Текст
                    ТАЙНЫЙ
Век XX
вроманах, повестях и документах
_ ТАИНЫ g ИСТОРИИ
Век XX
СЕКРЕТНАЯ ПЕРЕПИСКА РУЗВЕЛЬТА И ЧЕРЧИЛЛЯ В ПЕРИОД ВОЙНЫ
Под редакцией
Фрэнсиса Л. Лоуэнхейма
Гарольда Д. Лэнгли
Манфреда Джонаса
Перевод с английского
МОСКВА «ТЕРРА» — «TERRA» 1995
ББК 63.3(0)62 С28
Секретная переписка Рузвельта и Черчилля в период С28 войны /Пер. с англ. — М.: ТЕРРА, 1995. — 800 с. — (Тайны истории в романах, повестях и документах).
ISBN 5-300-00235-6
В этой книге опубликованы послания, которыми обменялись Франклин Д. Рузвельт и Уинстон С. Черчилль во время второй мировой войны. Это была настолько секретная корреспонденция, что ее содержание было известно только наиболее близким советникам президента США и премьер-министра Великобритании. Их письма и телеграммы — важнейшие документы того времени, в которых была заложена основа англо-американского сотрудничества и намечены средства его осуществления.
С	Безобъявл.
А3и(иэ)->э
ISBN 5-300-00235-6
ББК 63.3(0)62 ©Издательский центр «ТЕРРА», 1995
От составителей английского издания
В этой книге заключен основной стержень одного из самых замечательных собраний писем в современной истории — более 1700 посланий, которыми обменялись Франклин Д. Рузвельт и Уинстон С. Черчилль во время второй мировой войны.
Этот обмен корреспонденцией, начатый президентом Рузвельтом в сентябре 1939 г., продолжался неослабевающими темпами до внезапной кончины президента в апреле 1945 г. Это была действительно настолько секретная корреспонденция, что ее содержание было известно только очень немногим наиболее близким советникам президента и премьер-министра, и почти наверняка она не предназначалась для опубликования в таком виде.
Рузвельт и Черчилль были удивительно разными людьми и, в частности, заметно отличились своим отношением к переписке и вообще к письменным документам. Вскоре после того как Черчилль стал премьер-министром, он издал приказ о том, что все его распоряжения будут отдаваться в письменной форме и что никаким его приказам не следует подчиняться, если они не получены в таком виде. Очевидно, он считал необходимым сохранять удивительно четкие и полные записи о всех своих важных военных, политических и дипломатических действиях.
Президент напротив, испытывал сильную неприязнь к письменным и официальным документам. Например, в 1943 г. он дал указание государственному департаменту не публиковать в то время протоколов заседаний Большой четверки во время Парижской мирной конференции в 1919 г. на том основании, что такие записи никогда не следует сохранять и тем более публиковать. Что касается деятельности самого Рузвельта, то на нем лежит полная ответственность за отсутствие официальных письменных записей в период второй мировой войны о его наиболее важных политических, дипломатических и военных совещаниях, решениях и политике. Более того, нет никакой
3
уверенности в том, что если бы он был жив, то одобрил бы опубликование такой важной и личной корреспонденции, как его послания премьер-министру, при жизни многих видных его коллег и современников.
Мы надеемся, что это издание переписки Рузвельта и Черчилля представит интерес и принесет пользу широкому кругу читателей — как тем, кто пережил вторую мировую войну, так и тем, кто не участвовал в ней, — а также исследователям и ученым, интересующимся этим периодом. Мы стремились сделать самостоятельной каждую часть книги, сопроводили их отдельными введениями и краткими резюме о конференциях на высшем уровне в период войны, а также составили для читателей общее введение с оценкой личных, военных и дипломатических аспектов переписки.
Несколько слов об особенностях составления книги и аннотациях. Где это было возможно, мы готовили текст, основываясь на копиях корреспонденции, находящихся в досье библиотеки Франклина Д. Рузвельта в Гайд-парке (Нью-Йорк). В примечаниях мы указывали всех наиболее важных и многих менее важных участвующих лиц и стремились представить более или менее полные данные об историческом фоне, а также библиографические сведения.
Читатель этой волнующей переписки заметит, что почти все аспекты войны — от вопросов большой стратегии, тылового обеспечения, дипломатических переговоров до цензуры — занимали внимание Рузвельта и Черчилля. Тот факт, что они были способны понять сущность и заниматься таким множеством вопросов и отразить все это в посланиях друг другу, несомненно свидетельствует о широте их кругозора и удивительной энергии.
Цель этой книги, конечно, не взгляд на историю глазами двух лиц или изложение биографий Рузвельта и Черчилля. Это и не полный отчет о том, как они вели войну. Это — издание их беспрецедентной и замечательной переписки военного времени, которая, как мы полагаем, сама излагает историю и сама обрисовывает картину. Если Рузвельт и Черчилль вновь оживут на этих страницах, это будет значить, что мы успешно выполнили нашу работу.
Ф. Л. Л.
Г. Д. Л. М. Дж.
ОБЩЕЕ ВВЕДЕНИЕ
1.	Личные взаимоотношения
Одним из наиболее замечательных явлений второй мировой войны было весьма тесное сотрудничество между Великобританией и Соединенными Штатами. Это сотрудничество началось задолго до фактического вступления Америки в войну и продолжалось, несмотря на трения и разногласия, до самого конца. Никогда в истории двое союзников не достигали такого почти полного успеха в объединении своих ресурсов, в сочетании своих военных и дипломатических усилий и в планировании и осуществлении общей стратегии, как это сделали два великих англоязычных народа в 1939—1945 гг.
Общее историческое наследие обеих стран, история все более крепнущих дружественных отношений между ними начиная с 1890-х гг. и потребности, порожденные борьбой против мощного и опасного блока противников, способствовали достижению этого выдающегося результата. Но это лишь частичное объяснение. По мере того как все большее число документов того периода открывается для всеобщего обозрения, становится все яснее, что этот уникальный пример сотрудничества во многом является результатом исторической случайности, приведшей Франклина Д. Рузвельта и Уинстона С. Черчилля к власти в критический момент мировой истории, и личных взаимоотношений, которые сложились между ними в период общей опасности. Редко бывало, чтобы два мировых лидера действовали так сплоченно или достигали такой степени близости. Во время первой мировой войны президент Вудро Вильсон и премьер-министр Ллойд Джордж были противниками в той же степени, как и союзниками, и их личные взаимоотношения были холодными, официальными и зачастую натянутыми. Во второй мировой войне Рузвельт и Черчилль стали друзьями.
5
Дружба между ними возникла благодаря наиболее обширной и всеобъемлющей переписке, какая когда-либо велась в истории между двумя мировыми лидерами. За пять с половиной лет, с начала войны до смерти Рузвельта, эти два человека обменялись более чем 1700 письмами, телеграммами и другими посланиями; более 700 было направлено Рузвельтом и более 1000 — Черчиллем. В среднем это составило невероятную цифру — почти одно послание в день. Хотя некоторые из них, разумеется, состояли из единственной строки, как, например, ответ Рузвельта от 30 марта 1943 г.: «Какое дитя!», другие занимали по пять страниц и даже больше. Черчиллю, который обычно затрагивал больший круг вопросов, чем президент, и писал не так лаконично, потребовалось 15 страниц плюс одно приложение для описания военной ситуации, сложившейся на 7 декабря 1940 г.
Как всегда, когда идет речь о заявлениях и письменных документах политических руководителей, возникает вопрос о фактическом авторстве. Присущие переписке черты, особенно тон и стиль, а также то, что известно о рабочих привычках Черчилля, убедительно свидетельствуют о том, что примьер-министр лично диктовал или составлял подавляющее большинство посланий. Что касается Рузвельта, то значительная часть корреспонденции после 1942 г. составлялась начальником личного штаба президента адмиралом Уильямом Д. Леги; в составлении ее, может быть, принимали участие также его близкий друг и советник Гарри Гопкинс и другие. Тем не менее имеется много свидетельств того, что президент утверждал все послания, делал к ним дополнения, вносил во многие из них значительные поправки по существу и лично писал многие письма личного и полуофициального характера. Он, очевидно, делал это даже после того, как его здоровье стало ухудшаться; это не отразилось на содержании корреспонденции, но было ясно видно из ухудшения почерка Рузвельта уже с 6 сентября 1944 г. Поэтому не подлежит сомнению, что весь обмен посланиями можно с полным основанием назвать перепиской Рузвельта и Черчилля.
В этих письмах была заложена основа англо-американского сотрудничества и намечены средства его осуществления задолго до того, как Соединенные Штаты фактически вступили в войну. Уже в феврале 1940 г. Рузвельт выразил свое желание встретиться лично, и в августе 1941 г., когда Америка формально еще была нейтральной, состоялась первая из девяти конференций, на которой два руководителя скрепили свою дружбу. Историческая встреча состоялась на
6
борту двух военных кораблей в заливе Ардженшия у побережья острова Ньюфаундленд. После того как Соединенные Штаты вступили в войну, Черчилль несколько раз приезжал в Вашингтон для встречи с президентом: в декабре 1941 г., июне 1942 г., мае и сентябре 1943 г. Они оба выезжали в Касабланку в январе 1943 г., в Квебек в августе 1943 г., в Каир и Тегеран в ноябре того же года, вновь в Квебек в сентябре 1944 г. и в Ялту в феврале 1945 г. Всего они провели вместе более 120 дней, и основа того успеха, которого они достигли на совещаниях, в значительной степени была заложена еще в их переписке как делового, так и личного характера.
Нельзя сказать, что переписка полностью отражает интересы и заботы этих двух людей. Многое было добавлено в устных указаниях и посланиях, передаваемых через различных эмиссаров, во время трансатлантических телефонных переговоров и, конечно, в личных встречах. В письмах, например, не говорится о самих встречах, которые имели огромное значение, в них ничего не говорится и о событиях дня «D» и других не менее важных вопросах. Непропорционально мало места отведено Дальнему Востоку, что, возможно, отражает стратегию авторов — «Европа прежде всего». В переписке фактически ничего не сказано о разработке атомной бомбы и содержится относительно мало информации о послевоенных планах.
В то же время значительное место уделено относительно второстепенным предметам. Наряду с вопросом о выборе мест для встреч со Сталиным в переписке имеются длинные дискуссии об аргентинской говядине и дислокации итальянского флота. Тем не менее переписка охватывает широкий круг вопросов, подчас содержит углубленный анализ проблем и многое раскрывает. Она в значительной степени освещает не только отношения между двумя странами и двумя руководителями в военное время, но и множество проблем, оказавших воздействие на послевоенный мир.
Установленный и поддерживаемый таким образом контакт между Рузвельтом и Черчиллем, имевший официальный и тем не менее во многом сугубо личный характер, лежал в основе сотрудничества между двумя странами, которые они представляли и возглавляли. Он способствовал поддержанию чувства общности цели и общности планов действий даже при наличии некоторых досадных разногласий по вопросам стратегии и тактики. Этот контакт также устранял бюрократические препятствия по обе стороны Атлантики, что обеспечивало возможность более полного и эффективного выполнения этих планов. И в то же время,
7
как это ни странно, оба руководителя по-настоящему не знали друг друга ко времени начала войны.
Они встретились только однажды в ресторане отеля «Грэйз инн» в Лондоне 29 июля 1918 г., когда Рузвельт, в то время помощник морского министра в правительстве президента Вудро Вильсона, находился по делам в Европе и остановился в Лондоне, куда он был приглашен на обед, устроенный для военного кабинета. Другим гостем на обеде был Уинстон Черчилль, военный министр и министр авиации в кабинете Ллойд Джорджа. Ни один из них не произвел на другого особого впечатления, хотя позднее оба из вежливости это отрицали. Несмотря на то что Черчилль был уже хорошо известен благодаря своим подвигам в войне с бурами, своим литературным трудам, службе в нескольких довоенных кабинетах и своей деятельности в качестве первого лорда Адмиралтейства, Рузвельт в своем подробном отчете о поездке по Европе, который он составил спустя несколько месяцев, ни словом не обмолвился об этой встрече, а Черчилль, к большой досаде президента, ко времени Атлантической конференции совсем забыл об этой встрече.
В течение более 20 лет после этой первой встречи они не имели прямых контактов друг с другом. Еще в 20-е гг. Черчилль был увлечен идеей англо-американского единства, порожденной, возможно, памятью о его матери-американке и косвенно высказанной в тех частях его книги «Мировой кризис», которые вышли между 1923 и 1929 гг. Но хотя Черчилль пересекал Атлантику несколько раз, он при посещении Нью-Йорка в 1932 г. не пытался увидеться с Рузвельтом, занимавшим тогда пост губернатора штата Нью-Йорк. Рузвельт не бывал в Англии в период между войнами, и тем не менее они оба впоследствии восхищались друг другом.
Когда Рузвельт в 1933 г. занял пост президента и приступил к осуществлению своей программы «нового курса», чтобы вывести Америку из депрессии, Черчилль приветствовал его меры как «отважную попытку разрешить загадку сфинкса». «Его порыв, нацеленный на улучшение жизни народных масс в каждой стране, — писал будущий премьер-министр, — разгораясь все ярче, может затмить и огненногрозовое пламя германского нордического самоутверждения, и зловещие противоестественные огни, рассеиваемые Советской Россией»1.
1 Winston S Churchill. The Bond Between Us. — In: «Collier’s», November 4, 1933; While the World Watches. — In: «Collier’s», December 29, 1934.
8
Рузвельт со своей сторошд восхищался Черчиллем, «политическим оводом» Великобритании 30-х гг. Со все большим уважением, хотя и не всегда с сочувствием, он прислушивался к предупреждениям зачастую одинокого в своих убеждениях англичанина об угрозе, которую представляет собой Адольф Гитлер. После Мюнхенской конференции в сентябре 1938 г., во время которой британский премьер-министр Невиль Чемберлен и премьер-министр Франции Эдуард Даладье официально отдали Гитлеру Судетскую область Чехословакии в обмен на бумажное обязательство о хорошем поведении в будущем, Рузвельт особенно четко осознал безрассудство политики умиротворения и стал смотреть на Черчилля как на образец лидера, в котором нуждаются Англия и демократический мир. Письмо Рузвельта от 11 сентября 1939 г. (в этом письме употреблено обращение «дорогой Черчилль»), которым открывается переписка военного времени, отразило как официальное удовлетворение, так и личное восхищение Рузвельта.
Корреспонденция, масштабы которой резко расширились после 10 мая 1940 г., когда Черчилль стал премьер-министром, примечательна с самого начала своей откровенностью и относительной неофициальностью, необычными для обмена политическими посланиями1. Черчилль был убежден, что Англия будет нуждаться в широкой помощи в борьбе с гитлеровской Германией, и твердо придерживался мнения, которое он красноречиво отстаивал в «Истории англоязычных народов», написанной между 1936 и 1939 гг., о единстве коренных интересов и целей Англии и Соединенных Штатов. Он считал Рузвельта просвещенным и сочувствующим деятелем и всегда без колебаний сообщал ему о проблемах и нуждах Великобритании в самых откровенных тонах. Рузвельт, который первым начал эту переписку, продолжал поощрять ее и с самого начала отвечал с сочувствием даже на те запросы, которые по внутриполитическим соображениям он не мог удовлетворить.
Когда 22 июня 1940 г. Франция капитулировала перед Германией, это потрясение заставило Черчилля прибегнуть к более красноречивым просьбам об американской материальной помощи; это событие вызвало также опасения Рузвельта и большей части американской общественности за безопас
1 Об обмене посланиями между Рузвельтом и Черчиллем см.: Richard J. Whalen. The Founding Father: The Story of Joseph P. Kennedy. New York, 1964, p. 309—310; William M. Rigdon. White House Sailor. New York, 1962, p. 7—13.
9
ность Америки в мире, в котором, вполне возможно, стали бы доминировать Гитлер и его союзники. На события во Франции весной и летом 1940 г. Соединенные Штаты реагировали мерами по предотвращению захвата немцами французских владений в Западном полушарии и замораживанием активов стран, захваченных Германией. Конгресс одобрил резкое увеличение расходов на оборону и принял в 1940 г. закон о воинской повинности, а Рузвельт и премьер-министр Канады Маккензи Кинг договорились изучить совместные проблемы обороны. И что важнее всего, была благополучно завершена «сделка» о посылке 50 устаревших американских эсминцев в Великобританию в обмен на аренду английских территорий на американском побережье Атлантики, и таким образом было наглядно продемонстрировано совпадение взглядов Рузвельта и Черчилля по основным вопросам. Когда Рузвельт был переизбран в ноябре, премьер-министр мог вполне чистосердечно заявить, что он молился об этом событии. После этого в письмах Рузвельта все чаще стало встречаться неофициальное обращение «дорогой Черчилль».
К 1941 г., после речи Рузвельта, в которой он обещал превратить Соединенные Штаты в «великий арсенал демократии», и после внесения и утверждения законопроекта о ленд-лизе и Рузвельт, и Черчилль считали совместные обязательства непреложным фактом. Но как эти обязательства будут реализованы на практике, это более чем когда-либо зависело от взаимоотношений между ними. К июлю они оба стремились к личной встрече, но в то же время ни один из них не мог полностью избавиться от опасений, что их явное единомыслие, так старательно выпестованное за почти двухлетний период переписки, может нарушиться в результате столкновения индивидуальностей. Даже Рузвельт, обычно уверенный в своей способности поддерживать добрые отношения с кем угодно, не был свободен от таких сомнений, а Гарри Гопкинс, который хорошо знал и того, и другого, боялся столкновения «примадонн».
Но все эти опасения оказались напрасными. Оба руководителя тепло встретились и с самого начала понравились друг другу. Еще до того как Атлантическая конференция закончилась, Рузвельт стал называть своего гостя «Уинстон». а тот иногда в ответ называл его «Франклин». Хотя более чопорный и соблюдающий правила этикета Черчилль не поддался искушению использовать эту форму обращения в своих письмах в течение двух последующих лет и использовал ее лишь изредка, это определило характер и тон всех последующих встреч.
ю
Более того, оказалось, что, помимо общей заинтересованности в англо-американском сотрудничестве, оба деятеля имели между собой много общего. Оба любили море и военно-морской флот, с живостью поглощали исторические труды и биографии, оба любили открытые просторы. И что еще важнее, каждый из них быстро осознал, что его уважение к способностям и решимости другого было полностью оправданно. Рузвельт, как позднее вспоминала его жена, вернулся из залива Ардженшия с чувством, что он и Черчилль получили возможность установить знакомство и понравились друг другу, что лед был сломан и что Черчилль был человеком, с которым он мог действительно работать. Премьер-министр в свою очередь был очарован непринужденной и дружественной манерой Рузвельта, на него произвели большое впечатление ум и находчивость президента, и он полностью убедился, что Соединенные Штаты даже вступят в войну, если это станет необходимым. В личном плане первая встреча была весьма успешной.
Отношения между ними уже после одной этой встречи стали настолько близкими, что Черчилль, услышав о нападении японцев на Перл-Харбор во время передачи новостей 7 декабря 1941 года, сразу же позвонил Рузвельту для подтверждения известия и решил немедленно выехать в Вашингтон. Рузвельт пригласил его остановиться в Белом доме, выразив свою радость по поводу предстоящей встречи и вместе с тем беспокойство о безопасности премьер-министра во время путешествия.
Первый визит Черчилля, прерванный коротким отдыхом во Флориде, продолжался более трех недель и определил характер будущих контактов. Премьер-министру была предоставлена комната вблизи от помещений президента, напротив которой с другой стороны зала находилась спальня Гарри Гопкинса. Эти три человека часто посещали друг друга и вели долгие разговоры, иногда до позднего вечера, причем беседа не всегда касалась срочных государственных дел. Ленчи в Белом доме были неофициальными и с малым числом присутствующих, и даже обеды, на которых обычно присутствовали только члены семьи Рузвельта, нисколько не напоминали протокольные церемонии. Рузвельт любил готовить коктейли для своего гостя, а Черчилль в свою очередь настаивал на том, что он будет выкатывать президента из гостиной в кресле-коляске.
О том, до какой степени неофициальной и исполненной подлинного товарищества была атмосфера во время этих встреч, лучше всего, пожалуй, свидетельствует история, ко
п
торую любил рассказывать Гарри Гопкинс; эта история, хотя, возможно, и недостоверная, важна хотя бы потому, что вообще могла появиться на свет. Как рассказывает Гопкинс, однажды утром президента вкатили в кресле-коляске в комнату Черчилля, и он застал премьер-министра выходящим из ванны совсем нагишом. Когда Рузвельт извинился и хотел удалиться, Черчилль якобы остановил его, сказав: «Премьер-министру Великобритании нечего скрывать от президента Соединенных Штатов». Позднее Черчилль утверждал, что при встречах с президентом он по крайней мере опоясывался купальным полотенцем, но это ни в коей мере не противоречит общему духу рассказа. «Иметь дело с Уинстоном, — писал Рузвельт в личном письме жене Черчилля, — это одно удовольствие. Кажется, он чувствует себя хорошо. Мне хотелось, чтобы Вы знали, как мы благодарны Вам за то, что Вы разрешили ему приехать»1.
Ко времени второго визита Черчилля в июне его взаимоотношения с Рузвельтом были уже настолько непринужденными, что тот пригласил премьер-министра вначале остановиться в его доме в Гайд-парке в Нью-Йорке. Черчилль с восторгом принял приглашение, и президент встретил самолет в аэропорту Нью-Хакенсак и отвез гостя домой в собственном автомобиле. Черчилль чувствовал себя не менее свободно. В первый вечер он появился на обеде в своем знаменитом походном костюме, а на следующее утро заметили, как он босиком ходил по газону и затем — также босиком зашел в комнату Гарри Гопкинса. В последующие приезды Черчилля в Гайд-парк в сентябре 1943 г. и сентябре 1944 г. его сопровождала жена, которую приветствовали с такой же простотой и без соблюдения формальностей. Теплые встречи в аэропортах или на железнодорожных станциях повторились в Квебеке и Каире.
Свидетельства о близких личных взаимоотношениях этим не ограничиваются. Подарки, которыми обменивались обе семьи по многочисленным поводам, конечно, включали такие обычные предметы дипломатического обмена дарами, как картины, принадлежавшие Черчиллю или написанные им, фотографии президента (присланные даже детям Черчилля), полное собрание литературных трудов Черчилля, некоторые неопубликованные работы Редьярда Киплинга, футляр для карты, фаянсовая ваза, две электрические пишущие машинки — новинки того времени. Но многие дру
1 Рузвельт — Клементине Черчилль. 25 декабря 1941 г. Библиотека Ф. Д. Рузвельта, личное досье президента: «Великобритания».
12
гие подарки свидетельствуют о чем-то более глубоком и личном, чем простая дипломатическая учтивость. В их число входили виргинская ветчина и немалое количество меда, которые были посланы семейству Черчиллей в октябре 1942 г.; неофициальные фотографии Черчилля и Рузвельта на рыбалке в Шангри-Ла, летней резиденции президента в холмах Мэриленда, обмен которыми состоялся в июле 1943 г. одновременно с передачей великолепной форели, пойманной премьер-министром в Канаде; рождественская елка для дома Черчилля в Чекерсе, доставленная на бомбардировщике в том же году; портреты каждого из руководителей, подаренные для того, чтобы повесить их в спальнях, обмен которыми был совершен в мае 1944 г.; три галстука-бабочки, посланные в декабре, а также цитата Линкольна, которую можно было вставить в рамку, с надписью: «Уинстону в день его рождения. Я бы отправился даже в Тегеран, чтобы быть опять с ним»1.
Свою теплоту и дружбу с помощью памятных подарков большей частью выражал Рузвельт. Президент также любил невинное подшучивание, которое, хотя иногда и досаждало премьер-министру, означало, что он входит в «семейный круг». Подшучивание распространялось даже на переписку. Президент любил обращаться к своему адресату как к «каменщику», посмеивался над ним по поводу псевдонима, которым он подписывал свои картины, и сопроводил официальное заявление, завершавшее кампанию оказания помощи Великобритании («посылки для Британии») заверением, что «лично Вам, если Вы скучаете по коктейлю «Мартини» в пропорции 7:1, я немедленно пришлю его»1 2. От остроумия Рузвельта не ускользнул даже интерес премьер-министра к системе «бейсик инглиш». «Интересно, каков был бы ход истории, — писал он в июне 1944 г., — если бы в мае 1940 г. мы смогли предложить английскому народу только «кровь, труд, слезы и пот»; насколько я понимаю, это самое лучшее, что можно сделать из пяти знаменитых слов, используя “бейсик инглиш”»3.
1 Послание Рузвельта Черчиллю от 20 ноября 1944 г. Библиотека Ф. Д. Рузвельта. Досье секретаря президента: «Черчилль».
2 Меморандум Уинстону С. Черчиллю от 9 июля 1942 г. Библиотека Ф. Д. Рузвельта. Досье секретаря президента: «Черчилль».
3 Послание Рузвельта Черчиллю от 17 июня 1944 г. Библиотека Ф. Д. Рузвельта. Досье секретаря президента: «Черчилль». Выступая в палате общин 13 мая 1940 года, Черчилль в своей первой речи в качестве премьер-министра сказал: «Мне нечего предложить, кроме крови, труда, слез и пота».
13
Черчилль, которому была свойственна более официальная манера, чем президенту, никогда полностью не впадал в такой же тон, хотя 1 мая 1944 г. он настолько преодолел свою чопорность, что написал на портрете, направляемом президенту: «Это Вам в ответ — зуб за зуб». Но заверений в подлинной дружбе в его письмах множество. «Я не могу выразить, с какой неохотой я покидал Белый дом, — писал он 1 февраля 1942 г. — Я наслаждался каждой минутой пребывания в нем». «Работать с Вами — удовольствие», — добавил он 6 июля 1943 г. В одном из своих редких писем, начинавшихся словами «Мой дорогой Франклин», отправленном 13 сентября 1943 г., он доверительно писал: «Вы знаете, как я ценю дружбу, которой вы одарили меня, и как глубоко я чувствую, что вместе мы, может быть, сделаем что-то действительно прекрасное и вечное для наших двух стран и тем самым для будущего всех». «Наша дружба, — писал он 4 июня 1944 г., накануне высадки в Нормандии, — это моя величайшая опора среди всевозрастающих осложнений этой напряженной изнурительной войны». «Не могу выразить Вам, — повторял он 3 декабря 1944 г., — как я ценю Вашу дружбу и сколь большие надежды я возлагаю на нее для будущего всего мира, если нам обоим суждено дожить до этого». Может быть, лучше всего говорит об этом обмен рождественскими приветствиями. В одном из них, направленном в Лондон 25 декабря 1942 г., говорилось: «Семья Рузвельтов посылает семье Черчиллей горячие личные поздравления по случаю Рождества. Наше сотрудничество великолепно. Рузвельт». Послание из Лондона от 24 декабря 1944 г. гласило: «Клемми и я посылаем Вам и Элеоноре [sic] наши пожелания счастливого Рождества и победоносного Нового года. Уинстон».
Взаимоотношения, конечно, не были свободны от разногласий, больших и малых. Ни один из этих людей не стеснялся выражать свое недовольство другим, в некоторых случаях даже другим лицам. Имеется много свидетельств, что Рузвельт находил визиты Черчилля утомительными, особенно потому, что премьер-министр подолгу спал после полудня, а затем работал допоздна, нарушая график, что также утомляло хозяина. Кроме того, президент находил, что склонность Черчилля к разглагольствованиям рассеивает внимание, а премьер-министр, со своей стороны, часто жаловался на склонность Рузвельта перескакивать с одной темы разговора на другую.
С самого начала Рузвельт считал Черчилля «Джоном Буллем» (однажды он даже назвал его так в разговоре со
14
Сталиным), имея в виду твердость и решимость, которые подразумевает это прозвище англичан, но в какой-то степени и связанные с ним черты анахронизма. Подчас Рузвельт усиливал эту мысль, говоря о Черчилле как о неисправимом тори или как о последнем из викторианцев. Такие чувства лежали в основе часто саркастических дискуссий между ними о будущем Британской империи, которые начались во время первой встречи в Вашингтоне и продолжались как в переписке, так и на последующих конференциях вплоть до самого конца. Подразумеваемая при этом мысль, что Рузвельт как человек настоящего лучше понимает потребности будущего, чем Черчилль, человек прошлого, привела к еще более серьезным разногласиям между ними и в Тегеране, и в Ялте.
В целом отношения между ними наиболее эффективно развивались в период до конференции в Касабланке в январе 1943 г. В это время англичане несли основное бремя войны в Западной Европе, и это давало Черчиллю возможность обращаться со своим американским партнером с позиции силы. Такая позиция позволяла ему быть великодушным в делах с Рузвельтом, которому он был всегда очень благодарен за поддержку Великобритании в то время, когда она испытывала в этом наибольшую нужду. Он никогда не забывал, что президент как глава государства и одновременно глава правительства формально имел более высокий ранг, и ему доставляло удовольствие называть себя помощником Рузвельта, что, несомненно, льстило американскому руководителю.
В основе этой позиции, однако, лежала уверенность Черчилля в важности вклада Великобритании в общее дело. Он надеялся, что его дружба с Рузвельтом будет значительно способствовать не только англо-американскому единству во время войны, но и развитию особых отношений между англоязычными народами. В своей речи в Гарвардском университете 6 сентября 1943 г. Черчилль даже выразил надежду, что существующие отношения «могут в свое время стать основой для общего гражданства»1.
Рузвельт никогда полностью не разделял его веру в особые отношения, и его оговорки приводили к значительным трудностям, особенно когда сотрудничество Рузвельта и Черчилля само подвергалось испытаниям в ходе перегово-ров со Сталиным. Когда на декабрь 1943 г. была намечена
1 Charles Eade (ed.). The War Speeches of the Rt. Hon. Winston Churchill. London, 1965, 3 vols, 2nd. ed., 2, p. 513.
15
первая встреча с русским, лидером, Черчилль настаивал на предварительной конференции с Рузвельтом в Каире, чтобы англоамериканские партнеры могли согласовать свою политику и выступить единым фронтом. Но Рузвельт не пошел на это. Хотя он согласился прибыть в Каир, он пригласил на встречу также генералиссимуса Чан Кайши и нескольких русских представителей, надеясь таким образом в какой-то степени отмежеваться от Черчилля и англичан, чтобы получить большую свободу действий при переговорах со Сталиным.
Черчилль был раздосадован этим развитием событий, которые свидетельствовали, что Рузвельт теперь считал себя старшим партнером. Кроме того, становилось похоже, что президент не придавал отношениям Америки с Великобританией более глубокого значения, чем отношениям с Китаем и другими союзниками, в том числе и с Советским Союзом. Черчилль все больше сознавал, что Англия теперь зависела от Соединенных Штатов в отношении стратегии, которую он считал необходимой для обеспечения безопасности Британской империи после войны. Он с некоторой тревогой отметил нежелание Рузвельта и его советников пересмотреть свою стратегию с учетом интересов Великобритании. Когда в Тегеране Рузвельт отклонил предложение остановиться в британской миссии и переместился в русскую резиденцию, где он несколько раз встречался один на один со Сталиным и только к концу конференции имел короткую встречу с Черчиллем, и когда он пытался снискать расположение Сталина путем старой американской политической игры «закручивания хвоста у льва», премьер-министра не могло не раздражать поведение его американского коллеги.
Расхождения в вопросе об открытии второго фронта в Европе, вторжении в южную Францию, о будущих режимах в Италии и Греции и даже о зонах в Германии, которые должны были быть оккупированы Великобританией и Соединенными Штатами, давали этому раздражению новую пищу. События в Ялте в феврале 1945 г. мало способствовали его смягчению. Президент вновь отверг просьбы Черчилля о тщательной военной и политической координации до конференции и провел с ним только символическую встречу на Мальте. На конференции в основном обсуждались военные вопросы, а вопрос о согласовании политических позиций почти не рассматривался. В Ялте заметно усталый Рузвельт, действуя в качестве председателя конференции, принял на себя роль посредника между
16
Россией. и Великобританией по глобальным проблемам и достиг частной договоренности со Сталиным о Дальнем Востоке, совсем не привлекая к этому Черчилля. При этом признаки каких-либо «особых отношений», на которые так сильно рассчитывал Черчилль, отсутствовали полностью.
В то же время имеется достаточно свидетельств, что личная их дружба оставалась нерушимой. «При всех событиях, — писал врач Черчилля лорд Морэн в конце своей книги, где немало говорилось о расхождениях между двумя руководителями, — Уинстона волновали только все более острые проблемы ведения войны; в его разногласиях с президентом не было ничего личного. Он всегда утверждал, что Франклин Рузвельт был очень большим человеком, и сердился, когда слышал критику в его адрес»1. Это явно подтверждают и письма самого Черчилля. «У меня такое чувство, — писал он президенту 7 января 1945 г., накануне Ялтинской конференции, — что настало время для нового мощного импульса дружбы... Этот импульс должен исходить из наших сердец, и для него мы должны мобилизовать все наши ресурсы» 17 марта, после Ялты и незадолго до капитуляции Германии, он добавил: «Наша дружба — та скала, на которой я строю здание будущего мира, пока я один из его строителей... Теперь, когда мы приближаемся к достижению главной военной цели, я помню роль, которую наши личные отношения сыграли в решении мировых проблем».
Может быть, это обращение к личной дружбе было не чем иным, как довольно отчаянной попыткой добиться того, что не могло быть достигнуто более официальными просьбами, но это маловероятно. Черчилль не был неискренним человеком, и он, конечно, был достаточно гордым для того, чтобы не пытаться создавать видимость дружбы там, где ее никогда не было. У обоих было слишком много общего, они совершили вместе слишком многое, и они узнали друг друга слишком хорошо для того, чтобы не быть друзьями. Несмотря на свои сомнения относительно разумности некоторых предложений Черчилля, несмотря на свою уверенность, что он лучше знал, как вести себя с русскими, чем премьер-министр, и несмотря на его постоянное раздражение по поводу, как он считал, необоснованных забот Черчилля о будущем Британской империи, Рузвельт дорожил союзом и ценил дружбу с премьер-министром. Ухудшающееся здоровье президента делало его все более раздражительным и, очевидно, менее терпимым, чем ранее,
1 Lord Moran. Churchill. Boston, 1966, p. 837.
17
к заботам Черчилля о славе Англии. Возможно, также, это заставляло его еще больше завидовать премьер-министру, который, будучи старше Рузвельта, обладал гораздо большей подвижностью. Но это не ослабило их взаимной привязанности и доверия, которые были результатом нескольких лет сотрудничества. «Разумеется, — писал президент Черчиллю в письме, датированном 10 апреля 1945 г., за два дня до своей смерти, я не начну никаких действий и не сделаю никаких заявлений, не проконсультировавшись с Вами, и, знаю, Вы поступите так же».
Действительно, разногласия между этими людьми относительно стратегии и тактики и нередкое осуждение действий друг друга только доказывают, насколько необходимы были их личные отношения для эффективного продолжения союза. В условиях напряжения и тягот, которые война создала для обеих стран, и крупных разногласий, которые существовали между двумя руководителями, степень фактически достигнутого сотрудничества и координации свидетельствует о важности дружбы Рузвельта и Черчилля. Без нее организация совместного планирования и объединенного командования была бы гораздо более трудной, согласование национальных приоритетов — менее эффективным, а потери в войне и ее длительность — почти несомненно, более значительными.
2.	Взаимоотношения в военной области
Теплые, дружеские отношения и тесное сотрудничество между Черчиллем и Рузвельтом были исключительным явлением в международной политике. Эти схожие во многих отношениях два человека сильно отличались друг от друга знанием военного дела и подходом к военным проблемам. В конце концов, эти различия изменили темпы и направления войны и, несомненно, помогли завершить конфликт раньше, чем это могло произойти при других обстоятельствах.
К тому времени, когда в мае 1940 г. Черчилль стал премьер-министром, он уже обладал богатым послужным списком в различных областях, большим опытом в военных и военно-морских вопросах, а также в политике. После окончания Королевского военного колледжа в Сандхерсте в 1895 г. он служил в армии, был военным корреспондентом, членом парламента, а позже министром военного снабжения, военным министром и министром авиации, а также министром колоний. Как в первой, так и во второй мировых
18
войнах он в течение некоторого времени занимал пост первого лорда Адмиралтейства, чем и объясняется его глубокая и постоянная привязанность к флоту. Но в глубине души он оставался солдатом викторианской эпохи. Он ценил решительность, храбрость, корпоративный дух — качества, которые были характерны для военных до первой мировой войны. Опыт работы военным корреспондентом выработал у него особый интерес к такому типу боевых операций, которые можно красочно описать в газетной статье. Черчилль также обладал острым чувством истории, и это качество в сочетании с хорошим журналистским чутьем часто помогало ему создавать легкочитаемые популярные, занимательные истории. Лекции и книги Черчилля о его похождениях в Судане и Южной Африке завоевали ему популярность в Англии, Канаде и Соединенных Штатах.
Неудивительно, что он высоко оценивал свою компетентность в военных, военно-морских и политических вопросах. Как в политике, так и в войне он завоевал репутацию бойца. Естественно, что, будучи главой коалиционного правительства, он занимал и пост министра обороны, и пост премьер-министра. Он и не согласился бы на другое распределение этих постов. «Я был полон решимости сохранить полноту власти в вопросах ведения войны, — писал Черчилль в своих мемуарах. — Исключительно важно, чтобы на высшем уровне деятельностью во всей этой области руководил один человек, которому бы оказывалась надежная помощь, которого бы поправляли, но который бы не делил ни с кем полноту ответственности. Я бы и часу не оставался премьер-министром, если бы меня лишили поста министра обороны»1.
Однако частый переход от одной деятельности к другой означал, что фактически опыт Черчилля в военных и военно-морских делах носил в лучшем случае спорадический характер. Между тем практика военного дела быстро менялась: даже первая мировая уже не была той сухопутной войной, которую знал Черчилль в бытность молодым офицером. В 1914—1918 гг. безмерная отвага и огромная стойкость солдат в окопах приносили мало пользы. Будучи первым лордом Адмиралтейства, Черчилль был исполнен решимости выйти из дорогостоящего тупика, в котором оказались боевые действия на западном фронте в 1915 г., и задумал план нанесения удара центральным державам через Дарданеллы. Галлиполийское наступление провалилось.
1 Winston S. Churchill. The Hinge of Fate. Boston, 1950, p. 91.
19
В катастрофе обвинили Черчилля, поскольку он пренебрег возражениями профессиональных военных. Последовала его отставка из Адмиралтейства. После 1915 г. Черчилль оставался убежденным в том, что его план был в основном разумным, но его выполнение было неправильным. Но когда он вернулся в Адмиралтейство в 1939 г., то решил не повторять ошибок прошлого и считаться с мнением компетентных военных. Он мог подвергать сомнению их планы, оспаривать их, предлагать свои альтернативы, но в конечном счете он полагался на суждения первого лорда Адмиралтейства адмирала сэра Дадли Паунда и добивался, чтобы все приказы отдавались от имени Паунда1. Позже, заняв пост премьер-министра, он продолжал работать в тесном взаимодействии со своими военными советниками.
Вторым уроком первой мировой войны, который Черчилль никогда не забывал, была цена, которую Англия и империя заплатили кровью в этом конфликте. Он был намерен не допустить того, чтобы Англия когда-либо вела войну в условиях, подобных тем, которые существовали на западном фронте. Мобильность, гибкость, ограничение района боевых действий и наступление на узком фронте — таковы были принципы ведения войны, которые Черчилль считал особенно важными. Кроме того, в основе его подхода к войне лежала способность использовать выгодный момент и предусмотрительность в обеспечении путей отступления в случае неудачного развития событий. Черчилль любил рисковать, но только ограниченными ресурсами и во имя особых целей. Значение подобных взглядов усиливалось весьма реальными проблемами уменьшения людских и других ресурсов, а также нехваткой морского транспорта для перевозок через океан. Он всегда стремился нанести удар по противнику в неожиданном месте и вывести его из равновесия. В современной войне такой образ действий является ближайшим эквивалентом старой кавалерийской атаки. И в том, и в другом случае исходят из предположения, что смелый бросок обратит противника в бегство. Война, подобно политике, является искусством возможного, а для Черчилля и в войне, и в политике нужна была драма для сохранения интереса общественности и обеспечения ее поддержки.
Когда Англия сражалась, прижатая спиной к стене, вдохновляющее руководство Черчилля и экономное использование ресурсов хорошо послужили его стране. Нападение
1 Arthur J. Marder. Winaton Is Back: Churchill at the Admiralty, 1939— 1949. — In: «The English Historical Review», 1972, supp. 5, p. 6, 29.
20
на Перл-Харбор заставило Соединенные Штаты вступить в войну на стороне Англии, но и добавило Японию к списку противников Англии. Война уже не ограничивалась Западной Европой и Средиземноморьем. Соединенные Штаты обязались продолжать поддерживать Англию, но сейчас им уже приходилось одновременно с этим принимать меры в связи с развитием событий в Тихом океане. Требовалось глобальное мышление, и на повестку дня встал вопрос об очередности решения задач. Все эти события ограничивали гибкость руководителей и сужали их выбор действий. Для Черчилля стало чрезвычайно важно обеспечить гармоничное сочетание интересов с Соединенными Штатами в совместной работе с президентом Рузвельтом. Однако военный опыт президента, его отношение к войне и методам ее ведения были совершенно иными, чем у премьер-министра. Контраст между этими двумя людьми таил в себе опасность соперничества и неудач, но и надежду на их сотрудничество.
В годы, когда Франклин Рузвельт формировался как личность, у него не было особого интереса к военным вопросам, однако он проявил интерес к географии. Опыт обучения в обычной школе Рузвельт получил однажды летом в Германии, где он изучал чтение карт и военную топографию. Позже молодым человеком он совершал поездки на велосипеде по Западной Европе, и знание местности этого района сослужило ему хорошую службу в годы второй мировой войны. Когда Черчилль в начале декабря 1944 г. выразил ему в письме разочарование медленными темпами продвижения союзников, Рузвельт ответил, что ожидал, что подход к Рейну будет очень трудным: «Поскольку в былые времена я объездил на велосипеде большую часть Рейнской области, я никогда не был таким оптимистом, чтобы думать, как многие наши командиры, будто форсировать Рейн силами наших объединенных армий будет легко»1.
Юношей Рузвельт горячо полюбил море и мореходство. Отдыхая летом с семьей на острове Кампобелло, недалеко от берегов Нью-Брансуика в заливе Фанди, Рузвельт приобрел обширные знания о приливных и других течениях в этом районе. В 1897 г., когда ему было 15 лет, Рузвельт прочитал книгу Альфреда Т. Мэхэна «Влияние морской силы на историю». В день своего 16-летия он получил книгу того же автора «Интерес Америки к морской силе». Эти книги сыграли важную роль в формировании идей Рузвель
1 Док. 481.
21
та о господстве на океанах. Они дали ему материал для дискуссий в период его учебы в средней школе в Гротоне. Любовь к морю привела его даже к мысли о военно-морской карьере. Но его родители не одобрили этой идеи, и Франклин, будучи послушным сыном, подчинился их желаниям. Окончив Гарвардский университет за три года, Рузвельт учился на юридическом факультете Колумбийского университета и без большого энтузиазма работал в юридической фирме на Уолл-стрите.
Франклин Рузвельт всегда с большим интересом следил за карьерой своего кузена Теодора, который поднялся с постов помощника морского министра, полковника добровольцев-кавалеристов, губернатора Нью-Йорка и вице-президента до президента. Но в молодости Франклин не имел желания соревноваться с ним. Только после того как старший Рузвельт перестал быть президентом, Франклин решил заняться политической деятельностью. В 1910 г. он успешно баллотировался на выборах в сенат штата Нью-Йорк от демократической партии, представляя Гайд-парк и близлежащие районы. Затем, когда осенью 1912 г. после избрания Вудро Вильсона к власти пришла демократическая партия, Рузвельту предложили пост помощника морского министра. Он принял это предложение. Прошлая деятельность Рузвельта, его личные качества и круг его интересов были превосходным дополнением к деловым и личным качествам морского министра Джозефуса Дэниэлса. Сын корабельного плотника, бывший старший клерк в министерстве внутренних дел и редактор крупной газеты в одном из южных штатов, Дэниэлс был консервативен в своих воззрениях. Он твердо верил в пацифизм и в сухой закон и был убежденным противником протокола и церемоний. Рузвельт, сын богатого бизнесмена с Севера и бывший адвокат с Уолл-стрита, придерживался умеренных взглядов на пацифизм и алкоголь, но любил церемонии и протокол как средство привлечь внимание прессы. Эти формальности должны были повысить престиж флота в глазах избирателей, а также продвинуть его собственную карьеру. Он считал, что в этой области важны не только крупные, но и второстепенные вопросы: когда он обнаружил, что у помощника министра нет официального флага, то сам набросал эскиз флага.
Как сторонник флота с крупными линкорами и приверженец доктрин Мэхэна о морском могуществе, Рузвельт во время первой мировой войны был популярен среди морских офицеров. Он попал под влияние старших офицеров, вклю
22
чая генеральный совет ВМС, председателем которого был адмирал Джордж Дьюи, и настаивал на том, чтобы Соединенные Штаты начали ежегодно наращивать флот до цифры в 48 линкоров. Министр Дэниэлс немедленно сократил число кораблей, рекомендованное Рузвельтом, вдвое. Тем не менее Рузвельт стал важным связующим звеном между Дэниэлсом и офицерами, желавшими обеспечить боеготовность флота.
Когда началась первая мировая война, Рузвельт активно участвовал в кампании за повышение боеготовности флота еще до того как президент Вильсон и министр Дэниэлс приняли эту точку зрения. Помощник министра выступил также за всеобщее военное обучение и за национальную перепись с целью определения квалификации мужчин и женщин для возможной трудовой мобилизации. Хотя Рузвельт был еще молодым человеком и лишь недавно появился на вашингтонской сцене, он усваивал требования современной войны гораздо быстрее, чем его более опытные начальники.
Когда Соединенные Штаты в апреле 1917 г. вступили в первую мировую войну, Рузвельт был исполнен энтузиазма, сознавая, какие возможности открывает широкая мобилизация и большие денежные средства. Он пытался, хотя и безуспешно, играть более значительную роль в общем и оперативном руководстве действиями флота. Он всегда был восприимчив к новым идеям, особенно к стратегическим и техническим новинкам. Например, он встал на точку зрения молодых военно-морских офицеров, которые считали важнейшей задачей ВМС борьбу с угрозой германских подводных лодок, и настаивал на создании минного барьера между Шотландией и Норвегией. Англичане к этому времени фактически закрыли Ла-Манш, и считалось, что цепь мин, протянувшаяся через Северное море, запрет немцев в их собственных водах. И президент Вильсон, и министр Дэниэлс одобрили этот план. Правда, ко времени перемирия создание барьера не было закончено, и он не явился решающим фактором в достижении победы, но Рузвельту и некоторым морским офицерам хотелось думать, что это было именно так.
В целом военные годы были для Рузвельта периодом возмужания, активной деятельности и высокой ответственности. Он показал, что обладает способностью выполнять поставленные задачи. В течение всей войны он был свидетелем дальновидного руководства Вильсона, и это произвело на него неизгладимое впечатление. Во многих
23
отношениях Вильсон занял место Теодора Рузвельта в качестве политического идеала и идеала президента для Франклина1.
К 1919 г. уже были видны некоторые черты, которые в дальнейшем были характерны для Рузвельта-президента. Рузвельт вышел на национальную арену, не испытывая жгучего, всепоглощающего честолюбия, не пройдя специального курса обучения, который бы подготовил его к пребыванию на высших постах. Однако, когда Рузвельт достиг таких постов, его острый ум и огромная начитанность сослужили ему хорошую службу. Он всегда был очень общительным человеком, легко устанавливал контакты, и его теплое, дружеское, открытое обращение очаровывало многих. Но знания его отчасти страдали поверхностностью. Кроме того, в молодости у него была склонность преклоняться перед авторитетом родителей, преподавателей в школе и в колледже, старших морских офицеров. Во время первой мировой войны он зачастую выражал мысли тех людей, с которыми только что перед этим разговаривал.
Но в последующие 20 лет в огромной степени возросла политическая и личная зрелость Рузвельта. Основными событиями в этот период были его неудачная попытка стать вице-президентом, его борьба с последствиями детского паралича, пребывание в течение ряда лет на посту губернатора Нью-Йорка и избрание на пост президента в 1932 г. Однако опыт, полученный им в молодости, продолжал играть важную роль. Даже при осуществлении программ «нового курса» по восстановлению страны в первый срок президентства Рузвельт полагался на опыт и наблюдения, приобретенные им в годы работы в морском министерстве. Затем, после вторичного избрания Рузвельта президентом, все большую важность стали приобретать международные проблемы. Начало второй мировой войны вынудило президента уделять больше времени международным и военным вопросам.
Главным военным советником Рузвельта был генерал Джордж Маршалл. Маршалл, выпускник Вирджинского военного института, был на год и один месяц старше президента. Он был назначен исполняющим обязанности начальника штаба армии летом 1939 г. Начальником штаба
1 Frank Freidel. Franklin D. Roosevelt: The Apprenticeship. Boston, 1952, chaps. 1—12; Robert A. Divine. Roosevelt and World War II. Baltimore, 1969, p. 50 ff.; Kenneth S. Davis. FDR — The Beckoning of Destiny, 1882—1928. New York, 1972, chaps. 11—17.
24
он стал осенью. За несколько часов до. того как Маршалл принял присягу перед вступлением на пост, Гитлер вторгся в Польшу, и началась вторая мировая война. В первые месяцы пребывания на этом посту Маршалл чувствовал себя изолированным от президента. Спокойные, сдержанные, скромные манеры генерала не способствовали установлению приятельских отношений с обращением друг к другу по именам, которые предпочитал президент. Однако постепенно Рузвельт увидел и стал ценить способности и личные качества своего начальника штаба. Маршалл всегда понимал, что из видов вооруженных сил ближе всех сердцу президента военно-морской флот, и изменить этого он не мог. Но генерал постепенно убедил Рузвельта, что он не должен называть флот «мы», а армию — «они». Именно Маршалл сыграл основную роль в расширении, подготовке, оснащении и развертывании армии. По рекомендации Маршалла, ответственные командные посты получили Дуглас Макартур, Дуайт Д. Эйзенхауэр и другие офицеры. Таким образом, и прямо, и косвенно Маршалл был одним из главных творцов победы англо-американских сил1.
Когда Рузвельт в августе 1941 г. ездил в Ардженшию, в Ньюфаундленде, для встречи с Черчиллем, он взял с собой нескольких высокопоставленных офицеров, в том числе Маршалла, заместителя начальника штаба армейской авиации генерала Генри Арнольда (по кличке «Хэп»), начальника штаба военно-морского флота адмирала Гарольда Р. Старка, командующего атлантическим флотом адмирала Эрнеста Кинга. Президент хотел предоставить своим военным и военно-морским советникам возможность решать, какое количество военных материалов могло быть выделено Англии в ее борьбе с Германией. Но Черчилль прибыл на Атлантическую конференцию с широкими планами американской помощи, предусматривающими увеличение числа конвоев в Атлантике, оккупацию Азорских островов и вторжение во Французскую Северную Африку. Начальникам штабов вооруженных сил США пришлось отвергнуть все эти идеи как чрезмерные. Ни военные руководители США, ни возглавляемые ими вооруженные силы не были готовы к войне, и им требовалось как можно больше времени для подготовки к боевым операциям. В Ньюфаундленде англичане утверждали, что сочетание блокады, бомбардировок и пропаганды может подорвать сопротивление немцев и сде
1 Forrest С. Pogue. George С. Marshall: Ordeal and Hope. New York, 1966, p. 1—24.
25
лать вторжение на континент необязательным. Если придется осуществлять высадку, то главное бремя падет на танковые войска, а не на пехоту. Генерал Маршалл, с другой стороны, сомневался в том, что войну можно выиграть без вторжения на континент и без крупных сухопутных сил. Президент вел переговоры, слушал и оценивал Черчилля. В конце четырехдневной конференции оба руководителя опубликовали заявление, которое стало известным как Атлантическая хартия. Но конкретных обязательств было немного. На этой первой встрече Черчиллю не удалось получить нужные ему обязательства об активном вступлении Америки в войну или же об увеличении ею помощи1.
Черчилль вернулся в Англию руководить страной, ведущей борьбу не на жизнь, а на смерть. Лично он обладал энергией, духом, уверенностью и решимостью, которых требовала данная ситуация. Его личные качества лучше всего проявлялись в неблагоприятных обстоятельствах. Он демонстрировал несгибаемость духа, которой невольно заражались окружающие. Однако работать с Черчиллем было подчас трудно. Его привычка работать ночью означала, что его способные помощники, которые имели другие обязанности в других департаментах в течение нормального рабочего дня, должны были работать и в сверхурочные часы. В конечном счете напряжение оказалось слишком большим для начальника имперского генерального штаба генерала сэра Джона Дилла, и он был отослан в Соединенные Штаты, где возглавлял английскую военную миссию в Вашингтоне. Там он стал близким другом генерала Маршалла и много сделал для улучшения англо-американских военных отношений.
В ноябре 1941 г. Черчилль предложил генералу сэру Алану Бруку заменить Дилла на посту начальника имперского генерального штаба. Брук принял предложение и на этой должности возглавил оперативное руководство британской армией и стал главным военным советником премьер-министра. Через 10 дней после того как он приступил к своим обязанностям, японцы напали на Перл-Харбор, и Соединенные Штаты оказались в состоянии войны и с Германией, и с Японией. Бруку и его коллегам теперь приходилось думать и о наращивании совместных англо-американских усилий, и о предоставлении Советскому Союзу возможно большей помощи в его борьбе с Гитлером. Брук блестяще справился с возложенными на него
1 Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 121—145.
26
возросшими задачами и произвел на своих коллег такое впечатление, что через три месяца после начала работы в штабе он стал его председателем. Этот пост не означал, что он обладал какой-либо властью над двумя другими членами имперского генерального штаба — первым морским лордом и начальником штаба авиации. Брук просто считался первым среди равных. Но Брук видел, что для начальников штабов трех видов вооруженных сил было жизненно важно прежде всего достичь согласия между собой по вопросам стратегии, с тем чтобы предстать единым фронтом перед премьер-министром и перед американцами. Прежде всего он испытывал огромное доверие к имперскому генеральному штабу как к самой эффективной организации для координации военной стратегии союзников1.
С этого времени и до окончания войны Брук виделся с Черчиллем почти ежедневно. Он вскоре узнал, что премьер-министр обладает и массой достоинств, и многими недостатками. У Черчилля был бурный темперамент, он был импульсивным, упрямым, подверженным внезапным переменам настроения. Иногда он проявлял высокомерие и капризность. В его мышлении всегда присутствовал дух кавалериста викторианской эпохи; он проявлялся в его предпочтении смелых действий небольшого масштаба против слабых позиций, прежде чем развязывать крупные операции против врага. В реальных условиях войны XX века и необходимости перспективных планов для координации транспортировки, снабжения и обеспечения людскими резервами приверженность Черчилля к гибкой политике порождала трудности для его советников. Но, по мнению Черчилля, «военная операция не может быть задумана как строительство моста; определенность здесь не требуется, а важны гений, импровизация и сила разума»1 2. Собственная карьера Черчилля убедила его в консерватизме военных и моряков. У него была склонность считать, что его военные советники могут думать только о том, отчего может сорваться операция. «Мне не нужна ваша перспективная политика, — говорил он Бруку. — Она только душит инициативу»3. Однако он никогда не начинал выполнение
1 Arthur Bryant. The Turn of the Tide. New York, 1957, p. 3—28, 253— 255.
2 Winston S. Churchill to Hasting Ismay. March 3, 1943. — In. Churchill. Hinge of Fate, p. 935.
3 John Ehrman. Grand Strategy, vol. 5, August 1943 — September 1944, London, 1956, p. 424—427.
27
какого-либо плана, не получив благословения имперского генерального штаба. Хотя он часто спорил с Бруком и иногда проявлял резкость, он никогда не таил на него злобы и не проявлял к нему неприязни или неуважения. Он мог бы снять Брука с должности, но он, напротив, научился ценить его огромные способности. Несмотря на напряжение и трудности, Брук считал работу совместно с Черчиллем захватывающим опытом и ни за что не отказался бы от нее1.
Тем временем нападение на Перл-Харбор и вступление Америки в войну вызвали у Черчилля опасение, что Соединенные Штаты, вынужденные отвечать на удары японцев, направят основную часть своих сил на Тихий океан и сократят помощь Англии. Это породило бы огромные трудности, серьезно подорвав меры по усилению английских войск. В конце декабря 1941 г. Черчилль поспешил в Вашингтон, чтобы обсудить с Рузвельтом вопросы общей стратегии. Вместе с ним были его начальники штабов всех родов войск — генерал сэр Джон Дилл, адмирал флота сэр Дадли Паунд, который был первым морским лордом и начальником штаба ВМС, начальник штаба авиации главный маршал авиации сэр Чарльз Портал, а также другие высокопоставленные офицеры и министр снабжения лорд Бивербрук.
Главное опасение Черчилля было недостаточно обоснованным. В Вашингтоне генерал Маршалл и адмирал Старк уже решили, что для достижения победы Соединенные Штаты должны следовать стратегии «Европа прежде всего». Но они не могли оставить без внимания и острых потребностей тихоокеанского театра, где в то время Соединенные Штаты главным образом стремились удержать свои позиции. У Маршалла и других начальников штабов разных родов войск были свои собственные заботы, относящиеся к стратегии. Они боялись, что, остановившись в Белом доме, Черчилль — сильная личность, блестяще владеющая искусством убеждения, — уговорит президента следовать английскому плану достижения победы. Маршалл был убежден, что, если Соединенные Штаты не будут иметь своей собственной стратегии, их силы будут распылены на разрозненные операции. По его мнению, Америка должна была наращивать свои ресурсы и концентрировать свои усилия на достижении целей, которые бы способствовали быстрейшему поражению противника. Конкретно это означало высадку союзных войск на континенте, и как можно скорее.
1 Bryant. Turn of the Tide, p. 257—276. — In: «Triumph in the West 1943—1946». london, 1959.
28
За день до прибытия Черчилля в Вашингтон Рузвельт прочитал памятную записку военного министра Генри Стимсона, в которой излагались взгляды военного министерства по вопросам, подлежащим обсуждению на конференции. По мнению министерства, главным театром военных действий является Северная Атлантика, и сохранение коммуникаций с Британскими островами имеет первостепенное значение в осуществлении военных усилий союзников. В соответствии с этим в памятной записке указывалось, что следует начинать наращивание американских сил в Великобритании. По сути дела, этот документ рассеял главные опасения Черчилля; он также ознаменовал первую стадию осуществления большой стратегии Маршалла.
После того как Черчилль успокоился, убедившись, что приоритет отдается европейскому фронту, он представил Рузвельту некоторые стратегические предложения, которые он выработал со своими военными советниками по пути в Соединенные Штаты. Исходя из того, что русские смогут сдержать немецкое наступление на востоке, Черчилль считал вероятным, что нацисты откроют еще один фронт в Северной Африке через Испанию и Португалию. Для предотвращения этого Черчилль хотел, чтобы американские войска высадились в северо-западной Африке и в конечном итоге соединились с английскими силами, теснящими германский африканский корпус из Египта на запад. Возможно, французские власти в Северной Африке будут сотрудничать с американцами при высадке, но может быть, и нет. Рузвельт, казалось, одобрял этот план независимо от того, окажут ли французы поддержку.
На следующий день Черчилль увидел, что Рузвельт пошел иным путем. На этот раз президент взял инициативу в свои руки и начал излагать положения, содержащиеся в памятной записке военного министра Стимсона. Во-первых, он хотел, чтобы американские войска сменили англичан в Северной Ирландии. Во-вторых, Черчилль подчеркивал важность контроля над островами в восточной части Атлантики (особенно над Азорскими островами) для охраны конвоев; Рузвельт считал острова Зеленого Мыса более важными, чем Азорские острова. В-третьих, президент заявил, что Соединенные Штаты сделают на Тихом океане все возможное для спасения Филиппин или, если это окажется невозможным, Голландской Ост-Индии. Он согласился с необходимостью удержать Сингапур. Черчилль продолжал отстаивать преимущества североафриканской операции, но пока согласился с суждениями Маршалла и
29
Стимсона. Ко времени окончания конференции и президент и премьер-министр были полны решимости начать североафриканскую операцию, но им пришлось отложить ее до возвращения судов, отправленных на Тихий океан1.
В результате этой первой Вашингтонской конференции был получен первый, но весьма кратковременный опыт сотрудничества союзников. Для обеспечения эффективной координации действий морских, воздушных и сухопутных сил Великобритании, Нидерландов и Соединенных Штатов в юго-западной части Тихого океана генерал Маршалл предложил создать единое командование. После длительных дискуссий было достигнуто соглашение назначить верховным главнокомандующим зоны АБГА (американцы, британцы, голландцы, австралийцы) генерала сэра Арчибальда Уэйвелла, который должен был подчиняться объединенному органу, ответственному перед Рузвельтом и Черчиллем. Но союзные войска под командованием Уэйвелла не смогли остановить японское наступление, и 23 февраля 1942 г. АБГА была упразднена. После этого ответственность за боевые действия на Тихом океане взяли на себя Соединенные Штаты. 18 апреля 1942 г. была образована зона юго-западной части Тихого океана под командованием генерала Дугласа Макартура. Двумя днями позже была образована зона Тихого океана под командованием главнокомандующего тихоокеанским флотом США адмирала Честера У. Нимица.
Встреча президента с Черчиллем, с точки зрения американцев, в целом прошла удовлетворительно, но ни Маршалл, ни Стимсон не могли поздравить друг друга. Они слышали, что в ходе переговоров между двумя лидерами Черчилль предложил, что в случае, если нельзя будет переправить подкрепления на Филиппины, американские войска, предназначавшиеся для островов, будут направлены в Сингапур. Министр Стимсон заявил Гарри Гопкинсу, что, если такой курс будет принят, он уйдет в отставку. Гопкинс передал его слова президенту в присутствии Черчилля. И Черчилль, и Рузвельт отрицали, что подобное решение было принято. Позже президент заверил своих военных советников, что материалы и снаряжение, предназначенные для генерала Дугласа Макартура в юго-запад-
1 Henry L. Stimson and McGeorge Bundy. On Active Service in Peace and War. New York, 1948, p. 413—416; Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 261—270; Herbert Feis. Churchill, Roosevelt, Stalin. Princeton, 1957, p. 38—40, 47—50; Maurice Matloff and Edwin Snell. Strategic Planning for Coalition Warfare 1941—1942. Washington, 1953, p. 97—119.
30
ной части Тихого океана, будут направлены именно ему. Стимсон признает в своем дневнике, что «этот инцидент показывает, насколько опасно слишком расплывчато вести переговоры по международным вопросам такой огромной важности, когда президент не имеет рядом с собой своих военных и военно-морских советников»1.
В этом случае опасения Стимсона не оправдались, но данная ситуация указывала на неэффективность подхода президента к военным проблемам, в отличие от подхода премьер-министра. Черчилль регулярно инструктировал своих военных советников, и они всегда были в курсе дела относительно его политики и его указаний, присутствовал ли он при этом или нет. Рузвельт не проводил регулярных встреч со своими начальниками штабов, и по его указанию никаких записей об их дискуссиях не делалось. Он видел своих начальников штабов в различное время, когда это позволяло его рабочее расписание. Очевидно, такая неорганизованность в работе не могла продолжаться хотя бы потому, что многие решения нужно было принимать срочно. Президенту нужно было установить более тесный контакт со своими военачальниками.
Учитывая опыт первой Вашингтонской конференции, союзные военачальники приняли меры по улучшению координации своих действий, и в декабре 1941 г. был создан союзный комитет начальников штабов. В качестве членов миссии английской группы начальников штабов в Вашингтон были направлены заместители командующих английских родов войск, и в союзном комитете начальников штабов была создана система комитетов, сходная с британской. Эта сложная система позволила достигнуть высокой степени координации, которая была жизненно необходима в течение всей войны. Со времени первого заседания 23 января 1942 г. до послевоенных лет союзный комитет начальников штабов регулярно собирался каждую пятницу. Результатом этого тесного сотрудничества явился дух личного и профессионального уважения, который облегчил разработку совместной стратегии.
На другом берегу Атлантики Черчилль председательствовал в правительственном комитете имперской обороны, который собирался раз в неделю, а иногда и чаще для подготовки перспективных решений и определения поли
1 Запись в дневнике Стимсона от 25 декабря 1941 г., см.: «The Conferences at Washington 1941 —1942 and Casablanca 1943». Washington, 1968, p. 95.
31
тики. На основе этих решений различные правительственные ведомства составляли более детальные планы.
С целью улучшения координации и управления у себя в стране президент Рузвельт обратился за помощью к адмиралу Уильяму Д. Лети. Рузвельт встречался с Лети до войны, когда он был начальником штаба ВМС. Когда Леги ушел в отставку из ВМС, Рузвельт назначил его губернатором Пуэрто-Рико. В ноябре 1940 г. Рузвельт послал Леги во Францию в качестве посла при правительстве Виши; там он пробыл до мая 1942 г. После его возвращения Рузвельт вновь призвал его на действительную службу в июле 1942 г. и назначил на недавно учрежденную должность начальника штаба при главнокомандующем армии и флота Соединенных Штатов. По отношению к президенту этот пост был схож с постом сэра Гастингса Исмея, начальника штаба при Черчилле как министре обороны Великобритании. (В отличие от Леги, который председательствовал на заседаниях американского комитета начальников штабов, Исмей не был членом английской группы начальников штабов.)
Объединенный комитет начальников штабов информировал президента по всем вопросам, общим для армии и флота, в том числе о потребностях в людских ресурсах, производстве вооружения и его распределении, а также по вопросам стратегии. На более низких ступенях иерархической лестницы имелись вспомогательные группы и специализированные комитеты, которые занимались широким кругом проблем. Они консультировали объединенный комитет начальников штабов по конкретным вопросам. В задачу Леги входило обобщение для президента выводов этих групп, а также результатов деятельности объединенного комитета начальников штабов, который иногда собирался в кабинете президента для обсуждения различных концепций и проблем большой стратегии. Чаще всего согласование позиций членов объединенного комитета начальников штабов по конкретным вопросам осуществлял Маршалл. С одобрения президента объединенный комитет начальников штабов издавал директивы, приводившие в движение солдат, корабли и самолеты. По сути дела, президент определял общие цели, в то время как объединенный комитет начальников штабов вырабатывал меры по их осуществлению и тыловому обеспечению, а командиры в конкретных районах принимали детальные решения. И как индивидуумы, и как представители своих родов войск члены объединенного комитета начальников штабов работали согласованно, обеспечивая президента необходимой помощью.
32
Объединенный комитет начальников штабов являл собой уникальное собрание талантливых и приверженных своему делу людей. Рузвельт в огромной степени полагался на способность адмирала Леги обобщать огромный объем информации и четко выделять вопросы, подлежащие решению. Президент особенно ценил способности адмирала Кинга, который сменил адмирала Старка на посту начальника штаба ВМС в марте 1942 г., оставаясь командующим американским флотом. Но Рузвельт также признавал, что вспыльчивость Кинга и его недипломатичный язык создавали известные трудности. Другим доверенным советником был генерал Хэп, Арнольд, который занимал пост командующего авиацией армии и формально являлся подчиненным Маршалла. Хотя в законодательном порядке самостоятельные военно-воздушные силы и не были созданы, генерал Маршалл стремился к тому, чтобы к Арнольду относились как к равному среди других начальников штабов, чтобы он мог представлять взгляды авиации как рода войск. Действительно, Арнольд был активным сторонником воздушной мощи, хотя и признавал ограниченность ее возможностей. Арнольд весь отдавался работе объединенного комитета начальников штабов, и его преданность делу и личное обаяние играли положительную роль в самых разнообразных ситуациях. Он был особенно полезен при урегулировании трудностей с англичанами, когда ему приходилось иметь дело с сэром Чарльзом Порталом, который в Англии занимал аналогичный пост. Кроме того, Маршалл и Арнольд в силу того, что они отвечали за проведение операций и планы, имели особый доступ к Рузвельту. Этот специальный канал связи был официально утвержден приказом президента в феврале 1942 г.
Со временем президент становился все более зависимым от генерала Маршалла, который, по словам Леги, был для Рузвельта «столпом силы»1. Эту зависимость отмечал и генерал Брук: «У президента не было больших знаний военного дела, и, сознавая это, он полагался на Маршалла и прислушивался к его советам. Маршаллу, видимо, было нетрудно отвергнуть любые дикие планы, которые мог выдвинуть президент»1 2. Когда пришло время выбрать командующего союзными силами, которые начнут вторжение в Западную Европу, президент не мог и думать о том, чтобы остаться без советов Маршалла. В результате эту престиж
1 William D. Leahy. 1 Was There. New York, 1950, p. 192.
2 Bryant. Turn of the Tide. p. 335.
33
ную должность получил Дуайт Д. Эйзенхауэр. Маршалл скрыл свое разочарование и продолжал самоотверженную, преданную службу. Но зависимость Рузвельта от Маршалла также означала, что на него все большее влияние оказывали взгляды Маршалла, особенно по вопросам вторжения в Западную Европу и подготовки к нему. Выводы Маршалла и Рузвельта относительно второго фронта и связанных с ним операций в конечном счете привели к ряду других аналогичных решений, которые были не по нраву Черчиллю. Несмотря на это, именно Черчилль позже назвал Маршалла «подлинным организатором победы»1. А военный министр Стимсон писал о Маршалле: «Его ум направлял большую стратегию нашей кампании... Рузвельт постоянно руководствовался его взглядами»1 2.
Исключительно важную роль в принятии Рузвельтом тех или иных решений играл Гарри Гопкинс, хотя он и не занимал какого-либо официального места в военной штабной иерархии. В качестве эмиссара президента он выступал на американской и международной арене, наблюдал, слушал, давал советы и делал доклады Рузвельту. Черчилль, военный министр Стимсон, Маршалл и многие другие считали Гопкинса важным посредником, с помощью которого они могли привлечь внимание президента к тем или иным вопросам.
Идеи Маршалла и Леги, требования адмирала Кинга посылать на тихоокеанский театр больше людей и военных материалов, стремление помочь русским оказывать давление на немцев и решимость Рузвельта сотрудничать с англичанами являлись определяющими факторами в военной стратегии союзников. По мере роста промышленного производства в США и уменьшения угрозы со стороны германских подводных лодок англичане становились все более зависимыми от поставок и людских ресурсов Соединенных Штатов. Такая зависимость в дальнейшем заставляла Черчилля и англичан соглашаться с американскими стратегическими решениями. В конечном счете фактически это означало принятие планов Маршалла по обеспечению победы в войне. Однако некоторые исследователи считают, что стратегия в Европе фактически определялась сочетанием наиболее рельефно выраженных точек зрения англичан и
1 Черчилль — фельдмаршалу Генри Вильсону, 31 марта 1945 г., см: Forrest С. Pogue. George С. Marshall: Organizer of Victory 1943—1945. New York, 1973, p. 585.
2 Stimson and Bundy. On Active Service, p. 662.
34
американцев, причем в основном превалировали взгляды англичан. Другие считают, что это относится только к периоду до лета 1943 г.
Нападение на Перл-Харбор не изменило долгосрочной американской стратегии, исходящей из первостепенной роли европейского театра, но борьба на Тихом океане придала особое значение достижению победы в Европе в максимально сжатые сроки. Так, поставки военных материалов Англии теперь нужно было не только продолжать, но и увеличивать. Англия в конечном итоге являлась логическим трамплином для вторжения в Западную Европу, и именно там нужно было накапливать войска, снаряжение и припасы. В то же время приходилось направлять в Советский Союз максимально возможное количество дополнительных материалов и припасов, чтобы помочь русским связать немцев на восточном фронте. Эти две родственные друг другу задачи требовали как устранения угрозы немецких подводных лодок в Северной Атлантике, так и увеличения строительства торговых судов. Вообще говоря, в течение большей части войны проблема морских перевозок определяла боевые возможности союзников. По мере продолжения войны конвои, идущие с военно-морским эскортом, могли доставлять остро необходимые военные материалы и сокращать потери судов от подводных лодок. Активная противолодочная борьба, проводимая авиацией и надводными судами, заставила немецкий подводный флот перейти к обороне. В конце концов союзники стали строить торговых судов больше, чем противник мог их уничтожить. К сожалению, они не могли добиться такого же положения в строительстве других категорий судов, и в течение всей войны ощущалась нехватка десантных средств.
На Тихом океане цель американской стратегии состояла в том, чтобы остановить и отбросить японцев задолго до того, как против них будет направлена вся мощь американских вооруженных сил. Американцы также верили в скрытые боевые возможности Китая и хотели создать китайскую армию для использования против Японии в будущем. Во всяком случае, в 1942 г. американцы смогли остановить японское наступление, а в августе того же года сами перешли в наступление, высадившись на острове Гуадалканал. После этого командование военно-морских сил особенно настаивало на переброске большого числа войск и ресурсов на Тихий океан, чтобы не дать японцам оправиться и продолжать наступление, даже с риском некоторого уменьшения поддержки европейского фронта. Это давление в свою
35
очередь усилило необходимость принятия твердых решений относительно операций в Европе и сроков их проведения.
Черчилль, который в некоторых вещах обладал большей проницательностью и гибкостью, чем американские стратеги, видел путь к победе в серии крупных стратегических операций. Во-первых, союзники должны были остановить наступление немцев и японцев в Атлантике, Средиземном море, в Африке и в Индийском океане. Во-вторых, после достаточного наращивания сил они должны были очистить Северную Африку от войск стран Оси. Затем, когда Африка будет в руках союзников, торговые суда на Средиземном море смогут быть высвобождены, а военные корабли смогут использоваться для создания угрозы южным берегам Европейского континента. В-третьих, из войны будет выведена Италия. Если будет возможно побудить Турцию вступить в войну, откроется путь снабжения Советского Союза через Черное море, а также, несомненно, появятся другие возможности беспокоить немцев на Балканах. В-четвертых, после того как Средиземное море окажется в руках союзников, можно будет направить дополнительные войска и ресурсы в Индию и Юго-Восточную Азию для борьбы с японцами, и на этом театре можно будет также использовать соединения британского флота. (В отличие от американцев англичане не верили в то, что Китай внесет свой вклад в войну.) Тем временем будут продолжаться бомбардировки Германии. Предполагалось, что бомбардировки плюс нажим на фланги держав Оси в Средиземноморье и, возможно, в Норвегии вызовут крах Германии. Если вторжение союзников окажется необходимым, оно будет предпринято против Германии, уже ослабленной войной на истощение. После поражения Германии англичане и американцы покончат с Японией. Хотя англичане, особенно Черчилль, взвешивали те или иные альтернативы, они не хотели слишком связывать себя перспективными планами. Они хотели иметь достаточно войск, вооружений, самолетов, военных материалов и припасов для использования предоставляющихся возможностей. Но с точки зрения американских военных стратегов, слабая сторона английской стратегии состояла в том, что для победы требовалось слишком мною времени.
В конце марта 1942 г. военный министр Стимсон, генерал Маршалл, генерал Эйзенхауэр (занимавший тогда пост начальника отдела военного планирования военного министерства) и другие офицеры выработали свой собственный план вторжения в Европу в апреле 1943 г. По их плану 48 дивизий (из них 30 американских) должны были высадить
36
ся во Франции между Гавром и Булонью. Но составители плана признавали возможность того, что Советский Союз не продержится до весны 1943 г. Соответственно они планировали возможную ускоренную высадку еще осенью 1942 г., хотя такая высадка была бы не более чем ограниченной операцией с целью захвата и удержания плацдарма до весны следующего года, когда можно будет начать основное наступление. Но, навязав противнику воздушное сражение, они могли нанести значительные потери немецким ВВС. Рузвельт одобрил план особенно потому, что в нем подчеркивалась важность оказания быстрой помощи русским. 1 апреля президент дал официальное согласие на этот план, и по предложению Гарри Гопкинса Маршалл и Гопкинс вылетели в Лондон, чтобы ознакомить с ним Черчилля.
Первая реакция премьер-министра была положительной, но чем больше он думал о плане, тем более осторожным становился. Вторжение во Францию в лучшем случае было бы рискованным и могло привести к огромным потерям. Если высадка будет неудачной, англичане понесут потери, которые они не смогут легко возместить. Несомненно, вторжение вызовет политические, военные и психологические последствия. Черчилль мог быть азартным игроком, но здесь ставка была слишком велика. Консультируя своего начальника, Брук признавал желательность фронтального наступления на Германию, но указывал, что из-за нехватки десантных и транспортных судов осуществить высадку в 1942-м или даже в 1943 г. будет очень трудно. Если же попытаться сделать высадку раньше, то это может привести к катастрофе. И, наконец, не будет ли небольшой плацдарм во Франции выглядеть смехотворно по сравнению с огромным русским фронтом? Черчилль начал теперь размышлять о возможности более ограниченной и менее рискованной атаки на какую-либо более уязвимую часть Европы, захваченной державами Оси. Одним из таких районов была Норвегия, другими — Северная Африка и Ближний Восток.
Тем временем Рузвельт попросил Сталина прислать в Соединенные Штаты министра иностранных дел Вячеслава Молотова для обсуждения военной операции, которая ослабила бы давление немцев на русских. По дороге в Вашингтон Молотов остановился в Лондоне посовещаться с Черчиллем и обнаружил, что премьер-министр говорит о планах второго фронта весьма туманно. Позже, в первый вечер пребывания в Вашингтоне, Молотов обнаружил, что президент готов говорить почти о чем угодно, кроме пред
37
стоящего вторжения. На следующий день по просьбе Рузвельта Молотов рассказал президенту, генералу Маршаллу и адмиралу Кингу о положении на русском фронте. Он сказал, что русские, возможно, не смогут остановить немецкое наступление на Кавказ и что, если этот район падет, военная машина стран Оси будет значительно усилена. Поэтому жизненно необходимо, чтобы второй фронт был открыт в 1942 г. Это произвело на Рузвельта глубокое впечатление, и он поручил Молотову сказать Сталину, что второй фронт будет открыт до конца года, хотя генерал Маршалл попытался сделать это обещание менее категоричным, напомнив русскому посланцу о нехватке морского транспорта. Но Молотов настаивал на определенном обязательстве и требовал, чтобы ему сказали, что он может сообщить Сталину о втором фронте. Вопреки совету Маршалла Рузвельт обещал, что второй фронт будет открыт в 1942 г.
Черчилль чувствовал себя чрезвычайно неловко в связи с этим обязательством перед русскими, сомневаясь, что его можно выполнить. Однако он не высказал своих сомнений Молотову, а вместо этого добавил свои собственные заверения, что второй фронт будет открыт в 1942-м или 1943 г. Молотов передал новости Сталину, и русские, очевидно, начали готовить планы операций в соответствии с ожидаемым вторжением.
Когда Черчилль встречался с Рузвельтом в Вашингтоне в июне 1942 г., пришли сообщения о сдаче английского гарнизона в Тобруке (Ливия) войскам стран Оси под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля. В плен было захвачено 25 тысяч солдат и офицеров, и Рузвельт спрашивал, какую помощь он может оказать. Черчилль попросил, чтобы Соединенные Штаты отправили для 8-й британской армии в Египте как можно больше новых танков «Шерман». Президент согласился, хотя это означало, что американская армия будет лишена этой давно ожидавшейся новой техники. Катастрофа в Тобруке сделала Черчилля еще менее настроенным в пользу высадки во Франции в 1942 г. Вместо этого он теперь предложил нанести удар во Французской Северной Африке. Маршалл возражал против этого, но президент уже был убежден в преимуществах такой кампании. С политической точки зрения этот план мог быть представлен общественности как ощутимое достижение в 1942 г. Поэтому Рузвельт не посчитался с советом Маршалла и утвердил план вторжения в Северную Африку. Вопрос о целесообразности этой операции обсуждался в последующие годы. Генерал Эйзенхауэр, который играл
38
важную роль в составлении планов вторжения в Европу в 1942-м или 1943 г., в конечном счете пришел к выводу, что лучше использовать войска в Северной Африке, чем держать их без дела в ожидании открытия второго фронта во франции. После принятия решения о Северной Африке Черчилль полетел в Москву, чтобы объяснить план Сталину. Сначала Сталин враждебно отнесся к предложению о высадке в каком-либо другом месте, кроме Франции, но в конце концов даже он начал видеть не только рискованность, но преимущества этой операции.
Североафриканская операция началась 8 ноября 1942 г. и завершилась 13 мая 1943 г. С 14 по 23 января 1943 г. Черчилль, Рузвельт и их военные советники встречались в Касабланке для обсуждения стратегии на предстоящий год. Там они решили, что после успешного завершения операций в Тунисе будет предпринята высадка в Сицилии. Тем временем будет усилена борьба с немецкими подводными лодками, поскольку снижение до минимума потерь торгового флота позволило бы выполнить обязательства по поставкам Советскому Союзу. Кроме того, продолжалось бы наращивание американских воздушных и наземных сил в Великобритании и особое внимание было бы уделено совместным ударам англо-американской бомбардировочной авиации по континенту. На Тихом океане американские силы должны будут наступать на Филиппины с центрального и юго-западного направлений, а в Китай будут направлены дополнительные поставки снаряжения и самолетов. Захват Бирмы (благодаря которому будет открыта бирманская дорога для дополнительных поставок в Китай) был условно запланирован на ноябрь 1943 г. Все проблемы, связанные с Китаем, должны были решаться Соединенными Штатами, а все вопросы, связанные с Турцией, — Соединенным Королевством. В Касабланке Рузвельт и Черчилль также пытались объединить французские фракции, которыми руководили генерал Шарль де Голль и генерал Анри Жиро. Наконец, на пресс-конференции, проведенной по окончании встреч в Касабланке, Рузвельт провозгласил, что союзники будут по отношению к державам Оси проводить политику «безоговорочной капитуляции». Эта фраза оказалась неудачным сочетанием слов, смысл которого было трудно определить, а политика эта была невозможна или по меньшей мере непрактична. Рузвельт вскоре отошел от жесткой интерпретации этой злополучной фразы, и на практике (за исключением Германии, и то только в определенной степени) она не применялась против держав Оси
39
в том смысле, в котором была первоначально провозглашена.
В конце мая 1943 г. Рузвельт и Черчилль вместе со своими военными советниками в третий раз встретились в Вашингтоне. Они рассмотрели планы вторжения в Сицилию, вновь уделили внимание проблемам противолодочной обороны и подчеркнули значение поддержки Китаю и России. Союзники решили, что французские войска в Северной Африке должны быть подготовлены для активного участия в наступательных операциях в Европе, оккупированной державами Оси. Ситуация на Тихом океане значительно улучшилась, и Рузвельт и Черчилль пришли к соглашению об использовании новой обстановки для неослабного давления на Японию.
После вашингтонской встречи Маршалл сопровождал Черчилля в полете в Алжир, где они провели с Эйзенхауэром совещание относительно будущих операций. Здесь Маршалл предложил создать две группы планирования. Одна должна была изучать проблемы, связанные с захватом Корсики и Сардинии; другая — операции в континентальной Италии. Результаты этого изучения должны были показать, какова будет следующая задача.
Вторжение в Сицилию началось 10 июля, и через 38 дней остров был в руках союзников. Черчилль, а также американцы теперь хотели наступать на Италию. Очередная встреча Черчилля и Рузвельта состоялась в августе 1943 г. в Квебеке, и в ходе ее были одобрены планы вторжения в Италию. В конце июля Муссолини был свергнут и арестован, и Черчилль особенно надеялся, что Италия или по крайней мере часть ее может быть быстро захвачена союзниками. Для того чтобы использовать дополнительные войска в районе Средиземного моря, Маршалл раньше был готов рассмотреть такие ограниченные операции, как запланированный союзным комитетом начальников штабов захват Корсики и Сардинии, отвлекающая высадка в южной Франции в поддержку главной операции через Ла-Манш, бомбардировки Центральной Европы с итальянских баз и снабжение партизан на Балканах. Но ко времени квебекской встречи Маршалл пересмотрел последовательность операций и был твердо намерен в первую очередь осуществить вторжение через Ла-Манш, известное теперь как операция «Оверлорд». Фактически уже после третьей Вашингтонской конференции в мае предыдущего года была издана англо-американская директива о подготовке плана вторжения с датой начала операции 1 мая 1944 г. Была
40
создана группа планирования, возглавляемая генерал-лейтенантом Фредериком Морганом. Морган стал именоваться начальником штаба верховного союзного командования (COSSAC). Одной из главных задач квебекской встречи как раз и было изучение планов, составленных COSSAC. Маршалл хотел убедиться, что никакая операция в Средиземноморье не приведет к отсрочке операции «Оверлорд». Военный министр Стимсон и генерал Маршалл укрепили решимость президента придерживаться запланированной даты осуществления операции «Оверлорд».
Но в Квебеке основным вопросом была не дата начала операции «Оверлорд», а вопрос о том, следует ли отдать «строжайший» приоритет наращиванию сил для проведения операции «Оверлорд» в поставках 1943 г. Американский объединенный комитет начальников штабов выступал за это, но Рузвельт не соглашался, и в последующих решениях использовать этот термин избегали.
К этому времени Маршалл и даже генерал Брук считали, что Черчилль наносит ущерб англо-американскому союзу своей склонностью пересматривать принятые решения и постоянно выдвигать варианты, противоположные предлагаемым операциям. Премьер-министр все еще говорил о высадке в Норвегии, об использовании Италии в качестве трамплина для пробных высадок на Балканах и о вовлечении Турции в войну. Все это, как казалось Маршаллу и Стимсону, делалось для того, чтобы отсрочить вторжение через Ла-Манш. Отсрочка не только наносила ущерб отношениям с Советским Союзом, но и усиливала позиции командования флота и армии США, которое стремилось повысить роль тихоокеанского театра военных действий. Как писал в своем дневнике Брук: «Трагедия состоит в том, что американцы, восхищаясь им [Черчиллем] как личностью, не очень высокого мнения о нем как о стратеге. Они относятся к нему с большим подозрением. Все его изменения или поправки наверняка усилят их подозрительность»1. Бруку приходилось тратить много усилий, чтобы противодействовать неблагоприятной реакции американцев на идеи Черчилля, а Маршалл и Стимсон стремились нейтрализовать влияние премьер-министра на Рузвельта.
Перед конференцией Черчилль предложил Рузвельту назначить верховного главнокомандующего для операции «Оверлорд». Он думал, что президент выберет Маршалла, и сам генерал хотел получить этот пост как достойное за
1 Bryant. Triumph in the West, p. 277.
41
вершение его военной карьеры. Брук также хотел получить этот пост, но Черчилль сообщил начальнику имперского генерального штаба разочаровывающие новости, когда они еще были в Квебеке. На самом деле президент принял решение о назначении Эйзенхауэра лишь в конце года.
Что касается тихоокеанского театра, то были утверждены наступательные операции на центральном и юго-западном направлениях в Тихом океане. Операции в центральной части Тихого океана должны были начаться вторжением на острова Гилберта и Маршалловы острова. В самой Азии было создано союзное командование Юго-Восточной Азии во главе с верховным главнокомандующим адмиралом лордом Луисом Маунтбэттеном; его заместителем был назначен генерал Джозеф Стилуэлл. Разумеется, Китай не был включен в зону командования Маунтбэттена и остался в зоне стратегической ответственности американцев. Начало наступления в северной Бирме было запланировано на февраль 1944 г.
Одно из важнейших соглашений, достигнутых в Квебеке, касалось обмена информацией об атомной энергии. По-видимому, Черчилль впервые поднял этот вопрос перед Рузвельтом еще в июне 1942 г., когда они оба были в Гайд-парке. В то время ему представлялось, что президент выступает за равноправный обмен результатами исследований. Однако позже в Касабланке Черчилль жаловался, что обмен информацией прекратился. Гопкинс поинтересовался этим вопросом и обнаружил, что армия США частично взяла на себя руководство исследованиями, а это, конечно, усложнило обмен информацией, что мотивировалось соображениями безопасности. Позже английский министр иностранных дел Антони Иден поднял этот вопрос в своих беседах с Гопкинсом в Вашингтоне в марте 1943 г., а Черчилль упомянул об этом в беседе с военным министром Стимсоном во время его визита в Англию в июле. Фактически Рузвельт всегда считал, что информацию о военном использовании атомной энергии не следует передавать никому — даже союзнику. Но, поскольку англичане внесли свой вклад в разработку этого источника энергии, президент согласился, чтобы они получали информацию для использования атомной энергии в промышленных целях после войны. Черчилль ответил, что, поскольку атомное оружие может быть создано во время войны, вопрос об обмене информацией подпадает под общее соглашение об обмене секретными данными об исследованиях и изобретениях. В конце концов 19 августа 1943 г. Рузвельт и Чер
42
чилль подписали в Квебеке соглашение, предусматривающее обмен информацией об атомной энергии, и в Вашингтоне был создан союзный комитет с целью ускорить сотрудничество и обмен в этой области.
Несмотря на все трудности как личного характера, так и касающиеся стратегических проблем, планы, принятые в Квебеке, стали выполняться достаточно энергично. Высадка союзников в Салерно 9 сентября 1943 г. ознаменовала собой начало крупного вторжения в Италию. Итальянское правительство сдалось союзникам, но захватить саму Италию оказалось не так просто. Немцы перебросили в этот район подкрепления, и вскоре союзники столкнулись с упорным сопротивлением при продвижении вверх по итальянскому «сапогу». Союзники продолжали бомбардировки оккупированной немцами Европы, пытаясь подорвать мощь истребительной авиации Германии в качестве прелюдии к операции «Оверлорд». Тем временем союзники выигрывали битву за Атлантику. Американские и английские торговые суда были теперь более крупными, чем до войны, и можно было возобновить посылку конвоев в Советский Союз северным путем. Усиленные поставками с Запада, продвигающиеся русские армии в начале ноября начали крупное наступление в районе Киева. Позже в том же месяце американские силы начали наступление в центральной части Тихого океана. Наступление в Италии, Атлантике, России и на Тихом океане — вот что характеризовало ход войны в то время, когда Рузвельт и Черчилль вновь встретились на конференции в Каире 22 ноября 1943 г. К ним присоединился генералиссимус Чан Кайши, участие которого было ограничено обсуждением вопросов, имеющих прямое отношение к Китаю.
К концу 1943 г. напряжение стало сказываться на терпении и взаимном доверии людей, планирующих операции. Американские и английские военные руководители прибыли в Каир, настроенные подозрительно по отношению друг к другу. Каждая сторона считала, что другая действует скрытно. Англичане считали, что правильная стратегия состоит в том, чтобы продолжать давление в Италии, побудить Балканские страны порвать с Германией, снабжая там партизанские отряды оружием и снаряжением, добиться вступления Турции в войну и отложить операцию «Оверлорд» на несколько недель. Американские военачальники, напротив, считали, что необходимо выполнять ранее достигнутые соглашения и осуществлять планы крупных операций.
Черчилль был раздосадован на Рузвельта за приглашение Чан Кайши в Каир и расстроен предложением просить
43
русских прислать офицера на англо-американские военные переговоры. Черчиллю удалось помешать приглашению русского наблюдателя в Каир, но он не мог ничего сделать в отношении китайского лидера. Генералиссимус находился в Каире, когда туда прибыл Рузвельт, и, таким образом, вопросы дальневосточной стратегии были решены до обсуждения англо-американских операций в Европе. Это еще больше усилило недовольство Черчилля.
На Каирской конференции адмирал лорд Луис Маунт-бэттен представил свой план освобождения Бирмы. Китайцы должны были послать войска на восточный участок из провинции Юньнань для поддержки этой операции, хотя Чан Кайши согласился сотрудничать только на том условии, что союзники высадят морской десант в Бенгальском заливе. Черчилль считал, что это помешает осуществлению его планов и действий в Средиземноморье, и отказался обещать такую широкую поддержку. Рузвельт также был озабочен тем, что обещание, которого требовал Чан Кайши, могло помешать операции «Оверлорд». Все же он хотел помочь китайцам и пытался посредничать между Чан Кайши и Черчиллем. В конце концов Чан Кайши покинул Каир, заручившись обещанием Рузвельта относительно морской операции в Бенгальском заливе. Кроме того, Соединенные Штаты согласились в будущем предоставить снаряжение для 90 китайских дивизий.
Когда Черчилль, Рузвельт и их советники занялись вопросами европейского театра войны, вновь всплыли взаимные скрытые подозрения. Американцы возражали против дальнейшего распыления сил в районе Средиземного моря. Черчилль заявил, что англичане все еще поддерживают операцию «Оверлорд», но стремятся к осуществлению гибкой стратегии, чтобы использовать возможности, которые они видят в Средиземноморье. Но до принятия окончательных решений обеим сторонам необходимо было отправиться в Тегеран на давно ожидаемую и долго откладываемую встречу со Сталиным.
Прошло более полутора лет с тех пор, как Рузвельт и Черчилль впервые обещали советскому лидеру открыть второй фронт. Операция откладывалась дважды, и на некоторое время приостанавливались поставки морем жизненно важных материалов в Россию. Но и без второго фронта русские остановили немцев под Ленинградом, Москвой и Сталинградом, а теперь последовательно изгоняли врага из Советского Союза. На Тегеранской встрече Сталин проявлял подозрительность к своим союзникам и их планам в отношении его
44
страны. Выслушав обзор президента о ходе войны и его комментарии о возможных будущих операциях, Сталин пожелал узнать, когда произойдет вторжение во Францию. Он настаивал, что наилучший путь союзников к Германии лежит через Францию, а не через Италию. Таким образом, и перед Сталиным Черчиллю пришлось защищать итальянскую операцию и свое мнение о потенциальных возможностях в восточном Средиземноморье. Рузвельт поддержал его в отношении итальянской операции; с другой стороны, он проявлял нерешительность, одновременно настаивая на проведении операции «Оверлорд» и отмечая преимущества удара в Югославии с целью соединения с русскими. Президент всячески пытался заверить Сталина в своей дружбе и доверии и рассеять подозрение, что Соединенные Штаты и Англия «сговорились» против Советского Союза. Эти усилия подчас были не по нраву Черчиллю. Вскоре Рузвельту также стало ясно, что, хотя со Сталиным можно достичь соглашения по проблемам стратегии, но на первый план выходят политические вопросы, разрешить которые невозможно. В конце концов Сталин получил обещание, что главные усилия англо-американской стороны будут направлены на проведение операции «Оверлорд», что это вторжение будет поддержано другой операцией, в южной Франции, и что обеим этим операциям будет отдан приоритет перед всеми другими операциями. Таким образом, Сталин помог завершить усилия, начатые Стимсоном и Маршаллом в 1942 г. Эта ирония судьбы не ускользнула от внимания Рузвельта, и после Тегеранской конференции он сказал Стимсону: «Ну вот, возвращаю вам операцию «Оверлорд» в целости и сохранности и на пути к выполнению»1. Но Черчилль уже примирился с таким положением вещей, поскольку в сентябре 1943 г. он мог написать премьер-министру Южной Африки фельдмаршалу Яну Кристиану Смэтсу: «Надеюсь, Вы понимаете, что верность англичан операции «Оверлорд» лежит в основе англо-американского сотрудничества»1 2.
В начале декабря Рузвельт и Черчилль вернулись в Каир для проведения второго этапа конференции. Сталин уже дал обязательство, что после поражения Германии Советский Союз примет участие в войне против Японии. Черчилль высказал мнение, что вступление России в войну против Японии плюс успехи в центральном и юго-западном районах Тихого океана дают достаточные основания для
1 Stimson and Bundy. On Actice Service, p. 443.
2 Winston S. Churchill. Closing the Ring. Boston, 1951, p. 131.
45
отказа от предлагаемого морского десанта в Бенгальском заливе. Но Рузвельт и его советники не соглашались с этим: без десантной операции китайцы могут выйти из войны, а Сталин может оказаться не в состоянии или не пожелать выступить против Японии. В конце концов Рузвельт согласился отменить операцию в Бенгальском заливе, и даже адмирал Кинг — правда, неохотно — согласился с ним. Хотя Рузвельт добился победы, когда возражал против слишком большого числа операций в Европе, Черчилль добился такой же «победы» в вопросе о планировании на азиатском театре военных действий.
Решение начать операцию «Оверлорд» в мае 1944 г. пронизывало все стратегическое мышление в течение первой половины того же года. Рузвельту, Маршаллу и Эйзенхауэру приходилось противодействовать постоянным и настойчивым попыткам Черчилля отменить вторжение в южную Францию и заменить его наступлением из Италии на Австрию. Как всегда, он стремился сохранить возможность использования слабых мест противника. Вторжение в южную Францию продолжало фигурировать в планах союзников, но дату его осуществления пришлось перенести на август 1944 г.
В течение шести месяцев, предшествовавших операции «Оверлорд», политические соображения занимали все большее место в военном планировании. Продолжительные споры с де Голлем заставляли президента с опаской относиться к вопросу об установлении какого-либо оккупационного режима, который мог бы удержать американцев во Франции. Затем, незадолго до высадки в Нормандии, он попытался обменять выделенную американцам «оккупационную зону» в южной части Германии на северный промышленный район, который должен был находиться под контролем англичан. Однако Черчилль отказался рассматривать такие крупные перемены в планах на такой поздней стадии.
Напряжение войны сказывалось на здоровье Рузвельта. Однажды вечером в Тегеране он занемог и вынужден был уйти с обеда. В начале 1944 г. стали замечать, что у него дрожат руки, когда он зажигает сигарету. Медицинское обследование показало, что у него расширение сердца и гипертония. Президенту не сообщили о серьезности его состояния, его только уговорили меньше курить, меньше есть, уменьшить объем ежедневной работы, больше отдыхать и принимать лекарства. Несомненно, он выглядел усталым и изнеможённым. И тем не менее при таком ухудшении здоровья он решился участвовать в напряжен
46
ной избирательной кампании и присутствовать еще на двух международных конференциях.
Долгожданное вторжение в Западную Европу началось 6 июня. Черчилль, который так долго сомневался в своевременности этой операции, теперь пожелал присутствовать при высадке и наблюдать за ее ходом с крейсера. Король Георг VI еле уговорил его не делать этого. Но Черчилль добился своего позже, когда приветствовал войска, направлявшиеся к берегам южной Франции.
После того как союзники успешно высадились в Нормандии и начали продвижение вглубь, между военными возникли новые разногласия относительно того, как вести наступление на Германию. Брук и англичане выступали за нанесение главного удара на северо-востоке, что привело бы к освобождению Бельгии и Голландии, обеспечило больше портов для разгрузки военных материалов для союзников, ликвидировало немецкие ракетные установки «Фау-2» и позволило бы захватить Берлин. По сути дела, такая стратегия имела цель дать возможность английским и канадским войскам осуществить победоносное наступление, в то время как американцы должны были бы удерживать немцев на широком фронте. Неудивительно, что генералы Эйзенхауэр, Брэдли и другие американские военачальники предпочитали иной подход, который предусматривал общее наступление по всему фронту, с тем чтобы все войска вступили в Германию в Австрию почти одновременно. Здесь снова взяла верх американская точка зрения. Это произошло в значительной степени потому, что по численности войск и количеству военных материалов баланс резко изменился в пользу американцев. Позже английский генерал сэр Бернард Л. Монтгомери и американский генерал Джордж С. Паттон-младший утверждали, что, если бы их армии хорошо снабжались и если бы их поддержали в решающий момент (для каждого из них разный), война закончилась бы гораздо раньше.
Черчилль проявлял огромный интерес к наступлению в Германии в отличие от Рузвельта, силы которого в результате болезни начали убывать. Рузвельт передал право решать военные вопросы генералу Маршаллу, который в свою очередь передал все полномочия Эйзенхауэру. В целом президент мог меньше заниматься военными вопросами, поскольку война в Европе велась так, как этого хотели американские генералы. Обозревая весь ход войны, американцы считали, что в прошлом их действиям сильно мешали возникающие политические проблемы. Так было и в Северной Африке, и во время итальянской кампании, а
47
также при планировании операции «Оверлорд». Теперь наконец политические факторы были устранены, и решения принимались только на основе военных соображений.
Рузвельт и Черчилль вновь встретились в Квебеке в сентябре 1944 г., чтобы определить последние стратегические мероприятия. Германия еще не была побеждена, но конец войны близился. Были приняты последние решения относительно зон оккупации — теперь Рузвельт был готов согласиться на ранее определенные районы. Черчилль одержал определенную стратегическую победу, добившись согласия американских начальников штабов на предоставление десантных судов для операции английских войск на полуострове Истрия, которая была прелюдией к наступлению на Вену. В ответ на это Черчилль великодушно предложил использовать против Японии английские военно-морские и военно-воздушные соединения, и президент принял это предложение. Однако адмирал Кинг, не желая использовать неамериканские части, ограничился заявлением, что вопрос об использовании британских кораблей изучается. Даже при такой реакции Кинга, на этой конференции в отличие от предшествующих преобладала общая атмосфера сердечности и сотрудничества.
В 1944 г. новости с Тихого океана приходили хорошие. В июне и июле были осуществлены успешные высадки на Сайпан, Тиниан и Гуам на Марианских островах. Прорыв внутреннего круга обороны Японии привел к падению правительства Того. Высадка на Сайпане лишила японский флот базы. В первом сражении в Филиппинском море Соединенные Штаты нанесли тяжелый урон японским самолетам, базирующимся на авианосцах. В конце июля президент направился в Перл-Харбор, чтобы заслушать адмирала Честера Нимица и генерала Макартура, первый из которых выступал за высадку сухопутных сил на Формозе, другой — на острове Лейте (Филиппинские острова). Он выслушал обоих военачальников и решил поддержать Макартура, предлагавшего высадку на Лейте. Позже, во время встречи в Квебеке, Рузвельт получил копию послания адмирала Уильяма Хэлси адмиралу Нимицу, в котором содержались рекомендации о переносе высадки на Лейте с 20 декабря на 20 октября. Затем от адмирала Нимица и генерала Макартура поступила дополнительная информация и рекомендация провести высадку в более ранние сроки. Маршалл проконсультировался со своими коллегами и сообщил президенту, что одобряет это изменение. Это ускоренное возвращение американцев на Филиппины приблизило окончание войны на Тихом океане.
48
К началу 1945 г. военные перспективы союзников выглядели прекрасно, но политические вопросы подвергали союз все более суровым испытаниям. В январе Рузвельт и Черчилль отправились в Ялту на совещание со Сталиным, оказавшееся их последней встречей. Рузвельт намеревался заручиться поддержкой Сталина в войне против Японии, а также в деле создания Организации Объединенных Наций, которая, как он считал, станет инструментом международного сотрудничества в послевоенные годы. Сталин подозрительно относился к этой организации и к нормам ее деятельности, но Рузвельт рассчитывал на разрешение трудностей при личной встрече. В течение четырех дней руководители занимались текущими делами, но на пятый день Сталин наконец поднял вопрос об участии России в тихоокеанской войне и о том, что он хочет получить в обмен на это южную часть Сахалина и Курильские острова (Япония захватила Сахалин у России в 1904 году, а Курильские острова получила по договору 1875 года). Рузвельт согласился на такой обмен. Далее Сталин попросил согласия Рузвельта и получил его на возобновление аренды Порт-Артура в Китае, интернационализацию порта Дайрен с признанием особых русских интересов в нем и на признание старых прав — еще царского времени — на Маньчжурскую железную дорогу. (Однако Сталин согласился, что Китай должен сохранить суверенитет над Маньчжурией и что должно быть сохранено статус-кво во Внешней Монголии.) Рузвельт согласился главным образом потому, что, как он надеялся, Чан Кайши тоже пойдет на это, хотя в конечном счете китайцам сообщили об этой договоренности без предварительной консультации с ними. Англичане принимали мало участия в этих соглашениях, хотя Черчилль подписал заключительное заявление конференции по принятым решениям. Тогдашний посол США в Советском Союзе Аверелл Гарриман рассказал адмиралу Леги о ялтинских соглашениях; но президент так стремился к сотрудничеству с русскими, что даже военные представители союзных стран играли небольшую роль в разработке этих соглашений.
Рузвельт покинул Ялту в довольно оптимистическом настроении, уверенный, что он достиг по крайней мере одной из своих главных целей — твердого обязательства Сталина вступить в войну против Японии вскоре после окончательного поражения Германии. Президент был особенно доволен этим обязательством, поскольку его советники заверили его, что участие русских в войне на Тихом
49
океане спасет жизнь тысячам американцев. Но после, возвращения домой оптимизм Рузвельта начал угасать, а последние недели его жизни ознаменовались обменом все более резкими по тону посланиями со Сталиным по различным военным и политическим проблемам, а также по крайней мере одним крупным расхождением с Черчиллем по важному военно-политическому вопросу.
Разумеется, даже в Ялте переговоры Рузвельта, Черчилля и Сталина не всегда были сердечными, но приближение победы над нацистской Германией, казалось, временно приглушило их коренные разногласия. Однако по мере приближения дня безоговорочной капитуляции все чаще стали всплывать старые политические подозрения. Так, в конце марта русские обвинили Соединенные Штаты и Англию в проведении секретных переговоров о капитуляции с немцами в Швейцарии и в том, что они настаивали на чем-то меньшем, чем безоговорочная капитуляция немецких сил на западе, таким образом якобы давая немцам возможность продолжать до конца сопротивляться русским на востоке.
Эти необоснованные обвинения, а также нарастающий кризис в вопросе о Польше (о котором мир ничего не знал в то время) глубоко тревожили Черчилля. Поэтому в конце марта премьер-министр предпринял последнюю и отчаянную попытку переориентировать англо-американскую стратегию в Германии с целью добиться того, что он считал важнейшей политической целью. Хотя Большая тройка ранее пришла к соглашению о том, что первыми достигнуть Берлина и Вены и оккупировать эти города должны советские войска, Черчилль теперь добивался изменения планов с тем, чтобы к столице Германии первыми подошли английские и американские войска. Однако вскоре выяснилось, что генерал Эйзенхауэр, а также генерал Маршалл были против такого плана. Когда Эйзенхауэр непосредственно связался со Сталиным и заявил ему, что он предполагает продолжать наступление по ранее согласованному плану, чтобы разрезать Германию надвое и встретиться с русскими войсками в центральной части страны, вместо того чтобы двигаться на Берлин, Черчилль был страшно разгневан на Эйзенхауэра за то, что тот не проконсультировался с его советниками, с союзным комитетом начальников штабов или со своими политическими руководителями, а также за то, что Эйзенхауэр, как он считал, не в состоянии здраво оценивать политическую обстановку.
50
В конце концов Рузвельт и Маршалл твердо поддержали решение Эйзенхауэра «остановиться на Эльбе». Менее чем две недели спустя Рузвельт внезапно скончался, предоставив последующим поколениям спорить о мудрости его военной (и политической) установки в Ялте и о стратегических решениях последних недель его жизни.
Как политический деятель Рузвельт любил работать в непринужденной обстановке, в атмосфере столкновения мнений, но прочно держал в руках все нити управления и принимал все окончательные решения. Несмотря на его склонность к лихорадочной деятельности, он любил работать в определенные часы, хотя по мере того как усугублялась его болезнь, его рабочий день все укорачивался. Он явно не любил составлять планы на слишком отдаленное будущее или принимать решения слишком заблаговременно. Но требования военного времени и нужды многих стран и театров военных действий, за которые он отвечал, вынуждали его работать в рамках военной системы, созданной по британскому образцу. Жестокая реальность ограниченных материальных ресурсов, транспортных средств и людских ресурсов заставляла его мыслить в рамках приоритетов и проблем тылового обеспечения. И все же он стремился одновременно заниматься многими делами, хотя это означало, что все военные операции приходилось проводить разными темпами и во всех направлениях. Напряженный темп работы, заданный президентом, было тяжело переносить и ему самому, и его помощникам, но его методы несомненно сократили сроки войны, хотя некоторые мероприятия приходилось осуществлять, оперируя очень ограниченными ресурсами. Вспоминая волнения и трудности того времени, адмирал Леги дал лестную оценку деятельности президента в годы войны: «В основе моего восхищения Франклином Рузвельтом лежало уважение к его непоколебимой решимости соблюдать все обязательства, взятые его правительством перед правительствами других стран, и одновременно планировать послевоенное всемирное урегулирование, с тем, чтобы дать возможность освобожденным странам самим выбирать ту форму правления, какую они пожелают»1.
Блестящие успехи Рузвельта как военного лидера частично объяснялись его непринужденными и простыми отношениями со своими начальниками штабов. Он внимательно
1 Leahy. Was There, р. 268.
51
выслушивал их .рекомендации, доверял им выполнять то, что им было приказано, не оспаривал их решений, но иногда отменял их1. Они были хорошими подчиненными, но у них были свои заботы — от опасений, что президента запугивают Черчилль или русские, до тревоги относительно того, что какая-либо кампания может быть сорвана тем или иным политическим жестом1 2. По мере того как война затягивалась, а его физическое состояние ухудшалось, Рузвельт проявлял все большее и большее стремление как можно скорее завершить вооруженную борьбу. Но, несмотря на это, даже в условиях роста людских ресурсов, военной техники и материалов, Рузвельта сдерживало чувство осторожности, и он не поддавался соблазну добиваться больше того, что было абсолютно необходимо. Он всегда был склонен отделять военные проблемы от политических, а к 1944 г. политические вопросы занимали у него все больше и больше времени. Все эти черты, склонности и обстоятельства влияли на его бесспорно большую и теплую личную дружбу с Черчиллем. Постепенно желание Рузвельта быстрее выиграть войну и дать Советскому Союзу давно обещанный второй фронт заставляло его противиться некоторым планам Черчилля, особенно относительно Средиземноморья. Когда на первый план выдвинулись политические вопросы, это еще более углубило отличие его политики от политики и подхода не только русских, но и англичан.
Уинстон Черчилль также был прекрасным руководителем своей страны в войне, хотя его стиль был совершенно иным и чрезвычайно своеобразным. Наделенный огромной энергией, с неисчерпаемым любопытством, вникающий и в крупные, и в малые вопросы, он обладал способностью электризовать людей и придавать им новые силы. Его ораторское искусство давало ему возможность вдохновлять тысячи и тысячи людей и помогать им легко переносить огромные трудности. На совещаниях и конференциях он был грозным соперником в дискуссиях и обладал огромным даром убеждения. Он лучше всего
1 Кент Робертс Гринфилд подсчитал, что Рузвельт отменял решения объединенного комитета начальников штабов 26 раз. (.Kent Roberts Greenfield. American Strategy in World War II: A Reconsideration. Baltimore, 1963, p. 56—84.) О критике этой точки зрения см.: Forrest С. Pogue. The Wartime Chiefs of Staff and the President и комментарии других историков в академии ВВС США («Soldiers and Statesmen: Proceedings of the Fourth Military History Symposium». Washington, 1973, p. 69—117.)
2 См. высказывание Маршалла о его политических опасениях. Pogue. The Wartime Chiefs of Staff and the President. — In: «Soldiers and Statesmen», p. 69.
52
работал в условиях четко определенной структуры управления, хотя его хорошо известная привычка работать в сверхурочное время создавала большие трудности для его штата. Несмотря на это, одаренные люди, которыми Черчилль окружил себя, высоко ценили возможность работать с ним.
Черчилль регулярно информировал и консультировал своих военных советников, и каждый из них знал точку зрения других. Но такая откровенность не означала, что решения принимались легко. Премьер-министр спорил, проверял, упрашивал, стремился иметь самую подробную информацию, тщательно анализировал каждое возражение по существу. Его военные должны были давать хорошо продуманные, тщательно обоснованные ответы на все вопросы. Генералу Бруку больше всех приходилось спорить с премьер-министром. Как и его начальник, Брук любил решать вопросы быстро, но не ценой отказа от анализа возможных последствий. Он не поддавался подавляющему влиянию личности Черчилля и делал большое дело, указывая на непрактичность некоторых идей премьер-министра и подчеркивая необходимость систематического планирования. Разумеется, он разделял большую часть взглядов Черчилля относительно наиболее желательных операций в конкретных условиях.
В отличие от Рузвельта Черчилль был склонен одновременно учитывать и военные, и политические факторы. Он любил равномерно сочетать работу по выполнению ближайших и долговременных задач. Иногда казалось, что он не желает придерживаться совместно принятых решений, и это вызывало подозрение американцев, что политические соображения в тот или иной момент берут у него верх над всеми остальными. В связи с этим американские военные советники пытались оградить президента от аргументов премьер-министра. По мере приближения к победе, соображения, которые ранее считались военными, часто переносились в область политики, а именно по таким щекотливым вопросам разногласия между двумя руководителями проявлялись наиболее четко. Но эти споры были спорами партнеров. Реальность Атлантического союза никогда не подвергалась сомнению. Однако Рузвельт и Черчилль расходились во мнениях по такому кардинальному вопросу, как послевоенное будущее мира. Мышление Черчилля носило региональный характер и основывалось на традиционной великодержавной политике, в то время как Рузвельт был склонен мыслить в глобальных масштабах, в идеалистическом и футуристическом плане.
Как оценивали руководство Черчилля и Рузвельта в годы войны люди, которые работали рядом с ними? Лорд
53
Исмей считал премьер-министра человеком с характером настоящего бойца: «У него было слишком богатое воображение, чтобы быть бесстрашным, но он был исключительно храбрым»1. Такое же впечатление он производил на Сталина, который на обеде в Ялте назвал Черчилля «храбрейшим правительственным деятелем в мире». Сталин добавил, что он «знает мало примеров в истории, когда смелость одного человека была бы так важна для будущей истории мира»1 2. Когда Черчилль в 1945 г. ушел с поста премьер-министра, генерал Брук отметил в своем дневнике уход «величайшего военного лидера нашего времени, который привел страну, стоявшую на краю пропасти, к одной из самых полных побед, известных в истории»3.
Когда Сталин произносил в Ялте тосты в честь английских и американских руководителей, он отдал должное Рузвельту за закон о ленд-лизе. Сталин восхвалял Рузвельта как «главного творца инструмента, который привел к мобилизации мира против Гитлера»4. Долгое и тесное сотрудничество президента с генералом Маршаллом оказало огромное влияние на руководство и темпы войны. Но, насколько известно, Маршалл не дал оценки деятельности Рузвельта в качестве руководителя в годы войны. Однако он сделал несколько замечаний, которые дают возможность составить представление о его оценке Рузвельта. Маршалл считал, что президент проявил мужество во время потери Филиппин. Он не допустил, чтобы партийные или предвыборные соображения повлияли на дату высадки в Северной Африке. Он поддерживал окружающих в черные дни битвы в Арденнах. С другой стороны, начальник Маршалла военный министр Стимсон во время войны несколько раз довольно критически отзывался о деятельности Рузвельта. Тем не менее после смерти Рузвельта он писал о вкладе президента в дело достижения победы: «В целом он был великолепным президентом военных лет, значительно превосходившим любого другого президента в нашей истории»5. Адмирал Леги, начальник штаба президента, оставил только похвальные коммента
1 Hastings Ismay. The Memoirs of General Lord Ismay. New York, 1960, p. 246.
2 Charles E. Bohlen. Witness to History 1929—1969. New York, 1973, p. 182.
3 Bryant. Triumph in the West, p. 482.
4 Bohlen. Witness to History, p. 182.
5 Stimson and Bundy. On Active Service, p. 666.
54
рии о деятельности Рузвельта: «Нашей стране, а особенно нашей армии, флоту и военно-воздушным силам, посчастливилось, что в эти критические годы с нами был президент с отличным знанием международных проблем и почти профессиональным пониманием военных и военно-морских операций. Я верю, что в истории будет отмечено, что он обладал большим искусством в руководстве нашими военными усилиями во всем мире, чем его храбрый и блестящий современник Уинстон Черчилль»1.
Как оценивает история руководство Рузвельта и Черчилля? С началом холодной войны сильной критике подверглись военные и политические решения Рузвельта в Европе на последних этапах войны. Задавался вопрос, почему американские армии наступали в центральной и южной части Германии, предоставив русским взять Берлин. В мрачные годы, наступившие сразу после завершения войны, было легко представить себе, что если бы Англия вторглась на Балканы и двинулась на север, чтобы освободить территории, лежащие перед наступающими русскими войсками, то Восточная Европа, возможно, не попала бы под коммунистический контроль (используя выражение того времени). Это был один из главных тезисов в известной книге Честера Уилмота «Борьба за Европу»1 2. Такие предположения, а также разговоры о том, что было и чего не было сделано в Ялте, давали обильную пищу для политических и академических споров. В этом контексте казалось, что Черчилль был прав, а Рузвельт совершил тяжелую ошибку в понимании взаимосвязи политики и военной стратегии3.
То же самое относится и к войне на Тихом океане. Выдвигался тезис, что создание атомной бомбы сделало вступление Советского Союза в тихоокеанскую войну ненужным. В то же время Рузвельт настаивал на присутствии русских на Дальнем Востоке, предоставляя им доступ в Маньчжурию, Китай и Корею. В конечном счете, согласно этим рассуждениям, политика Рузвельта проложила путь к потере Китая, корейской войне и к неустойчивости в Азии вплоть до периода после войны во Вьетнаме.
1 Leahy. I Was There, р. 95.
2 Chester Wilmot. The Struggle for Europe. New York, 1952.
3 Samuel E. Morison. Strategy and Compromise. Boston, 1958; John Ehrman. Grand Strategy. London, 1956; J. R. M. Butler. Grand Strategy. London, 1957; Mishel Howard. The Mediterranean Strategy in the Second World War. London, 1968; Stetson et al. Command Decisions. Washington, 1957.
55
Однако публикация мемуаров, критических работ по стратегии и других исследований, посвященных войне, позволила дать более правильную оценку операций на Балканах и в Западной Европе. Стали более понятными и мотивы Рузвельта в тихоокеанской войне. В течение некоторого времени критическому изучению роли Черчилля в войне мешали его собственные пространственные, но неполные произведения. Когда же начали появляться официальные материалы и документальные исследования, стало легче сравнивать написанное Черчиллем с официальными данными. Публикация данной книги, основывающейся на недавно рассекреченных телеграммах, которыми обменивались Рузвельт и Черчилль, является шагом вперед в этом направлении. После смерти Черчилля появились также критические оценки его жизни и деятельности. Среди них видное место занимает книга «Переоценка Черчилля» («Churchill Revised»), написанная пятью английскими историками и опубликованная в 1969 г. В этой работе, анализируя роль Черчилля, сэр Лиддел Харт приходит к выводу, что во время первой мировой войны Черчилля слишком часто упрекали и недооценивали его вклад в стратегию, тогда как его роль во второй мировой войне преувеличена. «Короче говоря, — пишет Харт, — динамизм Черчилля был слишком силен для его государственной деятельности и для его стратегии»1.
1 A. J. Р. Taylor et al. Churchill Revised: A Critical Assessment. New York, 1969, p. 225. В целом в своих мемуарах и послевоенных комментариях английские военачальники оценивали ведение Черчиллем войны гораздо более критично, чем американские военные оценивали военное руководство Рузвельта. См., например: John Kennedy. The Business of War. New York, 1958, книгу, написанную начальником оперативного управления штаба английской армии в 1940—1944 гг. Военное руководство Рузвельта также подверглось критике в начале войны. Комментируя сообщения об отказе Рузвельта создать объединенный разведывательный комитет с англичанами в середине 1941 г., американский военный атташе в Лондоне писал в своем дневнике: «Президент, очевидно, не понял этой идеи, поскольку он возражал против нее, заявив, что у него нет человека, способного выполнить эту работу. Он, очевидно, не мог понять, что тут дело не в личности, а в организации. Это подтверждает то, что я всегда слышал: Рузвельт практически ничего не понимает в администрировании и еще меньше заботится о нем. Нам придется заплатить за эту его черту дорогой ценой путаницы, расточительства и недоразумений в Вашингтоне. Я полагаю, что это просто продолжение в более крупных масштабах того, что происходило в течение последних восьми лет». {James Leutze (ed.). The London Journal of General Raymond E. Lee, 1940—1941. Boston, 1971, p. 300-301.) 56
Ведущий биограф Рузвельта Джеймс Макгрегор Бернс сравнивает президента как со Сталиным, так и с Черчиллем. По его мнению, Сталин и Рузвельт были блестящими тактиками, прекрасно владели искусством выбора времени для своих действий, они превосходно умели восстанавливать противников друг против друга в своих интересах. Но Сталин лучше, чем Рузвельт, умел связывать стратегические решения в войне с требованиями безопасности в отдаленной перспективе, и он более упорно придерживался этих решений1. Черчилль, по мнению Бернса, придерживался более далеко идущих, но и более узких взглядов на мировые проблемы, чем Рузвельт, и он совершенно не понимал сил брожения в Азии и Африке. И президент, и премьер-министр действовали в соответствии со складывающейся обстановкой и предпочитали импровизированный подход к большой стратегии, но Черчиллю «не хватало общих принципов, которые по крайней мере давали общее направление и как-то определяли повседневное решение Рузвельта». Стратегия Черчилля «строилась больше на интуиции и предвидении, чем на долговременных целях и установленных задачах». Кроме того, в своем стратегическом мышлении премьер-министр всегда ставил на первое место интересы Запада. Ему «не хватало постоянства курса, широты взглядов, чувства пропорции и понимания взаимосвязи явлений, которые присущи крупному стратегу»1 2.
С точки зрения Бернса, Рузвельт как военный руководитель был двойственной фигурой. С одной стороны, для него были характерны вера, идеалы и далекое предвидение лучшего послевоенного мира. С другой стороны, он видел реальности мировой политики и действовал благоразумно с учетом общественного мнения, добиваясь осуществления узких, конкретных целей, не теряя своей власти или авторитета. Американскому народу также были свойственны великодушие и идеалистические взгляды на войну, с одной стороны, и четкая установка на самосохранение — с другой. Эта «раздвоенность в военной стратегии Франклина Рузвельта и в настроениях и действиях американского народа... накладывает отпечаток на все менее общие проблемы войны. Именно потому, что Рузвельт выступал и в роли солдата, имеющего целью достижение военной победы при
1 James MacGregor Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom New York, 1970, p. 551.
2 Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 552.
57
минимальных потерях жизни американцев, и как идеолог, стремящийся к обеспечению четырех свобод для всех народов мира, его большая стратегия характеризуется противоречиями, которые затем отрицательно сказались на отношениях Америки с Россией и Азией»1.
3.	Политические и дипломатические взаимоотношения
У Рузвельта и Черчилля были серьезные разногласия по вопросам военной политики, однако в политических и дипломатических проблемах их взгляды расходились еще больше. Эта тема открыто обсуждалась и в годы войны, и не высохли еще чернила под актами капитуляции Германии и Японии, как на англо-американскую дипломатию обрушилась мощная волна критики.
Недовольство в основном возникло в Соединенных Штатах, и касалось оно главным образом внешней политики президента Рузвельта как до, так и после Перл-Харбора. Конечно, и английская дипломатия подвергалась некоторой критике в годы войны. Но англичане, так же как и русские, были слишком обеспокоены угрозой со стороны национал-социализма и поэтому довольно поверхностно следили за внешнеполитическими мероприятиями Черчилля. В результате до дня победы в Европе вопросы английской или англо-американской дипломатии лишь несколько раз были подвергнуты серьезному обсуждению в английском парламенте.
После войны англичане оказались в тисках таких серьезных экономических затруднений, что у них было мало желания заниматься пространственными дискуссиями по вопросам, касающимся последних внешнеполитических шагов Англии, или обмениваться обвинениями на этот счет. Появившиеся в эти годы критические исследования, такие, как, например, прекрасные работы сэра Люиса Намиера1 2 и биография премьер-министра Стэнли Болдуина3, принадлежащая перу Г. М. Янга и написанная в явно враждебном духе, были в основном посвящены предвоенной эпохе умиротворения, которая привела к крушению Франции в
1 Ibid., р. vii, viii.
2 Lewis Namier. Diplomatic Prelude 1936—1940. London, 1948; Europe in Decay 1936—1940. London, 1950; In the Nazi Era. New York, 1952.
3 G. M. Young. Stanley Baldwin. London, 1952.
58
1940 г. и чуть было не прекратила существование самой Англии.
С другой стороны, дипломатия Рузвельта подверглась и подвергается многочисленным нападкам, и им еще не видно конца. Следует вспомнить, что до лета 1941 г. Соединенные Штаты твердо придерживались политики оказания всесторонней помощи Великобритании, «за исключением войны». Учитывая остроту дебатов по вопросам американской внешней политики в годы и месяцы, предшествовавшие Перл-Харбору1, неудивительно, что сразу же после окончания войны некоторые политические противники Рузвельта начали обвинять его в том, что президент несет основную ответственность за японское нападение. Более того, последствия второй мировой войны оказались настолько отличными от тех, которых ожидало большинство американцев — либералов и консерваторов, сторонников и критиков президента, — что нападки на американскую дипломатию военного времени отнюдь не явились неожиданными.
Обвинения но поводу внешней политики Рузвельта были и серьезными и едкими, и они вылились в пространные и ожесточенные споры, которые, впрочем, редко носили конструктивный характер. Некоторые из наиболее рьяных критиков Рузвельта, особенно представители правых кругов, обвиняли президента в том, что он умышленно или даже путем заговора вовлек Соединенные Штаты во вторую мировую войну — войну, в которой, как они считали, не было ни необходимости, ни смысла участвовать1 2. Некоторые из этих критиков утверждали также, что дипломатическая деятельность Рузвельта непосредственно играла на руку Сталину и что президент должен был более внимательно прислушиваться к трезвым советам Черчилля относительно опасности, которую представляет собой русский
1 Manfred Jonas. Isolationism in America 1935—1941. Ithaca, N. Y., 1966.
2 «Наши принципы были правильными, — утверждалось в последнем заявлении комитета «Америка прежде всего», опубликованном после Перл-Харбора — И если бы они соблюдались, войны можно было бы избежать». (Цит. по: Wayne S. Cole. America First — The Battle Against Intervention 1940—1941. Madison, Wis, 1953, p. vii.) В начале 70-х гг., после того как Соединенные Штаты вывели свои войска из Вьетнама, более популярными, чем раньше, стали утверждения, что Соединенным Штатам незачем было ввязываться во вторую мировую войну. (Bruce М. Russet. No Clear and Present Danger — A Skeptical View of the United States Entry into World War II. New York, 1972.)
59
коммунизм. В конце концов, утверждали эти критики, послевоенная экспансия международного коммунизма, начавшаяся в Восточной Европе, являлась следствием политических ошибок, допущенных в Белом доме и государственном департаменте1.
С другой стороны, представители левых кругов, многие из которых в течение долгого времени выступали против вовлечения Америки в новый международный конфликт, утверждали, что президент Рузвельт до самого конца искренне верил в советско-американскую дружбу. Как считали многие из них, только эта дружба была способна обеспечить продолжительный мир на земле, но неожиданная кончина Рузвельта и достойное сожаления вступление в должности неподготовленного и вообще неподходящего вице-президента привели к быстрому и ничем не вызванному ухудшению советско-американских отношений1 2. В последние годы некоторыми американскими историками — представителями «новых левых» высказывается предположение, что участие Соединенных Штатов в войне было вызвано лишь стремлением спасти мир капитализма и распространить на весь земной шар принцип «открытых дверей» для американских денег, товаров и услуг3. Эти
1 (Hanson W. Baldwin. Great Mistakes of the War. New York, 1950.) «По существу английская оценка ситуации носила политико-военный характер. Мы же не обратили внимания на первую часть этого сложного слова». См. также: Chester Wilmot. The Struggle for Europe. New York, 1952, p. 714 ff.
2 См., например, мнение покойного Нормана Томаса и Роберта М. Хатчинса, изложенное на III конференции «Пацем ин террис» в Вашингтоне в октябре 1973 г. Как выразился один из ведущих историков — представителей «новых левых»: «Возможность установления модус вивенди с русскими постепенно исчезла после того, как президент Трумэн пересмотрел примирительную тактику Рузвельта... Поселившись в Белом доме, он решил не придерживаться рузвельтовской тактики приспособления и примирения. (Barton J. Bernstein (ed.). Politics and Policies of the Truman Administration. Chicago, 1970, p. 17, 23; Athan Theoharis. Roosevelt and Truman on Yalta: The Origins of the Cold War. — «Political Science Quarterly», 87, June, 1972, p. 241.) «Возможности разрядки напряженности были весьма успешно сведены на нет администрацией Трумэна».
3 «Главной целью Соединенных Штатов в конце второй мировой войны было сохранение и перестройка мирового капитализма». (Joyce Kolko and Gabriel Kolko. The Limits of Power — The World and United States Foreign Policy 1945—1954. New York, 1972, p. 11; Gabriel Kolko. The Politics of War — The World and United States Foreign Policy 1943—1945. New York, 1968; Warren F. Kimball. Lend Lease and the Open Door: The Temptation of British Opulence 1937—1942. — «Political Science Quarterly», 86 (June 1971); Lloyd G. Gardner, Walter F. LaFeber and Thomas J. McCormic. Creation of the American Empire — US Diplomatic History. Chicago, 1973, p. 423 ff.)
60
историки считают, что, несмотря на все заверения в дружбе и верности, Соединенные Штаты без колебаний использовали свою растущую экономическую мощь для приобретения все большего экономического влияния в Британской империи, а может быть, и для подчинения ее своему экономическому влиянию1.
Среди критиков были и бывшие соратники президента, и представители дипломатических кругов. Многие из них невысоко оценивали дипломатическую деятельность президента в годы войны1 2, считая, что во время войны в Вашингтоне чересчур часто полагались на политическую и дипломатическую импровизацию, а отсутствие долгосрочного планирования как в американской столице, так и в Лондоне
1 Kotko and Kotko. Limits of Power, p. 60ff.; Robert Freeman Smith. American Foreign Relations 1920—1942. — In: Barton J. Bernstein (ed.). Toward a New Past — Dissenting Essays in American History. New York, 1968, p. 251. «Одной из основных причин проведения политики «оказания всесторонней помощи, за исключением войны», действительно была забота об обороне Соединенных Штатов, однако восстановление в мире принципа «открытых дверей» имело, для администрации Рузвельта по крайней мере, не меньшее значение... В марте 1941 г., когда англичане были в отчаянном положении, многие руководители Соединенных Штатов, казалось, были больше озабочены тем, чтобы выжать из них побольше уступок в уплату за поставки по ленд-лизу, чем военными усилиями».
2 См. например. George F. Kennan. Memoirs 1925—1950. Boston, 1967, p. 123, 164, 171—173, 214—215, 221. Покойный Чарльз Болен, который был переводчиком президента в Тегеране и Ялте, писал: «Более глубокое знание истории и, конечно, лучшее понимание реакции иностранцев было бы полезно для президента... Что касается Советов, то я не думаю, что Рузвельт полностью представлял себе ту огромную пропасть, которая отделяла мировоззрение большевиков от мировоззрения небольшевиков, и особенно американцев... Он не понимал, что враждебность Сталина основывалась на глубоких идеологических убеждениях. Франклин Рузвельт так никогда и не разглядел глубокой пропасти между Советским Союзом и Соединенными Штатами — пропасти, через которую нельзя было перебросить мост». («Witness to History», р. 210—211.) С подобной критикой дипломатической деятельности Рузвельта выступили не только американские обозреватели и соратники президента. Покойный Поль-Анри Спаак с большой горечью писал в своих мемуарах о своей первой встрече с Рузвельтом в Белом доме в 1941 г. («The Continuing Battle — Memoirs of a European 1936—1966». Boston, 1972, p. 97—98.) «Я рассказал ему о продовольственном положении в оккупированной Бельгии, всячески стараясь его убедить проявить интерес к судьбе моих соотечественников... Когда я изложил свою просьбу, он холодно, без какого-либо намека на сострадание или человечность заявил, что сделать ничего нельзя. Этот холодный ответ сопровождался комментариями, которые разгневали меня, и гнев этот сдержать было нелегко, хотя я и был вынужден скрывать его. Он заявил, что испытания, выпавшие на долю Бельгии, не так уж трагичны, что Германия после первой мировой войны тоже прошла через это, но тем не менее в ней выросло физически здоровое поколение, доказательством чего служит то, как немцы воюют».
61
способствовало возникновению таких проблем, как серия опасных берлинских кризисов, начавшихся весной 1948 г.1.
Сейчас, когда есть возможность познакомиться со всей секретной перепиской Рузвельта с Черчиллем, можно с достаточной уверенностью осветить некоторые из наиболее серьезных возникших проблем и прийти к более уравновешенной оценке руководства Рузвельтом и Черчиллем политическими и дипломатическими мероприятиями в годы войны.
Самое серьезное обвинение против Рузвельта, вызвавшее наиболее ожесточенные и продолжительные споры, было выдвинуто во время слушаний в конгрессе в 1945—1946 гг. вопросов, связанных с событиями в Перл-Харборе. Как писал Гарри Элмер Барнс, утверждалось, что «Рузвельт ложью втянул страну во вторую мировую войну»1 2. Это заявление повторил Клэр Бут Люс в статье, опубликованной в 1973 г. в газете «Нью-Йорк тайме»3. Барнс утверждал также, что «полностью об обязательствах Рузвельта перед Англией можно будет судить лишь тогда, когда исследователи получат доступ к почти 2 тысячам документов секретной переписки между ним и премьер-министром Черчиллем»4.
Переписка между Рузвельтом и Черчиллем не дает оснований для такого рода обвинений. Прежде всего, в первые девять месяцев войны Рузвельт и Черчилль обменялись относительно небольшим числом посланий. Хотя Рузвельт не скрывал своих личных симпатий к Англии и Франции, однако, направив в феврале 1940 г. в продолжительную ознакомительную поездку в Европу заместителя государственного секретаря Самнера Уэллеса, он особо оговорил, что «г-н Уэллес, само собой разумеется, не будет уполномочен делать какие-либо предложения или давать обязательства от имени правительства Соединенных Штатов»5. Имеются
1 Robert Murphy. Diplomat Among Warriors. New York, 1964; Philip Mosely. The Kremin and World Politics. New York, 1960, esp. pt. 2.
2 Harry Elmer Barnes. Perpetual War for Perpetual Peace. Caldwell, Id., 1953, p. 652; James J. Martin. American Liberalism and World Politics 1931 — 1941. New York, 1964, 2 vols; Kemp Tolley. The Strange Mission of the Lanikai. — «American Heritage», 24 Oktober, 1973; «The Cruise of the “Lanikai”». Annapolis, 1973.
3 «Democratic Strategy and Watergate». — In: «The New York Times», June 3, 1973.
4 Barnes. Perpetual War for Perpetual Peace, p. 634.
5 «U.S. Department of State, Foreign Relations of the United States 1940, 1» Washington, 1953. (Далее обозначается как FR.)
62
все свидетельства того, что в своей месячной поездке в Берлин, Лондон, Париж и Рим Уэллес строго соблюдал указания президента1.
Не отрешился Рузвельт от дипломатической осторожности и тогда, когда в Европе 10 мая 1940 г. начался немецкий блицкриг. Пять дней спустя после своего вступления на пост премьер-министра Черчилль направил Рузвельту первую из многих настоятельных просьб о военной помощи, призывая президента «помочь всем, чем можно, за исключением непосредственного участия вооруженных сил», начав с «временного предоставления 40 или 50 ваших старых эсминцев...» «...Полагаю, Вы понимаете, г-н президент, — добавил для выразительности Черчилль, — что голос и сила Соединенных Штатов, если они слишком долго не будут проявлять себя, могут не возыметь никакого действия». На следующий день Рузвельт направил сдержанный ответ, в котором сообщал, что «самым внимательным образом» изучает «предложения, сделанные в Вашем послании». Что же касается просьбы об эсминцах, он писал премьер-министру: «Как Вы знаете, подобный шаг нельзя предпринять без специального утверждения конгрессом, и я не уверен, что было бы разумным делать конгрессу такое предложение в настоящее время».
Рузвельт проявил еще большую осторожность, когда в разгар битвы за Францию 10 июня 1940 г. французский премьер Поль Рейно умолял президента «открыто объявить, что Соединенные Штаты предоставят союзным правительствам всю возможную помощь и материальную поддержку, «за исключением отправки экспедиционных сил»1 2. Подождав три дня, Рузвельт ответил, что он был «глубоко тронут» посланием Рейно, добавив, что «правительство делает все, что в его силах, чтобы предоставить союзным правительствам материалы, в которых они так нуждаются, и мы удваиваем наши усилия, чтобы сделать еще больше»3. Но, когда Черчилль обратился к Рузвельту с просьбой опубликовать свое «замечательное послание», которое «сможет сыграть решающую роль в повороте мировой истории», Рузвельт ответил, что не может «согласиться с Вашей просьбой». Он подчеркнул, что его послание Рейно «никоим
1 Llewellyn. Woodward. British Foreign Policy in the Second World War, 1. London, 1970, p. 176 ff.
2 FR, 1940, 1, p. 246.
3 FR, 1940, 1, p. 248; John McVickar Haight. American Aid to France 1938—1940. New York, 1970.
63
образом не имеет целью связать и не связывает наше правительство какими-либо обязательствами о военном участии в поддержку союзных правительств. Вы хорошо знаете, что по нашей конституции ни один орган, кроме конгресса, не может принимать обязательства подобного рода». На следующий день Рейно подал в отставку, а сменивший его маршал Анри-Филипп Петен сразу же стал добиваться перемирия с Германией.
Рузвельт подвергся серьезной критике за высказывание в своем выступлении 30 октября 1940 г. в Бостоне в период предвыборной кампании, когда он сказал: «Выступая перед вами, матери и отцы, я даю вам еще одно обещание. Я уже говорил об этом раньше, но буду повторять это снова, снова и снова. Ваши сыновья не будут направлены ни на какие войны, ведущиеся на чужих землях... Целью нашей обороны является оборона»1. Переписка Рузвельта с Черчиллем не дает никаких оснований предполагать, что Рузвельт думал иначе или что он собирался дать Черчиллю какие-то секретные обязательства относительно вступления Америки в войну. Наоборот, хотя Черчилль и был чересчур оптимистичен в оценке военной ситуации, есть все основания считать, что он был искренен, когда в своем знаменитом трансатлантическом радиовыступлении 9 февраля 1941 г. заявил: «Дайте нам инструменты, и мы закончим работу»1 2 без участия в войне Соединенных Штатов.
В течение года после поражения Франции, когда Англия одна противостояла Германии, Черчилль продолжал просить и получать военную помощь от Соединенных Штатов во все увеличивающихся размерах, особенно после принятия в марте 1941 г. закона о ленд-лизе. Во время горячих дебатов по поводу этого исторического законодательного акта многие его противники считали, что его принятие означало, что Америка наверняка вступит в войну3. Но ничто в переписке Рузвельта с Черчиллем не говорит о том, что
1 Samuel I Rosenman (ed ) The Public Papers and Addresses of Franklin D Roosevelt, vol 9 1940 War — and Aid to Democracies, New York, 1941, p 517 (Далее обозначается как PPR )
2 Winston S Churchill The Grand Alliance Boston, 1950, p 128
Cole America First, p 44—46 Выступая в комиссии по иностранным делам палаты представителей во время обсуждения закона о ленд-лизе в 1941 г, Чарльз Линдберг заявил «Мы в нашей стране и в этой части земного шара достаточно сильны, чтобы сохранить наш собственный образ жизни, несмотря на поведение другой стороны Я не считаю, что мы сильны настолько, чтобы навязать наш образ жизни Европе и Азии» (Цит по Burns Roosevelt Soldier of Freedom, p 46 )
64
президент и премьер-министр рассматривали этот закон именно в таком плане. В этой связи важно отметить, что 3 мая 1941 г., после катастрофических поражений Англии в Греции и на острове Крит, Черчилль действительно просил Рузвельта, чтобы Соединенные Штаты «немедленно объявили себя воюющей стороной». Эта единственная подобного рода просьба, направленная Рузвельту, была вежливо оставлена без внимания.
По мере того как германская и японская угроза весной и летом 1941 г. продолжала распространяться на Европу, Африку и Дальний Восток, обнаружилось, что Соединенные Штаты медленно, но верно приближаются к войне. Америка давно уже отбросила видимость нейтралитета. Германия и Япония понимали и по сути дела принимали эту позицию1. Принимало ее и большинство американских изоляционистов, хотя позже они как будто забыли об этом. Они прекрасно знали, какую информацию получал конгресс и какие действия им одобрены. Всем было ясно, какие события происходят за рубежом и как реагирует на них Америка. Рузвельт не принял на себя никаких секретных обязательств перед Черчиллем в 1940 г. и не собирался делать этого в 1941 г.
И именно упорный отказ Рузвельта даже изучить драматичное предложение Черчилля от 3 мая 1941 г. побуждал премьер-министра искать личной встречи с президентом. На Атлантической конференции в заливе Ардженшия он надеялся получить заверения относительно серьезных военных и политических обязательств Соединенных Штатов. Черчилля особенно тревожило ухудшение ситуации на Дальнем Востоке, которая стала еще более серьезной после захвата Японией южной части Индокитая в июле 1941 г. Но эта надежда вскоре угасла. Рузвельт, который действительно считал, что судьба Индокитая имеет важное значение для Соединенных Штатов, уже ответил на японский захват, заморозив все японские активы в США1 2. Но, как вскоре убедился Черчилль, президент не был готов, по крайней
1 Andreas Hdlgruber Hitlers Strategic — Pohtik und Knegfuhrung 1940—1941 Frankfurt, 1965, p 401 ff, 553 ff, James V Compton The Swastika and the Eagle — Hitler, the United States, and the Origins of World War II Boston, 1967, Saul Friedlander Prelude to Downfall — Hitler and the United States 1939—1941 New York, 1967, Alton Frye Nazi Germany and the American Hemisphere 1933—1941 New Haven, 1967
2 PPR, vol 10, 1941 «The Call to Battle Station» New York, 1950, N° 68
65
мере в тот момент, пойти дальше. этого шага. Не был он готов и к принятию серьезных обязательств на других фронтах.
Выдающимся итогом первой встречи Рузвельта с Черчиллем было, конечно, подписание Атлантической хартии1. Среди критиков президента из рядов изоляционистов были и такие, кто рассматривал эту декларацию как новое свидетельство решимости президента как можно скорее втянуть страну в войну1 2. Однако имеющиеся свидетельства, включая переписку Рузвельта с Черчиллем, не только не подтверждают этих обвинений, но и явно опровергают их.
Отправляясь на свою первую встречу с Черчиллем, Рузвельт, как всегда, был верен своей парадоксальной натуре. Он хотел продемонстрировать как друзьям, так и врагам, что Соединенные Штаты непоколебимо верны своим обязательствам по обороне Англии, и вновь убедить Черчилля в том, что Соединенные Штаты продолжают оказывать военную помощь во все увеличивающихся размерах, «за исключением вступления в войну». Но как только начались переговоры, президент дал понять, что не примет никаких военных или политических обязательств, кроме предусмотренных условиями закона о ленд-лизе. К смятению премьер-министра, Рузвельт предложил, чтобы он и Черчилль выступили с одинаковыми заявлениями по этому поводу, «дабы лидеры крайнего крыла изоляционистов в Соединенных Штатах не могли утверждать, что во время этих переговоров заключены какие-либо секретные соглашения»3.
В то время Рузвельт не собирался выступать с новыми предупреждениями в адрес Японии, так как «твердо считал, что необходимо сделать все возможное, чтобы избежать войны с Японией»4. Что касается предложения Черчилля высказаться в пользу «эффективной международной организации», то президент отклонил его из-за того, что «подобное соглашение может породить всякого рода опасения и оппозицию в Соединенных Штатах»5. В действительности Рузвельт совершенно не хотел иметь каких-то
1 FR, 1941, 1. Washington, 1958, р. 367—369.
2 См., например, статью сенатора от штата Огайо Роберта Тафта в газете «Вашингтон ивнинг стар» от 16 августа 1941 г.
3 FR, 1941, 1, р. 360.
4 Ibid., р. 358
5 Ibid., р. 363.
66
конкретных планов и связывать себя какими-то обязательствами.
В некоторой степени нежелание Рузвельта воплотить общие положения в политических мероприятиях происходило от его склонности к политическим аналогиям. Как указывал покойный Герберт Фейс, американская политика в годы войны «была в значительной степени окрашена воспоминаниями о деятельности политических руководителей прошлого и событиях минувших дней»1. Рузвельту, уже сообщившему Черчиллю 14 июля 1941 г., что он не хотел бы повторения секретных соглашений первой мировой войны, вряд ли нужно было напоминать премьер-министру о том, что он не собирался повторять то, что считал одной из грубейших ошибок президента Вильсона. По этой причине он горячо приветствовал заявление постоянного заместителя министра иностранных дел сэра Александра Кадогана о том, что тот готов дать «вполне конкретные и четкие заверения относительно того, что Англия не вступала ни в какие соглашения и не принимала на себя никаких обязательств относительно границ или территориального урегулирования, за исключением одного случая»1 2, касающегося Истрии и не представляющего большой важности.
Хотя трудно переоценить моральное и политическое значение Атлантической хартии, а также ее пропагандистскую ценность, Рузвельт и Черчилль не подписали совместной декларации и не выступили с какими-либо конкретными планами по ее претворению в жизнь3. Это не было случайным просчетом. Даже спустя год Черчилль проявлял осторожность в применении положений хартии к конкрет
1 Herbert Feis. Some Notes on Historical Record-Keeping, the Role of Historians, and the Influence of Historical Memories During the Era of the Second World War. — In: Francis L. Loewenheim (ed.). The Historian and the Diplomat — The Role of History and Historians in American Foreign Policy. New York, 1967, p. 106.
2 FR, 1941, 1, p. 351—352.
3 Когда 19 декабря 1944 г. Рузвельт рассказал об этом журналистам, это прозвучало как сенсация. «Насколько и знаю, нет ни одного экземпляра Атлантической хартии, — довольно безразличным тоном заявил по этому поводу президент. — Нет ни у меня, ни у англичан. Есть только запись, сделанная радистом на «Аугусте» и на «Принце Уэлльском»... Договоренность по этим вопросам была достигнута на борту корабля, но не было выработано никакого официального документа. Помощникам были даны указания... направить черновики английскому правительству, правительству Соединенных Штатов и для опубликования в печати. Это и есть Атлантическая хартия». («Complete Presidential Press Conferences of Franklin D. Roosevelt». New York, 1972, 11, p. 266—267.) (Далее обозначается как PPS.)
67
ным ситуациям. «Мы вместе обсуждали строку за строкой этот знаменательный документ, — с тревогой писал он президенту в августе 1942 г., — и я не смогу без тщательного анализа дать ему более широкую интерпретацию... Предполагаемое применение этой хартии к Азии и Африке требует серьезных размышлений... На Ближнем Востоке большинство арабов могут заявить, что они изгонят евреев из Палестины или в любое время запретят дальнейшую иммиграцию. Я твердо придерживаюсь сионистской политики, одним из авторов которой я являюсь. Это только один из многих непредвиденных случаев, которые могут явиться результатом новой и последующих деклараций». Рузвельт несколько неохотно воспринял этот намек.
Задачей Атлантической конференции, по крайней мере частично, являлась демонстрация сохранения англо-американской солидарности, направленная на предотвращение дальнейшей агрессии Германии и Японии; однако в этом отношении она совершенно не достигла цели. Немцы, продвигаясь все ближе к Ленинграду, Москве и Киеву, одновременно усилили жестокую подводную войну в Атлантическом океане, все больше угрожая «дороге жизни» из Соединенных Штатов в Англию. На Дальнем Востоке Япония перебрасывала в Индокитай новые воинские подразделения и угрожала новым наступлением как в южной части Тихого океана, так и в Юго-Восточной Азии.
Перед Рузвельтом и Черчиллем встала дилемма. Они знали или думали, что знают, что нужно сделать для того, чтобы остановить распространение агрессии, но Черчилль не имел на это средств, а у Рузвельта не было достаточной политической поддержки внутри страны, необходимой для открытого ответа на вызов держав Оси. Рузвельт уже не впервые за время своего пребывания на посту президента оказался в затруднительном положении, когда он предупреждал своих соотечественников о растущей опасности агрессии и в то же время не был готов ни в военном, ни в политическом плане остановить смертельную угрозу, нависшую над главным союзником Соединенных Штатов, а тем самым и над самими Соединенными Штатами1.
В течение нескольких недель после конференции в за-ливе Ардженшия переписка Рузвельта и Черчилля носила
1 Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 148 ff.; William L. Langer and S. Everett Gleason. The Undeclared War 1940—1941. New York, 1953, p. 732 ff. Опросы общественного мнения, проведенные в конце октября 1941 г., показали, что 75—80% населения все еще были решительно настроены против прямого вступления Америки в войну.
68
характер сдержанной осторожности. Так, продолжая обращаться к Америке с просьбами о помощи в тыловом обеспечении, Черчилль не забывал отрицать необходимость отправки «сколько-нибудь крупных контингентов американских войск в Европу или Африку... в ближайшее время». А когда Рузвельт собирался обратиться в конгресс с просьбой санкционировать отправку американских судов непосредственно в английские порты, он писал Черчиллю 7 октября: «После длительных переговоров с лидерами конгресса я пришел к заключению, что это законодательное учреждение будет считать, что произошла трагедия, если один из наших транспортов с экипажем, состоящим из американских офицеров и моряков, будет потоплен на пути в Англию или из Англии или же находясь в английских портах или английских водах».
В сентябре начались открытые столкновения на море между Германией и Соединенными Штатами. 5 сентября американский эсминец «Грир» подвергся нападению немецкой подводной лодки, а через месяц были торпедированы эсминцы «Кэрни» и «Робин Мур», в результате чего погибли 126 человек. Рузвельт решительно осудил немецкое нападение: «С сегодняшнего дня, если немецкие... военные суда войдут в эти воды, защита которых необходима для обеспечения обороны Америки, они сделают это на свой собственный страх и риск»1. Случаи нападения на американские военные корабли прекратились, однако число потопленных торговых судов, направлявшихся к британским берегам, продолжало расти угрожающими темпами. Рузвельт и Черчилль, казалось, были бессильны уменьшить число потерь.
В начале осени 1941 г. Рузвельта прежде всего интересовало положение в Атлантике, однако ухудшение ситуации на Дальнем Востоке начинало все больше беспокоить Рузвельта и Черчилля. Во время секретных переговоров с японскими представителями Кичисабуро Номура и Сабуро Курусу Рузвельт держался то твердо, то примирительно, однако ни то ни другое не принесло результатов. Совершенно ясно, что японская стратегия основывалась на принципе «участвуй в переговорах и проводи экспансию», а Рузвельт и Черчилль не знали, как ответить Токио1 2.
15 октября Рузвельт в телеграмме Черчиллю пророчески предсказал: «Японская ситуация явно изменилась к худше
1 PPR, vol. 10, № 56.
2 Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 134 ff, 193 ff.; Langer and Gleason. Undeclared War, p. 842 ff.
69
му; думаю, японцы держат курс на север. Однако, несмотря на это, мы с Вами располагаем двумя месяцами передышки на Дальнем Востоке». Черчилль ответил 2 ноября: «Чем тверже будет наша с Вами позиция, тем труднее им будет сделать решительный шаг». Через несколько дней президент писал Черчиллю, что он выступает за дальнейшее усиление военной мощи, но против объявления «формального устного предупреждения». 24 ноября Рузвельт сообщил Черчиллю об условиях соглашения, предложенных Японией, которые были совершенно неприемлемы для него, и об американских контрпредложениях: «Я не очень хочу тешить себя надеждами, и мы все должны быть готовы к... неприятностям, которые ожидают нас, возможно, в скором времени».
Япония уже приняла решение начать войну, хотя ни Рузвельт, ни Черчилль не знали об этом. Черчилль, который не имел привычки давать Рузвельту советы по политическим вопросам, выступил против дальнейших уступок за счет Китая: «Конечно, решать данную проблему — это ваша задача, а мы, безусловно, не хотим еще одной войны... Нас беспокоит положение с Китаем. Если он будет разгромлен, угрозы, стоящие перед обеими нашими странами, возрастут в огромной степени». Черчилль, несомненно, предпочитал видеть в Соединенных Штатах полноценного союзника, а не государство, стоящее в стороне от военных действий, позиция которого оставалась загадочной и труднопредсказуемой, но он боялся, что война в Азии еще больше уменьшит американскую помощь Англии. До самого конца он надеялся, что твердого дипломатического тона будет достаточно, чтобы сдержать Японию. 30 ноября он писал Рузвельту: «Мне кажется, что в попытках предотвратить войну между Японией и нашими двумя странами остается неиспользованным один важный метод, а именно — прямое заявление о том, что любой новый акт агрессии со стороны Японии немедленно вызовет самые серьезные последствия. Такое заявление может быть сделано в секретной форме или публично в зависимости от того, какая форма окажется более приемлемой. Я знаю о ваших конституционных затруднениях, но было бы ужасно, если бы Япония втянулась в войну из-за того, что никто не предупредил ее откровенно о страшных последствиях нового агрессивного шага».
Черчилль ошибался. Нет никаких доказательств того, что подобное предупреждение повлияло бы на Японию1.
1 Nobutaca Ike (ed.) Japan’s Decision for War; Records of the 1941 Policy Conferences. Stanford, 1967.
70
30 ноября флот адмирала Исороку Ямамото взял курс на Гавайи, а через неделю, к ужасу и Черчилля, и Рузвельта, японцы неожиданно напали на Перл-Харбор.
Если успех нападения на Перл-Харбор был в основном результатом тактической внезапности, то последовавшие за этим победы Японии в Малайе, на Филиппинах, в Голландской Ост-Индии, Таиланде, Гонконге, Гуаме, Мидуэе и Уэйке были следствием неподготовленности вооруженных сил и военно-морского флота, а также проводившейся в течение нескольких лет политики умиротворения. Почти в течение целого года после событий в Перл-Харборе Рузвельт и Черчилль были заняты прежде всего попытками исправить тяжелое военное положение, в котором оказались Англия и Соединенные Штаты.
Когда Черчилль накануне Рождества 1941 г. прибыл в Белый дом со своим первым визитом военного времени, его волновали главным образом проблемы войны. Рузвельт разделял эту озабоченность, но в то же время считал этот момент подходящим для выступления с новым заявлением о политических принципах и целях стран — участниц новой антигитлеровской коалиции, только что получившей наименование Объединенные Нации.
После недели переговоров и бурной дипломатической деятельности Рузвельт и Черчилль одобрили текст, получивший название Декларации Объединенных Наций, и в первый день нового года этот документ был официально подписан в Белом доме представителями Соединенных Штатов, Великобритании, Советского Союза и Китая. В этой новой декларации представители четырех держав, к которым в дальнейшем присоединились около двух дюжин других правительств, официально «подписали общую программу целей и принципов... известных как Атлантическая хартия». Они выразили убеждение в том, что «полная победа над врагом необходима для защиты жизни, свободы, независимости и свободы вероисповедания, для обеспечения прав человека и справедливости как в их собственных, так и в других странах»1. Согласие Сталина было получено после длительных споров по поводу термина «свобода вероисповедания», а организация «Свободная Франция» не была приглашена для подписания на том основании, что она не представляла собой правительство.
1 PPR, vol. И, 1942; «Humanity on the Defensive», New York, 1950, № 1.
71
Объединенные Нации с энтузиазмом встретили новую декларацию, и в течение некоторого времени только что созданное содружество переживало своего рода политический «медовый месяц». Рузвельт и Черчилль верили или по крайней мере рассчитывали на то, что сталинский режим становится менее репрессивным или более подверженным влиянию международного общественного мнения. Ни президент, ни премьер-министр, видимо, не задумывались над тем, что сотрудничество Сталина вполне могло быть преходящим явлением, вызванным необходимостью военного времени. Подобная доверчивость выглядела довольно необычной не только для Черчилля, давно известного своими антикоммунистическими взглядами, но и для Рузвельта. Президент был очень разочарован нежеланием русских выполнять условия договора 1933 г. о дипломатическом признании СССР, он не любил советского посла в Вашингтоне Константина Уманского, был возмущен подписанием в августе 1939 г. советско-германского пакта о ненападении и последовавшим вскоре после этого неспровоцированным нападением русских на Финляндию1. Но Рузвельт и Черчилль оказались в войне на одной стороне со Сталиным. Возможно также, что они приняли согласие Сталина поставить свою подпись под Декларацией Объединенных Наций, включавшей в себя основные положения Атлантической хартии, за свидетельство того, что
1 Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 102ff. «Я думаю, — заявлял Рузвельт, — нам следует отвечать на каждый выпад Советов аналогичным выпадом против них». {Donald G. Bishop. The Roosevelt — Litvinov Agreements — The American View. Syracuse, N. Y., 1965, p. 231.) «Более 20 лет тому назад, — говорил Рузвельт, выступая в Вашингтоне перед делегатами конгресса просоветски настроенных представителей американской молодежи в феврале 1940 г., — когда большинство из вас были еще маленькими детьми, я испытывал огромную симпатию к русскому народу... Я, как и многие из вас, надеялся, что Россия будет заниматься разрешением своих собственных проблем и что ее правительство в конце концов превратится в миролюбивое народное правительство со свободной системой выборов и не будет нарушать неприкосновенности своих соседей. Сегодня эта надежда либо разбита, либо отложена в долгий ящик до лучших дней. Советский Союз, и это знает каждый, кто имеет мужество смотреть фактам в глаза, управляется такой же неограниченной диктатурой, как и любая другая диктатура в мире. Он связал себя союзническими узами с другим диктаторским государством и напал на соседнее государство, которое настолько мало, что не могло и помышлять о нанесении какого-то ущерба Советскому Союзу, и которое стремилось только к тому, чтобы жить в мире в условиях либеральной передовой демократии». (PPR, vol. 9, р. 93.) «Это был первый и, я думаю, единственный раз, когда Рузвельт, находясь в должности президента Соединенных Штатов, был освистан аудиторией, — писал впоследствии Чарльз Болен. («The Transformation of American Foreign Policy. New York. 1969, p. 63.)
72
советский режим переживает одну из своих периодических трансформаций.
Так или иначе, этот новый дух сотрудничества у Сталина вскоре оказался обманчивым. Даже когда дела русских на фронтах обстояли хуже всего, Сталин требовал от министра иностранных дел Англии, который находился в Москве, в то время как Черчилль готовился к поездке в Вашингтон, чтобы англичане официально признали советские границы по состоянию на июнь 1941 г., включая присоединение к России польских, румынских и финляндских территорий, а также Прибалтийских государств1.
Пожалуй, наиболее важным моментом первой Вашингтонской конференции стала акция, которая там так и не была осуществлена. В Декларации Объединенных Наций нашло отражение сильное желание президента обеспечить новую антигитлеровскую коалицию политической платформой, но, как и в случае с Атлантической хартией, эта декларация не была плодотворной из-за нередко наблюдавшегося у Рузвельта неумения обеспечить механизм для перевода возвышенной риторики в реальные политические действия. Это упущение представляется еще более интересным, если вспомнить, что Рузвельт и Черчилль образовали союзный комитет начальников штабов, основной задачей
1 «The Memoirs of Anthony Eden, Eare of Avon», vol. 2; «The Reckoning». Boston, 1965, p. 335 ff. Далее: Eden. Memoirs. См. также: Woodward. British Foreign Policy, 2. London, 1971. «В то время как Рузвельт предложил термин «Объединенные Нации»... уже имелись признаки (выражавшиеся прежде всего в равнодушном и подозрительном отношении русских), что проблема восстановления политической свободы, независимости и национальной безопасности европейских государств не будет решена одной лишь победой над Гитлером». 20 декабря по пути в Вашингтон Черчилль отправил телеграмму, в которой сообщал, что Великобритания не вступит ни в какое соглашение, «секретное или открытое, прямое или косвенное», касающееся послевоенных границ, без консультаций с Соединенными Штатами и чго «вопросы о границах... могут быть решены только на мирной конференции». В начале февраля 1942 г. после получения подробного отчета об англо-советских переговорах помощник государственного секретаря Адольф А. Берль-младший писал: «Я не вижу причин возражать против того, чтобы [малые государства Восточной Европы] оказались в орбите России при условии, если мы получим заверения в том, что СССР не будет использовать свою мощь для свержения правительств и установления режима террора и насилия в этих странах, другими словами, поступать в этой ситуации так, как он поступил с Прибалтийскими странами... В этом в действительности и состоит различие между державой, стремящейся к мировому господству, и державой, не стремящейся к нему». (Beatrice Bishop Berle and Travis Beal Jacobs (eds.). Navigating the Rapids 1918—1971. — In: «From the Papers of Adolf A. Berle». New York, 1973, p. 401. Далее именуется как «Berle Papers».)
73
которого была разработка и претворение в жизнь будущей большой стратегии для Англии и Соединенных Штатов1. Неудивительно, учитывая тогдашнюю военную ситуацию, что они не создали политического эквивалента союзному комитету начальников штабов1 2. Но они не предприняли никаких попыток в этом направлении и после того, как военные события стали развиваться благоприятно для них. Это отсутствие планирования будущей политики и дипломатических мероприятий являлось в некотором смысле продолжением довоенной американской и английской политики и отражало неоднократно высказанную точку зрения Рузвельта о том, что главной целью войны было достижение победы над державами Оси. Президент опасался, что упор на политические и дипломатические проблемы может привести к распылению усилий и помешать единству великих союзных держав3. Конечно, даже в самые тяжелые дни войны, когда время и энергия Рузвельта и Черчилля были полностью посвящены военным операциям, вопросы политики и дипломатии никогда не выпадали из их поля зрения.
Так, в начале 1942 г. Черчилль решительно отклонял любые предположения о том, что он согласился на ослабление системы имперских преференций, против которых уже давно выступали Соединенные Штаты, в обмен на предоставление помощи по ленд-лизу. Вскоре после этого он вполне ясно дал понять Рузвельту, что, пока ведутся военные действия, Великобритания не предоставит политической автономии Индии. В обоих случаях Рузвельт предпочел не оказывать давления на Черчилля, твердо стоявшего на своих позициях.
Что касается политического будущего Северной Африки, где в начале ноября 1942 г. высадились англо-американские войска под командованием генерала Эйзенхауэра,
1 Ray S. Cline. Washington Command Post — The Operations Division. Washington, 1951, p. 100—101.
2 С самого начала союзному комитету начальников штабов был придан комитет по гражданским делам, но он занимался главным образом техническими вопросами и не рассматривал серьезных политических проблем.
3 Стэнли Хорнбек, так же как и Адольф Берль, высказывал недовольство по поводу отсутствия долгосрочного планирования. В июне 1941 г. Рузвельт говорил ему: «Я не возражаю, если вы попытаетесь нарисовать картину послевоенного устройства мира. Но, ради Бога, постарайтесь, чтобы об этом не узнали журналисты». (Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 129.) Нет сомнений, что и через шесть месяцев Рузвельт придерживался той же позиции.
74
то Рузвельта и Черчилля объединяло здесь одно — у них не было никаких планов на сей счет. Единственный вопрос, по которому они быстро достигли согласия, — это необходимость отстранить Шарля де Голля от участия в военных операциях и не дать ему возможности приобрести значительное влияние и политическую власть. Как Рузвельт, так и Черчилль были, кажется, удивлены недовольством английской и американской общественности, поднявшей шум в связи с достижением договоренности о назначении виши-стского адмирала Жана Франсуа Дарлана политическим руководителем французской Северной Африки, подчинявшимся, до его убийства через несколько недель после назначения, генералу Эйзенхауэру. Очевидно, Черчилль неохотно согласился на это назначение и позже неоднократно напоминал Рузвельту о том, как он твердо поддерживал его в «деле Дарлана», несмотря на серьезную оппозицию внутри страны.
Рузвельт и Черчилль, по-видимому, не извлекли никакого урока из неприятных последствий отсутствия политического планирования в Северной Африке. Направляясь в январе 1943 г. в Касабланку на встречу с Черчиллем, Рузвельт умышленно не взял с собой никого из руководящих сотрудников государственного департамента. На заключительном этапе этой конференции он провозгласил свою знаменитую политику «безоговорочной капитуляции». Возможно, что этот термин частично основывался на меморандуме государственного департамента1. Однако президент держал государственного секретаря Корделла Хэлла в неведении относительно своих намерений1 2, и нет никаких свидетельств того, что он обсуждал этот вопрос с заместителем государственного секретаря Уэллесом.
В Италии Рузвельт и Черчилль столкнулись с еще более серьезными политическими проблемами. Бывший король Виктор Эммануил III сместил Муссолини (25 июля 1943 г.), ив день высадки в страну английских войск (3 сентября 1943 г.) Италия капитулировала. Возник вопрос, какое правительство должно быть теперь в Италии. В Северной Африке Черчилль твердо придерживался антифашистской и антинацистской позиции. На этот раз Рузвельт и Черчилль договорились в принципе о том, что они будут поддерживать любой режим, который сможет эффективно
1 Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 323.
2 Cordell Hull. The Memoirs of Cordell Hull, 2 vols. New York, 1948, 2, p. 1570. (Далее именуется как Hull. Memoirs.)
75
управлять страной и оказывать достаточную поддержку военным усилиям союзников.
На практике, однако, у обоих лидеров обнаружились вскоре серьезные разногласия. Президент и большинство американской общественности выступали за немедленное возвращение находящегося с изгнании известного антифашиста графа Карло Сфорца и скорейшее отречение от престола Виктора Эммануила. Черчилль, со своей стороны, испытывал к Сфорца, так же как и к другим умеренным или либеральным политическим деятелям, серьезные подозрения и не спешил с отречением короля. Время не сгладило разногласий между Лондоном и Вашингтоном, и, когда в конце 1944 г. Черчилль вторично наложил вето на назначение Сфорца министром иностранных дел, государственный департамент, возглавлявшийся в то время Эдвардом Стеттиниусом, выступил с официальным заявлением, в котором открыто отмежевался от этой английской акции1. Ответ Черчилля от 6 декабря был, пожалуй, самым раздраженным его посланием Рузвельту в годы войны: «...Я считаю себя вправе напомнить Вам, что в каждом отдельном случае в ходе этой войны я старался лояльно поддерживать любые заявления, к которым Вы лично имели отношение... Я не припоминаю ни одного высказывания государственного департамента о России или любом другом союзном государстве, подобного данному документу, которым г-н Стеттиниус ознаменовал свое вступление в должность. Я уверен, что государственный департамент никогда не говорил такие вещи о России — даже в ответ на очень резкие послания и еще более резкие поступки»1 2.
Рузвельт ответил в тот же день: «Я сожалею о любой обиде, которую опубликование в печати сообщения об Италии могло причинить Вам лично, или о любом намеке на отсутствие у меня понимания Вашей ответственности перед своей страной. Однако Вы должны признать, в какое невыгодное положение нас поставило предыдущее заявление г-на Идена... Пока военные действия продолжаются, Италия яв
1 В своем заявлении от 5 декабря Стеттиниус «вновь подтвердил как английскому, так и итальянскому правительству, что мы считаем, что итальянцы способны сами решать проблемы, связанные с формированием правительства демократическим путем, не испытывая влияния извне». {Richard L. Walker. E.R. Stettinius, Jr. New York, 1965, p.30.)
2 Это не было новой политикой Америки в отношении Италии. Еще 19 августа 1944 г. государственный секретарь Хэлл просил, чтобы его информировали только о назначениях на высшие посты в Италии. (FR, 1944, 3. Washington, 1965, р. 1145.)
76
ляется районом совместной англо-американской ответственности, и наше молчание... создало впечатление, будто мы согласны с принятой мерой... В этих условиях у нас не оставалось иного выбора, кроме как ясно изложить свою собственную позицию». Письмо не смогло смягчить возмущения Черчилля. Вето на назначение Сфорца осталось в силе, и в результате этого неприятного дела между президентом и премьер-министром не было больше никаких более близких или эффективных политических консультаций.
Одним из результатов этого было то, что, как и в отношении Италии, у Рузвельта и Черчилля было много разногласий по политическим вопросам, касавшимся Греции. Еще в 1943 г. в меморандуме государственного департамента высказывалось опасение, что Англия может попытаться возвратить на престол находящегося в изгнании греческого монарха Георга II и что, если Соединенные Штаты оставят без внимания широкую оппозицию этому шагу в Греции, греки могут обратиться за помощью к Советскому Союзу1. Любопытно, что в Каире в ноябре и декабре 1943 г. роли на какое-то время переменились: Черчилль пытался убедить Георга II отказаться от престола1 2, в то время как Рузвельт лично уговаривал его остаться3.
Однако к концу 1944 г. уже англичане явно выступали за сохранение монархии (если даже не за сохранение на престоле самого Георга II), и они сочли необходимым ввести в страну достаточное число вооруженных сил для подавления назревавшего восстания, которое поддерживалось коммунистами. По мере развития военных действий стало очевидно, что Черчилля все больше беспокоит рост политического и социального радикализма в освобожденных районах. Это подтвердилось в 1944 г. в Италии, а вскоре нашло еще одно подтверждение в Греции.
Однако в Соединенных Штатах росло недовольство политикой, проводимой Черчиллем в Греции, и Рузвельт вновь оказался в довольно затруднительном положении, будучи вынужденным, по крайней мере в конфиденциальном порядке, отмежеваться от действий премьер-министра. «...Как бы я ни стремился оказать Вам максимальную помощь в этой трудной ситуации, — писал Рузвельт вскоре после переизбрания на пост президента, я должен считать
1 FR, 1943, 4. Washington, 1964, р. 126—127.
2 Eden. Memoirs, 2, р. 498.
3 «U.S. Department of State, The Conferences at Cairo and Tehran 1943». Washington, 1961, p. 844.
77
ся с ограничениями, налагаемыми отчасти, традиционной политикой Соединенных Штатов, отчасти все усиливающейся неблагоприятной реакцией общественного мнения в нашей стране. Никто лучше Вас не поймет, что я лично и в качестве главы государства по необходимости должен реагировать на настроения общественности. Именно по этим соображениям наше правительство не имело возможности встать на Вашу позицию при нынешнем ходе событий...» И в этом случае Черчилля не убедили доводы Рузвельта. Англичанам удалось подавить коммунистический мятеж, от которого Сталин предпочел отмежеваться через шесть недель на Ялтинской конференции1.
Повсюду на Балканах взгляды Рузвельта и Черчилля по многим вопросам то совпадали, то расходились. В Югославии Черчилль уже давно принял твердое решение поддерживать руководителя коммунистических партизанских сил маршала Иосипа Броз Тито, а вскоре он убедил в этом и Рузвельта1 2. Более того, по причинам, до сих пор остающимся неясными, но, возможно, в связи с тем, что Черчилль ясно понимал растущую политическую слабость Великобритании, летом и осенью 1944 г. он открыто выступал за раздел Балкан на английскую и русскую сферы влияния. Рузвельт случайно узнал об этих действиях англичан3 и немедленно выступил с
1 «U.S. Department of State, The Conferences at Malta and Yalta 1945». Washington, 1955, p. 782.
2 О любопытных подробностях, связанных с политикой Черчилля, см.: Walter R. Roberts. Tito, Mihailovic, and the Allies 1941 —1945. New Brunswick, N. Y., 1973.
3 Woodward. British Policy, 3. London, 1971, p. 115ff. Этот частный эпизод представляет собой один из примеров приводящих в замешательство действий Рузвельта в области личной дипломатии. Впервые об английском плане Черчилль сообщил Рузвельту 31 мая; в своем ответе 10 июня президент в целом отнесся к английской позиции отрицательно. 11 июня Черчилль направил новое решительное послание утверждая, что сферы влияния будут в силе только в течение трех месяцев, после чего план будет пересмотрен. Не обсудив этого вопроса с государственным секретарем Хэллом или с каким-либо другим работником государственного департамента и даже не проинформировав их о своих действиях, Рузвельт направил Черчиллю послание, в котором одобрил это ограниченное предложение. На следующий день Хэлл вручил посольству Великобритании меморандум, предварительно одобренный президентом, в котором содержалась критика предлагаемого англо-русского соглашения. 22 июня Рузвельт направил Черчиллю новое послание, в котором он пересмотрел свою прежнюю позицию и сообщал Черчиллю, что он обеспокоен тем, что англичане информировали об этом предложении Вашингтон лишь после того, как передали его русским. «События, — писал впоследствии Хэлл, — полностью подтвердили те опасения, которые мы испытывали по поводу этого англо-русского соглашения, вскоре вступившего в силу в ответ на молчаливое согласие президента». {Hull. Memoirs, 2, р. 1453ff.)
78
решительным протестом. Но Черчилль настаивал (возможно, это было правильным в его положении), что он имел в виду лишь заключение временного соглашения, и не отступил ни на йоту. Более того, несмотря на серьезные сомнения и возражения Рузвельта, Черчилль во время своего визита в Москву в октябре 1944 г. предложил Сталину заключить соглашение о разделе сфер политического влияния в каждой из стран, согласно установленному процентному соотношению. Сталин с готовностью согласился1. Легко представить себе, как реагировал на это Рузвельт.
Рузвельт и Черчилль стояли перед перспективой серьезных разногласий и по некоторым другим послевоенным проблемам. Например, президент решительно отвергал намеки Черчилля на то, что Соединенные Штаты «влюбленными глазами посматривают» на жизненно важные для Англии нефтяные запасы на Ближнем Востоке. Он также решительно расходился с премьер-министром во взглядах на послевоенную политику в области гражданской авиации, стремясь открыть территорию Британской империи и стран Содружества для американских авиалиний. Эти разногласия достигли кульминационной точки на конференции по проблемам гражданской авиации в Чикаго, и, несмотря на неоднократные обращения Черчилля, президент отказался изменить американскую позицию. В начале 1945 г. Соединенные Штаты «посыпали солью английские раны», подписав без предварительной консультации с Великобританией соглашение о воздушном сообщении с Ирландской Республикой. Это вызвало новые возражения Черчилля, но американская позиция осталась неизменной.
Но эти разногласия играли незначительную роль по сравнению со многими другими политическими и дипломатическими проблемами, с которыми столкнулись Рузвельт и Черчилль в последние годы войны. Первая из этих проблем была связана с генералом де Голлем, чьи эгоистические (на взгляд Рузвельта и Черчилля) претензии и политические шаги вызывали гнев Черчилля и раздражали президента. Отношения с де Голлем особенно ухудшились в июне 1943 г., и Рузвельт писал Черчиллю: «Я сыт по горло де Голлем... я абсолютно уверен, что он нанес и продолжает наносить ущерб нашим военным усилиям и представляет для нас большую угрозу. Я согласен с Вами, что ему не нравятся ни англичане, ни американцы и что он при первой возможности обманет и нас, и вас. Я согла
1 Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 150 ff.
79
сен с Вами, что настало время, когда мы должны порвать с ним... Мы должны отмежеваться от де Голля, поскольку... оказалось, что он ненадежен, не идет на сотрудничество и не лоялен по отношению к нашим обоим правительствам».
Окончательный разрыв, однако, так и не наступил. Но де Голль оставался в полном неведении относительно планов генерала Эйзенхауэра, связанных с предстоящим вторжением в Европу; и до и после высадки он доставлял столько неприятностей как президенту, так и премьер-министру, что, читая их секретную переписку, задаешься иногда вопросом, кем же они считали его — другом или врагом. В конце концов Черчилль первым признал давнишние заблуждения — свои и президента — в отношении темпераментного француза. После высадки в Европе они увидели, что де Голль пользуется гораздо большей, чем они считали ранее, поддержкой у народа, и к октябрю 1944 г. Черчиллю постепенно удалось убедить несговорчивого Рузвельта признать де-факто комитет, возглавляемый де Голлем, в качестве временного правительства Франции.
Антони Иден, пожалуй наиболее проницательный из западных участников дипломатических переговоров на высшем уровне в годы войны1, писал впоследствии, что Рузвельт не хотел видеть послевоенную Францию сильной1 2, Черчилль, с другой стороны, руководствуясь своими собственными соображениями, о чем он дал ясно понять президенту, имел прямо противоположное желание. Как сознавал Черчилль, одним из важнейших уроков атлантической истории в период между двумя войнами было то, что Англия и другие европейские демократические страны уже не обладали достаточной мощью для защиты от агрессии без поддержки со стороны Америки3. Черчилль боялся
1 По предложению Черчилля, Иден прибыл в Вашингтон в марте 1943 г. (FR, 1943, 3. Washington, 1963, р. 13 ff., 34—38.) Министр иностранных дел «был очарован... обаянием президента и игрой его живого ума... но... казалось, что [Рузвельт] считал себя распорядителем судеб многих стран как союзных, так и враждебных. Все это он делал с таким изяществом, что трудно было к чему-то придраться. Это было похоже на фокусника, мастерски жонглирующего мячами с динамитом и не отдающего себе отчета, что это такое». (Eden. Memoirs, 2. р. 433.)
2 Eden. Memoirs, 2, р. 541.
3 Это было, несомненно, и одним из уроков первой мировой войны. (Ernest R. May. The World War and American Isolation 1914—1917. Cambridge, Mass, 1959.) О годах, непосредственно предшествовавших второй мировой войне, см.: Francis Е Loewenheim. The Diffidence of Power — Some Notes and Reflections on the American Road to Munich. — In: «Rice University Studies». Fall, 1972, p. 58.
80
«не столь уж далекого» вывода (из Европы) американских армий, оказавших помощь в освобождении Европы от гитлеризма, и считал, что «менее чем за пять лет должна быть создана французская армия, которая будет выполнять основную задачу по сдерживанию Германии», — армия, хотя бы частично оснащенная американским вооружением.
Рузвельт не сделал ничего для того, чтобы успокоить Черчилля. «Я совершенно не желаю осуществлять полицейские функции во Франции, да, пожалуй, также и в Италии и на Балканах, — писал он Черчиллю в феврале 1944 г. — В конце концов франция — это Ваше детище, которое долго еще надо будет пестовать, прежде чем оно сможет самостоятельно ходить. Мне будет очень трудно сохранять во Франции свои вооруженные силы или администрацию хотя бы какое-то время.» Через несколько недель Рузвельт вернулся к этому вопросу: «Пожалуйста, не просите меня размещать во Франции какие-либо войска. Я просто не могу этого сделать!»
Позже, в ноябре 1944 г., после беспрецедентного переизбрания Рузвельта на четвертый президентский срок значительным большинством голосов, он вновь разрушил надежды Черчилля на оснащение после войны французской армии американским оружием: «...в настоящее время я не располагаю полномочиями, достаточными для решения об оснащении после войны любой иностранной армии, а перспективы получить такие полномочия от конгресса более чем проблематичны». Через шесть недель в Ялте Рузвельт говорил Черчиллю и Сталину, что он «не думает, что американские войска останутся в Европе более двух лет»1. Сталин никак не реагировал на заявление Рузвельта, и можно только догадываться, с какой тревогой воспринял слова президента Черчилль. «Два года, — повторил Рузвельт, — это крайний срок». — «Я надеюсь, — заметил Черчилль, — что это будет зависеть от обстоятельств»1 2.
Одной из основных причин озабоченности Черчилля по поводу вывода американских войск вскоре после окончания войны являлось непрерывное ухудшение отношений с Советским Союзом к концу 1944 г. Даже когда военное поло
1 «Conferences at Malta and Yalta», p. 617. Рузвельт «далее сказал, что рассчитывает на получение поддержки от конгресса и от всего народа в отношении любой разумной меры, направленной на защиту будущего мира, однако он не думает, что это распространяется на сохранение значительных американских вооруженных сил в Европе» См. также: Ernest R. May. «Lessons» of the Past — The Use and Misuse of History in American Foreign Policy New York, 1973, p. 15.
2 «Conferences at Malta and Yalta», p. 628.
81
жение СССР было наименее прочным, в 1941—1942 гт., Сталин в лучшем случае был требовательным, ворчливым и скрытным союзником. По мере улучшения положения на советском фронте будущие перспективы «великого союза» становились все более сомнительными.
Важной, если не наиболее серьезной, причиной возникновения разногласий между Востоком и Западом был вопрос о судьбе Польши. Переписка Рузвельта с Черчиллем оставляет мало сомнений в этом отношении. В ней также документально показано (пожалуй, лучше, чем в каких-либо других документах), как в последние годы второй мировой войны началась холодная война.
В августе 1939 г. Сталин и Гитлер договорились о четвертом разделе Польши и через несколько недель заключили свою бесславную сделку. Даже после нападения Гитлера на Советский Союз в июне 1941 г. отношения России с польским эмигрантским правительством в Лондоне были напряженными и неудовлетворительными. В самые мрачные дни войны в своих беседах с Иденом и другими западными представителями Сталин ясно дал понять, что он намерен сохранить новые границы России по состоянию на 22 июня. В апреле 1943 г. немцы обнаружили в районе Катыни братские могилы, в которых, как они утверждали, находились тела нескольких тысяч польских офицеров, убитых русскими. Вряд ли можно верить заявлению немцев, которые сами были виновны в беспрецедентном массовом уничтожении евреев и представителей других национальностей. Но когда польское правительство в Лондоне обратилось с просьбой провести беспристрастное расследование представителями международного Красного Креста, это вызвало возмущение русских, и они немедленно разорвали дипломатические отношения с лондонскими поляками1.
В последние годы много написано о периоде холодной войны. Черчилль почти неизменно называется, особенно представителями американских «новых левых», «первым рыцарем холодной войны1 2. Переписка Рузвельта с Черчил
1 Kennan. Memoirs, 1 р. 200 ff.; J. К Zowadny. Death in the Forest — The Story of the Katyn Forest Massacre. South Bend, 1962; Louis FitzGibbon. Katyn — A Crime Without Parallel. London, 1971.
2 См., например: Kolko. Politics of War, p. 374 ff. Другая точка зрения «новых левых» на роль Черчилля приводится в: Lloyd С. Gardner. From Liberation to Cotainment. — In: William Applleman Williams (ed.). From Colony to Empire: Essays in American Foreign Relations. New York, 1972, p. 343 ff.; Stephen E Ambrose. The Supreme Commander. The War Years of General Dwight D. Eisenhower. New York, 1970, p. 645 ff.
82
лем не подтверждает эту точку зрения. Наоборот, премьер-министр твердо считал, и об этом он давно и часто говорил представителям польского правительства в Лондоне, что полякам придется сделать территориальные уступки России и мирно сосуществовать с ней. С другой стороны, Рузвельт и Черчилль пришли к выводу и информировали об этом Сталина, что они ни в коем случае не смогут признать польское правительство, созданное на русской земле с помощью Советского Союза.
Хорошо это или плохо, но президент долго придерживался мнения, что территориальные вопросы не должны решаться до окончания войны. В декабре 1943 г. в Тегеране он отступил от этого принципа и в согласии с Черчиллем по сути дела одобрил предложение Сталина о послевоенных границах Польши1. В действительности же долгосрочные цели русских вызывали по крайней мере подозрение у некоторых видных американских дипломатов. Чарльз Болен, один из ведущих американских специалистов по советским делам, переводчик Рузвельта в Тегеране, писал вскоре после Тегеранской конференции: «Советские взгляды на послевоенное устройство Европы достаточно ясны... В результате Советский Союз должен стать единственной мощной военной и политической силой на Европейском континенте. Остальная Европа окажется ослабленной как в военном, так и в политическом отношении»1 2.
Но дальновидные оценки Болена, видимо, не произвели особого впечатления. К середине 1944 г. отношение Сталина к Польше стало вполне очевидным. В августе варшавское подполье по сигналу советских вооруженных сил, находившихся на подступах к городу, подняло вос
1 «Conferences at cairo and Tehran», p. 599—600, 884—885; General Sikorski Historical Institute. Documents on Polish-Soviet Relations, 1939— 1945, 2. London, 1961, p. 237; Stanislaw Mikolajczyk. The Rape of Poland: Pattern of Soviet Agression. New York, 1948; Lynn Ethridge Davis. The Cold War Begins: Soviet-American Conflict over Eastern Europe. Princeton, 1974, p. 94—96.
2 Bohlen. Witness to History, p. 152. Во время частной встречи co Сталиным в декабре Рузвельт неосторожно сказал советскому руководителю, что в год выборов он не может открыто или тайно согласиться с требованием русских. В Соединенных Штатах, сказал президент, проживает 6—7 млн. американцев польского происхождения, и, будучи практичным человеком, он не хочет терять их голоса. Сталин ответил, что сейчас после объяснения президента он все понял. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 594.) См. также: Edward J. Rozek. Allied Wartime Diplomacy — A Pattern in Poland. New York, 1958, p. 159 ff; Woodward. British Foreign Policy. 2, p. 651.
83
стание против немцев. Рузвельт и Черчилль надеялись, что Сталин окажет всю возможную помощь польским борцам. Сталин ничего подобного не сделал, а когда Рузвельт и Черчилль обратились с просьбой разрешить их самолетам приземляться на аэродромы, находившиеся под контролем русских, после сбрасывания боеприпасов и предметов снабжения польским патриотам, Сталин ответил отказом.
Черчилля все больше возмущало подобное развитие событий. В разгар варшавского восстания он предложил Рузвельту обратиться к Сталину с вопросом: «Почему бы им [американским самолетам, следующим из Англии] не приземляться для дозаправки на аэродромах, которые предназначались для них и располагались на советской территории за линией фронта, без предварительного уведомления о том, чем они занимались по пути?.. Мы уверены, что, если подбитые британские или американские самолеты приземлятся за линиями ваших войск, вы, как обычно, окажете им всяческую помощь и поддержку». В случае если Сталин оставит это обращение без ответа, Черчилль предложил: «...я считаю, мы должны начать действовать и посмотреть, что из этого выйдет. Не могу себе представить, что он станет плохо обходиться с нашими летчиками или задерживать их».
Рузвельт ответил, что он не считает «полезным в свете общих долгосрочных военных перспектив участвовать в предлагаемом Вами послании дядюшке Джо». Но и президента все больше беспокоило развитие отношений с Советским Союзом. Вскоре после этого, во время второй Квебекской конференции в сентябре 1944 г., в знаменательном разговоре с австрийским эрцгерцогом Отто президент дал волю своим чувствам в отношении Сталина и русских: «Наша главная забота состоит в том, как не пустить коммунистов в Венгрию и Австрию». «Вполне очевидно, — писал Отто в своем отчете о разговоре с Рузвельтом, — что у Рузвельта напряженные отношения с русскими... Высказывалась общая заинтересованность в том, чтобы удержать русских как можно дальше... Судя по всем высказываниям Рузвельта, совершенно ясно, что он боится коммунистов и хочет сделать все возможное, чтобы сдержать мощь России, естественно, не доводя дело до войны»1.
1 U. S. Department of State. The Conference at Quebec 1944». Washington, 1972, p. 367—368.
84
Какими бы ни были личные чувства президента в отношении Сталина, с лета 1944 г. до самой смерти в апреле 1945 г. в его переписке с Черчиллем основное место занимали растущие разногласия и проблемы развития отношений с Советским Союзом. Если судить по переписке Рузвельта с Черчиллем, то Ялтинскую конференцию следует рассматривать лишь как небольшой перерыв во все ухудшающихся отношениях между Востоком и Западом.
В своих мемуарах о второй мировой войне Антони Иден писал, что «в Ялте русские, казалось, были настроены миролюбиво и, насколько мы могли судить, дружелюбно... [но] через несколько недель все изменилось»1. В переписке Рузвельта с Черчиллем значительное место уделено вопросам быстрого ухудшения отношений между Востоком и Западом после Ялтинской конференции. Это была, пожалуй, основная тема переписки в последние недели жизни Рузвельта. Но из переписки становится также ясно, что серьезные изменения произошли еще задолго до Ялтинской конференции. Например, в середине декабря 1944 г. Рузвельт (о чем немедленно было сообщено Черчиллю) информировал Сталина, что «правительство Соединенных Штатов Америки безоговорочно выступает за сильную, свободную, независимую и демократическую Польшу», и попросил его не распространять дипломатическое признание на коммунистический режим в Люблине «до нашей встречи, которая, как я надеюсь, произойдет тотчас же после моего вступления в должность 20 января»1 2. Но Сталин не собирался ждать так долго.
Однако польский вопрос3 был всего лишь одним из симптомов быстрого ухудшения отношений между Советским Союзом и странами западной демократии. Все более тревожные телеграммы, получаемые от Аверелла Гарримана, американского посла в Москве, пользовавшегося большим
1 Eden. Memoirs, 2, р. 604.
2 Док. 487.
3 Особое значение польского вопроса было подчеркнуто в памятной записке, направленной помощнику президента по военно-морским вопро-сам адмиралу Уилсону Брауну помощником последнего лейтенантом Джорджем Элси через четыре дня после смерти президента. «В субботу днем непосредственно перед началом работы в восточном зале адмирал Леги спросил меня, подготовил ли я какие-либо документы президенту Трумэну для ознакомления с военно-дипломатическими проблемами. Адмирал сказал, что, по его мнению, президент должен немедленно тщательно ознакомиться с двумя проблемами — с польским вопросом и переговорами о капитуляции немецких войск в Италии. (George М. Eesey Papers. Harry S. Truman Library. Independence, Missouri.)
85
доверием Рузвельта, также свидетельствуют о растущих трудностях»1. В то же время Рузвельт отказался от постоянных предварительных консультаций с англичанами накануне Ялтинской конференции. Он и Черчилль прибыли на эту конференцию такими же неподготовленными, как и 14 месяцев до этого в Тегеране1 2.
В Ялте Сталин согласился на проведение «свободных и беспрепятственных выборов» в Польше и в других освобожденных районах. И если бы Сталин выполнил свое ялтинское обещание, то будущее Польши и других оккупированных русскими районов было бы совсем другим»3. С другой стороны, сам факт невыполнения им этого обещания не явился неожиданностью даже для наиболее либеральных советников Рузвельта, один из которых, Арчибальд Маклиш, тогдашний помощник государственного секретаря по связи с общественностью и вопросам культуры, говорил в те дни о «волне разочарования, которое охватило нас в последние несколько недель»4 и, безусловно, еще более усугубилось бы, если бы у амери
1 Гарриман еще 9 сентябре 1944 г. отмечал: «Сейчас, когда уже близок конец войны, в наших отношениях с Советами произошел разительный поворот, о чем свидетельствуют события последних двух месяцев. Они с полным безразличием к нашим интересам рассматривают наши просьбы и проявляют полное нежелание обсуждать даже неотложные проблемы... Когда возникает вопрос, что же нам делать в сложившейся ситуации, я не буду предлагать никаких крутых мер, но мы должны проявлять твердое, хотя и дружеское отношение, основанное на принципе «услуга за услугу». В некоторых случаях, когда мы проявляли твердость, нам удавалось достичь определенного прогресса». («Conference at Quebec 1944», р. 198— 199. См. также: Martin Blumenson. The Patton Papers, vol. 2, 1940—1945. Boston, 1974, p. 583.
2 Eden. Memoirs, 2, p. 584, 592.
3 «Карта Европы была бы точно такой же, как сегодня, даже если и не было бы Ялтинской конференции». {Bohlen. Witness to History, p. 192; «Transformation of American Foreign Policy», p. 46.)
4
Президент не мог не знать об упоминаемом Маклишем растущем разочаровании. Так, в памятной записке, переданной Рузвельту и озаглавленной «Американское общественное мнение и последние события в Европе», от 30 декабря 1944 г. государственный секретарь Эдвард Стеттиниус указывает на «растущее замешательство и разочарование общественности, которое явилось следствием событий в Европе... отсутствия единства.., сомнений в эффективности дипломатических шагов Соединенных Штатов в отношении наших союзников». Что касается Польши, продолжал Стеттиниус, «американское общественное мнение в большинстве своем не выступает категорически против присоединения к России территории, принадлежащей до 1939 г. Польше, оно выступает против присоединения к России польской территории без согласия Польши». {Edward R. Stettinius, Jr. Papers, Box 231, University of Virginia Library, Charlottesville, Virginia.)
86
канского народа сложилось впечатление, что.«в освобожденных странах насаждаются потенциально тоталитарные временные правительства». «Для всего мира было бы благодеянием, — пишет далее Маклиш, — если бы мы вплотную занялись этой проблемой»1. Это действительно было бы благодеянием, но судьба Восточной Европы была той проблемой, которую ни Рузвельт, ни Черчилль не осмелились затронуть в течение нескольких недель после Ялты ни в открытых выступлениях, ни в своей переписке. В начале марта Рузвельт писал Черчиллю, что тот был совершенно прав, «полагая, что ни правительство, ни народ Польши не поддержат нашего участия в действиях, которые были бы обманом или же просто оправданием люблинского правительства. Решение должно быть таким, как оно было определено в Ялте». Но он посоветовал воздержаться от еще одного непосредственного обращения к Сталину до тех пор, пока их послы еще раз без шумихи не обсудят этот вопрос по дипломатическим каналам, «...могу заверить Вас, — писал 11 марта Рузвельт Черчиллю, точно охарактеризовав отношение американцев и англичан к русским в течение предшествующего года, — что наши цели совпадают... Различие я вижу лишь в тактике».
То, что решение этого вопроса затягивалось, очень беспокоило Черчилля. 13 марта он писал президенту: «Польша утратила свою границу. Утратит ли она теперь свою свободу?.. Я не хочу раскрывать расхождения между правительствами Англии и Соединенных Штатов, но мне, разумеется, придется сказать, что мы столкнулись с серьезным провалом и полным крахом того урегулирования, которое было достигнуто в Ялте...» Черчилль был раздосадован и расстроен: «Мы, конечно, не можем добиться прогресса на переговорах в Москве без Вашей помощи, и, если
1 «Conferences at Malta and Yalta», p. 101—102; John L. Daddis. The United States and the Origrns of the Cold War. 1941—1947. New York, 1972, p. 159. По мнению Л. А. Роуза, Декларация об освобожденной Европе — в которой Рузвельт, Черчилль и Сталин конкретно обещали, что будут проведены «свободные выборы» и осуществлены «процессы, которые дадут возможность освобожденному народу... создать демократические институты по собственному свободному выбору», — эта декларация для Соединенных Штатов была, в общем, бессмысленной. Президент «признавал внутреннюю слабость декларации и не очень верил в то, что она является действенным выражением целей национальной дипломатии». («Dubious Victory: the United States and the End of World War II». — In: «The Coming of the American Age, 1945—1946». Kent, Ohio, 1973, p. 30, 31. Противоположное мнение выражено в: Davis. The Cold War Begins, p. 199—201.)
87
мы будем действовать несогласованно, Польша окажется обреченной». В течение недели или двух Рузвельт и Черчилль не направляли больше никаких совместных посланий Сталину по польскому вопросу, но их сдержанность не смягчила советскую политику. Можно лишь сомневаться, что дополнительные совместные протесты могли иметь хоть какой-то эффект. Время дипломатических протестов прошло.
Конец марта стал своего рода поворотным пунктом во взглядах и политической платформе Рузвельта, и, хотя в связи с ухудшением его здоровья ряд полномочий и частично политическое влияние президента перешли к его подчиненным, руководство американской внешней политикой сохранялось в его руках. 29 марта он писал Черчиллю: «Я также с беспокойством и озабоченностью наблюдал за изменением позиции Советов после Крымской конференции». 3 апреля посол Гарриман телеграфировал Рузвельту из Москвы, что, если Соединенные Штаты не начнут «проявлять твердость... советское правительство все больше будет верить в то, что оно может заставить нас принять любое его решение по всем вопросам, и будет чрезвычайно трудно остановить эту агрессивную политику». На следующий день Рузвельт направил Сталину свое самое решительное, полное возмущения послание1, а 6 апреля он писал Черчиллю: «Мы не должны допустить, чтобы у кого-то сложилось неверное представление, будто мы боимся. Буквально через несколько дней наши армии займут позиции, которые позволят нам стать «более жесткими», чем до сих пор казалось выгодным для успеха в войне». Меньше чем через неделю Рузвельт умер, и его фактически последнее послание Черчиллю лишь подтвердило, что «до сих пор наш курс был правильным».
Мир ничего не знал об этих исторических посланиях, часть из которых увидела свет лишь в 1972 г.1. О чем думал Рузвельт в свои последние дни, во многом явствует из его посланий Черчиллю. В отличие от Черчилля, который прямо говорил в парламенте о растущей конфронтации с Советским Союзом, президент, к сожалению, предпочи- 1 2
1 FR, 1945, 3, Washington, 1968, р. 745—746.
2 Francis L. Loewenheim. New Evidence Sheds Light on Beginning of Cold War. — In: «The Houston Chronicle», March 19, 1972; Roosevelt and Stalin — A Revelation. — In: «The New York Times». March 27, 1972; A New Look at FDR and the Origins of the Cold War Era». — In: «The Washington Sunday Star», May 21, 1972.
88
тал ничего не говорить открыто1. Трудно сказать, что предприняли бы он и Черчилль вместе, если бы президент был жив. Но переписка, несомненно, свидетельствует, что в свои последние дни Рузвельт был так близок по своим взглядам к Черчиллю, как почти никогда раньше.
Здесь не место для окончательной оценки взаимоотношений Рузвельта и Черчилля в эти последние месяцы, равно как и их сотрудничества ранее во время конфликта. Но их секретная переписка позволяет сделать некоторые выводы относительно их руководства войной в политическом и дипломатическом планах.
Во-первых, расхождения Рузвельта и Черчилля по политическим и дипломатическим вопросам носили гораздо более частый и более серьезный характер, чем разногласия по сугубо военным проблемам.
Во-вторых, несмотря на большую заинтересованность и желание Черчилля, у Рузвельта не было никаких секретных планов относительно вступления Соединенных Штатов в войну в 1940—1941 гг., и он не давал никаких секретных обязательств по этому поводу.
В-третьих, после вступления Соединенных Штатов в войну Рузвельт и Черчилль не разработали никакой согласованной политической стратегии, которая соответствовала бы их чрезвычайно успешной большой военной стратегии. По существу они почти полностью игнорировали идеологическую сущность войны. Атлантическая хартия и «четыре свободы» (Рузвельта), несмотря на частые публичные упоминания о них, оставались скорее обещаниями на бумаге, а Рузвельт и Черчилль и не старались исправить положение1 2. Вряд ли стоит удивляться, что в этих обстоятельствах их военные триумфы не сопровождались сравнимыми поли
1 На пресс-конференции 13 марта 1945 г., единственный раз, когда этот вопрос был поставлен после Ялты, Рузвельта спросили «Господин президент, считаете ли вы, что последние события в Румынии соответствуют Ялтинской декларации об освобожденных районах?» Рузвельт уклонился от прямого ответа, сказав: «О боже! Обратитесь в государственный департамент» (смех). (РРС, 12, р. 94.) В неопубликованном дневнике, который вел в годы войны министр внутренних дел Гарольд Л. Икес, интересовавшийся проблемами американской внешней политики и обычно хорошо информированный в этих вопросах после 12 лет пребывания в кабинете правительства Рузвельта, отмечается, что после Ялты кабинет собирался на заседания чрезвычайно редко, а что касается самого Икеса, то он мало или почти совсем не понимал, что же происходит.
2 23 февраля 1945 г. Рузвельт говорил: «Атлантическая хартия — это замечательная идея. Когда она разрабатывалась, то ситуация была такой, что Англия находилась на грани поражения в войне. Нужна была надежда, и документ давал эту надежду». (РРС, 12, р. 71—72.)
89
тическими и дипломатическими достижениями, и, за исключением отдельных попыток со стороны Рузвельта, обоим руководителям не удалось разглядеть, как «война превращалась в революцию»1 во многих районах мира.
В-четвертых, несмотря на попытки Рузвельта избежать ошибки Вудро Вильсона в годы первой мировой войны, решение президента отложить до разгрома держав Оси принятие всех важных решений, касающихся обеспечения мира (стратегия, с которой Черчилль соглашался с неохотой) оказалось крупным и дорого обошедшимся просчетом. Более того, когда в последний год войны Черчилль, несомненно сознававший растущую слабость Англии, пытался получить не только существенную экономическую помощь от Америки, но и заверения относительно политической и военной помощи, Рузвельт ясно дал понять, что «янки не останутся».
В-пятых, Рузвельт и Черчилль не смогли предвидеть и не разработали никаких планов, допускающих возможность новых трений с Советским Союзом в 1944— 1945 гг. или наступления холодной войны. Переписка Рузвельта с Черчиллем свидетельствует или должна свидетельствовать о том, что они до конца оставались верными — если и не дальновидными — союзниками как по отношению друг к другу, так и по отношению к русским. И действительно, из их писем видно, что Черчилль не только не заслужил эпитета «первый рыцарь холодной войны», но и был готов всячески способствовать удовлетворению интересов Советского Союза в Польше и на Балканах.
В-шестых, в то время как Черчилль доверял своему министру иностранных дел и обсуждал все важнейшие вопросы с членами своего военного кабинета, даже когда был за пределами страны, в Соединенных Штатах существовала совершенно другая ситуация. То, что Артур Шлесинджер назвал «имперским президентством»1 2, никогда так не процветало в Белом доме и не было так опасно, как в годы войны. Рузвельт не брал государственного секретаря ни на какие конференции глав правительств союзных держав, за исключением последней, и не
1 Фраза взята из заглавия второго тома книги Аллана Невинса. (Allan Nevins. War for the Union. New York, 1960.)
2 Arthur M. Schlesinger, Jr. The Imperial Presidency. Boston, 1973. Следует добавить, что профессор Шлесинджер пытается принизить роль Рузвельта в развитии всесильной президентской власти.
90
информировал представителей государственного департамента по многим важным вопросам. По крайней мере в одном случае в октябре 1944 г. Рузвельт зашел настолько далеко, что попросил Черчилля обойти государственный департамент (и Форин оффис) по такому деликатному вопросу, как дипломатическое признание временного правительства Франции. Неудивительно, что при таких обстоятельствах лишь часть переписки Рузвельта с Черчиллем оказалась в досье государственного департамента1. И что еще более важно, не имея дипломата, равного по способностям Маршаллу или Эйзенхауэру, и с пренебрежением относясь к заключениям представителей государственного департамента, Рузвельт все больше полагался на не обладавшего опытом дипломатической работы Гарри Гопкинса, хотя и помнил неудачный опыт президента Вильсона с его эмиссаром-фаворитом, и заверял в 1940 г. одного своего обеспокоенного друга в государственном департаменте, что он «собирается действовать в открытую... и не допустит повторения истории с полковником Хаузом»1 2. Необходимо добавить, что Рузвельт продолжал держать в неведении и лидеров конгресса, несмотря на их растущую озабоченность и тревогу. Известный сенатор от штата Мичиган Артур Ванденберг отме
1 В своих «Мемуарах» государственный секретарь Хэлл пишет, что Рузвельт «обычно направлял мне телеграммы и послания, которые он получал от премьер-министра и в которых затрагивались не военные проблемы, а вопросы развития международных отношений». Тем не менее, когда исторический отдел государственного департамента работал над изданием томов «Международные отношения» за 1941 —1945 гг., копий многих из этих телеграмм и посланий в досье не оказалось, и за их получением пришлось обратиться в библиотеку Франклина Д. Рузвельта в Гайд-парке. Следует добавить, что и в ней также не оказалось целого ряда этих документов. Что произошло с посланиями Черчилля, направленными Хэллу, выяснилось из письма бывшего работника сверхсекретного командного поста президента, так называемого «зала карт» Белого дома, контр-адмирала Уильяма Мотта профессору Ричарду Уокеру от 7 сентября 1962 г. «Я обычно передавал государственному секретарю послания от Сталина или Черчилля, но ему не разрешалось оставлять у себя копию, и он должен был приглашать своих помощников (как, например, Самнера Уэллеса) и давать им читать эти послания в моем присутствии». Согласно памятной записке, подготовленной Джорджем М. Элси (George М. Elsey. The Map Room Files of President Franklin D. Roosevelt, 1941—1945), «президент желал, чтобы полный комплект посланий, которыми он обменивался с Черчиллем, Сталиным и Чан Кайщи, хранился лишь в «зале карт», и по этой причине послания из «зала карт» направлялись через каналы связи морского министерства. Таким образом, ни одно из министерств не имело полного досье». (Elsey Papers, Truman Library.)
2 Gaddis. United States and the Origins of the Cold War, p. 13.
91
чал в марте. 1944 г.: «Никто из нас не знает, какие обязательства принял от нашего имени президент в Квебеке, Москве и Тегеране... Я не вижу, как мы можем одобрять не известные нам цели президента в области международной политики»1.
В-седьмых, несмотря на то, что в своей переписке они затрагивали множество важных и не очень важных проблем, Рузвельт и Черчилль проявляли мало интереса к таким важнейшим проблемам, как зверства нацистов и судьба европейских евреев1 2, разработка и использование ядерного оружия и атомной энергии3, будущее Китая, движение Сопротивления в Европе, антигитлеровское сопротивление в Германии и вопрос о доступе в разделенный Берлин. Это не говорит о том, что Рузвельта не интересовала судьба европейских евреев, которым угрожал Освенцим. Но факт остается фактом: вопрос спасения европейских евреев был одним из последних в ряду проблем, которыми занимались Рузвельт и его администрация. Такой же позиции придерживался и Черчилль, пока не стало слишком поздно.
В-восьмых, вопреки утверждениям историков из американских «новых левых» экономические соображения не играли большой роли в позиции Рузвельта и в вопросах ведения войны. Правда, еще во время Атлантической конференции заместитель государственного секретаря Уэллес, выступая от имени президента, заявил англичанам, что Соединенные Штаты надеются и даже ожидают значительного снижения
1 Arthur Н. Vanderberg, Jr. The Private Papers of Senator Vanderberg. Boston, 1952, p. 92.
2 Отчаянное положение европейских евреев явно не очень заботило английское правительство и, видимо, еще в меньшей мере трогало Рузвельта. Так, когда Антони Иден встретился с президентом и государственным секретарем Хэллом 27 марта 1943 г. в Белом доме, Хэлл заметил, что более чем 60 тыс. болгарских евреев «угрожает уничтожение, если мы не вывезем их оттуда». Иден ответил, что, хотя англичане «готовы перевезти еще около 60 тыс. евреев в Палестину... в целом проблема евреев в Европе очень сложна и... нам следует проявлять большую осторожность, предлагая вывезти всех евреев из такой страны, как Болгария. Если мы на это пойдем, то евреи всего мира захотят, чтобы мы сделали аналогичные предложения Польше и Германии. Гитлер вполне мог бы ухватиться за наше предложение, а в мире просто нет достаточного количества судов и других транспортных средств для их перевозки». Как пометил в записи этой беседы Гарри Гопкинс, Рузвельт ничего не сказал по этому вопросу и фактически в этом плане ничего не было сделано. (FR, 1943, 3, р. 38.)
3 Martin Sherwin. The Atomic Bomb and the Origins of the Cold War: U. S. Atomic Energy Policy and Diplomacy 1941 — 1945. In: «American Historical Review», 78, Octobar 1973.
92
имперских преференций после войны, а последующие разногласия Рузвельта и Черчилля по таким вопросам, как нефтяные запасы Ближнего Востока и международные воздушные трассы1, вызывали нечто большее, чем легкое раздражение. Однако нет никаких свидетельств того, что Рузвельт пытался, так сказать, использовать свой экономический вес1 2 или что Рузвельт и Черчилль когда-либо рассматривали возможность использования экономической мощи в качестве козыря в переговорах с русскими. Рузвельт в отличие от Корделла Хэлла не испытывал большого интереса к проблемам международной экономики — валютные вопросы, например, оставляли его равнодушным, а его переписка с Черчиллем, который тоже не очень интересовался экономическими проблемами, лишь подтверждает это.
В-девятых, Рузвельт и Черчилль никогда по-настоящему не занимались вопросами будущего колониальных империй. Нет никаких сомнений в антиимпериалистических взглядах президента, и в его переписке с Черчиллем имеется несколько примеров, подтверждающих этот факт. Однако, исключая его послание 1942 г., касающееся Индии, Рузвельт неохотно поднимал этот вопрос непосредственно перед премьер-министром3, который в свою очередь с при
1 «Berle Papers», р. 482 ff.; FR, 1944, 2. Washington, 1967, р. 355 ff.
2 George C. Herring, Jr. The United States and British Bankruptcy 1944— 1945: Responsibilities Deferred. — In: «Political Science Quarterly», 86, June, 1971.
3 Рузвельт и Черчилль, очевидно, имели довольно неприятный разговор об Индии на второй Квебекской конференции. Согласно памятной записке Гарри Декстера Уайта, возможно основанной на высказываниях Генри Моргентау, который присутствовал при этом разговоре, вопрос возник во время обеда президента и премьер-министра 13 сентября 1944 г.: «Разговор... зашел об Индии, и они говорили об Индии примерно в течение часа. Черчилль довольно раздраженно и долго говорил о трудностях, с которыми сталкиваются англичане при управлении Индией, и об отсутствии должного понимания индийской проблемы со стороны Соединенных Штатов». Черчилль сказал: “Я готов отдать под управление Соединенных Штатов половину Индии, а мы возьмем себе другую половину — и посмотрим, кто лучше справится со своей половиной”». («Conference at Quebec 1944», р. 327.) В памятной записке для государственного секретаря Стет-тиниуса от 1 января 1945 г. Рузвельт писал: «Я все же не хочу быть замешанным в любом решении, касающемся Индокитая. Это вопрос для послевоенного времени. Кроме того, я не хочу быть замешанным в какое-то военное мероприятие по освобождению. Индокитая от японцев. Вы можете передать Галифаксу, что я ясно объяснил это г-ну Черчиллю. Как с военной, так и с гражданской точек зрения в данное время действовать преждевременно. Ф. Д. Р.». (Stettinius Papers. Box 231, University of Virginia Library. См. также: Gaddis Smith. American Diplomacy During the Second World War 1941 —1945. New York, 1965, chap. 5.)
93
сущим ему усердием и энергией доказывал незыблемость того, что он называл «имперскими институтами». Действительно, в целом Рузвельта меньше волновали политические проблемы, и он реже придерживался твердых позиций по этим проблемам, чем, например, по военным вопросам, которые занимали его в первую очередь.
И наконец представляется очевидным, что Рузвельт и Черчилль игнорировали взаимосвязь войны, политики и дипломатии. Антони Иден, который, пожалуй, разбирался в этом вопросе лучше, чем президент и премьер-министр, писал, что «Форин оффис... часто предупреждал о противоречиях между нашими краткосрочными и долгосрочными интересами... Военные нужды... подавляли неприятные предчувствия политического характера»1. Переписка Рузвельта с Черчиллем подтверждает справедливость подобных сомнений и предупреждений. Она указывает также на то, что Рузвельт и Черчилль постоянно разграничивали военные, политические и дипломатические проблемы. Президент и премьер-министр не относились к числу людей, склонных к рассуждениям и, несмотря на значительный опыт, приобретенный ими в годы первой мировой войны, и стремление не повторять ошибок 1914— 1918 гг., их переписка свидетельствует о том, что они никогда не уделяли времени для комплексной оценки политической и военной ситуации и ее анализа, не говоря уже о разработке каких-то планов достижения определенных целей.
Даже допуская, что в первые годы второй мировой войны было трудно предвидеть быстрое ухудшение отношений между Востоком и Западом в 1944—1945 гг., подход к войне как к политическому процессу со стороны Рузвельта и Черчилля был отмечен удивительной недальновидностью. Целиком поглощенные вопросами достижения победы над державами Оси, что было вполне естественно, они не могли понять, что война — это не только борьба с оружием в руках, но и битва идей, и использовать это в практических целях. Будучи консерватором, Черчилль не проявлял особого интереса к социальным силам, и его очень мало волновали вопросы идеологической борьбы. Рузвельт, остро реагируя на политические события внутри страны, был безразличен к развитию событий на международной арене и к мировому общественному мнению.
1 Eden. Memoirs, 2, р. 533—534.
94
Не интересуясь, в общем, вопросами послевоенного планирования, Рузвельт и Черчилль, казалось, не предвидели или были равнодушны к тому, каким может стать мир после войны. Они, по-видимому, не имели никакого представления о волне антиимпериалистического движения, которая вскоре захлестнула колониальный мир, и о том, как это уменьшит силу и роль западной демократии в международных делах. Более того, согласно утверждению одного из близких друзей и советников Рузвельта, помощника государственного секретаря Адольфа А. Берля, к концу войны Рузвельт хотел отойти от мировых проблем и посвятить оставшуюся часть своего четвертого президентского срока осуществлению насущных внутренних реформ1. Необходимо добавить, что Черчилль поддерживал достойную сожаления тенденцию Рузвельта вводить в заблуждение или держать в неведении американский народ в год президентских выборов об уступках в отношении будущего Польши, на которые он тайно дал согласие. А президента — возможно, вследствие снижения физических, если не умственных способностей1 2, — казалось, не заботило, что случится, если на заключительном этапе войны американский народ испытает такое же разочарование итогами второй мировой войны, какое было после окончания первой мировой войны.
Вполне возможно, что Рузвельт и Черчилль просто пытались извлечь все возможное из неблагоприятной ситуации. В своей книге «Россия и Запад при Ленине и Сталине» Джордж Ф. Кеннан указывал, что «ущерб, причиненный победой большевизма в России, серьезнее, чем предполагали на Западе. К середине 30-х гг. страны западной демократии, понимали они это или нет, были предоставлены самим себе. Ждать спасения с Востока уже не приходилось... [К 1939 г.] они не могли победить Гитлера без помощи России; а за эту помощь пришлось расплачиваться горькой ценой — горечь которой полностью суждено испытывать нашему поколению»3. Другими словами, вполне возможно, что к началу вто
1 «Он готовился к своего рода грандиозному массовому наступлению в области экономики Соединенных Штатов». («Berle Papers», р. 528.)
2 Волнующее описание упадка физических сил Рузвельта дано в: Jim Bishop. FDR’s Last Year: April 1944 — April 1945. New York, 1974.
3 George F Kennan. Russia and the West Under Lenin and Stalin. Boston, 1961, p. 313.
95
рой мировой войны равновесие сил — и равновесие идей — в мире уже настолько изменилось, что демократии с помощью Советского Союза смогли выиграть войну, но уже не могли выиграть мир. И в этой широкой перспективе кроется триумф и трагедия Рузвельта и Черчилля, о чем свидетельствует их секретная переписка времен войны.
ЧАСТЬ I
Сентябрь 1939 г. — октябрь 1942 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧАСТИ I
Сегодня мы все в одной лодке...
1 сентября 1939 г. гитлеровские войска вторглись в Польшу.
3 сентября Англия и Франция объявили войну Германии, и вторжение в Польшу превратилось в мировую войну.
5 сентября Франклин Д. Рузвельт объявил о нейтралитете США. Но уже через шесть дней после этого президент нейтральных Соединенных Штатов сделал необычный и поистине беспрецедентный шаг: он предложил Уинстону Черчиллю, который незадолго до этого был назначен первым лордом Адмиралтейства и, таким образом, занимал подчиненный пост в правительстве одной из воюющих держав, вступить в непосредственную переписку с ним.
Черчилль принял это предложение и свои послания Руз-сельту начал с разъяснения политики и конкретных действий Англии в войне на море, в частности в Южной Атлантике. Вместе с тем он стремился укрепить чувство взаимного доверия и общности целей. Вначале Рузвельт отвечал на эти послания весьма редко. В памятной записке государственному секретарю Корделлу Хэллу он упоминает о короткой телеграмме, датированной 6 марта 1940 г., как об «одной из немногих телеграмм, которые я послал Черчиллю, когда он был первым лордом Адмиралтейства», поспешно добавив, что «[все] послания такого рода, само собой разумеется, касались военно-морских дел».
В переписке, которую вели между собой оба государственных деятеля, почти не нашли отражения трения, возникшие между США и Великобританией зимой 1939—1940 гг., хотя между ними имелись разногласия по таким вопросам, как досмотр торговых судов США, помехи, чинимые Англией почтовым связям США с Европой, и сокращение импорта сельскохозяйственных товаров из США. В этой переписке вообще не содержится упоминания о вызвавшей много споров миротворческой поездке Самнера Уэллеса в Рим, Берлин, Париж и Лондон, которую заместитель государственного секретаря предпринял по поручению Рузвель-
97
та в феврале 1940 г. Тем не менее те послания, которые Рузвельт направил Черчиллю, ясно говорят о том, что и тон, и содержание сообщений первого лорда Адмиралтейства произвели на него определенное впечатление.
Пока Уэллес совершал свою поездку по столицам европейских государств, в Лондоне росло беспокойство по поводу следующих шагов Гитлера, и активность переписки начала постепенно спадать даже со стороны Черчилля. 9 апреля 1940 г. произошло вторжение немецких войск в Норвегию и Данию, которое положило конец так называемой «странной войне» — затишью в военных действиях, наступившему после завоевания Польши, — и Черчилль целиком отдался более важным делам. Вскоре победа гитлеровских войск в Норвегии вынудила премьер-министра Невиля Чемберлена уйти в отставку, и у Черчилля появилась возможность сформировать коалиционное правительство. Его приход к власти 10 мая совпал с началом вторжения в Голландию, Бельгию и Францию и тем самым поставил его перед необходимостью решать неотложные проблемы. Однако премьер-министр без промедления восстановил свои «американские связи». В первом же своем послании в новом туре переписки он среди прочего обратился с просьбой о предоставлении Англии американских эсминцев. В ответном послании Рузвельта, хотя оно и было составлено в осторожных и уклончивых выражениях, звучал явно сочувственный тон.
В июне, перед самым падением Франции, Черчилль забросал Рузвельта посланиями, в которых наряду с обычными просьбами о предоставлении судов и о других поставках содержался отчаянный призыв к Америке оказать дипломатическое содействие с тем, чтобы предотвратить капитуляцию Франции. Здесь Черчилль впервые даже предположил, что США могут вступить в войну. Когда 22 июня Франция приняла условия перемирия, в переписке между Черчиллем и Рузвельтом вновь наступил перерыв. Однако премьер-министр по-прежнему проявлял стремление к сотрудничеству и выказывал знаки доброй воли — так, он заранее уведомил Рузвельта о назначении герцога Виндзорского губернатором Багамских островов. Он также предложил откомандировать в США группу английских специалистов, имевших опыт в работе с радиолокаторами новой системы обнаружения самолетов, разработанными в Англии.
Однако к концу июля различные организации в США, такие, как «группа века», объединявшая известных и влиятельных сторонников вступления Америки в войну, и «комитет Уильяма Аллена Уайта в защиту Америки путем 98
оказания помощи союзникам», начали публичную кампанию за расширение помощи Англии, и Черчилль возобновил свою кампанию за предоставление Англии американских эсминцев. Тревога премьер-министра еще более возросла в связи с началом воздушного «блица» — ожесточенных бомбардировок Англии, имевших целью подорвать военно-воздушную мощь страны путем разрушения аэродромов и уничтожения важнейших отраслей промышленности. Все считали эти налеты прелюдией к вторжению в Англию.
Хотя давление со стороны Англии росло, реакция США была замедлена проводившейся в это время в стране кампанией по выборам президента. Межпартийная борьба накалилась до предела, что еще больше затрудняло совместные действия с Англией. К тому же возникли новые трудности, когда США начали настаивать на официальных договорных обязательствах. Англичане не хотели идти на неограниченные территориальные уступки и давали лишь частные заверения в отношении судьбы британского флота в случае поражения. Несмотря на все это к сентябрю между Англией и США было достигнуто широкое соглашение, хотя его детали утрясались в течение еще шести месяцев. Это соглашение предусматривало поставку в Англию 50 устаревших американских эсминцев, а также 5 бомбардировщиков «В-17», 250 тыс. винтовок Энфилда и 5 млн. патронов. В обмен на эти поставки Англия дала согласие на строительство американских баз в своих владениях, расположенных в западном полушарии, на основе долгосрочной аренды. В значительной мере это соглашение в целом оказалось возможным лишь в результате того доверия и взаимопонимания, которые возникли к этому времени между Рузвельтом и Черчиллем.
После того как передача эсминцев стала свершившимся фактом, который со всей очевидностью свидетельствовал о решимости США оказывать помощь Англии, в переписке между Черчиллем и Рузвельтом стали затрагиваться проблемы мирового значения, и Черчилль начал вовлекать Рузвельта в обсуждение общестратегических проблем. Черчилль и Рузвельт обсудили вопросы об организации нападения на Дакар во Французской Западной Африке с тем, чтобы не допустить организации там базы немецких подводных лодок, о возможности использования «бирманской дороги» для снабжения китайской армии Чан Кайши, о мерах, которые необходимо было предпринять для того чтобы задержать французский флот в Тулоне и не отдать его немцам, об опасности, которую представляет для английской военно-морской базы в Гибралтаре прогитлеровская позиция генерала Франко, а
99
также другие вопросы, которые, казалось бы, не должны были представлять большого интереса для все еще нейтральных Соединенных Штатов в последние три месяца 1940 г. 7 декабря — за год до Перл-Харбора — Черчилль направил Рузвельту послание на 15 страницах о «перспективах на 1941 год», присовокупив к нему для убедительности приложение на двух страницах с данными об ущербе, нанесенном торговому флоту Англии, союзников и нейтральных стран действиями противника за период со 2 июня по 30 ноября. В этом откровенном и подробном сообщении, выдержанном в самых убедительных тонах, Черчилль подчеркивал, что существует «прочная общность интересов между Британской империей и Соединенными Штатами», просил США занять позицию «конструктивного неучастия в войне» и указывал на то, что Англия весьма быстро истощает свои денежные ресурсы, необходимые для оплаты столь нужных ей поставок в соответствии со статьями Закона о нейтралитете 1939 г., согласно которым США делали поставки воюющим странам за наличный расчет, производимый до их транспортировки. Как справедливо указывал Черчилль, послание это было не «призывом к помощи, а... изложением минимума действий, необходимых для достижения нашей общей цели».
К этому времени Рузвельт, который разделял мысль об общности целей, пришел к такому же выводу. Выступая на пресс-конференции 17 декабря, он заявил, что «совершенно независимо от нашей исторической и нынешней заинтересованности в сохранении демократии во всем мире в равной мере важно, исходя из интересов самосохранения и обороны Америки, чтобы мы сделали все возможное, чтобы Британская империя могла защитить себя». Для того чтобы объяснить, как лучше всего достигнуть этой цели, Рузвельт употребил свое знаменитое сравнение с соседом, который одалживает своему соседу шланг, чтобы тот мог погасить пожар. В неофициальном заявлении 29 декабря Рузвельт сказал, что «нация может достичь мира с нацистами только ценой полной капитуляции» последних, и заверил, что Соединенные Штаты станут «великим арсеналом демократии». В это же время шла подготовка к организации встречи английских штабных офицеров с их коллегами в США. Таким образом, к концу 1940 г. Рузвельт прочно связал США с принципом «общей цели», что наглядно отражается в его последующей переписке с Черчиллем. 10 января 1941 г. в конгрессе был внесен законопроект о ленд-лизе (резолюция палаты представителей № 1776), который должен был придать этой связи официальную форму.
100
Черчилль избегал участия в публичных дебатах о ленд-лизе и, пока продолжалось обсуждение этого законопроекта, не затрагивал вопроса о помощи Англии в своих письмах Рузвельту. Его обращение к США, переданное по радио 9 февраля, где он сделал хорошо известное высказывание («Дайте нам инструменты, и мы закончим работу»), было подготовлено после консультаций с самым доверенным советником Рузвельта, Гарри Гопкинсом. Основная цель его выступления заключалась в том, чтобы развеять опасение американцев, что от них могут потребовать послать в Европу экспедиционный корпус. Самое важное послание Черчилля к Рузвельту в этот период касалось ухудшения положения на Дальнем Востоке и содержало предупреждение о возможности возникновения войны с Японией «в течение последующих нескольких недель или месяцев».
Еще до окончательного принятия закона о ленд-лизе будущее англо-американское сотрудничество получило еще более прочную основу после назначения министра иностранных дел Великобритании лорда Галифакса послом в США; до него этот пост занимал лорд Лотиан, скоропостижно скончавшийся 12 декабря. Свой вклад в дело будущего сотрудничества внес и Рузвельт, который в январе 1940 г. послал Гарри Гопкинса в Лондон, а также отдал распоряжение о подготовке доклада «АВС-1» — отчета о переговорах американских и британских штабных офицеров, в котором намечались чрезвычайные мероприятия по военному сотрудничеству с Великобританией «в случае, если США будут вынуждены прибегнуть к войне».
После того как 11 марта закон о ленд-лизе был принят и материальная помощь Великобритании была обеспечена. Черчилль предпринял новые попытки заручиться дипломатической поддержкой США, подкрепленной военными угрозами, особенно в отношении Греции, Югославии и Франции — стран, на которые Германия оказывала усиленное давление. Они с Рузвельтом по-прежнему расходились во мнениях об отношениях с режимом Виши. Черчилль отказывался признать это правительство и по существу рассматривал его как враждебное, в то время как Рузвельт надеялся привлечь его на свою сторону политикой кнута и пряника, в соответствии с которой послом в Виши был назначен адмирал Уильям Д. Леги, весьма авторитетная фигура. Однако к этому времени оба государственных деятеля рассматривали проблемы, стоявшие перед миром, в одинаковом свете и приходили в основном к одинаковым решениям. Вместе с тем Рузвельт делал все возможное для оказания всесто
101
ронней помощи Англии всеми средствами, кроме участия в войне, и с гордостью информировал Черчилля о своих успехах в этом направлении.
Черчилль был благодарен Рузвельту за его усилия, но придерживался более пессимистической точки зрения насчет их эффективности. В своей телеграмме от 3 мая 1941 г. он в первый раз после июня 1940 г. заявил о том, насколько возросла бы эффективность военной мощи США в случае «немедленного присоединения к нам Соединенных Штатов в качестве воюющей державы». Рузвельт никак не среагировал на это предложение. Военное положение союзников все более ухудшалось. В марте крупные соединения немецких войск вторглись в Северную Африку, и к 12 апреля африканский корпус фельдмаршала Роммеля вновь захватил всю Киренаику. К 17 апреля гитлеровские войска закончили оккупацию Югославии, 24 апреля капитулировала греческая армия, а 20 мая немцы сбросили воздушный десант на остров Крит. Ввиду таких событий Рузвельт был готов расширить значение «конструктивного неучастия в войне» до крайних пределов, но, как сказал Гарри Гонкинс министру финансов США Генри Моргентау, он по-прежнему «был против вступления в эту войну и предпочитал следовать за общественным мнением, а не направлять его».
Рузвельт, очевидно, надеялся на то, что общественное мнение само выступит за участие в войне под влиянием неожиданного бегства Рудольфа Гесса, заместителя Гитлера, в Шотландию 10 мая, и он попросил Черчилля, чтобы на допросе Гесса ему был задан вопрос о планах Германии в отношении Западного полушария. Нацистский босс сказал только, что «немцы считаются с возможностью вступления Америки в войну и не боятся этого» и что «на самом деле Америка хочет унаследовать Британскую империю». С другой стороны, в своем ответе на запрос Уэнделла Уилки кандидата в президенты от республиканской партии на выборах 1940 г., Черчилль заявил, что «никакой мир, который бы что-нибудь вам дал или привел бы к освобождению Европы, не может быть достигнут без участия Америки в войне». Послание Черчилля заканчивалось словами: «Насколько легко осуществить эту задачу сейчас, настолько трудно это будет сделать через год». Рузвельт посчитал, что ответ Черчилля поставит его в «весьма затруднительное положение» и попросил премьер-министра не посылать его.
В широко разрекламированном обращении по случаю Панамериканского дня — 27 мая, которое, как Рузвельт заверил Черчилля, «идет дальше, чем я считал возможным
102
еще две недели назад», Рузвельт всего лишь объявил неограниченное чрезвычайное положение в стране, не уточнив, однако, что это означает. Разумеется, декларация Рузвельта сыграла известную психологическую роль, и выражение «любая помощь, за исключением участия в войне», в дальнейшем стало приобретать все более широкий смысл.
В середине лета положение Рузвельта становилось все более и более трудным. Общественное мнение, которое выступало за оказание помощи Англии, исходило из того, что такая помощь поможет США оставаться вне войны. С другой стороны, самые близкие советники Рузвельта, как, например, Гарри Гопкинс, Аверелл Гарриман, военный министр Генри Стимсон, министр финансов Генри Моргентау и начальник главного штаба ВМС адмирал Гарольд Старк, заявляли президенту, что одной помощи недостаточно для решения главной задачи и что он должен подготовить страну для решающего шага.
Вторжение немецких войск в Россию, которого уже давно ожидали и которое началось 22 июня 1941 г., осложнило положение еще больше. 14 июня Черчилль сообщил Рузвельту, что «немцы вот-вот должны атаковать границы России на широком фронте». Он заявил, что, если это случится, он намерен «оказать России всяческую поддержку и помощь, на которую мы способны, исходя из того принципа, что тем врагом, которого мы должны разбить, является Гитлер». В заключение Черчилль заметил: «Я надеюсь, что германо-русский конфликт не приведет к возникновению каких-либо осложнений для вас». Рузвельт разделял опасения Черчилля и поддерживал его намерения. Однако реакция американского общественного мнения на возможность вступления в войну на стороне Советского Союза его беспокоила еще больше, чем возможность вступления в войну на стороне Англии.
Более того, время сейчас стало решающим фактором. Считалось, что Россия падет через несколько месяцев, и, если бы это случилось, положение союзных держав стало бы крайне тяжелым, что в свою очередь увеличило бы непосредственную угрозу для Соединенных Штатов. Далее, отчаяние могло толкнуть Англию на принятие таких послевоенных обязательств, которые Соединенным Штатам было бы трудно или вообще невозможно поддержать. Пытаясь найти решение всех этих проблем, Рузвельт стал добиваться личной встречи с Черчиллем.
Заинтересованность в такой встрече Рузвельт высказал еще в феврале 1940 г., а в январе 1941 г. он заявил Гопкинсу, что «многое можно было бы уладить, если бы мне уда
юз
лось хотя бы ненадолго встретиться с Черчиллем». В записи, которую Моргентау сделал в своем дневнике 17 февраля, приводятся следующие слова Рузвельта: «Мне обязательно надо увидеться с Черчиллем самому, чтобы объяснить ему положение вещей». Если тогда было не самое подходящее время для такой встречи, то сейчас эта встреча казалась возможной и даже еще более необходимой. В соответствии с этим 13 июля Рузвельт снова послал Гопкинса в Лондон, причем, по крайней мере отчасти, его задача состояла в том, чтобы достичь договоренности о встрече с Черчиллем. Окончательные инструкции, которые Рузвельт дал своему посланцу, гласили: «Экономические или территориальные сделки — НЕТ ...никаких переговоров о войне».
Хотя Рузвельт вначале планировал встречу с Черчиллем как чисто личную, переговоры, происходившие с 9 по 12 августа недалеко от Ардженшии (остров Ньюфаундленд) вылились в неофициальную международную конференцию, в которой участвовали высокопоставленные военные деятели обеих стран, а также заместители государственного секретаря США и министра иностранных дел Великобритании — Самнер Уэллес и сэр Александр Кадоган. Сам факт такой встречи имел весьма большое значение как доказательство общности интересов обеих держав. Непосредственный личный контакт, установленный на этой первой встрече, заложил основу будущего сотрудничества и дал ценный опыт для последующих конференций, проводившихся во время войны. Более того, итоговое заявление участников конференции, хотя оно и вряд ли заслуживает высокопарного названия Атлантическая хартия, свидетельствовало о твердом намерении все еще нейтральных Соединенных Штатов полностью сотрудничать с Великобританией не только в вопросах, касающихся ведения войны, но и в формировании послевоенного мира — факт, который вызвал как похвалы, так и осуждение в американской печати. Однако в действительности Атлантическая конференция не привела к каким-либо заметным переменам во взаимоотношениях между Великобританией и США и, когда в сентябре оба государственных деятеля возобновили свою переписку, тон их посланий не претерпел заметных изменений.
Разумеется, появились новые проблемы. Черчилль и Рузвельт обсуждали возможность снабжения России через Иран и вопрос о переброске английских войск на Ближний Восток с помощью США. Они впервые официально упомянули о возможности создания атомного оружия. К ноябрю в переписке усилилось внимание к событиям на Дальнем
104
Востоке, которые принимали все более угрожающий харак-. тер.
В течение 1941 г. Япония расширила свой контроль над Китаем и Индокитаем, создав угрозу для Голландской Ост-Индии и Малайи. Обезопасив себя на севере путем заключения 13 апреля пакта о нейтралитете с Советским Союзом, Япония считала, что теперь лишь Великобритания и США могут помешать ее дальнейшей экспансии. 26 июля Рузвельт заблокировал все японские кредиты, а 17 августа предупредил, что продолжение политики военного господства Японии в Азии вынудит Соединенные Штаты «немедленно принять все необходимые меры» для защиты американских интересов. Неделю спустя Черчилль заявил, что Англия будет поддерживать Соединенные Штаты в случае провала переговоров с Японией.
И действительно в конце лета и в начале осени 1941 г. эти переговоры не продвигались или почти не продвигались вперед. После того как 17 октября принц Фумимаро Коноэ, занимавший относительно умеренные позиции, ушел в отставку с поста премьер-министра и на его место пришел гораздо более воинственно настроенный генерал Хидеки Тодзио, перспективы мирного урегулирования стали весьма проблематичными. 17 ноября американский посол в Японии Джозеф Грю телеграфировал из Токио, что японцы могут совершить неожиданное нападение где-нибудь в Тихом океане в любой момент. Черчилль последовательно придерживался той точки зрения, что только твердость и решимость, подкрепленные угрозой применения силы, могут удержать Японию от развязывания войны, и он продолжал настаивать, чтобы Рузвельт проводил «твердый курс». К концу 1941 г. Рузвельт стал внимательно прислушиваться к его аргументам.
7 декабря в тот момент, когда Би-би-си передавало сообщение о нападении японцев на Перл-Харбор в своем воскресном ночном выпуске последних известий, Черчилль беседовал с послом США Джоном Вайнантом и личным представителем президента Авереллом Гарриманом. Он немедленно позвонил Рузвельту, чтобы удостовериться в подлинности этого сообщения, и затем стал готовиться к поездке в Вашингтон. Без всякого колебания он составил текст заявления, в котором Англия объявляла войну Японии. Пока Черчилль готовился к отъезду в Америку для второй встречи с Рузвельтом, осуществление мероприятий по сотрудничеству шло почти без всяких помех, несмотря на новый драматический поворот событий.
Черчилль совещался с Рузвельтом в Вашингтоне с 22 декабря 1941 г. по 14 января 1942 г.; они обсудили общие вопросы стратегии, договорились об организации единого
105
командования и подготовили Декларацию Объединенных Наций, формальное обязательство союзных держав бороться до победы над державами Оси. Черчилль вернулся в Лондон 17 февраля, и к марту обмен мнениями по важнейшим вопросам снова шел полным ходом. В течение одного месяца Черчилль и Рузвельт обменялись посланиями, которые затрагивали широкий круг вопросов: окончательная договоренность о ленд-лизе, планы высадки на Мадагаскаре, критерии для членства в Объединенных Нациях, немедленное предоставление Индии статуса доминиона, проблема согласования факта захвата Советским Союзом Прибалтийских государств и части территории Финляндии и Польши с Атлантической хартией и упрощение общей структуры совместного командования. Черчилль, тяжело переживавший неудачи на Дальнем Востоке, и в особенности падение Сингапура 15 февраля, в этот период был настроен более пессимистично, чем Рузвельт. В отношениях с Францией он, казалось, полагался больше на американское влияние, чем на мощь союзных держав и в еще большей мере, чем Рузвельт, стремился угодить русским. Он был настолько озабочен событиями в Азии, что даже предложил временно отказаться от своего излюбленного плана вторжения в Северную Африку в пользу весьма сомнительной операции — налетов отрядов коммандос из Калифорнии на захваченные японцами острова.
В то же время Рузвельт казался более уверенным в себе, проявлял больше готовности к обсуждению вопросов высшей стратегии, предлагал больше философских советов и был более оптимистично настроен в отношении конечного исхода войны. В письме, которое он послал Черчиллю 18 марта и которое начиналось словами: «Дорогой Уинстон», он сделал попытку приободрить Черчилля, напомнив ему об их товариществе в выражениях, которые в равной мере говорили о теплоте его чувств и о его решимости. Это письмо, а также американский план вторжения через Ла-Манш, несомненно, способствовали восстановлению боевого духа Черчилля (идея вторжения была впервые предложена в памятной записке от 28 февраля, представленной генерал-майором Дуайтом Эйзенхауэром, который тогда занимал пост начальника управления оперативного планирования военного министерства; Гарри Гопкинс и начальник штаба армии Джордж Маршалл доставили эту памятную записку в Лондон 8 апреля). Как бы то ни было, в середине апреля Черчилль уверенно руководил подготовкой к переговорам с русскими и приготовлениями к высадке на Мадагаскар. Он также начал вежливо, но твердо оспаривать некоторые пред-106
ложения Рузвельта., касающиеся очередности тех или иных мероприятий, в частности поставок американских самолетов и американского плана организации в 1942 г. высадки в Европе с целью облегчить положение Советского Союза.
В мае и начале июня американцы добились существенных успехов на тихоокеанском театре военных действий; в сражении в Коралловом море они ликвидировали угрозу нападения Японии на Австралию и сорвали попытки японцев захватить остров Мидуэй, что оказалось поворотной точкой войны на Тихом океане. Успех переговоров с министром иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым вызвал новый прилив энергии у Черчилля, и он вскоре принял решение о поездке в Вашингтон для третьей встречи с президентом Рузвельтом. Требования протокола во взаимоотношениях между Рузвельтом и Черчиллем ослабли настолько, что Рузвельт мог позволить себе сообщить своему коллеге, что в день его прибытия он будет находиться дома в Гайд-парке, куда Рузвельт и пригласил Черчилля заехать, прежде чем он отправится в Вашингтон. Черчилль с радостью принял это приглашение и 19 июня прибыл в резиденцию президента в графстве Датчес.
Несмотря на их дружеские взаимоотношения, Черчилль не сумел убедить Рузвельта отказаться от плана высадки в Европе в 1942 г. и вернуться к планам вторжения в Северную Африку. Этот вопрос был решен лишь после того, как 16 июля в Лондон прибыли Гопкинс и Маршалл. Окончательное соглашение в основном отражало взгляды Черчилля, хотя эго стало ясно американским участникам переговоров, только когда они вернулись из Лондона. Несмотря на искреннее желание Рузвельта облегчить положение России — единственной союзной державы, которая в то время вела широкие боевые действия против немцев, — он, уступая упорному противодействию англичан, скрепя сердце отказался от идей вторжения в Европу через Ла-Манш и согласился на африканскую компанию при условии, что она будет осуществлена под руководством американцев. Таким образом, Рузвельт смирился с тем, что, вероятно, было неизбежным, несмотря на советы генерала Маршалла, который придерживался той точки зрения, что непосредственный удар по оккупированной немцами Европе является первоочередной задачей, и поэтому часто спорил с Черчиллем, считавшим подобный курс слишком рискованным. Рузвельт также стал меньше настаивать на том, чтобы Англия продолжала и даже увеличила отправку дорогостоящих караванов судов для снабжения России северным путем вокруг Норвегии, и согласился с со
107
мнительным утверждением о том, что достаточный объем поставок в СССР можно обеспечить через Красное море.
Именно Черчилль при встрече со Сталиным сообщил ему неприятную новость о том, что в 1942 г. в Европе не будет второго фронта и что помощь России будет сокращена, по крайней мере на некоторое время. После того как эти новости вызвали бурную словесную реакцию, но не привели к разрыву отношений и когда широкое наступление, которое немцы начали в России 2 июля, натолкнулось на героическое сопротивление Красной Армии в пригородах Сталинграда, Рузвельт почувствовал некоторое облегчение. Оба государственных деятеля теперь активно занялись планированием вторжения в Северную Африку под кодовым названием «Торч», общее командование которым было поручено Дуайту Эйзенхауэру. Несмотря на первоначальные существенные разногласия, обе стороны пошли на уступки, и к 5 сентября было достигнуто общее соглашение по плану этой операции.
Приняв наконец решение о проведении широкой наступательной операции, которую Рузвельт и Черчилль рассматривали как начало более благоприятного этапа войны, оба они с большей смелостью стали думать и о конечной победе. Рассчитывая на легкий, может быть, даже бескровный успех в Северной Африке, они стали думать уже об операциях 1943 г., когда более эффективная система конвоирования торговых судов позволит увеличить американские поставки в Англию, когда англо-американская авиация сможет оказать непосредственную поддержку России и когда можно будет осуществить планы непосредственного нападения на «европейскую крепость» Гитлера. 31 октября 1942 г. Черчилль послал Рузвельту новый список того, что хотела бы получить Англия, и он ни в коей мере не недооценивал трудностей, которые могут встретиться в будущем, но з его послании звучал по крайней мере осторожный оптимизм.
В самом деле, в конце 1942 г. военная обстановка вселяла больше надежд, чем когда-либо раньше. На Тихом океане японцы не смогли выбить американскую морскую пехоту с Гуадалканала. В России гитлеровские армии зашатались под ударами советских войск у Сталинграда, а в Северной Африке английские войска под командованием генерала Монтгомери в битве под Эль-Аламейном приступили к окончательному уничтожению немецкого африканского корпуса. 23 октября западная эскадра американского флота отплыла из Хэмптон-Роудса (штат Виргиния), чтобы занять свое место в армаде 850 судов, которая взяла курс на Касабланку, Оран и Алжир. Казалось, что, наконец, путь к победе открыт.
108
ПОСЛАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Документ 1 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
11 сентября 1939 г.
Мой дорогой Черчилль,
в связи с тем, что Вы и я занимали аналогичные посты в годы мировой войны1, я хочу, чтобы Вы знали, как я рад тому, что Вы вновь в Адмиралтействе. Я отдаю себе отчет в том, что Ваши проблемы осложняются новыми факторами, но в своей основе это отличие не слишком существенно. Я хотел бы, чтобы и Вы, и премьер-министр1 2 знали, что я всегда буду рад, если вы будете обращаться лично ко мне по любым вопросам, по которым, по Вашему мнению, я должен быть в курсе дел. Вы можете всегда посылать мне запечатанные письма с Вашей или моей почтой.
Я рад, что Вы закончили тома о Мальборо3 * 5 [sic ] еще до того, как все это началось, и я с удовольствием их читал.
1 Рузвельт был помощником министра ВМС с 1913 по 1920 г., а Черчилль — первым лордом Адмиралтейства с 1911 по 1915 г.
2 Невиль Чемберлен стал премьер-министром Великобритании 28 мая 1937 г.
3 Четвертый (последний) том исследования Черчилля «Мальборо — его жизнь и время» вышел в свет в 1938 г.
Документ 2
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
5 октября 1939 г.
Мы вполне понимаем естественное желание Соединенных Штатов, чтобы корабли воюющих держав не появлялись в их водах. Мы приветствуем идею создания широкой запретной зоны, скажем, в 300 миль, в пределах которой не должны действовать подводные лодки любой из воюющих сторон1. Если Америка потребует согласия всех воюющих сторон, мы немедленно объявим о том, что будем уважать ваши пожелания. Общие положения международного права, конечно, не будут поставлены под сомнение. Более серьезные вопросы возникают в отношении надводных кораблей. Если рейдер действует из американской зоны или укрывается там, мы должны быть защищены или получить возможность защитить себя. Мы уже информиро-
109
вали г-на Кеннеди1 2 о некоторых других проблемах. Нас не интересует, как далеко на юг будет простираться эта запретная зона при условии, что она будет обеспечиваться достаточно эффективно3. Нам трудно согласиться с зоной, которая будет контролироваться каким-то слабым нейтральным государством. Однако все будет в порядке, если выполнение этой задачи возьмут на себя американские военно-морские силы.
В-третьих, мы до сих пор не знаем точно, какой рейдер находится у берегов Бразилии, «Шеер» или «Хиппер», но нами приняты достаточные меры на тот и на другой случай. Чем больше американских судов будет курсировать вокруг побережья Южной Америки, тем лучше — Вы, сэр, будете точно знать, что они видели и чего не видели. В этом случае американские воды могут показаться рейдеру слишком опасными или он почему-либо предпочтет выйти на торговую трассу, где мы уже ведем необходимую подготовку.
Мы хотим помочь Вам всеми способами не допустить войны на Американском континенте.
1 3 октября делегаты 21 американского государства собрались в Пана-ме для учреждения «зоны безопасности» в Западном полушарии шириной от 300 до 600 миль, в пределах которой запрещались военные действия. Немецкие рейдеры «Адмирал Шеер» и «Адмирал граф Шпее» находились в пределах этой зоны, и англичане вскоре создали «поисковые группы», чтобы выследить их. (S. W. Roskill. The War at Sea 1939—1945. 1. London, 1954, p. 70.)
2 Джозеф П. Кеннеди — американский посол в Великобритании.
3 Политика специально ограниченной нейтральной зоны не оказалась достаточно эффективной частично из-за ограниченной американской военно-морской мощи в Атлантическом океане. 9 октября 1939 г. Рузвельт инструктировал военно-морские силы «передавать радиограммы об окружающей обстановке в открытую, на обыкновенном английском языке; этот шаг, возможно, помог убедить немецкий флот держать свои подводные лодки и наводные рейдеры за пределами западной части Северной Атлантики в первые месяцы войны» (Stetson Conn and Byron Fairchild. The Framework of Hemisphere Defense. Washington, 1960, p. 24.)
Документ 3
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
16 октября 1939 г.
Очень странно, что «Шеер» не захватил и не потопил еще каких-либо кораблей и судов после 30 сентября. Как я уже говорил Вам, мы предпринимаем некоторые меры по его обнаружению. К настоящему времени он может быть в любом месте. Мы наносим тяжелые удары по немецким но
подводным лодкам с использованием нашей новой аппаратуры, а в пятницу 13 октября были уничтожены четыре подводные лодки, в том числе две крупнейшие, новейшего типа. Выдающимся эпизодом было потопление «Ройал оук»1, о котором я напишу Вам более подробно1 2. Это никоим образом не влияет на баланс морских сил. Наши данные о нефтяных ресурсах Гитлера заставляют нас считать, что время его истекает. Это означает, что он либо предпримет против нас мощное наступление, к которому мы готовы, либо его советники, которые видят красный свет, сдерживают его. Мы предлагаем подождать развития событий в уверенности, что все будет хорошо. Мы готовы рассказать Вам все о наших методах ASDIC3 в любое время, когда Вы сочтете, что они будут полезны Соединенным Штатам, и будете уверены, что секрет не будет разглашен. Результаты их действительно замечательны. Эти методы дают возможность двум эсминцам выполнять работу, которую раньше не могли выполнить десять. Точность бомбардировки немцами наших военных кораблей не произвела на нас большого впечатления. Очевидно, у них нет эффективных прицелов для бомбометания. Я не писал, как обещал, поскольку все мои новости содержатся в этой и предыдущей4 телеграммах.
1 14 октября немецкая подводная лодка потопила английский линкор «Ройал оук» в то время, когда он находился на якорной стоянке на базе флота метрополии в Скапа-Флоу на Оркнейских островах. (Roskill. War at Sea, 1, p. 73 ff.)
2 «Теперь известно, — писал позднее официальный историк военно-морских сил Англии во время второй мировой войны, — что эта операция исключительно тщательно планировалась адмиралом Деницем, который получил правильную информацию о плохом состоянии обороны на восточных подходах [к Скапа-Флоу]». (Roskill. War at Sea, 1, p. 74.)
3 Система ASDIC, созданная английской комиссией по исследованию методов обнаружения подводных лодок и названная в честь этой комиссии, в ВМС США позже именовалась «сонар» [гидролокатор].
4 Док. 2.
Документ 4 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
25 декабря 1939 г.
Мы всегда соблюдали правило не использовать английские подводные лодки в границах вашей зоны, и я очень огорчен, что, кажется, возникли неприятности в связи с недавними инцидентами. Мы не всегда можем воздерживаться от остановки судов противника за пределами международной
111
трехмильной зоны, поскольку вполне может оказаться, что. это суда обеспечивания подводных лодок или надводные рейдеры, но были даны инструкции останавливать их или открывать по ним огонь только вне видимости берегов Соединенных Штатов1. В результате действий в Ла-Плате1 2 вся Южная Атлантика сейчас свободна и, возможно, останется свободной от военных операций. Это должно быть благом для южноамериканских республик, торговля которых страдает от действий рейдеров и чьи порты используются для судов обеспечения этих рейдеров и в качестве информационных центров. По сути дела мы избавили весь этот огромный район от военных потрясений. Искренне надеюсь, что это будет оценено южноамериканскими государствами, которые, очевидно, смогут на практике длительное время использовать зону не только в 300, но и в 3 тыс. миль...
Если мы будем сломлены в борьбе, южноамериканским республикам придется иметь дело с заботами худшими, чем гул однодневной канонады со стороны моря. И у Вас тоже, сэр, очень скоро появилось бы больше прямых забот. Я прошу полностью учесть, какое в этот критический период на нас оказывается давление, и правильно оценить действия, необходимые для окончания войны в кратчайшие сроки и наилучшим образом...
1 U. S. Department of State. Foreign Relation of the United States 1939, 5, Washington, 1956, p. 117—119. Далее этот документ будет именоваться FR. 22 декабря английский посол в Вашингтоне заявил заместителю государственного секретаря Самнеру Уэллесу, что «английское правительство согласится признавать нейтральную зону при условии, что Германия также согласится признавать ее». На следующий день страны — участницы Панамского пакта опубликовали совместное заявление, протестуя против недавних нарушений Англией и Германией нейтральной зоны.
2 13 декабря три английских легких крейсера атаковали германский рейдер «Адмирал граф Шпее» в заливе Ла-Плата возле Монтевидео и загнали его в бухту. Корабль был затоплен командиром 19 декабря. (Roskill. War at Sea, 1, p. 118 ff.)
Документ 5
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
29 января 1940 г.
Вчера вечером я отдал приказ о том, чтобы ни при каких обстоятельствах американские суда не подвергались задержанию в объявленной Вами зоне боевых действий вокруг Британских островов. Надеюсь, это решение удовлетворит Вас1.
112
1 Черчилль здесь пытался избежать неблагоприятной реакции в Соединенных Штатах, подобной той, которую вызвало задержание Англией американских торговых судов во время первой мировой войны. Это было одно из немногих решений, которое он принял без соответствующих консультаций с военным кабинетом, и оно было немедленно исправлено.
Документ 6
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
30 января 1940 г.
Я полагаю, что информация, которую я передал Вам вчера вечером относительно приказов, направленных английским кораблям, не будет оглашена до принятия мер, устраняющих впечатление дискриминации. Мне указали, что мои инструкции флоту могут выполняться только в случае принятия мер, обеспечивающих — еще до выхода судов Соединенных Штатов в море — уверенность в том, что они не перевозят вызывающих возражения [sic] грузов. Более того, в исключительных случаях, вероятно, будет необходимо задерживать суда Соединенных Штатов, если у нас будет достаточно оснований для подозрений в отношении их. Было бы очень полезно достигнуть соответствующей договоренности с Лотианом* 1, а пока надо избегать всякой огласки.
1 Лорд Лотиан (Филипп Керр) — английский посол в Вашингтоне с августа 1939 г.
Документ 7
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
1 февраля 1940 г.
Мой дорогой Черчилль.
Очень благодарен Вам за исключительно интересный отчет о чрезвычайно успешных боевых действиях ваших трех крейсеров1. Я склонен думать, что, когда мы узнаем больше фактов, окажется, что «Адмиралу графу Шпее» был нанесен больший ущерб, чем сообщалось2.
Сейчас, когда я диктую это послание, мне кажется, что наш разговор относительно обыска и задержки американских судов дает хорошие результаты, но я был бы неискренен, если бы не сказал Вам, что в США по этому вопросу высказывается много публичной критики3. В целом здесь считают, что конечный выигрыш для вашего народа и для Франции вряд ли настолько велик, чтобы уравновесить не-
113
приятности, причиняемые нам. Такое мнение вполне естественно для народа страны, которая находится в 3 тыс. миль от района военных действий.
Мне бы очень хотелось переговорить с Вами лично, но я благодарен и за то, что Вы держите меня в курсе дела.
Искренне Ваш
1	Английские корабли «Аякс», «Ахиллес» и «Эксетер», которые вели бой с немецким карманным линкором «Адмирал граф Шпее» в заливе Ла-Плата в районе Монтевидео 13 декабря 1939 г. Черчилль послал Рузвельту доклад об этой операции на семи страницах.
2	Очевидно, это было не так. (Roskill.. War at Sea, 1, p. 118 ff.)
3	FR, 1940, 2. Washington, 1957, p. 6 ff.
Документ 8
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
15 мая 1940 г.
Хотя я занимаю новый пост1, я уверен, Вы не пожелаете, чтобы я прекратил нашу интимную частную переписку. Как Вы, несомненно, знаете, обстановка быстро омрачилась2. Противник имеет явное преимущество в воздухе3, и его новая техника оказывает глубокое впечатление на французов4. Сам я думаю, что битва на суше только началась, и мне хотелось бы увидеть вступление в бой танков. До настоящего времени Гитлер использует специальные танковые и авиационные части. Малые страны просто сметаются одна за другой, как домики из спичек. Следует ожидать, хотя это еще не определенно, что Муссолини поспешит вступить в войну, чтобы заполучить свою долго от ограбления цивилизации. Мы думаем, что на нас самих здесь в ближайшее время будет совершено нападение парашютных и воздушно-десантных войск, и мы готовимся к этому. При необходимости мы продолжим войну одни, и мы не боимся этого. Но, полагаю, Вы понимаете, г-н президент, что голос и сила Соединенных Штатов, если они слишком долго не будут проявлять себя, могут не возыметь никакого действия. Вы можете оказаться перед фактом потрясающе быстрого покорения Европы и установления в ней нацистского режима, и тяжесть этого может оказаться большей, чем мы можем выдержать. Все, о чем я прошу сейчас — это чтобы Вы объявили о своем неучастии в войне; это будет означать, что Вы будете помогать нам во всем, кроме использования своих вооруженных сил. Преж
114
де всего мы остро нуждаемся во временном предоставлении нам ваших 40 или 50 старых эсминцев для того, чтобы дополнить то, что у нас есть сейчас, до окончания крупного строительства, которое мы развернули в начале войны. Через год у нас их будет много. Но, если в этот промежуток времени против нас выступит Италия с еще одной сотней подводных лодок, наши силы будут напряжены до предела. Во-вторых, нам необходимы несколько сотен самолетов новейшего типа, которые вы сейчас выпускаете. За них можно будет рассчитаться самолетами, которые сейчас строятся для нас в Соединенных Штатах. В-третьих, [нужны] средства противовоздушной обороны и боеприпасы, которых у нас также будет много в будущем году, если мы доживем до этого времени. В-четвертых, тот факт, что поставки нам железной руды из Швеции, Северной Африки и, возможно, из северной Испании ненадежны, делает необходимой закупку стали в Соединенных Штатах. Это относится и к другим материалам. Мы будем продолжать расплачиваться долларами до тех пор, пока сможем, но мне хотелось бы быть достаточно уверенным в том, что, когда мы более не сможем платить, вы все равно будете снабжать нас материалами. В-пятых, у нас много сообщений о возможных парашютных или десантных высадках немцев в Ирландии. Огромное значение имел бы визит в ирландские порты эскадры Соединенных Штатов, который можно было бы продлить. В-шестых, я полагаюсь на Вас в том, что в Тихом океане вы будете сдерживать японского пса, используя Сингапур любым удобным для вас образом. Более подробные сведения о материалах, которые мы имеем в виду, будут направлены Вам отдельно.
1	10 мая Черчилль сменил Невиля Чемберлена на посту премьер-министра.
2	Давно планируемое нападение немцев на Францию, Бельгию, Голландию и Люксембург началось рано утром 10 мая. К 14 мая немецкие войска переправились через Маас и осуществили прорыв под Седаном. Описание первых дней немецкого наступления см.: Winston S. Churchill. Their Finest Hour. Boston, 1949, chap. 2; L. F. Ellis. The War in France and Flander 1939—1940. London, 1953, chap. 3.
3	14 мая немецкая авиация осуществила налет для запугивания противника (первый налет подобного рода на западе) на Роттердам, уничтожив 900 человек и оставив бездомными примерно 80 тыс. человек. На следующее утро голландские вооруженные силы капитулировали.
4	14 мая премьер-министр Франции Поль Рейно попросил английское правительство выделить еще десять эскадрилий истребителей. Он повторил свою просьбу на следующее утро. (/. R. М. Butler. Grand Strategy. London, 1957, vol. 2, September 1939 — June 1941, p. 183—184.)
115
Документ 9
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
16 мая 1940 г.
Я только что получил Ваше послание1. Полагаю, нет необходимости говорить, что я буду счастлив, как и раньше, вести нашу частную переписку.
Разумеется, я самым внимательным образом изучаю предложения, сделанные в Вашем послании. Я рассмотрю каждое Ваше конкретное предложение.
Первое. Относительно возможности предоставить вам на время 40 или 50 наших старых эсминцев. Как Вы знаете, подобный шаг нельзя предпринять без специального утверждения конгрессом, и я не уверен, что было бы разумным делать конгрессу такое предложение в настоящее время. Далее, учитывая наши собственные потребности обороны, которые неизбежно должны увязываться с потребностями обороны нашего полушария и с нашими обязательствами на Тихом океане, я сомневаюсь, что мы смогли бы даже временно передать эти эсминцы. Далее, если даже мы сможем предпринять шаг, который Вы предлагаете, пройдет по меньшей мере шесть или семь недель, прежде чем, как мне кажется, эти суда смогут принять участие в боевых действиях под британским флагом.
Второе. Сейчас мы делаем все, что в наших силах, для того, чтобы союзные правительства получали самолеты новейших типов в Соединенных Штатах.
Третье. Если г-н Первис2 сможет получить прямые инструкции об обсуждении с соответствующими органами здесь, в Вашингтоне, вопроса о технике для противовоздушной обороны и о боеприпасах, эта просьба будет самым благожелательным образом рассмотрена с учетом наших собственных оборонных нужд и требований.
Четвертое. Г-н Первис уже поднял перед соответствующими органами в США вопрос о закупках стали в Соединенных Штатах, и, как я понимаю, уже достигнута удовлетворительная договоренность по этому вопросу3.
Пятое. Я дополнительно изучу Ваше предложение относительно визита эскадры Соединенных Штатов в ирландские порты.
Шестое. Как Вы знаете, американский флот сейчас концентрируется на Гавайях, где он и останется, во всяком случае на некоторое время.
Я напишу Вам опять, как только смогу принять окончательное решение по некоторым другим вопросам, кото-116
рые Вы ставите в своем послании, и я надеюсь, что вы также, не колеблясь, будете писать мне в любое время.
С наилучшими пожеланиями.
1	Док. 8.
2	Артур Первис — канадский бизнесмен, возглавлял англо-французское управление по закупкам, созданное в Вашингтоне в декабре 1939 г. в результате обсуждения на втором заседании высшего военного совета 22 сентября того же года.
3	Об английских заказах и закупках в Соединенных Штатах в течение первого года войны см.: Keith Hancock and Margaret M. Gowing.. British War Economy. London, 1949, chaps. 4, 9; M. M. Postan. British War Production. London, 1952, p. 206—207, 227 ff.; H. Duncan Hall. North American Supply. London, 1955, chaps. 3—6; H. Duncan Hall and С. C. Wrigley. Studies of Overseas Supply. London, 1956, chap. 2.
Документ 10
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
18 мая 1940 г.
Большое спасибо за Ваше послание1. Мне не нужно рассказывать Вам о всей серьезности случившегося1 2. Мы решительно настроены продолжать борьбу до самого конца, каким бы ни был результат великой битвы, происходящей сейчас во Франции. В любом случае нам следует вскоре ожидать нападения по голландскому образцу3, и мы надеемся проявить себя достойно. Но если американской помощи суждено сыграть какую-то роль, она должна быть предоставлена.
1 Док. 9.
2 17 мая немецкие войска заняли Брюссель, а на следующий день — Антверпен.
3 Док. 8, прим. 3.
Документ 11
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
20 мая 1940 г.
Лотиан сообщил о своем разговоре с Вами. Я понимаю Ваши трудности, но меня очень огорчает вопрос об эсминцах. Если бы они были здесь через шесть недель, они бы сыграли исключительно важную роль. Битва во Франции полна опасностей для обеих сторон. Хотя мы нанесли противнику тяжелые потери в воздухе и сбиваем два или три самолета на каждый наш сбитый самолет, немцы все еще имеют громадное численное превосходство. Поэтому наша
117
самая главная потребность — это как можно скорее получить как можно больше истребителей «Кертис Р-40», которые сейчас поступают в вашу армию.
Что касается заключительной части Вашего разговора с Лотианом, то мы намерены, что бы ни случилось, бороться до конца на своем острове, и если получим помощь, о которой просим, то надеемся доставить противнику много неприятностей в воздушных боях ввиду индивидуального превосходства. В ходе этого процесса, если он окажется неблагоприятным, члены нынешнего правительства, вероятно, уйдут со своих постов, но ни при каких обстоятельствах мы не согласимся на сдачу. Если с членами нынешнего правительства будет покончено и вести переговоры с противником среди руин придут другие, Вы не должны закрывать глаза на то, что единственным предметом торга с Германией останется флот, и, если Соединенные Штаты оставят Англию на произвол судьбы, никто не будет вправе винить людей, несущих ответственность, при условии, что они добьются по возможности наилучших условий для оставшегося в живых населения. Извините, г-н президент, что я так откровенно рисую этот кошмар1 11. Очевидно, я не смогу отвечать за моих преемников, которым, возможно, придется в полном отчаянии и при полной беспомощности приспосабливаться к воле немцев. Впрочем, к счастью, в настоящее время нет нужды особенно думать о таких вещах. Еще раз благодарю Вас за добрую волю.
1 Черчилль отдал распоряжение, чтобы, начиная с 19 мая, копии ежедневных телеграмм о ходе военных действий, которые первоначально составлялись для глав английских доминионов, направлялись также Рузвельту для его личной информации. {Butler. Grand Strategy, 2, р. 240.)
Документ 12
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
11 июня 1940 г.1
Вчера вечером мы все слушали Вас, и широкий размах Вашей декларации придал нам новые силы2. Ваше заявление о том, что союзникам в их борьбе будет предоставляться материальная помощь Соединенных Штатов, служит для нас сильной поддержкой в этот мрачный, но не безнадежный час. Нужно сделать все, чтобы Франция продолжала воевать, и оставить всякую мысль о том, что падение Парижа, если оно произойдет, станет поводом для переговоров с противником. Надежда, которую Вы вдохнули в них, мо-
118
лсет придать им силы для продолжения борьбы. Они должны продолжать оборонять каждый ярд своей земли и полностью использовать боевую мощь своей армии. Гитлер, лишившись, таким образом, возможности добиться быстрых результатов, повернет против нас, а мы готовимся сопротивляться его бешенству и защищать наш остров. Сохранив британский экспедиционный корпус3, мы не испытываем недостатка в войсках в Англии, и, как только удастся оснастить дивизии на более высоком уровне, необходимом для службы на континенте, их отправят во Францию. Мы намерены иметь во Франции сильную боевую армию для кампании 1941 г. Я уже послал Вам телеграмму о самолетах, в том числе и о летающих лодках, которые нам так нужны для предстоящей борьбы за существование Великобритании4. Но еще острее наша потребность в эсминцах. Из-за итальянского безумия5 нам придется иметь дело с гораздо большим числом подводных лодок, которые смогут выходить в Атлантику и, возможно, базироваться в испанских портах. Единственное противодействие этому — эсминцы. Для нас нет ничего более важного, чем иметь 30 или 40 старых эсминцев, которые вы уже переоборудовали... Нельзя терять ни одного дня. Передаю Вам сердечную благодарность от меня и моих коллег за все, что Вы делаете и стараетесь делать ради того, что мы теперь действительно можем называть общим делом.
1 В архивах библиотеки Рузвельта не обнаружено экземпляра этого послания. (FR, 1940, 3. Washington, 1958, р. 52.)
2 Черчилль слушал выступление Рузвельта при открытии университета в Виргинии 10 июня по коротковолновому радиоприемнику. «В подавляющем большинстве, — объявил президент, — мы как нация — и это относятся к другим американским нациям — озабочены тем, что военная или военно-морская победа богов силы и ненависти поставит под угрозу демократические институты в западном мире, и поэтому все наши симпатии на стороне тех наций, которые отдают жизнь и кровь в борьбе с этими силами... В нашем американском единстве... мы предоставим противникам силы материальные ресурсы нашей страны». (Samuel I. Rosenman (ed.). The Public Papers and Addresses of Franclin D. Roosevelt, vol. 9, War: And Aid to Democracies. New York, 1941, № 58. Далее именуется как PPR).
3 В ходе героической морской операции огромного психологического значения с побережья Дюнкерка с 26 мая по 4 июня были эвакуированы около 200 тыс. английских и 130 тыс. французских военнослужащих, несмотря на постоянные действия германских пикирующих бомбардировщиков. Однако вся техника была потеряна.
4 Док. 11.
5 Италия объявила войну Франции. Рузвельт отметил в своем обра-щении: «10 июня 1940 г. рука, которая держала кинжал, вонзила его в спину соседа».
119
Документ 13 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
12 июня 1940 г.
Прошлый вечер и нынешнее утро я провел во французском GQG1, где генералы Вейган1 2 и Жорж3 в самых мрачных выражениях рассказали мне о сложившейся обстановке. Вы, несомненно, узнали все подробности от г-на Буллита4. Возникает практическая проблема: что произойдет, когда (и если) развалится французский фронт, будет взят Париж, а генерал Вейган официально доложит своему правительству, что Франция более не может продолжать то, что он называет «координированной войной»? Престарелый маршал Петен5, который не особенно хорошо показал себя в апреле и июле 1918 г., боюсь, готов предложить свое имя и престиж ради договора о мире для Франции. Рейно6, с другой стороны, продолжает вести борьбу, и у него есть молодой генерал де Голль7, который верит, что можно сделать многое. Адмирал Дарлан8 объявляет, что он пошлет французский флот в Канаду. Было бы ужасно, если бы два больших современных корабля попали в плохие руки. Мне кажется, что во Франции должно быть много людей, которые пожелают продолжать борьбу либо во Франции, либо во французских колониях, либо и там, и там. Поэтому сейчас как раз тот момент, когда Вы должны укрепить положение Рейно самым решительным образом и попытаться склонить чашу весов в пользу наиболее эффективного в по возможности самого длительного французского сопротивления. Я отваживаюсь поставить перед Вами этот вопрос, хотя знаю, что Вы должны понимать это так же хорошо, как и я.
Разумеется, я разъяснил французам, что мы должны продолжать борьбу во что бы то ни стало и считаем, что Гитлер не может выиграть войну или завоевать мировое господство до тех пор, пока он не разделается с нами, а это было нелегким делом в прошлом и, очевидно, будет нелегким делом и сейчас. Я пояснил французам, что у нас больше надежды на победу и что во всяком случае у нас нет сомнений относительно того, в чем состоит наш долг. Если у Вас есть, что сказать французам публично или частным порядком, сейчас для этого самое время.
1 Grand Quartier General — генеральный штаб.
2 19 мая Максим Вейган сменил Мориса Гамелена на посту началь-
ника генерального штаба и главнокомандующего французской армией.
120
3	Жозеф Жорж был командующим северо-восточным театром военных действий и в этой роли осуществлял оперативный контроль над британским экспедиционным корпусом на западном фронте.
4	Уильям Буллит был американским послом во Франции с 1936 г. См. его доклады государственному департаменту по этому вопросу в: FR, 1940, 1. Washington, 1959, р. 217 ff. См. его прямые послания Рузвельту в: Orville Н. Bullitt (ed.). For the President: Personal and Secret. Boston, 1972 p. 415 ff.
5	Маршал Анри Филипп Петен 18 мая в возрасте 85 лет вошел во французский кабинет в качестве министра иностранных дел и вице-премьера и возглавил во Франции силы, выступавшие за мир.
6	Поль Рейно, который сменил Эдуарда Даладье на посту премьера 21 марта, теперь также возглавил министерство национальной обороны и выступал за продолжение войны.
'	Шарль де Голль 15 мая был произведен в бригадные генералы, а 6 июня, когда министерство национальной обороны возглавил Рейно, был назначен его заместителем.
8	Адмирал Жан Франсуа Дарлан, главнокомандующий французским военно-морским флотом, стал министром ВМС в новом кабинете Петена 16 июня, но обещал, что никогда не сдаст флот немцам.
Документ 14
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
13 июня 1940 г.
Французы опять хотят встречи со мной. Значит, наступил кризис. Отправляюсь немедленно. Все, что Вы сможете сказать или сделать, чтобы помочь им сейчас, может иметь большое значение.
Мы также обеспокоены Ирландией. Присутствие американской эскадры в Бирхейвене1, я уверен, дало бы хорошие результаты.
1 Порт в Ирландской республике.
Документ 15
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
14 июня 1940 г.1
Посол Кеннеди расскажет Вам о встрече англичан с французами в Туре — я показал ему нашу запись2. Трудно преувеличить угрожающий характер обстановки. Положение почти безнадежно. Вейган выступал за перемирие, пока у него достаточно войск, чтобы уберечь Францию от анархии. Рейно спрашивал нас, освободим ли мы Францию, учитывая жертвы и страдания страны, от обязательства не заключать сепаратного мира. Хотя на нас и влияло то, что,
121
в общем-то, мы не участвовали в этой ужасной битве, я от имени английского правительства без колебаний отказался согласиться на перемирие или на сепаратный мир. Я настаивал на том, чтобы этот вопрос не обсуждался до тех пор, пока Рейно не выступит с еще одним обращением к Вам и к Соединенным Штатам, — я поддержал идею такого обращения. По этому вопросу было достигнуто согласие, и в данный момент у Рейно и его коллег настроение значительно улучшилось.
Рейно глубоко убежден, что он будет бессилен побудить свой народ к продолжению борьбы без надежды на конечную победу и что надежду сможет вдохнуть только американское вмешательство в пределах ваших возможностей. Как он сказал, они хотели бы увидеть свет в конце туннеля.
Когда мы летели обратно в Англию, было отправлено Ваше замечательное послание, и посол Кеннеди по моем прибытии передал его мне3. Оно произвело глубокое впечатление на британский кабинет, и его члены пожелали, чтобы я выразил за него их благодарность. Но, г-н президент, я должен сказать Вам, что мне кажется абсолютно необходимым, чтобы это послание было опубликовано завтра 14 июня4, иначе оно не сможет сыграть решающую роль в повороте мировой истории5. Я уверен, оно заставит французов отказать Гитлеру в мире с Францией, который залатал бы его дыры. Ему нужен этот мир для того, чтобы уничтожить нас и сделать большой шаг к мировому господству. Все провозглашенные в Вашем послании далеко идущие планы, стратегические, экономические, политические и моральные, могут оказаться мертворожденными, если французы сейчас выйдут из войны. Поэтому я настаиваю, чтобы послание было опубликовано сейчас. Мы полностью сознаем, что, когда Гитлер обнаружит, что он не может диктовать нацистский мир в Париже, он обратит свое бешенство на нас. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выстоять, и если это удастся, то перед нами широко откроются двери в будущее и в конце концов все уладится.
1 Эта телеграмма была послана в государственный департамент через посла Кеннеди. В архивах библиотеки Рузвельта копии не обнаружено.
(FR, 1940, 1, р. 250—251.)
2 О докладе Кеннеди см.: FR, 1940, 1, р. 248—249. Кеннеди писал, что «Рейно заявил Черчиллю, что генерал Вейган настаивает на перемирии; французская армия более не может сражаться... Еще несколько часов — и французская армия откажется сражаться... Кажется, дело действительно плохо, раз Рейно в открытую заявил, что, если Соединенные Штаты не объявят войну Германии и не придут на помощь, Франция не намерена воевать».
122
3	Ссылка на послание Рузвельта Рейно от 13 июня: «Как я уже заявил Вам и г-ну Черчиллю, наше правительство делает все, что в его силах, чтобы доставить союзным правительствам технику, которую они так настоятельно запрашивают, и мы удваиваем наши усилия, чтобы делать еще больше». (FR, 1940, 1, р. 248.) Читая это послание военному кабинету, Черчилль прокомментировал его: «Президент вряд ли стал бы побуждать французов продолжать борьбу и терпеть дальнейшие мучения, если бы не намеревался поддержать их». Некоторые члены военного кабинета были явно настроены более скептически. «В общем, существовало мнение, что, хотя смысл послания, быть может, и ясен для англосаксов, оно могло представиться в несколько другом свете французам, которые ожидали чего-то более определенного». (Roger Parkinson. Blood, Toil, Tears, and Sweat — The War History from Dunkirk to Alamein. New York, 1973, p. 32.)
4	Черчилль диктовал эту телеграмму до полуночи 13 июня.
5	И Рузвельт, и Хэлл категорически отказались опубликовать это послание. Когда оно было передано по телеграфу в Париж в 13 часов 13 июня, Хэлл заявил, что, «когда это послание будет вручено, необходимо совершенно ясно указать, что оно личное, частное, а не для публикации». В 22 часа того же дня Рузвельт направил послание послу Кеннеди, опять-таки подчеркивавшее, что его «послание Рейно не должно публиковаться ни при каких обстоятельствах. Оно никоим образом не имеет целью связать и не связывает наше правительство какими-либо обязательствами каких бы то ни было военных действий в поддержку союзников... Разумеется, кроме конгресса, нет какого-либо другого органа, который мог бы принять обязательство подобного рода... Если существует возможность непонимания, пожалуйста, требуйте, чтобы Черчилль немедленно передал это заявление соответствующим французским официальным лицам». (FR, 1940, 1, р. 250.) Когда военный кабинет собрался в 12 часов 30 минут 14 июня, Черчилль показал им категорический отказ Рузвельта.
Документ 16
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
14 июня 1940 г.1
Ваше послание2 произвело на меня большое впечатление, и я благодарен Вам за откровенное описание вчерашней встречи в Туре.
Исключительные отвага и решимость, проявленные английским и французским правительствами, а также английскими и французскими солдатами, были беспримерными.
Вы понимаете и, как я надеюсь, понимает премьер-министр Рейно, что мы в Соединенных Штатах делаем все возможное, чтобы снабдить союзные правительства техникой и припасами, которые только можно выделить. В то же время, я полагаю, Вы должны также понять, что, хотя наши усилия направлены на то, чтобы доставлять вам все больше техники и припасов, требуется определенное время, прежде чем наши усилия в этом направлении увенчаются желаемым успехом.
123
Вчера вечером я просил посла Кеннеди проинформировать Вас, что мое вчерашнее послание, адресованное французскому премьер-министру, никоим образом не имеет целью связать и не связывает наше правительство какими-либо обязательствами о военном участии в поддержку союзных правительств. Вы хорошо знаете, что по нашей конституции ни один орган, кроме конгресса, не может принимать обязательства подобного рода3. Как Вас также информировал посол Кеннеди, когда я отправлял это послание, я прежде всего думал о проблеме французского флота и о том, кому он попадет для будущего использования. Я сожалею, что не могу согласиться с Вашей просьбой о публикации моего послания4, поскольку я считаю исключительно важным избежать какого-либо возможного неправильного понимания изложенных выше фактов.
Я просил конгресс в качестве первого шага ассигновать 50 млн. долл, на немедленную помощь питанием и одеждой гражданским беженцам во Франции, и вчера сенат единогласно одобрил эту рекомендацию5.
Я полностью осознаю значение и важность соображений, изложенных в Вашем послании.
Мы с Вами люди флотские и хорошо понимаем важность мощи современного флота. Господство на морях в конечном счете означает спасение демократии и восстановление сил тех, кто терпит временные неудачи.
Очевидно, логично предположить, что если в ходе какой-то войны просят о перемирии, то позже становится почти невозможным избежать включения вопроса о флоте в обсуждаемые условия, особенно если этот флот находится под контролем правительства, просящего о перемирии. С другой стороны, если перемирия просит генерал для своих сухопутных сил, он не контролирует военно-морские силы и не распоряжается ими.
1 Послание было направлено через государственный департамент. В библиотеке Рузвельта копии не обнаружено. (FR, 1940, 1, р. 254—255.)
2 Док. 15.
3 Док. 15, прим. 5. Относительно твердой позиции самого посла Кеннеди невмешательства в этот период см.: David Е. Koskoff. Joseph Р. Kennedy: A Life and Times. Englewood Cliffs, N. J., 1974, p. 239 ff.
4 Во время телефонного разговора с Черчиллем утром 14 июня Кеннеди, основываясь на специальных инструкциях Рузвельта в предшествующий день, «вновь ясно заявил, что в Соединенных Штатах нет другого органа, кроме конгресса, который мог бы принять обязательства относительно войны». Вскоре после этого Кеннеди доложил Рузвельту, что «Черчилль был ужасно разочарован, так как он рассчитывал на опубликование этого послания, чтобы немного поднять дух у французов». Черчилль боялся, что отказ Рузвельта разрешить опубликование послания и его после-
124
дующее объяснение, что его главной заботой была судьба французского флота, «просто погасит последние языки пламени». (FR, 1940, 1, р. 251— 252.)
5 (PPR, vol. 9, № 60.) По закону 1941 г. об ассигнованиях на чрезвычайную помощь, подписанному Рузвельтом 26 июня, конгресс выделил 50 млн. долл, на помощь беженцам.
Документ 17
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
J5 июня 1940 г.
...Я понимаю все Ваши трудности с американским общественным мнением и конгрессом, но события развиваются в неблагоприятном направлении так быстро1, что окажутся вне контроля американского общественного мнения, когда оно наконец созреет2. Подумали ли Вы, какие предложения Гитлер может сделать Франции? Он может сказать: «Сдайте весь флот, и я оставлю вам Эльзас-Лотарингию» — или: «Если вы не отдадите мне свои корабли, я уничтожу ваши города». Я лично убежден, что Америка в конце концов пойдет в своем решении до конца, но для Франции решающий момент наступил именно сейчас. Заявление о том, что Соединенные Штаты при необходимости вступят в войну, могло бы спасти Францию. Если не сделать этого, то через несколько дней французское сопротивление может быть сломлено, и мы останемся одни.
Хотя нынешнее наше правительство и я сам не упустим случая переправить флот через океан, если сопротивление здесь будет подавлено, в борьбе может наступить момент, когда нынешние министры утратят контроль над делами и появится возможность добиться очень легких условий для Британских островов, если они станут вассальным государством гитлеровской империи. Для заключения мира, несомненно, будет создано прогерманское правительство, и оно, может быть, представит потрясенной или голодающей стране почти неотвратимый вариант полного подчинения воле нацистов. Для будущего Соединенных Штатов, как я уже упоминал, будет иметь решающее значение судьба британского флота, поскольку, если он будет присоединен к флотам Японии, Франции, Италии и к огромным ресурсам германской индустрии, в руках Гитлера окажется подавляющая морская мощь. Разумеется, он может использовать ее с милостивой умеренностью, но, может быть, он использует ее и иначе. Такая революция в морской мощи может произойти очень быстро и, несомненно, задолго до того, как
125
Соединенные Штаты смогут подготовиться к этому. Если мы потерпим поражение, то вам, может быть, придется иметь дело с Соединенными Штатами Европы под командованием нацистов, гораздо более многочисленными, сильными и лучше вооруженными, чем Новый Свет.
Я хорошо знаю, г-н президент, что Вы мысленно уже исследовали эти глубины, но полагаю, что имею право зафиксировать письменно, что в нашей битве и в битве Франции поставлены на карту жизненно важные американские интересы...
Захватив порты в проливе, противник получит и удобные базы, и районы сосредоточения для высадки на наше побережье. Это означает, что наше восточное побережье и порты в проливе станут гораздо более уязвимыми для нападения, вследствие чего больше морских перевозок придется осуществлять через порты на западном побережье. Это позволит противнику сконцентрировать свои подводные лодки для нападений в более ограниченном районе, на морских путях которого нам придется проводить перевозки высокой интенсивности.
Уже одно это — достаточно серьезная проблема в момент, когда, как мы знаем, враг намеревается нанести жестокий концентрированный удар по нашим торговым путям. Но к этим трудностям прибавляется и то, что со вступлением Италии в войну в моря вышло еще 100 подводных лодок, многие из которых могут присоединиться к лодкам германского подводного флота, насчитывающего, по весьма скромным подсчетам, 55 лодок.
Изменение стратегической обстановки вследствие того, что в руках противника оказалось все побережье Европы от Норвегии до Ла-Манша, ставит нас перед угрозой вторжения, которое имеет сейчас больше шансов на успех, чем когда-либо. Мы должны не только сосредоточить наши эсминцы на защиту торговых путей, но и разместить наши морские силы для отражения этой угрозы.
Если вторжение действительно произойдет, то оно почти наверняка примет форму рассредоточенных высадок со множества небольших судов. Единственный надежный способ противодействия такой операции — эффективное патрулирование силами многочисленных эсминцев.
Для борьбы с этой угрозой у нас имеется всего 68 эсминцев, упомянутых выше. В течение ближайших четырех месяцев должно быть завершено строительство только 10 небольших эсминцев.
126
Ситуация еще ухудшится, когда нам придется предусматривать дальнейшую переброску эсминцев в Средиземное море, а это мы, вероятно, будем вынуждены сделать, когда морская война там усилится.
Нам сейчас угрожает быстрый крах французского сопротивления, и, если это случится, успешная оборона Англии будет единственной надеждой на предотвращение краха цивилизации в том смысле, как мы ее определяем.
Поэтому мы просим — это вопрос жизни или смерти — усилить нас эсминцами. Мы будем продолжать борьбу, что бы ни случилось, но наших ресурсов может оказаться далеко не достаточно, если мы не получим все необходимые подкрепления, а особенно мы нуждаемся в усилении на море3.
1 20 мая немцы заняли Амьен и Абвиль, а 28 мая капитулировала бельгийская армия. 5 июня началась «битва за Францию». 10 июня Италия объявила войну Франции. 14 июня немецкие войска вошли в Париж. (Winston С. Churchill. The Gathering Storm. Boston, 1948, chaps. 3—4; Butler. Grand Strategy, 2, p. 189 ff., 209 ff.)
2 Черчилля начинало раздражать американское общественное мнение. 28 июля он сказал послу Лотиану: «Не следует уделять слишком много внимания водоворотам в общественном мнении Соединенных Штатов. Управлять ими может только сила событий. До апреля американцы были так уверены, что союзники победят, что не считали помощь необходимой. Теперь они так уверены в нашем неминуемом поражении, что считают помощь невозможной». (Churchill. The Garthering Storm, p. 228.)
3 После прочтения послания Черчилля министр финансов Генри Мор-гентау-младший сообщил президенту в секретном меморандуме от 18 июня, что «если мы не сделаем чего-либо для предоставления англичанам дополнительных эсминцев, то, мне кажется, абсолютно безнадежно ожидать, что они будут продолжать борьбу».
Документ 18
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
15 июня 1940 г.
После того как я сегодня днем направил Вам свое послание1. я узнал, что г-н Рейно в телеграмме, которую он только что отправил Вам, фактически заявил, что решение Франции продолжать войну с заморских территорий зависит от Вашей способности заверить французское правительство в том, что Соединенные Штаты Америки вступят в войну в самое ближайшее время.
Когда я направлял Вам свое послание, я не знал, что г-н Рейно изложил эту дилемму в таком плане, но, боюсь, от факта, что теперь именно таков стоящий перед нами выбор, никуда не денешься.
127
Действительно, английский посол в Бордо говорит мне, что, если Ваш ответ не будет содержать требуемых заверений, французы очень скоро попросят о перемирии, и я сильно сомневаюсь, сможем ли мы в этом случае спасти французский флот от захвата немцами.
Когда я говорю о вступлении Соединенных Штатов в войну, я, конечно, не думаю, что это будет означать отправку экспедиционных сил. Об этом, я знаю, не может быть и речи. Я имею в виду огромный моральный эффект, который такое решение Америки может произвести не только во Франции, но и во всех демократических странах мира, и в противоположном смысле окажет влияние на народы Германии и Италии2.
1 Док. 17.
2 Замена Рейно Петеном 16 июня предопределила капитуляцию Франции и поставила под сомнение смысл обращения Черчилля, на которое Рузвельт в любом случае не мог дать положительного ответа.
Документ 19
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
31 июля 1940 г.
В течение некоторого времени я не делал попытки связаться с Вами лично по телеграфу, и за это время случилось многое — и хорошее, и плохое1 * * * У. Сейчас нам совершенно необходимо получить от вас эсминцы, катера и летающие лодки, которые мы у вас просили. Немцы завладели всем побережьем Франции, откуда они могут организовать нападения подводных лодок и пикирующих бомбардировщиков с целью сорвать нашу торговлю и снабжение продовольствием; помимо этого, мы должны находиться в постоянной готовности к морским операциям в проливах для отражения возможного вторжения, а также для борьбы с вылазками противника из Норвегии в сторону Ирландии, Исландии, Шетландских и Фарерских островов. Вместе с тем мы должны удерживать контроль на выходе из Средиземного моря и по возможности на самом море, чтобы не допустить серьезных военных действий в Африке.
У нас успешно идет строительство большого количества эсминцев и противолодочных средств, но в ближайшие три или четыре месяца образуется разрыв, о котором я уже говорил Вам. Наконец, мы несем ущерб от воздушных налетов на наше побережье... Мы не сможем долго нести такие потери, как сейчас, и если нам не удастся 128
получить значительные подкрепления, то этот малозначительный и легкопоправимый фактор может решить судьбу всей войны.
Я откровенно изложил Вам наше нынешнее положение и уверен, что теперь, когда Вы ясно представляете себе наши обстоятельства, Вы сделаете все возможное для того, чтобы 50 или 60 ваших самых старых эсминцев были немедленно переданы мне. Я смогу очень быстро оснастить их гидролокационными установками и использовать для борьбы с подводными лодками на западных подступах, сохранив таким образом более современные и лучше вооруженные корабли на случай вторжения через проливы.
Г-н президент, с глубоким уважением к Вам я должен сказать, что за долгую историю мира сейчас это самое важное. Мы сможем наладить производство в широких масштабах к 1941 г., но кризис наступит задолго до 1941 г. Я знаю, что Вы сделаете все, что в Ваших силах, но я считаю возможным и необходимым обратить Ваше внимание на серьезность и безотлагательность наших проблем.
Если бы мы получили эсминцы, за ними наверняка последовали бы катера и летающие лодки, которые нам так нужны1 2.
1 За период с 27 мая по 4 июня Англия эвакуировала свои сухопутные силы (численностью около 335 тыс.) с материка, преимущественно через Дюнкерк, а 22 июня Франция согласилась на унизительное перемирие с Германией. 3 июля отряд английских военных кораблей напал на французский флот, стоявший на якоре в Мерс-эль-Кебире, неподалеку от Орана, чтобы не дать ему попасть в руки немцев. В результате этого столкновения погибли около 1300 французов. Французскому линейному крейсеру «Страсбург» удалось уйти в Тулон, «Дюнкерк» сел на мель, а еще два корабля были взорваны или выведены из строя. 8 июля линкор «Решилье», стоявший на якоре в Дакаре, получил серьезные повреждения от английской авиационной торпеды. (Churchill. The Gathering Storm, chap. 5; Ellis. War in France and Flanders, chap. 14—21, Butter, Grand Strategy, 2, p. 202 ff., 209 ff.)
2 На следующий день Рузвельту был вручен меморандум «группы века» (организации, объединившей влиятельных американцев — сторонников вступления в войну), которая настаивала, чтобы англичанам были переданы эсминцы в обмен на гарантию того, что в случае вторжения немцев в Англию британский военно-морской флот будет действовать с баз в Канаде и Америке, а также в обмен на немедленное предоставление военно-морских и воздушных баз на британских территориях в Западном полушарии. Это предложение было в принципе одобрено на заседании кабинета 2 августа и передано на публичное обсуждение 6 августа. Исследование роли «группы века» дано в: Mark Lincoln Chadwin The Hawks of World War II. Chapel Hill, N. C., 1968, esp. chap. 4.
129
Документ 20
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
13 августа 1940 г.1
...Я полагаю, что можно будет предоставить британскому правительству в качестве немедленной помощи по меньшей мере 50 эсминцев, торпедные катера, о которых упоминалось выше, и, что касается самолетов, по пять самолетов каждой упомянутой категории для испытания их в боевой обстановке. Я надеюсь, Вы понимаете, что такая помощь может быть предоставлена, только если американский народ и конгресс ясно поймут, что в обмен на это будут приняты меры по усилению национальной обороны и безопасности Соединенных Штатов. Ввиду этого, если окажется возможным выделить вышеозначенную боевую технику, британское правительство должно быть в состоянии и готовности предпринять следующие шаги:
1. Дать заверения от имени премьер-министра, что, в случае если английские военные корабли не смогут более находиться в британских водах, эти корабли не будут переданы немцам или потоплены, а будут направлены в другие части империи для продолжения ее защиты.
2. Заключить соглашение от имени Великобритании, согласно которому британское правительство разрешит использование Соединенными Штатами Ньюфаундленда, Бермудских островов, Багамских островов, Ямайки, Сент-Люсии, Тринидада и Британской Гвианы в качестве военно-морских и воздушных баз в случае нападения на американское полушарие со стороны какой-либо неамериканской нации; а до этого предоставить Соединенным Штатам право строить такие базы и использовать их для боевой подготовки и учений с условием, что Соединенные Штаты смогут получить земли, необходимые для вышеизложенных целей, путем приобретения их или аренды на 99 лет.
Если соглашение, упомянутое в п. 2, будет достигнуто, то я уверен, в настоящее время не потребуется обсуждать конкретные детали, и такие вопросы, как точное расположение территорий, которые Соединенные Штаты захотят приобрести или арендовать, можно будет уладить позже посредством дружеских переговоров между двумя правительствами...
1 Это послание не было обнаружено в архивах библиотеки Рузвельта. Оно опубликовано в книге: William L. Langer and S. Everett Gleason. The Challenge to Isolation, 1937—1940. New York, 1952, p. 758—759.
130
Документ 21 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
75 августа 1940 г.
Нет необходимости говорить о том, как меня обрадовало Ваше послание1 и как я благодарен Вам за Ваши неослабные усилия по оказанию нам всей и всяческой помощи. Я уверен, что вы дадите нам все, что сможете, прекрасно понимая, что каждый эсминец, который вы сможете отдать нам, для нас бесценен. Однако нам также необходимы торпедные катера, о которых Вы упомянули, и как можно больше летающих лодок и винтовок. Миллион человек ждут винтовок.
В это критическое время новая помощь вашего правительства и народа будет иметь очень большое моральное значение и получит широкое одобрение.
Мы готовы согласиться на оба эти условия, которые, как Вы считаете, необходимы для того, чтобы помочь Вам в конгрессе и в других инстанциях, но я уверен, что Вы не поймете меня неправильно, если скажу, что эту нашу готовность мы обусловливаем тем, чтобы нам были даны заверения о незамедлительной поставке кораблей и летающих лодок. Что касается заверений, касающихся британского флота, то я, конечно, готов снова повторить Вам то, что заявлял в парламенте 4 июня2. Мы здесь намерены сражаться до конца, и никто из нас никогда не пойдет на то, чтобы купить мир ценой сдачи или потопления флота. Но как бы Вы ни воспользовались этим повторным заверением, я прошу Вас помнить о тех катастрофических последствиях, которые, по нашему, а возможно, и по Вашему мнению, возникнут, если у кого-либо создастся впечатление, будто бы мы рассматриваем завоевание Британских островов и военно-морских баз Англии как нечто большее, чем нереальное допущение. У нашего народа прекрасный боевой дух. Никогда еще он не обладал такой решимостью. Его уверенность в конечной победе значительно и обоснованно укрепилась после жестоких воздушных сражений прошлой недели.
Что касается военно-морских и воздушных баз, то я с готовностью соглашаюсь на 99-летнюю аренду; она для нас более приемлема, чем продажа. Я не сомневаюсь, что, достигнув соглашения в принципе, мы сможем уладить детали и обсудить их, когда будет время. Нам необходимо будет проконсультироваться с правительствами Ньюфаундленда и Канады относительно базы в Ньюфаундленде, где Канада
131
имеет свои интересы. Мы как раз предпринимаем шаги, чтобы получить их согласие.
Еще раз, г-н президент, позвольте поблагодарить Вас за помощь и поддержку, которая так много значит для нас.
1	Док. 20.
2	Текст выступления Черчилля приводится в: «Parlamentary Debates», Commons, 5th. ser., 1909, vol. 361, cols, 787—796. Черчилль следующим образом заключил свое выступление в палате общин: «Несмотря на то, что значительная часть Европы и многие старые и уважаемые государства оказались или могут оказаться под властью гестапо и всего отвратительного аппарата нацистского режима, мы не падем духом и не изменим нашему делу. Мы пойдем до конца... Мы будем сражаться на побережье, мы будем сражаться на аэродромах, мы будем сражаться на полях и на улицах, мы будем сражаться в горах; мы никогда не сдадимся, и даже если — во что я ни на секунду не верю — наш остров или большая часть его будет покорена и будет голодать, наша империя по ту сторону океана, вооруженная и охраняемая британским флотом, продолжит борьбу, пока — когда это будет угодно Богу — Новый Свет со всей его силой и мощью не выступит ради спасения и освобождения Старого Света».
Документ 22
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
22 августа 1940 г.1
Я очень благодарен Вам за все, что Вы делаете для нас. Я не предусматривал в отношениях между нами чего-нибудь вроде контракта, сделки или продажи. Кабинет министров уже принял решение предоставить вам военно-морские и воздушные базы у берегов Атлантического океана независимо от посылки вами эсминцев или оказания какой-либо другой помощи2. Мы считаем, что мы — двое друзей, которые, находясь в опасности, помогают друг ДРУГУ, как только могут. Поэтому мы хотели бы предоставить указанные базы, не оговаривая никаких условий в отношении какой-либо компенсации, и если, скажем, завтра окажется, что передача эсминцев и т. п. для вас слишком трудное дело, наше предложение все равно останется в силе, так как мы считаем, что оно идет на общую пользу.
Мне кажется трудным или даже рискованным предлагаемый обмен письмами3 или признание в какой-либо форме того, что военная техника, которую вы нам посылаете, является платой за эти базы. При таком понимании вещей обе стороны начнут сравнивать то, что они дают и что получают, будет подсчитана денежная стоимость вооружений, эту стоимость будут сопоставлять с ценностью баз и появятся различные толкования данного вопроса.
132
Далее, г-н президент, Вы прекрасно понимаете, что каждый остров или территория должны рассматриваться отдельно. Например, если имеется всего одна гавань или площадка, как ее разделить и как пользоваться ее преимуществами сообща? В подобных случаях мы предпочли бы сделать вам предложение устраивающее обе стороны, а не вдаваться в споры о том, что надо отдать за полученное.
Мы хотим, чтобы вы чувствовали себя в безопасности у наших берегов Атлантического океана в той мере, в какой эту безопасность могут обеспечить наши владения, и, конечно, если вы вложите средства и развернете там большие работы, вам понадобится надежная гарантия в виде долгосрочной аренды. Поэтому мне бы хотелось на данный момент ограничиться общим заявлением, которое я вчера4 сделал в палате общин как по данному вопросу, так и в отношении будущего нашего флота. Затем, если Вы подробнее изложите, чего Вы хотите, мы немедленно сообщим Вам, что из этого мы в состоянии будем выполнить, а затем наши эксперты смогут провести всю необходимую подготовку как техническую, так и юридическую. Пока же мы вполне готовы целиком довериться чувствам народа Соединенных Штатов и Вашему суждению относительно той помощи военной техникой и т. п., которую вы в состоянии предоставить нам. Но со стороны Соединенных Штатов это должно быть отдельным добровольным актом, обусловленным взглядами США на мировую борьбу и на соотношение ее и ее целей и их собственных интересов.
Хотя за последние несколько дней воздушные налеты стали менее интенсивными и наши силы растут во многих отношениях, я не думаю, что злодей уже нанес свой главный удар. Наш торговый флот несет значительные потери на северо-западных подступах — единственном оставшемся нам пути, связывающем нас с океанами, и ваши 50 эсминцев, если мы получим их без промедления, оказали бы нам неоценимую помощь.
1 В библиотеке Рузвельта копии этого послания не обнаружено. Оно было передано государственному департаменту послом Кеннеди. (FR, 1940, 3, р. 68—69.)
2 Идея одностороннего предложения со стороны Англии была впервые высказана военному кабинету 29 июля. (Parkinson. Blood, Toil, Tears and Sweat, p. 82.)
3 Предложение о таком обмене было, видимо, сделано помощником государственного секретаря Уэллесом 19 августа (Parkinson Blood, Toil, Tears and Sweat, p. 97.)
133
4 20 августа Черчилль сделал следующее заявление в палате общин: «Несколько месяцев назад мы пришли к выводу, что в’ интересах как Соединенных Штатов, так и Британской империи Соединенные Штаты должны иметь базы для обеспечения морской и воздушной защиты Западного полушария от нападения со стороны какой-либо фашистской державы... Поэтому мы добровольно решили, без всякой просьбы или предложения о какой-либо компенсации, довести до сведения правительства Соединенных Штатов, что для обеспечения их большей безопасности мы будем рады предоставить в их распоряжение подобного рода оборонительные базы в наших заокеанских владениях». («Parliamentary Debates», Comments, 5th sen, vol. 364, col. 1170.)
Документ 23
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
25 августа 1940 г.
Я в полной мере понимаю юридические и конституционные трудности, которые заставляют Вас стремиться к заключению формального контракта1, но я попытаюсь указать Вам на трудности и даже опасности, которые я вижу на этом пути.
В обмен на точный список того, в чем мы так нуждаемся и что мы так хотели бы получить, нас просят пойти на неопределенные уступки, «которые могут потребоваться, по мнению Соединенных Штатов», на всех упомянутых островах и территориях от Ньюфаундленда до Британской Гвианы. Допустим, мы не сможем согласиться на все, чего потребуют ваши эксперты, — не даст ли это основания для того, чтобы нас обвинили в нарушении контракта, по которому мы уже получили то, что нам причиталось? Ваши обязательства вполне определенны, наши — безграничны2. Как мы ни нуждаемся в эсминцах, мы не хотели бы получить их, идя на риск размолвки или даже серьезных разногласий с Соединенными Штатами. Если решение данного вопроса требуется оформить в виде контракта, надо оговорить обязательства обеих сторон, и наши обязательства — с гораздо большей точностью, чем это до сих пор было возможно. Но, вероятнее всего, на это потребуется время. Как я уже неоднократно указывал, эсминцы нам необходимы главным образом для того, чтобы заполнить брешь, пока мы не наладим собственное производство, начало которому было положено с первых дней войны. Это производство весьма значительно. Так, к концу февраля мы получим 20 новых эсминцев и средних миноносцев, 60 сторожевых кораблей — высокоманевренных охотников за подводными лодками, приспособленных для действий в оке
134
ане, 37 торпедных катеров, 25 противолодочных катеровJ, 104 деревянных противолодочных сторожевых катера, 29 72-футовых сторожевых катеров. Еще большее количество кораблей мы получим в течение последующих шести месяцев. И именно в этот период — с сентября по февраль, пока мы будем собирать и обрабатывать этот новый урожай, ваши эсминцы могли бы оказать нам неоценимую помощь. С их помощью мы могли бы свести до минимума потери нашего флота на северо-западных подступах, а также усилить наши позиции против Муссолини в Средиземном море. Поэтому фактор времени играет решающую роль. Однако при нынешних обстоятельствах было бы совершенно неоправданно, если бы мы выдали незаполненный чек на все наши заокеанские владения только ради того, чтобы заткнуть эту брешь, которую так или иначе мы надеемся заделать сами, хотя бы за счет дополнительного риска и лишений. Я уверен, что все это дает Вам ясное представление о наших трудностях.
Будет ли для Вас приемлемым следующий путь?
Я немедленно сделаю Вам определенные и достаточно четкие предложения в отношении баз, из которых Вам станет ясно, что мы собираемся подарить вам, а затем ваши эксперты смогут обсудить эти предложения или любые их варианты с нашими экспертами, причем последнее слово в отношении того, что мы вам дадим, останется за нами. Все это мы сделаем безвозмездно, целиком полагаясь на щедрость американского народа и его желание сделать, со своей стороны, что-нибудь для нас. В любом случае правительство Его Величества всегда готово предложить вам и, когда вы пожелаете, предоставить вам надежные и эффективные средства для защиты районов Атлантического океана вдоль вашего побережья. Я уже дал указание Адмиралтейству и министерству авиации подготовить документ, излагающий в общих чертах наши предложения, с тем чтобы ваши эксперты могли сделать альтернативные предложения. Думаю, что смогу выслать Вам этот документ в ближайшие два-три дня и затем в обычном порядке опубликовать его. Таким образом, будут предотвращены всякие недоразумения, и американцы будут относиться к нам с еще большей теплотой, ибо поймут, что мы защищаем дело всего мира и что их безопасность и интересы дороги для нас.
Если ваше законодательство или ваш командующий ВМС требует, чтобы любая помощь, которую вы захотите нам оказать, предоставлялась бы только за соответствую-
135
щук? компенсацию4, то я не вижу, как вообще правительство Великобритании сможет участвовать в этом.
Не могли бы Вы заявить, что не считаете возможным принять наше великодушное предложение, если Соединенные Штаты не ответят на него соответствующим образом, и что поэтому командующему ВМС следовало бы связать одно с другим?
Я очень и очень благодарен Вам за все Ваше участие и весьма сожалею, что прибавляю Вам забот, зная, каким хорошим другом Вы всегда были для нас.
1 Для того чтобы эта «сделка» была более приемлемой для Америки, Рузвельт хотел получить формальное согласие британского правительства на принцип компенсации, который он предложил в своем послании от 13 августа (док. 20). Поскольку в формальном плане Соединенные Штаты получали гораздо больше, чем отдавали, Черчилль предпочитал рассматривать данный обмен как два не связанных между собой дарственных акта.
2 В оригинальном тексте эта фраза искажена, но здесь смысл ее передан точно.
3 Речь идет о противолодочных катерах, которые использовались для конвоирования судов в прибрежных водах.
4 Согласно американскому законодательству, военная техника могла продаваться или передаваться иностранным государствам, только если соответствующий начальник штаба — в данном случае начальник штаба ВМС — давал заключение о том, что она не нужна вооруженным силам США.
Документ 24
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
27 августа 1940 г.
Лорд Лотиан сообщил мне, какие базы Вы имеете в виду. Наши военно-морские и авиационные эксперты, которые изучали этот вопрос с учетом Вашей точки зрения, пришли, в общем, к тем же выводам, за исключением того, что, по их мнению, вам также может пригодиться Антигуа в качестве базы для летающих лодок. На это мы также пойдем с готовностью. Мы всегда стремились к тому, чтобы обеспечить безопасность Соединенных Штатов в прибрежных районах Атлантического океана «вне всяких сомнений», как гласит фраза, которую Вы, возможно, еще помните1.
Мы вполне готовы сделать вам конкретное предложение такого рода. Разумеется, необходимо будет немедленно созвать конференцию для обсуждения деталей, но по причинам, о которых я говорил в своей последней телеграмме2, мы возражаем против идеи обращения к арбитру на случай, если между нами возникнут какие-либо разногласия, так как считаем, что, поскольку мы дающая сторона, нам должно при-
136
надлежать последнее слово в отношении того, каким должен быть подарок в рамках тех предложений о базах, которые будут сделаны; при этом мы всегда будем делать все возможное для удовлетворения пожеланий Соединенных Штатов.
Если после того как наше предложение будет сделано, Вы сочтете возможным предоставить нам технику, которую мы запросили, и дать нам что-либо еще по своему усмотрению, то этот акт может быть представлен не как оплата или компенсация, а как знак признания того, что мы сделали для безопасности Соединенных Штатов.
Г-н президент, этот вопрос приобрел особую остроту ввиду угроз Муссолини в отношении Греции в последнее время. Если этот вопрос будет решен двусторонним путем и в духе доброжелательности, то даже сейчас, может быть, еще удастся спасти эту маленькую историческую страну от вторжения и порабощения. Даже ближайшие 48 часов имеют значение.
1	В своей ноте Германии от 14 октября 1918 г. президент Вудро Вильсон писал: «Необходимо, чтобы правительства, объединившиеся против Германии, знали, вне всяких сомнений, с кем они имеют дело». (FR, 1918, Supplement 1. Washington, 1933, р. 359.)
2	Док. 23.
Документ 25
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
23 сентября 1940 г.
Как только лорд Лотиан передал Ваше послание1, было сделано все необходимое для передачи 250 тыс. винтовок Энфилда закупочной комиссии. Мне сообщили, что эти винтовки находятся на пути в Нью-Йорк для отправки.
1 Не опубликовано.
Документ 26
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
24 сентября 1940 г.
Я был рад тому, как Вы восприняли информацию о Дакаре1, переданную Вам лордом Лотианом. Создание в Дакаре мощной немецкой базы для подводных лодок и самолетов нанесло бы ущерб нашим общим интересам. Возможно, предстоит упорная борьба. Может быть, это и не
137
так, но во всяком случае приказано добиться цели любыми средствами. Нас бы очень обрадовало, если бы вы послали несколько военных кораблей в Монровию [или] Фритаун, и я надеюсь, что к этому времени Дакар будет готов к вашему визиту. В данный момент очень важно, чтобы Вы дали понять французскому правительству, что объявление войны не принесет Франции ничего хорошего в той мере, в какой это касается Соединенных Штатов. Если Виши пойдет на объявление войны, то исчезнет всякая разница между Виши и Германией, и французские владения в Западном полушарии должны будут рассматриваться как потенциально немецкие владения. Весьма благодарен за Ваше предупреждение о вторжении. Мы все готовы встретить их. Очень рад был узнать о винтовках.
1 Уже в июле Англия планировала уничтожить базу в Дакаре во
Французской Западной Африке (Сенегале). В период между 5 и 27 августа правительство одобрило планы использования английских кораблей и морской пехоты, а также войск Свободной Франции и Польши для захвата этого порта. Десант был доставлен в район Дакара 23 сентября, однако выполнение поставленной перед ним задачи оказалось невозможным, и через два дня операция была отменена. (Churchill. Their Finest Hour, book two, chap. 9.)
Документ 27 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
4 октября 1940 г.
После длительного и всестороннего обсуждения сегодня, по истечении трехмесячного срока, мы решили вновь открыть бирманскую дорогу 17 октября1. Министр иностранных дел1 2 и я объявили об этом решении парламенту во вторник, 8-го. Должен сказать, что наши надежды на справедливое урегулирование [между] Японией и Китаем оказались бесплодными, что тройственный пакт возрождает антикоминтерновский пакт 1939 г.3 4 и что он явно направлен против Соединенных Штатов. Я понимаю, как трудно Вам сказать что-то обязывающее США придерживаться какого-либо гипотетического курса действий на Тихом океане. Однако позволю себе предположить, что в такое время самая простая акция может значить гораздо больше, чем слова. Не могли бы вы послать отряд кораблей (чем больше, тем лучше) с дружеским визитом в Сингапур? Этому отряду будет оказано там обычное, заслуженное гостеприимство. При желании данным визитом можно будет воспользоваться для технического обсуждения военно-морских
138
и общевоенных проблем, этого района и района Филиппин, на которое можно будет также пригласить и голландцев. Любой подобный шаг оказал бы весьма сдерживающий эффект на японцев, если бы они захотели объявить нам войну в связи с открытием бирманской дороги. Я был бы очень благодарен, если бы Вы продумали возможность каких-либо действий в этом направлении, так как они могли бы сыграть важную роль в предотвращении дальнейшего расширения войны...
1 11 июля японцы потребовали закрыть дорогу, связывавшую Бирму с Западным Китаем через Юньнаньские горы, — почти единственный путь снабжения, открытый для Чан Кайши. Когда стало ясно, что отказ выполнить это требование получит лишь дипломатическую поддержку Вашингтона., Англия 17 июля согласилась закрыть дорогу на три месяца. (FR. 1940, 4. Washington, 1955, р. 152, 156—157, 160; J. R. М. Butler. Lord Lothian (Philip Kerr) 1882—1940. London and New York, 1960, p. 301—303.)
2 Лорд Галифакс (Эдуард Фредерик Линдли Вуд) — министр иностранных дел Англии с февраля 1938 г.
3 Тройственный пакт, заключенный 27 сентября 1940 г., представлял собой договор о взаимопомощи между Италией, Германией и Японией, который, видимо, имел своей непосредственной целью предупредить интервенцию США на Дальнем Востоке. Так называемый антикоминтернов-ский пакт о совместной борьбе с международным коммунизмом был заключен между Японией и Германией не в 1939 г., а 25 ноября 1936 г. Почти немедленно о своей поддержке этого пакта заявила Италия, за которой 7 апреля 1939 г. последовала Испания. Хотя Гитлеру и удалось расширить значение этого в основном формального соглашения до масштабов военного союза с Италией 22 мая 1939 г., Япония отказывалась войти в более тесный союз с Германией до подписания тройственного пакта.
Документ 28
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
21 октября 1940 г.
Из разных источников до нас доходят слухи о том, что правительство Виши готовит свои корабли и колониальные войска для оказания помощи Германии в войне против нас. Я лично не верю этим слухам, но для нас будет очень тяжелым ударом, если французский флот в Тулоне окажется в руках немцев. Конечно, было бы разумной предосторожностью, г-н президент, если бы Вы поговорили с послом Франции1 в самых твердых выражениях, подчеркнув неодобрение, с которым Соединенные Штаты отнесутся к такому предательству дела демократии и свободы. Такое предупреждение будет воспринято в Виши с большим вниманием...
1 Гастон Анри-Эй.
139
Документ 29
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
24 октября 1940 г.
Я сделал послу Франции для немедленной передачи его правительству личное заявление следующего содержания.
По мнению правительства Соединенных Штатов, тот факт, что правительство Франции, по его утверждению, подвергается давлению и может действовать свободно лишь в крайне ограниченных пределах, ни в каком смысле не может служить оправданием каких-либо действий, которые может предпринять французское правительство для оказания помощи Германии и ее союзникам в их войне против Британской империи. То, что какое-либо правительство находится на положении военнопленного, не может служить оправданием для данного пленного, если он помогает своему победителю в операциях против его бывшего союзника.
В первые дни после прихода к власти правительство Петена самым торжественным образом заверило правительство США, что французский флот не будет передан Германии. Если же теперь французское правительство позволит немцам использовать французский флот в боевых операциях против британского флота, то подобный шаг представит собой грубое и преднамеренное нарушение обещания, данного Соединенным Штатам.
Я заявил далее, что любое подобное соглашение между Францией и Германией в корне подорвет традиционную дружбу между народами Франции и США, устранит всякую возможность того, что наше правительство окажет какую-либо помощь французскому народу в его трудном положении, и вызовет волну негодования против Франции со стороны американского общественного мнения.
В заключение я сказал, что если Франция будет проводить вышеназванную политику, то Соединенные Штаты не приложат никаких усилий для того, чтобы, когда придет время, употребить свое влияние и обеспечить возвращение Франции ее заморских владений.
Я был рад получить Ваше послание1 и узнать, что эсминцы, принадлежавшие американцам, скоро войдут в строй. Я хорошо понимаю, как в данный момент вы нуждаетесь в небольших судах. Надеюсь, что отныне дела для вас пойдут лучше.
1 Не опубликовано.
140
Документ 30 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
27 октября 1940 г.
Нам до сих пор еще не известно, на что пошло правительство Виши1.
Однако, если оно предательски отдало Гитлеру военные корабли и порты в африканских и других колониях, наша и без того тяжелая задача весьма усложнится. Если Оран и Бизерта станут германо-итальянскими базами подводных лодок, мы потеряем всякую надежду положить конец или по мешать посылке подкреплений силам противника, которые в настоящее время действуют в Египте, и нужно будет ожидать, что немцы организуют мощное наступление итальянцев. Серьезно ухудшится положение и в западном Средиземноморье. Если в руки немцев попадет Дакар, весьма опасная ситуация сложится в Атлантическом океане в случае, если мы не сумеем исправить положение, что будет нелегко.
С другой стороны, сообщение об условиях, на которые пошло правительство Виши, может вызвать хотя и столь желанное для нас восстание во Французской империи, но которому мы будем обязаны оказать всяческую помощь и поддержку, и это ляжет дополнительным бременем на наши медленно растущие ресурсы.
В любом случае в течение следующего года от нас потребуются громадные усилия на средиземноморском театре.
Мы стремимся создать большую армию на Ближнем и Среднем Востоке и несколько последних месяцев непрерывно перебрасываем туда войска из всех частей империи, особенно из метрополии. Военные действия, которые наверняка развернутся там в будущем году и которые могут затронуть Турцию и Грецию, предъявляют огромные требования к нашему флоту, военной промышленности и ресурсам, — требования, которые мы не можем без вашей помощи удовлетворить в такой степени, чтобы добиться победы.
В то же время мы должны обеспечить оборону Британских островов против вторжения, подготовка к которому идет полным ходом и для которого держатся в готовности 60 отборных немецких дивизий и лучшие части ВВС.
Наконец, только путем мощной концентрации наших кораблей мы сможем отразить атаки подводных лодок и самолетов на единственном оставшемся нам пути снабжения — северо-западном.
141
Так что, г-н президент, Вам должно быть ясно, насколько серьезны наши проблемы и опасности. Однако мы уверены, что, если нам будет оказана необходимая материальная помощь, мы сможем победоносно завершить войну; в любом случае мы сделаем все, что в наших силах.
Я позволю себе, однако, обратить Ваше внимание на крайнюю необходимость ускоренного выполнения программы поставок самолетов и другого вооружения, которую Вам изложили Лейтон2 и Первис. О самолетах: можно ли будет ускорить выполнение уже сделанных заказов так, чтобы в будущем году мы получили значительно больше самолетов? Далее: можно ли также без всякого промедления разместить новые заказы по расширенной программе так, чтобы поставки были сделаны в середине 1941 г.?
Оснащение наших войск, предназначенных для обороны метрополии и действий вне ее, продолжается, но без американских поставок мы не сможем завершить нашу нынешнюю программу, выполнение которой будет, безусловно, замедлено и затруднено из-за воздушных налетов на заводы и нарушений работы.
Памятная записка, содержащая технические детали выслана Вам по соответствующим каналам. После того как я изложил Вам все факты, я уверен, будет сделано все, что находится в пределах человеческих возможностей. Дело всего мира в ваших руках.
1 Заместитель премьер-министра Пьер Лаваль и маршал Петен ветре-тились с Гитлером в Монтрё соответственно 22 и 24 октября. Хотя они в принципе и согласились на франко-германское сотрудничество, они не взяли никаких конкретных обязательств. Это ясно следует из соответствующих немецких документов. («U. S. Department of State, Documents on German Foreign Policy 1918—1945», ser. D, vol. 9. Washington, 1960, № 207.)
2 Уолтер Томас Лейтон — генеральный директор планирования министерства снабжения Англии с 1940 по 1942 г.
Документ 31
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
б ноября 1940 г.1
Пока шли выборы, я, как иностранец, не считал себя вправе выражать свое мнение по поводу американской политической жизни, но сейчас, надеюсь, Вы не будете возражать, если я признаюсь, что молился за Вашу победу и что она сделала меня поистине счастливым2. Это не означает, что я ищу или желаю чего-либо большего, чем Ваш глубокий, справедливый и свободный подход к стоящим
142
перед миром проблемам, участвовать в решении которых — долг наших двух наций.
Мы вступаем в мрачную полосу, по-видимому, затяжной и разрастающейся войны. Надеюсь, я смогу обмениваться с Вами мыслями в атмосфере доверия и доброй воли, которые утвердились между нами со времени моего назначения в Адмиралтейство после начала войны.
То, что происходит сейчас, останется в памяти людей, пока где-либо на земном шаре будет звучать английская речь, и, выражая свое удовлетворение, я понимаю, что народ Соединенных Штатов снова возложил на Вас тяжкое бремя, и я должен подтвердить мою полную уверенность, что маяки, по которым мы прокладываем наш курс, благополучно приведут нас в гавань.
1	Оригинал данного послания не обнаружен. Однако Черчилль вторично выслал его 8 ноября 1944 г. Позже Черчилль писал: «Как это ни странно, я так и не получил ответа на эту телеграмму. Весьма возможно, что она потонула в потоке поздравительных телеграмм, которые остались без внимания ввиду срочных дел». (Churchill, Gathering Storm, р. 554.)
2	Рузвельт был переизбран на третий срок 5 ноября, причем он получил почти на 5 млн. голосов больше, чем Уэнделл Уилки. Демократическая партия сохранила значительное большинство в обеих палатах конгресса.
Документ 32
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
10 ноября 1940 г.
Нас весьма тревожат сообщения о том, что французское правительство намерено перебазировать линкоры «Жан-Барт» и «Ришелье»1 в Средиземное море для завершения их строительства. Трудно преувеличить потенциальную опасность этого события, которое, если оно действительно произойдет, позволит немцам взять эти корабли под свой контроль. Мы будем обязаны сделать все возможное, чтобы предотвратить это...
Было бы весьма полезно, если бы Вы тоже смогли сделать предупреждение Виши на этот счет, ибо, если наши опасения оправдаются, это может оказаться крайне опасным и для нас и для вас.
1 До Черчилля дошли сообщения о том, что немцы оказывают давление на французов, пытаясь добиться перевода двух новых линкоров из Касабланки и Дакара в порты, находящиеся под немецким контролем. Хотя эти сообщения и соответствовали истине, Петен не был намерен удовлетворить это требование.
143
Документ 33
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
13 ноября 1940 г.
Я получил Ваше послание относительно намерения французского правительства перевести линкоры «Жан-Барт» и «Ришелье» в Средиземное море для завершения их постройки. Поверенному в делах США1 в Виши было немедленно предложено получить подтверждение или опровержение этого сообщения и заявить, что правительство США в высшей степени заинтересовано в том, чтобы эти корабли оставались там, где бы им не угрожала возможность попасть под контроль или быть захваченными державами, которые могут использовать их для достижения целей, противоречащих заинтересованности Соединенных Штатов в будущем французского флота1 2.
Если это сообщение будет подтверждено, поверенному в делах дано указание заявить маршалу Петену о серьезной озабоченности нашего правительства и сказать, что правительство США, памятуя об общности интересов, существовавшей между Францией и США в течение более чем ста лет, полагает, что если эти корабли необходимо перебазировать с целью восстановления или ремонта, то французские власти не переведут «Жан-Барт» и «Ришелье» туда, где они подпадут под контроль, несовместимый не только с коренными интересами Франции, но и с долгосрочными интересами Соединенных Штатов.
Если это сообщение подтвердится, французскому правительству будет также дано понять, что подобный шаг с его стороны неизбежно нанесет серьезный ущерб отношениям между Францией и США.
Только для Вашего сведения: я намерен уведомить французское правительство, что, если оно передаст нам оба этих корабля, наше правительство готово приобрести их. О результатах я Вам сообщу.
1 Г. Фримен Мэтьюз — первый секретарь американского посольства; в то время исполнял обязанности поверенного в делах.
2 FR, 1940, 2, р. 485—486.
144
Документ 34
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
23 ноября 1940 г.
По имеющимся у нас данным, положение в Испании ухудшается, и полуостров находится на грани голода. Решающую роль могло бы сыграть Ваше предложение оказывать помощь продовольствием каждый месяц, пока они держатся в стороне от войны. Мелочи сейчас не идут в счет, и настало время говорить начистоту. Если Германия оккупирует обе стороны пролива, положение наших военно-морских сил, и без того тяжелое, усложнится еще больше1. Немцы без промедления установят батареи с радиопеленгаторами, и пролив будет закрыт ночью и днем. Ввиду развития широких боевых действий в восточном Средиземноморье и необходимости посылки подкреплений и снабжения для наших армий кружным путем мимо мыса Доброй Надежды, мы не можем планировать каких-либо военных операций на материке в районе пролива или поблизости от него. Гибралтар может выдержать длительную осаду, но какая от этого польза, если мы не сможем пользоваться гаванью и проливом? Если немцы проникнут в Марокко, они двинутся на юг, и их подводные лодки и самолеты вскоре будут действовать с баз в Касабланке и Дакаре. Мне нет необходимости, г-н президент, распространяться на тему о том, какую опасность это представит для нас или насколько это приблизит опасность к Западному полушарию. Мы должны выиграть как можно больше времени. 1 * * * * * 7
1 Хотя опасность того, что генерал Франсиско Франко вступит в вой-
ну на стороне держав Оси, фактически уменьшалась, испанский диктатор
вновь заверил Гитлера в своей поддержке во время их встречи в Андае
23 октября. Более того, 4 ноября Испания, нарушив права Англии, взяла на себя административное управление зоной Танжера. Поэтому озабоченность Англии в связи создавшимся положением имела определенные основания. («Document on German Foreign Policy», ser. D, vol. 9, nos. 220, 236.)
Документ 35
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
7 декабря 1940 г.
Год уже на исходе, и, как я полагаю, Вы хотели бы, чтобы я изложил Вам перспективы на 1941 год1. Я делаю это решительно и уверенно, потому что, как мне кажется, подавляющее большинство американских граждан выразило
145
свою убежденность в том, что безопасность Соединенных Штатов, равно как и будущее обеих наших демократий и той цивилизации, которую они защищают, связаны с выживанием и сохранением независимости Британского содружества наций. Только таким образом можно удержать в дружеских и верных руках те бастионы морской мощи, от которых зависит контроль над Атлантическим и Индийским океанами. Контроль флота США над Тихим океаном и флота Англии над Атлантическим океаном — таково необходимое условие обеспечения безопасности торговых путей наших двух стран и самое надежное средство для того, чтобы война не пришла на побережье Соединенных Штатов.
Есть и другая сторона проблемы. Чтобы перевести промышленность современного государства на военные рельсы, требуется от трех до четырех лет. Высшая точка наступает тогда, когда максимум промышленного потенциала, который можно оторвать от гражданских нужд, используется для военного производства. Германия, без сомнения, достигла этой точки к концу 1939 г. Мы, Британская империя, находимся на этом пути всего полтора года. Я полагаю, что Соединенные Штаты не продвинулись так далеко, как мы. Более того, мне известно, что в настоящее время в США проводятся в жизнь грандиозные планы обороны на море, на суше и в воздухе, на осуществление которых наверняка потребуется два года. В наших общих интересах, а также в интересах самосохранения Англии, мы, англичане, должны сдерживать и изматывать мощь нацистской Германии, пока Соединенные Штаты не закончат свои приготовления. Победа может прийти и до истечения двух лет; однако мы не имеем права рассчитывать на это в такой мере, чтобы не сделать все, что в человеческих силах. Поэтому я с глубоким уважением представляю на Ваше справедливое и дружеское суждение мысль о том, что, пока существуют эти условия, существует и прочная общность интересов между Британской империей и Соединенными Штатами...
Мы должны использовать 1941 г. для того, чтобы путем увеличения (несмотря на бомбардировки) производства в самой Англии и с помощью поставок из США создать такой запас вооружений, особенно самолетов, который бы позволил нам заложить основу для победы. Ввиду трудности и грандиозности этой задачи, как она обрисовывается всеми теми фактами, которые я только что назвал, и многими другими фактами, я считаю, что я вправе и даже обязан 146
изложить Вам, какими путями Соединенные Штаты могут оказать максимальную и решающую поддержку делу, которое в определенных аспектах есть общее дело.
Первоочередная задача состоит в том, чтобы ограничить или сократить потери грузов на подступах к нашим островам со стороны Атлантики. Этого можно достичь как путем увеличения военно-морских сил, охраняющих суда, так и числа необходимых нам торговых судов. Для осуществления первой задачи имеются, по-видимому, следующие альтернативы.
1.	Подтверждение Соединенными Штатами доктрины свободы морей от незаконных и варварских методов ведения войны в соответствии с решениями, достигнутыми после последней мировой войны и добровольно принятыми и сформулированными Германией в 1935 г.2. Исходя из этого, корабли Соединенных Штатов должны иметь право свободно заходить в порты стран, не подвергающихся эффективной законной блокаде.
2.	Как я полагаю, из этого следует, что законная торговля должна находиться под охраной сил США, то есть эскортов, состоящих из линкоров, крейсеров, эсминцев и самолетов.
3.	Если вышеуказанное не будет сделано, то для сохранения атлантического торгового пути совершенно необходимы безвозмездная передача, аренда или поставки большого числа американских военных кораблей, и прежде всего эсминцев, уже находящихся в Атлантическом океане. Далее, не могли бы силы ВМС США распространить свой контроль на американскую часть Атлантического океана, чтобы не допустить действий кораблей противника на подступах к новым военно-морским и воздушным базам, которые Соединенные Штаты строят в Западном полушарии на островах, принадлежащих Англии? Мощь военно-морских сил США настолько велика, что указанная выше помощь, которую они смогли бы оказать нам в Атлантическом океане, не поставит под угрозу их господство в Тихом океане.
4.	Нам также понадобится посредничество Соединенных Штатов и все влияние правительства США, чтобы Великобритания смогла получить возможность пользоваться южными и западными берегами Ирландии для базирования наших кораблей и, что еще важнее, наших самолетов, действующих в западном направлении в Атлантическом океане...
Цель вышеизложенных мероприятий — сократить до допустимых пределов наши нынешние потери на морских
147
путях. Кроме того, для снабжения Англии и для того чтобы она могла вести войну с полной силой, необходимо, чтобы имеющийся тоннаж торгового флота значительно возрос и составлял более миллиона с четвертью тонн в год — максимум, который может обеспечить сейчас наше судостроение. Система конвоев, обходные пути, зигзаги, большие расстояния, которые нам приходится сейчас преодолевать для ввоза товаров, а также загруженность наших западных портов фактически сократили почти на одну треть нынешний тоннаж нашего флота. Для достижения конечной победы потребуется увеличить производственные мощности торгового судостроения не менее чем на 3 млн. тонн в год. Только Соединенные Штаты в состоянии удовлетворить эту потребность...
Далее, мы надеемся, что для подкрепления наших возможностей по строительству военных самолетов будет использован промышленный потенциал США. Без такого весьма значительного подкрепления мы не добьемся подавляющего превосходства в воздухе, необходимого для того, чтобы ослабить и разжать немецкие тиски, в которых находится Европа...
Поэтому, г-н президент, не могу ли я попросить Вас рассмотреть самым серьезным образом срочный заказ на поставки в дальнейшем по общему счету по 2 тыс. боевых самолетов в месяц. Как я полагаю, сюда должно входить как можно больше тяжелых бомбардировщиков, то есть такого вида оружия, которое больше всего необходимо нам для подрыва основ немецкой боевой мощи...
У вас есть также данные о нуждах наших сухопутных сил. Несмотря на вражеские бомбардировки, наша военная промышленность уверенно набирает темпы. Без вашей постоянной помощи в виде поставок станков и различной готовой продукции мы не могли бы даже надеяться в 1941 г. оснастить 50 дивизий. Я весьма благодарен за то, что уже практически сделано вами для оказания помощи по оснащению нашей армии, как это было запланировано нами ранее, а также за предоставление американской боевой техники еще для 10 дивизий к началу кампании 1942 г. Однако, когда волна диктаторского режима начнет отступать, многие страны, борющиеся за свое освобождение, будут, возможно, просить оружие, но им некуда будет обратиться, кроме как к заводам Соединенных Штатов. Ввиду этого я должен подчеркнуть также важность того, чтобы США расширили до предела свои возможности в области производства стрелкового оружия, артиллерийского вооружения и танков...
148
И, наконец, я подхожу к вопросу о финансировании. Чем быстрее и больше вы будете поставлять нам вооружения и кораблей, тем скорее истощатся наши долларовые кредиты. Как Вам известно, мы уже израсходовали значительную их часть для оплаты уже произведенных поставок. Вы знаете, что стоимость заказов, которые уже размещены или о которых ведутся переговоры, включая произведенные и предстоящие платежи в связи со строительством военных заводов в Соединенных Штатах, во много раз превосходят все валютные запасы Англии. Приближается время, когда мы не сможем более платить наличными за корабли и другие поставки. Мы сделаем все возможное и пойдем на все необходимые жертвы для того, чтобы рассчитаться валютой, но, я полагаю, Вы согласитесь, что в принципе будет несправедливо и по существу взаимно невыгодно, если в самый разгар этой борьбы Англия лишится всех своих активов и, после того как мы своей кровью спасем цивилизацию, а США получат время для того, чтобы полностью вооружиться на случай всяких неожиданностей, мы окажемся раздетыми донага. Подобный курс не будет соответствовать ни моральным, ни экономическим интересам наших двух стран3...
Более того, я думаю, что правительство и народ Соединенных Штатов посчитают несовместимым с их принципами ограничить свою помощь, которую они столь великодушно обещали нам, лишь таким военным имуществом и такими товарами, за которые мы можем сразу же заплатить. Можете не сомневаться — мы докажем свою готовность пойти на любые лишения и жертвы ради нашего дела и гордимся тем, что мы его защитники. В остальном мы полагаемся на Вас и ваш народ и уверены, что будут найдены пути и средства, которые получат одобрение и вызовут восхищение будущих поколений по обе стороны Атлантического океана.
Если, как я полагаю, Вы, г-н президент, уверены, что разгром нацистской и фашистской тирании — дело первостепенной важности для народа Соединенных Штатов и для Западного полушария, то Вы отнесетесь к этому письму не как к призыву о помощи, а как к изложению минимума действий, необходимых для достижения нашей общей цели4.
1	В своих мемуарах Черчилль подчеркивает: «Это письмо — одно из самых важных, написанных мною». О предыстории этого письма и связанных с ним последствиях см.: Churchill. Their Finest Hour, p. 554 ff. Warren F. Kimball. The Most Unsordid Act: Lend-Lease, 1939—1941, Baltimore, 1969, p. Ill ff.
149
2	Эта ссылка так и осталась без объяснения. Военно-морское соглашение между Англией и Германией, заключенное в июне 193’5 г., не содержит никакого упоминания об этом вопросе.
3	Рузвельт был отчасти подготовлен к данной точке зрения. Прибыв в Нью-Йорк 23 ноября, посол Лотиан заявил представителям прессы: «Да, Англия осталась без гроша; нам нужны ваши деньги». Сообщалось, что это замечание вызвало раздражение Рузвельта, и, как писал биограф Лотиана, тот получил «небольшой нагоняй из Англии». {Butler. Lord Lothian, р. 307.).
4	Прямым следствием письма Черчилля явилась разработка программы ленд-лиза, о которой Рузвельт впервые публично упомянул 17 декабря: «То, чего я пытаюсь добиться... это избавиться от глупого, нелепого и устаревшего символа доллара». (PPR, vol. 9, N° 149.) В своем выступлении по радио 29 декабря Рузвельт произнес знаменитую фразу: «Мы должны быть великим арсеналом демократии». (PPR, vol. 9, р. 643.) Позднее Сэмюель Розенмен, советник Рузвельта и редактор его публичных заявлений, писал: «В этой речи Рузвельт впервые изложил долгосрочный план действий для Соединенных Штатов. До того времени помощь предоставлялась от случая к случаю, в силу каких-то конкретных чрезвычайных обстоятельств. Но сейчас это уже был не тот президент, чей срок должен вот-вот кончиться, как это было в июне 1940 г., когда капитулировала Франция. Он был только что избран еще на четыре года и мог заняться долгосрочным планированием. Я не мог не заметить, как этот факт повлиял на его поведение и настроение, с которыми он взялся за организацию помощи союзникам». Через два дня после выступления Рузвельта, в канун Нового года, Черчилль отправил Рузвельту послание с выражением горячей благодарности. Он писал: «Мы не знаем, что нас ожидает, но, услышав этот призыв к действию, мы идем вперед с новой бодростью и силой, полные уверенности, которую Вы выразили, в том, что в конце концов все будет хорошо для народов, говорящих на английском языке, и для тех, кто разделяет их идеалы». Рузвельт изложил идею ленд-лиза в своем ежегодном послании конгрессу 6 января 1941 г., в том самом послании, в котором сформулировал свои «четыре свободы» — «свобода слова и самовыражения», «свобода каждого исповедовать свою веру в Бога своим путем, повсюду во всем мире», «свобода от нужды» и «свобода от страха». (PPR, vol. 9, р. 668—669, 672.)
Документ 36
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
13 декабря 1940 г.
Я уверен, что Вас обрадует наша победа в Ливии1. Эта победа наряду с неудачами итальянцев в Албании может оказаться тяжелым ударом для Муссолини, если мы сможем воспользоваться нашим успехом. Мы еще не имеем всех сведений о результатах этого сражения, но, если нам удастся сломить Италию, наши дела будут более обнадеживающими, чем четыре-пять месяцев тому назад.
По-прежнему основной проблемой остаются перевозки через Северную Атлантику. Несомненно, Гитлер усилит нападения подводных лодок и самолетов на наши суда и предпримет операции в океане на еще большем удалении
150
от побережья2. Сейчас, когда мы не можем пользоваться ирландскими портами и аэродромами, трудности настолько велики, что наш флот работает с предельным напряжением. До сих пор нам удалось ввести в строй очень небольшую часть ваших 50 эсминцев из-за множества неполадок, которые, естественно, возникают в погодных условиях Атлантики после столь длительного бездействия кораблей. Я отдал распоряжение о подготовке весьма обстоятельного технического доклада с перечнем тех доработок и усовершенствований, которые необходимо осуществить на эсминцах устаревших классов, чтобы приспособить их для выполнения современных задач; этот доклад может пригодиться и вам для ваших собственных устаревших кораблей.
Пока же наше положение на море настолько стеснено, что мы более не можем обеспечить перевозку 400 тыс. тонн кормов и удобрений, которые нам до сих пор удавалось доставлять с конвоями в Ирландию, несмотря на все атаки противника. Нам необходим этот тоннаж для снабжения нас самих, и нам не нужно получать продовольствие из Ирландии. Сейчас мы должны сконцентрировать наши усилия на самом существенном, и кабинет намерен довести до сведения де Валера3, что при существующих обстоятельствах мы не сможем снабжать его, как прежде. Конечно, у него будет достаточно продуктов для его народа, но они лишатся выгодной торговли, которую ведут сейчас. Я очень сожалею об этом, но мы должны думать о нашем самосохранении и использовать наши корабли, которым приходится подвергать себя столь многочисленным опасностям, для выполнения жизненно важных задач. Возможно, это облегчит наше положение и заставит де Валера проявить большую готовность думать об общих интересах. Я хотел бы узнать (это останется между нами), какова будет ваша реакция, если (и когда) мы будем вынуждены бросить весь наш флот на снабжение Англии. При сложившихся обстоятельствах мы также не в состоянии продолжать, как прежде, выплату крупных субсидий ирландским фермерам. Вам должно быть понятно и то, что моряки нашего торгового флота, а также широкое общественное мнение весьма болезненно относятся к тому факту, что мы перевозим товары для Ирландии, подвергаясь атакам подводных лодок и самолетов, и предоставляем ей крупные субсидии в то время как де Валера преспокойно наблюдает, как нас душат.
1	6 декабря генерал Арчибальд Уэйвелл начал наступление с целью вытеснить итальянцев из Египта. За победой 11 декабря у Сиди-Барани
151
последовало вторжение в Ливию, которое привело к тому, что итальянская армия уже больше не играла сколько-нибудь серьезной роли в боевых действиях в Северной Африке, и в Африку был переброшен немецкий экспедиционный корпус под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля.
2	Единственно, что меня по-настоящему пугало во время войны, — признавался Черчилль позднее, — это угроза, которую представляли собой подводные лодки... Самые тяжелые потери нашего торгового флота падали на 12 месяцев с июля 1940 г. до июля 1941 г.». (Churchill. Their Finest Hour, p. 598—599.)
3	Имон де Валера занимал пост премьер-министра Ирландии с 1932 по 1948 г.
Документ 37
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
20 января 1941 г.
Дорогой Черчилль,
данное послание Вам передаст Уэнделл Уилки1 — он по-настоящему помогает избежать политических осложнений здесь.
Я думаю, что и к вашему народу, и к нам в равной мере относятся следующие строки:
Плыви, корабль! Счастливый путь!
Плыви, «Союз», великим будь!
С тобой отныне человек 2 Свою судьбу связал навек .
Искренне Ваш
1 Уэнделл Уилки — кандидат в президенты от республиканской партии в 1940 г., был тогда искренним сторонником оказания максимальной помощи Англии. Поездку в Англию он предпринял по собственной инициативе.
2 28 января Черчилль писал Рузвельту: «Я встретился вчера с Уилки, и меня глубоко тронули стихи Лонгфелло, которые Вы процитировали [Г. Лонгфелло. Избранное. M., 1958, с. 72. — Прим. ред.]. Я вставлю это стихотворение в рамку как память о нынешних замечательных днях и в знак наших дружеских отношений, установившихся, несмотря на все невзгоды, с помощью телеграфа, а также и телепатии». (Winston С. Churchill. The Grand Alliance. Boston, 1950, p. 25—26.)
Документ 38
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
21 января 1941 г.
Вы, вероятно, знаете, что лорд Галифакс1 прибудет в Аннаполис на борту нашего нового линкора «Король Георг V»1 2. Разумеется, корабль не сможет задержаться боль-152
ше чем нд 24 часа. Может быть, Вам будет интересно увидеть его. Мы с гордостью показали бы его Вам или кому-нибудь из ваших высших военно-морских чинов, если Вы это сможете устроить. Линкор должен прибыть к входу в Чесапикский залив в 7 часов утра 24 января. Если Вы сообщите мне о каких-либо своих предложениях или пожеланиях, мы сделаем все, чтобы выполнить их.
1	Лорд Лотиан скоропостижно скончался 12 декабря, и его заменил на посту посла Англии в США лорд Галифакс, бывший в то время министром иностранных дел Англии.
2	На борту нового английского линкора находились также представители штабов родов войск, которые были приглашены для встречи со своими американскими коллегами. В своем заключительном докладе (АВС-1) от 29 марта 1941 г. они заявили, что их целью является определение «наилучших методов, с помощью которых вооруженные силы Соединенных Штатов и Британского содружества наций смогут нанести поражение Германии и ее союзникам в случае, если Соединенные Штаты будут вынуждены прибегнуть к войне». Полный текст этого доклада был опубликован в документах конгресса («Hearings Before the Joint Committee on the Investigation of the Pearl Harbor Attack», 79th Cong., 1st sess. Washington, 1946, 15, p. 1485—1550).
Документ 39
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
22 января 1941 г.
Весьма рад, что ваш корабль идет в Аннаполис. Если мне удастся, я отправлюсь туда во второй половине дня в пятницу и встречу Галифакса у гавани. У мыса ваш корабль будет встречен эсминцем, который будет сопровождать его. Был бы очень благодарен, если бы оба наших адмирала и адъютант смогли пройти на вашем корабле через залив1. Большое спасибо.
1 «Король Георг V» прибыл в Чесапикский залив 24 января, но из-за плохой погоды Рузвельт отказался от плана осмотреть новый английский линкор. Он просто описал круг вокруг «Короля Георга V» на своей яхте «Потомак» и принял на ней лорда Галифакса. Галифакс позднее писал: «После хорошего обеда президент отвез нас в посольство в Вашингтоне, где и прошла наша первая ночь в Соединенных Штатах». (Lord Halifax. Fullness of Days. New York, 1957, p. 245.) По словам биографа Галифакса, «жест президента имел большой смысл. Обладая способностью выбирать момент, которую он иногда умел так блестяще продемонстрировать, он хотел эффектно и убедительно показать всему миру свое сочувствие делу, за которое сражалась Англия. Галифакс навсегда запомнил этот момент близости и радушного гостеприимства». {The Earl of Birkenhead Halifax. London, 1965, p. 474.)
153
Документ 40 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
15 февраля 1941 г.
Имеется много признаков того, что японцы собираются объявить нам войну или сделать что-либо такое, что заставило бы нас объявить им войну в течение следующих нескольких недель или месяцев1. Сам я не уверен, что это не война нервов, имеющая целью прикрыть происки японцев в Сиаме и Индокитае. Однако, мне кажется, я должен поставить Вас в известность, что, если на нас обрушится вся мощь японского военного флота, мы можем оказаться в обстоятельствах, когда наших военно-морских сил окажется недостаточно. Я не думаю, что японцы собираются послать крупные силы для осады Сингапура. Японцы, без сомнения, оккупируют важные стратегические пункты и нефтепромыслы в Голландской Ост-Индии и прилегающих территориях, на которые они давно зарятся, и тем самым получат гораздо лучшие позиции для широкого наступления на Сингапур в будущем. Они также организуют н^та-дения на австралийские и новозеландские порты и прибрежные районы и вызовут большое беспокойство в этих доминионах, которые отправили свои лучшие боевые части на Ближний и Средний Восток. Но больше всего я боюсь нападений рейдеров, в числе которых, возможно, будут даже линейные крейсеры, на наших торговых путях и коммуникациях в Тихом и Индийском океанах. Мы могли бы пойти на риск в любых других местах, послав в эти обширные районы несколько мощных кораблей, но все торговые суда придется организовывать в конвои с эскортами, а эскортов будет недоставать. Это не только приведет к весьма нежелательным дополнительным ограничениям и расстройству всей нашей военной экономики, но и вообще сделает невозможной посылку каких-либо подкреплений нашим силам, которые мы планировали создать на Ближнем и Среднем Востоке, используя ресурсы Австралазии и Индии. Любая угроза широкого вторжения в Австралию или Новую Зеландию, разумеется, заставила бы нас отвести наш флот из восточного Средиземноморья, что привело бы к губительным военным последствиям для этого района; Турция непременно предприняла бы соответствующие шаги, возобновив торговлю с Германией и снабжение ее нефтью по Черному морю. Таким образом, г-н президент, Вы сами можете судить, насколько будет ослаблено наше военное положение всего лишь оттого, что Япония пошлет в
154
восточные океаны свой линейный крейсер, а также 12 крейсеров, вооруженных восьмидюймовыми пушками, тем более если появится серьезная угроза вторжения в два демократических государства Австралазии в южной части Тихого океана.
Некоторые полагают, что Япония сейчас настроена так, что, не колеблясь, попыталась бы вести войну как против Англии, так и против США. Лично я считаю это маловероятным, но полностью быть уверенным нельзя. Все, что вы сможете сделать для того, чтобы у японцев появился страх перед возможностью вести войну на два фронта, может предотвратить опасность. Однако, если они все же выступят против нас и мы окажемся в одиночестве, серьезность последствий этого трудно переоценить.
1 После войны Черчилль писал: «Мне были представлены различные донесения, из которых создавалось ясное впечатление, что [посольство Японии и японская колония в Лондоне] получили какие-то известия из дома, которые заставили их начать упаковываться... Эта лихорадочная деятельность навела меня на мысль, что Япония вот-вот объявит нам войну». {Churchill. Grand Alliance, р. 177—178.)
Документ 41
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
25 февраля 1941 г.
Меня очень беспокоит то, что до сих пор мы не заключили соглашения о военно-морских и воздушных базах1. По Вашей просьбе я пересмотрел вопрос о месте проведения переговоров и с учетом соображений, выдвинутых Вами, послал делегацию в Лондон. Эта делегация находится в Лондоне больше месяца, но никакого приемлемого соглашения пока не достигнуто. По-видимому, по ряду весьма важных моментов переговоры зашли в тупик.
Что касается ассигнований на строительство этих баз, то на будущей неделе представители наших военного и морского министерств будут вызваны в комиссию конгресса. Их подробно расспросят о юридическом статусе этих баз и об условиях аренды. Если они не смогут дать удовлетворительные ответы, то при существующем положении вещей это, возможно, вызовет новые вопросы. В конгрессе и в печати уже выражается неодобрение по поводу условий, на которых мы получаем эти базы. При данных обстоятельствах мне кажется совершенно необходимым достичь удовлетворительного соглашения относительно этих баз без
155
всякой задержки. Подобное соглашение будет веским ответом на вопросы, которые иначе затруднят решение многих наших важных и срочных проблем. Надеюсь, Вы сможете убедить своих людей ускорить принятие решения, которого сейчас ожидает наша делегация.
1	Хотя «сделка насчет эсминцев» была официально заключена 2 сен-тября 1940 г. и девять американских эсминцев были тут же отправлены в Англию, соглашение о том, чем за это должна заплатить Англия, было окончательно выработано лишь в марте 1941 г. {Churchill. Their Finest Hour, p. 398 ff.; Cordell Hull. The Memoirs of Cordell Hull. New York, 1948, vol. 2, chap. 60; Langer and Gleason. Challenge to Isolation, chap. 12.)
Документ 42
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
8 марта 1941 г.
Принятие, хотя и после некоторой задержки, законопроекта 60 голосами против 31 — весьма удовлетворительный результат1. Окончательное голосование в палате представителей и затем подписание законопроекта мною произойдут во вторник вечером2. Доверительно скажу, что в среду я надеюсь представить в конгресс смету на новые заказы и закупки в соответствии с законопроектом. Всего наилучшего.
1	Рузвельт отправил это личное послание через несколько часов после того, как сенат принял законопроект о ленд-лизе.
2	Как и предсказывал Рузвельт, 11 марта палата представителей одобрила некоторые поправки, сделанные в сенате, 317 голосами против 71. Рузвельт подписал законопроект в тот же день, и, как он писал потом, «уже через несколько минут после этого боевая техника для армии и флота находилась на пути в Англию и Грецию». (PPR. vol. 9, № 152.)
Документ 43
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
9 марта 1941 г.
Примите благословение от всей Британской империи Вам и американскому народу за эту весьма своевременную помощь в трудную минуту1.
1 Позже Черчилль, выступая в парламенте, назвал закон о ленд-лизе «самым благородным актом в истории всех наций». {Churchill. Their Finest Hour, p. 569.)
156
Документ 44 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
10 марта 1941 г.
Я упорно тружусь над вопросом о базах, пытаясь из слонов снова сделать мух, но и в этом случае надо будет избавиться от мух. Надеюсь, что в понедельник я пошлю Вам телеграмму и все в основном будет улажено. Если сможете, пожалуйста, помогите. Хочу напомнить, что правительство Его Величества неизменно стремилось к тому, чтобы независимо от какой-то компенсации обеспечить эффективную военную безопасность Соединенных Штатов как на случай войны, так и во время необходимой подготовки к войне в мирное время на наших островах и в наших районах. Дайте нам возможность убедить местное население: ведь в конечном счете эти острова — единственный дом для них, и я хочу, чтобы они были как нашими, так и вашими друзьями.
Документ 45 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
10 марта 1941 г.
Должен сообщить Вам, какое решение мы приняли по Греции1. Хотя, без сомнения, было весьма заманчиво продолжить наступление от Бенгази на Триполи2 и мы, возможно, двинем значительные силы в этом направлении, мы сочли своим долгом оказать помощь грекам, которые заявили нам о своей решимости сопротивляться немецкому агрессору, даже если они будут в одиночестве. После обстоятельного обсуждения данного вопроса с нами наши генералы Уэйвелл3 и Дилл4, сопровождавшие г-на Идена5 во время его поездки в Каир, пришли к заключению, что у нас хорошие шансы добиться успеха. Поэтому мы собираемся отправить большую часть нашей армии, дислоцированной в районе Нила, в Грецию, а также усилить, насколько это возможно, военно-воздушные части. Смэтс6 посылает в дельту Нила южноафриканские войска. Г-н президент, Вы сами видите, насколько все это рискованно. При таких обстоятельствах решающее значение будут иметь действия Югославии. Никогда еще ни одна страна не имела такого военного шанса. Если они нападут на итальянцев в Албании с тыла, трудно представить себе, что произойдет за несколько недель7. Положение может измениться в корне, и Турция может начать
157
действовать в наших интересах. Можно предположить, что Россия, действуя главным образом под влиянием страха, даст Турции хоть какие-то заверения в том, что она не будет оказывать давления на нее на Кавказе и не выступит против нее на Черном море. Мне нет необходимости говорить о том, что согласованные действия ваших послов в Турции, России и прежде всего в Югославии имели бы очень большое значение в данный момент и могут даже решить исход дела.
В этой связи я должен поблагодарить Вас за ту замечательную работу, которую проделал Донован1 2 3 4 5 6 7 8 во время своей продолжительной поездки по Балканам и Ближнему Востоку. Он повсюду создавал обстановку воодушевления и сердечной теплоты.
1 28 октября 1940 г. в Грецию вторглась Италия, и президент Греции генерал Иоаннис Метаксас немедленно обратился к Англии с призывом о помощи. Хотя некоторая помощь и была предоставлена, у англичан не было ресурсов, чтобы оказать действительно эффективную поддержку. Угроза немецкого вторжения в Грецию (оно произошло 6 апреля 1941 г.) поставила этот вопрос с новой остротой. Официальная точка зрения Греции изложена в: «Battle of Greece». Government White Paper (English trans). Athens, 1949. См. также: Churchill Grand Alliance, 220 ff.
2 Это решение, первоначально принятое 21 января, было подтверждено 11 февраля, хотя уже к 9 февраля вся Киренаика (включая Бенгази) была захвачена, и 10-я итальянская армия оказалась полностью отрезанной. В ходе этой операции англичане захватили 130 тыс. пленных, 400 танков и около 1300 орудий, потеряв менее 2 тыс. человек. «Это была почти невероятная, фантастическая победа, одержанная как раз тогда, когда она была крайне нужна народу Англии и английской армии». {Fred Majdalany. The Battle of El Alamein — Fortress in the Sand. Philadelphia, 1965, p. 10.)
3 Арчибальд Уэйвелл — главнокомандующий британскими войсками на Ближнем Востоке.
4 Джон Дилл — начальник имперского генерального штаба.
5 Антони Иден — представитель Черчилля на Ближнем Востоке, в январе сменил лорда Галифакса на посту министра иностранных дел.
6 Ян Кристиан Смэтс — премьер-министр Южно-Африканского Союза с 1939 г.
7 О политике Югославии см.: J. В. Hoptner. Yugoslavia in Crisis 1931 — 1941. New York, 1962, chaps. 8—9.
8 Уильям Донован — политический противник, но близкий личный друг президента — находился в Юго-Восточной Европе с декабря 1940 г. формально в качестве неофициального наблюдателя морского министра Фрэнка Нокса, а на самом деле как личный посол Рузвельта. Он часто совещался с английскими офицерами и дипломатами в районе Средиземноморья и на Балканах. С 23 по 25 января Донован находился в Белграде, где он имел беседы с югославским принцем Павлом, а также с различными политическими и военными лидерами. {Corey Ford. Donovan of OSS. Boston, 1970, p. 98 ff.)
158
Документ 46 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
12 марта 1941 г.
Заявление и угроза адмирала Дарлана наводят меня на мысль о том, что, может быть, было бы лучше всего, если бы Вы вмешались как лицо, дружественное обеим сторонам, и попытались достичь рабочего соглашения1. Мы хотим избежать крайностей и, вполне естественно, в данном вопросе очень не желали бы действовать вопреки Вашему мнению после того как Вы взвесите все «за» и «против». Мы очень опасаемся затяжки войны и ее лишений, которые возникли бы в результате прорыва блокады Германии. Очень трудно помешать Германии прямо или косвенно воспользоваться тем, что будет импортироваться в неоккупи-рованную Францию. Иметь дело с Дарланом — значит, иметь дело с немцами, ибо они не позволят ему дать согласие на что-либо, что, по их мнению, не будет соответствовать их интересам. К тому же есть опасность, что ваше продовольствие будет попадать в оккупированную часть Франции, Бельгию, Голландию и Норвегию. Возможно, однако, вам удастся разработать систему, позволяющую путем должного контроля ограничить утечку товаров и иметь ряд агентов на подходящих должностях в неоккупирован-ной части Франции и во Французской Африке. Вам было бы легче убедить правительство Виши, с которым у вас нормальные дипломатические отношения, чем нам вести с ними переговоры через Мадрид или влиять на них путем выступлений по радио. Кроме того, у Дарлана с нами старые счеты из-за того, что мы были вынуждены прибегнуть к крайней мере против его кораблей2.
Поэтому не могли бы Вы выступить с заявлением в том духе, что Вас потрясла мысль о возможности возникновения военных действий между Францией и Великобританией, — действий, которые пойдут на пользу лишь общему врагу? Затем Вы могли бы добиться согласия Виши на такой план, по которому нормированное количество пшеницы будет ежемесячно поступать в неоккупированную часть Франции и некоторое ее количество во Французскую Африку, пока состояние других дел будет удовлетворительным3. Эти другие дела и вопросы могли бы стать предметом секретного соглашения, о котором немцы ничего не будут знать и согласно которому проникновение немцев в Марокко и порты Французской Африки будет строго ограничено условиями перемирия и все
159
большее число французских военных кораблей будет постепенно переводиться из Тулона в Касабланку или Дакар...
Я полагаю, что вопрос о базах разрешен, и надеюсь завтра, в четверг, во второй половине дня представить в кабинет министров согласованный документ. Сообщите мне, когда бы Вы хотели, чтобы было сделано соответствующее заявление. Имеете ли Вы что-либо против того, чтобы это произошло на следующий день после принятия законопроекта о ленд-лизе?
1 9 февраля 1941 г. министром иностранных дел Франции стал ярый противник Англии Дарлан. В своем заявлении американскому корреспонденту в Виши он публично угрожал использовать французский флот для пресечения дальнейших попыток Англии помешать импорту продовольствия и других товаров в оккупированную часть Франции.
2 3 июля 1940 г. англичане уничтожили три французских линкора и один эсминец у Мерс-эль-Кебира, недалеко от Орана, и захватили несколько менее крупных военных кораблей, стоявших на якоре в Плимуте и Портсмуте. 8 июля они атаковали и повредили линкор «Решилье» у Дакара.
3 Черчилль по существу попытался подорвать так называемое соглашение Мэрфи — Вейгана от 26 февраля, по которому Соединенные Штаты согласились удовлетворять экономические потребности Северной Африки при условии, что поставляемые ими товары будут использованы только там, их распределение будет контролироваться американскими инспекторами и оплата будет производиться из французских фондов, замороженных в Соединенных Штатах. Взамен он согласился на то, чтобы по крайней мере часть поставляемого продовольствия ввозилась непосредственно во Францию, как этого просил Рузвельт в своем послании от 30 декабря 1940 г. (FR, 1941 2. Washington, 1959, р. 107 ff., 241 ff., 269 ff.; Robert Murphy. Diplomat Among Warriors. New York, 1964, chap. 6.)
Документ 47
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
19 марта 1941 г.
8 марта немецкие крейсеры «Шарнхорст» и «Гнейзенау» приблизились к одному из наших конвоев к северу от острова Капе-де-Верде1, но, обнаружив наш эскорт линкоров, отступили. Утром 15-го они атаковали наши суда, возвращавшиеся в Америку без эскорта, приблизительно в 500 милях к юго-востоку от Ньюфаундленда, где из-за туманов на Больших банках в это время года наши суда вынуждены сосредоточиваться. Несколько судов было потоплено орудийным огнем2...
Для нас было бы очень полезно, если бы некоторые американские военные корабли и самолеты смогли крейсировать вокруг этого района. Они имеют полное право дей-
160
ствовать таким образом, не нарушая нейтралитета. Само их присутствие могло бы оказаться решающим, поскольку противник будет опасаться, что они сообщат об обстановке, и мы сможем направить достаточные силы, чтобы справиться с ним. Чем больше кораблей выйдет на крейсирование и чем скорее они выйдут, тем больше будет пользы.
Я буду сообщать Вам о дальнейших передвижениях противника, о которых нам станет известно.
1	Острова Зеленого Мыса.
2	По данным официальных историков английских военно-морских операций, между 23 января и 22 марта «Шарнхорст» и «Гнейзенау» «не только потопили или захватили 22 судна водоизмещением 115 622 тонны, но и на некоторое время полностью нарушили циклы движения наших атлантических конвоев, что привело к серьезным последствиям для импорта важнейших грузов. Разбойничьи действия немцев вынудили нас широко рассредоточить наши и без того недостаточные военно-морские силы». (Roskill. War at Sea, 1, p. 379.)
Документ 48
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
27 марта 1941 г.
Надеюсь, Вы согласитесь, что в данной ситуации мы должны делать все, что можем, для помощи и поощрения тех, кто готов сопротивляться германскому проникновению1. Если новое правительство проявит готовность участвовать в героическом сопротивлении вместе с греками, мы предлагаем немедленно признать его в качестве правительства Югославии и предоставить ему по возможности самую полную помощь, которую мы уже предоставляем Греции. Мы должны побудить югославов разгромить итальянцев в Албании, что приведет к результатам огромной важности, и дать им хорошее вооружение. Я верю, что вы займете аналогичную позицию и поддержите новое правительство обещанием мощной американской помощи.
1 Несмотря на сильное английское противодействие, Югославия уступила требованиям Гитлера и присоединилась к Тройственному пакту 25 марта. Через два дня в результате переворота, осуществленного генералом Душаном Симовичем, регента принца Павла сменил молодой король Петр, и к власти пришло новое правительство, готовое сопротивляться немцам. Рузвельт послал поздравления новому королю 28 марта, а государственный департамент принял меры для оказания Югославии помощи по ленд-лизу с целью отражения агрессии. (FR, 1941, 2, р. 944, 969.) Для немцев это не имело значения. Рано утром в воскресенье 6 апреля они напали на Югославию, начав войну ударом по Белграду с воздуха, в результате чего погибли 17 тыс. югославов, и за 12 дней оккупировали страну.
161
Документ 49 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
29 марта 1941 г.
Сегодня я выделил ассигнования на закупку большого количества продовольствия и на немедленную закупку 5400 самолетов, 400 тыс. пулеметов «Томпсон», 3400 транспортеров «Юниверсал» и значительного количества другой военной техники. Я также утвердил закупку 5500 орудий «Эрликон» и боеприпасов к ним, 60 патрульных бомбардировщиков и 180 истребителей для военно-морских сил. За этими мероприятиями в ближайшем будущем последуют другие, как только я буду иметь возможность провести совещание с вашими представителями и соответствующими лицами в нашем правительстве. Можете быть уверены, что мы здесь будем энергично продвигать решение этих вопросов.
Документ 50
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
2 апреля 1941 г.
Сегодня утром я выделил средства для строительства еще 58 стапелей и 200 судов. Я также принял необходимые меры в отношении ремонта торговых судов и в отношении ваших больших друзей*.
* Речь идет о крупных боевых кораблях. — Прим., ред.
Документ 51
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
11 апреля 1941 г.
Мы предлагаем немедленно принять следующие меры по обеспечению безопасности Западного полушария, которые окажут благоприятное влияние на решение ваших проблем перевозок. По внутриполитическим причинам, которые Вы легко поймете, важно, чтобы эти действия были предприняты нами в одностороннем порядке, а не после дипломатических переговоров между нами и вами. Поэтому прежде, чем предпринять эти односторонние действия, я хочу рассказать Вам о предложении.
Правительство предлагает распространить нынешнюю так называемую зону безопасности и районы патрулирова-
162
ния, установленные вскоре после начала войны, на все виды Северной Атлантики к западу от 25 градуса западной долготы1. Мы предлагаем использовать самолеты и морские суда, базирующиеся в Гренландии, Ньюфаундленде, Новой Шотландии, Соединенных Штатах, на Бермудах и в Вест-Индии, с последующим возможным расширением района базирования на Бразилию, если это можно будет устроить. Нам потребуется совершенно секретная информация о передвижении конвоев, чтобы наши патрульные корабли могли вести поиск судов или самолетов стран-агрессоров, действующих к западу от новой линии зоны безопасности. Мы будем немедленно сообщать вам о местоположении кораблей или самолетов агрессора, когда их обнаружат в нашем районе патрулирования к западу от 25 градуса западной долготы.
Мы предлагаем производить заправку наших судов в море в тех местах, где это будет целесообразно. Мы предлагаем, чтобы наши более крупные морские транспорты двигались как можно дальше к западу от новой линии до широты северо-западных подходов.
Мы объявили, что Красное море более не является зоной боевых действий2. Мы предлагаем направлять всевозможные товары на невооруженных судах под американским флагом в Египет или в какой-либо порт другой невоюющей страны через Красное море или Персидский залив. Мы думаем, что в следующие шесть месяцев сможем наладить поставки пшеницы и других товаров на американских судах в Гренландию или Исландию.
Мы надеемся сделать возможным использование для перевозок непосредственно в Англию значительной части ваших судов, которые сейчас заняты выполнением других задач. Мы думаем, что сможем использовать датские суда очень скоро, а итальянские суда — приблизительно через два месяца3.
Я считаю желательным, чтобы после принятия этой новой политики с Вашей стороны не публиковалось какого-либо заявления. Не знаю, буду ли я делать специальное заявление. Возможно, я приму решение отдать необходимые приказы о ведении морских операций, а в свое время существование новых районов патрулирования выявится само собой.
1 Распространение районов патрулирования до 25-го меридиана, по словам военного министра Генри Стимсона, «на полпути между самым западным выступом Африки и самым восточным выступом Бразилии» было большим, чем то, чего просили англичане, и значительно расширило
163
понятие «Западное полушарие». (Henry L. Stimson Diary. Sterling Library, Yale University, New Haven, Connecticut, April 10, 1941. Далее цитируется как «Дневник Стимсона».) 9 апреля Соединенные Штаты получили право создать базы в Гренландии на основании соглашения с датским послом в Соединенных Штатах Генриком де Кауфманом. В результате этого большая часть Гренландии была включена в американскую зону безопасности. (FR, 1940, 2, р. 343 ff.; FR, 1941, 2, р. 35 ff.)
2 Указанием президента от 10 апреля 1941 г. район Красного моря исключался из перечня районов боевых действий, запрещенных для захода американских судов с июня 1940 г. Эта мера практически дала возможность Соединенным Штатам напрямую снабжать английские войска в Египте, чего почти месяц добивался Аверелл Гарриман, занимавший тогда должность специального представителя президента в ранге посланника в Англии, уполномоченного организовать помощь Британской империи по ленд-лизу.
3 Фактически конгресс в июне дал право президенту реквизировать уже захваченные суда стран Оси и Дании и использовать их для нужд правительства.
Документ 52
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
1 мая 1941 г.
...Наши патрульные средства уже в пути для занятия намеченных позиций, и, я думаю, работа по установлению связи между нашими морскими службами проходит удовлетворительно. Что касается Вашего послания от 29 апреля1, то мои соображения относительно восточного Средиземноморья сводятся к следующему.
А. Вы проделали не только героическую, но и очень полезную работу в Греции, и территориальные потери более чем компенсируются огромной концентрацией немцев, результатом их огромных потерь в живой силе и технике2.
Б. ...Я удовлетворен тем, что и в США, и в Англии общественное мнение все больше осознает, что, даже если вам придется отступать и дальше в восточном Средиземноморье, вы не допустите хаоса или капитуляции и что в конце концов контроль военно-морских сил над Индийским и Атлантическим океанами в свое время обеспечит победу в войне.
В. Боюсь, мы мало что сможем сделать в отношении Турции, кроме как укрепить ее морально, и я оставляю вам право передать ей те материалы, которые вы сможете выделить из американских поставок, направляемых по Красному морю.
Г. Я думаю, сирийская проблема3 почти идентична французской проблеме в Северной Африке. Думаю, что нет
164
никаких шансов убедить Виши порвать с немцами, если те вторгнутся в Сирию или Северную Африку. Мне хотелось бы, чтобы Вы изложили свои взгляды на политику, которую я бы охотно проводил и которая состоит в следующем:
1)	признать, что Виши находится в немецкой клетке и все еще отдает приказы Вейгану4, Сирии и Индокитаю;
2)	поскольку правительство Виши уже приказало французским колониям сопротивляться английской оккупации, оно может и должно приказать колониям сопротивляться также и немецкой оккупации;
3)	Соединенные Штаты в ответ на такие приказы пошлют в Марсель еще два судна с продуктами для детей и предложат направить нефть, а возможно, и некоторое количество боеприпасов и другого оружия Вейгану на западное побережье Марокко, при условии, разумеется, согласия Вейгана оказать сопротивление немецкой оккупации...
Д. Если сухопутные силы Германии форсируют Гибралтарский пролив, они смогут в конечном счете оккупировать Тунис, Алжир и Марокко, вплоть до Касабланки, но исключительно важно как можно дольше не допускать немцев до марокканских портов, включая порт Сиснес5 в Рио-де-Оро. Мы считаем, что немцам почти невозможно достичь Дакара по суше, особенно при концентрации там оставшихся сил французской армии и флота.
Е. Лично я не расстроен захватом Германией новых крупных территорий. На всех этих территориях, вместе взятых, мало сырья — недостаточно для содержания огромных оккупационных сил или для компенсации их пребывания. Исключение составляет нефть в Мосуле6 и Ираке, и я полагаю, что в случае необходимости вы сможете практически уничтожить там все оборудование.
Продолжайте свое доброе дело.
1	Не опубликовано.
2	6 апреля немецкие войска напали на Грецию, и на ее защиту было брошено 53 тыс. австралийских и новозеландских солдат. Однако немцы преодолели упорное сопротивление союзников и 27 апреля заняли Афины. Английские имперские войска были выведены в Египет и на Крит. Там они вместе с присоединившимися к ним уцелевшими греческими частями немедленно стали следующей мишенью Гитлера. 20 мая он атаковал объединенные союзные силы. Однако задержка Гитлера в Югославии и Греции потребовала повторно отложить его запланированное нападение на Советский Союз, тем самым ослабив его шансы на успех в кампании против России.
3	Поражения в Югославии и Греции усилили тревогу Англии в отношении восточного Средиземноморья. Возможность того, что немцы начнут воздушные налеты на Суэцкий канал и на нефтеперерабатывающие заводы в Абадане с баз в Сирии, вызывала особую тревогу, особенно после прогерманского переворота в Ираке в начале апреля. В переговорах 5 и 6
165
мая адмирал Дарлан согласился разрешить немцам использовать аэродромы в Сирии.
4	Вейган теперь был генеральным уполномоченным Франции в Северной Африке.
5	Рузвельт не был слишком силен в географии. Здесь он, очевидно, имеет в виду Вилья-Сиснерос.
6	Рузвельт также ошибается относительно расположения нефтяных промыслов. В Мосуле их нет.
Документ 53 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
3 мая 1941 г.
...Мы не должны быть слишком уверены в том, что потеря Египта и Ближнего и Среднего Востока не приведет к тяжелым последствиям. Положение в Атлантике и на Тихом океане сильно осложнится, и почти наверняка война продлится со всеми ее страданиями и опасностями. Что бы ни случилось, мы будем продолжать сражаться, но, пожалуйста, помните, что в конечном счете в зависимости от исхода борьбы на этом театре войны может определиться позиция Испании, Виши, Турции и Японии. Я не могу согласиться с точкой зрения, что потеря Египта и Ближнего и Среднего Востока была бы просто прелюдией к успешному ведению продолжительной войны на океанах. Если вся Европа, большая часть Азии и Африки станут в результате захвата или вынужденного соглашения частью системы держав Оси, то война, которую будут вести Британские острова, Соединенные Штаты, Канада и Австралия против этого мощного агломерата, станет тяжелым, длительным и угнетающим предприятием. Поэтому, если вы не сможете занять более передовые позиции сейчас или очень скоро, чаша весов может сильно склониться не в нашу пользу. Г-н президент, я уверен, Вы поймете меня правильно, если я скажу Вам именно то, о чем думаю. Решающим противовесом растущему пессимизму в Турции, на Ближнем и Среднем Востоке и в Испании, по-моему, могло бы стать немедленное присоединение к нам Соединенных Штатов в качестве воюющей державы1. У меня мало сомнений в том, что, если бы это было возможно, мы смогли бы сохранить нынешнее положение на Средиземном море до тех пор, пока не окажет своего действия мощь ваших вооружений.
1 В телеграмме от 10 апреля Александру Уэдделлу, послу США в Испании, государственный секретарь Корделл Хэлл писал: «В этот критический период борьбы против агрессии со стороны тоталитарного мира... 166
правительство и народ Соединенных Штатов совершенно ясно продемонстрировали, что мы не собираемся оставаться в стороне. Наоборот, мы намерены сыграть свою роль в сопротивлении силам агрессии... Президент полагается на Вас, что Вы поставите в известность гражданских и военных руководителей в правительстве Испании и общественное мнение страны о масштабах наших национальных усилий и о нашей решимости сопротивляться агрессии... Мы убеждены, что постоянное и настойчивое изложение нашей позиции и напоминание о масштабах наших национальных усилий по сопротивлению агрессии в настоящее время будут оказывать положительное влияние на официальных лиц и общественное мнение в таких странах, как Испания, которые еще прямо не втянуты в конфликт, и очень помогут противодействовать кумулятивному эффекту тоталитарной пропаганды». (FR, 1941, 2, р. 88 ff.) Аналогичные телеграммы были направлены главам дипломатических представительств США в Португалии, Финляндии, Швеции, Италии и Румынии.
Документ 54
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
3 мая 1941 г.
В моем послании от 1 мая1 я не имел намерения в какой-либо степени преуменьшить серьезность положения, особенно на Средиземном море. Я хорошо понимаю стратегическую важность этого района и разделяю Вашу тревогу относительно него...
Я распорядился, чтобы имеющиеся здесь военные материалы как можно быстрее направлялись на Ближний Восток. Сейчас мобилизуются 30 судов, и в течение ближайших трех недель они направятся на Ближний Восток. Я хочу подчеркнуть, что мы намерены продолжать поставки и обеспечивать суда для их транспортировки до тех пор, пока вопрос о Средиземноморье не будет решен окончательно. Я знаю о вашей решимости победить на этом фронте, и мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам в этом.
Мое предыдущее послание просто имело целью показать, что если даже Средиземноморье в конечном счете перестанет быть полем боя, то один этот факт, по-моему, еще не будет гибельным для наших взаимных интересов. Я говорю это, поскольку считаю, что исход борьбы будет решаться в Атлантике, и, если Гитлер не сможет победить там, в конечном счете он не сможет победить нигде...
Наши патрульные суда заходят все дальше в Атлантику2. Я только что присоединил к военно-морским силам все наши крупные части береговой охраны с целью выполнения патрулирования3. Вскоре будут приняты другие меры по усилению такого патрулирования.
167
Вместе с этим посланием передаю Вам горячий привет от себя лично.
1	Док. 52.
2	О подробностях действий патрульных судов в Атлантике см.: Samuel Eliot Morison. History of United States Naval Operations in World War II, 1. Boston, 1947, p. 51, 56 ff., 62 ff.; Roskill. War at Sea, 1, p. 454 ff.
3	Роль береговой обороны раскрывается в книге: Malcolm F. Willoughby. The U. S. Coast Guard in World War II. Annapolis, 1957, chap. 7, p. 192—193.
Документ 55
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
10 мая 1941 г.
Я полагаю, Вы уже ознакомились с блестящим предложением генерала Арнольда1 выделить для наших курсантов одну треть мест в быстрорасширяющейся сети подготовки пилотов в Соединенных Штатах. Мы уже провели активную подготовку, и первые 550 молодых людей сейчас готовы к отъезду, поскольку учеба начинается в первых числах будущего месяца. За первой группой вскоре последует вторая из 550 человек. Я понимаю, что это связано с юридическими трудностями. Надеюсь, г-н президент, что они не слишком велики, поскольку, если произойдет задержка, она принесет нам большие разочарования и сорвет наши планы. То, что предложил генерал Арнольд, было неожиданным и очень желательным дополнением к нашей учебной базе. Такое число самолетов, аэродромов и инструкторов, причем все это в должной пропорции, мы не могли бы обеспечить в той же мере и за такое же время каким-либо другим образом. Это значительно ускорит осуществление наших планов в воздушной войне1 2.
1 Генри X. («Хэп») Арнольд — заместитель начальника штаба армейской авиации США.
2 Подобно тому как это было с военно-морскими силами весной и летом 1941 г., теперь все более укреплялось сотрудничество между армейской авиацией США и военно-воздушными силами Англии. Например, в мае 1941 г. «военное министерство создало в Лондоне специальную группу наблюдателей и благодаря ее докладам, а также отчетам о результатах отдельных специальных миссий авиационного корпуса было постоянно в курсе последних важных событий в Англии». {James Lee Cate and E. Kathleen Williams. The Air Corps Prepares for War 1939—1941. — In: Wesley Frank Craven and James Lee Cate (eds.). The Army Air Forces in World War II, 1. Chicago, 1948, p. 109, 577 ff.)
168
Документ 56 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
11 мая 1941 г.
Все планы подготовки пилотов, которые с Вами обсуждал Арнольд, здесь уже одобрены. В этом деле нет никаких юридических препятствий, и подготовка может скоро начаться. Мы направляем вам дополнительно шесть небольших авианосцев. Первые три должны поступить через три или четыре месяца.
Документ 57 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
29 мая 1941 г.
Несмотря на оптимистические доклады группы, которая занимается сейчас переброской по воздуху боевых самолетов из США в Англию, мне сообщили, что значительное число этих самолетов накапливается в нашей стране и что положение, очевидно, ухудшится, когда производство в ближайшие несколько месяцев ускорится. В наших общих интересах, а также для наилучшего решения проблемы я готов отдать распоряжение армии и флоту взять на себя полную ответственность за переброску изготовленных в Америке самолетов с заводов к конечному пункту взлета и за обеспечение их необходимыми средствами ремонта и обслуживания на всем пути к конечному району сосредоточения...
Например, армия и флот США смогут доставлять самолеты в Ботвуд (Ньюфаундленд) полностью подготовленными для передачи английским военно-воздушным силам, которые будут направлять их по воздуху через океан. Позже в зависимости от обстоятельств мы сможем доставлять самолеты вашим людям в Исландию.
Документ 58
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
29 мая 1941 г.
Мы будем искренне рады, если вы как можно скорее займете Исландию1, и передадим там все наши силы и ресурсы в ваше распоряжение, если это будет признано необходимым. Это освободит одну английскую дивизию для
169
обороны от вторжения на Ближнем Востоке и позволит, нам сосредоточить наши летающие лодки на северо-западных подходах. Если бы это можно было осуществить или хотя бы начать в ближайшие три недели или раньше, моральный эффект этого шага превысил бы даже его военное значение. Вам стоит только сказать слово — и наши штабы немедленно начнут работу.
Сейчас Гитлер в любое время может получить испанские или французские воздушные базы на юге Испании или в Северной Африке и тем самым лишить наш флот возможности пользоваться гаванью Гибралтара. Когда это случится, а мы уверены в том, что это случится, мы направим наши экспедиционные силы, которые давно подготовлены и находятся возле кораблей, для захвата Канарских островов, островов Зеленого Мыса и одного из Азорских островов. Кодовые наименования этих трех операций мы сообщим телеграммой отдельно...
Мы бы приветствовали сотрудничество с номинальными американскими силами до, во время и после оккупации атлантических островов и, если вы пожелаете, передали бы их вам в качестве меры, обеспечивающей взаимные интересы в войне2.
Естественно, мы бы приветствовали оккупацию Соединенными Штатами Дакара и предоставили бы Вам все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы.
1 В попытке предвосхитить возможный захват острова немцами, Исландия 17 мая порвала свои связи с Данией. Решение послать туда американскую морскую пехоту было принято Рузвельтом 5 июня.
2 28 мая президент уже дал указание армии и флоту подготовить объединенные экспедиционные силы к оккупации Азорских островов, если это потребуется для того, чтобы помешать силам враждебной воюющей стороны получить контроль над островами. О деталях этих планов и оккупации Исландии см.: Maurice Matloff and Edwin M. Snell. Strategic Planning for Coalition Warfare. Washington, 1953, p. 49 ff.
Документ 59
ЧЕРЧИЛЛЬ - РУЗВЕЛЬТУ
3 июня 1941 г.
Я считаю необходимым создать более сильную группу тылового обеспечения на Ближнем Востоке для поддержки крупных сил, сосредоточиваемых в долине Нила1 и в ее районе. В связи с этим вылетает важная делегация из военных и гражданских экспертов. Мы должны рассмотреть вопрос о создании хорошо оборудованной базы в Порт-Су-
170
дане (как предложил Ваш сын)2 и/иди в Массауа, возле которого расположен город Асмара с его прекрасными зданиями, для обеспечения приема материалов, которые вы нам посылаете во все большем количестве. Посылка вами танков и самолетов требует хорошего отряда американских гражданских добровольцев, которые бы инструктировали нас по их использованию и помогали бы их обслуживать. Я был бы благодарен, если бы Вы разрешили Авереллу Гар-риману3 выехать с миссией в качестве независимого наблюдателя, взяв с собой одного или двух его собственных помощников. Он тогда бы смог дать нам советы относительно наилучших мер для обеспечения наиболее эффективного использования всего того, что вы посылаете. Он вполне готов поехать; более того, он хочет поехать. Возможно, путешествие займет у него шесть недель, но затраченное время вполне окупится.
1 Это послание было направлено вскоре после прибытия в Вашингтон специального эмиссара из Каира бригадного генерала Дж. М. Уайтли, который привез «список запасов, которые нужно направить в ближайшие три месяца для удержания Суэца... Эта новая необычная процедура имела целью драматизировать ситуацию и убедить американцев... что, если [требования] будут удовлетворены, Египет, может быть, и будет удержан». Хотя в Вашингтоне были тогда скептически настроены в этом отношении и хотя «список Уайтли» был длинным, большая часть материалов, которые просили англичане, была на пути в Суэц еще до конца лета. {Hall and Wrigley. Overseas Supply, p. 24—25.)
2 Капитан Эллиот Рузвельт, сын президента, был тогда в Англии в составе военной миссии.
3 Гарриман находился в Лондоне с 1 марта как специальный представитель президента в ранге посланника.
Документ 60 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
7 июня 1941 г.
Завтра утром мы вводим в Сирию некоторые силы, чтобы предотвратить дальнейшее проникновение немцев. Успех зависит от позиции местных французских войск. Отряд деголлевской Свободной Франции будет участвовать, но не в авангарде. Он выпускает воззвание к арабам, обещая им от имени Франции полную независимость и возможность образовать либо три, либо одно, либо три объединенных свободных арабских государства. Отношения между этими государствами и Францией будут закреплены договором, обеспечивающим определенные выгоды, по типу англо-египетского договора. Генерал Катру1 будет называться не вер-
171
ховным комиссаром, а французским полномочным представителем.
Я не могу сказать, какова будет реакция Виши на то, что может произойти. Сам я не думаю, что они сделают что-либо хуже того, что они делают сейчас, но, разумеется, они могут ответить на это ударом по Гибралтару или Фритауну. Я был бы очень благодарен, если бы вы продолжали оказывать на них давление. В Сирии у нас нет никаких политических интересов, кроме победы в войне2.
Большое Вам спасибо за разрешение Гарриману поехать на Ближний Восток3. Завтра перед отъездом он встретится с Вашим сыном, и я надеюсь сам увидеть его на обеде в понедельник.
1 Жорж Катру во время французской капитуляции был генерал-гу-бернатором Индокитая; позже он присоединился к силам деголлевской Свободной Франции в Лондоне.
2 Австралийские, индийские силы и силы Свободной Франции вступили в Сирию 8 июня. Поддержанные английскими войсками, они после тяжелых боев преодолели сопротивление армии Виши, которая сдалась 12 июля. «Успешная кампания в Сирии, — писал позже Черчилль, — значительно улучшила наше стратегическое положение на Ближнем Востоке». {Churchill. Grand Alliance, р. 331.)
3 Рузвель разрешил Гарриману отправиться в путешествие, предоставив ему «такие же возможности инспекции, как те, которые он бы имел, если бы был членом английского военного кабинета». {Robert Е. Sherwood. Roosevelt and Hopkins. New York, 1948, p. 311—313.) Но президент отклонил просьбу Черчилля от 8 июня о том, чтобы американский представитель присутствовал на встрече представителей союзных стран и доминионов 12 июня.
Документ 61
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
11 июня 1941 г.
Я с нетерпением жду возможности приветствовать здесь Вашего сына. Мне сказали, что у него есть план передачи оборудования и обороны военно-воздушной базы Батерст в Гамбии в качестве района сосредоточения и обслуживания тяжелых бомбардировщиков Соединенных Штатов, которые будут перелетать через Атлантику на Ближний Восток. Его идея состоит в том, чтобы Соединенные Штаты Америки получили базу в аренду и организовали морскую, военную и противовоздушную оборону. Бомбардировщики будут перелетать из Соединенных Штатов Америки через Пернамбуку и обслуживаться в Батерсте, а затем группа американских пилотов-переправщиков будет направлять их
172
в Египет. Батерст станет целиком американским. Мы полностью за это предложение и будем готовы сдать вам Батерст в аренду на условиях, аналогичных условиям сдачи в аренду баз в западной Атлантике1. Я намеревался отложить это предложение, пока не переговорю о нем с Вашим сыном, но он задержался, а дело настолько срочное, что я хотел представить его Вам немедленно. Если это предложение в принципе устраивает Вас, наши штабы могут здесь отработать детали.
1	Батерст стал конечным пунктом для операции по переброске бом-бардировщиков, которые проводила компания «Пан-Америкэн эйруэйз» по контракту с правительством США после 12 августа. (Craven and Cate. Army Air Forces, 1, p. 320 ff.)
Документ 62
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
17 июня 1941 г.
Армия изучает возможность перегонки самолетов через океан из Натала, намереваясь использовать в Африке три места посадки — Батерст, Фритаун и Либерию. Я не вижу оснований для американской аренды, но, если план окажется действенным, мы сможем доставлять самолеты либо в Натал, либо на африканское побережье. Мы также предпримем строительство необходимых средств обслуживания. Я считаю, что должно быть три возможных места посадки из-за близости Батерста к Дакару. Когда прибудет ваш вице-маршал авиации1, наши люди немедленно проведут с ним переговоры. Оказывается, здесь существует мнение, что до недавнего времени транспортировка между Такоради и нижним Египтом значительно задерживалась главным образом из-за трудности обслуживания самолетов, совершающих рейсы с частыми посадками на пути через континент. Пожалуйста, дайте мне знать, как Вы смотрите на решение этой проблемы.
Я чувствую, что дела у нас с вами обстоят не так уж плохо. После того как я в субботу заморозил немецкие и итальянские активы, вчера я закрыл германские консульства и агентства, и, должен сказать, реакция на это здесь была на 90% положительной.
1 Артур Т. Гаррис, который был заместителем начальника штаба ВВС Англии и находился на пути в Вашингтон в качестве представителя ВВС в английской военной миссии.
173
Документ 63
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
26 июня 1941 г.
Я обеспокоен возможными последствиями того, что англичане и американцы конструируют танки на будущее независимо друг от друга. Американский средний танк «М-3» уже выпускается в трех вариантах — по американскому, английскому и канадскому заказам. Хотя в основном эти варианты идентичны, в некоторых отношениях, особенно по главному вооружению, они различаются. Вы сохраняете 75-миллиметровое орудие, тогда как мы и канадцы намерены использовать 6-фунтовые орудия, сохраняя 75-миллиметро-вые и 2-фунтовые пушки на промежуточных этапах.
Ясно, что не следует делать ничего такого, что могло бы нарушить налаженное производство в Англии или в Северной Америке. Нам нужны все танки, которые мы можем получить, и как можно скорее1.
В то же время я понимаю огромное значение укрепления связей между Соединенными Штатами Америки и англичанами и предлагаю создать механизм, который бы обеспечил максимально возможное единообразие в будущих конструкциях танков всех классов, что устранило бы ненужные трудности при их обслуживании.
В настоящее время конструирование танков в Штатах находится под контролем управления вооружений, а в Англии оно контролируется танковым управлением.
Я настоятельно предлагаю, чтобы Вы рассмотрели вопрос о создании в Америке объединенного англо-американского танкового управления2, которое бы вместе с английскими включало и канадских представителей с целью взаимодействия и контроля за конструированием новых типов танков и их производством...
Мне кажется, уже есть много свидетельств того, что мы сможем многому поучиться у ваших инженеров в смысле техники этого дела, а мы, очевидно, сможем дать вам ценные советы, основанные на недавно полученном опыте, относительно требований к боевым характеристикам танков.
Если Вы согласны, я бы предложил, чтобы ваши представители обсудили со штабом английской армии и советом снабжения Англии вопрос о конкретном составе такого управления и о вашем представительстве в нем.
1 Об истории английских закупок танков в Соединенных Штатах и стандартизации конструкций в 1940—1941 гг. см.: Hall and Wrigley. Overseas Supply. «Никакие другие поставки не ожидались из Америки с 174
таким нетерпением, как средние танки, от которых, как казалось, больше, чем от какого-либо другого отдельного фактора, зависел ход войны в Северной Африке» (р. 27). Как указывали официальные английские историки, «танки были еще более разительным примером зависимости Англии от американских поставок... С июля 1940 г. до конца войны Англия получила примерно 30% всех произведенных в Америке танков» (р. 10).
2	Предлагаемое танковое управление, очевидно, должно было быть создано по образцу англо-американской танковой комиссии, образованной во время первой мировой войны. (Constance McLaughlin Green, Harry С. Thomson and Peter C. Roots. The Ordnance Department Planning Munitions for War. Washington, 1955, p. 189.
Документ 64 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
10 июля 1941 г.
Я рассмотрел Вашу недавнюю телеграмму1 относительно объединенного англо-американского танкового управления. В течение нескольких месяцев здесь действует объединенное британско-американское танковое управление1 2, которое, нам кажется, проделало большую работу по координации конструкций и производства. Возможно, стоит увеличить число членов этого управления, но я считаю неразумным создавать новое управление, учитывая, что хорошее начало уже положено3 * * * * В.
Я предпринял шаги для существенного увеличения нашего производства танков и скоро сообщу Вам новые оценки.
1 Док. 63.
2 Это управление начало функционировать еще раньше. В проекте ответа, подготовленного 8 июля, военный министр Стимсон ссылался на «успех этого управления в координации прошлым летом и осенью английских и американских конструкций, в том числе создание башни на наших танках». (Hall and. Wrigley. Overseas Supply, p. 102—103.)
3 Рузвельт оказался хорошим пророком. «Ни в какой другой области
военной техники, — писал официальный историк производства и конструирования вооружений в США, — сотрудничество с англичанами не было так тщательно и широко организовано, как в области танков, пушек
и различного оборудования для танков». (Green, Thomson and Roots. Ordnance Department, p. 268—269.)
Документ 65 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
12 июля 1941 г.
В течение последних нескольких дней мы тщательно проанализировали все наши возможности по производству танков, и сейчас я могу сообщить Вам следующие результаты.
175
Мы планируем поднять максимальный уровень производства наших средних танков с 600 до 1000 машин в месяц к 1 апреля 1942 г. К 1 января мы произведем на 600 средних танков больше, чем планировалось ранее. Мы увеличим производство легких танков на 150 машин в месяц, так что к 1 января у нас будет на 900 танков больше, чем планировалось. Если эти графики будут соблюдены, а я в этом не сомневаюсь, мы сможем поставить вам от 800 до 1000 средних танков к 1 января. В ближайшие дни я вышлю вам точный график поставок.
С 1 августа мы можем также начать подготовку на территории США 500 человек личного состава ваших бронетанковых войск, если Вы считаете это необходимым. Сообщите мне свое мнение по этому вопросу в ближайшее время, чтобы мы могли немедленно приступить к составлению планов.
Документ 66 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ 14 июля 1941 г. Я уверен, что Вы не будете возражать, если упомяну о проблеме, которая не вызывает никакой тревоги сейчас, но может вызвать здесь неприятные отклики впоследствии. Я имею в виду слухи — именно слухи, ни больше ни меньше, — о сделках, которые правительство Великобритании якобы заключает с некоторыми оккупированными странами. Например, невероятный вымысел о том, что вы обещали восстановить Югославию в ее прежнем положении, и другой вымысел, о том, что вы обещали Триест Югославии1.
Такие обещания в отношении послевоенных обязательств встречают, естественно, горячее одобрение среди некоторых национальных групп в нашей стране, однако, с другой стороны, существуют разногласия и споры между другими группами, такими, как чехи и словаки, а также валлоны и фламандцы.
Вы, несомненно, помните, что в начале 1919 г. были серьезные неприятности из-за действительных и предполагаемых обещаний итальянцам и другим национальным группам2.
Мне кажется, что сейчас еще слишком рано для любого из нас брать на себя какие-либо обязательства по той простой причине, что как Великобритания, так и Соединенные
176
Штаты хотят обеспечить будущий мир путем разоружения всех нарушителей спокойствия, а также путем рассмотрения возможностей возрождения мелких государств в интересах гармонии, даже если для достижения этого потребуется прибегнуть к методам плебисцитов.
Плебисцит был, в общем, одним из немногих положительных последствий Версальского договора, и мы могли бы расширить эту идею, предложив в некоторых случаях провести предварительные плебисциты, за которыми через значительный промежуток времени последовали бы вторые или даже третьи плебисциты. Например, никто из нас в настоящее время не знает, целесообразно ли в интересах сохранения спокойствия не позволять хорватам вцепиться в горло сербам, и наоборот.
Я склонен думать, что исчерпывающее заявление с Вашей стороны было бы сейчас полезным, чтобы стало ясно, что никаких послевоенных мирных обязательств в отношении территорий, населения или экономических структур не было взято. После этого я бы смог поддержать Ваше заявление самым решительным образом3.
1 В начале марта 1941 г. союзники отчаянно стремились убедить Югославию оказать сопротивление Германии. Министр иностранных дел Иден встретился в Африке с Рональдом Яном Кэмбеллом, послом Великобритании в Югославии, и уполномочил его заявить принцу Павлу, что Великобритания окажет поддержку Греции военно-воздушными силами и сухопутными войсками по возможности в максимальной степени и в ближайшее время. Кэмбеллу было также поручено заявить, что правительство Великобритании «с чувством понимания» изучает вопрос о пересмотре границы Истрии с Италией и «склонно думать, что могло бы поставить этот вопрос на мирной конференции и добиться его положительного решения». Кабинет министров формально одобрил этот шаг 3 марта. {Llewellyn Woodword. British Foreign Policy in the Second World War, 1. London, 1970, p. 52.) Слухи о предложении Великобритании, очевидно, дошли до государственного департамента США, и 8 июля помощник государственного секретаря Адольф А. Берль-младший направил Рузвельту следующую памятную записку: «Стало очевидным, что в настоящее время, главным образом в Лондоне, берутся обязательства по послевоенному урегулированию в Европе. Возможно, Вас держат в курсе этих событий. Я не имею сведений о том, что их участники информируют государственный департамент обо всех событиях... Позволю себе напомнить Вам, что в Версале президент Вильсон оказался в весьма затруднительном положении из-за обязательств, к которым он не имел отношения и о которых его не всегда информировали. Я предложил Самнеру [Уэллесу], чтобы мы заявили общий протест, указав, что мы не можем быть связаны никакими обязательствами, на которые мы не дали твердого согласия...» (Beatrice Bishop Berle and Travis Beal Jacobs (eds.). Navigating the Rapids 1918— 1971: From the Papers of Adolf A. Berle. New York, 1973, p. 372. Впредь именуются «Berle Papers».) 11 июля Берль записал в своем дневнике «Некоторое время я изучал мирные обязательства англичан — если это действительно мирные обязательства. Мы знаем, что некоторые из них
177
действительно являются таковыми. Одно из них, о предполагаемой передаче Триеста Югославии, уже вызвало возражения. Вчера... я направил памятную записку президенту. Мне известно, что вчера вечером президент направил послание Черчиллю, общее содержание которого сводится к тому, что Соединенные Штаты не могут считать себя связанными какими-либо обязательствами, которых они на себя не брали». («Berle Papers», р. 372—373.)
2 Когда в 1919 г. парижское мирное соглашение было представлено на рассмотрение и одобрение сената Соединенных Штатов, сенатор от Штата Массачусетс Генри Кэбот Лодж, председатель комиссии по иностранным делам, призвал представителей различных недовольных национальных групп, в том числе американцев итальянского и ирландского происхождения, выступить с резким осуждением положений парижского договора, относящихся к их родным странам, и этим он в значительной степени способствовал срыву договора и поражению Лиги Наций. (Thomas A. Bailey. Woodrow Wilson and the Great Betrayal. New York, 1945, p. 81—82.)
3 Как утверждается в авторитетных (опубликованных) записках капитана Трейси Б. Киттриджа «Военно-морское сотрудничество Соединенных Штатов и Великобритании в 1939—1942 гг.», англичане категорически отвергли любые усилия связать соглашение АВС-1 (планы чрезвычайных мер на случай вступления Соединенных Штатов в войну) с обязательством о том, «что Соединенные Штаты и Великобритания представляют друг другу... полные тексты и подробности любых договоров, секретных и несекретных... которые могут затрагивать... условия заключения мира, подлежащие согласованию после прекращения военных действий». (Theodore A. Wilson. The First Summit — Roosevelt and Churchill at Placentia Bay 1941. Boston, 1969, p. 184.)
Документ 67
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
25 июля 1941 г.
...Меня весьма заинтересовало Ваше предложение о том, чтобы личный состав для наших бронетанковых войск проходил подготовку в Соединенных Штатах1. Мы изучаем этот вопрос и сообщим Вам наше мнение в ближайшее время.
Мы рассматривали наши планы боевых операций не только на 1942-й, но и на 1943 г. После обеспечения безопасности основных баз нужно спланировать в самом крупном масштабе мероприятия, необходимые для обеспечения победы. В общих чертах мы должны в первую очередь усилить блокаду и пропаганду. Затем мы должны подвергнуть Германию и Италию непрерывным и постоянно усиливающимся бомбардировкам с воздуха. Эти меры могут сами по себе вызвать внутренние потрясения или крах. Однако необходимо также выработать планы оказания помощи покоренным народам путем высадки освободительных армий,
178
когда появится.такая возможность. Для этой цели необходимо будет иметь большое число не только танков, но и судов, способных перевезти и выгрузить их прямо на побережье. Для вас не должно представить большого труда внести необходимые модификации в конструкцию некоторых из огромного числа строящихся вами торговых судов, чтобы превратить их в быстроходные корабли, способные транспортировать танки.
Если Вы согласны с таким общим замыслом, имеющим целью поставить Германию на колени, то надо в самом срочном порядке сделать следующее:
а)	выработать согласованную оценку наших совместных потребностей в основных видах вооружений, таких, как самолеты, танки и т. п.;
б)	обсудить вопрос о том, как эти потребности должны удовлетворяться нашим совместным производством.
Одновременно я предлагаю, чтобы наш союзный штаб в Лондоне немедленно приступил к работе по пункту «а», а после ее завершения наши технические специалисты должны начать работу по пункту «б».
1 Док 65.
Документ 68
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
25 июля 1941 г.
Кабинет одобрил мой отъезд. Если для Вас это удобно, я готовлюсь отплыть 4 августа1, чтобы встретить Вас где-то 8—10-го числа. Устанавливать точное секретное место встречи пока нет необходимости. Адмиралтейство сообщит свои предложения о деталях встречи по обычным каналам.
Меня сопровождают первый морской лорд адмирал Паунд1 2, начальник имперского генерального штаба Дилл и первый заместитель начальника штаба ВВС Фримэн3. Возлагаю огромные надежды на наши переговоры, которые могут быть полезны для будущего.
1 Черчилль отплыл из Скапа-Флоу на борту «Принца Уэльского» 5 августа; встреча с кораблем ВМС США «Аугуста», на борту которого находился Рузвельт, состоялась у побережья Ньюфаундленда 9 августа.
2 Адмирал флота Дадли Паунд.
3 Вице-маршал авиации Уилфрид Фримэн.
179
Документ 69 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
27 июля 1941 г.
Предлагаю, чтобы Аверелл1 возвратился во вторник самолетом, а я захвачу с собой Гарри1 2 * * 5. Это ему будет полезно.
Ближневосточная политика и общая обстановка требуют, по-видимому, обсуждения.
Полагаю, Вы хотите, чтобы я взял с собой Дилла и начальника штаба ВВС, а также небольшой необходимый персонал.
С надеждой жду этого события. С сердечным приветом.
1 У. Аверелл Гарриман.
2 Гарри Л. Гопкинс, специальный помощник президента, вылетел в Москву днем ранее, и его возвращение в Лондон не ожидалось до 3 августа.
Документ 70
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
5 августа 1941 г.
Гарри возвратился из России смертельно усталым, но сейчас снова здоров и бодр. Мы приведем его в отличное состояние во время плавания. Мы только что отплыли. Сегодня исполняется 27 лет с того дня, когда немцы начали прошлую войну. Все мы должны на этот раз сделать все необходимое. Двух раз должно быть вполне достаточно. С нетерпением жду нашей встречи. С сердечным приветом.
Атлантическая конференция
(август 1941 г.)
[Первое совещание военного времени между Рузвельтом и Черчиллем состоялось 9—12 августа 1941 г. на борту американского тяжелого крейсера «Аугуста» и английского линкора «Принц Уэльский», ставших на якорь в заливе Пласеншия, у побережья Ньюфаундленда. Черчилля сопровождали его начальники штабов генерал Дилл и адмирал Паунд, вице-маршал авиации Уилфрид Фримэн, постоянный заместитель министра иностранных дел Александр Ка-доган, научный советник лорд Черуэлл, помощник секретаря военного кабинета Л. С. Холлис, главный лич-
180
ный секретарь Дж. М. Мартин, командир флагманского корабля Р. У. Томпсон и группа штабных офицеров. Окружение Рузвельта состояло из представителей военного руководства — командующего атлантическим флотом адмирала Эрнста Дж. Кинга, начальника главного штаба ВМС адмирала Гарольда Р. Старка, начальника штаба сухопутных войск генерала Джорджа С. Маршалла, заместителя начальника штаба ВВС генерала Генри X. Арнольда, а также заместителя государственного секретаря Самнера Уэллеса, У. Аверелла Гарримана и Гарри Гопкинса.
Рузвельт, Черчилль и их советники детально рассмотрели основные проблемы, стоящие перед ними в Европе, Африке и на Дальнем Востоке. Во время их первой встречи на обеде на борту «Аугусты» вечером 9 августа Черчилль подчеркнул необходимость иметь больше кораблей, самолетов и танков. Он высказал просьбу, чтобы Соединенные Штаты распространили свои конвойные операции на Северную Атлантику и чтобы японцам было направлено послание, решительно предостерегающее их от дальнейшей экспансии в юго-западной части Тихого океана. Последняя проблема его особенно волновала. Хотя предварительная работа перед этой конференцией велась несколько недель, Рузвельт и его советники, по-видимому, были слабо подготовлены к обсуждению узких проблем и к принятию конкретных решений.
Как писал официальный биограф генерала Маршалла, «позицию американцев можно было обрисовать одним словом — «смутная». Более заинтересованный в обсуждении положения союзников в общем плане, чем в детальном изучении возможного англо-американского сотрудничества, президент обращал мало внимания на проблемы, которые беспокоили его военных советников». Что касается англичан, то они настаивали на том, что нацистская Германия должна быть разбита без высадки на континент и что непрерывная блокада, усиленные бомбардировки и умелая пропаганда сломят боевой дух немцев. Если даже вторжение станет неизбежным, все равно не появится потребности в большом количестве наземных войск.
Одним из тех, кто категорически возражал против такой позиции, был Маршалл.
Рузвельт и Черчилль выслушали с особым интересом доклад Гопкинса о его недавней поездке в Россию и согласились направить совместное послание Сталину с предложением провести в ближайшее время встречу на высоком уровне в Москве, чтобы определить «нужды и потребности ваших и наших вооруженных сил» и заверить Сталина, что
181
«мы продолжим поставку вам материалов и большего числа танков и сделаем это как можно быстрее».
Рузвельт, со своей стороны, выразил несогласие с доводами Черчилля насчет негибкой позиции США по отношению к Японии, пообещав только, что он встретится с японским послом адмиралом Кичисабуро Номурой сразу по возвращении в Вашингтон.
Важнейшим результатом первого совещания Рузвельта — Черчилля явилась Атлантическая хартия — совместная декларация принципов, выработанных по образцу «четырнадцати пунктов» Вильсона и «четырех свобод» Рузвельта. Особую заинтересованность в создании этого документа проявил Рузвельт.
После того как по предложению Черчилля Александр Ка-доган составил проект документа, Рузвельт, Черчилль, Ка-доган и Самнер Уэллес откорректировали его. В совместной декларации, состоящей из преамбулы и восьми пунктов, оба государства торжественно обещали не добиваться приобретений территориального или иного характера, осудили территориальные изменения, «которые расходятся со свободно выраженными желаниями заинтересованного народа», подтвердили «право всех людей выбирать форму правления, при которой они хотят жить», одобрили «самое тесное сотрудничество между всеми государствами в сфере экономики», поддержали («с должным уважением к своим существующим обязательствам») принцип равного доступа к торговле и к сырью для всех государств, а также высказали уверенность в обеспечении такого мира, при котором «все люди во всех странах смогут жить в условиях свободы от страха и нужды».
Атлантическая хартия формально не была подписана. Роберт Шервуд писал позднее, что она была «просто размножена и опубликована. Тем не менее ее значение было всеобъемлющим и историческим». Как заметил историк, занимавшийся изучением первой встречи на высшем уровне между Рузвельтом и Черчиллем, она была в ходу, «как медная монета, на протяжении всей войны, то приводя в смущение своих создателей, то доставляя им удовольствие».
Рузвельт, по-видимому, возвратился с совещания с чувством большого удовлетворения, а Черчилль послал лорду — хранителю печати следующую телеграмму: «Уверен, что установил теплые и глубокие личные отношения с нашим великим другом». В этом, вероятно, заключается величайшее значение совещания.
И все же, возвратясь в Лондон, Черчилль жаловался в письме Гопкинсу, что в кабинете министров и в осведомлен
182
ных.кругах отмечалось «уныние... из-за того, что президент сделал многочисленные заверения, но никоим образом не приблизился к решению проблем войны и т. д.»].
Документ 71
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
1 сентября 1941 г.
Хорошие результаты, которые были так легко достигнуты в Персии, привели [sic] нас к контакту с русскими1, и мы предлагаем проложить вторые пути или по меньшей мере значительно усовершенствовать железную дорогу от Персидского залива до Каспийского моря и таким образом открыть надежный путь, по которому долгосрочные материалы смогут достичь резервных позиций в бассейне Волги.
Помимо этого, сейчас очень важно сделать так, чтобы Турция стала надежной преградой на пути немцев в Сирию и Палестину. Принимая во внимание обе эти важные цели, я намерен усилить ближневосточные армии двумя регулярными британскими дивизиями, насчитывающими 40 тыс. человек в дополнение к 150 тыс. призывников и к частям, которые мы будем перебрасывать сами с настоящего времени до Рождества. Однако мы не можем обеспечить полностью транспортные средства своими силами. Не могли бы вы одолжить нам 12 пассажирских и 20 грузовых американских судов, обслуживаемых американскими командами, на период с октября по февраль? Они могли бы прийти с грузом в порты Великобритании под любыми удобными флагами. Если бы они смогли прибыть к нам в начале октября, мы направили бы их в качестве дополнения к нашим октябрьским и ноябрьским конвоям на Ближний Восток.
Я знаю, г-н президент, из наших бесед, что сделать это трудно, однако имеется большая нужда в увеличении численности британских войск на Ближнем Востоке, и мы получим огромные преимущества, если сможем сдержать Турцию и оказать поддержку России, тем самым преградив путь для дальнейшего продвижения Гитлера на восток. Предоставление в наше пользование этих судов, безусловно, может затруднить отправку сколько-нибудь крупных контингентов американских войск в Европу или Африку, но, как Вам известно, я никогда об этом не просил и не буду просить в ближайшее время.
Вы сами должны определить, что вам потребуется взамен судов, потопленных противником. До сих пор мы поч
183
ти не понесли никаких потерь в своих надежно охраняемых конвоях, перевозящих войска.
Я уверен, что при сложившихся обстоятельствах это было бы благоразумным и практичным шагом, и я буду весьма благодарен, если Вы сможете это сделать.
1 17 августа иранскому правительству была вручена англо-русская нота с требованием выселить из Ирана немецкую колонию. Проявив видимость согласия, иранцы «связали это согласие таким большим числом оговорок и ограничений, что сделали его в целом неприемлемым». (J. М. A. Gwyer and J. R. M. Butler. Grand Strategy, vol. 3, pt. 1, June 1941 — August 1942. London, 1964, p. 188.) Ввиду этого английские и русские войска 25 августа вступили в Иран. К 28 августа реальное сопротивление иранцев прекратилось. Согласно условиям перемирия, английские и русские войска должны были оккупировать определенные районы страны, немецкая колония подлежала выселению, английским и русским войскам и технике предоставлялись права свободного транзита. Этим, однако, конфликт не был исчерпан. Правительство Ирана не желало или оказалось неспособным немедленно выполнить условия перемирия. Поэтому 15 сентября английские и русские войска начали продвижение к Тегерану. К концу октября, когда требования были полностью выполнены, англо-русские войска отошли от Тегерана к определенным ранее районам оккупации, оставив на местах небольшие силы для охраны ключевых железнодорожных узлов. В январе 1942 г. было подписано соглашение, определяющее взаимоотношения трех заинтересованных стран на период войны. (Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3, pt. 1, p. 189—191.)
Документ 72
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
5 сентября 1941 г.
Я уверен, что мы сможем помочь в осуществлении Вашего плана усиления ближневосточной армии1.
По крайней мере могу Вас заверить, что мы можем предоставить транспорты для 20 тыс. человек. Это будут транспортные суда ВМС США, укомплектованные личным составом ВМС. Наш закон о нейтралитете разрешает невоенным судам ВМС заходить в любой порт.
Комиссия по торговому судоходству готовится поставить дополнительно 10 или 12 кораблей на североатлантическую трассу между американскими портами и Великобританией, чтобы вы смогли высвободить 10 или 12 своих грузовых судов для перевозок на Ближний Восток...
Только для Вашего сведения и совершенно секретно: я планирую выступить в понедельник вечером по радио с обращением в связи с нападением на наш эсминец2 и внести полную ясность в отношении действий, которые мы намерены предпринять в Атлантике.
184
1	Док. 71.
2	4 сентября немецкая подводная лодка выпустила две торпеды по американскому кораблю «Греер» в 175 милях юго-западнее Исландии. «Греер» следовал за подводной лодкой и передавал по радио данные о ее местонахождении в течение трех с половиной часов, как вдруг подводная лодка его атаковала. К счастью, торпеды не попали в цель. Тем не менее происшествие произвело своего рода сенсацию в Соединенных Штатах. В неофициальной беседе 11 сентября Рузвельт сказал: «Гитлер понимает, что для успеха в завоевании мирового господства он должен добиться превосходства на море... Нападение на «Греер» не было локальной военной операцией в Северной Атлантике... Оно было преднамеренным шагом на пути к созданию перманентной мировой системы, основанной на силе, терроре и убийствах... Наши патрульные корабли и самолеты будут охранять все торговые суда... перевозящие товары в наших оборонительных водах... Отныне, если немецкие или итальянские военные суда войдут в воды, защита которых необходима в интересах обороны США, они будут делать это на свой собственный риск». (PPR, vol. 10, 1941; The Call to Buttle Stations. New York, 1950, № 88.) В соответствии с приказом, отданным атлантическому флоту 13 сентября, американским военным кораблям разрешалось впредь сопровождать конвои любой национальной принадлежности и уничтожать немецкие или итальянские военно-морские, сухопутные или воздушные силы, которые могли встретиться на их пути.
Документ 73
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
17 сентября 1941 г.
Сегодня утром я провел предварительное совещание по вопросу о производстве танков. Нынешний график очень четко соблюдается, и производство с каждым месяцем возрастает, так что к маю 1942 г. оно достигнет уровня 1400 машин в месяц. Я прилагаю все усилия к тому, чтобы увеличить этот темп, но, что еще важнее, я намерен выработать программу, которая, надеюсь, позволит удвоить эту месячную производительность и доведет наш полный объем производства танков минимум до 2500 и максимум до 3 тыс. машин в месяц1. Как только я смогу провести следующее совещание с командованием сухопутных войск в понедельник или во вторник на будущей неделе, я сообщу телеграммой точное число танков, которое может экспортироваться из США ежемесячно с 1 сентября 1941 г. по июнь 1942 г. Это число будет значительным и не разочаровывающим с точки зрения двух наших миссий, отправляющихся в Москву2.
Не сомневаюсь, что Адмиралтейство доложило Вам о том, что план транспортировки выполнен.
1 «В разгар этой кампании по ускорению производства президент Рузвельт в середине сентября произвел сенсацию. На совещании в Белом
185
доме... президент пересматривал текущие планы военного производства. Дойдя до графика, где намечалось производство 1 тыс. средних и 400 легких танков в месяц, он сделал паузу, вставил сигарету в свой знаменитый длинный мундштук, зажег ее и затем спокойно отдал следующее короткое распоряжение: “Удвойте его’”» {Harry С. Thomson and Linda Mayo. The Ordnance Department — Procurement and Supply. Washington, 1960, p. 232.)
2	В связи с планами Рузвельта расширить помощь по ленд-лизу Советскому Союзу в сентябре в Москву была направлена миссия по вопросам поставок, возглавляемая У. Авереллом Гарриманом, а также было дано обещание предоставить Советскому Союзу военную помощь в объеме 1 млрд. долл, до 30 июня 1942 г. Конгресс по меньшей мере молчаливо одобрил политику президента, отвергнув 7 октября поправку, запрещающую такую помощь. 7 ноября Рузвельт официально заявил, что оборона Советского Союза жизненно важна для обороны Соединенных Штатов и что поэтому Советский Союз имеет право на помощь по ленд-лизу. {Raymond Н. Dawson. The Decision to Aid Russia 1941 — Foreign Policy and Domestic Politics. Chapel Hill, N. C., 1959, chaps. 6—10; Marvin D. Bernstein and Francis L. Loewenheim. Aid to Russia — The First Year. — In: Harold Stein (ed.). American Civil-Military Decisions. Montgomery, Ala, 1963, p. 112 ff.; George C. Herring, Jr, Aid to Russia 1941—1946. Strategy, Diplomacy, the Origins of the Cold War. New York, 1973.)
Документ 74
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
22 сентября 1941 г.
Ваша ободряющая телеграмма1 о танках была получена, когда мы находились в весьма подавленном состоянии по поводу всего того, что мы должны были уступить России. Перспектива почти удвоения прежних цифр воодушевила каждого. Миссии1 2 начали свою работу в обстановке доброжелательности и дружбы. С сердечным приветом.
1 Док. 73.
2 Во время англо-американской конференции по вопросу о поставках, проходившей в Лондоне 15—18 сентября, англичане выразили беспокойство по поводу «утечки» запасов в Россию. Американская и британская миссии, возглавляемые У. Авереллом Гарриманом и лордом Бивербруком, министром снабжения, отбыли в Москву 22 сентября. {Stein. Civil-Military Decisions, р. 116—117.)
Документ 75
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
30 сентября 1941 г.
Сегодня я телеграфировал нашей миссии в Москве, что мы можем предоставлять Англии и России вместе с 1 июля 1942 г. по 1 января 1943 г. 1200 танков в месяц, а с 1
186
января по 1 июля 1943 г. — 2000. Я дал указание нашей миссии взять обязательство перед Россией о поставках ей с 1 июля 400 танков в месяц, в дополнение к тому числу, которое уже было обещано ранее, и рекомендовал после консультации с вашими представителями увеличить еще больше объем обязательств, если это окажется желательным.
Мы берем обязательства перед русскими в дополнение к обязательствам, взятым до 1 июля, о поставке 3600 боевых самолетов с 1 июля 1942-го из 1 июля 1943 г.1.
Мы намерены довести производство танков до цифры, значительно превышающей 2500 машин в месяц. Такое увеличение числа танков является результатом удвоения нашего общего производства танков.
1 «Американские ^представители, направленные в Москву, были на-
строены «давать, давать и давать, не надеясь на возврат», а также прочно
держать Россию в состоянии войны с Гитлером». (Dawson. Decision to Aid Russia, p. 251.) Первый протокол был подписан в Москве 1 октября.
(Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 387 ff.)
Документ 76
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
7 октября 1941 г.
Я глубоко сожалею о необходимости на этой поздней стадии вновь вернуться к тому, о чем мы с Вами уже договорились в отношении военно-морских транспортов под американским флагом, которые должны были направляться в Англию для предполагаемой переброски войск на Ближний Восток1.
Я делаю это с полной уверенностью в том, что Вы с пониманием отнесетесь к этой проблеме и к моему откровенному заявлению по ней.
Я твердо решил направить в ближайшее время послание конгрессу с рекомендацией внести радикальные изменения в наш закон о нейтралитете. Я убежден, что этот закон серьезно подрывает наши возможности по оказанию вам помощи1 2 * * * * 7. Я хочу не только вооружить все наши корабли, но намерен также получить от конгресса полномочия посылать корабли под американским флагом непосредственно в британские порты. После длительных переговоров с лидерами конгресса я пришел к заключению, что это законодательное учреждение будет считать, что произошла трагедия, если один из наших транспортов с экипажем,
187
состоящим из американских, офицеров и моряков, будет потоплен на пути в Англию или из Англии, или же находясь в английских портах или английских водах. Такой случай может поставить под угрозу ленд-лиз и другие виды помощи.
Я вполне понимаю вашу дилемму пересмотра планов переброски личного состава на Ближний Восток.
Я самым тщательным образом изучил другие возможности достижения этой важнейшей цели.
В качестве первой альтернативы я предлагаю, чтобы вы направили сюда или перебросили со своих кораблей, находящихся у нас на ремонте, такое число офицеров и матросов, которое было бы достаточно для управления нашими шестью транспортами. Всего потребуется около 3 тыс. офицеров и матросов. Эти корабли могли бы затем выйти из канадских портов под британским флагом и с английскими командами в соответствии с условиями ленд-лиза.
Согласно второй альтернативе, Соединенные Штаты продолжают управлять этими шестью транспортами, направляют их в Галифакс, а вы перебрасываете свои войска, чтобы они погрузились на транспорты в Галифаксе. Мы бы тогда доставили их морскими путями Западного полушария прямо на Ближний Восток. Я думаю, мы смогли бы организовать сопровождение этого быстроходного конвоя на всем пути, если бы морское министерство и Адмиралтейство посчитали это целесообразным.
Я считаю, что одну из двух упомянутых альтернатив нужно принять, чтобы не поставить под угрозу закон об отмене ограничений, по которому мы сейчас действуем, не разрушить растущую волну общественного мнения в пользу политики дополнительной помощи и не дать ему повода повернуть в обратную сторону. Из двух предложенных альтернатив я отдаю предпочтение первой, то есть той, которая предусматривает использование ваших команд для управления транспортами.
Я дал указание адмиралу Старку3 ознакомить адмирала Литтла4 с вышеизложенным.
1	Док. 72.
2	Разделы 2. 3 и 6 закона о нейтралитете 1939 г., которые запрещали американским кораблям плавать в объявленных зонах боевых действий и вооружать американские торговые суда, к тому времени стали, по-видимому, в высшей степени неблагоразумными ограничениями для провозглашенной Америкой политики. Представляя 9 октября свои предложения конгрессу, Рузвельт заявил: «Мы понимаем, что означала бы для нас победа агрессоров... Мы знаем, что не смогли бы защитить себя в проливе
188
Лонг-Айленд или в заливе Сан-Франциско. Было бы слишком поздно. Американская политика заключается в том, чтобы защищать себя везде, где только оборона становится необходимой в сложных условиях современной войны... Мы не позволим Гитлеру указывать, в каких водах Мирового океана имеют право плавать наши корабли. Американский флаг не будет изгнан с морей ни его подводными лодками, ни его самолетами, ни его угрозами». (PPR, vol. 10, № 94.) После ожесточенных дебатов соответствующий законопроект был одобрен конгрессом: в сенате — при соотношении голосов 50 к 37, в палате представителей — всего лишь 212 голосами при 194 против — и подписан президентом 17 ноября.
3	Гарольд Р. Старк — начальник штаба ВМС США.
4	Чарлз Литтл — военно-морской представитель объединенной британской штабной миссии в Вашингтоне.
Документ 77
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
9 октября 1941 г.
Я хорошо понимаю ситуацию, с которой можно успешно справиться здесь1. Мы отдаем безусловное предпочтение вашей второй альтернативе, предусматривающей переброску наших войск в Галифакс с последующей их перегрузкой и транспортировкой на Ближний Восток в сопровождении эскортов Соединенных Штатов, если возникнет такая потребность. Этот план в значительной степени уменьшит необходимость перестройки сложных программ эскортного обеспечения и сократит задержки в отправке последующих конвоев1 2. К тому же ваши представляющие большую ценность быстроходные корабли не будут подвергаться сколько-нибудь существенной угрозе нападения немецких подводных лодок при входе в опасные зоны и выходе из них. Если Вы согласны, наши эксперты могут разработать четкую программу, в соответствии с которой 7 ноября в Галифакс прибудут девять британских пассажирских судов с 20 800 человек личного состава 18-й дивизии и начнется перегрузка на ваши транспорты.
1 Док. 76.
2 Имеется в виду английский план — достичь решающей победы над немецким африканским корпусом в Западной Сахаре, а после завоевания Триполи, по словам Черчилля, «спуститься в Сицилию и таким образом открыть «второй фронт» в Европе, единственно возможный при наших силах, учитывая, что мы находимся на западе в одиночестве». {Churchill. Grand Alliance, р. 540.) Черчилль был озабочен тогда проблемой транспортировки «четырех дивизий наших лучших войск» из Великобритании на Ближний Восток. См. также послание Черчилля Рузвельту от 20 октября 1941 г. {Churchill. Grand Alliance, р. 544—548.)
189
Документ 78
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
11 октября 1941 г.
Желательно, чтобы мы в ближайшее время обменялись письмами или переговорили по вопросу, изучаемому вашим комитетом «Мод» и нашей организацией д-ра Буша1, чтобы можно было скоординировать усилия при разрешении крупных проблем или даже объединить их. Для обозначения этой проблемы предлагаю именовать ее «Мейсон».
Я посылаю это письмо с г-ном Ховдом1 2, руководителем лондонского отделения нашей научной организации, так как он может при необходимости дать более подробные разъяснения по этой проблеме или ответить на ваши вопросы относительно организационных форм, в которых в настоящее время эта проблема разрабатывается в США.
1 «Мод» — условное наименование возглавлявшегося Джорджем Томсоном комитета ученых, который с апреля 1940 г. изучал возможности создания «урановой бомбы». Ванневар Буш был директором научно-исследовательского управления. Под воздействием оптимистичного доклада «Мод» от 15 июля Буш начал настаивать на активизации усилий по созданию атомного оружия. Непосредственными результатами этого явились учреждение «главной группы по выработке политики», состоявшей из вице-президента Генри А. Уоллеса, начальника штаба сухопутных войск генерала Джорджа С. Маршалла, министра Стимсона, президента Гарвардского университета д-ра Джеймса Брайанта Конанта и Буша, а также отправка данного письма. Об американских исследованиях см.: Henry D. Smyth. Atomic Energy for Military Purposes. Princeton, N. Y., 1945. Об английских исследованиях см.: Margaret Gawing. Britain and Atomic Energy 1939—1945. London, 1964, esp. chaps. 2—4.
2 Фредерик Л. Ховд возглавлял в Лондоне миссию научно-исследовательского управления. Хотя Черчилль не выразил «готовности к сотрудничеству» до декабря, он немедленно дал разрешение Ховду обсудить эти вопросы как с министром внутренних дел сэром Джоном Андерсоном, так и со своим личным помощником по научным вопросам лордом Черуэллом.
Документ 79
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
13 октября 1941 г.
Дорогой Уинстон,
Маунтбэттен1 оказался действительно полезен для наших военных моряков. Он Вам расскажет о посещении нашего флота на Гавайях. Японская ситуация явно изменилась к худшему; думаю, японцы держат курс на север. Однако, несмотря на это, мы с Вами располагаем двумя месяцами передышки на Дальнем Востоке2.
юл
Дикки расскажет Вам о .возможности, которую вашим людям можно было бы изучить; воспользоваться ею можно только в том случае, если Петен сойдет со сцены, а Вейган примет нашу сторону3.
Хотел бы снова встретиться с Вами.
Всегда Ваш
1	Адмирал лорд Луис Маунтбэттен (Дикки) находился в Соединенных Штатах с 19 августа, контролируя ход ремонта английского авианосца «Илластриас» на Норфолкской военно-морской верфи. Он посетил Перл-Харбор и возвращался в Англию, где ему предстояло стать «советником по союзным операциям».
2	Мнение о том, что Япония выступит против России и этим ослабит на какое-то время свое давление на Юго-Восточную Азию, было тогда широко распространено в Вашингтоне. На него не оказала серьезного воздействия отставка принца Фумимаро Каноэ с поста премьер-министра 16 октября и замена его спустя два дня генералом Хидэки Тодзио, который занял также посты военного министра и министра внутренних дел. В середине октября президент передал государственному департаменту текст послания, которое он предложил направить императору Японии Хирохито. В конце послания говорилось: «Если бы... Япония решилась на новые войны к северу или к югу, Соединенные Штаты, следуя своей политике мира, были бы весьма обеспокоены и постарались бы предотвратить любое расширение такой военной ситуации». (FR, 1941, 4. Washington, 1956, р. 514.) Однако от намерения направить Хирохито послание президента тогда отказались.
3	Рузвельт был по-прежнему страстно увлечен идеей захватить Дакар или предпринять «превентивную оккупацию» Северной Африки, но генеральный штаб сухопутных войск был категорически против этой идеи, и министр Стимсон предостерегал от опасности «быть затянутым в трясину в стороне от нашей стратегической дороги к победе». («Stimson Diary», October 8, 1941.) К тому же не было никаких оснований полагать, что генерал Максим Вейган, командовавший французскими войсками правительства Виши в Северной Африке, допустит осуществление такого американского плана.
Документ 80
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
2 ноября 1941 г.
Как уже известно представителям ваших ВМС, мы посылаем тот огромный военный корабль, который Вы осмотрели1, в Индийский океан как составную часть формируемой там нами эскадры. Он должен служить средством устрашения Японии. Ничто не может сравниться с обладанием чем-то, могущим захватить и уничтожить все, что угодно. Я очень рад, что мы можем обойтись без этого корабля при сложившихся обстоятельствах; не так давно мы считали, что это выше наших возможностей. Чем твер
191
же будет. наша с Вами позиция, тем труднее им будет сделать решительный шаг2.
Я опечален известием о гибели людей на «Рубене Джеймсе»3. Отдаю честь стране с беспредельно высоким боевым духом!
1	Британский линкор «Принц Уэльский» доставил Черчилля и сопровождавших его лиц на Атлантическую конференцию в августе 1941 г.
2	20 октября Черчилль написал Рузвельту: «Я по-прежнему считаю... что, чем решительнее будут действия Соединенных Штатов в отношении Японии, тем больше будет шансов сохранить мир». {Churchill. Grand Alliance, р. 547.) 5 ноября он писал еще откровеннее: «Что нам сейчас нужно, так это всеобъемлющее и предельно грозное средство устрашения... Никакие самостоятельные действия одной из наших сторон не окажут сдерживающего влияния на Японию, так как мы весьма сильно связаны в других местах. Однако мы, безусловно, будем вместе с вами и сделаем все, что в наших силах, для оказания вам поддержки в любом избранном вами курсе». {Churchill. Grand Alliance, р. 592.)
3	31 октября немецкая подводная лодка потопила американский эсминец «Рубен Джеймс». При этом погибли 155 членов команды, включая всех офицеров. Потопление этого эсминца, первого американского военного корабля, потерянного во второй мировой войне, «было преднамеренной акцией в условиях необъявленного состояния войны, которое существовало между Соединенными Штатами и Германией». {Morison. History of U. S. Naval Operations, 1, p. 94.)
Документ 81
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
7 ноября 1941 г.
Мы ни в коей мере не упускаем из виду ситуацию, о которой говорится в обращении Чан Кайши1. Хотя мы понимаем, что было бы большой ошибкой недооценивать серьезность угрозы, которой чревата эта ситуация, мы сомневаемся в том, что подготовка японской сухопутной операции по захвату Куньмина достигла такого уровня, когда Япония сможет в ближайшем будущем начать наступление на Юньнань. Мы сделаем все возможное для увеличения и ускорения помощи Китаю по ленд-лизу и для укомплектования американских добровольческих сил ВВС личным составом и материальной частью. Мы имеем в виду, что вы будете готовы направить в Китай своих летчиков и некоторое число самолетов.
Мы полагаем, что меры, о которых говорилось выше, и те, которые вы предполагаете принять в избранном нами направлении, вместе с непрерывными усилиями по укреплению нашей системы обороны на Филиппинских островах и аналогичными усилиями с вашей стороны в районе Син
192
гапура усилят нерешительность Японии, тогда как при нынешнем настроении японцев новые формальные словесные предупреждения или протесты могли бы иметь, по меньшей мере с такой же степенью вероятности, обратный эффект.
Мы будем уделять постоянное серьезное внимание всей этой проблеме, изучать ее и принимать необходимые меры.
Я, возможно, не стану посылать срочного ответа Чан Кайши до начала будущей недели1 2. Сделайте, пожалуйста, так, чтобы все, о чем говорится выше, было достоянием только узкого круга ваших официальных лиц.
1 Боясь успешного японского наступления из Индокитая, которое привело бы к захвату Куньмина и перерезало бы бирманскую дорогу, генералиссимус Чан Кайши в начале ноября направил Черчиллю следующую телеграмму (продублировав ее текст Рузвельту): «Китай достиг самой критической стадии в своей оборонительной войне... Если японцы смогут прорвать здесь наш фронт, мы окажемся отрезанными от вас и вся система вашего собственного взаимодействия в воздухе и на море с Соединенными Штатами и с Голландской Ост-Индией окажется перед серьезной угрозой с нового направления». (FR, 1941, 5. Washington, 1956, р. 749.)
2 Рузвельт ответил Чан Кайши, что «в настоящее время нас, как Вам известно, осаждают требованиями с разных сторон и самого различного характера... Тем не менее я сделаю все, что в моих силах, чтобы увеличить объем поставляемых для вас материалов и вооружения». (FR, 1941, 5, р. 758—760.)
Документ 82
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
24 ноября 1941 г.
20 ноября японский посол передал нам предложения о заключении временного соглашения1. По его словам, такое временное соглашение позволило бы японскому правительству направить общественное мнение в Японии на поддержку широкой либеральной программы мира, охватывающей район Тихого океана. Он также заявил, что внутриполитическая обстановка в Японии настолько остра, что возникла срочная необходимость в мерах, которые как раз и предусмотрены в предложениях. Они включают в себя обязательство Японии перебросить в северный Индокитай все японские войска, дислоцирующиеся сейчас в южном Индокитае, до восстановления мира между Японией и Китаем или до установления всеобщего мира в районе Тихого океана, когда Япония выведет все свои войска из Индокитая. В отношении Соединенных Штатов предусматривается, что они возьмут на себя обязательство обеспечить поставки Японии необходимого объема нефтепродуктов и воздержаться от мер, кото-
193
рые могут подорвать усилия Японии по восстановлению мира с Китаем. Предусматривается принятие взаимных обязательств не предпринимать никаких вооруженных наступательных действий в районах Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана (предложенная формулировка, очевидно, не исключает вторжения в Китай из Индокитая), сотрудничать в получении от Голландской Ост-Индии товаров, необходимых для обеих сторон, и восстановить торговые отношения на таком уровне, на котором они находились до принятия мер по их замораживанию.
Наше правительство намерено сообщить правительству Японии, что, по мнению правительства США, японские предложения не вполне согласуются с коренными принципами, лежащими в основе предложенного всеобщего урегулирования, уважать которые обязалось правительство каждой из стран.
Предполагается также направить японскому правительству контрпредложения2 о временном соглашении, которые будут содержать взаимные обязательства по достижению мира: взаимно обязывающее соглашение не предпринимать вооруженного продвижения в районы северо-восточной Азии и северной части Тихого океана, Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана; обязательство Японии вывести свои войска из южной части Французского Индокитая, не заменять их другими войсками, сократить численность войск в северной части Индокитая до уровня, который имелся на 26 июля 1941 г. (причем этот контингент войск не будет подлежать замене и ни при каких обстоятельствах не должен превышать 25 тыс.), а также не посылать дополнительных войск в Индокитай. Правительство США обязуется смягчить замораживающие ограничения до такой степени, чтобы разрешить экспорт из Соединенных Штатов в Японию бункерных и корабельных грузов, продуктов питания, фармацевтических товаров с некоторыми ограничениями по хлопку-сырцу на сумму до 600 тыс. долл, в месяц, по нефти — исходя из ежемесячной потребности для гражданских нужд; объем поставок нефти из Соединенных Штатов будет определен после консультаций с правительствами Великобритании и Голландии. Соединенные Штаты дадут общее разрешение на импорт при условии, что шелк-сырец составит по меньшей мере две трети всей стоимости импортируемых товаров. Доход, полученный от импорта, будет обращен на оплату экспорта из Соединенных Штатов и на оплату процентов и основных сумм по японским облигациям внутри Соединенных Штатов.
194
Правительство США обязуется начать переговоры с правительствами Великобритании, Голландии и Австралии по вопросу о принятии ими аналогичных экономических мер. Предусматривается, что временное соглашение будет оставаться в силе в течение трех месяцев с оговоркой, что по требованию любой из сторон обе стороны начнут переговоры, чтобы определить, насколько необходимо продление временного соглашения в интересах достижения мирного урегулирования, включающего весь район Тихого океана.
Мне кажется, что это справедливое предложение по отношению к Японии, однако будет оно принято или отвергнуто — это фактически вопрос внутренней японской политики. Я не очень хочу тешить себя надеждами, и мы все должны быть готовы к неприятностям, которые ожидают нас, возможно, в скором времени3.
1 6 ноября государственное совещание Японии одобрило последнюю попытку начать переговоры с Соединенными Штатами на основе двух предложений, получивших наименования «План А» и «План В». Для их обсуждения отводилось три недели, после чего должны были немедленно начаться боевые действия, если не будет достигнуто никакого соглашения. «План А» был вручен Хэллу послом Кичисабуро Номурой 7 ноября и отвергнут к 15 ноября. «План В», предусматривавший временную передышку и именуемый здесь временным соглашением, был представлен Номурой и новым специальным представителем Сабуро Курусу 20 ноября. (Wiliam L. Langer and S. Everett Gleason. The Undeclared War, 1940—1941. New York, 1953, chaps. 26—27.)
2 О проекте американских контрпредложений см.: FR, 1941, 4, р. 661—664.
3 24 ноября адмирал Старк, который был хорошо информирован о последних дипломатических шагах, сообщил адмиралам Хасбенду Кимме-лу и Томасу Харту, американским командующим в Перл-Харборе и в Маниле: «Шансы на успешный исход переговоров с Японией весьма сомнительны. Такая обстановка в сочетании с заявлениями правительства Японии и передвижениями ее сухопутных и военно-морских сил указывает, по нашему мнению, на возможность внезапного акта агрессии в любом направлении, включая нападение на Филиппины или Гуам». (U. S. Congress. Hearings on Pearl Harbor Attack. 79th. Cong 1st sess., 4, p. 1571.)
Документ 83
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
26 ноября 1941 г.
Сегодня вечером получил Ваше послание о Японии1, а также полный отчет лорда Галифакса об обсуждении этого вопроса и о ваших контрпредложениях Японии, по которым министр иностранных дел1 2 3 прислал ряд замечаний. Конечно, решать данную проблему — это ваша задача, а мы, безусловно, не хотим еще одной войны3. Нас беспокоит
195
только один пункт. Что Вы думаете о Чан Кайши? Не находится ли он на весьма суровой диете? Нас беспокоит положение с Китаем. Если он будет разгромлен, угрозы, стоящие перед обеими нашими странами, возрастут в огромной степени. Мы уверены, что в своих действиях Вы будете руководствоваться сочувствием США к борьбе Китая4. Мы полагаем, что японцы чувствуют себя весьма неуверенно5.
1	Док. 82.
2	Антони Иден.
3	Не особенно восторженная реакция Черчилля явилась, вероятно, решающим фактором, определившим решение Вашингтона отказаться от своих предложений о временном соглашении. Следует, однако, отметить, что Австралия и Нидерланды, с которыми проводились консультации о временном соглашении, сделали существенные оговорки, а Канада, с которой консультации не проводились, выразила резкое недовольство этим. (FR, 1941, 4, р. 655, 667.) Как бы там ни было, 26 ноября государственный секретарь Хэлл вручил японцам долгосрочный план из десяти пунктов, который в значительной степени основывался на меморандуме, представленном 17 ноября Гарри Декстером Уайтом, специальным помощником министра финансов Моргентау. Этот план был почти наверняка неприемлем для Японии. {Langer and Gleason. Undeclered War, p. 875— 876.) Текст меморандума Уайта, представленного государственному секретарю Хэллу, см.: FR, 1941, 4, р. 606—613.
4	Неудивительно, что Чан Кайши был также категорически против любого американского компромисса с Японией. В послании государственному секретарю Хэллу 25 ноября генералиссимус заявил: «Мы... только просим Соединенные Штаты не идти на компромисс и заявить, что, если отвод японских армий не будет согласован, вопрос о смягчении эмбарго или замораживании рассмотрен быть не может. ...Неизбежный крах нашего сопротивления будет беспрецедентной катастрофой для всего мира, и я не могу себе представить, какое место это событие займет в истории». (FR, 1941, 4, р. 660—661.)
5	О закулисном обсуждении японцами вопросов войны и мира см.: Langer and Gleason. Undeclared War, p. 902 ff.; Robert J. C. Butow. Tojo and the Coming of the War. Princeton, N. J., 1961.
Документ 84
ЧЕРЧИЛЛЬ - РУЗВЕЛЬТУ
30 ноября 1941 г.
Мне кажется, что в попытках предотвратить войну между Японией и нашими двумя странами остается неиспользованным один важный метод, а именно прямое заявление о том, что любой новый акт агрессии со стороны Японии немедленно вызовет самые серьезные последствия. Такое заявление может быть сделано в секретной форме или публично в зависимости от того, какая форма окажется более приемлемой. Я знаю о ваших конституционных затруднениях, но было бы ужасно, если бы Япония втянулась
196
в войну из-за того, что никто не предупредил ее откровенно о страшных последствиях нового агрессивного шага.
Я умоляю Вас подумать, не следует ли Вам в подходящий, с Вашей точки зрения, момент, может быть, очень скоро, заявить, что «любая новая японская агрессия заставит Вас поставить самые серьезные вопросы на рассмотрение конгресса», или что-либо еще в этом же роде1. Мы, безусловно, сделаем такое же заявление или присоединимся к совместной декларации; во всяком случае, сейчас принимаются меры для координации наших действий с вашими1 2.
Простите меня, мой дорогой друг, за то, что я осмеливаюсь навязывать Вам такую линию поведения, но я убежден, что она может иметь решающее значение и предотвратить печальную возможность расширения войны.
1 Рузвельт отказался в тот период сделать такое предупреждение и ограничился тем, что запросил японцев 2 декабря о том, почему они держат в Индокитае больше войск, чем им разрешалось иметь по соглашению с Виши. Он указал, что это создает угрозу для соседних государств, и потребовал от японцев объяснить их намерения. Уклончивый ответ Японии был получен Хэллом 5 декабря.
2 Текст последнего послания президента Рузвельта императору Хирохито, датированного 6 декабря 1941 г., см. в: FR, Japan 1931—1941, 2. Washington, 1942, р. 784, 786. Послание было вручено японскому министру иностранных дел рано утром на следующий день, а его копии были немедленно направлены Черчиллю и Чан Кайши. В своем послании Рузвельт обращал особое внимание на непрерывное передвижение крупных сухопутных военно-морских и военно-воздушных сил в южную часть Индокитая, добавив, что «вполне естественно, что народы Филиппин, сотен островов Ост-Индии, Малайи и самого Таиланда задаются вопросом, не готовятся ли и не собираются ли японские войска предпринять наступление на каком-либо одном или на нескольких из этих многих направлений... Ясно, что такое положение дел нетерпимо... Таким образом, вывод японских войск из Индокитая может обеспечить мир во всем районе Тихого оксана».
Проект еще более строгого предупреждения Японии со стороны Великобритании был получен в Вашингтоне, по иронии судьбы, 7 декабря. В нем содержалась угроза принять «соответствующие меры» в случае каких-либо акций Японии против Голландской Ост-Индии, Малайи или Таиланда; заканчивался он словами: «Если к несчастью, начнутся боевые действия, ответственность за это будет нести Япония». (FDR, Library, Presidents Secretary’s File: Great Britain.) К этому времени Рузвельт уже был готов направить 9 декабря такое предупреждение, за которым в течение ближайших 24 часов должны были последовать предупреждения со стороны Великобритании и Голландии. О двух точках зрения и англо-американском взаимодействии накануне Перл-Харбора см.: Woodward. British Foreign Policy (abridged ed.). London, 1962, p. 174 ff.; Raymond A. Esthus. President Roosevelt’s Commitment to Britain to Intervene in a Pacific War. — In: «Mississippi Valley Historical Review», № 50, June 1963, p. 28—38; Woodward. British Foreign Policy, vol. 2, chap. 24.
197
Документ 85
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
8 декабря 1941 г. (7 часов 30 минут)
Учитывая настроения американцев, я полагаю, что будет лучше, если объявление войны Великобританией будет задержано до окончания моей речи, намеченной на 12 часов 30 минут по вашингтонскому времени. Я буду просить согласия на объявление войны. Любое время после этого будет вполне приемлемым.
С удовлетворением принял известие о послании в адрес де Валера1.
1 В послании Черчилля премьер-министру де Валера, имевшем целью побудить Ирландию отказаться от политики нейтралитета в отношении Германии, говорилось: «Настал ваш час! Сейчас или никогда! Пробудись, нация! Я с радостью встречусь с Вами в любое время». (FR, 1941, 4, р. 732.) Де Валера не был тронут этим призывом.
Документ 86
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
8 декабря 1941 г.
(15 часов)
Сенат единогласно, 82 голосами, одобрил объявление тотальной войны, а палата представителей одобрила его 388 голосами при одном против1. Сегодня мы все в одной лодке вместе с Вами и с народом Британской империи — и это уже целый корабль, который не будет и не может быть потоплен.
1 Единственный голос против был подан членом палаты представите-лей от штата Монтана Жанетт Рэнкин, которая в свое время голосовала также и против вступления Соединенных Штатов в первую мировую войну. По иронии судьбы она была вновь избрана членом палаты представителей всего лишь в марте 1941 г. К тому времени, когда послание Рузвельта было доставлено Черчиллю, премьер-министр уже выступал в палате общин. Декларация об объявлении войны Великобританией, отправленная министерством иностранных дел послу Великобритании в Токио в 17 часов 8 декабря 1941 г., основывалась, как сказано в тексте официального заявления, на том факте, что «японские войска без предварительного предупреждения в форме объявления войны или в форме ультиматума с условным объявлением войны попытались высадиться на побережье Малайи и подвергли бомбардировке Сингапур и Гонконг». (FR, 1941, 4, р. 733, 735.)
198
Документ 87 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
9 декабря 1941 г.1 Я благодарен Вам за телеграмму от 8 декабря1 2. Теперь, когда мы, по Вашему выражению, находимся «в одной лодке», не разумно ли было бы провести еще одно совещание? Мы могли бы рассмотреть общий план ведения войны в свете реально сложившейся обстановки и новых фактов, а также проблемы производства и распределения. Я полагаю, что все эти вопросы — некоторые из них беспокоят меня — лучше всего решать на самом высоком правительственном уровне. К тому же новая встреча с Вами доставит мне огромное удовольствие, и чем скорее она состоится, тем лучше.
Я мог бы, если нужно, отправиться отсюда через день-два и прибыть на военном судне в Балтимор или Аннаполис. Плавание продлится около восьми дней, и я смог бы пробыть там неделю, чтобы мы сумели урегулировать все важные проблемы. Я возьму с собой Паунда, Портала3, Дилла4 и Бивербрука5 с необходимым персоналом.
Сообщите, пожалуйста, при первой возможности свое мнение по этому вопросу6.
1 В архивах библиотеки Рузвельта не найдено ни одного экземпляра этой телеграммы. Приведенный выше текст напечатан в’ Churchill. Grand Alliance, р. 609.
2 Док. 86.
3 Главный маршал авиации Чарлз Портал — командующий ВВС Великобритании.
4 В ноябре Дилл ушел в отставку с поста начальника имперского генерального штаба и был заменен генералом Аланом Бруком. Впоследствии Черчилль назначил Дилла руководителем британской военной миссии в Вашингтоне.
5 Лорд Бивербрук (Уильям Максвелл Айткен) — министр снабжения.
6 Среди своих коллег Черчилль был несколько менее сдержанным. Когда, как писал биограф генерала сэра Алана Брука, на заседании начальников штабов 8 декабря «кто-то стал по-прежнему настаивать на осторожном подходе к Америке, что казалось разумным, пока ее намерения не были ясны, Черчилль со злорадным огоньком в глазах, ответил: “О, так мы и разговаривали с нею, когда ухаживали за ней; теперь же, когда она в гареме, мы разговариваем с ней совсем по-иному!”» (Arthur Bray nt. The Turn of the Tide. Garden City, N. Y„ 1957, p. 225)
199
Документ 88
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
10 декабря 1941 г.
Мы не думаем, что обратная поездка чревата какими-либо серьезными опасностями1. Однако серьезная опасность возникнет, если мы не проведем всестороннего обсуждения на самом высоком уровне крайне сложной военно-морской обстановки, а также всех проблем, связанных с производством и распределением. Я готов встретить Вас на Бермудах или вылететь с Бермуд в Вашингтон1 2.
Я считаю, что в неблагоприятно сложившейся обстановке, особенно в районе Тихого океана3, затяжка решения вопроса о совместных действиях еще на один месяц имела бы катастрофические последствия. Я надеялся отправиться в путь завтра вечером, но отсрочу отплытие до того, как получу от Вас сообщение о месте встречи. Я никогда не был так уверен в окончательной победе, но обеспечить ее могут только согласованные действия.
С сердечным приветом
1 Как утверждают редакторы официальных американских документов первого Вашингтонского совещания, «очевидно, существовала телеграмма (ни одной копии которой не было найдено) Рузвельта Черчиллю от 9 декабря, в которой Рузвельт выразил опасения по поводу безопасности Черчилля при возвращении на Британские острова». (U. S. Department of State». The Conferences at Washington 1941 —1942 and Casablanca 1943. Washington, 1968, p. 7.)
2 В конечном итоге встреча была назначена на 22 декабря, и 14 декабря Черчилль с сопровождавшими его лицами отплыл курсом на Хами-тон-Родс, штат Виргиния, на линкоре «Герцог Йоркский».
3 Нападение японцев на Перл-Харбор сопровождалось ударами флота и авиации по Британской Малайе, Индокитаю, Таиланду, Сингапуру, Гуаму, Гонконгу, Уэйку и Филиппинам, где японцы осуществили весьма успешный налет на военно-воздушную базу Кларк Филд, устранив «одним ударом единственное крупнейшее препятствие для наступления на юг». (Louis Morton. The Fall of the Philippines. Washington, 1953, p. 90.) К рассвету в Перл-Харборе (8 декабря к западу от международной линии перемены дат) японские войска оккупировали Шанхай и вступили на арендованную территорию Гонконга. 8 декабря японские войска вторглись в Таиланд из Индокитая и на следующий день захватили Бангкок без единого выстрела. «Невозможно совершить более серьезного просчета, — писал впоследствии официальный историк военно-морского флота США, — чем тот, который допустили планирующие органы союзников, исходившие из предположения, что японцы смогут нанести единовременный удар лишь по одному объекту». (Morison. History of U. S. Naval Operations, 3. Boston, 1948, p. 90.) 10 декабря японская авиация потопила английский линкор «Принц Уэльский» и линейный крейсер «Рипалс», ликвидировав таким образом единственные крупные корабли союзников в Тихом океане к западу от Гавайских островов. «Союзники потеряли свою репутацию на всем Востоке и начали терять уверенность в себе». (Morison. History of U. S. Naval Operations, 3, p. 190. См. также: Roskill. War at Sea, vol. 1, chap. 26.)
200
Документ 89
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
10 декабря 1941 г.
Счастлив буду принять Вас здесь в Белом доме. Я не имею возможности покинуть страну во время интенсивной мобилизации и уточнения морской обстановки на Тихом океане.
Я знаю, Вы понимаете, что проблемы производства и распределения могут быть и будут решены при полном взаимопонимании и согласии. Нам придется использовать выделенные самолеты приблизительно в течение трех недель, но я надеюсь возобновить план поставок вам и России к 1 января. Практически все другие поставки по ленд-лизу продолжают выполняться. Детали производства и распределения можно решать на долговременной основе.
Обстановка на море и другие вопросы стратегии требуют обсуждения1.
Единственно, что меня сдерживает, так это большой личный риск для Вас. Считаю, что это надо тщательно обсудить, поскольку Вы нужны у штурвала вашей империи, и мы тоже нуждаемся в Вас в этой роли.
Новости плохие1 2, но будут и хорошие новости.
Горячий привет
1 Относительно американского и английского перспективных планов к предстоящей встрече Рузвельта с Черчиллем см.: «Conferences at Washington and Casablanca», p. 9 ff.; Churchill. Grand Alliance, chap. 14.
2 «Это означает, — писал генерал Брук в ночь, когда были потоплены корабли «Принц Уэльский» и «Рипалс», — что мы потеряли господство на море к востоку от Африки до Америки, включая Индийский и Тихий океаны». (Bryant. The Turn of the Tide, p. 226.)
Документ 90
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
12 декабря 1941 г.
Мы считаем необходимым направить 18-ю дивизию, которая сейчас огибает мыс Доброй Надежды на ваших транспортах, в Бомбей для усиления армии, формируемой нами против японского вторжения в Бирму и Малайю. Надеюсь, вы разрешите вашим судам выгрузить их там, а не в Суэце1: этот маршрут и короче, и безопаснее.
По поводу наших предыдущих телеграмм2. Большое Вам спасибо. Надеюсь, встреча произойдет примерно 21-го. Я
201
чрезвычайно обрадован поворотом в развитии событий в мире.
1 В начале ноября 18-я дивизия была переброшена в Галифакс (Новая Шотландия) для дальнейшей транспортировки. (Док. 71, 72, 76 и 77.) Первоначальная реакция Рузвельта на эту просьбу записана на полях: «Я думаю, о’кей. Обсудите с армией и флотом... Спешите». Армия и флот сразу же согласились, и конвой изменил маршрут согласно просьбе.
5 Док. 87, 88 и 89.
Документ 91
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
12 декабря 1941 г.
Благодарю за Ваше послание1 * * * У. Я полностью согласен, и приказ об изменении маршрута конвоя, о котором Вы просили, уже отдан.
1 Док. 90.
Первая Вашингтонская конференция
(декабрь 1941 г. — январь 1942 г.)
[Первая Вашингтонская конференция, известная как «Аркадия», продолжалась с 22 декабря 1941 г. по 14 января 1942 г. Черчилль, сопровождаемый большинством своих военачальников, включая адмирала Паунда, генерала Дилла, маршала авиации Портала, а также министра снабжения лорда Бивербрука и посла Гарримана, прибыл в Хэмптон-Родс (штат Виргиния) после восьмидневного плавания на борту нового линкора «Герцог Йоркский». Черчилля самолетом доставили в Вашингтон, где его приветствовал президент Рузвельт. Почти три недели Черчилль оставался в Белом доме. Как он вспоминал позже: «Рузвельт и я виделись друг с другом каждый день по нескольку часов и обедали всегда вместе. Гарри Гопкинс был третьим. Мы ни о чем не говорили, кроме как о делах, и по многим вопросам, большим и малым, достигли большой степени согласия. Ужин бывал менее официальным событием, но таким же интимным и дружеским. Президент сам педантично смешивал коктейли, а я в знак уважения возил его в кресле из гостиной к лифту, вспоминая при этом о сэре Уолтере Рейли, расстилавшем свой плащ перед королевой Елизаветой.
У меня возникла возраставшая с годами нашего товарище-
202
ства сильная привязанность к этому грозному политику, который уже почти десять лет заставлял Америку подчиняться своей воле, и чье сердце, казалось, реагировало на многие импульсы, волновавшие и мое сердце. Поскольку мы оба по привычке или по необходимости бывали вынуждены часто работать, расположившись в постели, он навещал меня в моей комнате, когда хотел, и поощрял меня поступать так же по отношению к нему».
Конференция завершилась соглашениями по широкому кругу вопросов, хотя некоторые из этих соглашений были достигнуты только после горячих, если не сказать бурных, дискуссий. Соединенные Штаты подтвердили свою приверженность стратегии, которая в качестве первоочередной задачи ставила борьбу против самой Германии, и в принципе согласились с планами, которые Черчилль и его военные советники составили во время их путешествия через океан. («Просматривая эти документы, — сделал вывод Черчилль вскоре после окончания войны, — видишь, что в них очень точно отражено то, что Англия и Соединенные Штаты действительно сделали во время кампаний 1942 и 1943 гг.») Планы предусматривали замену английских сил в Северной Ирландии американскими, участие США во вторжении в Северную Африку (проект, названный тогда «Джимнаст» и намеченный еще на 1942 г.) и переброску эскадрилий бомбардировщиков США на базы на Британских островах. Англичане в свою очередь согласились укрепить свои военные и военно-морские силы на Тихом океане.
Вероятно, самым трудным моментом на конференции было утро Рождества, когда генерал Маршалл и его штаб узнали, что Рузвельт во время частной встречи с Черчиллем и его советниками предыдущим вечером согласился передать англичанам некоторые американские подкрепления, предназначенные для Филиппин, если окажется невозможным пробиться к осажденным там американским войскам. Считая, что английский план состоит в том, чтобы пожертвовать Филиппинами и за счет этого помочь Сингапуру, и приведенные в смятение тем, что Рузвельт достиг соглашения с Черчиллем, не проконсультировавшись с собственными военачальниками, Маршалл, Арнольд и бригадный генерал Эйзенхауэр (сотрудник оперативного управления военного министерства с середины декабря 1941 г.) ворвались в кабинет министра Стимсона с протестом против действий Рузвельта. «Этот удивительный документ ужасно разозлил меня, — писал Стимсон в своем дневнике, — и когда по пути домой на обед я еще раз
203
обдумал его, мое возмущение дошло до того, что я позвонил Гопкинсу... и... сказал, что, если этот документ не будет отменен, президенту придется принять мою отставку». Несколько часов спустя Рузвельт вызвал своих советников — генералов Маршалла и Арнольда, адмиралов Кинга и Старка, морского министра Нокса и Гарри Гопкинса — в Белый дом и объявил как ни в чем не бывало, что «имеет хождение некая бумага — по сути чепуха, полностью искажающая содержание встречи с Черчиллем». По мнению Стимсона, «этот инцидент показал опасность слишком вольных разговоров на международные темы, когда вместе с президентом не находятся его военные и морские советники». Гопкинс сообщил Стимсону, что «он посоветовал президенту более осторожно подходить к формальной стороне своих дискуссий с Черчиллем».
Среди главных достижений конференции «Аркадия» были создание объединенного американо-британско-голландско-австралийского командования (АБГА) на Дальнем Востоке во главе с генералом сэром Арчибальдом Уэйвел-лом, создание союзного комитета начальников штабов со штаб-квартирой в Вашингтоне, где английскую объединенную штабную миссию возглавлял сэр Джон Дилл, а также заметное повышение планов производства в Америке для удовлетворения потребностей ведения войны чрезвычайно расширившихся масштабов. В конце конференции была выработана Декларация Объединенных Наций, подписанная в день Нового года Рузвельтом, Черчиллем, китайским министром иностранных дел Сун Цзывэном и советским послом Максимом Литвиновым. Декларация подтверждала принципы, изложенные в Атлантической хартии, и обязывала каждую страну-участницу (а также еще 22 страны, которые вскоре подписали декларацию) не заключать сепаратного мира с противником и использовать все свои ресурсы вплоть до достижения победы, «полной победы... необходимой для защиты жизни, свободы и религиозной свободы и сохранения прав человека и справедливости в их собственных, а также в других странах».
Вечером 15 января Черчилль и его группа покинули Вашингтон и отправились поездом в Норфолк. Рузвельт и Гопкинс провожали их. Гопкинс сделал следующую запись: «На обратном пути президент совершенно ясно показал, что он очень доволен встречами. Несомненно, ему по-настоящему начал нравиться Черчилль, и я уверен, Черчиллю равным образом понравился президент».]
204
Документ 92
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
4 февраля 1942 г.
Я попросил государственный департамент через Галифакса и Вайнанта1 выразить английскому правительству мою большую надежду, что оно быстро согласится на нынешний проект временного соглашения по ленд-лизу, и теперь я прошу Вашей личной помощи в обеспечении этого1 2.
Я понимаю, что при выполнении великой задачи достижения победы в войне Вам необходимо поддерживать единство в своей стране. Я знаю, Вы также понимаете, насколько важно поддерживать единство целей наших двух правительств и народов при выполнении этой задачи и тех не менее важных незавершенных задач, которые возникнут вслед за ней.
Я убежден, что дальнейшая задержка с заключением этого соглашения повредит и вашим, и нашим интересам. Я также убежден, что нынешний проект — не только справедливый и равноправный, но он также устраняет опасения, которые высказывали некоторые Ваши коллеги и которые Галифакс довел до нашего сведения.
Никто лучше меня не знает, как Вы заняты. Я бы не стал добавлять этот вопрос к длинному списку дел, которыми Вы заняты, если бы после внимательного личного изучения не пришел к убеждению, что неподписание этого соглашения принесет много вреда.
1 Джон Дж. Вайнант заменил Джозефа П. Кеннеди на посту американского посла в Англии в январе 1941 г. К выполнению своих новых обязанностей он приступил 18 марта.
2 Англичане, включая самого Черчилля, во время его недавнего визита в Вашингтон выдвигали серьезные возражения против статьи 7 предлагаемого соглашения о взаимной помощи. Эта статья касалась конечного урегулирования вопроса о ленд-лизе и послевоенных экономических отношений. Англичанам казалось, что она подрывает систему имперских преференций, установленную Оттавскими соглашениями 1932 г. Система предоставляла особые преимущества Англии и доминионам в области прямой торговли между ними. По этой самой причине против такой системы выступал государственный секретарь Хэлл и другие руководители государственного департамента.
Документ 93
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 251	7 февраля 1942 г.
...Хотя французская нация все больше возлагает надежды на Соединенные Штаты, поведение Виши, которое Вы
205
описали и которое проявляется во многих вещах, отвратительно. Несомненно, Виши помогало снабжать2 Роммеля3. Я вижу, что Виши не нравится коммюнике о Микелоне и Сен-Пьере и что Дарлан угрожает в ответ на это выдворить американских наблюдателей из Марокко. Мне кажется важным, чтобы деятельность Донована, о которой Вы мне рассказали, сыграла свою роль и чтобы американские наблюдатели ни при каких обстоятельствах не были выведены4. Иначе, что станет с «Джимнастом»5 и его вариантами? Вы держите главный ключ к Мартинике, где, как считают, находятся 20 французских кораблей, 4,5 тыс. моряков, многие из которых присоединятся к Свободной Франции, 50 млн. золота с «Эмиль Берти» и 100 американских истребителей, которые, как сообщают вопреки предыдущим донесениям, содержатся в хорошем состоянии6.
Я надеюсь, не будет дано никаких гарантий в том, что Мадагаскар и Реюньон, не будут оккупированы. В один прекрасный день у Мадагаскара вполне могут появиться японцы, и Виши окажет им не больше сопротивления, чем во Французском Индокитае. Японская база для авиации, подводных лодок и (или) крейсеров в Диего-Суаресе полностью парализует наши конвои на маршрутах и к Ближнему, и к Дальнему Востоку. Поэтому какое-то время мы планировали закрепиться в Диего-Суаресе, проведя экспедицию из района Нила или из Южной Африки7. В настоящее время операция отложена на неопределенное время, поскольку мы слишком заняты, но я не хочу, чтобы у нас были связаны руки. Разумеется, мы дадим Вам знать прежде, чем предпримем какие-либо действия.
Я восхищен тем, что продолжается осуществление «Магнита»8...
Ваша телеграмма о ленд-лизе. Я узнал, что кабинет на своем втором заседании по этому вопросу был еще более решительно настроен против отказа от принципа имперских преференций в обмен на поставки по ленд-лизу. Я всегда был против имперских преференций или относился к ним сдержанно, однако раньше вопрос не касался финансовых аспектов. Это может быть частью дискуссии по торговым и экономическим вопросам. Дискуссию по экономическим вопросам мы готовы начать немедленно. Подавляющее большинство членов кабинета считает, что если мы откажемся от принципа имперских преференций ради ленд-лиза, то мы должны будем примириться с вмешательством во внутренние дела Британской империи, а это приведет к опасным дебатам в парламенте, а также к
206
новой вспышке немецкой пропаганды того типа, о которой Вы читали мне во второй вечер моего визита: что Соединенные Штаты разрушают Британскую империю и сокращают ее до размеров территории Соединенного Королевства. Мы сыграем на руку противнику, если дадим ему хоть малейший повод для такой чепухи. С другой стороны, мы все выступаем за устранение торговых барьеров, и вполне вероятно, что мы пожелаем идти дальше конгресса в этом направлении.
Вся наша цель состоит в том, чтобы работать вместе с вами для обеспечения свободной, плодотворной экономической политики для послевоенного мира. Я совершенно искренне надеюсь поэтому, что Вы учтете все эти трудности и попытаетесь помочь продвинуть предложение, которое мы делаем через Форин оффис и государственный департамент...
1	В конце этого послания Черчилль предложил последовательную нумерацию будущих посланий. Он начал с № 25 и предложил Рузвельту начать с № 100. Большинство последующих посланий нумеровалось по этим двум сериям.
2	Посол США Уильям Леги 6 февраля 1942 г. послал государственному департаменту аналогичную телеграмму. (FR, 1942, 2. Washington, 1962. р. 126—127.)
3	Фельдмаршал Эрвин Роммель — командующий немецким африканским корпусом.
4	24 декабря 1941 г., несмотря на решительные американские возражения, военно-морские силы Свободной Франции вытеснили гарнизоны Виши и установили свой контроль над Микелоном и Сен-Пьером, двумя небольшими рыбачьими островами возле Ньюфаундленда. {Douglas G. Anglin. The St. Pierre and Miquelon Affair of 1941. Toronto, 1966.) Во время плебисцита, проведенного в день Рождества, 98% населения островов проголосовало за «присоединение к Свободной Франции». В коммюнике, составленном Черчиллем во время визита в Вашингтон, Соединенные Штаты и Англия объявили, что острова должны быть демилитаризованы и управляться их консультативной ассамблеей с помощью канадских и американских чиновников. (FR, 1942, 2, р. 403—404.) Оккупация островов силами Свободной Франции значительно ухудшила отношения не только между де Голлем в Вашингтоном, который одно время рассматривал возможность посылки линкора для изгнания небольших сил голлистов, но и между Вашингтоном и Лондоном, который не разделял враждебности государственного секретаря Хэлла и президента Рузвельта к движению Свободной Франции Об американской разведывательной операции в Марокко, осуществленной под руководством полковника Уильяма Донована, см.: Murphy. Diplomat Among Warriors, p. 89 ff.
5	Кодовое наименование запланированного вторжения в Северную Африку.
6	На Мартинике, в Вест-Индии, находилось определенное число французских кораблей, в том числе авианосец «Берн», 106 американских военных самолетов, направленных для Франции в июне 1940 г., и золотые слитки на 245 млн. долл., вывезенные из Канады. В американской печати появились различные предположения о скорой оккупации острова, но в конечном счете дело ограничилось дипломатическими мерами по удержанию острова и того, что на нем находилось, от перехода в руки немцев.
207
7	Док. 107, 108 и 112.
8	Кодовое наименование операции по посылке американских войск в Северную Ирландию.
Документ 94
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ Ю5	Н февраля 1942 г.
Относительно предлагаемого обмена нотами по статье 7 временного соглашения о ленд-лизе, о котором Вы упоминали в послании № 251, я хочу, чтобы Вам было совершенно ясно: у меня и в мыслях нет каким-то образом попытаться просить Вас об отказе от принципа имперских преференций в качестве компенсации за ленд-лиз.
Более того, я кое-что понимаю в хороших отношениях, которых ваша конституция требует от правительства в делах с доминионами. Очевидно, с доминионами нужно не только консультироваться — я думаю, вы должны получить их одобрение на какие-либо положительные изменения нынешних договоренностей, что может вылиться в широкие дискуссии, которые мы с вами предвидим.
Мне кажется, из предлагаемой ноты явно следует, что имперские преференции и, скажем, соглашения между нами и Филиппинами исключаются из обсуждения прежде, чем мы сядем за стол.
Единственное, на чем я настаиваю, — это взаимопонимание с Вами в том, что мы проведем смелую, открытую и всеобъемлющую дискуссию с целью создания того, что Вы так правильно назвали «свободной, плодотворной экономической политикой для послевоенного мира». Мне кажется совершенно ясным, что из этих дискуссий теперь ничего не следует исключать. Никто из нас не знает, как развернутся эти дискуссии, хотя, как я говорил Вам, когда Вы были здесь в последний раз, у меня огромная уверенность, что мы сможем создать другой мир, где люди будут действительно свободными и экономически, и политически.
Идея приложить ноты к этому временному соглашению, мне кажется, создаст у наших врагов впечатление, что мы чрезмерно осторожны. Я считаю, что не только народы наших двух стран, но и народы всего мира будут воодушевлены тем, что мы совместно хотим вместе с ними попытаться организовать демократический послевоенный мир, и я рад принять Ваше предложение — сразу же начать наши дискуссии по экономическим вопросам.
208
Кажется, кабинет обеспокоен мыслью, что мы заранее требуем обязательств об отмене имперских преференций. Мы не требуем таких обязательств, и я могу сказать, что статья 7 не содержит таких обязательств. Я понимаю, что это было бы обязательствами, которые ваше правительство не смогло бы сейчас дать, даже если бы хотело. Я уверен, что со своей стороны я не смог принять каких-либо обязательств в отношении коренного пересмотра нашей тарифной политики. Равным образом я уверен, что нам обоим придется считаться с изменениями в этом реалистичном мире при разработке вашей «свободной, плодотворной экономической политики для послевоенного мира» и что вещи, о которых ни один из нас сейчас и не мечтает, станут объектами самого серьезного рассмотрения в не очень отдаленном будущем. Так что из дискуссий ничего не следует исключать.
Поэтому не могли бы мы избежать обмена нотами, который, как я сказал, очевидно, ослабит наше заявление осторожными оговорками, и подписать соглашение на основании заверений, которые я здесь даю по вопросу, кажется, представляющему собой главное препятствие?1 2
Я глубоко убежден, что это продемонстрирует всему миру единство американского и английского народов.
Что касается достижения согласия с вами в ближайшее время, то я должен только сказать Вам, что имеются очень важные соображения, которые делают желательным быстрое достижение взаимопонимания.
При этом я хочу вновь сказать Вам, что понимаю ваши проблемы. Мы пытаемся подойти ко всей проблеме ленд-лиза таким образом, чтобы это не привело нас к ужасной западне, как в прошлой войне.
1 Док. 93.
2 Соглашение о взаимной помощи, включая бурно дискутируемую статью 7, по которой стороны согласились, что принцип многосторонней торговли и отказа от дискриминации будет осуществляться с учетом преобладающих экономических условий, было подписано 23 февраля 1942 г.
Документ 95
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 28	12 февраля 1942 г.
На Ваше послание № 1051. Я глубоко благодарен Вам за все то, что Вы говорите. Это полностью устраняет мои трудности. Мы дадим согласие через Форин оффис, кото-
209
рый должен .немедленно окончательно согласовать вопрос о документе с доминионами, не прибегая к формальному обмену письмами. Разумеется, когда меня попросят, я изложу свои взгляды об официальном документе, исходя из своей собственной точки зрения и не выходя за пределы того, в чем Вы меня заверили. Я не намереваюсь цитировать Вас...
«Шарнхорст» и «Гнейзенау» пробиваются вверх по Ла-Маншу и прошли батареи в Дувре. Мы преследуем их всеми имеющимися у нас средствами1 2.
В Сингапуре развернулась жестокая битва, отданы приказы сражаться до конца3.
1 Док. 94.
2 Эти два немецких линейных крейсера вместе с крейсером «Принц Евгений» прорвались из Бреста через блокаду 11 февраля и, хотя они получили повреждения, направлялись в Норвегию. (Roskill. War at Sea, 2, p. 149 ff.)
3 В ночь с 8 на 9 февраля японским войскам удалось переправиться на остров Сингапур через 800-ярдовый пролив Джохор.
Документ 96
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 106	18 февраля 1942 г.
Я понимаю, как падение Сингапура повлияло на Вас и на английский народ1. Это дает прекрасный повод для разглагольствований хорошо известным непрошенным советчикам, но, какими бы серьезными ни были наши неудачи, а я ни на минуту не преуменьшаю их, мы должны постоянно планировать, какие следующие шаги нужно сделать, чтобы нанести удар противнику.
Надеюсь. Вы проявите высокий дух в эти недели испытаний. Совершенно уверен, что Вы пользуетесь огромным доверием масс английского народа2. Хочу, чтобы Вы знали, что я часто думаю о Вас и знаю, что Вы без колебаний обратитесь ко мне с просьбой, если есть что-то такое, что я, по Вашему мнению, могу сделать.
Когда я буду выступать по радио в будущий понедельник, я скажу несколько слов о тех людях, которые рассматривают эпизод в Ла-Манше как поражение. Я все более и более убеждаюсь, что дислокация всех немецких кораблей в Германии3 делает нашу общую военно-морскую проблему в Северной Атлантике более простой.
Последние дни я очень много думал о Дальнем Востоке. Мне кажется, что мы должны любой ценой удерживать
210
наши два фланга — правый, опирающийся на Австралию и Новую Зеландию, и левый — в Бирме, Индии и Китае.
Мне кажется, что Соединенные Штаты способны в силу нашего геополитического положения усилить правый фланг лучше, чем это сможете сделать вы, и, я думаю, Соединенные Штаты должны взять на себя главную ответственность за его немедленное укрепление и удержание, используя Австралию в качестве основной базы.
Хотя оборона Явы представляется трудной, я считаю, обе наши страны должны упорно за нее сражаться. Но мы должны подготовить планы создания более южной постоянной базы для нанесения ответного удара. Она будет включать в себя некоторые из более северных островов, такие, как Новая Каледония и Фиджи.
Англия лучше подготовлена к укреплению Бирмы и Индии, и я предвижу, что вы возьмете на себя ответственность за этот театр военных действий. Мы будем помогать вам всеми возможными для нас способами, так же как вы будете поддерживать наши усилия на правом фланге.
Соединенные Штаты должны продолжать перебрасывать свои военные материалы, главным образом самолеты, в Китай, поскольку я считаю важным, чтобы мы провели оттуда эффективную наступательную операцию. Сообщите, что Вы думаете об этом.
Из-за возможности потери большой части района АБГА активные боевые действия весьма скоро передвинутся в район Бирмы на западе и в район АНЗАК на востоке4. Это вызовет пересмотр вопроса об АБГА и переброску личного состава.
Я не слышал, как дела у Чан Кайши, но у меня создалось впечатление, что его визит будет полезным5.
Сообщите мне Ваше мнение.
1	Сингапур сдался японцам 15 февраля. Более 85 тыс. английских, австралийских и индийских солдат и офицеров были взяты в плен. (S. Woodburn Kirby. Singapore — The Chain of Disaster. New York, 1971; «The War Agains Japan», vol. 1; «The Loss of Singapore». London, 1957, chap. 24.)
2	В начале трехдневных дебатов в палате общин 27 января Черчилль, бросил вызов своим критикам, официальным и частным: «Поскольку деда идут плохо и худшее еще впереди, я требую голосования о доверии». Он получил его 464 голосами против одного. За этим последовала телеграмма Рузвельта, отметившего, что «против нас тоже был один голос» (он имел в виду члена конгресса Жаннет Рэнкин, которая голосовала против объявления войны Японии). Президент добавил: «Забавно что мы с Вами оказались в одном десятке лет» (Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 494.) Рузвельт только что отметил свой 60-й день рождения.
3	Рузвельт ошибался, считая, что французские корабли, которым удалось вырваться из Бреста, направились в порты, контролируемые Герма
211
нией. (PPR, vol. 11, 1942: Humanity on the Defensive. New York, 1950. № 23.)
4	Американско-британско-голландско-анстралийское командование (АБГА) во главе с генералом Арчибальдом Уэйвеллом первоначально включало весь Дальний Восток. Однако наступление японцев на Азиатском континенте до предела напрягло ресурсы Уэйвелла и почти сразу вызвало необходимость выделения отдельного австралийско-новозеландского командования (АНЗАК), охватывающего район между Австралией и континентом.
5	Чан Кайши посетил Индию и Бирму в феврале и марте.
Документ 97
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 30	19 февраля 1942 г.
Я глубоко благодарен Вам за Вашу сердечную телеграмму № 1061. Нажим никогда не был у нас опасным, и я использовал его для осуществления разумных перемен и новых назначений. Можете быть уверены, что сейчас положение прочное1 2.
Макс меня опечалил3, но ему действительно необходимо два-три месяца побыть на солнце для лечения астмы, и, я знаю, Вы понимаете, какие мы с ним друзья и как полезна будет его энергия, когда он поправит свое здоровье.
Мне не нравятся эти дни моего физического напряжения, и мне трудно следить за развертывающимися событиями. Однако мы придерживаемся одинакового мнения по всем основным вопросам, и я пошлю Вам более подробную телеграмму в конце недели. Демократия должна доказать, что она способна обеспечить гранитную основу для войны против тирании. Думаю, вы будете настойчиво повторять, что бегство немцев из Бреста облегчает положение в Атлантике, но, конечно, мы не можем слишком рассчитывать на потери, которые они понесли. Наилучшие пожелания и большое спасибо.
1 Док 96.
2 Черчилль только что завершил значительную реорганизацию военного кабинета. Клемент Эттли, лорд—хранитель печати, стал заместителем премьер-министра и министром по делам доминионов. Оливер Литтлтон в качестве первого министра промышленности заменил лорда Бивербрука, министра снабжения. Стаффорд Криппс, посол в России, стал лордом — хранителем печати и лидером палаты общин.
3 Лорд Бивербрук подал в отставку с поста министра снабжение из-за плохого здоровья, но, по словам его авторитетного биографа, «настоящей причиной его отставки была помощь Советской России». (A. J. Р. Taylor. Beaverbrook. New York, 1972, p. 520.)
212
Документ 98 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ ю7	20 февраля 1942 г.
Надеюсь, Вы сможете убедить австралийское правительство разрешить предлагаемую временную переброску их ведущей австралийской дивизии в Бирму. Думаю, это чрезвычайно важно. Сообщите им, что я ускорю посылку в Австралию дополнительных войск, а также самолетов и что моя оценка положения там очень оптимистичная, а ни в коем случае не мрачная1. Гарри немедленно встречается с Кейси1 2.
1 Ранее, 20 февраля, Черчилль телеграммой сообщил Рузвельту, что «единственные войска, которые могут достичь Рангуна вовремя, чтобы остановить противника и дать возможность прибыть другим подкреплениям, — это ведущая австралийская дивизия», но что австралийское правительство «наотрез отказалось» дать согласие на ее отправку. Он просил Рузвельта составить послание, которое бы он смог передать австралийскому премьер-министру Джону Кэртену (Lionel Wigmore. The Japanese Thrust: Australia in the War of 1939—1945, 1, Army, vol. 4. Canberra, 1957, p. 450.)
2 В результате переговоров Гарри Гопкинса с австралийским послом в Вашингтоне Ричардом Кейси последний 21 февраля информировал премьер-министра Кэртена, что Соединенные Штаты решили послать в Австралию 41-ю дивизию и что она направится к месту назначения морем в начале марта.
Документ 99 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 33	27 февраля 1942 г.
Кажется, несколько иностранцев, иностранных организаций и групп недавно сообщили правительству Соединенных Штатов, а в некоторых случаях и нам о своем желании присоединиться к Декларации Объединенных Наций в качестве «соответствующих официальных участников» согласно условиям заявления правительства Соединенных Штатов от 6 января. Как Вы помните, это заявление было предназначено для Свободной Франции. Среди других были получены заявления от движения Свободная Германия, возглавляемого Отто Штрассером, от эмигрантских движений басков и каталонцев, от короля Зогу и латвийского посланника в Вашингтоне1. Галифакс указал государственному департаменту, что принятие заявлений о присоединении от этих групп поставит нас в затруднительное положение, и, как я понимаю, по сути дела, вопрос об их принятии и не стоит. Однако вскоре нам придется рассмат-
213
рдвать предложения от более желательных кандидатов, таких, как Персия и Эфиопия, а возможно, Ирак, Саудовская Аравия и Свободная Франция. Я считаю, что инициатива должна исходить от самих стран, желающих присоединиться, но нам следует одобрить принятие этих стран. Я очень хочу, чтобы мы с вами действовали в унисон и чтобы присоединения не принимались без предварительных консультаций между нами. Как я понимаю, Вы лично занимаетесь этим вопросом, и я излагаю мои взгляды прямо Вам. Разумеется, каждый отдельный случай может обсуждаться по обычным каналам.
1 Отто Штрассер, бывший лидер левого крыла нацистской партии, в 1930 г. порвал с Гитлером, а в 1933 г. эмигрировал. В 1942 г. он проживал в Канаде, и его «движение» существовало главным образом на бумаге. Небольшие эмигрантские организации басков и каталонцев боролись за независимость их провинций от Испании. Король Албании Зогу был свергнут, когда в апреле 1939 г. его страну захватила Италия. Латвийский посланник в Вашингтоне представлял правительство, свергнутое в июне 1940 г., когда его страна была включена в состав Советского Союза.
Документ 100
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№112	3 марта 1942 г.
Взгляды, изложенные в Вашей телеграмме № ЗЗ1 относительно присоединения к Декларации Объединенных Наций, очень близки к моим.
Я считаю, что мы, несомненно, должны согласиться на присоединение Французского комитета национального освобождения1 2 в Лондоне, когда такая просьба будет представлена, но что нам следует консультироваться относительно действий по дальнейшим просьбам о присоединении от правительств, с которыми мы все еще имеем официальную связь. Тогда мы сможем определить, в какой момент нам потребуется привлечь к этим консультациям советское правительство и другие правительства Объединенных Наций, которых это может прямо касаться.
Что касается «свободных групп», представляющих население оккупированных стран, и других организаций, то я не намерен предпринимать какие-либо действия без детальных консультаций с Вами.
1 Док. 99.
2 Французский комитет национального освобождения — организации Свободной Франции в Лондоне во главе с генералом Шарлем де Голлем.
214
Документ 101
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№34	4 марта 1942 г.
Мы тщательно рассматриваем вопрос о том, следует ли в этот критический момент делать объявление о послевоенном статусе доминиона1 с правом при желании отделиться. Мы ни в коем случае не должны порывать с мусульманами: их 100 млн., и они составляют основу армии, на которую мы должны полагаться в бою. Нам придется также подумать о нашем долге перед 30—40 млн. неприкасаемых и о наших договорах с княжествами Индии, население которых составляет, вероятно, 80 млн. Естественно, мы не желаем погрузить Индию в хаос накануне вторжения.
В качестве иллюстрации посылаю Вам телеграммой1 2, которая последует немедленно, два послания, которые я получил, и общее изложение записки военного секретаря управления по делам Индии.
Буду держать Вас в курсе дел.
1 Черчилль имеет в виду Индию, где после падения Сингапура и японского наступления в Бирме политическая обстановка становилась все более критический. В декабре 1941 г. Рузвельт сказал Черчиллю, что он выступает за прекращение колониального статуса Индии. «Мой ответ был таким решительным и длинным, — писал Черчилль позже об этом разговоре, — что он никогда более не поднимал этого вопроса во время бесед». (Winston С. Churchill. The Hinge of Fate. Boston, 1950, p. 209.) Тем не менее Рузвельт дал Гарриману инструкцию поднять этот вопрос в Лондоне в феврале, и 25 февраля он написал (но не отослал) длинное письмо в духе их предшествовавшего разговора. Об эволюции американской точки зрения на вопрос об Индии и об официальной позиции в начале 1943 г. см.: Gary R. Hess. America Encounters India 1941 — 1947 Baltimore, 1971.
2 He опубликовано.
Документ 102
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 37	4 мая 1942 г.
Когда я вспоминаю, с каким нетерпением ожидал и молился, чтобы Соединенные Штаты вступили в войну, мне трудно понять, как сильно ухудшилось положение Англии в результате того, что случилось после 7 декабря. Мы потерпели величайшую в нашей истории катастрофу в Сингапуре, и нас ожидает масса других несчастий. Ваша огромная мощь станет эффективной только постепенно из-за больших расстояний и недостатка судов. Пределы японской агрессии нелегко установить. В 1943 или 1944 г. все
215
можно будет вернуть, а пока нам приходится нести огромные потери. Весь левантийско-каспийский фронт теперь полностью зависит от успеха русских армий. Боюсь, что весной немцы нанесут России самый страшный удар. Непрерывно растет угроза Мальте. В Триполи Роммелю поступают крупные подкрепления на его пути в Киренаику...1 Вы знаете, что случилось с армией, которую мы надеялись собрать на левантийско-каспийском фронте, и как почти вся она была переброшена в Индию и Австралию, и, безусловно, поймете, в каком затруднительном положении мы окажемся, если русская оборона Кавказа будет сломлена. Разумеется, нам бы очень помогло, если бы Вы предложили Новой Зеландии поддержать ее одной американской дивизией, если она не отзовет свою новозеландскую дивизию, дислоцирующуюся сейчас в Палестине. То же относится и к последней австралийской дивизии на Среднем Востоке. Естественное беспокойство Австралии и Новой Зеландии, лучшие войска которых находятся за пределами страны, понятно, но в результате посылки американских подкреплений в Австралию и Новую Зеландию вместо переброски их собственных дивизий со Среднего Востока будут лучше задействованы морские транспортные средства и обеспечена безопасность. Я вполне готов согласиться на значительную задержку операции «Магнит», чтобы облегчить вашу дополнительную помощь Австралии...
Я полностью согласен с Вами в том, что касается необходимости «Джимнаста», но препятствие, возникшее перед Окинлеком2, и нехватка морских транспортных средств, кажется, повлекут за собой труднопреодолимые и длительные задержки...
Разрешите мне обратиться к теме, которую я затронул, когда мы были вместе. Япония расширяется, охватывая большое число уязвимых пунктов или пытаясь связать их вместе путем прикрытия с воздуха и моря. Противник все более рассредоточивается, и, как мы знаем, это вызывает беспокойство в Токио. Без длительной подготовки технического и тактического аппаратов нельзя предпринять ничего существенного. Когда Вы сказали мне о намерении сформировать на побережье Калифорнии крупные силы «коммандос», я почувствовал, что ключ в ваших руках. Если подготовить несколько хороших частей, каждая из которых сможет атаковать удерживаемую японцами базу или остров и уничтожить гарнизон, то все их острова станут заложниками судьбы. Даже в этом, 1942 году можно было бы проделать несколько жестоких опытов, что вызвало бы
216
смятение и потребовало бы дополнительного расхода японских ресурсов на укрепление других пунктов.
Но, конечно, если сейчас приступить к осуществлению планов подготовки кораблей, десантных судов, самолетов, дивизий экспедиционных сил и т. п. вдоль всего побережья Калифорнии для серьезного удара по японцам в 1943 г., это будет солидной политикой, которой нам следует придерживаться. Более того, мощь Соединенных Штатов такова, что на вашем тихоокеанском побережье можно было бы создать западную группировку без ущерба для планов действий против Гитлера через Атлантику, о которых мы уже говорили. Очевидно, еще длительное время ввод ваших сил в действие будет доставлять вам трудности и нехватка морских транспортных средств будет узким местом.
1 Гроссадмирал Эрих Редер, главнокомандующий военно-морским флотом Германии, в докладе Гитлеру 13 февраля утверждал, что настал «наивыгоднейший момент» для удара по Египту и Суэцкому каналу, поскольку, «за исключением Сингапура, британские позиции в районе Северной Африки и Суэца сейчас самые слабые». 25 февраля немецкие военно-морские офицеры указывали, что «успешная операция в ближайшем будущем против главной артерии Британской империи., имела бы особо важное значение для войны в целом. Были бы установлены морские коммуникации с Японией, и англо-американским операциям был бы нанесен серьезный удар». (/. М. A. Gwyer and J. R. M. Butler. Grand Strategy, vol. 3, pt. 2, June 1941 — August 1942, London, 1964, p. 443.) Роммель, co своей стороны, резко критиковал Гитлера и верховное германское командование за то, что они не направили ему дополнительных подкреплений, не осознав, говоря его собственными словами, что «еще несколько дивизий для моей армии и гарантированное их тыловое обеспечение были бы достаточны для того, чтобы все британские силы на Ближнем Востоке потерпели полное поражение» (В. Н. Liddell Hart (ed.) The Rommel Papers. New York, 1953, p. 191.)
2 Клод Окинлек в июле 1941 г. заменил генерала Уэйвелла на посту главнокомандующего британскими силами на Ближнем Востоке. Африканский корпус Роммеля 21 января вновь захватил Бенгази и за период до 7 февраля вынудил англичан отступить до рубежа в 40 милях от Тобрука, тем самым на время исключив высадку в Северной Африке.
Документ 103
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 40	7 марта 1942 г.
В условиях возрастающих тягот войны я прихожу к мысли, что принципы Атлантической хартии не следует толковать таким образом, чтобы лишить Россию границ, в которых она находилась, когда на нее напала Германия1. Это была основа, на которой Россия присоединилась к хартии, и я полагаю, русские провели жестокий процесс ликвидации враж-
217
дебных элементов в Прибалтийских государствах и т. д., когда они заняли эти районы в начале войны1 2. Я надеюсь поэтому, что Вы сможете предоставить нам свободу действий для подписания договора, который Сталин желает иметь как можно скорее3. Все предвещает возобновление весной широкого немецкого наступления в России, а мы очень мало можем сделать для того, чтобы помочь единственной стране, которая ведет тяжелые бои с германскими армиями.
Что касается ваших переговоров со штабами относительно моей длинной телеграммы4, то мне хотелось бы сказать Вам, только Вам одному, что я ни в коем случае не исключаю усилий отсюда для снятия бремени с России, поскольку Гитлер определенно начнет там наступление. В настоящее время мне совсем не хочется обсуждать это с объединенными штабами. Надеюсь, это останется между нами.
Я постоянно информирую Вас об Индии, так что Вы можете видеть, с какими трудностями я сталкиваюсь. Тяжесть войны сейчас очень велика, и нужно ожидать, что в течение некоторого времени обстановка будет непрерывно ухудшаться.
1 Статья 3-я Атлантической хартии предусматривала «право всех на-родов избрать форму правления, при котором они будут жить», и утверждала, что «для тех, кто был силой лишен суверенных прав и самоуправления, следует восстановить их».
2 «Когда в 1941 г. немцы совершили свое нападение на Россию, коммунисты эвакуировались из Прибалтийских государств слишком поспешно, чтобы уничтожить всякие свидетельства своего террора. На свет появились документы о массовых экзекуциях и депортации, а также множество фотографий массовых могил; многие из них я видел. Факты неопровержимы, и все свидетельствует о системе устрашения, настолько ужасной, что трудно поверить в существование подобного в XX столетии». {John Alexander Swetterham. The Tragery of the Baltic States. New York, 1954, 72.)
3 После визита министра иностранных дел Идена в Москву в декабре 1941 г. русские настаивали на договоре с Великобританией, который бы гарантировал им польские, финские и прибалтийские территории, приобретенные ими до германского нападения. («The Memoirs of Anthony Eden, Earl of Avon», vol. 2, «The Reckoning». Boston, 1965, p. 335 ff. Далее упоминаются как Eden. Memoirs.) Рузвельт, во всяком случае в то время, решительно возражал против такого соглашения.
4 Док. 102.
Документ 104
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№113	7 марта 1942 г.
С момента получения Вашего послания от 4 марта1 мы непрерывно заседаем, чтобы ничто из того, что каким-либо
218
образом может улучшить наши нынешние перспективы, не осталось неисследованным. Мы полностью сознаем масштабы проблем, с которыми вы столкнулись в Индийском океане, и в равной степени озабочены проблемами, стоящими перед нами в зоне Тихого океана, особенно в связи с тем, что Соединенные Штаты возлагают на себя большую ответственность в отношении мер по обороне Австралии и Новой Зеландии и охране морских подходов к ним. Вы, со своей стороны, поймете, в каких тяжелых условиях мы трудимся, развертывая и сохраняя на неподготовленных и удаленных позициях значительные силы, которые потребуются для того, чтобы совладать с этой критической ситуацией. Я знаю, Вы также учтете, что успех удержания этого района в основном зависит от достаточного количества морских транспортных средств и наличия оружия и самолетов для оснащения вооруженных сил доминионов. Масштабы усилий, которые могут предпринять США в юго-западной части Тихого океана, непосредственно зависят от масштабов воздушного наступления, которое Соединенные Штаты будут в состоянии предпринять с баз Великобритании.
Сейчас США используют значительную часть Тихоокеанского флота в районе АНЗАК2 для обороны Австралии и Новой Зеландии, сохранения района в качестве базы для будущего решающего наступления против Японии и сдерживания японских морских и воздушных сил в Тихом океане. Подводные лодки США при условии надежности их баз на западе Австралии будут продолжать действовать в районе АБГА против японских линий снабжения и морских сил, выходящих в Индийский океан.
Япония в самом деле предприняла действия в большом районе, и, следует признать, развертывание японских сил осуществлено искусно и продолжает быть эффективным. Мощь японского удара еще очень велика. Только при наличии большей мощи, искусства и решимости Японию можно будет остановить, прежде чем она получит доминирующую позицию, с которой изгнать ее окажется весьма трудным делом. США согласны, что обстановка в зоне Тихого океана сейчас очень серьезна, и для ее стабилизации нужны немедленные, согласованные и энергичные усилия Соединенных Штатов, Австралии и Новой Зеландии. Для создания планируемого ныне множества обороняемых баз и транспортировки к ним их гарнизонов вместе с достаточным контингентом морских десантных войск, необходимых для осуществления даже небольших наступательных операций, понадобится переброска в этот район некоторых на
219
ших морских десантных сил и использование всех наших боевых транспортов, которые не требуются срочно дома для начальной подготовки дополнительных формирований морских десантов. Передача в аренду англичанам транспортов для дальнейших перевозок войск в Индию требует использования боевых транспортов для перевозки американских гарнизонов на позиции в зоне Тихого океана и таким образом значительно уменьшает нынешние возможности ведения наступательных действий в других районах.
Мы сходимся с Вами в оценке важности районов Индии и Ближнего и Среднего Востока и согласны, что требуются подкрепления. Мы также согласны, что находящиеся в этом районе австралийскую и новозеландскую дивизии следует оставить там. 41-я дивизия покинет США до 18-го числа этого месяца и прибудет в Австралию примерно 10 апреля. Для замены австралийской и новозеландской дивизий, приданных силам на Ближнем и Среднем Востоке и в Индии, Соединенные Штаты готовы направить две дополнительные дивизии: одну в Австралию и одну в Новую Зеландию...
США могут предоставить морские транспортные средства для переброски двух дивизий (40 тыс. человек) с их снаряжением из Англии на Ближний и Средний Восток и в Индию. Первый конвой, состоящий полностью из морских транспортов США и «Аквитании», может отплыть в Англию примерно 26 апреля, а остальная часть — примерно 6 мая. Предоставление этих судов зависит от принятия следующих условий на период их использования:
а)	операцию «Джимнаст» нельзя будет осуществлять;
б)	переброска американских войск на Британские острова будет ограничена тем количеством, которое эти суда смогут доставить из США;
в)	нельзя будет производить прямые переброски в Исландию;
г)	11 грузовых судов должны быть сняты с рейсов в Бирму и Красное море в течение апреля и мая; эти суда заняты транспортировкой материалов по ленд-лизу в Китай и на Ближний и Средний Восток;
д)	вклад Америки в воздушные наступательные операции против Германии в 1942 г. несколько уменьшится и значительно сократится любое материальное участие Америки в наземных операциях на Европейском континенте в 1942 г....
Развертывание американских военно-воздушных сил (которое на данном этапе можно рассматривать лишь условно), включая армейскую авиацию и морскую авиацию берегового базирования, будет проводиться в соответствии
220
со следующей стратегической концепцией: наступательные действия против Германии с использованием максимальных сил; оборона района, включающего Аляску, Гавайи и Австралию, с использованием вооруженных сил, необходимых для поддержки флота США в этом районе и для обеспечения важнейших морских коммуникаций во всех районах, ответственность за которые несут Соединенные Штаты; оборона Северной и Южной Америки с использованием необходимых сил...
Полностью посвящая только Вас лично во все детали наших военных мероприятий, я не имел в виду, что их следует скрывать от Ваших ближайших военных помощников. Однако я прошу, чтобы дальнейшее распространение этой информации было решительным образом сокращено.
В воскресенье я направлю Вам мое личное предложение, касающееся уточнения районов ответственности.
Нынешний период, может быть, и критический, но не забывайте, что он не так уж плох по сравнению с теми, которые вы так благополучно пережили раньше.
1 Док. 102.
2 В практических целях первоначальное американско-британско-голландско-австралийское командование (АБГА) теперь было разделено. В результате район между Австралией и Азиатским материком (АНЗАК) остался без формального командования, но в оперативном отношении он находился под юрисдикцией американцев. Уже было согласовано, что это командование возглавит генерал Дуглас Макартур, как только он сможет покинуть Филиппины (Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3, pt. 1, p. 381—383.)
Документ 105
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№115	9 марта 1942 г.
Я телеграфировал Вам в субботу вечером1 в соответствии с общими рекомендациями союзных штабов, как Вы, конечно, поняли по содержанию послания. Хочу сообщить Вам свою сугубо личную точку зрения, чтобы Вы знали мое мнение об организационной стороне дела1 2.
Меня беспокоит сложность нынешней структуры оперативного командования в сочетании с такой же сложностью политической структуры.
Если рассматривать весь комплекс вопросов, то наибольший вклад из всех Объединенных Наций, исключая Россию и в меньшей степени Китай, осуществляется и будет в еще большей степени осуществляться с помощью ре-
221
сурсов Англии и Соединенных Штатов. За время после наших встреч в январе блестящие организационные мероприятия того периода в отношении всего района юго-западной части Тихого океана значительно устарели.
Поэтому мне бы хотелось, чтобы Вы рассмотрели следующие изменения, направленные на упрощение операционной структуры.
Вся ответственность за операции в районе Тихого океана ложится на Соединенные Штаты...
Верховное командование в этом районе будут осуществлять США, местное оперативное командование на Австралийском континенте — Австралия, в Новой Зеландии — новозеландцы, а в Голландской Индии — Голландия, если в дальнейшем этот район будет освобожден от японцев в результате наступательных операций...
За средний район, простирающийся от Сингапура до Индии, Индийского океана, Персидского залива, Красного моря, Ливии и Средиземноморья включительно, будет непосредственно отвечать Англия. Все оперативные вопросы в этом районе будут решаться вами...
Деятельность в третьем районе, предусматривающая обеспечение обороны в водах Северной и Южной Атлантики, будет также включать разработку конкретных планов создания нового фронта на Европейском континенте. За это будут одновременно отвечать Англия и Соединенные Штаты...
Конечно, предполагается оказание всей возможной помощи России...
Организация больших стратегических операций в этих трех районах останется такой же, как и сегодня, то есть они будут изучаться и решения по их проведению будут приниматься союзными штабами здесь и в Лондоне; будут, как и сегодня, продолжать функционировать объединенные комитеты по судоходству, сырьевым материалам, снаряжению, и все решения по этим вопросам должны получать наше совместное одобрение.
Надеюсь, Вы поразмышляете над этим. Мне такая система нравится: она упрощает существующие оперативные трудности. Между прочим, я склонен думать, что австралийцы, новозеландцы, голландцы и китайцы будут приветствовать ее3.
Желаю удачи
1 Док. 104.
2 О происхождении этого послания и о послании Рузвельта Черчиллю от 18 февраля см.: Matloff and Snell. Strategic Planning, p. 165 ff.
222
3 В пространной телеграмме от 17 марта Черчилль одобрил в принципе то, что один ведущий английский историк назвал «волшебным проектом» Рузвельта. Однако он предложил обеспечить координацию действий между военно-морскими командованиями в Тихом океане и на Ближнем Востоке, образовать два тихоокеанских военных совета: один в Лондоне, другой в Вашингтоне — и предоставить более важную роль австралийским, новозеландским, голландским и китайским офицерам. (Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3, pt. 2, p. 473—474.)
Документ 106
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 106 (строго лично)	10 марта 1942 г.
Я очень много думал об индийской проблеме и благодарен Вам за то, что Вы держите меня в курсе событий1.
Как Вы понимаете, я испытываю неуверенность, выдвигая какие-либо предложения: это предмет, в котором все вы, добрые люди, конечно же, разбираетесь гораздо лучше меня.
Я пытался подойти к этой проблеме с исторической точки зрения, надеясь, что новая мысль может быть Вам полезна при решении вопроса об Индии.
Именно поэтому я обращаюсь к началу самоуправления Соединенных Штатов. Во времена революции, с 1775 по 1783 г., английские колонии были преобразованы в 13 штатов, каждый из которых имел собственную форму правления и провозгласил свой индивидуальный суверенитет. Пока продолжалась война, в отношениях между этими отдельными суверенными штатами господствовала неразбериха, и двумя связующими звеньями были только континентальный конгресс (весьма неэффективный орган с нечетко определенными полномочиями) и, второе, континентальная армия, которую эти 13 штатов очень плохо содержали. В 1783 г., к концу войны, стало ясно, что наделенные новой ответственностью 13 суверенных штатов невозможно объединить в федеральный союз, поскольку эксперимент все еще продолжался, и любые попытки выработать завершенную структуру союза ни к чему бы не привели.
Поэтому 13 суверенных штатов руководствовались «статьями конфедерации», предусматривавшими создание временного правительства, которое должно было существовать только до тех пор, пока опыт, испытания и ошибки не приведут к образованию постоянного союза. За период с 1783 по 1789 г. эти 13 суверенных штатов убедились, что
223
из-за отсутствия федерального правительства они скоро разойдутся как отдельные государства. В 1787 г. состоялся учредительный конвент, в котором участвовали только 25— 30 человек, представлявших все штаты. Они собрались не как парламент, а как небольшая группа искренних патриотов с единственной целью — создать федеральное правительство. Ход дискуссии записывался, но заседания проходили при закрытых дверях. В результате появилась нынешняя конституция Соединенных Штатов, которая вскоре получила одобрение двух третей штатов2.
У меня просто возникла идея предложить создать в Индии то, что можно назвать временным правительством, возглавляемым небольшой группой представителей различных каст, профессий, религий и географических районов — группой, которую признали бы как временное правительство доминиона. Разумеется, она представляла бы существующие правительства британских провинций, а также совет князей3.
Но моя главная мысль состоит в том, чтобы этому правительству поручили создать орган для решения вопроса о более постоянном правительстве для всей страны. Этот вопрос рассматривался бы в течение пяти-шести лет или по крайней мере в течение года после окончания войны.
Я полагаю, что эта центральная временная правящая группа, выступающая от имени нового доминиона, имела бы определенные исполнительные и административные права в области государственных служб, таких, как финансы, железные дороги, телеграф и все прочее, что мы относим к государственным службам.
Возможно, аналогия такого метода с усилиями и проблемами Соединенных Штатов в 1783—1789 гг. позволит предложить новый вариант для самой Индии, побудит ее народ забыть враждебные чувства и стать более лояльным по отношению к Британской империи и подчеркнет опасность господства японцев, а также преимущества мирной эволюции перед хаотичной революцией.
Такой шаг полностью соответствует изменениям, происшедшим в мире за последние полвека, и демократическим процессам во всех тех странах, которые сражаются с нацизмом.
Я надеюсь, как бы Вы ни поступили, но инициатива будет исходить из Лондона, и в Индии не должно быть критических заявлений о том, что это делается неохотно и вынужденно4.
Ради Бога, не втягивайте меня в это дело, хотя я действительно хочу помочь5. Строго говоря, это не мое дело6, 224
если не считать, что это неотъемлемая часть успешной борьбы, которую мы с вами ведем.
1	Док. 101 и 103.
2	Воспроизводя письмо Рузвельта в своих мемуарах, Черчилль как историк не смог не сопроводить это место примечанием: «Фактически Род-Айленд не был представлен, и конституция вступила в силу после ратификации девятью штатами». (Churchill. Hinge of Fate, p. 212—214.)
3	Рузвельт, очевидно, имел в виду учрежденную королевской прокламацией в феврале 1921 г. палату князей — консультативный орган из 108 князей, участвовавших в нем по праву своего происхождения, и еще 12 князей, представлявших 127 других автономных индийских государств.
4	В тот же день, однако до получения послания Рузвельта в Лондоне, Черчилль сообщил вице-королю Индии лорду Линлитгоу, что на следующий день он объявит в парламенте о своем решении послать лорда — хранителя печати Стаффорда Криппса со специальной миссией для представления «нашей единой политики... которая является крайним пределом наших возможностей» — декларации, суть которой состоит в том, что «британское правительство торжественно обязуется предоставить Индии полную независимость, если этого потребует конституционная ассамблея после войны». (Churchill. Hinge of Fate, p. 215.) Лорд Галифакс переслал этот план заместителю государственного секретаря Самнеру Уэллесу для передачи президенту 28 марта, за день до его опубликования.
5	9 марта в знак конкретного выражения своего желания быть полезным Рузвельт назначил Льюиса Джонсона главой новой экономической миссии США в Индии, а также комиссаром США в Дели. 24 марта Рузвельт назначил Джонсона своим личным представителем при правительстве Индии. Краткое описание деятельности миссии Джонсона — довольно неудачной — см. в: Hess. America Encourters India, p. 47 ff.
6	Как писал после войны Роберт Шервуд, это было, вероятно, «единственной частью телеграммы, с которой Черчилль был согласен... Индия была действительно той темой, при обсуждении которой нормальные, разумные, доброжелательные отношения с готовностью к взаимным уступкам, обычно существовавшие между этими двумя государственными деятелями, полностью прекращались». (Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 512.)
Документ 107
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Ар 44	14 марта 1942 г.
Мы решили осуществить «Бонус»1 и, поскольку совершенно невозможно ослабить наш восточный флот, мы вынуждены будем использовать все войска «Н»2, находящиеся в данное время в Гибралтаре. В результате этого западный выход из Средиземного моря окажется открытым, что совершенно нежелательно. Не сможете ли Вы прислать из Атлантики, скажем, два линейных корабля, авианосец, несколько крейсеров и эскадренных миноносцев, чтобы они временно заменили войска «Н»?
225
...Весьма маловероятно, чтобы французские действия в ответ на «Бонус», если они вообще последуют, приняли форму нападения на американские корабли с воздуха. Моральный эффект пребывания американских кораблей в Гибралтаре сам по себе будет иметь весьма положительное влияние по обе стороны пролива. Операция «Бонус» не сможет продвинуться, если Вы не сделаете этого. С другой стороны, чрезвычайно опасно, если «Бонус» станет японской базой...3
1	«Бонус» — кодовое название намечавшегося захвата Мадагаскара. План более ограниченных операций был одобрен английским военным кабинетом 14 марта. Он предусматривал только захват военно-морской базы в Диего-Суаресе на северной оконечности острова и был осуществлен 5—7 мая. Остальная часть Мадагаскара не была оккупирована до сентября.
2	Кодовое название английских военно-морских сил, обычно расположенных в Гибралтаре [их также называли войска «Хипо» (Hypo)].
3	По мнению генерал-майора С. Вудварда Кирби, японцы никогда не намеревались оккупировать Мадагаскар, но в конце февраля американские начальники штабов «также подчеркивали желательность не допускать использования врагом Диего-Суареса». (Roskill. War at Sea, 2, p. 185—186.) Описание операции «Бонус» с графическим материалом см.: Kirby.War Against Japan. London, 1958, vol. 2, chap. 8; Roskill. War at Sea, 2, p. 187 ff.
Документ 108
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 119	16 марта 1942 г.
Намерен удовлетворить просьбу, содержащуюся в Вашей депеше № 441, касающейся операции «Айронклед»1 2, в отношении временной замены войск «Хипо», направив отряд кораблей для пополнения флота метрополии, эквивалентный по мощи подразделению, выделяемому из состава последнего для замены войск «Хипо».
Наши корабли готовятся отбыть как можно скорее.
1 Док. 107.
2 Новое кодовое название измененного плана оккупации северной ча-сти Мадагаскара.
Документ 109
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 47	17 марта 1942 г.
На Ваш № 1211. Мы в восторге от того, что Макартур прибыл в Австралию и был назначен верховным главнокомандующим с общего и единодушного одобрения...2
226
1	Не опубликовано.
2	В тот день генерал Дуглас Макартур прибыл в Австралию, и его назначение верховным главнокомандующим юго-западной зоной Тихого океана было горячо одобрено премьер-министром Австралии Джоном Кэр-теном и премьер-министром Новой Зеландии Питером Фрэзером. 9 апреля японцы завершили захват полуострова Батаан, а остров Коррехидор — последний американский плацдарм на Филиппинах — пал 6 мая.
Документ 110
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
18 марта 1942 г.
Дорогой Уинстон,
я уверен, что Вы знаете, как много я думаю о Ваших неприятностях в прошлом месяце. Мы не можем также недоучитывать трудные военные аспекты наших проблем, а у Вас имеются и дополнительные тяготы, которые ваша восхитительная неписаная конституция возлагает на вашу форму правления в одинаковой мере как в военное, так и в мирное время1. Серьезно, американская писаная конституция с ее четырехгодичным сроком избрания избавляет несчастного человека, занимающего высший пост, от очень многих затруднений.
Следующим во порядку идет тот очаровательный идол, которому мы вместе поклоняемся и который зовется «свободой печати». Ни один из нас сильно не переживает из-за газетных статей, которые, в общем, не так плохи. Однако, без преувеличения говоря, нам обоим угрожает так называемый разъяснительный комментарий со стороны группки джентльменов, которые не могут выбросить из головы политику даже во времена наихудшего кризиса, у которых слабая подготовка и еще меньше знаний и которые при таком багаже пытаются руководить общественным мнением.
Моя собственная пресса, наихудшая ее часть — люди Мак-Кормика — Паттерсона, газеты Херста и пресса Скриппса — Говарда, — постоянно преувеличивает довольно незначительные внутренние вопросы, коварно внушая мысль, что роль Америки заключается в том, чтобы защищать Гавайские острова, наши восточный и западный берега, уйти в себя, как черепаха, и ждать, пока кто-нибудь не нападет на наши берега. Как ни странно, но эти уцелевшие приверженцы изоляционизма не нападают на меня лично, за исключением того, что снова и снова повторяют утверждения, что я ужасно перегружен или что я являюсь своим собственным стратегом, действующим без
227
учета советов военных и военно-морских специалистов. Все та же старая история. Вам она знакома2.
Вот Вам одна мысль этого стратега-дилетанта. Бесполезно больше думать о Сингапуре и Голландской Индии. Они потеряны. Австралию необходимо удержать, и, как я телеграфировал Вам3, мы готовы предпринять этот шаг. Необходимо удержать Индию, и это должны сделать Вы. Однако, откровенно говоря, я не беспокоюсь об этом так сильно, как многие другие. Японцы могут высадиться на побережье к западу от Бирмы. Они могут бомбардировать Калькутту. Однако я не представляю себе, чтобы у них было достаточно войск, чтобы сделать что-либо большее, кроме незначительного вклинивания на границах, и я думаю, что Вы можете удержать Цейлон. Я надеюсь, что Вы пошлете туда больше подводных лодок — они ценнее, чем более слабый надводный флот.
Я надеюсь, что Вы определенно усилите Ближний Восток по сравнению с теперешним положением. Вам надо удерживать Египет, канал, Сирию, Иран и дорогу на Кавказ.
И наконец, я предполагаю направить Вам через несколько дней более определенный план совместного наступления в самой Европе4.
К тому времени, когда Вы получите это послание, Вас известят о моем разговоре с Литвиновым5, и вскоре я жду ответа от Сталина. Я знаю, что Вы не будете возражать против моей грубой откровенности, если сообщу Вам, что, как я думаю, я лично могу столковаться со Сталиным лучше, чем ваше министерство иностранных дел или мой государственный департамент. Сталин не выносит надменности ваших высших руководителей. Он исходит из того, что я ему нравлюсь больше, и я надеюсь, что он будет продолжать так думать.
Мой военно-морской флот определенно слабо готовился к этой подводной войне вдали от наших берегов6. Нет нужды рассказывать Вам о том, что большинство военно-морских офицеров в прошлом отвергали мысль о кораблях водоизмещением менее 2 тыс. тонн. Это был вам урок два года назад. Нам еще такой урок будет. Я надеюсь иметь к 1 мая довольно хороший прибрежный патруль, оперирующий от Ньюфаундленда до Флориды и через Вест-Индию. Я выпрашивал, брал взаймы и выкрадывал любой корабль любого класса, имеющий длину более 80 футов, и создал из них отдельное соединение во главе с адмиралом Эндрюсом7.
228
Я знаю, что Вы будете поддерживать свой оптимизм и свою великолепную энергию, однако я знаю, что Вы не будете возражать, если я посоветую Вам последовать моему примеру. Один раз в месяц я уезжаю в Гайд-парк на четыре дня, забираюсь в нору и заделываю вход. Меня зовут к телефону только в том случае, если происходит что-нибудь действительно очень важное. Я хочу, чтобы Вы попробовали сделать то же самое и положили в кирпичную кладку несколько кирпичей или нарисовали еще одну картину.
Передайте мой сердечный привет г-же Черчилль. Я очень хотел бы, чтобы моя жена и я могли повидаться с нею.
Как всегда, Ваш
1	Некоторые критики премьер-министра уже намечали вторую по-пытку бросить вызов руководству Черчилля, предложив выразить ему вотум недоверия в палате общин. Официально такое предложение было внесено 25 июня. 2 июля оно было отклонено 475 голосами при 25 за. {Churchill. Hinge of Fate, chap. 23.)
2	Беспокойство Черчилля по поводу поведения английской прессы лучше всего выражено в его меморандуме министру информации Бренден-Бракену от 22 марта. {Churchill. Hinge of Fate, p. 849.)
3	Док. 104 и 105.
4	В то время близилось к завершению составление американского плана вторжения в Европу через Ла-Манш, которое должно было начаться 1 апреля 1943 г. В этом плане содержались положения на случай «срочного» вторжения в сентябре или октябре 1942 г., если бы такая операция оказалась необходимой, чтобы спасти русских от грозящего им поражения. Впервые сформулированный в меморандуме генерал-майора Дуайта Эйзенхауэра от 28 февраля, этот план был основан на концепции, обсужденной армией и военно-морским флотом в начале 1941 г., а именно что для нанесения поражения Гитлеру потребуются крупные наземные силы в Западной Европе. После некоторого первоначального противодействия этот план получил энергичную поддержку со стороны президента. {Mat Loff and Snell. Strategic Planning, p. 177 ff.; G. A. Harrison. Cross-Channel Attack. Washington, 1951, chap. 1.) В декабре 1941 г. Эйзенхауэр прибыл в Вашингтон, чтобы принять на себя руководство тихоокеанским и дальневосточным отделом управления военного планирования военного министерства. 16 февраля 1942 г. он был назначен начальником управления военного планирования и оставался во главе его после того, как оно было переименовано 23 марта в оперативное управление.
5	Рузвельт сказал советскому послу в Вашингтоне Максиму Литвинову, что он решительно возражает против того, чтобы гарантировать русские границы, какими они были на 22 июня 1941 г. (FR, 1942, 3. Washington, 1961, р. 494 ff.)
6	Morison. History of U. S. Naval Operations, vol. 1, chap. 6, p. 125 ff. Адмирал Морисон писал: «То прикрытие, которое военно-морской флот мог обеспечить судам во время этих налетов, было до жалкого недостаточным» (р. 131).
7	Вице-адмирал Адольфус Эндрюс, командующий восточным военно-морским округом. {Morison. History of U. S. Naval Operations, 1, 208.)
229
Документ 111
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 126	22 марта 1942 г.
Мы постоянно информируем Галифакса о прогрессе в наших попытках получить от Виши определенные обязательства в дополнение к уже данным заверениям о том, что Виши не будет оказывать прямую или косвенную военную помощь странам Оси и что его колониальные территории в Северной Африке и в Западном полушарии не будут предоставлены немцам для использования в качестве баз. Тексты французских ответов Вам направлялись1.
При таких обстоятельствах я рассматриваю вопрос о том, не можем ли мы в качестве части усилий Объединенных Наций сыграть полезную роль путем возобновления программы ограниченной экономической помощи Северной Африке и оказания дальнейшей помощи Красного Креста детям во Франции, чтобы поддерживать дух французского народа2. Успех таких недавних военных операций, как воздушная бомбардировка заводов Рено, и вызванное этим понимание французским народом того, что он все еще находится в состоянии войны, способствуют пресечению деятельности коллаборационистов3. Мне кажется, что будет полезно дополнить это другим методом. В то время когда Объединенные Нации готовятся противопоставить врагу силу, до того как он оккупирует те или иные районы, мне кажется важным, чтобы мы воспользовались возможностью того, что мы можем не допускать страны Оси в другие районы, используя имеющиеся у нас психологические и экономические средства.
Если Франция перейдет на сторону врага, то это, конечно, будет означать для нас потерю также и Пиренейского полуострова. Благодаря присутствию наших наблюдателей в Северной Африке и пребыванию наших миссий в самой Франции мы получаем для нашего общего дела важную военную и стратегическую информацию. Для того чтобы этот остающийся плацдарм в Европе можно было удерживать, пока он служит нашей цели, необходимо, чтобы наша позиция там время от времени подкреплялась путем оказания ограниченной экономической помощи, с тем чтобы не оставлять немцам все поле деятельности.
Поэтому я предполагаю возобновить в подходящий момент эти экономические усилия и заблаговременно дам Вам знать об этом шаге, который, как я убежден, может оказаться чрезвычайно важным для целей Объединенных Наций.
230
1	Правительство Виши неоднократно заявляло, .что оно будет сопротивляться любому вторжению или использованию французской территории силами Свободной Франции, немцами, англичанами или американцами. См., например, послание маршала Петена президенту Рузвельту от 16 февраля, записку посла Леги Рузвельту от 21 февраля и особенно ноту правительства Виши от 25 февраля, подтверждавшую «еще раз его твердое намерение воздерживаться от любых действий... не соответствующих позиции нейтралитета, которую оно заняло с июня 1940 г. и которой оно намерено придерживаться». (FR, 1942, 2, р. 132—134, 140). См. также те места документа Леги, где тот сомневается относительно «пунктов, избавляющих сторону от ответственности», в посланиях правительства Виши от 25 февраля и 14 марта, «которые могут быть использованы в случае надобности». (FR, 1942, 2, р. 149—151.)
2	В меморандуме государственному департаменту от 3 марта 1942 г. французское посольство заявляло: «Если Соединенные Штаты действительно хотят когда-то снова иметь поддержку и дружбу народа, способности и географо-политическое положение которого остаются важными, то необходимо, чтобы по крайней мере его дети не погибли, в то время как его молодежь заключена в тюрьмы, а пожилое население с каждым днем становится все более немощным. Американское правительство путем облегчения страданий детей заслужит немедленную благодарность сотен тысяч французских семей». (FR, 1942, 2, р. 260—261.)
* В ночь на 3 марта английские бомбардировщики совершили весьма разрушительный налет на автомобильные заводы Рено, расположенные в северных предместьях Парижа. При этом было убито 500 и ранено 1200 человек, главным образом гражданских лиц. Посол Леги узнал от людей, посетивших заводы, что «налет был точным и эффективным и что выпуск предприятием продукции, которая способствовала военным усилиям нацистов, приостановлен на неопределенное время». (FR, 1942, 2, р. 82—88.) Этот налет вызвал взрыв антианглийских настроений на оккупированной и неоккупированной территориях Франции.
Документ 112 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 59	27 марта 1942 г.
На Ваш № 1261. Я попросил министерство иностранных дел направить Вам ноту о деталях Вашего проекта, которая, как я надеюсь, будет рассмотрена. Мы не возражаем против того, чтобы вы направили очень ограниченное количество продовольствия во Французскую Северную Африку при условии, что американские наблюдатели смогут свободно проникнуть в страну, особенно если Вы получите при этом компенсирующие выгоды в виде обеспечения контроля за стратегическими материалами, направляемыми в настоящее время в Германию2. Мы ценим Ваши контакты с Виши и считаем, что вполне целесообразно уплатить определенную цену, но, пожалуйста, сделайте так, чтобы ничто не препятствовало операции «Айронклед», с которой мы теперь связали себя, и никакие уверения французов
231
относительно защиты сроей империи, наподобие того как они это сделали в Индокитае, не должны приниматься Соединенными Штатами таким образом, чтобы предоставить им возможность жаловаться на нарушение обещания...
Было бы весьма полезно, если бы мы, сбрасывая листовки во время наступления, могли создать впечатление, что операция является англо-американской. Пожалуйста, подумайте, можете ли Вы позволить нам сделать это или что-либо подобное3.
1 Док. 111.
2 На совещании по вопросу о программе поставок в Северную Африку, состоявшемся 19 марта, английский представитель «признал — и зая-вил об этом — важность поддержания по политическим и военным соображениям отношений с французским правительством, которые позволят американским наблюдателям и должностным лицам оставаться не только во Франции, но — что более важно — также и в Северной Африке». (FR, 1942, 2, р. 273.)
3 Рузвельт неоднократно отклонял эту просьбу. Например, 3 апреля он телеграфировал Черчиллю, что было бы «неблагоразумно выдавать эту операцию за совместную таким способом, который указан в Вашей телеграмме». Президент добавил, что Соединенные Штаты являются «единственной страной, которая может посредничать с Виши с какой-либо надеждой на успех, и мне кажется чрезвычайно важным, чтобы мы могли делать это без осложнений, которые могут возникнуть при сбрасывании листовок или при других неофициальных методах в связи с вашей операцией» {Churchill. Hinge of Fate, p. 230.)
Документ 113
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№61	31 марта 1942 г.
Воздушные налеты на Мальту весьма интенсивны1. В настоящее время в Сицилии находится приблизительно 400 немецких и 200 итальянских истребителей и бомбардировщиков. Мальта же может в данное время располагать только 20 или 30 исправными истребителями. Мы продолжаем снабжать Мальту самолетами «Спитфайер» группами по 16 самолетов, стартующих с авианосца «Игл», находящегося примерно в 600 милях западнее Мальты.
Такая операция проводилась неоднократно и довольно хорошо, но теперь авианосец «Игл» вышел из строя на месяц в связи с неисправностью рулевого механизма...
Не сможете ли Вы позволить вашему авианосцу «Уосп» проделать один из таких рейсов при условии, что детали будут удовлетворительным образом согласованы между нашими военно-морскими штабами? Мы полагаем, что авиа-
232
носец «Уосп», имея большую подъемную силу, вместимость и длину, может взять 50 или более самолетов «Спитфайер». Если только этому авианосцу не нужно заправляться топливом, то он может проследовать через пролив ночью, не заходя в Гибралтар до обратного рейса, между тем как самолеты «Спитфайер» будут подготовлены к транспортировке на реке Клайд...2
1	Roskill. War at Sea, 2, p. 57; Morison History of U. S. Naval Operations, 1, ch. 8. Самолеты стран Оси сбросили на Мальту почти 1000 т бомб в феврале, 2170 т в марте и 6278 т в апреле. Позже Черчилль писал: «Взаимосвязь между Мальтой и боевыми действиями в пустыне никогда не была так очевидна, как в 1942 г., и героическая оборона этого острова являлась в указанном году краеугольным камнем длительной борьбы за сохранение нашей позиции в Египте и на Среднем Востоке». (Churchill Hinge of Fate, p. 295.) К концу марта Гитлер решил, что операции по захвату Мальты должен предшествовать новый штурм Тобрука. Однако планировавшееся нападение на Мальту неоднократно откладывалось (Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3 (pt. 2), p. 445.)
2	Рузвельт быстро согласился на использование авианосца «Уосп», который в течение последующих двух месяцев совершил три очень ценных рейса на Мальту. (Осада и блокада Мальты продолжалась до конца июля.) «Если бы не мужество и находчивость отдельных мальтийцев, то остров, вероятно, пал бы; и он, конечно, пал бы, если бы не помощь, оказанная кораблем военно-морских сил США “Уосп”» (Morison. History of U. S. Naval Operations, 1, p. 197.)
Документ 114 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 129	1 апреля 1942 г.
Закончив ознакомление с ближайшими и долговременными проблемами военной обстановки, в которой оказались Объединенные Нации, я пришел к определенным выводам, которые настолько важны, что я хочу, чтобы Вы имели полное представление о положении, и прошу Вашего одобрения1. Все это настолько зависит от всестороннего сотрудничества Соединенного Королевства и Соединенных Штатов, что Гарри и Маршалл2 отбудут через несколько дней в Лондон, чтобы прежде всего изложить Вам наиболее важные вопросы. Я надеюсь, что Россия с энтузиазмом воспримет этот план, и, получив от Вас сообщение, после того как Вы встретитесь с Гарри и Маршаллом, я намерен просить Сталина немедленно прислать двух специальных представителей для встречи со мною.
Я полагаю, что этот план будет полностью соответствовать тенденциям общественного мнения в нашей стране и
233
в Великобритании. И, наконец, я хотел бы.иметь возможность назвать его планом Объединенных Наций.
1	Это ссылка на американский план вторжения в Европу через Ла-Манш. См. док. ПО, особенно прим. 4.
2	Гопкинс и начальник штаба армии США генерал Джордж С. Маршалл.
Документ 115
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 62	1 апреля 1942 г.
Восхищен только что полученным Вашим посланием от 18 марта1. Я весьма благодарен за все Ваши заботы о моих делах и личную доброжелательность. Наше положение здесь всегда было вполне прочным, но естественно, что только во время бедствия чья-то деятельность оказывается на виду, и люди в парламенте и в прессе проявляют беспокойство. Мне очень трудно свыкнуться с потерей Сингапура, но я надеюсь, что мы вскоре вернем его...
Я с нетерпением жду Вашего плана. Мы здесь работаем очень напряженно не только над планами, но и в том, что касается приготовлений...
Теперь все зависит от колоссальной русско-немецкой битвы. Кажется, крупное немецкое наступление не начнется до середины мая или даже до начала июня. Мы делаем все возможное, чтобы помочь, а также ослабить удар. Мы должны будем вести бой за каждый конвой, идущий в Мурманск2. Сталин доволен нашими поставками. Они должны возрасти на 50% после июня, но будет очень трудно сделать это ввиду новых боевых действий, а также из-за нехватки кораблей. Только погода сдерживает наши непрерывные интенсивные бомбардировки Германии. Наши новые методы бомбардировок весьма успешны. Бомбардировки Эссена, Кёльна и прежде всего Любека проводились на уровне бомбардировок Ковентри3. Я уверен, что весьма важно продолжать эти бомбардировки все лето, громя Гитлера в тылу, в то время когда он борется в схватке с «медведем». Все что вы можете послать для усиления наших ударов, будет иметь величайшее значение. На Мальте мы также сковываем напряженными боями около 600 немецких и итальянских самолетов. Интересно было бы знать, будут ли эти самолеты переведены на южный русский фронт в близком будущем. Ходит много слухов о
234
возможном в этом месяце воздушном десантном нападении на Мальту.
Узнав от Сталина, что, как он полагает, немцы применят газ против него, я заверил его, что мы отнесемся к любому такому преступлению так, как если бы оно было направлено против нас, и ответим тем же самым безо всяких ограничений. Мы вполне в состояние сделать это4. Я предлагаю, если он пожелает, объявить об этом в конце нынешнего месяца, и мы используем оставшееся время для того, чтобы отработать наши собственные меры предосторожности. Пожалуйста, пусть все вышесказанное останется совершенно между нами...
Моя жена и я шлем наши сердечные приветы Вам и г-же Рузвельт. Возможно, когда погода улучшится, я сам смогу предложить провести с Вами конец недели и последовать Вашему совету. У нас так много вопросов, которые нужно решить, и это легко сделать во время беседы.
1	Док. 110.
2	До вступлении Японии в войну поставки для России по соглашению о ленд-лизе производились через ее тихоокеанский порт Владивосток. Однако затем единственными открытыми путями оказались пути через Персидский залив (здесь сухопутный транспорт представлял собой проблему) и вдоль северного берега Норвегии в Мурманск и Архангельск. Этот второй путь был весьма опасным. См. док. 126 и 127.
3	Описание английских массированных воздушных налетов см.: Charles Webster and Noble Frankland. The Strategic Air Offensive Against Germany 1939—1945. London, 1961, vol. 1, «Preparation», p. 389 ff. Налет на Любек 28 марта, в котором участвовало 234 самолета бомбардировочного авиационного командования, был первой пробой, проведенной в соответствии с заключением, сделанным авиационным штабом прошлой осенью, о чем, что «тактика массированных бомбардировок зажигательными средствами, вероятно, окажется гораздо более разрушительной, чем обычные бомбардировки с применением тяжелых фугасных бомб». Последующая аэрофоторазведка показала, что почти половина города была уничтожена, при этом большая часть — огнем. В немецком воздушном налете на Ковентри в ночь с 14 на 15 ноября 1940 г. участвовало 437 самолетов, которые сбросили 450 тони бомб и 127 парашютных мин. При этом были убиты 380 человек и примерно 800 человек были серьезно ранены. («Denis Richards. Royal Air Force 1939—1945. London, 1953, vol.l, «The Fight at Odds», p. 211.)
4	В середине марта советский посол Иван Майский сообщил Черчиллю, что имеются некоторые данные о том, что немцы могут решиться прибегнуть к химической войне во время предстоящего весеннего наступления. 20 марта Черчилль телеграфировал Сталину, что «правительство Его Величества отнесется к любому применению отравляющих газов против России точно так же, как если бы они были применены про и в нас самих». (Churchill. Hinge of Fate, p. 329.)
235
Документ 116
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
3 апреля 1942 г.1
Дорогой Уинстон,
все, о чем Вам сообщат Гарри и Дж. Маршалл, отражает мои чувства и намерения. Ваши и мои люди требуют открытия фронта, чтобы ослабить давление на русских, и эти люди достаточно благоразумны, чтобы понимать, что сегодня русские убивают больше немцев и уничтожают больше боевой техники, чем мы с вами, вместе взятые. Даже если не будет достигнут полный успех, то будет поставлена большая цель.
Действуйте! Сирия и Египет окажутся в большей безопасности, даже если немцы узнают о наших планах.
Желаю удачи! Заставляйте Гарри пораньше ложиться спать, и пусть он подчиняется д-ру Фултону из военно-морских сил США1 2, которого я посылаю с ним в качестве самого главного медицинского наблюдателя со всеми полномочиями.
Как всегда, Ваш
1 В делах, хранящихся в библиотеке Рузвельта, копии этого послания не обнаружено. Приводимый текст имеется в книге' Churchill. Hinge of Fate, p. 314
2 Капитан 3-го ранга военно-морских сил Соединенных Штатов Джеймс Р. Фултон. В 1937 г. Гопкинс был болен раком, и тогда у него была удалена значительная часть желудка Хотя рак и не повторился, но операция вызвала нарушение пищеварения, и с того времени Гопкинс почти постоянно нуждался в медицинском уходе. Осенью 1939 г. его врачи полагали, что ему осталось жить всего 4 недели (Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 112—114, 118—122.)
Документ 117
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 132	11 апреля 1942 г.
Я очень и очень надеюсь, что Вы сочтете возможным отложить отъезд Криппса1 из Индии, пока не будет сделана еще одна, и последняя, попытка предотвратить провал переговоров.
К сожалению, должен сказать, что я не могу согласиться с точкой зрения, изложенной в Вашем послании ко мне2, согласно которой общественное мнение в Соединенных Штагах полагает, что переговоры потерпели неудачу по широкому кругу общих вопросов. Общее впечатление здесь
236
совершенно противоположное, и почти повсеместно мнение таково, что тупик был вызван нежеланием английского правительства признать право индийцев на самоуправление, несмотря на готовность последних вверить технический контроль над военной и военно-морской обороной компетентным английским властям. Американское общественное мнение не может понять, почему английское правительство, если оно готово разрешить составным частям Индии отделиться от Британской империи после войны, не желает разрешить им пользоваться тем, что равносильно самоуправлению во время войны3.
Я считаю, что должен поставить этот вопрос перед Вами со всей откровенностью, и знаю, что Вы поймете, почему я так поступлю. Если позволить теперешним переговорам закончиться провалом вследствие разногласий, как они преподносятся американскому народу, и если Японии удастся оккупировать Индию с сопутствующим этому серьезным военным или военно-морским поражением нашей стороны, то крайне отрицательная реакция американской публики едва ли может быть переоценена.
Поэтому не сможете ли Вы сделать так, чтобы Криппс отложил свой отъезд на том основании, что Вы лично направили ему указание предпринять последнее усилие для того, чтобы найти почву для взаимопонимания?..
Если Вы предпримете такое усилие, а Криппс и после этого не сможет прийти к соглашению, то по крайней мере при таком исходе общественное мнение в Соединенных Штатах будет удовлетворено тем, что английским правительством было сделано реальное и справедливое предложение народу Индии и что ответственность за такую неудачу, несомненно, следует возложить на индийский народ, а не на английское правительство.
1 Лорд — хранитель печати Стаффорд Криппс находился в Индии с 22 марта и предпринимал тщетные попытки разработать совместно с индийскими лидерами приемлемую формулу будущего статуса Индии.
2 Не опубликовано.
3 О реакции американской публики на миссию Криппса см.: Hess. America Encounters India, p. 44 ff., где содержится вывод о том, что «предложение Криппса встретило почти единодушный благоприятный отклик в Америке. Вообще это предложение приветствовали как доказательство искренности английских обещаний и как направленное на достижение разумного компромисса, который должен быть принят национальным конгрессом... В государственном департаменте предложение Криппса [также] было встречено с явным одобрением».
237
Документ 118 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 68	12 апреля 1942 г.
С большим вниманием я прочел Ваш превосходный документ о будущем войны и о предлагаемых крупных операциях1. В принципе я полностью согласен со всем, что Вы предлагаете. Начальники штабов также согласны с этим. Мы, конечно, должны изо дня в день принимать меры на случай непредвиденной обстановки на Востоке и на Дальнем Востоке и в то же время готовиться к нанесению главного удара. Все детали обсуждаются в срочном порядке, а там, где акция ясна, уже начались приготовления. Вопрос в целом будет обсужден 14-го числа, во вторник вечером, на заседании комитета обороны, на котором будут присутствовать Гарри и Маршалл2, и я не сомневаюсь, что смогу сообщить Вам о нашем полном согласии.
Я могу сказать, что, как я подумал, предложения относительно промежуточной операции при некоторых непредвиденных обстоятельствах в этом году встречаются с совершенно серьезными трудностями и неопределенностями. Если, как полагают наши эксперты, мы сможем успешно выполнить весь этот план, то это будет одним из грандиозных событий во всей истории войн.
Примерно в 3 часа ночи 12-го числа, когда вопреки Вашим инструкциям Гарри и я все еще разговаривали, из Лондона был получен текст Вашего послания мне об Индии3. Я не могу решить такой вопрос, не созывая кабинета министров, а это физически невозможно до понедельника. Между тем Криппс уже выехал из Индии, и все толкования были опубликованы обеими сторонами. При таких обстоятельствах Гарри попытался связаться с Вами по телефону и разъяснить обстановку, но из-за атмосферных условий ему не удалось этого сделать. Он собирается позвонить Вам сегодня во второй половине дня, а также направить Вам сообщение по телеграфу.
Вы знаете, какое значение я придаю всему, что Вы говорите мне, но я не считаю, что мог бы взять на себя ответственность за оборону Индии, если бы снова все нужно было бросить в плавильный котел в этот критический момент. Я уверен, что такой же будет точка зрения кабинета и парламента. Поскольку Ваша телеграмма была адресована бывшему военному моряку4, то я отношусь к ней как к совершенно личной и не предполагаю официально доводить ее до сведения кабинета, если только Вы не сооб
238
щите мне о своем желании, чтобы я сделал это. Что-либо похожее на серьезные разногласия между нами разобьет мое сердце и несомненно повредит обеим нашим странам в разгар этой ужасной борьбы5.
1	Полный текст предложения Рузвельта, который обычно называют меморандумом Маршалла (хотя над ним много работали Эйзенхауэр и его персонал), см.: Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3 (pt. 2), app. 3.
2	Гопкинс и Маршалл 8 апреля доставили в Лондон план вторжения в Европу. Описание их деятельности там см.: Sherwood. Roosevelt and Hopkins, chap. 23; Forrest C. Pogue. George Marshall: Ordeal and Hope, 1939—1943. New York, 1966, p. 308 ff.; Bryant. Turn of the Tide, chap. 7; Matloff and Snell. Strategic Planning, 187 ff.; Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3 (pt. 2), p. 572 ff.
3	Док. 117.
4	В посланиях к Рузвельту Черчилль часто употреблял это прозрачное «кодовое наименование», относящееся к нему самому. Рузвельт почти определенно не намеревался сохранять это послание в качестве личного.
5	В мемуарах Черчилля его замечание о последнем предложении Рузвельта было значительно менее вежливым: «Я был рад, что события сделали невозможным подобный безумный акт. Человечество не может обеспечить прогресс без идеализма, но идеализм за счет других людей и без учета его последствий в виде разорения и гибели для миллионов простых семей нельзя считать его высшей или самой благородной формой». {Churchill. Hinge of Fate, p. 219.)
Документ 119
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 134	16 апреля 1942 г.
На Ваш секретный № 691... Я полностью понимаю, что в данное время не хватает военно-морских сил, но надеюсь, что Вы согласитесь со мной, что вследствие расхождения во мнениях по оперативным вопросам между двумя родами войск возникает серьезный вопрос относительно того, следует ли провести основную концентрацию флота и общевойсковых соединений в районе Цейлона.
Отчасти из-за этого и отчасти потому, что, как мне думается, в течение нескольких последующих недель более важно воспрепятствовать высадке японцев где-нибудь в Индии или на Цейлоне, мы склонны более внимательно рассмотреть вопрос о временной замене кораблей вашего флота метрополии2, а не смешивать наши и ваши корабли в Индийском океане.
Мое личное мнение таково, что ваш флот, находящийся в Индийском океане, вполне может быть сохранен в течение нескольких последующих недель, не вступая в крупные сражения, а тем временем можно будет создавать подраз
239
деления самолетов наземного базирования, с тем чтобы закрыть пути японским транспортам. Я надеюсь, что Вы сообщите мне о своем намерении в отношении мероприятий военно-воздушных сил, указанных выше3. Мы можем осуществить их немедленно.
1	Не опубликовано. Реагируя на серьезные потери, нанесенные японскими самолетами 6—9 апреля английскому флоту в районе Цейлона, Черчилль предложил усилить этот флот американскими кораблями, чтобы отразить предполагаемую морскую десантную атаку на Цейлон или южную Индию. {Kirby. War Against Japan, vol. 2, chap. 8.)
2	Рузвельт опасался, что в случае объединенного наращивания военно-морских сил японцы либо возобновят свои прямые атаки на флот — с катастрофическими результатами, — либо высадятся где-то за пределами радиуса его действия, возможно вблизи Калькутты. Один американский линейный корабль был в конце концов послан флоту метрополии, а три английских линейных корабля и три авианосца отплыли в Индию. Вторжение так и не было осуществлено.
3	Рузвельт принял предложение, исходившее от военно-воздушных сил США, чтобы корабль военно-морских сил США «Рейнджер» был использован для доставки самолетов наземного базирования в Индию для операций против японских транспортов. Однако только в июне «Рейнджер» приступил к этой операции, имея а борту 68 истребителей «Р-40». Они были доставлены на западное побережье Африки, а оттуда перелетели, пересекая Африку, в Индию. Девять из них сбились с курса над пустыней и разбились. {Craven and Cate (eds.). The Army Air Forces in World War II, 2, p. 340.)
Документ 120
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
(Лично)	16 апреля 1942 г.
Дорогой Уинстон,
я не хочу умножать наши неприятности, но мы знаем друг друга настолько хорошо, что, как я полагаю, Вам следует познакомиться с прелагаемой копией письма от одного из наших лучших журналистов относительно положения в Бирме1.
Мне никогда не нравились Бирма и бирманцы! А вашему народу, должно быть, трудно приходилось, имея с ними дело в течение последних 50 лет. Слава Богу, что У Соу и ему подобные находятся у вас под замком2. Я хотел бы, чтобы Вы могли всю их компанию посадить на сковороду, и пусть бы они жарились в собственном соку.
Как всегда, Ваш
1 Это конфиденциальное письмо от корреспондента чикагской газеты «Дейли ньюс» Ленарда Стоу, который решительно утверждал, что бирманские лидеры ведут переговоры с японцами, было переслано Рузвельту
240
военно-морским министром Фрэнком Ноксом, который являлся владельцем газеты «Дейли ньюс».
2	У Соу был премьер-министром Бирмы в 1941 г. В конце того же года он ездил в Лондон, чтобы убедить английское правительство предоставить Бирме полное самоуправление в конце войны. Однако ему в просьбе было отказано. На обратном пути в Бирму он сделал остановку в Лиссабоне, где имел контакт с японскими представителями. Вскоре после этого — в январе 1942 г., — проезжая через Палестину, он был арестован англичанами и содержался под стражей в Уганде в течение всей войны.
Документ 121
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 70	17 апреля 1942 г.
Ваши посланцы увезут с собой полную запись нашей памятной встречи в прошлый вторник1, а также подробные замечания наших начальников штабов на Ваши предложения. Однако я полагаю, что Вы захотите сразу же иметь краткий отчет о сделанных выводах.
Мы полностью согласны с Вашей концепцией концентрации сил против главного врага и искренне принимаем Ваш план с одной существенной оговоркой. Как Вы, очевидно, прочли об этом в моем послании № 69 от 15 апреля2, весьма важно, чтобы мы не допустили соединения японцев и немцев. Поэтому часть наших объединенных сил и средств необходимо в данное время выделить, чтобы остановить японское продвижение3. Этот вопрос был в полной мере обсужден на нашей встрече, и Маршалл выразил уверенность, что вместе мы сможем обеспечить все необходимое для Индийского океана и других театров военных действий и одновременно непосредственно выполнять Ваш главный план.
Кампания 1943 г. ясна, и мы немедленно приступаем к выполнению совместных планов и к соответствующей подготовке. Однако мы, возможно, будем вынуждены действовать в нынешнем году. Ваш план предусматривает такую вероятность, но наметьте в качестве самой ранней даты середину сентября. Возможно, что обстановка вполне сложится и раньше. Маршалл объяснил, что Вы не были расположены торопиться с предприятием, чреватым таким серьезным риском и ужасными последствиями, до тех пор пока Вы не сможете обеспечить значительный вклад авиацией; однако он не оставил у нас сомнений в том, что если было бы сочтено необходимым действовать раньше, то Вы, г-н президент, искренне высказали бы намерение ввести в
241
дело без остатка все имеющиеся в распоряжении людские и материальные ресурсы. Исходя из этого мы приступаем к выполнению плана и приготовлениям. Вообще говоря, наш согласованный план — это крещендо активности на Европейском континенте, начиная со всевозрастающего воздушного наступления ночью и днем и все более частых и крупных по масштабу налетов и рейдов, в которых примут участие войска Соединенных Штатов.
Я согласен с предложением, содержащимся в Вашей телеграмме № 129 от 2 апреля4, о том, что Вам следует просить Сталина немедленно прислать двух специальных представителей для встречи с Вами по поводу Ваших планов. Во всяком случае невозможно будет скрыть огромные приготовления, которые потребуются, но, поскольку все побережье Европы — от мыса Нордкап до Байонны — открыто для нас, мы должны ухитриться ввести врага в заблуждение относительно масштаба, времени, метода и направления наших ударов. В самом деле, следует обсудить, не следует ли сделать публичное заявление о том, что наши две страны полны решимости вместе двинуться в Европу в благородном братстве по оружию в великой борьбе за освобождение измученных народов5. По этому последнему вопросу я буду Вам телеграфировать дополнительно.
1	Относительно меморандума английских военных о встрече с Гопкинсом и Маршаллом см.: Churchill. Hinge of Fate, p. 317—320.
2	He опубликовано
3	Это соображение было признано генералом Эйзенхауэром в меморандуме от 28 февраля, в котором говорилось «Чрезмерное упрощение японской проблемы вследствие того, что наша главная цель находится в другом месте, может привести к недооценке огромных преимуществ, которые получат наши враги благодаря завоеванию Индии, господству в Индийском океане, разрыву всех английских путей сообщения со Средним и Ближним Востоком и физическому соединению наших двух главных врагов». {Matloff and Snell. Strategic Planning, p. 157—158.) Военное положение Англии на Дальнем Востоке было тогда совершенно критическим Например, 5 апреля японские самолеты бомбили Коломбо, 6 апреля — индийское побережье, а 9 апреля — Тринкомали; в Индийском океане были потоплены легкий авианосец и два тяжелых крейсера. «Что касается Японии, то мы не так далеки от последнего сражения», — заявил союзный комитет начальников штабов. {Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3, pt. 2, p. 575.)
4	Док. 114 (телеграмма Рузвельта № 129 была послана 1 апреля).
5	Лучезарный оптимизм послания Черчилля, как это вскоре доказали события, не был полностью оправдан. 12 апреля Маршалл сообщил заместителю начальника штаба армии США генералу Джозефу Т. Макнарни, что «фактически все в принципе согласны с нами», однако «многие, если не большинство», имеют «оговорки относительно того или другого». {Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 318.)
242
Как пишет биограф начальника имперского штаба сухопутных войск генерала Алана Брука, он и его коллеги не «связали» себя с операцией по вторжению в Европу через Ла-Манш в 1942-м или даже в 1943 г., а просто согласились с желательностью произвести высадку, если — и только если — условия того времени позволили бы считать возможным ее успех. {Bryant. Turn of the Tide, p. 287.)
To обстоятельство, что Черчилль и его партнеры не смогли сделать его оговорки до конца ясными, привело позже к значительным затруднениям. Как вспоминает его начальник штаба Хастингс Исмей: «Наши американские друзья, удовлетворенные, отправлялись домой под ошибочным впечатлением, что мы приняли на себя обязательства [по операции вторжения через Ла-Манш]... Ибо, когда после весьма тщательного изучения вопроса мы должны были сказать им... что мы, безусловно, возражаем против этого, они сочли, что мы нарушили данное им слово». («Memoirs of General Lord Ismay». New York, 1960, p. 250.)
Документ 122
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 74	20 апреля 1942 г.
Не будете ли Вы столь любезны рассмотреть вопрос о том, не должны ли Вы теперь сделать предложение Петену и/или Дарлану об английской и американской поддержке, если они переведут французский флот в Африку?1 Если Вы одобряете такой курс действий, то я конкретно сообщу Вам телеграммой, что именно и когда смогли бы мы без затруднений предложить Марокко в виде приманки. Мне кажется, что им следует предложить и благословения, и проклятия.
1 Это предложение Черчилля возникло в связи с назначением 18 апреля ведущего пронемецкого коллаборациониста в Виши Пьера Лаваля главой французского правительства.
Документ 123
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 138	21 апреля 1942 г.
В ответ на Ваш № 741 полагаю более благоразумным подождать, пока обстановка несколько прояснится, прежде чем делать предлагаемый Вами демарш. За этим нужно следить самым внимательным образом. Я еще раз буду телеграфировать Вам по этому вопросу в ближайшее время.
1 Док. 122.
243
Документ 124
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ J39	22 апреля 1942 г.
Отвечая на № 701, сообщаю, что я восхищен соглашением, достигнутым между Вами, Вашими военными советниками и Маршаллом и Гопкинсом. Они доложили мне о единодушии во мнениях относительно предложения, которое они привезли с собой, и я очень ценю Ваше личное послание, подтверждающее это.
Я считаю, что это мероприятие приведет Гитлера в большое уныние и, вполне возможно, станет средством, с помощью которого будет достигнуто его падение. Я весьма ободрен такой перспективой, и Вы можете быть уверены, что наша армия приступит к делу с большим энтузиазмом и энергией.
Я хотел бы немного обдумать вопрос о публичном заявлении. Вскоре я дам Вам знать о моем отношении к этому вопросу...
Я получил сердечное послание от Сталина, в котором говорится, что для переговоров со мной он посылает Молотова1 2 и одного из генералов3. Я предлагаю, чтобы, до того как поехать в Англию, они прибыли сюда. Дайте мне знать, если у Вас имеется другая точка зрения на этот счет. Я весьма доволен посланием Сталина.
Хотя у нас много общих трудностей, я откровенно скажу, что сейчас мое настроение в отношении войны лучше, чем в любое другое время за последние два года.
Я хотел бы поблагодарить Вас за сердечный прием, оказанный Маршаллу и Гопкинсу.
1 Док. 121.
2 В. М. Молотов — советский министр иностранных дел.
3 Послание Сталина от 20 апреля. («Ministry of Foreign Affairs of the USSR. Correspondence Between the Chairman of the Council of Ministres of the USSR and the Presidents of the U. S. A. and the Prime Ministers of Great Britain During Great Patriotic War». New York, 1958, vol. 2, № 18. Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. М., 1957, т. II, док. 18, с. 21—22. Далее именуется как «Переписка Сталина».)
244
Документ 125
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
дгр 75	24 апреля 1942 г.
Что касается той части Вашей телеграммы № 1391, где говорится о поездке Молотова, то я получил послание от Сталина1 2 о том, что он направляет сюда Молотова для обсуждения некоторых расхождений в текстах проекта нашего соглашения3, которые он хочет урегулировать как можно быстрее. Возможно, что он даже находится уже в пути. Вы поймете, что я не могу в данное время предложить ему изменить порядок его визитов. Поэтому, если и когда Молотов прибудет к нам, я предполагаю согласиться на обсуждение наших проектов и надеюсь расчистить путь от основных трудностей. Однако я предложу ему, чтобы затем он направился в Вашингтон и встретился с Вами до того как что-либо будет окончательно подписано.
1 Док. 124.
2 «Переписка Сталина», т. 1, док. 40, с. 42—43.
3 Предполагающийся англо-советский договор о союзе сроком на 20 лет.
Документ 126 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 141	26 апреля 1942 г.
Сегодня утром я ознакомился с Вашей телеграммой, адресованной Гарри, относительно доставки грузов в Россию1. Я весьма обеспокоен этим, потому что опасаюсь не только политических отзвуков на это в России, но еще более — того обстоятельства, что наши поставки не попадут туда быстро. Мы приложили огромные усилия, чтобы начать наши поставки, и их задержка, за исключением случаев, вызванных совершенно непреодолимыми препятствиями, кажется мне серьезной ошибкой.
Я все же очень надеюсь, что Вы сможете пересмотреть вопрос о количественном составе ближайших конвоев, с тем чтобы материалы, скопившиеся в Исландии, могли дойти до места назначения2, и я надеюсь, что при любых разговорах, которые Иден, возможно, будет иметь с русским послом3, они будут ограничены тем, что он скажет ему о трудностях и будет просить о сотрудничестве в обеспечении движения конвоев, вместо того чтобы твердо заяв-
245
л ять об ограниченном числе кораблей, которые могут быть включены в состав конвоев.
Я могу внести и внесу здесь некоторые срочные коррективы, однако я решительно предпочел бы, чтобы мы в данное время не искали нового взаимопонимания с Россией относительно объема наших поставок ввиду неизбежной атаки на ее войска. Мне кажется, что любое сообщение Сталину в данное время о том, что наши поставки по какой бы то ни было причине приостанавливаются, будет иметь самый неблагоприятный эффект.
1	В ответ на срочную телеграмму от Гопкинса с просьбой о дополнительных и более крупных конвоях Черчилль послал 26 апреля уклончивый ответ. (Churchill. Hinge of Fate, p. 258.)
2	О проблемах, связанных с арктическими конвоями в начале весны 1942 г., см.: Churchill. Hinge of Fate, chap. 25; Roskill. War at Sea, 2, p. 119 ff.
3	И. Майский — советский посол в Великобритании.
Документ 127
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 80	28 апреля 1942 г.
На ваш № 141Ч.. Каждый рейс этих конвоев сейчас требует крупной операции флота. При самых лучших намерениях число конвоев не может быть больше, чем 3 в 2 месяца. Один конвой (PQ 15)1 2 в ограниченном составе 25 торговых судов только что отправился. Принимая во внимание то, о чем Вы говорите мне, мы готовы в свете опыта, полученного от этого конвоя, рассмотреть вопрос о том, можно ли в составе будущих конвоев увеличить число торговых судов до 35. Конвой должен прибыть в северные русские порты примерно через 10 дней. А пока мы уславливаемся, чтобы для следующего конвоя (PQ 16), который должен выйти из Исландии 17 мая, были загружены 35 торговых судов. Однако 35 судов — это абсолютный максимум в пределах допустимого риска, когда еще нет опыта в отношении масштаба вражеского нападения...3
1 Док. 126.
2 Маршруты конвоев обозначались двумя буквами. Иногда в качестве третьей добавлялись буквы F или S, чтобы указывать на характер конвоя — быстрый или медленный. Маршрут PQ пролегал от Англии до северной России. Для обратного маршрута употреблялось обозначение QP. Цифровая нумерация была последовательной для конвоев, следовавших по определенному маршруту.
3 Черчилль настаивал на посылке конвоев в Советский Союз вопреки серьезным сомнениям, прямо высказанным его военно-морскими началь-246
никами. Например, главнокомандующий флотом метрополии адмирал Джон Товей считал, что «до тех пор, пока [немецкие] аэродромы в северной Норвегии не будут нейтрализованы или пока темнота не окажет некоторую помощь, конвои не должны направляться». 18 мая первый морской лорд (начальник штаба военно-морских сил) Дадли Паунд писал адмиралу Эрнесту Дж. Кингу, который 26 марта 1942 г. сменил адмирала Старка на посту начальника главного штаба военно-морских сил США, что «все это дело является в высшей степени ненадежной операцией, в которой мы уязвимы со всех сторон». Адмирал Кинг отнесся к этому с полным пониманием. {Roskill. War at Sea, 2, p. 130.)
Документ 128
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№81	28 апреля 1942 г.
Мы дополнительно размышляли об операции «Айронк-лед» и полагаем, что, для того чтобы свести к минимуму риск воинственной реакции со стороны Виши, очень важно, чтобы Вы сразу же выступили в нашу поддержку, как только эта операция совершится.
Вот о чем мы просили бы дополнительно: 1) санкционировать листовки, как эго предлагалось в моей телеграмме № 591; 2) если возможно, Вы должны послать символическое американское воинское подразделение, чтобы оно как можно скорее присоединилось к оккупационным войскам; 3) во всяком случае сообщите правительству Виши немедленно после совершения операции, что она одобряется и поддерживается Вами; 4) немедленно опубликуйте сообщение о том, что послание такого рода направлено Виши...
1	Док. 112.
Документ 129
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 142	28 апреля 1942 г.
На Ваш № 811... Я полностью одобряю Ваши третье и четвертое предложения, и соответствующее уведомление будет сделано французскому послу2 утром в день высадки десанта. При этом будет добавлено, что если для поражения держав Оси будет желательно, чтобы американские войска и корабли использовали операцию «Айронклед» ради общего дела цивилизованных народов, то мы без колебаний сделаем это в любое время3.
1 Док. 128.
247
2	Гастон Анри-Эй — французский посол в США.
3	В выступлении по радио вечером того же дня Рузвельт одобрил мероприятия, направленные на то, чтобы «не допустить использования державами Оси французской территории в любой части света». (PPR, 11, р. 228.) Хотя Рузвельт в публичном выступлении не захотел прямо связывать Соединенные Штаты с наступлением на Мадагаскар, государственный департамент дал 4 мая указание поверенному в делах США в Виши С. Пинкни Таку сообщить французскому правительству, что Соединенные Штаты «полностью одобрили и поддерживают» английскую позицию и что «если окажется необходимым или желательным, чтобы американские войска или корабли использовали Мадагаскар ради общего дела, то Соединенные Штаты без колебаний сделают это в ближайшее время». (FR, 1942, 2, р. 698.)
Документ 130
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 82	29 апреля 1942 г.
...Я получил телеграмму от Кэртена1, в которой говорится, что генерал Макартур попросил его предложить мне «направить в Австралию 2-ю английскую пехотную дивизию, которая обогнет мыс Доброй Надежды в период между концом апреля и началом мая, а также бронетанковую дивизию, которая обогнет мыс месяцем позже». Он говорит, что «изменение маршрута указанных дивизий будет иметь временный характер и они останутся в Австралии только до того момента, когда вернутся 9-я дивизия вооруженных сил Австралии и остатки 6-й дивизии». Я не смогу послать указанные войска в Австралию до тех пор, пока туда определенно не вторгнутся 8 или 10 японских дивизий. Эти войска крайне необходимы в Индии. Я опасаюсь, что это является прелюдией к отозванию 9-й австралийской дивизии.
Генерал Макартур также просит прислать английский авианосец, указывая, что расточительно проводить операции с неукомплектованными военно-морскими силами. Кроме того, он просит выделить дополнительные транспортные суда на линию между Австралией и Америкой, заявляя, что имеющийся теперь тоннаж, 250 тыс. тонн, совершенно не достаточен для комплектования необходимой оборонной мощи, не говоря уже о наступательных действиях.
Я был бы рад узнать, одобрены ли эти просьбы Вами или Вашингтонским советом обороны зоны Тихого океана и имеет ли генерал Макартур полномочия от Соединенных Штатов на такой образ действий. Мы совершенно не в состоянии удовлетворить эти новые запросы, которые тем не менее дают основания для беспокойства, поскольку выдвигаются таким авторитетным лицом, как генерал Макартур2.
248
1	Джон Кэртен — премьер-министр Австралии
2	Предпосылки и основания для этих запросов см.: Matloff and Snell.. Strategic Planning, p. 212 ff.; Dudley McCarthy. South-West Pacific Area-First Year: Kokoda to Wau. Canberra, 1959, p. 23—24, 118—119; Louis Morton. The War in the Pacific — Strategy and Command: The First Two Years». Washington, 1962, p. 220—221.
Документ 131
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 144	30 апреля 1942 г.
...Мне кажется вероятным, что обращенная к Вам просьба г-на Кэртена1 о присылке двух дивизий и дополнительной помощи на море является его собственной инициативой, хотя, возможно, основана на разговоре с генералом Макартуром. Директива, в соответствии с которой генерал Макартур осуществляет свое командование, предусматривает, что комитет начальников штабов США является исполнительным органом, через который ему должны направляться приказы, и мы полагаем, что любая его просьба о подкреплениях будет направляться сюда...
Мы немедленно дадим генералу Макартуру указание о том, чтобы в будущем его заявки на подкрепления, за исключением планового снабжения, которое должно осуществляться по обычным каналам, оформлялись через комитет начальников штабов США1 2. Когда же вопрос будет касаться ваших войск, то мы в таком случае будем сноситься с английским комитетом начальников штабов. При таком четко установленном и обусловленном порядке Вам будет ясно, что любая просьба к Вам со стороны г-на Кэртена является его собственной инициативой. Если Вы сочтете это целесообразным, то я выскажу г-ну Кэртену пожелание, чтобы он не требовал возвращения каких-либо своих войск с Ближнего Востока.
1 Док. 130.
2 Рузвельт телеграфировал Макартуру: «Я не вижу оснований для того, чтобы Вы не продолжали обсуждений военных вопросов с австралийским премьер-министром, но я надеюсь, что Вы попытаетесь договориться, чтобы он относился к этим обсуждениям как к доверительным и не использовал их для публичных посланий или обращений к Черчиллю и ко мне». {Matloff and Snell. Strategic Planning, p. 214.)
249
Документ 132
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 147	19 мая 1942 г.
Я много размышлял о распределении изготовляемых у нас боевых самолетов. Я твердо убежден в том, что, за исключением разумного их числа на Британских островах, все резервные самолеты следует вывести из статуса резервных (который фактически является статусом бездействия), чтобы обеспечить максимальные и непрерывные удары по врагу с воздуха.
Я уверен, что Вы поймете наше огромное желание делать наиболее эффективный и достигающий предела нашей растущей мощи вклад в наши совместные военные усилия на всех театрах военных действий. Я уверен, что наши соответственные воздушные силы смогут приспособиться к необходимым совместным действиям с нашими соответственными сухопутными и морскими силами всякий раз и повсюду, когда и где можно будет продвинуть вперед общее дело. Сегодня ясно, что при проводимых в настоящее время мероприятиях, США будут иметь все лучше и лучше обученный личный состав ВВС и в большем числе, чем у нас имеется для них боевых самолетов. Поэтому нам очень хочется, чтобы каждый изготовленный у нас самолет соответствующего назначения укомплектовывался и управлялся нашими экипажами. Существующие планы распределения самолетов не позволяют нам сделать это.
Теперешние обстоятельства не только отличаются от тех, которые имелись в прошлом году во время заключения соглашения по ленд-лизу, но они отличны и от тех обстоятельств, при которых сразу же после нашего вступления в войну было заключено соглашение Арнольда — Портала1. Одним из примеров различия в обстановке является положение Австралии и Новой Зеландии, существующее теперь и существовавшее 5 месяцев тому назад.
Я полагаю, что союзный комитет начальников штабов с Вашего и моего одобрения определит численность самолетов, которые следует держать на соответствующих театрах военных действий. Я считаю, что максимально возможное число самолетов следует держать в боевом строю и минимальное число, не нарушая требований безопасности, в резерве и в учебных подразделениях и что изготовленные в Америке самолеты должны пилотироваться и обслуживаться американскими летчиками и экипажами, чтобы они в гораздо большей степени, чем в настоящее время, действовали на боевых фронтах.
250
1 Соглашение между генералом Арнольдом и главным маршалом авит ации Порталом от 13 января 1942 г. продолжало линию соглашений по ленд-лизу, по которым значительная часть производимых в Америке бомбардировщиков направлялась для комплектования военно-воздушных сил Великобритании. Подробности об этом соглашении и о предложенных Рузвельтом поправках см.: Craven and Cate. Army Air Forces, vol. 1, chap. 7, 16; John Slessor. The Central Blue. New York, 1957, p. 405.
Документ 133
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 88	20 мая 1942 г.
На Ваш № 1471. Мы понимаем и ценим благородное побуждение, которое вдохновляет военно-воздушные силы Соединенных Штатов, желающие как можно скорее подключить американцев к боевым действиям. Мы не имеем права претендовать на незаслуженный приоритет в строю почета, Пусть каждый из нас делает все возможное. И пусть так будет до конца.
Единственной целью должны быть максимальные удары с воздуха по врагу из месяца в месяц. Мы оба должны вместе найти пути к наилучшему осуществлению этой цели независимо от того, английскими или американскими пилотами укомплектованы самолеты.
Для осуществления этой цели необходим общий план расширения усилий и самый строгий учет резервов, обсуждение разногласий и всего, что мешает делу. Пожалуйста, пришлите Арнольда и Тауэрса2 как можно скорее. Мы им все выложим. Портал вернется с ними, а если будет необходимо, то я и сам приеду.
Однако мне следует сказать Вам, что, как мы понимаем, предложение генерала Арнольда о пересмотре вопроса о выделении американских самолетов для военно-воздушных сил Великобритании означает для нас потерю около 5 тыс. самолетов в этом году. Следствием этого будет то, что воздушная армия, которую мы планировали ввести в действие к весне 1943 г., будет уменьшена более чем на 100 эскадрилий (почти 2 тыс. самолетов первой линии). Рассчитывая на получение ожидаемых от Вас поставок, мы в соответствии с этим планом уже набрали персонал в этот род войск, и в настоящее время проходят подготовку пилоты, экипажи и авиационные механики. Будет приготовлено соответствующее вспомогательное снаряжение всякого рода. Фактически на активных театрах военных действий у нас в данное время имеется около 30 эскадрилий, ожидающих
251
самолеты. Некоторые из них — это. испытанные в боях части, которые потеряли боевую технику в сражениях.
Я надеюсь, г-н президент, что Вы не примете какого-либо окончательного решения, не учитывающего того, каким образом эти 100 эскадрилий будут заменены американскими подразделениями на различных боевых фронтах к намеченным датам. Без Ваших заверений по этим вопросам весь наш план потерпит крах, и придется совершенно по-новому подойти к проблемам, связанным с войной3.
1 Док. 132.
2 Контр-адмирал Джон Г. Тауэрс — начальник главного авиационнотехнического управления военно-морских сил.
3 Джон Слессор, который в 1941 г. вел переговоры о первом англо-аме-
риканском соглашении о выделяемых лимитах, позже вспоминал: «Соглашение Арнольда — Портала сначала действовало гладко... Затем в апреле стало казаться, что Вашингтон проявляет нерешительность в отношении этого соглашения, и возник неприятный слух о том, что политика президента сводилась к тому, что американские самолеты должны укомплектовываться только американскими экипажами». (Slessor. Central Blue, р. 405.)
Документ 134
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 89	27 мая 1942 г.
В течение этой и прошлой недели мы с Молотовым проделали очень хорошую работу, и, как Вайнант, несомненно, сообщил Вам, мы полностью переделали положения договора1. Теперь они, по моему мнению, свободны от тех моментов, которые вызывали возражения либо у нас, либо у них1 2 3 * * * * В, и полностью соответствуют нашей Атлантической хартии. Договор был подписан вчера, во второй половине дня, в обстановке большой сердечности, проявленной обеими сторонами3.
Молотов является государственным деятелем и имеет свободу действий, весьма отличную от той, которую Вы и я наблюдали у Литвинова. Я совершенно уверен, что Вы сможете достичь хорошего взаимопонимания с ним4. Пожалуйста, дайте мне знать о Ваших впечатлениях...
Я должен выразить свою благодарность за выделение Вами 70 танкеров для создания запасов нефти в Соединенном Королевстве. Если бы не эта помощь, то наши запасы снизились бы к концу этого года до опасного уровня. Эта акция оказывается еще более великодушной, если учесть тяжелые потери, понесенные Америкой в танкерах, и трудности, связанные с выделением такого числа судов.
252
1	Советский министр иностранных дел Молотов прибыл в Лондон 20 мая. Подписанный 26 мая англо-советский договор не сдержал упоминания о границах, а был просто договором о взаимной помощи сроком на 20 лет. См. док. 103. 110 и 125.
2	Об английских возражениях на более ранние предложения русских
см.: Eden. Memoirs, 2, р. 378 ff., Churchill. Hinge of Fate, p. 326 ff. Об американских возражениях см.: FR, 1942, 3, р. 504 ff., 539—542,558. С другой стороны, как посол Галифакс, так и Стаффорд Криппс одобрительно относились к принятию предложения русских о границах. (FR, 1942, 3, р. 513,531.)
3 В парламенте об этом договоре было объявлено 11 июня, а обмен
ратификационными грамотами был произведен 4 июля в Москве.
4 Молотов прибыл в Вашингтон только 29 мая.
Документ 135
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 149	27 мая 1942 г.
Мы ожидаем нашего гостя1 сегодня вечером, но не будем обсуждать «Болеро»1 2 до четверга. Не можете ли Вы сообщить мне срочно краткое содержание того, о чем Вы говорили с ним относительно «Болеро»? Это поможет мне3.
1 Молотова.
2 Кодовое название операции по подготовке к вторжению в Европу через Ла-Манш.
3 Черчилль выполнил просьбу Рузвельта и послал ему подробные записи своих бесед с Молотовым.
Документ 136
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 152	31 мая 1942 г.
...Я полагаю, что визит Молотова — это настоящий успех, так как нам удалось создать обстановку такой личной искренности и такого дружелюбия, какие только могут быть достигнуты с помощью переводчика1. Его отъезд будет отложен еще на два или три дня.
Он совершенно ясно выразил свою подлинную тревогу по поводу ситуации в последующие 4 или 5 месяцев, и я считаю, что это беспокойство искреннее, а не показное, для того чтобы нажать на нас. Я серьезно считаю, что положение русских непрочно и может неуклонно ухудшаться в течение ближайших недель.
Поэтому я более чем когда-либо хочу, чтобы в связи с операцией «Болеро» были предприняты определенные действия уже в 1942 г.2. Все мы понимаем, что из-за погодных условий эта операция не может быть отложена до конца года.
253
После разговора с нашим штабом я полагаю, .что немецкие военно-воздушные силы нельзя разбить или фактически заставить вести воздушную войну в такой мере, чтобы оттянуть их с русского фронта, до тех пор пока мы не произведем высадку. Я совершенно уверен в способности наших объединенных военно-воздушных сил полностью овладеть обстановкой в Ла-Манше и на достаточной территории суши для создания соответствующих плацдармов, которые нужно будет прикрывать. Это приведет: 1) либо к оттягиванию немецкой авиации с русского фронта и к усилиям с нашей стороны уничтожить ее; 2) либо, если немецкая авиация не будет себя проявлять, к тому, что можно будет расширить операции наземных войск с целью создания постоянных позиций.
Объединенный штаб работает сейчас над предложением об увеличении числа транспортных судов для использования в операции «Болеро» путем сокращения значительной части материалов для отправки в Россию, кроме военного снаряжения, которое может быть использовано в боях в этом году3. Это не должно уменьшить поставки такого военного снаряжения, как самолеты, танки, орудия и боеприпасы, которые русские смогут использовать в боях этим летом. Я полагаю, что мы можем и дальше сокращать конвои на Мурманск — Архангельск и посылать больше готового к использованию военного снаряжения через Басру4. Это должно облегчить задачу вашего флота метрополии, особенно эскадренных миноносцев.
Я буду телеграфировать Вам, когда Молотов уедет, и я особенно озабочен тем, чтобы он увез с собой некоторые реальные результаты своей миссии и сейчас дал Сталину благоприятный отчет. Я склонен думать, что сейчас все русские чуточку приуныли.
Однако важно то, что мы, может быть, окажемся и, вероятно, уже находимся перед реальными неприятностями на русском фронте и должны учитывать это в наших планах.
1 О встречах Рузвельта с Молотовым в Вашингтоне в период с 29 мая по 1 июня, во время которых обсуждался широкий круг военных и политических вопросов, см.: FR, 1942, 3, р. 566 ff.
2 В проекте этого послания, составленном самим Рузвельтом, упоминается август в качестве предполагаемого времени вторжения в Европу. Окончательный вариант был составлен Гопкинсом. (Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 569—570.)
3 В своем последнем разговоре с Молотовым 1 июня Рузвельт предложил, чтобы «советское правительство рассмотрело вопрос о сокращении поставок по ленд-лизу с 4,1 млн. до 2 млн. тонн. Такое сокращение высвободит большое число судов .. и тем самым ускорит открытие [второго] фронта». Гопкинс подчеркивал, что «все, что Красная Армия может использовать в боевых действиях, будет поставляться по-прежнему». (FR, 1942, 3, р. 582.)
254
4 Мнение Рузвельта о том, что теперь можно будет эффективно производить поставки в Россию через Персидский залив, было необоснованным. Ни портовое оборудование в Басре (Ирак), ни дороги и железнодорожные линии из Басры в Россию не могли до самого 1943 г. обеспечить весьма возросший грузопоток. Richard М. Leighton and Robert цг Coakley. Global Logistics and Strategy 1940—1943. Washington, 1955, chaps. 20—21. См. также: T. H. Vail Motter. The Persian Corridor and Aid to Russia. Washington, 1952, p. 149 ff.
Документ 137
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 155	6 июня 1942 г.
Я вручил Молотову наш совместный протокол о поставках с 1 июля 1942-го по 30 июня 1943 г. Я несколько исправил, но незначительно, общее заявление. Копии протокола и предварительного заявления были переданы здесь соответствующим английским представителям.
Я очень доволен визитом. Он проявил больше сердечности, чем я ожидал, и я уверен, что теперь он гораздо лучше понимает обстановку, чем в момент прибытия сюда.
Должен признать, что я с большой озабоченностью смотрю на русский фронт и через день-два собираюсь телеграфировать Вам о своем конкретном предложении1.
Дела на Тихом океане идут хорошо, и я уверен, что в данный момент мы наносим довольно крупные потери японскому флоту1 2. Тем не менее исход до сих пор не ясен, но до конца дня мы будем знать больше. Я уверен, что наши самолеты действуют хорошо3. Я буду держать Вас в курсе дела.
1 Конкретное предложение сводилось к тому, чтобы перегонять самолеты в Россию через Аляску и Сибирь, на что русские согласились 8 июня. (FR, 1942, 3. р. 590—591.)
2 Военно-морской флот Соединенных Штатов одержал свою первую крупную победу на Тихом океане 4—7 июня в битве за остров Мидуэй, которая оказалась поворотным пунктом в тихоокеанской войне. (Morison.
History of U. S. Naval Operations. Boston, 1949, vol. 4, chaps. 6—8.) Претенциозный план адмирала Ямамото, которому японские генералы долго сопротивлялись, предусматривал нанесение первого удара по западной части Алеутских островов, с последующим основным нападением на Мидуэй, которое имело в качестве своей конечной задачи уничтожение остатков тихоокеанского флота Соединенных Штатов. Однако за неделю до того как флот Ямамото начал занимать позицию, американские дешифровальщики, располагавшие совершенно секретным японским шифром, раскрыли конечную цель японцев. В результате этого, когда японцы приблизились к острову Мидуэй, они потерпели поражение от поджидавших их самолетов. При этом некоторые самолеты были палубными, а некоторые — базовыми Все четыре авианосца из флота Ямамото были потоплены, тогда как Соединенные Штаты потеряли только поврежденный до этого авианосец «Йорктаун». Адмирал Кинг писал после войны: «Битва
255
за Мидуэй явилась первым решительным поражением, нанесенным военно-морскому флоту Японии за 350 лет. К тому же она положила конец долгому периоду японских наступательных действий и восстановила равновесие военно-морских сил на Тихом океане». (Ernest J. King and Walter Muir Whitehill. Fleet Admiral King. New York, 1952, p. 380.)
3 Подобно битве на Коралловом море в начале мая, которая явилась первым серьезным поражением, нанесенным японцам со времени Перл-Харбора, битва у острова Мидуэй была в основном сражением между американскими самолетами и японскими кораблями и самолетами.
Документ 138
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№101	13 июня 1942 г.
...Вчера вечером я имел продолжительный разговор с Ма-унтбэттеном1, и ввиду невозможности обсудить все многочисленные и трудноразрешимые вопросы путем переписки я считаю своим долгом повидаться с Вами. Я буду наготове и смогу вылететь в зависимости от погоды в любой день, начиная с четверга 18-го числа, о чем дам Вам знать позже...
Пожалуйста, пусть наша поездка останется в секрете до нашего прибытия.
Пользуюсь случаем, чтобы передать Вам мои самые сердечные поздравления в связи с большими американскими победами на Тихом океане, которые совершенно явно изменили соотношение сил в войне на море. Добрые пожелания Вам и друзьям.
1 Начальник управления морских десантных операций адмирал Ма-унтбэттен только что вернулся из Вашингтона, куда он ездил, чтобы изложить Рузвельту и Гопкинсу английские доводы против вторжения в Европу в 1942 г. Маунтбэттен сообщил, что интерес президента к вторжению в Северную Африку растет. Находясь в Вашингтоне, Маунтбэттен также обсуждал излюбленный черчиллевский план вторжения в Норвегию. Эту идею Черчилль обрисовал в общих чертах 1 мая своему начальнику штаба генералу Исмею. Она, как полагал генерал Брук, «не открывала каких-либо стратегических перспектив». (Bryant. Turn of Tide, p. 302.) Краткое резюме о встречах Маунтбэттена с Рузвельтом и Гопкинсом см.: Sherwood. Roosevelt and Hopkins, p. 582—583.
Документ 139
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 158	13 июня 1942 г.
Я должен быть в Гайд-парке 19-го, 20-го и 21-го.
Если Вы приземлитесь до полудня в воскресенье 21-го числа, то приезжайте в Гайд-парк, мы сможем уехать в
256
Вашингтон вечером того же дня и прибудем в Белый дом в понедельник утром.
Только что прибыл комплект книг, и я заинтригован1.
1 Черчилль послал Рузвельту комплект своего «полного собрания сочинений».
Вторая Вашингтонская конференция (июнь 1942 г.)
[Черчилль, сопровождаемый несколькими высшими военными руководителями, включая генералов Брука и Немея, вылетел из Шотландии в Вашингтон вечером 17 июня. Утром 19 июня премьер-министр вылетел в Гайд-парк, где он совещался с президентом в тот же и на следующий день. Затем 21 июня Рузвельт и Черчилль вместе отправились в Вашингтон. На второй Вашингтонской конференции в основном рассматривались срочные военные вопросы, включая вопрос о возможной разработке атомного оружия. (Вскоре после визита Черчилля Рузвельт приказал начать работы по созданию атомной бомбы.)
Хотя Черчилль и сказал Рузвельту, что он считает «непрерывные тяжелые потери на море нашей самой большой и непосредственной опасностью», главной темой переговоров на этой конференции были будущая стратегия союзников и неожиданное и драматическое ухудшение обстановки в Северной Африке, где Роммель 21 июня захватил Тобрук (который устоял против немецкого наступления в апреле 1941 г.) вместе с 33 тыс. войск и крупными запасами оружия и припасов. Рузвельт тотчас же предложил усилить основательно потрепанные английские и имперские войска тремя сотнями танков «Шерман» последней модели и 100 самоходными гаубицами. Это великодушное предложение было принято Черчиллем с готовностью и благодарностью.
Что касается будущей стратегии, то конференция оказалась значительно менее плодотворной. В то время как военный министр Стимсон предостерегал президента против того, что он называл черчиллевской «самой необузданной разновидностью дебоша, сбивающего с толка», премьер-министр теперь сказал Рузвельту, что «мы твердо придерживаемся мнения о том, что в этом году не будет значительной высадки во Франции, если только мы не собираемся оставаться там». И если, продолжал Черчилль, «нельзя составить такой план, к которому питал бы доверие сколько-нибудь значительный
257
ответственный орган», то настало время заново взглянуть на «Джимнаст», то есть на предполагавшееся вторжение во Французскую Северную Африку. Однако и Маршалл, и Стимсон считали «Джимнаст» плохой заменой «Болеро» — плана предполагаемого вторжения в Западную Европу. Такой же точки зрения придерживался союзный комитет начальников штабов. Во всяком случае никакого твердого вывода в отношении англо-американской стратегии сделано не было, хотя окончательное решение конференции, как оно было включено в секретный меморандум генерала Исмея, явилось замаскированной победой английской позиции: «Если... тщательное исследование покажет, что несмотря на все усилия успех [предполагаемого вторжения во Францию] не будет обеспечен, то мы должны быть готовы к альтернативе». Генерал Маршалл записал, что «результатом конференции... было то, что нам удалось сохранить основной план для операции «Болеро»», но окончательным результатом спасающего престиж компромисса, как это предвидел Маршалл, явилось то, что с принятием плана операции «Джимнаст» было бы отменено всякое вторжение на Европейский континент даже в 1943 г.
23—24 июня Черчилль, Брук и Исмей вместе с Маршаллом и Стимсоном совершили инспекционную поездку в Форт-Джексон в Южной Каролине, где они наблюдали боевую подготовку быстрорастущей армии Соединенных Штатов. Это произвело на премьер-министра сильное впечатление. На следующий день он и его группа улетели из Балтимора домой. ]
Документ 140
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 107	8 июля 1942 г.
Ни один английский генерал, адмирал или маршал авиации не может рекомендовать «Следжхэммер»1 в качестве осуществимой в 1942 г. операции. Начальники штабов сообщили следующее: «Очень маловероятно, чтобы возникли условия, которые сделали бы «Следжхэммер» надежным и разумным предприятием». Они направляют свой доклад вашим начальникам штабов...
Если высадка будет произведена и позиции удержаны, то их закрепление необходимо будет обеспечивать в материально-техническом отношении, а бомбардировки Германии нужно будет значительно сократить. Вся наша мощь
258
будет направлена на оборону захваченного плацдарма. Возможность организовать крупную операцию в 1943 г. будет сильно уменьшена, а может быть, и ликвидирована. Все наши силы и средства будут действовать раздробленно на единственно доступном для нас очень узком фронте. Поэтому можно сказать, что поспешная акция в 1942 г., вероятно, окончится поражением и решительно снизит возможность проведения хорошо организованной крупной акции в 1943 г.
И я уверен, что «Джимнаст» — это гораздо более надежный шанс для эффективного облегчения действий на русском фронте в 1942 г. Это всегда соответствовало Вашим намерениям. Фактически эго Ваша доминирующая идея. Это настоящий второй фронт 1942 г. Я советовался с кабинетом и комитетом обороны, и мы все согласились с этим. Это самый безопасный и в высшей степени полезный удар, который может быть нанесен этой осенью...1 2
1 Кодовое название вторжения на континент в 1942 г., предназначенное для ослабления давления на русский фронт.
2 Черчилль хотел продолжать подготовку «Болеро» и даже предложил назначить генерала Маршалла на пост командующего, но сразу же добавил: «Я надеюсь, г-н президент, что Вы обеспечите такое положение, чтобы назначение американского командующего операцией «Болеро» 1943 г. не нанесло ущерба таким имеющим срочное значение операциям, как «Джимнаст»». (Черчилль — Рузвельту, 8 июля 1942 г. Не опубликовано.)
Документ 141
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 113	14 июля 1942 г.
Из 33 судов, составлявших конвой PQ 17, только четыре достигли Архангельска, а еще 4 или 5 находятся в весьма опасном положении во льдах в районе Новой Земли. Если бы этот путь прошла половина судов, то мы упорно продолжали бы посылку конвоев, но когда на место прибыла лишь четверть состава конвоя, то такая операция недостаточно хороша. Так, примерно из 600 танков, посланных с конвоем PQ 17, на место прибыло немногим более 100, а около 500 потеряны1. Такое положение никому не может помочь, кроме врага. Адмиралтейство не может придумать, как лучше организовать охранение конвоев, а также не может рисковать линейными кораблями восточнее острова Медвежий2. Старк3 согласен с точкой зрения Адмиралтейства и с тем, что в прошлый раз все возможное было нами сделано. Корабль «Вашингтон» уже отозван для выполнения своей задачи в Тихом океане.
259
Поэтому мы советуем не направлять конвой PQ 18, который должен отправиться самое позднее 18-го числа. Если бы этот конвой был составлен только из наших торговых судов, то мы, конечно, не послали бы его. Но в него входит не менее 22 ваших американских судов. Поэтому мы хотели бы знать Вашу точку зрения по этому вопросу.
Виды на поставки в Россию по этой северной дороге представляются плохими4. Мурманск в значительной степени сожжен, и имеются некоторые признаки неминуемого немецкого нападения на него. К тому времени, когда постоянный день сменится постоянной ночью, архангельский порт замерзнет. Некоторое дополнительное количество грузов может быть переправлено через Басру. На этом настаивают, но объем грузов будет незначителен. Таким образом, в это тревожное время Россия оказывается перед перспективой прекращения сообщения по Северному морю. Мы подождем Вашего ответа до того, как дадим Сталину объяснения по поводу сложившихся обстоятельств. Послание, которое предполагается направить ему, если Вы согласитесь с тем, что конвой не должен идти, будет выслано Вам несколько позже сегодня5. А пока конвой комплектуется и нагружается.
Потери союзного судового тоннажа в течение семи дней по 13 июля, включая русский конвой, как сообщалось, составляют почти 400 тыс. тонн. Этот показатель не имеет прецедента ни в эту войну, ни в прошлую, и если он удержится на таком уровне, то это окажется за пределами всех существующих планов возмещения потерь.
1	Об истории гибели конвоя PQ 17 см. Roskill. War at Sea, 2, p. 136 ff.
2	Остров Медвежий расположен вблизи 20-го меридиана в 350 милях к северу от Норвегии.
3	Адмирал Гарольд Р. Старк, бывший начальник главного штаба ВМС США, был в марте направлен Рузвельтом в Лондон в качестве своего представителя по делам ВМС.
4	Первый морской лорд адмирал Паунд писал адмиралу Кингу 18 мая 1942 г.: «Эти русские конвои становятся для нас постоянным камнем на шее и постоянно требуют отвлечения крейсеров и миноносцев». (Roskill.. War at Sea, 2, p. 115.)
5	Док. 143, прим. 2.
Документ 142
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 114	14 июля 1942 г.
Я очень хотел бы, чтобы Вы знали мою собственную позицию в настоящее время. Я не знаю никого, кто считал
260
бы возможным осуществление операции «Следжхэммер». Я хотел бы, чтобы вы осуществили операцию «Джимнаст» как можно скорее и чтобы мы совместно с русскими попытались осуществить операцию «Юпитер»1. Тем временем все приготовления к операции «Раундап»1 2 в 1943 г. должны идти полным ходом, что даст возможность оттягивать максимальные силы врага в сторону Англии. Все это кажется мне ясным, как день.
1	Кодовое название предполагавшегося вторжения союзников в Норвегию.
2	Кодовое название, употреблявшееся и то время для операции, целью которой был полный захват Франции.
Документ 143
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Д& 166	13 июля 1942 г.
После консультаций с Кингом1 я должен неохотно согласиться с позицией, занятой Адмиралтейством в отношении северных конвоев для России, и считаю Ваше послание Сталину хорошим2. Я предполагаю, что Вы отошлете его немедленно.
Между тем мы не должны пренебрегать ничем, что может увеличить перевозки через Персию3.
Было сделано предложение о том, чтобы американские железнодорожники взяли на себя управление железной дорогой. Имеете ли Вы какое-либо мнение по данному вопросу? Американцы очень хорошо справляются с подобными делами.
1 Адмирал Эрнест Дж. Кинг сменил 26 марта 1942 г. адмирала Стар-ка на посту начальника главного штаба военно-морских сил.
2 Послание Черчилля Сталину гласило, что «попытка направить следующий конвой, PQ 18, не принесла бы вам пользы и нанесла бы только невозместимый ущерб общему делу». Черчилль писал Сталину: «Мои военно-морские советники сообщают мне, что если бы они располагали германскими надводными, подводными и воздушными силами при данных обстоятельствах, то они гарантировали бы полное уничтожение любого конвоя, направляющегося в северную Россию». В то же время он обещал Сталину значительно увеличить объем помощи, поступающей через Персидский залив. На это послание русский руководитель ответил: «Наши военно-морские специалисты считают доводы английских морских специалистов... несостоятельными», — и добавил, что «советское правительство не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 год» («Переписка Сталина», т. 1, № 56, 57, с. 50—54.)
3 Matter. Persian Corridor, chap. 10.
261
Документ 144
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 167	15 июля 1942 г.
Маршалл, Кинг и Гопкинс немедленно отбывают в Лондон1. Они обсудят все вопросы, затронутые в нескольких Ваших телеграммах, направленных мне. Я пришлю Вам личную телеграмму через день-два.
1 В своей инструкции Маршаллу, Кингу и Гопкинсу, датированной 16 июля, Рузвельт заявил: «Со времени визита Черчилля в Вашингтон военная и стратегическая обстановка изменилась настолько значительно, что стало необходимым достичь соглашения между англичанами и нами о совместных оперативных планах в двух направлениях: а) разработка окончательных планов на остающуюся часть 1942 г.; б) разработка предварительных планов на 1943 г. ... Если операция «Следжхэммер» окончательно и определенно сошла со сцены, то я хочу, чтобы вы обсудили обстановку в мире, какой она будет к тому времени, и определили другое место для американских войск, где они будут участвовать в боевых действиях в 1942 г. ... Я надеюсь, что общее соглашение будет достигнуто в течение недели после Вашего прибытии». (Matloff and Snell. Strategic Planning, p. 276—278.) Черчилль назвал послание президента «в высшей степени солидным и совершенным документом о военной политике, который когда-либо выходил из-под его пера». (Churchill. Hinge of Fate, p. 441.)
Документ 145
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 123	27 июля 1942 г.
Я уверен, что Вы будете так же довольны, как я и как действительно довольны все мы здесь, результатами напряженной работы в течение этой недели. Кроме достижения соглашения о боевых действиях, между нашими высшими офицерами укрепились отношения сердечной близости и товарищества1. Я сомневаюсь, чтобы этот успех был достигнут без неоценимой помощи со стороны Гарри.
Мы должны открыть второй фронт в этом году и нанести удар в самое ближайшее время. Как я понимаю, этот второй фронт состоит из главных сил, которые будут сковывать врага, противостоящего «Следжхэммеру», и обходного движения на фланге, называемого «Торч» (до сих нор именовалось «Джимнаст»). Теперь, когда все решено, мы можем, как Вы говорите, дать полный вперед2. Все зависит от скрытности и скорости и от наличия правильного графика политических и военных акций. Важен каждый час, и я согласен с Вами, что 30 октября является самым последним сроком, который должен быть принят.
262
Скрытность может быть обеспечена лишь с помощью хитрости. С этой целью я запускаю «Юпитер», и мы должны также отрабатывать «Следжхэммер» с предельной энергией. Это прикроет все передвижения в Соединенном Королевстве. Когда ваши войска двинутся для выполнения операции «Тори», то все, кроме секретных кругов, должны будут считать, что они следуют в Суэц или в Басру, что подтвердит имеющийся у них комплект снаряжения для условий тропического климата. Находящаяся здесь канадская армия будет оснащена для службы в Арктике. Таким образом, мы сможем держать врага в неопределенности до последнего момента...
Мы были огорчены, что не удалось прорвать фронт Роммеля на прошлой неделе, хотя во время ожесточенных боев ему были нанесены тяжелые потери. Подходят наши значительно более крупные подкрепления, и у нас гораздо лучшие пути сообщения, чем у него, а также заметное превосходство в воздухе. В настоящее время производят высадку 8-я английская танковая и 44-я английская пехотная дивизии. 51-я английская пехотная дивизия прибудет на место через три недели, а кроме того, непрерывно прибывает пополнение для замены по меньшей мере 40—50 тыс. человек. Танки «Шерман» должны прибыть в начале сентября, и мы надеемся ввести их в бой в том же месяце. Поэтому я уверен, что мы можем защитить Египет, и надеюсь, что Окинлек сможет разгромить Роммеля там, где он находится в настоящее время3. Я очень рад, что получу американскую танковую дивизию, и надеюсь, что она сможет последовать за 56-й дивизией, которая высадится в начале октября.
Если Окинлек разобьет Роммеля, то мы будем иметь около семи дивизий, которые могут быть направлены либо для осуществления операции «Акробат»4 с целью доведения до конца победы в Западной пустыне, либо, если русский фронт не выдержит, на левантийско-каспийский театр военных действий.
Я все же считаю, что, несмотря на все другие имеющиеся у нас нужды, мы должны попытаться разместить 20,30 или даже 40 авиационных эскадрилий на русском южном фланге и тем самым помочь русским удерживать барьер, образуемый Каспийским морем, Кавказскими горами и Турцией, подтвердившей нейтралитет. Представляется также необходимым предложить Сталину что-нибудь солидное. Однако, что бы ни произошло, ничто не должно помешать операции «Торч» или ослабить Окинлека до того, как он одержит победу5.
1
Описание миссии Маршалла — Кинга — Гопкинса см.: Sherwood.
263
Roosevelt and Hopkins, p.606 ff.; Churchill. Hinge of Fate, p. 441 ff.; Bryant. Turn of the Tide, p. 341 ff.; Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3 (pt. 2), p. 632 ff.; Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 342 ff.
2	Результаты лондонских переговоров представляли собой, хотя это и не было неожиданностью, поражение американской позиции, когда «Следжхэммер» был заменен на «Торч», на что Рузвельт согласился, несмотря на то, что Маршалл и Кинг не советовали делать этого.
з Несмотря на одержанную Роммелем впечатляющую победу в Тобруке, она явилась переломным моментом в его походе. С этого времени он дважды терпел поражения в Эль-Аламейне (первый раз в июле от Окин-лека, а затем в октябре 1942 г. от генерала Бернарда Монтгомери). Второе и решающее поражение он потерпел вскоре после высадки союзников во Французской Северной Африке.
4	Кодовое название наступления на Триполи.
5	См. док. 148 и 156.
Документ 146
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 170	27 июля 1942 г.
Три мушкетера благополучно прибыли сегодня во второй половине дня, и свадьба по-прежнему запланирована1.
Я, конечно, очень доволен результатами и особенно успешными «встречами умов».
Я не могу не ощущать, что прошлая неделя явилась поворотным пунктом во всей войне и что теперь мы идем нашим путем плечом к плечу.
Я согласен с Вами в том, что скрытность и быстрота крайне важны, и надеюсь, что октябрьская дата может быть передвинута на более раннее время.
Я поговорю с Маршаллом относительно объема поставок снаряжения и боевой техники в переводе на тоннаж и исходя из объема английского импорта продовольствия и сырья.
Я также сделаю все от меня зависящее чтобы переправить авиационную эскадрилью на южный русский фланг. Я полностью согласен с тем, что это должно быть сделано.
1 Маршалл, Кинг и Гопкинс только что вернулись из Лондона. 30 июля Гопкинс сочетался браком с Луизой Мэйси в Овальном кабинете Белого дома. Рузвельт выступал в качестве шафера.
Документ 147
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 124	29 июля 1942 г.
Я не намерен пускаться в дискуссию, но Сталин несомненно рассчитывает получить от нас некоторый отчет об имевших здесь место наших недавних переговорах о втором
264
фронте. В зависимости от того, как Вы к этому отнесетесь, я предлагаю указать Сталину на памятную записку, объясняющую нашу позицию, врученную здесь Молотову непосредственно перед его отъездом в Москву и которую я показывал Вам1, в заявить, что она до сих нор выражает нашу общую позицию, но что мы согласились с Вами на определенную акцию, хотя на нынешней стадии ничего нельзя сказать о времени и месте.
Мы также можем заявить, что надеемся возобновить конвои в сентябре, если русские смогут предоставить военно-воздушные силы, необходимые для того, чтобы не допустить использования Баренцева моря немецкими надводными кораблями, и что если битва в Египте будет проходить успешно, то мы сможем сделать твердое предложение о поддержке с воздуха русского южного фланга.
Каково Ваше мнение?
А пока мы обстоятельно разъясняем Майскому1 2 характер проблем, связанных с русскими конвоями, и самую последнюю позицию относительно бомбардировок Германии и планирования рейдов «коммандос».
1 В этой памятной записке. Черчилль заявлял: «Мы ведем приготовления для высадки на континенте в августе или сентябре 1942 г. ... Невозможно сказать заранее, будет ли обстановка подходящей, чтобы сделать эту операцию выполнимой, когда настанет время. Поэтому мы не даем обещания по данному вопросу. Однако, если только эта операция покажется надежной и разумной, мы без колебаний осуществим ее». {Churchill. Hinge of Fate, p. 342.)
2 В своих тенденциозных «Воспоминаниях советского посла. Война 1939—1943 гг.» (М., 1965, с. 285—287.) Майский не упоминает об этой части разговора.
Документ 148 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№171	29 июля 1942 г.
Я согласен с Вами в том, что к Вашему ответу Сталину следует отнестись осторожно. Мы всегда должны учитывать личные качества нашего союзника и весьма трудную и опасную обстановку, в которой он находится. Ни от кого, чья страна подверглась нападению, нельзя ожидать, чтобы он подходил к войне со всемирной точки зрения. Я считаю, что мы должны попытаться поставить себя на его место.
Я полагаю, что в первую очередь ему следует весьма четко сообщить, что мы определили курс действий в 1942 г. Думаю, что, не уведомляя его о точном характере наших
265
предполагаемых операций, следует недвусмысленно сказать ему, что они будут проводиться в жизнь.
Хотя я считаю, что Вы не должны вызывать у Сталина никаких ложных надежд относительно северных конвоев, тем не менее я согласен с Вами в том, что мы должны послать один конвой, если имеется какая-либо возможность успеха, несмотря на сопряженный с этим большой риск1.
Я все же надеюсь, что мы сможем разместить авиацию непосредственно на русском фронте, и обсуждаю здесь этот вопрос. Я считаю, что было бы неблагоразумно обещать эти военно-воздушные силы только при условии, что битва в Египте будет протекать успешно. Россия нуждается в настоятельной и немедленной помощи1 2. Я полагаю, что для русской армии и русского народа будет иметь большое значение, если они узнают, что некоторые наши военно-воздушные силы сражаются вместе с ними самым непосредственным образом3.
Хотя мы можем считать, что теперешнее и предполагаемое использование наших объединенных военно-воздушных сил является наилучшим в стратегическом отношении, тем не менее я полагаю, что Сталин не согласен с этим. Я думаю, что Сталин не расположен заниматься теоретической стратегической дискуссией, и я уверен, что помимо нашей главной операции лучше всего его удовлетворит непосредственная авиационная поддержка на южном конце его фронта.
1 В послании Сталину от 30 июля Черчилль заявил: «Мы проводим предварительную подготовку для новой попытки направить крупный конвой в Архангельск в первую неделю сентября». Премьер-министр предложил («если Вы пригласите меня») встретиться со Сталиным «в Астрахани, на Кавказе или в каком-либо другом подобном и подходящем для встречи месте» и добавил, что «тогда я смогу сообщить Вам о планах, которые мы с президентом Рузвельтом наметили для наступательных действий в 1942 г.». {Churchill. Hinge of Fate, p. 453—454.)
2 После своей первоначальной летней операции в Крыму, закончившейся захватом 1 июля Севастополя, немцы начали главное наступление на востоке, стремясь получить контроль над южной Россией (кавказские нефтяные промыслы и Черное море). Несмотря на некоторую нерешительность и расхождения во мнениях между Гитлером и его генералами, немецкие войска быстро одержали ряд значительных побед. Например, 7 июля немцы вошли в Воронеж (который, однако, они никогда полностью не контролировали). 15 июля они захватили Богучар и Миллерово, а к 27 июля заняли Ростов и пересекли Дон в этом месте.
3 В своих воспоминаниях генерал Арнольд пишет, что примерно в середине апреля 1942 г. президент Рузвельт разговаривал с ним относительно размещения американских самолетов и экипажей в Советском Союзе для челночных налетов на Германию. Арнольд вспоминает: «Я заверил президента, что я очень хотел бы осуществлять челночные полеты бомбардировщиков из Англии и Италии в Россию, нанося по пути удары по целям в восточной Германии. Я заявил ему, что могу начать эти операции
266
немедленно. Однако, как и во всех случаях, когда требовалось сотрудничество с русскими, много времени было потеряно на бесконечные переговоры и задержки до того, как мы фактически могли начать операцию». {Henry Н. Arnold. Global Mission. New York, 1949, p. 306—307.)
Документ 149
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
172	29 июля 1942 г.
Сегодня я получил длинное и срочное послание от Чан Кайши. Он просит меня считать это послание строго секретным, но, принимая во внимание характер послания, я, естественно, хочу немедленно сообщить Вам его содержание...1
Я должен дать ответ Чан Кайши в ближайшее время и был бы Вам благодарен, если бы Вы по возможности быстрее сообщили мне о Ваших соображениях и любых предложениях, которые Вы пожелали бы сделать в отношении характера ответа, который я должен дать ему1 2.
1 Чан Кайши заявил Рузвельту, что «положение в Индии достигло совершенно критической стадии... Если в Индии начнется движение против Англии или против Соединенных Штатов, то это приведет к ухудшению положения в стране, из чего державы Оси несомненно извлекут выгоду». Далее он настойчиво убеждал Рузвельта оказать давление на Англию с тем, чтобы она немедленно предоставила Индии независимость. Это послание не было первым вмешательством Чан Кайши в индийские дела. Например, в феврале 1942 г. Чан Кайши и его жена посетили Индию, чтобы сплотить индийскую оппозицию против Японии, горячо ходатайствуя за то, чтобы Индия незамедлительно получила «реальную политическую власть». {Dorothy Norman (ed.). Nehru — The First Sixty Years, 2. New York, 1965, p. 75.)
2 Об обстоятельствах, связанных с посланием Рузвельта, см.: James MacGregor Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom. New York, 1970, p. 238 ff.
Документ 150
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 125	31 июля 1942 г.
На Ваш № 1721. Мы не согласны с оценкой положения Индии, которую дал Чан Кайши. Партия Индийский национальный конгресс никоим образом не представляет Индию, в твердой оппозиции к ней находятся более 90 млн. магометан, 40 млн. неприкасаемых и индийские штаты с населением примерно в 90 млн. человек, с которыми мы связаны договором. Указанная партия представляет главным образом интеллигенцию из среды индусов-непротивленцев и не может ни защищать Индию, ни поднять
267
восстание. Военные круги, от которых зависит все, совершенно лояльны: фактически более миллиона человек добровольно вступили в армию, а в последнее время число добровольцев намного превысило все предыдущие рекорды. Их лояльность будет серьезно подорвана в случае передачи правительства Индии под контроль партии конгресса. Более того, опрометчивые заявления этой партии вызвали широко распространенные опасения даже среди ее рядовых членов.
Правительство Индии не сомневается в своей способности поддерживать порядок, эффективно вести правительственные дела и обеспечивать максимальный вклад в военные усилия независимо от того, о чем будет говорить или даже что будет делать эта партия, при условии, конечно, что авторитет правительства не будет подорван. Правительство Его Величества не имеет намерения делать какие-либо предложения, помимо тех широких предложений, которые сэр Стаффорд Криппс отвез в Индию, и фактически не может сделать этого, не создав в Индии серьезных внутренних затруднений. Что касается меня, то на данной стадии я не смогу взять на себя ответственность за то, чтобы делать дальнейшие предложения. Однако лишь сегодня мы разъяснили в парламенте, что, хотя конкретные предложения, переданные Криппсом, не обеспечили достижения соглашения, мы твердо придерживаемся широких намерений, изложенных в наших предложениях, которые заключаются в том, что Индия должна иметь полнейшую возможность в ближайшее время после войны добиться полного самоуправления на основе конституционных мероприятий, разработанных самой Индией1 2. Поэтому я искренне надеюсь, г-н президент, что Вы сделаете все от Вас зависящее, чтобы отговорить Чан Кайши от его совершенно дезориентирующей активности, и не станете поощрять нажим на правительство Его Величества.
1 Док. 149.
2 30 июля 1942 г. министр по делам Индии и Бирмы Л. С. Эмери заявил в палате общин, что «правительство Его Величества твердо придерживается широких намерений, изложенных в его предложениях», и добавил, что «теперешнее требование партии конгресса полностью игнорирует эти далеко идущие предложения, и если оно будет принято, то это вызовет полное и резкое расстройство огромного и сложного правительственного аппарата... Повсюду люди доброй воли должны отвергнуть возможность подобного катастрофического развития событий на одном из важнейших театров военных действий». («Parliamentary Debates». Commons, 5th ser., vol. 381, col. 647.)
268
Документ 151
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 126А	4 августа 1942 г.
Я очень хотел бы получить Вашу помощь и моральную поддержку в моих переговорах с Джо1. Сможете ли Вы позволить Авереллу поехать со мной? Я полагаю, что обстановка будет более непринужденной, если мы все окажемся вместе. Мне предстоит довольно тяжелая работа. Будьте добры, пошлите в Лондон копию Вашего ответа. Мои ближайшие передвижения неопределенны.
1 В переписке это первая, но отнюдь не последняя ссылка такого рода на Сталина. 3 августа Черчилль выехал в Каир и, будучи там, реорганизовал все командование на Среднем Востоке. 11 августа он отбыл в Советский Союз.
Документ 152
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 173	5 августа 1942 г.
Я прошу Гарримана как можно скорее выехать в Москву1. Я считаю Вашу идею правильной и сообщу Сталину, что Гарриман будет в его и Вашем распоряжении с целью оказания какой-либо помощи1 2.
1 Сначала Рузвельт не хотел, чтобы Гарриман поехал в Москву. 4 августа Гарриман телеграфировал президенту, предлагая, чтобы он, Гарриман, присоединился к Черчиллю в Москве, потому что «если Вы пошлете меня в Москву, то это покажет Сталину наше согласие по военным и политическим вопросам, а также Ваш особый личный интерес в этот критический момент. Кроме того, мой личный доклад Вам может иметь особую ценность». Рузвельт ответил, что он колеблется в вопросе о посылке Гарримана, потому что «я не хочу, чтобы кто-либо и где-либо имел хотя бы малейшее подозрение, что Вы выступаете в роли наблюдателя». Однако, получив телеграмму Черчилля от 4 августа (док. 151), Рузвельт изменил свое мнение и на следующий день уполномочил Гарримана отбыть в Москву по возможности скорее. (FR, 1942, 3, р. 616, note 10.)
2 5 августа Рузвельт телеграфировал Сталину: «Я просил г-на Гарримана прибыть в Москву в Ваше распоряжение и в распоряжение Вашего гостя для оказания какой-либо возможной помощи». («Переписка Сталина». т. II, № 33, с. 29.)
Документ 153
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 174	6 августа 1942 г.
Предложение английских начальников штабов от 6 августа о том, чтобы генерал Эйзенхауэр1 был назначен глав-
269
нокомандующим в операции «Тори», приемлемо для меня и для начальников штабов Соединенных Штатов. Официальная директива для руководства генералу Эйзенхауэру, представленная английскими начальниками штабов, изучается, и о ней будет вскоре доложено. А пока генерал Эйзенхауэр должен иметь Ваше разрешение действовать в том, что касается развертывания его штаба и планирования.
1 Черчилль впервые встретился с Эйзенхауэром в июне 1942 г. во время визита в Вашингтон. Эйзенхауэр в то время возглавлял оперативноплановое управление военного министерства. В конце июня Эйзенхауэр переехал в Лондон в качестве командующего американской армией на европейском театре военных действий, а 26 июня генерал Маршалл лично сообщил Эйзенхауэру, что его решили назначить руководителем операции по вторжению союзников во Французскую Северную Африку.
Документ 154
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 127	8 августа 1942 г.
Вы, конечно, видели телеграммы, посланные из Лондона английскими начальниками штабов в Вашингтон союзному комитету начальников штабов, относительно приближения срока начала операции «Торч». Я уверен, что нет ничего более важного, чем это, и что надо будет приложить сверхчеловеческие усилия. Важен каждый день. Я уже телеграфировал в Лондон, приветствуя назначение генерала Эйзенхауэра в качестве главнокомандующего в операции «Торч», и английские начальники в полной мере сотрудничают с ним.
Я также хочу одобрить предложение Адмиралтейства относительно того, чтобы несколько американских подводных лодок действовало из Гибралтара.
Я был здесь занят реорганизацией высшего командования, которая была необходима. Я вывожу Ирак и Персию из ведения командования на Среднем Востоке и направляю туда генерала Окинлека. В качестве главнокомандующего его заменит Александер1. Генерал Готт2, который должен был получить назначение в качестве командующего 8-й армией, подчиненной Александеру, был вчера убит. Я предполагаю назначить на его место генерала Монтгомери3. Все это будет содействовать предельной концентрации сил и средств для предстоящего сражения. Победа здесь может иметь решающее влияние на отношение французов к операции «Торч».
Все эти перемены являются совершенно секретными, и никаких заявлений не будет сделано до тех пор, нока ко
270
мандование не будет окончательно перемещено. Поэтому прошу, чтобы об этом знали только Вы.
Я лично обстоятельно и непосредственно уделяю внимание приемке и использованию танков «Шерман»4 и 105-миллиметровок5, прибытия которых мы с нетерпением ожидаем. Завтра я побываю в частях, которые должны получить это оружие.
Аверелл только что прибыл, и вскоре мы отправимся в наше путешествие. Я Вас буду держать в курсе событий.
1 Генерал Гарольд Александер — главнокомандующий в Бирме.
2 Генерал У. Г. Е. Готт — командующий 13-м корпусом в Северной Африке.
3 Генерал Бернард Л. Монтгомери — начальник юго-восточного военного округа в Англии.
4 Американский средний танк.
5 105-миллиметровая гаубица.
Документ 155
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 128	9 августа 1942 г.
51 надеюсь, что Вы позволите мне заблаговременно ознакомиться с текстом послания, которое Вы предполагаете направить мне 14 августа по случаю годовщины Атлантической хартии. Мы вместе обсуждали строку за строкой этот замечательный документ, и я не смогу без тщательного анализа дать ему более широкую интерпретацию, чем та, которая была согласована между нами в то время. Предполагаемое применение этой хартии к Азии и Африке требует серьезных размышлений. Большие затруднения для обороны Индии в настоящее время вызовет такое заявление, какое передало управление военной информации1. На Ближнем Востоке большинство арабов могут заявить, что они изгонят евреев из Палестины или в любое время запретят дальнейшую иммиграцию. Я твердо придерживаюсь сионистской политики, одним из авторов которой я являюсь. Это только один из многих непредвиденных случаев, которые могут явиться результатом новой и последующих деклараций.
Не будет ли достаточным подчеркнуть какой прогресс был достигнут в тот памятный год, сказать о росте Объединенных Наций, о продолжающемся великолепном сопротивлении агрессии со стороны России, об успехе американского оружия на Тихом океане и росте нашей объединенной военно-воздушной мощи? И, наконец, мы можем подтвердить наши принципы и выразить надежду на лучший мир, после
271
того как будут удовлетворительным образом устранены некоторые предшествующие неприятности. Я уверен, что Вы отнесетесь к моим затруднениям с пониманием, которое Вы всегда проявляли по отношению ко мне.
1 В своей радиопередаче управление военной информации подчеркнуло обязательство сторон, подписавших Атлантическую хартию, придерживаться принципа самоопределения для всех народов
Документ 156
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 129	13 августа 1942 г
...Я начал совещание со Сталиным в Кремле в 19 часов1. Оно продолжалось около четырех часов. Присутствовали только Сталин, Молотов, Ворошилов2, я, Гарриман и наш посол3 с переводчиком. Обстановка в первые два часа была мрачной и пасмурной. Я объяснял с помощью карт и аргументов, почему мы не осуществили операцию «Следжхэм-мер». Он заявил, что не согласен с нашими доводами. Он приводил противоположные аргументы, и все были довольно угрюмы. В конце концов он сказал, что не согласен с нашей точкой зрения, но мы имеем право решать. Во время этой дискуссии я, конечно, разъяснил операцию «Раундап», и он отнесся к этому очень легко, поскольку это дело далекое и имеются большие трудности для высадки где-либо за пределами авиационного прикрытия. Однако данные о прибытии американцев в Соединенное Королевство и о наших собственных предполагаемых экспедиционных войсках были изложены как солидные факты.
Затем мы перешли к вопросу о беспощадных бомбардировках Германии, и это вызвало общее удовлетворение. Г-н Сталин подчеркнул важность того, чтобы сломить моральный дух немецкого населения, а я пояснил, что это является одной из наших первостепенных военных задач. Он заявил, что придает весьма большое значение бомбардировкам и что, как ему известно, воздушные налеты имеют в Германии огромный эффект. После этой продолжительной дискуссии создалось впечатление, что все, что мы собирались делать, — это не «Следжхэммер», не «Раундап», а бомбежки Германии. Я высказал мысль, что самое лучшее — это сначала преодолеть наихудшее. Я не собирался приукрашивать обстановку и особо попросил о том, чтобы между друзьями и товарищами, находящимися в опасности, разговор велся в открытую. Однако вежливость и достоинство преобладали.
272
Именно в этот момент сражения я ввел в бой операцию «Торч». Когда я рассказал все об этой операции, Сталин проявил большой интерес. Его первым вопросом было, что произойдет в Испании и в вишистской Франции. Несколько позже он заметил, что операция правильна в военном отношении, но у него имеются сомнения политического характера относительно ее воздействия на Францию. Он особенно интересовался сроком операции, и я сказал, что не позже 30 октября, но президент и все мы пытаемся приблизить этот срок, перенести его на 7 октября. Казалось, что это принесло большое облегчение трем русским. В это время г-н Сталин сказал, если полагаться на переводчика: «Да поможем Бог этому предприятию».
Это было поворотным пунктом в нашей беседе. Затем он стал выдвигать различные политические возражения, опасаясь, что захват англо-американцами районов по плану операции «Торч» будет неправильно понят во Франции. Что мы предпринимаем в отношении де Голля? Я заявил, что если бы он был полезен, то его использовали бы, но в настоящее время американский флаг является гораздо лучшей возможностью для легкого вторжения. Гарриман весьма решительно поддержал эту точку зрения, сославшись на сообщения американских агентов на всей территории «Торча», на которые полагается президент, а также на мнение адмирала Леги4. Г-н Сталин конспективно высказал четыре довода в пользу «Торча». Первый: это нанесет Роммелю удар в спину. Второй: это будет держать в страхе Испанию. Третий: это вызовет боевые действия между немцами и французами во Франции. И четвертый: Италии придется испытать на себе главный удар всей войны. Такое заявление мне очень понравилось как указывающее на его быстрое и полное понимание новой для него проблемы. Я, конечно, добавил пятый довод, а именно сокращение морского пути через Средиземное море. Он поинтересовался, можем ли мы проходить через Гибралтарский пролив. Я также сообщил ему об изменениях в командовании в Египте и заявил о нашем намерении провести решающую битву в конце августа или в сентябре. Наконец стало ясно, что всем им понравился «Торч», хотя Молотов спросил, нельзя ли его осуществить в сентябре.
Затем я стал раскрывать перспективу размещения англо-американских военно-воздушных сил на южном фланге русских армий для защиты Каспийского моря и Кавказских гор и вообще участия в сражениях на этом театре военных действий. Однако я не вдавался в подробности, так как мы, конечно, сначала должны выиграть нашу битву в Египте, а
273
я не знаю планов президента относительно американского вклада. Если Сталину нравится эта идея, то мы начнем разрабатывать детали. Он ответил, что здесь будут весьма благодарны за эту помощь, но что детали размещения и т. д. потребуют изучения. Как Вы знаете, я очень увлечен этим проектом, потому что он приведет к более широким военным действиям между англо-американскими военно-воздушными силами и немцами, а это помогает приобретать господство в воздухе при более благоприятных условиях, чем при попытке лезть на рожон, форсируя Па-де-Кале.
Таким образом, все завершилось в сердечной обстановке, и я надеюсь, что установлю прочные и искренние отношения с этим человеком и сумею убедить его в нашем горячем желании, разделяемом президентом, вступить в битву интенсивно, быстро и наилучшим образом. Что касается русских, то он сказал только, что немцы производят больше танков и обнаруживают больше мощи, чем ожидалось, что новости с юга неблагоприятны и что русские ввели в бой дивизии во Ржеве, и они успешно действуют.
Я должен сказать Вам о той помощи, которую оказал Гарриман во время этих исключительно серьезных, напряженных и в какой-то момент критических переговоров. Он твердо вступал от имени президента в разговор обо всем, что относилось к операции «Торч», и его присутствие было во всем выше всяких похвал...5
1	Это послание фактически являлось копией одновременного сообщения Черчилля военному кабинету. Подробное описание действий Черчилля см.: Woodward. British Foreign Policy, vol. 2, chap. 17.
2	Маршал К. E. Ворошилов — заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР и член Государственного Комитета Обороны.
3	Арчибальд Кларк Керр — английский посол в Советском Союзе.
4	Адмирал Уильям Д. Леги — посол Соединенных Штатов в Виши.
5	Позже Гарриман докладывал Рузвельту об этой встрече: «Я полагаю, что при сложившихся обстоятельствах переговоры не могли проходить лучше и закончиться более удовлетворительным образом... Премьер-министр был на высоте и не мог бы направлять дискуссию с большим блеском».
Документ 157
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 179	14 августа 1942 г.
Меня очень радует сердечность Сталина и его понимание наших трудных проблем. Я хотел бы находиться вместе с вами обоими, и это сделало бы нашу компанию полной. Передайте ему мой горячий привет и держите меня в курсе.
274
Документ. 158
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№131	15 августа 1942 г.
...Все мы отправились в Кремль в 11 часов вечера и были приняты только Сталиным и Молотовым в присутствии переводчика. Затем начался весьма неприятный разговор. Сталин вручил мне прилагаемый документ. Мой ответ также прилагается1. Когда документ был переведен на английский язык, я сказал, что отвечу на него в письменном виде, и что, как он должен понимать, мы приняли решение о курсе, которому будем следовать, и что упреки напрасны. После этого мы спорили около двух часов, и он высказал много неприятных вещей, особенно относительно того, что мы слишком боимся сражаться с немцами, а если бы мы попытались сражаться так, как сражаются русские, то обнаружили бы, что получается не так уж плохо, что мы нарушили свое обещание относительно операции «Следжхэммер», что мы не выполнили обязательств по поставкам, обещанным России, и прислали только то, что оставалось после удовлетворения наших собственных нужд. Очевидно, эти жалобы были адресованы в такой же мере Соединенным Штатам, как и Англии2.
Я недвусмысленно отверг все его утверждения, но без каких-либо колкостей. Я полагаю, что он не привык к тому, чтобы ему постоянно противоречили, но он совсем не рассердился и даже оживился. В одном случае я сказал: «Я извиняю это замечание только ввиду храбрости русских войск» В конце концов он заявил, что мы не можем далее продолжать обсуждение в таком духе, что он должен примириться с нашим решением, и внезапно пригласил нас на обед в 8 часов вечера сегодня.
Однако, приняв приглашение, я сказал, что отбываю самолетом завтра, то есть 15-го утром на рассвете. Джо, казалось, был этим несколько озабочен и спросил, не могу ли я пробыть дольше. Я сказал, что, конечно, могу, если будет сделано что-нибудь полезное, и что я во всяком случае подожду еще один день. Затем я упрекнул его за то, что в его позиции не звучит товарищеских нот. Я приехал издалека, чтобы установить хорошие рабочие взаимоотношения. Мы сделали все возможное, чтобы помочь России, и будем продолжать делать это. В течение года мы были оставлены совершенно одни против Германии и Италии. Теперь, когда три великие державы являются союзниками, победа несомненна, но при условии, что мы не разойдемся, и т. д. Я до некоторой степени оживился в этом месте, и еще до того как был сделан
275
перевод моего высказывания, он заметил, что ему нравится энергичный характер моих слов. После этого разговор продолжался в несколько менее напряженной атмосфере.
Он стал пространно рассказывать о двух русских реактивных минометах, которые, как он сказал, производят опустошающее действие и которые он предложил продемонстрировать нашим экспертам, если те могут подождать. Он заявил, что предоставит нам все данные о них, но не должно ли что-либо последовать в обмен на это? Не следует ли заключить соглашение об обмене информацией об изобретениях? Я заявил, что мы без всякого соглашения дадим им все, за исключением только тех устройств, которые — если они будут находиться в самолетах, сбитых над вражеской территорией, затруднят наши бомбардировки Германии. Он согласился с этим. Он также согласился, чтобы его военачальники встретились с нашими генералами, и было условлено, что такая встреча состоится в 3 часа того же дня...3 Вся эта часть разговора была более спокойной, но, когда Гарриман спросил относительно планов переправки американских самолетов через Сибирь, на что русские после продолжительных и настойчивых американских обращений только недавно дали согласие, он резко ответил: «Планами войну не выиграешь». Гарриман поддерживал меня во всех отношениях, и ни я, ни он не отступили ни на дюйм и не произнесли ни одного слова огорчения...
Я серьезно полагаю, что в глубине своего сердца, если оно есть у него, Сталин сознает, что мы правы и что шесть дивизий, предназначенных для участия в операции «След-жхэммер», не принесут ему пользы в этом году. Кроме того, и убежден, что его уверенные и незамедлительные суждения по военным вопросам делают его твердым сторонником операции «Торч». Я полагаю, что не исключено, что он внесет поправки. В надежде на это я упорно продолжаю свою линию. Во всяком случае, я уверен, что лучше, чтобы все шло именно таким образом, чем любым другим. Никогда с их стороны ни разу не было ни малейшего намека на то, что они не будут продолжать борьбу, а сам я думаю, что Сталин в достаточной мере уверен, что он победит...
1 В своей памятной записке Черчиллю и Гарриману от 13 августа Сталин утверждал: «Как хорошо известно, организация второго фронта в Европе была предрешена во время пребывания Молотова в Лондоне, и это нашло свое выражение в согласованном англо-советском коммюнике от 12 июня этого года». Советский руководитель продолжал отклонять все доводы, выдвинутые Черчиллем против проведения операции «Следжхэм-мер», и в заключение отметил, что «г-н Гарриман... полностью поддержал
276
г-на премьер-министра». (FR. 1942, 3, р. 621—622.) В своем ответе от 14 августа Черчилль решительно заявил: «Никакого обещания Великобритания или Соединенные Штаты не нарушили». {Churchill. Hinge of Fate, p 491—492.) А Гарриман в письме Сталину, также датированном 14 августа, утверждал: «...Я должен подтвердить заявление [Черчилля] о том, что никакого обещания не было нарушено в отношении второго фронта». (FR, 1942, 3, р. 622.)
2 В своей телеграмме Рузвельту, посланной из Москвы в 20 часов 15 минут 14 августа и полученной в Вашингтоне в 0 часов 35 минут 15 августа, Гарриман отметил, что «приемы, примененные Сталиным вчера вечером, очень напоминали приемы, примененные им к Бивербруку и ко мне во время нашей второй встречи в прошлом году. Я не думаю, что имеются основания для беспокойства, и в конфиденциальном порядке надеюсь на хорошее взаимопонимание до того, как премьер-министр уедет». (FR, 1942. 3, р. 622.) Генерал Брук, который также присутствовал на встрече, был значительно менее оптимистичен. Он записал в своем дневнике «Уинстон взывал к сентиментальности Сталина, которой, как я думаю, не существует. Вообще я почувствовал, что мы не особенно продвигаемся вперед. Лично я полагаю, что наша политика в отношении русских была неправильной с самого начала... Мы раболепствовали перед ними, делали для них все, что могли, и ни разу не потребовали у них ни одного факта или цифры относительно их производства, мощи, дислокации и т. д. В результате они презирают нас и нуждаются в нас лишь тогда, когда могут что-нибудь получить от нас». {Bryant. Turn of the Tide, p. 373.)
3 Эта встреча с тремя русскими генералами, включая маршала Ворошилова и начальника русского штаба маршала Б. М. Шапошникова, оказалась весьма непродуктивной. Брук писал в своем дневнике: «Поскольку они не имели ни малейшего понятия об условиях, существующих во Франции или в Англии, и никакого реального представления о характере и сложности морских десантных операций, то с самого начала это была безнадежная задача». {Bryant. Turn of the Tide, p. 378.)
Документ 159
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
A& 132	16 августа 1942 г.
...Любое утешительное или ободряющее послание, которое Вы сочли бы возможным направить Сталину, было бы полезным1. Вы видели все мои сообщения. Не знаю, что бы я делал без Аверелла.
1 В телеграмме от 19 августа Рузвельт информировал Сталина, что помимо других стратегических материалов, включая самолеты, в этом месяце из Соединенных Штатов в Россию будет направлено более 1000 танков. Президент закончил свое послание так: «В Соединенных Штатах хорошо понимают, что в течение 1942 г. Советский Союз выдерживает главные удары в этой войне и несет основные потери, и я могу заявить, что мы восхищены изумительным сопротивлением, которое оказывает ваша страна. Мы идем вам на помощь так быстро и так решительно, как только можем, и я надеюсь, что Вы поверите мне в этом». (FR, 1942, 3, р. 626.)
277
Документ 160
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 133	17 августа 1942 г
Ссылаюсь на мою телеграмму № 131...1 Когда мы расставались со Сталиным, он заявил, что любые имеющиеся разногласия касаются только метода. Я ответил, что мы своими делами постараемся устранить даже эти разногласия. После сердечного рукопожатия я двинулся с места и прошел некоторое расстояние по наполненной людьми комнате, а он поспешил за мной и сопровождал меня на длинном пути по коридорам и лестницам до парадной двери, где мы снова обменялись рукопожатием1 2.
Возможно, что в своем сообщении Вам о вечерней встрече в четверг я нарисовал слишком мрачную картину. Я считаю, что должен полностью принять во внимание действительно сильное разочарование, которое они испытывают здесь в связи с тем, что мы не можем сделать ничего большего, чтобы помочь им в их тяжелой борьбе. В конце концов они проглотили эту горькую пилюлю. Теперь для нас все зависит от ускорения операции «Торч» и поражения Роммеля...
1 Док. 158.
2 18 августа Гарриман, который вылетел из Москвы вместе с Черчиллем и его группой, телеграфировал Рузвельту из Тегерана: «Последняя встреча премьер-министра со Сталиным, когда они встретились вдвоем, произвела на премьер-министра сильное и благоприятное впечатление». (FR. 1942, 3, р. 625.)
Документ 161
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 136	26 августа 1942 г.
Теперь я концентрирую внимание на операции «Торч», и можете мне поверить, что я сделаю все возможное, чтобы Ваш замечательный замысел имел решительный успех. После разговоров, которые я имел здесь с Эйзенхауэром, Кларком1 и нашими собственными людьми, мне кажется, что лучший и фактически единственный способ выполнить работу — это установить дату начала операции и сообразовать с нею все остальное, вместо того чтобы говорить, что она начнется, когда все будет готово. Было бы весьма полезно, если бы Вы и я дали Эйзенхауэру примерно такую директиву: «Вы начнете операцию «Торч» 14 октября, нанеся удар имеющимися в Вашем распоряжении силами в таком месте, 278
которое Вы сочтете подходящим». Это изменило бы весь характер подготовки. Эйзенхауэр действительно будет иметь власть, которую он должен иметь как союзный главнокомандующий. Бесконечные возражения, опасения и делаемые с хорошими намерениями усовершенствования отойдут на подобающие им места, и операция будет выведена из состояния почти бесконечных колебаний. Я полагаю, что Эйзенхауэру понравится это предложение и, во всяком случае даст ему возможность, которой он сейчас не имеет.
Как я понимаю эту операцию, она в своей основе является прежде всего политической операцией. Первая победа, которую мы должны одержать, — это избежать сражения. Вторая — если нельзя будет избежать сражения, то нужно выиграть его. Чтобы получить наилучшие возможности для первой победы, мы должны: а) максимально продемонстрировать непреодолимую мощь во время первой атаки и б) атаковать по возможности в большем числе точек. Это совершенно другой вид операции по сравнению с операцией в Дьеппе2 или любым из вариантов операции «Следжхэммер». В Дьеппе нам были противопоставлены немецкая эффективность и одетые сталью, укрепленные берега Франции. Во время операции «Торч» мы должны встретить в самом худшем случае слабое, разрозненное сопротивление и огромный выбор объектов для удара, где можно произвести высадку. Риск и трудности будут удвоены в случае промедления и намного превзойдут наши возможности наращивания сил. Тщательное планирование каждой мелочи, каждый расчет, где отдается предпочтение обеспечению безопасности, долгосрочные прогнозы на случай каждого неблагоприятного изменения обстановки в предвидении долгой кампании — как бы ни было замечательно все это в теории, это фактически погубит все мероприятие. Любая более поздняя, чем упомянутая мною, дата в огромной степени увеличит опасность утечки информации и опережения нас противником.
Чтобы облегчить бремя ответственности, возлагаемое на военачальников, я полагаю, что Вы и я должны сформулировать политическую линию и принять этот риск на себя. По моему мнению, было бы разумно предположить: а) что Испания не станет воевать с Англией и Соединенными Штатами из-за операции «Торч»; б) что пройдет по меньшей мере два месяца, пока немцы смогут проложить себе дорогу через Испанию или добьются от нее соответствующего урегулирования; в) что французское сопротивление в Северной Африке будет в основном незначительным и его можно будет преодолеть благодаря внезапности и масштабности опе-
279
. рации и что после этого французы Северной Африки смогут активно помогать нам под руководством своих командиров; г) что Виши не объявит войну Соединенным Штатам и Великобритании; д) что Гитлер окажет очень сильное давление на Виши, но в октябре он не будет иметь в своем распоряжении войск, необходимых для того чтобы захватить неоккупированную часть Франции в то время, когда мы будем держать его привязанным к Па-де-Кале, и т. д. Все эти предположения могут оказаться ошибочными. В таком случае нам предстоят тяжелые бои. К этому мы всегда были готовы, однако смелая, дерзкая попытка добиться вначале бескровной победы, возможно, принесет очень большой выигрыш. Лично я готов принять на себя любую ответственность за последствия политического риска и в случае ошибочности своих политических предположений... 1 2
1 Заместитель Эйзенхауэра генерал Марк У. Кларк командовал рас-квартированными в Англии войсками Соединенных Штатов.
2 Около 5 тыс. человек канадских войск и отрядов «коммандос» и примерно 50 бойцов диверсионно-разведывательного подразделения, поддержанные небольшим соединением кораблей, включавшим 8 эскадренных миноносцев, совершили 19 августа рейд, «разведку боем», на Дьепп в Нормандии. (С. Р. Stacey. Official History of the Canadian Army in the Second World War, vol. 1, Six Years of War — The Army in Canada, Britain and Pacific, Ottawa, 1957, chap. 11 —12, esp. p. 397 ff.; Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3 (pt. 2), p. 638 ff.) Хотя канадские войска понесли очень серьезные потери — около 3400 человек были убиты, ранены, пропали без вести или взяты в плен, — этот рейд, как говорит официальный английский историк, «повысил нервозность Гитлера, которая долго не давала ему покоя в отношении северных и западных берегов его империи... Возможно, что удача немцев в отражении этого рейда повлияла на их стратегию, которая оказалась пагубной в 1944 г. и которая заключалась в стремлении отбивать попытки вторжения, находясь на самом побережье, вместо того чтобы полагаться на подвижные резервы». (Gwyer and Butler. Grand Strategy, 3, pt. 2, p. 641, 643.)
Документ 162
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 139	27 августа 1942 г.
Направленный нам 25-го числа этого месяца объединенным комитетом начальников штабов Соединенных Штатов меморандум относительно операции «Торч»1 привел нас всех в полное замешательство. Мне кажется, что будет потерян весь смысл операции, если мы не возьмем в первый же день Алжир, а также Оран. В Алжире мы имеем наилучшую возможность дружественного приема, и даже если мы ничего, кроме Алжира, не захватим, будет достигнут 280
очень важный стратегический успех. При нашей искренней поддержке генерал Эйзенхауэр фактически планировал высадки в Филиппвиле и Боне на третий день...
Операция, ограниченная Ораном и Касабланкой, не создаст впечатления о мощи и о широком одновременном наступлении, на которое мы рассчитываем с целью оказания благоприятного воздействия на французов в Северной Африке. Все мы убеждены в том, что Алжир является ключом ко всей операции. Генерал Андерсон2, которому эта задача была поручена Эйзенхауэром, уверен в том, что сможет занять Алжир. Оккупация Алжира и движение в направлении на Тунис и Бизерту являются обязательной частью наступления на Италию, а это наступление представляет собой наилучшую возможность заручиться сотрудничеством французов и одну из главных целей нашей будущей кампании.
Мы все согласны насчет Орана и, конечно, хотели бы, чтобы Касабланка была занята, но если бы пришлось выбирать между Алжиром и Касабланкой, то нет сомнений в том, что Алжир — несравненно более многообещающий и полезный объект...
Полное изменение планов, как это предлагается в меморандуме, конечно, приведет к изменению сроков операции, а следовательно, возможно, окажется гибельным для всего плана. В октябре у Гитлера не будет войск для того, чтобы двинуться в Испанию или в неоккупированную Францию. В ноябре и с каждой последующей неделей его способность оказывать давление на правительства Виши и Мадрида будет быстро расти.
Я надеюсь, г-н президент, что Вы примете во внимание то, что я говорил Сталину при поддержке Гарримана и при Вашем полном одобрении. Если операция «Торч» провалится или будет сокращена, как это предлагается теперь, то я буду считать, что мой престиж сильно задет. По всем этим причинам я весьма убедительно прошу, чтобы указанный меморандум был пересмотрен и чтобы американскому союзному главнокомандующему было разрешено продолжать работу над его планами, над которыми мы все трудимся день и ночь3. Штабы направляют аналогичное мнение своим американским коллегам.
1	Исходный материал об этом плане см.: Matloff and. Snell. Strategic Planning, p. 286 ff.; George F. Howe. Northwest Africa — Seizing the Initiative in the West. Washington, 1957, p. 25 ff.; Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 402 ff.; Michael Howard. Grand Strategy. London, 1972, vol. 4, August 1942 — September 1943, p. 117 ff.; I. S. O. Playfair and C. J. C. Molony. The Mediterranean and the Middle East. London, 1966, vol. 4. The Destruction
281
of the Axis Forces in Africa, chap. 5. Официальный историк английской стратегии этого периода войны профессор Говард отмечал: «Теперь положение было до некоторой степени ироническим. Только месяцем раньше как раз американцы настаивали на том, что нужно идти на любой риск, чтобы начать операцию «Следжхэммер», а англичане высказывали опасения. Теперь же англичане для того чтобы достичь главной цели, готовы были решиться на такой шаг, который казался их союзникам чрезмерным риском... Было ясно, что выход из этого тупика, подобного тупику в связи с операцией «Следжхэммер», должен быть найден на высшем уровне... [Послание Черчилля от 27 августа] положила начало обмену мнениями, когда два гражданских руководителя, направляемые своими военными советниками, в дружеской обстановке и разумно разрабатывали согласованный план, причем в таком стиле, какой надолго останется примером того, как союзники должны обсуждать и разрешать свои разногласия». {Howard. Grand Strategy, 4, р. 127—128.)
2	Генерал-майор К. А. Н. Андерсон, командующий первой английской армией, предназначенной для участия в операции «Торч».
3	Как пишет биограф генерала Брука, «в течение нескольких дней американское военное министерство столь твердо придерживалось своей точки зрения, что премьер-министр подумывал о новом визите в Вашингтон. Самолет, который должен был доставить его (и начальника имперского штаба сухопутных войск) держали в постоянной готовности». {Bryant. Turn of the Tide, p. 402.)
Документ 163
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 180	30 августа 1942 г.
Я внимательно обдумал Ваши телеграммы № 1361 и № 1392 относительно операции «Торч». Я искренне хочу начать наступление по возможности в самое ближайшее время3. Время имеет весьма важное значение и мы энергично ускоряем подготовку.
Я совершенно твердо считаю, что первоначальный штурм должен быть произведен исключительно американскими сухопутными войсками при поддержке ваших военно-морских, транспортных и авиационных подразделений. Эта операция должна быть предпринята, исходя из предположения, что французы окажут меньше сопротивления нам, чем англичанам.
Я даже пойду настолько далеко, что скажу о своей обоснованной уверенности в том, что одновременная высадка англичан и американцев приведет к широкому сопротивлению со стороны всех французов в Африке, тогда как первоначальная высадка американцев без участия английских сухопутных сил дает реальный шанс на то, что французы совсем не будут сопротивляться или окажут слабое сопротивление.
Мне потребуется по возможности неделя после нашей высадки, чтобы закрепить позицию для нас обоих путем
282
обеспечения непротивления французов. Я искренне надеюсь, что смогу добиться этого.
Затем ваши войска смогут вступить в действие в восточном направлении. Я очень хорошо понимаю, что ваша высадка должна произойти до того как враг сможет прибыть туда. Мы считаем, что немецкие воздушно-десантные и парашютные войска не смогут прибыть в Алжир или в Тунис в сколько-нибудь значительном числе, по крайней мере в течение двух недель после первоначальной высадки. Тем временем, как мы надеемся, ваши войска высадятся на побережье без серьезного противодействия и будут двигаться в восточном направлении.
Что касается пунктов высадки, то мне кажется, что мы должны иметь надежную и постоянную базу на северо-западном побережье Африки, так как единственный путь сообщения через пролив слишком опасен ввиду наших ограниченных общих сил и средств.
Поэтому я предлагаю, чтобы: а) американские войска высадились одновременно вблизи Касабланки и вблизи Орана; б) они пытались установить автодорожное и железнодорожное сообщение друг с другом по ту сторону гор. Расстояние составит немногим более 300 миль. Это дает операции базу снабжения в Марокко, которая будет находиться за пределами пролива и может быть использована для подвоза подкреплений и снабжения для операций в Алжире и Тунисе.
По-видимому, действительной проблемой является то, что не имеется достаточного прикрытия и боевых средств для более чем двух высадок. Я понимаю, что было бы намного лучше осуществить три высадки, при этом одной, которая произошла бы восточнее через неделю после нас, руководили бы Вы. Я считаю, что с этой целью мы должны пересмотреть наши силы и средства и содрать все до костей, чтобы сделать возможной третью высадку. Мы можем на это время задержать русский конвой и другие торговые суда. Конечно, очень важно, чтобы все корабли, предназначенные для двух высадок войск Эйзенхауэра, оставались нетронутыми. Следовательно, восточная высадка должна быть произведена с кораблей, которые в настоящее время не заняты в операции «Торч». Я изучу этот вопрос у себя. Можем ли мы получить ответ на это в течение 48 часов или даже раньше?
Однако я хочу подчеркнуть, что при любых обстоятельствах одна из наших высадок должна быть на атлантическом побережье.
Директива главнокомандующему операцией4 должна предписывать, что наступление следует начать в ближай
283
шую реальную дату. Эта дата должна быть увязана с необходимыми для операции приготовлениями, дающими большие шансы на успех, и в соответствии с этим она должна быть определена главнокомандующим, но ни в коем случае не позже 30 октября. Я все еще надеюсь, что это произойдет 14 октября.
1	Док. 161.
2	Док. 162.
3	Понимая растущую озабоченность и нетерпение общественности, Рузвельт очень хотел начать крупную американскую военную операцию до промежуточных выборов в конгресс, которые должны были состояться 3 ноября 1942 г. Позже генерал Маршалл вспоминал: «Когда я пришел к Рузвельту и рассказал ему относительно [планирования] операции «Торч», он поднял руки как бы для молитвы и сказал: «Пожалуйста, осуществите эту операцию до дня выборов». Однако, когда я пришел к выводу, что нам потребуется больше времени, и операция была осуществлена позже, он никогда больше не сказал ни слова об этом. Он был очень мужественным. Пресс-секретарь Рузвельта Стив Эрли, которому сообщили об этой операции только за час до ее начала, вышел из себя, так как она совершилась после выборов». (Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 402.)
4	Генералу Эйзенхауэру.
Документ 164
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 142	1 сентября 1942 г.
Мы внимательно обсудили Вашу телеграмму № 1801. Начальники штабов также обсудили этот вопрос с Эйзенхауэром. Мы не можем оспаривать Ваше желание, если Вы хотите, чтобы Соединенные Штаты взяли на себя всю ношу политических и военных забот, связанных с высадкой. Подобно Вам, я придаю огромное значение политическому аспекту. Мне неизвестно, какой информацией Вы располагаете относительно настроений в Виши и в Северной Африке2, но, конечно, если Вы сможете высадиться на берег в нужных пунктах без боев или при слабом сопротивлении, то это очень хорошо. Мы не можем сказать, каковы возможности в этом отношении.
Однако я надеюсь, что Вы приняли во внимание следующие моменты: а) не будет ли участие англичан обнаружено за некоторое время до операции ввиду сосредоточения в Гибралтаре английских небольших кораблей и самолетов?; б) не будет ли это обнаружено во время высадки независимо от того, какой флаг будет у нас поднят?; в) не будут ли начальные боевые действия неизбежно происходить между французскими и английскими самолетами и между фран
284
цузскими батареями и английскими кораблями?; г) если подход к берегу и высадка произойдут в темноте, а это необходимо для эффекта внезапности, то каким образом можно будет отличить американцев от англичан? Ночью все кошки серы; д) что произойдет, если прибой, вероятность которого, как меня уверяют, оценивается по соотношению 1 : 4, помешает высадке на атлантическом побережье?
Кроме того, если вопреки Вашим надеждам высаживающиеся войска встретят упорное сопротивление и даже будут остановлены, то мы не сможем оказать вам последующую помощь в течение некоторого значительного времени, так как все наши штурмовые корабли будут использованы для ваших войск, а наши подкрепления будут производить посадку на корабли, которые могут войти только в захваченные гавани. Следовательно, если политическая бескровная победа, для которой — я согласен с Вами — имеется хорошая возможность, окажется неосуществимой, то за этим последует военная катастрофа с очень большими последствиями. Мы могли бы штурмовать Дакар в сентябре 1940 г., если бы не занимались предварительными примирительными акциями. Именно этот суровый опыт заставляет наших военных экспертов так полагаться на простоту силы. Будет ли у вас достаточно подготовленных и оснащенных американских войск, чтобы самостоятельно выполнить всю задачу или по крайней мере произвести на врага впечатление большой мощи?
Этот внезапный отказ от плана, над которым мы до сих пор работали, несомненно вызовет прискорбную задержку. Генерал Эйзенхауэр говорит, что самым ранним сроком может быть 30 октября. Сам я думаю, что это вполне может быть серединой ноября. Вчера был отдан приказ приостановить погрузку на корабли, чтобы в случае необходимости все было переделано. Я опасаюсь, что перенос срока операции с октября на ноябрь вызовет серию новых опасностей, намного больших, чем те, с которыми мы должны столкнуться так или иначе.
И, наконец, несмотря на трудности, нам кажется весьма важным, чтобы Алжир был оккупирован одновременно с Касабланкой и Ораном. Это наиболее дружественная и многообещающая территория, политическая реакция которой будет иметь решающее значение во всей Северной Африке. Отказ от Алжира ради сомнительной, в смысле ее осуществления, высадки в Касабланке кажется нам очень опасным решением. Если это приведет к тому, что немцы опередят нас не только в Тунисе, но и в Алжире, то в итоге результаты будут прискорбными для всего района Средиземного моря...
285
1	Док. 163.
2	Несмотря на непрерывный и сильный политический нажим со сто-роны немцев и их завуалированное вмешательство в дела Виши, правительство Виши, по-видимому, пыталось проводить политику подлинного нейтралитета. 18 мая поверенный в делах Соединенных Штатов в Виши С. Пинкни Так телеграфировал государственному департаменту, что он «по-прежнему искренне поддерживает мнение адмирала Леги и этом вопросе, что продолжение дипломатических отношений по различным причинам является желательным при условии, конечно, что [Виши] воздержится от оказания военной помощи нашим врагам» 31 августа Так сообщил, основываясь на информации из достоверных источников, что хотя глава правительства Виши Пьер Лаваль восприимчив к предложению немцев о заключении франко-немецкого договора «об обороне Французской Северной и Западной Африки», но французский военно-морской министр адмирал Поль Офон «встал на ту точку зрения, что подобный договор подвергает Францию опасности вызвать нападение англосаксов на Африку» и, по имеющимся сообщениям, угрожал уйти в отставку, если такой договор будет заключен. Согласно информации, полученной Таком, эта угроза заставила Лаваля «отложить на время идею такого совместного оборонительного пакта». (FR, 1942, 2, р. 186, 194.)
Документ 165
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 182	2 сентября 1942 г.
Ваше послание № 1421 получено и внимательно рассмотрено. Ваша готовность сотрудничать, выраженная в согласии на то, чтобы все начальные высадки производились сухопутными войсками Соединенных Штатов, ценится высоко. Действительно, участие в операции англичан, оказывающих военно-морскую и авиационную поддержку, будет обнаружено обороняющимися в начале операции. Однако я не считаю, что это будет иметь совершенно такой же эффект, как и при высадке англичан на берег первыми...
Учитывая Ваше настойчивое желание, чтобы Алжир был оккупирован одновременно с Касабланкой и Ораном, мы предлагаем следующее решение.
Одновременные высадки в Касабланке, Оране и Алжире штурмовых войск и первых подразделений второго эшелона производятся, в общем, так:
А.	Касабланка (войска Соединенных Штатов): 34 тыс. человек участвуют в штурме и 24 тыс. человек составляют первые подразделения второго эшелона, которые должны высадиться в порту.
Б. Оран (войска Соединенных Штатов): 25 тыс. человек участвуют в штурме и 20 тыс. человек составляют первые подразделения второго эшелона, которые должны высадиться в порту.
286
В.	Алжир (американские и английские войска): в высадке на берег участвуют 10 тыс. человек американских войск, а за ними через час следуют английские войска, чтобы закрепить высадку. Состав второго эшелона будет определен главнокомандующим2. Этот второй эшелон должен высадиться в порту с небоевых транспортных судов...
Если эта операция будет осуществлена именно таким образом, то есть если будут произведены одновременные высадки в Касабланке, Оране и Алжире, то англичане должны предоставить дополнительные людские и материальные ресурсы. Это, как мы понимаем, будет означать, в общем, что вы должны будете предоставить:
А. Весь морской транспорт (включая десантный транспорт), необходимый для войск, которые высадятся в Оране и Алжире — это помимо американских транспортных средств, находящихся в данное время в Соединенном Королевстве и выделенных для операции «Торч».
Б. Дополнительные войска, необходимые для штурма Алжира, и войска второго эшелона.
В. Военно-морские силы, требуемые для всей операции, помимо американских военно-морских сил, указанных выше.
Для того чтобы я мог продолжать энергичную подготовку для осуществления операции «Торч» в возможно ранний реальный срок, пожалуйста, подтвердите телеграфно, что Соединенное Королевство будет предоставлять по мере необходимости воздушные транспортные средства для войск, войска, военно-морские силы и морской транспорт, упомянутые выше.
Я повторяю мнение, высказанное в моей телеграмме № 1803, что главнокомандующему должно быть предложено осуществить эту операцию в кратчайший реальный срок и что этот срок должен быть установлен им самим. Я убежден в безусловной необходимости принять решение как можно раньше. Я полагаю, что эта операция в том виде, как она здесь обрисована, представляет собой предел того, что я могу сделать, поддерживая Ваши намерения, и мне кажется, что такая операция является практическим решением, которое включает алжирскую операцию, а вся она достаточно надежна с точки зрения риска.
Самая последняя и достоверная информация, которую мы получили из Северной Африки, такова:
А. Американская операция, руководимая на всех трех этапах американскими офицерами, встретит незначительное сопротивление французской армии в Африке. С другой стороны, руководимое англичанами наступление на любом
287
этапе, а также наступление в сотрудничестве с деголлевца-ми встретят решительное сопротивление.
Б. Сохранение французской гражданской администрации очень важно для дружественных отношений, и у меня есть несколько опытных гражданских лиц, которые будут персонами грата для сопровождения высадок и которым будет поручено добиваться сотрудничества со стороны французских гражданских властей.
В. Я готов рискнуть и разъяснить французам присутствие английских войск в Алжире, сказав им, что они не намерены оставаться на французской территории, а что их задача заключается главным образом в том, чтобы войти с тыла в Триполи, захваченный странами Оси.
Учитывая эту информацию, считаю важным возложить на американцев исключительную ответственность за взаимоотношения с военными и гражданскими французскими властями в Африке.
Как Вы и я давно решили, мы должны регулировать взаимоотношения с французами в Северной Африке, а вы — регулировать обстановку в Испании4.
1 Док. 164.	1
2 Генералом Эйзенхауэром.
3 Док. 163.
4 Howard. Grand Strategy, vol. 4, chap. 9.
Документ 166
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 143	3 сентября 1942 г.
На Ваш № 1821. Мы целый день занимались исследованием физических возможностей. Принимая Вашу общую схему, мы считаем, что рабочий план может быть подготовлен на основе некоторых поправок, а именно: что количество войск, высаживающихся в Касабланке, будет уменьшено на 10—12 тыс. человек (за счет войск второго эшелона). Такое количество войск с кораблями, груженными штурмовым снаряжением, будет достаточным по мощи для действия на занятой территории и в то же время сделает все наступление американским. Таким образом, уравновешиваются между собой все три высадки и придается весьма необходимая видимость силы во всех важных пунктах. Без этого перераспределения войск нет надежды на взятие Алжира из-за нехватки десантных транспортов и десантно-высадочных средств. Все мы полагаем, что это было бы большим недостатком плана.
288
Задержка, вызванная изменениями в плане, длится уже три недели. Свободные французы подозревают кое-что, и через них происходит утечка информации2. Дорог каждый сбереженный день. Поэтому мы уже отдали приказ начать работу на основе этих установок, но, конечно, решение остается за Вами.
1	Док. 165.
2	По мнению генерала Марка У. Кларка, де Голль уже в то время, когда в середине июля Лондон посетили Маршалл, Кинг и Гопкинс, «знал, что в воздухе что-то носится». {Mark W. Clark. Calculated Risk. New York, 1950, p. 36.) В своих военных мемуарах де Голль писал: «К концу июля я предвидел, что именно должно произойти... Я уехал [из Лондона] 5 августа, повидав сначала г-на Черчилля и г-на Идена. Их несколько запутанные замечания подтверждали мои предчувствия, что они намеревались участвовать в предприятии, несовместимом с соглашением, связывавшим нас с июня 1940 г.». {Charles de Gaulle. The Complete War Memoirs, 3 vols., New York, 1964, vol. 2, Unity 1942—1944, p. 13—14.)
Документ 167 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 183	4 сентября 1942 г.
Отвечаю на Ваш № 1431. Мы очень близки к согласию. Я готов сократить войска, предназначенные для операции в Касабланке, на количество десантных транспортов, способных перевезти один усиленный полк численностью примерно в 5 тыс. человек. Поскольку аналогичное сокращение было сделано в войсках, первоначально выделенных для операции в Оране, то это освобождает для использования в Алжире в общей сложности английские и американские десантные транспорты, на которых можно разместить около 10 тыс. человек. Боевые подразделения американских войск могут быть использованы в качестве ядра для комплектования этих соединений. Я уверен, что в Соединенном Королевстве можно найти дополнительные войска...
1 Док. 166.
Документ 168 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 144	5 сентября 1942 г.
На Ваш № 1831. Мы согласны с военным планом в том виде, как Вы его предлагаете. У нас имеется достаточно войск, очень хорошо подготовленных для высадки. Если
289
нужно, они могут надеть вашу форму. Они будут гордиться этим. С морским транспортом все будет в порядке...
1 Док. 167.
Документ 169 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 148	14 сентября 1942 г.
...Я надеюсь получить Ваши пожелания относительно англо-американских военно-воздушных сил на русском южном фланге. Я не оставляю надежды на благоприятный исход в Египте в течение нескольких последующих недель1. Если мы не сможем предложить Сталину что-нибудь определенное, скажем, на декабрь, то не получим всех возможностей, которые нам нужны для подготовки аэродромов, и т. д. и т. п. Кроме того, если мы сможем твердо предложить что-нибудь, хотя для этого события в Египте должны развертываться благоприятно, то одновременно можно будет попросить о некоторых одолжениях для поляков. Сталин передал нам 60 тыс. поляков с 30 тыс. членов семей. Из них комплектуются две с половиной дивизии, однако дополнительная вербовка поляков — офицеров и солдат — для того, чтобы поддерживать эти войска, предусмотрена не была. Повсюду в России2 среди поляков имеется множество таких, кто находится так или иначе в затруднительном положении. Я полагаю, что мы можем одним выстрелом убить двух зайцев...
Во всех аспектах операции «Торч» — военных и политических — я считаю себя Вашим помощником, единственно желающим откровенно изложить Вам свою точку зрения. К началу операции в нашем распоряжении будет радиостанция огромной мощности. Поэтому, если Вы заблаговременно запишете на граммофонные пластинки Ваши призывы к Франции и другие пропагандистские материалы, то они будут передаваться так громко, что перекроют весь шум во время штурма. Англичане вступят в дело только так и тогда, как и когда Вы сочтете целесообразным. Это американская операция, в которой мы являемся вашими помощниками.
Я согласен с Вами в том, что де Голль будет вызывать раздражение и его не следует допускать туда3. Мы еще не знаем, как поведут себя местные генералы, или, может быть, Вы собираетесь вывести на сцену Жиро4. Пожалуйста, на досуге дайте мне знать о Ваших идеях...
290
1	В ночь на 31 августа Роммель начал свое долго ожидавшееся наступление на 8-ю армию генерала Монтгомери в Алам-эль-Хальфе, однако ограниченный запас горючего заставил его отступить 1 сентября. По словам Монтгомери, это отступление было впоследствии описано одним из офицеров штаба Роммеля как «переломный момент в войне в пустыне и первое из длинного ряда поражений на всех фронтах, которые предвещали поражение Германии». Монтгомери вспоминал: «Я думаю, что офицеры и солдаты сознавали в душе, что если бы мы потеряли Алам-эль-Хальфу, то, вероятно, потеряли бы и Египет». («The Memoirs of Field Marshall the Viscount Montgomery». Cleveland, 1958, p. 101, 106. В дальнейшем цитируется как Montgomery. Memoirs.) 1 сентября генерал Монтгомери предложил свой собственный план боевых действий: «Окружить врага в том районе, где он сейчас находится, и уничтожить его там». {Howard. Grand Strategy, 4, р. 63.) Операция «Лайтфут», известная как битва за Эль-Аламейн, которая явилась завершением катастрофического разгрома Роммеля, началась в ночь на 23 октября.
2	В течение весны и лета 1942 г. русские передали англичанам некоторых польских военнопленных, захваченных в сентябре 1939 г., и выслали их через Иран. Однако польское правительство в изгнании считало число освобожденных военнопленных недостаточным. Во время разговора с командующим польской армии в Советском Союзе генерал-лейтенантом Владиславом Андерсом, состоявшегося в Каире 22 августа 1942 г., Черчилль сказал, что он «допускает, что русские не были расположены разрешать отъезд польских офицеров из-за опасений, что те могут рассказать о том, как с ними обращались». Андерс заявил: «В России нет справедливости и честности, и там нет ни одного человека, слову которого можно верить». Черчилль «заметил, что такие слова могут быть очень опасными, если будут сказаны публично. Ничего хорошего не может получиться, если вызывать вражду со стороны русских». («General Sikorski Historical Institute. Documents on Polish-Sovet Relations 1930—1945». London, 1961, vol. 1, 1939—1943, № 259.)
3	Такая позиция была занята военными руководителями Соединенных Штатов несколькими месяцами ранее. Хотя де Голль в своих мемуарах и не отметил этого факта, но он во время своего визита в Лондон в июле 1942 г. встречался с Маршаллом, Кингом, Эйзенхауэром и бригадным генералом Уолтером Беделлом Смитом. По словам генерала Кларка, который также присутствовал на этой встрече, де Голль хотел повидать Маршалла, чтобы «получить какую-либо информацию о военных планах союзников». Однако Маршалл, как и англичане, опасался, что такая весьма секретная информация вполне может попасть в руки врага. Затем, после того как адмирал Кинг велел подать шампанское по случаю встречи, а де Голль отказался пить вино, Маршалл и Кинг сделали «вежливые и лестные, но уклончивые замечания». Де Голль тогда спросил в повышенном тоне: «Скажите, что вы думаете делать для второго фронта?» Когда Маршалл и Кинг дали «в равной степени уклончивые ответы», де Голль заявил, что он не будет отнимать «больше вашего времени», и после холодного рукопожатия он удалился, а его адъютант последовал за ним». {Clark. Calculated Risk, р. 36—37.)
4	Генерал Анри Жиро бежал из немецкого лагеря военнопленных в апреле, а затем проживал на Ривьере. Представители американской разведки уже связались с ним и обдумывали вопрос об использовании его в Северной Африке, предпочитая его как де Голлю, так и Дарлану.
291
Документ 170 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 187	16 сентября 1942 г.
Приятно было получить новое заверение, содержащееся в Вашем послании от 15 сентября1, в том, что ваша сторона концентрирует усилия на приготовлениях к началу операции в кратчайший реальный срок. В наших усилиях в этом же направлении мы запаздываем. Я полностью согласен с Вами и считаю важным держать де Голля в стороне от событий и не позволять ему получать какие-либо сигналы или информацию независимо от того, насколько раздраженным или раздражающим он может стать. Что Вы думаете о том, чтобы мы пригласили его приехать в Вашингтон примерно 10 ноября? Он может это чрезмерно разрекламировать, но, с другой стороны, это может способствовать смягчению его позиции после того как произойдет определенное событие.
В данное время я намереваюсь подготовить заявления для передачи по радио как на континентальную, так и на колониальную Францию. Их нужно будет передать по возможности перед самым началом высадки.
По-видимому, Вам целесообразно завершить усилия по подготовке пропагандистских и предупредительных мер в Испании.
Что касается персидской железной дороги, то союзные проектировщики и топографы еще не закончили свое исследование2. Я поторапливаю их.
Вопрос о предполагаемых англо-американских военно-воздушных силах на русском южном фланге обсуждается в военном министерстве. Предполагается, что военное министерство будет рекомендовать следующий вариант.
Как только позволит обстановка в Египте, Великобритания направит из Египта на Кавказ укомплектованное боевое авиационное соединение. Соединенные Штаты заменят эти английские части, выполняя обязательства по отношению к Египту в предварительно согласованные сроки. После 1 ноября Соединенные Штаты предоставят одну группу транспортных самолетов для действий в поддержку кавказского соединения3.
Все вышеизложенное представляет собой ориентировочные соображения, пока не завершено изучение вопроса.
Я опечален Вашим сообщением о конвоях PQ4.
1 Послание Черчилля, датированное 14 сентября, но полученное в Вашингтоне 15 сентября; док. 169.
292
2	22 сентября союзный комитет начальников штабов разработал специальную директиву (Л/at Lof,f and Snell. Strategic Planning, p. 337; Howard. Grand Strategy, 4. p. 45—46.)
2	В конце концов президент отклонил это предложение военного министерства и, несмотря на совет Маршалла и Арнольда, предпочел более широкое американское участие; док 176. (Matloff and Snell. Strategic Planning, p. 329 ff.)
3	Док. 127, прим. 2. В части своего послания № 148 от 14 сентября Черчилль сообщил Рузвельту, что 13 кораблей из состава конвоя PQ 18 были потоплены бомбардировщиками-торпедоносцами. Конвой будет по крайней мере еще два дня находиться в опасной зоне. Он высказал предположение, что конвой PQ 19 будет отменен, а Сталина проинформируют об этом.
Документ 171
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 150
16 сентября 1942 г.
Результаты первых операций ваших летающих крепостей весьма обнадеживают1. Генерал Спаатс1 2 действовал благоразумно и осторожно, и самолеты не заходили слишком далеко в тылы противника3. Однако можно надеяться, что когда этих самолетов будет достаточно много, то они смогут с помощью истребителей сопровождения совершать воздушные налеты на Германию в дневное время и в увеличенном масштабе. Это будет событием огромного значения...
Я надеюсь, что Вы, возможно, сочтете целесообразным наращивание сил генерала Спаатса. Мы с восхищением следим за вашими сражениями на Соломоновых островах4. Мы должны добиться успеха в операции «Торч». Однако я уверен, что мы упустим большие благоприятные возможности, если не предназначим как можно скорее каждую имеющуюся в нашем распоряжении «летающую крепость» и каждый истребитель сопровождения дальнего действия для наступления на нашего главного врага.
1 Американские бомбардировщики «В-17» («летающие крепости») впервые вступили в бой 17 августа 1942 г. при налете на большие сотте-вильские сортировочные станции в Руане. На следующий день командир соединения этих самолетов писал, что этот полет «намного превзошел по точности любое предыдущее бомбометание с больших высот на европейском театре военных действий, произведенное немецкими или союзными самолетами». {Arthur В. Ferguson. Rouen — Sotteville, № 1, 17 August 1942. — In: Craven and Cate. Army Air Forces, 1, p. 663.) Описание наращивания союзных воздушных бомбардировок после указанной даты см.: Arthur В. Ferguson. Origins of the Combined Bomber Offensive. — In: Craven and Cate. Army Air Forces, 2, Chicago, 1949, p. 216 ff.
2 Генерал-майор Карл Спаатс — командующий 8-й воздушной ар-
мией, размещенной на Британских островах.
293
3	Англичане сохраняли некоторые сомнения в отношении максимальной эффективности бомбардировщиков «В-17». 27 сентября главный маршал авиации Портал сказал министру авиации Арчибальду Синклеру, что воздушная армия из 3 тыс. тяжелых и средних бомбардировщиков, «способная точно поражать малые объекты в любой части Германии в дневное время, дала бы нам возможность выиграть войну», но он не верил, что американские бомбардировщики когда-либо смогут достичь «такой точности». 16 октября в личном послании Гарри Гопкинсу Черчилль заявил, что «самые высокие достигнутые до сих пор результаты дневных воздушных бомбардировок Франции... не дают нашим экспертам такой же уверенности, какая имеется у ваших экспертов, в способности бомбардировщиков действовать в дневное время в глубинных районах Германии». {Webster and Frankland. Strategic Air Offensive, 1, p. 358, 360.)
4	7 августа американская морская пехота высадилась на Гуадалканале на Соломоновых островах. Это была первая крупная попытка американских сухопутных войск выбить японцев из завоеванных ими районов. В течение месяцев продолжались ожесточенные бои, и исход их был весьма сомнительным. Японцы не эвакуировали остров до февраля 1943 г. {John Miller, Jr. Guadalcanal: The First Offensive. Washington, 1949.)
Документ 172
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 151	22 сентября 1942 г.
...Генерал Эйзенхауэр объявил, что окончательной датой начала операции «Торч» будет 8 ноября. Все приводится в действие в соответствии с этой датой.
Теперь нам известно, что 27 кораблей из конвоя PQ 18 благополучно прибыли в Архангельск, а 13 были потоплены1. 40 кораблей для конвоя PQ 19 уже нагружены, но невозможно послать этот конвой, не отложив дату начала операции «Торч» на три недели. Все мы считаем недопустимым какую-либо отсрочку операции «Торч»2.
Поэтому настало время сказать Сталину, что, во-первых, конвоя PQ 19 не будет и, во-вторых, что мы не сможем посылать конвои PQ до конца года, то есть до января. Это трудный момент в англо-американо-советских отношениях, и Вы, и я должны быть едины в случае любого заявления о конвоях.
Мы дали торжественное обещание снабжать Россию, и могут быть самые серьезные последствия, если мы не исполним его. Для 1943 г. возможны два варианта. Первый — посылать с 1 января и далее арктические конвои при теперешних условиях, характеризующихся опасностью, потерями и огромными усилиями, отмечая, что мы использовали 77 военных кораблей для охраны конвоя PQ 18, и считая, что нам повезло, когда мы потеряли не более одной трети торговых судов.
294
Во-вторых, операция,, называемая «Юпитер»3. Более чем сомнительно, что развертывание операции «Торч» оставит резервы транспортных кораблей и эскорта, достаточные для операции «Юпитер», если только Вы не сможете как-нибудь помочь в этом отношении. Однако мы должны также знать, какое значение придает этой операции Сталин и какой вклад он сможет внести в нее. Посмотрите отчет о моем последнем разговоре с ним, когда я упомянул о двух дивизиях, а он предложил три4. Наша оценка здесь такова, что дивизий потребуется больше, и я повторяю, что транспортная проблема остается нерешенной и, во всяком случае, зависит от событий, связанных с операцией «Торч».
Мне кажется, что просто сказать ему теперь, что до 1943 г. больше не будет конвоев, было бы очень опасно, и поэтому я хочу начать штабные переговоры об операции «Юпитер» и обо всех необходимых резервах...
На совещании5 у меня создалось впечатление, что операция «Раундап» не только откладывается или приходит в столкновение с операцией «Торч», но что ее следует рассматривать как определенно снятую с плана на 1943 г. Это будет второй огромный удар для Сталина. Майский уже задает вопросы о весеннем наступлении...
Если операция «Торч» окажется трудной и достанется нам дорогой ценой и если мы должны будем воевать с французами и немцами и, возможно, с испанцами, то тогда, конечно, не может быть и речи об операции «Юпитер». Нам, англичанам, потребуется усилить операцию «Торч» за счет наших ресурсов. Поэтому тем более необходимо, чтобы в Соединенное Королевство направлялся самый полный поток американских дивизий и военно-воздушных сил.
Однако имеется и более благоприятное предположение, к которому я лично склоняюсь, а именно, что к концу ноября соединенные Штаты при содействии французов будут хозяевами Французской Северной Африки и что английские экспедиционные войска после операции «Торч» будут сражаться в Триполи. Генерал Александер начнет наступление в соответствующее время, чтобы поддержать операцию «Торч», если ему будет сопутствовать удача. Его операция называется «Лайтфут». Если все пойдет хорошо в обеих операциях, то мы сможем к концу этого года контролировать все побережье Северной Африки и, таким образом, сэкономим, уменьшив то множество судов, которые в настоящее время огибают мыс Доброй Надежды. Это будет наш первый большой выигрыш.
295
Затем.мы сможем принять решение о следующем шаге. Если нужды русских будут достаточно серьезными, а их требования — настоятельными, то мы сможем принять решение о проведении операции «Юпитер», вместо того чтобы наносить странам Оси удар под брюхо через Сардинию, Сицилию и, возможно, даже Италию. Мы должны иметь открытый выбор, который влечет за собой не только канцелярскую штабную разработку, но и все приготовления, которые, однако, не должны затруднять наши ближайшие согласованные действия.
Резюмирую: моей постоянной заботой остается Россия, и я не знаю, как мы можем примирить это с нашей совестью, с нашим намерением не посылать больше конвоев PQ до 1943 г., отсутствием предложений о совместных планах для операции «Юпитер» и признаков весеннего, летнего или даже осеннего наступления в Европе. Я буду Вам весьма благодарен за Ваш совет по всем этим вопросам. Мы хотим срочно направить Сталину6 телеграмму (копия которой следует отдельно), и я надеюсь, что Вы поддержите ее по возможности твердо и быстро7.
1 О судьбе конвоя PQ 18 см.: Roskill. War at Sea, 2, 280 ff. Однако потери отнюдь не были односторонними. Например, во время нападения на конвой было сбито 40 немецких самолетов и потоплены три подводные лодки. Кроме того, официальный английский историк рассказывает, что «хотя Адмиралтейство в то время и не могло сознавать этого, но теперь мы знаем, что успех в прохождении конвоев PQ 18 и PQ 14 (обратный конвой, вышедший из Архангельска 13 сентября) явился в некотором смысле решающим. Никогда больше немцы не развертывали на севере такую воздушную мощь». К тому времени, когда был отправлен следующий арктический конвой, высадка в Северной Африке заставила Гитлера «направить на юг все его тяжелые бомбардировщики и самолеты-торпедоносцы — «Юнкерсы-88» и «Хейнкели-111», составлявшие ударную силу... а так как высадка в Африке оттянула Люфтваффе на юг, то добавочные английские и американские танки, транспортные средства и самолеты вскоре помогли русским в их крупном контрнаступлении на восточном фронте». {Roskill. War at Sea, 2, p. 288.)
2 21 сентября Черчилль сказал на заседании военного кабинета: «Если бы мы решили послать следующий конвой PQ до того как совершится операция «Торч», то это означало бы, что операция «Торч» будет отсрочена либо до 24-го, либо до 28 ноября», и он полагал, что такая задержка «накличет несчастье». {Parkinson. Blood, Toil, Tears, and Sweat — The War History from Dunkirk to Alamein, p. 466.)
3 Вопрос о предполагавшемся вторжении в северную Норвегию обсуждался на заседании английских начальников штабов утром 21 сентября, где присутствовали Черчилль и Эйзенхауэр.
4 Док. 160.
5 Заседание английских начальников штабов 21 сентября.
6 В своей телеграмме Черчилль предлагал сказать Сталину об операции «Торч», разъяснив, что «мы пытаемся изыскать средства для обеспечения Вам поставок по северному пути за остающееся время до конца 1942 г.». Он добавлял, что «мы намерены восстановить полный поток 296
поставок с января 1943 г.», и просил Сталина о дальнейшем обсуждении «возможностей проведения операции «Юпитер» в течение этой зимы». (Churchill. Hinge of Fate, p. 572.) А до этого Черчилль послал Сталину срочное послание, в котором предупреждал о немецком морском нападении на Каспийском море: «Из того же самого источника, который был использован мною для того, чтобы предупредить Вас о предстоящем нападении на Россию полтора года тому назад, я получил... информацию. Я полагаю, что этот источник заслуживает абсолютного доверия. Пожалуйста, пусть это будет только для Вашего сведения». Черчилль добавил, что поэтому он тем более хотел бы обеспечить усиление ваших военно-воздушных сил на каспийском и кавказском театрах двадцатью британскими и американскими эскадрильями». ("Переписка Сталина», т. 1, № 74, с. 67.)
7 27 сентября Рузвельт, находившийся в двухнедельный военно-инспекционной поездке на Юг, Юго-Запад и Дальний Запад, ответил, что он понимает, что «фактическая обстановка требует, чтобы мы отказались от посылки конвоя PQ 19». Согласившись с тем, что это будет «сильный удар для русских», Рузвельт добавил: «Я полагаю, что операцию «Торч» не следует задерживать ни на один день. Мы намереваемся вложить все в эту операцию, и я возлагаю на нее большие надежды». (Churchill. Hinge of Fate, p. 573.)
Документ 173
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 189	5 октября 1942 г.
Я внимательно изучил Ваше послание № 1541, которое является предполагаемым посланием Сталину. Я совершенно определенно считаю, что мы должны принять твердое обязательство направить авиационное соединение на Кавказ и что эта операция не должна зависеть от какой-либо другой.
Сегодня русский фронт является нашей самой большой опорой2, и мы просто должны найти прямой способ помочь им помимо наших уменьшающихся поставок. Мы со своей стороны примем меры для того, чтобы заменить на Среднем Востоке все наши самолеты, которые переданы и всячески помогают вам в ваших затруднениях, связанных с действиями авиации на Среднем Востоке.
Что касается конвоя PQ 19, то я самым решительным образом считаю, что мы не должны говорить Сталину, что конвой не будет послан...
Пожалуйста, известите меня, когда Вы пошлете Сталину послание, и я сразу же пошлю ему аналогичное послание; однако я уверен в том, что оба наши послания должны быть составлены в таких выражениях, чтобы произвести на него приятное впечатление3.
1 Не опубликовано. 22 сентября Черчилль предложил сообщить Сталину о дате начала операции «Торч», пообещать возобновление полного потока поставок в январе 1943 г. и выразить готовность послать в Москву делегацию для обсуждения вопроса о вторжении в Норвегию. Однако 22 сентября Рузвельт
297
уже послал Сталину уклончивый, но по существу отрицательный ответ, и данное послание Черчилля не было направлено Сталину.
2 22 августа немцы начали большое наступление на Сталинград, и 14 сентября им удалось войти в город. Неделей позже советские войска контратаковали с северо-востока, а 1 октября также и с юго-востока. Тем не менее 3 октября Сталин телеграфировал Черчиллю: «Должен Вам сообщить, что наше положение в районе Сталинграда изменилось к худшему с первых чисел сентября» — и добавлял: «Мы могли бы временно отказаться от своих заявок на танки и артиллерийское вооружение, если бы Англия и США вместе могли поставлять нам 800 истребителей ежемесячно». («Переписка Сталина», т. 1, № 75, с. 68.)
3 Послание Черчилля Сталину от 8 октября отражало мнение Рузвельта. Черчилль информировал Сталина о намерении, которое и выполнялось, «посылать вам снабжение по северному пути судами, плавающими самостоятельно, а не эскортируемыми конвоями... В дополнение к тому, что сделают американцы, десять наших судов готовятся к таким рейсам. {Churchill. Hinge of Fate, p. 579—580.) Из 13 кораблей, которые фактически отправились в северную Россию в период между октябрем и декабрем 1942 г., 4 были потоплены, 3 были возвращены, один потерпел аварию, а 5 благополучно прибыли на место. {Roskill. War at Sea, 2, p. 289.) 8 октября Рузвельт направил Сталину свое послание, подчеркивая свои усилия «действовать как можно быстрее, чтобы придать в подчинение вашему стратегическому командованию на Кавказе авиационное соединение». В заключение он писал: «Доблестная защита Сталинграда глубоко взволновала всех американцев, и мы уверены в ее успехе». (FR, 1942, 3, р. 731—732.) Вот полный текст лаконичного ответа Сталина на послание Черчилля: «Получил Ваше послание от 9 октября. Благодарю Вас». {Churchill. Hinge of Fate, p. 580.) Сталин, по-видимому, совсем не ответил на послание Рузвельта.
Документ 174
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 190	6 октября 1942 г.
Вайнант сообщил мне, что газета «Чикаго трибюн» обратилась к Бракену1 с просьбой о выдаче разрешения на издание в Англии ежедневной газеты, предназначенной главным образом для наших войск. Искренне надеюсь, что эта просьба не будет удовлетворена.
Дело в том, что эту просьбу следует отклонить ввиду того, что «Чикаго трибюн» вместо новостей печатает лживые сообщения и умышленные искажения.
Просьбу эту можно отклонить, если Вы согласны с этим, на том основании, что правительство Соединенных Штатов предполагает печатать ежедневную газету через посредство одобренного Вами агентства или ежедневную газету, издаваемую нашей армией или самими войсками, находящимися в Англии, наподобие «Старз энд страйпс», издававшейся в 1918 г. в Париже. Я не думаю, что указанную просьбу следует отклонять ввиду недостатка бумаги.
298
Вы легко поймете, что я совершенно не доверяю газете «Чикаго трибюн», однако я полагаю, что нам нужна наша собственная газета для солдат, находящихся в Англии.
1 Бренден-Бракен — английский министр информации.
Документ 175
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 161	7 октября 1942 г.
На Ваш № 1901. Бракен сообщил мне, что когда он услышал о намерении газеты «Чикаго трибюн», то заявил нескольким американским корреспондентам, что министерство информации не разрешит Мак-Кормику1 2 * * * * * В издавать в Англии какую-либо газету, поскольку «Чикаго трибюн» сделала все от нее зависящее, чтобы повредить делу Объединенных Наций. Официальная просьба от этой газеты еще не поступала. Когда она поступит, то Мак-Кормику будет сказано, что ему не будет предоставлено никакой возможности распространять в Англии лживые сообщения и искажать события, что является главным элементом редакционной политики «Чикаго трибюн».
Бракен заявил вчера Эйзенхауэру, что американской армии будут обеспечены всевозможные благоприятные условия, если она будет издавать ежедневную газету для американских войск.
1 Док. 174.
2 Полковник Роберт Р. Мак-Кормик — владелец газеты «Чикаго три-
бюн».
Документ 176 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 172	24 октября 1942 г.
Вы видели мое послание Сталину, которое я направил
Вам на согласование 8 октября (наш порядковый № 167) Ч
Имеется также телеграмма, которую Вы послали ему и на которую Вы ссылаетесь в своей телеграмме № 193, адресованной мне.
В тот же день, когда я послал ему длинную телеграмму, я направил ему и одну короткую, содержавшую секретную новость. 13 октября я получил несколько загадочный ответ: «Благодарю Вас». Другого ответа не последовало.
299
Мы запросили нашего посла1 2 относительно того, на какую телеграмму последовал ответ «Благодарю Вас». Личный секретарь Молотова, хотя к нему неоднократно и настойчиво обращались, дал уклончивый ответ. Однако Майский теперь в ответ на косвенный запрос указал, что, как он считает, ответ Сталина относится к более пространной телеграмме. Получили ли Вы какой-либо ответ на послание, на которое Вы ссылаетесь в Вашей телеграмме № 193?
Между тем прошло 14 дней, но нет никакого прогресса на пути к необходимой договоренности с русскими о выборе площадок для посадки самолетов и т. д., чтобы дать возможность нашим 20 авиационным эскадрильям разместиться в январе на русском южном фланге. Мы также не получили из Москвы никаких комментариев по другим частям послания, затрагивающим наше предложение о поставке 150 самолетов «Спитфайер» и запасных частей, эквивалентных 50 таким же самолетам. На всех этих самолетах устанавливаются малокалиберные автоматические пушки3.
И наконец, мы оба посылаем корабли в период полярной ночи в октябре по арктическому пути, рассчитывая, что многие из них пройдут в Мурманск или в Архангельск. Однако это усилие с нашей стороны влечет за собой значительные операции русских самолетов и подводных лодок для помощи в проводке этих отважных кораблей к месту назначения.
Как Вы знаете, я ничего не получил, кроме загадочного «Благодарю Вас». Несмотря на все эти препятствия, мы упорно продолжаем действовать благодаря великолепному сопротивлению русских армий4. Интересно знать, не случилось ли чего-нибудь такого внутри советского зверя, что помешало Сталину дать действительный ответ. Возможно, что русская армия приобрела новое и прочное положение в советском аппарате. Вся эта шумиха вокруг Гесса5 может служить еще одним симптомом. Откровенно говоря, я становлюсь в тупик и был бы благодарен, если бы Вы сообщили мне свои соображения по этим вопросам как можно скорее, так как время идет.
1 Послания, упоминающиеся в данном документе, не опубликованы, но см. прим. 6 к док. 172 и прим. 3 к док. 173, которые также касаются «секретных новостей».
2 Арчибальда Кларка Керра.
3 26 сентября на обеде, устроенном в Кремле для Уэнделла Уилки,
который в то время совершал поездку с целью сбора информации, Сталин,
по словам представителя Соединенных Штатов в Советском Союзе по вопросам ленд-лиза полковника Филипа Р. Феймонвилла, «выразил большое недовольство тем, что из Соединенных Штатов и Соединенного Коро-300
левства поступают по ленд-лизу устаревшие виды снаряжения, вместо более современных видов, которые, как он сказал, нужны на русском фронте. Сталин особенно разгневан тем, что Соединенное Королевство посылает самолеты типа «Харрикейн» вместо «Спитфайеров», а Соединенные Штаты посылают самолеты «Р-40» вместо просимых «Эркобр». (FR. 1942, 3, р. 725—726.)
4 В то время Сталинградская битва была в самом разгаре, и позже советские историки описывали двухнедельный период после 14 октября как «период самых ожесточенных сражений всей этой битвы». (Earl F. Ziemke. Stalingrad to Berlin. Washington, 1968, p. 46)
5 15 октября Молотов публично потребовал, чтобы международный трибунал немедленно судил военного преступника заместителя Гитлера Рудольфа Гесса, который находился в заключении в Англии, после того как 10 мая 1941 г. прилетел в Шотландию. (James Douglas Hamilton. Motive for a Mission — The Story Behind Hess’s Flight to Britain. London, 1971.)
Документ 177
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ар 198	24 октября 1942 г.
Сегодня утром я обсуждал возможности расширения строительства у нас эскортных и торговых кораблей в 1943 г., и я убежден, что, произведя некоторую реорганизацию, мы сможем построить по крайней мере на 70 эскортных кораблей больше, чем мы сейчас планируем на 1943 г., и дополнительно еще торговых судов грузоподъемностью более 2 млн. тонн. Это дает нам возможность перевезти за границу до конца 1943 г. свыше 500 тыс. солдат с их снаряжением и соответственно снабжать их. Я уже давно считаю, что наша программа строительства самолетов продвигается медленно, и на днях я взял быка за рога и предложил построить 100 тыс. боевых самолетов в 1943 г. С того времени я провел множество заседаний по этому вопросу и согласился сегодня утром снизить указанную цифру до 82 тыс. боевых самолетов, которые будут действительно выпущены в 1943 г., и это не просто мишень, выставленная для пробной стрельбы1. Конечно, типы самолетов должны быть определены военными на соответствующих совещаниях с Вами. Я поговорю об этом с Литтлтоном2, когда он сюда приедет. У меня нет новых сообщений о положении на Гуадалканале, но Вы, конечно, знаете, что там на нас оказывают сильное давление.
Я уверен, что Вы сводите до минимума официальные дела3 моей жены. Я буду признателен, если Вы время от времени будете давать мне знать о том, как у нее идут дела. Гарри и я исчезаем, чтобы спокойно провести конец недели. Удачи Вам в Ливийской пустыне4.
301
1	29 октября Рузвельт поручил председателю управления военного производства Дональду М. Нельсону обеспечить «высший приоритет» задаче выпуска 107 тыс. самолетов и создать «все преимущественные условия, необходимые для ее выполнения». (Craven and Cate. Army Air Forces. 2,p. 291.)
2	Оливер Литтлтон сменил 14 февраля министра снабжения лорда Бивербрука, став первым министром производства.
$ Элеонора Рузвельт находилась в Англии по приглашению королевы Елизаветы с 21 октября по 17 ноября. Она знакомилась с военной работой английских женщин и посещала американские войска.
4	Днем раньше английская 8-я армия под командованием генерала Монтгомери начала массированное наступление на войска Роммеля в Эль-Аламейне. В обращении к своим войскам Монтгомери заявил: «Битва, которая вскоре должна начаться, будет одной из решающих битв в истории. Она явится переломным моментом в войне». Монтгомери одобрительно ссылается на это свое суждение на с. 126 своих мемуаров.
Документ 178
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 174	26 октября 1942 г.
Я узнал, что Вы предпочли бы не включать в английское послание испанскому правительству упоминание об участии английских войск в операции «Торч»1.
Я не сомневаюсь, что важно информировать как испанское, так и португальское правительства об английском участии хотя бы для того, чтобы устранить всякие подозрения относительно цели концентрации наших сил в Гибралтаре и придать вес заверениям, которые мы им даем. Соображения, относящиеся к обхождению с французами, необязательно относятся и к обхождению с испанцами и португальцами, за которое, как Вы согласились, ответственность несем главным образом мы.
Мы, бесспорно, не опубликуем полных текстов наших обращений к Испании и Португалии в день высадки десанта. Мы опубликуем только суть обращений, опустив все места — например, об английском участии в операции, — не соответствующие общей линии, которой мы оба будем придерживаться на первой стадии операции.
Мы, конечно, должны будем заявить испанцам и португальцам, что мы им сообщаем о нашем участии в операции в совершенно конфиденциальном порядке.
1 Послание президента Рузвельта, врученное генералу Франко послом Соединенных Штатов в Испании Карлтоном Дж. Г. Хейсом утром 7 ноября 1942 г., не содержало упоминания об английском участии в операции, а английский посол Сэмюель Хор вручил отдельное послание своего правительства испанскому министру иностранных дел графу Джордана. (.Carlton J. Н. Hayes. Wartime Mission in Spain, 1942—1945. New York, 1956.
302
р. 88.) Довольно интересен тот факт, что Черчилль телеграфировал 5 ноября Рузвельту, сообщая о намерении сказать де Голлю о высадке за день до нее, что «раньше я не говорил ему об операции «Торч» потому, что эта операция была американским предприятием и американским секретом». (Churchill. Hinge of Fate, p. 605.)
Документ 179
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 202	27 октября 1942 г.
Я не напрасно беспокоюсь об ответах, или, вернее, об отсутствии ответов из Москвы1. Я пришел к выводу, что они не пользуются речами и выступлениями для тех же целей, как это делаем мы.
Я не слышал здесь о каких-либо затруднениях с приготовлением площадок для приземления самолетов на русском южном фланге, однако я немедленно прозондирую этот вопрос1 2.
Я совершенно определенно считаю, что русские продержатся эту зиму и что мы должны энергично приступить к выполнению наших планов как по поставкам им, так и по созданию авиационного соединения, которое будет сражаться вместе с ними3. Я хочу, чтобы мы были в состоянии сообщить г-ну Сталину, что мы выполняем наши обязательства на сто процентов4.
1 Док. 176.
2 Herring. Aid to Russia, p. 72; Richard C. Lukas. Eagles East: The Army Air Forces and the Soviet Union. Tallahasse, Fla., 1970, p. 109 ff. Рузвельт продолжал настаивать, например, на быстром осуществлении операции «Велвит» — создании англо-американского соединения бомбардировщиков на Кавказе под командованием русских.
3 Оказалось, что очень трудно ладить с русскими, когда дело дошло до приемки самолетов, для посылки которых Рузвельт прилагал все усилия. Генерал Арнольд сообщал Маршаллу 30 октябри: «Отношение [русских] к нашим самолетам — это лишь терпимость. Никогда они не проявляли какого-либо энтузиазма в отношении их летно-тактических и других характеристик». Он добавлял. «Иными словами, они в действительности не так сильно хотели получить эти самолеты, как это внушалось старшими должностными лицами советского правительства нашему президенту и нашему военному министру». {Arnold. Global Mission, р. 387.)
4 Рузвельт упорно продолжал свои попытки ускорить поставки Советскому Союзу по ленд-лизу, даже несмотря на помещенные в газете «Правда» злые карикатуры, обвиняющие англичан в трусости и в сотрудничестве с нацистами, и на письмо Сталина корреспонденту «Ассо-шиэйтед пресс» Генри Кэссиди, напечатанное 5 октября на первой полосе газеты «Правда», в котором заявлялось: «В сравнении с той помощью, которую оказывает союзникам Советский Союз, оттягивая на себя главные силы немецко-фашистских войск, помощь союзников Советскому Союзу пока еще малоэффективна». (FR, 1942, 3, р. 461.)
303
Документ 180
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
31 октября 1942 г.
Мой дорогой г-н президент,
Оливер Литтлтон будет разговаривать с вашими должностными лицами относительно различных аспектов производства в той мере, в какой они влияют на план, который мы в настоящее время должны составить с учетом наших последних остающихся резервов рабочей силы. Однако я надеюсь, что Вы разрешите ему обсудить с Вами некоторые из основных вопросов, от которых зависят наши совместные действия в войне.
На первое место я ставлю угрозу со стороны немецких подводных лодок. Я уверен, что эта опасность является самой большой для нас. Для меня ужасно то, что мы совместно должны предусматривать в балансе судоходства потери в размере 700 тыс. тонн в месяц. Правда, потери еще не столь велики. Однако днем и ночью меня мучает мысль о том, что все эти великолепные корабли строятся и, наполненные бесценным продовольствием и военным снаряжением, направляются в море, а там тонут по 3-4 корабля в день. Такие удары не только наносят урон нашей военной мощи и угрожают нашей жизни, но и произвольным образом ограничивают могущество Соединенных Штатов, вступающих в сражение. Океаны, которые были вашей защитой, угрожают стать вашей тюрьмой...
Поэтому я представляю на Ваше суждение максимальную цифру поставок стали, необходимой для строительства торговых судов, а также наметки по строительству такого максимального количества эскортных кораблей, какое только позволит наличие двигателей. Исходя из важных мероприятий, которые Вы провели в последнее время, я уверен, что Ваша мысль работает в том же самом направлении.
Мы должны просить о справедливой доле при распределении торговых и эскортных кораблей. Вся наша рабочая сила и производственные мощности заняты военными усилиями. Мы должны были пожертвовать строительством торговых судов грузоподъемностью 100 тыс. тонн, чтобы получить больше противолодочных сторожевых кораблей, и мы не можем рассчитывать на строительство в 1943-м календарном году торговых судов, больше чем на 100 тыс. английских брутто-регистровых тонн. Мы понесли огромные потери в кораблях, используемых в общих интересах, и мы верим, что
304
вы будете предоставлять нам достаточное число строящихся у вас судов, которые будут плавать под нашим флагом.
Вы так хорошо обошлись с нами в отношении наливного тоннажа, что я с робостью называю добавочную цифру в 1 млн. тонн, которые нам потребуются в 1943 г.
Г-н президент, я не могу сократить у нас потребление продовольствия ниже теперешнего уровня. Мы должны импортировать в 1943 г. 27 млн. тонн продовольствия и материалов, необходимых для военной экономики. Более трех четвертей нашего огромного морского флота занято тем или иным видом военных перевозок. Мы просим выделить нам с начала 1943 г. 2,5 млн. грузового неналивного тоннажа из вновь строящихся у вас судов. Наши запасы истощаются с угрожающей быстротой. Любые дополнительные посягательства на них были бы крайним расточительством. Наши острова являются базой сосредоточения войск для войны с Гитлером. Здесь будет много ваших войск, и мы должны иметь резерв на случай возобновления налетов авиации на верфи на реках Мерси и Клайд или необычной концентрации немецких подводных лодок на путях в Атлантике. Вместо того чтобы еще больше сокращать нормы продовольствия для народа, я был бы вынужден уменьшить наш общий вклад в военные усилия за пределами страны...
Я еще ничего не получил от Вас в ответ на ту часть моей длинной телеграммы о России, которая касалась необходимости разместить больше американских дивизий в нашей стране и продвигать операцию «Болеро» вместо отложенной операции «Раундап»1. Я надеялся иметь на наших островах к апрелю — даже по новому плану — 7 или 8 американских дивизий, и мы продолжаем широкие приготовления для приема большой американской армии. Я сознаю, что морской транспорт является лимитирующим фактором. Фактически только две «королевы»2 совершают рейсы в настоящее время.
Однако я надеюсь, что Вы разрешите вашим должностным лицам обсудить с нашими должностными лицами весь процесс непрерывной переброски дивизий на наши острова в наибыстрейшем темпе, чтобы открыть для нас обоих возможность направить наши войска за пределы наших стран, туда, где они потребуются. Это также сделает передовую ударную базу безопасной и будет держать врага прикованным к французскому берегу.
И, наконец, я перехожу к авиации. Оливер Литтлтон также полностью в курсе дела, и я уже снесся с Гарри по этому вопросу. Наращивание ударов с воздуха по Германии
305
и Италии должно быть нашей неукоснительной целью. По нашему мнению, ночные воздушные бомбардировки уже дали результаты, которые оправдываются и подкрепляются тем, что днем воздушные налеты продолжает авиация Соединенных Штатов; во всяком случае, они развивают успех ваших дневных налетов. Но и боевые действия против немецких подводных лодок также потребуют большого числа летающих лодок и самолетов дальнего действия. Что касается истребителей, то, по нашему мнению, новейшие английские самолеты «Спитфайер» и усовершенствованные американские самолеты «Мустанг» займут ведущее положение в 1943 г.
Литтлтон имеет все полномочия обсудить с Вами упомянутые вопросы и полностью ознакомлен с нашей точкой зрения3. Он будет находиться с Вами в те потрясающие дни, о которых я буду телеграфировать Вам почти постоянно. Я молюсь о том, чтобы это великое американское предприятие, в котором я являюсь Вашим помощником и в котором мы имеем честь играть важную роль, было увенчано успехом, которого оно заслуживает. Пока все обещает хороший исход.
Я также надеюсь сообщать Вам о битве в Египте, которая вступает теперь в более важную фазу.
Поверьте мне —
всегда Ваш самый искренний друг
Уинстон С. Черчилль
1 Док. 172.
2 Громадные океанские лайнеры компании «Кьюнард» «Королева Елизавета» и «Королева Мэри» впервые были использованы для военных целей в мае 1941 г. — для доставки войск из Австралии в Суэц. Начиная с лета 1942 г., они перевозили войска из Нью-Йорка в Англию, а оттуда — в Суэц. Каждое судно могло перевезти не менее 15 тыс. солдат.
3 На рузвельтовском экземпляре этого послания Гопкинс пометил, что президент приложил к этому письму Черчилля написанную от руки записку, где говорилось: «Я хотел бы отложить окончательное решение по вопросу о транспортных самолетах. Русские просили у нас 500 таких самолетов, и я считаю, что мы должны выделить им некоторое число». Полный ответ Рузвельта содержится в док. 189.
ЧАСТЬ II
Ноябрь 1942 г. — декабрь 1943 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧАСТИ II
Наши мероприятия преуспели сверх наших надежд, и мы не должны упускать добрых даров судьбы...
8 ноября 1942 г. союзные войска, высадившись на берегах Алжира и Марокко, во Французской Северной Африке, начали операцию «Торч». До того как союзники разработали с находившимся в Алжире французским вице-премьером адмиралом Жаном Франсуа Дарланом соглашение о прекращении сопротивления французских войск, происходили тяжелые бои с оборонявшимися вишистскими французскими войсками. К утру 11 ноября соглашение было заключено.
В ответ на это вторжение правительство вишистской Франции порвало дипломатические отношения с Соединенными Штатами. В свою очередь Гитлер ответил на прекращение Дарланом боевых действий тем, что приказал немецким войскам занять ранее не оккупированную территорию, контролируемую вишистским режимом Франции.
Соглашения, одобренные командующим союзными войсками генералом Дуайтом Д. Эйзенхауэром, предусматривали, что адмирал Дарлан будет действовать в качестве главы французского правительства в Северной Африке под руководством генерала Эйзенхауэра. Примыкавший к движению свободных французов генерал Анри Жиро должен был стать главнокомандующим французскими силами в Северной Африке. Многие в Соединенных Штатах и в Великобритании осуждали эту «сделку» на том основании, что союзники не должны иметь каких-либо отношений с должностными лицами, сотрудничавшими с врагом. Однако Эйзенхауэр оправдывал свои действия тем, что они сберегли жизни и время союзников, и Рузвельт поддерживал Эйзенхауэра. Президент разъяснил обстоятельства дела Черчиллю, исходя из необходимости успокоить английских критиков, а на одной из пресс-конференций Рузвельт старался истолковать это соглашение в благоприятном свете.
История с Дарланом побудила Рузвельта назначить бывшего посланника при правительстве Виши и генераль
307
ного консула в Алжире Роберта Д. Мэрфи своим личным политическим советником при штабе Эйзенхауэра. После некоторого обсуждения Черчилль назначил Гарольда Макмиллана на аналогичный пост при штабе Эйзенхауэра.
Все эти решения принимались без участия признанного Англией руководителя сил Свободной Франции генерала Шарля де Голля, который отказался иметь что-либо общее с Дарланом. 24 декабря 1942 г. Дарлан был убит молодым французом, а де Голль счел возможным сотрудничать в Северной Африке с Жиро. Жиро восстановил представительное правительство во Французской Северной Африке, а затем приступил к подавлению там вишистских организаций. Когда Жиро начал арестовывать бывших должностных лиц вишистского режима, Рузвельт и Черчилль вынуждены были выступить с категорическим протестом, так как такая мера противоречила соглашению о перемирии. Эйзенхауэр также предупредил французов, что репрессалии не будут дозволены. Вся история с Дарланом и ее последствия были неприятны Эйзенхауэру и начальнику штаба сухопутных войск генералу Джорджу С. Маршаллу, и опыт, по-видимому, укрепил их во мнении, что в будущем политические решения следует оставлять гражданским деятелям.
Взаимоотношения Черчилля с де Голлем с самого начала были тяжелыми, а с приходом Соединенных Штатов в Северную Африку американские должностные лица убедились в том, что им также приходится иметь дело с гордым и трудным человеком. Рузвельт не доверял де Голлю и препятствовал любому шагу, который мог предрешить вопрос о руководстве Францией после ее освобождения. Однако и Рузвельт, и Черчилль признавали необходимость работать с де Голлем и с Французским комитетом национального освобождения в решении военных задач, хотя Рузвельт хотел, чтобы эти взаимоотношения были точно определены. На Черчилля оказывался сильный нажим, чтобы он признал этот французский комитет в качестве правительства в изгнании, но Рузвельт задерживал такой шаг. Только после того как началось вторжение во Францию, Соединенные Штаты признали этот комитет в качестве правительства Франции де-факто, временно осуществляющего руководство на освобожденной территории, но даже и тогда комитет де Голля находился под военным контролем Эйзенхауэра.
Операция «Торч» была одной из поворотных акций 1942 и 1943 гг., которые ознаменовали перемены в судьбах со
308
юзных держав. В начале 1942 г. они не были в состоянии предотвратить захват японцами Филиппин, Сингапура, Бирмы, Голландской Индии и островов Уэйк и Гуам. В марте 1942 г. японцы захватили Лаэ и Саламауа на острове Новая Гвинея и вскоре двинулись на Порт-Морсби, готовясь к вторжению в Австралию. Затем в мае пришла морская победа американцев в битве на Коралловом море, которая эффективно сняла японскую угрозу Австралии. Месяцем позже американские летчики воспрепятствовали намерению японских военно-морских сил захватить остров Мидуэй и начать наступление на остров Гавайи. Победа у острова Мидуэй обычно считается переломным моментом в войне на Тихом океане. После этой победы американские и австралийские войска смогли приступить к выполнению операции по вытеснению противника из Новой Гвинеи. 7 августа американская морская пехота высадилась на острове Гуадалканал и на других островах группы Соломоновых островов. К февралю следующего года Гуадалканал был захвачен, и можно было начинать длительный процесс последовательного захвата стратегически важных пунктов на занятых японцами территориях в Тихом океане. К концу 1943 г. обстановка в юго-западной части Тихого океана была достаточно благоприятной, чтобы позволить начать новые наступательные операции в центральном районе Тихого океана.
Весна и лето 1942 г. были чрезвычайно тяжелыми для Советского Союза. В июле русские были вынуждены сдать наступавшим немецким армиям Севастополь в Крыму. Конвой союзников с военным снаряжением, направлявшийся в Советский Союз через Баренцево море, подвергся опустошающему нападению немецких подводных лодок, и вследствие этого англичане прекратили посылку конвоев в Советский Союз по этому северному пути. Делались попытки посылать снабжение через Персидский залив в Иран, а затем по суше — в Советский Союз. Однако объем доставленных по этому пути грузов был огорчительно невелик.
Даже на русском фронте в последние месяцы 1942 г. события приняли иной ход. В конце августа 6-я немецкая армия под командованием генерала Фридриха Паулюса предприняла решительное наступление на Сталинград — «ключевой пункт на Волге». После боев, длившихся несколько месяцев, во время которых большая часть Сталинграда была разрушена, русские войска в конце концов окружили немецкие войска и ко 2 февраля Паулюс (теперь
309
уже фельдмаршал) вместе с 24 генералами и приблизительно 90 тыс. войск сдались русским. Сталинград справедливо был описан как один из больших переломных моментов войны. В результате этого тяжелейшего поражения мифу о военном гении Гитлера был нанесен непоправимый ущерб.
В Соединенном Королевстве в радиопередачах народу сообщалось о непрерывном отступлении 8-й армии в Северной Африке под сильным натиском немецких и итальянских войск под командованием фельдмаршала Эрвина Роммеля. В июне 1942 г. пал Тобрук. К августу 8-я армия заняла оборонительные позиции в Эль-Аламейне, где она приготовилась остановить продвижение Роммеля на Египет. Генерал Бернард Л. Монтгомери прибыл из Соединенного Королевства, чтобы принять командование 8-й армией, находившейся под общим командованием главнокомандующего английскими войсками на Среднем Востоке генерала сэра Гарольда Александера. Усиленная американскими танками и другой боевой техникой, 8-я армия задержала в Эль-Аламейне продвижение Роммеля. Затем 23 октября 1942 г. англичане начали контрнаступление. Через несколько дней после высадки американцев в Северной Африке 8-я армия вышла к границам Ливии. Тесня противника, англичане вновь захватили Тобрук и продолжали продвигаться на запад в направлении расположения американских войск.
К началу нового года союзники прочно обосновались в Северной Африке и американские войска перешли в наступление против войск стран Оси в Тунисе. В середине февраля 1943 г. американцы потерпели поражение от генерала Роммеля у перевала Кассерин, однако при новом командующем они вскорепривели себя в порядок и возобновили продвижение. Американские и английские войска и войска свободных французов в Тунисе под непосредственным командованием генералов Монтгомери и Омара Брэдли непрерывно теснили войска стран Оси и 13 мая 1943 г. вынудили их сдаться. Наконец Северная Африка была освобождена от врага.
Еще до того как была одержана окончательная победа в Африке, союзный штаб обсуждал вопрос о следующем англо-американском объекте. Операция в Северной Африке была в основном английской идеей. Генерал Маршалл и другие американские военные, ведающие планированием, поддерживали английский план несколько неохотно, так как полагали, что его выполнение задержит вторжение на континент через Ла-Манш. Со своей стороны, англичане
ЗЮ
опасались, что вторжение в Западную Европу повлечет за собой большие потери в людях, и предпочитали стратегию изматывания немцев, нащупывания и использования их возможных слабых мест обороны. При этом, хотя американцы оставались приверженцами стратегии «сначала Европа», они сознавали, что стратегические планы, предлагаемые англичанами, задержат поражение Японии и укрепят ее господство на обширных просторах Тихого океана. Теперь, когда были достигнуты некоторые успехи и возвращены некоторые территории, они хотели продолжать теснить там противника. Когда были разработаны окончательные планы для Европы, то американцы полагали, что могут быть выделены людские и материальные ресурсы для использования на Тихом океане. С другой стороны, Черчилль оказывал предпочтение планам достаточно гибким, чтобы воспользоваться непредвиденными благоприятными возможностями. Он особенно был заинтересован в дальнейших операциях на Средиземном море, где одной из задач было заставить Турцию вступить в войну против держав Оси. Как и американцы, Сталин хотел, чтобы союзники открыли второй фронт в Западной Европе по возможности скорее, чтобы был в какой-то мере уменьшен огромный немецкий нажим на советские войска.
Рузвельт и Черчилль решили встретиться в январе 1943 г. в Касабланке для обсуждения планов на будущее. Президент и премьер-министр пригласили Сталина присоединиться к ним там или в каком-либо другом месте, но русский лидер не смог оставить руководство своими армиями даже на короткое время. В Касабланке американцы и англичане спорили и вели долгие и трудные переговоры. Черчилль точно знал, чего он хотел. Рузвельт был менее определенным. Было договорено, что следующим англо-американским объектом в Европе должна быть Сицилия, а также что налеты бомбардировочной авиации на оккупированную немцами Европу должны быть значительно усилены. На дальневосточном театре военных действий должно продолжаться наступление в центральном и юго-западном районах Тихого океана по направлению к Филиппинам, а в районе Китай — Бирма — Индия должны накапливаться американские военно-воздушные силы с целью подготовки к захвату Бирмы.
В Касабланке Рузвельт и Черчилль также решили придать максимальную срочность обеспечению безопасности морских путей сообщения. Они признали, что нехватка транспортных судов затрудняла все их операции и что ка
зн
падения немецких подводных лодок в Атлантике сокращали их и без того ограниченное число кораблей. Фактически с марта по ноябрь 1942 г. потери транспортных судов достигли нового и опасного уровня, и Черчилль, и Рузвельт, а также их сотрудники признали, что преодоление угрозы со стороны немецких подводных лодок является делом первостепенной важности. После встречи в Касабланке союзники активизировали действия против подводных лодок: торговые суда продолжали плавать конвоями в сопровождении военных кораблей. В то же время на бомбардировщиках, несших патрульную службу на море, была установлена английская радарная аппаратура усовершенствованного образца. Действуя из баз, расположенных на севере и юге Атлантического океана, в Соединенном Королевстве, Исландии и в Карибском море, самолеты и корабли военно-морских сил занимались поиском немецких подводных лодок. На основе договора от 1373 г. англичане смогли получить от нейтральной Португалии право на использование Азорских островов в качестве дополнительной базы для операций против подводных лодок.
В результате всех этих мер число уничтоженных вражеских подводных лодок возросло и соответственно снизились потери судового тоннажа. Тем не менее, когда Черчилль предложил огласить новость об одержанных победах в борьбе с подводными лодками, Рузвельт возражал на том основании, что подобная информация даст людям ложное представление, что победа находится прямо за углом. Зная, что извещения о предыдущих победах союзников приводили к тенденции замедления выпуска военной продукции, президент не хотел делать ничего такого, что могло бы укрепить эту тенденцию. Во всяком случае к середине 1943 г. было очевидно, что опасность со стороны немецких подводных лодок была в основном устранена.
В то время как военные успехи союзников медленно, но значительно росли на протяжении всего 1943 г., взаимоотношения англо-американцев с Советским Союзом становились все более напряженными в результате растущих разногласий из-за Польши. При обсуждении вопроса о послевоенных границах русские разъяснили, что они намереваются удержать те части Польши, которые захватили летом 1939 г. после подписания советско-нацистского пакта и немецкого вторжения с запада. С другой стороны, польское правительство в изгнании, находившееся в Лондоне, твердо полагало, что оно не может и не должно согласиться с этим. Соединенные Штаты и Англия сочувствовали поль
312
ским лидерам, но ни Рузвельт, ни Черчилль не были готовы очень сильно нажимать в пользу поляков. Учитывая относительно небольшие масштабы кампании союзников в Северной Африке и задержки в ее победоносном завершении по сравнению с огромными советскими силами, ведущими сражения с немцами на восточном фронте, Рузвельт не считал себя вправе предъявлять Сталину требования. Он полагал также, что рассмотрение вопроса о границах вообще следует отложить до конца войны. Черчилль и английское правительство считали, что энергичные заявления польского правительства в изгнании не были полезными ни для победы в войне, ни для планирования мира. В конце концов русские стали поддерживать Польский комитет национального освобождения, в котором доминировали коммунисты и который готов был выполнять приказания Москвы.
Польская проблема достигла критической стадии в апреле 1943 г., когда германское правительство объявило, что его войска обнаружили могилы тысяч польских офицеров, которые сдались русским в 1939 г. Польское правительство в изгнании попросило Международное общество Красного Креста расследовать это дело и поручило своему послу в Москве получить от советского правительства ответ на немецкие утверждения. Советское правительство ответило разрывом дипломатических отношений с польским правительством в изгнании, заявив, что на оккупированной нацистами территории невозможно проведение беспристрастного расследования. Англичане и американцы пытались заделать эту брешь в союзных отношениях, но Сталин отказался изменить свое решение. На Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 г. Соединенные Штаты и Англия снова пытались разрешить трудный вопрос о границе, но ни польское правительство в Лондоне, ни Советский Союз не соглашались с позицией друг друга. Однако в конце концов американское и английское правительства посоветовали полякам согласиться с неизменной советской позицией. Польское правительство отказалось сделать это, и ожесточенный конфликт продолжался еще в течение полутора лет.
Когда заканчивалась тунисская операция, в Вашингтоне состоялась еще одна встреча Рузвельта, Черчилля и союзного комитета начальников штабов. На этой встрече (12— 25 мая 1943 г.) с кодовым наименованием «Трайдент» президент и премьер-министр снова обсудили свою стратегию в свете недавних побед в Северной Африке и в России.
313
Самым важным решением, принятым на этой встрече, было соглашение о том, что вторжение в Западную Европу через Ла-Манш, получившее теперь кодовое название «Оверлорд», было намечено на 1 мая 1944 г. Кроме этого, Рузвельт и Черчилль обсудили свои будущие планы в отношении Средиземного моря, и Черчилль безуспешно пытался получить согласие американцев на наступление на материковую Италию после захвата Сицилии. Была установлена очередность других операций и мероприятий на Балканах, в Бирме и в центральном районе Тихого океана.
Операция «Хаски» — вторжение в Сицилию, — осуществлявшаяся армиями генералов Монтгомери и Паттона под руководством верховного главнокомандующего генерала Эйзенхауэра, началась 10 июля 1943 г. Последовали недели тяжелых боев, однако 16 августа организованное сопротивление врага было прекращено, а остатки разбитых немецких частей отошли в Италию. Примерно в то же самое время Рузвельт, Черчилль и союзный комитет начальников штабов встретились снова, на этот раз в Квебеке (14—24 августа 1943 г.). Эта встреча имела кодовое наименование «Куодрант». Это была пора больших надежд. 25 июля король Виктор Эммануил III сместил Муссолини и назначил главой нового итальянского правительства маршала Пьетро Бадольо. Представители Бадольо немедленно попросили Объединенные Нации о перемирии. В ответ на это союзный комитет начальников штабов предложил генералу Эйзенхауэру послать в Лиссабон своих представителей для подписания официального документа о капитуляции. 3 сентября 1943 г. состоялось подписание военных условий капитуляции.
На квебекской встрече Рузвельт и Черчилль снова подтвердили, что 1 мая 1944 г. является датой начала операции «Оверлорд», и согласовали детальные планы предшествующих этой операции воздушных бомбардировок. Черчилль все еще полностью не примирился с необходимостью проведения главной операции в Западной Европе и вместо этого оказывал предпочтение дальнейшим операциям в Средиземном море. Но что касается Тихого океана, то англичане согласились с американскими доводами в пользу наступления на двух направлениях — с юго-запада и в центральном районе. Наступление в центральном районе должно было начаться с наступления на группу Маршалловых островов и островов Гилберта. Верховным главнокомандующим в Юго-Восточной Азии был назначен лорд Маунтбэттен, а его заместителем генерал Джозеф У.
314
Стилуэлл. Рузвельт и Черчилль согласились также, что Китай должен быть сферой американской ответственности в стратегическом отношении и что Стилуэлл должен быть подотчетен генералиссимусу Чан Кайши. Генеральное наступление союзников в северной Бирме должно было начаться в феврале 1944 г.
На квебекской встрече президент и премьер-министр также одобрили окончательные планы вторжения в Италию, и вскоре после этой встречи, 3 сентября, английские войска высадились в крайней юго-западной точке Италии — в Реджоди-Калабрия. В тот же день Бадольо подписал соглашение о перемирии, которое должно было вступить в силу 9 сентября. Сообщение о перемирии в тот же день было передано по радио американским войскам, которые находились на пути к высадке в Салерно.
Первоначально союзники надеялись захватить весь район от крайнего юга до линии, пересекающей посредине — на уровне Рима — итальянский полуостров. Конечно, Черчилль был убежден что свержение режима Муссолини позволит союзникам быстро продвигаться в Италии. Однако Гитлер предпринял срочные меры, чтобы лишить союзников каких-либо преимуществ от перемирия. В Италию были срочно направлены дополнительные немецкие войска, и вместо того чтобы совершить марш-бросок на Рим, союзники натолкнулись на ожесточенное немецкое сопротивление в Салерно и повсюду на юге Италии.
Тем не менее англичане и американцы смогли создать линию фронта, протянувшуюся поперек полуострова, и к октябрю захватили аэродромы в Фодже, получив тем самым базы для налетов бомбардировщиков на южную Германию, Австрию и Румынию. Однако боевые действия южнее Неаполя были связаны с такими потерями людей и времени, что союзники стали изучать возможности высадки в тылу противника. 25 ноября был одобрен план 5-й армии — высадить морской десант в Анцио, и штурм был назначен на январь 1944 г.
В то же время американцы и англичане стали сталкиваться в Италии с политическими осложнениями. Хотя Виктор Эммануил долго позволял Муссолини править фактически бесконтрольно, а маршал Бадольо, когда Муссолини захватил Абиссинию, был одним из старших начальников в этой операции, союзники временно позволили королю оставаться на троне, а Бадольо — осуществлять административное руководство на освобожденной союзными войсками территории. Неудивительно, что это «сотрудниче
315
ство» с бывшими фашистами и их королевским покровителем вызвало поток критики как в Соединенных Штатах, так и в Англии. Особенно критически были настроены те круги, которые не одобряли соглашения с адмиралом Дарланом и другими провишистскими деятелями в Северной Африке. Рузвельт и Черчилль были весьма раздражены этой критикой и тоже стали расходиться между собой во мнениях в вопросе об отношении к тем итальянским политическим группам, которые больше всего могли заслуживать их поддержки.
Хотя Рузвельт и Черчилль в основном были заняты итальянскими делами, войска Объединенных Наций продолжали одерживать победы на боевых фронтах во всем мире. К началу сентября советские войска заняли Харьков. Сталине и промышленный район Донбасс, а на Тихом океане союзники отвоевали у японцев территории в Новой Гвинее, Бугенвиль, Макин, Тараву и Новую Британию. В середине октября новое итальянское правительство официально объявило войну Германии.
Хотя большая часть переписки Рузвельта с Черчиллем того времени была посвящена стратегическим и другим военным вопросам, перед ними также стояли и различные другие проблемы. Президент и премьер-министр должны были заниматься такими трудными и тяжелыми проблемами, как еврейские беженцы, нацистские зверства и голодное население на оккупированных немцами территориях. Они были озабочены многими сложными спорами, как, например, сильное соперничество между конкурирующими партизанскими группами в Греции и Югославии. До них также доходили тревожные сообщения о напряженной работе немцев по созданию ракет дальнего действия. Президент особенно был обеспокоен, как он полагал, слишком раскрывающими секреты статьями в газетах «Нью-Йорк тайме», «Чикаго сан» и «Вашингтон пост».
К осени 1943 г. было ясно, что пришло время для новой встречи на высшем уровне, и президент, и премьер-министр сделали еще одну попытку убедить Сталина присоединиться к ним. Предполагалось пригласить и Чан Кайши. Организовать такую встречу было нелегко, поскольку Советский Союз и Япония не находились в состоянии войны, и поэтому Сталин отказывался участвовать во встрече, на которой будет присутствовать Чан Кайши. В конце концов было условлено, что Рузвельт и Черчилль встретятся со Сталиным в Тегеране и эта встреча будет носить кодовое название «Эврика», а после нее Рузвельт и Черчилль будут
316
совещаться в Каире — кодовое название этой встречи «Секстант», и в ней примет участие Чан Кайши.
На своей первой встрече в Каире 22—26 ноября 1943 г. президент и премьер-министр провели предварительные переговоры о предстоящем вторжении в Западную Европу и о возможном расширении операций на Средиземном море. Однако основная часть их переговоров касалась возможных операций на театре военных действий в районе Китая — Бирмы — Индии. Черчилль весьма скептически оценивал операцию, предназначенную для того, чтобы вновь открыть бирманскую дорогу в целях увеличения потока поставок в Китай. Он полагал, что если даже эта операция и окажется успешной, то наращивание сил и средств в Китае произойдет слишком поздно, чтобы оказать существенную помощь в завершении войны с Японией. Кроме того, он считал, что силы и средства, необходимые для операции в северной Бирме и для морского десанта на Андаманские острова в Индийском океане, лучше использовать на Средиземном море, и хотел иметь в распоряжении войска для удара по Суматре, а возможно, и для возвращения Сингапура и Гонконга.
С другой стороны, президент и американский комитет начальников штабов смотрели на Китай как на потенциально важную базу для авиации дальнего действия, которая будет совершать налеты на Японию. Операция в Бирме будет необходимой прелюдией к более эффективному участию Китая в войне. В конце концов план такой операции был официально обсужден, и Чан Кайши согласился ввести в бой свои войска в провинции Юньнань и помочь отвоевать Бирму.
Проведя четыре дня в Каире, Рузвельт и Черчилль вылетели в Тегеран, где с 28 ноября по 2 декабря 1943 г. у них состоялись встречи со Сталиным. Они начали с обзора военной обстановки. После того как Большая тройка ознакомилась с положением на главных фронтах и с твердой точкой зрения Черчилля на возможные операции в Италии, восточном Средиземноморье и на Балканах, Сталин высказал мысль, что лучшим использованием войск до начала операции «Оверлорд» было бы вторжение в южную Францию. Кроме того, он настаивал, чтобы англичане и американцы приняли решение о деталях операции «Оверлорд», установили ее дату и назначили командующего. Если высадка в южной Франции произойдет примерно в то же время, что и высадка в Нормандии, то Сталин сможет, как он заявил, спланировать одновременное наступление на не
317
мецкие войска в России. Он также обещал, что Советский Союз вступит в войну с Японией после поражения Германии. Затем союзный комитет начальников штабов одобрил план, согласно которому операция «Оверлорд» начнется в мае 1944 г., а вторая высадка, на юге Франции, под кодовым названием «Энвил» произойдет в то же самое время и в как можно более широком масштабе. Рузвельт и Черчилль одобрили эти планы и возвратились в Каир, чтобы обсудить в свете тегеранских решений другие вопросы.
Во второй фазе каирского совещания, 3—7 декабря 1943 г., президент имел возможность изменить некоторые из своих прежних планов, подготовленных для этой встречи. Теперь, когда Сталин обещал, что Советский Союз вступит в войну с Японией после поражения Гитлера, необходимость создания в Китае базы для заключительной стадии войны против Японии казалась менее настоятельной. К тому же было очевидно, что предполагаемая высадка в южной Франции (операция «Энвил») потребует кораблей, десантных катеров, людских и материальных ресурсов, которые прежде были предназначены для операций в Бирме, и поэтому Рузвельт согласился с просьбой Черчилля об отмене высадки морского десанта в Бенгальском заливе. В связи с этим союзный комитет начальников штабов предложил адмиралу лорду Маунтбэттену разработать альтернативную операцию, однако было решено не проводить крупной десантной операции. И, наконец, ввиду требования Рузвельта сделать что-нибудь для того чтобы Китай не выходил из войны, союзный комитет начальников штабов обещал увеличить число самолетов и поток поставок, направляемых в Китай через Гималайские горы.
Если совещания в Каире и Тегеране были, в общем, весьма успешными с точки зрения военного планирования, то с политической точки зрения они были гораздо менее успешными. В Тегеране Рузвельт и Черчилль фактически стали соглашаться с идеей Сталина об изменении послевоенных границ Польши, не имея на это согласия польского правительства в изгнании и явно вопреки упорной оппозиции со стороны поляков. Их молчаливое согласие могло убедить Сталина в том, что президент и премьер-министр рано или поздно согласятся также с дальнейшими планами, которые он мог иметь в отношении Польши и других соседних государств. Чан Кайши, чья страна выдерживала основной натиск японской агрессии с 1931 г., ушел с совещания, заручившись лишь обещаниями военной помощи в будущем.
318
И все же совещания в Каире и Тегеране означали нечто большее, чем дипломатический водораздел. С ноября 1942 г. англо-американское сотрудничество выросло от небольшого наступления в Северной Африке до побед в Северной Африке и в Сицилии и медленного, но неуклонного продвижения в Италии. Угроза со стороны немецких подводных лодок в основном была устранена. Множество судов и эскортных кораблей благополучно бороздили моря. На Тихом океане японцы были остановлены и их теснили быстрее, чем предполагалось. Советские войска остановили немецкое продвижение и теперь неуклонно гнали гитлеровские армии на запад. Союзная авиация наносила тяжелый ущерб Германии — военно-воздушные силы Великобритании ночью, а американская авиация днем. И наконец, Англия и Соединенные Штаты теперь сосредоточивали огромные количества людей, кораблей и материальных средств для вторжения во Францию в 1944 г.
Однако несмотря на эти успехи англо-американское сотрудничество проявляло признаки растущей напряженности. В 1942 г. президент не согласился с позицией Маршалла в отношении Северной Африки, а годом позже уступил доводам Черчилля о десантных операциях в Бирме. Одновременно американские органы военного планирования, твердо настаивавшие на том, чтобы больше не было операций в восточном Средиземноморье, заручились поддержкой президента. Им также удалось удержать достаточное количество людских и материальных ресурсов для того, чтобы продолжать наступление на Тихом океане. Рузвельт обидел Черчилля своими независимыми попытками вести дела с Чан Кайши и Сталиным. Однако президент был обеспокоен политическими последствиями стратегии Черчилля и хотел представить Соединенные Штаты независимыми от английского влияния. Но для президента и американского комитета начальников штабов исключительно важными результатами года, который называли «годом совещаний», было, во-первых, то, что теперь наконец имелась согласованная дата вторжения в Западную Европу и, во-вторых, что Сталин обещал вступить в войну на Тихом океане.
ПОСЛАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Документ 181
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 210	И ноября 1942 г
Я весьма доволен последними сообщениями о вашей блестящей операции в Египте и об успехе, сопутствовавшем нашей совместной высадке в Северной Африке.
Это ставит вопрос о дополнительных шагах, которые следует предпринять, если и когда южный берег Средиземного моря будет освобожден и окажется под нашим контролем.
Можно надеяться, что Вы с вашими начальниками штабов в Лондоне, а я с союзным штабом здесь сделаем обзор наших возможностей, включая продвижение наших войск на Сардинию, Сицилию, Италию, Грецию и другие балканские районы, а также включая возможность поддержки со стороны Турции в наступлении на фланг Германии через Черное море.
Что касается де Голля, то оставляя его в Ваших руках, я до сих пор получал внутреннее удовлетворение. Теперь я, очевидно, создал себе аналогичную проблему в лице братца Жиро1.
Я полностью согласен с тем, что мы не должны допускать соперничества между французскими эмигрантскими группами, и я не возражаю против того, чтобы эмиссар де Голля посетил Кингпина2 в Алжире. Мы должны также помнить, что Кингпин и Дарлан3 дерутся между собой, как коты, при этом каждый претендует на то, чтобы командовать всеми французскими войсками в Северной и Западной Африке.
Главная мысль, которую следует внедрить в сознание всех этих трех примадонн, — это то, что вся сегодняшняя обстановка связана исключительно с военной ситуацией и что любое решение одного из них или их совместное решение подлежит рассмотрению и одобрению Эйзенхауэром.
Я также считаю, что было бы хорошо узнать до отъезда представителя де Голля в Африку, в чем именно заключаются его инструкции.
320
1	Генерал Анри Жиро прибыл в Алжир 9 ноября. См. прим. 4 к док 169 См. также: Brian Crozier. De Gaulle: The Warrior. New York, 1973, p. 196—197.
2	Кодовое имя генерала Жиро.
3	Адмирал Жан Франсуа Дарлан. В то время он был вице-премьером вишистской Франции.
4	1 декабря генерал де Голль попросил командующего союзными войсками в Северной Африке Эйзенхауэра принять в Алжире генерала Франсуа д’Астье де ля Вижери, назначенного де Голлем своим офицером связи с французскими лидерами в Северной Африке. Эйзенхауэр дал согласие, и д’Астье прибыл в Алжир 20 декабря.
Документ 182
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 0901	15 ноября 1942 г
Ссылаюсь на телеграмму № 527 генерала Эйзенхауэра по вопросу о политических мероприятиях во Французской Северной Африке1.
Мы не можем сказать, что наши сомнения и опасения устранены благодаря имеющимся предложениям или тому, что решение будет долговременным и полезным. Тем не менее ввиду особой важности быстроты действий и того факта, что мнение союзного главнокомандующего выражено столь энергично и умело, что оно одобрено нашими офицерами, включая адмирала Каннингэма2, которые находились вместе с ним на месте, — ввиду всего этого мы считаем, что у нас нет иного выбора, кроме как согласиться с мероприятиями генерала Эйзенхауэра по поддержанию местного и временного равновесия и по обеспечению жизненно важных позиций в Тунисе.
Мы уверены, что Вы посоветуетесь с нами по поводу долгосрочных мер, преследующих единственную цель — объединение всех французов, которые будут сражаться с Гитлером.
Следует проявлять большую осторожность, чтобы нас не надули. Два дня назад наша магия4 получила некоторые тревожные данные. С другой стороны, эти люди находятся в нашей власти, и мы должны быть бдительны, чтобы они не ускользнули от нас.
Мы не видим никакой необходимости публиковать в настоящее время пресс-релиз, содержащийся в телеграмме Эйзенхауэра № 544, или что-либо подобное до дальнейших событий в Тунисе и Дакаре и надеемся, что наши взгляды совпадают.
1 Это была радиограмма, полученная шифровальным отделом военно-го министерства, и номер, по-видимому, не черчиллевский, а военного ведомства.
321
2	Эйзенхауэр доказывал, что поскольку Дарлан олицетворяет значительную часть престижа главы правительства Виши маршала Филиппа Петена, то реальное прекращение боевых действий может быть достигнуто только путем соглашения между адмиралом Дарланом и генералом Жиро. (Alfred D. Chandler, Jr., et al. eds. The Papers of Dwight David Eisenhower: The War Years: Baltimore and London, 1970, 2, p. 707—711. Далее цитируется как PDDE.)
3	Адмирал Эндрю Браун Каниннгэм — командующий английским флотом в Средиземном море.
4	Перехваченные телеграфные сообщения.
Документ 183
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 214	17 ноября 1942 г.
Я согласился с политическими мероприятиями генерала Эйзенхауэра, временно проведенными в Северной и Западной Африке.
Я полностью понимаю и одобряю настроения в Соединенных Штатах, в Великобритании и во всех других Объединенных Нациях, сводящиеся к тому, что, принимая во внимание историю последних двух лет, не следует заключать никаких долговременных соглашений с адмиралом Дарланом1. Люди в Объединенных Нациях также никогда не поймут, зачем надо признавать восстановление правительства Виши во Франции или на любой французской территории.
Мы враждебно относимся к французам, которые поддерживают Гитлера и страны Оси. Никто в нашей армии не имеет никаких полномочий обсуждать вопрос о будущем правительстве Франции и Французской империи.
Будущее правительство Франции будет создано не каким-либо отдельным лицом во французской метрополии или за ее пределами, а самим французским народом, после того как он будет освобожден в результате победы Объединенных Наций.
Теперешнее временное соглашение в Северной и Западной Африке является лишь временным средством для достижения цели, находящим оправдание исключительно ввиду напряженности битвы.
Теперешнее временное соглашение достигло двух военных целей. Первая сводилась к сохранению жизней американцев и англичан, с одной стороны, и жизней французов — с другой.
Вторая цель — важнейший фактор времени. Временное соглашение позволило избежать периода «прочесывания» территорий в Алжире и Марокко, на которое ушло бы один
322
или два месяца. А это задержало бы концентрацию сил для наступления с запада на Тунис и, как мы надеемся, на Триполи.
Каждый день задержки в проведении теперешней операции дал бы немцам и итальянцам возможность организовать сильное сопротивление, окопаться и сделать для нас эту операцию длительной и трудной, прежде чем мы одержали бы победу. И теперь еще много жизней будет сохранено при развивающемся быстром наступлении по сравнению с тем положением, которое создалось бы, если бы мы вынуждены были задержать это наступление на месяц или больше.
Следует также отметить, что французские войска под командованием генерала Жиро уже участвовали в боях с врагом в Тунисе, сражаясь рядом с американскими и английскими солдатами за освобождение своей страны.
Воззвание адмирала Дарлана помогло обойтись без ненужного периода «прочесывания». Временные соглашения, заключенные с адмиралом Дарланом, относятся исключительно к текущей местной обстановке.
Я потребовал освобождения всех лиц в Северной Африке, которые были брошены в тюрьмы, потому что противились стремлениям нацистов к мировому господству, и предложил отменить все законы и постановления, инспирированные нацистскими правительствами или нацистскими идеологами. Донесения с мест показывают, что французы Северной Африки подчиняют все политические вопросы формированию общего фронта против общего врага1 2.
1 Основные сведения о соглашении с Дарланом см.: William L. Langer. Our Vichy Gamble. New York, 1947, p. 344—381. Дополнение см.: Dwight D. Eisenhower. Grusade in Europe. Garden City, N. Y., 1948, p. 104—114; Winston S. Churchill. The Hinge of Fate, Boston, 1950, p. 610—647; Robert E. Sherwood. Roosevelt and Hopkins. New York, 1948, p. 648—655; Cordell Hull. The Memoirs of Cordell Hull» New York, 1948, 2, p. 1196—1200 (в дальнейшехМ цитируется как: Hull. Memoirs); Robert Murphy. Diplomat Among Warriiors. Garden City, N. Y., 1964, p. 127—143; George F. Howe. Northwest Africa — Seizing the Initiative in the West. Washington, 1957, p. 269—271. Корреспонденция Эйзенхауэра по этому вопросу опубликована в PDDE, 2, р. 689—692, 696—697, 705—710. Американские дипломатические документы см.. «U. S. Department of State. Foreign Relations of the United States 1942», 2. Washington, 1962, p. 429—501. (В дальнейшем цитируется как FR.) Английская литература, см. Llewellyn Woodward. British Foreign Policy in the Second World War, 2. London, 1971, p. 360— 385; I. S. O. Playfair and C. J. C. Molony. The Mediterranean and the Middle East, vol. 4, The Destruction of the Axis Forces in Africa. London, 1966, chap. 6.
2 Черчилль затем испросил и получил разрешение зачитать эту телеграмму на закрытом заседании парламента.
323
Документ 184
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 218	19 ноября 1942 г
Отвечая на Ваше послание № 196 от 18 ноября1, сообщаю, что я полностью согласен, что надо приложить все усилия и как можно скорее направить в Россию еще один конвой.
Мы знаем, что Вы можете предоставить эскортные корабли для непосредственного охранения, а также в качестве прикрывающих и ударных сил, однако Вы считаете, что для надежного охранения нужны еще 12 эскадренных миноносцев.
Вам хорошо известно, что нам необходимо радикально сократить эскортные соединения, и даже те эскадренные миноносцы, которые срочно требуются в Тихом океане, мы оставляем в Атлантике, чтобы обеспечить охранение во время операции «Торч»1 2.
Движение основных последующих конвоев из Америки в Африку зависит от наличия эскортных кораблей, и операция «Торч» должна быть надежно обеспечена всем необходимым.
Потери и повреждения эскадренных миноносцев в Тихом океане были столь серьезны, что необходимо немедленно возвратить эскадренные миноносцы, временно переведенные из зоны Тихого океана для операции «Торч».
Поэтому в Атлантическом океане останется лишь минимальное их число, необходимое для охраны последующих конвоев в Африку, и мы не сможем предоставить эскадренные миноносцы для русского конвоя, как это предлагается в Вашем послании № 196. Я хотел бы иметь возможность дать Вам более благоприятный ответ.
1 Не опубликовано. Черчилль просил 12 американских эскадренных миноносцев для использования в проводке конвоя в северную Россию.
2 Кодовое название высадки союзников в Северной Африке.
Документ 185
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 219	19 ноября 1942 г.
Вчера я в конфиденциальном порядке рассказал представителям прессы старую притчу православной церкви, имеющую хождение на Балканах, которая, по-видимому, применима к нашей теперешней проблеме Дарлан — де 324
Голль: «Дети мои, если очень опасно, вы можете шагать вместе с дьяволом, пока не перейдете мост»1.
Что касается Северной Африки и, возможно, в будущем других районов, то я полагаю, что Вы и я можем обсудить вопрос о назначении одного англичанина и одного американца, которым будут даны полномочия не выполнять гражданские функции, а иметь право вето по отношению к французским гражданским администраторам и в редких случаях давать им указания, чтобы они проводили определенную политику. Например, я написал Эйзенхауэру, что все политические заключенные в Северной и Западной Африке должны быть освобождены. Если Дарлан не исполнит этой директивы, то Эйзенхауэр должен немедленно воспользоваться своей властью верховного главнокомандующего и предпринять независимую акцию по этому вопросу.
1 Несколькими неделями позже военный министр Генри Л. Стимсон дал Рузвельту еще один пример аналогии с положением Дарлана. Согласно библейской притче, Иисус послал шпионов в Иерихон, где они заключили сделку с блудницей Рахаб. Иисус одобрил сделку. Рузвельт искренне посмеялся над этой притчей. (Henry L. Stimson and McGeorge Bundy. On Active Service in Peace and War. New York, 1948, p. 545.)
Документ 186
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 202	20 ноября 1942 г.
Одним из наиболее мощных боевых средств для поиска немецких подводных лодок и охраны наших конвоев являются самолеты дальнего действия, оснащенные аппаратурой ASV1.
Недавно на немецких подводных лодках было установлено приспособление, позволяющее улавливать наши самолетные радиолокационные станции, работающие в полутораметровом диапазоне. Это дает им возможность благополучно погрузиться в воду до того, как на месте появится наш самолет. В результате наши дневные патрули в Бискайском заливе стали весьма малоэффективными в плохую погоду, а наши ночные патрули с прожекторными самолетами оказываются почти совершенно бесполезными. Соответственно резко снизилось обнаружение немецких подводных лодок — от 120 в сентябре до 57 в октябре. Нельзя ожидать какого-либо улучшения в этом отношении до тех пор пока самолеты не будут оснащены ASV нового образца, работу которых немцы не могут подслушивать в
325
настоящее время и которые называются «сантиметровые ASV».
Одной из главных целей патрулирования залива является нападение на немецкие подводные лодки, направляющиеся к американскому побережью и обратно. Теперь, когда столько американских конвоев, предназначенных для операции «Торч», проходят вблизи этого района, залив становится вдвойне важным.
Мы можем действовать во внутренней зоне Бискайского залива с помощью модификации и приспособления к нашим бомбардировщикам «Веллингтон»1 2 одной из разновидностей сантиметровых ASV, которая была создана в качестве приспособления для обнаружения цели для наших тяжелых бомбардировщиков.
Более сложная ситуация возникает во внешней зоне залива, где совершенно необходимы самолеты более дальнего радиуса действия, снабженные сантиметровыми ASV.
Весьма крупные потери кораблей в средней зоне Атлантического океана заставили нас перебросить наши самолеты «Либерейтор»3 для операций в этом районе. В результате у нас не остается самолетов с достаточным радиусом действия для операций во внешней зоне залива, если только мы дополнительно не переключим туда часть небольшой армии бомбардировщиков дальнего действия, на которую возложена задача наступления на Германию с воздуха. Но и такое переключение неизбежно потребует значительного времени, пока будет модернизировано и установлено на самолетах необходимое оборудование.
Я очень не хочу ослаблять силу воздушных бомбардировок Германии, так как считаю весьма важным, чтобы это наступление с воздуха поддерживалось и развивалось в течение всех зимних месяцев до предела наших возможностей. Поэтому я прошу Вас, г-н президент, рассмотреть вопрос о срочном выделении 30 самолетов «Либерейтор», оснащенных сантиметровыми ASV из имеющихся в наличии в Соединенных Штатах резервов. Эти самолеты будут немедленно введены в действие в районе, в котором они окажут непосредственное содействие военным усилиям Соединенных Штатов.
1 Прим. 3 к док. 3. ASV — самолетная радарная установка — была разработана военно-морскими силами Великобритании. Она давала самолетам возможность обнаруживать надводные корабли в море. Эта станция, работавшая в то время в полутораметровом диапазоне, была заменена в марте 1943 г. новым образцом, работавшим в 10-сантиметровом диапазоне.
2 Самолеты «Веллингтон» — двухмоторные низкокрылые бомбардировщики, выпускавшиеся до и во время второй мировой войны фирмой
326
«Виккерс — Армстронг». Они оказались непригодными для бомбардировок Германии и были переданы командованию береговой авиации для поиска подводных лодок.
3 «Либерейтор» — английское название американского четырехмоторного бомбардировщика «В-24», который имел характерную двухвостовую конструкцию и дальность действия около 4585 километров. О роли самолетов в сражениях с немецкими подводными лодками см.: Wesley Frank Craven and James Lea Cate (eds.). The Army Air Forces in World War II, 2. Chicago, 1949, p. 392—411; Charles Webster and Noble Frankland. The Strategic Air Offensive Against Germany 1939—1945. London, 1961, vol. 2, pt. 4, p. 97—98, 286—287; S. W. Roskill. The War at Sea 1939—1945, 2, London, 1956, p. 77—90, 351—353 and 3. London, 1960, p. 15—34, 37—55; Samuel Eliot Morison. The Battle of the Atlantic. Boston, 1950, p. 139—142, 152—154, 237—251, and The Atlantic Battle Won, Boston. 1956, p. 88—107. — In: «History of United States Naval Operations in World War II; John Slessor. The Central Blue. London, 1956, p. 464—538. Недавняя критическая работа — Anthony Verrier. The Bomber Offensive. New York, 1969, p. 116—120.
Документ 187
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№211	24 ноября 1942 г.
Мы получили от генерала Хартла1 письмо, в котором сообщается, что, согласно распоряжению военного министерства Соединенных Штатов, «любое строительство, превышающее потребности для армии в 427 тыс. человек, должно выполняться исключительно вашей собственной рабочей силой и с использованием ваших собственных материалов и что в таких случаях материалы по ленд-лизу не смогут быть предоставлены». Это вызвало у нас серьезное беспокойство и не столько с точки зрения ленд-лиза, сколько по соображениям стратегического порядка. Мы готовим все по плану «Болеро»2 из расчета 1100 тыс. человек, и это первое указание на то, что от этой цели придется отказаться. Мы не осведомлены о том, что Вы решили совсем отказаться от операции «Раундап»3, и все наши приготовления ведутся широким фронтом в соответствии с планом операции «Болеро».
Мне кажется, что решение отказаться от операции «Раундап» было бы в высшей степени прискорбным. Операция «Торч» не является заменой операции «Раундап» и рассчитана на участие 13 дивизий по сравнению с 48 дивизиями для операции «Раундап». Все мои переговоры со Сталиным, проходившие в присутствии Аверелла4, велись, исходя из того, что операция «Раундап» откладывается. Однако никогда не предполагалось, что мы не должны открыть второй фронт в 1943-м или даже в 1944 г.
327
Несомненно, г-н президент, что этот вопрос требует самого тщательного рассмотрения. На меня произвели сильное впечатление доводы генерала Маршалла5 о том, что только с помощью операции «Раундап» можно бросить главные силы во Францию и в Нидерланды и только в этом районе можно ввести в действие основную воздушную мощь английской метрополии и оперирующие за границей военно-воздушные силы Соединенных Штатов.
Одним из аргументов, который мы приводили против операции «Следжхэммер»6, было то, что она пожрет посевное зерно, нужное в 1943 г. для более крупной операции «Раундап». Конечно, все мы были оптимистами в отношении наших транспортных ресурсов, но это такой вопрос, который только время может подправить. Лишь наращивая здесь силы для операции «Раундап» настолько быстро и непрерывно, насколько позволят другие срочные нужды в транспорте, сможем мы иметь средства для того, чтобы вступить в схватку с главными силами врага и освободить европейские народы. Вполне возможно, что, несмотря на все наши усилия, наша мощь не достигнет необходимого уровня в 1943 г. Однако, если так случится, тем более важно обеспечить такое положение, при котором мы могли бы сделать это в 1944 г.
Даже в 1943 г. может появиться шанс. Если армии Сталина в своем наступлении дойдут до Ростова-на-Дону, а такова его цель, то, возможно, южные немецкие армии будут первоклассным образом разгромлены. Наши операции на Средиземном море, которые будут проведены вслед за операцией «Торч», могут вывести из войны Италию. Среди немцев может начаться широкая деморализация, и мы должны быть готовы к тому, чтобы воспользоваться любой представившейся возможностью.
Я прошу Вас, г-н президент, сообщить мне, что случилось. В настоящее время мы совершенно озадачены указанным сообщением и той формой, в какой оно было передано нам. Мне представляется совершенно необходимым, чтобы генерал Маршалл и адмирал Кинг7 вместе с Гарри8 прибыли сюда или же чтобы я со своими людьми прибыл к Вам.
1 Генерал-майор Рассел П. Хартл — заместитель командующего силами Соединенных Штатов на европейском театре военных действий.
2 Кодовое название плана наращивания сил и средств для вторжения в Европу через Ла-Манш.
3 Кодовое название первоначального плана вторжения в Европу
4 Аверелл Гарриман был в то время американским уполномоченным в Лондоне по вопросам ленд-лиза.
328
5	Генерал Джордж С. Маршалл — начальник штаба армии Соединенных Штатов. Мнение Маршалла о влиянии операции «Торч» на операцию «Раундап» изложено в книге: Forrest С. Pogue. George С. Marshall: Ordeal and Hope 1939—1943. New York, 1966, p. 399—400.
6	Кодовое название плана вторжения на континент в случае возникновения чрезвычайной обстановки в связи с событиями на русском фронте, через Ла-Манш, предусматривавшего полный захват Франции в 1943 г.
7	Адмирал Эрнст Дж. Кинг — начальник главного штаба военно-морских сил США.
8	Гарри Л. Гопкинс — специальный помощник президента.
Документ 188
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 222	25 ноября 1942 г.
В ответ на Ваш № 2111. Конечно, мы не намерены отказываться от операции «Раундап». Никто не может знать сейчас, будет ли у нас возможность нанести удар через Ла-Манш в 1943 г., но если такая возможность появится, то мы определенно должны ухватиться за нее. Однако определение численности войск, которые должны участвовать в операции «Болеро» в 1943 г., требует нашего совместного стратегического рассмотрения. В настоящее время я полагаю, что мы должны настолько быстро, насколько позволяют наши теперешние активные операции, наращивать ударные силы в Соединенном Королевстве, чтобы сразу же их использовать, в случае краха Германии или же использовать позже значительно более крупные силы, если Германия убережет себя и займет оборонительную позицию.
Выводы союзного комитета начальников штабов, сделанные на заседании в Лондоне прошлым летом, указывают, что подготовка операции «Торч» неизбежно отсрочит сосредоточение требуемых войск в Соединенном Королевстве. Наши исследования показывают, что ввиду потребностей, связанных с началом и поддержанием операции «Торч», мы не сможем в данное время посылать в Соединенное Королевство войска и материалы в больших количествах, чем те, о которых заявил генерал Хартл. Пока мы не примем соответствующих мер на случай возможной реакции со стороны Испанского Марокко и пока мы не будем уверены в отношении обстановки в Тунисе, Северная Африка, естественно, должна иметь преимущественное значение. Мы ведем гораздо более тяжелые бои в юго-западной части Тихого океана, чем я предполагал несколько месяцев назад2. Тем не менее мы будем продолжать работу по плану «Болеро» настолько быстро, насколько позволит наш
329
морской транспорт и другие ресурсы. Я думаю, что, как только мы выбьем немцев из Туниса и обезопасим себя от всякой реальной угрозы со стороны Испании, мы должны будем созвать совещание представителей Великобритании, России и Соединенных Штатов по вопросам военной стратегии. Я надеюсь, что военная обстановка в Африке позволит провести указанное совещание через месяц или через шесть недель. Наш союзный комитет начальников штабов, как я полагаю, представит нам через несколько дней рекомендации насчет последующих шагов. Однако я вполне определенно считаю, что нам надо сесть за стол переговоров с русскими. По моему мнению, это совещание должно состояться в Каире или в Москве, каждый из нас будет представлен небольшой группой, и совещание будет совершенно секретным; выводы совещания будут, конечно, одобрены нами троими. Я, возможно, направлю туда Маршалла во главе нашей группы, в которой, как я полагаю, должны быть представлены все рода войск. Я полагаю, что было бы разумно ограничить число наших представителей тремя от каждой стороны.
Я передал через Оливера3 некоторые личные послания для Вас, которые не хочу направлять в виде телеграмм, а он вернется, как я полагаю, в следующий понедельник. Надеюсь, что все его проблемы в основном разрешены.
Известите меня по возможности скорее о том, что Вы думаете о моем предложении4.
1 Док. 187.
2 Морское сражение у Гуадалканала произошло в ночь с 12 на 13 ноября. Японцы были обращены в бегство, однако Соединенные Штаты понесли тяжелые потери — были потоплены два крейсера и четыре эскадренных миноносца. Еще одно сражение произошло в ночь с 14 на 15 ноября. Японцы снова были обращены в бегство, а их войска на острове фактически были изолированы. В этом сражении Соединенные Штаты потеряли три эскадренных миноносца, а два других военных корабля были повреждены.
3 Оливер Литтлтон, английский министр производства, посетил Соединенные Штаты в ноябре в попытке согласовать английские и американские планы выпуска продукции на предстоящий год. Наиболее конфиденциальное послание, привезенное обратно Литтлтоном, — это док. 189.
4 Черчилль ответил 25 ноября, что, как он узнал, в общем плане подготовки операций «Раундап» и «Болеро» не будет изменений и что письмо генерала Хартла относится «только к темпам, с какими должно обеспечиваться наращивание сил и средств. Я очень рад, что это недоразумение рассеялось и что мы, как всегда, находимся в самом полном согласии».
330
Документ 189
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
дго 223	30 ноября 1942 г.
Я полагаю, что мы никогда не удовлетворим нужду в торговых судах, если соотносить их с числом эскортных кораблей. В данном случае, как мне думается, мы должны все-таки попытаться совместить несовместимое.
Так или иначе, мы здесь решительно продвигаемся в увеличении выпуска тех и других кораблей и обеспечиваем для этого первоочередную поставку материалов и станков1.
Что касается торговых судов, то мы после нового обсуждения нашей проблемы в отношении листовой стали и других возможностей, решили увеличить их тоннаж до 18 800 тыс. тонн в 1943 г. Я намерен увеличить эту цифру до 20 млн. тонн, если это скажется возможным после того как наши люди снова обсудят этот вопрос.
Я думаю, что в одном Вы можете быть уверены, а именно что мы построим у себя суда различных видов грузоподъемностью минимум в 18 800 тыс. тонн. Находящиеся здесь ваши службы будут держать Вас в курсе дела относительно типов строящихся судов, и, естественно, я буду учитывать Ваше мнение на этот счет, потому что очень важно, чтобы мы имели правильное соотношение между танкерами, грузовыми судами и транспортами.
Я согласен, что для меня настало время ответить Вам относительно весьма срочных потребностей английской программы строительства судов в 1943 г.
Цифра импорта на Британские острова, составляющая 27 млн. тонн, была по моему указанию рассмотрена, хотя и довольно бегло, нашими людьми, и они решили, что она в основном правильна.
Наши совместные военные усилия требуют, чтобы доставка материалов и продовольствия в Англию поддерживалась на этом уровне и чтобы обеспечение соответствующего тоннажа было делом первостепенной важности. Я именно так понимаю дело.
Мне хорошо известно беспокойство, с которым ваше правительство относится к общим потерям тоннажа вашего торгового флота. Имеются чистые потери, и, я думаю, надо учитывать, что мы будем иметь такие потери и в течение всего следующего года. Но хочу заверить Вас, что Вы можете полагаться на то, что благодаря нашему растущему флоту вы получите тоннаж, необходимый для выполнения вашего плана импорта.
331
В соответствии с этим я даю указание нашему управлению морского транспорта выделить, решив этот вопрос по каналам союзного комитета по согласованию вопросов судоходства, достаточный сухогрузный тонйаж из резервов судостроения для реализации вашего импорта, снабжения и обеспечения ваших вооруженных сил и удовлетворения других нужд, связанных с поддержанием военных усилий Британского содружества наций, в такой мере, чтобы обеспечить возможности более широкие, чем транспортировки флотом под английским контролем.
Наши союзные специалисты в области морского транспорта дали мне понять, что к тоннажу, который уже используется для английских военных усилий, в среднем потребуется дополнительно 300 тыс. тонн в месяц. В силу уже принятых обязательств число выделяемых в течение следующих трех месяцев судов по необходимости должно быть ниже, чем средний показатель для всего периода.
Мы можем надеяться на значительное сокращение этого тоннажа, если сможем проложить путь через Средиземное море. К тому же, как я думаю, Вы и я должны настаивать на том, чтобы наши морские и военные власти соблюдали всяческую экономию.
Вы согласитесь, как я уверен, что может возникнуть особая обстановка, которая заставит меня переключить для наших собственных военных целей тоннаж, который, как предполагается в настоящее время, будет использован для обеспечения импорта в Великобританию. Разумеется, будут и другие случаи, когда мы пожелаем совместно обсудить, какие важнейшие военные нужды потребуют использования торгового тоннажа.
Я хочу, чтобы Вы знали, что любое значительное переключение тоннажа будет проведено только с моего личного одобрения, потому что я вполне понимаю, что ваше правительство может считать, что решения о переключении тоннажа делаются в нарушение политики, которую я излагаю в данном письме.
Выделение тоннажа месяц за месяцем должно производиться союзным комитетом по согласованию вопросов судоходства. И поэтому я придерживаюсь вышеизложенного заявления о политике. Я хочу дать Вам ясное заверение в том, что при указанных мною оговорках ваши потребности будут удовлетворены.
Мы увеличили свою программу строительства эскортных кораблей на 1943 г. на 70 единиц, чтобы построить в течение следующего календарного года 336 эскортных ко
332
раблей. Я прошу адмирала Кинга побеседовать с вашим представителем здесь и провести необходимую подготовку для распределения указанных кораблей.
Проблема переброски наших войск в Англию серьезна. Я понимаю, что там должен находиться минимум хорошо оснащенных союзных сил, готовых встретить любую случайность.
Хотя операция «Раундап» все более и более кажется трудной, я не думаю, что ее так или иначе следует выбросить за борт. Мы не можем сказать, когда для нас наступит возможность нанести удар через Ла-Манш, а если она наступит, то мы должны быть готовы воспользоваться ею. Однако успех нашего совместного предприятия в Северной Африке, очевидно, требует, чтобы мы рассмотрели вопрос о передвижениях наших войск на ближайшие месяцы. Нам следует принять при первой же возможности решение о том, какими будут наши следующие шаги, и от этого решения должно зависеть определение числа американских дивизий, которые должны находиться в Англии. Мы много думаем об этой проблеме, и наши начальники штабов постоянно обсуждают ее.
Как Вам известно, недавно мы одобрили программу строительства 82 тыс. боевых самолетов. В некоторых кругах имелись опасения в отношении объема этой программы. У меня их не было совсем. Мы просто обязаны достичь полного господства в воздухе в будущем году, даже если бы пришлось отложить другие важные дела.
Ясно одно: самолеты должны вводиться в бой против врага как можно раньше, и если будут в наличии обученные английские и русские экипажи для управления этими самолетами и вы сможете добираться до врага быстрее и с такой же эффективностью, как и мы, то тогда я без колебаний скажу, что вы и русские должны иметь самолеты, в которых вы нуждаетесь.
Нам надо рассмотреть вопрос о трудностях судоходства, которые преодолеваются в тех случаях, когда мы посылаем нашу американскую авиацию на большие расстояния. У нас серьезные обязанности в юго-западной части Тихого океана. Мы быстро принимаем на себя подобные обязанности и в Северной Африке, а воздушные бомбардировки Германии и Италии из Англии или из России должны быть постоянными и не должны ослабевать.
Здесь проведено много совещаний наших соответствующих представителей по вопросу о распределении самолетов. Я согласен с достигнутым соглашением. Оливер расскажет Вам об этом. Подробная памятная записка о соглашении последует через несколько дней. Оливер внушил мне мысль
ззз
о необходимости принять скорейшее решение о распределении нашей общей самолетной продукции. Я полагаю, что решения, к которым мы пришли в отношении самолетов, имеют величайшее значение.
Мне сообщили об обстоятельном обмене мнениями ваших и наших представителей относительно среднего танка. Должен сознаться: я думаю, что мы оба недооцениваем потребность в этих средних танках. Вполне возможно, что русские снова будут настаивать на крупном увеличении поставок средних танков, и у меня такое ощущение, что мы сильно сокращаем выпуск нашей модели этого танка. Я прошу генерала Маршалла еще раз изучить этот вопрос. Я полагаю, что если мы выпустим в 1943 г. еще несколько тысяч средних танков, то это не вызовет большого напряжения у нашего производства.
Я узнал, что некоторые потребности ваших сухопутных войск еще не обсуждались с моими офицерами. Они рассматриваются. Будут приложены все усилия для того, чтобы включить ваши основные требования в план снабжения нашей армии, и я попросил представить мне как можно скорее доклад о состоянии этого вопроса.
Я также сознаю, что ваше собственное производство для военно-морского флота, армии и военно-воздушных сил и для удовлетворения минимальных нужд гражданского населения требует гарантированного потока из Америки материалов, станков, деталей и других предметов. Поставки этих материалов будут обеспечиваться, если только не возникнут непредвиденные обстоятельства.
В заключение прошу Вас считать, что данное письмо и соглашения, тексты которых Оливер берет с собой, дают гарантии, в которых вы нуждаетесь для планирования своего производства, и что Вы можете рассматривать их как твердую основу, в соответствии с которой вы можете распределять остающиеся у вас резервы рабочей силы.
1 Этот и другие вопросы, рассматриваемые в данном послании, Черчилль поднял в письме от 31 октября, которое Литтлтон привез в Вашингтон. (Док. 180.)
Документ 190 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 224	2 декабря 1942 г.
Я много размышлял о нашем предполагаемом совещании совместно с русскими и согласен с Вами, что единст-334
венным верным средством прийти к важным выводам стратегического порядка, которых требует военная обстановка, является моя и Ваша встреча лично со Сталиным. Моя идея такова: каждого из нас будет сопровождать очень небольшая группа, состоящая из наших начальников штабов армии, авиации и флота. Со мной приедут Гарри и Аверелл, но никого из представителей государственного департамента не будет, хотя я полагаю, что мы должны прийти к соглашению о предварительной процедуре, применимой в случае краха Германии. Я хотел бы, чтобы это совещание состоялось примерно 15 января или вскоре после этой даты. До начала совещания Тунис и Бизерта были бы освобождены, а армия Роммеля ликвидирована. Что касается места встречи, то Исландия и Аляска не подходят мне в это время года и, как я полагаю, Сталину тоже. Я предпочел бы безопасное место южнее Алжира, в Хартуме или близ него. Я не люблю москитов. Я полагаю, что это совещание должно быть совершенно секретным и что представители прессы не должны на нем присутствовать. Я сомневаюсь в целесообразности поездки Маршалла и других в Англию до указанного совещания, потому что не хочу создать у Сталина впечатление, что мы все решаем между собой до встречи с ним.
Я полагаю, что мы настолько хорошо понимаем друг друга, что нет необходимости в наших совещаниях до указанной встречи, а когда настанет время, то мы сможем решать свои дела изо дня в день. Наши военные также будут в дальнейшем тесно и постоянно сотрудничать.
Я думаю, что это совещание, вполне возможно, приведет к победе над Германией быстрее, чем мы ожидаем. Как Вы знаете, Сталин уже согласился на проведение в Москве чисто военного совещания, и сегодня я направил ему послание, убеждая его встретиться с Вами и со мной. Я полагаю, что он согласится1.
Я предпочитаю уютный оазис плоту в Тильзите1 2.
1 7 декабря Сталин ответил Черчиллю и Рузвельту, что операции зимней кампании, включая операции в районе Сталинграда, не позволяют ему выехать из Советского Союза. (Док. 197.)
2 Наполеон и русский царь Александр I встретились в 1807 г. на барже на реке Неман в восточной Пруссии для переговоров перед подписанием Тильзитского договора. Подробное описание приготовления к встрече в Касабланке см.: «U. S. Department of State. The Conferences at Washington 1941 —1942 and Casablanca 1943». Washington, 1968, p. 488— 520.
335
Документ 191 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
7 декабря 1942 г.
Я высоко ценю Ваше послание1. Многое произошло с тех нор, когда год назад совершилось вероломное нападение на Тихом океане. В течение целых месяцев большинство известий были плохими, несмотря на героическое сопротивление китайцев, голландцев, солдат Британского содружества и американских войск. Ущерб, причиненный японцами всем нам, действительно тяжел. Частичное возмездие японские войска получили в последние семь месяцев. Это только начало. Мы будем продолжать наносить им удары с возрастающей силой. Я приветствую Ваше заявление и присоединяюсь к Вашей решимости в том, что агрессивная мощь Японии должна быть полностью разрушена. Никаким другим путем мы не сможем получить уверенность в том, что они не повторят своей постыдной агрессии. 1 2
1 Не опубликовано. В письме от 7 декабря Черчилль напоминал, что год назад Япония напала на англичан и американцев. Он добавлял, что народы Британского содружества ожидают того дня, когда их мощь можно будет присоединить к мощи голландцев и китайцев с целью окончательного разгрома Японии.
2 К этому посланию, подготовленному в государственном департаменте, был приложен меморандум Белого дома, в котором говорилось, что г-ну Джорджу Уиллмоту Ренчарду из канцелярии государственного секретаря было предложено заявить, что государственный департамент, военное и военно-морское министерства считают нецелесообразным давать прессе послания Черчилля и Рузвельта, исходя из тех соображений, что, «чем меньше акцентировать внимание на этой годовщине, тем лучше».
Документ 192
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 231	8 декабря 1942 г.
Ниже следует текст послания, которое я направил сегодня Сталину.
«Я глубоко разочарован тем, что Вы не считаете возможным отлучиться в январе на совещание. Имеется много вопросов жизненно важного значения, которые должны быть обсуждены между нами. Эти вопросы относятся не только к жизненно важным стратегическим решениям, но также и к вещам, о которых мы должны переговорить в предварительном порядке касательно тех действий, которые мы должны заранее разработать на случай чрезвычайных
336
обстоятельств и предпринять, если и когда позволят условия в Германии.
Эти вопросы также включали бы другие аспекты, относящиеся к будущей политике в отношении Северной Африки и Дальнего Востока, которые не могут быть обсуждены одними нашими военными.
Я вполне понимаю напряженность положения у вас в настоящее время и в ближайшем будущем и необходимость В^птр.го присутствия поблизости от фронта боевых действий. Поэтому я хочу предложить, чтобы мы установили предварительную дату встречи в Северной Африке, приблизительно около 1 марта»1.
1 В тот же день Рузвельт телеграфировал Черчиллю: «Во избежание недоразумений посылаю Вам еще одну телеграмму за моим последующим номером, так как полагаю, что мы должны продолжать все усилия для созыва африканской встречи и возложить ответственность за отказ на нашего друга».
Документ 193
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 227	9 декабря 1942 г.
Я был встревожен сообщениями, полученными из Северной Африки в последние несколько дней, относительно обстановки во Французском Марокко и Алжире. Все эти сообщения, поступающие из независимых и надежных источников, говорят об одном и том же — о результатах нашей неспособности осуществлять при сложившихся обстоятельствах должный контроль над местными французскими властями в вопросах внутреннего управления. Я уверен, что Вы полностью осведомлены о таком положении дел, однако считаю своим долгом сообщить Вам об обстановке, как она выглядит в свете нашей собственной информации.
Упомянутые сообщения показывают, что SOL1 и родственные ей фашистские организации продолжают свою деятельность и преследуют наших прежних сторонников, часть которых еще не была освобождена из тюрем. Первой реакцией этих организаций на высадку союзников был правомерный страх, однако теперь они, кажется, набрались храбрости, перегруппировались и продолжают свою деятельность. Хорошо известные сторонники Германии, которые были сняты с занимаемых постов, возвращаются снова. Таким образом, наши враги были ободрены, а наши друзья
337
приведены в замешательство и уныние. Бывали случаи наказания французских солдат за дезертирство, потому что они пытались оказать поддержку союзным войскам во время высадки.
Почти полностью отсутствует контроль на франко-испанской границе. В результате этого различные нежелательные лица, включая агентов стран Оси, пересекают эту границу в обоих направлениях, доставляя информацию врагу и подготавливая для нас неприятности по всей Северной Африке. Если только не будет установлен надлежащий контроль, то наши военные операции быстро окажутся в опасности, и мы можем стать свидетелями крупномасштабного саботажа в Северной Африке и других серьезных инцидентов, которые могут завершиться мятежами в различных частях Северной Африки. Отсутствует контроль союзников в виде цензуры над почтовой и телеграфной перепиской, а следовательно, ничто не может помешать вражеским агентам сообщать информацию в Европу в письмах и по телеграфу. Например, один осведомитель сообщает, что некоторые испанские консулы-германофилы во французской зоне передают по телефону и телеграфу подробные сообщения о военном положении верховному комиссару Испании в Тетуане.
В прессе и по радио продолжается замаскированная ан-тисоюзническая пропаганда, и с каждым днем усиливается в полном смысле слова враждебная пропаганда.
Короче говоря, в администрации укрепляются элементы, враждебные Объединенным Нациям, и создаются условия для того, чтобы сделать Северную Африку удобным прибежищем для вражеских нарушителей порядка. Если мы потерпим серьезные неудачи в Тунисе, то можем быть уверены, что страны Оси полностью воспользуются обстановкой, и не известно, с какими трудностями, создаваемыми даже теми французами, которые сейчас как будто бы сотрудничают с нами, мы можем тогда столкнуться.
Мне пришло в голову, что мы могли бы сделать один полезный шаг, а именно позаботиться о том, чтобы такие хорошие наши друзья, как генералы Бетуар2 и Маст3, были назначены на высокие командные посты в Марокко. Маст в настоящее время является у Жиро офицером связи со штабом союзников, а Бетуар послан в Гибралтар для исполнения несуществующих обязанностей офицера связи. Жаль, что подобные люди, которые так серьезно рисковали ради нас, не используются активно. Бетуар, командовавший дивизией в Касабланке, был бы особенно полезен в Марокко, где человек его склада, по-видимому, очень нужен.
338
Все это усиливает необходимость оказания Эйзенхауэру немедленной политической и административной помощи. Как Вам известно, мы вполне готовы оказать любую помощь в пределах наших возможностей.
1	«Service d’Ordre Legionnaire — вишистская организация ветеранов.
2	Бригадный генерал Мари Эмиль Бетуар командовал французской дивизией в Касабланке и симпатизировал союзникам. За несколько часов до высадки американцев он и несколько таким же образом настроенных офицеров захватили штаб в Рабате, но им не удалось предотвратить французское сопротивление вторжению союзников.
3	Бригадный генерал Шарль Маст был представителем генерала Жиро в Алжире. Он сотрудничал с союзниками во время их высадки в Северной Африке.
Документ 194
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
11 декабря 1942 г.
Я не получил ответа от дядюшки Джо1 на свое второе приглашение2, однако, исходя из предположения, что он снова отклонит его, я думаю, что Вы и я все-таки должны встретиться, так как есть вопросы, которые окончательно могут быть решены только Вами и мною при участии наших сотрудников. Я уверен, что оба мы хотим избежать задержек, подобных тем, которые в июле этого года сопровождали решение об операции «Торч».
Учитывая отвратительный климат и обледенение крыльев самолета, Исландию определенно следует исключить для нас обоих. Англия для меня исключается по политическим соображениям. В нашей стране наступит смятение, если обнаружится, что я перелетел через океан. Поэтому Бермудские острова для меня так же исключены, как и Африка. Однако, поскольку я могу улететь совершенно секретно и держать свою поездку в секрете до возвращения, я только что почти решил принять африканский план, исходя из предположения, что общественность здесь изумится, но будет довольна, когда узнает об этом после того как все будет кончено.
Смягчающим обстоятельством будет то, что я виделся с нашими военными руководителями в Северной и Западной Африке, и поэтому будет лучше всего, если мы встретимся Где-нибудь именно там, а не в Хартуме. Между прочим, я действительно смогу повидать некоторые наши войска. Также, между прочим, для меня лично будет весьма полезно оказаться на пару недель вне политической атмосферы Вашингтона.
339
Поэтому я думаю, что если время Вас устраивает, то мы можем встретиться под Алжиром или под Касабланкой примерно 15 января. Это означает, что я вылечу примерно 11 января, и я молюсь, чтобы была хорошая погода. Мой маршрут будет пролегать на Тринидад, а оттуда на Дакар, а затем на север или же на Натал в Бразилии, затем через океан на Либерию или на Фритаун, а оттуда на север.
Я полагаю, что ввиду отсутствия Сталина Вам и мне не потребуются специалисты по иностранным делам, так как мы займемся главным образом военными вопросами. Может быть, трое Ваших и трое моих руководящих сотрудников встретятся в том же месте за 4—5 дней до нашего прибытия и проделают до нашего приезда предварительную работу над планами. Я попросил генерала Смита3, который уехал отсюда 4 или 5 дней тому назад, проверить в конфиденциальном порядке некоторые возможные туристские оазисы, расположенные подальше от любого города или крупного населенного пункта. Пословица гласит: «Оазис никогда не пересыхает полностью». Хорошая пословица!
А вот альтернативный план на случай, если дядюшка Джо заявит, что он встретится с нами примерно 1 марта.
Я предложил бы, чтобы Ваши и мои сотрудники встретились с русскими коллегами где-нибудь в Африке или даже в Багдаде и подготовили некоторые рекомендации, которые по крайней мере содержали бы предварительные соображения относительно новых шагов. Когда мы встретимся втроем, мы сможем принять решения по нерешенным вопросам, а так же взяться за некоторые послевоенные проблемы.
1 Ссылка на Сталина.
2 Док. 192.
3 Генерал-майор Уолтер Беделл Смит — начальник штаба Эйзенхауэра.
Документ 195 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 235	16 декабря 1942 г.
Ссылаюсь на Ваш № 273 от 11 декабря1. Я назначу г-на Мэрфи1 2 3 личным представителем президента в ранге посланника при штабе генерала Эйзенхауэра.
Гарольд Макмиллан3 полностью подходит в аналогичной должности, если его кандидатуру одобрит Эйзенхауэр.
340
1	Не опубликовано. Этот номер искажен при передаче послания, так как телеграмма должна была бы получить какой-то номер между *230 и 234; на экземпляре телеграммы Белого дома имелся № 273, который был затем вычеркнут.
2	Роберт Д. Мэрфи был генеральным консулом США в Алжире. Ввиду важности его предстоящего назначения союзный комитет начальников штабов рекомендовал присвоить ему более высокий дипломатический ранг. Поэтому президент назначил его своим личным представителем во французской Северной Африке в ранге посланника. История его назначения описана в его книге: «Diplomat Among Warriors», chap. 5—12, and p. 164.
3	Гарольд Макмиллан был членом палаты общин. До принятия назначения в штаб Эйзенхауэра в Северной Африке он был в правительстве Черчилля парламентским секретарем министра снабжения и в том же качестве служил в министерстве колоний. Первоначальные идеи Рузвельта о цели этих назначений изложены в док. 185.
Документ 196
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 234	17 декабря 1942 г.
Ссылаюсь на мою непосредственно предшествующую телеграмму1. Ниже излагаются меры, предлагаемые для приостановки снижения запасов нефти в Соединенном Королевстве.
А. Организовать прямые конвои танкеров каждые 20 дней между Голландской Вест-Индией и Соединенным Королевством, с помощью которых мы надеемся увеличить ввоз нефти на 100 тыс. тонн в месяц.
Б. Найти эскорт для этих конвоев путем дальнейшего удлинения цикла трансатлантических конвоев с 8 до 10 дней. Это позволит высвободить четыре группы эскортных кораблей.
Удлинение трансатлантического цикла до 10 дней даст возможность обслуживать эти конвои восемью группами эскортных кораблей благодаря более короткому перерыву между рейсами. Предлагается, чтобы выполнением этих обязанностей были заняты восемь групп, укомплектованных английским персоналом. Поэтому четыре высвободившиеся группы эскортных кораблей будут состоять из американской группы и трех групп, укомплектованных канадским персоналом. Их предлагается временно перебросить на эскортирование конвоев, доставляющих войска и технику для операции «Торч». Это позволит высвободить четыре группы эскорта дальнего действия, что позволит обеспечить танкерные конвои, курсирующие между Голландской Вест-Индией и Соединенным Королевством, тре
341
мя группами усиленных эскортов. Для этих конвоев необходимо иметь именно усиленные эскорты, так как мы намерены включить в состав эскорта этих конвоев эскортный авианосец.
Удлинение трансатлантического цикла серьезно скажется на нашей программе сухогрузного импорта ввиду острой нехватки транспортных судов в начале будущего года. Если мы будем пользоваться только имеющимся в нашем распоряжении в данное время морским транспортом, то, по подсчетам, это будет приводить к потере 30 тыс. тонн грузов в месяц. Однако есть надежда, что когда летом 1943 г. будет в наличии больше эскортных кораблей, то можно будет возобновить восьмидневный цикл.
Эти мероприятия, касающиеся запасов нефти в Соединенном Королевстве, в сочетании с загрузкой танкеров на базе военно-морского флота Соединенных Штатов в Нью-Йорке, как подсчитано, дадут лишь ненамного больше, чем приостановка снижения наших запасов, и поэтому необходимо обсудить меры для укрепления состояния наших запасов...
Единственные пути, которые могут быть предложены для осуществления какого-либо значительного улучшения состояния наших запасов, таковы: а) прямые перевозки нефти из [Персидского] залива или Голландской Вест-Индии в Соединенное Королевство с использованием быстроходных танкеров Соединенных Штатов. Это наиболее быстрый способ пополнения запасов в нашей стране; б) увеличение подачи нефти на нью-йоркскую базу военно-морского флота для дальнейшей транспортировки в Соединенное Королевство, что даст возможность использовать большее число танкеров с конвойной скоростью на кратчайшем маршруте из Нью-Йорка в Соединенное Королевство; в) удовлетворять как гражданские, так и военные потребности в нефти в районе операции «Торч» путем прямых перевозок из Соединенных Штатов или Голландской Вест-Индии предпочтительно на быстроходных танкерах Соединенных Штатов; г) танкерам, упомянутым в пункте «в», будет разрешено следовать в порты разгрузки на Средиземном море.
1 Не опубликовано.
342
Документ 197
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 238	1? декабря 1942 г.
Я получил от Сталина следующее:
«Я должен выразить также и свое глубокое сожаление, что не имею возможности отлучиться из Советского Союза ни в ближайшее время, ни даже в начале марта. Дела фронта никак не допускают этого. Наоборот, они требуют моего постоянного пребывания поблизости от наших войск.
Мне пока не известно, какие именно вопросы предполагалось Вами, г-н президент, и г-ном Черчиллем обсудить на нашем совместном совещании. Нельзя ли эти вопросы обсудить в порядке переписки между нами, пока нет возможности устроить нашу встречу? Я допускаю, что у нас расхождений не будет.
Разрешите также выразить уверенность, что время не проходит зря и обещания насчет открытия второго фронта в Европе, которые были даны Вами, г-н президент, и г-ном Черчиллем в отношении 1942 г. и, уж во всяком случае, в отношении весны 1943 г., будут выполнены, и второй фронт в Европе действительно будет открыт общими силами Великобритании и США весной будущего года.
Ввиду распространяющихся всякого рода слухов об отношении СССР к вопросу об использовании Дарлана и ему подобных деятелей считаю не лишним сообщить Вам, что, по моему мнению, как и по мнению моих коллег, политика Эйзенхауэра в отношении Дарлана, Буассона1, Жиро и других совершенно правильна. Я считаю большим достижением, что Вам удалось перевести Дарлана и других в фарватер союзников против Гитлера. В свое время я сообщил о том же г-ну Черчиллю»1 2.
Когда Вы получите письмо3, которое я послал Вам с курьером, то, пожалуйста, пришлите мне ответ — да или нет.
1 Пьер Буассон — вишистский генерал-губернатор Французской За-падной Африки.
2 «Переписка Сталина», т. II, № 58, с. 42—43.
Не опубликовано.
343
Документ 198
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 235	18 декабря 1942 г.
Это подтверждает сказанное мною и свидетельствует о том, что нам, безусловно, необходимо иметь какой-то план, который мы могли бы честно и открыто предложить ему1. Это должен быть совместный план, и я ничего не смогу делать, пока не получу от Вас известия1 2.
1 Послание Сталина Рузвельту, пересланное Черчиллю 17 декабря, см. в док. 197.
2 8 декабря Рузвельт запросил мнение Черчилля о встрече военных представителей Соединенного Королевства, Советского Союза и Соединенных Штатов в Алжире, Хартуме или другом подходящем месте для обсуждения основных мероприятий на будущее лето. Их рекомендации получат окончательное одобрение в трех столицах. 12 декабря Черчилль ответил, что переговоры военных представителей без параллельных заседаний глав государств мало что дадут. Единственный вопрос, который, вероятно, поставят русские, это — будет ли открыт второй фронт в 1943 г. Но на этот вопрос нельзя будет ответить до тех пор, пока Рузвельт и Черчилль с их сотрудниками не встретятся между собой и не обсудят его. Ответ Рузвельта дан в док. 200 («Conferences at Washington and Casablanca», p. 498—500.)
Документ 199
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 239	18 декабря 1942 г.
На Ваши № 2331 и № 2342. Я очень хочу, чтобы были приняты все возможные меры для обеспечения достаточного снабжения Соединенного Королевства нефтью. Этой проблеме наши компетентные органы по-прежнему уделяют постоянное внимание. Исходя из предположения, что с 1 января 1943 г. ежедневно два воображаемых танкера3 среднего тоннажа будут направляться из нью-йоркской базы плюс два дополнительных воображаемых танкера в день из Карибского моря и от американского побережья, то общий груз составит приблизительно 1250 тыс. тонн в месяц, или 15 млн. тонн в год. Таким образом, будут выровнены, если не увеличены, ваши запасы, учитывая еще и возможность того, что ваши расходы будут несколько сокращены, если позже окажется реальным прямое сообщение с районом операции «Торч». Такое развитие событий, по-видимому, обеспечивается теперешними планами, и нет необходимости прибегать к изменениям конвоев и эскортов, как это предлагается в Вашем № 2344. Министерство военно-морских сил изучает предлагаемые Вами изменения и на основе этого изучения даст Вам
344
быстрый ответ; однако требуется время, чтобы учесть возможные последствия для всех других конвойных и эскортных нужд. Всякая непосредственная заминка или переориентировка наших ограниченных транспортных и эскортных возможностей повлечет за собой в настоящее время новые процедуры с утратой эффективности.
Как сообщалось, на 3 декабря положение с наличными запасами в Соединенном Королевстве значительно лучше, чем в других районах боевых действий. Например, ни одна база на Тихом океане, включая Австралию, не имеет более 10-не-дельного запаса 100-октанового бензина, тогда как в Соединенном Королевстве имеется по меньшей мере 27-недельный запас. Аналогично этому указанные базы имеют не более чем 12-недельиый запас топливной нефти, да и то только в Нумеа, по сравнению с 21-недельным запасом в Соединенном Королевстве. Базы в Атлантическом океане, включая Вест-Индию, Гренландию, Ньюфаундленд, имеют в среднем 100-октанового бензина и топливной нефти соответственно — 8-и 4-недельные запасы по сравнению с вышеприведенными цифрами для Соединенного Королевства. Хотя будет сделано все возможное, чтобы не допустить дальнейшего сокращения запасов в Соединенном Королевстве и фактически наращивать эти запасы до более надежных уровней, Вы согласитесь, как я уверен, что нужно учитывать объем запасов в других районах, а резервы должны распределяться так, чтобы не допустить фактической нехватки в каком-либо важном районе.
Поставки нефтепродуктов в Северную Африку для гражданской администрации также зависят от наличия танкеров и эскортов. Теперешние мероприятия по обеспечению регулярных конвоев в этом районе не предусматривают выделения танкеров для этой цели. Когда и если можно будет использовать французские танкеры и французские эскортные корабли, тогда можно будет точнее подсчитать объем нефтепродуктов, которые можно будет поставлять в Северную Африку.
Два специальных конвоя — один медленный и один быстрый, — которые намечено отправить из Голландской Вест-Индии в начале января, должны повысить запасы по меньшей мере на один миллион баррелей, а последующие поставки будут производиться в зависимости от общих потребностей союзных войск в районе операции «Торч».
1 Не опубликовано.
2 Док. 196.
3 Условные, а не фактические танкеры.
4 Док. 196.
345
Документ 200
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 242	21 декабря 1942 г.
Нижеследующее является содержанием письма, направленного Вам с курьером1.
Несмотря на то, что Сталин не может встретиться с нами, я полагаю, что мы немедленно должны наметить совещание с привлечением наших соответствующих военных сотрудников. Я хотел бы встретиться в Африке примерно 15 января. Севернее Касабланки, кажется, имеется подходящее и безопасное место. Возможно, было бы целесообразно, чтобы некоторые наши военные проследовали туда несколькими днями раньше, чтобы расчистить для нас почву.
Я полагаю, что если бы мы провели вместе четыре или пять дней, то могли бы прояснить все наши дела.
Дайте мне знать, что Вы думаете об этом1 2.
1 Текст этого письма Рузвельта содержится в: «Conferences at Washington and Casablanca», p. 498.
2 21 декабря Черчилль ответил: «Да, конечно, чем скорее, тем лучше. С меня свалилась большая тяжесть. Это единственное, что нужно сделать. Все приготовления здесь будут делаться, исходя из того, что это будет военное совещание. Предлагается кодовое название “Символ”» («Conferences at Washington and Casablanca», p. 501)
Документ 201
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 243	22 декабря 1942 г.
Я согласился с тем, чтобы направить определенную помощь в Норвегию, которая была бы передана американским Красным Крестом шведскому Красному Кресту, и чтобы последний распределил продовольствие и одежду среди детей1. Это продовольствие они могли бы получить в таких населенных центрах, где в нем более всего нуждаются и где оно не попало бы в руки врага.
Однако, прежде чем приступить к дальнейшим поставкам продовольствия, будет проведено обследование в каком-либо одном пункте, чтобы определить практичность этого метода и недоступность продовольствия для врага.
Ваше правительство, очевидно, не согласно с этим предложением. Я надеюсь, что либо этот, либо какой-то другой равноценный план может быть осуществлен, поскольку положение в Норвегии крайне тяжелое. Несколько дополнительных калорий помогут спасти немало детских жизней2.
346
1	Бывший президент Герберт Гувер задолго до этого проявлял интерес к планам оказания продовольственной помощи детям в оккупированных районах, и эти предложения изучались государственным департаментом. Государственный секретарь Корделл Хэлл был против этих планов из-за трудностей с доставкой и американских обязательств по отношению к Великобритании. По просьбе Хэлла англичане согласились с тем, что ни одна из сторон не будет предпринимать каких-либо новых усилий по оказанию помощи без согласия другой стороны. Впоследствии Рузвельт заинтересовался положением норвежских детей и направил заместителю государственного секретаря Самнеру Уэллесу меморандум с просьбой направить продовольственные посылки и одежду в Норвегию. Уэллес 12 декабря 1942 г. ответил, что американский Красный Крест готов направить шведскому Красному Кресту крупные партии продовольствия, которое будет распределяться среди детей в школах и центрах питания в Норвегии; при таком распределении продовольствие совсем не попадет немцам. Таким же образом могла предоставляться и детская одежда. Когда спросили англичан об этих планах, они отказались их поддержать. Однако позднее они сообщили о своих переговорах с норвежским правительством в изгнании в Лондоне и заявили, что норвежцы будут удовлетворены проведением операции по оказанию нелегальной помощи. Поэтому Уэллес предложил, чтобы президент обсудил этот вопрос непосредственно с Черчиллем.
2	Ответ Черчилля см. в док. 207.
Документ 202
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 239	23 декабря 1942 г.
На Ваш № 2411. Различие наших государственных систем не позволяет достичь полного соответствия. Например, говоря о посланнике, я имею в виду политического представителя, а вы — дипломатического посланника. Мэрфи является Вашим личным представителем, он представляет Вас как главу государства. Я не могу произвести подобное назначение дипломатического характера. В лучшем случае я могу направить Макмиллана в качестве «политического представителя правительства Его Величества при штабе генерала Эйзенхауэра», подчиненного непосредственно мне и имеющего ранг, соответствующий рангу Мэрфи. Устроит ли это Вас?
В Вашем № 219 от 20 ноября2 Вы, по-видимому, имели в виду, что два политических представителя окажутся способными в значительной степени избавить Эйзенхауэра от политических забот и что им совместно должна быть вверена реальная власть, несомненно, под высшим военным контролем главнокомандующего. Я считаю, что это настоятельно необходимо, поскольку, судя по тому, что я слышу, сложности местной французской политики и соответствующий резонанс во всем мире становятся пред
347
метом главной заботы военных умов и могут легко превратиться в помеху военным действиям3.
1	Не опубликовано. 19 декабря Рузвельт направил телеграмму о том, что, как он понял. Макмиллан должен иметь такой же статус, как и Мэрфи, то есть статус политического члена штаба Эйзенхауэра, и что он надеется на то, что Черчилль обеспечит соответствующее назначение. Об обстоятельствах назначения Макмиллана министром-резидентом при штаб-квартире союзников в северо-западной Африке см. в книге: Macmillan, The Blast of War, 1939—1945. London, 1967, p. 215 ff.
2	Док. 185 (в действительности получен 20 декабря).
3	Ответ Рузвельта см. в док. 205.
Документ 203 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 245	26 декабря 1942 г.
Принимая во внимание неопределенность положения в Северной Африке, создавшегося в результате убийства адмирала Дарлана1, я считаю, что прибытие Макмиллана следовало бы отложить до стабилизации обстановки.
Я полагаю, де Голлю лучше бы отложить свой визит сюда. Это даст «Символу»1 2 возможность сначала прояснить ситуацию.
1 Адмирал Дарлан был убит в Алжире накануне Рождества. Рузвельт дал указание Эйзенхауэру поставить временно генерала Жиро во главе французских гражданских и военных властей. (Peter Tompkins. The Murder of Admiral Darlan: A Study in Conspiracy. New York, 1965.)
2 Кодовое название предстоявшей конференции в Касабланке.
Документ 204
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 244	28 декабря 1942 г.
Вчера я продолжительное время беседовал с генералами де Голлем и д’Астье1; последний только что вернулся из Алжира. Де Голль придает первостепенное значение созданию сильной, объединенной национальной французской власти. Он стремится встретиться с генералом Жиро, в ком он видит командующего, который возглавит французские войска при освобождении Франции после того как будет очищена Северная Африка. Он считает, что Жиро больше подходит для военных, нежели для политических функций. Он вполне готов работать с Ногесом2, но, очевидно, в меньшей степени с Буассоном, хотя у меня нет оснований полагать, что он будет противиться этому. Я должен сказать,
348
что решительно выступаю за то, чтобы встреча между де Голлем и Жиро состоялась как можно скорее, до того как окончательно выявятся противоречия.
1	Генерал д’Астье выехал в Северную Африку в качестве наблюдателя от Французского комитета национального освобождения. Когда он впервые прибыл туда, люди Дарлана пытались его арестовать. Но после того как д’Астье сказал, что ему должны позволить встретиться со всеми сторонниками де Голля в Северной Африке, Эйзенхауэр понял, что он говорил с Дарланом, и после этого отослал его обратно в Англию.
2	Генерал Огюст Поль Ногес — вишистский губернатор Французского Марокко.
Документ 205
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 247	29 декабря 1942 г.
Назначение Макмиллана в качестве «постоянного представителя при штабе союзных сил» приемлемо для меня. Я считаю, что генерал Эйзенхауэр будет по-прежнему обладать полным правом вето относительно решений всех гражданских официальных лиц в районе операций, когда, по его (Эйзенхауэра) мнению, такое вето будет полезным для проведения военных операций или планов на будущее.
Документ 206 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 248	31 декабря 1942 г.
Подготовка к операции «Символ» идет удовлетворительно. Наши начальники штабов прибудут 12-го, и я последую за ними спустя два дня, с тем чтобы мы все могли встретиться 15-го. Я считаю, что наши штабы смогут изучить вопрос на двухдневном предварительном совещании. Такая перспектива радует меня,
Документ 207
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 250	1 января 1943 г.
На Вашу телеграмму № 2431.
Около двух месяцев тому назад г-н Хэлл2 просил подтвердить, и это мы с удовольствием сделали, что английское правительство согласно с правительством Соединенных
349
Штатов в том, что следует энергично продолжать блокаду вражеской территории. Такова наша политика, согласованная с вашим правительством. Исключением является только Греция, единственная из всех союзных стран, в которой враг допустил, чтобы голод охватил широкие массы. Мы выдержали исключительно сильное давление со стороны бельгийского и других правительств, настаивавших, чтобы мы отошли от этой политики. Отказ от принципа, согласно которому враг несет ответственность за захваченные им территории, очень быстро приведет к тому, что нам придется отвечать за их судьбу, а это — совершенно непосильное для нас бремя.
Условия в Бельгии хуже, чем в Норвегии, и, по нашему мнению, было бы неправильно пойти на уступку Норвегии, а не Бельгии. Также невозможно было бы оспаривать претензии других союзных правительств, которые, несомненно, оказывали бы сильное давление, чтобы добиться равных привилегий.
С нашей точки зрения, предлагаемый Вами план мог бы в конечном итоге свести на нет всю нашу совместную политику продовольственной блокады, а об этом, я уверен, Вы согласитесь со мной, нам не следует думать.
Как Вам, несомненно, известно, мы уже договорились с вашими властями в отношении секретного проекта, который, хотя и отличается от обычной формы оказания помощи, поможет нашим норвежским друзьям, не вызывая опасных последствий. Этот проект, который был одобрен норвежским правительством, предусматривает доставку в Готенбург (Гётеборг) под видом шведского импорта небольших партий продовольствия для распределения в Норвегии по секретным каналам. Если план будет осуществлен, будет оказана материальная помощь нашим друзьям, хотя, конечно, исключительно важно, чтобы никто не знал о нем, кроме норвежских официальных лиц, имеющих к этому непосредственное отношение.
Мы также стремимся реализовать планы эвакуации норвежских, бельгийских и других детей соответственно в Швецию и Швейцарию, где их можно было бы поддерживать с помощью дополнительного импорта через линию блокады.
Буду рад узнать Ваше мнение.
1	Док. 201.
2	Корделл Хэлл — государственный секретарь Соединенных Штатов.
350
Документ 208
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 250	1 января 1943 г.
На Ваш No 2491. Я решительно считаю, что у нас военная оккупация в Северной Африке и поэтому наш командующий пользуется всей полнотой власти по всем вопросам — как гражданским, так и военным. Мы не должны позволять ни одному из наших французских друзей ни на минуту забывать об этом. Кроме того, я не хочу, чтобы кто-либо из них думал, что мы собираемся признать кого-то или какой-то комитет или группу в качестве представителя французского правительства или Французской империи. Народ Франции сам решит свои дела после того как мы победим в этой войне. До тех пор мы можем иметь дело с местными французами на местной основе, пока наши армии оккупируют бывшую французскую территорию. И если эти местные официальные лица не будут сотрудничать, нам придется их заменить.
Я согласен, что Эйзенхауэр должен был потратить слишком много времени на политические дела, однако Маршалл направил ему весьма подробные инструкции по этому вопросу1 2. Я не знаю, удается ли Эйзенхауэру обеспечивать сотрудничество Жиро с другим французом, управляющим гражданскими делами, но я выясню это. Почему бы де Голлю не отправиться на войну? Почему бы ему не двинуться на запад-северо-запад из Браззавиля3? Ему потребовалось бы немало времени, чтобы добраться до неведомого оазиса.
Счастливого Нового года Вам и Вашим близким.
1 Не опубликовано. Черчилль беспокоился о том, чтобы союзный главнокомандующий пользовался верховной властью во всех гражданских и военных вопросах, но вне всякого отношения к послевоенному правительству Франции. В недавнем обращении по радио к французскому народу де Голль утверждал, что он является бесспорным лидером движения Сопротивления.
2 22 декабря 1942 г. генерал Маршалл писал Эйзенхауэру: «Я полагаю, что Вам следует передать Ваши международные дипломатические проблемы Вашим подчиненным и целиком уделить свое внимание сражению в Тунисе и защите Гибралтарского пролива». (Harry Y. Coles, Albert К- Weinberg. Civil Affaies: Soldiers Become Governors. Washington, 1964, P- 47; Pogue. Marshall: Ordeal and Hope, p. 423.)
3 Речной порт Браззавиль был столицей Территории Среднего Конго и Французской Экваториальной Африки, ныне столица Республики Конго. К концу 1942 г. де Голль получил там контроль над французскими силами.
351
Документ 209 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ №251	2 января 1943 г.
На Ваши № 2331 и № 2341 2. В результате исследований в министерстве ВМС было установлено, что можно осуществить следующее: продлить цикл североатлантических конвоев до десяти дней и направлять в среднем ежедневно по два условных танкера по этому маршруту. Это высвободит четыре канадские эскортные группы для назначения в Соединенное Королевство, чтобы заменить длинномаршрутные эскорты обслуживанием танкерных конвоев на маршруте Аруба — Соединенное Королевство, которые будут доставлять дополнительно по два условных танкерных груза ежедневно. Общий объем вышеназванных поставок, дополняемый время от времени свободными танкерами, при их наличии, составит примерно 15 млн. тонн ежегодно. Считая направление танкеров без конвоя в настоящее время нецелесообразным, Соединенные Штаты не могут согласиться на поставку в Соединенное Королевство большего количества, чем указано выше, и даже такое количество считается реальным лишь с учетом потребностей операции «Торч», осуществление которой, по нашему мнению, должно быть нашей общей заботой. Можно обеспечить использование быстроходных танкеров, чтобы начать снабжение этого района, но эскорты должны быть совместными и формироваться поровну Соединенными Штатами и Соединенным Королевством. Быстроходные танкеры не будут ходить дальше Гибралтара или Касабланки. Дальнейшая доставка в Средиземное море должна осуществляться танкерами Соединенного Королевства. Вышеназванное является наиболее экономичным способом использования союзных танкеров для удовлетворения потребностей в нефти Соединенного Королевства и операции «Торч». Если Вы это одобряете, я предлагаю, чтобы дальнейшие детали были разработаны Адмиралтейством и министерством ВМС.
1 Не опубликовано.
2 Док. 196
352
Конференция в Касабланке
(январь 1943 г.)
[Черчилль прибыл самолетом в Касабланку 13 января 1943 г. и направился в большой отель в пригороде Анфа, где должна была состояться его встреча с Рузвельтом. Президент прибыл самолетом во второй половине следующего дня и немедленно захотел встретиться с Черчиллем. Переговоры начались в резиденции президента, а вечером президент дал обед в честь премьер-министра и его военных советников.
Во время обеда президент и премьер-министр выразили большое желание посетить передовые позиции. Но союзный комитет начальников штабов настаивал на том, чтобы Рузвельт и Черчилль не подвергали себя ненужной опасности. Наконец президент обратился с просьбой к начальникам британского и американского авиационных штабов — главному маршалу авиации сэру Чарльзу Порталу и генералу Генри Г. Арнольду — определить пункты, куда могли бы поехать оба лидера. Портал и Арнольд организовали для президента и премьер-министра посещение войск фронта, но не в зоне боевых действий.
На следующее утро президент устроил в своей спальне конференцию, на которой присутствовали Гопкинс, Гарри-ман, Маршалл, Кинг, Арнольд и бригадный генерал Джон Р. Дин. Президент был информирован о ходе дискуссий с англичанами о предстоящих операциях в Европе и Китае. Днем Рузвельт встретился с генералом Эйзенхауэром и Робертом Д. Мэрфи, специальным представителем президента при штабе Эйзенхауэра. Во время встречи на вилле президента в тот же день вечером Черчилля сопровождали генерал сэр Гарольд Александер, командующий британскими вооруженными силами на Ближнем Востоке, главный маршал авиации сэр Артур Теддер и его начальник штаба сэр Хастингс Исмей. Черчилль не преминул заметить, что встреча проходит на территории, недавно освобожденной английскими и американскими войсками, и что эта территория была взята в результате кампании, против которой энергично выступали военные советники президента. Рузвельт рассматривал свою поездку также как возможность посетить американские войска в районе боевых действий и тем самым стать первым американским президентом со времен Линкольна, поступающим подобным образом.
В то время когда еще продолжалась высадка десанта в Северной Африке, Черчилль высказался за вторжение в Си
353
цилию, и британские военные штабы по-прежнему выступали за то, чтобы атаковать Сицилию или Сардинию в качестве прелюдии к вторжению в Италию. Американцы по существу отказались от всякой надежды форсировать Ла-Манш в 1943 г., но в то же время не хотели ввязываться в войну на Средиземном море. Черчилль не был настроен столь пессимистически. Некоторое время казалось, что Северная Африка и Сицилия могут быть захвачены и что суда и десантные плавучие средства могут быть своевременно возвращены в Англию, чтобы наступать на Францию летом 1943 г. Но решение Гитлера увеличить численность немецких войск в Северной Африке, а также недостаточность транспортных средств и плохие погодные условия вынудили союзников радикально пересмотреть сроки проведения своих операций. В Касабланке Рузвельт убедился в целесообразности захвата Сицилии. Американские начальники штабов пришли к выводу, что в этом году могут быть проведены лишь ограниченные операции на Средиземноморье и что Сицилия является наиболее подходящим объектом.
Союзный комитет начальников штабов 15 раз собирался в Касабланке и провел три встречи с участием Черчилля и Рузвельта. В результате всех этих встреч было достигнуто соглашение по следующим пунктам: 1) первостепенное значение приобретает борьба с немецкими подводными лодками в Атлантике; 2) американские вооруженные силы в Великобритании будут созданы как можно скорее; 3) воздушные бомбардировки Германии будут усилены, включая дневные налеты американских бомбардировщиков, базирующихся в Великобритании; 4) будет предпринята попытка заставить Турцию вступить в войну на стороне союзников; 5) будет создан объединенный штаб для планирования вторжения через Ла-Манш в 1943 г. и, 6) как только Тунис будет очищен от войск держав Оси, будет проведена высадка на остров Сицилия, чтобы попытаться несколько ослабить немецкий нажим на Советский Союз. Британский объединенный комитет по планированию возражал против последнего пункта, считая, что Сардинией можно овладеть на три месяца раньше, чем Сицилией. Когда принималось окончательное решение, Черчилль твердо выступил за то, чтобы атаковать Сицилию и назначить срок вторжения на июнь или июль, и Рузвельт согласился с ним.
В Касабланке обсуждались также политические и дипломатические проблемы. Однако вскоре после конференции, возвращаясь в Лондон из Турции, куда он отправился из Северной Африки, Черчилль направил Рузвельту про
354
странный меморандум, озаглавленный «Утренние размышления: заметки о послевоенной безопасности», — одно из важнейших посланий Черчилля по вопросам послевоенной политики. В нем премьер-министр затронул некоторые конкретные вопросы послевоенного мира, как они ему представлялись: репарации, помощь, противодействие агрессии и роль Соединенных Штатов. Президент не дал на это прямого ответа (хотя и передал копию меморандума государственному секретарю Хэллу).
Во время визита в Северную Африку президент и премьер-министр нашли время пообедать с султаном Марокко, которому Рузвельт сделал несколько неудачных замечаний о послевоенной независимости, что, как сообщалось, крайне не понравилось Черчиллю. Президент также встретился с французским генеральным резидентом в Рабате и сделал некоторые замечания, которые, несомненно, выглядели неудачными, учитывая, что нацистские фабрики смерти в Освенциме, Бухенвальде и в других местах работали на полную мощность. Согласно записи беседы, составленной его военно-морским адъютантом, капитаном Джоном Л. Макгреем, Рузвельт заявил, что «число евреев в некоторых видах деятельности (право, медицина и т. п.) следует, несомненно, ограничить в соответствии с процентом, который еврейское население в Северной Африке занимает по отношению ко всему населению Северной Африки... Такая мера ликвидирует специфические и понятные жалобы, подобные тем, которые были у немцев на евреев в Германии, где, составляя лишь небольшую часть населения, свыше 50% адвокатов, врачей, школьных учителей, преподавателей колледжей и т. д. были евреи».
В последний день конференции в Касабланке Рузвельт и Черчилль встретились с представителями печати, чтобы в общих чертах рассказать о результатах их переговоров. К большому удивлению Черчилля, Рузвельт публично заявил, что союзники потребуют «безоговорочной капитуляции» своих врагов — стран Оси. Самому этому выражению, а также его смыслу и произведенному впечатлению суждено было стать предметом оживленного обсуждения в последующие годы, в особенности когда война вступила в свою завершающую победоносную фазу.
Генерала де Голля убедили приехать в Касабланку, чтобы встретиться с Рузвельтом и Черчиллем, который вел также сепаратные переговоры с генералом Жиро, а на пресс-конференции обоих французов заставили, к удовольствию фотографов, пожать друг другу руку. Рузвельт и
355
Черчилль надеялись, что эта встреча положит начало более тесному сотрудничеству двух французских лидеров. Однако «брак поневоле» состоялся лишь на фотографии. Де Голль считал себя единственным лидером Свободной Франции, и в конце концов Жиро согласился с этим.
Рузвельт и Черчилль расценивали конференцию в Касабланке как весьма успешную. «Я считаю, — сказал Рузвельт на заключительной пресс-конференции, — что работа, проделанная за последнюю неделю или 10 дней, не имеет прецедента в истории. Мы оба, премьер-министр и я, вспоминаем дни первой мировой войны, когда конференции между французами, англичанами и нами очень редко продолжались больше нескольких часов или пары дней... Более того, на этой конференции обсуждались — я полагаю, впервые в истории — глобальные события в целом. Речь идет не об одном фронте, одном океане или одном континенте — дело буквально касается всего мира; и именно поэтому премьер-министр и я считаем, что конференция уникальна благодаря тому факту, что имеет этот глобальный характер».
Черчилль высказывался более эмоционально: «Что ж, мне хотелось бы отметить один момент, и... я считаю, что могу сказать об этом с полной уверенностью — ничто из того, что может произойти в этой войне, никогда не встанет между мной и президентом... Я надеюсь, что вы, господа журналисты... получите возможность донести до наших людей во всем мире хороший и ободряющий рассказ... о единстве, основательности суждений и прямоте политических руководителей, дадите им понять, что все, что делается, имеет определенное обоснование. Даже если наблюдается некоторое промедление, за этим скрываются замысел и цель и, как сказал президент, непреодолимое стремление следовать этому курсу до тех пор, пока мы не добьемся безоговорочной капитуляции преступных сил, которые ввергли мир в пучину потрясений и разрушений».]
Документ 210
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Утренние размышления: заметки о послевоенной безопасности
2 февраля 1943 г 1
Когда Объединенные Нации, возглавляемые тремя великими державами — Великобританией, Соединенными Штатами и СССР, — добьются безоговорочной капитуля-
356
пии Германии и Италии, Великобритания и Соединенные Штаты обратят все свои силы против Японии, чтобы примерно наказать эту жадную и честолюбивую нацию за ее предательские нападения и зверства, а также обеспечить безоговорочную капитуляцию Японии.
В этом деле, видимо, хотя никакого договора не было заключено, к Великобритании и Соединенным Штатам присоединится Россия.
Мирная конференция победоносных держав, вероятно, соберется в Европе в то время, когда еще будет завершаться война с Японией. На этой конференции потерпевшие поражение страны-агрессоры получат указания от победителей. Цель этих указаний будет заключаться в том, чтобы как можно эффективнее предотвратить повторение таких актов агрессии, которые привели к этим двум ужасным войнам в Европе на протяжении жизни одного поколения. С этой целью и в максимальной степени будет осуществлено полное разоружение виновных стран. С другой стороны, не будут предприниматься попытки уничтожить народы этих стран или помешать им обеспечить себе достойные условия существования, несмотря на все совершенные этими странами преступления.
Признано, что невозможно заставить поверженных заплатить за войну, как это пытались сделать в прошлый раз, и поэтому задача восстановления разрушенной и голодающей Европы потребует от победителей периода напряжения, едва ли менее сурового, чем во время войны. России, которой причинены такие страшные разрушения, будет, в частности, оказана всяческая помощь в ее работе по восстановлению экономической жизни своего народа. Возможно, что экономическая реконструкция и восстановление потребуют напряжения всех сил во всех странах в течение многих лет, если учесть их прежний опыт и уроки, которые они получили.
Россия подписала с Великобританией договор на основе Атлантической хартии, обязывающий обе стороны оказывать друг другу взаимную помощь. Срок действия этого договора — 20 лет. В соответствии с ним и с Атлантической хартией обе страны отвергают всякую мысль о территориальных приобретениях. Русские, несомненно, истолкуют, что это дает им право претендовать в соответствии с их соглашением с Польшей на свои границы по состоянию на июнь 1941 г., до того как на них напала Германия.
Руководители Объединенных Наций твердо намерены создать всемирную организацию для поддержания мира, основанного на принципах свободы, справедливости и восста
357
новления благосостояния. Как часть этой организации будет создан орган по управлению Европой, который воплотит в себе дух, но не унаследует слабости бывшей Лиги Наций. Подразделениями, образующими этот орган, будут не только крупные державы Европы и Малой Азии. Необходимость участия в нем скандинавского, дунайского и балканского блоков вполне очевидна. Такой же орган будет создан на Дальнем Востоке, состав которого будет иным, и все это будет скреплено тем обстоятельством, что победившие державы сохранят все свои вооруженные силы, особенно военно-воздушные, заставив в то же время виновных полностью разоружиться. Никто не может с уверенностью предсказать, что победители никогда не поссорятся или что Соединенные Штаты не могут еще раз уйти из Европы; но после испытаний, через которые прошли все, страданий и уверенности, что третья война разрушит все остатки культуры, богатства и человеческой цивилизации и низведет нас до уровня почти диких животных, ведущие страны приложат величайшие усилия, чтобы продолжить свое благородное сотрудничество и, принеся жертвы и проявив самообладание, приобрести доброе имя в истории человечества. Великобритания, несомненно, сделает все от нее зависящее, чтобы создать коалицию для оказания сопротивления любому акту агрессии со стороны любой державы; очевидно, Соединенные Штаты будут с ней сотрудничать и, возможно, возьмут на себя руководство миром, принимая во внимание численность своего населения и мощь своего государства, в благородном деле предотвращения таких тенденций к агрессии до того как они приведут к открытой войне.
Турция обретет самую надежную безопасность в послевоенном мире, если займет место среди победоносных воюющих союзников наряду с Великобританией, Соединенными Штатами и Россией. Этим будет положено начало чувству всеобщей дружбы и доверия, и новый орган будет развиваться на основе доброй воли и товарищества тех, кто вместе выступал на поле брани со своими могущественными армиями.
Турция может быть втянута в войну либо потому, что она подвергнется нападению бьющейся в отчаянных конвульсиях, но все еще очень сильной нацистской державы, либо потому, что ее интересы вынудят ее вмешаться, чтобы помочь предотвратить полную анархию на Балканах, а также потому, что чувства современной Турции созвучны высоким и благородным принципам Атлантической хартии, за которые будут бороться и которые будут защищать новые поколения людей.
358
Поэтому нам следует рассмотреть обстоятельства, связанные с вступлением Турции в войну. Военную и техническую сторону дела изучают маршал Чакмак2, генералы Брук3, Александер4, Уилсон5 и другие высокопоставленные технические специалисты. Политический аспект не менее важен. Турция совершила бы ошибку, если бы, не подвергнувшись нападению, вступила в войну; это лишь навлекло бы на нее несчастье; ее союзник Великобритания никогда не просила и не будет просить ее поступить подобным образом на таких условиях. В то же время, если общая наступательная сила Турции увеличится благодаря предпринимаемым сейчас мерам, а также из-за растущей слабости нацистской Германии, или ее отступления на большие расстояния, или острых разногласий в Болгарии, или ожесточенной ссоры между румынами и венграми из-за Трансильвании, или внутреннего сопротивления немецкой и итальянской тирании со стороны Югославии и Греции — по одной или всем этим основаниям и причинам Турции следует сыграть свою роль и добиться места в совете победителей.
Во-первых, возможно, сложится такая военная ситуация, при которой Турция смогла бы считать для себя оправданной позицию широкого толкования нейтралитета или невмешательства в военные действия, характерную для отношения Соединенных Штатов к Великобритании до вступления Соединенных Штатов в войну. При такой ситуации нанесение бомбовых ударов и разрушение румынских нефтяных промыслов английскими и американскими самолетами, базирующимися на турецких аэродромах или заправляющимися там, имело бы далеко идущие последствия и могло бы, учитывая нехватку горючего в Германии, существенно сократить сроки борьбы. Точно так же наличие воздушных баз или пунктов заправки в Турции значительно помогло бы Великобритании осуществить необходимое наступление на Додеканес, а позднее на Крит. Генерал Уилсон получил распоряжение провести подготовку к нему в текущем году независимо от того, получим мы помощь или нет. Существует также исключительно важный вопрос об открытии проливов Босфор и Дарданеллы для судов союзников и закрытии их для судов стран Оси. Под этим подразумевается только одно: чтобы Турция отошла от строго беспристрастного нейтралитета и определенно встала на сторону Объединенных Наций, не посылая при этом своих вооруженных сил против Германии или Болгарии; и этим странам пришлось бы примириться с такими действиями Турции, так как не захотелось бы толкать ее на более активные военные действия.
359
Однако мы не можем закончить обзор этого вопроса, не предусмотрев возможности того, что Турция станет полностью воюющей стороной и что ее армии будут продвигаться на Балканы, с одной стороны — на север, бок о бок с русскими, с другой — с англичанами на юг. В том случае, если Турция окажется прямо вовлеченной в войну из-за своих наступательных действий или подвергнется нападению из-за занимаемых ею позиций, она получит максимальную помощь от всех своих союзников, и, кроме того, она поступила бы правильно, если бы до того как подвергнуться дополнительному риску, попыталась заручиться определенными гарантиями в отношении своих территориальных прав после войны. Великобритания охотно предоставила бы эти гарантии по договору, заключенному в любое время совершенно независимо от других держав. Она также готова объединиться с Россией в предоставлении таких гарантий, и думается, что Россия самостоятельно или же вместе с Великобританией охотно заключила бы договор, которым предусматривалось бы полное вступление Турции в войну. Г-ну Черчиллю представляется несомненным, что президент Рузвельт будет рад присоединиться к таким договорам и что Соединенные Штаты употребят все свое влияние для мирного урегулирования в этих целях. В то же время нельзя забывать о трудностях, связанных с тем, что конституция Соединенных Штатов запрещает брать какие-либо длительные обязательства в Европе. Эти договоры и гарантии, естественно, относятся к сфере действия всемирного органа по защите всех стран от произвола. Создание такого органа является нашим общим главным намерением, и мы полны твердой решимости сделать это, если Бог даст нам силу и возложит на нас эту высокую обязанность.
1	По окончании конференции в Касабланке Черчилль со своими во-енными советниками вылетел в Адану, город на турецко-сирийской границе, где премьер-министр должен был нести переговоры с президентом Исметом Иненю и министром иностранных дел Турции М. Нуменом Ме-неменжиоглу, а английские военные специалисты — с командующим турецкой армией. В целях наибольшей безопасности переговоры должны были состояться в специальном поезде. Черчилль и сопровождавшие его лица приземлились в Адане 30 января и пересели на поезд, в котором они провели два дня. Этот документ был написан Черчиллем 31 января, а 2 февраля он послал копию лорду Галифаксу, английскому послу в Вашингтоне, для передачи Рузвельту. Позднее, 10 февраля, Галифакс направил президенту записку, в которой говорилось, что документ отражает личные взгляды Черчилля и что у премьер-министра не было времени проконсультироваться с членами кабинета о его содержании.
2	Фельдмаршал Фейзи Чакмак — начальник штаба турецкой армии.
3	Генерал Алан Брук — начальник имперского генерального штаба.
360
4	Генерал Гарольд Александер был в то время главнокомандующим британскими вооруженными силами на Ближнем Востоке.
5	Генерал Генри Мейтлэнд Уилсон — командующий 9-й британской армией в Сирии.
Документ 211
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 261	8 февраля 1943 г.
Я предполагаю в четверг, 11 февраля, в полдень по БСВ1, сделать в палате общин небольшое сообщение о наших совместных действиях.
Я получил от генерала Александера послание о том, что указание, данное ему мною 18 августа, полностью выполнено: противник изгнан из Египта, Киренаики и Триполи-тании (см. мою телеграмму2, следующую непосредственно за этим посланием). Более того, передовые силы Пустынной армии уже вступают в Тунис. Таким образом, наступил момент, когда 8-я армия должна перейти под командование генерала Эйзенхауэра. Я предполагаю объявить об этом, так как это, несомненно, должно исходить отсюда. Поэтому я предлагаю Вам, чтобы сообщение о назначениях Александера и Теддера3 было опубликовано одновременно с моим заявлением в парламенте. Если Вы согласны, лучше всего, чтобы об одновременной публикации договорились между собой соответствующие офицеры, ответственные за связь с печатью. Однако я надеюсь, что никакая информация о 8-й армии не появится до моего сообщения в парламенте.
Я только что вернулся из Алжира, где успешно провел переговоры с Эйзенхауэром. Смитом, Жиро, Мэрфи и другими4. Я надеюсь, что Вы одобрите уточненные проекты документа, по которому несколько улучшается положение и расширяются полномочия Жиро5. Этот документ я раньше не видел, хотя мое имя упоминалось. Мэрфи и Макмиллан пришли к полному согласию, к которому Жиро охотно присоединился.
Я почти постоянно в пути с тех пор, как мы виделись с Вами в последний раз, и пошлю Вам дополнительное сообщение через несколько дней. Я направляю Вам отдельное послание относительно предложенных Вами дополнений к моей телеграмме к Джо6. На первый взгляд, они выглядят прекрасно. Наилучшие пожелания Вам, Гарри и всем друзьям.
361
1	Британское стандартное рремя (то же самое, что среднее время по Гринвичу).
2	Не опубликовано
3	Генерал Александер был назначен командующим 18-й армейской группой, куда входили английские 5-я и 8-я армии, а также заместителем командующего союзными вооруженными силами во Французской Северной Африке. Главный маршал авиации Артур У Теддер был назначен главнокомандующим вновь созданным средиземноморским воздушным командованием; этот шаг был направлен на обеспечение единого контроля над всеми вооруженными силами союзников в районе Ближнего Востока, Северной Африки и Мальты. О назначениях было объявлено 17 февраля Они оба находились под общим командованием генерала Эйзенхауэра.
4	После конференции в Касабланке Черчилль вылетел в Турцию для переговоров с турецкими лидерами, а затем, прежде чем возвратиться в Лондон, посетил Кипр, Каир, Триполи и Алжир
5	Английский и американский штабы обсуждали политическое будущее граждан и территорий Франции. Наконец, 28 мая они представили документ, по которому гарантировалось оказание помощи Жиро и Французскому комитету национального освобождения, возглавляемому де Голлем, в деле объединения всех французов, ведущих борьбу с немцами (Woodward. British Foreign Policy, 2, p 417—420 )
6	Док. 213.
Документ 212
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 257	8 февраля 1943 г
На Ваш № 261 от 8 февраля1. Я согласен, чтобы Вы объявили 11 февраля о передаче вашей 8-й армии под командование генерала Эйзенхауэра и о назначении Александера заместителем Эйзенхауэра, а также о назначении Теддера.
Я считаю, что сотрудничество с французскими силами будет наиболее успешным, если будет подчеркиваться значение американского верховного командования в Северной Африке; я считаю нецелесообразным публиковать и тем самым предоставлять врагу какие-либо сведения о деталях обязанностей Александера или Теддера.
Рекомендуется, чтобы английские и американские офицеры, ответственные за связь с прессой в Лондоне, направили мне проект предполагаемого пресс-релиза и сообщили лондонское время его публикации, чтобы новости в прессу обеих стран могли поступить одновременно.
Я очень рад, что Вы благополучно вернулись домой. Вы совершили чудеса.
1 Док. 211
362
Документ. 213 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 263	Ю февраля 1943 г.
Я посылаю Вам послание, которое я направил Джо, дополненное в соответствии с Вашими пожеланиями.
«Премьер-министр Черчилль премьеру Сталину, совершенно секретно и лично.
Ваше послание от 30 января1. Я совещался теперь с президентом, и вопрос был передан в штаб стран по ту и другую сторону океана. Я уполномочен дать следующий наш совместный ответ.
а.	В восточном Тунисе находится четверть миллиона немцев и итальянцев. Мы надеемся уничтожить или изгнать их оттуда в течение апреля, если не раньше.
б.	Когда это будет сделано, мы намерены в июле или раньше, если окажется возможным, захватить Сицилию с целью очистить Средиземное море, способствовать краху Италии с вытекающими отсюда последствиями в отношении Греции и Югославии и измотать германские военно-воздушные силы. За этим непосредственно должна последовать операция в восточной части Средиземного моря, вероятно, против Додеканесских островов2.
в.	Эта операция потребует использования всего тоннажа и всех десантных средств, которые мы сможем собрать на Средиземном море, а также всех войск, которые мы сможем подготовить для десантных операций к этому времени, и масштаб операции будет порядка 300—400 тыс. человек. Мы будем развивать до пределов любой успех, как только будут развернуты порты и базы высадки десантов.
г.	Мы также энергично ведем приготовления, до пределов наших ресурсов, к операции форсирования Канала в августе, в которой будут участвовать британские части и части Соединенных Штатов. Тоннаж и наступательные десантные средства здесь будут также лимитирующими факторами. Если операция будет отложена вследствие погоды или по другим причинам, то она будет подготовлена с участием более крупных сил на сентябрь. Сроки этого наступления должны, конечно, зависеть от состояния оборонительных возможностей, которыми будут располагать в это время немцы по ту сторону Канала3.
д.	Обе операции будут проходить при поддержке весьма крупных военно-воздушных сил Соединенных Штатов и Великобритании, причем в операции по форсированию Канала будут участвовать все военно-воздушные силы бри
363
танской метрополии. Все эти операции потребуют крайнего напряжения судовых ресурсов Великобритании и Соединенных Штатов4.
е.	Президент и я дали указания нашему союзному комитету начальников штабов о необходимости предельной быстроты и об усилении атак до крайних пределов человеческих и материальных возможностей».
Я направляю Вам также телеграмму от Сталина по вопросу о Турции и непосредственно связанное с этим послание, которое я направил Иненю5 после продолжительной беседы с Майским и по его настоянию. Возможно, Вам удастся, использовав свои средства, придать ему особое значение. Я надеюсь, что нам больше повезет с этой свадьбой, чем с другой6.
«Премьер Сталин премьеру Черчиллю, лично и секретно.
2	и 3 февраля7 я получил Ваши послания по турецкому вопросу. Благодарю за информацию о Ваших переговорах с турецкими руководителями в Адане.
По поводу Вашего заявления о том, что турки откликнулись бы на любой дружеский жест со стороны Советского Союза, я считаю уместным напомнить, что с нашей стороны по отношению к Турции как за несколько месяцев до начала советско-германской войны, так и после начала этой войны был сделан ряд заявлений, дружественный характер которых известен британскому правительству. Турки не реагировали на эти шаги, опасаясь, видимо, разгневать немцев. Можно предположить, что предлагаемый Вами жест встретит со стороны турок такой же прием.
Международное положение Турции остается довольно щекотливым. С одной стороны, Турция связана с СССР договором о дружбе и нейтралитете и с Великобританией — договором о взаимопомощи для сопротивления агрессии, а, с другой стороны, она связана с Германией договором о дружбе, заключенным за три дня до нападения Германии на СССР. Мне не известно, как Турция думает в теперешних условиях совместить выполнение своих обязательств перед СССР и Великобританией с ее обязательствами перед Германией. Впрочем, если турки хотят сделать свои отношения с СССР более дружественными и тесными, пусть заявят об этом. Советский Союз в этом случае готов пойти навстречу туркам.
С моей стороны, разумеется, не будет возражений против Вашего заявления, что по вопросу об англо-турецкой встрече я получил от Вас информацию, хотя я не могу ее назвать полной.
364
Желаю всяческих успехов в предстоящем наступлении 1-й и 8-й британских армий и американских войск в Северной Африке и скорого изгнания германо-итальянских войск с африканского побережья.
Примите мою благодарность за дружеское поздравление по случаю сдачи фельдмаршала Паулюса8 и успешного завершения ликвидации окруженных под Сталинградом вражеских войск».
«От премьер-министра г-ну Сараджоглу9 для президента Иненю, секретно, лично.
Я рассказал премьеру Сталину о наших переговорах и обрисовал ему стремление Турции достичь более полного взаимопонимания с Советским Союзом.
В своем ответе премьер Сталин напомнил о ряде заявлений дружественного характера по отношению к Турции, которые были сделаны советским правительством в последние годы. Тем не менее г-н Сталин говорит мне о том, что если желания Турции заключаются в том, чтобы сделать свои отношения с СССР более дружескими и близкими, то советское правительство готово пойти навстречу турецкому правительству и будет приветствовать любые предложения, которые турецкое правительство могло бы сделать для улучшения отношений между двумя странами.
В этих условиях мне представляется совершенно необходимым, чтобы Вы внимательно изучили природу соглашений, которые могли бы наилучшим образом способствовать росту доверия между Турцией и Советским Союзом. Если Вы в состоянии их сформулировать, я уверен, что премьер Сталин был бы готов рассмотреть их внимательно и благожелательно. Примите к сведению, что мои соответствующие ведомства всегда готовы оказать помощь, чтобы способствовать успешному завершению любых переговоров между нашими турецкими и советскими союзниками.
Я совершенно уверен, что сейчас представляются прекрасные возможности. Я не могу скрыть своего желания, чтобы между Россией и Турцией вновь установились теплые, дружеские отношения, подобные тем, которых добился Мустафа Кемаль10. Этим самым Турция не только укрепила бы свои оборонительные позиции, но и заняла бы место наряду с двумя победоносными друзьями. Говоря все это, я имею в виду не только военное время, но и послевоенный период. Сообщите, могу ли я быть чем-нибудь Вам полезен».
На Ваш № 25711. Я буду действовать так, как Вы хотите, но я не могу гарантировать, что это не навлечет крити
365
ки. Я получил прилагаемую записку от Бренден-Бракена, который поддерживает здесь тесный контакт с английской и американской прессой.
Мне добавляют массу хлопот попытки убедить некоторые газеты отказаться от критики американцев за их подход к североафриканской кампании. Если будет подчеркиваться назначение генерала Эйзенхауэра верховным главнокомандующим, а соответствующие функции генерала Александера и вице-маршала авиации Теддера — затушевываться, я думаю, английская пресса обрушит на нас поток критики. В этом случае, я не сомневаюсь, пресса выразит общее настроение, господствующее в стране, и найдется много людей, которые будут искренне считать, что английских командиров и английские войска незаслуженно обходят, исходя из каких-то соображений, ради международной политики.
Английское правительство привыкло к критике, и оно, видимо, не будет сильно обеспокоено этим. Но американцам очень не понравится почти неизбежно связанная с этим критика по поводу назначения генерала Эйзенхауэра или любое сравнение военной квалификации его и генерала Александера. Поэтому я считаю важным, чтобы общественности было сказано о том, что генерал Эйзенхауэр — главнокомандующий, Александер командует войсками Объединенных Наций в Тунисе, а Теддер — военно-воздушными силами.
Я должен самым серьезным образом предупредить о противоречиях в этих вопросах, а за кулисами Бракен сделает все возможное. Сделайте, пожалуйста, то же самое и Вы, чтобы помочь Вашему верному партнеру. Мне кажется, что благодаря успехам русских складывается совершенно новая ситуация. Примите мои сердечные поздравления в связи с успехами на острове Гуадалканал12.
1 Сталин телеграфировал 30 января: «Ваше дружеское совместное послание получил 27 января. Благодарю за информацию о принятых в Касаб-ланке решениях насчет операций, которые должны быть предприняты американскими и британскими вооруженными силами в течение первых девяти месяцев 1943 г. Понимая принятые Вами решения в отношении Германии как задачу ее разгрома путем открытия второго фронта в Европе в 1943 г., я был бы Вам признателен за сообщение о конкретно намеченных операциях в этой области и намечаемых сроках их осуществления. Что касается Советского Союза, то я могу вас заверить, что вооруженные силы СССР сделают все от них зависящее для продолжения наступления против Германии и ее союзников на советско-германском фронте. Мы думаем закончить нашу зимнюю кампанию, если обстоятельства позволят, в первой половине февраля сего года. Войска наши устали, они нуждаются в отдыхе,
366
и едва ли им удастся продолжать наступление за пределами этого срока». («Переписка Сталина», т. II, № 71, с. 52.)
* Рузвельт сделал небольшую стилистическую правку в пункте «б».
3	Формулировка пункта «г» предложена Рузвельтом в его послании Черчиллю от 5 февраля.
4	Пункты «а» — «д», кроме вышеуказанных изменений, содержались в послании Черчилля Рузвельту от 3 февраля.
5	Исмет Иненю — президент Турции с 1938 г.
6	Намек на попытку сблизить де Голля и Жиро.
7	Текст послания Черчилля от 2 февраля помещен в книге: Churchill. Hinge of Fate, p. 719—715. Премьер-министр сообщал, что, хотя он не спрашивал и не получал какого-либо заверения от турок относительно вступления в войну, он считал, что они сделают это в конце года.
8	Фельдмаршал Фридрих Паулюс — главнокомандующий 6-й немецкой армией; был взят в плен в Сталинграде.
9	Шюкрю Сараджоглу — премьер-министр Турции.
10	Мустафа Кемаль-паша — ярый турецкий националист и президент Турции с 1923 по 1928 г. — заключил с Советским Союзом договор, по которому Турция возвратила России порт Батуми на Черном море.
11	Док. 212.
12	Организованное японское сопротивление на острове Гуадалканал прекратилось 9 февраля.
Документ 214
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№271	4 марта 1943 г.
Мы до сих пор не послали ответа на телеграмму Сталина от 16-го числа, которая была адресована нам обоим1. В этом деле, как мы думаем, важно держаться вместе. Поэтому я составил следующий проект ответа. Возможно, Вы дадите мне знать, что Вы и Ваши советники думаете о нем. Проект телеграммы:
«Совершенно секретно. Совместное послание от президента Рузвельта и премьер-министра Черчилля премьеру Сталину. Лично и совершенно секретно.
1.	Мы благодарим Вас за Ваше исчерпывающее заявление от 16 февраля.
2.	Несмотря на задержку в деле изгнания стран Оси из Северной Африки, энергично разрабатываются планы и проводятся приготовления для выполнения операции «Хаски»2 (новое кодовое название, см. нашу телеграмму, немедленно следующую за этой)3 в июне.
3.	Мы также разрабатываем планы операций в восточной части Средиземного моря, таких, как: а) захват Крита и/или Додеканеса и б) высадка десанта в Греции. Сроки проведения этих операций в значительной степени зависят от результатов операции «Хаски» и наличия необходимого
367
числа боевых кораблей и десантных средств. Помощь со стороны Турции была бы, конечно, чрезвычайно полезной.
4.	В декабре англо-американцы отказались от попытки овладеть с ходу Тунисом и Бизертой из-за силы противника, предстоящего сезона дождей, уже наступившей распутицы и того факта, что коммуникации растягивались на 500 миль из Алжира и 160 миль из Бона по плохим дорогам и одноколейным французским железным дорогам, передвижение по которым требует целой недели. Снабжение армии было возможно только морем в небольшом размере из-за интенсивности атак авиации и подводных лодок противника. Поэтому нельзя было накопить ни горючего, ни других припасов в прифронтовых районах. В действительности оказалось возможным лишь поддерживать снабжение войск, уже находившихся там. То же самое можно было сказать о снабжении по воздуху, так как импровизированные аэродромы превратились в трясины. Когда мы прекратили наступление, в Тунисе было около 40 тыс. немцев, не считая итальянцев и Роммеля, который все еще находился в Триполи. Численность немецких войск в северном Тунисе в настоящее время в два раза превышает эту цифру, и они срочно перебрасывают туда кого только могут на транспортных самолетах и эсминцах. В конце прошлого месяца были некоторые серьезные местные неудачи, но сейчас положение восстановлено4. Мы надеемся, что задержка, вызванная этими неудачами, будет компенсирована более ранним наступлением армии Монтгомери5, которая должна будет состоять из 6 дивизий (приблизительно 200 тыс. человек) и которая начнет свои операции 19 марта или, возможно, немного ранее из района Триполи с достаточным количеством вооружения против позиций Марета6. В северном секторе Туниса все еще держится распутица, не позволяющая проводить крупные операции.
5.	Мы полагали, что Вы пожелаете ознакомиться с этими деталями, хотя масштабы этих операций невелики по сравнению с громадными операциями, которыми Вы руководите.
6.	По оценке наших штабов, примерно половина всех дивизий, которые с ноября прошлого года были отправлены на советско-германский фронт из Франции, Люксембурга, Бельгии и Голландии, уже была заменена в основном дивизиями из России и Германии и отчасти новыми дивизиями, сформированными во Франции. Штабы считают, что в настоящее время во Франции, Люксембурге, Бельгии и Голландии находится 30 немецких дивизий.
368
7.	Бомбовое наступление из Англии постоянно нарастает. В течение февраля на Германию и оккупированные немцами территории было сброшено свыше 10 тыс. тонн бомб. По оценке наших штабов, из общего числа немецких самолетов первой линии в 4,5 тыс. 1850 сейчас находятся на русском фронте, остальные — противостоят нам на западном и средиземноморском фронтах.
8.	Что касается вторжения через Канал, то мы искренне желаем, чтобы наши войска участвовали в общей битве в Европе, которую вы ведете с такой потрясающей доблестью. Но Вам необходимо знать, что положение у нас с тоннажем в настоящий момент очень серьезное. Чтобы обеспечивать поддержку операциям в Северной Африке, на Тихом океане и в Индии и доставлять снабжение в Россию, программа импорта в Соединенное Королевство была сокращена до предела и мы расходовали и расходуем наши резервы. Было бы невозможно обеспечить тоннаж для своевременной переброски обратно каких-либо сил, находящихся теперь в Северной Африке, к началу операции через Канал в этом году. Однако мы делаем все, что в наших силах, чтобы сконцентрировать в Соединенном Королевстве крупные американские сухопутные и военно-воздушные силы. Однако и здесь мы опять оказываемся в трудном положении из-за нехватки тоннажа. В том случае, если враг достаточно ослабеет, мы готовимся ударить раньше августа, и с этой целью еженедельно вносятся изменения в планы. Если он не ослабеет, то преждевременное наступление с недостаточными силами привело бы лишь к кровопролитной неудаче и большому торжеству противника»7.
1	Сталин телеграфировал, что перенесение сроков завершения кампании в Тунисе с февраля на апрель нежелательно и что открытие второго фронта в Европе, теперь намечаемое на август — сентябрь, должно быть ускорено и назначено на весну или начало лета. («Переписка Сталина», т. II, № 75, с. 54—55.)
2	Кодовое название операции по вторжению в Сицилию.
3	Не опубликовано.
4	Ссылка на поражение союзников в сражении за перевал Касерайн 14—22 февраля 1943 г. Союзники вновь овладели перевалом 25 февраля.
5	Генерал Бернард Л. Монтгомери был в то время командующим 8-й английской армией в Северной Африке.
6	Немецкая оборонительная линия в Тунисе.
7	Рузвельт ответил 5 марта, когда он направил копию своего послания Сталину от 22 февраля, указав, что Соединенные Штаты прилагают максимально возможные военные усилия. («Переписка Сталина», т. II, № 76, с. 56.) В своем послании Черчиллю президент добавил: «Ввиду моего ответа г-ну Сталину, по-видимому, нецелесообразно, чтобы Ваше послание рассматривалось как наше совместное послание».
369
Документ 215
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
18 марта 1943 г.
Текст послания, полученного от маршала Сталина 18 марта 1943 г.
«Получил Ваш ответ на мое послание от 16 февраля1.
Из Вашего сообщения видно, что англо-американские операции в Северной Африке не только не ускоряются, но откладываются уже на конец апреля. И даже этот срок указывается не совсем определенно. Таким образом, в самый напряженный период боев против гитлеровских войск, в период февраль — март, англо-американское наступление в Северной Африке не только не форсировалось, но и вообще не проводилось, а намеченные Вами же для него сроки отложены. Тем временем Германия уже успела перебросить с запада против советских войск 36 дивизий, из них 6 дивизий танковых. Легко понять, какие затруднения это создало для Советской Армии и как это облегчило положение немцев на советско-германском фронте.
При всей важности операции «Хаски», она, конечно, не заменит собою второго фронта во Франции, но я, разумеется, всячески приветствую намеченное Вами ускорение этой операции.
По-прежнему я считаю главным вопросом ускорение открытия второго фронта во Франции. Как Вы помните, Вами допускалось открытие второго фронта еще в 1942 г. и, во всяком случае, не позже как весной этого года. Для этого были достаточно серьезные мотивы. Понятно поэтому, что в предыдущем послании я подчеркивал необходимость осуществления удара с запада, не позже чем весной или в начале лета этого года.
После того как советские войска провели всю зиму в напряженнейших боях и продолжают их еще сейчас, а Гитлер проводит новые крупные мероприятия по восстановлению и увеличению своей армии к весенним и летним операциям против СССР, нам особенно важно, чтобы удар с запада больше не откладывался, чтобы этот удар был нанесен весной или в начале лета.
Я ознакомился с Вашими аргументами, изложенными в п. 8, 9 и 10, характеризующими трудности англо-американских операций в Европе. Я признаю эти трудности. И тем не менее я считаю нужным со всей настойчивостью предупредить с точки зрения интересов нашего общего дела о серьезной опасности дальнейшего промедления с открытием 370
второго фронта во Франции. Поэтому неопределенность Ваших заявлений относительно намеченного англо-американского наступления по ту сторону Канала вызывает у меня тревогу, о которой я не могу умолчать».
1 Док. 214.
Документ 216 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
24 марта 1943 г.
Меня крайне тревожит положение с морским транспортным тоннажем. Британский комитет начальников штабов изучил потребности военных операций, и выкладки, которые он направил в Вашингтон, показывают, что, учитывая нашу минимальную программу импорта, мы не будем располагать достаточным тоннажем для полного выполнения решений, принятых в Касабланке. Командующим различными операциями предложили сократить до предела свои потребности. Английское участие в операции «Хаски» не может быть увеличено без предоставления дополнительных 14 судов сверх того тоннажа, который еще в апреле был выделен для Ближнего Востока. Поэтому предоставление вами этих судов является настоятельной и безотлагательной необходимостью. Британский комитет начальников штабов не надеется на успешное проведение операции «Анаким»1 и тем более операции «Болеро», если, начиная с этого момента, не сможет быть предоставлен значительно больший тоннаж для индийского и других театров военных действий Соединенного Королевства, чем предусматривается сейчас.
Что касается программы снабжения Соединенного Королевства, я понимаю, что Соединенные Штаты предпринимают большие усилия, чтобы изыскать необходимый тоннаж для нашего импорта в соответствии с условиями, изложенными в Вашем письме ко мне1 2. Импорт в начале этого года был на таком низком уровне, что даже с увеличением тоннажа, уже предусмотренным на будущие месяцы, будет чрезвычайно сложно выйти из затруднительного положения.
Мне не нужно вдаваться в подробности, так как я попросил Идена более полно объяснить ситуацию и ее исключительную серьезность3.
1 Кодовое название плана освобождения Бирмы от японцев.
2 Не опубликовано.
371
3 Министр иностранных дел Антони Иден вручил это послание президенту во время своего визита в Вашингтон Рузвельт ответил Черчиллю 1 апреля «Антони передаст Вам мои соображения об операции «Анаким» Здесь, в общем, имеется три стороны Во-первых, более широкое прикрытие воздушных операций Китая против японских судов и островов метрополии Во-вторых, более широкий резерв тоннажа в последующие шесть месяцев В-третьих, возможность наверняка провести операцию «Болеро» в более поздние сроки Я не совещался с союзным штабом по этому вопросу, так как сначала хотел знать Ваше личное мнение»
Документ 217
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 265	28 марта 1943 г
Я согласен с предложенным Вами посланием Сталину, доставленным Иденом1. После серьезного изучения я пришел к заключению, что у нас нет основания расточительно использовать наличный тоннаж, держа загруженным русский караван (JW 54)2, поэтому целесообразно сейчас направить Сталину безусловно плохую новость. Предлагается следующим образом дополнить составленное Вами послание.
«1. Немцы сконцентрировали в Нарвике мощный линейный флот в составе «Тирпица», «Шарнгорста», «Лютцо-ва», одного крейсера с 6-дюймовыми орудиями и восьми эсминцев. Таким образом, опасность для конвоев в Россию, которую я описывал в моем послании Вам от 17 июля прошлого года, возрождена в еще более угрожающей форме. Я сообщал Вам тогда, что мы не считаем правильным рисковать нашим флотом метрополии в Баренцевом море, где он мог бы подвергнуться нападению германских самолетов, базирующихся на побережье, и подводных лодок, не имея достаточной защиты как против самолетов, так и против подводных лодок, и я пояснял, что если бы были потеряны или даже серьезно повреждены один или два из наших самых современных линейных кораблей, в то время как «Тирпиц» и другие крупные единицы германского линейного флота оставались бы в действии, то все господство в Атлантическом океане подверглось бы угрозе со страшными последствиями для нашего общего дела.
2.	Поэтому президент Рузвельт и я с величайшей неохотой пришли к выводу о невозможности обеспечить соответствующую защиту следующего конвоя в Россию и о том, что без такой защиты не имеется ни малейших шансов на то, что какие-либо из кораблей достигнут вашей страны ввиду известных германских приготовлений для их уничто
372
жения. Поэтому были отданы распоряжения о том, чтобы отложить отправку мартовского конвоя.
3.	Президент Рузвельт и я весьма разочарованы тем, что оказывается необходимым отложить мартовский конвой. Если бы не концентрация германских сил, то наше твердое намерение состояло бы в том, чтобы отправить вам конвой в марте и еще один в начале мая в составе 30 судов каждый. В то же самое время мы считаем совершенно правильным немедленно известить Вас, что после начала мая не будет возможным продолжать отправку конвоев северным маршрутом, поскольку, начиная с этого времени, каждое отдельное эскортное судно потребуется на Средиземном море для поддержки наших наступательных операций, вследствие чего останется лишь минимум для обеспечения наших жизненных путей на Атлантическом океане. На Атлантическом океане в течение прошлых трех недель мы понесли тяжелые и почти беспрецедентные потери. Предполагая, что «Хаски» пойдет хорошо, мы надеемся возобновить конвои в начале сентября при условии, если это позволит диспозиция основных германских кораблей и если обстановка в Северной Атлантике будет такой, что даст нам возможность обеспечить необходимые эскорты и силы прикрытия.
4.	Мы делаем все возможное для увеличения потока снабжения южным путем. В течение последних шести месяцев цифра ежемесячных поставок была более чем удвоена. Мы имеем основание надеяться, что увеличение будет прогрессировать и что цифры на август достигнут 240 тыс. тонн. Если это будет достигнуто, то размеры ежемесячных поставок увеличатся за 12 месяцев в восемь раз. Далее. Соединенные Штаты существенно увеличат поставки через Владивосток3. Это в некоторой степени смягчит как Ваше, так и наше чувство досады до поводу перерыва в отправке северных конвоев».
Когда Вы направите это или подобное послание Сталину, не захотите ли Вы, чтобы я направил свое послание в подтверждение или поддержку Вашего? Позвольте мне ознакомиться с окончательным текстом послания.
1 Иден был в Вашингтоне с 15 по 31 марта В предложенном Черчиллем послании Сталину сообщалось, что отправку мартовского конвоя в северную Россию приходится отложить из-за концентрации немецкого линейного флота в Нарвике (Норвегия)
2 Конвои, направлявшиеся в Мурманск, сначала обозначались PQ (док 126, 127, 141 и 143), а с декабря 1942 г JW, когда был изменен их маршрут, чтобы не заходить в Рейкьявик (Исландия) (Morison Battle of the Atlantic — In «History of the United States Naval Operation in World War II», p 365 ff)
373
3	Поставки во Владивосток начались в 1941 г., но поскольку расстояние до этого порта от портов американского западного побережья было значительно больше, чем расстояние от портов восточного побережья до Архангельска и Мурманска, то до осени 1942 г. порт на Тихом океане использовался мало. Даже потом пути через Тихий океан и Персидский залив так и не смогли компенсировать уменьшение снабжения из-за задержки северных конвоев. {George С. Herring (Jr.). Aid to Russia 1941 —1946: Strategy, Diplomacy, the Origins of the Cold War. New York and london, 1973, p. 43, 70, 72—73, 97; Robert Huhn Jones. The Roads to Russia: United States Lend — Lease to the Soviet Union. Norman, Okla, 1969, p. 84, 89, 107, 113, 119, 122—124, 134, 154—155, 163, 209—210, 213—214.)
Документ 218
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 270	11 апреля 1943 г.
Наши штабы сейчас спешно работают над тем, чем мы займемся после операции «Хаски». Я думаю, что имеются две-три хорошие альтернативы, но, пока наши соответствующие штабы не выскажут своих мнений, я не предвижу никакой пользы от срочных совещаний с Маршаллом и Гарри. Вполне возможно, и, я надеюсь, это будет реально, мы можем быстро прийти к соглашению об операциях, которые мы проведем после «Хаски». В настоящий момент нам нужно завершить тунисское дело, а на это может потребоваться больше времени, чем мы думаем. Если это дело затянется, это само по себе могло бы неприятно отразиться на операции «Хаски», а если бы какие-либо значительные силы армии Роммеля проскользнули на землю «Хаски»1, то это вдвойне затруднило бы операцию.
Я полагаю, что обстановка в Тунисе прояснится в течение недели и мы сможем достаточно обоснованно предсказать сроки изгнания врага из Африки.
Как мне помнится, я говорил Вам в Касабланке, что нам следует продолжать подготовку к операции «Хаски», но что до 1 июня Вам и мне следует быть готовыми изучить одну или несколько альтернатив. Обстановка к тому времени может значительно измениться. Наша подготовка к «Хаски» не должна ослабевать ни на йоту, однако на 95% она может оказаться в равной мере полезной и для какого-либо другого мероприятия, если оно покажется лучше.
Мы приложили максимальные усилия, чтобы изыскать первые 20 транспортных судов для операции «Анаким», а вся работа по использованию нашего торгового флота в интересах дела союзников нуждается в самом пристальном внимании, иначе у нас может не оказаться достаточного
374
торгового тоннажа для проведения операций. Я познакомился с одним из разработанных здесь вариантов операции «Анаким», и позднее поделюсь с Вами своими соображениями о нем1 2.
Я собираюсь в начале недели отправиться в двухнедельную поездку по армейским и военно-морским базам. Эта поездка не будет упоминаться в печати, поэтому я не хочу, чтобы о ней знали в Англии. Но у меня будет хорошая связь, и Вы сможете быстро со мной связаться. Гарри останется здесь.
Я очень доволен последними успешными бомбардировками Германии, и мы должны их все больше и больше усиливать3. Мы предпринимаем здесь особые усилия, чтобы как можно скорее создать наши крупные бомбардировочные соединения в Англии. Я не думаю, чтобы немцам это нравилось, а итальянцам — еще меньше.
Передайте мои поздравления Порталу4 и Гаррису5.
Визит Антони6 прояснил многие вопросы, и я полагаю, он был вполне успешным.
1 Сицилия.
2 3 мая генерал Маршалл известил генерала Джозефа У Стилуэлла, командующего американскими вооруженными силами в Юго-Восточной Азии, о решении президента Рузвельта предпринять крупное воздушное наступление в Китае наряду с подготовкой к освобождению Бирмы от японцев в ходе осуществления модифицированной операции «Анаким».
3 После конференции в Касабланке бомбардировки объектов в Германии начались 27 января с налета 8-й американской воздушной армии на Вильгельмсхафен. 26 февраля американские бомбардировщики вновь нанесли удар по Вильгельмсхафену. Затем последовали налеты на Хамм
4 марта и на Фегезак 18 марта. 17 апреля 8-я воздушная армия осуществила свою самую крупную для того времени операцию, когда 107 самолетов бомбили Бремен.
4 Главный маршал авиации Чарльз Портал был тогда начальником штаба английских ВВС.
5 Главный маршал авиации Артур Гаррис — начальник бомбардировочной авиации английских ВВС.
6 Министр иностранных дел Иден.
Документ 219
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 283	15 апреля 1943 г.
На Ваш № 2711. Я надеюсь, что в § 3 моего № 2822 совершенно ясно говорилось, что я рассматриваю «Хаски» как наше совместное дело на условиях полного равенства и обычного для нас взаимодействия и доверия без вопроса о «старшем партнере».
375
Это выражение относится исключительно к текущей исполнительной работе, выполняемой военным губернатором, который будет получать полностью согласованные между Вами и мной директивы. В сфере исполнительной и административной должно быть не два мнения, а только одно, которое будет согласовано между Вами и мной. Генерал Александер будет осуществлять военные операции под руководством верховного главнокомандующего и передаст полномочия военного губернатора британскому офицеру, приемлемому для нас обоих.
Я полностью согласен с Вами, что максимально должны быть использованы американские связи с Италией и что по крайней мере половина сотрудников союзной военной администрации должна быть американцами, и, если [в каком-то] случае или районе выяснится, что предпочтительнее использовать американцев ради общего дела, это следует немедленно осуществлять. Флаги двух стран должны всегда вывешиваться вместе, и мы должны всегда выступать единым и нерушимым фронтом. Все вышесказанное, безусловно, не касается верховного положения Соединенных Штатов во всей Французской Северной Африке и моей роли Вашего помощника там. Я надеюсь, что доставил Вам удовольствие.
Я готов изучить вместе с Вами проект директив, по возможности предусматривающих и прогнозирующих нашу политику в отношении: а) захваченных районов и б) мирных предложений. Эти последние проблемы могут вскоре и внезапно встать перед нами, и нам нужно подготовиться к ним. У меня на этот счет в настоящий момент имеются только два соображения. Во-первых, мы не можем вести переговоры с Муссолини, и, во-вторых, мы добьемся огромного успеха, если как можно скорее выведем Италию из войны.
Ваш № 2723 только что получен. Потребуется какое-то время, чтобы перегруппировать армии на севере [и] позволить Монтгомери подтянуть свою артиллерию, но я надеюсь, что еще до конца апреля развернутся большие события. Я продолжаю приятную переписку с Джо, который стойко перенес удар с конвоем. Он очень доволен тем, что мы попытаемся послать ему часть английских и американских самолетов через Африку или Средиземное море. Я пытаюсь организовать это через Аверелла и свяжусь с Гарри. Я верю, что Ваша инспекционная поездка будет столь же приятной, как и памятной.
Пользуюсь этим случаем, чтобы поблагодарить Вас за доброту и гостеприимство, проявленные по отношению к 376
Антони. Он очень доволен своим визитом, и все здесь радовались его результатам.
1	Не опубликовано. В этом послании от 13 апреля Рузвельт одобрил назначение генерала Александера союзным военным губернатором Сицилии, но добавил следующее: «Ввиду дружественных чувств к Америке, испытываемых большим числом граждан Италии, и учитывая, что значительное число граждан Соединенных Штатов имеют итальянское происхождение, я считаю, что наша военная задача будет облегчена, если мы придадим нашей союзной военной администрации возможно более американский характер». Президент подчеркнул, что эта военная администрация «должна быть представлена миру как объединенный союзный контроль» и что не должно быть «старшего партнера». (FR, 1943, 2. Washington, 1964, р. 327.)
2	Не опубликовано. Черчилль писал: «Я надеюсь, что, исходя из того, что командующий войсками, подчиняющийся верховным указаниям генерала Эйзенхауэра, будет англичанином. Вы можете подумать, что нам следует быть старшим партнером в военной администрации на территории, которая была оккупирована врагом в этом районе». Однако он продолжал далее, что назначение англичанина военным губернатором с объединенным англо-американским штабом, «конечно, ни в коей мере не повлияет на основные политические решения, которые обычно согласовываются нашими двумя правительствами [или], если удобно, в ходе личной переписки между Вами и мной». (FR, 1943, 2, р. 326.)
3	Не опубликовано.
Документ 220
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 285	25 апреля 1943 г.
Я повторю для Вас ответ, только что полученный на мою телеграмму, которую я переслал Вам в своем № 2841. Мне хотелось бы знать Ваше мнение.
«Премьер Сталин премьеру Черчиллю, лично и строго секретно. Кремль, 25 апреля.
Получил Ваше послание насчет польских дел. Благодарю Вас за участие, которое Вы приняли в этом деле. Однако должен Вам сообщить, что дело перерыва отношений с польским правительством является уже делом решенным и сегодня В. М. Молотову пришлось вручить ноту о перерыве отношений с польским правительством. Этого требовали все мои коллеги, так как польская официальная печать ни на минуту не прекращает враждебную кампанию, а, наоборот, усиливает ее с каждым днем. Я был вынужден также считаться с общественным мнением Советского Союза, которое возмущено до глубины души неблагодарностью и вероломством польского правительства.
Что касается вопроса о публикации советского документа о перерыве отношений с польским правительством,
377
то, к сожалению, никак невозможно обойтись без публикации»1 2.
1	Не опубликовано. Черчилль направил два послания в ответ на послание Сталина от 21 апреля по вопросу о Польше. В первом Черчилль заявил, что англичане выступят против любого расследования массового убийства в Катынском лесу представителями международного Красного Креста или любой другой группой, действующей под начальством немцев. Он убеждал Сталина не разрывать отношений с польским правительством в изгнании. Во втором послании, от 25 апреля, Черчилль отметил, что польское правительство обратилось к Красному Кресту после того как несколько запросов о пропавших польских офицерах были направлены советскому правительству, и что поляки не имеют никакого отношения к тому, что немцы использовали в пропагандистских целях их обращение. Премьер-министр вновь просил Сталина не разрывать отношений. (FR, 1943, 3. Washington. 1965, р. 393—395.)
2	Дополнительные сведения об отношениях английской стороны со Сталиным приводят: Woodward. British Foreign Policy, 2, p. 618—662; Churchill. Hinge of Fate, p. 757—761.
Документ 221
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 288	26 апреля 1943 г.
На Ваш № 2741.
Мне очень понравилась Ваша телеграмма Сталину, и я сегодня зачитаю ее членам кабинета. Нам нужно выступать сообща, чтобы уладить это разногласие. До сих пор Геббельс делал из него шоу2.
1 Не опубликовано. Рузвельт направил Черчиллю текст своего послания Сталину от 26 апреля, в котором он отрицал, что польское правительство в эмиграции «в какой бы то ни было степени сотрудничало с гитлеровскими гангстерами», и напомнил Сталину, что в Соединенных Штатах проживает несколько миллионов американцев польского происхождения и что все они настроены антинацистски. Он настоятельно просил Сталина не разрывать дипломатических отношений с польским правительством в Лондоне. (FR, 1943, 3, р. 395—396, «Переписка Сталина», т. II, № 81.)
2 Ссылка на то, что немецкий министр пропаганды Геббельс использовал обращение польского правительства к международному Красному Кресту с просьбой расследовать массовое убийство в Катынском лесу.
Документ 222
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 289	28 апреля 1943 г.
Поляки сегодня вечером опубликуют коммюнике, которое я направлю в моем номере, непосредственно следующем 378
за этим1. Вы увидите, что нам удалось убедить их перенести спор с мертвых на живых и с прошлого на будущее.
Поэтому я направил следующее послание Сталину, считая, что оно совпадает с Вашими взглядами. Все, что Вы сможете добавить, будет весьма полезным.
«Г-н Иден и я указывали польскому правительству на то, что никакое возобновление ни отношений дружбы, ни сотрудничества с Советами невозможно в то время, когда оно выступает против Советского правительства с обвинениями оскорбительного характера и таким образом создает видимость того, что оно поддерживает злобную нацистскую пропаганду. Тем более никто из нас не может терпеть расследование Международным Красным Крестом под покровительством нацистов и под воздействием запугивания со стороны нацистов. Я рад сообщить вам, что польское правительство согласилось с нашим взглядом и что оно хочет лояльно работать совместно с Вами. Его просьба в настоящее время состоит в том, чтобы иждивенцы военнослужащих польской армии, находящихся в Иране, и польские военнослужащие, находящиеся в Советском Союзе, были отправлены из Советского Союза для присоединения к вооруженным силам, которым уже было разрешено выехать в Иран. Это, конечно, является вопросом, который можно терпеливо обсудить. Мы полагаем, что просьба является приемлемой, если она будет сделана в соответствующей форме и в надлежащий момент, и я вполне уверен, что и президент думает так же. Мы серьезно надеемся, что, помня о трудностях, в которые мы все ввергнуты жестокой нацистской агрессией, вы рассмотрите этот вопрос в духе сотрудничества.
Британский кабинет исполнен решимости навести должную дисциплину в польской прессе в Великобритании. Жалкие скандалисты, нападающие на Сикорского2, могут говорить вещи, которые германское радио громко повторяет на весь мир, и это наносит ущерб всем нам. Это должно быть прекращено и будет прекращено.
Пока это дело было триумфом Геббельса. Теперь он усердно внушает мысль о том, что СССР будет организовывать польское правительство на русской земле и что СССР будет иметь дело лишь с этим правительством. Мы, конечно, не были бы в состоянии признать такое правительство и продолжали бы наши отношения с Сикорским, который является самым полезным человеком, которого Вы или мы могли бы найти для целей нашего общего дела. Я рассчитываю, что такой же будет и американская точка зрения.
379
Я лично считаю, что они получили удар и что после любого периода времени, который будет сочтен удобным, отношения, установленные 30 июля 1941 года3, должны быть восстановлены. Это больше всего не понравится Гитлеру, а то, что больше всего ему не нравится, нам разумно делать.
Наш долг перед армиями, которые в настоящее время ведут бои и которые вскоре будут вести еще более тяжелые бои, поддерживать хорошее положение в тылу. Я и мои коллеги твердо надеемся на более тесное сотрудничество и понимание между СССР, Соединенными Штатами, Британским содружеством наций и империей не только в усиливающейся военной борьбе, но и после войны. Какая другая надежда, помимо этой, может существовать для измученного мира?»
Министерство иностранных дел через нашего посла в Москве4 направляет более полное заявление, выражающее нашу формальную и официальную точку зрения и более подробно касающееся польских претензий, а также опасностей для Объединенных Наций, которые последуют от их беспрестанного повторения по всему миру. Посол Вайнант5 продолжает быть полностью информированным6.
1 Не опубликовано. Текст см.: «General Sikorski Historical Institute. Documents on Polish-Soviet Relation 1939—1945». London, 1961, vol. 1, № 318.
2 Генерал Владислав Сикорский — глава польского правительства в изгнании в Лондоне.
3 Польско-советский пакт от 30 июля 1941 г. был договором о дружбе и сотрудничестве. Он предусматривал аннулирование русско-немецкого пакта о разделе от 28 сентября 1939 г., но не восстанавливал восточную довоенную границу Польши. {Woodward. British Foreign Policy, 2, p. 612 ff; «General Sikorski Historical Institute. Documents on Polish-Soviet Relations», vol. 1, № 106.)
4 Арчибальда Кларка Керра.
5 Джон Дж. Вайнант — посол Соединенных Штатов в Великобритании.
6 Об отношении Америки к развитию польско-русских вопросов см.: FR, 1943, 3, р. 314—402.
Документ 223
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 275	2 мая 1943 г.
Я в самом деле очень рад, что Вы приезжаете1. Я целиком согласен с тем, что нам нужно немедленно решить ряд важных вопросов; чем скорее, тем лучше. Маршалл и Кинг
380
отложили свою тихоокеанскую поездку. Я, конечно, хочу, чтобы Вы остановились здесь у меня.
1 Обстановка на третьей Вашингтонской конференции освещается в: «U- S. Department of State, The Conferences, at Washington and Quebec 1943». Washington, 1970, p. 1 —17.
Документ 224 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Ng 293A	10 мая 1943 г.
Адмиралтейство направило нас по чуть более длинному пути, и мы, вероятно, опоздаем на несколько часов. Мне хотелось бы доехать до Вашингтона поездом, и мы прибудем туда во второй половине дня. Мне хотелось бы вернуться в Гайд-парк на уик-энд, и я надеюсь, что мы получим более приятные новости из Северной Африки, чем во времена Тобрука в июне1. Жду встречи с Вами.
1 Черчилль посетил Рузвельта 21 июня 1942 г., когда пришло известие о падении Тобрука.
Третья Вашингтонская конференция (май 1943 г.)
[Черчилль и Рузвельт встречались в Вашингтоне с 12 по 25 мая 1943 г., чтобы пересмотреть англо-американскую стратегию в свете поражения стран Оси в Тунисе, захвата Японией двух Алеутских островов и капитуляции немецкой 6-й армии под Сталинградом. Черчилль и его высшие военные советники, а также лорд Бивербрук, в то время лорд — хранитель печати, пересекли Атлантический океан на «Куин Мэри», где находились также несколько тысяч немецких и итальянских военнопленных, захваченных в Северной Африке и направляемых в лагеря в Соединенные Штаты. Гарри Гопкинс прибыл на Стейтен-Айленд встретить Черчилля и сопровождавших его лиц и проводить их в Вашингтон.
Президент хотел, чтобы Черчилль остановился в Белом доме, а не в английском посольстве, на что премьер-министр согласился. На этот раз американские начальники штабов подготовились к тому, чтобы представить своим английским коллегам согласованное предложение. Они встретились с президентом за день до прибытия Черчилля и пришли к общему мнению, что главное для них — как
381
можно быстрее добиться четких обязательств от англичан провести наступление через Ла-Манш. Добившись этого, можно было начинать широкую подготовку к вторжению в Европу весной 1944 г.
Премьер-министр и союзный комитет начальников штабов 12 мая встретились с президентом в его кабинете. Черчилль выступал за то, чтобы до конца 1943 г. основные англо-американские усилия были направлены на то, чтобы вывести из войны Италию. Это создало бы психологический эффект ликвидации одной трети сил Оси, изгнания итальянских войск с Ближнего Востока и неизбежности для Турции подумать о присоединении к союзникам. Относительно наступления через Канал Черчилль заявил, что к весне 1944 г. невозможно провести необходимую подготовку, если Германия не падет тем временем. Возражая против бездействия таких больших сил в течение столь длительного времени, премьер-министр добивался принятия решения о вторжении в Италию. Говоря о тихоокеанском фронте, Черчилль обещал, что сразу после поражения Германии английские сухопутные и военно-морские силы будут развернуты против японцев. Он считал, что в течение этого времени необходимо сделать все возможное, чтобы обеспечить участие осажденных китайцев в этой войне.
Рузвельт подчеркивал, что важнейшей задачей, по его мнению, является поражение нацистской Германии и что все усилия должны быть направлены на достижение этой цели. Поэтому он выступал против вторжения на материковую Италию, хотя и соглашался на захват Сицилии и Сардинии. Однако по настоянию Черчилля Рузвельт дал согласие на то, чтобы его военные специалисты изучили возможность наступления на Германию через Болгарию, Румынию и Турцию. Поскольку он и Черчилль признавали, насколько важно обеспечить участие Китая в войне, президент выразил желание как можно скорее начать переброску по воздуху в Китай большого количества военных припасов.
Рузвельт и Черчилль далее договорились добиваться согласия португальского правительства на использование Азорских островов англо-американскими войсками в качестве военно-морской и воздушной баз в борьбе с немецкими подводными лодками, которые продолжали наносить серьезный урон судоходству союзников в Атлантике. Кроме того, Азорские острова могли бы служить базой для перегонки самолетов из Соединенных Штатов в Соединенное Королевство и Северную Африку, и этот более короткий путь позволял сэкономить миллионы галлонов 382
высокооктанового бензина. Известие о том, что в этот день было окончательно сломлено сопротивление стран Оси в Тунисе и захвачено около 160 тыс. военнопленных и значительное количество военного снаряжения, сразу создало приподнятую обстановку на конференции.
Накануне третьей Вашингтонской конференции был проведен широкий обмен мнениями между Рузвельтом, Гопкинсом, Черчиллем и их соответствующими советниками по научным вопросам относительно распределения между двумя странами совершенно секретной информации по атомной энергии. Однако президент и премьер-министр не обсуждали этот вопрос, по крайней мере продолжительно или подробно, во время визита Черчилля.
14 мая союзный комитет начальников штабов провел еще одну встречу с Рузвельтом и Черчиллем, на которой обсуждались пути и средства оказания помощи Китаю. Кроме доставки припасов по воздуху, американцы (как и китайцы) хотели открыть наземный маршрут через Бирму. Однако англичане указали на значительные трудности, связанные с созданием сухопутного маршрута.
На уик-энд 15 мая президент пригласил Черчилля в Шангри-Ла, свое место отдыха в горах Катоктин, штат Мэриленд. (Спустя 10 лет президент Эйзенхауэр назовет это место Кемп-Дэвид.) Проезжая на машине через городок Фредерик, штат Мэриленд, Черчилль заметил рекламу местного продукта — конфеты Барбары Фритчи. Рузвельт сказал, что они названы в честь местной жительницы, видимо героини Гражданской войны, о которой Джон Гринлиф Уитьер написал стихотворение. Президент смог вспомнить лишь две строчки, после чего Черчилль прочитал на память все стихотворение. Премьер-министр заметил также дорожные знаки, указывающие направление и расстояние до Геттисберга, и, говоря как человек давно интересующийся историей Гражданской войны в Америке, выразил свое удовлетворение, что оказался в местах одного из решающих сражений той войны.
Проведя уик-энд на лоне природы в Мэриленде, президент и премьер-министр вернулись в Вашингтон для продолжения переговоров. 23 мая союзный комитет начальников штабов представил Рузвельту и Черчиллю список далеко идущих планов проведения операций на 1943—1944 гг. Среди них были наступление через Канал во Францию в мае 1944 г., усиление бомбовых ударов союзников по Германии, вторжение на Сицилию и совместное решение вывести Италию из войны, воздушная операция по разрушению румын
383
ских нефтепромыслов в Плоешти, захват Азорских островов, доставка самолетами припасов из Индии в Китай в размере 10 тыс. тонн ежемесячно, ликвидация японского плацдарма на Алеутских островах, захват Маршалловых, Каролинских островов и других островов из архипелага Соломоновых островов, а также архипелага Бисмарка и Новой Гвинеи. Черчилль утверждал, что в создавшихся условиях захват Рангуна и Бангкока и восстановление пути через Бирму неосуществимы, однако он продолжал настаивать на захвате Северной Суматры в качестве базы для последующих наступлений на Малайю, Сингапур и Таиланд. Рузвельт настаивал на том, что нужно поддерживать участие Китая в войне и укреплять его армию.
На следующий день Черчилль отверг заключительный доклад союзного комитета начальников штабов на том основании, что в нем не было конкретных рекомендаций по вторжению на материковую часть Италии после оккупации Сицилии. Он по-прежнему отстаивал вторжение на материковую Италию с дальнейшим возможным прорывом в Югославию и Грецию. Однако американские военачальники, со своей стороны, считали, что такая операция в Средиземном море ослабит и затянет наращивание людских и материальных ресурсов, необходимых для вторжения в Европу. Они были готовы рассмотреть вопрос о захвате Сардинии, но ничего больше. Черчилль заявил, что такой подход приведет к тому, что окажется неиспользованным большое число войск в течение почти целого года. Учитывая значение военных усилий русских, нельзя будет оправдать подобный перерыв в англо-американских операциях. В конце концов Черчилль уступил и согласился в принципе, что вторжение через Канал будет начато до 1 мая 1944 г., а более ранний план — экстренная операция по форсированию Канала под кодовым названием «Следжхэммер» — оставался в качестве резервного на случай внезапной необходимости поддержать русский фронт.
Возражения Черчилля против наступления через Канал не поколебали президента, который не хотел оказывать давление на своих военных советников, чтобы они приняли точку зрения премьер-министра. Гопкинс сказал Черчиллю, что, если он хочет повлиять на президента, ему следовало бы задержаться в Вашингтоне по крайней мере еще на неделю, но и это не гарантировало бы, что ему удастся убедить Рузвельта. Поскольку о таком продлении визита не могло быть и речи, Черчилль попросил Рузвельта разрешить генералу Маршаллу сопровождать его в Северную
384
Африку для встречи с. союзным командованием этого района, на что Рузвельт согласился. Позднее, на встрече в Северной Африке, военные руководители решили отложить окончательное решение о вторжении в Италию до тех пор, пока не будет дана оценка результатов захвата Сицилии.
Несмотря на свою занятость на переговорах в Вашингтоне, Черчилль нашел время встретиться на завтраке в английском посольстве с вице-президентом Генри А. Уоллесом, военным министром Стимсоном, министром внутренних дел Гарольдом Икесом, заместителем государственного секретаря Уэллесом и сенатором от штата Техас Томом Коннолли, председателем комиссии по иностранным делам. В ходе общей беседы о послевоенном устройстве он воспользовался случаем и высказался за установление более тесного союза между Соединенными Штатами и Британским содружеством наций; именно в этой речи он сказал, что «могла бы даже существовать общая форма гражданства, по которой граждане Соединенных Штатов и Британского содружества наций могли бы обладать правом голоса в соответствии с цензом оседлости и правом быть избранными на государственную должность на территории другой стороны, конечно, в соответствии с законами и институтами, там существующими».
Несмотря на то что в итоге Черчилль был вынужден согласиться на вторжение в Западную Европу в мае 1944 г. и ему не удалось убедить Рузвельта поддержать многие его военные замыслы, Черчилль был, по-видимому, весьма удовлетворен результатами третьей Вашингтонской конференции. Как и после завершения конференции в Касабланке пятью месяцами ранее, он и президент провели совместную пресс-конференцию. Черчилль вновь был в приподнятом и оптимистическом настроении: «Я удовлетворен гораздо больше, чем тогда, когда был здесь в последний раз [18 июня 1942 г.]... С любой точки зрения, мы должны рассматривать последние 10 или 11 месяцев в качестве примера очень успешного ведения войны — совершенно бесспорный ее поворотный пункт». ]
Документ 225
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 298	31 мая 1943 г.
Выражаю Вам и г-же Рузвельт мою величайшую благодарность за Вашу огромную доброту и теплое гостеприимство, проявленные ко мне во время визита. Я увожу с собой
385
самые приятные воспоминания и уверен, что наши дискуссии позволили избежать многих трудностей и что они будут скреплять и концентрировать все наши усилия в последующие месяцы.
Я остаюсь здесь или поблизости в течение следующей недели, а Антони присоединится ко мне завтра1. Погода прекрасная, и условия самые подходящие. У меня очень хорошо прошли переговоры с Эйзенхауэром и нашими людьми, вчера состоялась первая предварительная встреча. Похоже на то, что будет достигнуто полное согласие, когда в понедельник мы продолжим переговоры.
Невеста прибывает сюда сегодня в полдень1 2. Я полагаю, что из Антони получился бы лучший шафер, чем из меня. Поэтому я резервирую для себя роль сурового родителя. Генерал Жорж3, которого я вывез на самолете из Франции, находится здесь и производит очень хорошее впечатление. Я считаю, что имеется возможность включить его в новый совет4. Кажется очень важным так сформировать состав этого совета, чтобы можно было сдержать любого человека, выступающего с личными претензиями, вредными для дела. Мэрфи и Макмиллан работают вместе, рука об руку, в самом тесном контакте. Я буду держать Вас в курсе всех дел, пока я здесь.
Еще раз примите тысячу благодарностей. Вы знаете, как я дорожу Вашей дружбой. Всем наилучшие пожелания.
1 После Вашингтонской конференции Черчилль и его штаб в сопровождении генерала Маршалла направились самолетом в Гибралтар, а затем в Алжир, где было написано это послание. Черчилль 29 мая послал телеграмму Идену, в которой просил его приехать в Алжир. {Churchill. Hinge of Fate, p. 810—816.)
2 Ссылка на генерала де Голля. Черчилль и Иден все еще пытались добиться сближения между де Голлем и Жиро. На Вашингтонской конференции Черчилль убедился, что американцы по-прежнему питают недоверие к де Голлю, и он направил Идену телеграмму с вопросом, не следует ли прекратить оказывать политическую поддержку французскому лидеру. Иден ответил, что без де Голля Французский комитет национального освобождения развалится. Кроме того, де Голль и Жиро наконец достигли положения, когда они объединили свои соответствующие группировки. (Woodward. British Foreign Policy, 2, p. 424—442; «The Memoirs of Anthony Eden, Earl of Avon», vol. 2. — In: «The Reckoning». Boston, 1965, p. 447— 452. Далее будет упоминаться как: Eden. Memoirs.)
3 Генерал Альфонс Жорж работал с Жиро. Иден назвал его «реакционным старым пораженцем».
4 Рузвельт и Черчилль считали, что, увеличивая число членов Французского национального комитета, де Голль пытается создать в нем большинство из своих сторонников. После продолжительных переговоров был создан новый национальный комитет в составе семи членов с де Голлем и Жиро в качестве сопредседателей. Комитет должен был стать центральной властью, чьи полномочия распространялись на французские войска и тер-
386
питорию до тех пор, ока не появится возможность создать временное правительство в освобожденной Франции. '(Woodward. British Foreign Policy, 2, p. 424—442; Winston S. Churchill. Closing the Ring Boston, 1952, p 172—173; «Conferences at Washington and Quebec», p. 191 —192, 320— 324; FR, 1943, 2, p. 129—130; Murphy. Diplomat Among Warriors, p. 177— 180; Macmillan. The Blast of War, p. 263—295.)
Документ 226
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 277	3 июня 1943 г.
Я знаю, Вы согласитесь со мной в том, что мы можем ожидать, что сторонники микадо ухватятся за любой намек, который мы можем обронить в отношении оружия, методов и тактики, применяемых нами в успешной войне против подводных лодок. Было бы трудно предсказать серьезные последствия преждевременных публикаций о наших научных разработках. Мы можем быть уверены, что это будет стоить нам многих подводных лодок и многих жизней. Мне кажется, что за последний месяц слишком многое было опубликовано в Соединенных Штатах и в Англии и что мы нанесем себе серьезный ущерб, если не положим конец дальнейшим публикациям. Не могли бы мы договориться о том, чтобы на десятое число каждого календарного месяца публиковать совместное заявление по подводным лодкам, и предпринять шаги, чтобы предотвратить появление любых других публичных заявлений о войне против подводных лодок, за исключением пропущенных через жесткую цензуру версий об отдельных боевых операциях?
1 Черчилль ответил 4 июня, что ему не известно о каких-либо серьезных утечках информации, но что он согласен с идеей публикации ежемесячных совместных заявлений, дающих в общих выражениях сведения о ходе кампании против немецких подводных лодок.
Документ 227
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 296	5 июня 1943 г.
Генерал Маршалл самостоятельно подготовил следующий вариант послания об утвержденных решениях союзного комитета начальников штабов для отправки в Россию1. Генерал сэр Алан Брук2 и я согласны с каждым содержащимся в нем словом и выражаем твердую надежду, что его можно посылать Сталину в качестве заявления началь-
387
ника штаба Соединенных Штатов, согласованного с начальником имперского генерального штаба и совместно утвержденного нами (президентом и премьер-министром). Если вы согласитесь с этим, не будете ли Вы столь добры направить его без ссылки в дальнейшем на меня?
«Проект послания президента и премьер-министра премьеру Сталину.
Вся согласованная стратегия основывается в целом на следующих решениях:
А.	Уделить основное внимание борьбе с угрозой действий подводных лодок и обеспечению безопасности наших морских коммуникаций.
Б. В качестве следующего по своей важности момента — использовать все реальные средства для оказания поддержки России.
В.	Создать основу для активного или пассивного участия Турции в войне на стороне союзников.
Г. Продолжать оказывать неослабное давление на Японию для постоянного снижения ее военной мощи.
Д. Провести признанные осуществимыми меры, при помощи которых можно удержать Китай в войне в качестве эффективной силы и в качестве базы, с которой можно проводить операции.
Е. Подготовить французские вооруженные силы в Африке к активному участию в наступлениях против стран Оси в Европе.
Что касается раздела «А», то мы весьма обнадежены недавно достигнутыми результатами в борьбе против подводных лодок противника путем применения самолетов дальнего действия, снабженных новыми приспособлениями и оборудованием, а также групп специальных кораблей-охотников. Начиная с 1 мая, мы уничтожали в среднем более одной подводной лодки в дань. Если будет поддерживаться такой темп уничтожения, то это сохранит и тем самым весьма значительно увеличит наличный тоннаж и окажет громадное воздействие на моральное состояние экипажей германского подводного флота.
Что касается поддержки России, были приняты следующие решения:
А. Усилить проводимое в настоящее время воздушное наступление против сил стран Оси в Европе. Оно будет направлено на разрушение германской промышленности, уничтожение германской истребительной авиации и подрыв морального духа гражданского населения Германии. О быстром развитии этого воздушного наступления свидетельст
388
вуют события последних трех недель во Франции, Германии и Италии, Сицилии и Сардинии, а также рост бомбардировочной авиации Соединенных Штатов в Англии приблизительно с 350 самолетов в марте до 700 в настоящее время; предусматривается увеличение их числа до 900 на 30 июня, до 1150 на 30 сентября и до 2500 на 1 апреля. Постоянно будет усиливаться бомбардировочная авиация Англии.
Б. Относительно средиземноморского театра военных действий было решено вывести Италию из войны как можно быстрее. Генералу Эйзенхауэру дано распоряжение подготовиться после успешного завершения операции «Хаски» (наступление на Сицилию) к немедленному началу военных действий с целью добиться краха Италии и способствовать тем самым действиям нашей авиации против восточной и южной Германии, а также дальнейшему перемалыванию немецкой истребительной авиации и созданию сильной угрозы немецкому господству на Балканах. Для операций на средиземноморском театре генерал Эйзенхауэр сможет использовать все силы, находящиеся в настоящее время в этом районе, за исключением 3 британских и 4 американских дивизий, которые должны быть отправлены в Англию в качестве составной части сил, концентрируемых в этой стране, о чем будет упомянуто ниже.
В. Было решено, что теперь, когда Африка прочно находится в наших руках, может быть возобновлена концентрация наземных сил в Англии и что концентрация военных сил и десантных средств на Британских островах (в то время, когда объединенный американо-английский штаб в Англии постоянно координирует планы с повседневными событиями, чтобы немедленно использовать любую непредвиденную слабость противника во Франции или Норвегии) должна проводиться такими темпами, которые позволят во всем размахе начать вторжение на континент в момент наивысшего подъема великой воздушной войны весной 1944 г. Между прочим, большая потребность в десантных средствах, без которых нельзя было обойтись в Средиземном море, южной части Тихого океана и у Алеутских островов3, была для нас самым сильным сдерживающим фактором при проведении операций за пределами Англии.
Мы обнаружили, что осуществление перечисленных мероприятий потребует всех наших ресурсов. Мы уверены, что эти операции доставят противнику большие неприятности в воздухе и заставят его рассредоточить свои наземные
389
силы, чтобы отразить действительное наступление или обезопасить себя от реальной угрозы нападения, которая легко может перерасти в успешную операцию в том случае, когда станут очевидными признаки слабости стран Оси»4.
1	В конце третьей Вашингтонской конференции Рузвельт и Черчилль подготовили и исправили несколько вариантов послания, в котором они хотели сообщить Сталину о ходе своей работы. Когда они не смогли прийти к соглашению, Черчилль предложил забрать с собой проекты и прислать обратно президенту окончательный вариант послания для одобрения. Находясь в самолете на пути в Алжир, Черчилль пытался это сделать, но в этой работе у него произошла заминка, и он передал этот материал генералу Маршаллу, который за два часа подготовил проект, в котором ни президент, ни премьер-министр не изменили ни слова. (Churchill. Hinge of Fate, p. 811—813.)
2	Начальник имперского генерального штаба.
3	Американские войска вернули остров Атту из группы Алеутских островов в результате кампании, продолжавшейся между днем высадки, 11 мая, и прекращением организованного сопротивления противника 30 мая. На Тихом океане 21 февраля был высажен десант на остров Рассел в группе Соломоновых островов
4	«Переписка Сталина», т. II, № 90, с. 66—68.
Документ 228
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 300	6 июня 1943 г.
На Вашу телеграмму от 5 июня1, направленную через Эйзенхауэра.
У нас на завтраке в пятницу был весь Французский комитет, и все держались по-дружески. Генерал Жорж, которого я вызволил из Франции месяц назад и который является моим личным другом, оказывает большую поддержку Жиро. Если случится, что генерал де Голль будет бунтовать или не прислушается к голосу разума, он окажется в меньшинстве, пять к двум, или, возможно, в полной изоляции. Поэтому комитет является органом коллективной власти, с которым, на мой взгляд, мы можем без риска работать.
Я полагаю, что образование этого комитета кладет конец моим официальным связям с де Голлем как с лидером Сражающейся Франции, что оговаривалось в письмах, которыми мы обменялись с ним в 1940 г., и в некоторых других более поздних документах, и я предлагаю впредь по мере необходимости перенести эти отношения, финансовые и всякие другие, на комитет в целом. Пока я считаю, что комитет является надежным депозитарием для оружия и
390
припасов, я. полагаю, что нам следует присмотреться, как они устраивают свои дела и ведут себя, прежде чем решать вопрос о том, в какой степени нам следует признавать их в качестве представителей Франции. Макмиллан и Мэрфи работают в полнейшем согласии и будут держать Эйзенхауэра, на которого возложена верховная власть, в курсе всех дел.
Я не знал, что возникал какой-то вопрос о снятии Бу-ассона с поста1 2. Я бы выступил решительно против этого. Чтобы быть вдвойне уверенным, я даю указание Макмиллану присоединиться к Вашим инструкциям Мэрфи. Я полагаю, что он уже поступил подобным образом.
Я согласен с Вами, что освещение в печати носит крайне односторонний характер. Это происходит из-за газетных корреспондентов, большинство которых страдает голлистскими предубеждениями. Я проконсультируюсь с Антони о том, что можно сделать, чтобы поправить это. Я не могу не испытывать уверенности в том, что дела пойдут теперь лучше. Пожалуйста, заметьте, что мой Годфруа беспрекословно повинуется Вашему Роберту3.
Я очень рад, что отправился в Северную Африку и прежде всего тому, что вы направили со мной Маршалла. Он был воплощением силы и проницательности. Согласие и уверенность штаба Эйзенхауэра, рвение и убежденность командиров, по-настоящему увлеченных операциями, — все это весьма ободряет. Меня чуть было не задержала погода в Гибралтаре, однако в последний момент поступил хороший прогноз, и мы благополучно и удачно выскользнули. Я бы остался еще на неделю, поскольку погода великолепная и купание приносило мне огромную пользу.
Самые лучшие пожелания Вам и всем.
1 Не опубликовано. В этом послании Рузвельт подчеркнул значение англо-американского единства в Северной Африке: «Эйзенхауэр может быть использован для тех дел, которые Вы и я хотим сделать». Президент пожаловался на то, что де Голль получает лучшее освещение в печати, чем он или Черчилль, добавив при этом: «Мои искренние пожелания — избавиться от нашей общей головной боли».
2 Де Голль хотел снять Пьера Буассона с поста генерал-губернатора Французской Западной Африки, однако американцы опасались, что это могло бы усилить влияние де Голля.
3 Адмирал Рене Эмиль Голфруа отказывался поставить французские корабли, демилитаризованные в Александрии, на службу делу союзников, если они могли попасть де Голлю. В мае 1943 г. он присоединил свою эскадру к военно-морским силам Франции в Северной Африке. Ссылка на «Вашего Роберта» относится к Роберту Мэрфи, личному представителю Рузвельта в Северной Африке.
391
Документ 229
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ зоз	10 июня 1943 г
Я направляю в моем номере, непосредственно следующем за этим посланием1, подготовленную здесь записку о ходе операции на земле «Хаски». Мне кажется, происходит некоторое неоправданное нагнетание напряженности по двум пунктам, которые сами собой просто решаются, если предоставить это Эйзенхауэру и людям на месте.
Во-первых, в отношении Макмиллана. Он является моим личным представителем в такой же мере, как Мэрфи Вашим. Оба прекрасно ладят с Эйзенхауэром и между собой по всем вопросам, касающимся района операции «Торч». Я не могу понять, почему точно такие же отношения не должны продолжаться во время операции «Хаски» и не должны распространяться на более широкие районы, которые могут оказаться под нашим совместным контролем. Приказы и официальная переписка будут проходить через союзные штабы, однако необходимо, чтобы главы правительств получали срочную и подробную информацию о том, что происходит в гражданской и политической сферах. В настоящее время это осуществляется совершенно гладко и легко, и все, что требуется, сводится к тому, чтобы Вы и я дали указание о том, что существующие отношения наших представителей при верховном главнокомандующем будут распространяться на вновь приобретаемые территории и не будут меняться. Я уехал с уверенностью, что это вполне приемлемо для Эйзенхауэра.
Второй момент касается степени английского и американского контроля и управления, которые должны вводиться во всех вновь захваченных районах. Видимо, самое разумное — предоставить им по возможности наибольшее самоуправление. Видных или злонамеренных фашистов следует отстранить, и мы должны быть готовы предложить внушающих доверие администраторов, если таковых нам не удастся найти среди местного населения. Я уверен, что было бы ошибкой наводнять эти места сотнями английских и американских гауляйтеров2, какими бы хорошо подготовленными или доброжелательными они ни были.
Однако совершенно невозможно предусмотреть, какими будут местные условия и настроение населения в захваченных районах. Несомненно, верховному главнокомандующему следует предоставить право предлагать нашим двум правительствам кандидатуры необходимых ему английских
392
и американских офицеров и определять степень их вмешательства в местную жизнь. Я считаю, что, руководствуясь высшими интересами армий и проведения операций, он пожелает вмешиваться в эти дела как можно меньше и предоставить событиям идти своим чередом.
1	Не опубликовано.
2	Немцы ввели свою систему административного деления в захваченных ими районах и назначали гауляйтеров, многие из которых задолго до 1943 г. приобрели дурную славу.
Документ 230
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 309	12 июня 1943 г.
Сурового порицания, полученного нами от дядюшки Джо в послании от 11 июня1, естественно, следовало ожидать из-за развития событий, определяющих наши решения. По моему мнению, наилучшим нашим ответом будет разгром Италии и выход ее из войны, и пусть ему будет это утешением. Я вполне понимаю его раздражение, хотя он не может уяснить себе фактов, которые руководят нашими действиями. Любой ответ, который я смогу подготовить, будет совершенно доброжелательным, и я сначала покажу его Вам.
Последний параграф в отношении его неучастия или «без попытки совместно обсудить и т. д.» есть предел с точки зрения усилий, предпринятых нами для организации трехсторонней конференции2. Все это вызывает у меня желание познакомиться с тем, чем Вы были бы готовы поделиться со мной относительно Вашего письма, переданного ему г-ном Дэвисом, и ответа, который был получен от него3.
Я, конечно, приеду на встречу в любое место, куда Вы пожелаете, и я каждый день тренируюсь с моим пистолетом, чтобы отгонять москитов. Тем не менее я еще раз прошу Вас подумать о заливе Скапа-Флоу, который является безопасным, тайным и вполне приятным местом в июле и августе. Если бы Вы смогли прибыть туда на линкоре, я не думаю, что для него окажется затруднительным присоединиться к нам. Все необходимые для Вас приготовления могли бы быть сделаны в Шотландии, если Вы пожелаете приехать туда. Я, конечно, попытаюсь заманить Вас дальше на юг, но, как всегда, Вы будете хозяином положения. Король, который сейчас благополу
393
чно прибыл в район операции «Торч»4, очень рассчитывает на Ваш приезд и, несомненно, будет приветствовать Вас тайно или публично, как Вы пожелаете. В любом случае мне кажется, что сейчас самый подходящий момент, чтобы сделать такое предложение Сталину. Если Вы можете предложить что-то лучшее, поделитесь со мной. Ему, мне кажется, следует по крайней мере сделать предложение. 1 2 3 4
1 Узнав из доклада о Вашингтонской конференции о том, что открытие второго фронта в Европе откладывается на весну 1944 г., Сталин телеграфировал: «Нужно ли говорить о том, какое тяжелое и отрицательное впечатление в Советском Союзе — в народе и в армии — произведет это новое откладывание открытия второго фронта и оставление нашей армии, принесшей столько жертв, без ожидавшейся серьезной поддержки со стороны англо-американских армий». («Переписка Сталина», т. II, № 92, с. 70.)
2 Сталин писал, что советское правительство «не находит возможным присоединиться к такому решению, принятому к тому же без его участия и без попытки совместно обсудить этот важнейший вопрос и могущему иметь тяжелые последствия для дальнейшего хода войны».
3 Рузвельт в мае направил в Москву бывшего посла Соединенных Штатов в Советском Союзе Джозефа Э. Дэвиса, чтобы заверить Сталина и Молотова в том, что их разногласия с западными союзниками могут быть разрешены. Сталин был настроен скептически, но был готов согласиться на личную встречу с президентом; узнав, что Черчилль также хотел бы принять в ней участие, он отказался от этой идеи. Письма, упоминаемые Черчиллем, касались просьбы Рузвельта о встрече предположительно в районе Берингова пролива и ответа Сталина, что такая встреча могла бы состояться в июле или августе. («U. S. Department of State, The Conferences at the Cairo and Tehran, 1943». Washington, 1961, p. 3—4, 6—7.
4 Английский король Георг VI прибыл в Алжир 4 июля 1943 г.
Документ 231
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 310	13 июня 1943 г.
Вот что я собираюсь направить Джо. Мне было бы очень приятно узнать, что Вы думаете об этом, до того, как это будет отправлено. Вы, несомненно, пошлете ему свое собственное послание, на которое мне также хотелось бы взглянуть1.
«Я получил копию Вашей телеграммы, отправленной президенту приблизительно 11 июня. Я полностью понимаю Ваше разочарование, но уверен, что мы предпринимаем действия, которые являются не только правильными, но и физически единственно возможными в данных обстоятельствах. Россия не получила бы помощи, если бы мы бросили сотню тысяч человек через Канал в гибельное на-
394
ступление, каким оно, по моему мнению, наверняка было бы, если бы мы попытались при теперешних условиях и со слишком слабыми силами развить какой-либо успех, которого можно было бы достичь очень тяжелой ценой. По моему мнению и по мнению всех моих специальных военных советников, мы были бы, если бы нам даже удалось высадиться на берег, отброшены, так как немцы уже имеют во Франции силы, превосходящие любые силы, которые мы могли бы выставить там в этом году, причем они могут посылать подкрепления по главным параллельным железным дорогам Европы гораздо скорее, чем это могли бы сделать мы, высаживая десанты прямо на берег или в каких-либо разрушенных портах Канала, которые мы могли бы захватить. Я не могу представить себе, каким образом крупное британское поражение и кровопролитие помогло бы советским армиям. Однако если бы подумали, что все это мы навлекли на себя вопреки совету наших военных специалистов и под давлением с вашей стороны, то это могло бы вызвать у нас в стране крайне дурные настроения. Вы помните, что я всегда ясно заявлял в своих телеграммах, которые я посылал Вам, что я никогда не позволил бы предпринять какое-либо наступление через Канал, которое, по моему мнению, привело бы лишь к бесполезному кровопролитию.
Лучший путь нашей помощи Вам — выигрывать сражения, а не терпеть поражения. Это мы сделали в Тунисе, куда через Атлантику и на расстояние 10 тыс. миль вокруг мыса Доброй Надежды протянулась длинная рука британской морской мощи и морской мощи Соединенных Штатов и помогла нам уничтожить крупные сухопутные и военно-воздушные силы держав Оси. Непосредственно вытекающая отсюда угроза всей оборонительной системе держав Оси на Средиземном море уже вынудила немцев укрепить сухопутными и воздушными силами Италию, острова Средиземного моря, Балканы и Южную Францию. Исходя из здравого смысла, я искренне надеюсь, что мы сможем выбить Италию из войны в этом году и, сделав это, мы оттянем с вашего фронта гораздо больше немцев, чем при помощи какого-либо другого доступного средства. Наступление, срок которого теперь недалек, полностью загрузит пропускную способность каждого порта, находящегося под нашим контролем на Средиземном море от Гибралтара до Порт-Саида включительно. После того как Италия будет выведена из войны силой, немцам придется оккупировать Ривьеру, создать новый фронт либо на Альпах, либо на По
395
и прежде всего обеспечить замену 32 итальянских дивизий, находящихся в настоящее время на Балканах. Тогда настанет момент для приглашения Турции принять участие в войне в активной или пассивной форме. Тогда можно будет проводить решающую бомбардировку румынских нефтяных источников в больших размерах. Мы уже сковываем на западе и на юге Европы большую часть германских военно-воздушных сил, и наше превосходство будет непрерывно возрастать. Из общего количества оперативных сил первой линии, составляющих 4800—4900 самолетов, Германия, согласно нашей информации, имеет сейчас на русском фронте около 2000 самолетов по сравнению с 2500 самолетами, которые она имела там в это время в прошлом году. Мы также разрушаем значительную часть городов и центров военной промышленности Германии, что может, весьма вероятно, иметь решающие последствия, поскольку это будет ослаблять сопротивление немцев на всех фронтах. Предстоящей осенью это большое воздушное наступление должно бы принести солидный доход. Если по-прежнему будет наблюдаться благоприятная тенденция войны против подводных лодок, имевшая место в течение последних нескольких месяцев, то это ускорит и увеличит переброску в Европу вооруженных сил Соединенных Штатов, которая энергично осуществляется с предельным использованием наличного тоннажа. Никто больше, чем я, не воздавал должного огромному вкладу, сделанному советским правительством в общую победу, и я благодарю Вас также за выраженное Вами недавно признание усилий ваших обоих западных союзников. Я твердо убежден, что мы еще до конца этого года сообщим результаты, которые дадут вам существенное облегчение и удовлетворение.
Я никогда не просил у Вас подробной информации относительно сил и расположения русских армий потому, что вы несли и по-прежнему несете основное бремя на суше. Однако я был бы рад узнать, как Вы оцениваете положение и ближайшие перспективы на русском фронте, а также Ваше мнение о том, является ли германское наступление неминуемым в ближайшее время. Уже наступила середина июня, а наступление не начато. Мы имеем некоторые основания думать, что неожиданно быстрое поражение вооруженных сил держав Оси в Северной Африке расстроило германскую стратегию и что возникшая отсюда угроза Южной Европе была важным фактором, заставившим Гитлера поколебаться и отложить свои планы крупного наступления против России этим летом. Несомненно, что еще преждевременно вы-396
носить определенное суждение обо всем этом. Но мы были бы весьма рады услышать, что Вы думаете об этом.
В конце Вашего послания Вы выражаете неудовольствие, что мы не посоветовались с Россией при принятии наших недавних решений. Я вполне понимаю причины, которые помешали Вам встретиться с президентом и со мной в Хартуме, куда мы должны были бы выехать в январе, и я уверен, что Вы поступили правильно, не оставив ни на одну неделю руководства вашей громадной и победоносной кампанией. Тем не менее необходимость и польза встречи весьма велики. Я могу лишь сказать, что отправлюсь при любом риске в любое место, о котором Вы и президент можете договориться. Я и мои советники полагаем, что Скапа-Флоу, наш основной военно-морской порт на севере Шотландии, был бы наиболее удобным, наиболее безопасным и, если желательно соблюсти секретность, вероятно, наиболее секретным местом. Я снова предложил это президенту. И если бы Вы могли прибыть туда самолетом в любое время этим летом, Вы могли бы быть уверены в том, что были бы приняты все меры, чтобы удовлетворить Ваши желания, и Вам был бы оказан самый сердечный прием со стороны Ваших британских и американских товарищей».
1 Рузвельт направил послание Сталину 20 июня, выразив согласие с Черчиллем. («Переписка Сталина», т II, № 95, с. 71.)
Документ 232
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 286	14 июня 1943 г.
Отвечая на ваши № 3031 и 3042 от 10 июня 1943 г., я согласен, что существующий ныне одинаковый статус Макмиллана и Мэрфи должен сохраняться без изменения на период проведения операции «Хаски» и после нее и что им следует продолжать передавать главам своих соответствующих правительств срочную и доверительную информацию по гражданским и политическим вопросам, в каждом случае информируя верховного главнокомандующего.
Я также согласен с тем, что для территории, которая будет оккупирована нашими союзными войсками в будущем, верховный главнокомандующий должен будет в период оккупации информировать наши оба правительства о том, какие английские и американские официальные лица ему понадобятся и для каких целей он намерен их использовать в местной администрации, и что никакие другие
397
гражданские официальные лица, кроме затребованных верховным главнокомандующим, не должны направляться в область, находящуюся под его контролем.
1	Док. 229.
2	Не опубликовано.
Документ 233 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 288	17 июня 1943 г.
Я сыт по горло де Голлем. Тайные личные и политические махинации этого комитета за последние несколько дней показывают, что мы не можем работать с де Голлем1. Если бы сейчас было мирное время, это не играло бы такой большой роли, но я абсолютно уверен, что он нанес и продолжает наносить ущерб нашим военным усилиям и представляет для нас большую угрозу. Я согласен с Вами, что ему не нравятся ни англичане, ни американцы и что он при первой возможности обманет и нас, и вас. Я согласен с Вами, что настало время, когда мы должны порвать с ним. Создалась нетерпимая обстановка. Важно, как я считаю, чтобы мы действовали совместно, и мои соображения относительно всего этого дела заключаются примерно в следующем.
Мы должны отмежеваться от де Голля, поскольку, во-первых, оказалось, что он ненадежен, не идет на сотрудничество и нелоялен по отношению к нашим обоим правительствам. Во-вторых, в последнее время он гораздо больше заинтересован в политических махинациях, чем в ведении войны, и эти махинации осуществляются без нашего ведома и в ущерб нашим военным интересам. Из-за этих интриг де Голля Эйзенхауэру пришлось половину своего времени посвятить чисто местным политическим вопросам, которые выдвигались на первый план де Голлем. Война — дело настолько неотложное и наши военные операции настолько серьезны и чреваты опасностями, что мы не можем позволить, чтобы им угрожал еще и де Голль.
Обе наши страны торжественно обязались, что они освободят Французскую Республику, и, когда мы выгоним немцев, мы возвратим эту страну под контроль суверенного французского народа. Мы еще раз подтверждаем это обязательство.
Все вышесказанное мы можем изложить в выражениях, которые будут взаимоприемлемыми. Прежде всего мне хотелось бы, чтобы разрыв был осуществлен по основаниям и 398
причинам, идентичным для наших обоих правительств. Найдется немало легковозбудимых и инакомыслящих людей, которые попытаются разделить Англию и Соединенные Штаты в этом вопросе, и в такой удручающей обстановке мы должны выступать плечом к плечу, согласованно и в одно и то же время. Я положительно считаю, что нам нужно устремиться вперед и поощрять создание комитета из французов, которые действительно хотят воевать и не слишком много думают о политике. Я уверен, что нам удастся найти таких людей. Во время формирования этого комитета мы можем, как и раньше, продолжать иметь дело с военными властями.
Во всяком случае, сначала нужно отсрочить на более позднее время любое заседание Французского комитета в Северной Африке. Тем временем у Вас будет хорошая возможность высказать свои взгляды на то, как Вы предполагаете наиболее эффективно поставить и решить этот деголлевский вопрос с учетом общественного мнения, которое сложится к тому времени, а также всего того, что может сказать существующее правительство по поводу того или иного Вашего публичного заявления. Не дадите ли Вы указание Макмиллану сотрудничать с Эйзенхауэром в обеспечении того, чтобы отсрочить любое дальнейшее заседание Французского комитета в Северной Африке?
Я жду Ваших соображений по этому вопросу как можно скорее.
1 7 июня де Голлю удалось уговорить генерала Жиро на расширение состава Французского национального комитета с 7 до 14 человек; Жиро позднее признал, что он не понимал значения своих действий. Мэрфи сообщил, что расширение состава гарантировало де Голлю господствующее положение в комитете, поскольку большинство новых членов поддерживали де Голля. Позднее де Голль отказался назначить Жиро главнокомандующим французскими вооруженными силами. (Churchill Closing the Ring, p. 174—175; Murphy. Diplomat Among Warriors, p. 180—183; FR, 1943, 3, p. 149—153.)
Документ 234 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
A© 316	18 июня 1943 г.
На Ваш № 2881.
1. Настоятельно необходимо, чтобы французская армия в северо-западной Африке находилась в лояльных и надежных руках, в особенности накануне предстоящих крупных операций. Я согласен с Вами, что никак нельзя верить в
399
дружеское отношение де Голля к союзникам, и я не мог бы взять на себя ответственность перед британской нацией, чьи армии в Северной Африке отданы под командование Эйзенхауэра, за нарушение работы наших баз и линий коммуникаций или создание для них угрожающей обстановки из-за присутствия французской армии, находящейся под потенциально враждебным контролем и не подчиняющейся должным образом верховному главнокомандующему. Поэтому мне приятно узнать о том, что Вы дали четкие инструкции генералу Эйзенхауэру не «разрешать де Голлю управлять лично или осуществлять через своих сторонников в любом комитете контроль над французской армией в Африке в области снабжения, подготовки или военных операций».
2.	Я не выступаю в данный момент за роспуск комитета семи или запрещение его заседаний. Я бы предпочел, чтобы генерал Эйзенхауэр рассматривал Ваши инструкции как директиву и чтобы Мэрфи и Макмиллан стремились их выполнить любыми, по их мнению, наиболее подходящими средствами. Правительство Его Величества присоединится к этой политике.
3.	Тогда комитет окажется перед необходимостью выбора — либо принять большинством голосов наше решение, либо оказаться в определенной оппозиции к двум державам-освободительницам. Если комитет, что представляется мне возможным, примет решение большинством голосов, то де Голлю придется решать: подчиняться или подавать в отставку ему и другим диссидентам. Если де Голль подаст в отставку, то он возьмет на себя вину в глазах общественности, и придется принимать необходимые меры, чтобы не позволить ему создать беспорядки. Если он подчинится, наши затруднения в будущем, видимо, возрастут, но это лучше, чем разгон комитета, с которым связаны надежды многих стран из числа Объединенных Наций, а также Франции. Нам следует определить условия, необходимые для безопасности наших войск, и возложить ответственность на де Голля. В любом случае было бы разумно сначала поступить именно таким образом.
4.	Я уже направил через Макмиллана ноту Массигли2 о том, что в дальнейшем не будет производиться никаких платежей из английских фондов Французскому национальному комитету в Лондоне и что последующие платежи будут производиться лишь новому комитету семи, принимающему свои решения большинством голосов. Я получил от Макмиллана следующее шифрованное послание.
400
«Я правильно понял Ваше желание оказывать полную поддержку генералу Эйзенхауэру с тем, чтобы генерал Жиро сохранил за собой фактическое командование французскими силами. Это должно обеспечиваться и такими мерами, которые гарантируют реорганизацию кадров и производство назначений только с его согласия. Если этого удастся достигнуть наряду с сохранением французского единства и пребыванием де Голля в составе комитета, то это хорошо. В случае неудачи обеспечение военной безопасности должно быть нашим первым условием».
5.	В свете сложившейся теперь ситуации «меры, гарантирующие реорганизацию кадров и производство назначений только с его [Жиро ] согласия», не могут быть обеспечены лишь с помощью простого разделения военных полномочий между Жиро как главнокомандующим и де Голлем как министром обороны. Последний пост должен быть предоставлен генералу Жоржу или какому-либо другому офицеру, в равной степени приемлемому для держав-освободительниц.
1 Док 233
2 Рене Массигли — министр иностранных дел правительства Свободной Франции
Документ 235 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 297	28 июня 1943 г
На Ваш № 3281. Я не предлагал дядюшке Джо встретиться вдвоем, однако он сказал Дэвису, что, как он полагает: а) мы встретимся вдвоем и б) он согласен с тем, что нам не следует брать с собой штабы для участия во встрече, которая будет носить предварительный характер1 2.
Он доверительно сообщил, что возьмет с собой всего лишь 4—5 человек, и, исходя из этого, я предполагал взять лишь Гопкинса и Гарримана.
Такая предварительная встреча, которую, я знаю, Вы одобрите, имеет определенные преимущества. Во-первых, без штабов не будет столкновений по военным вопросам в отношении требований немедленного проведения операции «Раундап». Во-вторых, он не подумает о том, что мы требуем русского наступления этим летом, если немцы не будут наступать. В-третьих, он более откровенно выскажет свои соображения о действиях против Японии сейчас или позднее. В-четвертых, он также будет более откровенным в
401
отношении Китая. В-пятых, он более откровенно скажет о Балканских государствах, Финляндии и Польше.
Я хочу возможно полнее познакомиться с его соображениями по поводу послевоенных надежд и стремлений России. Мне бы хотелось обсудить с ним почти те же самые вопросы, которые обсуждал Иден от Вашего имени год назад.
Что бы Вы сказали по поводу того, чтобы приехать сюда вскоре после этого и чтобы мне и Вам вместе со штабами встретиться в Цитадели в Квебеке? Я уверен, что канадское правительство предоставило бы ее в наше распоряжение; кроме того, это чрезвычайно удобное место с прекрасными возможностями для размещения в ней самой и в отеле «Фронтенак». Здесь значительно лучше, чем в Вашингтоне в это время.
Хотя д. Д. не назвал определенной даты, он предложил конец июля или начало августа. Это все весьма предположительно, и я не жду дальнейших известий примерно до 15 июля.
Если он даст подтверждение, я вернусь около 15 августа. Мне понадобится с неделю пробыть в Вашингтоне, но к 25 августа я мог бы без труда прибыть в какое-либо место в восточной Канаде.
Несомненно, Вы и я совершенно откровенны в вопросах такого рода, и я согласен с Вами, что в конце осени нам совершенно необходимо провести официальную встречу с русскими. Поэтому я рассматриваю встречу со Сталиным как предварительный разговор на более низком, как вы правильно назвали, уровне. Наконец, как я узнал от Дэвиса, людям из Кремля вовсе не нравится идея перелета Сталина через Финляндию, Швецию, Норвегию и Северное море в Скапа-Флоу, особенно в это время года, когда практически стоит полярный день.
Мне представляется, что ваша концепция вполне правильна, но с точки зрения ближайших задач, а моя с точки зрения перспективы. Хотелось бы, чтобы не было таких разрывов.
1 Не опубликовано. 25 июня Черчилль послал телеграмму о том, что ему известно о желании президента встретиться со Сталиным на Аляске. Он высказал мнение, что необходима встреча представителей всех трех держав, поскольку пропаганда стран Оси сумела бы в своих целях воспользоваться любой встречей, из которой были бы исключены англичане. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 10—11.)
2 Док. 230, прим. 3.
402
Документ 236 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
д5> 356	29 июня 1943 г.
Я получил сейчас ваш № 2971 и повторяю, как я говорил об этом в моем № 3341 2, что, если Вы и Сталин сможете условиться о встрече вдвоем, я не буду возражать против нее. Наоборот, зная его позицию, я считаю важным, чтобы этот контакт был установлен.
Я был бы очень рад организовать встречу между нами и нашими штабами примерно в конце августа в Квебеке; ее, я убежден, приветствовал бы Маккензи Кинг3. Позднее я скажу ему об этом.
Весьма благодарен Вам за Ваше обстоятельное послание.
1 Док. 235.
2 Не опубликовано. Черчилль приложил неприятное послание от Сталина по поводу второго фронта, которое, по его мнению, способствовало тому, что президент предложил встретиться с советским руководителем. Однако Черчилль добавил, что, если бы Рузвельту удалось уговорить Сталина приехать, он больше бы не возражал против такой встречи. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 12.)
3 Уильям Лайон Маккензи Кинг — премьер-министр и государственный секретарь по иностранным делам Канады.
Документ 237
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 298	30 июня 1943 г.
Относительно наших посланий о верховном командовании для Юго-Восточной Азии. Мне хотелось бы просить Вас высказать соображения о следующем плане, который в основном, видимо, отвечает Вашим представлениям. Тот аспект, в котором этот план отличается от плана, изложенного в Вашем № 332 от 28 июня1, касается метода интеграции китайских усилий.
Генерала Стилуэлла2, я полагаю, следует назначить заместителем верховного главнокомандующего. Его функции как заместителя заключались бы в командовании (под руководством верховного главнокомандующего) всеми сухопутными и военно-воздушными силами, которые в настоящее время подчиняются ему в районе Юго-Восточной Азии, а также теми американскими и китайскими войсками, которые могут появиться здесь в будущем. Кроме того, он по-прежнему должен выполнять определенные прямые
403
обязанности по отношению к генералиссимусу3. От его отношений с генералиссимусом будет зависеть непосредственное участие китайцев в операциях против Бирмы. Для обеспечения этого сотрудничества Стилуэлл должен иметь в своем непосредственном распоряжении реальные средства для выполнения своих задач, включая командование всеми теми американскими силами, которые были развернуты для оказания эффективной помощи Китаю со стороны Соединенных Штатов.
10-я воздушная армия, о которой упоминалось ранее4, была дислоцирована в Индии для оказания поддержки Китаю. Ее наступательные действия теперь и в будущем против стратегических целей в Бирме и Таиланде и в поддержку китайских войск в районе Ассама и Северной Бирмы, ее операции по защите воздушного моста между Индией и Китаем и ее расположение в качестве стратегического воздушного резерва 14-й воздушной армии — все это связано с нашей программой увеличения помощи Китаю. Что касается 14-й воздушной армии, я считаю, что генералиссимус мог бы выдвинуть серьезные возражения против передачи операций Ченнолта5 в Бирме в любое прямое подчинение верховному командованию в Индии, помимо какого-либо иного, которое обеспечивается с помощью уже существующих каналов.
Я согласен с предложенными Вами границами театра военных действий в Юго-Восточной Азии. Кандидатура адмирала Эндрю Б. Каннингэма особенно приемлема на пост верховного главнокомандующего. Также благоприятно рассматривается кандидатура маршала авиации Теддера. Однако с учетом сложившейся американской политики помощи Китаю наиболее подходящим порядком подчинения было бы подчинение верховного главнокомандующего союзному комитету начальников штабов. Поэтому я мог бы согласиться лишь с таким порядком подчинения, который соответствует образцу Эйзенхауэра, когда британские начальники штабов являются частью союзного комитета начальников объединенного штаба, ответственного за выдачу директив верховному главнокомандующему.
Британский союзный командующий военно-морскими силами, командующий военно-воздушными силами Великобритании и командующий британской армией — все будут назначаться Вами.
Я полагаю, что вышеизложенный план позволит нам объединить китайский потенциал с операциями, ведущимися из Индии против Бирмы.
404
1	Не опубликовано. Черчилль предлагал, чтобы новое командование Юго-Восточной Азии охватывало район южнее Китая, включая Индокитайский полуостров, часть Суматры и часть Австралии, а все войска, действующие в этих пределах, в том числе и китайские, подчинялись бы союзному верховному главнокомандующему.
2	Генерал Джозеф У. Стилуэлл — командующий американскими воздушными и сухопутными войсками в Юго-Восточной Азии.
3	Чан Кайши.
4	10-я американская военно-воздушная армия со штаб-квартирой в Дели начала переброску материальных средств из Индии в Бирму в марте 1942 г.
5	Генерал-майор Клэр Л. Ченнолт — командующий 14-й американской военно-воздушной армией, действовавшей в Китае.
Документ 238
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 342	3 июля 1943 г.
1.	Мы тщательно изучили план, изложенный в Вашем № 2981. Начальники штабов имели в виду, что генерал Стилуэлл: а) должен быть назначен заместителем верховного главнокомандующего; б) должен по-прежнему выполнять свои прямые обязанности по отношению к генералиссимусу; в) должен быть облечен полномочиями по обеспечению функционирования воздушного моста в Китай и по обороне его конечного пункта в Индии, имея в своем подчинении для этой цели главнокомандующего американскими военно-воздушными силами; г) должен осуществлять контроль над дисциплиной и управлением всеми американскими силами в Юго-Восточной Азии.
2.	Начальники штабов считают, что ввиду вышеназванных ответственных и разнообразных обязанностей, а также того факта, что в соответствии с пунктом «б» могут оказаться необходимыми частые поездки в Китай, генералу Стилуэллу будет очень трудно осуществлять непосредственное руководство частью сухопутных сил и частью тактических воздушных сил. Тем не менее мы, конечно, постараемся сделать так, как Вы предлагаете. Мы всегда сможем внести поправки потом в ходе непосредственных действий.
3.	Говоря о порядке подчинения, мы по-прежнему считаем, что «образец Макартура»2 больше подходит к этому театру действий, и я надеюсь, что Вы сможете согласиться с этим, принимая во внимание следующее изменение: распределение американских и британских ресурсов всех видов между китайским театром и командованием
405
Юго-Восточной Азии будет контролироваться союзным комитетом начальников штабов.
4.	Я направляю Вам отдельную телеграмму о верховном главнокомандующем3.
1	Док. 237.
2	По «образцу Эйзенхауэра» командование всеми вооруженными силами было сосредоточено в руках одного верховного главнокомандующего; «образец Макартура» не предусматривал подобного единого военачальника.
3	Не опубликовано. Адмирал Маунтбэттен был назначен 24 августа 1943 г. верховным главнокомандующим Юго-Восточной Азии.
Документ 239
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 308	8 июля 1943 г.
В ответ на Ваш № 339 от 30 июня 1943 г.1 относительно продовольствия для беженцев в Северной Африке.
Я изложу элементы этой проблемы, как они мне представляются.
1.	В настоящее время в Испании насчитывается 5 или 6 тыс. беженцев — лиц без гражданства или граждан враждебных государств, преимущественно евреев, — которых предстоит переместить.
2.	Я прошу генералов Эйзенхауэра и Жиро выделить Могадор или какое-либо другое место во Французской Северной Африке в качестве места временного пребывания этих и других беженцев, которым, быть может, удастся бежать с оккупированной странами Оси территории в Испанию. Они уже согласились в принципе на создание такого места временного пребывания.
3.	Я организую перевозку этих беженцев по суше из Испании в намеченный порт в Португалии для посадки на суда.
4.	Вы организуете их перевозку морем из Португалии в один из портов Северной Африки.
5.	Я дам указание американским военным властям предоставить койки и палатки в количестве, достаточном для удовлетворения самых насущных нужд беженцев, прибывающих на временное местожительство.
6.	Я также позабочусь о том, чтобы немедленно началась подготовка к созданию временного центра по приему беженцев более основательного характера, где беженцы смогут быть поселены и где о них будут заботиться до тех пор, пока не будут предприняты соответствующие меры по 406
их размещению, что должно быть сделано по возможности в кратчайший срок.
7.	Расходы на перевозку беженцев из Испании и их содержание в месте временного пребывания до тех пор, пока не будет согласовано более постоянное место проживания, будут поровну нести оба наши правительства.
8.	Административная работа с беженцами во временном месте пребывания будет поручена управлению по оказанию помощи иностранцам и восстановлению — управление подчиняется губернатору Леману1 2 — при сотрудничестве и помощи представителей вашего правительства.
9.	Я полностью разделяю мысль французских военных властей в этом районе, что по политическим и военным соображениям очень важно после прибытия на место временного пребывания перевести беженцев на более длительный срок в другое место более постоянного проживания. В этой связи государственный департамент был только что информирован вашим посольством здесь в ответ на обмен мнениями, который состоялся между лордом Галифаксом3 и Майроном Тейлором4, что активно обсуждаются некоторые места, и среди них Триполитания, Киренаика и Мадагаскар, и что, кажется, там найдутся подходящие для беженцев места. Я также считаю, что ограниченное число беженцев может быть допущено в Палестину.
10.	Последующая перевозка беженцев из места временного пребывания к местам более постоянного проживания и заботы о них в будущем будут обеспечиваться под эгидой и юрисдикцией исполнительного комитета межправительственного комитета5, а оплата связанных с этим расходов будет производиться совместно английским и американским правительствами.
Я убежден, что Вы сообщите мне в ближайший удобный момент о том, что мы действуем в полном согласии, тогда я издам необходимые директивы, чтобы дополнить те, которые издадите Вы6.
1 Не опубликовано. Черчилль писал, что беженцы, в особенности евреи, нуждаются в большей помощи, и выдвинул идею создания небольшого лагеря в Северной Африке. «Имеющиеся в нашем распоряжении непосредственные возможности для оказания помощи жертвам гитлеровского антиеврейского гонения в настоящее время настолько ограниченны, — писал он, — что открытие небольшого лагеря, предназначенного для вывоза некоторых из них в безопасное место, кажется, все больше и больше является нашим долгом...»
2 Герберт Г. Леман, бывший губернатор штата Нью-Йорк, был назна-
чен главой администрации Объединенных Наций по оказанию помощи и
восстановлению.
407
3	Британский посол в Соединенных Штатах.
4	Майрон К. Тэйлор — личный представитель президента Рузвельта в Ватикане.
5	Межправительственный комитет по проблемам политических беженцев был создан в июле 1938 г. на Международной конференции по вопросам кризисного положения беженцев в Эвиан-ле-Бене (Франция). Представители 32 стран участвовали в Эвианской конференции, которая была созвана по предложению президента Рузвельта. Комитет главным образом занимался бесплодными переговорами с германским правительством, пытаясь облегчить эмиграцию евреев. По настоянию Рузвельта деятельность комитета поддерживалась после начала войны; его работа вновь приобрела важное значение после Бермудской конференции (апрель 1943 г.). На этой конференции был также выдвинут проект создания в Северной Африке лагеря для беженцев, эвакуированных из Испании. (Henry L. Feingold. The Politics of Rescue. New Brunswick, N. J., 1970. esp. chaps. 2 and 7.)
6	16 июля 1943 г. государственный департамент направил телеграмму Роберту Мэрфи в Алжир, информируя его о согласии президента с предложением Черчилля и инструктируя его «просить генерала Эйзенхауэра и власти Французской Северной Африки назначить место в Северной Африке для временного пребывания лиц из Испании, не имеющих гражданства или относимых к гражданам враждебных государств, численность которых теперь по-прежнему оценивается примерно в 6 тыс. человек». Далее в послании госдепартамента говорилось: «Чтобы избежать впечатления, что Соединенные Штаты организуют концентрационный лагерь для этих беженцев, предполагается предоставить им некоторую свободу передвижения, и тем из них, кого сочтут способным содействовать решению проблемы нехватки рабочей силы во Французской Северной Африке, будут выдаваться разрешения на временную работу в период ожидания перевода в какое-либо другое место». Телеграмма была утверждена «Согласен. Ф. Д. Р.»
Документ 240
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 311	9 июля 1943 г.
В ответ на Ваш № 342 от 3 июля1. Наше соглашение по поводу развертывания американских вооруженных сил на военном театре Юго-Восточной Азии под командованием Стилуэлла должно помочь нам решить проблему обеспечения координированных действий со стороны китайцев.
Что касается верховного главнокомандующего театром военных действий в Юго-Восточной Азии и создания порядка подчинения «по образцу Макартура», а не Эйзенхауэра2, то практические соображения, связанные с общим развертыванием войск против Японии, приводят меня к заключению, что нам нужно следовать «образцу Эйзенхауэра».
Планируемые операции на театре военных действий в Юго-Восточной Азии должны более тесно увязываться с нашими усилиями на всем тихоокеанском театре, поскольку темп ведения войны на Тихом океане возрос. Я могу
408
предвидеть, что в конце концов потребуется централизация в Вашингтоне не только для осуществления координации, но и для обеспечения необходимого контроля, чтобы избежать ненужной задержки в наращивании наших сил для разгрома Японии после поражения Германии.
Сосредоточить в Лондоне главное оперативное планирование и стратегический контроль над командованием Юго-Восточной Азии, с одной стороны, и, с другой стороны, управлять из Вашингтона войной на Тихом океане — значит существенно ослабить наши совместные усилия против Японии.
Еще одно соображение, которое мы не можем упустить из виду. Генералиссимус не имеет представителей в наших союзных штабах. С помощью тихоокеанского военного совета, также находящегося в Вашингтоне, где его представляет Сун* 3, нам бы удалось еще надежнее обеспечить сотрудничество со стороны генералиссимуса.
1	Док. 238.
2	Док. 238, прим. 2.
3	Доктор Сун Цзывень — китайский министр иностранных дел.
Документ 241
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 363	14 июля 1943 г.
Я ошибся, когда назвал 5 немецких подводных лодок за 24 часа1. В действительности, 7 за 36 часов. При таких обстоятельствах я предлагаю в согласованный момент опубликовать следующее сообщение:
«Президент Соединенных Штатов и премьер-министр Великобритании сообщают, что за 36 часов, истекших в полдень 13 июля, британские и американские военно-морские и военно-воздушные силы уничтожили 7 вражеских подводных лодок в Средиземном море и Атлантическом океане. Это — рекорд по уничтожению подводных лодок за такое короткое время, и поэтому он стал предметом специального сообщения в соответствии с новой системой ежемесячных заявлений о ходе войны против подводных лодок».
1 В послании от 13 июля Черчилль утверждал, что был установлен мировой рекорд, когда англо-американские силы за 24 часа уничтожили пять немецких подлодок. Перечень потерь немецких подводных лодок за период с 1 июня 1943 г. по 31 мая 1944 г. помещен в: Roskill. War at Sea,
3, pt. 1, p. 365—372.
409
Документ 242 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№317	15 июля 1943 г.
Я полагаю, что в основе специальных сообщений, предложенных Вами в Вашем № 361 \ заложена идея о том, что эти новости приведут в уныние страны Оси, в особенности Италию, в нынешний наиболее подходящий момент и что эти новости вызовут энтузиазм и поднимут дух в странах союзников. Соглашаясь, конечно, с первой мыслью, я тем не менее считаю, что любое возможное преимущество было бы больше чем нейтрализовано подобным заявлением, которое усиливает нежелательные сейчас настроения в нашей стране, что победа близка. Волна энтузиазма, которая последовала за нашими недавними успехами и нашим самым последним сообщением о ходе борьбы с подводными лодками, определенно снижает деловую активность. Мы не можем себе позволить и дальше способствовать этому дорого обходящемуся для нас безразличию общества к реально существующему положению, и поэтому я сомневаюсь, что было бы разумно сейчас дать кошке проглотить еще одну канарейку2. 1 2
1 Док. 241.
2 После получения этого послания Черчилль называл уничтоженные подводные лодки «канарейками».
Документ 243
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 366	16 июля 1943 г.
Я одобряю план нашей встречи в Канаде и считаю, что холмы Авраама очень подходят1. Мы считаем, что очень важно провести встречу до 1 сентября. Союзный комитет начальников штабов в Вашингтоне согласился вновь встретиться в конце июля или начале августа. Мы могли бы приехать с нашим аппаратом так же, как и в прошлый раз, прибыв на место между 12 и 15 августа. Если это Вас устраивает, я под величайшим секретом сообщу об этом Маккензи Кингу.
Операция «Хаски» развивается так быстро и развал итальянского сопротивления настолько заметен, что решение относительно этапов «Тоу», «Бол» и «Хил» этой операции почти наверняка придется принимать до нашей встречи. Нам, однако, потребуется встретиться, чтобы решить крупные проблемы, которые благодаря блестящим по-
410
бедам наших войск превращаются для нас в проблему Италии в целом. Середина августа будет как раз подходящим моментом для этой работы. Это будет также подходящим моментом, чтобы поговорить о де Голле, дядюшке Джо и на другие столь же приятные темы. Поэтому я надеюсь, что Вы согласитесь назвать мне дату.
1 Документы по планированию конференции в Квебеке см. в: «Conferences at Washington and Quebec», p. 391—414.
Документ 244 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 324	25 июля 1943 i.
Случайно я сегодня днем снова был в Шангри-Ла, когда пришло сообщение из Рима, но на этот раз оно, кажется, соответствует действительности1. Если поступят какие-либо предложения, мы должны быть уверены, что вся итальянская территория и транспортные средства будут использованы против немцев на севере и против всего Балканского полуострова, а также будут использоваться аэродромы всех видов. Я считаю, что мы должны добиваться условий, максимально близких к безоговорочной капитуляции, а затем — хорошего отношения со стороны итальянского населения. Но я также считаю, что главного дьявола нужно заставить сдаться вместе с его основными соучастниками по преступлениям. Ни в коем случае наши офицеры действующей армии не должны заключать каких-либо соглашений без Вашего или моего одобрения. Выскажите мне Ваши соображения.
1 25 июля, две недели спустя после вторжения союзников в Сицилию, король Виктор Эммануил III отстранил Муссолини и объявил о создании нового правительства. (Док. 246; Ivone Kirkpatrick. Mussolini — Study of a Demagogue. New York, 1964, p. 503 ff. and chap. 20.)
Документ 245
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 382	25 июля 1943 г.
Перемены, объявленные в Италии, вероятно, предвещают мирные предложения. Давайте консультироваться друг с другом, чтобы действовать совместно. Нынешняя стадия может быть лишь переходной. Но, так или иначе, Гитлер почувствует себя очень одиноким, когда Муссолини повер-
411
жен и вышел из игры1. Никто не может быть совершенно уверенным в том, как пойдут события дальше.
1 Реакцию Гитлера на отставку Муссолини описывает: F. W. Deakin The Brutal Friendship — Mussolini, Hitler and the Fall of Italian Fascism. New York, 1963, p. 489 ff.
Документ 246 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 331	30 июля 1943 г.
Ваше послание № 383 от 26 июля 1943 г.1 в основном выражает мои нынешние мысли о развитии положения в Италии и о том, как справиться с тем положением, с которым мы теперь столкнулись.
В нижеследующих набросках я предлагаю рассмотреть некоторые небольшие изменения, причины внесения которых, если они не ясны, мы можем обсудить на нашей очередной встрече.
Представляется весьма возможным, что падение Муссолини повлечет за собой свержение фашистского режима и что новое правительство короля2 и Бадольо3 будет стремиться вести переговоры с союзниками о заключении сепаратного соглашения о перемирии. Если события будут развиваться таким образом, то нам необходимо, во-первых, решить, чего мы хотим, и, во-вторых, определить необходимые меры и условия для достижения этого.
В этот момент прежде всего наши мысли должны быть сосредоточены на нашей высшей цели, а именно на сокрушении Гитлера и гитлеризма4. Ради этой цели мы должны стремиться получить все военные преимущества, связанные с капитуляцией Италии (если это произойдет).
Первое из них — контроль над всей итальянской территорией и транспортными средствами для использования их против немцев на севере и против всего Балканского полуострова5, а также пользование аэродромами всех видов. Сюда должна включаться сдача нашим гарнизонам Сардинии, Додеканеса и Корфу, а также всех военно-морских и воздушных баз на итальянском материке, как только они смогут быть приняты.
Второе и не менее важное — немедленная сдача союзникам итальянского флота или по крайней мере его эффективная демобилизация, а также разоружение итальянских военно-воздушных и сухопутных сил в той степени, в какой мы сочтем нужным и полезным это осуществить. Ка
412
питуляция флота высвободит мощные британские военно-морские силы для действий в Индийском океане против Японии, и это будет полностью соответствовать интересам Соединенных Штатов.
Столь же важна немедленная капитуляция или возвращение в Италию всех итальянских вооруженных сил6, где бы они ни находились за пределами самой Италии.
Еще одна важнейшая цель, которая вызовет в нашей стране и в Англии самое горячее одобрение, заключается в немедленном освобождении военнопленных всех стран Объединенных Наций7, находящихся у итальянцев, и предотвращении — а это в первую очередь может быть обеспечено лишь итальянцами — их высылки в северном направлении, в Германию. Скорейшее возвращение наших людей и избавление их от неописуемых страданий плена в Германии на заключительных этапах войны мы считаем вопросом чести и человечности.
Судьба приведет, вероятно, немецкие войска в Италии, и в частности те, что находятся южнее Рима, к вооруженным столкновениям с итальянской армией и населением8.
Когда мы увидим, как развивается этот процесс, мы сможем подумать о том, что предпринять севернее Рима. Однако нам следует постараться овладеть как можно скорее безопасным районом с дружественно настроенным населением, где мы сможем базировать все наше дальнейшее воздушное наступление против южной и центральной Германии и овладеть пунктами9 на железных дорогах западного и восточного побережья Италии настолько севернее, насколько мы отважимся это сделать. Настало время, чтобы отважиться это сделать.
В нашей борьбе с Гитлером и немецкой армией мы не можем позволить себе отказаться от любой помощи, которая будет способствовать уничтожению немцев. Гнев итальянского населения теперь может быть обращен против немецких интервентов, которые, по мнению итальянцев, принесли Италии эти страдания, а затем так неохотно оказали ей скупую помощь. Нам следует стимулировать этот процесс для того, чтобы новая, освобожденная антифашистская Италия смогла как можно скорее предоставить нам безопасную территорию с дружественно настроенным населением, на которой мы сможем базировать все наше дальнейшее воздушное наступление против южной и центральной Германии.
Это воздушное наступление является новым важнейшим преимуществом, так как оно позволяет ввести в действие все
413
средиземноморские военно-воздушные силы с такого направления, которое переворачивает всю линию противовоздушной обороны врага на западе и еще больше открывает все те центры военного производства, которые усиленно развивались, чтобы избежать воздушного нападения из Великобритании. Срочно потребуется забросить морским путем через Адриатику агентов, диверсионные отряды и снаряжение в Грецию, Албанию и Югославию. Следует помнить, что на Балканском полуострове находятся 15 немецких дивизий, 10 из которых — мобильные. Хотя мы и будем контролировать Апеннинский полуостров и Адриатическое море, а итальянские армии на Балканах будут выведены оттуда или сложат оружие, тем не менее маловероятно, что немец будет вынужден отвести войска на север на линию Савы и Дуная и освободит тем самым Грецию и другие измученные страны.
Мы еще не в состоянии определить влияние падения Муссолини и капитуляции Италии на Болгарию, Румынию и Венгрию. Оно может быть глубоким. В связи с этой ситуацией падение Италии должно определить момент оказания сильнейшего давления на Турцию, чтобы она действовала в соответствии с духом союзничества, и в этом, если окажется возможным, к Англии и Соединенным Штатам должна присоединиться или по крайней мере оказать им свою поддержку Россия10. Я полагаю, что в любых важных переговорах о Балканах следует заручиться согласием России, если это будет практически возможным.
Я считаю, что попытка захватить «главного дьявола» в ближайшем будущем помешала бы нашей основной цели — вывести Италию из войны. Мы можем постараться обеспечить захват лично «главного дьявола» и его помощников в надлежащее время1 11 и определить затем степень вины каждого из них, поскольку «наказание будет соответствовать преступлению».
1 Не опубликовано. Черчилль призывал Рузвельта отнестись благосклонно к любому антифашистскому итальянскому правительству, которое смогло бы эффективно руководить страной. Он направил Рузвельту записку «Соображения премьер-министра и министра обороны по случаю падения Муссолини». (FR, 1943, 2, р. 332—335.)
2 Король Виктор Эммануил ГО.
3 Маршал Пьетро Бадольо.
4 Президент после слова «гитлеризм» не стал повторять фразу Черчилля — «и вслед за этим Германии».
5 В своем варианте Черчилль поставил в кавычки слова «против всего Балканского полуострова».
6 Президент опустил перечисленные Черчиллем Корсику, Ривьеру, Югославию, Албанию и Грецию.
7Рузвельт заменил слово «английских» на «Объединенных Наций».
414
8	Набросок Черчилля содержал три фразы, в которых требовалась капитуляции любого итальянского правительства и допускалась возможность продвижения немецких войск на север, несмотря на сопротивление итальянских войск. Он настаивал на том, чтобы союзники помогли итальянцам заставить сдаться немецкие войска, находившиеся южнее Рима.
9	Президент добавил текст, начиная со слова «овладеть», и опустил слово «и» в начале второй части этого предложения.
10	Здесь заканчивается вариант параграфа, предложенный Черчиллем.
11	Здесь Черчилль гадал о судьбе Муссолини и поднял вопрос о наказании военных преступников.
Документ 247 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 334	30 июля 1943 г.
У нас есть здесь вздорные люди, готовые поднять шум, если им покажется, что мы склонны признать Савойскую династию1 или Бадольо. Это те же самые элементы, которые устроили такую возню вокруг Северной Африки1 2.
Я заявил сегодня прессе, что нам следует вести переговоры с любым лицом или лицами в Италии, которые могут наилучшим образом, во-первых, обеспечить нам разоружение и, во-вторых, дать гарантии против хаоса, и я также полагаю, что Вы и я, после того как наступит перемирие, смогли бы что-нибудь сказать о самоопределении Италии в подходящее для этого время.
1 Королевская семья Италии, возглавляемая королем Виктором Эммануилом III.
2 Противники «сделки» с Дарланом. (James MacGregor Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 384—385, 391—394, 422, 548, 608.)
Документ 248
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 403	4 августа 1943 г.
На Ваш № 3421. Военный кабинет теперь самым тщательным образом рассмотрел предложения об объявлении Рима открытым городом на оговоренных условиях. Мы уверены, что это окажет здесь самое неблагоприятное воздействие на общественное мнение. Что скажут на это русские? Это было бы воспринято как свидетельство того, что мы собираемся на скорую руку заключить мир с королем и Бадольо и отказались от принципа безоговорочной капитуляции. Это было бы воспринято во всем мире и по всей
415
Италии как успех нового итальянского правительства, которое избавило бы Рим от всех дальнейших опасностей. Несомненно, что его величайшая надежда заключается в том, чтобы Италию признали в качестве нейтральной территории, а Рим выглядел бы как первый взнос. Учитывая, что Бадольо, согласно всей нашей информации, и в особенности самой секретной, продолжает заверять Германию и Японию, что его правительство думает продолжать войну и оставаться верным своим обязательствам и что оно даже продолжает делать заявления такого рода по радио, мы полагаем, что ему не следует оказывать ни малейшей поддержки. Хотя на некоторый период и было бы удобно обеспечить соблюдение условий, предложенных для Рима, тем не менее мы считаем, что политическое непонимание, которое могло бы возникнуть у нашего народа, и поощрение, данное враждебному итальянскому правительству, намного перевесили бы это преимущество.
Мы надеемся, что через несколько месяцев Рим будет в наших руках и нам потребуется использовать его возможности для продвижения на север. Если Рим будет объявлен нами открытым городом, мы практически не сможем лишить его этого статуса, когда захотим использовать город, его коммуникации и аэродромы. Британский комитет начальников штабов считает, что эти условия «открытого города», примененные к нам, парализовали бы всю дальнейшую кампанию, и, несомненно, немцы стали бы угрожать Риму бомбардировкой, если эти условия были бы изменены или нарушены. Мы полагаем, что в этом заключена большая опасность.
При таких обстоятельствах не лучше было бы для нас обсудить этот вопрос, когда мы встретимся? В целях оказания максимального политического и военного давления на итальянский народ и правительство, а также по чисто военным соображениям нам очень не хочется прерывать бомбардировки железнодорожных сортировочных станций и т. п., которые Эйзенхауэр считал вполне желательными; но если Вы хотите этого, их следует отложить до нашей встречи2.
На Ваш № 3433. Я очень рад, что мы собираемся встретиться, чтобы обсудить также и эту тему. В нашей стране со всех сторон растет давление, а также со стороны доминионов, в особенности Канады, и некоторых других правительств Объединенных Наций, с которыми мы поддерживаем контакт по вопросу о «признании» Французского национального комитета. Макмиллан сообщает, что он и Мэрфи придерживаются одинакового мнения — за
416
признание этого комитета — и что дальнейший отказ от признания породит острое чувство обиды и возмущения во всех слоях французского населения. Однако, в соответствии с Вашими пожеланиями, мы не предпримем ни одного шага до нашей встречи, которую я ожидаю с нетерпением по причинам, далеким от всего этого утомительного дела.
1	Не опубликовано. 3 августа Рузвельт телеграфировал: «Я полагаю, что мы оказались бы в трудном положении, если бы нам пришлось отклонить просьбу объявить Рим открытым городом. Я только что получил из Вашингтона [президент в тот момент находился на острове Берч, озеро Онтарио] предполагаемые условия и в принципе дал свое согласие; однако я полагаю, что нам следует иметь полную уверенность в отношении инспекции, если условия будут приняты Италией». Более подробно этот вопрос освещается в: «Conferences at Washington and Quebec», p. 527—531, 549—572, 594—598. 14 августа итальянское правительство официально объявило Рим открытым городом.
2	Спустя две недели на конференции в Квебеке государственный секретарь Хэлл сказал министру иностранных дел Идену, что Соединенные Штаты не взяли и не собираются брать на себя каких бы то ни было обязательств по предложениям об открытом городе. («Conferences at Washington and Quebec», p. 1054—1091, 1161 —1176; FR, 1943, 2, p. 910— 953.) 15 декабря 1943 г. союзный комитет начальников штабов дал приказ генералу Эйзенхауэру считать Ватикан нейтральной территорией. Союзным войскам было дано распоряжение не трогать ватиканских церквей и других зданий за пределами Ватикана, так как по Латеранскому договору считалось, что они пользуются дипломатическим иммунитетом.
3	Не опубликовано. 3 августа Рузвельт телеграфировал: «Я искренне надеюсь, что относительно признания Комитета национального освобождения ничего не будет сделано до тех пор, пока у нас не будет возможности вместе обсудить этот вопрос».
Документ 249
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 408	11 августа 1943 г.
Ниже следует проект, на который была ссылка в моей предыдущей телеграмме1.
«В течение июля немецкие подводные лодки добились очень незначительных результатов по сравнению с большими усилиями, предпринятыми против судоходства союзников. Устойчивый поток трансатлантических поставок осуществлялся без помех в самых широких масштабах, а потери судов в отдаленных районах оказали лишь незначительный эффект на ведение войны союзниками. В самом деле, июль для нас был, видимо, самым благоприятным месяцем, поскольку уровень импорта был высоким, потери судов умеренными, а число потопленных подводных лодок врага большим.
417
Перед нападением на Сицилию армада боевых кораблей, транспортов с войсками, судов снабжения и десантных средств проследовала через Атлантический океан и Средиземное море почти без всякой помехи со стороны немецких подводных лодок. На этот остров были также высажены крупные подкрепления. В этих операциях приняло участие свыше 2,5 тыс. судов, а потери составили лишь около 80 тыс. тонн. В то же время подводные лодки, которые пытались помешать этим операциям, понесли тяжелые потери.
Наши наступательные операции против подводных лодок стран Оси продолжают развиваться самым успешным образом во всех районах. И в течение мая, июня и июля мы потопили в открытом море всего свыше 90 немецких подводных лодок, что составляет в среднем потерю одной лодки в день за этот период.
Снижение эффективности действий вражеских подводных лодок показывают следующие цифры. За первые 6 месяцев 1943 г. число потопленных кораблей в расчете на одну действующую подводную лодку составило только половину потопленных за последние 6 месяцев 1942 г. и лишь одну четверть потопленных за первое полугодие 1942 г.
Значительно увеличился общий тоннаж судов, используемых Объединенными Нациями. В 1943 г. тоннаж построенных союзниками судов был на 3 млн. тонн больше тоннажа затонувших по разным причинам судов.
Несмотря на эти очень значительные успехи в битве против немецких подводных лодок, следует помнить, что враг по-прежнему располагает крупными резервами подводных лодок, построенных и строящихся. Поэтому необходимо готовиться к усилению борьбы с подводными лодками как в открытом море, так и в доках, а также к использованию нашего тоннажа с величайшей экономией, чтобы укрепить и ускорить общее наступление Объединенных Наций. Дальнейших успехов можно ожидать лишь в том случае, если мы не ослабим усилий»1 2.
1 Не опубликовано.
2 Пресс-релиз Белого дома от 14 августа, выпущенный от имени Рузвельта и Черчилля, почти дословно повторял проект Черчилля. Окончательный текст помещен в: «Conferences at Washington and Quebec», p. 833—834. Общая картина борьбы с немецкими подводными лодками дается в: Churchill. Closing the Ring, p. 10—15; Morison. Atlantic battle Won. — In: «History of United States Naval Operations in World War II», p. 85—248; Roskill. War at Sea, 3, pt. 1, p. 15—55, 245—282.
418
Документ 250
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 410	Н августа 1943 г.
Ниже следует текст, на который была ссылка в § 3 моего № 4091.
«Я только что вернулся с фронта и успел уже познакомиться с посланием британского правительства от 7 августа.
Я согласен с тем, что встреча глав трех правительств безусловно желательна. Такую встречу следует осуществить при первой же возможности, согласовав место и время этой встречи с президентом.
Вместе с тем я должен сказать, что при данной обстановке на советско-германском фронте я, к сожалению, лишен возможности отлучиться и оторваться от фронта даже на одну неделю. Хотя мы имеем в последнее время на фронте некоторые успехи, от советских войск и советского командования требуется именно теперь исключительное напряжение сил и особая бдительность в отношении к вероятным новым действиям противника. В связи с этим мне приходится чаще, чем обыкновенно, выезжать в войска, на те или иные участки нашего фронта. При таком положении я не могу в данное время направиться для встречи с Вами и президентом в Скапа-Флоу или в другой отдаленный пункт.
Тем не менее, чтобы не откладывать выяснения вопросов, интересующих наши страны, целесообразно было бы организовать встречу ответственных представителей наших государств, причем о месте и времени такой встречи можно было бы договориться в ближайшее время.
Кроме того, следует заранее условиться о круге вопросов, подлежащих обсуждению, и о тех проектах предложений, которые должны быть приняты. Без этого встреча едва ли даст какие-либо ощутимые результаты.
Пользуюсь случаем, чтобы поздравить британское правительство и англо-американские войска по случаю весьма успешных операций в Сицилии, которые уже привели к падению Муссолини и к краху его банды».
Ответ смотрите в моей непосредственно следующей телеграмме1 2.
1 Не опубликовано. Послание цитируется по: «Переписка Сталина», т. I, № 170, с. 141—142.
2 Док. 251.
419
Документ 251
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№411	12 августа 1943 г.
Ниже следует ответ, направленный на послание в моем № 4101, на который была ссылка в 3 моего № 4092.
«Премьер-министр — маршалу Сталину. Строго секретно и лично.
Ваша телеграмма от 9 августа дает мне возможность выразить Вам искренние поздравления с недавними весьма значительными победами, одержанными русскими армиями под Орлом и Белгородом, открывающими путь к вашему дальнейшему наступлению в направлении Брянска и Харькова. Поражения германской армии на этом фронте являются вехами на пути к нашей окончательной победе.
Я прибыл в Квебекскую крепость и сегодня днем выезжаю для встречи с президентом в его частной резиденции. Тем временем штабы будут совещаться здесь. Президент и я присоединимся к ним в конце недели. Я покажу президенту Вашу телеграмму относительно встречи наших ответственных представителей в ближайшем будущем, которая, конечно, представляется весьма желательной. Я полностью понимаю, что Вы не можете оставить фронт в этот критический период, когда Вы заняты руководством победоносным движением ваших армий.
Благодарю Вас за поздравления по случаю наших успехов в Сицилии, которые мы совместно постараемся полностью развить без ущерба для «Оверлорда»3. Конечно, наши дела гораздо лучше на всех участках, чем они были, когда мы встретились в Москве ровно год тому назад.
Я посылаю Вам маленький стереоскопический аппарат с большим количеством фотографических диапозитивов, показывающих ущерб, причиненный нашими бомбардировками германским городам. Они дают гораздо более живое представление, чем то, которое можно получить по фотографиям. Я надеюсь, что Вы найдете полчаса, чтобы посмотреть их. Так, нам точно известно, что 80% домов в Гамбурге разрушено. Наступление длинных ночей является сейчас лишь вопросом ближайшего времени, и Берлин будет подвергнут еще большему разрушению. Это зависит лишь от погоды. Это разрушение будет продолжаться в течение нескольких ночей и дней и будет наиболее жестоким из всех известных до сих пор.
Наконец, в области подводной войны мы в течение мая, июня и июля уничтожали почти по одной подводной лодке 420
в день, в то вр.емя как наши потери были гораздо меньше, чем мы рассчитывали. Наш чистый выигрыш в новом тоннаже является весьма значительным. Все это облегчит создание против немцев крупных англо-американских фронтов, которые, как я согласен с Вами, необходимы для сокращения сроков войны».
1	Док. 250.
2	Не опубликовано
3	Новое кодовое название вторжения через Канал, теперь назначенного на весну 1944 г.
Документ 252
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№413	16 августа 1943 г.
Прежде всего генерал-губернатор1 встретит Вас на полустанке на окраине Квебека. Маккензи Кинг и я также будем там. Генерал-губернатор отвезет Вас в Цитадель, где будет выстроен почетный караул, и сразу после вашего прибытия устроит небольшой прием, на котором около сорока основных участников конференции будут представлены Вам. От этого можно отказаться, если Вы сочтете это утомительным. Вечером генерал-губернатор даст обед в Цитадели в Вашу и мою честь, на который будут приглашены Маккензи Кинг, верховный комиссар1 2 и еще один-два человека — всего около двадцати человек. Я полагаю, что это будет приемлемым для Вас. Антони и Бренден3 будут там, если прибудут вовремя4.
1 Граф Этлоун — генерал-губернатор Канады.
2 Малькольм Макдональд — британский верховный комиссар в Канаде.
3 Антони Идеи и Бренден-Бракен.
4 16 августа Рузвельт ответил: «Восхищен приготовлениями. Дела повсюду идут хорошо». (The President’s Log. — In: «Conferences at Washington and Quebec, p. 837—840.)
Первая конференция в Квебеке
(август 1943 г.)
[Черчилль в сопровождении своих высших военных советников, а также с женой и дочерью Мэри отправился в Канаду на «Куин Мэри». Несмотря на цензуру военного времени, о его прибытии стало известно заранее, и собра-
421
лась большая восторженно настроенная толпа, когда .премьер-министр и сопровождающие его лица высадились в Галифаксе и сели на поезд, направляющийся в Квебек, куда они прибыли И августа.
На следующий день Черчилль с дочерью отправились в Гайд-парк, где они до возвращения в Квебек провели несколько дней с Рузвельтом и его женой. Черчилля угнетала жара американского лета. Будучи не в состоянии уснуть, как-то ночью он отыскал прохладное местечко на скале над рекой Гудзон, где обрел покой, просидев там до рассвета. Рузвельт уехал из Гайд-парка, чтобы провести срочное совещание со своими советниками в Вашингтоне, и прибыл в Квебек 17 августа.
В Гайд-парке Черчилль подготовил заявление о британской стратегии, в том числе о будущих операциях в Бирме и Индийском океане. В Европе, по мнению Черчилля, естественным шагом после захвата Сицилии и недавнего падения Муссолини становилось вторжение в Италию. Воспользовавшись моментом, союзники могли бы к ноябрю продвинуться на север до Ливорно и Анконы. Капитуляция Италии и итальянского флота ослабила бы позиции стран Оси на Средиземном море. Это в свою очередь позволило бы перебросить дополнительные силы через Суэцкий канал в Индию, где их можно было бы использовать для операций в Юго-Восточной Азии. И, наконец, улучшение положения в районе Средиземного моря облегчило бы снабжение групп сопротивления в Савойе, Французских Альпах и на Балканах.
Перед отъездом из Вашингтона Рузвельт получил от Черчилля ободряющие известия о том, что Италия начала делать мирные предложения. На встрече с союзным комитетом начальников штабов 19 августа Черчилль повторил свои прежние доводы в пользу проведения кампании на острове Суматра, однако президент усомнился в ее целесообразности, и проект был отклонен. Со своей стороны, Рузвельт решительно выступал за проведение совместного наступления американских, британских и китайских сил в Бирме, чтобы открыть сухопутный путь, по которому можно было бы непосредственно снабжать Китай, тем самым вовлекая эту охваченную войной страну в более активные действия против Японии. Оба лидера согласились назначить адмирала лорда Луиса Маунтбэттена верховным союзным главнокомандующим на театре военных действий в Юго-Восточной Азии, а его заместителем — генерала Джозефа Стилуэлла, который командовал американскими сухопутными и военно-воздушными силами в Юго-Восточной
422
Азии и китайскими войсками в Бирме. На конференции не было принято окончательного решения по Бирме.
Важнейшим результатом первой конференции в Квебеке было принятие плана наступления через Канал, получившего теперь новое кодовое название «Оверлорд». Ратифицируя этот план, Рузвельт и Черчилль согласились, что он должен быть главным англо-американским усилием против европейских стран Оси. Вначале президент и премьер-министр договорились, что руководить вторжением в Европу будет британский военачальник. Действительно, Черчилль уже решил, что на этот пост должен быть назначен генерал Алан Брук, и Брук был поставлен об этом в известность. Однако, по мере того как становилось все яснее, что для этой операции основные военные силы предоставят Соединенные Штаты, было вполне естественно, что ими должен командовать американский генерал. В Гайд-парке Черчилль предложил Рузвельту, чтобы он назначил американского генерала командующим операцией «Оверлорд». Президент согласился с этим, но отложил окончательное решение до конца года.
Рузвельт и Черчилль также окончательно утвердили планы предстоящего захвата Италии, но со специальной оговоркой использовать для этой операции только уже выделенные войска. Что касалось войны на Тихом океане, то президент и премьер-министр договорились, что следует продолжать наносить удары по Японии с юго-западной и центральной частей Тихого океана. В заключение они подписали соглашение об обмене информацией по атомной энергии и создании комитета по проведению совместной политики, чтобы улучшить сотрудничество в этой области.
Первая конференция в Квебеке закончилась 24 августа, и большинство ее участников быстро разъехались. Рузвельт вернулся в Вашингтон, а Черчилль отправился на озеро Сноуз примерно в 75 милях от Квебека, где провел некоторое время на рыбной ловле до возвращения в Квебек, чтобы выступить с речью по радио. 1 сентября он отправился в Вашингтон и вновь поселился в Белом доме, приехав в тот самый день, когда поступило сообщение, что Италия приняла предложенные союзниками условия капитуляции.
Черчилль провел в Вашингтоне почти все последующие 12 дней, совещаясь с американскими лидерами и внимательно наблюдая за развитием событий в Италии. 9 сентября президент и премьер-министр еще раз встретились в Белом доме и обсудили значение итальянских событий. По этому случаю Черчилль подготовил заявление о том, что,
423
если в результате капитуляции Италии итальянский флот окажется в руках союзников, британская военно-морская эскадра в Средиземном море может быть высвобождена для боевых действий на Тихом океане. На Италию следует воздействовать так, чтобы она присоединилась к войне против нацистской Германии, а итальянский военно-морской флот начал бы боевые действия под британским или американским контролем.
Черчилль надеялся, что в самой Италии вслед за успешной высадкой в Салерно — волнующим сражением, планы которого разрабатывались в период его пребывания в Вашингтоне, — союзники будут быстро продвигаться на север, пока не достигнут основных немецких оборонительных линий. Если бы так случилось, то, по мнению Черчилля, это позволило бы захватить один или несколько портов на побережье Далмации, через которые можно было бы снабжать партизан, ведущих борьбу с нацистами на Балканах. Более того, войска Свободной Франции могли бы захватить Корсику, а англичане — остров Родос, желанную цель Черчилля. В результате всего этого, полагал Черчилль, значительно усилились бы антинемецкие настроения в Венгрии, Румынии и Болгарии, а Турцию наконец можно было бы убедить вступить в войну на стороне союзников. Однако, поскольку заявление Черчилля сводилось к отрицанию того, что было совсем недавно согласовано в Квебеке, а именно, что итальянскую кампанию следовало бы вести ограниченными силами, чтобы сосредоточить усилия на подготовке к операции «Оверлорд», оно было холодно воспринято президентам и его военачальниками, и никаких окончательных решений по этому предложению Черчилля не было принято.
10 сентября Рузвельт выехал из Вашингтона в Гайд-парк, оставив Черчилля в Белом доме. Президент просил премьер-министра располагаться в его резиденции как в своем доме и проводить любые совещания, какие он захочет. Черчилль, воспользовавшись предоставленным ему правом, 11 сентября провел совещание с американскими начальниками штабов, а также с Гарри Гопкинсом, Аверел-лом Гарриманом и адмиралом Уильямом Д. Леги, личным представителем президента. На совещании в основном рассматривались последние события в Италии, но дополнительных решений принято не было.
12 сентября Черчилль отправился из Вашингтона в Галифакс, сделав остановку в Гайд-парке, чтобы попрощаться с президентом. По пути в Канаду Черчилль направил Руз
424
вельту одно из своих самых сердечных посланий: «Вы знаете, как я дорожу дружбой, которой Вы оказываете мне большую честь, и как глубоко я чувствую, что вместе с Вами мы можем сделать что-нибудь по-настоящему прекрасное и непреходящее для наших обеих стран, а тем самым и для будущего всех стран». ]
Документ 253
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№351	19 сентября 1943 г.
Очень рад, что все вы благополучно вернулись домой, и надеюсь, что поездка была приятной1. Здесь все идет спокойно. Конгресс уже неделю как здесь и ведет себя тихо1 2 * * * * * В. Мои наилучшие пожелания всем вам троим.
1 Черчилль, его жена и дочь возвратились в Великобританию 19 сентября.
2 См.: Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 426—429. Среди прочего Рузвельта беспокоил ход дебатов по резолюциям Фулбрайта и Коннэлли, которые призывали Соединенные Штаты к участию в «создании и поддержании международных властей, обладающих полномочиями предотвращать агрессию и сохранять мир во всем мире». Хорошо помня борьбу вокруг Лиги Наций, он был решительным сторонником того, чтобы участие конгресса в делах организации — наследницы Лиги было постепенным, без эмоционального накала и целиком двухпартийным. 21 сентября палата представителей значительным большинством приняла резолюцию Фулбрайта, а 5 ноября сенат — резолюцию Коннэлли. Hull. Memoirs, 2, р. 1218—1263, 1314; Н. Bradford Westerfield. Foreign Policy and Party politics: Pearl Harbor to Korea. New Haven, 1955, p. 155—159; Congressional Record, 78th Congress 1st Session, 89 : 7729 (September 21, 1943) and 9222
(November 5, 1943)
Документ 254
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 373	4 октября 1943 г.
На первой полосе «Вашингтон пост» утреннего выпуска от 2 октября появилась заметка под заголовком: «Сталин, говорят, отклонил Лондон как место встречи».
В статье говорилось, что Россия вежливо отклонила сделанное лично мною предложение перенести место проведения конференции трех держав из Москвы в Лондон, поскольку состояние здоровья государственного секретаря Корделла Хэлла не позволяет ему совершить длительную поездку. Чтобы появиться в этом выпуске газеты, сообще-
425
ние фактически должно было поступить за много часов до того как я сам получил ответ Сталина, что он не намерен менять место встречи.
Эта статья, написанная Фредериком Кухом и перепечатанная «Чикаго сан», появилась как сообщение из Лондона. Поскольку «Чикаго сан» пользуется высоким престижем и дружественно настроена к нынешней администрации, по-видимому, резонно заключить, что ссылка на дату и место происхождения этой информации не была фальсификацией и что статья действительно была написана в Лондоне. Мне кажется, что сам факт публикации статьи газетой прежде всего свидетельствует об опасной утечке информации, а также указывает на грубую ошибку какого-то цензора, пропустившего статью для публикации, как это произошло в данном случае.
Не считаете ли Вы, что, вероятно, для нас обоих было бы полезно, если бы удалось выявить этот источник утечки информации и избежать повторения этого в будущем, когда на карту будут поставлены более серьезные вещи?
Документ 255
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 437	5 октября 1943 г.
Ниже следует текст телеграммы, на который была ссылка в моем № 4361.
«Премьер-министр — маршалу Сталину. Лично и строго секретно. Только для Вашего сведения, 25 сентября 1943 г.
Я обдумывал нашу встречу глав правительств в Тегеране2. Должны быть проведены надежные подготовительные мероприятия для обеспечения безопасности в этом до некоторой степени слабо контролируемом районе. Поэтому я вношу на Ваше рассмотрение предложение, чтобы я провел в Каире3 приготовления в отношении размещения, безопасности и т. д., которые обязательно будут замечены, несмотря на все явные усилия сохранить их в тайне. Потом, возможно лишь за два или три дня до нашей встречи, мы бросим британскую и русскую бригады вокруг подходящего района в Тегеране, включая аэродром, и будем держать этот район абсолютно закрытым до тех пор, пока мы не закончим наших бесед. Мы не будем ставить в известность иранское правительство и не будем делать никаких приготовлений для нашего размещения, пока не наступит этот момент. Нам, конечно, будет необходимо контролировать
426
абсолютно все исходящие сообщения. Таким образом, мы будем иметь эффективную ширму от мировой прессы, а также от каких-либо неприятных людей, которым мы не так нравимся, как должны были бы нравиться.
Я предлагаю также, чтобы во всей будущей переписке по этому вопросу мы пользовались выражением «Каир-Три» вместо Тегерана, который должен быть похоронен, а также чтобы условным обозначением для этой операции было слово «Эврика», являющееся, как я полагаю, древнегреческим. Если у Вас имеются другие соображения, дайте мне знать, и мы тогда сможем изложить их президенту. Я еще ничего не сообщил ему по этому вопросу».
1 Не опубликовано.
2 Этот город был предложен Черчиллем, хотя в то время еще не было достигнуто соглашения о месте встречи. 12 сентября Сталин телеграфировал Рузвельту и Черчиллю, что он не возражает против Тегерана.
3 Мустафа ан-Нахас-паша, премьер-министр Египта, впервые упомянул Каир как место встречи Большой тройки в интервью лондонской газете «Ивнинг ньюс». Сталин выступил против этого, так как Советский Союз не имел своего представительства в Египте. Когда президент решил встретиться также с Чан Кайши, он остановился на Каире, как удобном месте встречи с китайским лидером после встречи со Сталиным в Тегеране. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 3—107.)
Документ 256
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 438	7 октября 1943 г.
Я весьма озабочен ситуацией, складывающейся в восточной части Средиземного моря. После падения Италии мы направили небольшие подразделения из Египта на некоторые греческие острова, в частности Кос, на котором имеется взлетно-посадочная площадка, и Лерое, который является итальянской укрепленной военно-морской базой с мощными береговыми батареями1. Мы пошли на этот риск в надежде, что итальянские гарнизоны, которые приветствовали нас, примут участие в обороне. Эти надежды оказались тщетными, и Кос уже пал, если не считать некоторые наши части, сражающиеся в горах. Лерое вполне может разделить его участь. Наши действия против Родоса еще не принесли успеха1 2 3.
Я полагаю, что можно считать Апеннинский и Балканский полуострова единым целым в военном и политическом отношении и что фактически они относятся к одному театру военных действий, с которым нам приходится иметь дело.
427
Действительно, может оказаться невозможным успешно вести итальянскую кампанию, игнорируя события на Эгейском море. Немцы явно придают серьезнейшее значение этому восточному району и без колебаний направили туда значительную часть своих перегруженных военно-воздушных сил, чтобы удержаться там. Им приходится опасаться дезертирства Венгрии и Румынии и сильнейшего раскола в Болгарии. В любой момент Турция может выступить против них. Мы видим, насколько неблагоприятные условия сложились для врага в Греции и Югославии. Если мы вспомним, какие блестящие результаты принесли политические события в Италии, вызванные нашими военными усилиями, неужели мы окажемся настолько близорукими, чтобы игнорировать подобные или даже еще большие сдвиги в некоторых или во всех странах, названных мною? Если бы мы смогли вызвать такие события и использовать их, наша общая задача в Италии была бы значительно облегчена.
Я никогда не собирался посылать армию на Балканы, а лишь хотел стимулировать там интенсивную деятельность партизан с помощью агентов, поставок и диверсионных групп. Это может принести результаты, несравнимые по своим последствиям с очень небольшими затратами на проведение этих операций. Я прошу лишь о захвате Родоса и других островов Додеканеса. Продвижение на север наших ближневосточных военно-воздушных сил и их закрепление на этих островах и, возможно, на турецком побережье, причем последнее легко достигнуть, заставит противника отвлечь значительно более мощные силы, чем те, которые потребуются от нас. Это также даст возможность связать слабеющие воздушные силы врага и изматывать их в новом районе. Его воздушная мощь не безгранична и лучше не давать ей передышки.
Родос — ключ ко всем этим вопросам. Я полагаю, что нынешний план его захвата недостаточно хорош. Может потребоваться — и он по крайней мере стоит этого — одна первоклассная дивизия, которая, конечно, сможет быть заменена небоевыми частями, когда остров будет взят. Лерое, который сейчас мы столь неуверенно удерживаем, является важной военно-морской крепостью, и, как только мы закрепимся в этом районе, воздушные и легкие военно-морские силы будут играть наиболее полезную роль. От такой установки, конечно, следует отказаться, если она не будет проводиться с энергией и быстротой, для которых требуются лучшие войска и достаточные средства. В этом случае отвлечение сил от основного театра действий будет лишь
428
временным, а последствия могут оказаться серьезными и долговременными.
Я прошу Вас обдумать изложенное и не оставлять его без внимания. а также не допустить, чтобы все эти возможности были потеряны для нас в ближайшие критические месяцы. Стоило бы даже для обеспечения одной дивизии снять на несколько недель десантные средства и корабли штурмового эшелона десанта с операции «Оверлорд», не изменяя при этом установленной даты операции. Я чувствую, мы можем легко упустить эту колоссальную, но ускользающую возможность. Если Вы относитесь благоприятно к этому, не будете ли Вы столь любезны показать эту телеграмму генералу Маршаллу до того, как союзный комитет начальников штабов примет какое-либо решение? 1 2
1 Начиная с 15 сентября, англичане высадили батальон на острова Кос, Лерое и Самос, а также мелкие гарнизоны на некоторые другие греческие острова. 18 сентября немцы начали воздушные налеты на остров Кос, и 3 октября немецкие парашютисты сломили сопротивление британского гарнизона.
2 Англичане хотели атаковать Родос примерно 20 октября, затем удерживать Лерое и вновь овладеть островом Кос. Чтобы осуществить это, им требовалось три десантных судна, несколько военных транспортных судов, судно-госпиталь, корабли военного охранения, корабли для проведения артподготовки и транспортные самолеты для переброски батальона воздушного десанта. Черчилль обратился к Эйзенхауэру с просьбой выделить эти силы на том основании, что Родос занимает ключевую позицию в Эгейском море и в восточной части Средиземного моря и что немцам нельзя позволить закрепиться там. Вначале ответ Эйзенхауэра был ободряющим, но возрастающие потребности итальянской кампании вызвали отсрочку других операций. Черчилль затем обратился с этим вопросом к Рузвельту. (PDDE, 3. Baltimore, 1970, р. 1460—1461; Churchill. Closing the Ring, p. 203—211.)
Документ 257
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 379	7 октября 1943 г.
На ваш № 4381.
Я не хочу принуждать Эйзенхауэра отвлекать силы и тем самым отдалить перспективы скорейшего успешного развития итальянской операции по достижению линии севернее Рима. Я против любого отвлечения, угрожающего, по мнению Эйзенхауэра, его нынешним позициям в Италии, которые укрепляются чрезвычайно медленно, учитывая хорошо известные особенности противостоящего ему противника, имеющего заметное преимущество в сухопутных силах и танковых дивизиях.
429
Я считаю, что никакое отвлечение сил или вооружения не должно мешать запланированному проведению «Овер-лорда».
Американские начальники штаба согласны с этим.
Я направляю копию этого послания Эйзенхауэру.
1 Док. 256.
Документ 258
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 381	8 октября 1943 г.
Я получил Ваши № 4411 и № 4432 и лично тщательно изучил вопросы, поставленные Вами. Я внимательно обдумал их, как и мои сотрудники. Я обеспокоен тем, что наши войска могут потерпеть поражение от врага, обладающего превосходящими силами, кроме военно-воздушных, и руководимого военачальником, известным своей смелостью и изобретательностью. Это относится в особенности к обеспечению абсолютной безопасности линии, которую мы надеемся занять в Италии.
Целиком понимая ваши трудности в восточной части Средиземного моря, я в направленном Вам № 3793 хотел сказать, что не должно производиться никакого отвлечения сил из Италии, которое могло бы угрожать обеспечению армий союзников в Италии, и что никакие действия, направленные на достижение второстепенных целей, не должны мешать успеху операции «Оверлорд».
Мы располагаем теперь почти всеми фактами, по которым можно судить о вероятных потребностях, связанных с осуществлением операции по захвату острова Родос. Мне представляется, дело не только в захвате Родоса: операция должна свидетельствовать о неуклонности — и немцам это должно стать ясно — нашего намерения продвигаться дальше. В противном случае Родос окажется под прицелом со стороны Коса и Крита.
Я согласен на то, чтобы нам удалось захватить что-нибудь на Додеканесе, но не беря на себя крупных обязательств. Однако представленная картина является не только хорошо организованной конкретной операцией, но и требует своего продолжения. Это в свою очередь обусловливает необходимость привлечения дополнительных средств, главным образом не сухопутных, а морских и воздушных сил из каких-то других источников, которыми неизбежно должны
430
стать Италия, «Оверлорд» или, возможно, десантная операция Маунтбэттена4. Тогда возникает проблема: вступать ли нам сейчас в Балканскую кампанию, начиная с южной оконечности полуострова, или же выгоднее и надежнее быстро продвигаться на уже согласованную линию севернее Рима? Мне представляется, что последнее является большей угрозой со стороны союзников врагу на Балканах, чем наверняка рискованная десантная операция против Родоса с совершенно ясным для противника недостатком средств для ее завершения. Я задаюсь вопросом: какой будет стратегия, если мы захватим острова Эгейского моря, куда мы двинемся дальше и, наоборот, куда двинутся немцы, если в течение какого-то времени они будут удерживать острова?
Что касается встречи, которую Вы предлагаете провести в воскресенье в Африке5, то это по существу будет еще одно заседание союзного комитета начальников штабов по необходимости не в полном составе, на котором я не смогу присутствовать. Откровенно говоря, я не поддерживаю такую процедуру в этих условиях. Мне кажется, что обсуждаемый вопрос мы лучше можем согласовать в союзном комитете начальников штабов обычным путем, чем с помощью предлагаемого Вами метода. Мы располагаем множеством фактов и скоро узнаем результаты конференции, запланированной на завтра в Тунисе6.
1	Не опубликовано. 8 октября Черчилль писал, что провал со взятием Родоса был бы грубейшей стратегической ошибкой. Войска, необходимые для этой операции, могли быть взяты из Италии и возвращены обратно до того, как главные силы там достигнут основных немецких линий. Черчилль был готов отправиться с начальниками своих штабов в ставку Эйзенхауэра, если бы Рузвельт направил Маршалла или своего личного представителя, чтобы обсудить на встрече этот вопрос. {Churchill. Closing the Ring, p. 212—213.)
2	He опубликовано. Позднее в тот же день Черчилль писал, что десантные средства, которые он мог бы использовать для операции по захвату Родоса, направляются в Англию в порядке подготовки операции «Оверлорд». Поскольку до главного наступления оставалось еще шесть месяцев, он вновь просил отсрочить их отсылку из Средиземного моря на шесть недель; отсрочка не повлияла бы на их будущее использование. {Churchill. Closing the Ring, p. 213.)
3	Док. 257.
4	Адмирал лорд Луис Маунтбэттен возглавлял командование Юго-Во-сточной Азии. (Док. 238, прим. 3.)
5	В штабе Эйзенхауэра в Тунисе
6	9 октября Черчилль писал Рузвельту, что Эйзенхауэр воспринимает послание президента от 8 октября как приказ, который снимает этот вопрос. Рузвельт поэтому направил Эйзенхауэру телеграмму о том, что на совещании должно состояться «полное, свободное, терпеливое и непредвзятое рассмотрение» всего вопроса об острове Родос. {Churchill. Closing the Ring, p. 216—217.)
431
Документ 259 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 449	10 октября 1943 г.
Весьма благодарен за Ваш № 3831. Я только что прочитал отчет Эйзенхауэра о совещании2. Намерение немцев немедленно усилить свои войска на юге Италии и вести сражение на подступах к Риму представляет собой, по справедливому выражению Эйзенхауэра, «коренное изменение за последние двое суток». Мы всегда полагались на подобные свидетельства, и я согласен, что вместо того чтобы просто теснить арьергард, мы должны готовиться к очень тяжелым боям на подступах к Риму. Поэтому я согласен с выводами совещания, что мы не можем рассчитывать на какое-то временное затишье, в течение которого можно было бы захватить Родос, и что мы должны все имеющиеся главные силы сосредоточить для этого сражения, оставив вопрос о Родосе и т. п., к которому можно вернуться, как предлагает генерал Эйзенхауэр, после того как мы успешно овладеем зимней линией фронта севернее Рима.
Мне теперь надо разобраться с положением на Эгейском море. Даже если бы мы решили атаковать Родос 23 октября, Лерое мог бы пасть до этого. Я дал поручение Идену вместе с генералом Уилсоном и адмиралом Канингэмом изучить вопрос о том, нельзя ли с помощью ресурсов, еще принадлежащих ближневосточному театру, что-либо сделать, чтобы вернуть Кос, с учетом того, что Турция позволит нам воспользоваться близлежащими посадочными площадками. Если ничего не удастся сделать в этом направлении и не удастся сегодня или завтра ночью уничтожить один из конвоев с десантными войсками врага, судьба Лероса будет решена.
Поэтому я предлагаю дать указание генералу Уилсону, чтобы он по своему усмотрению, если сочтет положение безнадежным, отдал приказ гарнизону эвакуироваться ночью, забрав с собой всех итальянских офицеров и как можно больше итальянских военнослужащих и уничтожив орудия и оборонительные сооружения. На итальянцев нельзя полагаться в бою, а у нас насчитывается 1200 человек, которых совершенно недостаточно для комплектования прислуги даже небольшой части необходимых батарей, не говоря уже о круговой обороне. Интернирование в Турции не строгое и не может продолжаться долго, так как они смогут ускользнуть вдоль турецкой береговой линии.
432
Я не буду говорить, насколько тяжело для меня это решение3.
Я повторю эту телеграмму генералу Эйзенхауэру.
1	Не опубликовано. Док. 258, прим. 6.
2	9 октября Эйзенхауэр сообщил Черчиллю, что главнокомандующие театрами на Средиземном море и Ближнем Востоке встретились и обсудили положение на Эгейском море. Тем временем немцы, вместо того чтобы вести лишь сдерживающие бои в Италии, послали туда подкрепления. Все участники совещания согласились, что «нынешнее положение в Италии, осложненное коренными переменами в последние двое суток», не допускает отвлечения сил, необходимых для осуществления операции на Родосе (PDDE, 3, р. 1494—1498.)
3	Мнение Черчилля об этом см. в его книге: «Closing the Ring», р. 215—225.
Документ 260
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 453	12 октября 1943 г.
Не будете ли Вы любезны рассмотреть вопрос о том, не следует ли опубликовать за нашими тремя подписями что-либо в духе нижеследующего1.
«Великобритания, Соединенные Штаты и Советский Союз (если какой-либо другой порядок перечисления считается более подходящим, мы вполне готовы быть последними) получили из различных источников свидетельства о зверствах, убийствах и хладнокровных массовых казнях, которые совершаются гитлеровскими вооруженными силами во многих странах, захваченных ими, из которых они теперь неуклонно изгоняются. Жестокости нацистского господства не являются новым фактом, и все народы или территории, находящиеся в их власти, страдали от самой скверной формы террористического правления. Новое заключается в том, что многие из этих территорий теперь освобождаются наступающими армиями держав-освободительниц и что в своем отчаянии отступающие гитлеровцы и гунны удваивают свои зверства.
В соответствии с вышеизложенным три союзные державы, выступая в интересах тридцати двух Объединенных Наций, настоящим торжественно делают заявление и предупреждение своей следующей декларацией.
В момент предоставления любого перемирия любому правительству, которое может быть создано в Германии, все германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за вышеупомянутые зверства, убийства и казни или добровольно приняли уча
433
стие в них, будут отосланы в страны, в которых были совершены ими эти отвратительные действия, для того чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы. Списки будут составлены со всеми возможными подробностями, полученными от всех этих стран, в особенности с учетом оккупированных частей России, Польши и Чехословакии, Югославии и Греции, включая Крит и другие острова, Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии.
Таким образом, немцы, которые принимают участие в массовых расстрелах итальянских офицеров или в казнях французских, нидерландских, бельгийских и норвежских заложников или критских крестьян, или же те, которые принимали участие в истреблении, которому был подвергнут народ Польши, или в истреблении населения на территориях Советских Республик, которые ныне очищаются от врага, должны знать, что они, независимо от расходов, будут отправлены обратно в места, где ими были совершены преступления, и будут судимы на месте народами, над которыми они совершали насилия. Пусть те, кто еще не обагрил своих рук невинной кровью, будут предупреждены, с тем чтобы они не оказались в числе виновных, ибо три союзные державы наверняка найдут их даже на краю света и выдадут их обвинителям с тем, чтобы могло свершиться правосудие.
Эта декларация не затрагивает вопроса о главных преступниках, преступления которых не связаны с определенным географическим местом.
/Подписи/
Рузвельт Сталин Черчилль»2
Если бы что-либо подобное (а я особенно не настаиваю на формулировках) было опубликовано за нашими тремя подписями, то, как я полагаю, у некоторых из этих негодяев возникло бы опасение быть замешанными в убийствах, особенно теперь, когда они знают, что будут побеждены.
Мы знаем, например, что репрессии, которыми мы угрожали, защищая поляков, вызвали смягчение жестокостей, которым там подвергается народ. Нет сомнения, что использование врагом оружия террора возлагает дополнительное бремя на наши армии. У многих немцев может заговорить совесть, если они будут знать, что их вернут обратно и будут судить в той стране и, возможно, на том самом месте, где были совершены их жестокие деяния. Я весьма рекомен
434
дую Вам принцип локализации суда, который может оказать сдерживающее влияние на террор врага. Британский кабинет одобряет этот принцип и эту политику.
1 Черчилль утверждал, что он хотел, чтобы эта декларация послужила основой для обсуждения вопроса о военных преступниках на предстоящей встрече Большой тройки в Тегеране. (Churchill- Closing the Ring, p 296—298.) Премьер-министр направил одну копию Сталину и другую через государственный департамент государственному секретарю Хэллу, который находился в Москве на конференции министров иностранных дел.
* С незначительными изменениями этот документ был позднее утвержден и принят. Об учреждении комиссии Объединенных Наций по расследованию военных преступлений см.: FR, 1943, 1. Washington, 1963, р. 402—438.
Документ 261 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 455	13 октября 1943 г.
Ваша телеграмма № 373 от 4 октября1.
Было проведено расследование в связи с этой утечкой информации. Ваша телеграмма, содержащая ответ Сталина, была датирована 2 октября, и я получил ее в тот же день. Каблограмма Куха была зарегистрирована вечером 1 октября. Хотя здешнее советское посольство, как правило, не очень оперативно и полно информируется Москвой, эти факты говорят о том, что в данном случае ему стало известно о содержании ответа Сталина до того, как этот ответ попал к Вам, и что его содержание было передано Куху.
Цензор, который пропустил каблограмму Куха, принял неправильное решение и понес наказание. На него повлияло заявление в каблограмме Куха о том, что ее содержание исходит из «надежных американских источников». Это, видимо, был прием, чтобы скрыть настоящий источник.
Корреспонденции Куха нередко свидетельствуют о том, что он располагает информацией, которую ему не положено иметь. Он часто доставляет нам неприятности. Мы пытаемся выявить источники его информации. Мы приветствовали бы любую помощь, которую могут оказать ваши люди1 2.
1 Док. 254.
2 14 октября президент составил следующее послание премьер-мини-стру: «Благодарю Вас за Ваш № 455. Мы также понаблюдаем за ним... Я согласен с Вами, что Вы и я должны сделать все, зависящее от нас, чтобы предотвратить усиление трений между нашей прессой и нашим народом. Вы, вероятно, заметили общее раздражение, выражаемое всей нашей прессой в отношении того, что считается неоднократными случаями публикации в Лондоне информации, которая, по соглашению, не пропуска-
435
ется в Соединенных Штатах. Самыми последними примерами являются* во-первых, преждевременная публикация в Лондоне сообщения о решении Италии объявить войну Германии, а также действия британской цензуры, пропустившей послание, исходившее из Лондона, подписанное Рестоном из «Ныю-Иорк тайме». Каблограмма Рестона поступила в Нью-Йорк 12 октября в 7 часов 19 минут пополудни по восточному военному времени. Текст этой каблограммы, имеющийся в картотеке британской цензуры, также преждевременно раскрывает наше согласие признать Италию воюющей на нашей стороне.
Во-вторых, распространение из Лондона Вашей и моей фотографии в автомобиле, сделанной в Гайд-парке 14 сентября. Меня информировали, что эта фотография была сделана капитаном Хортоном, давшим ранее обещание секретной службе Соединенных Штатов, что ни одна из сделанных им фотографий не будет опубликована. Публикация этой фотографии одной группой американских газет вызывает особую тревогу, так как американские фотографы не допускались в Гайд-парк и не давалось официального разрешения публиковать материалы о нашем пребывании в Гайд-парке.
Я знаю, Вы хотели бы, чтобы я сказал Вам откровенно, что такие случаи не только ставят под угрозу национальную безопасность, но и порождают антагонизм в прессе, что не способствует англо-американскому сотрудничеству и доброй воле».
Это послание не было отправлено. На следующий день Гопкинс телеграфировал Бренден-Бракену: «...Опубликование этой фотографии вызвало здесь ужасные раздоры, и президент считает, что следует что-то предпринять, чтобы покончить с делами такого рода. Это способствует росту чувства вражды к Великобритании, поскольку каждая газета, которая получает щелчок в связи с подобной фотографией, сразу же думает о том, как бы отплатить Британии.
И все это наслаивается на преждевременную публикацию в Лондоне решения Италии объявить войну Германии и на действия британской цензуры, пропустившей сообщение, исходящее из Лондона и подписанное Рестоном из «Нью-Йорк тайме»... Текст каблограммы, имеющийся в картотеке британской цензуры, также преждевременно раскрывает наше соглашение признать Италию воюющей на нашей стороне.
Слишком много подобных вещей случается в Лондоне, и я думаю, Вам лично следует уделить этому делу самое серьезное внимание и ни на минуту не позволять себе недооценивать влияния этих случаев на англо-американские отношения. Я смягчаю, когда говорю, что высшие круги раздражены этими вещами.
Почему, скажите мне, ради Бога, нам приходится заниматься этими ненужными утечками, преждевременными публикациями и тому подобным, когда мы ведем такую упорную войну?»
Документ 262
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 388	14 октября 1943 г.
Я наконец направил следующую телеграмму д. Д., и я полагаю, что Ваша идея прекрасна. Св. Петр иногда действительно вдохновляет. Мне нравится идея о трех кущах1. Потом мы сможем добавить еще одну для Вашего старого друга Чана.
436
«Вопрос о моей поездке в предложенное Вами место становится настолько острым, что я считаю необходимым откровенно сообщить Вам, что в силу положений конституции я не могу рисковать. Будет проходить сессия конгресса. Я должен буду принимать решения в отношении новых законов и резолюций после их получения, и они должны быть возвращены конгрессу в подлиннике до истечения срока в 10 дней. Ни того, ни другого нельзя сделать по радио или по телеграфу. Названное Вами место2 расположено слишком далеко, чтобы быть уверенным в том, что эти требования будут выполнены. Всегда возможны задержки при перелете через горы сначала по пути на восток, а затем по пути на запад. Мы знаем по опыту, что самолеты, следующие в обоих направлениях, часто задерживаются на 3—4 дня.
Я не думаю, чтобы кому-либо из нас понадобились услуги миссий на месте, так как каждый из нас может иметь достаточное количество персонала и технических сотрудников.
Поэтому я осмеливаюсь сделать некоторые другие предложения. Я надеюсь, что Вы рассмотрите их или предложите какое-либо другое место, где я мог бы быть уверен в том, что выполню свои конституционные обязанности.
Каир во многих отношениях привлекателен, и мне известно, что там вне черты города, вблизи пирамид, имеются гостиница и несколько вилл, которые могут быть полностью изолированы. В бывшей итальянской столице Эритреи Асмаре имеются, как говорят, прекрасные здания и посадочная площадка, пригодная в любое время года.
Затем имеется возможность встречи в каком-либо порту восточной части Средиземного моря при условии, что каждый из нас будет располагать кораблем. Если эта мысль Вам нравится, мы легко могли бы предоставить полностью в Ваше распоряжение хорошее судно для Вас и Вашей группы, с тем чтобы Вы были совершенно независимы и в то же время могли иметь постоянную связь с Вашим собственным фронтом.
Другое предложение — это по соседству с Багдадом, где мы могли бы располагать тремя комфортабельными лагерями с достаточным количеством русской, британской и американской охраны. Эту последнюю мысль, кажется, стоит рассмотреть.
В любом случае, я полагаю, присутствие представителей прессы исключено, причем все место должно быть окружено кордоном так, чтобы нам никоим образом не мешали. Что Вы думаете о 20 или 25 ноября как о дате встречи?
437
Я придаю очень большое значение личным и интимным переговорам, которые Вы, Черчилль и я будем вести, потому что от них зависит надежда на будущий мир.
Инициатива, которую вы продолжаете удерживать по всему вашему фронту, радует всех нас»3.
1	В послании от 14 октября Черчилль предложил новое место для предстоящей конференции Большой тройки, которое обеспечивало более легкое путешествие для президента, чем поездка из Тегерана в Каир. Место, позднее обозначенное как Хаббания, Ирак, находилось в пустыне, и они могли встретиться там в удобных и безопасных условиях. Между тем президенту была дана ссылка на св. Матфея, глава 17, стих 4. Работники «зала карт» Белого дома отыскали ссылку и напечатали следующую цитату на телеграмме Черчилля: «При сем Петр сказал Иисусу: Господи! Хорошо нам здесь быть: если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии».
2	Тегеран.
3	«Переписка Сталина», т. II, № 127, с. 98—99.
Документ 263
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 389	16 октября 1943 г.
Меня беспокоит проблема обеспечения возможности и средств для наших воздушных сил в Ассаме. Решение вопросов снабжения, которое направляется железнодорожным путем из Калькутты в Ассам, находится под британским контролем1.
Тоннаж, который через горы по воздуху перебрасывается военно-воздушным силам Ченнолта, продолжает оставаться причиной моего недовольства2. Авиация Ченнолта не может действовать без материальных средств, и его ударная сила является тем особым вкладом, который мы можем сделать в самом Китае в ближайшие несколько месяцев.
Наши собственные транспортные самолеты вызывают разочарование.
Мне хотелось бы, чтобы Вы лично приняли участие в этом деле, поскольку я немного опасаюсь, что без нового проекта в Бирме наша авиация в Китае будет забыта, а это, я думаю, будет большой ошибкой3.
1 4 октября генерал Маршалл направил Рузвельту меморандум по вопросу о тоннаже, переброшенном «через горб» из Индии в Китай с апреля. В последнем параграфе Маршалл писал. «Англичане контролируют все железнодорожное движение между Калькуттой и Ассамом и принимают окончательное решение о том, что будет и что не будет перевезено. Это, несомненно, оказало влияние на доставку грузов, необходимых для улучшения аэропортов, и будет продолжать влиять на переброску грузов через горб в будущем» В ответ президент направил Маршаллу
438
копию своей телеграммы Черчиллю и просил его дать указание генерал-лейтенанту Брегону Б. Сомервеллу, начальнику служб снабжения, уделить этому делу особое внимание.
2 По данным Маршалла, начиная с апреля, количество грузов возрастало ежемесячно, и с тех пор по 21 сентября по воздуху была доставлена 18 261 тонна.
3 Ответ Черчилля см. в док. 266: см. также: Churchill. Closing the Ring, p. 559—560.
Документ 264
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
7VP 459	16 октября 1943 г
Посмотрите, пожалуйста, мой № 4291 о русских конвоях. Я только что получил телеграмму от дядюшки Джо2, она будет передана непосредственно вслед за этой, и, как я полагаю, Вы найдете ее вовсе не такой, какую можно было бы ожидать от джентльмена, ради которого мы должны идти на трудное, чрезвычайное и дорогостоящее напряжение сил. Я направил следующий проект ответа Антони, чтобы он распорядился им наилучшим образом.
Я полагаю или по крайней мере надеюсь, что это послание пришло скорее от аппарата, чем от Сталина, так как потребовалось 12 дней, чтобы его подготовить. Советский аппарат совершенно убежден, что он может добиться всего запугиванием, и я уверен, важно показать, что это не обязательно всегда верно.
Я целиком согласен с телеграммой, которую вы направили дядюшке Джо в отношении «Эврики»3. Сообщите мне, что он ответит.
Пожалуйста, взгляните также у св. Марка, глава 9, стихи 5 и 6, в особенности шестой стих4.
1 Не опубликовано. Посылка конвоев в Советский Союз северным путем была временно прекращена в апреле 1943 г. ввиду большой нагрузки, которую они создавали для имевшихся эсминцев, и ввиду сосредоточения немецкого флота в норвежских водах. 21 сентября советский министр иностранных дел Молотов осведомился у британского посла в Москве Кларка Керра о возобновлении конвоев, указав, что в течение трех месяцев армии Советского Союза ведут крупное наступление, но получили при этом менее одной трети поставок по сравнению с предшествовавшим годом. Поставки через Персидский залив не компенсировали потерь тоннажа на северном пути. Теперь, когда кампания против немецких подводных лодок в Северной Атлантике вынудила их отойти в более южные воды, а итальянский флот оказался в руках союзников, Советский Союз хочет, чтобы конвои были возобновлены. Британское правительство начало вести работу в этом направлении, и соответствующий проект стал выглядеть более реально, когда Черчилль узнал, что британская сверхмалая подводная лодка торпедировала немецкий линкор «Тирпиц» в норвежских водах и что «карманный»
439
линкор «Лютцов» ушел в Балтийское море. (Churchill. Closing the Ring, p. 256—263; Roskill. War at Sea, vol. 3, pt. 1, p. 76—89.)
2	Док. 265.
3	Док. 262. Место встречи со Сталиным кодовое название «Эврика» еще не было выбрано.
4	Работники «зала карт» в Белом доме напечатали следующую цитату на каблограмме:
«	5. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! Хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.
6	. Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе».
Документ 265
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 460	16 октября 1943 г.
К моему № 4591. Ниже следует телеграмма, полученная от дядюшки Джо.
«Премьер Сталин — премьер-министру Черчиллю.
1.	Получил Ваше послание от 1 октября2 с сообщением о намерении направить в Советский Союз северным путем четыре конвоя в ноябре, декабре, январе и феврале. Однако это сообщение обесценивается Вашим же заявлением о том, что намерение направить в СССР северные конвои не является ни обязательством, ни соглашением, а всего лишь заявлением, от которого, как можно понять, британская сторона может в любой момент отказаться, не считаясь с тем, как это отразится на советских армиях, находящихся на фронте. Должен сказать, что я не могу согласиться с такой постановкой вопроса. Поставки британским правительством в СССР вооружения и других военных грузов нельзя рассматривать иначе, как обязательство, которое в силу особого соглашения между нашими странами приняло на себя британское правительство в отношении СССР, вы-носяшего на своих плечах вот уже третий год громадную тяжесть борьбы с общим врагом союзников — гитлеровской Германией.
Нельзя также не считаться с тем, что северный путь является наиболее коротким путем, позволяющим в наиболее краткий срок доставить на советско-германский фронт поставляемое союзниками вооружение, и что без надлежащего использования этого пути осуществление поставок в СССР в должном объеме невозможно. Как я уже Вам писал раньше и как это подтвердил опыт, подвоз вооружения и военных грузов для СССР через персидские порты3 ни в какой мере не может окупить недопоставок, получающихся
440
в результате отсутствия подвоза северным путем вооружения и материалов, которые, как это вполне понятно, входят в расчет снабжения советских армий. Между тем отправка военных грузов северным путем в этом году почему-то и без того сократилась в несколько раз по сравнению с прошлым годом, что делает невозможным выполнение установленного плана военного снабжения и находится в противоречии с соответствующим англо-советским протоколом о военных поставках. Поэтому в настоящее время, когда силы Советского Союза напряжены до крайности для обеспечения нужд фронта в интересах успеха борьбы против главных сил нашего общего противника, было бы недопустимым ставить снабжение советских армий в зависимость от произвольного усмотрения британской стороны. Такую постановку вопроса нельзя рассматривать иначе как отказ британского правительства от принятых на себя обязательств и как своего рода угрозу по адресу СССР.
2.	Что касается Вашего упоминания о будто бы имеющихся в сообщении В. М. Молотова противоречивых моментах, то я должен сказать, что не нахожу для такого замечания какого-либо основания4. Принцип взаимности и равенства, предложенный советской стороной для разрешения визовых вопросов в отношении персонала военных миссий, мне представляется правильным и действительно справедливым. Ссылки на то, что различие в функциях британской и советской военных миссий исключает применение указанного принципа и что количественный состав британской военной миссии должен определяться только британским правительством, мне представляются неубедительными. Это достаточно подробно было уже освещено в соответствующих памятных записках НКИД.
3.	Я не вижу необходимости в увеличении количества британских военнослужащих на севере СССР, так как подавляющая часть находящихся там британских военнослужащих не используется надлежащим образом и уже в течение многих месяцев обречена на праздность, на что уже не раз указывалось с советской стороны. В качестве примера можно указать на 126-ю британскую портовую базу в Архангельске, о ликвидации которой за ее ненадобностью неоднократно ставился вопрос и на ликвидацию которой только теперь получено согласие британской стороны. Имеются также, к сожалению, факты недопустимого поведения отдельных британских военнослужащих, пытающихся в ряде случаев путем подкупа завербовать некоторых советских граждан в разведывательных целях. По-
441
добные оскорбительные для советских граждан явления, естественно, порождают инциденты, приводящие к нежелательным осложнениям5.
4.	В отношении упоминаемых Вами формальностей и некоторых ограничений, применяемых в северных портах, следует иметь в виду, что в прифронтовой зоне такие формальности и ограничения неизбежны, если не забывать о военной обстановке, в которой находится СССР. К тому же это применяется одинаково как к британским и вообще иностранным, так и к советским гражданам. Тем не менее советскими властями был предоставлен британским военнослужащим и морякам и в этом отношении ряд льгот, о чем было сообщено британскому посольству еще в марте сего года. Таким образом, упоминание Вами о многочисленных формальностях и ограничениях покоится на неточной информации6.
Что касается вопроса о цензуре и привлечении к ответственности британских военнослужащих, у меня нет возражений против того, чтобы на условиях взаимности цензура частной почты для британского персонала в северных портах производилась самими британскими властями, а также чтобы дела английских военнослужащих о мелких нарушениях, не влекущих за собой судебного разбирательства, передавались на рассмотрение соответствующих военных властей7.
1	Док. 264.
2	Черчилль известил Сталина 1 октября, что конвои п северному пути будут возобновлены. Он также просил Сталина устранить некоторые трудности, с которыми столкнулись британские служащие в северной России.
3	К сентябрю операции через персидские порты не достигли намеченного объема операций в 260 тыс. тонн грузов ежемесячно {Herring. Aid to Russia, p. 72—73, 97.)
4	По свидетельству Черчилля, Молотов просил британское правительство сократить численность британских служащих в северной России до численности советского военного и торгового персонала в Англии.
5	Черчилль заявил, что 170 военных моряков следует освободить от обязанностей в северной России, но что Советский Союз не дал им выездных виз. Он также запросил визы для небольшого медицинского подразделения, направлявшегося в Архангельск, но визы не были выданы. Вопрос о дисциплине возник вследствие суровых условий службы.
6	Ограничения заключались в необходимости получить пропуск для перехода из одной британской береговой станции в другую, отсутствии магазинов и невозможности получать почту и багаж без досмотра советскими чиновниками, а также в цензуре почты и невозможности поездок экипажей английских кораблей друг к другу иначе как на русском корабле и с проверкой документов советскими официальными лицами.
7	Черчилль назвал это «скромными просьбами», но на них не было ответа почти в течение двух недель. {Churchill. Closing the Ring, p. 263—266.) 442
Документ 266
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
дь 465	19 октября 1943 г.
На Ваш № 3891. Хотя решение «Куодранта»1 2 о том, что операциям в верхней Бирме следует уделить первоочередное внимание, неизбежно повлечет за собой некоторое сокращение переброски грузов по воздуху в Китай, я согласен, что необходимо постоянно наращивать силы вашей авиации там и на воздушном пути.
Наши объединенные штабы рассмотрели недавно эту проблему и в итоге информировали генералов Стилуэлла и Окинлека3 о своих опасениях, как бы сокращение переброски грузов в Китай не перешло уровень, необходимый для выполнения решения «Куодранта», и дали им указание представить согласованные рекомендации о минимальном уровне переброски грузов по воздуху, который необходимо поддерживать, чтобы обеспечивать снабжение 14-й воздушной армии в Китае и наступление в Юньнани4.
Я считаю, что это не тот вопрос, который можно подробно изучить в Вашингтоне или Лондоне, и что нам следует дождаться доклада Стилуэлла и Окинлека, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги.
По последним данным, поставки увеличились с 4380 тонн в августе до 6740 тонн в сентябре.
С сожалением сообщаю, что Уингейт5 лежит с брюшным тифом. Вся его работа и планы успешно выполняются, и я весьма надеюсь, что он вернется к исполнению своих обязанностей в начале декабря.
1 Док. 263.
2 Кодовое название конференции в Квебеке в августе 1943 г.
3 Генерал Клод Дж. Э. Окинлек 20 июня 1943 г. стал главнокоман-дующим английскими вооруженными силами в Индии.
4 Китайские войска в провинции Юньнань должны были участвовать в освобождении Бирмы.
5 Бригадный генерал Орд К. Уингейт, который разработал тактику использования глубоких рейдов в японские тылы в Бирме, приезжал с Черчиллем на конференцию в Квебек. {Christopher Sykes. Orde Wingate. Cleveland and New York, 1959; Derek Tulloch. Wingate in Peace and War. London, 1972.)
443
Документ 267
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 393	22 октября 1943 г.
Хаотическая обстановка, создающаяся на Балканах, вызывает у меня озабоченность1. Я уверен, что это Вас также беспокоит. Как в Югославии, так и в Греции партизанские силы, по-видимому, в основном заняты борьбой друг с другом, а не с немцами. Если бы эти силы удалось объединить и направить на достижение общей цели, они были бы очень эффективными. В нынешней сложной обстановке единственную надежду на немедленные успешные действия я связываю с присутствием там энергичного и квалифицированного офицера. Единственный человек, о котором можно сейчас думать и который может рассчитывать на успех, — это Донован1 2. Я не думаю, что он может как-то повредить делу, но, как бесстрашный и энергичный человек, он мог бы принести большую пользу. Он был там раньше и пользуется определенным доверием югославов, вступивших в борьбу с немцами. Если мы решим направить его туда, то все наши учреждения, работающие теперь на Балканах, следует подчинить ему и отдать в его распоряжение ресурсы, которые мы выделяем для этого дела. Как мне известно, ваш генерал Габбинс3 находится сейчас на Ближнем Востоке. Донован мог бы проконсультироваться с ним, направляясь к месту назначения.
Я считаю, что этот вопрос не терпит отлагательства. Если Вы склонны согласиться с моей идеей, я немедленно обсужу эти возможности с Донаваном.
1 Документы об озабоченности Соединенных Штатов по поводу раз-общенности югославских сил сопротивления опубликованы в: FR, 1943, 2, р. 962—1022. Отношение Англии изложено в: Woodward. British Foreign Policy, 3. London, 1971, p. 278—335. Деятельность управления стратегических служб в Югославии описана в книге: R. Harris Smith. OSS: The Secret History of American’s First Central Intelligence Agency. Berkeley, 1972, p. 129—162. Последним исследованием является книга: Walter R. Roberts. Tito, Mihailovic and the Allies 1941—1945. New Brunswick. New Jersy, 1973. Британское отношение к проблеме Греции изложено в: Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 278—335. Американские документы по этому вопросу см.: FR, 1943. Washington, 1964, 4, р. 124—154.
2 Бригадный генерал Уильям Дж. Донован — директор управления стратегических служб.
3 Генерал Колин Габбинс — офицер регулярной армии, до сентября руководил в Лондоне особыми операциями.
444
Документ 268 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 470	23 октября 1943 г.
На Ваш № 3931. Несмотря на досадную ссору сторонников Тито1 2 и Михайловича3 в Югославии, а также двух групп греческих партизан4, на Балканском полуострове сложилась тяжелая ситуация для врага. В настоящее время этим делом руководит из Каира генерал Уилсон, а союзный комитет начальников штабов разъяснил генералу Эйзенхауэру настоятельную необходимость доставки туда припасов морем и по воздуху. Мы, англичане, направили около 80 отдельных представительств, действующих под контролем генерала Уилсона в партизанских и патриотических отрядах, разбросанных в этом огромном горном районе площадью 900 на почти 300 миль. Некоторые из наших офицеров там имеют звание бригадира, они очень хорошие специалисты, и многие из них находятся там два года. Я очень высокого мнения о Доноване, но я не вижу на Балканах какого-то центра, откуда он мог бы контролировать положение. Потребовалось бы очень много времени, чтобы добираться от одного из многих центров партизанской деятельности до другого. Однако, если Вы пожелаете, чтобы он съездил в Каир и встретился с генералом Уилсоном, он получит там самую полную информацию и сможет доложить Вам. Борьба носит крайне жестокий и кровавый характер, немцы устраивают карательные экспедиции и казнят заложников. Но враг также несет тяжелые потери и вынужден держать сейчас не менее 25 немецких и 8 болгарских дивизий на этом театре, контролируя лишь ключевые пункты и все с большим трудом поддерживая железнодорожное движение. Мы надеемся вскоре примирить греческих партизан, но расхождения между партизанами Тито и сербами Михайловича очень глубоки.
Иден докладывает мне, что Сталин был вполне доволен нашими бомбардировками Софии5. Я придаю этому еще большее значение и считаю, что не следует делать предупреждения заранее, чтобы не осложнять задачу нашим летчикам. Кроме того, следует сбросить листовки и сказать: то, что они получат, — это лишь крохи по сравнению с тем, что последует, если они не выведут свои дивизии из соседних стран6.
1 Док. 267
2 Маршал Иосип Броз Тито — лидер коммунистических партизан-
ских сил в Югославии.
445
3	Генерал Драже Михайлович, лидер пророялистских четников. Михайлович был обвинен в коллаборационизме с немцами.
4	В Греции Народно-освободительная армия (ЭЛАС) была военной организацией Национально-освободительного фронта (ЭАМ). Обе эти организации, находившиеся под руководством коммунистов, усиливали свой контроль над страной. Другие греческие группы, известные как отряды Зерваса (ЭДЕС), были настроены антикоммунистически. Ни одна из этих групп не имела контактов и взаимопонимания с греческим эмигрантским правительством в Лондоне
5	Налеты на Софию преследовали цель замедлить продвижение немецкого транспорта в южные районы Балкан. 14 и 24 ноября были совершены налеты на узловые станции, через которые проходили составы на линии Берлин — Стамбул.
6	Ознакомившись с посланием Черчилля, Рузвельт приказал генералу Доновану спросить генерала Генри Уилсона, не может ли он быть ему чем-нибудь полезен.
Документ 269 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 471	23 октября 1943 г.
На Ваш № 3941.
Русским не следует раздражаться, если американцы и англичане в тесном взаимодействии друг с другом готовят очень крупные операции, которые им предстоит провести в 1944 г. на фронтах, где не будет русских войск. Я также не считаю, что нам следует встречаться со Сталиным, если эту встречу вообще можно организовать, не договорившись об англо-американских операциях.
Я бы согласился на 15 ноября, если это будет самой ранней датой для ваших штабов. Я полагаю, что штабы могли бы несколько дней поработать вместе до нашего с вами приезда, например, 18-го или 19-го, а затем мы могли бы вместе отправиться на «Эврику». Я еще не знаю, будет ли это 20 или 25 ноября. Я не полагаю, что «Эврика» займет более 3 или 4 дней или что в ней будет участвовать много технических работников.
От начала «Куодранта» до 15 ноября пройдет 90 дней. За эти 90 дней уже произошли крупнейшие события. Пал Муссолини; капитулировала Италия; ее флот перешел к нам; мы успешно провели вторжение в Италию2 и движемся на Рим с хорошими перспективами на успех. Немцы сосредоточивают до 25 или более дивизий в Италии и долине реки По. Это все новые факты.
Наши нынешние планы на 1944 г., по-видимому, имеют серьезные недостатки. Мы собираемся выделить 15 американских и 12 английских дивизий для операции «Оверлорд»
446
и иметь примерно 6 американских и 16 английских (или под командованием англичан) дивизий на итальянском фронте. Пока Германия не пала, Гитлер, находясь в центре лучшей в мире системы коммуникаций, сможет сконцентрировать по меньшей мере 40—50 дивизий против любой из этих группировок, продолжая сдерживать другую. Он мог бы получить все нужные ему силы, сократив потери на Балканах и отойдя на линию Сава — Дунай, не обязательно ослабляя свой русский фронт. Расположение наших войск на театрах между Италией и на Канале определяется не стратегическими потребностями, а ходом событий, возможностями морского флота и случайными компромиссами между англичанами и американцами. Сама дата операции «Оверлорд» была установлена в результате компромисса между точками зрения англичан и американцев. Сомнительно и то, что войска, накапливаемые в Италии, а также имеющиеся для проведения операции «Оверлорд» в мае, достаточно сильны для решения поставленных перед ними задач.
Британские штабы, мои коллеги и я — все мы считаем, что эту ситуацию следует еще раз рассмотреть и что должны быть назначены и должны присутствовать командующие обоими фронтами. В соответствии с решениями «Куодранта» мы уже подготовили переброску для участия в операции «Оверлорд» двух наших лучших дивизий, 50-й и 51-й, находящихся в настоящее время в Сицилии. Таким образом, они не смогут участвовать в сражении за Италию, рядом с которой они находятся, и не будут участвовать в боевых операциях еще семь месяцев, после чего примут в них участие, если сложатся некоторые гипотетические условия, которые, весьма вероятно, могут и не сложиться. В начале ноября должно быть принято решение о переводе десантных средств из Средиземного моря в район операции «Оверлорд». Это нанесет ущерб операциям в Средиземном море, а указанные средства в течение многих месяцев не будут где-либо использоваться. Мы поддерживаем решения, принятые на «Куодранте», но мы не считаем, что следует придерживаться их неукоснительно, не допуская их пересмотра в быстро меняющейся военной обстановке.
Лично я считаю, что если мы допустим серьезные ошибки в кампании 1944 г., то можем дать Гитлеру шанс для потрясающего реванша. Случайно слышали, как пленный немецкий генерал фон Тома3 сказал: «Наша единственная надежда в том, что они придут туда, где мы сможем применить против них армию». Все это свидетельствует о том, что нужна величайшая осторожность и проницательность в на
447
ших решениях, самое точное согласование сроков между двумя театрами и необходимость собрать по возможности самые большие силы для обеих операций, в особенности для операции «Оверлорд». Я не сомневаюсь в нашей способности в сложившихся условиях провести высадку и развертывание. Тем не менее меня глубоко волнуют накопление сил и обстановка, которая может сложиться в период между 30-м и 60-м днями. Я уверен, что широкая переброска американских войск в Соединенное Королевство и боевой состав подразделений должны быть тщательно изучены командующим, который возглавит операцию «Оверлорд». Я хочу, чтобы вопрос о высшем командовании был решен в духе, приемлемом для наших обеих стран, затем может быть решен вопрос о среднем командовании, которое играет очень большую роль. Я высоко ценю генерала Маршалла, и, если он будет командовать операцией «Оверлорд», мы, англичане, окажем ему всяческую помощь. Мой дорогой друг, это дело величайшее из всех, которые мы когда-либо пытались сделать, и я не удовлетворен тем, что мы еще не предприняли всех необходимых шагов, чтобы обеспечить наилучший успех. В настоящее время мне многое неясно и я не способен мыслить или действовать с расчетом на будущее, а это сейчас совершенно необходимо. По этим соображениям мне хочется как можно скорее встретиться с Вами.
Все, что Вы говорите о планах для Эйзенхауэра и командующих на Тихом океане, которые должны быть пред-
ставлены 1 ноября, гармонировало бы со встречей, назначенной не позднее 15 ноября. Я не знаю, сколько, по Вашему мнению, потребуется времени объединенной группе планирования, чтобы завершить разработку долговременных всеобъемлющих планов разгрома Японии и чтобы их изучили наши соответствующие комитеты начальников штабов. Я не считаю, что из-за этих долгосрочных планов ведения войны с Японией, с разработкой которых, безусловно, нужно торопиться, следует откладывать решения по более срочным вопросам, о которых я упоминал выше.
Я надеюсь, Вы сочтете эти причины вполне вескими, чтобы организовать нашу встречу. Мы не сможем принять окончательного решения до получения ответа от дядюшки Джо. Если окажется, что «Эврика» невозможна, то в свете информации, поступающей сейчас с Московского совещания, это делает нашу встречу еще более необходимой. Я ожидаю, что Антони отправится домой до конца месяца, а я сам буду готов двинуться в путь в любой день после первой недели ноября.
448
Я уверен, Вы разделите мою веру в то, что Лерое еще выстоит. «Собаки под столом довольствуются крохами, которые оставляют дети»4.
Я направляю вам в моем непосредственно следующем послании5 выдержки из моей телеграммы Идену, просившему инструкций относительно пожелания русских немедленно убедить вступить в войну Турцию и Швецию. Мне хотелось бы знать Ваше мнение по этим вопросам. 1 * 3 4 5
1 Не опубликовано. Рузвельт телеграфировал, что в качестве подготовки к заседанию в полном составе союзного комитета начальников штабов, намеченному на начало ноября, необходимо проанализировать результаты совещания министров иностранных дел, проводившегося в то время в Москве. (Док. 271, прим. 1.) Он добавил: «Мне кажется, в данный момент крайне важно рассмотреть наши отношения с Россией и провести встречу после нашего специального совещания с д. Д., а не в начале ноября» («Conferences at Cairo and Tehran», p. 37—38.)
* 9 сентября войска американской 5-й армии высадились южнее Салерно. В оптимистической оценке Черчилля, призванной убедить Рузвельта, что в Италии можно было бы достичь больших успехов, тщательно избегалось упоминание об освобождении Муссолини 12 сентября немецкими парашютистами; затем под немецкой защитой итальянцы создали на озере Комо новое фашистское правительство. Кроме того, фельдмаршал Роммель приступил к организации обороны Северной Италии, а немцы разоружили и отправили в лагеря для интернированных около 600 тыс. итальянских солдат.
3 Генерал Вильгельм Риттер фон Тома, который сменил Роммеля на посту командующего африканским корпусом, был взят в плен союзниками в последние дни кампании в Северной Африке.
4 Лерое был вновь захвачен немцами 16 ноября.
5 Не опубликовано. В послании Черчилля от 23 октября содержались три выдержки из направленной Идену телеграммы относительно преимуществ, которые дает вступление в войну Турции и Швеции. 26 октября президент послал государственному секретарю Хэллу, находившемуся на Московском совещании, телеграмму, сообщив, что объединенный комитет начальников штабов возражает против вступления в войну Турции и Швеции, так как им потребуются материальные средства, предназначенные для наступления через Канал. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 121)
Документ 270
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 474	25 октября 1943 г.
Я должен сообщить Вам, что на протяжении последних шести месяцев из многих источников продолжали поступать сведения о том, что немцы подготавливают нападение на Англию, в частности Лондон, с помощью ракет дальнего действия, которые весят, видимо, 60 тонн и могут нести заряд от 10 до 20 тонн. Поэтому мы совершили налет на Пеенемюнде, их главную экспериментальную базу1. Мы
449
также разрушили Ваттан около Сент-Омера, где велись строительные работы, цель которых мы не могли выяснить. В департаменте Па-де-Кале и на полуострове в районе Шербура имеется по крайней мере семь таких же пунктов и, возможно, много других, не обнаруженных нами.
Мнения ученых разделились относительно возможности производства ракет такого рода, но лично я еще не убежден, что их нельзя производить. Мы поддерживаем тесный контакт с вашими людьми, которые обогнали нас в области ракетного импульса, изучая его с целью придать самолетам ускорение на взлете и проведя в этой области всю возможную работу. Комитет специалистов, который занимается этим делом, считает вероятным, что массированная, хотя и наспех подготовленная, кратковременная атака может быть предпринята в середине ноября и что основное нападение может быть совершено в новом году. Немцам, конечно, выгодно распространять слух о новых видах оружия, чтобы ободрить свои войска, сателлитов и нейтралов, и вполне возможно, что они больше говорят, чем делают.
До сих пор мы наблюдали за непонятным строительством, ведущимся в некоторых местах в районе Па-де-Кале (за исключением Ваттана), не атакуя их, в надежде больше узнать. Но теперь мы решили разрушить те объекты, которые, как мы знаем, легче разрушить, так как бомбардировщики могут получить надежное прикрытие истребителей. Ваши летчики, конечно, готовы оказать нам всяческую помощь. Однако эти налеты, возможно, не покончат с угрозой, поскольку местность там изобилует лесами и оврагами, и можно легко соорудить туннели в склонах холмов.
Интересен случай с Ваттаном2. Мы разрушили его настолько, что немцы, спустя два дня, посовещавшись, решили совсем уйти оттуда. Там принудительно работали 6 тыс. французских рабочих. Когда их охватила паника во время налета, отряд молодых французов-военнослужащих, которых немцы использовали в качестве охранников, стал с такой жестокостью расстреливать своих соотечественников, что немецкий офицер застрелил одного из этих молодых негодяев. Неделю спустя немцы, по-видимому, пересмотрели свое прежнее решение и возобновили работы. Было возвращено свыше 3 тыс. рабочих. Остальных отправили в те места, которые мы держали на подозрении; тем самым были подтверждены наши опасения. У нас имеется превосходная разведывательная сеть в этой части северной Франции, и именно на основе ее данных, а также данных фоторазведки и допросов пленных нам удалось воссоздать эту картину.
450
Я направляю Вам авиакурьером самый последний доклад по этому вопросу, так как полагаю, что Вам будет интересно ознакомиться с ним.
1 4 ноября 1939 г. английский военно-морской атташе в Осло (Норвегия) получил доклад от немецкого ученого об исследованиях в области секретного оружия, ведущихся на немецкой армейской базе в Пеенемюнде на побережье Балтийского мори. Но английская разведка была неспособна оценить эту техническую информацию, и до конца 1942 г. не было больше никаких сведений об этой базе. Затем, в начале 1943 года, была проведена первая разведывательная съемка базы. В ночь с 17 на 18 августа 1943 г. 600 тяжелых бомбардировщиков английских ВВС сбросили на Пеенемюнде фугасные и зажигательные бомбы. Этот налет задержал разработку немецких ракет по крайней мере на два месяца; 120 человек из основного немецкого персонала были убиты. Однако во время налета английские летчики по ошибке бомбили бараки рабочих, убив свыше 600 иностранных рабочих, в том числе нескольких рабочих из Люксембурга, которые информировали британскую разведку. {Walter Dornberger. V-2. New York, 1958, p. 154—-170; David Irving. The Mare’s Nest. Boston, 1969, p. 15, 97—121, 149—160, 162—168.)
2Ракетный бункер в Ваттане, близ Кале, был в пределах досягаемости с восточного и южного побережий Англии. 27 августа 5-я американская воздушная армия бомбила Ваттан с малых высот силами 185 бомбардировщиков, причинив серьезные разрушения. К 8 ноября воздушная разведка обнаружила в 19 пунктах в районе Па-де-Кале и Шербура сооружения для запуска в форме лыж. {Irving. Mare’s Nest, р. 20, 123—124, 172.)
3 Irving. Mare’s Nest, p. 33—56, 59—83.
Документ 271
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 397	26 октября 1943 г.
Нынешняя Московская конференция1, видимо, является подлинным началом англо-русско-американского сотрудничества, которое должно привести к скорому поражению Гитлера. Чтобы способствовать дальнейшему развитию этого сотрудничества и в особенности укрепить уверенность Сталина в искренности наших намерений, предлагается немедленно по получении нами информации, если из нее станет ясно, что он не сможет встретиться с нами в Басре2 или в другом месте, приемлемом для нас обоих, совместно направить ему что-нибудь в духе следующего послания.
«Нижеследующим мы информируем Вас о результатах наших совместных совещаний англо-американских штабов. Вы, возможно, пожелаете, чтобы русский военный представитель присутствовал на таких встречах, имел возможность следить за ходом обсуждения англо-американских операций и принимал к сведению решения. Он будет иметь возможность делать замечания и предложения, какие Вы сочтете
451
нужными. Такой порядок позволит Вам и Вашим сотрудникам быстро получать подробный доклад об этих встречах.
Если Вы согласитесь с таким порядком, мы сообщим Вам о времени и месте следующей встречи, как только об этом будет принято решение. При этом имеется в виду, что это не связано с обсуждением планов чисто русских операций, за исключением тех, о которых Ваш представитель будет уполномочен сообщить».
Если Сталин согласится встретиться с нами в Басре, мы там сможем обсудить этот вопрос с ним3. 1 2 3
1 Иден, Молотов и Хэлл встречались в Москве 18—30 октября 1943 г. и обсуждали меры по сокращению сроков войны и вопросы послевоенного сотрудничества. На этой встрече стремление Советского Союза получать информацию о состоянии дел в Италии привело к созданию консультативного совета по вопросам Италии в составе представителей Великобритании, Соединенных Штатов, Советского Союза и Французского комитета национального освобождения с правом позднее присоединиться к нему представителям Югославии и Греции. Кроме того, Советский Союз претендовал на предоставление ему из судов капитулировавшего итальянского военно-морского флота одного линкора, одного крейсера, восьми эсминцев, четырех подводных лодок и торговых судов общим водоизмещением в 40 тыс. тонн. В числе других вопросов на конференции были рассмотрены послевоенное отношение к Германии, заявление о послевоенных мерах в отношении Австрии, репарации, международные экономические вопросы, советско-польские отношения, возможное участие Швеции и Турции в войне, воздушные базы в Советском Союзе для британских и американских самолетов, обмен информацией о погоде, улучшение средств связи и декларация о военных преступлениях. Конференция завершилась подписанием декларации четырех держав, которая призывала к созданию всемирной организации после войны. Китайский посол в Советском Союзе Фу Бинчан подписал этот документ вместе с тремя министрами иностранных дел. {Hull. Memoirs, vol. 2, chaps., p. 92—93; Eden. Memoirs, vol. 2, book 3, chap. 10; FR, 1943, 1, p. 513 ff; William H. McNeill. America, Britain and Russia. Their Cooperation and Conflict 1941 — 1946. New York, 1953, p. 328 ff.)
2 Город в юго-восточном Ираке в 70 милях от Персидского залива.
3 27 октября Черчилль ответил, что он не одобряет присутствия русского представителя на будущих встречах англо-американских штабов.
Документ 272
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№414	8 ноября 1943 г.
На Ваш № 4741.
Мы также получили много сообщений о работах немцев над ракетами. Уникальная информация, недавно полученная мною, которая могла бы быть ценной для Вас, такова: заводы, производящие ракетные бомбы, расположены во Фридрихсхафене (Каниа), Берлине (Микстгеннерт),
452
Швейнфурте (Кугельлагерверке), Нейштадте (Винер)2; имеется также отдельный завод на левой стороне дороги Вена — Баден, чуть южнее Вены. Производство, как сообщают, задержалось из-за гибели во время налета на экспериментальную станцию в Пеенемюнде генерал-лейтенанта Шемиргембейнски3, который ею руководил. Информация поступила от осведомителя через Турцию.
1	Док. 270.
2	Эта информация, несомненно, лишь запутала вопрос. Кугельлагерверке означает «шарикоподшипниковые заводы», а главные заводы в Швейнфурте уже подверглись массированной бомбардировке 5-й американской воздушной армией 14 октября. Фактически первый удар по немецкому ракетному производству англичане нанесли случайно, когда 22 июня бомбили заводы Цеппеллина во Фридрихсхафене как предполагаемом месте производства радаров; позднее британская разведка выяснила, что это было одно из мест, предназначенных для массового производства ракет. Другими местами были Пеенемюнде, Нейштадт (Винер) и завод в Берлине. После первого налета на Пеенемюнде Гитлер приказал сосредоточить производство на подземном заводе, известном как «Сентрал у орке лтд», близ города Нордхаузена в центральной Германии. Первые ракеты с этого завода поступили 1 января 1944 г. Остальные места, названные в письме Рузвельта, не имели отношения к немецкой работе над ракетами. [Irving. Mare’s Nest, р. 172—173.)
3	Человек с такой фамилией не имел отношения к работе немцев над ракетами. Начальником Ракетного исследовательского института в Пеенемюнде был генерал-майор Вальтер Дорнбергер.
Документ 273
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 418	11 ноября 1943 г.
На Ваш № 5011.
Я только что узнал, что дядюшка Джо приедет в Тегеран. Я получил от него пять дней назад телеграмму, которая оставила у меня впечатление, что он не приедет даже туда из-за того, что его советники не хотят, чтобы он покидал русскую землю.
Я тут же телеграфировал ему, что урегулировал здесь конституционный вопрос2 и поэтому я смог бы поехать в Тегеран на краткую встречу с ним, и сообщил ему, что очень этому рад.
Даже тогда я сомневался, останется ли он верен своему прежнему предложению поехать в Тегеран.
Его самое последнее послание ставит точку в том деле, и я полагаю, что теперь нет сомнения, что Вы и я сможем встретиться с ним там между 27 и 30 числом.
453
Таким образом, перестала существовать очень сложная ситуация, и я считаю, что мы можем быть довольны.
В отношении Каира я пришел к выводу, и вы сделали то же самое, что было бы очень плохо, если бы Сталин подумал, что мы сговорились против него по военным вопросам. Во время предварительных встреч в Каире союзные штабы, как Вам известно, будут планировать работу. И только. Не повредит ни Вам, ни мне, если Молотов и русский военный представитель также будут в Каире. У них не появится мнения, что от них отделываются отговорками. У них не будет советников и специалистов по планированию. Давайте представим им самую общую картину.
Прошло 5 часов, как я получил телеграмму д. Д. с подтверждением насчет Тегерана3. Несомненно, Молотов и военный представитель вернутся туда с нами между 27 и 30 числом, и, когда мы завершим наши переговоры с д. Д., они возвратятся с нами в Каир, возможно добавив к одному представителю, сопровождающему Молотова в первой поездке, других военных советников.
Я считаю очень важным, чтобы этот план был выполнен. Могу заверить Вас, что затруднений не будет.
Направляю Вам это при первой возможности, чтобы ознакомить Вас с информацией о Сталине.
Я сейчас же улетаю. Счастливой посадки нам обоим.
1	Не опубликовано. 11 ноября Черчилль телеграфировал о подготовке каирской встрече. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 79.)
2	«Конституционный вопрос» (док. 262) на деле не имел большого значения и был в основном поднят Рузвельтом, чтобы добиться согласия Сталина на встречу в более удобном месте.
3	10 ноября Рузвельт получил послание от Сталина: «Ваш план организации нашей встречи в Иране я принимаю. Надеюсь, что с этим согласится и г-н Черчилль». («Conferences at Cairo and Tehran», p. 78—79.)
Документ 274
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 507	21 ноября 1943 г.
Смотрите Евангелие от Иоанна, глава 14, стихи с 1 по 41. * 2 3 4
1 Текст был напечатан на послании сотрудниками «зала карт»:
«1. Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте.
2. В доме Отца Моего обитателей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам.
3. И когда пойду и приготовлю вам место, приду и возьму вас к Себе, чтоб и вы были, где Я.
4. А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете».
454
Кайро-Тегеранская конференция (ноябрь — декабрь 1943 г.)
[Настойчивые усилия Рузвельта и Черчилля созвать конференцию с участием Сталина наконец увенчались успехом, когда Большая тройка находилась в Тегеране с 28 ноября по 2 декабря 1943 г.
Сталин настаивал на том, чтобы местом проведения конференции была иранская столица, утверждая, что он должен быть тесно связан с событиями на русском фронте. Рузвельт согласился приехать в Тегеран, несмотря на то что большое расстояние и плохие средства связи создавали трудности в исполнении им дома своих конституционных обязанностей. Черчилль выражал пожелание выбрать место встречи вновь где-нибудь в Африке, но он также был готов проделать еще несколько миль, чтобы провести переговоры с русским лидером. Вначале президент надеялся, что генералиссимус Чан Кайши также примет участие в конференции, но Советский Союз не находился в состоянии войны с Японией, и Сталин считал неудобным встречаться одновременно с Чан Кайши и Рузвельтом. В результате был выработан план встречи Рузвельта и Черчилля с Чан Кайши в Каире как до, так и после конференции со Сталиным.
Черчилль и Чан Кайши находились уже в Каире, когда президент прибыл туда 22 ноября. В тот же день вечером президент и премьер-министр провели с военачальниками предварительную встречу, на которой адмирал Маунтбэттен представил свои планы и изложил свои нужды по проведению кампании в Бирме. На следующий день Рузвельт, Черчилль и Маунтбэттен рассмотрели эти планы с Чаном. Президент в общих чертах говорил о будущих операциях против Японии и подчеркнул значение китайской помощи в предстоящей операции в Бирме. Генералиссимус заявил, что Бирма является ключом ко всей войне в Азии и что в дополнение к предложенным ударам специальных воздушно-десантных частей в северной Бирме необходимо осуществить скоординированную высадку с моря в Бенгальском заливе. Черчилль не согласился с этим, и, когда каирские переговоры закончились 26 ноября, не было принято окончательного решения по вопросу о том, как обеспечить обещанную помощь китайцам, оказавшимся в тяжелом положении.
На каирской встрече Черчилль вновь поднял вопрос об операциях против острова Родос и других пунктов в Эгейском море. Это предложение всего лишь несколькими неделями ранее было категорически отвергнуто американскими
455
военачальниками, но премьер-министр не желал отказываться от своего плана. Более того, британские военные теперь предложили запланированное вторжение в Европу — операцию «Оверлорд» — отложить хотя бы на небольшой срок, чтобы выполнить стратегическую задачу в Эгейском море и тем самым склонить Турцию вступить в войну на стороне союзников. Исходя из своей твердой убежденности, а также инструкций Рузвельта, американские военачальники не хотели принимать план Черчилля, и каирская встреча окончилась, не придя к соглашению по этому вопросу.
В политическом отношении встреча в Каире дала возможность Рузвельту встретиться с президентом Турции Ис-метом Иненю, королем Греции Георгом II и королем Югославии Петром, а также с официальными представителями Египта. У него была также протокольная встреча с А. Я. Вышинским, советским представителем в Консультативном совете по делам Италии, который был в Каире проездом, направляясь в Алжир на заседание этого органа. Обмен мнениями выявил значительные расхождения точек зрения Рузвельта и Черчилля по политическим и военным вопросам, как, например, их различные мнения о том, следует ли королю Греции Георгу II отречься от престола.
Затем Рузвельт и Черчилль отправились в Тегеран на встречу со Сталиным, которая началась 28 ноября. На первом заседании президент сделал для Сталина краткий обзор англо-американской стратегии, выработанной на предыдущих конференциях, и обрисовал планы на будущее. Рузвельт информировал советского лидера о том, что четыре месяца назад на конференции в Квебеке он и Черчилль предварительно пришли к соглашению назначить предстоящее вторжение в Европу на май 1944 г. Черчилль заметил, что, хотя вопрос о вторжении в Нормандию действительно, и к большому сожалению, затянулся, теперь он определенно решен; правда, он еще не уверен в отношении срока. Он полагал, что имеются другие фронты, которые следует открыть против Германии, и высказал свою озабоченность тем, что войск, выделенных для «Оверлорда», может оказаться недостаточно для успешного выполнения поставленной задачи. Он повторил, что Турцию необходимо вовлечь в войну. Сталин в свою очередь считал, что Италия не является подходящим местом, откуда надо вести наступление на Германию. Он считал, что любые силы, которые не потребуются для операции «Оверлорд», лучше всего использовать для наступления в южной Франции одновременно с вторжением в Нормандию. Сталин не верил, что Турция порвет с Гитлером и вступит в войну против него.
456
На втором заседании.Большая тройка обсудила послевоенные границы Польши, будущее Франции и вопрос о наказании немецких военных преступников. Как и в декабре 1941 г. на встрече с министром иностранных дел Иденом, Сталин настаивал на границах с Польшей, установленных в августе 1939 г. Рузвельт неохотно согласился с этим, отказавшись от прежнего мнения, что решение о границах следует отложить до окончания войны. Черчилль по существу согласился со Сталиным, заявив, что, «если можно выработать какую-либо разумную формулу», он готов обсудить этот вопрос с польским правительством в изгнании в Лондоне, и, «не говоря им, что советское правительство приняло бы такое решение, предложить его им как, по-видимому, лучшее решение, на которое они могут рассчитывать».
Рузвельт имел две личные встречи со Сталиным. На первой в основном обсуждалось положение Франции и Индии. Президент заметил, что, хотя г-н Черчилль придерживается мнения, «что Франция очень скоро снова займет место среди сильных держав», он лично не разделяет этой точки зрения, поскольку «потребуются многие годы честного труда, прежде чем Франция будет восстановлена». Рузвельт утверждал, что «для французов, не только для правительства, но и для народа, прежде всего необходимо стать честными гражданами». Что касается политического статуса Индии, то он сказал Сталину, что было бы лучше не обсуждать эту тему с Черчиллем, поскольку у премьер-министра «нет решения по этому вопросу, и он лишь предложил отложить всю проблему до окончания войны». Президент добавил, что ему хотелось бы поговорить со Сталиным об Индии как-нибудь в будущем и что, по его мнению, «наилучшим решением была бы реформа снизу, что-то наподобие советского пути».
На второй личной встрече Рузвельт и Сталин в основном говорили о Польше. Президент упомянул о предстоящих в 1944 г. выборах, отметив, что «в Соединенных Штатах проживает от 6 до 7 млн. американцев польского происхождения» и что он не хочет терять их голоса. Рузвельт сказал, что он «лично согласен со взглядами маршала Сталина» и в самом деле «хотел бы, чтобы восточная граница [Польши] была отодвинута дальше на запад, а [ее] западная граница отодвинута даже до реки Одер». Однако президент заявил, что по политическим соображениям он не сможет участвовать в любом решении по вопросу о границах и «не мог бы публично принять участие в любом таком урегулировании в настоящее время». Сталин ответил, что он понимает это.
457
На встречах с Рузвельтом и Черчиллем Сталин поднял вопрос о сроках и командовании операцией «Оверлорд». Узнав, что командующий еще не назначен, советский лидер сказал, что он не будет считать операцию «Оверлорд» решенным делом, пока не будет назначен командующий. При обсуждении других вопросов Сталин повторил свое обещание вступить в войну против Японии после поражения Германии. Американцы просили предоставить им тем временем базы в России для челночных бомбардировок Германии, и Сталин согласился удовлетворить эту просьбу.
В предпоследний день конференции Черчилль и его военачальники окончательно согласились с тем, что вторжение в Нормандию должно быть начато в мае 1944 г. и одновременно — вспомогательное вторжение в южную Францию. Сталин в свою очередь обещал начать крупное наступление на восточном фронте одновременно с двумя вторжениями во Францию. Последний день конференции был главным образом посвящен новой Организации Объединенных Наций, демилитаризации послевоенной Германии, восточной границе Польши, попыткам заставить Финляндию выйти из войны и независимости и суверенитету Ирана. Русские обещали вывести свои войска из Ирана в течение шести месяцев после окончания войны в Европе.
2 декабря Рузвельт, Черчилль и сопровождавшие их лица возвратились в Египет для завершения второй фазы Каирской конференции. Самым срочным вопросом был пересмотр планов операции в Бенгальском заливе в свете тегеранских решений. Теперь Рузвельт согласился с пожеланием англичан отказаться от этой операции и соответствующим образом информировал Чан Кайши. Несмотря на свое глубокое разочарование, неделю спустя Чан Кайши передал генералу Стилуэллу командование китайскими войсками в Индии и Бирме. К закрытию конференции вопрос о наступлении в северной Бирме остался нерешенным, но союзный комитет начальников штабов разработал примерный график проведения наступательных операций на тихоокеанском театре в 1944 г. И, наконец, союзный комитет начальников штабов создал объединенное командование для средиземноморского театра. Генерал Эйзенхауэр должен был осуществлять общее руководство и нести ответственность за все операции, кроме стратегических бомбардировок.
Первоначально основной задачей второй Каирской конференции считалось проведение переговоров с президентом Турции Исметом Иненю о вступлении его страны в войну на стороне союзников. Американцы никогда не разделяли 458
военных надежд англичан в связи с этим предложением, опасаясь, что, если Турция в результате такого решения столкнется с серьезными военными трудностями, Соединенным Штатам придется прийти на помощь Турции за счет основных военных усилий. Черчилль взял на себя инициативу и попытался убедить турецкого лидера. Однако Иненю в качестве платы за отказ от нейтралитета Турции потребовал такого количества танков, самолетов и пушек, что Черчилль и Рузвельт не захотели пойти на его условия, и Турция отказалась вступить в войну в то время.
Как Каирская, так и Тегеранская конференции характеризовались сильной и бескомпромиссной позицией, которую Рузвельт и его военные советники заняли по отношению к Черчиллю и его военным руководителям. Твердо отстаивая решающую роль операции «Оверлорд» по сравнению со всеми другими, американцы наконец достигли того, к чему давно стремились, однако решительная позиция Сталина по этому вопросу, несомненно, также сыграла важную роль в изменении мнения Черчилля. Более того, твердо настаивая на вторжении в южную Францию одновременно с началом операции «Оверлорд», Сталин значительно способствовал не только отказу от других предложенных операций на Средиземном море, чем весьма обрадовал американцев, но также — к великому облегчению англичан — отмене десантных операций в Бенгальском заливе.
Тегеранская конференция знаменовала собой высокий уровень политического единства союзников в период войны. Рузвельт, например, проявлял в этой связи наибольший энтузиазм. «Я считаю, что конференция была весьма успешной, — телеграфировал он Сталину из Каира 3 декабря, — и я уверен, что она является историческим событием, подтверждающим не только нашу способность совместно вести войну, но также работать для дела грядущего мира в полнейшем согласии». ]
Документ 275
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№511	15 декабря 1943 г.
Я застрял среди развалин Карфагена, там, где были Вы, с простудой, которая переросла в воспаление легких. Все ваши люди делают все, что возможно, а я и не пытаюсь делать вид, что мне это нравится. Я надеюсь, что скоро направлю Вам предложение о новых назначениях. Я наде
459
юсь, что у Вас было приятное путешествие и что Вы хорошо себя чувствуете. Наилучшие пожелания Гарри1.
1 Рузвельт ответил на послание Черчилля 17 декабря, направляясь вверх по реке Потомак к Вашингтону. Выразив сочувствие премьер-министру по поводу его состояния, президент добавил: «В Библии говорится, что Вы должны делать именно то, что требует [врач Черчилля] лорд Моран, но в настоящий момент я не MOiy точно указать стих и главу».
Документ 276 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 427	27 декабря 1943 г.
На Ваш № 5211.
Решено отложить отправку предназначенных для операции «Оверлорд» 56 больших танкодесантных судов для участия в операции «Шингль» 20 января, исходя из того, что «Оверлорд» остается самой главной операцией, которая будет проводиться в срок, согласованный в Каире и Тегеране. Следует принять все необходимые меры, чтобы исключить возможное воздействие на подготовку к «Оверлорду», с этой целью еще 12 танкодесантных судов для «Оверлорда» должны быть отправлены в соответствии с нынешним графиком, а 15 судов, ранее предназначенных для операции «Баканир»1 2 и прибывающих в Средиземное море 14 января, должны следовать прямо в Соединенное Королевство. Я согласен, что мы должны пренебречь операцией «Геркулес»3 и действиями в Эгейском море и что мы не можем в дальнейшем думать о начале «Геркулеса» до проведения «Энвила»4.
В связи с англо-советско-американским соглашением, достигнутым в Тегеране, я не могу без санкции Сталина одобрить какое-либо и где-либо использование сил и средств, которое могло бы задержать или нанести ущерб успеху операций «Оверлорд» и «Энвил»5.
1 Не опубликовано. 26 декабря Черчилль телеграфировал, что Гарольд Александер готов начать операцию «Шингль», высадку десанта в Анцио (Италия), примерно 20 января при условии получения 56 танкодесантных судов для доставки двух дивизий. Это могло быть сделано лишь ценой задержки до 5 февраля возвращения в Англию 56 танкодесантных судов, находившихся в то время в Средиземном море.
2 Кодовое название морской высадки на Андаманских островах, отмененной на второй Каирской конференции.
3 Кодовое название плана по захвату острова Родос.
4 Кодовое название вторжения в южную Францию.
5 Черчилль ответил 28 декабря: «Благодарю Бога за это прекрасное решение, которое вновь объединяет нас в искреннем единстве ради великого дела».
460
ЧАСТЬ III
Январь 1944 г. — июнь 1944 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧАСТИ III
Все мои надежды на будущность мира основываются на дружбе и сотрудничестве западных демократий и Советской России.
У. Черчилль
К началу 1944 г. — год спустя после катастрофы, постигшей немцев под Сталинградом, и полтора года спустя после того, как японцам были нанесены решающие поражения в битвах в Коралловом море и у Мидуэя, — военная мощь держав Оси медленно, но неуклонно снижалась.
После своей первой конференции на высшем уровне Рузвельт и Черчилль, заручившись наконец поддержкой Сталина, начали уделять все большее внимание массированной подготовке к предстоящему вторжению в Европу через Ла-Манш. Как первоначально предусматривалось, операция «Оверлорд» должна была сопровождаться одновременной высадкой десанта в южной Франции, однако эта последняя операция была позже отсрочена, а масштабы ее сокращены, чтобы уделить основное внимание высадке в Нормандии. Хотя Черчилль официально дал обязательства в отношении этих обеих операций, его все же несколько беспокоил риск, связанный с броском через Ла-Манш, и он не был убежден в разумности запланированной высадки в южной Франции, продолжая в то же время указывать на предполагаемые преимущества своей собственной «периферийной стратегии» на Средиземном море.
Во всяком случае теперь у Рузвельта и Черчилля оказалось очень много военных и политических проблем, связанных с Европой и Дальним Востоком. В Италии медленное наступление на север полуострова, в ходе которого приходилось преодолевать сопротивление немецкой армии, получившей подкрепления, вызвало такую потерю времени и людей, что генерал Гарольд Александер, в то время командующий 15-й армейской группировкой, занялся подготовкой еще одного участка атаки. Он приказал 5-й американской армии высадить морской десант на западном побережье Италии в тылу противника. Если бы это риско-
461
ванное предприятие удалось, то оборона немцев была бы разрушена и десантные войска вскоре соединились бы с главными силами, ускорив тем самым наступление с целью овладения Римом. Операция «Шингл», то есть высадка у Анцио, началась 22 января 1944 г.
Немцы были захвачены врасплох, но быстро оправились, превратив американский десант в опасную оборонительную позицию на береговом плацдарме. На протяжении двух месяцев войска у Анцио подвергались сильнейшим немецким атакам, и только 25 мая войскам, наступавшим с юга, удалось соединиться с десантом в районе Анцио. Это был самый разгар усиленного наступления 5-й и 8-й союзных армий с целью овладеть Римом и оказать сильное давление на немцев до и после операции «Оверлорд». Наконец Рим сдался союзникам 4 июня.
Тем временем на Тихом океане союзники достигли существенных успехов в Новой Гвинее, на островах Соломоновых, Маршалловых и Адмиралтейства. В феврале самолеты с американских авианосцев атаковали Марианские острова — часть внутреннего кольца обороны Японии — в качестве подготовки к высадке американцев в середине июня на остров Сайпан.
Черчилля беспокоило стремление американцев освободить Бирму в основном потому, что они рассчитывали благодаря этому увеличить поставки в Китай. Сконцентрировав свое внимание на главной задаче — нанести поражение Японии, американские стратеги полагали, что по мере того как их стратегия «прыжков с острова на остров» будет приближать их к Японии, они смогут использовать материковый Китай в качестве базы для организации налетов бомбардировщиков «В-29» на острова самой Японии. Черчилль стремился вновь овладеть Суматрой и Малайей, равно как и Бирмой, однако американские стратеги считали, что для поражения Японии этого не требуется. События развивались, и ввод в бой крупных воинских соединений в Европе как английских, так и американских, привел в конечном счете к сокращению масштабов кампании в Бирме.
В марте английский бригадный генерал Орд С. Уингейт забросил на планерах несколько бригад дальнего прорыва на 100 миль в глубь занятой японцами территории в Центральной Бирме. Эти части должны были нарушать японские коммуникации, помогая тем самым китайско-американским операциям, развивавшимся несколько севернее под командованием генерала Джозефа У. Стилуэлла. Тем временем американская группа дальнего 462
прорыва под командованием Стилуэлла, обычно называемая «мародеры Меррилла», перебазировалась с дороги Ледо в северную Бирму и стала пробиваться с боями в южном направлении к Мьичине. Американский объединенный комитет начальников штабов полагал, что, если удастся отбить у японцев Мьичину, это лишит их одной из баз для истребителей и тем самым даст возможность самолетам союзников, доставлявшим грузы в Китай, увеличить тоннаж, летать на меньших высотах и дозаправляться в пути. Уничтожение этой японской авиабазы истребителей позволило бы также ускорить строительство всепогодной автострады в Китай. Поэтому 2 июня началась осада Мьичины.
Стремительный ход событий в Европе и других местах выдвигал все новые и новые политические проблемы. Так, новый год начался обменом посланиями между Рузвельтом и Черчиллем по поводу переговоров в Тегеране относительно безоговорочной капитуляции. Однако президент предпочел не вдаваться в пространное обсуждение этого вопроса, и как он, так и премьер-министр оставили без всякого внимания возмутительное обвинение, опубликованное в «Правде» 17 января 1944 г., в том, что имела место секретная встреча между английскими руководящими деятелями и нацистским министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом «с целью сформулировать условия сепаратного мира с Германией».
Италия по-прежнему поглощала значительную часть энергии и времени как у Рузвельта, так и у Черчилля. После капитуляции Италии в сентябре 1943 г. союзники разработали свое соглашение о перемирии с маршалом Пьетро Бадольо, главой нового итальянского правительства. Имелось в виду, что после принятия условий о перемирии Италия сможет присоединиться к Объединенным Нациям в качестве совместно воюющей стороны. Между тем Италию все больше и больше раздирали политические распри. Поскольку с фашистской диктатурой наконец было покончено, стали появляться новые политические силы, которые заняли резко антиправительственные позиции. Перед Рузвельтом и Черчиллем возникновение подобных групп выдвинуло проблему, заключавшуюся в том, до какой степени союзникам следует поощрять или терпеть деятельность, направленную против крайне непопулярного режима, каким стали итальянская монархия и правительство маршала Бадольо. Государственный департамент, по-видимому, склонялся к немедленному отстранению короля Виктора Эммануила III. Однако англичане решительно возражали,
463
и Рузвельт в конце концов согласился с Черчиллем в том, что не следует производить перемен до тех пор, пока военное положение в Италии существенно не улучшится.
Союзникам также пришлось столкнуться с деликатной проблемой — как поступить с частью итальянского флота. На конференции министров иностранных дел в Москве в октябре 1943 г., а затем в Тегеране русские выразили желание получить свою долю кораблей захваченного итальянского флота. Рузвельт и Черчилль заверили Сталина, что некоторые из итальянских кораблей смогут быть использованы Большой тройкой во время войны. Тем не менее, когда наступило время передавать итальянские корабли русским, Черчилль стал возражать, опасаясь, что такая акция может привести к бунту экипажей или к тому, что они затопят свои корабли. В конце концов Рузвельт, Черчилль и Сталин достигли договоренности по этому вопросу, но, пока до этого дошло, их отношения опять стали напряженными.
В то время как быстрыми темпами продолжались приготовления к вторжению в Западную Европу, русские начали одерживать крупные победы на восточном фронте. К началу 1944 г. они изгнали немецкие войска с двух третей своей оккупированной территории и на всем протяжении от Балтийского моря до Балкан неуклонно продвигались к границам соседних государств. В январе они покончили с длительной осадой Ленинграда, в марте начали крупное наступление на Украине, а в апреле приступили к операциям в Крыму. Тогда же, в апреле, они освободили Одессу, а 9 мая — Севастополь.
Эти внушительные военные победы русских не могли не оказать значительного политического воздействия, и из всех проблем, которые, начиная с этого времени, стояли перед Рузвельтом и Черчиллем, не было ни одной более трудной, докучливой и обескураживающей — или более чреватой будущими опасностями, — нежели польский вопрос.
В Тегеране Рузвельт и Черчилль выяснили, как представляет себе Сталин послевоенные границы Польши. После того как Сталин конкретно сформулировал свои пожелания, президент и премьер-министр не высказали никаких возражений, и Черчилль вместе с министром иностранных дел Иденом вернулись в Лондон и попытались получить согласие польского эмиграционного правительства на предложенные Сталиным границы. Однако польское правительство, все более опасавшееся за будущее послевоенной Польши, оставалось непоколебимым.
464
И открыто, и в частных беседах поляки выдвигали ряд возражений. Они опасались растущего советского преобладания. По их мнению, установление границ должно быть делом официального органа, специально созданного для выработки договора, а не продуктом тайных обсуждений, пусть даже на самом высоком уровне, в которых они не участвуют. Они были глубоко убеждены, что не могут отказаться от какой-либо части территории, не восстановив против себя как лиц польского происхождения, проживающих за рубежом, так и польское подполье (не говоря уже об остальной части населения) на родине. И Рузвельт, и Сталин были в курсе происходивших в Лондоне дискуссий по этим вопросам. Рузвельт и Черчилль оказались в затруднительном положении. Польская позиция широко поддерживалась в Соединенных Штатах и Англии — ведь последняя вступила в войну для защиты Польши от иноземного порабощения. Положение Рузвельта осложнялось еще и тем, что 1944 г. был годом президентских выборов и что, как он дал понять Сталину в Тегеране, американцы польского происхождения вряд ли благосклонно отнесутся к такому кандидату, который уступит территориальным требованиям Сталина.
Польская проблема, таким образом, оставалась нерешенной. Черчилль продолжал призывать лондонских поляков к умеренности и компромиссу. Однако лично его все больше обескураживали упорство Сталина и иногда проявлявшаяся последним несдержанность в выражениях. И Черчилль заключил, что, по крайней мере сейчас, бесполезно продолжать дискуссии со Сталиным, поскольку тот «твердо решил находить недостатки и создавать ссору по любому поводу». И все же, хотя иметь дело с русским лидером было трудно, Черчилль отнюдь не утратил надежды на плодотворные послевоенные отношения с Советским Союзом.
Тем не менее позиция Сталина в отношении Польши была всего лишь одной из многих политических проблем, мучивших Рузвельта и Черчилля с того момента, когда наступил «поворот» на поле боя. Их обоих все более раздражали — а Рузвельт был прямо-таки вне себя — установки, позиции и заявления генерала Шарля де Голля, главы Французского комитета национального освобождения, и президент полагал, что настало время порвать с де Голлем. Кроме того, по мере приближения вторжения в Европу Рузвельт и его военные советники стали испытывать дурные предчувствия по поводу достигнутых соглашений относительно союзнических оккупационных зон в Западной Европе. На первый взгляд, эта проблема носила
465
преимущественно военный характер, но она имела глубоко политическую окраску. Предусматривалось, что американские войска оккупируют южную Германию и Австрию и, таким образом, пути снабжения этих армий будут проходить через Францию. После всех своих трудностей с де Голлем и французским национальным комитетом Рузвельт, по-видимому, опасался, что Соединенным Штатам придется наводить порядок во Франции для защиты этих путей снабжения. Он стремился поэтому обменяться оккупационными зонами с англичанами, но Черчилль отказался. Ни Черчилля, ни Рузвельта не беспокоила ни тогда, ни позже перспектива того, что может произойти в разделенном Берлине или на путях доступа в город.
После Тегерана Рузвельта и Черчилля все больше стали беспокоить также политические проблемы на Балканах. В Югославии Англия и США первоначально поддерживали партизанские силы, возглавлявшиеся генералом Драже Михайловичем. Однако в начале 1944 г. Черчилль пришел к выводу, что Михайлович не играет серьезной роли в борьбе против немцев, и англичане стали поддерживать не его, а коммунистических партизан во главе с получившим подготовку в Москве Иосипом Броз Тито. США пришли к аналогичному заключению относительно Михайловича, но Черчилля продолжала беспокоить мысль, что Лондон и Вашингтон могут поддерживать соперничающие группировки в Югославии. Позже король Югославии Петр назначил новое правительство во главе с баном (вице-королем) Хорватии. Президент и премьер-министр сообща участвовали в создании нового правительства и призвали Тито присоединиться к нему.
На юге между тем разразилась гражданская война в Греции между соперничающими отрядами партизан. Одна группировка, находившаяся преимущественно под контролем коммунистов и известная как ЭЛАС, выступала против антикоммунистических сил (ЭДЕС). Третья группировка, состоявшая из роялистских элементов, поддерживала короля Георга II, хотя король в то время жил в эмиграции. Делегаты двух групп Сопротивления прибыли в Каир, чтобы уговорить короля провести плебисцит до его возвращения на родину в Грецию. Георг II в разное время получал противоречивые советы от Рузвельта и Черчилля, он отклонил предложения о плебисците, и из-за этого руководителям союзников пришлось впоследствии столкнуться со многими проблемами. Уже давно в горах Греции был создан так называемый Национально-освободительный
466
фронт, известный как ЭАМ. Сначала казалось, что он сформирует альтернативное правительство для антирояли-сгских фракций, но ЭАМ вскоре все больше и больше стал превращаться в организацию коммунистического фронта. В конце мая после затянувшихся переговоров в Ливане — Греция по-прежнему была оккупирована немецкими войсками, а высадка английских войск должна была состояться только в начале октября — наконец было сформировано греческое правительство национального единства. Однако незадолго до этого коммунисты снова стали выдвигать неприемлемые требования, и то политическое урегулирование, которое было достигнуто, вскоре потерпело крах.
Такое развитие событий в Греции не было изолированным явлением. К весне 1944 г. Черчилль с неудовольствием стал осознавать, что английская и русская политика относительно будущности Балканских стран все больше и больше расходятся. Поэтому, понимая необходимость компромисса, Черчилль склонялся к более официальному разделению англо-русского влияния на Балканах и предложил, чтобы русские считали Румынию своей сферой влияния, а Грецию предоставили англичанам в качестве района их особой ответственности. Сталин, видимо, находил эту мысль приемлемой, но отнюдь не Рузвельт. Президент никогда не относился положительно к идее сфер влияния, и его расхождения с Черчиллем по этому вопросу все увеличивались по мере продолжения войны.
В первой половине 1944 г. множество других, менее важных проблем также требовали в различной степени внимания Рузвельта и Черчилля. В их числе были мероприятия по обеспечению безопасности баз на Азорских островах; попытки побудить Испанию прекратить экспорт стратегических материалов в Германию; озабоченность Черчилля американскими финансовыми интересами и деятельностью, связанной с нефтяными ресурсами Ближнего Востока; мероприятия, связанные с зондажем болгар по поводу заключения мира. Кроме того, США оказывали давление на Аргентину, с тем чтобы она разорвала отношения с Германией и Японией и выдворила шпионов — резидентов держав Оси. В конце концов США решили разорвать дипломатические отношения с Аргентиной и побуждали англичан последовать их примеру. Черчилль был готов поддержать своего союзника, но указывал, что подобные действия чреваты особым риском для Соединенного Королевства, поскольку англичане зависят от Аргентины, обеспечивающей треть их закупок мяса.
467
Наряду со всеми своими головоломными политическими проблемами оба руководителя обсуждали положение женщин и детей в оккупированных Германией странах. Рузвельт и Черчилль также готовились к будущему послевоенному экономическому сотрудничеству и тем шагам, которые необходимо было предпринять под эгидой Организации Объединенных Наций для его обеспечения.
Таким образом, первые пять месяцев 1944 г. были как бы репетицией многих предстоявших проблем. Но все это время союзники продолжали подготовку к крупнейшему в истории военному вторжению, которое наконец началось 6 июня 1944 г.
ПОСЛАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Документ 277 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 530	2 января 1944 г.
Хэлл сообщил Идену, что Вы не помните ни о каких высказываниях д. Д. относительно безоговорочной капитуляции1. Я определенно слышал и воспринял это с большим интересом, как он высказывался в том смысле, что, по его мнению, было бы хорошо подумать о том, чтобы на какой-то стадии довести до сведения немцев, что влечет за собой безоговорочная капитуляция или, пожалуй, чего она не влечет. После этого мы перешли к разговору о 50 тыс., о Вашем компромиссе и о моей напыщенности, а в заключение я сказал, что отнюдь не убежден, что немцы будут успокоены, если им сообщить то, что он имел в виду2.
Кроме того, Антони 30 ноября телеграфировал в Форин офис следующее:
«Вчера вечером (29 ноября) маршал Сталин беседовал с президентом относительно безоговорочной капитуляции. Маршал Сталин сказал, что, по его мнению, это плохая тактика по отношению к Германии, и предложил, чтобы мы совместно выработали условия и широко оповестили о них немецкий народ»3.
Возможно, это даст Вам представление о том, что сохранилось в памяти у Антони и у меня, и Вы, возможно, будете склонны присоединиться к нам и совместно обра
468
титься к д. Д. с просьбой подробнее изложить свои взгляды. Но если Вы не хотите этого, то мы, разумеется, можем пока не касаться этого вопроса.
1	Как пишет в своих мемуарах государственный секретарь Корделл Хэлл, 22 декабря 1943 г. английское посольство в Вашингтоне направило государственному департаменту памятную записку, в которой сообщалось, что в Тегеране обсуждался вопрос о совместном обращении к немецкому народу, основанном на принципе безоговорочной капитуляции, и что Сталин (д- Д- — дядюшка Джо) сообщил Рузвельту 29 ноября, что, по его мнению, это плохая тактика. Английский министр иностранных дел Антони Иден полагал, что этот вопрос нужно рассмотреть как можно скорее. Хэлл спросил Рузвельта о его мнении 22 декабря, и в ответ ему было сообщено, что данный вопрос в присутствии Рузвельта в Тегеране не обсуждался. Президент считал, что Джон Вайнант, американский посол в Англии, должен обсудить этот вопрос с Черчиллем сразу же по возвращении премьер-министра в Лондон. Вайнант получил эти инструкции 24 декабря. (Cordell Hull. The Memoirs of Cordell Hull, 2 vols. New York, 1948, 2, p. 1572. Далее цитируется как: Hull. Memoirs.)
2	Черчилль не упоминает о безоговорочной капитуляции в этом контексте в своих мемуарах, однако рассматривает точки зрения Большой тройки относительно наказания значительного числа немецких руководителей. (Winston S. Churchill. Closing the Ring. Boston, 1951, p. 373—374, 706.)
3	Никакого упоминания об этом не содержится в: «The Memoirs of Antony Eden, Earl of Avon», vol. 2, «The Reckoning», Boston, 1965. Далее упоминается как: Eden. Memoirs.
Документ 278
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 436	6 января 1944 г.
На Ваш № 530 от 2 января1.
Я сделал следующее публичное заявление 24 декабря: «Объединенные Нации не намереваются порабощать немецкий народ. Мы хотим предоставить ему полную возможность спокойно развиваться в качестве полезного и достойного члена европейской семьи. Однако мы самым серьезным образом подчеркиваем слово «достойного», так как мы намереваемся освободить его раз и навсегда от нацизма и прусского милитаризма, а также от нелепого и губительного представления, что он является «расой господ»2.
Я считаю, что в данное время лучше всего, чтобы наше понимание безоговорочной капитуляции основывалось на этом3.
Если же мы теперь выдвинем какие-либо конкретные условия капитуляции, то мы, возможно, упустим или оставим открытыми для обсуждения какие-либо другие условия, которые являются или могут явиться в будущем столь же важными с нашей точки зрения.
469
Учитывая вышесказанное, я предпочитаю оставить пока все так, как есть; ведь мы действительно недостаточно осведомлены о мнениях в самой Германии для того, чтобы пытаться там выудить что-нибудь в данное время. Надеюсь, что Вы и Антони согласитесь.
1	Док. 277.
2	Hull. Memoirs, 2, р. 1572—1573.
3	Herbert Feis. Churchill, Roosevelt, Stalin. Princeton, N. J., 1957, p. 109—113, 350—358; Anne Armstrong. Unconditional Surrender: The Impact of Casablanca Policy upon Wold War II. New Brunswick, N. J., 1961.
Документ 279
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 437	8 января 1944 г.
Как я сообщил Вам в моем № 4221, Гарриман2 запросил информацию до поводу действий, которые мы предпринимаем для выполнения наших обязательств относительно передачи итальянских кораблей Советскому Союзу к 1 февраля, чтобы он мог обсудить эту проблему с Молотовым3 в случае, если ему зададут соответствующий вопрос. Я сообщил ему, что намереваюсь выделить одну треть захваченных итальянских кораблей для содействия военным усилиям СССР, начиная с 1 февраля, сразу же как только удастся получить эти корабли.
Гарриман затем напомнил мне, что заявка Сталина в Тегеране была повторением советской заявки, первоначально сделанной в Москве в октябре (а именно: один линкор, один крейсер, восемь эсминцев и четыре подводные лодки для северной России и суда торгового флота общим водоизмещением в 40 тыс. тонн для Черного моря), и что ни в Москве, ни в Тегеране не упоминалось о том, что русские получат дополнительные корабли сверх одной трети захваченных. Поэтому Гарриман полагал, что моя телеграмма от 21 декабря предназначена для его сведения, и не обсуждал вопрос об одной трети с Молотовым4.
Гарриман также подчеркнул огромную важность выполнения нашего обязательства о передаче этих кораблей. Если мы не выполним его или будем медлить, то это, по его мнению, только вызовет подозрения у Сталина и его сотрудников относительно надежности наших других обязательств, принятых в Тегеране.
С другой стороны, начальники штабов выдвинули многочисленные возражения против этой передачи, учитывая
470
возможное влияние такого мероприятия на предстоящие операции. Они боятся лишиться итальянского военно-морского и наземного сотрудничества и выхода из строя ценных кораблей, которые нам потребуются для операций «Энвил»5 и «Оверлорд»6, в результате затопления или диверсии. Они не предвидят никакого существенного содействия военным усилиям русских в данное время, поскольку эти военные корабли совершенно не приспособлены для северных вод, а Черное море закрыто для торговых судов.
Весьма мудрые положения модифицированного соглашения Каннингэма7 дают Объединенным Нациям право располагать любым итальянским кораблем или всем флотом, как им заблагорассудится. Важно, чтобы мы приобрели и сохранили доверие нашего союзника, и я полагаю, что следует приложить все усилия, какие только возможны, чтобы достичь такого решения, по которому итальянские корабли, затребованные Советским Союзом, были бы ему переданы, начиная приблизительно с 1 февраля.
Считаете ли Вы благоразумным ознакомить д. Д. с возможным воздействием этого мероприятия на операции «Оверлорд» и «Энвил», как это представляется нашим штабам, и рекомендовать отложить передачу ему итальянских кораблей до того времени, когда начнутся операции «Оверлорд» и «Энвил»? Учитывая нынешнее господствующее положение англичан на средиземноморском театре, мне особенно хотелось бы знать Ваше мнение для того, чтобы мы могли достичь полного согласия относительно предстоящего мероприятия. Совершенно невозможно, чтобы кто-либо из нас действовал единолично в этом вопросе, но, как я полагаю, Вы согласитесь с тем, что мы не можем отречься от того, что мы говорили д. Д.
1	Не опубликовано.
2	У. Аверелл Гарриман — посол США в Советском Союзе.
3	В. М. Молотов — советский министр иностранных дел.
4	Молотов поднял этот вопрос 22 октября 1943 г. на Московской конференции министров иностранных дел. Рузвельт телеграфировал Хэллу о своей готовности передать треть кораблей Советскому Союзу. (Hull. Memoirs, 2, р. 1284, 1301—1302.)
5	Кодовое название вторжения в южную Францию.
6	Кодовое название высадки десанта через Ла-Манш.
7	Когда итальянский флот сдался англичанам у Мальты 29 сентября 1943 г., то еще не существовало никакого признанного итальянского правительства. Поэтому было составлено соглашение между адмиралом Раф-фаэле де Куртеном, представлявшим итальянский флот, и адмиралом Эндрю Брауном Каннингэмом, представлявшим английский флот. После подписания маршалом Пьетро Бадольо условий капитуляции от имени
471
итальянского правительства оказалось, что там ничего не говорится об итальянском флоте. Таким образом, пришлось добавить один пункт к соглашению Каннингэм — де Куртен. (Andrew Brown Cunningham. А Sailor’s Odyssey. New York, 1951, p. 572—573.)
Документ 280
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Ns 543	9 января 1944 г.
Я полностью согласен с Вами в том, что мы не должны нарушать слово, данное Сталину относительно кораблей1.
Я уж неделю переписываюсь с Антони по этому вопросу и надеюсь через день-другой представить Вам предложение относительно совместного заявления от Вашего имени и от моего.
1	Док. 279.
Документ 281
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 441	14 января, 1944 г.
На Ваш № 5361. Насколько я понимаю, в Тегеране д. Д. было дано обещание, что операция «Оверлорд» начнется в мае и будет поддержана максимально мощной операцией «Энвил» примерно в это же время и что он согласился запланировать одновременное русское наступление на восточном фронте2.
Я не думаю, что мы сейчас должны принять какое-либо решение об отсрочке операций, во всяком случае этого не надо делать до тех пор, пока ответственные командующие (Эйзенхауэр и Уилсон)3 не будут в состоянии полностью проанализировать все возможности и сделать конкретные доклады. А пока не следует посылать д. Д. никаких сообщений по этому вопросу.
Как мне представляется, в психологическом отношении сейчас было бы весьма некстати касаться этой темы, учитывая, что прошло немногим более месяца с тех пор как мы втроем согласились подписать декларацию в Тегеране.
1 Не опубликовано. Черчилль писал Рузвельту 6 января о своей встрече с начальником штаба Эйзенхауэра генералом Уолтером Беделлом Смитом, который сообщил о своей и генерала Бернарда Монтгомери убежденности в том, что лучше увеличить силы для операции «Оверлорд», чем для операции «Энвил». Участники встречи обсудили также вероятность запаздывания на несколько недель с подготовкой операции «Овер-
472
лорд»- Черчилль полагал, что изменение срока не означает нарушения слова, данного Сталину. (Churchill. Closing the Ring, p. 448—449).
2	Churchill. Closing the Ring, p. 356—357, 369—371, 379—381, 382— 384. Американская версия изложена в издании государственного департамента. («The Conferences at Cairo and Tehram 1943». Washington, 1961, p. 563—578.)
3	Генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр был назначен верховным союзным главнокомандующим для операции «Оверлорд» 24 декабря 1943 г. Генерал Генри Майтленд Уилсон сменил Эйзенхауэра в качестве главнокомандующего союзными войсками в Средиземноморье 8 января.
Документ 282
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 549	19 января 1944 г.
Мы убеждены, что имело место недоразумение относительно согласия Салазара1 на использование аэродрома Ла-жиш эскадрильей самолетов американской военно-морской авиации СДД2. Очевидно, немцы, пытаясь превратить необходимость в добродетель, заявили, что они уважают многовековые обязательства, лежащие на Салазаре в соответствии с англо-португальским договором, но что это не распространяется на вооруженные силы США. В то же самое время Салазар готов согласиться на любую фикцию или камуфляж, могущие дать те результаты, которых мы оба желаем.
Во время наших переговоров в Вашингтоне в мае 1943 г. мы полагали, что выгода может быть огромной, и, как Вы помните, я, в частности, был готов в случае необходимости применить ради этого силу3. Долгое время я скептически относился к мнению Форин офиса, считавшего, что Салазара можно заставить пойти навстречу нашим требованиям, сославшись на старый договор. Тем не менее он пошел на это даже вопреки тому, что мы не дали никаких гарантий направить войска для защиты Португалии в такой момент, когда обстановка была для него гораздо более опасной, чем сейчас. В настоящее время существует полная договоренность относительно организации воздушного моста, и все приготовления уже закончены, и я считаю, что сейчас настоятельно необходимо решить вопрос о вашей эскадрилье «Либерейторов»4. Хотя мы обладаем подавляющей мощью, было бы, как Вы лично считали, довольно-таки непоследовательно, учитывая нашу общую позицию по отношению к малым странам, грубо попирать их нейтралитет. Мне представляется, что нам не пришлось принимать весьма трудного решения, и я бы не хотел нарушать положение вещей ради одной эскадрильи.
473
Мне сообщили, что не представится никаких затруднений, если ваша эскадрилья будет выступать в качестве английского подразделения с английскими опознавательными знаками, но с американскими экипажами, которые станут носить какую-либо нашивку, свидетельствующую, что они временно включены в состав английских ВВС — по аналогии с эскадрильей «Игл»5. Капитан 3-го ранга Хафф из ВМС США, который консультировал американскую миссию в Лиссабоне относительно американских военно-морских сооружений на Азорских островах и возвращается сейчас в Вашингтон, поддерживает эту мысль. Принимая решение, пожалуйста, не забывайте, что мы вполне были готовы направить большой контингент войск, одев их в американскую форму во время операции «Торч»6, если это помогло бы делу. Именно такой образ действий я бы рекомендовал. Фактически благодаря этому мы получаем все, что нам требуется.
Одновременно я направил бы послание Салазару, указав ему, насколько важно, чтобы он пошел навстречу Вашим пожеланиям в той мере, в какой это совместимо с его собственной безопасностью. Я бы сослался на выражение «друзья друзей», содержащееся в нашем договоре 1373 г., в качестве повода для того, чтобы он во всех отношениях делал так, как Вам это желательно, и подчеркнул бы крайнее неблагоразумие любого необдуманного шага с его стороны, который мог бы привести к разрыву с Соединенными Штатами, что, бесспорно, привело бы также и к изменению в наших отношениях7.
1 Антониу ди Оливейра Салазар — премьер и фактический диктатор Португалии с 1932 г.
2 Сверхдальнего действия.
3 В своих воспоминаниях о третьей Вашингтонской конференции Черчилль об этом не упоминает, хотя и признает, что вопрос об Азорских островах обсуждался. (Winston S. Churchill. The Hinge of Fate. Boston, 1950, p. 789.) Как сообщает генерал Алан Брук, начальник имперского генерального штаба, предложение об оккупации англичанами Азорских островов было сделано адмиралом Эрнестом Дж. Кингом, начальником главного штаба ВМС США. (Arthur Bryant. The Turn of the Tide. New York, 1957, p. 545.)
4 В Каире 6 декабря 1943 г. английский комитет начальников штабов подготовил памятную записку относительно расширения сооружений на Азорских островах. Он считал необходимым формирование там трех эскадрилий (двух английских и одной американской) и рекомендовал, чтобы американская эскадрилья состояла из бомбардировщиков «В-24» («Либерейтор») взамен действовавших там в то время английских бомбардировщиков «Гудзон». («Conferences at Cairo and Tehran», p. 760.)
5 На совещании союзного комитета начальников штабов в Каире 7 декабря 1943 г. американский комитет начальников штабов сообщил, что им подготовлен проект памятной записки, предусматривающей изменение в эмблеме ВВС США, используемых на Азорах. Главный маршал англий-
474
ских ВВС Чарлз Портал ответил, что в этом нет необходимости, достаточно того, что американские самолеты будут действовать под командованием английского офицера с английской базы. Генерал Генри Г. Арнольд, командующий ВВС сухопутных войск США, согласился с этим решением. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 760)
6 Кодовое название вторжения в Северную Африку в ноябре 1942 г.
7 Сообщение Черчилля об использовании этого договора для обеспечения баз на Азорах опубликовано в его книге: «Closing the Ring», р. 165— 166. Джордж Ф. Кеннан, советник дипломатической миссии в Лиссабоне, писал позднее, что в начале 1943 г. он обращал внимание государственного департамента на возможности, предоставляемые англо-португальским договором, но ответа не получил. (George F. Kennan. Memoirs 1925—1950. Boston, 1967, p. 144—145.)
Документ 283 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 550	21 января 1944 г.
Я категорически возражаю против включения во вторую из тех альтернатив, которые мы предлагаем д. Д., предложения о немедленном получении восьми итальянских эсминцев и четырех итальянских подводных лодок1. Предлагая выделить линкор «Ройял соверен»2 и крейсер, я имел в виду избежать всякого немедленного обращения к итальянцам, чтобы таким образом избавиться от опасностей, о которых настойчиво предупреждал союзный комитет начальников штабов. Мы опасаемся, что вторая альтернатива в том виде, как она сформулирована в Вашем проекте, может поставить нас в самое затруднительное положение.
Поэтому я надеюсь, что Вы согласитесь исключить из послания следующий абзац в Вашем проекте:
«Будут немедленно приняты меры, чтобы предоставить Советскому Союзу из числа капитулировавших итальянских военных кораблей восемь эсминцев и четыре подводные лодки, как только они будут доступны, в соответствии с условиями, изложенными выше, для английских и американских кораблей».
Сообщите, могу ли я отправить послание в этом измененном виде и сопроводительную телеграмму от имени нас обоих3. Английский посол в Москве4 только что получил напоминание от советского комиссариата иностранных дел о том, что дата поставки — 1 февраля.
Восемь эсминцев не могут в настоящее время быть выделены из английских ресурсов, поскольку все корабли в Галифаксе и на Бермудах укомплектованы сейчас экипажами и мы рассчитываем укомплектовать личным составом каждый корабль в соответствии с программой, и они, несомненно, все
475
нам понадобятся, чтобы выполнить наши огромные обязательства по операции «Оверлорд» и битве за Атлантику.
1	Рузвельт и Черчилль обменялись проектами предполагаемого послания Сталину относительно итальянских кораблей. В своем послании от 19 января Рузвельт предложил, чтобы они сообщили Сталину о том, что считают подобную передачу опасной, но, если Сталин будет настаивать на передаче, они предпримут секретный демарш перед итальянским правительством. В качестве альтернативы он рекомендовал предложить русским один английский линкор и один американский легкий крейсер плюс торговые суда водоизмещением в 20 тыс. тонн, как только это позволит сделать оперативная обстановка. Кроме того, будут приняты меры, чтобы доставить восемь эсминцев и четыре подводные лодки за счет итальянского флота.
2	Английский линкор «Ройял соверен» недавно был модернизирован.
3	Рузвельт согласился с предложением Черчилля в послании от 22 января.
4	Арчибальд Кларк Керр — английский посол в Советском Союзе.
Документ 284
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 448	22 января 1944 г.
На Ваш № 5491. Представляется предпочтительным отсрочить отправку нашей эскадрильи СДД в Лажиш, пока не станет ясным результат усилий, направленных на то, чтобы получить согласие Салазара на использование этого аэродрома американской эскадрильей под английским оперативным командованием1 2. Надеюсь, Вам удастся повлиять на Салазара, чтобы он разрешил вашему авиационному командованию на Азорах использовать в своих противолодочных операциях американскую эскадрилью под английским оперативным командованием.
1 Док. 282.
2 Салазар отказывался дать свое согласие до июля 1944 г. (Hull. Memoirs, 2, р. 1339—1344; Kennan. Memoirs, р. 142—163; Foreign Relations of the United States 1943, 2. Washington, 1964, p. 527—576; Foreign Relations of the United States 1943, 4. Washington, 1966, p. 1—64. Далее цитируется как FR.)
Документ 285
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 552	23 января 1944 г
Мы всемерно поможем в отношении Аргентины, и прежде всего нам следует избегать всякого публичного расхождения во мнениях1. Прошу Вас, однако, учесть тяжелые
476
последствия, которые будет иметь для нас утрата поступающих оттуда мяса, кожи и других товаров. Одна треть поставок мяса поступает к нам оттуда. Как сможем мы прокормить себя плюс американские войска для операции «Оверлорд», если эти поставки прекратятся? Совместное рассмотрение снабженческих аспектов смешанными комиссиями в Вашингтоне покажет Вам, в какой мере эти люди держат нас в своих руках. Наши начальники штабов считают, что немедленное прекращение аргентинских поставок нарушит наши военные операции и их не удастся провести в том масштабе, в каком они предусмотрены на этот год. Я не могу урезать паек англичан ниже существующего уровня. Нам действительно следует семь раз отмерить. Мы всегда можем взять все на заметку и расквитаться с ними, когда руки у нас будут развязаны. Я должен сделать самое торжественное предупреждение относительно серьезности положения, которое возникнет после прекращения аргентинских поставок. Даже отзыв послов означает всего лишь, что немцам предоставляется свобода действий. Эти мерзавцы очень тщательно все рассчитали и знают, в какой степени они сейчас держат нас в руках.
1 Соединенные Штаты давно были обеспокоены отношениями Аргентины с державами Оси и деятельностью там немецких шпионов. В 1943 г. государственный секретарь Хэлл обратился к англичанам с просьбой о более координированной политике в отношении Аргентины, настаивая, чтобы англичане задержали подписание соглашения о закупке аргентинского мяса до тех пор, пока Аргентина не согласится запретить передачу по радио шифрованных сообщений. В конце концов англичане согласились на сотрудничество, и Аргентина уступила. В конце 1943 г. государственный секретарь Хэлл обратился к англичанам с просьбой оказать дальнейшее экономическое давление на Аргентину, вплоть до введения общего эмбарго на аргентинские товары. На эту просьбу Черчилль дал отрицательный ответ. (FR, 1944, 7. Washington, 1967, р. 228—420; Llewerllyn Woodward. British Foreign Policy in the Second World War (abridged ed.). London, 1962, p. 411—413.)
Документ 286
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 449	24 января 1944 г.
На Ваш № 5521. Рад сообщить, что аргентинский пейзаж изменился после получения Вашей телеграммы от 23 января. Сегодня утром наш посол в Буэнос-Айресе2 срочно сообщил по телефону, что аргентинское правительство торжественно обещало порвать отношения с Германией не позже 12 часов дня в субботу на этой неделе.
477
Наконец-то аргентинское правительство, видимо, внезапно обнаружило, что немецкое посольство занимается шпионажем и диверсиями, грубо нарушая заверения, данные аргентинскому правительству3.
Предстоящая акция Аргентины является убедительным доказательством правильности того, о чем я все время говорил, а именно, что Аргентина является базой для операций, опасных как для наших общих военных усилий, так и для мира в обеих частях Американского континента. По-моему, ясно, аргентинцы проведали о том, что готовится, и предпринимают эту акцию, стремясь предотвратить моральные и возможные экономические санкции против их страны. Несмотря на то что закрытие немецкого посольства действительно является нашим военным успехом, Аргентине предстоит сделать еще гораздо больше как в отношении выдворения нежелательных элементов, так и в области соблюдения своих межамериканских обязательств, чтобы убедить меня в искренности ее перехода в новую веру. Теперь для нас наступило подходящее время для дальнейшего давления, чтобы Аргентина покончила с поощрением подрывной деятельности, ставящей под угрозу военные действия и внутренний мир в некоторых американских республиках4.
Если мы с Вами не будем энергично действовать в данной ситуации, то подрывные силы в Аргентине и в других местах сочтут, что мы пошли на попятную, и весьма приободрятся. Это повредит нашим совместным военным усилиям. Кроме того, это может разрушить межамериканскую солидарность и отдать южную часть континента во власть недружественных нам элементов. Наши друзья в этих странах утратят в нас веру.
Нынешняя готовность Аргентины порвать с Германией показывает, что в данном случае мы правильно определили ситуацию и что Аргентина не предприняла бы тех ответных мер, которых Вы опасались, на акцию, намеченную нами ранее. Мы полагаем, что данная акция при любой той помощи, которую Вы, возможно, окажете, должна быть не аннулирована, а всего лишь отложена в зависимости от дальнейшего хода событий.
Теперь же мы просто публикуем заявление, что мы не признаем боливийскую революционную хунту5. Аналогичное заявление с Вашей стороны было бы полезно.
1 Док. 285.
2 Норман Армор — посол США в Аргентине.
3 Когда англичане арестовали на Тринидаде немецкого агента, то они обнаружили, что тот служил посредником между немецким и аргентинским
478
правительствами. Соединенные Штаты также располагали доказательствами, указывавшими на причастность Аргентины к недавнему свержению правительства Боливии. Аргентина порвала с державами Оси 27 января.
4 Английский министр иностранных дел Иден пригласил к себе аргентинского посла в Великобритании и настаивал на дальнейшем устранении влияния держав Оси. Государственный секретарь Хэлл был уведомлен о беседе 28 января.
’ 25 января Соединенные Штаты отказались признать боливийское правительство во главе с майором Гуальберто Вильяроэлем, захватившее власть 21 декабря 1943 г.
Документ 287 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 451	27 января 1944 г.
Отвечая на Ваш № 5561, я весьма доволен заявлением Антони относительно Боливии1 2. Я восхищен Вашей и его поддержкой.
Теперь, когда Аргентина порвала отношения с Германией и Японией3, я уверен, что мы оба можем снова оказать давление на аргентинское правительство с целью добиться полного содействия Аргентины в подавлении деятельности, враждебной делу Объединенных Наций.
1 Не опубликовано.
2 Министр иностранных дел Иден в ответ на запрос в палате общин относительно Боливии от 25 января заявил, что Англия не признает хунту Вильяроэля.
3 Фактически трудности с Аргентиной продолжались, и Соединенные Штаты отозвали своего посла 22 июня. Рузвельт настаивал, чтобы Черчилль предпринял аналогичный шаг, и тот вместе с Иденом неохотно согласился это сделать 1 июля.
Документ 288 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 557	28 января 1944 г.
После долгих размышлений и обсуждений я послал следующее сообщение д. Д.:
«1. В прошлый четверг в сопровождении министра иностранных дел и будучи уполномоченным на то военным кабинетом я встретился с представителями польского правительства в Лондоне. Я им сообщил, что обеспечение безопасности границ России от угрозы со стороны Германии является вопросом, имеющим важное значение для правительства Его Величества, и что мы, конечно, поддержим Советский Союз во всех мероприятиях, которые мы сочтем
479
необходимыми для достижения этой цели. Я заметил, что Россия перенесла два ужасных нашествия со стороны Германии, сопровождавшихся по вине последней огромным кровопролитием и опустошением, что национальная независимость и существование Польши были восстановлены после первой мировой войны и что политика великих союзников состоит как раз в том, чтобы снова воссоздать Польшу после этой войны. Я сказал, что, хотя мы и вступили в войну из-за Польши, мы пошли на это не из-за какой-либо определенной линии границы, но ради существования сильной, свободной и независимой Польши, которую поддерживает, по его собственному заявлению, маршал Сталин. Кроме того, хотя Великобритания во всяком случае продолжала бы бороться в течение ряда лет, пока что-либо не произошло с Германией, освобождение Польши от германского ига осуществляется главным образом ценой огромных жертв со стороны русских войск. Поэтому Россия и ее союзники имеют право требовать, чтобы Польша в значительной степени сообразовалась с их мнением в вопросе о границах территории, которую она будет иметь.
2.	Затем я сказал, что на основании того, что произошло в Тегеране, я считаю, что советское правительство было бы готово согласиться на то, чтобы восточные границы Польши соответствовали линии Керзона1, при условии обсуждения этнографических соображений, и я советовал им принять линию Керзона в качестве основы для обсуждения. Я говорил о компенсации, которую Польша получила бы на севере и западе. На севере это была бы Восточная Пруссия. Но при этом я не коснулся вопроса о Кенигсберге. На западе они могли бы, и получили бы в этом содействие, занять территорию Германии до Одера. Я сказал, что им следует — в результате освобождения их союзными войсками — взять на себя выполнение этой задачи и охранять эту границу от германской агрессии, направленной на восток. Я сказал, что для выполнения этой задачи они будут нуждаться в дружественной России, стоящей за ними, и, как я полагаю, получат гарантии трех великих держав от нового германского нападения. Великобритания была бы готова дать такую гарантию, если на это будет согласие ее союзника — Советской России. Я не мог предсказать действий Соединенных Штатов, но, видимо, три великие державы будут совместно противостоять всем нарушителям мира, по крайней мере в течение длительного времени после окончания войны. Я разъяснил, что польское правительство не будет связано обязательством соглашаться на линию Керзо
480
на в качестве какой-то основы обсуждения, за исключением того случая, когда эта линия явится частью такого урегулирования, по которому полякам предоставляется компенсация на севере и на западе, о чем я уже упоминал.
3.	Наконец, я сказал, что, если политика русских будет развиваться в указанном мною направлении, я убедительно буду просить польское правительство руководствоваться теперь этой основой, и правительство Его Величества будет рекомендовать, чтобы такое решение вопроса было утверждено мирной конференцией или конференциями, которые будут решать вопрос об устройстве Европы после уничтожения гитлеризма, и не поддержит никаких территориальных претензий Польши сверх этого. Если бы польские министры убедились, что может быть достигнуто соглашение на этой основе, то их долгом будет в соответствующее время не только молча согласиться с ним, но и мужественно рекомендовать его своему народу, даже если бы оно и отвергалось крайними элементами.
4.	Польские министры были очень далеки от того, чтобы отклонить открывшиеся благодаря этому перспективы, но они просили предоставить им время для обсуждения вопроса с остальными своими коллегами, в результате они поставили ряд вопросов, из которых ни один, как мне кажется, не противоречит общему характеру предложений, которые я им сделал. В частности, они желают получить заверение в том, что Польша будет свободной и независимой на отведенной ей новой территории; что она получит эффективную гарантию великих держав от немецкого реванша; что эти великие державы также помогут изгнать немцев с новых территорий, которые должны быть переданы Польше, и что в районах, которые должны быть включены в Советскую Россию, тем полякам, которые того пожелают, будет оказано содействие в выезде на их новое место жительства. Они интересовались также своим положением, когда значительная часть Польши к западу от линии Керзона вскоре будет занята наступающими советскими войсками. Будет ли им разрешено вернуться и создать правительство на более широкой основе в соответствии с желанием народа и будет ли им разрешено выполнять административные функции в освобожденных районах, подобно другим правительствам, страны которых подверглись нападению? В частности, они глубоко озабочены вопросом об отношениях между польским подпольным движением и наступающими советскими войсками, причем, конечно, их главное желание состоит в том, чтобы содействовать изгнанию немцев. Это подпольное движение поднимает вопросы,
481
имеющие важное значение для наших совместных военных усилий2.
5.	Мы придаем также большое значение согласованию наших действий в тех различных районах, которые надеемся освободить. Вам известна политика, которой мы следуем в Италии. В данном случае мы полностью посвятили Вас в наши дела, и мы хотим сделать то же самое в отношении Франции и других стран, освобождения которых мы ожидаем. Мы полагаем, что такое единообразие действий будет иметь большое значение как теперь, так и в будущем для Объединенных Наций.
6.	В высшей степени желательно скорейшее достижение соглашения в принципе о границах нового польского государства, что позволит найти удовлетворительное решение этих двух весьма важных вопросов.
7.	Хотя каждый согласится, что Советская Россия имеет право признать какое-либо иностранное правительство или не признать его, не согласитесь ли Вы с тем, что рекомендовать изменения в составе иностранного правительства — это значит близко подойти к вмешательству во внутренний суверенитет, против чего высказались как Вы, так и я? Я могу заметить, что правительство Его Величества твердо придерживается этого взгляда.
8.	Я сейчас сообщаю об этом разговоре, который отражает политику, проводимую правительством Его Величества в настоящее время в этом трудном вопросе, моему другу и товарищу маршалу Сталину. Я искренне надеюсь, что эти планы окажутся полезными. Я всегда надеялся отложить обсуждение вопросов о границах до окончания войны, когда победители окажутся вместе за «круглым столом». Опасности, которые заставили правительство Его Величества отойти от этого принципа, огромны и неотвратимы. Если, как мы можем с основанием надеяться, успешное продвижение советских войск будет продолжаться и большая часть Польши будет очищена от германских захватчиков, хорошие отношения между любыми силами, которые смогут говорить от имени Польши, и Советским Союзом будут абсолютно необходимы. Создание в Варшаве иного польского правительства, чем то, которое мы до сих пор признавали, вместе с волнениями в Польше поставило бы Великобританию и Соединенные Штаты перед вопросом, который нанес бы ущерб полному согласию, существующему между тремя великими державами, от которых зависит будущее мира.
9.	Мне хочется пояснить: не имеется в виду, чтобы это послание было каким-то вмешательством в отношения
482
между правительствами Советского Союза и Польши. Оно является заявлением общего характера о позиции правительства Его Величества в Великобритании в вопросе, который его крайне беспокоит.
10.	Я хотел бы лично узнать от Вас, какие меры Вы были бы готовы принять для того, чтобы содействовать всем нам в разрешении этой серьезной проблемы. Во всяком случае Вы можете рассчитывать на наши добрые услуги, насколько они могли бы быть полезными.
11.	Я направлю копию этого послания президенту Соединенных Штатов с просьбой держать его в полном секрете».
1	В Тегеране Сталин поддержал мысль об установлении западной границы Польши по реке Одер. Если часть Восточной Пруссии, включая порты Кенигсберг и Тильзит, будет передана Советскому Союзу, то он был готов принять линию Керзона 1919 г. в качестве восточной границы Польши — предложение, не удовлетворявшее поляков. Джордж Натаниэль Керзон (барон Керзон оф Кедлстон) был английским министром иностранных дел с 1919 по 1924 г. Лорд Керзон предложил эту линию во время Парижской мирной конференции 1919 г. С 1921 по 1939 г. русско-польская граница проходила значительно восточнее; граница, установленная германо-советским пактом в августе 1939 г., лежала несколько западнее линии Керзона. («Conferences at Cairo and Tehran», p. 510, 512, 594, 598—602, 604.) Рассказ Черчилля о Тегеране и о его встрече с поляками см. в его книге: «Closing the Ring», р. 361—362, 394—397, 450—452.
2	23 ноября 1943 г. Хэлл направил Рузвельту резюмирующий доклад о польско-советских отношениях. Государственный секретарь рекомендовал возобновить польско-советские отношения, но добавил: «Если это в данный момент невозможно, я полагаю, что мы должны использовать все наше влияние, чтобы убедить польское правительство дать указания своей подпольной армии предпринять в соответствующий момент мощное наступление на немцев позади их линий и помочь Красной Армии в ее битве». («Conferences at Cairo and Tehran», p. 381—385.) Подобным образом польское правительство могло бы продемонстрировать свое стремление внести существенный вклад, чтобы приблизить окончание войны.
3	16 февраля Сталин ответил, что, поскольку поляки отвергли линию Керзона, соглашение относительно польско-советской границы не может быть достигнуто. Кроме того, поскольку польское правительство в изгнании относилось враждебно к Советскому Союзу, будущие дружественные отношения сомнительны.
Документ 289
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 562	1 февраля 1944 г.
Следующий документ только что прибыл от д. Д., и, поскольку мне не известно, есть ли у Вас отдельный экземпляр, я повторяю его Вам со следующим комментарием: «Чего ожидать от медведя, кроме ворчания?»
483
«От премьера Сталина премьер-министру (Черчиллю) и президенту Рузвельту. Лично и секретно.
Я получил 23 января оба ваших совместных послания, подписанных Вами, г-н премьер-министр, и Вами, г-н президент, по вопросу о передаче в пользование Советского Союза итальянских судов1.
Должен сказать, что после вашего совместного положительного ответа в Тегеране на поставленный мною вопрос о передаче Советскому Союзу итальянских судов до конца января 1944 г.2 я считал этот вопрос решенным и у меня не возникало мысли о возможности какого-либо пересмотра этого принятого и согласованного между нами троими решения. Тем более что, как мы тогда уговорились [в течение декабря и января], этот вопрос должен был быть полностью урегулирован с итальянцами. Теперь я вижу, что это не так и что с итальянцами даже не говорилось ничего по этому поводу.
Чтобы не затягивать, однако, этого вопроса, имеющего столь важное значение для нашей общей борьбы против Германии, Советское правительство готово принять ваше предложение о переотправке из британских портов в СССР линейного корабля «Ройял соверен» и одного крейсера и о временном использовании этих судов военно-морским командованием СССР до тех пор, пока не будут предоставлены Советскому Союзу соответствующие итальянские суда. Равным образом мы готовы будем принять от США и Англии суда торгового флота по 20 тыс. тонн, которые также будут использоваться нами до тех пор, пока нам не будут переданы итальянские суда в таком же тоннаже. Важно, чтобы не было сейчас проволочки в этом деле и чтобы все указанные суда были переданы нам еще в течение февраля.
В вашем ответе, однако, ничего не говорится о передаче Советскому Союзу восьми итальянских эскадренных миноносцев и четырех подводных лодок, на передачу которых Советскому Союзу еще в конце января Вы, г-н премьер-министр, и Вы, г-н президент, дали согласие в Тегеране. Между тем для Советского Союза главным является именно этот вопрос, вопрос о миноносцах и подводных лодках, без которых не имеет значения передача одного линкора и одного крейсера. Сами понимаете, что крейсер и линкор бессильны без сопровождающих их миноносцев. Поскольку в вашем распоряжении находится весь военно-морской флот Италии, выполнение принятого в Тегеране решения о передаче в пользование Советскому Союзу восьми миноносцев и четырех подводных лодок из этого флота не дол
484
жно представлять затруднений. Я согласен и с тем, чтобы вместо итальянских миноносцев и подводных лодок Советскому Союзу было передано в наше пользование такое же количество американских и английских миноносцев и подводных лодок. При этом вопрос о передаче миноносцев и подводных лодок не может быть отложен, а должен быть решен одновременно с передачей линкора и крейсера, как это было между нами тремя условленно в Тегеране»3.
1	Союзный комитет начальников штабов рекомендовал не передавать итальянские корабли, поскольку это помешает сотрудничеству со стороны Италии и может привести к затоплению кораблей, что поставит под угрозу как вторжение в Нормандию, так и вторжение в южную Францию. («Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг.». M., 1957, № 233, с. 141 — 142. Далее именуется как «Переписка Сталина».)
2	«Conferences at Cairo and Tehran», p. 597.
3	Ответ Рузвельта Черчиллю, док. 292. Ответ президента Сталину, док. 306.
Документ 290
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 564	3 февраля 1944 г.
Я серьезно надеюсь, что существующему в Италии режиму будет позволено функционировать по крайней мере до тех пор, пока великие битвы, в которых сражаются солдаты наших двух стран, не завершатся взятием Рима. Я убежден, что устранение той власти, которая еще остается в итальянском государстве, и попытка создать новый орган власти из политических групп, не имеющих реальной поддержки, значительно увеличат наши трудности. Кроме того, эти группы, когда из них будет сформировано правительство, ради завоевания доверия итальянского народа будут считать необходимым отстаивать итальянские интересы в более решительной форме, чем осмеливаются король и Бадольо. Мне представляется весьма прискорбным, если Бадольо выйдет из игры, а наши доклады свидетельствуют, что на итальянском флоте может сильно отразиться акция против короля. Английская и американская кровь продолжает литься, и я настоятельно прошу, чтобы военные соображения были приняты во внимание1.
1 Рузвельта критиковали за то, что он поддерживал отношения с итальянским правительством во главе с маршалом Пьетро Бадольо, на том основании, что это нарушает формулу безоговорочной капитуляции, выработанную на конференции в Касабланке. Кроме того, оба они, Черчилль
485
и Рузвельт, понимали, что итальянские левые партии стремятся устранить и короля Виктора Эммануила, и Бадольо. Во время высадки в Анцио Хэлл настаивал на коренной реорганизации итальянского правительства, однако Рузвельт заверил Черчилля, что в ближайшее время не предстоит никаких изменений в существующих соглашениях. (Ответ Рузвельта, см. док. 300; Hull. Memoirs, 2, р. 1548—1553.)
Документ 291 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 565	3 февраля 1944 г.
В дополнение к моему № 5621. Мы могли бы снова вернуться к мысли о том, чтобы просить короля и Бадольо выделить нам восемь эсминцев и четыре подводные лодки для передачи русским. Но это легко может вызвать мятеж в итальянском флоте в данное весьма опасное время. Как мне сообщили, итальянский флот уже обеспокоен нападками на правительство, которому он до сих пор подчинялся. Я считаю вполне возможным, что Бадольо предпочтет выйти из игры, чем согласиться на это требование. Поскольку ему столь часто твердят, что его вышвырнут вон, как только мы овладеем Римом, ему, по-видимому, нечего особенно терять. Во всем итальянском флоте имеется только семь эсминцев, и они все используются в массированных операциях, которые сейчас осуществляются в Средиземноморье.
При таких обстоятельствах правительство Его Величества готово найти восемь эсминцев для передачи в пользование русским, ожидающим итальянские корабли. Само собой разумеется, что это будут преимущественно старые эсминцы, те, которые мы получили от вас в 1941 г. Тем не менее они вполне пригодны, могут нормально двигаться и сражаться. Русские не будут использовать их непрерывно для морской службы, как это обычно принято у нас. Они, возможно, будут стоять на якоре в северных портах России. Там они пригодятся для подготовки экипажей, которыми будут укомплектованы итальянские эсминцы, когда те будут переданы и переоборудованы для действий в условиях Арктики. Учитывая нелюбезный тон ответа Сталина и явное нежелание Советского Союза попытаться войти в наше положение, которое мы столь терпеливо и рассудительно объясняем, я не сомневаюсь, что они станут упрекать нас за качество этих кораблей. И все же это лучшее, что мы в состоянии сделать.
Нам гораздо труднее будет найти четыре старые подводные лодки, а мы не в состоянии выделить ни одной из новых, поскольку те непрерывно участвуют в боевых дей
486
ствиях. Поэтому мы были бы рады, если бы Вы смогли предоставить их взаймы до тех пор, пока мы сможем получить итальянские корабли.
Поставьте меня в известность о том, как Вы ко всему этому относитесь, а затем я передам Вам проект послания от нас обоих дядюшке Джо.
1 Док. 289.
Документ 292
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 456	4 февраля 1944 г.
На Ваши № 5621 и 5652. Желательно, чтобы наш ответ д. Д. был следующим.
«Подтверждаем получение Вашего послания по поводу передачи Советской России итальянских судов.
Мы намерены осуществить передачу, о которой было достигнуто соглашение в Тегеране, в возможно ближайшее время, не подвергая риску успех «Энвила» и «Оверлорда», каковым операциям, с чем мы все согласны, должен быть отдан приоритет в наших общих усилиях победить Германию в самое кратчайшее время.
Не имеется и мысли о том, чтобы не осуществить передачу, которая обсуждалась в Тегеране. Британский линейный корабль и американский крейсер могут быть предоставлены без промедления, и будут немедленно приложены усилия к тому, чтобы предоставить из состава британского флота восемь эсминцев. Четыре подводные лодки будут взяты у Италии.
Я убежден, что недовольство, которое было бы теперь вызвано в итальянском флоте, было бы тем, что Вы так удачно назвали ненужной тратой сил, и что это пагубно отразилось бы на перспективах нашего успеха во Франции»3.
Если мы отправим д. Д. послание, аналогичное вышеизложенному, то это повлечет за собой необходимость немедленной доставки линкора и крейсера, отправки ему торговых судов без излишнего промедления и изъятия у Италии четырех подводных лодок из числа тех, которые находятся в нашем распоряжении, а их, по-моему, около тридцати.
При существующих в настоящее время условиях и до успешного осуществления операций «Оверлорд» и «Энвил» я предпочел бы, чтобы Соединенное Королевство выделило эсминцы для этого вклада, как Вы любезно предложили в
487'
своем № 565. Мне необходимы все наши, которые имеются в наличии, для осуществляемых и предстоящих операций в Тихом океане.
Мне представляется, что если вопрос о присоединении к Англии и Соединенным Штатам в деле предоставления России требуемых кораблей будет представлен в дипломатической форме, то итальянское правительство не сможет выставить существенных возражений против участия в общих усилиях путем предоставления четырех подводных лодок в данное время; или, возможно, лучше просто приказать союзному командующему в районе Средиземноморья Уилсону отбуксировать четыре итальянские подводные лодки в один из портов Соединенного Королевства, не давая итальянцам никаких объяснений относительно их использования в будущем.
Пожалуйста, сообщите мне Ваше мнение об этих предложениях, а также Ваш проект предполагаемого ответа на ворчание д. Д.
1 Док 289
2 Док 291
3 Предложенный Рузвельтом текст был направлен Сталину в качестве совместного послания 7 февраля и получен 24 февраля («Переписка Сталина», т II, № 158, с 118 )
Документ 293 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 566	5 февраля 1944 г
Я еще не получил никакого ответа от дядюшки Д. на мою телеграмму относительно Польши, повторенную Вам в моем № 5571. Однако посол Керр имел ободряющую беседу с ним по вопросам, поставленным от имени поляков в моей телеграмме1 2 3. Дядюшка Д. ответил, что, разумеется, Польша будет свободной и независимой и он не будет пытаться воздействовать на то, какого рода правительство они захотят создать после войны. Если Польша хочет заручиться гарантией, она ее получит. Она может рассчитывать на любую необходимую ей помощь для изгнания немцев. Все поляки получат право свободного выезда из районов, переходящих к России, и он будет просить о такой же свободе от имени украинцев, находящихся сейчас к западу от линии Керзона. Полякам не нужно беспокоиться относительно своего положения, когда Польша к западу от линии Керзона будет занята войсками Красной Армии. Разумеет-
488
ся, польскому правительству будет разрешено вернуться и создать правительство такого рода, как они имеют в виду, на широкой основе. Польша — их страна, и они могут свободно вернуться туда.
С другой стороны, дядюшка Д. продолжает настаивать на устранении из польского правительства Соснковского3, Кота4 и Кукеля5, и я весьма сомневаюсь, согласится ли он иметь дело с поляками, пока указанные лица в нем остаются. Завтра я должен увидеться с премьером Миколайчи-ком6, и я обращу его внимание на величайшие преимущества, которые дает новое признание со стороны России и достижение сейчас окончательного урегулирования с ней, которое может быть одобрено союзниками. Самым большим стимулом будет перспектива его возвращения в Варшаву после того, как наступающие русские войска пройдут дальше на запад, и возможность создать там польское правительство и государство.
Я снова напишу Вам после получения известий от дядюшки Д. и свидания с премьером Миколайчиком7. Пока же я более преисполнен надежд, нежели когда-либо раньше. Я могу понять, что Вы не в состоянии присоединиться к какой-либо гарантии, кроме той общей договоренности о поддержании мира во всем мире, которую мы должны будем иметь после окончания войны.
1 Док 288
2 Арчибальд Кларк Керр встречался со Сталиным 2 февраля
3 Генерал Казимеж Соснковский — главнокомандующий польскими вооруженными силами
4 Станислав Кот, бывший польский посол в Советском Союзе, в то время был министром информации польского правительства в изгнании
5 Генерал Мариан Кукель — министр обороны польского эмиграционного правительства
6 Станислав Миколайчик — премьер-министр польского эмиграционного правительства
7 FR, 1944, 3 Washington, 1965, р 1249—1257
Документ 294
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 570	6 февраля 1944 г
В ходе быстро меняющихся событий возник ряд вопросов с тех пор, как начальники штабов расстались в Каире. Турецкая проблема1; великая битва на итальянском фронте, включая операцию «Шингл»1 2 3 4 5 6 7 В; операция «Энвил», ее место и масштабы; подготовка к операции «Оверлорд», ведущаяся с
489
грандиозным размахом, — все это требует непосредственных консультаций. Не могли бы Вы командировать сюда ваших начальников штабов или хотя бы генерала Маршалла1 * 3 в самые ближайшие дни? Это даст гораздо лучшую возможность прийти к соглашению, чем если они будут продолжать общаться по телеграфу. Я убежден, что наступило время для дальнейших переговоров на самом высоком штабном уровне.
Главнокомандующие операцией «Оверлорд» должны знать положение дел. На счету каждый день.
1 Турция колебалась относительно вступления в войну до тех пор, пока не убедилась, что возмездия со стороны немцев не последует. Черчилль хотел направить ультиматум, однако Форин офис указал на то, что после войны может понадобиться поддержка Турции против России. Наконец Турция наложила эмбарго на экспорт хрома в Германию в мае и разорвала дипломатические отношения в августе. (.Woodward. British Foreign Policy, abridged ed., p. 328—329, и выходящий четвертый том полного издания.)
т Кодовое название высадки десанта в Анцио (Италия) 22 января 1944 г.
3 Джордж С. Маршалл — начальник штаба сухопутных войск США.
Документ 295
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
7 февраля 1944 г.
Я разделяю Ваше беспокойство относительно потенциальной опасности нынешней польско-советской ситуации и понимаю тот дух, в котором составлено Ваше послание № 33 для д. ДА Не существует ли возможности, что формулировки § 7 и 8 создадут у него впечатление, что Вы неразрывно связаны с нынешними членами польского правительства в изгнании и решительно настаиваете на том, чтобы они были восстановлены в качестве будущего правительства Польши? Он может истолковать это как доказательство замысла с Вашей стороны иметь у границ Советского Союза правительство, которое они, справедливо или ошибочно, считают содержащим элементы, безоговорочно враждебные Советскому Союзу. Я знаю, что Ваши намерения не таковы и что Вы заинтересованы исключительно в сохранении принципа права всех стран избирать себе правительство без постороннего вмешательства и особенно в том, чтобы избежать создания советским правительством соперничающего польского правительства. Может быть, было бы лучше разъяснить это д. Д., упомянув каким-либо образом о возможности того, что польское правительство по собственному желанию, в предвидении реального решения с Россией вопроса о границах и других
490
вопросов, примет отставку этих лиц, относительно которых известно, что они особенно неприемлемы для советского правительства?
Я понимаю, что из-за договорных обязательств с обеими сторонами Вас более непосредственно затрагивают насущные проблемы отношений между СССР и Польшей. Главная наша забота — это потенциальная опасность данной ситуации для самых основ того единства, которое так успешно установилось в Москве и Тегеране. Именно по этой причине я ограничил официальные действия нашего правительства предложением добрых услуг, имея в виду восстановление отношений между Польшей и Советским Союзом. Полагая, однако, что это единство и более крупные связанные с этим проблемы в настоящее время находятся явно под угрозой, я только что отправил д. Д. следующее послание.
«Я самым внимательным образом следил за последними событиями в Ваших отношениях с Польшей. Я считаю, что мне полностью известна Ваша точка зрения по данному вопросу, и поэтому я пользуюсь настоящим случаем для того, чтобы написать Вам о своих соображениях на основе наших переговоров в Тегеране. Позвольте мне прежде всего разъяснить, что я не желаю и не намерен выдвигать предложения или тем более давать Вам в каком-либо отношении советы по поводу того, в чем заключаются интересы России в данном вопросе, так как я полностью осознаю, что будущая безопасность вашей страны, и это совершенно справедливо, в первую очередь касается Вас. Соображения, которые я собираюсь изложить, вызваны лишь более широкими вопросами, затрагивающими нашу общую цель, к которой мы оба стремимся.
Как Вы знаете, подавляющее большинство нашего народа и конгресс с энтузиазмом приветствовали широкие принципы, относительно которых было достигнуто соглашение на Московской и Тегеранской конференциях, и я знаю, что Вы согласитесь со мной в том, что весьма важно, чтобы вера в эти соглашения не могла быть подвергнута какому-либо сомнению. Я уверен, что может быть найдено такое решение, которое полностью защитило бы интересы России и удовлетворило бы Ваше желание видеть дружественную, независимую Польшу и которое в то же время не отразилось бы пагубно на сотрудничестве, установленном таким замечательным образом в Москве и Тегеране. Я считаю в высшей степени важным помнить о том, что нам нельзя допускать, чтобы различные расхождения во мнениях, которые неизбежно и постоянно возникают в ходе ведения
491
международных дел, ставили под угрозу основное, крайне важное дело осуществления совместных действий и сотрудничества наций, которое является единственной прочной основой справедливого и длительного мира.
Я внимательно рассмотрел точку зрения вашего правительства, изложенную г-ном Молотовым г-ну Гарриману 18 января2, относительно невозможности, с советской точки зрения, иметь какое-либо дело с находящимся в изгнании польским правительством в его нынешней форме и предложение г-на Молотова о том, чтобы польское правительство было реорганизовано путем включения в него элементов, находящихся в настоящее время в Соединенных Штатах, Великобритании и Советском Союзе. Я полностью понимаю Ваше желание иметь дело только с таким польским правительством, которому Вы можете доверять и на которое можно рассчитывать в том отношении, что оно установит постоянные дружественные отношения с Советским Союзом. Но я искренне надеюсь, что, пока эта проблема остается все еще не разрешенной, не будет сделано ничего такого, что превратило бы этот особый вопрос в такой вопрос, который пагубно отразился бы на более крупных проблемах будущего международного сотрудничества. В то время как общественное мнение складывается в пользу поддержки принципов международного сотрудничества, наш особый долг состоит в том, чтобы избегать каких-либо действий, которые могли бы помешать достижению нашей главной цели. Я полагаю, что оказал бы плохую услугу нашему общему делу, если бы не довел до Вашего сведения эти факты.
Премьер-министр Черчилль сообщил мне, что он пытается убедить польского премьер-министра совершенно определенно признать в качестве базы для переговоров территориальные изменения, которые были предложены вашим правительством. Нельзя ли на этой базе найти какой-либо ответ на вопрос о составе польского правительства, который предоставил бы возможность самому польскому премьер-министру произвести такие изменения в составе своего правительства, которые могли бы быть необходимы, без каких-либо признаков давления или того, что это было продиктовано другой страной?
Мне кажется, что с точки зрения очередности вопросов в первую очередь в настоящее время нужно рассмотреть вопрос о том, чтобы польские партизаны действовали совместно с вашими продвигающимися войсками, а не против них. Это — вопрос актуальной важности, и в качестве пер
492
вого шага было бы весьма полезно какое-либо заверение со стороны всех поляков»
1	Док. 288.
2	Телеграмма Гарримана. (FR, 1944, 3, р. 1230—1232.)
3	Сталин получил это послание 11 февраля. («Переписка Сталина», т. II, № 159, с. 118—120.)
Документ 296 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 457	7 февраля 1944 г.
Союзный комитет начальников штабов зашел в тупик по вопросу о странах и районах, которые должны быть оккупированы английскими и американскими войсками в соответствии с планом «Рэнкин» или после операции «Оверлорд»1. Американские начальники штабов указали, что замена сфер ответственности, связанных с операцией «Оверлорд», на сферы позднейшей оккупационной ответственности, как этого желают Соединенные Штаты, в военном отношении осуществима, и на этот счет не может быть выдвинуто никаких существенных возражений. По-видимому, наступил момент, когда этот вопрос должен быть изучен Вами и мной для того, чтобы решение было принято до операции «Оверлорд» и чтобы мы могли продолжить дальнейшую разработку планов. Предложения Соединенных Штатов изложены в докладе союзного комитета начальников штабов 426/1, § 18. (Доклад президенту и премьер-министру, вторая Каирская конференция2.)
Я совершенно не желаю осуществлять полицейские функции во Франции, да, пожалуй, также и в Италии и на Балканах. В конце концов Франция — это Ваше детище, которое долго еще надо будет пестовать, прежде чем оно сможет самостоятельно ходить. Мне будет очень трудно сохранять во Франции свои вооруженные силы или администрацию хотя бы какое-то время.
1 В начале 1943 г. группа планирования комитета начальников штабов при верховном главнокомандующем союзных войск (COSSAC) подняла вопрос об оккупации Германии в связи с подготовкой к вторжению в Европу. Черчилль поручил группе подготовить планы для трех возможных вариантов: 1) крах Германии, 2) спад немецких усилий и 3) капитуляция сателлитов Германии План, который следовало реализовать в первом случае, был назван «Рэнкин»: быстрая переброска войск в ключевые политические, экономические и коммуникационные центры вместо вторжения. Затем, летом 1943 г., один английский комитет направил COSSAC памятную записку с описанием английской и американской оккупационных зон. В ноябре Рузвельт выразил озабоченность относительно американской
493
зоны в Германии к югу от реки Мозель, а также во Франции; он предпочитал, чтобы США занимали северо-запад Германии. Следуя ходу рас-суждений президента, на второй Каирской конференции американские начальники штабов попросили произвести изменения в зонах оккупации. Однако COSSAC позже доложил, что любая подобная перепланировка отразится на намеченной дате операции «Оверлорд» и что единственное практическое решение заключается в том, чтобы англичане и американцы обменялись зонами позднее. Английские начальники штабов возражали против мысли об обмене зонами, и вопрос снова вернулся на решение к президенту, который в конце концов согласился с позицией англичан.
2	Доклад союзного комитета начальников штабов президенту и премьер-министру помещен в книге: «Conferences at Cairo and Tehran», p. 810—815.
Документ 297
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№461	9 февраля 1944 г.
На Ваш № 5701. Мои начальники штабов заняты сейчас изучением важного и трудного вопроса об обеспечении войсками как тихоокеанского, так и атлантического театров военных действий, а также разработкой стратегии, которую надлежит проводить на Тихом океане в самом ближайшем будущем, и все это вместе взятое делает затруднительным их отъезд из Вашингтона в данное время.
Нам сообщили, что, как докладывает объединенная группа планирования в Вашингтоне, к концу мая в Соединенном Королевстве и в Средиземноморье появится возможность высадить десант численностью в пять-семь дивизий в операции «Оверлорд» и две дивизии — в операции «Энвил».
Если этот доклад группы планирования получит одобрение вашего штаба в Лондоне, то вряд ли возникнет существенная необходимость во встрече наших начальников штабов в ближайшем будущем.
Обмен телеграммами между Маршаллом и Эйзенхауэром и между Беделлом Смитом1 2 и генералом Хэнди3 свидетельствует, что соглашение по проблеме «Оверлорд» — «Энвил» будет достигнуто в течение ближайших 24 часов4.
Я надеюсь, что ближайшую встречу между нашими и вашими начальниками штабов можно будет отложить, если только общая ситуация не усложнится.
1 Док. 294.
2 Генерал-лейтенант Уолтер Беделл Смит — начальник штаба Эйзенхауэра.
3 Генерал Томас Т. Хэнди — начальник оперативного управления военного министерства.
4 Телеграммы, которыми обменивались Маршалл и Эйзенхауэр, и другие документы, относящиеся к планированию операций «Оверлорд» и
494
«Энвил», опубликованы в: Alfred D. Chandler, Jr., et al., eds. The Papers of Dwight David Eisenhower: The War Years. Baltimore and London, 1970, 3, p 1707—1804. Далее цитируется как PDDE. Дискуссия по поводу операций «Оверлорд» и «Энвил» изложена в книгах: John Ehrman. Grand Strategy, vol. 5, August 1943 — September 1944. London, 1956, p. 225—263; Gordon A. Harrison. Cross-Channel Attack. Washington, 1951, p. 164—173. Роль генерала Маршалла в этом споре описана в: Forrest С. Pogue, George С. Marshall. Organizer of Victory. New York, 1973, p. 326—343.
Документ 298
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 463	9 февраля 1944 г.
Я получил неподтвержденное сообщение о том, что болгарское правительство хочет направить миссию в Стамбул для обсуждения условий, на которых болгарская армия могла бы присоединиться к союзникам1.
Если это сообщение окажется истинным, то, как мне представляется, нам стоило бы сделать некоторые уступки, как, например, прекратить бомбардировки Болгарии на какой-то ограниченный срок, а при этом Вы бы еще направили своих представителей на встречу с болгарской миссией в Стамбул. Вероятно, русских также следует об этом проинформировать.
Считаю, что ваши источники информации в Турции также должны были бы слышать об этом, если указанное сообщение сколько-нибудь достоверно1 2.
1 Болгария была союзницей Германии, хотя и не объявляла войны Со-ветскому Союзу. В связи с этим двусмысленным положением Соединенные Штаты не объявляли войны Болгарии до 5 июня 1942 г. Затем, в октябре 1943 г., союзный комитет начальников штабов попросил генерала Эйзенхауэра «хорошенько проучить» Болгарию. Тот согласился, приказав базировавшимся в Италии бомбардировщикам совершить два налета на Болгарию, 14 и 24 ноября. Эти и последующие налеты, очевидно, вызвали у официальных болгарских лиц стремление достичь договоренности с союзниками.
2 Положение сложилось таким образом, что Болгария начала переговоры с союзниками о капитуляции 26 августа 1944 г. и подписала перемирие 28 октября.
Документ 299 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 575	10 февраля 1944 г.
Иден и я пришли к заключению, что бомбардировки объектов в Болгарии при соответствующей погоде не должны прекращаться из-за увертюр к мирным переговорам. Если лекарство пошло им на пользу, пусть принимают дальше.
495
Документ 300
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 464	11 февраля 1944 г.
На Ваш № 5731. Я дал указание государственному департаменту не принимать мер, направленных на какие-либо изменения в нынешнем итальянском правительстве, в данное время и до тех пор, пока наше военное положение в итальянской кампании достаточно улучшится, чтобы мы могли пойти на риск оттолкнуть от себя тех итальянцев, которые сейчас помогают союзным войскам1 2.
Мне все же представляется, что мы с Вами должны рассматривать это только как временную передышку для двух старых джентльменов3.
1 Не опубликовано. Согласно мемуарам Черчилля, послание президента было ответом на телеграмму Черчилля от 3 февраля. Док. 290.
2 Рузвельт направил Хэллу эту директиву 10 февраля.
3 Король Виктор Эммануил и маршал Пьетро Бадольо.
Документ 301
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Np 576	12 февраля 1944 г.
Большое спасибо за Вашу телеграмму № 463 от 9 февраля1.
Мне представляется весьма нежелательным, чтобы какая-либо болгарская миссия приступила к переговорам в Константинополе. Если болгарское правительство действительно имеет серьезные намерения, то ему следует сообщить, чтобы оно направило подлинно полномочную миссию для встречи с представителями трех держав в месте, которое будет указано, и, возможно, это будет Кипр или Каир. На Кипре может быть обеспечена полная секретность, и он находится ближе.
Проведенная нами бомбардировка Софии, очевидно, имела именно тот результат, на который мы надеялись, поскольку болгары наперегонки бегут установить с нами контакт. При подобном положении дел не будет ли ошибкой прекратить бомбардировки по просьбе первого встречного, который, несомненно, рассчитывает на передышку во время длительных переговоров?
Поэтому в случае Вашего согласия, я надеюсь, мы можем послать идентичные инструкции нашим представите-496
лям в Москве в.духе вышеизложенного и получить согласие Молотова на предлагаемый нами образ действий2.
1	Док. 298.
2	FR, 1944, 3, р. 300—514.
Документ 302 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ дь 465	12 февраля 1944 г.
Я полностью согласен с Вашим № 5761. Пусть работа продолжается.
Пришлите мне, пожалуйста, проект послания, которое Вы предполагаете направить нашим представителям в Москве для передачи Молотову, чтобы получить его одобрение2. 1 2
1 Док. 301.
2 Док. 304.
Документ 303 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 467	15 февраля 1944 г.
По-моему, в результате задержки с нашей стороны загрузки танкеров испанская ситуация развивается удовлетворительно, и, если оба наши правительства будут держаться твердо, мы сможем получить полное и постоянное испанское эмбарго на экспорт вольфрама в любую страну1. По нашим сведениям, немцы испытывают острую нехватку вольфрама, и можно даже подсчитать, какое число жертв среди английских и американских солдат вызовут поставки, производимые в данное время. Есть основания предполагать, что ваш и наш послы в Мадриде склонны согласиться на некоторый компромисс вместо полного эмбарго. Я не считаю этого достаточным и не вижу опасности в том, что наше совместное требование полного эмбарго до возобновления загрузки испанских танкеров вызовет в Испании сколько-нибудь серьезную реакцию, которая могла бы отрицательно сказаться на позиции союзников. Установление полного эмбарго вполне соответствовало бы провозглашенной Франко2 политике нейтралитета, и, надеюсь, Вы направите инструкции Хору3 о том, чтобы он держался твердо, а мы в таком же духе инструктируем Хейеса4. Нам известно, что за испанской ситуацией пристально наблюдают португальцы и наше требование об эмбарго окажет по-
497
лезное воздействие, способствуя желательному для нас решению вопроса о вольфраме, получаемом от Салазара5.
1	На первой Квебекской конференции американские начальники штабов настаивали на проведении «твердой и откровенно требовательной политики в отношении Испании». Однако англичане, зависевшие от поставок испанского продовольствия, предлагали применять экономическое и политическое давление, чтобы вынудить испанцев прекратить поставки сырья Германии. Особенно важным продуктом был вольфрам, необходимый для производства высококачественной стали. По-прежнему проводя твердую линию, государственный секретарь Хэлл потребовал немедленного эмбарго на вольфрам, угрожая прекратить поставки нефти в Испанию. Поставки были прекращены в конце января 1944 г. («U. S. Department of State. The Conferences at Washington and Quebec 1943». Washington, 1970, p. 480, 1099—1101, 1130—1131; Woodward. British Foreign Policy, abridged ed., p. 366—368; Hull. Memoirs, 2, 1326—1329; FR, 1944, 4, p. 297—337.)
2	Генерал Франсиско Франко возглавил победоносную антиреспубли-канскую армию мятежников во время гражданской войны в Испании 1936—1939 гг. Затем он стал президентом Испании и главой государства.
3	Сэмюель Хор — английский посол в Испании.
4	Карлтон Дж. X. Хейес — посол США в Испании.
5	8 феврали посол Хейес телеграфировал Хэллу: «Представляется все же, что доктор [Салазар], подобно братцу Кролику, притаился, выжидая, какой оборот примут дела в Испании». (FR, 1944, 4, р. 92; J. К. Sweeney. The Portuguese Wolfram Embargo: A Case Study in Economic Warfare. — In: «Military Affairs», 1974, 38, p. 23—26.)
Документ 304
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 580	15 февраля 1944 г.
Я предложил бы направить следующую телеграмму послу Кларку Керру.
«Ваш коллега из Соединенных Штатов1, который получит из Вашингтона инструкции, аналогичные содержащимся в данной телеграмме, будет в состоянии сообщить Вам все детали о предложениях, сделанных 6 февраля болгарским послом в Турции от имени регента2, болгарского премьер-министра3 и главных лидеров оппозиции, относительно начала переговоров с США в целях присоединения Болгарии к Объединенным Нациям.
Эти предложения были рассмотрены президентом и премьер-министром, мнения которых сводятся к следующему. Нежелательно, чтобы болгарская миссия начинала переговоры в Константинополе. Если болгарское правительство действительно имеет серьезные намерения, то было бы ошибкой отвергать его предложения на том основании, что оно не предлагает сразу же безоговорочную капитуляцию.
498
Ему необходимо сказать, что оно должно прислать действительно полномочную миссию для встречи с представителями США, Советского Союза и Англии в том месте, которое будет указано; возможно, это окажется Кипр или Каир. Преимущества Кипра в том, что он ближе к Болгарии и там может быть обеспечена полная секретность.
Этот зондаж в целях достижения мира со стороны Болгарии свидетельствует, что воздушные бомбардировки Софии, по-видимому, привели именно к тому результату, на который они были рассчитаны. При подобных обстоятельствах было бы ошибкой прекращать их по просьбе болгарского посла в Турции прежде, чем станет известно, действительно ли болгарские предложения носят серьезный характер и существует ли вероятность, что болгарское правительство надеется получить передышку от бомбардировок во время длительных переговоров. Поэтому предлагается продолжать бомбардировки болгарских объектов.
Совместно с Вашим коллегой из Соединенных Штатов, пожалуйста, ознакомьте Молотова с этими взглядами президента и премьер-министра и постарайтесь получить его одобрение на предлагаемый образ действий».
Как только Вы сообщите, что считаете данное послание приемлемым, я его сразу же отправлю.
К тому времени Вы, очевидно, проинформируете миссию Джадуина4 о нашем решении.
1	У. Аверелл Гарриман.
2	Князь Кирилл — брат короля Бориса, скончавшегося в августе 1943 г.
3	Петко Стайнов.
4	Полковник С. Л. Джадуин, бывший военный атташе США в Болгарии, находился в Турции для переговоров с представителями Болгарии.
Документ 305
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 469	16 февраля 1944 г.
Отвечая на Ваш № 5801, я согласен с предлагаемой Вами телеграммой Кларку Керру и сегодня посылаю идентичные инструкции Гарриману вместе с теми подробностями о болгарских предложениях, которые здесь имеются.
Я также проинформировал Джадуина о нашем решении.
1 Док. 304.
499
Документ 306 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 470	17 февраля 1944 г
Сегодня я направил цитируемое ниже послание дядюшке Джо.
«Я рад сообщить Вам в ответ на Ваше послание от 29 января1, что суда Соединенных Штатов, указанные ниже, могут быть предоставлены командованию военно-морского флота СССР во временное пользование до тех пор, пока для замены их в распоряжение Советского Союза не сможет быть предоставлен соответствующий итальянский тоннаж.
Крейсер «Милуоки» должен прибыть 8 марта в один из портов Соединенного Королевства, который пока еще не выбран.
Торговые суда «Джон Горри» и «Гарри Перси», водоизмещением в 10 тыс. тонн каждое, сейчас находятся соответственно в Ливерпуле и Глазго».
1 Док 289
Документ 307
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 471	18 февраля 1944 г
На Ваш № 5811. Как Вам известно, проект совершения налетов бомбардировщиков сверхдальнего действия («В-29») из Китая на Японию был одобрен на «Секстанте»2. Неотъемлемой частью этого проекта является обеспечение прикрытия истребителями. При выделении имеющихся ресурсов на согласованные операции на «Секстанте» была предусмотрена переброска двух авиагрупп из Средиземноморья в Китай. Новые мощные бомбардировщики сверхдальнего действия требуют соответствующего прикрытия. Проводя подготовку к использованию бомбардировщиков «В-29», мы столкнулись со значительными трудностями, особенно при строительстве аэродромов в Китае. Я настоятельно просил генералиссимуса3 оказать всяческую помощь. Генералиссимус в послании ко мне написал следующее: «Разделяя Вашу точку зрения о том, то сверхдальние действия авиации против собственно Японии с территории Китая будут во многом способствовать повышению морального духа наших обеих наций, я твердо убежден, что для обеспечения успеха этих операций размещенные сейчас в Ки-500
тае американские авиационные части должны быть немедленно усилены до такой степени, чтобы они могли защитить наши авиабазы от налетов и разрушения противником». В ответ я сообщил генералиссимусу, что мы запланировали обеспечить это прикрытие, отправив две группы истребителей, о которых идет речь. Перебазирование сейчас уже осуществляется. Основная часть экипажей и наземного персонала перебрасывается в течение месяца вместе с необходимым снаряжением. Последнюю группу намечается перебросить к концу месяца4. Мне сообщили, что Слессор5 в своем анализе потребностей в авиации в районе Средиземноморья пришел к выводу, что если мы откажемся от операции «Хардихуд»6, то самолетов будет достаточно для прикрытия Китая, а кроме того, удастся выделить несколько подразделений и для операции «Оверлорд», если это будет сочтено необходимым.
Я убежден, что потребности операции «Оверлорд» в истребительной авиации могут быть удовлетворены за счет полного использования истребителей, имеющихся в Соединенном Королевстве.
1 Не опубликовано 16 февраля Черчилль выразил сожаление по по-воду того, что две группы истребителей намечалось перебросить из района Средиземноморья в Китай Он отказался от операций в Эгейском море в пользу высадки через Ла-Манш А теперь еще и эта жертва не принесла бы пользы ни ситуации в Италии, ни операции «Энвил» в южной Франции, если самолеты направлялись в Китай
2 В памятной записке американских начальников штабов от 3 декабря 1943 г на второй Каирской конференции («Секстант») среди конкретных операций по разгрому Японии, намеченных на 1944 г, упоминалось об операциях в Китае «Наши усилия в районе Китая должны иметь своей целью интенсификацию наземных и воздушных операций в Китае и из Китая и наращивание мощи американской авиации сухопутных войск, а также сухопутных войск и ВВС Китая Сюда следует включить также создание без значительного ущерба дли других утвержденных операций соединения стратегической авиации сверхдальнего действия в Калькутте с передовыми базами в Чэнду (в китайской провинции Сычуань) для налетов на важнейшие объекты в японской «внутренней зоне» — включая Японию, Маньчжурию, Корею, северный Китай, Формозу и японскую часть острова Сахалин» («Conferences at Cairo and Tehran», p 780, 814 )
3 Чан Кайши
4 «Conferences at Cairo and Tehran», p 172—173, FR, 1944, 6 Washington, 1967, 4, p 21—22, 28—29
5 Маршал авиации Джон Слессор — командующий английской авиацией в районе Средиземноморья
6 Кодовое название английского плана оказания военной помощи Турции в случае ее вступления в войну против Германии
501
Документ 308
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 583	20 февраля 1944 г.
В последнее время я со всевозрастающими дурными предчувствиями слежу за офйциальными телеграммами по поводу нефтяных дел1. Я очень рад, что Вы согласились отложить на несколько дней опубликование чисто американского заявления. Вы можете быть уверены, что я стремлюсь лишь к тому, что является честным и справедливым в отношениях между нашими двумя странами. Ведь этот вопрос мы вдвоем можем спокойно обсудить до того, как он сделается предметом оживленных публичных дискуссий по обе стороны Атлантики. Спор по поводу нефти был бы плохой прелюдией для нашего грандиозного совместного предприятия, ради которого мы идем на огромные жертвы.
Лорд Галифакс2 разъяснил мне трудности Вашего положения. У нас тоже есть свои трудности, которые в парламенте могут вызвать серьезные осложнения. В некоторых кругах здесь опасаются, что Соединенные Штаты намерены лишить нас наших нефтяных ресурсов на Ближнем Востоке, от которых, помимо прочего, зависит все снабжение нашего военно-морского флота. Эта болезненная восприимчивость резко обострилась из-за пяти сенаторов3. Я убежден, что такие подозрения совершенно безосновательны в той мере, в какой дело касается правительства США. Однако как только будет объявлено, что Вы собираетесь открыть конференцию относительно нефти в Персии и на Ближнем Востоке и что государственный секретарь должен возглавить на ней американскую делегацию, то данный вопрос сделается в парламенте одним из центральных. Члены парламента сочтут, что их ущемляют, и, возможно, на них окажут давление. Я убежден, что от меня потребуют гарантий в том, что будет поставлен вопрос о непередаче собственности, а я не буду в состоянии дать подобную гарантию. Кроме того, в Соединенных Штатах, несомненно, будут многого ожидать от конференции, открывающейся под Вашей эгидой. Разве на Вас не будет оказываться всевозрастающее давление со стороны тех элементов в Соединенных Штатах, которые наименее дружественно к нам расположены, чтобы Вы удовлетворили их ожидания за наш счет?
Международные конференции на высшем уровне, несомненно, следует подготавливать тщательно и заранее, и я просил бы Вас подумать о том, не будет ли более желательным приступить в качестве первого шага к официаль
502
ным и техническим обсуждениям в тех направлениях, которые, насколько мне известно, уже согласованы между государственным департаментом и нами.
1	В июле 1943 г. США создали корпорацию нефтяных резервов для обеспечения американских поставок нефти путем приобретения и разработки залежей нефти за пределами страны. У этой организации вскоре возникли разногласия с американскими нефтяными компаниями и государственным департаментом. Министр внутренних дел Гарольд Л. Икес, возглавлявший корпорацию, хотел лично вести переговоры на уровне министров — членов кабинета, тогда как государственный департамент хотел организовать общую дискуссию с Соединенным Королевством относительно запасов нефти. В соответствии с этим 2 декабря 1943 г. государственный департамент предложил англичанам обменяться мнениями о запасах нефти на Ближнем Востоке. Первоначально обе стороны считали, что обсуждение состоится между специалистами в данной области, но к середине февраля американцы решили послать делегацию на уровне министров — членов кабинета. Английское посольство в Вашингтоне выразило протест против этого изменения, а Форин офис сообщил Черчиллю, что дискуссия на уровне членов кабинета привлечет к данному вопросу внимание общественности и может кончиться требованием, чтобы Англия отказалась от своего права участвовать в конференции. Именно потому, что Соединенное Королевство зависело от возможностей Соединенных Штатов в отношении добычи, очистки и морской перевозки нефти, отказ от обсуждения вопроса о нефти вызвал бы затруднения и мог бы причинить огромный урон Соединенному Королевству. (Woodward. British Foreign Policy (abridged ed.), p 396—397; FR, 1944, 5, p. 8—23.)
2	Английский посол в Соединенных Штатах.
3	Черчилль, по-видимому, имел в виду специальную комиссию сената по изучению запасов нефти под председательством Фрэнсиса Т. Мэлони из Коннектикута.
Документ 309
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 585	20 февраля 1944 г.
Вот моя непосредственно предшествовавшая телеграмма1. Далее следует текст телеграммы, которую я направил маршалу Сталину.
«1	. Министр иностранных дел и я имели многочисленные и длительные беседы с польским премьер-министром и министром иностранных дел2. Я не буду пытаться повторять все использованные нами аргументы, а попытаюсь лишь изложить то, что является, как я считаю, в конечном итоге позицией польского правительства.
2.	Польское правительство готово заявить, что Рижская линия3 теперь уже не соответствует действительному положению вещей и что оно готово при нашем участии обсудить с советским правительством как часть всеобщего урегулирования вопрос о новой границе между Польшей и Советским
503
Союзом вместе с вопросом о будущих границах Польши на севере и на западе. Так как, однако, компенсации, которые Польша получит на севере и на западе, не могут быть в настоящее время преданы гласности или уточнены, ясно, что польское правительство не может выступить с немедленной публичной декларацией о своей готовности уступить территорию, как указано выше, так как опубликование такого соглашения выглядело бы совершенно односторонним актом, что повлекло бы немедленное дезавуирование правительства значительной частью народа за границей и подпольным движением в Польше, с которым оно поддерживает постоянный контакт. Поэтому очевидно, что польско-советское территориальное соглашение, которое должно быть составной частью общего территориального урегулирования в Европе, может быть формально согласовано и ратифицировано только тогда, когда державы-победительницы соберутся за столом в момент разработки условий перемирия или мира.
3.	По этим причинам польское правительство, пока оно не возвратится на польскую территорию и не будет иметь возможности консультироваться с польским народом, очевидно, не сможет формально отречься от своих прав на какую-либо часть Польши в том виде, в каком она до сих пор существовала, но энергичное ведение войны против Германии в сотрудничестве с советскими войсками было бы в значительной степени облегчено, если бы советское правительство посодействовало возвращению польского правительства на освобожденную территорию в возможно скором времени и если бы оно, консультируясь со своими британским и американским союзниками, по мере продвижения русских войск согласовывало бы время от времени с польским правительством создание органов гражданской администрации польского правительства в определенных районах. Такая процедура в общем соответствовала бы той, которая должна применяться в других странах по мере их освобождения. Естественно, что польскому правительству весьма желательно, чтобы районы, которые будут переданы в ведение польской гражданской администрации, включали такие пункты, как Вильно и Львов, где сосредоточено много поляков, и чтобы территории к востоку от демаркационной линии находились под управлением советских военных властей при содействии представителей Объединенных Наций. Польское правительство указывает на то, что таким образом оно имело бы наилучшие возможности для привлечения всех физически годных поляков к участию в военных усилиях. Я им сообщил, и они отчетливо понимают, что Вы не
504
согласитесь оставить Вильно и Львов под польским управлением. С другой стороны, я хотел бы быть в состоянии заверить их, что район, который должен быть передан в ведение польской гражданской администрации, будет включать по крайней мере всю Польшу к западу от линии Керзона.
4.	При ведении переговоров, предусмотренных во втором абзаце выше, о границах польское правительство, учитывая смешанный характер населения восточной Польши, одобрило бы границу, проведенную так, чтобы она обеспечивала максимальную однородность населения с обеих сторон, по возможности уменьшая в то же время обмен населения и связанные с ним трудности. Я лично не сомневаюсь, в особенности ввиду немедленных практических мер, предусмотренных польским правительством и изложенных в третьем абзаце выше, что эти переговоры неизбежно приведут к желаемому Вами результату относительно будущности польско-советской границы, но подчеркивать это публично в настоящее время мне кажется ненужным и нежелательным.
5.	Что касается войны с Германией, которую польское правительство желает вести с наибольшей энергией, оно сознает, что крайне необходимо иметь практическую договоренность с советским правительством ввиду продвижения освободительных войск на польскую территорию, с которой эти войска гонят немецких захватчиков. Польское правительство дало мне категорическое заверение, что оно никогда не давало указаний подпольному движению нападать на «партизан». Напротив, после консультации с руководителями подпольного движения и с их согласия оно дало всем ныне вооруженным полякам или готовящимся восстать против гитлеровской тирании приказ следующего содержания.
По вступлении русской армии в любой район Польши подпольное движение обязано заявить о себе и удовлетворять требования советских командиров, даже если польско-советские отношения не будут восстановлены. Местный польский военный командир в сопровождении местного гражданского подпольного представителя должен встретить командира вступающих советских войск и заявить ему, что согласно указаниям польского правительства, которому они остаются верными, они готовы координировать свои действия с ним в борьбе против общего врага.
Этот приказ, который уже действует, кажется мне и, как я уверен, покажется Вам чрезвычайно важным и имеющим большое значение.
6.	В первый раз я сообщил польскому правительству 6 февраля, что советское правительство желает установить
505
границу в Восточной Пруссии таким образом, чтобы включить в состав русской территории Кенигсберг4. Это сообщение явилось ударом для польского правительства, усматривающего в таком решении значительное уменьшение в величине и в экономическом значении той германской территории, которая должна быть присоединена к Польше в виде компенсации. Но я сказал, что, по мнению правительства Его Величества, это является справедливой претензией со стороны России. Рассматривая, как я это делаю, эту войну против германской агрессии как одно целое и как 30-летнюю войну, начавшуюся в 1914 г., я напомнил г-ну Миколайчику о том факте, что земля этой части Восточной Пруссии обагрена русской кровью, щедро пролитой за общее дело. Здесь русские войска, наступая в августе 1914 г. и выиграв сражение под Гумбинненом5 и другие битвы, своим наступлением и в ущерб собственной мобилизации заставили немцев снять два армейских корпуса, наступавших на Париж, что сыграло существенную роль в победе на Марне. Неудача под Танненбергом6 ни в какой степени не аннулировала этих больших успехов. Поэтому мне казалось, что русские имеют историческую и хорошо обоснованную претензию на эту немецкую территорию.
7.	Что касается состава польского правительства, то польское правительство не может допустить какого-либо права иностранного вмешательства. Оно, однако, может заверить русское правительство, что ко времени его вступления в дипломатические отношения с советским правительством оно включит в свой состав только таких лиц, которые исполнены решимости сотрудничать с Советским Союзом. Я придерживаюсь того мнения, что будет гораздо лучше, если такие перемены произойдут естественным образом и будут результатом дальнейшего рассмотрения поляками их интересов в целом. Что касается времени для формального возобновления этих отношений, то, по-моему, было бы целесообразно подождать до освобождения Варшавы, когда такая реорганизация польского правительства оказалась бы естественным следствием обстоятельств, вытекающих из этого славного события.
8.	Если бы в соглашении, включающем в себя вышеуказанные пункты, советское правительство и правительство Его Величества совместно обязались в отношении друг друга и Польши, во-первых, признать и уважать суверенитет, независимость и территориальную целостность перестроенной Польши и право каждого без вмешательства вести свои внутренние дела; во-вторых, сделать все от них зависящее,
506
чтобы обеспечить в свое время присоединение к Польше свободного города Данцига, Оппельна (в Силезии)7, Восточной Пруссии к западу и к югу от линии, идущей от Кенигсберга, и такой части территории до Одера, которую польское правительство найдет целесообразным принять; в-третьих, осуществить переселение немецкого населения из Польши, включая германские территории, которые должны быть присоединены к Польше; и, в-четвертых, согласовать процедуру обмена населения между Польшей и Советским Союзом и процедуру возвращения на родину граждан этих государств, то это соответствовало бы тем заверениям, которые Вы мне дали. Все обязательства в отношении каждого государства8, по моему мнению, должны быть оформлены таким образом, чтобы их можно было включить в один документ или зафиксировать посредством обмена письмами.
9.	Я сообщил польским министрам, что, если соглашение, намеченное к настоящему времени в результате обмена телеграммами, осуществится и все стороны будут действовать в его духе, правительство Его Величества поддержит такое соглашение на конференции после победы над Гитлером, а также, что оно готово гарантировать такое соглашение в последующие годы, поскольку это будет в его силах». 1 2 3 4 5 6 7 8
1 Не опубликовано.
2 Сообщение Черчилля Рузвельту об одном из этих совещаний напечатано в: FR, 1944, 3, р. 1249—1257; Woodward. British Foreign Policy, 3. London, 1971, p. 154—174.
3 Рижский договор, подписанный 18 марта 1921 г., определял границу между Польшей и Россией по завершении их шестимесячной войны после русской революции.
4 Кенигсберг впоследствии стал известен как Калининград.
5 Битва под Гумбинненом 19—20 августа 1914 г.
6 Во время первой мировой войны немцы остановили вторжение русских в Восточную Пруссию в битве у Танненберга 26—30 августа 1914 г.
7 Верхняя Силезия — провинция Пруссии.
8 Черчилль подразумевал правительства Советского Союза и Польши.
Документ 310
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 586	21 февраля 1944 г.
Сэр Сэмюель Хор уже получил инструкции оказывать максимальную поддержку вашему послу1, и я уже видел отчеты о последовавших демаршах нашего посла в Мадриде.
Это показывает, что урегулирование, которое я сам должен был бы считать весьма удовлетворительным, теперь может быть достигнуто по всем пунктам, если мы станем
507
действовать быстро. Это урегулирование должно включать полное прекращение экспорта испанского вольфрама в Германию на шесть месяцев. Если все пойдет так, как мы надеемся, я не думаю, что нам следует ожидать значительных трудностей в сохранении этой позиции после того, как шесть месяцев истекут.
Министр иностранных дел отправляет более подробную телеграмму государственному департаменту. Я надеюсь, Вы согласитесь, что нам следует немедленно закрепить на данной основе достигнутые результаты, которые, я убежден, явятся крупной политической победой над противником.
Только что вокруг Даунинг-стрит, 10 упала серия бомб, и все окна остались без стекол. Клемми1 2 и я были в Чекер-се3, а все слуги, к счастью, находились в убежище. Четверо убиты на улице4.
1 Карлтону Дж. X. Хейесу.
2 Г-жа Уинстон С. Черчилль.
3 Официальная загородная резиденция премьер-министра.
4 Рузвельт ответил 23 февраля: «Очень приятно узнать, что урегулирование нашего нынешнего конфликта с Испанией, по-видимому, будет скоро достигнуто.
Я счастлив, узнав, что Вы и Клемми отсутствовали во время бомбежки и что никто из Вашего персонала не пострадал».
Документ 311 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 587	21 февраля 1944 г.
К моей телеграмме № 5851. Хотя польские министры не могут официально уполномочить нас действовать на этой основе, они готовы к тому, что мы сделаем это от их имени, и заверяют нас, что впоследствии не дезавуируют наших действий. По причинам, изложенным в моем послании, они все же не в состоянии сами выступить официально и публично на данной стадии в духе этого документа. Есть и еще одна трудность, заключающаяся в том, что три из четырех партий, представленных в польском правительстве, то есть все, за исключением крестьянской партии, отказываются уполномочить г-на Миколайчика идти настолько далеко, как нам бы хотелось. Нынешние предложения, таким образом, представляют соглашение с г-ном Миколайчиком, г-ном Ромером2 и графом Рачинским3, и для этого соглашения они надеются в дальнейшем получить поддержку польского правительства и польского подпольного движения, если это окажется приемлемым для д. Д.
508
Вы увидите, что мое послание идет очень далеко навстречу советским требованиям, поскольку:
1)	уже были отданы приказы польскому подпольному движению сотрудничать с советскими войсками (см. § 5 моей телеграммы);
2)	польское правительство согласится с положением, в соответствии с которым советское правительство передаст под его управление только те районы Польши, которые находятся к западу от линии Керзона (этот отказ от крупных польских агломераций Вильно и Львова означает для них огромную жертву);
3)	польское правительство согласно с тем и готово провозгласить, что Рижская линия более не соответствует реальному положению. Они сознают, что, несмотря на сохранение своих формальных прав, принятие ими демаркационной линии на основе линии Керзона фактически предрешает будущую границу, относительно которой они готовы и даже всячески стремятся начать вскоре переговоры. В связи с этим польским министрам было достаточно четко разъяснено, что правительство Его Величества рассматривает линию Керзона как подходящую будущую границу и будет поддерживать ее при послевоенном урегулировании.
Кларк Керр получил указание акцентировать вышеизложенные пункты при передаче моего послания д. Д., а также подчеркнуть необходимость отсрочить официальное установление будущих польских границ до тех пор, пока мы не будем в состоянии рассмотреть также вопрос о западной, северной, равно как и восточной границах.
Инструкции Кларку Керру заканчиваются следующим образом:
«Польские министры недавно проявили большую сдержанность, отказавшись вступить в полемику вследствие ожесточенных и несправедливых нападок на них в недавней статье «Правды»4. Они проявляют реализм и мужество, давая нам возможность действовать на нынешней основе, невзирая на противоположные взгляды, которых придерживается значительная часть членов польского правительства, а также население в Польше и за рубежом, и невзирая на их собственные дурные предчувствия относительно подавляющей советской мощи. Мы весьма сомневаемся, удастся ли нам добиться, чтобы они пошли еще дальше, и испытываем значительное беспокойство по поводу того, как воздействовал бы на общественное мнение здесь и в США и, следовательно, на военные усилия Объединенных Наций отказ Советского Союза сочувственно рассмотреть нынешние предложения.
509
Вам следует использовать приведенные выше аргументы при изложении этого вопроса маршалу Сталину».
1	Док. 309.
2	Тадеуш Ромер — польский министр иностранных дел.
3	Граф Эдуард Рачинский — польский посол в Великобритании.
4	Нападки на польское правительство содержались в номере газеты «Правда» от 12 февраля 1944 г.
Документ 312 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 473	21 февраля 1944 г.
На Ваши № 5851 и 5871 2. Я направил следующее послание д. Д.: «Мне известен текст послания г-на Черчилля от 20 февраля на Ваше имя относительно предложения о предварительном урегулировании вопроса о послевоенной польской границе путем соглашения между советским и польским правительствами. Это предложение премьер-министра, если оно будет принято, будет иметь далеко идущее значение для улучшения перспектив скорого поражения Германии, и я имею удовольствие рекомендовать Вам рассмотреть его благожелательно и сочувственно.
Как я сообщал раньше, я думаю, что самой насущной проблемой данного момента является гарантирование того, что вашим армиям, когда вы вступите в Польшу, будут помогать поляки».
Вас надо поздравить с тем, что Вам удалось добиться от польского эмигрантского правительства согласия на предлагаемый компромисс, и я надеюсь, что Сталин также согласится и внесет свою долю в урегулирование этого весьма серьезного затруднения.
1 Док. 309.
2 Док. 311.
Документ 313 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 475	23 февраля 1944 г.
На Ваши № 5651 и 5672. Следующее послание Сталина и мой ответ на него сообщаются для Вашего сведения:
510
«Сталин — Рузвельту. Ваше послание от 18 февраля получил3. Благодарю за сообщение.
Оно, однако, не исчерпывает вопроса, поскольку в нем ничего не говорится об англо-американских миноносцах и подводных лодках взамен итальянских (восьми миноносцев и четырех подводных лодок), как это было решено в Тегеране. Я надеюсь получить скорый ответ по этим вопросам, затронутым в моем послании от 29 января».
«Рузвельт — Сталину. Ваше послание от 21 февраля относительно передачи взаймы советскому военно-морскому флоту британских и американских судов получено.
Как мне известно, Великобритания предоставит линейный корабль, четыре подводные лодки и восемь эскадренных миноносцев. Я запросил об этом по телеграфу премьер-министра Черчилля. Когда я получу от него ответ, я извещу Вас»4.
1 Док. 291
2 Не опубликовано.
3 Док. 306.
4 25 февраля Сталин получил послание от Рузвельта, уведомлявшее его, что Рузвельт получил ответ от Черчилля и что «наша договоренность, как она изложена Вам, теперь подтверждается». («Переписка Сталина», т. П, № 167, с. 123.)
Документ 314 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 589	23 февраля 1944 г.
Касательно Вашей телеграммы № 4571 по вопросу о странах и районах, которые предстоит оккупировать английским и американским войскам в ходе операции «Рэнкин» или после операции «Оверлорд», положение, как мне представляется, сводится к следующему.
Первоначальный план COSSAC1 2 3 4 предусматривал три зоны, которые соответственно должны быть оккупированы нашими войсками, вашими войсками и русскими. Наша сфера включала северо-западную Германию, Норвегию, Бельгию, Люксембург, Голландию и Данию; ваша сфера — южную Германию, Францию и, возможно, Австрию. Русская сфера лежала к востоку от английской.
На основе этого распределения, которое в принципе было одобрено на «Куодранте»3, шло планирование как операции «Рэнкин», так и операции «Оверлорд». На «Секстанте», когда планы были уже в значительной мере разработаны, ваши начальники штабов предложили факти-
511
чески, чтобы распределение было сделано наоборот, не приведя никаких доводов.
Я согласен с тем, что с военной точки зрения ваши предложения могут быть осуществимы, если будет иметь место вариант «О» плана «Рэнкин» (то есть крах Германии до начала операции «Оверлорд»). Но даже в этом случае возникнут, с нашей точки зрения, следующие серьезные возражения.
1. Вся немецкая береговая линия и значительная часть береговой линии на Балтике и, следовательно, все сколько-нибудь значительные немецкие военно-морские базы и большинство военно-морских и коммерческих верфей будут включены в зону Соединенных Штатов. Мы особенно заинтересованы в военно-морском разоружении Германии, и мы лучше оснащены и имеем лучшее географическое положение, чем любая другая держава, чтобы обеспечить осуществление этого процесса с максимальной эффективностью.
2. Существует тесный контакт между английскими, норвежскими и нидерландскими военно-воздушными силами, которые мы подготовили и организовали, и желательно, чтобы такое положение сохранилось после войны. Будет весьма трудно сохранить такое сотрудничество этих стран, если они окажутся вне зоны нашей ответственности. С другой стороны, на вашу долю выпадает основная ответственность за переоснащение французских наземных и воздушных сил.
Если же крах Германии произойдет после того как союзные войска высадятся на континент в ходе операции «Оверлорд», что представляется почти неизбежным, то необходимо будет добавить самые серьезные практические возражения к уже высказанным выше в § 1 и 2. Наши войска будут действовать на левом фланге во время операции «Оверлорд», имея свои зарубежные базы в районе Гавр — Шербур, тогда как войска Соединенных Штатов, на правом фланге, будут иметь свои заграничные базы в портах Бретани.
Ваши предложения, таким образом, будут включать либо пересечение наземных коммуникационных линий двух частей союзных войск, наступающих на Германию, либо отвод и повторную погрузку на суда американских войск. И то, и другое вызовет серьезные административно-снабженческие трудности и задержки. Совершенно очевидно, что сейчас слишком поздно перепланировать операцию «Оверлорд», располагая английские войска справа, а американские — слева.
Учитывая приведенные мною серьезные возражения, а также и то обстоятельство, что на данной поздней стадии
512
все наши помыслы и силы должны быть направлены на достижение успеха операции «Оверлорд», я полагаю, что только причины категорической важности могли бы оправдать столь коренное изменение плана, которое предлагается.
Насколько я понимаю, в основе вашего предложения лежит нежелание заниматься полицейской охраной во франции, а также боязнь, что это может повлечь за собой размещение американских войск во Франции в течение длительного периода. Мне, однако, кажется, что я могу представить это вопрос в другом свете.
Я согласен, что наша связь с Францией будет более тесной, чем ваша, и что основной нашей задачей будет восстановление ее по возможности в качестве мощной державы, без сотрудничества с которой осуществление контроля над Германией стало бы более затруднительным. Но ведь вопроса об обеспечении полицейской охраны не возникает. Согласно новой директиве (которая, как я надеюсь, уже согласована), мы собираемся, я полагаю, признать какое-то временное правительство, как только сможем, и мы должны надеяться, что такое правительство установит свою власть над всей страной.
Я признаю, что вы должны охранять свои коммуникации, но мне представляется маловероятным, чтобы лишь то обстоятельство, что ваши коммуникации проходят через Францию, повлекло за собой осуществление полицейской охраны во Франции вопреки вашей воле.
Я действительно убежден, что если у вас будет южная зона, то французы не только не станут удерживать большую часть ваших солдат в Европе дольше, чем вам желательно, но, видимо, дадут возможность отвести часть ваших солдат быстрее, чем вы рассчитывали. Если во Франции будет установлен удовлетворительный режим и вы захотите отвести часть ваших войск из Германии, то, вероятно, не составит трудности перебросить французские войска в южную зону Германии для замены ваших солдат; французы при подобных обстоятельствах более чем охотно примут на себя эту ответственность.
Все эти причины делают весьма нежелательными изменения, которые повлекут за собой перестройку всей базы нашей работы и планирования за последние 6—9 месяцев и которые обязательно приведут к серьезным осложнениям в будущем.
1	Док. 296.
2	Начальник штаба верховного главнокомандующего союзных войск; док. 296. прим. 1.
3	Кодовое название Квебекской конференции, состоявшейся в августе 1943 г.
513
Документ. 315 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 47(f	23 февраля 1944 г.
В последние месяцы правительства Объединенных Наций предприняли ряд важных шагов, направленных к созданию основ послевоенного сотрудничества в различных областях международных экономических отношений. Вы помните, что конференция Объединенных Наций по вопросам продовольствия и сельского хозяйства, состоявшаяся в мае 1943 г., создала временную комиссию, которая теперь разрабатывает рекомендации по вопросу о постоянной организации в этой области для последующего представления их различным правительствам. Позднее была учреждена и сейчас выполняет свои функции администрация помощи и восстановления Объединенных Наций1. В течение почти целого года между экспертами многих Объединенных Наций проходили неофициальные переговоры по техническим вопросам, касающимся механизма международной валютной стабилизации; эти переговоры являются подготовительными к возможному созыву конференции Объединенных Наций по валютным вопросам2. Аналогичные переговоры, хотя и в менее широком масштабе, проходили по вопросу о возможности учреждения аппарата для содействия международным капиталовложениям в целях экономического развития. Некоторые члены Объединенных Наций неофициально обменялись мнениями по таким вопросам, как торговая политика, товарная политика и деятельность картелей. Предполагается обсудить также вопросы о гражданской авиации, нефти и другие. В апреле состоится конференция Международной организации труда, на которой в числе других будет рассмотрен вопрос о будущей деятельности этой организации.
Необходимость неофициальных обменов мнениями и проведения официальных конференций по различным экономическим проблемам была подчеркнута в документе, представленном государственным секретарем на Московском совещании министров иностранных дел и озаглавленном «Основы нашей программы международного экономического сотрудничества»3. Было высказано мнение, что «настало время для учреждения комиссии, состоящей из представителей главных членов Объединенных Наций и, возможно, некоторых других, для совместной разработки процедуры, которой следует придерживаться в этих вопросах».
514
Мне ясно, что назрела очевидная необходимость в создании аппарата Объединенных Наций для совместной разработки процедуры рассмотрения различных сфер международного экономического сотрудничества, вопросов, подлежащих обсуждению, порядка обсуждения и средств координации существующих и предполагаемых соглашений и действий. Я не собираюсь сейчас и в связи с этим поднимать более широкие вопросы о международной организации для поддержания мира и безопасности. Предварительное обсуждение этих вопросов проводится в настоящее время нашими тремя правительствами согласно условиям Московского протокола4. Здесь я поднимаю лишь вопрос о дальнейших шагах по созданию аппарата Объединенных Наций для осуществления послевоенного экономического сотрудничества, — вопрос, который был поставлен государственным секретарем на Московском совещании и обсуждался в Тегеране Вами, маршалом Сталиным и мною.
Я был бы весьма благодарен, если бы Вы сообщили мне Ваши соображения по поводу предложения, сделанного государственным секретарем в Москве, а также любые другие соображения в отношении наилучшей процедуры, которой следует придерживаться в этом крайне важном деле5.
1 Рузвельт подписал соглашение о создании администрации помощи и восстановления Объединенных Наций 9 ноября 1943 г. Государственный департамент хотел, чтобы оно было опубликовано в качестве президентского соглашения, но сенат возражал. Оно было передано в конгресс и утверждено 28 марта 1944 г. в качестве совместной резолюции № 192 палаты представителей и сената, 78-й конгресс, 2-я сессия., 58, ст. 122.
2 Валютная и финансовая конференция проходила в Бреттон-Вудсе Нью-Гемпшир, 1—22 июля 1944 г.
3 Текст этого документа, датированного 20 октября 1943 г., опубликован в: «U. S. Department of State. Postwar Foreign Policy Preparation 1939— 1945». Washington, 1949, app. 30, p. 560—562.
4 В Московском протоколе от 1 ноября 1943 г. речь шла о предложениях по сокращению сроков войны против Германии, включая вторжение в Нормандию весной 1944 г., попытку побудить Турцию вступить в войну, а также попытку получить авиабазы в Швеции.
5 Черчилль ответил 15 апреля, что предстоящий визит в Лондон заместителя государственного секретаря Эдуарда Стеттиниуса-младшего даст возможность предварительно обсудить наилучшую процедуру для рассмотрения этих экономических вопросов. Рузвельт также направил копию этого послания Сталину, который ответил 10 марта, что настало время определить пути и средства осуществления экономического сотрудничества в соответствии с решениями, принятыми на Московской и Тегеранской конференциях. («Переписка Сталина», т. II, № 176, с. 130.)
515
Документ 316
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 591	24 февраля 1944 г.
Ваша телеграмма от 22 февраля1 была доставлена мне Вайнантом2, и я сказал ему, насколько я озабочен ходом событий. Наш кабинет министров вполне согласен на проведение технического анализа положения с нефтью во всем мире. Тогда мы узнаем, в каком положении мы оба находимся.
Однако кабинет определенно высказал следующую точку зрения.
Во-первых, анализ должен проводиться на официальном уровне, в первую очередь для установления фактов.
Во-вторых, члены кабинета предпочли бы, чтобы этот анализ проводился здесь, в Лондоне.
В-третьих, мы должны быть уполномочены заявить парламенту, что не будет сделано никаких предложений, направленных на изменение существующего владения месторождениями нефти ни на Ближнем Востоке, от которых, как Вам известно, зависит наш военно-морской флот, ни в других местах.
В Вашей телеграмме обойдены все эти моменты и, если Вы позволите мне так выразиться, как бы сообщалось Ваше решение по этим вопросам.
Когда я зачитал сегодня вечером Вашу телеграмму членам кабинета министров, то увидел, что они тоже весьма обеспокоены очевидной возможностью значительного расхождения между английским правительством и правительством Соединенных Штатов по такому вопросу и в такое время. Я предложил особенно заинтересованным министрам представить доклады и поставлю снова этот вопрос перед кабинетом через несколько дней. Тем временем, я надеюсь, Вы не свяжете себя каким-либо публичным заявлением, поскольку отнюдь не убежден, что мы сможем присоединиться к нему. Если же это будет обнародовано не по взаимному согласию, а каким-либо иным образом, то в парламенте начнутся дебаты и будут сделаны самые различные высказывания, которые могут омрачить согласие и вызвать недовольство на вашей стороне океана.
Я глубоко опечален тем, что все эти неприятности возникают в такой момент, когда Вас и так осаждают заботы, и Вы можете быть убеждены, что я при каждом удобном случае буду всячески стараться помочь. Но я убежден, что огласка сейчас этих вещей с максимальной рекламой, не 516
зная, куда это нас приведет, может нанести серьезный ущерб англо-американским отношениям3.
1	Не опубликовано. В своей телеграмме Рузвельт отмечал, что, хотя Черчилля беспокоит американская заинтересованность ближневосточной нефтью, он слышал, что англичане «поглядывают» на американские запасы в Саудовской Аравии. Подобные слухи подчеркивали необходимость принципиального соглашения между двумя правительствами, а важная роль нефти в предстоящих послевоенных экономических соглашениях и договорах об обеспечении безопасности убедила президента в том, что технические дискуссии экспертов должны проходить под руководством группы, созданной на уровне министров — членов кабинета. Рузвельт хотел председательствовать на первом заседании и провести его в Белом доме. Фактически он предпочитал, чтобы дискуссии проходили в Вашингтоне, где не ограничивались бы обсуждаемые проблемы, с тем чтобы можно было заключить максимально широкое соглашение.
2	Джон Дж. Вайнант — посол Соединенных Штатов в Великобритании.
3	Предварительные дискуссии между американскими и английскими экспертами состоялись в Вашингтоне с 18 апреля по 3 мая 1944 г: Проект памятной записки относительно соглашения был подготовлен и представлен обоим правительствам для изучения. Переговоры по нефти на уровне министров — членов кабинета проходили в Вашингтоне с 25 июля по 3 августа. (FR, 1944, 3, р. 111—121.)
Документ 317
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 480	24 февраля 1944 г.
Мои начальники штабов согласны в том, что главный из промежуточных объектов нашего наступления через Тихий океан находится в зоне Формозы — побережья Китая — Лусона. Успех недавних операций на островах Гилберта и Маршалловых показывает, что мы можем ускорить наше движение в западном направлении1. По-видимому, мы сумеем достичь района Формоза — Китай — Лусон до лета 1945 г. С того момента, как мы вступим в эту жизненно важную зону, и до тех пор, пока мы не закрепимся прочно где-то в этом районе, необходимо, чтобы наши операции получили как можно большую поддержку авиации. Это требует максимально возможного усиления авиации, базирующейся в Китае.
Я всегда ратовал за то, чтобы превратить Китай в базу для поддержки наших наступательных операций в Тихом океане, а теперь, когда ход войны в значительной степени склонился в нашу пользу, остается слишком мало времени для обеспечения поддержки, которая нам требуется с этой стороны.
Вот почему настоятельно необходимо приложить все силы, чтобы увеличить поток поставок в Китай. Это можно
517
сделать, либо увеличив тоннаж, доставляемый по воздуху, либо открыв дорогу через Бирму.
Когда мы займем Мьичину1 2, это даст нам возможность сразу же увеличить пропускную способность воздушного моста в Китай, обеспечив промежуточную базу для транспортных самолетов, а также усилив прикрытие воздушных путей.
Генерал Стилуэлл3 убежден, что его китайско-американские войска могут захватить Мьичину к концу нынешнего сухого сезона, а как только он ее возьмет, он сумеет ее удержать, если 4-й корпус Маунтбэттена4 из Импхала овладеет районом Шуэбо — Моунъюа5. Я сознаю всю трудность этой задачи, но полагаю, что при энергичном поощрении с Вашей стороны командиры Маунтбэттена в состоянии преодолеть связанные с выполнением этой задачи многочисленные трудности.
Продолжающееся наращивание японских сил в Бирме требует от нас самых энергичных мер, на какие мы способны, чтобы сохранить инициативу и сорвать их наступление, которое позволило бы им вторгнуться в Индию.
Меня весьма удручают недавние тенденции в стратегии, отдающие предпочтение операции, направленной на Суматру и Малайю в будущем, а не на то, чтобы преодолеть препятствия, с которыми мы непосредственно сталкиваемся в Бирме6. Не могу понять, как можно приступить к операции против Суматры и Малайи, требующей огромных ресурсов и сил, до завершения войны в Европе. Несмотря на всю выгоду, которую мог бы принести успех операции «Кулверин»7, гораздо больше, по-видимому, можно выиграть, использовав все ресурсы, имеющиеся сейчас в нашем распоряжении, в решительном наступлении в северной Бирме с тем, чтобы мы могли усилить свою авиацию в Китае и обеспечить существенно важную поддержку нашему наступлению на западном направлении в район Формоза — Китай — Лусон.
Поэтому я самым серьезным образом надеюсь, что Вы в максимальной степени поддержите энергичное и немедленное проведение кампании в северной Бирме8.
1 Войска Соединенных Штатов высадились на атоллах Тарава и Макин (острова Гилберта) 20 ноября 1943 г. и в три дня сумели подавить там организованное сопротивление. Остальные атоллы были заняты без сопротивления. Американские войска высадились на атолле Кваджалейн, в центре Маршалловых островов, 31 января 1944 г., а на атолле Эниве-ток — 17 февраля. Захват обоих атоллов также был завершен за несколько дней, а остальные опорные пункты на Маршалловых островах были захвачены без боя.
2 Захват Мьичины, северного конечного пункта бирманской шоссей-
ной дороги и железнодорожной сети, считался необходимым дли последу-
518
ющего возобновления сухопутных связей с Китаем, равно как и для воздушного сообщения через Гималаи.
3	Генерал Джозеф У. Стилуэлл — заместитель главнокомандующего союзных войск в Юго-Восточной Азии.
4	Адмирал Луис Маунтбэттен — верховный главнокомандующий союзных войск в Юго-Восточной Азии.
5	Импхал находится в северо-западной Бирме, около индийской провинции Ассам. К юго-востоку от него на реке Чиндуин расположены населенные пункты Моунъюа и Шуэбо, находщиеся на линии железной дороги, которая проходит от Рангуна через Мандалай и далее к Мьичине.
6	План Черчилля, предусматривавший захват северной части Суматры, откуда предполагалось сделать бросок в Малайю, был доведен до сведения американцев на Вашингтонской конференции в мае 1943 г. План этот был тогда отвергнут и его снова отвергли на Квебекской конференции в августе 1943 г., и на Каирской конференции в конце года. 10 января Черчилль настаивал вместе с адмиралом Маунтбэттеном на проведении операции на Суматре и пытался провести различные варианты этого плана вплоть до осени 1944 г.
7	Кодовое название предполагавшейся высадки на Суматре.
8	Черчилль по-прежнему не проявлял энтузиазма в отношении кампании в северной Бирме. В телеграмме президенту от 25 феврали он продолжал поддерживать операцию «Кулверин» как менее обременительную альтернативу и выдвигал прочие аргументы в пользу своего излюбленного плана. Однако лица, ведавшие стратегическим планированием в военном министерстве США, высказались против этой операции независимо от Стилуэлла, хотя и Черчилль, и Маунтбэттен подозревали, что Стилуэлл повлиял на исход этого дела.
Документ 318
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
29 февраля 1944 г.
Дорогой Уинстон,
в последнее время я испытываю большое беспокойство вследствие проявляющейся у нас всех тенденции готовиться к будущим событиям настолько детально, что мы, возможно, рискуем создать самим себе помехи, когда это время наступит.
Как Вы, несомненно, помните, прошлой осенью в Квебеке штабисты попытались набросать условия капитуляции Италии. Американский проект был кратким и деловым, его в конечном счете приняли и представили.
Однако позднее Бадольо были вручены подготовленные вашими сотрудниками пространные и подробные условия.
Мне они не понравились, поскольку там делалась попытка предусмотреть любые возможности в одном документе. Однако, как это часто бывает, когда предпринимается подобная попытка, некоторые пункты были пропущены, и впоследствии пришлось составлять до
519
полнительные протоколы по военно-морским и прочим вопросам.
Это во многом отражает то, что я чувствую относительно всего этого детального планирования, которым мы вместе и каждый в отдельности занимаемся, готовясь к тому моменту, когда мы окажемся во Франции. Я листаю множество страниц с подробными инструкциями и приложениями. Я отношусь к ним как к пророчествам, исходящим от пророков, которые не могут быть непогрешимыми.
Вот почему я их составил заново, имея в виду возложить на главнокомандующего1 единоличную ответственность за операцию «Оверлорд» и за поддержание законности, порядка и разумного правосудия в первые несколько месяцев после того как мы окажемся во Франции. Я предложил, чтобы он установил контакт с местными деятелями и представителями Французского национального комитета в тех пунктах, где они имеют военный статус, но всю ответственность несет только он и его штаб.
Теперь встает вопрос о том, что делать, когда мы окажемся в Германии. Насколько мне известно, ваш аппарат представил длинный и подробный документ — где предусматривается все, что только возможно, — Европейской консультативной комиссии2, и русские сделали то же самое.
Мои сотрудники здесь полагают, что следует принять краткий документ об условиях капитуляции. Это, разумеется, не имеет никакого отношения к размещению оккупационных войск, после того как они окажутся в Германии, а является документом о капитуляции в соответствии с общими принципами.
Я прилагаю: а) краткое изложение фактов, относящихся к проблеме3, и б) предлагаемый текст документа о принятии безоговорочной капитуляции Германии4.
Я очень надеюсь, что Вы прочтете изложение фактов. По-моему, они очень убедительны.
Я стараюсь, как только могу, упрощать вещи, и иногда меня приводит в дрожь мысль о том, что в будущем предстоит создать еще столько же новых комитетов и комиссий, сколько мы учредили в прошлом!
Я вижу, что в английском предложении территория Германии разделена в соответствии с английским планом. Пожалуйста, не надо просить меня размещать во Франции какие-либо американские войска. Я просто не могу этого сделать! Мне будет необходимо вернуть их все домой. Как я уже заявлял, я возражаю и протестую против опеки над Бельгией, Францией и Италией. Вам в самом деле следует
520
воспитать и приучить к дисциплине своих собственных чад. Учитывая, что в будущем они, возможно, станут вашим бастионом, вы должны по крайней мере уплатить сейчас за их обучение!
С самыми теплыми пожеланиями.
как всегда, Ваш
1	Генерала Эйзенхауэра.
2	Европейская консультативная комиссия была создана на Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 г. для рассмотрения всех вопросов, могущих возникнуть между Великобританией, Соединенными Штатами и Советским Союзом в отношении капитуляции Германии и условий капитуляции. (Bruce Kuklick. The Genesis of the European Advisory Commission. — In: «Journal of Contemporary History», October 1969, 4, p. 189—210; Philip Mosely. The Kremlin and World Politics. New York, 1960, chs. 5—6.)
3	He опубликовано.
4	He опубликовано.
Документ 319
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 484	2 марта 1944 г.
На Ваш № 5971. В связи с соглашением о поочередном выпуске бюллетеня и опубликованным Вами бюллетене за прошлый месяц2 я предлагаю следующий текст сообщения для публикации 10 марта.
«Несмотря на увеличение объема перевозок судами Объединенных Наций в Атлантическом океане, февраль 1944 г. был месяцем самых низких потерь по тоннажу торговых судов союзников, потопленных подводными лодками противника, с момента вступления в войну Соединенных Штатов; за всю войну потери были ниже, чем в феврале этого года, только в одном месяце.
Следует также отметить, что было уничтожено больше подводных лодок, чем потоплено торговых судов; таким образом, баланс остается благоприятным для Объединенных Наций. В абсолютных цифрах в феврале было потоплено несколько больше подводных лодок, чем в январе.
Подводные лодки по-прежнему проявляют слабую активность»3.
1 Не опубликовано. Черчилль прислал статистические данные о тоннаже союзных судов, потопленных в результате действий противника в феврале 1942, 1943 и 1944 гг. Потери в последнем случае были наименьшими с момента вступления Соединенных Штатов в войну.
521
2 Рузвельт и Черчилль договорились по очереди подготавливать совместный ежемесячный бюллетень о действиях против немецких подводных лодок в Атлантическом океане.
3 Черчилль ответил 6 марта, что англичане опустят последнюю фразу в своем выпуске.
Документ 320
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 486	3 марта 1944 г.
В ответ на настойчивые запросы на сегодняшней пресс-конференции я сообщил, что итальянские торговые суда и военные корабли используются сейчас в наших военных усилиях средиземноморским командованием союзников и что некоторые итальянские корабли или эквивалентные им по тоннажу английские и американские будут переданы советскому военно-морскому флоту, чтобы помочь в удовлетворении его потребностей для осуществления военных усилий1.
1 Рузвельт приложил экземпляр сообщения агентства Рейтер о пресс-конференции, которое начиналось словами: «Президент Рузвельт сегодня заявил, что итальянские военные корабли готовы для передачи русскому военно-морскому флоту. Дискуссии относительно передачи примерно одной трети итальянского флота России, как сообщил президент, почти наполовину закончены».
Документ 321
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 487	3 марта 1944 г.
На ваш № 5961. В соответствии с Вашим предложением мы дали инструкции миссии Джадуина информировать болгарского посла, что представители трех союзников готовы вести в Каире переговоры с полномочной болгарской миссией. Джадуин также получил указание немедленно сообщить телеграммой в Вашингтон любой ответ, который он может получить.
В связи с тем, что Балканы включены в район генерала Уилсона, мне представляется, что именно он является подходящим официальным лицом для руководства любой миссией, назначенной для обсуждения условий капитуляции Болгарии.
1 Не опубликовано.
522
Документ 322
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 601	4 марта 1944 г.
На Ваш № 4851. Очень Вам благодарен за Ваши заверения в том, что Вы не бросаете завистливых взоров на наши нефтяные промыслы в Иране и Ираке. Позвольте мне в свою очередь заверить Вас, что мы совершенно не собираемся покушаться ни на ваши интересы, ни на вашу собственность в Саудовской Аравии. Моя позиция в этом, как и во всех других вопросах, сводится к тому, что Великобритания не ищет от войны никаких выгод, ни территориальных, ни каких-либо еще. С другой стороны, она не потерпит, чтобы ее лишили чего-либо, по праву ей принадлежащего, после того как она посвятила все свои силы правому делу, по крайней мере до тех пор, пока Ваш покорный слуга уполномочен вести ее дела. Я поставлю этот вопрос перед кабинетом министров в понедельник и собираюсь немедленно после этого Вам телеграфировать...
Относительно итальянских кораблей и т. д. Я был прямо-таки потрясен сообщением прессы о Вашей беседе с ее представителями2. Русские никогда не просили одну треть итальянских кораблей. В Москве упоминались только конкретные корабли, относительно которых между нами была достигнута договоренность в Тегеране. Смотрите прилагаемый список3. Мы никогда не соглашались, как Вам известно, ни на что, кроме этого. Теперь мы увидим, какова будет реакция Италии и был ли прав союзный комитет начальников штабов в своих опасениях, изложенных в JSM 13724, датированной 28 декабря 1943 г. На основании Вашего № 48З5 я заключаю, что нам надо продолжать линию на передачу взаймы д. Д. некоторых английских и американских кораблей до тех пор, пока мы не сможем получить итальянские. Поэтому я предлагаю направить следующее совместное послание д. Д. от Вас и меня.
«Хотя премьер-министр поручил послу Кларку Керру сообщить Вам, что эскадренные миноносцы, которые мы передаем Вам взаймы, старые, это было сделано лишь ради полной откровенности. В действительности они являются хорошими, исправными судами, вполне пригодными для несения эскортной службы. Во всем итальянском военно-морском флоте имеется лишь семь эскадренных миноносцев; остальные — это более старые эскадренные миноносцы и торпедные катера. Кроме того, эти итальянские эскадренные миноносцы, когда мы их получим, совершенно не при
523
годны для работы на севере без переделки, для которой потребуется весьма длительное время. Поэтому мы полагали, что восемь эскадренных миноносцев, которые будут предоставлены британским правительством, были бы быстрейшей и более удобной формой помощи вам. Премьер-министр сожалеет, что он не может в настоящее время выделить какие-либо новые эскадренные миноносцы. Две недели тому назад он потерял два эскадренных миноносца, причем один из них — в конвое, направлявшемся в Россию, а лишь при проведении десантных операций в «Оверлорде» для подавления береговых артиллерийских батарей он должен развернуть не менее 42 эскадренных миноносцев, значительная часть которых может быть потоплена. Каждый из имеющихся у него кораблей этого класса используется до предела в интересах общего дела. Переброска японского флота в Сингапур создает в Индийском океане новую ситуацию для нас обоих6. Бои в районе предмостного укрепления у Анцио и вообще во всем районе Средиземного моря в полном разгаре. Огромные конвои с войсками освободительной армии Соединенных Штатов пересекают Атлантический океан. Конвои в Россию в сопровождении весьма крупных сил эскадренных миноносцев будут отправляться до самой последней минуты перед началом операции «Оверлорд». Наконец, предстоит проведение самой операции «Оверлорд». Положение у президента также напряженное, но в данном случае главным образом из-за большого масштаба и активности операций на Тихом океане. Наше совместное намерение передать вам итальянские суда, которое было согласовано в Москве и Тегеране, остается неизменным, и мы официально поставим этот вопрос перед итальянским правительством, когда состав последнего будет расширен и когда новые министры приступят к исполнению своих обязанностей. Нет никаких сомнений в отношении нашего права распоряжаться итальянским военно-морским флотом, речь идет лишь о том, чтобы воспользоваться этим правом с наименьшим ущербом для наших общих интересов. Тем временем все наши указанные суда подготавливаются к передаче вам взаймы, согласно существующей договоренности. Подписано: Рузвельт, Черчилль».
Я должен передать Вам мои самые теплые поздравления по поводу замечательных действий ваших войск, в особенности 3-й дивизии Соединенных Штатов, в боях на плацдарме в Анцио7. Я всегда вспоминаю с глубоким чувством о наших солдатах, сражающихся плечом к плечу во многих ужасных битвах, и о новых вдохновляющих страницах нашей исто
524
рии, на которых будут записаны эти славные эпизоды. Разумеется, меня крайне беспокоит положение на этом плацдарме, где нам фактически некуда отступать. Ставки с обеих сторон сейчас очень высоки, а напряженность затянулась. Я убежден, что мы возьмем верх и здесь, и у Кассино8.
У нас, несомненно, масса забот теперь, когда население наших обоих демократических государств уже убеждено, что война в целом практически выиграна. 1 2 3 4 5 6 7 8
1 Не опубликовано. В нем Рузвельт, в частности, сказал: «Я поручил изучить вопрос о нефти государственному департаменту и своим специалистам в этой области, но, пожалуйста, примите мои заверения, что мы не бросаем завистливых взоров на ваши нефтяные промыслы в Иране или Ираке». Он добавил: «Я не могу откладывать далее переговоры». 22 февраля межведомственный комитет по нефти составил первый проект документа о политике в этой области под заглавием «Внешняя политика Соединенных Штатов в области нефти», в котором говорилось, что Соединенные Штаты считают своей первой задачей распространение на нефть положения Атлантической хартии относительно «равного доступа».
2 «Complete Presidential Press Conferences of Franclin Delano Roosevelt», 25 vols. in 12. New York, 1972. 23, p. 76—77.
3 Док. 324.
4 Памятная записка объединенного комитета начальников штабов.
5 Не опубликовано. (См. док. 313.)
6 Наступление в центральной части Тихого океана началось в конце января 1944 г., когда военно-морские, сухопутные и воздушные соединения под командованием адмирала Честера Нимица нанесли удар по Маршалловым островам. Десант был высажен на атолле Кваджалейн 31 января, на Эниветоке — 17 февраля. В результате захвата этих и других опорных пунктов японцы отвели свой флот на линию Филиппины — Голландская Ост-Индия — Новая Гвинея.
7 После высадки у Анцио, 22 января, союзные войска на плацдарме подвергались сильным контратакам. Тем временем наступление 5-й американской армии с целью овладения Чистерной в центральной Италии натолкнулось на сильное сопротивление противника. Между 28 февраля и 3 марта немцы предприняли заключительное крупное наступление на плацдарм у Анцио, и эта атака была в основном отражена американской 3-й пехотной дивизией.
8 До высадки у Анцио в соответствии с планами союзников 5-я армия должна была атаковать Кассино, укрепленный пункт в долине реки Рапи-до, бывший частью немецкой линии Густава. Атака началась 17 января, и ожесточенные бои закончились только 18 мая. Падение Кассино дало возможность 5-й армии прорваться к плацдарму у Анцио; соединившиеся войска союзников продолжали продвигаться и 4 июня овладели Римом.
Документ 323
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 605	4 марта 1944 г.
Ниже следует ответ Сталина, упоминаемый в моем № 6041.
525
«Оба Ваши послания от 20 февраля1 2 по польскому вопросу получил от г-на Керра 27 февраля.
Ознакомившись с подробным изложением Ваших бесед с деятелями эмигрантского польского правительства, я еще и еще раз пришел к выводу, что такие люди не способны установить нормальные отношения с СССР. Достаточно указать на то, что они не только не хотят признать линию Керзона, но еще претендуют как на Львов, так и на Вильно. Что же касается стремления поставить под иностранный контроль управление некоторых советских территорий, то такие поползновения мы не можем принять к обсуждению, ибо даже саму постановку такого рода вопроса считаем оскорбительной для Советского Союза.
Я уже писал президенту, что решение вопроса о советско-польских отношениях еще не назрело3. Приходится еще раз констатировать правильность этого вывода. 3 марта 1944 г.»
1 Не опубликовано.
2 Док. 309.
3 FR, 1944, 3, р. 1266.
Документ 324
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 608	7 мара 1944 г.
Я никогда не соглашался, да Вы никогда меня и не просили согласиться, на раздел итальянского флота на три части1. Если бы это требование основывалось на том, что мы — три державы — совместно подписали перемирие с Италией, то как насчет остальных стран, сражавшихся с Италией? Греция, например, могла бы предъявить вполне обоснованное требование. Только после Каирской конференции мне стало известно, что Вы упоминали об одной трети для России. Аве-реллу2, однако, удалось убедить Вас, что ничего подобного не говорилось русским. Смотрите Ваш № 4373. Поэтому Вы не связаны никаким обещанием по отношению к ним.
Правительство Его Величества не сможет согласиться ни на раздел итальянского флота по одной трети, ни на пропорциональный раздел между теми, кто подписал перемирие. Мы категорически настаиваем, чтобы были приняты во внимание потери, понесенные в войне с Италией. Мы вынесли всю тяжесть войны, начиная с 1940 г. и до того момента, когда английские и американские войска вступили в Тунис в результате операции «Торч». Наши потери только на море действительно были очень тяжелыми4.
526
На Московской конференции русские просили определенные типы итальянских кораблей:
один линкор, один крейсер, восемь эсминцев, четыре подводные лодки и торговые корабли, общим тоннажем 40 тыс. тонн. В Тегеране мы на это согласились. Впоследствии союзный комитет начальников штабов выразил опасение, как бы сообщение о нашем намерении передать итальянские корабли Советскому Союзу не сказалось отрицательно на сотрудничестве итальянских военно-морских сил и не привело к затоплению кораблей. Мы с Вами тогда согласились одолжить России такое же число кораблей до того момента, когда этот вопрос будет урегулирован с итальянцами после завершения нынешней критической стадии войны в Италии и на Средиземном море. Это предложение было русскими принято. Я уверен, Вы признаете, что английское Адмиралтейство сделало щедрый вклад в реализацию этого плана, выделив фактически 13 военных кораблей из 14 и половину тоннажа торговых судов. Этот план находится сейчас на пути к реализации.
При рассмотрении данного вопроса необходимо также учитывать наши отношения с итальянским правительством. Они сдали свой флот, и нет никакого сомнения в полном праве союзников распоряжаться им по своему усмотрению. Однако адмирал Эндрю Каннингэм с полного согласия генерала Эйзенхауэра5 заключил соглашение в Таранто, по которому итальянский флот, мужественно вырвавшийся из когтей немцев, и притом не без тяжелых потерь, с этого момента стал активно использоваться в интересах союзников. Между итальянским флотом и английским, и американским, совместно с которыми он действует, сложились определенные отношения, а отсюда вытекает, что мы должны относиться к ним соответственным образом и с должным уважением. Военнопленный — это одно дело, но как только вы принимаете человека на службу и он сражается на вашей стороне против общего врага, устанавливаются иной статус и отношения. Я надеюсь, что этот вопрос будет тщательно изучен, так как в настоящее время английское Адмиралтейство чувствует себя неудобно из-за того положения, в котором мы оказались.
Мне непременно придется сделать заявление в парламенте в ближайшем будущем, и я в случае Вашего одобрения предложу примерно следующее.
527
«Как сказал президент Рузвельт, вопрос о будущем использовании и дальнейшей судьбе итальянского флота являлся предметом нескольких дискуссий. В частности, рассматривался вопрос о немедленном укреплении советского военно-морского флота за счет либо англо-американских, либо итальянских ресурсов. Относительно этих дискуссий я не могу сделать никакого заявления; могу лишь сообщить, что в данное время не предусматривается никаких изменений в договоренности с итальянским военно-морским командованием, по которой итальянские корабли и их экипажи принимают участие в общей борьбе против врага на тех театрах, где они сейчас действуют. Представляется, что лучше всего вопрос в целом о судьбе флота противника или бывшего противника отложить до завершения войны как против Германии, так и против Японии, когда вся ситуация может быть изучена победоносными союзниками и можно будет поступить по закону и справедливости»6. 1 2 3 4 5 6
1 Док 279, 322.
2 У. Авереллу Гарриману.
3 Док. 279.
4 С 1939 г. и до капитуляции Италии потери английского флота в Средиземном море составили 1 линкор, 2 авианосца, 14 крейсеров, 48 эсминцев, 13 сторожевых кораблей, 3 быстроходных минных заградителя, 2 корабля-базы, 1 монитор и 40 подводных лодок, а также 129 торговых судов общим водоизмещением 780 тыс. тонн.
5 Генерал Эйзенхауэр весьма выразительно высказался по этому поводу в письме генералу Маршаллу от 6 сентября 1943 г.: «Условия перемирия, на которых я настаивал, не оставляют сомнения, что Объединенные Нации могут поступать с этими кораблями буквально, как им заблагорассудится». (PDDE, 2, р. 1389.)
6 В мае 1944 г. Советскому Союзу были переданы английские военные корабли вместо итальянских. (Churchill. Closing the Ring, p. 714—715.)
Документ 325
ЧЕРЧИЛЛЬ - РУЗВЕЛЬТУ
№ 609	7 марта 1944 г.
Ниже следует текст ответа, который я по желанию военного кабинета направил д. Д. в ответ на его послание от 3 марта, повторенное Вам в моем № 6051.
«1. Благодарю Вас за Ваше послание от 3 марта по польскому вопросу.
2. Я разъяснил полякам, что они не получат ни Львова, ни Вильно, а ссылки на эти города, как видно из моего послания, представляли собой лишь предложение об образе действий в отношении этих районов, в которых, по мнению 528
поляков, они могли бы помочь общему делу. Конечно, не было намерения ни у поляков, ни у меня, чтобы предложения были оскорбительными. Однако поскольку Вы находите, что они являются препятствием, то я прошу Вас считать их изъятыми и вычеркнутыми из послания.
3.	Представленные мною Вам предложения делают занятие Россией де-факто линии Керзона реальностью по договоренности с поляками по достижении ее вашими войсками, и я сообщил Вам, что при условии решения вопроса так, как Вы и мы наметили в наших переговорах и в переписке, правительство Его Британского Величества поддержит это решение на конференции о перемирии или на мирной конференции. Я не сомневаюсь, что такое предложение будет равным образом поддержано Соединенными Штатами. Следовательно, вы получили бы линию Керзона де-факто с согласия поляков, как только вы ее достигнете, и с благословения ваших западных союзников при всеобщем урегулировании.
4.	Сила может достигнуть многого, но силой, поддержанной доброй волей всего мира, можно достигнуть еще большего. Я искренне надеюсь, что Вы не закроете окончательно дверь для заключения рабочего соглашения с поляками, которое поможет общему делу во время войны и даст Вам все необходимое при заключении мира. Если соглашение совсем не может быть достигнуто и Вы не сможете иметь какие бы то ни было отношения с польским правительством, которое мы будем продолжать признавать как правительство того союзника, из-за которого мы объявили Гитлеру войну, я буду крайне огорчен. Военный кабинет просит меня сообщить, что он будет разделять это сожаление. Единственным нашим утешением будет, что мы сделали все от нас зависящее.
5.	Вы говорили послу Кларку Керру об опасности, что польский вопрос может создать разлад между Вами и мною. Я буду всячески стараться предотвратить это. Все мои надежды на будущее мира основаны на дружбе и сотрудничестве западных демократий с Советской Россией».
1 Док. 323.
Документ 326
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 490	7 марта 1944 г.
Сведения, поступающие к нам из Италии, показывают, что политическое положение там быстро меняется в худ-
529
шую для нас сторону и что необходимо немедленно принять решение, чтобы устранить тупик, создавшийся между нынешним правительством и шестью оппозиционными партиями1.
Генералу Уилсону пришлось запретить забастовку, организованную тремя антифашистскими партиями в районе Неаполя. Я опасаюсь, что мы приближаемся к такой ситуации, когда союзной администрации придется применить силу против антифашистских лидеров и групп.
В одной из телеграмм генерала Уилсона, от 29 февраля1 2, сообщается, что правительство и оппозиция ожидают заявления о том, какова будет политика союзников в отношении их соответственных планов. Мне бы хотелось дать генералу Уилсону немедленный ответ. Как Вам известно, мы предпочитаем программу, выдвинутую шестью оппозиционными партиями, которая предусматривает отречение Виктора Эммануила и передачу полномочий его преемника «наместнику» королевства, приемлемому для шести политических партий. В качестве их возможной кандидатуры упоминался Кроче3. Генерал Уилсон и его советники рекомендовали принять эго предложение и ожидают нашего одобрения. Мне представляется, что мы должны как можно раньше обеспечить активное сотрудничество либеральных политических группировок, введя их в итальянское правительство.
Если Вы направите инструкции своим начальникам штабов, то мы сможем отправить согласованную директиву генералу Уилсону в начале недели
1 В конце января шесть оппозиционных партий пришли к соглашению относительно программы, в соответствии с которой наследный принц Умберто должен был вступить на трон, дав при этом обещание не пользоваться своей властью до тех пор, пока учредительное собрание не решит вопрос о конституции. Когда к генералу Генри Мэйтленду Уилсону обратились за содействием для проведения этой программы в жизнь, он рекомендовал, чтобы шесть партий поддержали все соглашения союзников с маршалом Бадольо. В этом случае союзники потребуют отречения короля Виктора Эммануила и предпишут наследному принцу поручить члену одной из оппозиционных партий сформировать новое правительство. (Harry L. Coles and Albert К. Weinberg. Civil Affairs: Soldiers Become Governors. Washington, 1964, p. 442—444; C. R. S. Harris. Allied Military Administration of Italy 1943—1945. London, 1975, p 129—141.)
2 Уилсон сообщил, что Виктор Эммануил согласился отречься в пользу наследного принца, которого он назначит регентом королевства.
3 Бенедетто Кроче — известный философ-антифашист и историк, был руководителем движения, боровшегося за то, чтобы уговорить или принудить Виктора Эммануила отречься в пользу сына.
530
Документ 327 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 493	8 марта 1944 г.
На Ваш № 6091. Ответ, посланный Вами д. Д., который содержится в этом послании, представляется мне весьма четким и лаконичным изложением английской позиции в споре по польскому вопросу.
Этот документ будет мне полезен при урегулировании наших осложнений здесь по поводу Польши1 2.
1 Док. 325.
2 Польско-американские политики, издатели и другие деятели угрожали, что перестанут поддерживать Рузвельта, если он не будет на стороне антикоммунистического польского правительства. (Jan. Ciechanowski. Defeat in Victory. Garden City, N. Y., 1947, p. 264—282.)
Документ 328
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 610	8 марта 1944 г.
Ваш № 4901 вызывает у меня беспокойство. Это нарушение Вашей договоренности со мной от 11 февраля (ваш № 4642), которую Вы любезно подтвердили в Вашем № 4833, охарактеризовав этот вопрос как «законченное дело». На основании первых заверений я сделал заявление в парламенте.
Сведения, которыми я располагаю, не дают мне оснований поверить в то, что возникли какие-либо новые важные обстоятельства или что союзные войска не в состоянии поддерживать порядок в районах, которые они оккупировали вследствие «безоговорочной капитуляции» Италии. По моему мнению, было бы весьма серьезной ошибкой давать волю агитации, особенно сопровождающейся угрозами со стороны групп политиков, добивающихся должностей. В этом случае нам бы пришлось создать в Италии такое правительство, которое, возможно, не пользовалось бы доверием вооруженных сил, но которое стало бы пытаться заручиться поддержкой итальянского народа, конфликтуя с союзниками. Фактически мы бы получили еще один, но более неудобный для нас вариант деголлевского комитета. В разгар жестокой битвы мы собираемся избавиться от покорного и полезного для нас правительства короля и Бадольо, которое готово на все, чтобы заслужить одобрение, и всячески нам помогает.
Охотно признаю, что рекомендуемый Вами образ действий оказался бы наиболее популярным и имел бы по край-
531
ней мере временный успех. Однако я убежден, что было бы весьма прискорбно для победоносных завоевателей, если бы их принудили к подобным действиям фракции побежденного народа. Столь же прискорбным было бы и явное открытое расхождение между Вами и мной и между нашими двумя правительствами. Я оказал Вам и государственному департаменту лояльную и энергичную поддержку в «деле Дарлана»4. Единство действий между нашими двумя правительствами никогда не было более необходимо, нежели в настоящее время, принимая во внимание великие битвы, которые мы уже ведем и которые нам еще предстоят.
Я сейчас вполне готов принять вместе с Вами предложения, выдвинутые генералом Уилсоном и изложенные в его № 634, в соответствии с которыми наследный принц заменяется наместником. Я считаю, что для этого дела не подходят ни Кроче, ни Сфорца5. Макмиллан6 мне сказал, что Кроче — профессор карликового роста, лет 75, написавший несколько основательных книг по эстетике и философии. Вышинский7, пытавшийся читать их, говорит, что они еще скучнее, чем книги Карла Маркса. Сфорца совершенно явно нарушил свое обязательство, которое он дал в письме г-ну Берлю 23 сентября8. Я надеюсь поэтому, что мы с Вами можем начать обсуждение на основе телеграммы министра иностранных дел № 1783 Галифаксу9. Повторяю, я очень хочу, чтобы в Италии пришло к власти правительство, имеющее широкую базу, но это не должно осуществляться под нажимом союзников, и, разумеется, это можно сделать гораздо лучше, после того как мы выиграем битву, или лучше всего после взятия Рима. Макмиллан возвращается немедленно.
1 Док. 326
2 Док. 300.
3 Не опубликовано.
4 См. введение к части II.
5 Граф Карло Сфорца был видным итальянским либералом, жившим в эмиграции в Америке. До прихода Муссолини к власти он был министром иностранных дел, а находясь в эмиграции, приобрел международную известность как государственный деятель, ученый и антифашист.
6 Гарольд Макмиллан, бывший посол при ставке союзных войск и политический советник при командующем союзными войсками в районе Средиземного моря, а также посол во Франции, был назначен верховным комиссаром Англии при Итальянском консультативном совете. О своей деятельности в этом многострадальном органе он рассказывает в книге: «The Blast of War, 1939—1945». New York, 1967, p. 467 ff.
7 А. Я. Вышинский — советский представитель в Итальянском консультативном совете.
8 В письме от 23 сентября 1943 г. Сфорца написал помощнику государственного секретаря Адольфу А. Берлю-младшему, что независимо от партийной принадлежности все итальянцы обязаны способствовать изгнанию 532
немцев из Италии. Поэтому он был готов поддержать Бадольо. Черчилль беседовал с графом Сфорца в Лондоне, когда последний направлялся в октябре 1943 г. в Италию, и у премьер-министра создалось впечатление, что Сфорца дал ему обязательство сотрудничать с королем и Бадольо до того, как союзники захватят Рим. Сфорца, очевидно, по-другому понимал свои обязательства. 1 октября Сфорца опубликовал заявление, в котором провозглашал: «С моей точки зрения, было бы почти предательством в отношении Италии противодействовать правительству Бадольо, пока оно организует и направляет войну против Германии в полном согласии с армиями союзников». (FR, 1943, 2. Washington, 1964, р. 406, note 62.)
9 Памятная записка от 6 марта 1944 г. была основана на телеграмме министра иностранных дел Идена. (FR, 1944, 3, р. 1037—1038.)
Документ 329
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 615	9 марта 1944 г.
Вы будете рады узнать, что последний русский конвой благополучно прибыл к месту назначения и что четыре из напавших на него подводных лодок несомненно потоплены эскортом во время перехода.
Документ 330
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 498	13 марта 1944 г.
Еще раз обращаясь к Вашему № 6101, я сожалею, если мои предыдущие послания не были достаточно ясными. Я никогда не хотел, чтобы у Вас сложилось впечатление, что я согласен, чтобы мы отложили все политические решения до того, как овладеем Римом. Политическое положение в Италии значительно изменилось со времени обмена предыдущими посланиями; военное положение меняется медленнее. Захват Рима — все еще дело будущего, а важные политические решения принимать необходимо.
Мне не хотелось бы применять суровые меры против наших друзей в Италии, разве что по серьезному поводу. В создавшейся ситуации главнокомандующий2 и его политические советники как английские, так и американские, рекомендовали, чтобы мы оказали немедленную поддержку шести оппозиционным партиям. Таким образом, наконец-то представился счастливый случай, когда наши политические и военные соображения полностью совпадают.
От нас не требуется никакого вмешательства, достаточно только сообщить исполнительной джунте о нашей
533
поддержке ее программы, как она изложена в NAF № 622, 624 и 6283, и подтвердить это в случае необходимости королю. Итальянцы могут представить свое решение королю и сами выработать программу.
Я никогда не смогу понять, почему мы должны медлить и не поддерживать политику, которая так замечательно соответствует нашим военным и политическим целям. Американское общественное мнение никогда не поймет, почему мы продолжаем терпеть и явно поддерживать Виктора Эммануила. 1 2 3
1 Док. 328. В одном более раннем послании, отправленном 8 марта, Рузвельт спрашивал у Черчилля его мнение относительно того, как поступить ввиду угрозы забастовок, о чем сообщал генерал Уилсон. В заключение он писал: «Больше всего я желаю, чтобы Вы и я продолжали действовать в полном согласии как по этому вопросу, так и по всем другим. Мы можем расходиться в сроках, но такие вещи можно урегулировать, по крупным же проблемам, как, например, самоопределение, мы единодушны».
2 Генерал Генри Мэйтленд Уилсон.
3 Coles and Weinberg. Civil Affairs, p. 442—444.
Документ 331
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Ne 620	14 марта 1944 г.
Мне думается, Вам будет интересно узнать подробности о только что закончившейся переброске двух уингейтов-ских1 бригад дальнего прорыва на территорию противника в северной Бирме. Были выбраны посадочные полосы в двух районах: в 60 милях севернее Каты и в 20 милях южнее ее. Отсюда бригады могли наступать в западном направлении главным образом для того, чтобы перерезать японские коммуникации и тем самым оказать поддержку американо-китайским операциям, проводимым севернее. Посадочные полосы находились в 100 милях в глубине неприятельской территории и в 260 милях от транспортной базы.
Первыми совершили посадку планеры с десантниками, которые затем подготовили полосы для приема транспортных самолетов. Между 6 и 11 марта были успешно высажены 7500 человек со всем снаряжением и мулами. Потеряно было только несколько планеров, причем некоторые из них удастся отремонтировать. Бригады уже ведут наступление, однако на одной из посадочных полос оставлена небольшая группа закрепления для приема звена «Спитфайеров» и эскадрильи истребителей-бомбардировщиков «Харрикейн», 534
которые должны прибыть для защиты базы и обеспечения поддержки с воздуха.
В первую ночь произошла единственная серьезная неприятность. На одной из посадочных полос в северном районе японцы устроили завалы, а поверхность оставшейся полосы оказалась в значительно худшем состоянии, чем ожидалось, вследствие чего несколько планеров разбилось при посадке, заблокировав полосу, и дальнейшая высадка десанта в эту ночь прекратилась. Нескольким планерам пришлось, не приземляясь, лечь на обратный курс, и им не удалось вернуться на нашу территорию. Немедленно в этом районе была создана другая полоса, и через двое суток она была готова к приему десанта. Общее число убитых, раненых и пропавших без вести не превышает 145 человек.
Операция, по-видимому, явилась для японцев полнейшей неожиданностью. Авиация противника не вела никаких действий против посадочных полос в северном районе, а полоса в южном районе подверглась бомбардировке только 10 марта, после того как наши солдаты ее оставили. Как оказалось, противник сосредоточил свою авиацию на аэродромах в районе Мандалая, что входило в его собственные планы. В результате мощные воздушные силы, которые мы сконцентрировали для прикрытия десанта, нанесли противнику весьма значительные потери и за 2 дня уничтожили 61 самолет противника, потеряв только 3 машины.
Мы все очень довольны, что дело, затеянное Уингейтом, так хорошо началось, и успех этой десантной операции является хорошим предзнаменованием. Ваши военнослужащие сыграли важную роль как в транспортных эскадрильях, так и при поддержке операций с воздуха.
1 Бригадный генерал Орд С. Уингейт приобрел известность как один из руководителей иррегулярных войск в Абиссинии и как специалист по действиям в джунглях в Бирме. Черчилль был им очарован и привез его с собой на Квебекскую конференцию в августе 1943 г., где тот произвел большое впечатление на Рузвельта и на союзный комитет начальников штабов. Уингейт первым выдвинул мысль о создании бригады дальнего прорыва, то есть пехотной группы, сбрасываемой в тылу противника, продвижение которой увязывается с наступлением главных сил армии. В соответствии с пожеланиями Уингейта английские начальники штабов создали шесть групп дальнего прорыва, надеясь овладеть достаточно большой территорией в северной Бирме, чтобы открыть дорогу в Китай. Затем была организована одна американская группа: она стала известна под названием «мародеры Меррилла». Предполагалось, что три бригады Уингейта оттянут на себя силы японцев из района Мьичины, в то время как китайские войска под командованием генерала Стилуэлла форсируют реку Салуин из китайской провинции Юньнань и завяжут бои с японцами в северной Бирме. Уингейт погиб в воздушной катастрофе в марте 1944 г.
535
2 Американское авиационно-транспортное крыло, доставлявшее снабжение из Индии в Китай, предоставляло самолеты и обеспечивало поддержку операции Уингейта
Документ 332
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 621	14 марта 1944 г.
Сегодня утром я проконсультировался с военным кабинетом относительно предложения о том, чтобы английское и американское правительства приняли программу шести партий без дальнейшего промедления1. Члены кабинета просили меня заверить Вас, что они полностью согласны с Вашим желанием создать в Италии правительство, имеющее более широкую базу, и что будущая форма правления для итальянского народа может быть установлена только на основе самоопределения. Они также согласны с Вами в том, что важно выбрать соответствующий момент. В этом отношении у них нет сомнений: они считают, что лучше подождать до того, как мы захватим Рим, прежде чем расстаться с королем и Бадольо, поскольку, находясь в Риме, можно создать более представительное и опирающееся на более солидную базу правительство, чем сейчас. Они полагают, что нет ничего хуже для наших общих интересов и для будущности Италии, чем создание слабого демократического правительства, обреченного на неудачу. Даже решение, принятое в Риме, не может быть окончательным, поскольку его придется пересмотреть после того, как будут освобождены северные провинции и такие крупные промышленные центры, как Милан и Турин, которые нам симпатизируют и участие которых весьма важно для демократического решения этого вопроса. Члены кабинета не считают, что шесть партий хоть в какой-то мере представляют итальянскую демократию и итальянскую нацию или что эти партии могут в настоящее время заменить существующее итальянское правительство, которое лояльно и эффективно действует в наших интересах.
Такие выводы военный кабинет сделал, разумеется, после ознакомления с телеграммами верховного главнокомандующего союзных войск, взгляды которого по этому вопросу члены кабинета не разделяют. В то же время мы вполне готовы обсудить предложения, сделанные государственному департаменту в § 3 депеши государственного секретаря за № 17832. Мы, разумеется, отдаем себе отчет в том, что если Рим не удастся взять в ближайшее время и
536
дело недопустимо затянется, скажем на 2 или 3 месяца, то вопрос о выборе соответствующего момента придется пересмотреть.
В заключение члены кабинета просили меня подчеркнуть, что весьма важно, чтобы не оглашались никакие расхождения во взглядах, которые могут возникнуть между нашими двумя правительствами, в особенности учитывая автономные действия, предпринятые русскими, которые вступили в непосредственные отношения с правительством Бадольо, без консультации с другими союзниками3. Было бы весьма прискорбно, если бы мнения каждого из нас подверглись обсуждению в парламенте и прессе, тогда как, подождав несколько месяцев, все три правительства смогут действовать единым фронтом.
1	Док. 330.
2	Док. 328, прим. 9.
3	Генерал Эйзенхауэр учредил союзную контрольную комиссию 10 ноября 1943 г., чтобы обеспечить выполнение условий перемирия, а также перестроить итальянскую экономику для оказания помощи в войне против Германии. Комиссия действовала через посредство итальянского правительства. Председателем ее был верховный командующий союзных войск на средиземноморском театре Генри Мэйтленд Уилсон. 14 марта правительства Италии и Советского Союза сообщили о достигнутом между ними соглашении об установлении непосредственных отношений. Союзная комиссия указала итальянскому министру иностранных дел Ренато Пру-насу, что Италия не может заключать никакого соглашения ни с одной иностранной державой без санкции верховного командующего, выраженной через посредство союзной комиссии. Русские после этого разъяснили, что их представитель будет иметь лишь ранг советника или посланника и что он будет находиться под юрисдикцией представителя Советского Союза в консультативном совете по Италии. (Coles and Weinberg. Civil Affairs, p. 446—447; Harris. Allied Administration of Italy, p. 116—117, 141—142.)
Документ 333
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 499	15 марта 1944 г.
На Ваш № 6201. Я восхищен сообщением о наших успехах, достигнутых под командованием Уингейта. Если Вы будете ему телеграфировать, передайте мои самые сердечные поздравления. Пусть и впредь все идет так же хорошо. Эта операция представляет собой эпическое достижение наших воздушно-десантных войск, хотя не надо забывать и о мулах.
1 Док. 331.
537
Документ 334
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 501	15 марта 1944 г.
В последнее время мы продолжали уделять внимание программам оказания ограниченной продовольственной помощи детям, кормящим матерям и беременным женщинам в оккупированных немцами странах Европы1. Посол Вайнант вскоре представит вашему правительству предложение, в соответствии с которым подобные программы можно будет первоначально осуществить в Бельгии, Франции, Нидерландах и Норвегии.
Прошу Вас уделить самое серьезное внимание этому предложению. Я убежден, что наступил момент, когда уже нельзя более лишать пищи эти категории населения оккупированных стран, так как ущерб от этого потерпят, очевидно, в первую очередь наши друзья, а не враги и, следовательно, будет нанесен урон делу Объединенных Наций1 2.
1	Это послание было подготовлено в государственном департаменте.
2	Ответ Черчилля см. в док 349.
Документ 335
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 502	17 марта 1944 г.
Благодарю Вас за Ваш № 621 от 15 марта1, в котором сообщается решение военного кабинета относительно политического положения в Италии. Я полностью согласен с Вами и с членами кабинета в том, что мы не должны допустить, чтобы имеющееся у нас расхождение во мнениях стало достоянием гласности, особенно в данное время.
Тем не менее я по-прежнему считаю, что если нажим шести оппозиционных партий достигнет такой степени, что это будет отрицательно сказываться на положении дел, то мы должны будем поддержать их программу. Мне представляется, что нам следует пристально следить за развитием политических событий в Италии в настоящее время, памятуя об этом, и непрестанно напоминать об этом деле консультативному совету2.
1 Док. 332.
2 26 марта Пальмиро Тольятти, один из руководителей итальянской коммунистической партии, вернулся в Италию, проведя 18 лет в эмиграции в Советском Союзе. Он заявил, что в интересах максимального сплочении национальных усилий против немцев он готов подчиняться королю и Ба-
538
дольо, и пять остальных партий поступили аналогичным образом. 12 апреля Виктор Эммануил заявил, что он откажется от престола, как только союзные войска вступят в Рим, и передаст власть наследному принцу Умберто как наместнику. Бадольо впоследствии расширил свое правительство, включив в него представителей шести партий. Кроче, Сфорца, Тольятти и два других видных политических лидера стали министрами без портфеля в новом правительстве. Король официально отошел от государственной деятельности 5 июня, на следующий день после взятия Рима.
Документ 336
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 622	17 марта 1944 г.
Мы получили очень срочную телеграмму от оперативного отдела Маунтбэттена, текст которой я Вам сообщаю в моей непосредственно следующей депеше1.
Суть в том, что японцы начинают наступление с явной целью овладеть долиной Импхала. Маунтбэттен считает, что у него имеются хорошие шансы нанести серьезное поражение противнику, еще более тяжелое, чем в результате недавних операций в Аракане1 2.
Все зависит от внезапной переброски по воздуху боевого состава 5-й дивизии из Аракана с приказом прочно удерживать позиции на местности, где они не могут получать снабжение обычным путем, и снабжать их силами американского крыла3, используя любую возможность, чтобы ввести в бой две оставшиеся уингейтовские бригады, которые должны беспокоить противника с тыла. Эти бригады также придется снабжать по воздуху.
Для этого Маунтбэттену потребуется примерно на месяц, начиная с 18 марта, 30 транспортных самолетов «С-47» или эквивалентное по грузоподъемности число самолетов «С-46», которые необходимо будет перебросить с «Горба»4. Маунтбэттен приступает к операции, если не получит противоположных инструкций. Ставки в этом сражении очень высоки, а победа будет иметь далеко идущие последствия.
Английские начальники штабов телеграфировали в Вашингтон о своем полном согласии с предложениями Маунтбэттена. Мы надеемся, что начальники штабов США также согласятся5.
1 Не опубликовано.
2 4 февраля японские войска атаковали английский 15-й армейский
корпус в Бирме, в прибрежном секторе Аракан. В то время как 7-я индийская дивизия удерживала свои позиции, 26-я и 5-я индийские дивизии
повели наступление на японцев с севера и юга. К 14 февраля английское
наступление успешно закончилось.
539
3	Ошибка при передаче. В телеграмме Маунтбэттена, на которой основано послание Черчилля, в частности, говорится: «Возможно также, что окажется необходимым приказать войскам прочно удерживать позиции на местности, где их нельзя будет снабжать обычным путем и придется для этого использовать авиацию США. В то же время может представиться случай использовать две оставшиеся бригады Уингейта из его второго эшелона десанта в тылу японских формирований».
4	Жаргонное название Гималаев во время второй мировой войны.
5	Ответ Рузвельта см. в док. 338.
Документ 337
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 625	18 марта 1944 г.
Ниже приводится послание от д. Д. относительно Польши. Не произошло никакой утечки информации, за которую мы были бы ответственны1. Мы не сообщали полякам ничего. С другой стороны, газета «Обсервер» оказалась слишком хорошо информированной о позиции Сталина. Мы считаем, что эти сведения могли поступить только из русского посольства. Вопрос этот не так уж важен. Главное то, что наши переговоры с ним по этому вопросу заканчиваются. Он явно избегает встреч с послом Кларком Керром. В ближайшее время я должен буду сделать в парламенте заявление, которое, как мне кажется, вряд ли ему понравится1 2. Пока же я предлагаю не посылать никакого ответа. Далее следует телеграмма от д. Д.
«Ваше послание по польскому вопросу от 7 марта получил от г-на Керра 12 марта3.
Благодарю Вас за разъяснения, которые Вы сделали в этом послании.
Несмотря на то что наша переписка считается секретной и личной, с некоторого времени содержание моих посланий на Ваше имя стало появляться в английской печати, и притом с большими извращениями, которые я не имею возможности опровергнуть. Я считаю это нарушением секретности. Это обстоятельство затрудняет мне возможность свободно высказывать свое мнение. Надеюсь, что Вы меня поняли»4.
1 Жалоба Сталина, содержащаяся в опубликованном здесь письме, заключалась в том, что его последнее послание (док. 323) стало известно прессе.
2 Заявление Черчилля в палате общин 24 марта было попыткой рассеять подозрения Советского Союза относительно движущих мотивов Англии в польском вопросе.
3 Док. 325.
4 Английское министерство иностранных дел обнаружило, что утечка произошла в советском посольстве в Лондоне, но советские должностные лица отрицали это. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p 181.)
540
Документ 338 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
дь 503	19 марта 1944 г.
Подтверждаю получение Ваших № 6221 и 6231 2. Американские начальники штабов дали указания перебросить 30 транспортных самолетов «С-47» или эквивалентное число «С-46» с программы «Горб» для удовлетворения ближайших потребностей Маунтбэттена одновременно с распоряжениями американскому командующему авиации в секторе Индия — Бирма3 о том, чтобы эти самолеты были возвращены командованию транспортной авиации как можно раньше.
Американские начальники штабов сообщили командующему американской армейской авиацией и командующему американскими сухопутными войсками4 в этом районе, что Маунтбэттен должен запросить у английских начальников штабов дополнительные транспортные самолеты, необходимые для поддержки его операций до окончания сухого сезона.
1 Док. 336.
2 Не опубликовано.
3 Генерал-майору Джорджу Э. Стрейтмейеру.
4 Генерал-лейтенанту Джозефу У. Стилуэллу.
Документ 339
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
NS 630	21 марта 1944 г.
Ссылаясь на мою телеграмму № 6251.
Сегодня я направил следующий ответ д. Д. Так-то вот!
«Премьер-министру маршалу Сталину. Лично и строго секретно.
На Вашу телеграмму от 16 марта.
1. Во-первых, должен еще раз поздравить Вас со всеми замечательными победами ваших армий, а также с вашим весьма умеренным обращением с финнами2. Мне кажется, что интернирование в Финляндии девяти немецких дивизий доставляет им заботу, так как они боятся, что эти девять немецких дивизий могут их интернировать. Мы очень Вам благодарны за то, что Вы информировали нас о всех ваших действиях на этом театре.
2. Что касается поляков, то я ни в коей степени не виноват в разглашении Ваших секретных посланий. Ин-
541
формация была дана как американскому корреспонденту «Геральд трибюн», так и корреспонденту лондонского «Таймс» советским посольством в Лондоне. В последнем случае она была дана лично послом Гусевым3.
3.	В весьма скором времени мне придется сделать заявление в палате общин по польскому вопросу4. Это приведет к тому, что я должен буду сказать, что попытки достигнуть договоренности между советским и польским правительствами потерпели неудачу; что мы продолжаем признавать польское правительство, с которым мы были в постоянных отношениях с момента вторжения в Польшу в 1939 г.; что мы теперь считаем, что все вопросы о территориальных изменениях должны быть отложены до перемирия или до мирной конференции держав-победительниц и что тем временем мы не можем признавать никаких передач территории, произведенных силой.
4.	Я посылаю копию этой телеграммы президенту Соединенных Штатов. Хотелось бы только ради нас всех, чтобы у меня были для него лучшие вести.
5.	Наконец, позвольте мне выразить искреннюю надежду на то, что неудача, происшедшая между нами по поводу Польши, не будет иметь никакого влияния на наше сотрудничество в иных сферах, где сохранение единства наших действий является вопросом величайшей важности».
1 Док. 337.
2 Советские войска вышли к Тернополю в южной России 9 марта; освободили Берислав на реке Днепр И марта; форсировали Днепр и освободили Херсон 13 марта; прорвали немецкие укрепления на реке Буг 15 марта; освободили Ямполь на восточном берегу реки Днестр 18 марта и форсировали эту реку на широком фронте на следующий день. К 20 марта узел шоссейных и железных дорог в Виннице был в фуках русских. Между тем 17 марта Финляндия отвергла условия мира, предложенные Советским Союзом, и военные действия на этом фронте не прекращались до соглашения о перемирии 4 сентября 1944 г. Рузвельт и Черчилль попытались посредничать между Сталиным и финнами на Тегеранской конференции и дали понять, что они будут против поглощения Финляндии Советским Союзом. Формула безоговорочной капитуляции не была применена. Финляндия оказалась единственной из стран Оси, расположенных восточнее Германии, которая не была оккупирована советскими войсками. (G. A. Gripenberg. Finland and the Great Powers. Memoirs of a Diplomat. Lincoln, Neb., 1965, p. 298 ff.)
3 Ф. T. Гусев — советский посол в Великобритании.
4 Заявление Черчилля опубликовано в: «Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., 1909, vol. 400, cols. 778—779.
542
Докуме.нт 340 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
21 марта 1944 г.
Дорогой Уинстон,
как я сообщал Вам в своем письме от 29 февраля* 1, я добавляю завершающие штрихи к директиве Эйзенхауэру, по которой он становится единолично ответственным за операцию «Оверлорд» и за обеспечение должного порядка и разумной законности после нашей высадки2.
Этот документ в настоящее время оформляется по обычным каналам союзного комитета начальников штабов для отправки Эйзенхауэру, и я при этом направляю копию Вам.
Надеюсь, Вы согласитесь, что мои старания сохранить простоту этого документа и обеспечить его действенность, главным образом в первые несколько месяцев оккупации, основываются на здравых предпосылках и не пропали даром.
С теплыми пожеланиями,
как всегда...
1	Док. 318.
2	Рузвельт поставил перед Эйзенхауэром следующие первоочередные задачи: 1) нанести поражение Германии; 2) освободить Францию как можно раньше; 3) поощрять демократические методы и создавать условия для того, чтобы французский народ мог избрать свое собственное правительство. (.Coles and Weinberg. Civil Affairs, p. 667—668.)
Документ 341
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 508	22 марта 1944 г.
На Ваш № 6301. Благодарю Вас за информацию о нынешнем состоянии англо-советских разногласий по поводу Польши. Надеюсь, Ваша стратегия приведет к наилучшим для нас обоих результатам.
1 Док. 339.
Документ 342
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 632	1 апреля 1944 г.
1. Направляю Вам в моем непосредственно следующем послании1 телеграммы, полученные мною от д. Д. По мнению военного кабинета, нет особого смысла продолжать
543
личную переписку по данному вопросу в настоящее время, поскольку он решил проявлять недовольство и затевать ссору по всякому поводу. Поэтому мы даем инструкции послу Кларку Керру, изложенные в моей телеграмме, следующей за упомянутой1 2.
2. Мне представляется, что слов, видимо, больше чем дела, и что у них большое желание не отделяться от своих английских и американских союзников. Их поведение в отношении Финляндии было сдержанным, а позиция в отношении Румынии и Болгарии, по-видимому, оказывает благотворное воздействие3. Возможно, что, хотя они и не желают сообщить нам ничего ободряющего по поводу Польши, они на самом деле будут себя вести очень осторожно. Это может принести большую выгоду полякам в Польше. По-моему, ситуация улучшилась бы, если бы Вы пригласили г-на Миколайчика нанести визит в Соединенные Штаты после Вашего возвращения из отпуска и тем самым продемонстрировали русским заинтересованность Соединенных Штатов в судьбе и будущности Польши.
1 Док. 343.
2 Не опубликовано.
3 Зондаж относительно заключения мира Румыния начала проводить во время Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 г., но в то время Молотов считал, что условием должна быть безоговорочная капитуляции. Когда русская армия вышла к границам Румынии в марте 1944 г., румыны попытались выяснить, что сделают Англия и Соединенные Штаты, чтобы защитить их от советских войск Им рекомендовали капитулировать перед тремя державами, прекратить сопротивление русским и содействовать поражению Германии. Эти условия не были приняты. 1 апреля, когда Советская Армия должна была вторгнуться в Румынию, советское правительство информировало Соединенные Штаты и Англию, что оно намеревается вернуть прежние русские области Бессарабию и Буковину, но не претендует ни на какую другую румынскую территорию и не применит силу для изменения румынской социальной системы. Последующие условия перемирия, предложенные союзниками, не были суровыми: румынские войска могли выбирать между двумя возможностями — капитулировать перед русскими или присоединиться к ним и сражаться против немцев; Румыния получала компенсацию за территорию, уступленную Советскому Союзу, за счет значительной части Трансильвании, взятой у Венгрии; кроме того, предусматривались военная оккупация Румынии и репарации. Румынское правительство тщетно пыталось вбить клин между союзниками с целью получить лучшие условия. Наконец 23 августа 1944 г. оно безоговорочно капитулировало перед Советским Союзом и через два дня объявило войну Германии. Условия перемирия были подписаны 12 сентября.
Что касается Болгарии, то английское и американское правительства запрашивали мнение Советского Союза относительно того, не капитулирует ли правительство, присоединившееся к странам Оси, если оно заранее будет знать условия капитуляции. Русские ответили в марте, что, с их точки зрения, этот вопрос не является срочным. Советский Союз не находился в то время в состоянии войны с Болгарией, и советские войска были далеко от
544
границ этой страны. В августе Болгария сделала попытку объявить о своем нейтралитете, который союзники отказались признать. 5 сентября СССР объявил войну Болгарии, вторгся в страну и, организовав государственный переворот, сверг правительство, заменив его правительством, в котором преобладали коммунисты и которое объявило войну Германии.
4 Рузвельт перенес легкую пневмонию и выглядел осунувшимся и больным. Вечером 8 апреля он направился в Гайд-парк на двухнедельный отдых.
5 Миколайчик прибыл 5 июня в Вашингтон с девятидневным визитом, во время которого он беседовал с президентом, государственным секретарем Хэллом и другими официальными лицами. Рузвельт первоначально пригласил Миколайчика приехать 15 января, но по просьбе Черчилля отложил этот визит.
Документ 343
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 633	1 апреля 1944 г.
К моей непосредственно предшествующей телеграмме1. Ниже следуют недавние телеграммы, которые я получил от д. Д-
1. «Премьер И. В. Сталин г-ну премьер-министру У. Черчиллю 23.3.44, получено 25.3.44.
За последнее время я получил от Вас два послания по польскому вопросу и ознакомился с заявлением г-на Керра В. М. Молотову, сделанным по Вашему поручению по тому же вопросу. Я не мог своевременно ответить, так как дела фронта часто отвлекают меня от невоенных вопросов.
Отвечаю по вопросам.
Бросается в глаза, что как Ваши послания, так и особенно заявление Керра пересыпаны угрозами по отношению к Советскому Союзу. Я бы хотел обратить внимание на это обстоятельство, так как метод угроз не только неправилен во взаимоотношениях союзников, но и вреден, ибо он может привести к обратным результатам.
Усилия Советского Союза в деле отстаивания и осуществления линии Керзона Вы в одном из посланий квалифицируете как политику силы. Это значит, что линию Керзона Вы пытаетесь квалифицировать теперь как неправомерную, а борьбу за нее как несправедливую. Я никак не могу согласиться с такой позицией. Не могу не напомнить, что в Тегеране Вы, президент и я договорились о правомерности линии Керзона. Позицию советского правительства в этом вопросе Вы считали тогда совершенно правильной, а представителей эмигрантского польского правительства Вы называли сумасшедшими, если они откажутся принять линию Керзона. Теперь же Вы отстаиваете нечто прямо противоположное.
545
Не значит ли это, что Вы не признаете больше того, о чем мы договорились в Тегеране, и тем самым нарушаете тегеранское соглашение? Я не сомневаюсь, что, если бы Вы продолжали твердо стоять по-прежнему на Вашей тегеранской позиции, конфликт с польским эмигрантским правительством был бы уже разрешен. Что касается меня и советского правительства, то мы продолжаем стоять на тегеранской позиции и не думаем от нее отходить, ибо считаем, что осуществление линии Керзона является не проявлением политики силы, а проявлением политики восстановления законных прав Советского Союза на те земли, которые даже Керзон и Верховный совет союзных держав еще в 1919 г. признали непольскими.
Вы заявляете в послании от 7 марта2, что вопрос о советско-польской границе придется отложить до созыва конференции о перемирии. Я думаю, что мы имеем здесь дело с каким-то недоразумением. Советский Союз не воюет и не намерен воевать с Польшей. Советский Союз не имеет никакого конфликта с польским народом и считает себя союзником Польши и польского народа. Именно поэтому Советский Союз проливает кровь ради освобождения Польши от немецкого гнета. Поэтому было бы странно говорить о перемирии между СССР и Польшей. Но у советского правительства имеется конфликт с эмигрантским польским правительством, которое не отражает интересов польского народа и не выражает его чаяний. Было бы еще более странно отождествлять с Польшей оторванное от Польши эмигрантское польское правительство в Лондоне. Я затрудняюсь даже указать разницу между эмигрантским правительством Польши и таким же эмигрантским правительством Югославии, равно как между некоторыми генералами польского эмигрантского правительства и сербским генералом Михайловичем3.
В Вашем послании от 21 марта4 Вы сообщаете, что Вы намерены выступить в палате общин с заявлением о том, что все вопросы о территориальных изменениях должны быть отложены до перемирия или мирной конференции держав-победительниц и что до тех пор Вы не можете признавать никаких передач территорий, произведенных силой. Я понимаю это так, что Вы выставляете Советский Союз как враждебную Польше силу и по сути дела отрицаете освободительный характер войны Советского Союза против германской агрессии. Это равносильно попытке приписать Советскому Союзу то, чего нет на деле, и тем дискредитировать его. Я не сомневаюсь, что народами
546
Советского Союза, и мировым общественным мнением такое Ваше выступление будет воспринято как незаслуженное оскорбление по адресу Советского Союза.
Конечно, Вы вольны сделать любое выступление в палате общин — это Ваше дело. Но если Вы сделаете такое выступление, я буду считать, что Вы совершили акт несправедливости и недружелюбия в отношении Советского Союза.
В своем послании Вы выражаете надежду, что неудача в польском вопросе не повлияет на наше сотрудничество в иных сферах. Что касается меня, то я стоял и продолжаю стоять за сотрудничество. Но я боюсь, что метод угроз и дискредитации, если он будет продолжаться и впредь, не будет благоприятствовать нашему сотрудничеству. Сталин».
2. «Премьер-министр Сталин премьер-министру, 25.3.44.
Мною произведена строгая проверка Вашего сообщения о том, что разглашение переписки между мною и Вами произошло по вине советского посольства в Лондоне и лично посла Ф. Т. Гусева. Эта проверка показала, что ни посольство, ни лично Ф. Т. Гусев в этом совершенно неповинны и даже вовсе не имели некоторых из документов, содержание которых было оглашено в английских газетах. Таким образом, разглашение произошло не с советской, а с английской стороны. Гусев согласен пойти на любое расследование этого дела, чтобы доказать, что он и люди из его аппарата совершенно не причастны к делу разглашения содержания нашей переписки. Мне кажется, что Вас ввели в заблуждение насчет Гусева и советского посольства. Сталин». 1 2 3 4
1 Док. 342.
2 Док. 325.
3 Драже Михайлович — руководитель югославского Сопротивления. О ходе событий в югославском движении Сопротивления см. док. 345, прим. 2—3.
4 Док. 339.
Документ 344
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 512	4 апреля 1944 г.
Я тщательно изучил Ваше послание № 631 от 30 марта1 относительно наших переговоров с Испанией по поводу вольфрама. Мне очень не хочется соглашаться на какой-либо компромисс по данному вопросу. Вряд ли это будет содействовать нынешним переговорам о вольфраме с
547
.португальцами2. В то же время я отдаю себе отчет в трм, что при отсутствии между нами полного согласия относительно мер, которые необходимо принять, мы не можем ожидать скорого и успешного завершения этих переговоров. Вот почему я прошу государственный департамент выработать вместе с вашим посольством взаимоприемлемую линию поведения в отношении испанцев3.
1	Не опубликовано. Черчилль ратовал за компромисс относительно эмбарго на вольфрам, так как испанцы могли бы прекратить отправку железной руды и поташа в Англию и так как ограниченное количество вольфрама, поступавшее в Германию, лишь незначительно способствовало ее военным усилиям. Черчилль напомнил Рузвельту, что он поддержал Соединенные Штаты, когда дело касалось Аргентины, а теперь просит содействия английским интересам в Испании.
2	Черчилль написал Салазару 15 марта, спрашивая, почему Португалия способствует продолжению войны своими поставками вольфрама в Германию. В своем ответе от 28 марта Салазар оправдывал свой образ действий. (Woodward. British Foreign Policy (abridged ed.), p. 383—384; FR, 1944, 4, p. 99—101.)
3	Государственный департамент отказался от своего требования о полном эмбарго, и английский и американский послы получили аналогичные инструкции по этому вопросу. 6 апреля Черчилль отправил президенту телеграмму с выражением благодарности. (FR, 1944, 4, р. 377—378.)
Документ 345
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 638	6 апреля 1944 г.
По имеющимся сведениям, УСС1, получило инструкции, которые были Вами одобрены, подготовить небольшую разведывательную миссию для внедрения в штаб Михайловича, и нас просили провести необходимые приготовления2.
В настоящее время мы отзываем все наши миссии, находившиеся при Михайловиче, и стараемся убедить короля Петра освободиться от этого камня на шее, который принижает его в собственной стране и действует только на руку противнику. Если именно в данное время какая-либо американская миссия прибудет в штаб Михайловича, то это продемонстрирует всем Балканским государствам полную противоположность в действиях между Англией и Соединенными Штатами. Русские, несомненно, изо всех сил станут помогать Тито, которого мы полностью поддерживаем3. Таким образом, мы будем уже совсем шагать не в ногу. Я надеюсь и убежден, что этого можно избежать.
1 Управление стратегических служб, разведывательная организация Соединенных Штатов, созданная в 1941 г.
548
2	После поражения югославской армии в 1941 г. полковник (позднее генерал) Драже Михайлович создал силы сопротивления, известные под названием «четники», в горах Сербии. Политические взгляды Михайловича носили великосербский характер, вследствие чего он был непопулярен среди многих югославов другого этнического происхождения. После нападения Германии на Советский Союз югославские коммунисты организовали партизанские отряды для нападений на войска стран Оси, оккупировавшие Югославию; самую важную роль среди этих отрядов играла группа под командованием маршала Иосипа Броз, именовавшего себя Тито. В ноябре 1941 г. Михайлович заключил соглашение, соблюдавшееся лишь непродолжительное время, с коммунистами о совместных действиях против немцев. Позднее английское министерство иностранных дел пыталось убедить Советский Союз объединить обе группы, но русские обвинили Михайловича в сотрудничестве с врагом и отказались иметь с ним дело.
3	Англичане надеялись, что Тито согласится поддержать короля Югославии Петра, если тот лишит Михайловича его поста в движении Сопротивления. Тито ответил, что они оба, и король, и Михайлович, должны уйти, и настаивал, чтобы англичане признали Национальный комитет освобождения в качестве правительства Югославии. Желая помочь борьбе Тито против немцев, англичане предприняли новую попытку объединить обе группы. В письме Черчиллю в январе 1944 г. Тито сообщил, что он понимает позицию союзников в отношении короля и будет воздерживаться от дальнейших нападок на него, а в феврале англичане отозвали своих офицеров связи из войск Михайловича. (FR, 1944, 4, р. 1330—1357; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 278 ff.)
Документ 346
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 515	8 апреля 1944 г.
На Ваш № 6381. Давая санкцию на отправку миссии УСС в район, контролируемый Михайловичем, я имел в виду получение разведывательных данных, и миссия не должна была иметь никаких политических функций.
Тем не менее, учитывая высказанное Вами соображение о том, что это может быть неправильно понято нашими союзниками и другими странами, я дал указание, чтобы намечавшаяся к отправке миссия не посылалась.
1 Док. 345.
Документ 347
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 516
8 апреля 1944 г.
В связи с намечающимися изменениями в планах операции «Энвил» я полагаю, что следует сразу же и полностью информировать д. Д., как только мы примем решение
549
относительно этой операции по рекомендации союзного комитета начальников штабов1.
1 Вторжение в южную Францию откладывалось из-за медленного про-движения на итальянском фронте, вследствие чего было невозможно своевременно сконцентрировать необходимые силы. После некоторых споров с англичанами Эйзенхауэр согласился на некоторую отсрочку операции.
Документ 348
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№518	8 апреля 1944 г.
Меня весьма беспокоят требования Французского национального комитета в отношении военных дел1. Тон этих депеш чуть ли не диктаторский, в особенности если мы обратимся к элементарным фактам1 2.
Лично я не думаю, что мы можем предоставлять информацию относительно военных действий организации, которая плохо себя зарекомендовала в том, что касается сохранения секретности. Если же они приведут в исполнение свою завуалированную угрозу и откажутся участвовать в операциях во Франции, то это нанесет комитету и его руководителю непоправимый вред3.
Если де Голль хочет приехать сюда с целью нанести мне визит4, я буду очень рад и стану разговаривать с ним отеческим тоном, но, мне думается, с моей стороны было бы ошибкой приглашать его, не получив хотя бы намека от него, что он хочет приехать.
1 Французский национальный комитет требовал установления непосредственных связей с правительствами союзных держав, а не через союзный комитет начальников штабов. Помимо этого, комитет хотел, чтобы его полностью информировали о планах, прежде чем дать согласие на использование французских войск, а также настаивал на установлении прямой засекреченной связи между французскими подразделениями, минуя каналы союзников. (FR, 1944, 3, р. 668—669.)
2 Рузвельт все еще был рассержен предыдущей конфронтацией с де Голлем. Французский руководитель отдал 21 декабря 1943 г. приказ об аресте Марселя Пейрутона, Пьера Буассона и Пьера-Этьена Фландена, видных деятелей режима Виши, помогавших союзникам. Как Черчилль, так и Эйзенхауэр выразили свое беспокойство Рузвельту, который 22 декабря послал директиву Эйзенхауэру не предпринимать никаких действий против этих людей, а в письме к Черчиллю заметил, что «сейчас самое время избавиться от комплекса Жанны д’Арк и вернуться к реализму». Рузвельт в конце концов встал на более умеренные позиции, а Черчилль попытался все уладить за завтраком с де Голлем 12 января. (Milton Viorst. Hostile Allies. New York, 1965, p. 186 ff.; Charles de Gaulle. The Complete War Memoirs. New York, 1964, 1, p. 546—547.)
3 В своем ответе 12 апреля Черчилль согласился с тем, чтобы Фран-
цузскому национальному комитету не предоставляли информацию об опе-550
рации «Оверлорд», но этот запрет не распространялся на операцию «Энвил», поскольку в ней предполагалось использовать французские дивизии, и поэтому их необходимо было информировать.
4 Де Голль собирался отправиться в Соединенные Штаты в декабре 1942 г., но убийство адмирала Жана Франсуа Дарлана заставило его изменить свои планы. Впоследствии он встретился с президентом на конференции в Касабланке. В 1944 г. Рузвельт и Хэлл все еще не хотели признавать де Голля в качестве главы французского государства. По мере того как приближалась дата вторжения во Францию, Черчилль и англичане пытались сыграть роль посредников, в особенности чтобы побудить американцев признать Французский комитет национального освобождения и выработать соглашения относительно управления гражданскими делами в районах, освобожденных от немцев. Англичанам наконец удалось организовать визит де Голля в Вашингтон 6 июля без официального приглашения и без принятия такого приглашения. Мнение де Голля об этой истории содержится в его мемуарах. (De Gaulle. Memoirs, 1, р. 569—577.)
Документ 349
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 641	8 апреля 1944 г.
Предложения вашего правительства относительно плана ограниченной помощи1 были представлены г-ном Рифле-ром2 29 марта, и весьма внимательно рассмотрены моими коллегами и мной лично. Я разделяю Ваше стремление сделать все возможное для облегчения участи населения оккупированных стран в той мере, в какой это не наносит ущерба военным усилиям. Мне, однако, трудно согласиться с той точкой зрения, что проведение нашей политики блокады наносит больший урон нашим друзьям, нежели нашим врагам.
Мне представляется, что решение этого вопроса в целом зависит от подготавливаемых военных операций для вторжения в Европу. Как убедительно показал наш опыт осуществления плана помощи Греции, подобное мероприятие вызывает значительные трудности и налагает ограничения на действия наших морских и воздушных сил, и эти трудности будут возрастать по мере развертывания новых операций. Если в данный момент открыть дополнительные каналы для импорта в Европу, то это, по нашему мнению, будет совершенно несовместимо со складывающейся военной обстановкой на море и на суше. Это повлекло бы за собой не только предоставление пропуска кораблям, направляющимся в порты назначения в районах боевых действий, но также и сохранение в целости наземных транспортных коммуникаций от этих портов в те страны, где будут распределяться продукты питания. Совершенно
551
очевидно, что будет невозможно взять на себя обязательство сохранить какие-либо порты и подъездные пути к ним открытыми или сохранить в целости какие-либо железнодорожные коммуникации с настоящего времени и до конца этого года, и даже если бы было возможно дать такого рода обязательство, то мы тем самым предоставили бы немцам ценную информацию относительно наших военных планов. Следовательно, сейчас любое мероприятие по оказанию помощи помешает предстоящим военным операциям.
Даже если бы военные соображения не играли решающей роли, все равно существуют веские возражения, вызванные необходимостью проведения блокады. Они были подробно изложены г-ну Вайнанту, и я не думаю, что мне следует Вас этим утруждать, раз мы согласны с тем, что нельзя допустить, чтобы что-либо препятствовало предстоящим операциям или затрудняло их3.
1	Док. 334.
2	Уинфилд Рифлер — сотрудник внешнеэкономического управления и специальный помощник посла США в Лондоне Джона Дж. Вайнанта.
3	Президент направил это послание адмиралу Уильяму Д. Леги, своему начальнику штаба, с замечанием: «Мне представляется, что премьер в этом прав». (FR, 1944, 2. Washington, 1967, р. 252—300.)
Документ 350
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 519	8 апреля 1944 г.
На Ваш № 6411. Хотя я по-прежнему считаю, что было бы гуманно и благоразумно оказать любую возможную помощь голодающим женщинам и детям дружественного населения оккупированной нацистами Европы, я полностью согласен с Вами в том, что не следует предпринимать никаких действий, которые затруднят предстоящие операции или помешают им.
1 Док. 349.
Документ 351
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 644	14 апреля 1944 г.
Может быть, следовало бы Вам и мне направить извещение д. Д. относительно даты операции «Оверлорд»? Я не вижу причин, по которым такое сообщение не должно быть
552
подписано совместно нами обоими. Предлагаю на Ваше рассмотрение следующее послание.
«1. В соответствии с нашими переговорами в Тегеране общая переправа через море произойдет приблизительно в срок, указанный в моей непосредственно следующей телеграмме, с отклонениями в 3 дня в ту или другую сторону в зависимости от погоды. Мы введем в действие все наши силы.
2. Наши действия на средиземноморском театре будут рассчитаны на то, чтобы оттянуть максимальное число немецких дивизий с русского фронта и из района операции «Оверлорд». Конкретный метод, с помощью которого это будет достигнуто, зависит от исхода решающего наступления, которое мы предпримем в Италии с использованием всех наших сил примерно в середине мая.
3. Со времени Тегерана ваши армии одержали и продолжают одерживать ряд замечательных и неожиданных побед для общего дела. Даже в те месяцы, когда Вы думали, что они не будут действовать активно, они одерживали эти великие победы. Мы просим Вас сообщить нам, с тем чтобы мы могли сделать свои собственные подсчеты, какой размах примут ваши усилия в течение 3 месяцев после упомянутой даты, когда мы непременно нанесем удар. Мы шлем Вам наши самые лучшие пожелания и надеемся, что мы все вместе сможем ударить по общему врагу. Подписано: Рузвельт — Черчилль».
Пожалуйста, сообщите мне свои поправки к этому документу, и я его отправлю1.
1 Ответ Рузвельта см. в док. 353.
Документ 352
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 646	15 апреля 1944 г.
В целях обеспечения безопасности при проведении операции «Оверлорд» мы решили запретить иностранным представителям в нашей стране отправлять или получать не прошедшие цензуру сообщения, включая шифрованные телеграммы и дипломатическую почту. Мы также запретим выезд из страны курьеров и других сотрудников дипломатических представительств. Запрет вступит в силу в полночь в понедельник 17 апреля и будет действовать вплоть до начала операции. Он, разумеется, не распространяется ни на ваших, ни на советских представителей; но он кос
553
нется как представителей нейтральных государств, так и представителей других союзных правительств, включая представителей Французского комитета освобождения и эмигрантских правительств в нашей стране.
Мы вводим этот запрет, стремясь не упустить ничего, что может способствовать успеху операции «Оверлорд», и на нас оказала значительное влияние точка зрения генерала Эйзенхауэра, который усиленно этого добивался1.
Мы разъясним иностранным правительствам, что этот запрет вызван непреложными военными соображениями и что в отношении нашего населения также вводится целый ряд других ограничений, вызванных интересами безопасности.
Мы надеемся, что ни одно иностранное правительство не поддастся искушению предпринять аналогичные меры, запретив нашим дипломатическим представителям посылать сообщения, минуя цензуру. Если тем не менее кто-либо поступит подобным образом, то можем ли мы рассчитывать на помощь вашего представителя в соответствующей стране, чтобы обеспечить нам возможность отправлять и получать сообщения, минуя цензуру?
Поскольку между нами и Вашингтоном непрерывно циркулирует очень большое количество информации о военных планах, то ценные сведения вполне могут быть переданы противнику шифрованными телеграммами, отправленными представителями иностранных правительств в Соединенных Штатах.
Я не сомневаюсь в Вашей готовности выяснить возможность проведения каких-либо аналогичных мер для предотвращения утечки информации через дипломатических представителей в Соединенных Штатах. 1 2
1 Эйзенхауэр писал Алену Бруку 9 апреля по поводу сохранения в тайне операции «Оверлорд»: «Я чувствую себя обязанным откровенно заявить, что я рассматриваю данный источник утечки [дипломатические сообщения] как величайшую угрозу для безопасности наших операций и для жизни наших моряков, солдат и летчиков. Несмотря на то что я учитываю трудности, связанные с приостановкой действия дипломатических привилегий, я не могу скрыть свою убежденность в том, что эти трудности мало что значат в сравнении с гораздо более важными делами, которые ставятся под угрозу срыва». (PDDE, 3, р. 1636.)
2 В ответе Рузвельта, датированном полночью 18 апреля, говорилось: «Положение у нас настолько отлично от положения в Соединенном Королевстве, что вопрос об ограничениях здесь следует решать иначе. Тем не менее мы думаем над тем, что можно сделать, чтобы воспрепятствовать утечке, и консультируемся по этому поводу с нашими военными».
В конце концов Эйзенхауэр добился желаемого, несмотря на то что почти все союзные правительства выразили протест, а Французский комитет национального освобождения прервал переговоры со штабом группы вторжения союзных экспедиционных войск в Нормандию.
554
Документ 353 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 522	18 апреля 1944 г.
На Ваш № 6441. Поскольку союзный комитет начальников штабов отправил 6 апреля депешу генералу Берроузу2, главе вашей миссии в Москве, и генералу Дину3, возглавляющему нашу миссию, с инструкциями информировать советский генеральный штаб, что в соответствии с достигнутым в Тегеране соглашением мы твердо решили начать операцию «Оверлорд» в согласованный срок (эта дата сообщается в последующей депеше), я не думаю, что нам следует повторять д. Д. информацию, которая уже была предоставлена русским военным органам. В этой же депеше Дин и Берроуз получили инструкцию воздать должное великолепным успехам советских армий и просить советский генеральный штаб подтвердить, что он со своей стороны выполнит обязательство, данное в Тегеране маршалом Сталиным, относительно организации наступления на широком фронте в соответствующее время, чтобы, сковав на востоке максимальное число немецких дивизий, оказать помощь операции «Оверлорд».
Что касается второго абзаца предлагаемого Вами послания, то было бы лучше подождать до тех пор, пока наши начальники штабов придут к окончательному соглашению о масштабе и сроках операции на Средиземноморье.
Если же говорить о масштабах советских военных усилий — этот вопрос поднят в третьем абзаце предлагаемого Вами послания, — то д. Д. дал в Тегеране конкретное обязательство, и я убежден в том, что он собирался его выполнить. В депеше союзного комитета начальников штабов, адресованной Дину и Берроузу, им поручалось запросить подтверждение советского обязательства, данного в Тегеране.
Английские начальники штабов не считают желательным непосредственно осведомляться о советских планах или о масштабах усилий, поскольку советские решения должны зависеть от хода их операций в период между настоящим временем и серединой мая. Начальники штабов США встали на ту же точку зрения. Я склонен согласиться с тем, что д. Д. не следует задавать этот конкретный вопрос, если только у Вас нет убедительных причин поступить иначе.
Если Вы считаете своевременным отправить послание, я предлагаю следующий вариант текста, под которым Вы можете поставить мою подпись, если Вы с ним согласны:
«1. В соответствии с нашими переговорами в Тегеране общая переправа через море произойдет приблизительно в
555
тот день, о котором генералам Дину и Берроузу недавно было поручено сообщить советскому генеральному штабу4. Мы будем действовать нашими максимальными силами.
2. Приблизительно в середине мая мы предпримем наступление максимальными силами на материке Италии.
3. Со времени Тегерана ваши армии одержали ряд замечательных побед для общего дела. Даже в те месяцы, когда Вы думали, что они не будут действовать активно, они одержали эти великие победы. Мы шлем Вам наши наилучшие пожелания и верим, что ваши и наши армии, действуя согласованно в соответствии с нашим тегеранским соглашением, вскоре сокрушат гитлеровцев»5. 1 2 3 4 5
1 Док. 351.
2 Генерал-майор М. Б. Берроуз — английский военный атташе в Москве. Английская военная миссия была учреждена после подписания англо-советского договора 26 мая 1942 г
3 Генерал-майор Джон Р. Дин — военный атташе США. Американская миссия была учреждена после Московской конференции министров иностранных дел в октябре 1943 г. (Deane. The Strange Alliance. New York, 1947.)
4 Дин и Берроуз сообщили начальнику штаба Красной Армии 10 апреля, что вторжение через Ла-Манш произойдет 3 мая, но что эта дата может быть передвинута на два-три дня в ту или другую сторону в зависимости от приливов и погоды. («Переписка Сталина», т. II, № 187, прим. 65, с. 288.)
5 Ответ Черчилля см. в док. 355.
Документ 354
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 523	17 апреля 1944 г.
На Ваш № 6481. Благодарю Вас за сведения о недавних трудностях, возникших в связи с участием греков в наших союзнических усилиях.
Я разделяю Вашу надежду, что Ваша линия действий в данной проблеме может привести к успеху и вернуть греков обратно в лагерь союзников для участия в борьбе против варваров, что будет достойно традиций, заложенных героями греческой истории. Если говорить откровенно, поскольку я отношусь к тем людям, семьи которых и они сами лично помогали делу независимости Греции на протяжении свыше столетия, меня огорчает нынешняя ситуация, и я надеюсь, что греки повсеместно отбросят мелкие дрязги и вновь обретут присущее им чувство соразмерности. Пусть каждый грек думает о своем славном прошлом и проявит личное бескорыстие, которое сейчас столь необходимо. Вы можете на меня ссылаться, если хотите, в вышеуказанном смысле.
556
1 Не опубликовано. Черчилль сообщал, что после того как Национально-освободительный фронт создал в горах Греции политический комитет, отдельные подразделения греческих вооруженных сил на Ближнем Востоке подняли мятеж, требуя отставки существующего правительства и учреждения республики. Король Греции Георг II не пожелал признать подобное правительство и настаивал на восстановлении порядка прежде, чем будут произведены какие-либо изменения. Черчилль согласился. Король вылетел в Каир, сформировал новое правительство и ожидал подавления мятежа. (Churchill. Closing the Ring, p. 532—552; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 383—437; FR, 1944, 5, p. 84—104.)
Документ 355
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 650	18 апреля 1944 г.
На Ваш № 5221.
Я, несомненно, считаю, что было бы хорошо отправить послание в отредактированном Вами виде, начинающееся: «1. В соответствии с нашими переговорами» — и кончающееся словами: «сокрушат гитлеровцев». Такое послание привлечет личное внимание Сталина и более достойно потрясающего события, в которое мы вкладываем свою душу и сердце, чем обычное штабное уведомление. На это послание, возможно, даже последует дружеский ответ1 2. Я взял на себя смелость опустить слово «вскоре», поскольку так представляется спокойнее, и отправил послание за нашими двумя подписями.
1	Док. 353.
2	Ответ Сталина от 22 апреля носил самый сердечный характер. В нем выражалось удовлетворение полученными известиями и давалось обещание оказать «всяческую поддержку», организовав новое наступление Красной Армии. (Переписка Сталина», т. II, № 188, с. 138.)
Документ 356
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 651	18 апреля 1944 г.
На Ваш № 5231.
Приношу Вам большую благодарность. Я сказал нашим людям, чтобы они передали Ваше послание королю и его новым министрам и зачитали его восставшей бригаде и непокорным кораблям. Это может оказать весьма благотворное действие2. Здесь я ничего не публикую.
1 Док. 354.
2 Эммануэль И Цудерос, греческий министр иностранных дел и министр финансов, подал в отставку 3 апреля, а 9 апреля греческий Национально-освободительный фронт принял решение пригласить его на
557
конференцию. Мятеж был подавлен к 25 апреля, и король Георг II вернулся в Англию.
Документ 357
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 529	21 апреля 1944 г.
На Ваш № 6491. Как Вы говорите, единственный пункт, по которому мы расходимся в испанской политике, — это вопрос о том, возобновлять ли поставки нефти одновременно с возобновлением экспорта вольфрама из Испании в Германию в количестве до 60 тонн на протяжении трех месяцев — апреля, мая и июня — или же сделать все, что мы сможем, чтобы объединенными усилиями продолжать задерживать экспорт вольфрама до 1 июля, твердо надеясь, что последующие поставки во второй половине года в согласованном объеме окажутся невозможными. Мы считаем, что если согласиться на возобновление экспорта вольфрама до 1 июля, то это сведет на нет те усилия, которые мы совместно предпринимаем в Швеции и Турции, и ослабит наши позиции на переговорах со Швейцарией и Португалией. Этим переговорам мы придаем большое значение, и, как мне известно, Вы тоже2.
Кроме того, наша общественность придает огромное значение испанскому экспорту вольфрама и проявляет значительное недовольство по поводу того, что в Испанию продолжаются поставки нефти, тогда как указанный экспорт не прекращается. Общественность всячески настаивает на проведении жесткой политики в этом вопросе, и противоположный курс действий накануне военных операций привел бы, как я полагаю, к самым серьезным последствиям.
В отвергнутом предложении герцога Альбы3, на которое Вы ссылаетесь, предусматривался экспорт только половины того количества вольфрама, которое теперь намечается на оставшуюся часть 1944 г., и даже в этом случае мы заявили, что только в крайних обстоятельствах согласимся на экспорт до 1 июля.
Мы очень во многом пошли вам навстречу, чтобы помочь разрешить ваши затруднения, которые Вы мне описываете в своей длинной телеграмме. Не могли бы Вы в свою очередь еще раз подумать относительно инструкции нашим обоим послам, чтобы они объединили свои усилия для решения данного вопроса на условиях прекращения поставок в первом полугодии? Я не думаю, что мы уже сделали все возможное в этом отношении4.
558
1	Не опубликовано. Черчилль телеграфировал, что единственное расхождение между американской и английской политикой сводится к девяти тоннам на протяжении трехмесячного периода и что это не оправдывает риска сосредоточения 1 тыс. тонн вольфрама около границы для передачи Германии.
2	В Швеции прилагались усилия для ограничения экспорта подшипников в Германию, в то же время от Турции добивались прекращения поставок хромовой руды. В декабре 1943 г. Швейцария согласилась сократить на 45% свой экспорт оружия, боеприпасов и машин и на 40% — продажу прецизионных станков, взрывателей, подшипников и оружия.
3	Испанский посол в Англии.
4	James W. Cortada. United States-Spanish Relations, Wolfram and World War II. Barselona, 1971.
Документ 358 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 531	25 апреля 1944 г.
В соответствии с Вашим № 6551 я сегодня уполномочил Хэлла согласиться на предложение Галифакса об ограничении экспорта вольфрама из Испании.
1	Не опубликовано. Черчилль в последний раз обратился с настоятельной просьбой по этому вопросу, бывшему предметом ожесточенных споров, и ему удалось добиться успеха, как явствует из приведенного выше текста.
Документ 359
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 663	26 апреля 1944 г.
Королю Петру весьма желательно, чтобы бан Хорватии прибыл сюда как можно скорее1. Я очень хочу, чтобы он сформировал правительство, не связывающее его с Михайловичем, который представляет собой невыносимое бремя. Бан играет весьма существенную роль в его планах создания правительства, имеющего широкую базу и приемлемого для партизан1 2. Не могли бы Вы разыскать этого джентльмена и отправить его как можно скорее на самолете? Не исключено, что его надо будет несколько ободрить. Галифакс это сделает, если бана направят в английское посольство3.
1 В августе 1939 г. король Югославии Петр назначил Ивана Шубаши-ча баном (вице-королем) Хорватии в соответствии с декретом, предоставлявшим известную степень автономии этой области. В 1941 г. Шубашич выехал из Югославии и некоторое время находился в Соединенных Штатах, занимаясь объединением различных югославских группировок.
2 Имеются в виду партизаны — сторонники Тито.
3 Рузвельт ответил 13 мая «Мне сообщили, что бан Хорватии в настоящее время находится в Англии. Вообще я противник всяких запретов,
559
но не возражаю против этой разновидности». (В оригинале непереводимая игра слов: «бэн», означающее «запрет» и титул «бан». — Прим, перев.) Черчилль ответил 14 мая: «Бан поднят должным образом и получен в целости и сохранности».
Документ 360
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 669	7 мая 1944 г.
На протяжении последних трех недель военный кабинет весьма озабочен тем обстоятельством, что значительное число французов гибнет во время воздушных налетов на железнодорожные узлы во Франции. Мы провели много штабных совещаний с нашими офицерами, а я обсуждал этот вопрос с генералами Эйзенхауэром и Беделлом Смитом1. Между вашими и нашими военно-воздушными силами существовало и существует большое расхождение во мнениях, которое, однако, не затрагивает их отношения друг к другу — речь идет о противоположных взглядах на эффективность «железнодорожного плана» как краткосрочного мероприятия. В конце концов Эйзенхауэр, Теддер2, Беделл Смит и Портал3 заявили о том, что их убедили. Лично я отнюдь не уверен, что это наилучший способ использования нашей авиации в предварительный период, и продолжаю считать, что главной целью должны быть ГВВС4. Весьма подробно обсуждался технический аспект этого вопроса, и было бы неблагоразумно с легкостью отвергать аргументы «за» и «против».
Когда этот проект был выдвинут впервые, то говорилось о 80 тыс. жертв среди французского гражданского населения, включая примерно 20 тыс. убитых. Военный кабинет не мог отнестись к этой цифре без глубокого огорчения, так как она свидетельствовала о явно жестоком использовании авиации, в частности английской, на которую в силу необходимости падало основное бремя этой работы, а также из-за упреков, вызванных неточностью ночного бомбометания. Результаты первых, скажем, трех седьмых от всего объема бомбардировок, однако, показали, что число жертв среди французского гражданского населения оказалось гораздо меньше, чем предполагали командующие; главный маршал авиации Теддер даже высказал теперь мнение, что потери, пожалуй, составят всего около 10 тыс. убитыми, не считая раненых, за все время операции.
Я удовлетворен тем, что будут приняты все, какие только возможно, меры, чтобы свести до минимума масштабы этого
560
массового убийства дружественного гражданского населения. Тем не менее военный кабинет разделяет мои опасения относительно отрицательного воздействия на французское гражданское население этих массовых убийств, которые совершаются задолго до дня «D» операции «Оверлорд». Такие убийства совсем легко могут вызвать резкий перелом в отношении французов к своим американским и английским освободителям, которые прибудут в ближайшем будущем. Массовые убийства могут породить ненависть5. Я только что получил телеграмму (она приводится в моем следующем послании6) от нашего посла в Алжире7, которая, как я совершенно убежден, отражает настроения многих во Франции. Вполне возможно, что потери французов возрастут в день «D» и после него, но в разгар битвы, когда английские и американские войска, вероятно, будут нести более тяжелые потери, в умах людей сложится новое представление. Именно промежуточный период вызывает у меня наибольшее беспокойство. Мы, разумеется, делаем все, что в наших силах, используя листовки ит. п., чтобы предупредить французское население, рекомендуя ему держаться подальше от опасных мест, и это может оказать благотворное действие в оставшийся промежуток времени. Тем не менее как по техническим, так и по политическим причинам, причем эти последние играют весьма серьезную роль, военный кабинет испытывает большое беспокойство и озабоченность.
Вот почему члены кабинета просят меня обратиться к Вам с тем, чтобы Вы рассмотрели данный вопрос с учетом самых высоких политических соображений и сообщили нам Ваше мнение, поскольку это затрагивает оба наши правительства. Нельзя забывать, с одной стороны, что жертвой этих массовых убийств является дружественный народ, не совершивший в отношении нас никаких преступлений, а не наши враги — немцы, которых отличает жестокость и безжалостность. С другой стороны, мы, естественно, предвидим риск, связанный с операцией «Оверлорд», но твердо намерены успешно ее завершить. Я всячески старался изложить Вам этот вопрос в самых умеренных выражениях, но должен довести до Вашего сведения, что все без исключения члены военного кабинета выражают беспокойство по поводу этих массовых убийств французских граждан, несмотря даже на снижение цифры погибших, и задумываются над тем, нельзя ли достичь столь же эффективных военных результатов другими методами. Независимо от того, как мы с вами решим все это, мы вполне готовы разделить с вами ответственность8.
561
1	Эйзенхауэр писал Черчиллю 8 апреля, что одним из решающих факторов операции «Оверлорд» является превосходство союзнической авиации. Бомбардировки французских транспортных узлов увеличивали шансы на успех вторжения. Эйзенхауэр полагал тем не менее, что посредством предупреждений вряд ли удастся добиться, чтобы жители держались в отдалении от объектов бомбардировок. Кроме того, по его мнению, цифры предполагаемых потерь среди гражданского населения были завышены.
Эйзенхауэр сообщил также генералу Маршаллу 12 апреля, что целесообразность бомбардировок населенных центров обсуждалась «постоянно с политическими деятелями». Он снова написал Черчиллю 2 мая и сообщил, что некоторые объекты, где, как предполагается, число жертв среди гражданского населения окажется особенно высоким, будут подвергнуты бомбардировкам только на более поздних стадиях операции. (PDDE, 3, р. 1809—1810, 1817, 1842—1844; Churchill. Closing the Ring, p. 527—530; Ehrman. Grand Strategy, 5, p. 297—304.)
2	Главный маршал авиации Артур У. Теддер — заместитель главнокомандующего по операции «Оверлорд».
3	Главный маршал авиации Чарлз Портал — командующий английскими ВВС.
4	«Транспортный план» вызвал большую дискуссию, в ходе которой, в частности, утверждалось, что в первую очередь надо вывести из строя германские военно-воздушные силы (ГВВС). Главный маршал авиации Портал встретился с представителями двух направлений в этом вопросе и решил, что в настоящее время основные усилия следует сосредоточить на бомбардировках немецких авиационных заводов, производящих истребители, а затем оказать поддержку «транспортному плану». 29 марта Портал сообщил Черчиллю результаты этой встречи, что в свою очередь породило дискуссии в самом военном кабинете.
5	Когда генерал-майора Пьера Ж. Кенига, командира 1-й дивизии Свободной Франции в Соединенном Королевстве, информировали 4 июня об этом плане, то он заявил: «Это война, и следует ожидать, что будут убитые. Мы готовы понести в два раза больше человеческих жертв, чем ожидается, лишь бы избавиться от немцев». (PDDE, 3, р. 1810, note 3.)
6	Док. 362, прим. 2.
7	1 января 1944 г. Альфред Дафф Купер был назначен представителем правительства Его Величества при Французском комитете национального освобождения. Он имел ранг посла. После его прибытия в Алжир 4 января Макмиллан больше не занимался французскими делами.
8	Ответ Рузвельта см. в док 362.
Документ 361
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Nq 536	10 мая 1944 г.
Я полагаю, что мы должны информировать маршала Сталина о том, что операция «Энвил» не будет проведена в сочетании с высадкой, проводимой по операции «Оверлорд». Если Вы согласны со следующим посланием, то не могли бы Вы его отправить, как если бы оно исходило от нас обоих?
«Чтобы придать максимальную силу наступлению через море против северной Франции, мы перевели часть наших
562
десантных средств со Средиземного моря в Англию. Это, а также необходимость использования наших средиземноморских наземных сил в нынешней битве в Италии делает неосуществимым наступление на средиземноморское побережье Франции одновременно с операцией «Оверлорд». Мы собираемся осуществить эту высадку позднее1. Чтобы отвлечь как можно больше германских сил от северной Франции и восточного фронта, мы немедленно предпринимаем в максимальном масштабе наступление против немцев в Италии и одновременно держим под угрозой средиземноморское побережье Франции».
1 В окончательном варианте этого послания третья фраза была исправ-лена и читалась следующим образом: «Мы рассчитываем предпринять подобное наступление позднее, для чего из Соединенных Штатов в Средиземное море направляется дополнительное количество десантных средств».
Сталин получил это послание 14 мая. («Переписка Сталина», т. II, № 192, с. 439—140.)
Документ 362
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№537	11 мая 1944 г.
Отвечая на Ваши № 6691 и 6702, я вполне разделяю Вашу скорбь по поводу жертв среди французского населения в результате нашей воздушной подготовки к операции «Оверлорд».
Я также разделяю Ваше удовлетворение тем, что принимаются и будут приниматься все меры, для того чтобы снизить до минимума число жертв среди гражданского населения. Нельзя пренебрегать никакой возможностью смягчить враждебность французского общественного мнения при условии, разумеется, что это не нанесет ущерба эффективности наших действий против неприятеля в данное решающее время. В депеше от вашего посла в Алжире говорилось о том хорошем психологическом эффекте, который можно было бы получить, если бы комитет по определению объектов3 привлек для консультаций французского специалиста по транспорту. Этот вопрос следует передать ответственным командующим, чтобы они решили его по своему усмотрению.
Как ни прискорбно то, что наши действия сопровождаются жертвами среди гражданского населения, я не собираюсь, находясь в таком отдалении, налагать какие-либо ограничения на военные операции, осуществляемые ответственными командующими, если это, по их мнению, может
563
отрицательно сказаться на успехе операции «Оверлорд» или увеличить потери наших союзнических войск вторжения4.
1	Док. 360.
2	Не опубликовано. Черчилль послал Рузвельту отчет английского посла в Алжире о встрече с Рене Массигли, министром иностранных дел Свободной Франции. Массигли представил памятную записку о бомбардировках союзниками объектов во Франции и о том серьезном психологическом воздействии, которое они оказывают на население. Высказывалось соображение, что саботаж может дать лучшие результаты при меньшем числе человеческих жертв.
3	Так называлась военная группа, отвечавшая за выбор объектов для бомбардировок.
4	Ответ Рузвельта решил исход дела, однако Черчилль продолжал пристально наблюдать за этими операциями. В разведывательной сводке за неделю до дня «D» говорилось, что налеты на железнодорожные пути не дали особенных результатов, однако в последующих донесениях указывалось, что к 6 июня французская транспортная система была почти полностью парализована. Потери среди гражданского населения оказались гораздо меньшими, чем ожидалось, однако достоверных данных нет. (Harrison. Cross-Channel Attack, р. 217—230; Forrest С. Pogue. The Supreme Command. Washington, 1954, p. 127—134.)
Документ 363 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 677	18 мая 1944 г.
Направляю Вам при этом послание, которое я отправил маршалу Тито и которое, надеюсь, Вам понравится. Король1 предполагает огласить состав своего нового правительства в понедельник. Он только что ушел от меня и, по-видимому, находится в хорошей форме. Вот эта телеграмма:
«Сегодня утром, по рекомендации Англии, король Петр распустил правительство г-на П урича2, в которое входил генерал Михайлович в качестве военного министра. В данное время он собирается сформировать правительство в узком составе во главе с баном Хорватии. Эти мероприятия получили полную поддержку правительства Его Величества.
Нам не известно, что произойдет с сербской частью Югославии. Михайлович, бесспорно, занимает там сильную позицию в качестве главнокомандующего, и его отстранение с поста военного министра еще не означает, что он потеряет свое влияние. Мы не в состоянии предсказать его дальнейшие действия. Имеется также, вероятно, до 200 тыс. сербских крестьян-собственников, которые настроены против немцев и явно просербски и которые, естественно, придерживаются взглядов именно крестьян-собственников. Я ставлю своей целью побудить эти силы действовать со
564
вместно с Вами в интересах . объединенной независимой Югославии, которая изгонит со своей земли всех до одного грязных гитлеровских убийц и захватчиков.
Для общего дела и для наших отношений с Вами важно, чтобы эти изменения получили счастливую возможность развиваться в направлении, благоприятном для достижения главной цели. Я бы весьма сожалел, если бы Вы сразу же стали их публично порицать. В Европе вот-вот произойдут решающие события. Битва в Италии развертывается в нашу пользу. Генерал Уилсон заверяет меня в своей решимости оказать вам всяческую помощь. В силу этого мне представляется, что я имею право просить Вас воздерживаться от каких-либо высказываний, неблагоприятных для того нового события, по крайней мере в течение нескольких недель, пока мы не обменяемся телеграммами по этому поводу.
Бригадный генерал Маклин3, который сейчас находится в моем штабе, будет у Вас менее чем через 3 недели и ознакомит Вас со всеми высказанными здесь мнениями, и я надеюсь, что Вы хотя бы дождетесь его.
Тем временем я еще раз поздравляю Вас с тем, что вы сковываете на своих фронтах столь значительное число дивизий противника. Вам, маршал Тито, должно быть понятно, что военные действия вскоре достигнут огромной степени напряжения и что английские, американские и русские войска совместно обрушатся на общего врага. Вы обязаны быть как можно сильнее в этот переломный момент. Хотя я не могу гарантировать скорый крах неприятельских сил, шанс на это, несомненно, имеется»4.
1 Петр II — король Югославии.
2 Божидар Пурич — премьер-министр Югославии.
3 Бригадный генерал Фицрой Г. Р. Маклин — начальник союзнической военной миссии при югославских партизанах. Маклин был сотрудником министерства иностранных дел с 1933 по 1941 г., когда он подал в отставку, чтобы вступить в армию, а затем стал членом парламента.
4 Churchill. Closing the Ring, p. 461—478; Eden. Memoirs, 2, p. 510— 512; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 278—335.
Документ 364
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 540	18 мая 1944 г.
Я восхищен Вашей телеграммой маршалу Тито и хотел бы, чтобы Вы сообщили королю Петру, что я от всей души к ней присоединяюсь1. Вчера я послал ему письмо в ответ на очень милое письмо, присланное мне1 2 3 4.
565
Кстати, не помните ли Вы, как более года назад я рассказывал Вам о своей беседе с Петром, в которой я обсуждал возможность возникновения трех государств вместо одного, причем он должен был бы стать главой воссозданной Сербии? Это не вызывало энтузиазма ни с его стороны, ни со стороны Пурича.
Король, глаза которого буквально сверкали, заметил, что он серб. Мне представляется, что Вы и я должны подумать о подобной возможности на случай, если новое правительство окажется недееспособным. Лично я предпочел бы одну Югославию, но три отдельных государства с отдельными правительствами в некоей балканской конфедерации могли бы решить многие проблемы. 1 2
1 Док. 363.
2 В письме Рузвельту от 17 апреля король Петр выразил беспокойство по поводу решения убрать Михайловича. Он утверждал, что у Тито не более 30 тыс. человек и что югославский народ отвергает коммунизм. Он просил президента вмешаться и не допустить, чтобы вопрос о Югославии, если не о Балканах в целом, решался без общей дискуссии и без общей гарантии со стороны Соединенных Штатов, Великобритании. Советского Союза и Югославии. (FR, 1944, 4, р. 1359—1361.)
Рузвельт в ответ заявил, что партизанское движение гораздо сильнее и пользуется гораздо большей поддержкой народа, чем это представляется королю. Он дал обязательство, что Соединенные Штаты будут действовать совместно с правительствами Великобритании и Советского Союза в отношении Югославии, добавив, что, хотя, как можно считать, Соединенные Штаты «непосредственно менее заинтересованы в Юго-Восточной Европе, мы дорожим дружбой вашего народа». (FR, 1944, 4, р. 1366—1368.)
Документ 365
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
21 мая 1944 г.
Уважаемый г-н президент,
большое спасибо за то, что Вы дали мне возможность ознакомиться с памятной запиской генерала Хэрли1 по вопросу о Персии; эту записку в соответствии с Вашей просьбой я возвращаю с этим письмом. Сожалею, что несколько задержался с ответом, но предварительно пришлось проконсультироваться с некоторыми ведомствами по поднятым в ней вопросам. Определенные идеи, которые, по-видимому, имеются у генерала относительно британского империализма, должен признаться, приводят меня в недоумение. Он утверждает, например, что налицо неразрешимое противоречие между империализмом и демократией. Я, однако, осмеливаюсь утверждать, что британский империализм
566
испокон веку насаждал и насаждает демократию более широко, нежели любая другая система правления.
Что же касается Персии, я не думаю, что «британский империализм» в какой-то мере здесь фигурирует. Справедливо, что мы, как и Соединенные Штаты, безусловно, проявляем беспокойство по поводу наших стратегических запасов нефти, особенно потому, что в отличие от Соединенных Штатов у нас нет источников на территории метрополии. По тем же самым соображениям безопасности мы имеем обязательства, от которых мы не можем в настоящее время отказаться, относительно западной границы Индии и восточной границы Ирака. Помимо того, мы, как и Соединенные Штаты, заинтересованы на время войны в безопасности трансиранской дороги, по которой идут поставки в Россию. По всем этим причинам мы хотим, чтобы в Персии было сильное и дружественное правительство, и у нас нет желания наблюдать, как там создаются иностранные «зоны влияния». Короче говоря, мы, бесспорно, не менее Соединенных Штатов заинтересованы в том, чтобы поддерживать независимость, политическую действенность Персии и проведение там национальной реформы.
Я согласен с тем, что Вы говорите относительно потребности Персии во внешней помощи. Будет ли она приветствовать принцип международной опеки — это, по-видимому, еще вопрос. Скорее вырисовывается что-то вроде мандатной системы. Мне представляется, что наилучшим образом мы можем помочь иранцам с помощью американских советников. Мильспо2 и его коллеги взяли на себя чрезвычайно нужную, но длительную, тяжелую и неблагодарную задачу. Мы оказываем им и намереваемся оказывать и впредь всяческую помощь, какая только в наших силах: об этом мы ясно заявили во -время наших переговоров с миссией Стеттиниуса3.
Полагаю, что Вы еще не получили ответа от Сталина на Ваше предложение о создании свободного порта в северной части Персидского залива и о международной администрации для управления иранскими железными дорогами4. По этому вопросу нам, возможно, следовало бы подождать реакции русских. Я отнюдь не уверен, что после войны, когда порты Черного моря снова будут открыты, трансиранская дорога по-прежнему будет необходима для русской торговли, да и вообще вряд ли можно будет создать такие условия ее эксплуатации, чтобы она смогла конкурировать в коммерческом отношении с черноморской трассой.
Я полностью признаю, что позиция ККСК5 и использование в Персии поставок, получаемых по ленд-лизу, на что
567
Хэрли обратил Ваше внимание, нуждались кое в каком изучении. Я рад сказать, что после того числа, которым датировано Ваше письмо ко мне, этот вопрос обсуждался с вашими сотрудниками и было найдено взаимоприемлемое решение. Мне думается, они также отдают себе отчет в том, что мы совсем не намерены устанавливать английскую монополию, используя ККСК, которая получила указания не действовать в ущерб частной торговле, за исключением тех случаев, когда это абсолютно необходимо для военных целей6.
Возвращаю памятную записку генерала Хэрли, копию которой я сохранил.
Искренне Ваш
1	Бригадный генерал Патрик Дж. Хэрли — личный представитель пре-зидента на Ближнем Востоке в 1943 г. Доклад Хэрли, датированный 13 мая 1943 г., опубликован в: FR, 1943, 4. Washington, 1964, р. 363—370. Рузвельт направил его Черчиллю 29 февраля и под грифом «Только для Вас лично» писал: «Мне довольно-таки нравится его общий подход к повышению благосостоянии и образовательного уровня тех стран, которые раньше именовались отсталыми. На основании Ваших и моих личных наблюдений, мне думается, мы могли бы также добавить кое-что о личной чистоплотности. Главное здесь в том, что я не хочу, чтобы Соединенные Штаты приобрели зону влияния, да и никакая другая страна, по правде говоря. Иран, бесспорно, нуждается в государствах-опекунах. Понадобится 30—40 лет, чтобы покончить со взяточничеством и феодальной системой. А до тех пор Иран, вероятно, будет источником беспокойства для вас, для России и для нас».
2	Артур С. Мильспо — глава американской финансовой миссии из 60 человек, направленной в Иран. (FR, 1944, 5, р. 390—442.)
3	Пять сотрудников государственного департамента, включая заместителя государственного секретаря Эдварда Р. Стеттиниуса-младшего и Уоллеса Меррея, начальника управления ближневосточными и африканскими делами, были направлены в Лондон 30 марта в качестве специальной миссии для изучения всех нерешенных союзнических проблем. (FR, 1944, 3, р. 3 ff.)
4	Этот вопрос поднимался на Тегеранской конференции. Год спустя, 8 декабря 1944 г., Рузвельт вспоминал этот эпизод в памятной записке государственному секретарю Хэллу: «Тегеранское соглашение [декларация трех держав об Иране от 1 декабря, подписанная Черчиллем, Рузвельтом и Сталиным] было довольно определенным, и мой вклад заключался в предложении Сталину и Черчиллю о том, чтобы три или четыре государства-опекуна построили новый порт в Иране в северной части Персидского залива (свободный порт), взяли в свои руки все (иранские государственные) железные дороги от него до России и вели дела на общее благо. Сталин в ответ сказал только, что это интересная мысль и что он не возражает». (FR, 1944, 5. р. 483.) Текст декларации см. в книге «Conferences at Cairo and Tehran», p. 646—647.
5	Коммерческая корпорация Соединенного Королевства, организация, на которую было возложено приобретение товаров для Советского Союза для доставки через иранский коридор. Как сообщал генерал Хэрли, иранцы жаловались, что корпорация скупила военные материалы и теперь полностью монополизировала их внешнюю торговлю.
6	С позиций англичан этот вопрос изложен в книге: «Woodward. British Foreign Policy (abdridged ed.), p. 314—316. Американские документы содержатся в: FR, 1944, 5, р. 306—335.
568
. Документ 366
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
дгр 544	27 мая 1944 г.
Ваш № 6821 получен. Я полностью согласен с Вами в том, что «дух французской нации» должен быть на нашей стороне в ходе операции «Оверлорд», чтобы избежать ненужных жертв среди американцев и англичан.
Вы полностью информированы относительно моей убежденности в том, что не следует использовать военную мощь союзников для того, чтобы навязать какую-либо определенную группу в качестве правительства французского народа.
В настоящее время я не в состоянии понять, почему следует ожидать, что если союзники превратят комитет в правительство Франции, то это сбережет жизнь кого-либо из наших солдат.
Разумеется, любая помощь, которую комитет или любые другие французы могут оказать нашей армии освобождения, весьма желательна как с нашей точки зрения, так и в интересах Франции.
Надеюсь, что Ваши беседы с генералом де Голлем приведут к тому, что он станет действительно помогать освобождению Франции без того, чтобы его комитет был навязан нами французскому народу в качестве правительства1 2. Самоопределение в действительности означает отсутствие принуждения.
1 Не опубликовано.
2 26 мая Французский комитет национального освобождения издал декрет, по которому он принял наименование временного правительства Французской Республики. Между тем 23 мая Черчилль пригласил де Голля приехать в Лондон, но не назвал никакой конкретной даты. Де Голль прибыл 3 июня.
Документ 367 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 545	27 мая 1944 г.
Я предлагаю, чтобы союзный комитет начальников штабов получил от нас обоих указание направить следующую депешу Эйзенхауэру:
«Настоящим Вам предлагается разработать практически осуществимые планы перемещения американских войск в Нидерланды и северо-западную Германию в качестве оккупационных войск после прекращения боевых действий против Германии. При разработке необходимо учесть, что часть Германии оккупируемая войсками США, будет вклю-
569
уать Шлезвиг, Ганновер, Брауншвейг, Вестфалию, Гессен-Нассау и Рейнскую область.
Этот план должен исходить из того, что Франция, Австрия и Балканы не включаются в американскую зону ответственности и что Берлин будет совместно оккупирован американскими, английскими и советскими войсками»1.
1 По просьбе Рузвельта это послание было составлено генералом Мар-шаллом. После ознакомления президент вернул его Маршаллу, порекомендовав, чтобы его сначала направили Черчиллю на одобрение. Это послание так и не было отправлено Эйзенхауэру.
Документ 368
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 686	31 мая 1944 г.
На Ваш № 5451. Поскольку Вы не возвращались к вопросу о зонах оккупации ваших и наших войск, с тех пор как я послал Вам свой № 589 от 23 февраля1 2, у меня создалось впечатление, что этот вопрос решен.
Мне, однако, пришло на ум, что при отправке № 545 Вы, возможно, не учли аргументы, которые содержатся в моем № 589 и которые, по нашему мнению, столь же убедительны сейчас, как и в феврале этого года.
Надеюсь, что если произошло недоразумение, то мы сможем его урегулировать, поскольку изменение политики, которое Вы сейчас предлагаете, имело бы тяжелые последствия3.
1 Док. 367.
2 Док. 314.
3 Ответ Рузвельта см. в док. 370.
Документ 369
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
В последнее время появились тревожные признаки возможного расхождения в политике между нами и русскими в отношении Балканских стран, и в частности Греции. Поэтому мы высказали мысль находящемуся здесь советскому послу, что в практических делах нам следовало бы согласиться между собой в том, что советское правительство будет играть ведущую роль в румынских делах, тогда как нам будет принадлежать ведущая роль в греческих делах, причем каждое правительство будет оказывать другому помощь в соответствующих странах. Подобная договоренность естественно бы вытекала из существующей военной ситуа-
570
ции, поскольку Румыния находится в сфере русских армий, а Греция — в сфере союзного командования во главе с генералом Уилсоном в Средиземноморье.
Советский посол в Лондоне сообщил Идену 18 мая, что советское правительство согласно с этим предложением, но, прежде чем дать окончательное согласие, оно желало бы знать, консультировались ли мы с правительством Соединенных Штатов и дало ли это последнее согласие на такое урегулирование.
Надеюсь, Вы окажетесь в состоянии дать этому предложению свое благословение. Мы, разумеется, не хотим разрезать Балканы на сферы влияния и, соглашаясь на данную договоренность, должны ясно заявить, что она относится только к условиям военного времени и не влияет на права и обязанности, которыми будет обладать каждая из трех великих держав при заключении мирного соглашения и после него в отношении всей Европы. Эта договоренность, разумеется, не повлечет за собой никаких изменений в нынешнем сотрудничестве между вами и нами при формулировании и проведении союзнической политики в отношении этих стран. Мы все же считаем, что предлагаемая сейчас договоренность явится полезным средством для предотвращения любого расхождения в политике между нами и русскими на Балканах.
Галифакс уже получил указание обсудить этот вопрос с государственным департаментом в изложенном выше духе1.
1 Лорд Галифакс поднял этот вопрос перед Хэллом 30 мая; государственный секретарь высказал мнение, что было бы неразумно отказываться от широких деклараций союзных правительств о политике, принципах и практике. Короче говоря, он был против сфер влияния. (Hull. Memoirs, 2,р. 1451—1453.) Хэлл составил проект ответа президента Черчиллю от 10 июня. (Док 378.)
Документ 370
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 549	2 июня 1944 г.
Ссылаюсь на Ваше послание № 589 от 23 февраля1 и отвечаю на Ваш № 6862. В моей телеграмме № 457 от 7 февраля3 по этому вопросу содержалось следующее заявление:
«Я абсолютно не согласен нести полицейскую службу во Франции, а также, возможно, в Италии и на Балканах».
Я в тревоге: может быть, Вы не получили и мое письмо к Вам от 29 февраля4, а я в самом деле ожидал от Вас ответа на это мое письмо.
Я в тревоге, так как опасаюсь, что Вы его не получили и что это было причиной Вашего молчания до вчерашнего дня.
571
В своей значительной части письмо не относится к данному вопросу, но я тем не менее приведу его Вам полностью на случай, если оно до Вас не дошло...
В результате этой переписки, которая велась еще в феврале и марте, я до недавнего времени полагал, что подготовлены хотя бы предварительные планы оккупации северо-западной Германии американскими войсками.
Я столь же решительно придерживаюсь этой точки зрения, как и раньше, а ваши особые проблемы могут совершенно легко быть решены с помощью военно-морских сил, даже если американские войска будут находиться в северо-западной Германии.
Ввиду моей неспособности, о которой я ясно заявлял, нести полицейскую службу в южном и юго-западном районах, оккупированных сейчас немцами, я действительно считаю необходимым, чтобы генерал Эйзенхауэр хотя бы сейчас приступил к подготовке конкретных планов использования американских оккупационных войск в северо-западной Европе в период оккупации. Эти планы, которые Эйзенхауэру целесообразно подготовить заранее, помогли бы выйти из положения, учитывая, что Вы не в состоянии выделить оккупационные войска для всех капитулировавших и освобожденных районов, не оккупированных Советами, а я не способен обеспечить полицейскую службу в южных районах — во Франции, Италии и прочих.
Времени для этого вполне достаточно, если только не произойдет внезапного крушения Германии, и, как нам с Вами известно, нынешний график это подтверждает.
По моему плану все ваши потребности могут быть и будут удовлетворены в северо-западном районе, но я надеюсь, Вы поймете, что мое положение не позволяет мне согласиться с планом английского генерального штаба. Причины, как Вам хорошо известно, имеют политический характер, хотя в результате они обязательно влияют на военные вопросы.
Здесь у нас каждый день возникает новая политическая ситуация, однако до сих пор благодаря постоянной внимательности я удерживаю голову над водой5.
1 Док. 314.
2 Док. 368.
3 Док. 296.
4 Док. 318.
5 На эту телеграмму Черчилль не ответил, но поднял данный вопрос на второй Квебекской конференции в сентябре 1944 г.
ЧАСТЬ IV
Июнь 1944 г. — апрель 1945 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ЧАСТИ IV
...Когда окончится война великанов, начнутся войны пигмеев.
Утром 6 июня 1944 г. войска союзников начали свое долго и тщательно планировавшееся вторжение в Европу, оккупированную войсками Гитлера.
Благодаря тактической внезапности операции и огромному превосходству в огневой мощи, помогавшим им преодолевать отчаянное сопротивление немцев, союзным войскам удалось через несколько дней создать себе прочный плацдарм в Нормандии. Уже за первые двое суток на берег высадилось около 250 тыс. солдат, и немцы, несмотря на упорство гитлеровских легионов, не сумели выбить союзные войска с занятых ими позиций и сбросить их обратно в море. Прорвав сложную систему оборонительных сооружений «крепости Европы», союзники одержали таким образом решающую победу в начальный период борьбы за разгром нацистской Германии. Сталин, несомненно, был прав, когда в своем великодушном послании Черчиллю от 11 июня приветствовал успешное вторжение в Европу: «История отметит это дело как достижение высшего порядка»
И все же эта победа союзников не привела сразу же к дальнейшим успехам. Гитлер приказал командующим немецкими войсками во Франции удерживать каждую пядь территории, и немецким войскам удавалось почти полтора месяца сдерживать союзные войска там, где они высадились. Однако для союзников эта задержка не была потерянным временем. К 25 июля численность союзных войск во Франции достигала 1,45 млн. человек, из которых 810 тыс. — американцы, а остальные 640 тыс. — англичане и канадцы. В этот день союзники опять-таки благодаря их подавляющему превосходству в численности и огневой мощи сумели наконец преодолеть сопротивление противника и приступить к стратегическому прорыву, что позволило им в последнюю неделю августа освободить Париж и большую часть северной Франции. С июня по сентябрь немцы понесли колоссальные потери, включая 400 тыс. убитых, раненых и пленных, 1300 танков, 1500 полевых орудий и 20 тыс. автомашин.
573
Хотя все. свое время и силы Черчилль, Рузвельт и де Голль посвящали главным образом задаче уничтожения своего нацистского врага, «день D»1 не ознаменовал собой значительного смягчения их закулисной враждебности друг к другу. И на первых этапах вторжения в Нормандию, и в течение нескольких недель после него премьер-министр, президент и глава комитета Свободная Франция то и дело вступали в неприятные споры. Накануне первых десантных операций де Голль отказался разрешить генералу Эйзенхауэру обратиться по радио к французскому народу с просьбой содействовать вторжению союзных войск. А когда союзные войска уже прочно закрепились во Франции, де Голль отказался удовлетворить и другую просьбу — подписать денежные знаки, которые собирались пустить в обращение союзные войска, — чем поставил под угрозу попытки союзников восстановить нормальную экономическую деятельность в стране. В основе мелочных и порой досадных маневров де Голля лежало его твердое намерение вынудить Англию и Соединенные Штаты признать его в качестве главы освобожденной Франции. Ни Рузвельт, ни Черчилль не собирались предоставить ему такую роль, и несколько месяцев английский и американский лидеры обменивались множеством посланий по поводу того, как быть с обструкционистски настроенным французским генералом.
Проблемы совершенно иного порядка ставила перед президентом и премьер-министром Италия. Рим был освобожден 4 июня, но после этого, хотя во Франции союзники одерживали внушительные победы, в Италии их войска были загнаны в тупик упорным и успешным сопротивлением немцев. Положение союзных войск стало еще более затруднительным, когда семь дивизий были отведены для поддержки операции «Энвил» — высадки десанта в южной Франции, — намеченной на 15 августа. Несмотря на то что высадка такого отвлекающего десанта намечалась уж давно (еще на Тегеранской конференции Рузвельт и Черчилль заверяли Сталина, что продвижение войск на юге Франции станет составной частью планировавшегося в то время второго фронта), теперь Черчилль резко возражал против переброски с этой целью войск из Италии. Он утверждал, что союзные войска в Италии могли бы наилучшим образом помочь генералу Эйзенхауэру, продолжая связывать крупные контингенты немецких войск, оставшиеся еще в Ита-
1 Условное обозначение даты вторжения союзных войск в Европу че-рез пролив Ла-Манш. — Прим. ред.
574
лии, и время от времени атакуя их. На первых порах английские военачальники твердо поддерживали премьер-министра, но после посещения его 19 июня генералом Маршаллом командующий на средиземноморском театре военных действий фельдмаршал сэр Генри Мэйтленд Уилсон высказался за операцию «Энвил», намеченную ранее.
Когда начальники союзного комитета начальников штабов в этом вопросе зашли в тупик, Черчилль со свойственным ему красноречием апеллировал непосредственно к Рузвельту. Последовал драматический обмен посланиями. Однажды Рузвельт предложил посвятить в эти разногласия Сталина, но из этого ничего не вышло. В другой раз Черчилль заявил Рузвельту, что он рассматривает решение продолжать операцию по вторжению «как первую серьезную стратегическую и политическую ошибку, ответственность за которую должны нести мы оба». Однако президент отказался пойти на уступки, и высадка союзных войск на юге Франции, которая стала называться операцией «Драгун», была осуществлена в соответствии с планом. Высадившись, войска союзников начали быстро продвигаться вперед. 25 августа французские войска освободили Марсель и Тулон, all сентября союзные войска, продвигавшиеся с юга к Дижону, встретились с главными силами Эйзенхауэра, наступавшими с севера.
Для русских лето 1944 г. было периодом почти беспрепятственного продвижения, они быстро одерживали одну за другой крупные военные победы в Польше и на Балканах. 3 июля русские взяли Минск, а 16 июля — Вильнюс, 31 июля они заняли литовскую столицу Каунас, а месяц спустя заняли Брест-Литовск1 и Бухарест, а также центр нефтяного района Румынии Плоешти.
Затягивавшийся застой в военных действиях в Италии и быстрое продвижение русских армий на запад создали для Рузвельта и Черчилля ряд новых проблем. Прежде всего Черчилль, который уже давно хотел начать более широкое наступление со средиземноморского театра на оккупированную гитлеровскими войсками Европу, был сильно огорчен явным крахом попыток союзных войск под командованием генерала Гарольда Александера более быстро продвигаться к северу от Рима. В результате застой в Италии во второй половине 1944 г. привел к затяжке в осуществлении — если и не к полному крушению — завет
1 Брест-Литовск был освобожден советскими войсками 28 июля 1944 г. — Прим. ред.
575
ной мечты Черчилля о крупном прорыве в долину реки По через Триест и Люблянский проход в Югославии; Черчилль всегда ставил целью, чтобы войска союзников встретились с русскими войсками как можно дальше на востоке и чтобы Вену освободили не русские войска, а английские.
Если Черчилль был расстроен тем, что не сумел переубедить Рузвельта в вопросе об операции «Драгун», то не меньше его тревожили все более опасные, по его мнению, политические последствия быстрого продвижения русских войск на запад. Как отмечается в официальной американской истории совместного стратегического планирования, «к лету 1944 г. война вступала в новую эру, и Черчилль, глядя на Европейский континент, одним глазом следил за отступающими немцами, другим — за наступающими русскими». Главной заботой Черчилля было, конечно, то, что продвижение Красной Армии могло дать русским возможность навязать коммунистические правительства многим странам Восточной Европы, чему он стал бы упорно сопротивляться. Особенно беспокоили премьер-министра события в Польше, где русские явно намеревались водворить в качестве нового польского правительства возглавлявшийся коммунистами и получавший директивы из Москвы Польский комитет национального освобождения, более известный как Люблинский комитет.
Даже в напряженные месяцы после «дня D» озабоченность Черчилля будущим Польши не была изолированным аспектом его постоянного интереса к политическим вопросам. Как только войска союзников высадились в Нормандии, Черчилль гораздо больше, чем Рузвельт, стал уделять внимание политическим и другим внутренним вопросам в жизни не только дружеских, но и бывших вражеских стран. Еще 10 июня он выступил против замены маршала Пьетро Бадольо. главы итальянского правительства, старым антифашистским лидером Иваное Бономи. В последующие месяцы Англия стала гораздо больше вмешиваться в политическую жизнь Италии, чем это намеревался делать Рузвельт. К ноябрю 1944 г. между Вашингтоном и Лондоном были серьезные разногласия в вопросе политической жизни Италии, причем Черчилль фактически наложил вето на назначение графа Карло Сфорца министром иностранных дел. Государственный секретарь США Эдвард Стетти-ниус-младший, сменивший 1 декабря на этом посту Корделла Хэлла, отказался действовагь по указке Черчилля, и государственный департамент опубликовал коммюнике, против которого Черчилль резко протестовал и в
576
котором назначение Сфорца характеризовалось как «чисто внутреннее дело».
Старейший лидер итальянских коммунистов Пальмиро Тольятти вернулся в Италию в апреле 1944 г. после многих лет пребывания в эмиграции в Москве и в ноябре 1944 г. стал заместителем премьер-министра Италии. Но Черчилля явно не волновала перспектива успехов коммунистов в Италии. Коммунистических войск в Италии не было, да и, во всяком случае номинально, она все еще оставалась под контролем союзного военного командования.
В Польше и в других странах Восточной Европы положение было совершенно иным, и Черчилля больше всего беспокоил вопрос именно о политическом будущем этих стран, занятых войсками Красной Армии. И все-таки премьер-министр не возражал против установления контроля русских над частью Восточной Европы. Вскоре после высадки войск союзников во Франции между Рузвельтом и Черчиллем возникли разногласия по поводу предложения Англии (о котором Рузвельту стало известно лишь незадолго до этого) о заключении англо-советского соглашения о сферах влияния на Балканах. Согласно разъяснениям Черчилля, весной 1944 г. министр иностранных дел Великобритании Антони Иден внес «общее предложение... чтобы СССР считал дела Румынии временно, в военных условиях, по большей части своей компетенцией, оставив Грецию» на попечение Великобритании. 30 мая государственный департамент сообщил английскому послу в Вашингтоне лорду Галифаксу, что США не склонны одобрить предполагаемое соглашение, а 10 июня Рузвельт официально информировал Черчилля о позиции США. Премьер-министр заявил, что он «очень обеспокоен» реакцией Рузвельта. В тот момент он, однако, продолжал стоять на своем, утверждая, что «события всегда будут опережать меняющуюся ситуацию в этих балканских районах. Кто-то должен иметь полномочия планировать и действовать».
В конце концов Черчилль отказался от этого замысла, что все-таки не решило вопроса о политическом статусе освобожденных районов. Черчилля по-прежнему беспокоило будущее Восточной Европы, но вначале его интерес к этой проблеме носил прежде всего прагматический характер и лишь во вторую очередь — идеологический. Черчилль стал вплотную заниматься делами Греции, чтобы предотвратить захват власти в этой стране коммунистами, тогда как в соседней Югославии он был склонен оказать поддержку коммунистическому партизанскому лидеру маршалу Тито,
577
и убедил Тито сотрудничать с премьер-министром югославского эмигрантского правительства в Лондоне Иваном Шу-башичем. 12—13 августа Черчилль совещался в Неаполе с Тито и Шубашичем. Результаты этого совещания, как он сообщил Рузвельту, представлялись ему удовлетворительными. Если он и предчувствовал возникновение в будущем трудностей в отношениях с лидером югославских коммунистов, в то время он этого ничем не проявил. Рузвельт в свою очередь поздравил Черчилля с «перспективами на успех в сближении противостоящих групп в Югославии». Впоследствии Черчилль писал: «Тито заверил меня, что, как он заявил официально, он не стремился установить коммунистический строй в Югославии хотя бы уже потому, что после войны большинство европейских стран будут, вероятно, жить в условиях демократического режима... Я спросил Тито, согласится ли он подтвердить свое заявление о коммунизме публично, но этого он сделать не пожелал, поскольку могло бы создаться впечатление, что его вынудили к этому». Ответ Тито, видимо, удовлетворил Черчилля.
Проблема Польши была гораздо более сложной. И Англия, и Соединенные Штаты по-прежнему считали польское эмигрантское правительство законным правительством этой страны. Но вскоре Рузвельту и Черчиллю пришлось ломать себе голову над тем, как добиться соглашения между лондонскими поляками во главе со Станиславом Миколайчиком и Люблинским комитетом. Рузвельт и Черчилль, по-видимому, надеялись, что удастся добиться какого-то компромисса между Миколайчиком и Сталиным. Со смешанным чувством ожидания и беспокойства они следили за поездками Мико-лайчика в Москву для совещаний с русским лидером, надеясь, что им удастся найти модус вивенди. Но 1944 г. близился к концу, а под контроль русских войск попадало все больше польских земель, и становилось ясно, что Сталин не согласится ни на какие изменения, кроме самых поверхностных, в польском режиме, поддерживаемом коммунистами.
Еще одним аспектом положения в Польше, тревожившим Черчилля и Рузвельта, была позиция русских по отношению к героическому варшавскому восстанию 1 августа 1944 г. Нападению варшавских подпольщиков на немцев способствовала не только близость от Варшавы русской армии, но и призывы взяться за оружие, которые передавались радиостанциями, контролируемыми русскими. И все же, когда партизанское восстание началось, русские отказались усилить свои попытки освободить Варшаву. Мало того, после обмена резкими посланиями между Черчиллем 578
и Сталиным русские отказались разрешить посадку американских и английских самолетов на русских аэродромах после налетов на позиции немцев в районе Варшавы и доставки запасов партизанам, участвовавшим в боевых операциях. В результате варшавское восстание почти с самого начала было обречено на провал, и после великолепной борьбы подпольное движение в начале октября было жестоко подавлено немцами, а тысячи оставшихся в живых бойцов Сопротивления были отправлены в лагеря смерти.
Каково бы ни было фактическое или символическое значение варшавского восстания, оно вскоре оказалось в тени — внимание переключилось на важные международные совещания. С 21 августа по 9 октября представители Соединенных Штатов, Англии, Советского Союза и Китая заседали в Думбартон-Оксе, бывшем имении Роберта Вудс-Блисса близ Вашингтона; они собрались для разработки планов создания послевоенной международной организации по поддержанию мира. Хотя Рузвельт и Черчилль сами не принимали участия в работе этой конференции (с 11 по 19 сентября они совещались в Квебеке и Гайд-парке), их очень беспокоили две проблемы, вызывавшие разногласия между участниками конференции в Думбартон-Оксе. Во-первых, русские предлагали, чтобы каждой из их шестнадцати республик было предоставлено место в Генеральной Ассамблее новой организации. Во-вторых, англичане предлагали, чтобы великие державы не могли пользоваться в Совете Безопасности правом вето в тех случаях, когда дело касается их самих; в конце концов Соединенные Штаты поддержали это предложение. Относительно предоставления мест в Генеральной Ассамблее Рузвельт уговорил Сталина отложить решение этой проблемы до следующего совещания на высшем уровне по вопросу о процедуре голосования окончательной договоренности достигнуто не было. Однако позиция Черчилля под влиянием премьер-министра Южно-Африканского Союза Яна Христиана Смэт-са стала меняться. В сентябре Смэтс заявил в письме к Черчиллю, что «в пользу принципа единогласия великих держав говорит многое, по крайней мере на первое время после этой войны. Если этот принцип на практике окажется неприменимым, то положение можно будет пересмотреть впоследствии, когда установится взаимное доверие и будет заложена более благоприятная основа для работы».
Когда конференция проходила в Думбартон-Оксе, Рузвельт, Черчилль и их советники во второй раз встретились в Квебеке, они совещались с 11 по 16 сентября, а затем в Гайд-парке с 18 по 19 сентября. Оба они по вполне понят
579
ным причинам были воодушевлены победоносным продвижением союзных войск в Западной и Восточной Европе. Конец лета 1944 г. ознаменовался освобождением Парижа (25 августа), Марселя и Тулона (28 августа), Бухареста (31 августа) и Антверпена (4 сентября). Кроме того, были подписаны соглашения о перемирии с Финляндией (4 сентября) и Болгарией (8 сентября), а 4 октября английские войска высадились в Греции. Рузвельт и Черчилль быстро договорились между собой об участии Англии в войне с Японией, об изменении условий перемирия с Италией и об окончательных границах оккупационных зон в западной Германии. Кроме того, англичане с удовлетворением встретили предложение министра финансов США Генри Моргентау о предоставлении Англии после окончания войны в Европе и разгрома Японии 3,5 млрд, долларов на помощь по ленд-лизу наряду с займом в 3 млрд, долларов на невоенные нужды. К огорчению Черчилля и его коллег, была достигнута договоренность о том, что в средиземноморский район дополнительные войска направлены не будут и что Соединенные Штаты не примут участия в освобождении Греции.
Самым знаменательным событием второй Квебекской конференции было предложение (также выдвинутое министром финансов Моргентау) о ликвидации германской промышленности после войны и превращении ее экономики в сельскохозяйственную. Черчилль, который не был извещен заранее о плане Моргентгу, «вначале... резко возражал против этой идеи», но впоследствии совместно с Рузвельтом парафировал меморандум об одобрении предложения Моргентау. Через несколько дней стали ходить слухи об этом замысле, и он сразу же вызвал такую оппозицию, что Рузвельт и Черчилль немедленно отказались от него.
Вопрос о будущем Польши — а в связи с этим и о послевоенном государственном строе на Балканах — не обсуждался подробно ни в Квебеке, ни в Гайд-парке. Но ко времени возвращения в Лондон Черчилль уже осознал, что продолжающееся наступление Красной Армии создало для Восточной Европы такую проблему, решение которой уже нельзя было откладывать. Поскольку Рузвельт, находившийся тогда в центре все более активной кампании за избрание его в Белый дом на четвертый срок, считал невозможным, равно как и нецелесообразным политически, созыв до января еще одного совещания в верхах с участием Сталина, Черчилль в сопровождении Идена снова отправился в Москву.
Рузвельт, по-видимому, смотрел на поездку Черчилля не без опаски. Возможно, его беспокоила мысль о том, что
580
Черчилль и. Сталин могут заключить соглашение о разделе Балкан на сферы влияния; против послевоенных соглашений такого рода Рузвельт возражал вообще, считая их неразумными и преждевременными. И действительно, стоило только Черчиллю и Сталину приступить 9 октября к переговорам в Кремле, как премьер-министр предложил именно такую политическую формулу для Балкан, а Сталин сразу же с ней согласился. Рузвельту подробности этого соглашения, видимо, не были сообщены.
Черчилль был очень доволен, узнав, как он писал позднее, «что Советы намерены вступить в войну с Японией после поражения Германии, как только они смогут сосредоточить на Дальнем Востоке необходимый контингент войск и материальные средства». Возвращаясь домой 22 октября, он телеграфировал с борта самолета Рузвельту, что состоялись плодотворные переговоры и по многим другим вопросам, начиная с обращения с военнопленными и кончая пересмотром принятой в 1936 г. в Монтрё конвенции о режиме прохода военных кораблей через Дарданеллы.
Ограниченным или неопределенным прогресс был только в одном вопросе — в вопросе о Польше. «Под страшными угрозами», как писал Черчилль в послании Гарри Гопкинсу от 12 октября, ему удалось «убедить» Миколайчика немедленно прибыть из Лондона в Москву. Во время совещания Черчилль пытался запугать польского премьер-министра, заставив его признать в качестве новой русско-польской границы линию Керзона, и убедить лондонских поляков достичь договоренности с Люблинским комитетом. В то же время он старался убедить Сталина в том, что если Миколайчик не добьется «50% голосов за линию Керзона в дополнение к своему собственному голосу, то западный мир не поверит, что сделка была добровольной и что было создано независимое польское правительство». Черчилль, возможно, уехал из Москвы в полной уверенности в том, что его политические переговоры со Сталиным обеспечат прочные результаты, но события следующих нескольких месяцев, безусловно, вывели его из этого утешительного заблуждения.
Последние месяцы 1944 г. ознаменовали собой период значительных успехов союзников наряду с рядом неудач. В середине сентября драматическая попытка союзников захватить ключевой плацдарм на Рейне у Арнема провалилась. Еще более серьезное значение имела последняя отчаянная попытка Гитлера атаковать в середине декабря слабые позиции американцев в Арденнах и пробиться к реке Маас, а оттуда к Антверпену, перерезав тем самым
581
фронт союзных войск пополам и фактически создав угрозу для всего левого фланга союзников. Используя фактор тактической внезапности и сосредоточенные в одном месте остатки гитлеровской авиации и сухопутных сил, а также многочисленных агентов одетых в военную форму союзников, немцы одержали вначале несколько внушительных побед, угрожавших серьезными последствиями. Но еще до Рождества худшее осталось позади, и к концу декабря американские войска, выдержавшие главный удар гитлеровских войск, смогли перейти в контрнаступление. К концу января 1945 г. немцы были отогнаны обратно почти к исходным позициям, понеся тяжелые потери.
Но поражение под Арнемом и контрнаступление немцев в Арденнах, какими бы разочаровывающими и даже угрожающими они ни казались, не шли ни в какое сравнение с неуклонным продвижением союзников на оккупированную немцами территорию, хотя по мере их приближения к границам рейха сопротивление немцев усиливалось. В течение нескольких недель и месяцев после совещания в Квебеке союзники заняли Софию (18 сентября), Ревель (Таллин) (21—22 сентября), Кале (30 сентября), Ригу (13 октября), Афины и Корфу (15 октября), Петсамо (17 октября), Белград (19 октября), Ахен (10 октября), Солоники (12 ноября), Мюльхаузен (21 ноября), Мец и Бельфор (22 ноября). Страсбург (23 ноября) и Равенну (5 декабря). Войска союзников высадились на Лейте (22 октября), одержали победу в битве в заливе Лейте (25—26 октября), потопили немецкий линкор «Тирпиц» (12 ноября), открыли для судоходства порт Антверпен (3 декабря), начали новое наступление на Балтике (22 декабря), окружили Будапешт (24 декабря) и прорвали блокаду Бастони (27 декабря).
Несмотря на все эти успехи, Черчилля все больше беспокоил вопрос о темпах продвижения союзников. 6 декабря, примерно через десять дней после начала наступления немцев в Арденнах, он отправил Рузвельту длинное послание, где давал мрачную оценку военного положения союзников в Европе и на Дальнем Востоке, отметив «серьезную и разочаровывающую военную ситуацию, с которой мы сталкиваемся в конце этого года... фактически нам не удалось выполнить стратегическую задачу, которую мы возложили на свои армии пять недель тому назад». Рузвельт ответил: «Возможно, я нахожусь недостаточно близко к месту действий, чтобы быть столь разочарованным по поводу военного положения, как Вы. К тому же полгода назад я был настроен менее оптимистично, чем Вы, в отношении фактора времени»
582
Бесцельно было бы строить догадки о том, что побудило Черчилля к такой оценке военного положения, хотя он мог иметь в виду целый ряд политических и военных условий. Неизменно трудные отношения Черчилля и Рузвельта с генералом де Голлем почти не улучшились после признания американцами и англичанами его временного французского правительства правительством «де-факто». Кроме того, Черчилля огорчали усиливавшиеся беспорядки в Италии, ухудшение политического положения в Польше, тревожная военная обстановка на бирмано-китайском театре военных действий и, сверх всего, нараставший кризис в Греции, который в начале декабря вылился в коммунистическое восстание и открытую гражданскую войну. На фоне всех этих событий Черчилль вынужден был наблюдать непрерывную утечку и без того ограниченных ресурсов Англии наряду с тем, что Рузвельт не давал ему никаких заверений насчет помощи после войны, а политика Англии, особенно в отношении Италии и Греции, все чаще становилась объектом критики со стороны Америки и левой оппозиции в самой Англии.
Черчилль и Рузвельт обменялись уже несколькими довольно резкими посланиями по вопросу о политической ситуации в Италии, и премьер-министр не менее эмоционально ответил 8 декабря критиковавшим его членам палаты общин во время прений по вопросу о Греции: «Нам говорят, что поскольку мы не разрешаем бандам хорошо вооруженных партизан спуститься с гор и утвердиться (развязав кровавый террор и чиня жестокости, на какие они способны) у власти в столицах, то мы — изменники делу демократии. Я отвергаю эти утверждения...» Несмотря на все свое беспокойство, Черчилль уклонился от участия в решении вопроса о более широких международных последствиях коммунистического восстания в Греции и особенно от ответа на вопрос о том, знаменует ли собой это восстание начало новых отношений, а именно враждебной конфронтации между западными демократиями и их коммунистическим союзником.
Во всяком случае, когда Черчилль потребовал от своего правительства вотума доверия, палата общин поддержала его 279 голосами против 30, и его политическая победа принесла ему также поздравительное послание от Рузвельта. Но Черчилль не стал терять время на ожидание гарантий. Когда греческие повстанцы-коммунисты не повиновались приказу генерала Рональда Скоби об эвакуации Афин и Пирея и ответили на него попыткой захватить контроль над
583
столицей, Черчилль написал английскому командующему: «Мы должны удержать Афины и сохранить там господство. Было бы замечательно, если бы Вам удалось добиться этого по возможности без кровопролития, а в случае необходимости — ис кровопролитием». Несколько дней спустя один американский журналист опубликовал почти точную копию этого послания Черчилля, что еще больше обострило разногласия по обе стороны Атлантики. Черчилль был, вероятно, особенно расстроен, когда через несколько дней он получил от Рузвельта послание, в котором говорилось: «Никто лучше Вас не поймет, что я лично и в качестве главы государства по необходимости должен реагировать на настроения общественности. Именно по этим соображениям наше правительство не имело возможности встать на Вашу позицию при нынешнем ходе событий в Греции».
К концу декабря Черчилль сумел установить некое подобие политического порядка в Греции. Прилетев с Иденом в Грецию 28 декабря, он убедил короля Георга II назначить регентом архиепископа Дамаскиноса. Предполагалось, что архиепископ сформирует новое правительство без коммунистов и станет продолжать борьбу с ними, пока Афины не будут очищены от партизан или пока коммунисты не согласятся на прекращение огня.
30 октября король Георг наконец уступил, и к началу января коммунистические силы осознали бесцельность дальнейших военных действий против превосходящей военной мощи англичан. В начале января коммунисты отступили из района Афины — Пирей, но лишь после того как они «начали массовые казни в районах, находившихся под [их] контролем, и захватили, вероятно, не менее 30 тыс. заложников в одной лишь Аттике... Почти 4 тыс. этих жертв жестокости [коммунистов] суждено было погибнуть от руки тех, кто взял их в плен».
В первые месяцы 1945 г. союзники одержали новые военные победы: американские войска высадились на Лусоне (9 января), русские прорвали немецкие оборонительные линии на Висле (12 января), немцам пришлось эвакуироваться из Варшавы (17 января), русские переправились через реку Одер в Нижней Силезии (23 января), американские войска достигли границы Германии (27 января), американские части освободили Манилу (4 февраля). Эти победы наряду с обострявшимися политическими проблемами и разногласиями между Рузвельтом и Черчиллем побудили их договориться о второй встрече со Сталиным в Ялте, в Крыму, в начале февраля 1945 г.
584
Подготовка к Ялтинской конференции оказалась не менее сложной и потребовала не меньше времени, чем подготовка к Тегеранской конференции, состоявшейся 14 месяцами раньше. Рузвельт и Черчилль намеревались встретиться друг с другом на острове Мальта по пути в Крым, но Рузвельт прибыл лишь в последний момент, и серьезные переговоры на острове провести не удалось. Собравшись в Ялте, Большая тройка начала напряженную работу, продолжавшуюся неделю. По большинству стоявших перед ней проблем был достигнут значительный прогресс. Состояние здоровья и внешний вид Рузвельта вызывали беспокойство участников совещания и сомнения в возможности его участия в рассмотрении неотложных вопросов, стоявших на конференции.
В конце концов Рузвельт, Черчилль и Сталин приняли американскую формулу процедуры голосования в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций и договорились о предоставлении Украине и Белоруссии самостоятельных мест в Генеральной Ассамблее. Они наметили на 25 апреля открытие конференции в Сан-Франциско для разработки устава новой международной организации. Большая тройка решила создать французскую зону оккупации Германии, опубликовала «Декларацию об освобожденной Европе» и согласовала условия создания нового польского правительства. Наконец участники конференции договорились, что русские вступят в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии, в обмен на что они получат значительную территориальную компенсацию, в том числе Порт-Артур и Южный Сахалин — территории, которые Россия потеряла в русско-японской войне 1904—1905 гг. Это последнее соглашение было выработано Рузвельтом и Сталиным в условиях строжайшей секретности, и о нем не был информирован даже государственный секретарь Стетти-ниус. Черчилль подписал эти соглашения весьма неохотно.
Когда Рузвельт и Черчилль вернулись домой, ялтинские соглашения — или та часть этих соглашений, которая была опубликована в то время, — приветствовались почти единодушно. Черчилль заявил в палате общин: «После Крыма и всех моих других контактов у меня сложилось впечатление, что маршал Сталин и советские руководители хотят жить в условиях почетной дружбы и равенства с западными демократиями. Я считаю также, что их слово представляет собой твердое обязательство». 1 марта Рузвельт выступил на совместном заседании конгресса в не менее оптимистическом духе.
585
В тот период ялтинские соглашения породили у общественности по обе стороны Атлантики чувство удовлетворения и надежды. В Европе союзники одерживали теперь одну военную победу за другой. Войска русских взяли Будапешт (13 февраля); а американские прорвали главную часть «линии Зигфрида» (14 февраля). В марте войска Эйзенхауэра форсировали Рейн и заняли Кёльн (7 марта) и Франкфурт (29 марта), а русские взяли Бранденбург (20 марта), Данциг и вступили в Австрию (30 марта). На Тихом океане союзники также одержали — за несколько недель после Ялтинской конференции — ряд крупных побед. Американские войска высадились на Иводзима (19 февраля), на Панае (19 марта) и на Окинаве (1 апреля). К 7 апреля войска русских были уже в Вене, а 9 апреля союзники начали свое последнее наступление в Италии.
В мемуарах о второй мировой войне Антони Иден отмечает, что «в Ялте русские казались более спокойными и, насколько мы могли судить, настроенными дружески... Но за несколько недель все это изменилось». Еще в Ялте Рузвельт беспокоился о том, что предоставление Советскому Союзу трех голосов в Генеральной Ассамблее будет плохо воспринято в США, и, как бы желая подготовиться на такой случай, он написал Черчиллю (и в том же духе Сталину), что, возможно, он сочтет «необходимым изыскать какой-то способ предоставить Соединенным Штатам дополнительные голоса, чтобы обеспечить паритет». И Черчилль, и Сталин (последний даже более определенно) сразу же согласились с требованием Рузвельта.
Но недовольство, с каким общественность встретила известие об уступке Рузвельта в вопросе о процедуре голосования (поскольку Соединенные Штаты воздержались от притязаний на дополнительные голоса в Генеральной Ассамблее), стало лишь одной из проблем в отношениях между западными союзниками и Советским Союзом. Премьер-министр был встревожен, узнав о намерении американцев заключить двустороннее соглашение о воздушном сообщении с Ирландской Республикой. Кроме того, оставались еще проблемы стратегии и тактики на бирмано-китайском театре военных действий, где союзные войска преуспевали гораздо меньше, чем в других районах Тихого океана и в Европе.
Оставались нерешенными также вопросы, касавшиеся военной и психологической тактики в Европе, в том числе вопрос о возможности обращения к немецкой армии и народу с призывом восстать против их лидеров, а также вопрос о том, как избавить население оккупированных немцами
586
территорий от зверств и террора в последние минуты немецкой оккупации. 29 марта Рузвельт предложил совершить налет на Германию силами беспилотных бомбардировщиков с мощной бомбовой нагрузкой, но Черчилль и его советники воспротивились этому плану. Не забыл Рузвельт и о Греции. В конце марта он предложил направить туда трехстороннюю экономическую комиссию, чтобы в какой-то мере помочь восстановить в этой разоренной стране нормальные условия для жизни. Черчилль, со своей стороны, был возмущен коммунистическим переворотом в Румынии в конце февраля под руководством заместителя советского министра иностранных дел Андрея Вышинского. По правде говоря, Черчилль с Рузвельтом не могли надеяться добиться особых успехов на этом фронте, особенно потому, что в октябре 1944 г. Черчилль договорился в Москве со Сталиным о предоставлении русским в Румынии 90% приоритета.
Коммунистический переворот в Румынии был лишь одним из источников трений в Большой тройке. В течение нескольких недель после конференции в Ялте доверенный посланец Рузвельта в Москве Аверелл Гарриман бомбардировал президента множеством посланий, в которых указывал, что официальная учтивость русских быстро переходит в полное отсутствие сотрудничества. Так, писал он, русские не склонны содействовать репатриации освобожденных американских военнопленных, находившихся в Польше, что побудило Рузвельта отправить Сталину 17 марта холодное послание, в котором говорилось: «Американское правительство делало все, чтобы удовлетворить любую Вашу просьбу. Сейчас я прошу Вас удовлетворить мою просьбу в этом особом деле». Сталина не тронуло послание Рузвельта, и он дал Рузвельту уклончивый ответ. В начале апреля Сталин обвинил Рузвельта и Черчилля в том, что они ведут с немцами в Швейцарии секретные переговоры о мире, на что Рузвельт с горячностью ответил, что его привело в негодование это «гнусное, неправильное толкование» его действий.
Однако именно Польша, издавна бывшая средоточием разногласий между Востоком и Западом, стала и оставалась центром острых споров между Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным. Президент и премьер-министр не без оснований рассматривали польский вопрос как символ будущих отношений между державами Большой тройки. Хотя русские старались выдворить из Польши английских и американских наблюдателей, было и без того ясно, что коммунистические органы власти там быстро принимают меры к подавлению и ликвидации своих противников и что на
587
«свободные и ничем не воспрепятствованные выборы», о которых была достигнута договоренность в Ялте, не остается никакой надежды.
В пространных посланиях через Атлантику в марте и начале апреля Черчилль настаивал на необходимости выразить самые категорические протесты против нарушений русскими ялтинских соглашений. Рузвельт же, казалось, медлил, не желая обращаться к Сталину, поскольку он чувствовал, что его призывы не встретят отклика. Отрицательная позиция Рузвельта побудила в какой-то момент Черчилля почти в отчаянии предостеречь президента: «...мы понимаем, насколько безнадежным будет положение Польши, если когда-либо обнаружится, что между нами нет полного согласия».
Новейшие данные свидетельствуют о том, что Рузвельт отнюдь не оставался безразличным к информации, поступавшей к нему от посла Гарримана, который предупредил президента 3 апреля, что «отход от нашей позиции расценивается как признак слабости». 6 апреля Рузвельт пришел к заключению (как он писал Черчиллю), что «буквально через несколько дней наши армии займут позиции, которые позволят нам стать «более жесткими, чем до сих пор казалось выгодным для успеха в войне». Но даже и в этих условиях Рузвельт и его военные советники, которые считали политические соглашения, заключенные Рузвельтом ранее, обязывающими, продолжали, к огорчению Черчилля, сопротивляться его желанию предпринять наступление на Берлин или захватить Вену и Прагу. Короче говоря, Рузвельт не соглашался с настояниями Черчилля, чтобы западные союзники встретились с русскими как можно дальше на востоке с целью получить все политические преимущества для Соединенных Штатов и Англии в послевоенном мире.
В самом последнем своем послании Черчиллю, написанном им самим и отправленном 11 апреля, Рузвельт выразил желание «по мере возможности свести к минимуму советские проблемы вообще, поскольку эти проблемы... большинство их так или иначе регулируется... И все-таки мы должны быть тверды, и до сих пор наш курс был правильным».
На следующий день, 12 апреля 1945 г., в Уорм-Сприн-гсе (штат Джорджия), куда он отправился на длительный отдых, президент Рузвельт внезапно скончался от кровоизлияния в мозг.
ПОСЛАНИЯ И КОММЕНТАРИИ
Документ 371
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 550	6 июня 1944 г.
На Ваш № 6911. Я полностью согласен с Вами, что крайне желательно возобновить северные конвои в Россию в возможно ближайший срок после того как нам станут известны результаты «Оверлорда»1 2.
Мы должны оказать наступлению советских войск на Германию всемерную поддержку и помощь, насколько это будет в наших силах2.
1 Не опубликовано.
2 Операция «Оверлорд» (вторжение союзников в Европу) началась ранним утром 6 июня.
3 Новое массированное наступление русских началось 22 июня. (Earl F. Ziemke. Stalingrad to Berlin: The German Defeat in the East. Washington, 1968, p. 319 ff.)
Документ 372 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 694	7 июня 1944 г.
Вы, вероятно, уже частично ознакомились из доклада Эйзенхауэра SH25111 с деятельностью генерала де Голля здесь. Он прибыл без трех комиссаров — Массигли2, ле Троке3 и д’Астье4 *, — которых, как мы полагали, он собирался привезти с собой. Это имеет целью подчеркнуть его позицию, а именно то, что он не станет обсуждать вопрос о гражданской администрации Франции только с нами и что при этом должен присутствовать американский представитель, облеченный всеми полномочиями.
Вы, по-видимому, уже осведомлены о его отказе разрешить французским офицерам связи отправиться с нашими войсками во Францию, пока не решен вопрос о гражданской администрации. Под сильнейшим нажимом министра иностранных дел он согласился наконец выступить по радио, хотя и не в серии передач Эйзенхауэра6. Вы, несомненно, уже прочитали это выступление. Оно
589
примечательно, поскольку, ни один его солдат не участвует в развертывающейся сейчас великой битве. Далее, он изменил также свою позицию по вопросу об офицерах связи и разрешит кое-кому из них отправиться. Во всяком случае, что бы он ни сказал, они, вероятно, отправились бы все, если бы их призвали к этому генерал Эйзенхауэр и их английские и американские товарищи.
Могу заверить Вас, что по отношению к генералу де Голлю были проявлены максимальная любезность и личное внимание. После исчерпывающих переговоров с его двумя генералами и его представителем здесь г-ном Вьено7 у нас состоялся завтрак в моем поезде, а затем мы с министром иностранных дел повезли его для личной встречи с генералом Эйзенхауэром в его ставке в лесном лагере. Генералы Эйзенхауэр и Беделл Смит приложили все усилия, чтобы умиротворить де Голля, ясно указав, что, как, вероятно, покажут на практике события, естественным органом власти, с которым верховному командующему придется иметь дело, будет комитет. Именно после этого он проследовал в Лондон и стал действовать так, как говорится в абзацах 1 и 2 настоящего послания.
Мы все еще настаиваем. Мы заявили де Голлю, что, если он пошлет за тремя-четырьмя своими комиссарами, мы приступим к переговорам с целью выяснения и устранения трудностей с гражданской администрацией во Франции. Тем временем я заверил генерала Эйзенхауэра, что мы, безусловно, поддержим его при опубликовании необходимого обращения по вопросу о валюте.
Не исключено, что комиссары разойдутся во мнениях с де Голлем и могут проявить склонность дружески договориться с американским и британским правительствами. Де Голль может даже оказаться в своего рода изоляции.
Если он откажется послать за комиссарами, мы выразим мнение, что ему было бы лучше отправиться обратно в Алжир. Если же он согласится, то Вы, надеюсь, обдумаете вопрос о том, не сможет ли Вайнант присутствовать на переговорах, чтобы дать Вам их оценку с американской точки зрения. После этого мы поставим Вас в известность о нашей позиции. Я неоднократно заявлял де Голлю (и он соглашался с этим без всякого раздражения), что при отсутствии соглашения я примкну к Вам.
В случае если все это ни к чему не приведет, мы выразим надежду, что он вернется в Алжир, а затем поедет в Вашингтон, воспользовавшись Вашим посланием, отправленным через адмирала Фенара8, или, если пожелает, смо
590
жет остаться здесь и действовать в соответствии с намеченными сроками. Считаю, что было бы очень жаль, если бы Вы с ним не встретились. Я не понимаю, почему все это удовольствие должно достаться мне.
1	4 июня генерал Дуайт Эйзенхауэр, верховный главнокомандующий союзными экспедиционными силами по операции «Оверлорд», сообщил союзному комитету начальников штабов, что де Голль прибыл в Лондон, «стремясь оказать всемерную помощь... В результате совещаний по военным вопросам, на которых присутствовали премьер-министр, генерал де Голль, мой начальник штаба и другие, генерал де Голль согласился подготовить выступление по радио по тезисам, предложенным нами». {Alfred D. Chandler, Jr. (et al. eds.) The Papers of Dwight David Eisenhower: The War Years. Baltimore and London, 1970, vol. 3, № 1733. Ниже приводится как PDDE.)
2	Рене Массигли — министр иностранных дел Свободной Франции.
3	Андре ле Троке — военный министр, министр авиации и гражданский делегат при штабе верховного командования союзных экспедиционных сил.
4	Эмманюэль д’Астье де ла Вижери — министр внутренних дел Свободной Франции.
5	Антони Идена.
6	О событиях, предшествовавших выступлению де Голля, см.: «The Complete War Memoirs of Charles de Gaulle», 2. New York, 1964, p. 254 ff. Ниже приводится как De Gaulle. War Memoirs. См также: PDDE, vol. 3, № 1907, note 3; Arthur Layton Funk. De Gaulle: The Crucial Years 1943— 1944. Norman, Okla, 1959, p. 256 ff.; Forrest C. Pogue. George C. Marshall: Organizer of Victory. New York, 1973, p. 399.
7	Пьер Вьено — посол Свободной Франции в Великобритании.
8	Вице-адмирал Раймон Фенар — глава французской военно-морской миссии в США.
Документ 373 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 696	9 июня 1944 г.
Я хочу узнать Ваши пожелания в отношении банкнот, выпускаемых для войск во Франции1. Эйзенхауэру нужно срочно опубликовать официальное объявление по этому поводу. Де Голль уже готов выступить с обращением в поддержку этого, но есть основания полагать, что он будет настаивать, чтобы в его обращении содержались слова «временное правительство Франции», или «Французской Республики», и опубликует его в «Официальных ведомостях Французской Республики», которые он издает в Алжире. Мы, естественно, постараемся убедить его придерживаться названия «Французский комитет национального освобождения», но он спорит по каждому пункту. Министерство финансов опасается, что если он не поставит свою подпись под этими банкнотами, то он не будут иметь никакого обеспечения; я же считаю, что обращение Эйзенхауэра свяжет
591
наши два правительства вместе или каждое в отдельности обязательством погашать их. Как Вы смотрите на это?
Кое-кто даже говорит, что он может денонсировать эти банкноты как фальшивые деньги. Сам я не думаю, что он посмеет пойти на это. Если бы я был французским лавочником, то считал бы, что банкноту, отпечатанную в США, врученную мне британским или американским солдатом и объявленную законной генералом Эйзенхауэром, стоит иметь независимо от того, подписана ли она де Голлем или нет.
Известите меня, пожалуйста, каково Ваше мнение. Следует ли нам добиваться, чтобы де Голль взял на себя ответственность за эти банкноты в качестве главы временного правительства Франции? В этом случае французский народ в конечном счете столкнется с проблемой необходимости их погашения. Или же мы должны сказать, что Соединенные Штаты и Великобритания примут на себя ответственность за эти банкноты и определят вопрос о конечной ответственности на мирных переговорах? Я был бы благодарен за скорейший ответ.
1	Валюта, которую собирались выпустить союзные войска, освободив-шие Францию
Документ 374
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 697
9 июня 1944 г
В дополнение к моему № 6961. Я уже видел образцы банкнот, о которых идет речь. Они не представляются нам очень обнадеживающими. Похоже, что их очень легко будет поделывать. Ничего не сказано о том, под чью ответственность они выпускаются и кто обязан их погашать. Они, безусловно, должны иметь обеспечение какого-то авторитетного органа.
Это мнение, выраженное после ознакомления с банкнотами, имеет прямое отношение к абзацу 2 моего послания № 696 и делает еще более необходимым, чтобы кто-то взял на себя ответственность за погашение банкнот по мере их предъявления к оплате. Пожалуйста, мой дорогой друг, посмотрите их сами и скажите, как нам быть. Следует ли нам разрешить де Голлю получить новый статус в качестве уплаты за поддержку им этих банкнот или мы должны взять в данный момент это бремя на себя и улучшить качество банкнот позднее, а затем урегулировать данный вопрос за столом мирных переговоров, где будет предъявлено к оплате много счетов?
592
1	Док 373
2	Ответ Рузвельта см в док 382
Документ 375
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 556	9 июня 1944 г
Получил Ваш № 6941. Де Голль, видимо, действует в соответствии со своей прежней практикой отказа от сотрудничества в наших усилиях по освобождению Франции.
Он может посетить Вашингтон в конце этого месяца или примерно в середине июля, но у нас еще нет данных о том, что он будет способствовать нашим усилиям в интересах его страны. Я сделаю все возможное, чтобы заинтересовать его военными усилиями союзников.
1 Док 372
Документ 376
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 698	10 июня 1944 г
Я получил от д. Д. следующее послание:
«Ваше сообщение об успехе начала операции «Оверлорд» получил. Оно радует всех нас и обнадеживает относительно дальнейших успехов.
Подготовка летнего наступления советских войск заканчивается. Завтра, 10 июня, открывается первый тур нашего летнего наступления на ленинградском фронте».
Документ 377
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 699	10 июня 1944 г
Я считаю величайшей катастрофой замену Бадольо группой престарелых и алчных политиканов1. Он был для нас полезным орудием с тех пор, когда, не считаясь с противником, он передал флот в целости и сохранности в наши руки. Я считал само собой разумеющимся, что он будет продолжать свою деятельность — по крайней мере пока
593
нам не удастся привлечь демократический север и обеспечить всецело надежное итальянское правительство. Вместо этого мы имеем дело с таким абсолютно непредставительным сборищем. Насколько я могу понять, с Консультативным советом по вопросам Италии никто не советовался. У меня не было случая поставить этот вопрос перед кабинетом, и я полагаю, что и Вы не имели достаточно времени для его рассмотрения. До сих пор мне не было известно, что мы предоставили итальянцам, которые так дорого обошлись нам в смысле людских и материальных потерь, право сформировать любое правительство, какое им вздумается, без консультации с державами-победительницами и без всякого намека на получение мандата от народа. Я рассматриваю создавшуюся ситуацию самым серьезным образом и надеюсь, что, прежде чем принять окончательное решение, Вы поставите меня в известность о Вашем мнении и дадите мне возможность ответить.
1 8 июня правительство маршала Пьетро Бадольо в Италии сменил коалиционный кабинет. {Harold Macmillan. The Blast of War 1939—1945. London, 1967, p. 499—501.)
2 Консультативный совет по вопросам Италии был создан на конференции министров иностранных дел в Москве в октябре 1943 г. Согласно приложению 3 секретного протокола совещания, подписанного 1 ноября, на совет возлагалась «обязанность, в частности, наблюдать за механизмом контроля в Италии, который будет обеспечивать соблюдение условий капитуляции», и представлять рекомендации верховному главнокомандующему войсками союзников генералу Эйзенхауэру «по вопросам общей политики, связанной с работой по контролю». («U. S. Departament of State. Foreign Relations of the United States, 1943», 1. Washington, 1963, p. 758. Ниже приводится как FR.) В число первоначальных членов совета вошли Роберт Мэрфи (США), Гарольд Макмиллан (Соединенное Королевство). Андрей Вышинский, которого сменил Александр Богомолов (СССР), и Рене Массигли (Французский комитет национального освобождения). Содержательный отчет о запутанной истории этого совета см. в: Macmillan. Blast of War, p. 467 ff.
Документ 378 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 557	10 июня 1944 г.
Намеченное соглашение между вашим правительством и Россией в отношении Румынии и Греции, о котором говорится в Вашей телеграмме № 687 от 31 мая1, лорд Галифакс1 2 обсуждал с г-ном Хэллом3 30 мая. Государственный департамент сообщил лорду Галифаксу причины, по которым наше правительство не склонно одобрить предлагаемое соглашение. Говоря вкратце, мы признаем, что правитель-594
ство, несущее военную ответственность на любой данной территории, неизбежно будет принимать решения, которых требует ход военных событий, но мы убеждены, что естественная тенденция к распространению таких решений на иные области, кроме военных, при наличии соглашения такого рода будет усиливаться. Это, по нашему мнению, безусловно приведет к обострению разногласий между Вами и Советами и к разделу Балкан на сферы влияния, несмотря на объявленное намерение ограничить рамки этого соглашения военными вопросами.
Мы полагаем, что было бы лучше принять меры по созданию консультативного аппарата для устранения недоразумений и для ограничения тенденции к возникновению исключительных сфер влияния.
1 Док. 369.
2 Посол Великобритании в Соединенных Штатах.
3 Корделл Хэлл — государственный секретарь США.
Документ 379 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 700	11 июня 1944 г.
Я был очень обеспокоен, получив Ваше послание № 5571. Если каждый должен будет консультироваться с каждым обо всем, прежде чем что-либо сделать, действия будут парализованы. События всегда будут опережать меняющуюся ситуацию в этих балканских районах. Кто-то должен иметь полномочия планировать и действовать. Консультативная комиссия станет лишь препятствием, которое всегда будет обходиться в любом экстренном случае путем прямых контактов между Вами и мной или между любым из нас и Сталиным.
Посмотрите, например, что произошло на Пасху, в период, когда я руководил не только Форин офисом, но и британскими вооруженными силами. Нам удалось справиться с этим мятежом греческих войск полностью в соответствии с Вашей точкой зрения1 2 3. И это благодаря тому, что я имел возможность постоянно отдавать приказы военачальникам, которые до того рекомендовали меры по умиротворению, ни в коем случае не прибегая к применению или даже к угрозе применения силы. Было потеряно очень мало жизней. Положение в Греции значительно улучшилось, и, если сохранять твердость, страна избежит беспорядков и катастрофы. Русские готовы предоставить нам
595
инициативу в делах Греции, а это означает, что ЭАМ3 при всей своей злонамеренности может контролироваться национальными силами Греции. В ином случае стране, о которой Вы так беспокоитесь, грозит гражданская война и разруха. Я всегда информировал и всегда буду информировать Вас. Вы увидите все телеграммы, которые я посылаю. Думаю, что в этом Вы можете на меня положиться.
Беспорядки возникли также и в Египте, где король Фарук пожелал сместить Нахаса4 и вовлечь своего министра двора в подтасовку результатов выборов. Это легко может привести к широкой волне бунтов и беспорядков по всему Египту. И здесь опять-таки военные рекомендовали не предпринимать никаких действий, связанных с применением силы. Я был в состоянии отдавать военным необходимые приказы и не нуждался в чьих бы то ни было консультациях, и больше всего довольны результатами этого они сами. Я все время держал Вас в курсе событий, а лорд Киллеарн5 держал в курсе событий Вашего посла в Каире6. Все обошлось прекрасно, без малейшей борьбы7.
Если бы нам в любой из этих двух трудных ситуаций пришлось консультироваться с другими державами и хлынул бы поток треугольных или четырехугольных телеграмм, то единственным результатом был бы хаос или полное бессилие.
Учитывая, что крупные силы русских собираются вторгнуться в Румынию и помочь ей отнять обратно у Венгрии часть Трансильвании, я думаю, что при условии, если румыны сыграют им на руку (а это они вполне могут сделать) , было бы хорошо следовать тому же курсу, поскольку ни у вас, ни у нас совсем нет там войск, а они, вероятно, в любом случае поступят так, как им заблагорассудится. К тому же я считал их условия, за исключением компенсации, очень разумными и даже великодушными. Румынская армия причинила советским войскам большой ущерб и с радостью вступила в войну против России. Я не вижу никаких препятствий к тому, чтобы мы могли обращаться к русским в любой момент и по любому вопросу, но, пожалуйста, позвольте им действовать на основе согласованных между нами принципов, поскольку всю работу делают они.
То же самое относится и к нам в Греции. Мы — давний союзник Греции. Мы потеряли убитыми и ранеными 40 тыс. человек, стараясь защитить Грецию от Гитлера, не считая потерь на Крите. Греческий король и греческое правительство отдали себя под наше покровительство. Сейчас они нашли приют в Египте. Вполне возможно, что они
596
переедут в Ливан, где обстановка для них была бы лучше, чем в Каире. Мы потеряли не только 40 тыс. солдат, стараясь помочь Греции, но и множество торговых и боевых кораблей, а оголив Киренаику, чтобы помочь Греции, мы потеряли также все завоевания Уэйвелла9 в Киренаике. Тогда это были для нас тяжелые удары. Телеграммы, которые Вы посылали мне во время недавнего кризиса, творили чудеса. Мы действовали в полном согласии, и это привело к весьма удовлетворительным результатам. Зачем же дробить все это эффективное руководство, передавая его комиссии посредственных должностных лиц, какие мы посылаем теперь по всему свету? Неужели мы с Вами не можем держать это дело в своих собственных руках, учитывая, что мы на столь многое смотрим одними глазами?
В итоге я предлагаю, чтобы мы согласились подвергнуть меры, изложенные в моем послании № 68710, испытательному сроку в три месяца, после чего вопрос должен быть пересмотрен тремя державами.
1	Док. 378.
2	Док. 354, прим. 1.
3	Греческий Национально-освободительный фронт.
4	Мустафа ан-Нахас-паша — премьер-министр Египта.
5	Английский посол в Египте.
6	Александр Керк — посол США при правительстве Греции в Египте и посланник США в Египте.
7	О политических трудностях в Египте в 1944 г. см. в: Trefor Е. Evans (ed.). The Killearn Diaries: 1934—1946: The Diplomatic and Personal Record of Lord Killearn. London, 1972, p. 194 ff.
8	Георг II.
9	Генерал Арчибальд Уэйвелл — главнокомандующий английскими войсками на Ближнем Востоке до июня 1943 г.
10	Док. 369.
Документ 380
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 558	11 июня 1944 г.
На Ваш № 6991. Прежде чем составить мнение по данному вопросу, я хотел бы получить рекомендацию1 2 от Консультативного совета по вопросам Италии и от генерала Уилсона3.
1 Док. 377.
2 Черчилль дал исчерпывающий ответ 11 июня: «Я полностью согласен».
3 Генерал Генри Мэйтленд Уилсон — главнокомандующий союзными войсками на средиземноморском театре военных действий.
597
Документ 381
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 702	12 июня 1944 г
Я только что получил от премьера Сталина нижеследующее послание:
«1. Ваше послание насчет ухода Бадольо получил. Для меня уход Бадольо также был неожиданным. Мне казалось, что без согласия союзников, англичан и американцев, не могло произойти смещения Бадольо и назначения Бономи1. Однако из Вашего послания видно, что это произошло помимо воли союзников. Надо полагать, что некоторые итальянские круги намерены делать попытку изменить в свою пользу условия перемирия. Во всяком случае, если обстоятельства подскажут вам и американцам, что в Италии надо иметь другое правительство, а не правительство Бономи, то вы можете рассчитывать на то, что с советской стороны не будет к этому препятствий.
2. Получил также Ваше послание от 10 июня1 2. Благодарю за сообщение. Как видно, десант, задуманный в грандиозных масштабах, удался полностью. Я и мои коллеги не можем не признать, что история войн не знает другого подобного предприятия с точки зрения его масштабов, широкого замысла и мастерства выполнения. Как известно, Наполеон в свое время позорно провалился со своим планом форсировать Ла-Манш. Истерик Гитлер, который два года хвастал, что он осуществит форсирование Ла-Манша, не решился сделать даже намек на попытку осуществить свою угрозу. Только нашим союзникам удалось с честью осуществить грандиозный план форсирования Ла-Манша. История отметит это дело как достижение высшего порядка».
1 Иванов Бономи — глава нового правительства Италии
2 В этом послании Черчилль сообщал Сталину «Весь мир может видеть воплощение тегеранских планов в наших согласованных атаках против нашего общего врага» («Переписка Сталина», т I, № 277, с 228 )
Документ 382
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 559	12 июня 1944 г
Я разделяю Ваше мнение, что проблема валюты используется с целью вынудить нас пойти на полное признание комитета1. Лично я не считаю положение с валютой, упомянутое в Вашей телеграмме2, столь критическим, каким 598
оно может показаться на первый взгляд; не считаю я также необходимым с точки зрения приемлемости дополнительной валюты, чтобы де Голль сделал какое-либо заявление о поддержке такой валюты. Я предлагаю информировать де Голля следующим образом.
Мы намерены и впредь использовать дополнительную валюту во франках точно так, как мы планировали, как мы договорились с британским министерством финансов и как это правильно поняли господа Моннэ3 и Мендес-Франс4 из французского комитета.
Если дополнительная валюта окажется по каким-либо причинам неприемлемой для французской общественности, генерал Эйзенхауэр имеет полное право использовать доллары с желтой печатью и банкноты британских военных властей. Соответственно, если де Голль будет подстрекать французский народ к отказу принимать дополнительные франки, то комитету придется нести полную ответственность за все отрицательные последствия использования во Франции банкнот с желтой печатью и банкнот британских военных властей. Одним из несомненных последствий этого явится обесценение французского франка по сравнению с долларами и фунтами стерлингов на черном рынке, что усугубит и выявит слабость французской валютной системы. Таково одно из важных соображений, по которым мы согласились с просьбой французского комитета не использовать в качестве временной валюты доллары с желтой печатью и банкноты британских военных властей. Будут и другие неблагоприятные последствия, которые станут очевидными для де Голля и его консультантов.
Я, безусловно, не стал бы добиваться; чтобы де Голль выступил с каким-либо поддерживающим заявлением об этой валюте. При условии полной ясности в том отношении, что он действует исключительно под свою собственную ответственность и без согласования с нами, он может подписать любое заявление о валюте в любом качестве, в каком ему вздумается, хотя бы в качестве короля Сиама.
Что касается внешнего вида этих банкнот, то я уже видел их раньше, но теперь посмотрел на них снова и считаю их удовлетворительными. Эксперты по подделке документов бюро гравирования и печатания сообщают мне, что их будет чрезвычайно трудно подделывать из-за сложной цветовой комбинации. Мне также сообщают, что должностные лица английского министерства финансов одобрили эти банкноты, а французские представители здесь не только одобрили их, но и выразили удовлетворение их рисунком и окраской.
599
1	Французский комитет национального освобождения во главе с генералом де Голлем.
2	Док. 373 и 374.
3	Жан Моннэ — член Французского комитета национального освобождения и представитель Франции в Вашингтоне
4	Пьер Мендес-Франс — член Французского комитета национального освобождения.
Документ 383
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 560	12 июня 1944 г.
На Ваш № 7001. Я согласен с Вашим предложением, содержащимся в седьмом абзаце упомянутого послания.
Мы должны постараться ясно показать, что не устанавливаем никаких послевоенных сфер влияния.
1 Док. 379.
Документ 384
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 703	14 июня 1944 г
На Ваш № 5601. Я глубоко признателен Вам за ответ на мое послание № 7002. Я просил министра иностранных дел передать эту информацию г-ну Молотову и ясно показать, то трехмесячный предельный срок устанавливается для того, чтобы мы не предрешали вопроса об определении послевоенных сфер влияния. Относительно Вашего № 5583. Примите, пожалуйста, к сведению замечания, полученные мной по этому вопросу от маршала Сталина. Я разделяю Ваше мнение, что данный вопрос должен быть рассмотрен объединенной консультативной комиссией и что комиссия должна представлять доклады всем трем правительствам, которые будут консультироваться между собой и давать единый ответ. Тем временем Бадольо номинально остается главой государства, и задержку в формировании нового правительства следует объяснять необходимостью консультаций с державами-победительницами. Именно об этом, как я полагаю, дружески договорились Бадольо и Бономи в Салерно, куда они оба отправились. У них, по-видимому, вполне дружеские отношения, и я думаю, что будет очень трудно уговорить Бадольо снова взять на себя в его престарелом возрасте неблагодарную задачу, от которой он избавился. Я счи-
600
таю, что, если мы не сможем этого сделать, интересам союзников будет нанесен ущерб.
Когда де Голль приехал сюда по моему приглашению, я, пытаясь добиться его расположения, подал ему надежду на то, что он ступит на землю Франции. Теперь, после того как он доставил нам столько неприятностей, сколько смог, он выразил величайшее желание, чтобы эта надежда осуществилась. Поэтому я согласился, чтобы он сегодня, 14-го числа, посетил британский сектор во Франции, где его примет в своей ставке генерал Монтгомери5 и, возможно, разрешит ему отправиться в Байё. По военным соображениям не будут разрешены никакие демонстрации, поскольку скопления людей могут вызвать бомбежку. Он не будет выступать там, но по его возвращении может быть сделано заявление, которое мы будем вправе подвергнуть цензуре. Я не хотел давать ему оснований для жалобы на то, что мы отказали ему в стремлении ступить на родную землю, да в какой-то мере я и сам был связан нашей первой беседой. Я сообщил о своем вышеуказанном решении — чтобы он отправился в наш сектор — Эйзенхауэру и Беделлу Смиту, и ответственность за это лежит на мне. Надеюсь, Вы не сочтете, что я не прав.
Насколько мне известно, Вы опубликовали вчера заявление по поводу валюты6. Можете быть уверены, что я постараюсь поддержать Вас во всех отношениях. Я абсолютно убежден, что если какая-нибудь старуха в Байё продаст американскому интенданту корову и получит в уплату такие банкноты, то, когда она предъявит их в ведомство Моргентау7 в Вашингтоне, ему придется позаботиться, чтобы она ничего не потеряла на этой сделке. По сообщениям, полученным мной вчера вечером из Франции, французы принимают эти банкноты.
Я отлично провел понедельник в пунктах высадки и за береговой полосой. Вдоль побережья на 50 с лишним миль скопилась масса судов. Их все более надежно защищают от плохой погоды искусственные гавани, почти во всех отношениях очень удачные, и вскоре судам будет обеспечено эффективное укрытие на случай ненастной погоды. Похоже, что мощь нашей авиации и наших противолодочных сил гарантирует им очень высокую степень безопасности. Выполнив много трудоемких задач, мы отправились на нашем эсминце пальнуть по «гуннам», но, хотя дальность была не более 6 тыс. ярдов, они не удостоили нас ответом.
Маршалл и Кинг8 вернулись в моем поезде. Их очень воодушевило все, что они увидели на американских позициях, и Маршалл отправил Дики9 восхитительную теле
601
грамму, в которой говорилось, сколько из этих новых судов было построено под руководством его организации и какую помощь они оказали. В одной из Ваших первых телеграмм ко мне Вы употребили слово «колоссальный». Должен признать, что увиденное мной можно определить только этим словом, с чем, как я думаю, согласятся и ваши офицеры. Поразительная эффективность транспортировки превосходит все, что когда-либо было известно в военных условиях. Предстоит сделать еще гораздо больше, и, думаю, понадобятся дополнительные войска. Мы готовимся к битве, в которой с каждой стороны, возможно, будет участвовать по миллиону солдат. Начальники штабов стараются изыскать наилучший путь к решению этих проблем, в некотором роде промежуточных между операцией на средиземноморском театре и операцией «Оверлорд».
Как бы я хотел, чтобы Вы были здесь! 1 2 3 4 5 6 7 8 9
1 Док. 383.
2 Док. 379.
3 Док. 380.
4 Консультативный совет по вопросам Италии. См. док. 377, прим. 2.
5 Генерал Бернард Монтгомери — командующий 21-й армейской группой и всеми сухопутными войсками союзников в Нормандии.
6 На пресс-конференции 13 июня Рузвельт дал подробные разъяснения по поводу выпуска специальной валюты для американских и английских войск во Франции, добавив: «Как только будет создан надлежащий французский орган власти, признанный правительствами союзных стран, мы, конечно, полностью признаем любую валюту, какую он выпустит». («Complete Presidential Press Conferences of Franklin Delano Roosevelt», 25 vols in 12, New York, 1972, 23, p. 263. Ниже приводится как PPC.)
7 Министр финансов Генри Моргентау-младший.
8 Адмирал Эрнест Кинг — главнокомандующий флотом США.
9 Адмиралу Луису Маунтбэттену.
Документ 385
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 561	14 июня 1944 г.
На Ваш № 7031. У меня нет никаких возражений против Вашего разрешения де Голлю посетить Францию, и я полагаю, что его поездка туда может иметь благоприятные последствия, стимулируя ту часть французского подполья, над которой он имеет контроль или на которую может повлиять, чтобы привлечь ее к действиям против общего врага.
По-моему, мы должны полностью использовать любую организацию или любое влияние, которое он может иметь в той мере, в какой это окажется возможным, не навязывая
602
его французскому народу силой нашего оружия в качестве главы правительства и не признавая его аппарат временным правительством Франции. В конечном счете немцы контролируют свыше 99% территории Франции.
Его неразумная позиция по отношению к нашей дополнительной французской валюте не беспокоит меня. Мой ответ на его действия в вопросе о валюте полностью отражен в моем послании № 559 от 12 июня2.
Я разделяю Вашу надежду на то, что положение в Италии прояснится на благо наших военных усилий в Италии и в других районах, и очень сожалею, что не имел возможности посетить вместе с Вами наших великолепных солдат, которые пробили первую брешь в гитлеровской «цитадели Европа»3. Но не делайте этого больше, если я не поеду с Вами.
1	Док. 384.
2	Док. 382.
3	Черчилль посетил английский и американский секторы в Норман-дии 10—12 июня.
Документ 386 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 705	17 июня 1944 г.
На Ваш № 5621. Я, правда, неохотно пришел к заключению, что настоять на возвращении Бадольо будет невозможно, и соответственно информирую об этом д. Д. Думаю, что нам следует подождать его ответа, прежде чем принимать окончательные меры. Надо также урегулировать вопросы через консультативный совет.
Сейчас важно обеспечить, чтобы все эти министры, которые сами себя назначили на занимаемые ими посты, были осведомлены обо всех обязательствах, взятых на себя Бадольо. Мы также полагаем, что настало время опубликовать все условия капитуляции2.
1 Не опубликовано. Рузвельт писал, что «было бы большой ошибкой с нашей стороны не разрешать кабинету Бономи безотлагательно утвердиться у власти. Хотя я и жалею об уходе Бадольо, я все же считаю, что это, возможно, послужит нам на пользу... Насколько я понимаю, новый кабинет твердо обещал взять на себя все обязательства, принятые по отношению к союзникам правительством Бадольо, включая все условия капитуляции и отсрочку решения вопроса об институтах страны до окончания военных действий... Наше вмешательство на столь позднем этапе формирования правительства, которое кажется представительным, боюсь, вызвало бы серьезные последствия и в нашей стране, и в Италии в ущерб
603
военному положению и в интересах злонамеренных элементов там. Да и не явится ли это прямым нарушением объявленной нами политики предоставления народу права выбирать свое собственное правительство?»
2	Полный текст условий капитуляции Италии приводится в Albert N, Garland and Howard McGaw Smyth assisted by Martin Blumenson. Sicily and the Surrender of Italy. Washington, 1965, app. D.
Документ 387
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 706	18 июня 1944 г.
Нижеизложенное представляется мне благоприятным фактом.
Доктор Шубашич и Тито договорились сегодня о нижеследующем совместном коммюнике, которое ТАНЮГ1 опубликует днем 18 июня. Я был бы благодарен, если бы ему можно было обеспечить широкую огласку и горячее одобрение в местной печати.
«Информационное агентство «Новая Югославия» уполномочено опубликовать следующее заявление: с 14 по 17 июня на освобожденной территории Югославии велись переговоры между председателем Национального комитета освобождения Югославии маршалом Иосипом Броз Тито и премьер-министром королевского югославского правительства д-ром [Иваном] Шубашичем. В переговорах приняли участие несколько членов Национального комитета освобождения Югославии и президиума Антифашистского веча народного освобождения Югославии. Эти переговоры велись с обеих сторон в духе взаимных усилий с целью активизации освободительной борьбы народов Югославии и достижения широчайшего единства национальных сил. По многим вопросам были достигнуты договоренность и обоюдное согласие. Это несомненно будет способствовать дальнейшему укреплению наших отношений с союзниками и поможет народам Югославии как можно скорее освободить свою страну»
1 Информационное агентство Югославии.
Документ 388
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 707	20 июня 1944 г.
Надеюсь, что де Голль явится к Вам, поскольку было бы со всех точек зрения хорошо, если бы удалось достичь какой-то договоренности. Это не должно подразумевать при-
604
знания Французского комитета национального освобождения временным правительством Франции. Однако на практике, я думаю, окажется, что де Голль и Французский комитет национального освобождения представляют большинство тех людей, которые хотят нам помогать. Виши — это враг; есть еще большая средняя прослойка, состоящая из людей, которые хотят лишь того, чтобы их оставили в покое и чтобы они могли каждый день хорошо поесть1. В нашем подходе к французской проблеме нельзя забывать о стимулирующем факторе, каким является де Голль.
Ваши операции на Тихом океане с каждым днем становятся все более активными и энергичными1 2. Адмирал Кинг дал мне о них полный отчет в нескольких обстоятельных беседах, которые я имел с ним. Совещание начальников штабов прошло хорошо.
Все-таки очень желательно, чтобы у нас состоялась встреча до октября. Как насчет 20 августа в Квебекской цитадели? Неделя в этой местности и свежий воздух принесут Вам огромную пользу.
Ваши войска великолепно сражаются, и я думаю, что Шербур долго не продержится3. Во всяком случае каждая из искусственных гаваней4, которые представляют собой чудо скоростного строительства, будет пропускать больше судов, чем Шербур, и я надеюсь, что Вы удостоите одну из них визитом.
1 О последнем этапе существования вишистского режима см.: Arnold Toynbee and Veronica M. Toynbee (eds.). Hitler’s Europe. London, 1954, p. 426 ff.; Robert O. Paxton. Vichy France: Old Guard and New Order 1940—1944. New York, 1972, p. 326 ff.
2 Американские войска высадились на Сайпане (Марианские острова) 15 июня, а 19—20 июня в Филиппинском море произошел крупный бой между американскими и японскими морскими силами. (.Samuel Eliot Morison. History of United States Naval Operations in World War II, vol. 8; «New Guinea and the Marianas, March 1944 — August 1944». Boston, 1953, chaps. 13—17.)
3 Шербур был освобожден 27 июня.
4 Разборные молы под кодовым названием «тутовые ягоды» были доставлены через Ла-Манш буксирами и спущены на дно у пунктов высадки в Нормандии.
Документ 389
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 708
20 июня 1944 г
По моему мнению, самым подходящим человеком, который сможет правильно изложить позицию Великобритании на конференции по вопросам нефти1, является,
605
несомненно, Бивербрук1 2. Хотя мы, разумеется, должны сами выбирать представителей для изложения нашей позиции, я был бы признателен, если бы Вы уведомили меня лично, не предвидите ли Вы каких-либо политических или партийных трудностей в Америке из-за того, что я сделал такой выбор. Я был бы очень огорчен, если бы он оказался неприемлемым, ибо я читаю его безусловно самым подходящим человеком для выработки решения на основе сердечного согласия.
В настоящий момент к этому зданию приближается летающий снаряд3. Думаю, что самая большая доля достается нам. Эйзенхауэр и Спаатс4 уделяют нам величайшее внимание, и я заявил, что битве ничто не должно помешать. Эта непрерывная бомбежка — новое явление, но я не думаю, что она серьезно отразится на производстве в Лондоне. До сих пор мы потеряли 7 тыс. убитыми и ранеными, причем из числа последних половина — легко раненные. Грустный эпизод произошел в Гвардейской церкви, где пострадали 300 человек5. Генерал Беделл Смит был приглашен полковником Айвеном Кобболдом присутствовать на богослужении, но не пошел. Полковник Кобболд был убит.
Я считаю, что бои на суше развиваются благоприятно, но погода в июне не улыбается нам. Бомба упала чуть подальше, но говорят, что за ней летят другие. Сегодня наши истребители взорвали половину наших визитеров без ущерба для себя. Как Вам известно, завтра предстоит большой налет на Берлин6. Это даст им еще один повод потешиться. Шлю Вам наилучшие пожелания.
1 После первоначальных совещаний технических экспертов официальные англо-американские переговоры о нефти начались в Вашингтоне 25 июля. 8 августа было достигнуто соглашение, но, когда оно было представлено сенату для рекомендаций и одобрения, председатель комиссии по иностранным делам сенатор от штата Техас Том Коннэли отказался провести слушания по этому вопросу до ноябрьских выборов. Некоторые представители нефтяной промышленности США выступили против этого соглашения, выражая, как государственный департамент информировал президента 27 декабря 1944 г., «беспокойство по поводу того, что выполнение соглашения может привести к принудительному регулированию работы нефтяной промышленности».
10 января 1945 г. президент отменил соглашение.
2 Лорд-хранитель печати Бивербрук был назначен главой британской делегации на переговорах по вопросам о нефти. (A. J Р. Taylor. Beaverbrook. London, 1972, р. 557.)
3 Немецкие ракеты «Фау-1», так называемые летающие снаряды, падали на Лондон, начиная с 13 июня. (Basil Collier. The Battle of the V-Weapons 1944—1945. London, 1964, chap. 6.)
4 Генерал-лейтенант Карл Спаатс — командующий стратегическими
воздушными силами США в Европе.
606
5 18 июня немецкая ракета попала в Гвардейскую церковь в Веллингтонских казармах в Лондоне.
6 21 июня около 2500 самолетов английских ВВС совершили налет на столицу Германии. {Hilary St. George Saunders. Royal Air Force, 1939— 1945, vol. 3; «The Flight Is Won». London, 1954, p. 159; Wesley Frank Craven and James Lee Cate. (eds.). The Army Air Forces in World War II, 3. Chicago, 1950, p. 284—285.)
Документ 390
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 710	21 июня 1944 t.
Нас очень беспокоит вопрос о последствиях указаний адмирала Кинга адмиралу Старку1 о переброске большого числа американских кораблей с операции «Оверлорд» на средиземноморский театр. Сейчас, конечно, не время отводить такой крупный контингент американских военно-морских сил без консультации с Адмиралтейством и с соответствующими верховными главнокомандующими и без конкретной санкции союзного комитета начальников штабов1 2.
Союзному комитету начальников штабов и нам с Вами предстоит принять очень важные стратегические решения, касающиеся формы отвлечения части войск, участвующих в действиях против операции «Оверлорд», которое должно быть осуществлено из средиземноморского района. Эти важные вопросы срочно и тщательно рассматриваются в настоящее время генералом Уилсоном и генералом Эйзенхауэром на основе указаний, полученных ими от союзного комитета начальников штабов, и на основе переговоров, которые они совсем недавно совместно провели здесь, в Лондоне3. Пока нам не станет известно продуманное мнение обоих верховных главнокомандующих, никакого решения нельзя будет принять.
Насколько мне известно, Эйзенхауэр также телеграфировал Вам по этому поводу4.
1 Адмирал Гарольд Р. Старк — командующий военно-морскими си-лами США в европейских водах.
2 О причинах возражений Черчилля против такого отвода кораблей см. в: Winston S. Churchill. Triumph and Tragedy. Boston. 1953, p. 57 ff.; John Ehrman. Grand Strategy, vol. 5. August 1943 — Septamber 1944. London. 1956, p. 345 ff; Robert W. Coakley and Richard M. Leighton. Global Logistics and Strategy 1943—1945. Washington, 1968, p. 374 ff; Pogue Marshall: Organizer of Victory, p. 405 ff.
3 Mourice Matloff and Edwin M. Snell Strategic Planning for Coalition
Warfare 1943—1944. Washington, 1959, p. 467 ff.
607
4 20 июня Эйзенхауэр телеграфировал генералу Маршаллу: «Союзный комитет начальников штабов давно уже принял решение сделать Западную Европу базой для ведения решающих операций против Германии. Санкционировать любой отход от этого решения было бы, по-моему, опрометчиво и потенциально опасно... Думаю, что [генералу] Уилсону следует дать указания предпринять операцию «Энвил» в ближайший срок». (PDDE, vol. 3, № 1765.)
Документ 391 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 565	22 июня 1944 г.
В связи с Вашей телеграммой № 6871 и моей № 5601 2 о положении на Балканах я, как и государственный департамент, несколько встревожен. Полагаю необходимым откровенно сообщить Вам, что нас обеспокоило то обстоятельство, что ваши люди связались с нами по этому вопросу лишь после того как он был поставлен перед русскими и те запросили, согласны ли мы3. Ваш Форин офис, по-видимому, осознал это и объясняет теперь, что данное предложение «возникло из случайного замечания», которое советское правительство превратило в официальное предложение. Однако я надеюсь, что в будущем удастся предотвратить развитие столь важных вопросов в таком направлении.
1 Док. 369.
2 Док. 383.
3 О письме Рузвельта, которое Черчилль назвал «посланием обиды», см,- Churchill. Triumph and Tragedy, p. 71 ff; Llewellyn Woodward. British Foreign Policy in the Second World War, 3. London, 1971, p. 115—116.
Документ 392
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
Ns 712	23 июня 1944 г.
Русские — единственная власть, которая может сделать что-либо в Румынии, и, как я считал, мы с Вами договорились, что на базе разумных условий перемирия, если не считать вопроса о репарациях, они должны стараться обеспечивать четкое руководство тамошними событиями. Фактически мы все трое тесно сотрудничали, изыскивая в Каире подход к недавним зондажам румын по поводу мира1. С другой стороны, бремя помощи Греции все еще почти полностью лежит на нас, после того как мы потеряли 40 тыс. солдат в тщетной попытке помочь ей в 1941 г. Вы 608
также предоставили нам право по-своему вести игру в Турции, но мы всегда консультировались с Вами по вопросам политики и, как я считаю, держались единого мнения о линии, которую надлежит там проводить. Мне было бы очень легко, опираясь на столь популярный теперь в области внешней политики общий принцип сползания влево, не препятствовать расколу, когда король Греции будет вынужден, вероятно, отречься от престола, и ЭАМ развяжет в стране террор, заставляя крестьян и многие другие классы формировать под эгидой немцев отряды безопасности, чтобы предотвратить полную анархию. Единственный путь, который позволит мне избежать такого положения, — это убедить русских, чтобы они перестали поддерживать и всеми силами поощрять ЭАМ. Поэтому я предложил русским временное рабочее соглашение о наилучшем способе ведения войны. Это было всего лишь предложение, которое должно было быть представлено Вам на одобрение.
Я не могу признать, что поступил в какой-то мере неправильно в этом деле. Для трех людей, находящихся в разных частях света, было бы невозможно эффективно действовать совместно, если бы ни один из них не мог делать каких-либо предложений одному из остальных, не информируя одновременно третьего. Недавним примером в этом смысле является послание, которое Вы абсолютно закономерно отправили д. Д. но поводу Ваших бесед с поляками, о которых я от Вас еще не слышал2. Я отнюдь не жалуюсь на это, ибо знаю, что мы работаем во имя общего дела и общих целей, и Вы, надеюсь, поймете, что именно так я и вел себя при обсуждении вопроса о Греции.
Я также принял меры, чтобы добиться объединения войск Тито с войсками в Сербии и со всеми приверженцами королевского югославского правительства, которое мы оба признали. Вас на каждом этапе информировали о том, как мы несем это тяжелое бремя, которое в настоящее время лежит в основном на нас. И в этом случае ничто не могло бы быть проще, чем бросить короля и королевское югославское правительство на съедение волкам и позволить, на радость немцам, вспыхнуть гражданской войне в Югославии. Я стараюсь в обоих случаях привнести порядок в хаос и сосредоточить все усилия на борьбе против общего врага. Я постоянно держу Вас в курсе событий и надеюсь на Ваше доверие и помощь в тех сферах действий, где инициатива предоставлена нам.
В то же время передаю Вам свои искренние извинения за глупое замечание Оливера Литтлтона3, которое, боюсь,
609
может причинить Вам неприятности. Если я могу сказать что-либо полезное, дайте мне, пожалуйста, знать.
Разрешите мне от всей души поздравить Вас с блестящими боевыми действиями американских войск под Шербуром и в Италии. Перед нами стоят огромные задачи. По существу, я не могу припомнить такой момент, когда лежащее на мне бремя войны было бы более тяжелым или когда бы я чувствовал себя столь неподготовленным к ее все более усложняющимся проблемам. Я совершенно восхищен Вашей силой и мужеством в преодолении трудностей, особенно в год, когда у Вас имеются, смею сказать, и другие заботы4.
1	FR. 1944, 4. Washington, 1966, р. 151 ff.
2	Док. 396.
3	В своем выступлении 20 июня в американской торговой палате в Лондоне английский министр производства Оливер Литтлтон сделал некоторые замечания, поставившие англичан в неловкое положение. Позднее Литтлтон дал следующее разъяснение в палате общин: «Я старался в завуалированной форме показать признательность нашей страны за помощь, которая была оказана нам в войне с Германией до того, как Япония напала на Соединенные Штаты. Однако слова, которые я употребил, будучи прочитаны буквально, в отрыве от общего контекста моей речи, могли создать впечатление, будто помощь нам в войне с Германией спровоцировала нападение Японии. Это, безусловно, неверно». («Parliamentary Debates». Commons, 5th ser., 1909, vol. 401, cols. 200—201.)
4	Здесь явно подразумеваются предстоявшие в то время президентские выборы в Америке.
Документ 393
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 567	23 июня 1944 г.
На Ваш № 7071. Разделяю Ваши надежды на то, что приезд де Голля в Вашингтон поможет выправить крайне неудовлетворительное в настоящее время положение.
Ваше посольство сообщило нам, что ваше правительство собирается провести переговоры с комитетом до поездки де Голля, исходя из желания «способствовать вашингтонским переговорам».
Надеюсь, Вы не будете заключать никаких соглашений с комитетом, не предоставив мне заранее возможности высказать свое мнение о них.
Я не хотел бы оказаться перед «свершившимся фактом», когда де Голль прибудет в Вашингтон.
1 Док. 388.
610
Документ 394
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
дь 714	25 июня 1944 г.
Только что прочитал меморандум CCS 603, полученный от начальников штабов США1, а также непосредственно следующий за ним, в котором содержатся проекты приказов. Эти очень серьезные вопросы будут немедленно рассмотрены британскими начальниками штабов и военным кабинетом. Искренне надеюсь, что Вы согласитесь выслушать обе стороны. Наш ответ будет дан в течение 48 часов.
1	Послание союзного комитета начальников штабов вызвало горячие прения по вопросу о том, следует ли действовать в соответствии с планом вторжения в южную Францию. Рузвельт, комитет начальников штабов США и союзный комитет начальников штабов твердо поддерживали Эйзенхауэра, который выступал за высадку войск, как намечалось, в середине августа и за отвод в этих целях войск из Италии. Черчилль же и британские начальники штабов решительно возражали против этого плана, утверждая, что он серьезно ослабит операции в Италии. (.Forrest С. Pogue. The Supreme Command. Washington, 1954, p. 220 ff; Ehrman. Grand Strategy, 5, p. 349 ff.; Pogue. Marshall: Organizer of Victory, p. 410 ff.; PDDE, vol. 3, № 1785.)
Документ 395
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 570	26 июня 1944 г.
На Ваш № 7121.
По-видимому, мы оба, не сговариваясь, приняли односторонние меры к тому, что, как мы теперь согласны друг с другом, было в то время целесообразным.
Необходимо, чтобы мы всегда действовали согласованно в вопросах, отражающихся на наших союзных военных усилиях.
Замечание Оливера Литтлтона напоминает мне общеизвестную старую молитву о том, чтобы Бог избавил нас от наших друзей. Думаю, что теперь с этим делом уже покончено и возрождать его не следует.
Местные проблемы, несомненно, отнимают много времени у нас обоих1 2, но я уверен, что мы не разрешаем себе никаких других забот, кроме забот о войне.
1 Док. 392.
2 В то время на Англию обрушивался целый поток летающих снаря-дов. А на национальном съезде республиканской партии США, проходившем в то время в Чикаго, внешняя и внутренняя политика Рузвельта подвергалась резкой критике. Республиканцы выдвинули губернатора Нью-Йорка Томаса Дьюи кандидатом на пост президента, а на пост вице-президента — губернатора штата Огайо Джона Брикера.
611
Документ 396 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 571	26 июня 1944 г.
Нижеследующее является точным пересказом послания, отправленного Сталину 17 июня 1944 г.
«Как Вам известно, польский премьер-министр г-н Ми-колайчик только что закончил краткий визит в Вашингтон, и по причинам, которые посол Гарриман Вам уже объяснил, я считаю его визит желательным и необходимым в настоящее время.
Вы поэтому знаете, что его визит не был связан с какой-либо попыткой с моей стороны вдаваться в существо разногласий, которые существуют между польским правительством в изгнании и советским правительством. Хотя у нас состоялся искренний и полезный обмен мнениями по многим различным вопросам, касающимся Польши, я могу заверить Вас, что никакого определенного плана или предложения, каким-либо образом затрагивающего польско-советские отношения, не было подготовлено. Я полагаю, однако, что Вас будет интересовать и мое личное впечатление о г-не Миколайчике и о его позиции в отношении проблем, перед которыми стоит его страна.
Г-н Миколайчик произвел на меня впечатление весьма искреннего и благоразумного человека, единственное желание которого заключается в том, чтобы сделать для своей страны то, что лучше. Он вполне понимает, что все будущее Польши зависит от установления подлинно хороших отношений с Советским Союзом, и, по моему мнению, он приложит все усилия для достижения этой цели.
Жизненная необходимость установления самого полного сотрудничества между Красной Армией и силами польского подпольного движения в совместной борьбе против нашего врага является его первоочередной заботой. Он полагает, что координация действий ваших армий и организованного польского подпольного движения является военным фактором величайшей важности не только для ваших армий на востоке, но также и в отношении главной задачи, заключающейся в том, чтобы нашими совместными усилиями прикончить нацистского зверя в его собственной берлоге.
У меня создалось впечатление, что премьер-министр думает только о Польше и о польском народе и не допустит, чтобы какие-либо мелочные соображения стояли на пути его усилий достичь разрешения вопроса с Вами. Я действительно верю, что он не поколебался бы поехать в Москву, 612
если бы он знал, что Вы приветствовали бы такой шаг с его стороны, для того чтобы обсудить с Вами лично и откровенно проблемы, касающиеся ваших двух стран, в особенности срочность установления безотлагательного военного сотрудничества. Вы поймете, я уверен, что, высказывая эти соображения, я ни в коей мере не пытаюсь навязать Вам свое личное мнение в деле, которое имеет особое значение для Вас и вашей страны. Я полагал, однако, что Вы имеете право знать мое откровенное суждение о тех впечатлениях, которые я вынес из бесед с премьером Миколайчиком».
Документ 397
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 716	27 июня 1944 г.
На Ваш № 5701. Разрешите мне сразу же изъять употребленное в абзаце пятом моего послания № 7121 2 слово «заботы», заменив его словом «испытания». Очень благодарен Вам за то, о чем Вы говорите в своем послании. Вы можете быть абсолютно уверены, что я всегда буду надеяться на согласие между нами во всех делах «до, во время и после».
Я прочитал Ваше послание Сталину о Миколайчике3. Считаю, что оно будет весьма полезным. Шлю наилучшие пожелания.
1 Док. 395.
2 Док. 392.
3 Док. 396.
Документ 398
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 717	28 июня 1944 г.
Тупик в отношениях между нашими начальниками штабов порождает серьезнейшие проблемы1. Первое наше стремление — как можно скорее и больше помочь генералу Эйзенхауэру. Но мы не считаем, что это неизбежно должно повлечь за собой полный крах всех наших больших начинаний на средиземноморском театре военных действий, и чрезвычайно огорчены тем, то именно этого от нас требуют.
Через несколько часов посылаю Вам очень обстоятельное обоснование по этому вопросу, которое я подготовил сам и которое подтверждают начальники штабов2. Завтра,
613
29-го, я проконсультируюсь по данной проблеме с членами военного кабинета; я уже разослал им этот документ. Те, кто ознакомился с ним, полностью его одобряют, включая и членов кабинета, которые входят в комитет обороны. Я почти не сомневаюсь в их единодушной поддержке.
Я самым настоятельным образом прошу Вас разобраться в этом деле лично. Я считаю тон начальников штабов США недопустимым и, безусловно, не вижу шансов на достижение договоренности в данной ситуации. Но что же тогда будет? Очень жаль, что они все расстались прежде, чем возникла эта проблема, — совершенно так же, как мы с Вами расстались до итальянского кризиса после «Куодранта»3.
Вспомните, пожалуйста, как Вы говорили мне в Тегеране об Истрии, и как я поставил этот вопрос на пленарном заседании4. Мне он очень глубоко засел в голову, хотя ни в коей мере не является непосредственной проблемой, которую нам надо решать теперь.
Меня приводит в ужас мысль о том, какое длинное послание я отошлю Вам сегодня вечером5. Это чисто личная переписка между Вами и мной в нашем качестве глав двух западных демократий.
1 Док. 394, прим. 1.
2 Не опубликовано. См.: Ehrman. Grand Strategy, 5, р. 345 ff.
3 Кодовое название конференции в Квебеке в августе 1943 г.
4 В книге «U. S. Department of State. The Conferences at Cairo and Tehran 1943». Washington, 1961, никакого конкретного упоминания об этом не найдено.
5 Не опубликовано. Черчилль снова резко возражал против вторжения в южную Францию, заявляя, что «поддержке операции «Оверлорд» безусловно надо предоставить высочайший приоритет... Давайте подкрепим «Оверлорд» непосредственно максимальными десантами с запада... [Но] давайте примем твердое решение не срывать одну крупную кампанию [в Италии] ради того, чтобы выиграть другую. Можно выиграть обе». (Churchill. Triumph and Tragedy, p. 717 ff.)
Документ 399
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 573	28 июня 1944 г.
На Ваш № 7141.
Я рассмотрел проблему оказания поддержки «Оверлор-ду» путем операций на средиземноморском театре, которая обсуждается нашими начальниками штабов. В общем, я считаю для себя необходимым полностью согласиться с позицией начальников штабов США1 2 3 4 5. Предложение генерала Уилсона о дальнейшем использовании практически всех 614
средиземноморских ресурсов для продвижения в северную Италию, а оттуда на северо-восток для меня неприемлемо, и я действительно считаю, что мы должны объединить наши операции, а не рассредоточивать их3.
По-моему, в настоящее время ничто не может быть хуже, чем тупик в планах объединенного штаба относительно дальнейшего хода военных действий. Мы с Вами должны предотвратить образование тупика, и, как я считаю, нам следует поддержать мнение верховного главнокомандующего4. Он определенно выступает за операцию «Энвил»5 и хочет, чтобы боевые действия начались 30 августа, если не раньше.
Крайне необходимо, чтобы мы немедленно договорились следовать давно уже согласованному между нами курсу — сделать решающей операцию «Оверлорд». Единственная операция, которая обеспечит «Оверлорду» непосредственную материальную поддержку за счет войск Уилсона, — это «Энвил» при условии ее осуществления в ближайшем по возможности времени. 1 2 3 4 5 * * В
1 Док. 394.
2 Pogue. Marshall: Organizer of Victory, p. 411—412.
3 DDE, vol. 3, № 1765, note 1
4 Генерала Эйзенхауэра.
5 Кодовое название операции по высадке союзных войск на южном побережье Франции.
Документ 400
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 721	1 июля 1944 г.
Ваша телеграмма1 глубоко огорчила нас. Между моими коллегами по военному кабинету и британскими начальниками штабов нет никаких разногласий. При всем уважении к Вам должен сказать, что дробление кампании на средиземноморском театре на две операции, ни одна из которых не может дать решающих результатов, стало бы первой серьезной стратегической и политической ошибкой, ответственность за которую должны нести мы оба.
В Тегеране в беседе со мной Вы подчеркнули возможности, которые дало бы продвижение на восток после победы над Италией, особо упомянув Истрию. Никому из участвовавших в этих переговорах никогда и в голову не приходила мысль о переброске войск на Балканы, но Истрия и Триест в Италии представляют собой стратегические и политические позиции, захват которых, как Вы прекрасно виде-
615
ли сами, мог бы вызвать повсеместно сильную реакцию, особенно теперь, после успешного наступления русских.
После Тегеранской конференции у меня возникли сомнения по поводу операции «Энвил» из-за отрицательного отношения к ней генерала Эйзенхауэра. Вспомните его слова в Каире, когда «генерал Эйзенхауэр подчеркнул крайнюю необходимость дальнейшего осуществления максимально возможных операций на определившемся уже театре, поскольку при изменении района боевых действий всегда теряется много времени, что неизбежно создает трудную задачу по созданию новой базы»2.
Кроме того, на меня произвели большое впечатление доводы генерала Монтгомери, разъяснившего в Марракеше3, после его назначения командующим операцией «Оверлорд», что потребуется три месяца, чтобы войска, высадившиеся по плану «Энвил», могли повлиять на ход операции «Оверлорд».
Оба эти мнения противоречат «SCAF 54»4. Я не порицаю этих офицеров за то, что теперь они выражают иную точку зрения. Но мнения, которые они столь решительно выразили, в какой-то степени лишают меня уверенности в успехе операции «Энвил». К тому же в то время намечалась дата в начале июня. Не подлежит сомнению, что наступление в долине Роны, предпринятое в конце августа, легко может быть блокировано и остановлено менее крупными силами немцев, которые смогут пройти либо через туннели из Италии, либо из южной Германии. Сомневаюсь, придется ли Вам увидеть, как три американские дивизии, поддержанные семью французскими дивизиями, которые на 80% состоят из уроженцев Марокко, Алжира и Туниса, окажут хоть сколько-нибудь важное стратегическое воздействие на исход колоссальной битвы, которую Эйзенхауэр и Монтгомери ведут в 500 милях к северу. Скорее здесь создастся мешок, в который будет втягиваться все больше американских войск, и я опасаюсь, что будут предъявляться новые заявки даже на те войска, которые остаются у нас в Италии. К тому же это несомненно обеспечило бы де Голлю возможность глубоко запустить свои когти во Францию.
Я не был бы откровенен, если бы не заверил Вас, что опасаюсь тупика, который вам дорого обойдется, если на операцию «Энвил» не будет брошено гораздо больше американских дивизий за счет Эйзенхауэра, чтобы благодаря огромной мощи Соединенных Штатов сделать ее успешной любой ценой. С операциями Александера5 незачем особенно считаться. Вот последнее решение, принятое здесь две недели назад британскими и американскими начальниками
616
штабов: «Ликвидация немецких вооруженных сил в Италии к югу от линии Пиза — Римини должна быть завершена. От этого сражения не должны отвлекаться никакие союзные войска, необходимые для этой цели» (телеграмма № 3116, датированная 14 июня, от союзного комитета начальников штабов генералам Уилсону и Эйзенхауэру)...
Я продумал Ваше предложение о том, чтобы мы изложили свои соответственные позиции Сталину. Один пункт в очень любезной телеграмме, полученной мною от него вчера (которая следует непосредственно за этим посланием)6, как бы свидетельствует о том, что он не недооценивает значения итальянского фронта. Я не знаю, что он сказал бы, если бы эта проблема была передана ему на решение. Из военных соображений он, возможно, был бы очень заинтересован в продвижении армии Александера на восток, которое, даже если она не вступит на территорию Балкан, оказало бы глубокое влияние на расстановку всех сил там и — в сочетании с любыми операциями против Румынии, которые он может предпринять, или с нападением Румынии на венгерскую Трансильванию — может иметь чрезвычайно далеко идущие последствия. Исходя из политических соображений дальнего прицела, он, возможно, предпочтет, чтобы англичане и американцы выполнили свою долю задачи во Франции в предстоящих там исключительно тяжелых боях и чтобы Восточная, Центральная и Южная Европа сама собой попала под его контроль. Было бы все-таки лучше, если бы мы урегулировали этот вопрос сами — и только между собой.
Что я могу поделать, г-н президент, если ваши начальники штабов настаивают на отказе от нашей наступательной кампании в Италии со всеми ее ослепительными возможностям, чтобы избавить тем самым Гитлера от всяких забот в бассейне реки По (см. «Бонифация»)7, и если мы должны быть свидетелями того, что основная часть этой кампании будет перемещена в долину Роны в надежде на то, что через несколько месяцев она обеспечит существенную помощь Эйзенхауэру, находящемуся так далеко на севере?
Если Вы все еще настаиваете, чтобы мы выполнили директиву ваших начальников штабов об отвлечении столь значительной части ваших войск от итальянской кампании (что будет означать крах всех наших надежд там), то правительство Его Величества — по рекомендации своих начальников штабов — вынуждено будет выразить официальный протест. Вряд ли мне надо говорить, что мы сделаем все, чтобы добиться успеха любой операции, которая будет предпринята. Мы передадим Ваши директивы
617
генералу Уилсону, как только Вы сообщите нам, чтр надежды на пересмотр этого вопроса вашими начальниками штабов или Вами самим уже нет. Наши начальники штабов ставят в известность ваших о всех коррективах, которые они считают необходимым внести в прежний проект.
Для меня очень огорчительно писать Вам в таком духе. Но я уверен, что, если бы мы могли встретиться (как я часто это предлагал), мы достигли бы, ко взаимному удовлетворению, договоренности. Посылаю Вам наилучшие личные пожелания. Как бы наши мнения ни расходились по вопросам ведения войны, это никогда не умалит моей личной признательности Вам за Вашу доброту ко мне и за все, что Вы совершили для дела свободы. 1 2 3 4 5 6 7
1 Док. 399.
2 В книге «Conferences at Cairo and Tehran» нет прямого упоминания об этом.
3 Генерал Монтгомери виделся с Черчиллем в Марракеше 31 декабря — 1 января, когда премьер-министр находился там на отдыхе.
4 В послании генерала Эйзенхауэра союзному комитету начальников штабов, датированном 26 июня 1944 г., изложены общие данные о некоторых крупных сухопутных, военно-морских и воздушных силах, которые Эйзенхауэр собирался выделить для высадки в южной Франции. Послание заканчивается так: «Все сказанное, повторяю, повлечет за собой некоторые жертвы в ущерб операции «Оверлорд», но мы охотно пойдем на эти жертвы, ибо мы убеждены в превосходящем значении операции “Энвил”». (PDDE, vol. 3, № 1780. См. также: Pogue. Supreme Command, р. 222—223. «SCAF» — это верховный главнокомандующий союзными войсками.)
5 Генерал Гарольд Александер — командующий 15-й армейской группой.
6 Не опубликовано. Сталин писал Черчиллю: «Если масштаб военных операций в северной Франции становится все более мощным и опасным для Гитлера, то и успешное развитие наступления союзников в Италии также заслуживает всяческого внимания и одобрения». («Переписка Сталина», т. 1, № 286, с. 235.)
7 Английский термин, обозначающий некоторые сведения, сообщаемые Черчиллем Рузвельту. См., например, письмо Черчилля от 12 сентября 1944 г. («U. S. Department of State. The Conference at Quebec 1944». Washington, 1972, p. 42.)
Документ 401
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 577	1 июля 1944 г.
На Ваш № 7211.
Я высоко ценю ясное изложение Ваших настроений и взглядов на решение, которое мы принимаем. Мои начальники штабов и я уделили самое серьезное внимание этой проблеме и вопросам, которые Вы выдвигаете. Мы все еще
618
убеждены, что правильным курсом было бы осуществление операции «Энвил» в возможно кратчайший срок2.
Вероятно, я настроен более оптимистично, чем Вы, но я считаю, что наши командиры в Италии с теми войсками, которые у них остались, будут и впредь вершить великие дела и выполнят там все важнейшие задачи.
Думаю, что нам не следует больше откладывать передачу директивы генералу Уилсону. Нам уже сообщили об изменениях, которые британские начальники штабов считают необходимым внести в эту директиву, и мы находим их приемлемыми. Не предложите ли Вы своим начальникам штабов сразу же отправить ее генералу Уилсону?
Лично я не понимаю, как на коротком расстоянии, которое нужно преодолеть в Италии до линии Пиза — Римини, мы можем уничтожить сколько-нибудь значительную часть немецких войск. Если мы очистим долину реки По к северу от этой линии, это мало что даст нам в смысле разгрома немцев, ибо они могут отступить еще дальше на север.
В Тегеране я имел в виду серию рейдов в Истрию, если немцы предпримут общее отступление с островов Додеканес и из Греции. Но до сих пор этого еще не произошло, и настоящее время позиция Тито, видимо, слабее, чем тогда.
На том же рубеже в Истрии условия местности неблагоприятны для боев в зимнее время — хуже, чем на юге Франции.
Поэтому в силу логики, подсказывающей необходимость не рассредоточивать наши главные силы, перебрасывая их на новый театр, я вынужден согласиться с моими начальниками штабов и считаю, что мы можем совместно урезать любой план, предусматривающий три месяца, до двух, если мы с Вами будем настаивать на этом.
Я искренне верю, что Бог будет с нами, как он был с нами в операции «Оверлорд», в Италии и в Северной Африке. Я всегда думаю о своих первых уроках геометрии: «Кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия». 1 2
1 Док. 400.
2 Pogue. Marshall: Organizer of Victory, p. 409.
Документ 402
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
AS 580	6 июля 1944 г.
Ссылаясь на мое послание № 5711, в котором сообщалось содержание моего послания д. Д., ниже привожу полученный мной сегодня ответ.
619
«Благодарю Вас за информацию о Вашей встрече с г-ном Миколайчиком.
Если иметь в виду установление военного сотрудничества Красной Армии и борющихся против гитлеровских оккупантов сил польского подпольного движения, то это безусловно является теперь актуальным делом для окончательного разгрома нашего общего врага. Важное значение, разумеется, имеет в этом отношении правильное решение вопроса о советско-польских отношениях. Вам известна точка зрения Советского правительства и его стремление видеть Польшу сильной, независимой и демократической, а советско-польские отношения — добрососедскими и основанными на прочной дружбе. Советское правительство видит важнейшие предпосылки этого в реорганизации эмигрантского польского правительства, которая обеспечила бы участие в нем как польских деятелей в Англии, так и польских деятелей в США и СССР, и особенно польских демократических деятелей, находящихся в самой Польше, а также в признании польским правительством линии Керзона как линии новой границы между СССР и Польшей.
Надо сказать, однако, что из заявления г-на Миколай-чика в Вашингтоне не видно, чтобы он сделал в этом вопросе какой-либо шаг вперед. Вот почему для меня затруднительно в данный момент высказать какое-либо мнение но поводу приезда г-на Миколайчика в Москву.
Ваше внимание к вопросу о советско-польских отношениях и Ваши усилия в этом деле мы все высоко ценим».
1 Док. 396.
Документ 403 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 582	10 июля 1944 г.
Ссылаюсь на Ваше послание 7131. Я готов признать комитет временным органом власти де-факто в качестве гражданского правительства Франции при условии полной ясности в двух моментах: во-первых, за Эйзенхауэром остаются неограниченные полномочия делать то, что он считает необходимым для успеха военных операций, и, во-вторых, французскому народу будет обеспечена возможность свободного выбора своего правительства. Я предложил должностным лицам здесь взять британские проекты за основу и внести в них необходимые изменения, чтобы обеспечить эти моменты, и эти должностные лица вскоре свяжутся с вашими людьми,
620
находящимися здесь. Я бы предложил, чтобы Вы уполномочили своих политических и военных представителей здесь немедленно разработать с нашими представителями все детали для окончательного одобрения проектов союзным комитетом начальников штабов. Генерал де Голль оставляет тут своих официальных представителей, уполномоченных заниматься этим делом. Я настаиваю, чтобы этим мерам не было дано огласки, пока ни не будут окончательно утверждены.
Визит прошел очень хорошо2. 1 2
1 Не опубликовано. В этом послании, датированном 24 июня, Черчилль информировал Рузвельта о том, что «нынешние переговоры с... голлистским послом в Лондоне... [имеют целью] изыскать основу, которую мы могли бы принять для гражданских дел в освобожденных районах Франции, ведать которыми, как согласилось правительство Соединенных Штатов и мы сами, мог бы Французский комитет национального освобождения... Наши люди не имеют полномочий заключать какое-либо соглашение... Правительство Его Величества не поставит Вас, конечно, перед свершившимся фактом».
2 Генерал де Голль находился в Вашингтоне с 6 по 8 июля. 7 июля на обеде в Белом доме президент Рузвельт говорил об их отношениях в сердечном тоне: «Я думаю, мы все согласимся, что это исторический случай, который запомнится нам на всю жизнь. Между французами и американцами, как и между генералом де Голлем и мной лично, нет серьезных проблем. Все они, без исключения, превосходно разрешаются. Они будут разрешены, если только кое-кому из нас дадут возможность посидеть одним за «круглым столом. ...Поэтому мы считаем большой честью то, что генерал де Голль приехал сюда поговорить об этих делах...» {Samuel I. Rosenman (ed.). The Public Papers and Addresses of Franklin Delano Roosevelt, 13 vols. New York, 1938—1951, vol. 13, p. 194—195. Ниже упоминается как PPR.) Несколько менее лестное мнение де Голля о его беседах с Рузвельтом см. в его книге: «War Memoirs», 2, р. 268 ff.
Документ 404
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 726	13 июля 1944 г.
На Ваш № 5821.
Я рад был узнать, что визит де Голля прошел хорошо и что Вы согласны с тем, чтобы британские проекты стали основой для соглашения с французским комитетом.
Мы одобряем предлагаемую Вами процедуру и даем соответствующие указания нашим людям в Вашингтоне.
Что касается Ваших двух пунктов, то я полностью согласен, что Эйзенхауэр должен располагать всеми полномочиями, необходимыми ему для военных действий. Именно такова была главная цель, которую преследовали наши представители в переговорах, и французы полностью признали необходимость этого. Нелегко было найти формулировку,
621
которая примирила бы главенствующую роль Эйзенхауэра и щепетильность французов, но мы были довольны тем, что полностью обеспечили положение благодаря согласованной формулировке статей 1—5 проекта главного соглашения (см. мое непосредственно следующее за этим послание)2. Если ваши люди могут улучшить эту формулировку и убедить французов принять ее, мы, конечно, будем довольны. Однако я уверен, что чрезмерно затягивать это дело было бы ошибкой. Именно теперь, когда ваша встреча прошла успешно, настало время завершить все это дело.
Второй Ваш пункт очень важен, но мы не сочли его подходящим для включения в соглашение, ограниченное практическими, административными и другими вопросами, возникающими в связи союзническими действиями по освобождению Франции. Кроме того, французский комитет, как Вам известно, обусловил в своем декрете от 21 апреля проведение выборов и назначение временного правительства избранной на этих выборах представительной ассамблеей, как только будут освобождены две трети территории Франции, включая Париж. Мы, как я считаю, можем быть уверены, что крайне демократично настроенные гражданские члены комитета и ассамблеи, как и французский народ в самой Франции, обеспечат проведение этих выборов. Нас самих этот пункт не беспокоит, и я надеюсь, что Вы не будете настаивать на его включении в данное соглашение. Фактически я не вижу, как это можно было бы сделать.
Полагаю, что, когда тексты проектов будут окончательно одобрены союзным комитетом начальников штабов, Вы пожелаете действовать так же, как и в отношении соглашений о других территориях, освобожденных союзниками, и пожелаете, чтобы на военном уровне их от Вашего имени подписал Эйзенхауэр. С нашей стороны их подпишут министр иностранных дел с представителем французского комитета. Поскольку мы уже готовы принять лондонские тексты, а из Вашей телеграммы явствует, что между нами нет больших расхождений, я надеюсь, что переговоры, которые ваши представители ведут с французами в Вашингтоне, будут вскоре завершены и нам удастся добиться окончательного согласования разного рода меморандумов в ближайшие несколько дней.
Я полностью согласен с тем, что этим соглашениям не следует давать огласки, пока они не будут окончательно отработаны.
1 Док. 403.
622
2	Не опубликовано. В этой пространной телеграмме Черчилль подробно изложил свои взгляды на административную политику, которую должны были проводить генерал Эйзенхауэр и Французский комитет национального освобождения после освобождения французской территории. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 69—70.)
Документ 405
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 583	13 июля 1944 г.
Подтверждаю получение Ваших посланий № 7261 и 7271 2. Я считаю, что небольшие расхождения между британским и американским проектами соглашения могут быть устранены Вашими и моими представителями здесь, работающими с представителями французского комитета.
Очень важно, чтобы Эйзенхауэр обладал всеми полномочиями, необходимыми для ведения военных операций с минимальными потерями в личном составе американских и английских войск.
Я отправляюсь в поездку и буду отсутствовать несколько недель, но со мной всегда можно будет связаться3.
1 Док. 404.
2 Не опубликовано.
3 13 июля президент Рузвельт выехал поездом из Вашингтона на западное побережье. Там он пересел на тяжелый крейсер «Балтимор» и направился в Перл-Харбор и Гонолулу, где провел совещание со своим высшим командованием армии и военно-морских сил на Тихом океане.
Документ 406
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 732	16 июля 1944 г.
Когда и где мы встретимся? То, что мы должны встретиться, не подлежит сомнению. Было бы лучше, чтобы прибыл и д. Д. Я полностью в Ваших руках. Я не побоялся бы ни репортеров в Вашингтоне, ни комаров на Аляске! Нам, конечно, надо было бы договориться о сроке теперь, а затем приступить к переговорам с д. Д. Правительство Его Величества хотело бы предложить «Эврику II»1 на последнюю декаду августа. Подробности смотрите в моей непосредственно следующей телеграмме2. В качестве вариантов мне представляются подходящими местами для встречи Касабланка, Рим или даже Тегеран — да и многие другие. Но мы непременно должны встретиться вдвоем, а если возмож-
623
но, то и втроем- Сообщите мне, пожалуйста, Ваше мнение обо всем этом3.
1	Ссылка на кодовое название конференции Большой тройки в Тегеране в ноябре 1943 г.
2	Не опубликовано.
3	На следующий день Черчилль предложил, чтобы совещание состоялось в Шотландии, в Инвергордоне, причем чтобы все трое участников воспользовались своими собственными линкорами. Рузвельта заинтересовала эта идея, но он предложил отложить встречу до 10—15 сентября. Когда Рузвельт упомянул об этом предложении Сталину, советский лидер отверг мысль о какой-либо встрече «в ближайшем будущем». Рузвельт впоследствии передумал ехать в Шотландию и встретился с Черчиллем в сентябре в Квебеке. (Док. 412.)
Документ 407 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 735	25 июля 1944 г.
Ознакомьтесь, пожалуйста, с телеграммой ко мне от д. Д. от 23 июля и с посланным мной после обсуждения с Антони1 ответом, текст которого непосредственно следует1 2 3.
Мы энергично убеждали Миколайчика отправиться со своими министрами и установить контакт со Сталиным. Вполне возможно, что им будет оказан радушный прием, но их вчерашняя вспышка по поводу «узурпаторов» и т. д. могла, конечно, ухудшить положение3. Однако мы все еще не теряем надежды и стремимся добиться какой-то коалиции.
Между тем чрезвычайно важно, чтобы мы не бросили на произвол судьбы ортодоксальное польское правительство4, и завтра Антони будет давать в палате общин ответы, из которых будет ясно, что наша позиция остается неизменной5. Все, что Вы скажете д. Д., чтобы побудить его оказать Миколайчику хороший прием и осознать важность создания объединенного польского правительства, будет иметь неоценимое значение. Мы возлагаем большую надежду на какую-либо коалицию между поляками, опирающимися на Россию, и поляками, опирающимися на США и Великобританию. Мы уверены, что Ваша точка зрения на эти дела окажет значительное влияние на д. Д.
1 Министр иностранных дел Иден.
2 Док. 408.
3 В опубликованном 25 июля заявлении о создании под советской эгидой Комитета национального освобождения в Польше польское телеграфное агентство в Лондоне высказалось так: «Это была попытка кучки узурпаторов навязать польскому народу политическое руководство, которое противоречит воле подавляющего большинства». («General Sikorski Historical Institute. Documents on Polish-Soviet Relations 1939—1945».
624
London, 1961, vol. 2, № 165.) За день до этого Миколайчик вручил Черчиллю резко сформулированный меморандум по тому же вопросу, направив аналогичный меморандум американскому поверенному в делах при польском правительстве в изгнании Р. Е. Шенфельду. Миколайчик утверждал, что Советский Союз явно намеревается «навязать польском народу незаконную администрацию, не имеющую ничего общего с волей нации. Все эго происходит вопреки неоднократным заявлениям маршала Сталина о том, что он желает возрождения независимой Польши... По этому представляется необходимым немедленный демарш британского правительства в Москве. Кроме того, чтобы избежать дальнейшей путаницы, было бы очень желательно, чтобы британское правительство воспользовалось в ближайшее время официальной возможностью повторить декларацию премьер-министра от 24 мая относительно «польского правительства, которое мы признаем и которое всегда признавали. («Polish-Soviet Relations 1939— 1945». London, 1961, vol. 2, № 164.)
4	Польское правительство в изгнании, в Лондоне.
5	26 июля Иден снова изложил в палате общин британскую позицию: «В позиции правительства Его Величества, которое продолжает признавать польское правительство, возглавляемое г-ном Миколайчиком, в качестве правительства Польши, не произошло никаких изменений». Он сразу же добавил: «Однако поскольку мы имеем здесь дело с отношениями между двумя нашими союзниками, я попросил бы палату не настаивать в данный момент на дальнейших разъяснениях» («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 402, col. 761.)
В частной беседе Иден высказался гораздо менее оптимистически. Он не доверял обещаниям, данным Рузвельтом Миколайчику: «Президент ничего не сделает для поляков так же, как ничего не сделал и г-н Хэлл в Москве, и сам президент в Тегеране. Бедные поляки жестоко заблуждаются, если хоть в какой-то мере полагаются на эти туманные и щедрые обещания. Президент впоследствии будет чувствовать себя связанным ими не в большей мере, чем данным им конкретным обязательством восстановить Французскую империю». («The Memoits of Anthony Eden, Earl of Avon», vol. 2, «The Reckoning», Boston, 1965, p. 539—540. Далее упоминается как Eden. Memoirs.)
Документ 408
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 736	25 июля 1944 г.
Ниже приводятся телеграммы, упомянутые в первом абзаце моей непосредственно предшествующей телеграммы1.
«От премьера И. В. Сталина премьер-министру г-ну У. Черчиллю.
Ваше послание от 20 июля получил. Пишу Вам сейчас только по польскому вопросу.
События на нашем фронте идут весьма быстрым темном. Люблин, один из крупных городов Польши, занят сегодня нашими войсками, которые продолжают двигаться вперед.
В этой обстановке перед нами встал практически вопрос об администрации на польской территории. Мы не хотим и не будем создавать своей администрации на территории
625
Польши, ибо мы не хотим вмешиваться, во внутренние дела Польши. Это должны сделать сами поляки. Мы сочли поэтому нужным установить контакт с Польским комитетом национального освобождения, который создан недавно Национальным советом Польши, образовавшимся в Варшаве в конце прошлого года из представителей демократических партий и групп, о чем Вы, должно быть, уже информированы Вашим послом из Москвы2. Польский комитет национального освобождения намерен взяться за создание администрации на польской территории, и это будет, я надеюсь, осуществлено. В Польше мы не нашли каких-либо других сил, которые могли бы создать польскую администрацию. Так называемые подпольные организации, руководимые польским правительством в Лондоне, оказались эфемерными, лишенными влияния. Польский комитет я не могу считать правительством Польши, но возможно, что в дальнейшем он послужит ядром для образования временного польского правительства из демократических сил.
Что касается Миколайчика, то я, конечно, не откажусь его принять. Было бы, однако, лучше, если бы он обратился в Польский национальный комитет, который относится к Миколайчику доброжелательно». 1 2
1 Док. 407.
2 Арчибальдом Кларком Керром.
Документ 409
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 740	29 июля 1944 г.
Нижеследующее послание представляется мне лучшим, какое я когда-либо получал от д. Д.1
«Ваши послания от 25 и 27 июля по поводу отъезда Миколайчика получил. Г-ну Миколайчику и его спутникам будет оказано необходимое содействие при приезде в Москву.
Вы знаете нашу точку зрения по вопросу о Польше, которая является нашим соседом и отношения с которой представляют для Советского Союза особую важность. Мы приветствуем созданный на территории Польши Национальный комитет из демократических сил, и я думаю, что созданием этого комитета положено хорошее начало для объединения поляков, дружественно настроенных в отношении Великобритании, СССР и Соединенных Штатов, и для преодоления противодействия со стороны тех польских
626
элементов, которые не способны на объединение с демократическими силами.
Мне понятна важность польского вопроса для общего дела союзников, и именно поэтому я готов оказать содействие всем полякам и посредничать в достижении соглашения между ними. Советские войска делали и делают все возможное для того, чтобы ускорить освобождение Польши от немецких захватчиков и помочь польскому народу в восстановлении свободы и в деле процветания его родины».
Послание от 25 июля содержится в моем послании № 736 к Вам1 2. Ниже следует текст моего послания д. Д. от 27 июля:
«1. Г-н Миколайчик и его коллеги выехали3. Я уверен, что г-н Миколайчик очень желает помочь объединению всех поляков на основе того, о чем, как я полагаю, Вы, я и президент договорились. Я считаю, что поляки, которые настроены дружественно в отношении России, должны объединиться с теми поляками, которые настроены дружественно в отношении Великобритании и Соединенных Штатов, чтобы создать сильную, свободную, независимую Польшу, хорошего соседа России и важный барьер между вашей страной и возможной германской агрессией в будущем. Мы все втроем должным образом позаботимся о том, чтобы существовали также и другие барьеры.
2. Было бы весьма достойно сожаления и даже было бы несчастьем, если бы западные демократии оказались в таком положении, когда они признавали бы один орган поляков, а Вы признавали бы другой. Это повело бы к постоянным трениям и, возможно, даже помешало бы великим делам, которые мы должны будем совершать во всем мире. Поэтому примите, пожалуйста, эти несколько строк в том духе, в котором они направляются, то есть в духе искренней дружбы, в духе нашего двадцатилетнего союза».
1 Послание Сталина датировано 28 июля.
2 Док. 408.
3 27 июля Миколайчик и еще два польских официальных представителя выехали из Лондона в Москву, где они встречались со Сталиным 1—10 августа.
Документ 410 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 593	3 августа 1944 г.
Ваша телеграмма № 7401, полученная мною в море2, говорит о том, что у нас есть основания надеяться, что переговоры Сталина с Миколайчиком могут привести к та-
627
кому .урегулированию польского спора, с которым мы все сможем согласиться.
Моя инспекционная поездка в тихоокеанский район уже полностью оправдана моими совещаниями с представителями высшего командования3.
1	Док. 409.
2	Обстоятельное описание поездки президента Рузвельта в район Тихого океана дано в: James MacGregor Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom. New York, 1970, p. 488 ff.; Morison. History of U. S. Naval Operations, vol. 12. «Leyte, June 1944 — January 1945». Boston, 1958, p. 8 ff.
3	Описание встречи президента Рузвельта в Гонолулу с генералом Дугласом Макартуром и адмиралом Честером Нимицем см. в: William Leahy. I Was There. New York, 1950, p. 250 ff.; Samuel I. Rosenman. Working with Roosevelt. New York, 1952, p. 455 ff. Главным вопросом, который Рузвельт задал Макартуру, был следующий: «Дуглас, куда мы направимся отсюда?» Макартур, утверждая, что «и национальная честь, и здравая стратегия требуют освобождения Филиппин прежде, чем мы пойдем дальше», ответил: «На остров Лейте, г-н президент, а затем на Лусон!» Следует отметить, однако, что на комитет начальников штабов это согласие на высшем уровне, видимо, не произвело большого впечатления, ибо он еще несколько месяцев потом продолжал спорить по вопросу: «Лусон, Формоза или что-нибудь еще?» (Morison. History of U. S. Naval Operations, 12, p. 9—11.)
Документ 411
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 745	10 августа 1944 г.
Посылаю Вам нижеследующую телеграмму, полученную от премьера Сталина. Он теперь более покладист, чем бывал иногда раньше, и я считаю, что нам надо стоять на своем.
«8 августа. От премьера И. В. Сталина премьер-министру.
Хочу информировать Вас о встрече с Миколайчиком, Грабским1 и Ромером. Беседа с Миколайчиком убедила меня в том, что он имеет неудовлетворительную информацию о делах в Польше. Вместе с тем у меня создалось впечатление, то Миколайчик не против того, чтобы нашлись пути к объединению поляков.
Не считая возможным навязывать полякам какое-либо решение, я предложил Миколайчику, чтобы он и его коллеги встретились и сами обсудили вместе с представителями Польского комитета национального освобождения их вопросы, и прежде всего вопрос о скорейшем объединении всех демократических сил Польши на освобожденной польской территории. Эти встречи состоялись. Я информирован о них как той, так и другой стороной. Делегация Национального комитета предлагала принять за основу деятель
628
ности польского правительства конституцию. 1921 года и в случае согласия давала группе Миколайчика четыре портфеля, в том числе пост премьера для Миколайчика. Мико-лайчик, однако, не решился дать на это согласие. К сожалению, эти встречи еще не привели к желательным результатам. Но они все же имели положительное значение, так как позволили как Миколайчику, так и Моравскому1 2 и Беруту3, только что прибывшему из Варшавы, широко информировать друг друга о своих взглядах и особенно о том, что как Польский национальный комитет, так и Миколайчик выражают желание совместно работать и искать в этом направлении практических возможностей. Можно считать это первым этапом во взаимоотношениях между Польским комитетом и Миколайчиком и его коллегами. Будем надеяться, что дальше дело пойдет лучше».
1 Станислав Грабский — председатель Польского национального совета, просоветского органа.
2 Эдвард Болеслав Осубка-Моравский — председатель просоветского Польского комитета национального освобождения.
3 Болеслав Берут — председатель Польского национального совета. Эта последняя группа, созданная в Варшаве 1 января 1944 г., объединила польские партизанские группы в Народную армию, которая в свою очередь образовала ядро Люблинского комитета.
Документ 412 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 750	10 августа 1944 г.
Я получил очень неблагоприятное сообщение о климатических условиях на Бермудских островах в первую или вторую неделю сентября1. Говорят, что и на берегу, и на воде там необыкновенно жарко и парит. Сообщают также, что там постоянно дует очень влажный и неприятный южный ветер. Я глубоко сожалею о том, что Вы не можете посетить Шотландию. Король2 был очень огорчен, когда я сказал ему об этом. Вместе с тем я вполне понимаю, что поскольку Сталин не приедет Вы можете пожелать отсрочить этот обещанный визит. Поэтому я рекомендую территорию «Куодранта»3. Маккензи Кинг4 заверил меня, что он будет в восторге. Не сомневаюсь, что можно будет все устроить для Вашего удобства.
Я согласен на сокращенный штат — на такой же, какой был в Тегеране, но надеюсь, что встреча не будет отложена далее, чем до начала сентября. Есть несколько серьезных вопросов, касающихся военной области, которые должны
629
будут урегулировать наши штабы. Я также очень приветствовал бы несколько откровенных бесед с Вами по вопросам, которые трудно изложить на бумаге. Нам надо определить ту роль, которую Британская империя должна сыграть в войне с Японией после безоговорочной капитуляции Германии. Большое беспокойство внушает мне положение в Бирме. Мы понесли очень тяжелые потери из-за болезней, и перспективы на то, что все войска британской индийской армии будут связаны на неопределенно длительный срок в самом худшем районе страны, представляются крайне непривлекательными5. Есть и другие запутанные вопросы, например, о положении армии Александера в Италии, в том числе и вопрос о том, должна ли она истечь кровью ради операции «Драгун»6, что лишит ее всякой инициативы. Все эти щекотливые вопросы невозможно решить путем переписки, и я убежден, что если бы мы и штабы собрались вместе, то могли бы достичь хороших рабочих соглашений.
Мне доставит огромное удовольствие снова увидеться с Вами. Я искренне надеюсь, что Ваше путешествие7 пошло Вам на пользу. Дайте мне знать о Ваших пожеланиях как можно скорее.
1 Рузвельт предложил Бермудские острова в качестве места сентябрьской встречи в верхах.
2 Английский король Георг VI.
3 Квебек.
4 Премьер-министр Канады Уильям Лайон Маккензи Кинг.
5 Об английских планах и операциях в Бирме в тот период см. в: S. Woodburn Kirby. The War Against Japan, vol. 4, «The Reconquest of Burma». London, 1956, p. 101 ff.
6 Кодовое название предстоявшего вторжения в южную Францию (ранее «Энвил»).
7 В период предвыборной кампании, с 13 июля по 17 августа, Рузвельт тайно совершил поездку на западное побережье, на Гавайские острова и на Аляску.
Документ 413 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№751	11 августа 1944 г.
В нижеследующей телеграмме от 10 августа 1944 г., полученной от посла Кларка Керра, содержатся наши последние известия о польских делах.
«Г-н Миколайчик уехал сегодня утром. После посещения им Сталина вчера вечером я его не видел больше, но он направил мне послание с сообщением о том, что атмосфера в Кремле была гораздо более сердечной, чем в про-
630
шлый раз. И Сталин, и Молотов проявили подчеркнутое дружелюбие. Сталин ответил на подсказанный ему мной вопрос твердым заверением, что он не намерен коммунизи-ровать Польшу. Он подчеркнул необходимость заключения союза между Польшей и СССР, но сказал, что поляки должны поддерживать также связи с Западом, «союзы с Великобританией, Соединенными Штатами и Францией».
Сталин согласился направить помощь полякам в Варшаве и сказал, что надо немедленно принять меры, чтобы маршал Рокоссовский1 прислал советского офицера сюда в польский штаб с кодами и радиостанцией.
Затем разговор перешел на Германию. Сталин обещал сделать «все возможное и невозможное» с целью обеспечить, чтобы Германия никогда больше не смогла взять реванш. Миколайчик сообщил Сталину, что захваченный в Нормандии немецкий офицер сказал, будто после войны Германия станет коммунистической страной и найдет в коммунистической части мира сферу применения организаторских способностей немцев. На это Сталин ответил, что коммунизм подходит Германии, «как корове седло». Это удивило и обрадовало поляков, которые вспомнили о немецком происхождении теории коммунизма.
Теперь Миколайчик считает, что первым и важнейшим условием является скорость.
Ясно, что после этой беседы прежнее уныние поляков сменилось бодростью».
1 Генерал Рокоссовский — командующий 1-м Белорусским фронтом В начале августа он безуспешно пытался форсировать реку Вислу к югу от Варшавы.
Документ 414
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 753	14 августа 1944 г.
За последние два дня у меня состоялись беседы с маршалом Тито и югославским премьер-министром1. Я сказал обоим югославским лидерам, что у нас и в мыслях нет ничего иного, кроме того, что они должны объединить свои ресурсы, чтобы превратить югославский народ в единый инструмент в борьбе с немцами. Наша цель, сказал я, состоит в том, чтобы содействовать становлению стабильной и независимой Югославии, а создание единого югославского правительства является шагом именно в этом направлении.
631
Оба лидера уже достигли удовлетворительного соглашения по ряду практических вопросов. Они договорились, что все югославские военно-морские силы будут теперь объединены в борьбе под общим флагом. Это соглашение между югославским премьер-министром и маршалом Тито позволит нам более уверенно увеличивать наши поставки боевой техники югославским войскам2.
Они договорились между собой опубликовать через несколько дней одновременно [заявление], которое, как я надеюсь, укрепит и активизирует югославские военные усилия. Сегодня они вместе отправляются на остров Вис для продолжения переговоров.
Я информирую маршала Сталина о результатах этих совещаний.
1	Черчилль встречался с маршалом Тито и премьер-министром Иваном Шубашичем в Казерте (Италия) 12—13 августа. (Churchill. Triumph and Tragedy, p. 88 ff.)
2	Иден скептически относился к искренности Тито, и у Черчилля вскоре также появились сомнения на этот счет. 31 августа он послал Идену меморандум, упомянув, как Иден вспоминал позднее, «о нашей ответственности за поставку Тито оружия, с помощью которого тот сумел поработить Югославию». Иден фактически ответил, что Форин офис предупреждал о такой опасности за много месяцев. «Я, — сказал он Черчиллю, — безусловно, никогда не упускал из виду эту угрозу, которая в большой мере возникла потому, что наша политика в отношении Югославии по необходимости диктовалась скорее непосредственными соображениями военной целесообразности, чем соображениями перспективных политических интересов». (Eden. Memoirs, 2, р. 546.)
Документ 415
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 599	14 августа 1944 г.
На Ваш № 7531. Поздравляю Вас с перспективами на успех в сближении противостоящих групп в Югославии, которое должно положить конец гражданской войне в этой стране и помочь нам в быстро приближающемся разгроме нацистов.
1 Док. 414.
Документ 416
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 755	17 августа 1944 г.
Мы всегда шагали вместе в полном согласии насчет политики по отношению к Греции, и я советуюсь с Вами по каждому важному вопросу. Военный кабинет и министр
632
иностранных дел сильно обеспокоены тем, что может произойти в Афинах, да, по существу, и о всей Греции, когда начнется разгром немцев или когда их дивизии попытаются эвакуироваться из страны. В случае, если с момента, когда немецкие власти оставят город, и до того, как удастся создать организованное правительство, пройдет много времени, ЭАМ и коммунистические экстремисты попытаются, вероятно, захватить город и подавить все другие формы выражения воли греков, кроме своей собственной.
Мы с Вами всегда были согласны с тем, что судьбу Греции держит в своих руках сам греческий народ и что он будет иметь полнейшую возможность сделать выбор между монархией и республикой, как только в стране восстановится спокойствие, но я предполагаю, что перспектива хаоса и уличных боев или создания деспотического коммунистического правительства покажется Вам не более привлекательной, чем мне. Это могло бы лишь привести к затяжке и осложнениям в выполнении всех планов, которые разрабатываются ЮНРРА1, по распределению помощи среди греческого народа, подвергшегося тяжелым испытаниям. Поэтому я считаю, что мы должны принять через союзный штаб в средиземноморском районе меры, чтобы иметь наготове британские войска численностью не более 10 тыс. человек, которые можно будет направить в самом срочном порядке в столицу, когда настанет подходящий момент. В состав этих войск будут включены отряды парашютистов, для чего потребуется помощь ваших воздушных сил. Сам я не ожидаю, что за месяц или больше может что-либо произойти, но всегда лучше быть подготовленным. Насколько я могу судить, непреодолимых трудностей не будет. Надеюсь поэтому, что Вы согласитесь на соответствующую подготовку силами наших штабов в обычном порядке. В этом случае британские начальники штабов согласятся с проектом союзного комитета начальников штабов.
1 Администрация ООН по вопросам помощи и послевоенного восстановления.
Документ 417
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
18 августа 1944 г.1
«1. После беседы с г-ном Миколайчиком я распорядился, чтобы командование Красной Армии интенсивно сбрасывало вооружение в район Варшавы. Был также сброшен
633
парашютист-связной, который, как докладывает командование, не добился цели, так как был убит немцами.
В дальнейшем, ознакомившись ближе с варшавским делом, я убедился, что варшавская акция представляет безрассудную, ужасную авантюру, стоящую населению больших жертв. Этого не было бы, если бы советское командование было информировано до начала варшавской акции и если бы поляки поддерживали с последним контакт1 2.
При создавшемся положении советское командование пришло к выводу, что оно должно отмежеваться от варшавской авантюры, так как оно не может нести ни прямой, ни косвенной ответственности за варшавскую акцию3.
2. Получил Ваше сообщение о встрече с маршалом Тито и премьер-министром Шубашичем. Благодарю за сообщение.
3. Очень рад удачной высадке союзных войск на юге Франции4. От души желаю успеха».
1 Это послание Сталина было отправлено американским военным ат-таше в Лондоне со вступительной фразой о том, что премьер-министр хочет, чтобы президент с ним ознакомился.
2 17 августа посол Гарриман телеграфировал Рузвельту, что «уже некоторое время советское радио призывает поляков отбросить всякую осторожность и восстать против немцев». (FR, 1944, 3, р. 1378.) Об истории варшавского восстания см.: Stanislaw Mikolajczyk. The Rape of Poland: Pattern of Soviet Aggression. New York, 1948, chap. 6; «Polish-Soviet Relations», 2, p. 324 ff.; George L. Bruce. The Warsaw Uprising, 1 August — 2 Oktober 1944. London, 1972. О другой точке зрения поляков см.: Jan М. Ciechanowski. The Warsaw Rising of 1944. Combridge, 1974.
3 В послании президенту Рузвельту от 18 августа Миколайчик просил о немедленной помощи борцам варшавского Сопротивления, отмечая, что «29 июля в 8 часов 15 минут вечера Московское радио в передаче на польском языке призвало Варшаву ударить по немцам. С другой стороны, 31 июля г-н Молотов сообщил мне в Москве, что советские войска находятся всего лишь в 10 километрах от Варшавы, а маршал Сталин информировал меня, что Советская Армия предполагает вступить в город 6 августа. Услышав грохот боя в предместьях Варшавы, командующий внутренней армией генерал Броз имел все основания отдать приказ о восстании». («Polish-Soviet Relations, vol. 2, № 202.)
4 Американские, английские и французские войска высадились в южной Франции 15 августа.
Документ 418
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 760	18 августа 1944 г.
Отказ Советов разрешить авиации США доставить помощь героическим повстанцам в Варшаве1 наряду с их собственным полным нежеланием доставить по воздуху боеприпасы на расстояние всего лишь в несколько десятков 634
миль — момент, чреватый очень серьезными и далеко идущими последствиями. Если, как это почти не подлежит сомнению, после триумфа немцев в Варшаве начнется массовая бойня, то нет такой меры, которой можно было бы измерить все последствия этого. Я готов послать личную телеграмму Сталину, если Вы сочтете это разумным и если Вы сами пошлете аналогичное послание.
Гораздо лучше двух отдельных посланий было бы совместное послание, подписанное нами обоими. Я не сомневаюсь, что о формулировке мы могли бы договориться.
В результате славных и колоссальных побед, одерживаемых во Франции американскими и британскими войсками, положение в Европе сильно меняется, и вполне возможно, что наши армии добьются в Нормандии2 победы, значительно превосходящей по масштабам все, что сделали в какой-либо отдельный момент русские. Поэтому я склонен полагать, то они отнесутся с известным уважением к тому, что мы скажем, если мы скажем это простым и понятным языком. Вполне возможно, что Сталин не будет недоволен, но даже если и будет, то мы — нации, служащие великому делу, и должны давать искренние советы в целях достижения международного мира. 1 2
1 Когда советские войска подходили к Варшаве, польское подполье в городе подняло 1 августа восстание.
2 Наступление после высадки в Нормандии началось 28 июля. (Martin Blumenson. Breakout and Pursuit. Washington, 1961, chaps. 13—24.) Через несколько недель после ряда успешных наступательных операций союзных войск в Нормандии Гитлер, как сообщали, сказал: «15 августа было худшим днем в моей жизни». (Felix Gilbert (ed.). Hitler Directs His War: The Secret Records of His Daily Military Conferences. New York, 1950, p. 102.)
Документ 419 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 601	19 августа 1944 г.
На Ваш № 7601. Нижеследующий текст предлагается в качестве совместного послания для д. Д., которое, если Вы его одобрите, можете направить за нашими двумя подписями.
«Мы думаем о том, какова будет реакция мирового общественного мнения, если антинацисты в Варшаве будут на самом деле покинуты. Мы полагаем, что мы трое должны сделать все от нас зависящее, чтобы спасти возможно больше находящихся там патриотов. Мы надеемся, что вы сбросите наиболее необходимое снабжение и оружие
635
полякам — патриотам Варшавы. В ином случае, не согласитесь ли вы помочь нашим самолетам сделать это весьма быстро? Мы надеемся, что Вы это одобрите. Фактор времени имеет крайне важное значение»2
1	Док 418
2	Ответ Черчилля см в док 421
Документ 420
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 761	20 августа 1944 г
В дополнение к моему № 7601.
Вам надо ознакомиться с нижеследующей телеграммой, которую я только что получил от министра иностранных дел.
«Польское правительство напомнило мне, что советские радиовещательные станции в течение значительного времени в прошлом неоднократно призывали население Польши отбросить всякую осторожность и поднять общее восстание против немцев. Еще 29 июля, то есть за три дня до начала варшавского восстания, Московская радиостанция передала обращение Союза польских патриотов2 к населению Варшавы, в котором, после упоминания о том, что уже слышен гул орудий освобождения, оно призывалось, как и в 1939 г., примкнуть к борьбе с немцами, на этот раз для решающих боев: “Для Варшавы, которая не сдалась, а продолжала сражаться, настало время действовать...”» 1 2
1 Док 418
2 Ядро первого просоветского правительства в Польше, созданное в марте 1943 г Председателем этой группы была Ванда Василевская, депутат Верховного Совета СССР
Документ 421
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 762	20 августа 1944 г
Послание, содержавшееся в Вашем № 601 \ было отправлено д. Д. за обеими нашими подписями. Наши мысли едины.
От нашего посла в Москве получена следующая телеграмма, датированная 17 августа.
636
«Посол Соединенных Штатов2 и я просим о срочной встрече с г-ном Сталиным. Если посол не получит инструкций вовремя, он поддержит меня на свою собственную ответственность.
Вам следует, однако, знать, что вчера вечером Вышинский просил посла Соединенных Штатов явиться к нему и, пояснив, что он хочет избежать возможных недоразумений по поводу того, что он сказал нам позавчера днем, прочел нам следующее заявление:
“Советское правительство не может, конечно, возражать против доставки английскими или американскими самолетами по воздуху оружия в район Варшавы, ибо это дело американцев и англичан. Но оно решительно возражает против того, чтобы американские или британские самолеты, сбросив оружие в районе Варшавы, приземлялись на советской территории, поскольку советское правительство не хочет прямо или косвенно ассоциироваться с варшавской авантюрой”».
1	Док 419
2	Аверелл Гарриман
Документ 422 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 765	23 августа 1944 г
После сильного нажима Вейцмана1 я принял меры к тому, чтобы военное министерство сформировало еврейскую бригадную группу в подразделении, которое Вы назвали бы усиленным полком. Когда это известие будет опубликовано, оно доставит огромное удовлетворение евреям, а они, безусловно, больше всех других народов имеют право ударить по немцам в качестве официально признанной группы. Они хотят иметь свое собственное знамя — флаг со звездой Давида на белом фоне с двумя голубыми полосами. Я не вижу, почему бы нам не сделать этого. В сущности, я считаю, что этот флаг, развевающийся впереди боевого отряда, стал бы посланием ко всему миру. Если будут выдвигаться обычные глупые возражения, я смогу на них ответить, но, прежде чем начать действовать, я хотел бы знать, имеются ли у Вас какие-либо соображения по этому поводу2. 1 2
1 Хаим Вейцман — глава Всемирной сионистской организации
2 Ответ Рузвельта см в док 427
637
Документ 423 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 603	23 августа 1944 г.
На Ваши № 759, 761 и 7622. Мы должны по-прежнему надеяться на согласие Советов с нашим желанием помочь полякам в Варшаве.
1 Док. 417, 420 и 421.
Документ 424 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 769	25 августа 1944 г.
Ответ дядюшки Джо ничего не добавляет к тому, что мы уже знаем, и он уклоняется от заданных ему определенных вопросов1. Я предложил бы послать ему следующий текст:
«Мы очень стремимся послать американские самолеты из Англии. Почему бы им не приземляться для дозаправки на аэродромах, которые предназначались для них и располагались на советской территории за линией фронта, без предварительного уведомления о том, чем они занимались по пути?
Это должно оградить принцип вашего правительства об отмежевании от данного эпизода. Мы уверены, что, если подбитые британские или американские самолеты приземлятся за линиями ваших войск, вы, как обычно, окажете им всяческую помощь и поддержку. Мы не пытаемся составить себе мнение о тех, кто подстрекал к этому восстанию, призывы к которому, безусловно, неоднократно передавались по Московскому радио. Однако наши симпатии на стороне «почти безоружных людей», чья особая убежденность побуждает их нападать на немецкие орудия, танки и самолеты. Мы не думаем, что их сопротивление положит конец гитлеровским зверствам. Напротив, именно теперь немцы, вероятно, станут особенно жестокими. Бойня в Варшаве, несомненно, доставит нам очень большие неприятности, когда все мы встретимся по окончании войны. Поэтому, если Вы прямо не запретите этого, мы намерены послать самолеты».
Если он не даст никакого ответа, то, я считаю, мы должны начать действовать и посмотреть, что из этого выйдет. Не могу себе представить, что он станет плохо обходиться с нашими летчиками или задерживать их. Подписав это послание, я подумал о том, что они пытаются даже отнять у вас аэродромы в Полтаве и в других пунктах.
638
1	22 августа Сталин ответил на совместное послание. Рузвельта и Черчилля. (Док. 419.) Отвергая их призыв помочь варшавским патриотам, он заявил: «Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна». («Переписка Сталина», т. II, № 223, с. 156.)
Документ 425
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 770	25 августа 1944 г.
Не окажете ли Вы мне любезность, ответив на мою телеграмму от 16 августа (№ 755)х? Наша подготовка продвигается, а кризис может вскоре наступить. Если Вы сочтете нежелательным выразить свое мнение по данному вопросу, я готов действовать только от своего имени2.
1	Док. 416.
2	Ответ Рузвельта см. в док. 428, прим, 5.
Документ 426 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 606	26 августа 1944 г.
На Ваш № 7691. Принимая во внимание нынешнюю позицию Сталина по вопросу о помощи польскому подполью в Варшаве, выраженную в его посланиях Вам и мне, и его твердый отказ разрешить нам использовать для этой цели советские аэродромы, а также учитывая ведущиеся в настоящее время американцами переговоры об использовании в дальнейшем других советских баз, я не считаю полезным в свете общих долгосрочных военных перспектив участвовать в предлагаемом Вами послании д. Д.
Я не возражаю против отправки Вами такого послания, если Вы считаете это целесообразным2.
1	Док. 424.
2	Черчилль не отправил упомянутого послания.
Документ 427
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 609	26 августа 1944 г.
На Ваш № 7651. Я не возражаю против организации предлагаемой Вами еврейской бригады.
1 Док. 422.
639
Документ 428
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 771	29 августа 1944 г.
Для участия в конференции1 я привезу с собой только 14—15 человек, но должен пояснить, что, поскольку мне и начальникам штабов придется изо дня в день заниматься множеством важных дел, нам необходимо будет для этого значительное число людей. Например: моя собственная группа и личные секретари — 7; секретариат и административный персонал — 6; канцелярские работники — 42: шифровальщики — 30; королевская морская гвардия — 36. Будет также небольшой контингент из наших людей в Вашингтоне. Все они, однако, представляют собой лишь тот аппарат, с помощью которого я работаю и без которого не могу выехать из страны. У вас все ваши важные ведомства под рукой, на расстоянии всего лишь нескольких часов полета.
Славные победы во Франции1 2 и на Балканах3 полностью изменили ход войны, и с таким народом, как немцы, все может случиться. В прошлый раз Болгария оказалась тем клином, который, когда его вытащили, привел к развалу всего4.
Я должен выразить Вам свое восхищение не только доблестью, но и поразительной мобильностью и маневренностью огромных армий, подготовленных в Соединенных Штатах. Я с величайшим нетерпением ожидаю возможности снова увидеться с Вами и попытаться преодолеть, пользуясь нашей дружбой, кое-какие из тех трудностей, которых много даже на дороге ослепительных побед. Большое спасибо за Вашу телеграмму о Греции5.
1 Рузвельт и Черчилль договорились встретиться в Квебеке 11 сентября.
2 25 августа союзные войска освободили Париж. Три дня спустя французские войска взяли Марсель и Тулон.
3 23 августа безоговорочно капитулировала Румыния, а 25 августа ее примеру последовала Болгария. 28 августа русские войска заняли Брест-Литовск.
4 30 сентября 1918 г. Болгария приняла предложенные союзниками условия перемирия, что стало началом краха Центральных держав, завершившегося принятием Германией 11 ноября условий перемирия.
5 Не опубликовано. В этой телеграмме, датированной 26 августа, Рузвельт сообщал премьер-министру: «У меня нет возражений против принятия Вами мер с целью иметь наготове контингент британских войск, достаточный дли сохранения порядка в Греции, когда немецкие войска эвакуируются из этой страны. Нет возражений также и против использования генералом Уилсоном американских транспортных самолетов, которые будут в то время в его распоряжении и которые он сможет выделить без ущерба для других его операций». (FR, 1944, 4, р. 133—134.)
640
Документ 429
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 776	/ сентября 1944 г.
Я вижу, что генерал Донован1 послал к генералу Михайловичу2 американскую миссию. Из Вашей телеграммы № 5153, посланной в ответ на мой № 6384, у меня создалось впечатление, что такой шаг не будет сделан. Мы стараемся оказать поддержку Тито, а если Соединенные Штаты будут поддерживать Михайловича, начнется, конечно, хаос. Я в какой-то мере надеялся, что в этих районах дела мало-помалу налаживаются, но если каждый из нас будет поддерживать другую сторону, мы подготовим почву для гражданской войны. Генерал Донован сколачивает крепкую группу сторонников Михайловича как раз в то время, когда мы уговорили короля Петра5 решительно порвать с ним и когда многие четники6 сплачиваются вокруг титовской народно-освободительной армии. Остается один шанс на спасение короля — это единство между его премьер-министром, баном Хорватии7, и Тито. Мне удалось договориться о слиянии югославских военно-воздушных и военно-морских сил под наименованием и с эмблемой королевских югославских военно-воздушных сил и королевского югославского военно-морского флота.
1	Бригадный генерал Уильям Донован — директор Управления стратегических служб США
2	Генерал Драже Михайлович — лидер югославского движения Сопротивления и политический противник маршала Тито.
3	Док. 346.
4	Док. 345.
5	Югославский король Петр II.
6	Сторонники генерала Михайловича.
7	Д-ром Иваном Шубашичем.
Документ 430
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№617	3 сентября 1944 г.
На Ваш № 7761.
Миссия УСС2 — это моя ошибка. Я не сверился со своим предыдущим решением, принятым 8 апреля этого года3. Даю указания Доновану отменить отправку его миссии.
1 Док. 429.
641
2 Управление стратегических служб.
3 В апреле Рузвельт согласился, что в ставку Михайловича не следует отправлять миссию УСС. (Док. 346; см. также: Walter R. Roberts. Tito, Mihailovid, and the Allies. 1941—1945. New Brunswicr, 1973, p. 254 ff.)
Документ 431
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 779	4 сентября 1944 г.
1.	Военный кабинет сильно обеспокоен положением в Варшаве и далеко идущими последствиями для будущих отношений с Россией отказа Сталина предоставить нам аэродромы1.
2.	Кроме того, как Вам известно, Миколайчик послал Польскому комитету национального освобождения свои предложения о политическом урегулировании* 2. Боюсь, что падение Варшавы не только разрушит всякие надежды на прогресс, но и роковым образом подорвет положение самого Миколайчика.
3.	В моей непосредственно следующей телеграмме3 содержится текст телеграммы, которую военный кабинет от имени всех своих членов послал нашему послу в Москве, а также текст послания, направленного женщинами Варшавы папе римскому, которое Ватикан передал нашему посланнику4.
4.	Единственным способом быстро оказать материальную помощь полякам, сражающимся в Варшаве, была бы доставка по воздуху снабжения американскими самолетами, которые использовали бы для этой цели русские аэродромы. Учитывая, сколь велика угроза, мы просим, чтобы Вы снова подумали о том, как много поставлено на карту. Не можете ли Вы санкционировать выполнение вашими самолетами этой операции — с тем чтобы они в случае необходимости приземлялись на русских аэродромах без их официального согласия? Ввиду наших огромных успехов на западе я не допускаю мысли, что русские могут не считаться с этим свершившимся фактом. Они, возможно, будут даже приветствовать его как выход для них из неловкого положения. Разумеется, мы разделили бы с Вами всю ответственность за любые действия вашей авиации.
1
Док. 418.
2 «Polish-Soviet Relations», vol. 2, № 214.
3 Док. 432.
4 Послание варшавских женщин папе Пию XII заканчивалось следующими словами: «Святой отец, нам никто не помогает. Русские армии,
642
которые уже три недели стоят у ворот Варшавы, не продвинулись ни на шаг. Помощи, поступающей к нам от Великобритании недостаточно. Мир ничего не знает о нашей борьбе. Один Бог с нами. Святой отец, наместник Христа, если ты слышишь нас, благослови нас, польских женщин, которые борются за церковь и свободу». (Churchill. Triumph and Tragedy, p. 143.)
Документ 432
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 780	4 сентября 1944 г.
Ниже следует текст отправленной сегодня вечерам в Москву телеграммы, упомянутой в моей предшествующей телеграмме1.
«Военный кабинет рассмотрел сегодня на своем заседании последние сообщения о ситуации в Варшаве, которые показывают, что поляки, сражающиеся там против немцев, находятся в отчаянном положении.
Военный кабинет хочет поставить советское правительство в известность о том, что общественное мнение нашей страны глубоко взволновано событиями в Варшаве и ужасными страданиями там поляков. Какова бы ни была правда и неправда в отношении истоков варшавского восстания, нельзя считать сам народ Варшавы ответственным за принятое решение. Наш народ не может понять, почему полякам в Варшаве не была оказана материальная помощь извне. Тот факт, что такую помощь нельзя было послать из-за отказа вашего правительства разрешить самолетам США приземляться на аэродромах, находящихся в руках у русских, становится теперь общеизвестным. Если вдобавок ко всему этому поляки в Варшаве будут теперь разгромлены немцами, что, как нам сообщают, неизбежно случится через два-три дня, то для общественного мнения здесь это явится безмерным потрясением. Да и самому военному кабинету трудно понять отказ вашего правительства считаться с обязательствами британского и американского правительств помочь полякам в Варшаве. Акция вашего правительства, воспрепятствовавшего доставке этой помощи, представляется нам противоречащей духу сотрудничества между союзниками, которому мы с Вами придаем столь большое значение и в настоящее время и станем придавать и в будущем».
1 Док. 431.
643
Документ 433 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 619	5 сентября 1944 г
В ответ на Ваши послания № 779, 7801 и 7811 2 сообщаю, что, как меня информировало мое Управление военной разведки, сражающиеся поляки оставили Варшаву, и теперь немцы полностью контролируют там положение3.
Поэтому проблема помощи полякам в Варшаве, к сожалению, уже разрешилась из-за затяжки и из-за действий немцев, и теперь, видимо, мы ничего уже не можем сделать, чтобы помочь полякам.
Меня уже давно глубоко огорчает наша неспособность оказать должное содействие героическим защитникам Варшавы, и я надеюсь, что мы все вместе еще сможем помочь Польше быть в числе победителей в этой войне с нацистами.
1 Док 431, 432
2 Не опубликовано
3 Варшавское Сопротивление было фактически подавлено только 3 октября
Вторая Квебекская конференция
(сентябрь 1944 г.)
[Рузвельт и Черчилль провели свое второе совещание в Квебеке 11—16 сентября 1944 г.; эта конференция известна под кодовым названием «Октагон». Их сопровождали члены их высшего военного командования. Рузвельт привез адмирала Леги, генерала Маршалла и адмирала Кинга, генерала Генри Арнольда и министра финансов Моргентау. Черчилля же сопровождали генералы Джон Дилл и Алан Брук, его начальник штаба Хастингс Исмей, адмирал Эндрью Браун Каннингэм, маршал авиации Чарльз Портал и член секретариата союзного комитета начальников штабов генерал-майор Лесли Холлис, а также Антони Иден, лорд Черуэлл и Александр Кадоган, которому он приказал прибыть из Вашингтона, где в то время проходила конференция по вопросу о создании послевоенной международной организации. В нескольких заседаниях принял участие канадский премьер-министр Маккензи Кинг, а Рузвельт имел за чаем немаловажную беседу с австрийским эрцгерцогом Отто.
Перед открытием совещания Рузвельт информировал заместителя государственного секретаря Эдварда Стеттиниуса-
644
младшего о том, что «Квебекская конференция должна заниматься исключительно военными вопросами», и первоочередным предметом переговоров между президентом и премьер-министром действительно были военные проблемы. Основные принципы большой союзной стратегии были, конечно, согласованы на совещании в верхах в 1943 г. и теперь уже претворялись в жизнь. Поэтому настало время смотреть вперед и разработать планы на период после разгрома нацистской Германии. Рузвельт и Черчилль быстро договорились об участии Англии в войне с Японией, об изменении условий перемирия с Италией и о зонах оккупации в Германии. К огорчению Черчилля, было также условленно, что на средиземноморский театр не будут направлены дополнительные силы и что Соединенные Штаты не будут принимать участия в освобождении Греции. Англичане вновь выдвинули свое прежнее предложение о совместном наступлении на Вену, но сопротивление американцев этому плану вызвало в Квебеке меньше недовольства, чем на прежних совещаниях. Однако и тут Черчилль, возмущенный нежеланием Сталина спасти варшавских патриотов или хотя бы разрешить британским и американским самолетам использовать контролируемые русскими аэродромы для снабжения польских борцов, заявил, как сообщалось, что «он предпочитает вступить в Вену прежде, чем это сделают русские, ибо неизвестно, какую политику станет проводить Россия после взятия Вены».
Несмотря на планы Рузвельта в отношении этого совещания и на конкретные заверения, данные Стеттиниусу, президент и премьер-министр рассмотрели ряд важных политических и дипломатических проблем. Рузвельт обсудил с советником Черчилля по научным вопросам лордом Черу-эллом проблемы использования атомной энергии и вновь рассмотрел с Черчиллем и Иденом проблему процедуры голосования в Совете Безопасности намечавшейся новой международной организации (по этому вопросу проходившая в тот момент конференция в Думбартон-Оксе, в Вашингтоне, не могла добиться прогресса). Касаясь этого конкретного вопроса, Черчилль признал, что он не изучил соответствующих документов, а Кадоган выразил опасение, что «ни Черчилль, ни президент не понимают вполне, о чем идет речь». В связи с другим вопросом Черчилль пришел в восторг от предложения министра финансов Морген-тау предоставить Великобритании 3,5 млрд, долларов в качестве помощи по ленд-лизу в период после окончания войны в Европе и до поражения Японии, а также американский заем в 3 млрд, долларов на невоенные нужды.
645
Самым примечательным событием на второй Квебекской конференции было предложение Моргентау свести послевоенную Германию на положение аграрной страны. Когда Моргентау впервые изложил свой план во время обеда с Рузвельтом и Черчиллем 13 сентября, Черчилль, по словам Моргентау, разразился «целым потоком свойственной ему риторики, сарказма и ярости». По словам личного врача Черчилля, лорда Морана, премьер-министр сказал: «Я полностью за разоружение Германии, но мы не должны лишать ее возможности жить прилично... Нельзя выносить обвинительный приговор целому народу... То, что надо сделать, надлежит сделать быстро. Убейте преступников, но не затягивайте это дело на годы».
Однако к тому моменту, когда Черчилль, спустя два дня, встретился с Рузвельтом, Моргентау и Иденом, он уже передумал и теперь склонялся в пользу этой программы, указав своему министру иностранных дел на то, «что это означает в смысле торговли: [Англия] получит экспортную торговлю Германии». Идена это не убедило, и он предложил проконсультироваться с государственным секретарем Хэллом. Их разногласия вылились в горячую публичную перепалку. Впоследствии Иден писал: «Это был единственный случай, который мне вспоминается, когда премьер-министр проявил нетерпимость к моим взглядам перед иностранными представителями. Он был недоволен моей критикой того, что одобряли он сам и президент, причем, как я уверен, не из-за себя, а из-за президента». И все-таки победило мнение Идена, а не Черчилля или Рузвельта. Через несколько дней сведения о плане Моргентау просочились, вызвав такую широкую оппозицию, что Рузвельт и Черчилль отказались от этого предложения, и больше о нем ничего не было слышно. По окончании конференции Рузвельт и Черчилль отправили Сталину по телеграфу краткую сводку своих основных военных решений.
К 18 сентября Рузвельт и Черчилль вернулись в Гайд-парк, где они в строго секретной памятной записке согласились в том, что работа над атомной бомбой должна продолжаться в условиях «величайшей секретности» и что, когда будет готова одна бомба, «она, возможно, по зрелом размышлении, будет использована против японцев, которых надо предупредить, что такая бомбардировка будет повторяться, пока они не капитулируют». Далее, они договорились о продолжении тесного англо-американского сотрудничества в области использования атомной энергии в мирных и военных целях и после поражения Японии, по
646
ка — и если — оно не будет прекращено по обоюдному согласию. Они также подготовили (но не послали) телеграмму Сталину, в которой выразили «определенную озабоченность, которая не выходит у нас из ума, по поводу политических событий в Европе», конкретно указав на Югославию, Грецию и Польшу.
Вечером 19 сентября спутники Черчилля, в том числе его жена и его дочь Мэри, выехали из Гайд-парка в Нью-Йорк, откуда они отправились на родину на борту «Куин Мэри». Президент был вполне удовлетворен работой конференции. По ее окончании он сообщил представителям прессы: «Мы не только достигли полного единодушия, но и наметили планы — в такой мере, в какой вообще сегодня можно планировать». ]
Документ 434
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 734	22 сентября 1944 г.
О нашем итальянском манифесте1. Антони высказал несколько веских соображений, с которыми Вы теперь уже, без сомнения, ознакомились1 2. Довод против опубликования на данном этапе «всех» условий перемирия3 я считаю убедительным. Я не думаю, что изъятие слов «на основе товарообмена» умалит значение уступок.
Мне стало известно, что линчевание4, которое имело место в Риме, произвело в Англии очень плохое впечатление. Поэтому было бы, пожалуй, разумно отсрочить опубликование декларации примерно на неделю. Это даст также время для рассмотрения положения во Франции, которым я хочу заняться по возвращении и о котором я вскоре телеграфирую Вам5. Нам было очень приятно быть в Вашем доме. Большое Вам спасибо. Шлю наилучшие пожелания. Надеюсь, что мы вскоре встретимся снова.
1 По окончании переговоров Рузвельта и Черчилля в Гайд-парке по-еле совещания в Квебеке они договорились о декларации, в которой говорилось о предоставлении более широкого самоуправления Италии, объявлялось о «первых шагах» на пути восстановления итальянской экономики и Италии разрешалось направить своих представителей в Лондон и Вашингтон. В этой декларации президент и премьер-министр заявляли, что итальянский народ «за последний год доказал свою волю к тому, чтобы быть свободным, сражаться на стороне демократий и занять свое место среди Объединенных Наций, приверженных принципам мира и справедливости». (FR, 1944, 3, р. 1153—1154.)
2 Иден надеялся, что президент «согласится опустить пункт, касаю-
щийся пересмотра «всех условий» перемирия... Мы не могли сделать этого
647
без предварительной консультации с Россией, которая также является участницей условий перемирия. Уклониться от такой консультации означало бы вызвать большую обиду». (FR, 1944, 3, р. 496—497.)
3	Текст условий перемирия с Италией, подписанный на Мальте 29 сентября 1943 г. маршалом Бадольо и генералом Эйзенхауэром, см в Garland and Smyth. Sicily and the Surrender of Italy, app D.
4	Имеется в виду линчевание начальника римской полиции Пьетро Карузо 18 сентября 1944 г в период «социальной республики» и последовавшее за ним линчевание Донато Карретта, бывшего начальника тюрьмы Реджина-Коэли. (С. R. S. Harris. Allied Military Administration of Italy 1943—1945. London, 1957, p 213.)
5	Док. 443.
Документ 435 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 785	25 сентября 1944 г
Вы, вероятно, пожелаете ознакомиться с нижеследующей телеграммой, полученной мной от Смэтса1.
Меня очень тревожит тупик в переговорах с Россией по вопросу о создании международной организации2. Этот кризис возник в крайне неблагоприятный момент накануне окончания войны. Я опасаюсь, что нас чрезмерно подгоняют к принятию важнейших решений, причем не только в данном случае. Международная авиация3, дальняя связь и т. д. везде одно и то же. Однако последствия здесь могут быть особенно катастрофическими. Поэтому меня могут простить за такое предостережение в связи с создавшимся тупиком.
Вначале я считал позицию русских абсурдной4, а их утверждения — такими, которым великие державы не должны уступать и которые, весьма вероятно, будут отвергнуты также и малыми державами. Но по размышлении я пришел к иному выводу. Я полагаю, что позицию русских откровенно изложил Молотов и правильно истолковали Кларк Керр и Кадоган5 — как вопрос, касающийся чести и положения России среди ее союзников. Россия спрашивает, доверяют ли ей и обращаются ли с ней как с равной или она все еще остается изгоем и парией. Размолвка в данном случае — это не просто расхождение во мнениях. Она затрагивает самолюбие русских, создает комплекс неполноценности и может отравить отношения между европейскими странами, что повлечет за собой далеко идущие последствия. Россия, сознавая свою мощь, может стать более алчной, чем когда-либо в прошлом. То, что она не делает никакой попытки найти решение, свидетельствует о ее реакции и о сознании своей мощи. Как у нее будут
648
строиться в дальнейшем отношения с Германией и Японией и даже с Францией, не говоря уже о менее крупных странах? Если международная организация будет создана без участия России, то Россия станет средоточием мощи другой группы и мы начнем стремительно приближаться к третьей мировой войне. Если же Объединенные Нации не создадут такой организации, они будут выставлены на посмешище перед судом истории. Дилемма эта крайне серьезна, и такого положения надо избежать любой ценой.
Учитывая все это, малые державы должны быть готовы пойти на уступки самолюбию России и не настаивать на теоретически равном с ней статусе в этом вопросе. Такая настойчивость может привести к пагубным последствиям для самих малых держав. В тех случаях, когда дело касается вопросов мощи и безопасности, было бы весьма неразумно выдвигать теоретические проблемы суверенного равенства, а поэтому Соединенному Королевству и Соединенным Штатам Америки следует использовать свое влияние в интересах скорее здравого смысла и «безопасности прежде всего», чем статуса малых стран.
По существу, в пользу принципа единогласия великих держав говорит многое — по крайней мере на ближайшие послевоенные годы. Если на практике этот принцип окажется неосуществимым, то положение можно будет пересмотреть позднее, когда установится взаимное доверие и будет заложена более реальная база. На нынешнем этапе коллизии следует избежать любой ценой. Если будет принят принцип единогласия держав, даже включая их голосование по вопросам, непосредственно затрагивающим их собственные интересы, то в результате Соединенное Королевство и Соединенные Штаты Америки должны будут использовать все свое влияние на Россию, чтобы убедить ее действовать умеренно и разумно, не бросая вызова мировому общественному мнению. В этом им, по всей вероятности, будет сопутствовать значительный успех. Если же ладить с Россией окажется невозможно, то международной организации, возможно, придется принять соответствующие меры, но тогда будет ясно, на ком лежит вина. В худшем случае принцип единогласия сведется только к праву вето, то есть к предотвращению действий в случаях, когда они могут быть разумными или даже необходимыми. Тогда он будет негативным, тормозящим фактором. Но он в то же время лишит Россию возможности инспирировать кризисы, нежелательные с точки зрения Соединенного Королевства и Соединенных Штатов Америки.
649
На случай, если люди станут упиваться недавно завоеванной ими властью, неплохо, пожалуй, иметь принцип единогласия, действующий подобно тормозу. Я не защищаю его, мне он не нравится, но я не считаю его в настоящий момент настолько плохим, чтобы жертвовать из-за него судьбой международного мира и безопасности.
До сих пор переговоры велись на уровне официальных консультаций, хотя, несомненно, можно было организовать обсуждение и на более высоком уровне. Я считаю, что до принятия окончательных решений на самом высоком уровне следует самым тщательным образом пересмотреть положение в целом со всеми его далеко идущими последствиями и выяснить возможность достижения великими державами какого-то «модус вивенди», пусть даже временного характера, который предотвратил бы величайшую катастрофу. Мы просто должны договориться и не можем позволить себе разногласий, когда столь многое, от чего зависит наше будущее, поставлено на карту».
1 Ян Христиан Смэтс — премьер-министр Южно-Африканского Союза.
2 Ссылка на конференцию по вопросу о создании послевоенной международной организации, проходившую в то время в Думбартон-Оксе, близ Вашингтона. Это совещание проходило в два этапа: первый — между представителями Соединенных Штатов, Великобритании и Советского Союза — длился с 21 августа по 28 сентября; второй — между представителями Соединенных Штатов, Великобритании и Китая — с 29 сентября по 7 октября. (FR, 1944, 1. Washington, 1966, р. 713 ff.) В своем отчете о конференции госсекретарь Хэлл отмечал, что «теперь остались неурегулированными (они должны быть решены в будущем) пять вопросов, касающихся Организации Объединенных Наций, а именно: процедура голосовании в Совете Безопасности (по этому вопросу образовался тупик, о котором упоминает Смэтс) ; статут Международного суда: первоначальное членство; опека; ликвидация Лиги Наций. {Cordell Hull. The Memoirs of Cordell Hull. New York, 1948, 2, p. 1706. Ниже упоминается как Hull. Memoirs.)
3 Док. 462, 468 и 470.
4 Советский Союз настаивал на безоговорочном праве вето в Совете Безопасности новой международной организации и на членстве в' ней каждой из 16 советских республик. {Hull. Memoirs, 2, р. 1678—1680.)
5 Александр Кадоган — заместитель министра иностранных дел Великобритании.
Документ 436
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 623	28 сентября 1944 г.
На Ваш № 7881. Мне приятно было узнать, что наша декларация об Италии1 2 3 4 5 хорошо прошла в Соединенном Королевстве. Она как будто была хорошо принята и здесь.
650
Что касается «французского временного правительства», то, я считаю, нам было бы целесообразно отложить всякие действия до тех пор, пока немецкие войска не будут изгнаны из всей Франции, в том числе и из Эльзаса и Лотарингии.
У меня пока нет сведений о том, что генерал де Голль выразил какое-либо желание создать «внутренние зоны», что могло бы стать первым этапом в переходе от военной к гражданской администрации в правительстве.
1	Не опубликовано.
2	В совместной англо-американской декларации говорилось среди прочего, что отныне Италию следует рассматривать как дружественную воюющую страну, а не как вражеское государство. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 444 ff.)
Документ 437
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 624	28 сентября 1944 г.
На Ваш № 7851. Я с большим интересом прочитал телеграмму, полученную Вами от фельдмаршала Смэтса. Думаю, все мы согласны с ним в том, что необходимо, чтобы СССР был полностью признанным и равным членом любой ассоциации великих держав, созданной с целью предотвращения международной войны.
Это было бы возможно, если бы наши разногласия были ликвидированы посредством компромисса между всеми участниками такой ассоциации, что должно способствовать преодолению затруднений в ближайшие несколько лет, пока ребенок не научится ходить.
1 Док. 435.
Документ 438
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 789	29 сентября 1944 г.
На Ваше послание № 6241. Я привожу его в послании фельдмаршалу Смэтсу, который будет очень доволен.
Д. Д. держал себя очень свободно и дружелюбно в беседе, состоявшейся у него на днях с Авереллом2 и Кларком Керром. Но он «жаловался на свое здоровье». Он сказал, что нигде не чувствует себя хорошо, кроме Москвы, и его врачи не рекомендуют ему летать. Даже посещение фронта
651
было, ему во вред, а после Тегерана он пришел в себя только через две недели и т. п.
В этих обстоятельствах мы с Антони серьезно обсуждаем вопрос о полете туда в ближайшее время. Путь стал теперь короче. Мы еще не получили от д. Д. ответа на наше предложение. Нашими двумя важнейшими задачами будет, во-первых, окончательно договориться о его вступлении в войну с Японией и, во-вторых, попытаться добиться дружественного урегулирования с Польшей. Есть и другие вопросы — Греция и Югославия, — которые мы также хотели бы обсудить. Мы держали бы Вас в курсе дела по каждому моменту переговоров. Разумеется, мы приветствовали бы содействие Аверелла — или, возможно, Вы могли бы послать Стеттиниуса3 или Маршалла. Я убежден в том, что личный контакт настоятельно необходим.
По поводу Вашего № 6234. Можете быть уверены, что мы не примем никаких мер в отношении французов без исчерпывающей консультации с Вами. Надеюсь, ничто из сказанного мной вчера не поставило Вас в затруднительное положение5. Я вижу, что Вы употребляете в своем послании № 623 выражение «французское временное правительство». По-моему, не было бы большой беды, если бы это название вошло в употребление без договоренности между правительствами о каком-либо официальном документе. В конце концов, это и есть французское временное правительство, и даже в серии «Бонифаций»6 полностью признается, что оно представляет всю Францию.
Для меня достаточно ясно, что Германия не будет побеждена в этом году. Омар Брэдли7 говорит в телеграмме, которую я видел, об операции по ту сторону Рейна уже в середине ноября, и я вижу множество других признаков усиливающегося сопротивления немцев.
Между нами — яс большим удовольствием прочитал Вашу речь и был в восторге от того, что Вы в отличной форме8.
1 Док 437.
2 Авереллом Гарриманом.
3 Эдвард Стеттиниус-младший — заместитель государственного секретаря США.
4 Док. 436
5 28 сентября Черчилль заявил в палате общин, что Французскую консультативную ассамблею надо сделать более представительной, прежде чем Британия сможет признать временное правительство. («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 403, cols 495—496.)
6 Док. 400, прим. 7.
7 Генерал-лейтенант Омар Брэдли — командующий 12-й армейской группой США.
652
8 23 сентября Рузвельт выступил в Вашингтоне на обеде, устроенном профсоюзом водителей грузового транспорта. Он, в частности, сказал: «Я уже привык слышать злобную ложь о себе самом... Но мне думается, я имею право возмущаться и протестовать против клеветнических заявлений о моей собаке [Фале]». (PPR, 13, р. 284—292.)
Документ 439
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 790	3 октября 1944 г.
Мы с Антони выезжаем в субботу и, надеюсь, через два-три дня встретимся с д. ДЛ Мы хотели бы, чтобы Вы направили ему послание, где говорилось бы, что Вы одобряете нашу миссию и что Аверелл сможет принять участие в переговорах1 2.
Сообщите, пожалуйста, Авереллу или генералу Дину, что можно сказать о Ваших дальневосточных планах, и дайте нам знать, что Вы сообщили им, чтобы мы все держались в предписанных рамках. Мы хотим выяснить, сколько времени потребуется после падения Германии для сосредоточения превосходящих сил русской армии против японцев на границах Маньчжоу-Го, и узнать, какие в связи с такой кампанией возникнут проблемы, которые будут носить специфический характер из-за уязвимости линий коммуникаций на последних этапах.
Основным предметом наших переговоров будет, без сомнения, вопрос о поляках, но у нас с Вами такое единодушие в этом отношении, что мне не нужны специальные разъяснения о Ваших взглядах.
Возникает, конечно, вопрос о Думбартон-Оксе3, и я должен сказать Вам, что, как нам абсолютно ясно, единственная надежда — достижение договоренности между тремя великими державами. Я с величайшим огорчением пришел к этому выводу, противоречащему моему первоначальному мнению4. Сообщите мне, пожалуйста, имеются ли у Вас какие-либо пожелания по этому вопросу, и дайте соответствующие указания Авереллу.
1 О дипломатических основаниях поездки Черчилля и Идена в Москву см.: Eden. Memoirs, 2, р. 555 ff.; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 146 ff.; Lynn Ethridge Davis. The Cold War Begins: Sviet-American Confilict over Eastern Europe. Princeton, 1974, chap. 5.
2 Рузвельт послал такую телеграмму Сталину 5 октября, но 8 октября Сталин ответил, что его «несколько озадачило» это послание, поскольку ему не известно, «какие вопросы хотят обсуждать в Москве г-н Черчилль и г-н Иден».
3 Конференция о послевоенной международной организации, состояв-
шаяся близ Вашингтона. (FR, 1944, 1, р. 713.)
653
4 4 октября Рузвельт ответил, что он предпочел бы отложить решение вопроса о процедуре голосования в новой международной организации. (Док. 440, прим. 2.)
Документ 440 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 791	5 октября 1944 г.
На Ваш № 6261.
Большое спасибо за Ваше сообщение и Ваши добрые пожелания. Я очень рад, что Аверелл будет присутствовать на всех основных совещаниях, но Вы не пожелаете, я уверен, чтобы это исключило возможность личных бесед с глазу на глаз между мной и д. Д. или между Антони и Молотовым, ибо нередко именно в таких условиях достигается наибольший прогресс. Можете положиться на меня — я постоянно буду держать Вас в курсе всего, что затрагивает наши общие интересы, помимо докладов, которые будет посылать Вам Аверелл.
Насколько я понял из предпоследней фразы Вашей телеграммы, Вы послали своим людям в Москве общее сообщение о Ваших тихоокеанских планах, которое будет передано д. Д. и которое я увижу по прибытии. Это будет очень кстати.
Если д. Д. поднимет вопрос о голосовании1 2 * * * * * В, как этого, по всей вероятности, следует ожидать, я скажу ему, что торопиться с этим незачем и что, как я уверен, мы сможем урегулировать это дело, когда соберемся все трое.
1 Не опубликовано. См. док. 439, прим. 5.
2 Русские вначале хотели, чтобы членами Организации Объединен-
ных Наций по уставу были все 16 советских республик. На первых порах
западные союзники резко возражали, но Черчилль и некоторые другие лидеры стали позднее смотреть на требование Советского Союза более благосклонно, хотя их окончательная позиция по этому вопросу еще не определилась.
Документ 441
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ1
№ 794	11 октября 1944 г.
В неофициальной беседе мы в предварительном порядке рассмотрели ситуацию в той степени, в какой она касается нас, и составили программу наших встреч как протокольных, так и других2. Мы пригласили гг. Миколайчика, Ромера и Грабского немедленно прибыть для дальнейших переговоров
654
с нами и с Польским национальным комитетом3. Мы договорились не касаться в наших беседах вопросов Думбартон-Ок-са и о том, что они будут обсуждаться, когда мы втроем сможем встретиться вместе. Мы должны рассмотреть вопрос о том, как лучше всего согласовать политику в отношении Балканских стран, включая Венгрию4 и Турцию5. Мы договорились о том, что г-н Гарриман будет присутствовать как наблюдатель на всех встречах, когда речь будет идти о важных делах, и о том, чтобы генерал Дин присутствовал, когда будут обсуждаться военные вопросы. Мы договорились о техническом контакте между нашими высшими офицерами и генералом Дином по военным аспектам на любых встречах, которые могут быть необходимы позже в нашем присутствии, и о встречах двух министров иностранных дел вместе с г-ном Гарриманом. Мы сами будем полностью информировать Вас о том, как идут наши дела.
Мы пользуемся этим случаем, чтобы послать Вам наши самые сердечные добрые пожелания и выразить наши поздравления по поводу доблести вооруженных сил Соединенных Штатов и по поводу руководства генералом Эйзенхауэром войной на западе. 1 2 3 4 5
1 Эта телеграмма была отправлена в качестве совместного послания от Черчилля и Сталина.
2 Черчилль и Иден прибыли в Москву 9 октября для девятидневных переговоров со Сталиным.
3 Протоколы совещаний польской делегации с Черчиллем, Сталиным и их советниками, состоявшихся в советском Министерстве иностранных дел 13 октября, см. в: «Polish-Soviet Relations», vol. 2, nos. 237, 239, 241. Был момент в ходе переговоров, когда Черчилль набросился на лондонских поляков: «Вы черствые люди и хотите погубить Европу... у вас на уме только ваши собственные жалкие интересы... Мне придется обратиться к другим полякам, и это Люблинское правительство, возможно, будет работать очень хорошо... если вы хотите покорить Россию, мы предоставим вам сделать это... Я не знаю, будет ли британское правительство и впредь признавать вас».
4 23 сентября венгерское правительство послало бывшего командующего 1-й венгерской армией генерал-полковника Иштвана Надя в Казерту (Италия), желая заключить перемирие с союзниками. (FR, 1944, 3, р. 887 ff.)
5 Турция порвала дипломатические и экономические отношения с Германией в августе. (FR, 1944, 5. Washington, 1965, р. 891 ff.)
Документ 442
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 795	11 октября 1944 г.
Мы нашли здесь атмосферу доброй воли и направили Вам совместное послание1. Вы можете быть уверены, что мы будем действовать во всем так, чтобы ничем не связать
655
Вас. Порядок, о котором мы договорились в отношении Аверелла, я думаю, удовлетворяет его и не исключает необходимых личных контрактов, которые у нас должны быть, чтобы переговоры принесли определенную пользу. Обо всех таких контактах я дам Вам точный отчет.
Нам абсолютно необходимо попытаться прийти к единому мнению о Балканах, с тем чтобы мы могли предотвратить гражданскую войну в ряде стран в условиях, когда мы с Вами будем, вероятно, сочувствовать одной стороне, а д. Д. другой. Я буду постоянно информировать Вас обо всем этом, и ни один вопрос (кроме предварительных соглашений между Великобританией и Россией) не будет урегулирован без дальнейшего обсуждения и согласования с Вами. Я убежден, что на этой основе Вы не станете возражать против нашей попытки добиться полного совпадения наших взглядов со взглядами русских1 2.
Я еще не получил от Вас сообщения о том, о какой части тихоокеанских операций мы можем упоминать в переговорах со Сталиным и его офицерами3. Я хотел бы получить его, поскольку в противном случае не исключено, что я мог бы в беседе с ним выйти за рамки того, чему Вы пожелали бы дать огласку. А пока я буду очень осторожен. Мы не касались вопроса о Думбартон-Оксе, сказав лишь, что он по Вашему желанию исключен из переговоров. Однако сегодня за обедом Сталин дал высокую оценку этому совещанию и той очень большой степени договоренности, которая была там достигнута. В своей речи на том же обеде Сталин крайне резко высказался о Японии как о стране-агрессоре. После наших бесед у меня почти не осталось сомнений в том, что он объявит ей войну сразу же после разгрома Германии. Но Аверелл и Дин, безусловно, в состоянии не только попросить его принять известные меры, но и сказать ему — во всяком случае, в общих чертах — о том, что Вы собираетесь сделать сами, а мы поможем Вам это сделать.
1 Док. 441
2 Подробности о переговорах Черчилля и Идена с русскими см. в-Churchill. Triumph and Tragedy, chap. 15; Eden. Memoirs, 2. p. 558;
Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 150 ff. Черчилль и Иден прибыли в Москву 9 октября, и, несмотря на решительные возражения Рузвельта против «сфер влияния», Черчилль, не теряя времени, попытался заключить со Сталиным своего рода сделку о Балканах. На первом совещании со Сталиным Черчилль взял листок бумаги и написал на нем ряд цифр, которые он, возможно, скалькулировал заранее. Согласно предложению Черчилля, русские могли бы получить 90% приоритета в Румынии, а англичане — то же самое в Греции. Югославия, как и Венгрия, должна была быть поделена на основе 50 : 50. В Болгарии Советский Союз должен был получить 75% приоритета. Возможно, что предложение Черчилля ошеломило Сталина, но он
656
сделал одобрительную пометку на бумаге. Фактически это не было еще завершением сделки. 11 октября Черчилль подготовил проект письма Сталину, в котором говорилось, что указанное им процентное соотношение было «всего лишь методом, посредством которого мы можем мысленно определить, насколько мы близки друг к другу... [Эти процентные прикидки] показались бы грубыми и даже бессердечными, если бы они подверглись изучению министерствами иностранных дел и дипломатами во всем мире. Поэтому они не могут стать основой для какого-либо официального документа, во всяком случае в настоящее время». (Woodward. British Foreign Policy. 3, p. 150—152.) Рузвельт не оставался в полном неведении о том, что делает в Москве Черчилль. 11 октября посол Гарриман телеграфировал президенту, что Черчилль «употребляет непопулярный термин «сфера влияния», но, судя по тому, как определяет свои задачи Иден, они заключаются в том, чтобы разработать практическое соглашение о надлежащем подходе к проблемам каждой отдельной страны и об относительной ответственности русских [и] англичан. Как заявили Черчилль и Иден, они объяснили Сталину и Молотову, что не имеют полномочий связывать нас обещаниями и что любые разработанные мероприятия будут представлены на наше рассмотрение». (FR, 1944, 4, р. 109—110.)
* 22 октября Рузвельт отложил обсуждение действий на Тихом океане до предстоящей встречи Большой тройки.
Документ 443
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 798	14 октября 1944 г.
Я размышлял о признании французского временного правительства. По-моему, настал момент, когда мы можем принять по этому вопросу решение в соответствии с Вашей политикой и моим последним заявлением в палате общин.
В своей телеграмме № 6231 Вы сказали, что, по Вашему мнению, мы должны подождать, пока Франция не будет очищена от врага, и дали понять, что в любом случае де Голль должен сначала доказать свою готовность принять от Эйзенхауэра всю ответственность за управление частью Франции как внутренней зоной. Я, со своей стороны, придерживаюсь в парламенте такой линии, что признанию должна предшествовать реорганизация консультативной ассамблеи на более представительной основе...
Нет сомнений в том, что французы сотрудничали со штабом верховного командования и что их временное правительство опирается на поддержку большинства французского народа. Я считаю поэтому, что теперь мы без всяких опасений можем признать администрацию де Голля временным правительством Франции.
Одной из процедур, какую можно было бы принять, явилось бы уведомление теперь французов о том, что мы пойдем на признание, как только ассамблея соберется в
657
расширенном составе, и проведет вотум доверия администрации де Голля.
Альтернативной процедурой было бы признание сразу же после официального образования внутренней зоны. Я склонен отдать предпочтение этой процедуре, ибо она свяжет признание с моментом, который явится признаком удовлетворительного сотрудничества между французскими органами власти и СЭС1 2 в общей борьбе с Германией.
Сообщите мне, пожалуйста, что Вы об этом думаете. Если Вы согласны, чтобы мы урегулировали этот вопрос посредством той или другой из предлагаемых выше процедур, то Форин офис и государственный департамент могли бы сразу взаимно сопоставить свои взгляды на реальные условия, в которых мы должны пойти на признание. Важно, чтобы мы держались одной линии, хотя нам не обязательно принимать абсолютно одинаковую формулировку. Нам также придется, конечно, информировать советское правительство о наших намерениях.
Признание, безусловно, свяжет нас известными обязательствами в отношении самостоятельного вопроса об участии Франции в Европейской консультативной комиссии3 или в других подобных ей органах4.
1 Док. 436.
2 Союзные экспедиционные силы.
3 Европейская консультативная комиссия, в состав которой входили представители Соединенных Штатов, Англии и Советского Союза, была создана на Московском совещании министров иностранных дел в октябре 1943 г. В ее задачи входило рассмотрение всех вопросов союзнической политики, касающейся разгрома Германии и условий капитуляции. О работе комиссии в 1944 г. см. в: FR, 1944, 1, р. 1—483, а также док. 318
4 Ответ Рузвельта см. в док. 446.
Документ 444
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 799	18 октября 1944 г.
Посылаю Вам в непосредственно следующем послании1 текст документа, с которым согласилась делегация Миколайчика, вместе с двумя поправками, на которых настаивал Сталин. Миколайчик сказал, что если он примет первую из этих поправок, то народ отречется от него. Позиция же Сталина заключается в том, что в таком случае не стоит переходить к трудным переговорам, которые возникнут в связи со второй поправкой. Эти трудности удалось бы, вероятно, преодолеть, если бы была принята первая поправка.
658
U лондонские, и люблинские поляки2 вернутся теперь домой для консультаций со своими коллегами по нерешенным вопросам, а здесь в нашем коммюнике будет указано, что достигнут прогресс и разногласия частично устранены. Пока об этом документе знают только русские и поляки, и будут приняты все меры к тому, чтобы предотвратить утечку сведений о нем, хотя лондонским полякам придется проконсультироваться кое с кем из своих людей.
Как видите, я отнюдь не вышел за рамки позиции, занятой правительством Его Величества в Вашем присутствии в Тегеране3, хотя районы, которые Германии придется уступить, теперь, пожалуй, определены более точно. Я все время ясно подчеркивал, что Вас ни в коей мере не связывает то, то я говорил и делал. Речь идет лишь об обещании правительства Его Величества поддерживать на конференции о перемирии или мире, которая одна лишь может придать окончательную и законную силу всем территориальным изменениям, требование о линии Керзона и о репарациях. Я уже информировал парламент на открытом заседании о нашей поддержке линии Керзона как основы для урегулирования пограничных вопросов на востоке, а наш 20-летний договор с Россией делает для нас желательным определить нашу позицию в такой мере, в какой этого не требуется в настоящее время от Соединенных Штатов.
Я должен упомянуть — хотя Аверелл, несомненно, уже доложил об этом, — что на нашем первом совещании с лондонскими поляками Молотов заявил, что в Тегеране Вы согласились на линию Керзона. Впоследствии я информировал Сталина, что ни я, ни Иден не можем подтвердить это заявление. Тогда Сталин сказал, что у него была с Вами личная беседа — не за столом, — когда Вы согласились с политикой линии Керзона, хотя и выразили надежду, что Львов останется у поляков4. Я не мог, конечно, оспаривать это утверждение. Он несколько раз в наших долгих беседах подчеркивал свое искреннее желание, чтобы Вы были переизбраны, и говорил о том, как это было бы хорошо для России и для всего мира. Поэтому Вы можете быть уверены, что русские не сделают никаких неосторожных заявлений.
В других направлениях достигнуты значительные успехи. Вас, вероятно, уже информировали о явной решимости советского правительства напасть на Японию после ниспровержения Гитлера, о тщательном изучении им этой проблемы и о его готовности приступить к межсоюзнической
659
подготовке в широких масштабах. Когда ндс кое-что раздражает, мы должны помнить о величайшей ценности этого фактора для сокращения всей борьбы в целом.
Меры, о которых мы договорились относительно Балкан, по-моему, самые лучшие, каких можно было добиться. В сочетании с нашими недавними успешными военными действиями5 они дают нам теперь возможность спасти Грецию, и я не сомневаюсь, что договоренность о совместной политике в Югославии на основе 50 : 506 явится наилучшим способом преодолеть наши трудности, учитывая поведение Тито и изменения в местных условиях вследствие прибытия русских и болгарских войск под командованием русских в помощь восточному флангу Тито. Русские настаивают на своем праве на приоритет в Румынии7 и Болгарии8, потому что это черноморские страны.
Хотя я получаю из различных источников самые ободряющие сведения о политической жизни в Соединенных Штатах, на меня это томительное ожидание действует, вероятно, больше, чем на Вас, или больше, чем если бы речь шла о моих собственных делах в этой области. Большой привет и самые горячие пожелания.
1 Док. 445.
2 Поддерживавшийся Советами Польский комитет национального освобождения, находившийся в Люблине.
3 «Conferences at Cairo and Tehran», p. 596 ff.; Winston S. Chirchill. Closing the Ring. Boston, 1951, p. 361—362, 394 ff.; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 224—231. Сообщение Миколайчика см в: «The Rape of Poland», p. 93—97.
4 «Conferences at Cairo and Tehran», p. 884.
5 Союзные войска освободили Афины 3 октября, а немецкий гарнизон на острове Корфу капитулировал 15 октября.
6 Ссылка на признание Черчиллем и Сталиным равенства интересов в Югославии {Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 151.)
7 15 сентября Гарриман телеграфировал государственному секретарю Хэллу из Москвы: «Очевидно, русские вступили в переговоры [о перемирии с Румынией], решив, что .. мы должны дать им значительную свободу в определении условий перемирия и отношений с румынами в дальнейшем... Позиция Соединенных Штатов в ходе переговоров способствовала укреплению у них охарактеризованных выше настроений и соответственно была ими высоко оценена. Я думаю, они считают, что мы выполнили молчаливое соглашение о том, что Румыния — это район доминирующих интересов Советского Союза, в которые мы не должны вмешиваться» (FR, 1944, 4, р. 234—235.)
8 17 октября Гарриман телеграфировал Хэллу: «[Государственному] департаменту... вероятно, известно, что в отношении Болгарии русские упорно отказывались рассмотреть вопрос о включении в условия перемирия конкретного упоминания о предоставлении всем трем державам равного голоса в [союзной] контрольной комиссии [для Болгарии] после окончания военных действий с Германией». (FR, 1944, 3, р. 459.)
660
Документ 445
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 800	18 октября 1944 г.
Вот текст, о котором говорилось в первом абзаце моей предыдущей телеграммы1.
«1. Правительства Великобритании и Советского Союза по завершении переговоров в Москве в октябре 1944 г. между ними самими и переговоров с польским правительством достигли следующего соглашения.
2.	После безоговорочной капитуляции Германии территория Польши на западе будет включать в себя свободный город Данциг, районы Восточной Пруссии к западу и югу от Кенигсберга, административный округ Оппельн в Силезии и земли по желанию Польши к востоку от линии реки Одер. Они также договорились, что присоединение этих территорий к Польше будет ей гарантировано правительствами Советского Союза и Великобритании. При этом подразумевается, что немцы в указанных районах будут репатриированы в Германию и что все поляки, находящиеся в Германии, будут по их желанию репатриированы в Польшу.
3.	Учитывая вышеизложенное соглашение, польское правительство принимает линию Керзона в качестве основы для границы между Польшей и СССР.
4.	Самостоятельные советско-польские соглашения будут регулировать взаимное переселение и репатриацию населения обеих стран и освобождение задержанных лиц. Соглашением предусматривается, что будут приняты необходимые меры для переселения всех граждан обеих стран, желающих изменить свое подданство, в соответствии с их свободно выраженными пожеланиями.
5.	Соглашением предусматривается, что на территории, уже освобожденной русскими армиями, будет сразу создано Польское правительство национального единства во главе с премьер-министром Миколайчиком.
6.	Советское правительство пользуется этим случаем, чтобы вновь подтвердить свою неизменную политику поддержки создания в установленных территориальных границах суверенной, независимой Польши, свободной во всех отношениях управлять своими собственными делами, и свое намерение заключить договор о прочной дружбе и взаимопомощи с польским правительством, которое, как понимается, будет образовано на антифашистской и демократической основе.
7.	Договоры и взаимоотношения, существующие между Польшей и другими странами, не будут затронуты этим
661
соглашением, участники которого снова заявляют о своей непоколебимой решимости вести войну против нацистской тирании вплоть до безоговорочной капитуляции Германии».
Ниже приводятся поправки к этому тексту.
Пункт 5:
«Соглашением предусматривается, что в соответствии с соглашением (или договоренностью) между польским правительством в Лондоне и Польским комитетом национального освобождения в Люблине на территории, уже освобожденной русскими армиями, будет сразу создано Польское правительство национального единства».
Дополнительная поправка. Примите во внимание упоминание о второй поправке. Сталин сказал, что он согласен, чтобы премьер-министром был г-н Миколайчик.
1 Док. 444.
Документ 446 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 631	19 октября 1944 г.
Отвечаю на Ваш № 7981. Я думаю, что, пока французы не создадут подлинно французскую зону внутри страны, нам не следует принимать никаких мер к признанию их в качестве временного правительства. Расширение консультативной ассамблеи, которая уже была расширена и сделана более представительной, имеет почти столь же важное значение, и я склонен поставить признание в зависимость от эффективности завершения обоих этих актов. Я не был бы удовлетворен одним лишь заявлением де Голля, что он собирается это сделать.
Я согласен с Вами, что не должно подразумеваться, будто, если и когда мы действительно признаем временное правительство, это станет означать предоставление места в Европейском консультативном совете и т. п. Эти дела могут быть рассмотрены отдельно и позднее.
Я стремлюсь, чтобы пока этим вопросом занимались непосредственно мы с Вами, и предпочел бы, чтобы в данный момент наш план действий не стал предметом обсуждения между государственным департаментом и вашим Форин офисом.
Сообщите мне свое мнение по поводу этого послания.
Послания Гарримана указывают на то, что у Вас состоялось хорошее и полезное совещание, и я буду с нетерпением ожидать от Вас полного сообщения о его итогах.
662
Искренне надеюсь, что Вы избавились от температуры и действительно чувствуете себя опять хорошо.
1 Док 443.
Документ 447
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
801	22 октября 1944 г.
Большое спасибо за Ваш № 6311.
В последний день нашего пребывания в Москве Мик2 повидался с Берутом, который признался в своих затруднениях. За последний месяц были убиты 50 его людей. Многие поляки предпочли уйти в леса, чем примкнуть к его войскам. Приближающаяся зима может сильно затруднить пребывание за линией фронта, поскольку русская армия, продвигаясь вперед, использовала весь транспорт. И все-та-ки он настаивал на том, что три четверти мест в кабинете должно принадлежать ему, если премьером станет Мик. А тот предложил, чтобы в кабинете была представлена каждая из пяти польских партий, причем он сам выделит четырех из пяти лучших людей, которых он готов отобрать из числа лиц, приемлемых для Сталина.
Позднее Сталин, по моей просьбе, виделся с Миком и имел с ним в течение часа с четвертью очень дружескую беседу3. Сталин обещал помочь ему, а Мик обещал сформировать и возглавить правительство, дружественное по отношению к русским. Он разъяснил свой план, но Сталин ясно указал, что большинство мест должно принадлежать люблинским полякам.
После обеда в Кремле мы прямо заявили Сталину, что если Мик не получит 50% мест в кабинете (кроме его собственного места), то западный мир не поверит, что сделка была добровольной и что создано независимое польское правительство. Сталин вначале ответил, что его удовлетворят 50%, но быстро внес поправку, снизив цифру. Тем временем Иден вел ту же линию в беседах с Молотовым, который проявил как будто больше понимания. Я не думаю, что вопрос о составе правительства окажется непреодолимым препятствием, если будут урегулированы все остальные вопросы. Мик ранее пояснил мне, что можно было бы опубликовать заявление для спасения престижа Люблинского правительства, тогда как за кулисами поляки заключат между собой соглашение в ином духе.
663
Помимо вышеизложенного, Мик собирается убедить своих лондонских коллег согласиться на линию Керзона, в том числе на передачу Львова русским. Надеюсь, что даже в ближайшие две недели мы добьемся урегулирования. В этом случае я сообщу Вам по телеграфу точную формулировку, чтобы Вы могли сказать, что Вы предпочитаете — немедленно опубликовать его или отсрочить.
О главных военных преступниках. Д. Д. неожиданно занял ультрареспектабельную позицию. Никаких казней без суда не должно быть, иначе весь мир скажет, что мы боимся их судить. Я указал на трудности с точки зрения международного права, но он ответил, что если не будет суда, то не должно быть и смертных приговоров, а может быть лишь пожизненное заключение. Ввиду такого мнения с этой стороны я не хочу настаивать на меморандуме, который я Вам передал и который, как Вы сказали, будет рассмотрен государственным департаментом4.
Мы также неофициально обсудили вопрос о будущем разделе Германии. Д. Д. хочет, чтобы Польша, Чехословакия и Венгрия образовали сферу независимых антинацист-ских просоветских государств, причем первые два могли бы объединиться. Вопреки своему прежнему мнению, он был бы рад, если бы Вена стала столицей федерации южногерманских государств в составе Австрии, Баварии, Вюртемберга [szc] и Бадена. Как Вы знаете, меня всегда привлекала мысль о том, чтобы Вена стала столицей крупной дунайской федерации, хотя я предпочел бы добавить туда Венгрию, против чего д. Д. решительно возражает.
Что касается Пруссии, то д. Д. хочет, чтобы Рур и Саар отделились и были выведены из строя, а возможно, и поставлены под международный контроль и чтобы в Рейнской области было образовано самостоятельное государство. Он также хотел бы интернационализации Кильского канала. Я не против такой установки. Однако Вы можете быть уверены, что мы не пришли к определенным выводам в ожидании нашей трехсторонней встречи.
Я был в восторге, узнав от д. Д., что Вы предложили организовать трехстороннюю встречу в конце ноября в одном из черноморских портов. Я считаю, что это прекрасная мысль, и надеюсь, что Вы сообщите мне об этом в должный срок. Я приеду в любое место, куда пожелаете поехать вы оба.
Д. Д. официально поднял также вопрос о конвенции Монтрё5, желая добиться изменения ее условий с целью обеспечения свободного прохода русских военных кораблей. Мы в принципе не оспаривали этого. Пересмотр конвенции
664
явно необходим, поскольку одной из ее участниц является Япония, а Иненю6 потерпел поражение в декабре прошлого года. Мы порешили на том, что детальные предложения должны быть внесены русскими. Он оказал, что они будут умеренными.
По вопросу о признании нынешней французской администрации временным правительством Франции я проконсультируюсь с кабинетом по возвращении. Общественное мнение в Соединенном Королевстве решительно настроено в пользу немедленного признания. Де Голль уже более не единоличный хозяин, но его положение упрочилось. Я убежден, что он будет причинять нам все неприятности, какие только сможет, но все же я думаю, что, когда Эйзенхауэр объявит о большой внутренней зоне Франции, невозможно будет больше откладывать эту ограниченную форму признания. Де Голль, несомненно, опирается на поддержку большинства французского народа, и французское правительство служит защитой от потенциальной анархии в крупных районах. Однако я снова телеграфирую Вам из Лондона. Сейчас я нахожусь в воздухе над благословенной памяти Аламейном7. Шлю самые добрые пожелания.
1 Док. 446.
2 Миколайчик.
3 «Polish-Soviet Relations», vol. 2, № 246.
4 «Conference at Quebec 1944», p. 489—490.
5 Сталина беспокоил вопрос о контроле Турции над Дарданеллами и особенно о праве Турции препятствовать проходу советских боевых кораблей между Черным и Средиземным морями. Текст заключенной в Монтрё 20 июля 1936 г. конвенции о режиме проливов см в: «League of Nations Treaty Series», vol. 173, p. 213.
6 Исмет Иненю — президент Турции.
7 Черчилль вернулся в Лондон после того как провел день в Каире.
Документ 448
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 632	22 октября 1944 г.
Ваши послания № 7951, 7961 2, 7973, 7994, 8005 6 7 и 8016 получил.
Я был восхищен сообщениями о Вашем успехе в Москве в вопросе о компромиссном решении польской проблемы.
Когда — и если — такое решение будет достигнуто, я хотел бы, чтобы со мной проконсультировались о целесообразности отсрочки его опубликования примерно на две недели. Причины Вам понятны7.
Здесь сейчас все идет хорошо.
665
Ваше сообщение о нынешней позиции д. Д. в отношении военных преступников, будущего Германии и конвенции в Монтрё представляет большой интерес. Нам следует обсудить эти вопросы совместно с вопросом о наших военных усилиях на Тихом океане на предстоящем трехстороннем совещании.
Что касается признания временного правительства Франции, то я свяжусь с Вами, как только Эйзенхауэр доложит об образовании внутренней зоны, что ожидается в ближайшие дни.
Выбор черноморского порта для нашей следующей встречи, как мне представляется, зависит от того, сможем ли мы благополучно пройти через Дарданеллы (я хочу отправиться на корабле). Считаете ли Вы возможным убедить д. Д. приехать в Афины или на Кипр8?
1	Док. 442.
2	Не опубликовано.
3	Не опубликовано.
4	Док. 444.
5	Док. 445.
6	Док. 447.
7	Президентские выборы состоялись 7 ноября.
8	Ответ Черчилля см. в док. 450
Документ 449
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 803	23 октября 1944 г.
Учитывая Ваше послание № 6311, полученное в ответ на мое № 7981 2, я, естественно, был удивлен крайне резким поворотом, сделанным государственным департаментом, а по прибытии сюда я узнал, что заявление3 будет опубликовано завтра. Мы, конечно, одновременно примем аналогичные меры. Считаю вероятным, что русские будут обижены4. Молотов в одной беседе сказал, что это, как он предполагает, создаст впечатление, будто противодействовали именно они, тогда как они давно уже пошли бы на признание, если бы не считались с желаниями американцев и англичан. Надеюсь поэтому, что есть возможность привлечь к этому делу и их.
1 Док. 446.
2 Док. 443.
3 О признании американцам французского временного правительства. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 82 ff)
4 В более раннем варианте этого послания Черчилль «полагал», что русские будут обижены. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 84.)
666
Документ 450
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 804	23 октября 1944 г.
1.	Меня озадачило упоминание в Вашем послании № 6321 о признании временного правительства во Франции. Дела вышли уже из стадии, о которой говорится в третьей фразе Вашего послания (с конца). И все-таки я полностью согласен с результатом, о котором будет объявлено сегодня в 5 часов 30 минут СГВ1 2.
2.	Врачи д. Д. не хотят, чтобы он летал, и, я думаю, для выхода русских линкоров из Черного моря возникнут такие же трудности, как и для входа туда американских и британских линкоров. Одним способом решения этого вопроса было бы объявление Турцией войны, что, как полагаю, она сделала бы очень охотно... Судя по той части Крыма, какую я видел, он как будто сильно разрушен; в аналогичном положении находятся, по-моему, и все остальные черноморские порты. Поэтому нам, по всей вероятности, придется жить на наших кораблях. Я наведу справки об Афинах у Идена, который будет там через день-два. Лично я считал бы это великолепным местом, причем здесь у нас опять-таки были бы под рукой наши корабли. Есть, конечно, и Кипр, где могут быть гарантированы абсолютная секретность, молчание и безопасность наряду с простыми и комфортабельными условиями пребывания для всех главных участников встречи. Пошлете ли Вы д. Д. телеграмму об этом или эго сделать мне? Или же, что было бы еще лучше, мы пошлем совместное послание?3
3.	Я был в восторге, увидев доказательства огромной энергии, проявленной Вами в Нью-Йорке. Тем не менее я не могу поверить, что четыре часа, проведенные Вами в открытой машине, под проливным дождем, с температурой 40° и в насквозь промокшей одежде, свидетельствуют об осторожности, которую Вы столь охотно предписали бы, если бы речь шла обо мне4. Я очень надеюсь, что Вам не стало хуже, и был бы признателен, если бы Вы меня успокоили на этот счет. Не могу думать ни о чем другом, кроме этих [не расшифровано] выборов.
1 Док. 448.
2 Среднее гринвичское время.
3 Ответ Рузвельта см. в док. 452.
4 Сообщение о поездке Рузвельта в открытой машине по Нью-Йорку накануне дня выборов см. в: Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p.526; Jim Bishop. FDR’s Last Year: April 1944—1945. New York, 1974, p. 168 ff.
667
Документ 451
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 633	23 окября 1944 г.
Отвечаю на Ваш № 8031. Согласно полученному мной сообщению, Москва, как и Лондон, своевременно была информирована о моменте опубликования декларации относительно временного правительства Франции.
Сожалею, что мое отсутствие в Вашингтоне привело к более поспешным мерам государственного департамента, чем предусматривалось в моем послании Вам № 6311 2.
Надеюсь, что конечный результат будет благотворным.
1 Док. 449.
2 Док. 446.
Документ 452
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 635	24 октября 1944 г.
На Ваш № 8041. По поводу путаницы с временным правительством: надеюсь, что теперь, ко всеобщему удовлетворению, все уже ясно.
Сегодня я послал д. Д. следующую телеграмму:
«Я с восхищением узнал из сообщений посла Гарримана и из Вашего послания от 19 октября о достигнутом Вами и премьер-министром успехе в деле подхода к соглашению по ряду вопросов, представляющих большой интерес для всех нас в нашем общем стремлении обеспечить и поддерживать прочный и удовлетворительный мир. Я уверен, что успех, достигнутый во время ваших бесед в Москве, облегчит и ускорит нашу работу при следующей встрече, когда мы втроем должны будем прийти к полному соглашению о наших будущих действиях, политике и взаимных интересах.
Все мы должны изучить вопрос пригодности различных пунктов, где можно устроить нашу ноябрьскую встречу, то есть с точки зрения наличия жилых помещений, безопасности, доступности и т. д. Я был бы признателен за Ваши предложения.
Я рассматривал вопрос о пригодности Кипра, Афин или Мальты на тот случай, если бы мое прибытие в Черное море на судне оказалось трудным или неосуществимым. Я предпочитаю совершать поездки и жить на корабле. Нам известно, что условия на Кипре и Мальте с точки зрения безопасности и жилья удовлетворительны.
668
Я с большим удовольствием ожидаю новой встречи с Вами.
Я был бы рад получить Ваш совет и предложения».
Я, конечно, предпочел бы, чтобы он прибыл на Средиземное море, — это было бы удобнее для нас всех.
Моя поездка в Нью-Йорк была полезной, а дождь старому моряку не во вред. Тем не менее благодарю за Ваш совет. Я в отличной форме для [не расшифровано] выборов.
1 Док. 450.
Документ 453
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 807	24 октября 1944 г.
Посмотрите, пожалуйста, мое послание № 8021.
Я очень хочу, чтобы этот вопрос был урегулирован. Три дня назад, когда я был проездом в Неаполе, у меня состоялись продолжительные беседы с генералом Уилсоном, Макмилланом1 2 и другими представителями властей там3. Положение в Италии неважное и может резко ухудшиться. В Сицилии произошел серьезный бунт, и в Пизе также были беспорядки. Генерал Уилсон выразил в разговоре со мной обеспокоенность всей ситуацией, и особенно тем, что Союзная контрольная комиссия4 уже почти два с половиной месяца остается без руководителя. Разумеется, я полностью принимаю на себя долю ответственности за это, но хотел бы, чтобы теперь этот вопрос был урегулирован, иначе могут возникнуть трудности для всех нас.
1 Не опубликовано. Черчилль хотел, чтобы была принята совместная декларация о назначении Гарольда Макмиллана главой Союзной контрольной комиссии для Италии.
2 Гарольд Макмиллан — британский представитель в составе Консультативного совета по вопросам Италии.
3Macmillan. Blast of War, p. 554—555, 591.
4 Док. 332, прим. 3. Аналогичные контрольные комиссии намечалось создать и для других стран Оси
Документ 454 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 641	2 ноября 1944 г.
Ссылаясь на мой № 6351, сообщаю, что я получил от д. Д. ответ, который не очень-то поможет в выборе места для нашей следующей встречи. Он заявляет, что если наша
669
встреча на советском черноморском побережье представляется приемлемой, то он считал бы такой план весьма желательным.
Его врачи, с чьим мнением он вынужден считаться, не советуют ему предпринимать «большие поездки».
Он не сообщил мне ничего о месте встречи, о его доступности, условиях жизни там и т. д., а лишь выразил надежду, что можно будет обеспечить безопасный доступ моего корабля в Черное море.
Он будет рад видеть меня, как только я сочту возможным предпринять это путешествие.
Я не хочу отправляться на Черное море, если этого можно избежать, во-первых, потому, что в это время будет заседать конгресс, что вызывает необходимость моего постоянного нахождения там, где можно будет обеспечить быстрейшую почтовую связь с Вашингтоном по воздуху, и, во-вторых, из-за санитарных условий.
Д-р Макинтайр2 говорит, что в таких черноморских портах, как Одесса, очень плохие санитарные условия, а мы должны думать как о здоровье нашего персонала и наших судовых команд, так и о своем собственном.
Что Вы думаете о возможности уговорить д. Д. встретиться с нами в Пирее, Салониках или Константинополе? Любой из этих пунктов не был бы для него ««большой поездкой»...
Боюсь, что дядюшка Джо будет настаивать на Черном море. Я считаю очень важным, чтобы мы встретились втроем в ближайшем будущем.
Буду признателен за все советы и помощь, которыми Вы можете способствовать решению этой проблемы. 1 2
1 Док. 452.
2 Вице-адмирал Росс Макинтайр — личный врач Рузвельта. Его описание состояния здоровья президента на последних этапах войны см. в книге: «White House Physician». New York, 1946, написанной им в сотрудничестве с Дж. Крилем, которую, однако, следует сравнить со сведениями, содержащимися в книге: Bishop. FDR’s Last Year.
Документ 455
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 816	8 ноября 1944 г.
Я всегда говорил, что великий народ, безусловно, будет поддерживать того кормчего, который устоял против бури1. Я чувствую неописуемое облегчение оттого, что наше со-670
трудничество будет продолжаться и поможет вывести мир из беды.
Посылаю Вам, поскольку Вы забыли ее, копию телеграммы, которую я отправил Вам в 1940 г.* 2 и которая в большей своей части справедлива и поныне.
1	7 ноября президент Рузвельт был переизбран на четвертый срок, победив кандидата от республиканцев, губернатора Нью-Йорка Томаса Дьюи. Вице-президентом был избран сенатор от штата Миссури Гарри Трумэн, заменивший на этом посту Генри Уоллеса.
2	Док. 31.
Документ 456
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 646	10 ноября 1944 г.
На Ваши № 8161 и 8172. Благодарю за Ваше дружеское послание и за повторение Вами послания от 1940 г., которое я, конечно, не забыл. Теперь мы будем иметь возможность продолжать совместную работу, пока эта всемирная агония не закончится и не будет обеспечено лучшее будущее.
1	Док. 455.
2	Не опубликовано.
Документ 457
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 647	13 ноября 1944 г.
Гибель «Тирпица» — это замечательное известие1. Мы должны помочь немцам, не позволяя им никогда построить что-либо подобное и тем самым ставя на ноги германские финансы.
1 Германский линкор «Тирпиц», находившийся на стоянке поблизости от норвежского порта Тромсё, был 12 ноября потоплен английской авиацией. (S. JV. Roskill. The War at Sea 1939—1945. London, 1961, vol. 3, part
2, p. 168—169.)
Документ 458
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 648	14 ноября 1944 г.
Чем больше я размышляю, тем больше убеждаюсь, что наша встреча втроем именно сейчас может оказаться несколько менее ценной, чем она была бы после моего введения
671
в должность 20 января. Сейчас очень трудно выбрать место для встречи. Все мои помощники решительно высказываются против Черного моря. Вряд ли, по-моему, есть шансы, что д. Д. согласится на Иерусалим, Египет или Мальту.
И все-таки есть реальный шанс на то, что к концу января или началу февраля он сможет воспользоваться железнодорожным транспортом, чтобы доехать до Адриатического моря. Возможно, он согласится приехать в Рим или на Ривьеру. Я по дороге туда или обратно остановился бы, конечно, в Англии. Не думаю, что он захочет лететь или совершить очень трудное и длинное путешествие по железной дороге в Хайфу.
Кстати, для меня это было бы гораздо легче, так как я еще не избавился от напряжения, связанного со старой сессией, и уже готовлюсь к новой сессии, которая начнется 3 января1.
Огромное спасибо за Вашу телеграмму1 2. К концу кампании я наконец разозлился и выступил с ответом в адрес самой скверной из оппозиций, с какой мне когда-либо приходилось сталкиваться3. Это, однако, сработало, и они теперь [оппозиционеры ] отступились, чтобы перевести дыхание.
Что Вы думаете об отсрочке? Меня эта мысль очень привлекает. Посылаю Вам наилучшие пожелания в связи с Вашей поездкой в Париж4. Не поддавайтесь обаянию французов.
1 79-я сессия конгресса должна была открыться 3 января 1945 г.
2 Док. 455.
3 Превосходный отчет о президентской выборной кампании 1944 г. см. в: Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 507 ff.
4 Черчилль и Иден 10 ноября прибыли в Париж для переговоров с де Голлем.
Документ 459 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 822	16 ноября 1944 г.
На Ваш № 6471.
Весьма Вам благодарен. Для нас было большим утешением отправить этого зверя2 туда, куда нам давно хотелось. На Ваш № 6483.
Я очень огорчен тем, что Вы не склонны больше прилагать усилий, чтобы добиться трехсторонней встречи в декабре, и я пошлю Вам особую телеграмму с некоторыми дальнейшими предложениями по этому вопросу4.
672
Благодарю Вас . за Ваши любезные пожелания по поводу визита в Париж к де Голлю. Мне оказали великолепный прием около полумиллиона французов на Елисейских полях, а также центр партийной оппозиции в Отель-де-Виль. Я восстановил дружеские личные отношения с де Голлем, который изменился к лучшему с тех пор, как он в значительной мере избавился от комплекса неполноценности5.
Я смотрю заявления, сделанные во французской печати и в других изданиях о том, что мы приняли в Париже решения по многим вопросам. Можете быть уверены, что наши переговоры о важных моментах происходили исключительно на предварительной основе — до рассмотрения их всеми тремя великими державами, и особенно, конечно, вами, ибо вы располагаете во Франции несравненно более крупными силами, чем остальные. Мы с Иденом имели после обеда 11-го числа двухчасовую беседу с де Голлем и двумя-тремя его сотрудниками. Де Голль задал несколько вопросов, из которых я понял, как плохо они информированы обо всех принятых решениях и обо всем происходящем. Он, разумеется, стремится получить полное современное вооружение для оснащения еще восьми дивизий, которое можете обеспечить только вы. СВКСЭС6 резонно утверждает, что эти дивизии не будут готовы для разгрома Германии на поле боя и что морской транспорт необходимо использовать только для обслуживания строевых частей, которые будут выигрывать сражения, предстоящие зимой и весной. Я поддержал эти доводы.
В то же время я сочувствую желанию французов занять более широкий участок на фронте, обеспечить себе максимально доступную долю участия в боях или в том, что от них еще останется — а останется, может быть, еще очень много, — чтобы им не пришлось вступить в Германию в качестве так называемого победителя, который не воевал. Я заметил, что это — сентиментальное соображение, хотя его следует принять во внимание. Для Франции важно, сказал я, во-первых, иметь армию, подготовленную для выполнения задачи, которую ей действительно придется выполнить, а именно взятого на себя французами обязательства поддерживать мир и порядок во Франции в тылу наших армий, и, во-вторых, помогать впоследствии удерживать в подчинении некоторые районы Германии.
По этому второму пункту французы очень сильно настаивали на участии в оккупации Германии не в виде сил под британским или американским командованием, а под французским командованием. Я одобрил эту идею, хорошо зная,
673
что. в не столь отдаленном будущем настанет время, когда американские войска отправятся домой, а англичанам будет очень трудно содержать крупные силы на континенте, что так противоречило бы нашему образу жизни и было бы непропорционально большим бременем для наших ресурсов, и я убеждал их изучить вопрос о том, какая понадобится для этой цели армия, которая полностью отличалась бы по своей форме от организованной в дивизии армии, необходимой для преодоления сопротивления современной армии противника, закаленной в боях. Этот довод произвел на них впечатление, но они все же настаивали на своем.
Я видел сообщение агентства Рейтер, несомненно неофициально полученное из Парижа, о том, что достигнута договоренность, согласно которой Франции будет поручено обеспечить ее войсками гарнизонную службу в некоторых районах — Руре, Рейнской области и т. п. В этом нет ни слова правды, и абсолютно очевидно, что вопросы такого рода могут быть урегулированы исключительно по согласованию с Вами. Все, что я сказал де Голлю на этот счет, — это то, что мы договорились о разделе Германии на русскую, британскую и американскую сферы примерно следующим образом: русские получат восток, англичане — север, а американцы — юг...
...Вот еще одна причина, по которой у нас должна состояться трехсторонняя встреча, если д. Д. не приедет, или четырехсторонняя, если он приедет. В этом последнем случае французы будут участвовать в обсуждении некоторых вопросов и не будут участвовать в обсуждении других. Надо всегда учитывать, что не пройдет и пяти лет, как нужно будет создать французскую армию, которая возьмет на себя основную задачу — держать Германию в узде. Основным предметом обсуждения между Иденом и Вид о7 была Сирия; это неприятная, затяжная и еще далекая от разрешения проблема, но в основном это наша забота.
Я подумал, что мне лучше сразу сделать Вам этот отчет — на случай появления в печати новых тенденциозных заявлений.
У меня сложилось очень хорошее впечатление о Бидо. Он очень похож на Рейно8, особенно когда говорит и улыбается; только он моложе и красивее. Он произвел очень благоприятное впечатление на всех нас, и нет сомнений, что он обладает немалой долей власти. Жиро9 присутствовал на банкете и явно был вполне доволен. Какой поворот судьбы после Касабланки10! Вообще говоря, я чувствовал, что нахожусь в присутствии организованного правительст
674
ва, основанного на широкой базе и быстро, набирающего силу, и я убежден, что с нашей стороны было бы крайне неразумно делать что-либо такое, что ослабило бы его в глазах Франции в столь трудный, критический момент. У меня было твердое ощущение стабильности, несмотря на угрозы коммунистов, и я сознавал, что мы вполне можем больше доверять им. Надеюсь, Вы не сочтете на основании моих высказываний, что я поддаюсь обаянию французов. Сообщите мне свои соображения. Позднее я телеграфирую Вам о нашей встрече и о мыслях, которые она вызывает. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
1 Док. 457.
2 Германский линкор «Тирпиц».
3 Док. 458.
4 Не опубликовано. Черчилль, хотя и неохотно, согласился на отсрочку встречи до конца января в связи с тем, что Рузвельт в четвертый раз был введен в должность президента и открывалась сессии конгресса. Черчилль был особенно огорчен тем, что Рузвельт не мог выехать раньше и посетить Великобританию.
5 Воспоминания де Голля о визите Черчилля и Идена см. в: «War Memoirs», 3, р. 55 ff.
6 Ставка верховного командования союзных экспедиционных сил.
7 Жорж Бидо — министр иностранных дел временного правительства Франции.
8 Поль Рейно — премьер-министр Франции в 1940 г.
9 Генерал Анри Жиро занимал в то время чисто почетный пост генерального инспектора французской армии.
10В январе 1943 г. генерал Жиро был французским верховным комиссаром в Африке и главнокомандующим французскими вооруженными силами там. 24 января он провел пресс-конференцию совместно с Рузвельтом и Черчиллем.
Документ 460
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 649	18 ноября 1944 г.
На Ваш № 8221. Направляю Вам в следующем послании копию только что направленной мной дядюшке Джо телеграммы по вопросу о нашей ближайшей встрече. Мне не кажется, что временное правительство Франции должно принять участие в нашей следующей конференции, поскольку такой дискуссионный клуб может только запутать наши основные проблемы. Мы можем обсудить втроем поднятые Вами вопросы о передаче некоторых частей Германии Франции после краха нацизма, а также обсудить и дальнейшие проблемы, касающиеся содействия созданию сильной Франции.
Независимо от наличия в Соединенных Штатах средств морского транспорта и материалов я не имею в настоящее
675
время полномочий вооружать послевоенную французскую армию в составе восьми дивизий. Я, конечно, одобряю взгляды французов и надеюсь, что все мы, возможно, окажемся в состоянии помочь Франции выполнить ее послевоенные обязательства. Вам, без сомнения, известно, что после краха Германии я должен буду доставить американские войска на родину настолько быстро, насколько это позволят сделать транспортные проблемы. Буду рад получить Ваши соображения о времени и месте нашей следующей встречи.
1 Док. 459.
2 Не опубликовано. Рузвельт предлагал провести совещание в конце января, указав несколько возможных пунктов для встречи в районе Средиземноморья. («U. S. Department of State. The Conferences at Malta and Jlta 1945». Washington, 1955, p. 15—16.)
Документ 461
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 825	19 ноября 1944 г
Я, естественно, был очень огорчен, получив Ваши послания № 6491 и 6501 2.
Ваше послание д. Д., безусловно, приведет к тому, что он никуда не поедет до конца января. Да и Вы со своей стороны также указываете важные причины, по которым Вам трудно будет приехать раньше.
Боюсь, что эти причины лишают нас надежды на то, что Вы нанесете теперь давно обещанный Вами визит в Великобританию и мы сможем встретиться здесь вдвоем в декабре и попросить д. Д. прислать Молотова, который надлежащим образом замещал бы его. То, что эта перспектива откладывается на неопределенный срок, для меня большое разочарование.
Весьма сомнительно, по-моему, что д. Д. пожелает или сможет приехать в один из адриатических портов к 30 января или что он пожелает проплыть на нерусском корабле через этот исключительно густо заминированный район. Но если он согласится, мы, конечно, будем там. Я отмечаю Ваше нежелание, чтобы французы присутствовали на нашем совещании. Я полагал, что они могли бы приехать к концу его, ведь надо учитывать их крайнюю заинтересованность в тех мерах, какие будут приняты по охране порядка в Германии, да и во всех вопросах, касающихся рейнских границ.
676
Даже если встречу удастся организовать в конце января, то оставшиеся до нее два с половиной месяца будут серьезным пробелом. Множество важных вопросов ожидает решения. Например, отношение к Германии и будущая международная организация, отношения с Францией, положение на Балканах, а также польский вопрос, который не следует оставлять на произвол судьбы.
У меня вызывает тревогу второй абзац Вашего послания № 649. Если после краха Германии вы «должны будете доставить американские войска на родину настолько быстро, насколько это позволят сделать транспортные проблемы», и если у французов не будет оснащенной послевоенной армии или времени, чтобы создать такую армию или обеспечить ей боевой опыт, то как же можно будет держать в узде западную Германию за нынешней оккупационной линией русских? Мы не сможем, конечно, взять эту задачу на себя без вашей помощи и помощи французов. Поэтому все станет быстро распадаться, как в прошлый раз. Надеюсь, однако, что мои опасения необоснованны. Возлагаю все надежды на Вас3. 1 2 3
1 Док. 460.
2 Не опубликовано
3 Ответ Рузвельта см. в док. 466.
Документ 462 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
Ns 654	21 ноября 1944 г.
Международная конференция по вопросам гражданской авиации1 зашла в тупик из-за спора, возникшего между нашими и вашими представителями. Мы пошли вам навстречу в ряде вопросов, в частности о порядке регулирования тарифов и о плане, в соответствии с которым число самолетов в воздухе должно устанавливаться в зависимости от объема перевозок. Дальше этого я не могу идти. Вдобавок ваши представители требуют сейчас ограничения числа рейсов между отдельными пунктами независимо от объема перевозок. Мне это представляется своего рода ущемлением. Одним из важнейших принципов американской политики всегда было положение о том, что окончательное суждение выносится пассажиром и грузоотправителем. Предлагаемые теперь ограничения, боюсь, станут «мертвой рукой», препятствующей использованию крупных коммерческих воздушных линий. Вам это нужно не более, чем мне самому.
677
Эта проблема будет обсуждаться завтра. Надеюсь, что Вы сможете заняться ею лично и дать указания своим представителям в Чикаго — предпочтительно по телефону, — чтобы мы могли, если это возможно, добиться договоренности. Было бы поистине прискорбно, если бы конференция прошла впустую из-за этой проблемы2.
1	Международная конференция по вопросам гражданской авиации приходила в Чикаго с 1 ноября по 7 декабря 1944 г. (FR, 1944, 2. Washington, 1967, р. 355 ff) Советский Союз заранее отказался участвовать в ней. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 567.) Дневники и меморандумы Берля, касающиеся чикагской конференции, см. в: Beatrice Bishop Berle and Travis Beal Jacobs (eds.). Navigating the Rapids 1918— 1971: From the Papers of Adolf A. Berle. New York, 1973, p. 498 ff.
2	Ответ Черчилля см. в док. 468, прим. 2.
Документ 463
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 655	22 ноября 1944 г.
По-видимому, ставка союзных экспедиционных сил хотела бы принятия на высшем уровне каких-то мер, чтобы сломить моральный дух немцев1.
Мне ничего не приходит в голову, кроме совместного послания от нас с Вами, и поэтому я предложил бы что-нибудь в таком роде:
«Мы были свидетелями общей железной дисциплины вермахта2 и мертвой хватки, которой нацистская партия зажала всех граждан германской нации, и мы рассмотрели вопрос о том, как довести правду до сознания народа Германии, ибо его захлестнул поток нацистской пропаганды о том, что союзники стремятся к уничтожению немецкого народа и к разорению Германии.
Мы еще раз хотим ясно показать немецкому народу, что эта война не имеет целью разорить Германию и уничтожить немецкий народ.
Мы еще раз хотим ясно показать народу Германии, что стремимся к ликвидации нацистского контроля и к возвращению немецкого народа к цивилизации всего остального мира.
Мы побеждаем. В этом не может быть никаких сомнений.
Но мы хотим спасти человеческие жизни, спасти человечество.
Мы надеемся, что этому массовому убийству немцев удастся положить конец, но мы намерены довести эту войну до завершения, которое удовлетворит цивилизованный
678
мир и поможет предотвратить войны в будущем. Ответ в руках немецкого народа. Его теснят на всем протяжении его границ на Рейне. Его теснят превосходящие силы с неисчислимыми ресурсами в Польше, Чехословакии и Венгрии. Немецкие города разрушаются день за днем, и ваши враги смыкаются все теснее, сжимая неумолимое кольцо. Остается тот простой факт, что союзники едины в своем требовании полной военной победы.
Выбор находится в руках немецкого народа и немецкой армии. Не продлевайте дни смерти, страданий и разрушений. Присоединитесь ко всем другим народам Европы, Африки, Америки и Азии в их великом усилии добиться достойного существования и мира среди людей». 1 2
1 В послании союзному комитету начальников штабов, датированном 20 ноября, Эйзенхауэр заявил о «жизненной необходимости удвоить наши усилия, чтобы изыскать решение проблемы подрыва воли немцев к сопротивлению... Я имею в виду, в частности, использование методов по введению противника в заблуждение, в дополнение к пропаганде и другим возможным средствам». (PDDE, vol. 4, № 2131)
2 Германские вооруженные силы.
Документ 464
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 828	24 ноября 1944 г.
На Ваш № 6551. Я проконсультировался с кабинетом и отдельно с начальниками штабов, и все мы серьезно сомневаемся в том, следует ли делать такое заявление. Не думаю, что немцы очень боятся, как с ними будут обходиться британские или американские армии или правительства. Чего они боятся — так это русской оккупации и того, что значительная часть немецкого населения будет отправлена на каторгу в Россию, по их словам, в Сибирь. Что бы мы им ни говорили, ничто не устранит этого затаенного страха.
К тому же д. Д., безусловно, намеревается потребовать, чтобы 2—3 млн. нацистской молодежи, гестаповцев и т. п. длительное время использовались на восстановительных работах, и вряд ли можно сказать, что он не прав. Поэтому мы не могли бы дать немцам никаких заверений по этому вопросу без консультаций с д. Д.
Мне кажется, что, если бы я был немецким солдатом или генералом, я рассматривал бы любое такое заявление в настоящий момент, в самый разгар битвы за Кёльн, как признание слабости с нашей стороны и как твердое доказательство преимуществ дальнейшего отчаянного сопротивле-
679
ния. Как начальники штабов, так и министерство информации согласны со мной в том, что именно такими могут быть сейчас последствия любой декларации подобного рода. Я не вижу альтернативы позиции генерала Гранта, говорившего, что надо «сражаться до конца на этой линии — если придется, то все лето». Поэтому мы против всяких увещеваний с нашей стороны в данный момент.
Блестящие успехи французов на юге, захват Меца вашими войсками и выход 7-й американской армии к Страсбургу, который она теперь уже взяла, — все это существенные факты, которые надо добавить к сильнейшему нажиму американских 1-й и 9-й армий и продвижению наших, британских, войск в направлении Венло1 2. Даже если мы не одержим победы в самом укрепленном районе в направлении Кёльна, у нас уже достаточно успехов, чтобы эта битва стала значительным шагом на пути к нашей цели. Слова, я уверен, не сыграют сейчас никакой роли, и, как мне кажется, мы не можем сказать таких слов, к которым не были бы причастны русские, все еще удерживающие на своем фронте вдвое больше дивизий, чем те, которые противостоят нам.
Поэтому я искренне надеюсь, что мы будем сражаться, пока не наступит зима — примерно до середины декабря, — и подбросим дополнительные подкрепления к участкам прорыва. Я уверен, что нашему престижу и даже нашей инициативе повредило бы, если бы создалось впечатление, будто мы пытаемся обращаться теперь к немцам с призывом на высоком уровне. Через линию фронта на местах может вестись пропаганда в любой форме, как это делают они по отношению к нам, и в настоящее время штабы разрабатывают план (о котором будет сообщено отдельной телеграммой) , имеющий целью удовлетворить стремление Эйзенхауэра подорвать моральный дух немцев подпольными методами3. Но сделать правительства великих держав ответственными за меры, которые будут выглядеть теперь как попытки умиротворения, означало бы ухудшить наши шансы, признаться в ошибках и укрепить сопротивление противника. Однако поправьте меня, пожалуйста, без всяких колебаний, если Вы считаете, что я не прав. А пока я по-прежнему твердо придерживаюсь, как Вы сами мне это внушили, установки на безоговорочную капитуляцию4.
1 Док. 463.
2 Французские войска освободили Мюлуз и Бельфор 21 и 22 ноября.
22 ноября американская 3-я армия освободила Мец, а 23 ноября французские войска освободили Страсбург. (L. F Ellis Victory in the West, vol. 2,
«The Defeat of Germany». London, 1968, p. 160.)
680
3	В конечном счете Черчилль отказался подписать совместное с Рузвельтом заявление, и Эйзенхауэр поддержал решение премьер-министра.
4	К 27 ноября Эйзенхауэр уже потерял интерес к предложению о ведении пропаганды. (PDDE, vol 4, nos. 2140, 2142.)
Документ 465
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
7VP 831	26 ноября 1944 г.
Черуэлл1 сообщил мне, с какой исключительной любезностью отнеслись к нему представители армии и военно-морских сил США, показав ему свои последние достижения во многих областях и принимая его в различных своих учреждениях. Возможно, если Вы сочтете это удобным, то передадите им мою благодарность — особенно генералу Гровсу1 2, который взял на себя труд показать Черуэллу последние достижения в его специфической области.
Возможно, Вы также сочтете уместным выразить мою признательность организации Тьюв3 в Силвер-Спрингсе, работа которой по созданию неконтактных взрывателей оказалась столь ценной для защиты Лондона от управляемых авиабомб.
1 Лорд Черуэлл — государственный казначей и личный советник Черчилля по научным вопросам.
2 Генерал-майор Лесли Гровс — руководитель «Манхэттенского проекта», работавший в области развития атомной энергии для военных целей.
з Видимо, упоминается д-р Мерль Тьюв — руководитель научно-исследовательского центра американской армии по производству неконтактных взрывателей с начала 1941 г. Английские физики еще раньше некоторое время работали над проблемой изготовления взрывателей бомб и зенитных ракет, но они считали трудности, связанные с производством взрывателей снарядов, «почти непреодолимыми» (Constance McLaughlin Green, Harry C. Thomson and Peter C. Roots. The Ordnance Department: Planning Munitions for War. Washington, 1955, p. 363.)
Документ 466
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 658	26 ноября 1944 г.
На Ваш № 8251. Дядюшка Джо ответил2 теперь на мое послание по поводу трехстороннего совещания, оправленное Вам в моем № 6503.
Он выражает сожаление по поводу того, что мои военно-морские советники сомневаются в целесообразности встречи на Черноморском побережье. Он не возражает про-
681
тив встречи в конце января или в начале февраля, но имеет в виду, что мы изберем местом встречи один из советских портовых городов. Ему приходится считаться с мнением его врачей об опасности для него дальних поездок.
Он надеется, что нам удастся, если не теперь, то несколько позже, окончательно договориться о приемлемом для всех нас месте встречи.
У меня такое ощущение, что нам не удастся убедить д. Д. выехать за пределы Черного моря, если немцы к тому времени не капитулируют.
Что касается шестого абзаца Вашего послания № 825, то нам, вероятно, нетрудно будет вооружить столько французских оккупационных войск, сколько им может понадобиться в разоруженной Германии, за счет военного снаряжения, которое мы отнимем у немецкой армии, когда она капитулирует или будет уничтожена.
Во всяком случае, в настоящее время я не располагаю полномочиями, достаточными для решения об оснащении после войны любой иностранной армии, а перспективы получить такие полномочия от конгресса более чем проблематичны.
1 Док. 461.
2 Текст послания Сталина от 23 ноября 1944 г. см. в: «Conferences at Malta and Yalta», p. 18. [«Переписка Сталина», т. И, № 242, с. 168. — Прим, ред.]
3 Док. 460, прим. 2.
Документ 467
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 834	27 ноября J944 г.
На Ваш № 6571. Очень Вам благодарен. Сообщите, пожалуйста, есть ли что-нибудь такое, что мы, по Вашему мнению, должны сделать.
На Ваш № 6581 2 3. Я согласен с Вашим заключением о том, что д. Д. не поедет за пределы Черного моря, но я убежден, что тамошние порты будут для нас непригодными, пока не кончится зима.
На последний абзац Вашего послания. Мы еще не достигли этого момента, и я согласен с Вами, что нам следует собрать у немцев много оружия. Все же я считаю, что, когда американские дивизии начнут возвращаться на родину, появится убедительный довод в пользу того, чтобы они оставили часть своего тяжелого оружия и снаря-
682
жения для французов, дабы те смогли выполнить свою задачу.
1 Не опубликовано. В этом послании, датированном 27 ноября, Рузвельт писал, что он согласен с черчиллевской «позицией в отношении предложенного совместного обращения» к немецкому народу и соответственно информировал генерала Эйзенхауэра. Президент добавил: «Я разделяю... Вашу искреннюю надежду на то, что и британская, и американская армии смогут еще больше активизировать свои усилия и что им удастся к концу года разгромить немецкие армии Атлантического вала».
з Док. 466.
Документ 468 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 836	28 ноября 1944 г.
Вайнант привез мне Ваше послание об авиации1 в ответ на мой № 8272, и оно, естественно, очень меня обеспокоило. Я согласен с Вами, что это серьезное дело, которое может сильно взволновать не только правительства, но и парламенты и народы, и последствия этого неизбежно окажутся пагубными как для ведения войны, так и для предотвращения войн в будущем. Поэтому я считаю своим долгом изложить Вам простым языком проблему, какой она представляется мне после того, как я выслушал все рекомендации возглавляемого Бивербруком специального комитета, видным членом которого является Стаффорд Криппс3, а также единодушное мнение военного кабинета.
Основания для позиции, занятой нами на конференции, созванной тогда и там, когда и где предложили Вы, таковы:
А. Британской империи предлагается предоставить свои бесценные и незаменимые базы для воздушного транспорта во всем мире в распоряжение таких стран, которые в состоянии использовать их. Это означает, конечно, в первую очередь и в основном предоставить их в распоряжение Соединенных Штатов.
Б. Между нами была в качестве военной меры достигнута договоренность о том, что вы будете производить транспортные самолеты и специализироваться на них, учитывая характер войны, необходимость снабжать Китай через «Горб», огромное пространство Тихого океана и т. п., а мы должны сосредоточить свои усилия на производстве боевых самолетов. Вследствие этого Соединенные Штаты находятся в несравненно лучшем положении, чем мы, чтобы удовлетворить любые нужды в воздушном транспорте, которые могут возникнуть после окончания войны, и расши
683
рить свою собственную гражданскую авиационную промышленность. Мы берем на себя смелость высказать самым серьезным образом свое мнение о том, что этим двум моментам не уделяется достаточного внимания.
Однако в порядке частичного признания вышеуказанных двух моментов лорд Суинтон4, как он полагал, заключил в Чикаго 17 ноября с г-ном Берлем5 соглашение о пределах общей грузоподъемности самолетов, которые должны быть введены в эксплуатацию нашими странами на основе действительного объема перевозок. Была также достигнута договоренность о тарифах — в целях предотвращения возможности сбивания цен, недобросовестных действий в предоставлении субсидий и т. п.
Все эти меры были удовлетворительными для нас и, как я думаю, для всего мира. Однако 18 ноября ваша сторона за столом переговоров выдвинула совершенно новые идеи и аргументы, которые, по нашему мнению, отняли одной рукой то, что дали другой, учитывая нашу основную позицию, изложенную выше в пунктах А и Б.
Так, например, оговорки о скользящей шкале тарифов мы добивались не только для перевозок в вашу страну и из вашей страны, но также и для перевозок между любыми двумя иностранными государствами. Это означало, что число рейсов по любой воздушной линии могло быть увеличено, когда нагрузка этой линии достигает показателя, равного 65% ее полной пропускной способности. Мы уже согласились, хотя и неохотно, чтобы эта оговорка о скользящих тарифах была применима к перевозкам в собственную страну — для данного самолета — и обратно. Мы также согласились на так называемую «пятую свободу», которая предоставляла бы самолетам, совершающим транзитные рейсы, право забирать и выгружать грузы на промежуточных пунктах между иностранными государствами. Правда, чтобы оградить интересы местных авиакомпаний, было предусмотрено условие о дифференциации тарифов. Мне это казалось ценным моментом, заслуживающим изучения.
Затем г-н Берль потребовал сочетания оговорки о скользящих тарифах с «пятой свободой», что обеспечило бы американским самолетам возможность осуществлять большую часть перевозок между Соединенным Королевством и доминионами, а также Индией и всеми иностранными государствами, как и между всеми странами Содружества. Фактически это предоставило бы американским авиалиниям право на что угодно, кроме саботажа...
684
По моему мнению, и этот вопрос о сочетании оговорки о скользящих тарифах с «пятой свободой», и требование о дублировании полетов на иностранных авиалиниях требуют дальнейшего терпеливого изучения с целью достижения договоренности между нашими двумя странами. Мы могли бы, таким образом, гарантировать, что Великобритания и доминионы, а также многие другие страны не будут фактически вытеснены из воздуха в результате того, что Вы возьмете старт, невзирая на то что мы согласны бросить в «общий котел» все наши базы во всем мире. Я уверен, что не смогу получить согласие кабинета или любой из палат парламента на какую-либо меру, имеющую такой аспект. Да я и пытаться не буду.
Вы, возможно, скажете, что я неправильно ставлю вопросы. Будь это так, я был бы чрезвычайно признателен, если бы Вы сами изложили их...
Неужели для нас окажется невозможным прийти к соглашению о «свободах III, IV6 и V» на данной стадии, когда великие бои, в которых наши войска сражаются бок о бок, в самом разгаре и когда мы готовимся к новым колоссальным усилиям в борьбе с Японией? Я не могу поверить, что временная отсрочка для проведения упомянутых выше терпеливых переговоров причинила бы серьезный ущерб. Напротив, я считаю, что она была бы так же понята, как и отсрочка окончательного решения в Думбартон-Оксе7. Ведь у нас в любом случае остается множество технических вопросов, по которым договоренность уже имеется. Поэтому, если не будет достигнуто полной договоренности, я прошу об отсрочке. В такой отсрочке на короткое время, если о ней просит столь близко связанная с вами держава, как наша, не следует отказывать, как не следует и предъявлять нам такие серьезнейшие и неожиданные требования, какие изложены в Вашем послании, полученном мною в субботу8. Открытый спор, который начнется в парламенте и в конгрессе (а их придется информировать), как и в нашей болтливой свободной печати по обе стороны, нанес бы гораздо больше ущерба военным усилиям и нашим надеждам на будущее, чем отсрочка на несколько недель или даже месяцев, пока обе стороны за кулисами настойчиво добивались бы урегулирования.
Я искренне надеюсь, что Вы не поставите эту дискуссию о воздушном сообщении перед перспективой предоставления нам менее великодушных условий по ленд-лизу, чем мы ожидали после переговоров в Квебеке9. Но даже если бы я думал, что нас собираются так наказать, я не счел бы
685
для себя возможным согласиться с решением, противоречащим, на наш взгляд, самому существу этого вопроса.
Я был бы готов, конечно, согласиться с беспристрастным постановлением третейского суда по проблемам, оставшимся не решенными на Чикагской конференции, при условии, что они будут обсуждаться в общих рамках. У нас еще нет нового Международного суда, но имеются дружественные государства и нейтральные государства, где можно было бы найти компетентных судей.
Разрешите мне также сказать, что я никогда не проповедовал конкурентной борьбы за «величие» в какой бы то ни было области между нашими двумя странами на их нынешнем этапе развития. У вас будет величайший в мире военно-морской флот. У вас будет, я надеюсь, величайший воздушный флот. У вас будет величайшая торговля. У вас — все золото. Но все это не внушает мне страха, ибо я убежден, что американский народ под Вашим вновь провозглашенным руководством не станет предаваться тщеславным стремлениям и что светочами, озаряющими его путь, будут справедливость и честная игра10.
1 Не опубликовано. В послании, отправленном 23 ноября, Рузвельт отрицал, что американская делегация на конференции по вопросам гражданской авиации выдвинула новые предложения уже после того, как соглашение было достигнуто, и подчеркнул, что «важно, чтобы [совместный] проект от 17 ноября, как его толкуют ваши представители, не создал условий для эксплуатации воздушных линий, которые проходят через значительное число стран, а особенно тех, которые ведут к отдаленным странам — например, линии между Соединенными Штатами и Южной Африкой Это сделало бы почти невозможной эксплуатацию кругосветной линии.. Мы прекрасно знаем, что нам не следует создавать такую ситуацию, в которой наши операторы могли бы вывести из строя местные системы сообщения между близлежащими странами или так заполнить воздушное пространство на дальних воздушных путях, что никто больше не смог бы подняться в воздух и остаться в живых». (FR, 1944. 2, р. 587—588.)
2 Не опубликовано. В этом послании, датированном 22 ноября, Черчилль отмечал, что в целях «достижения общего соглашения мы договорились открыть наши аэродромы во всем мире для самолетов других стран и для таких самолетов, которые способны осуществлять не только транзитные перевозки, но и местные перевозки между двумя соседними странами на данной линии». Нынешние трудности возникли, добавил Черчилль, «из-за новых предложений, выдвинутых вашей делегацией вечером 18 ноября, после того как соглашение уже было достигнуто. Поскольку эти предложения требуют предоставления доли местных перевозок между двумя соседними странами самолетам третьей страны в пределах, значительно превышающих те, которые можно было бы оправдать правом на перевозки по транзитным линиям, мы не могли согласиться с ними». Поэтому Черчилль предложил, чтобы, если Рузвельт не может подтвердить соглашение, заключенное 17 ноября, конференция «окончательно сформулировала достигнутые ею ценные технические соглашения» и чтобы другие вопросы были отложены «на период, в течение которого мы будем иметь возмож-
686
ность... установить, можем ли мы найти какое-либо решение этой проблемы». (FR, 1944, 2, р. 585—586.)
3	Министр авиационной промышленности
4	Министр авиации
5	Адольф Берль — помощник государственного секретаря.
6	Третья из рузвельтовских «четырех свобод» — это свобода от нужды, а четвертая — свобода от страха. Док. 35, прим. 4.
7	Делегаты конференции в Думбартон-Оксе отложили принятие окончательного решения о процедуре голосования в Совете Безопасности будущей Организации Объединенных Наций.
8	Рузвельт предупредил Черчилля, что, если не будет достигнуто единого мнения по соглашению о гражданской авиации, конгресс, возможно, не будет «настроен великодушно» в отношении потребностей Британии в помощи по ленд-лизу.
9	О подписаннрм в Квебеке соглашении о ленд-лизе см.: «Conference at Quebec 1944», р. 344. По словам министра финансов Генри Моргентау-младшего, «Черчилль волновался из-за этого соглашения, и в какой-то миг у него на глазах выступили слезы. Когда соглашение было наконец подписано, он сказал президенту, что он ему очень признателен, долго благодарил его и добавил, что это делается ими для блага обеих стран». («Conference at Quebec 1944», р. 361. John Morton Blum. Roosevelr and Morgenthau. Boston, 1970, p. 550 ff.)
10	Ответ Рузвельта см. в док 470.
Документ 469
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 839	29 ноября 1944 г.
В телеграмме, поступившей сегодня (SEACOS 265), адмирал Маунтбэттен докладывает, что он получил от генерала Картона де Виара1 предупреждение о том, что генералиссимус Чан Кайши намерен вывести дивизии, необходимые ему в Китае, из состава китайской армии в Индии, которая в настоящее время занята выполнением своих обязанностей в операции «Капитал»2.
Начальники штабов подтверждают то, что говорит адмирал Маунтбэттен о пагубных последствиях такого отвода войск для наших операций в Бирме. Я бы предложил, чтобы мы с Вами послали генералиссимусу послание протеста, приведенное ниже. Если Вы согласитесь с моим предложением и с текстом этого послания генералиссимусу, отошлите его, пожалуйста, в качестве совместного послания от нас обоих с небольшими изменениям или добавлениями, которые Вы сочтете нужным сделать.
«Послание от президента и премьер-министра генералиссимусу.
Адмирал Маунтбэттен сообщает о полученном им от генерала Картона де Виара послании, в котором говорится,
687
что Вы намереваетесь отвести две из ваших лучших дивизий с северобирманского фронта, как только падет Бамо.
Отвод этих войск из северной Бирмы неизбежно застопорит наступление к югу через Бамо, что поставит под угрозу успех всей кампании и безопасность авиационной базы в Могаунг — Мьичина.
Две ваши дивизии в настоящее время вошли в соприкосновение с противником. Если они будут выведены из боев в Бирме по суше, то проведут эти критические месяцы в утомительных переходах по трудным дорогам, ведущим на север. Если же они будут перебрасываться по воздуху, для этого будут использоваться самолеты, которые в ином случае могли бы доставлять в Китай столь необходимые вам припасы. Но и в том, и в другом случае их тяжелые транспортные средства и вооружение нельзя будет отправить с ними.
Поэтому мы настоятельно просим Вас пересмотреть всякую мысль об ослаблении ваших доблестных войск, столь успешно сотрудничающих с нашими в целях восстановления надежных коммуникаций между Китаем и его союзниками»3. 1 2 3
1 Генерал Адриан Картон де Виар — личный представитель премьер-министра Черчилля и адмирала Маунтбэттена в Чунцине
2 Кодовое наименование операции по открытию Бирманской дороги (Kirby War Against Japan, 4, р 4 ff)
3 Ответ Рузвельта см в док 471
Документ 470 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 661	30 ноября 1944 г
Я тщательно продумал Ваше послание № 8361 и перечисленные в нем проблемы. Вам известно, что я не стремлюсь к каким-либо мерам, благодаря которым наш народ извлек бы выгоду из жертв вашего народа в этой войне. Ваша вера в справедливость и честную игру американского народа, я убежден, обоснованна. Я в равной степени уверен, что в той же мере обладает этими качествами и ваш народ. Я знаю, что он хочет иметь равные возможности в воздушном пространстве, и он, безусловно, должен их иметь. Не могу поверить, что он хотел бы, чтобы авиация, в которой вам, как и нам, предстоит великое будущее, была задавлена и удушена лишь потому, что ваш народ в данный момент находится в менее благоприятном для конкуренции положении.
Вы говорите, что Британской империи предлагается предоставить свои базы во всем мире в распоряжение дру-
688
гих стран. Конечно, это так. Хотели бы Вы, чтобы порты всех стран мира были закрыты для всех судов, кроме своих собственных, или открыты для одного или двух иностранных судов только в том случае, если они станут перевозить пассажиров и грузы с начала до конца рейса из Ливерпуля в Шанхай? Где была бы теперь Англия, если бы судоходство подвергалось таким ограничениям? Где она будет, если им станет подвергаться авиация? Я не могу поверить, что Вы в такое время не хотите соглашения.
Я не могу согласиться с таким решением вопроса, которое противодействовало бы движению вперед. Оно скорее должно позволить всем идти вперед вместе. Мне известно, с какими трудностями ваша авиационная промышленность сталкивается всю войну. В прошлом мы находили пути помогать вам, и я убежден, что нам удастся изыскать пути, чтобы помочь вам преодолеть и эти трудности. Мы готовы предоставлять полностью в ваше распоряжение транспортные самолеты на тех же условиях, на каких их может получать наш народ. Наше единственное условие — авиации надо разрешить развиваться при условии соблюдения только разумных мер предосторожности, причем настолько широко и настолько быстро, насколько это доступно для человеческой изобретательности и предприимчивости.
У нас нет стремления монополизировать воздушное сообщение во всем мире. Я не понимаю, как увеличение периодичности полетов по авиалиниям большой протяженности могло бы влиять на движение по авиалиниям малой протяженности, если все авиалинии будут пользоваться равным правом увеличивать периодичность полетов на равной основе. Не понимаю я также, как в конечном счете такой порядок мог бы стать более благоприятным для нас, чем для других, несмотря на то что стартовать будем мы.
Вы просили, чтобы я еще раз продумал основы Вашей позиции и изложил эти проблемы так, как я их представляю себе. Я сделал и то, и другое и убежден больше, чем когда-либо, что ответ заключается в том, чтобы не противодействовать движению вперед, а идти вперед вместе.
Я считаю, что конференция может еще достичь соглашения, которое оказалось бы очень полезным как для авиации, так и для более широких областей применения. 27 ноября Суинтон и Берль официально изложили наши с Вами позиции. Малые государства уже высказались, и — разрешите мне это сказать — значительно большую поддержку получила, видимо, наша позиция. Если окажется невозможным достичь полной договоренности, когда на
689
ши делегации так близко подошли к ней, то причины этого, несмотря на всю нашу добрую волю, будут абсолютно ясны.
Вы говорите о беспристрастном третейском суде в общих рамках. Канадцы, которые, несомненно, понимают обе наши позиции, неустанно трудились, чтобы сблизить их, и 27 ноября предложили новую формулу, могущую обеспечить разумный компромисс, если малые страны пожелают принять столь ограниченную формулу. Я предоставлю Берлю свободу действий еще для одной попытки на основе этой формулы, если Вы предоставите те же полномочия Суинтону.
Я уверен, что при наличии с обеих сторон того духа справедливости и честной игры, о котором Вы говорите, удастся достичь соглашения, которое будет в равной мере благотворным и для наших интересов, и для всего мира.
1 Док. 468.
Документ 471 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 663	1 декабря 1944 г
После Вашего № 8391 от 29 ноября со ссылкой на послание Маунтбэттена SEACOS 265 я получил послание от генерала Ведемейера2, в котором описывается, насколько серьезно положение в Китае, и указывается, что генерал согласен с решением генералиссимуса о переброске двух наиболее подготовленных дивизий китайских войск из Бирмы в район Куньмина3. Вы, несомненно, видели это послание, которое было отправлено Маунтбэттену и передано вашей миссии здесь, в Вашингтоне, так что я не буду его повторять.
Нам известно мнение генерала Ведемейера, переданное им с места действий, о серьезности положения там; мы знаем и то, насколько он осведомлен об обстановке и о планах операций в Бирме. Я считаю, что в данный момент он лучше осведомлен об общем положении и о потребностях, имеющихся там, чем кто бы то ни было другой. Кроме того, мы должны считаться с тем, что генералиссимус, в условиях серьезного кризиса, угрожающего самому существованию Китая, решил, что ему необходимо отозвать эти две дивизии, чтобы остановить наступление японцев на Куньмин. Мы ничего не достигли бы, открыв сухопутную коммуникационную линию с Китаем, если бы японцы захватили куньминскую конечную станцию для авиации и для сухопутных войск. В этих обстоятельствах, я полагаю,
690
мы не в состоянии оказать нажим на генералиссимуса, чтобы заставить его изменить свое решение.
Начальники штабов США намереваются отправить генералу Ведемейеру послание с одобрением его рекомендации в поддержку решения генералиссимуса и в то же время с требованием, чтобы он постарался разработать план использования других частей, который мог бы позволить удержать в Индии одну или даже обе эти лучшие китайские дивизии. Начальники штабов США осведомили о своих намерениях британских начальников штабов и попросили их примкнуть к ним в этих действиях, а также соответственно информировать Маунтбэттена.
1	Док. 469
2	Генерал-лейтенант Альберт Ведемейер — главнокомандующий сухопутными войсками США на китайском театре военных действий и начальник штаба генералиссимуса Чан Кайши.
3	О непосредственно стоявших перед Ведемейером проблемах см. в: Wedemeyer Reports New York, 1958, p. 290 ff.
Документ 472
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 842	3 декабря 1944 г.
Я глубоко признателен Вам за исключительно любезное послание по случаю моего дня рождения1, которое доставило мне величайшее удовольствие, а также за изречение Авраама Линкольна в рамке с Вашей собственной очаровательной надписью1 2. Я получил все это из верных рук, как только проснулся.
Не могу выразить Вам, как я ценю Вашу дружбу и сколь большие надежды я возлагаю на нее для будущего всего мира, если нам обоим суждено дожить до этого.
1 Черчилль отпраздновал свое семидесятилетие 30 ноября
2 Под этим изречением было написано: «Уинстону в день его рождении. Я бы даже отправился в Тегеран, чтобы снова быть с ним». (Elliott Roosevelt (ed., assisted by Joseph P Lash) FDR His Personal Letters 1928—1945. New York, 1950, 2, p. 1558 )
Документ 473 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 666	3 декабря 1944 г
Ввиду того что перспективы встречи в ближайшем будущем между Вами, маршалом Сталиным и мной остаются
691
неопределенными и вследствие моего убеждения (с которым Вы, я уверен, согласитесь) в том, что мы должны как можно скорее продвинуться вперед на пути к созыву общей конференции Объединенных Наций по вопросу о создании международной организации, я пользуюсь данным случаем изложить Вам мои нынешние взгляды на важный вопрос процедуры голосования в Совете Безопасности. Об этом и о других вопросах нам придется, конечно, договориться между собой прежде, чем возможно будет созвать общую конференцию1. Я подниму этот вопрос также и перед маршалом Сталиным2.
Я убежден, что нижеследующий проект должен в значительной мере удовлетворить всех, кого он касается.
Предложение по разделу «С» главы о Совете Безопасности:
«Раздел «С» Голосование
1.	Каждый член Совета Безопасности имеет один голос.
2.	Решения Совета Безопасности по вопросам процедуры считаются принятыми, когда за них поданы голоса семи членов Совета.
3.	Решения Совета Безопасности по всем другим вопросам считаются принятыми, когда за них поданы голоса семи членов Совета, включая совпадающие голоса всех постоянных членов, причем сторона, участвующая в споре, должна воздержаться от голосования при принятии решений согласно разделу «А» главы VIII и согласно первому пункту раздела «С» главы VIII».
Как видите, этим предложением предусматривается единогласие постоянных членов во всех решениях Совета, касающихся определения угрозы миру или мер по устранению такой угрозы и по пресечению агрессии или других нарушений мира. Я готов согласиться в этом отношении с мнением, выраженным советским правительством в его меморандуме о международной организации по безопасности, представленном на конференции в Думбартон-Оксе3. Это означает, конечно, что при решении вопросов такого рода постоянные члены всегда будут иметь право голоса4.
В то же время я убежден, что важным элементом любой успешной системы международного сотрудничества является сохранение морального престижа великих держав. Поэтому я уверен, что эти державы не должны настаивать на осуществлении ими права вето в тех судебных или квазисудебных процедурах, какие международная организация может применять при содействии добровольному мирному урегулиро
692
ванию споров. Я уверен, что готовность постоянных членов воздерживаться от применения ими права вето по вопросам такого рода в огромной степени укрепит их собственную позицию как основных блюстителей мира в будущем и сделает план в целом гораздо более приемлемым для всех наций5.
Если Вы склонны благожелательно рассмотреть вопрос о такого рода подходе к проблеме голосования в Совете, то не согласитесь ли Вы, чтобы было как можно скорее созвано совещание представителей, выделенных Вами, мной и маршалом Сталиным, для разработки полного положения по этому вопросу и для обсуждения мероприятий, необходимых для безотлагательного созыва общей конференции Объединенных Наций? 1 2 3 4 5
1 К концу конференции в Думбартон-Оксе между Соединенными Штатами, Великобританией и Советским Союзом остались неразрешенными две важные проблемы: о процедуре голосования в Совете Безопасности и о приглашениях на конференцию для подготовки проекта устава новой международной организации. («Conferences at Malta and Yalta», p. 55.)
2 Текст почти идентичного послания Рузвельта Сталину, полученного 14 декабря 1944 г., см.: «Переписка Сталина», т. И, № 247, с. 171.
3 FR, 1944, 1, р. 706—711, 834—836.
4 Предложение Рузвельта почти полностью совпадало с компромиссной формулировкой, предложенной в Думбартон-Оксе Александром Кадо-ганом. (David Dilks (ed.). The Diaries of Sir Alexander Cadogan, О. M., 1938—1945. London, 1971, p. 665, 669, 685; «The Memoirs of Lord Gladwyn». London, 1972, p. 147 ff.; Woodward. British Foreign Policy (abridged ed.). London, 1962, p. 460 ff.) Предложение Кадогана предусматривало отказ от применения права вето по процедурным вопросам и по решениям, касающимся мирного урегулирования споров, но обусловливало сохранение его в случаях, когда возникает угроза миру или когда предлагаются меры против нарушений мира.
5 Черчилль заявил, что не понимает, что имеет в виду Рузвельт, и просил Идена разъяснить это ему. (Woodward. British Foreign Policy (abridged ed.), p. 467.)
Документ 474
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 844	6 декабря 1944 г.
Поскольку мы не можем встретиться, я считаю, что для меня настало время обратить Ваше внимание на серьезную и разочаровывающую военную ситуацию, с которой мы сталкиваемся в конце этого года. Хотя на западном фронте было одержано много прекрасных тактических побед и захвачены такие «трофеи», как Мец и Страсбург1, фактически нам не удалось выполнить стратегическую задачу, которую мы возложили на свои армии пять недель тому
693
назад. Мы еще не достигли Рейна в северной части и на самом важном участке фронта и должны будем вести крупнейшую битву еще много недель, прежде чем сможем надеяться достичь Рейна и создать там свои плацдармы. Но и тогда нам придется продвигаться дальше к Германии.
В Италии немцы все еще держат на нашем фронте 26 дивизий, по численности равных, вероятно, полным 16 дивизиям, если не больше. Однако они могут в любое время отступить через Бреннер и Любляну и значительно сократить свою линию фронта, удерживая ее от озера Гарда, скажем, до устья реки Адидже. Таким путем они могут спасти половину войск, которые они держат в Италии, и использовать их для обороны самой Германии. Кроме того, есть еще Альпы, куда они могут отступить, чтобы сохранить еще больше своих солдат. Мне кажется, что причиной, по которой они так долго остаются в Италии, может быть стремление выручить свои 12 дивизий, находящихся на Балканах, которые теперь пробивают себе путь в Венгрию и Австрию. Если не считать операций с воздуха, действий партизан и небольших отрядов «коммандос», то других способов помешать им в этом нет, и, как я считаю, большей части этих войск удастся спастись. Около половины из них немцы, вероятно, добавят к тем войскам, которые могут быть выведены из Италии Это явится мощным подкреплением для самой Германии, которое можно будет использовать в зависимости от хода событий либо на востоке, либо на западе.
Мы получили значительные преимущества для битвы на главном фронте в результате операции «Драгун», но причина, по которой 15-я группа армий не смогла нанести решительное поражение Кессельрингу2, состоит в том, что из-за задержки, вызванной ослаблением наших войск ради операции «Драгун», мы не смогли пройти Апеннины, пока не затопило долину реки По. Таким образом, мы не сумели использовать превосходство своих бронетанковых войск ни в горах, ни на равнине.
Вследствие упорного сопротивления немцев на всех фронтах мы не вывели пять английских и англо-индийских дивизий из Европы, чтобы дать Маунтбэттену возможность атаковать Рангун в марте, причем эта операция стала нецелесообразной также и по другим соображениям. Поэтому Маунтбэттен начал, как мы договорились в Квебеке, общее наступление в Бирме на юг с севера и с запада3, и оно развивалось удовлетворительно. Теперь, в связи с наступлением японцев в Китае, ставшим смертельной угрозой для Куньмина, а возможно, и Чунцина — для генералиссимуса
694
и его правительства, — приходится отводить две, если не больше, китайские дивизии для обороны Китая4. Я почти не сомневаюсь, что это был неизбежный и правильный шаг. Однако он будет иметь серьезные последствия для операций Маунтбэттена, и мы еще не решили, как быть с этой новой бедой, которая одним ударом ставит под угрозу Китай и ваш конечный пункт воздушного транспорта, как и кампанию на севере Бирмы. Все мои замыслы о действительно мощном ударе через Адриатику или через Бенгальский залив в равной мере отошли на задний план.
Широкие операции, проведенные вами на Тихом океане, являются в настоящее время единственным театром войны, где мы не пребываем временно в состоянии застоя.
К счастью, мы можем учитывать намерения русских. Сталин обещал нам провести зимнюю кампанию, которая, как я предполагаю, начнется в январе. На большей части своего колоссального фронта он, по-видимому, отдыхал и готовился, хотя против Эйзенхауэра были переброшены оттуда только примерно три-четыре немецкие дивизии. Я не имею возможности определить масштабы последних наступлений, развернутых им к югу-западу от Будапешта. Но мы можем, я думаю, ожидать больше помощи от этих и других действий русских, чем мы получали в последнее время, а положение у немцев настолько тяжелое, что любой крупный прорыв может привести их к частичному, если не к полному, краху.
Я попытался сделать обзор обстановки в целом с точки зрения ее масштабов и пропорций, и мне стало ясно, что нам при той или иной степени вероятности приходится ожидать:
а)	значительной затяжки достижения, а тем более форсирования Рейна на кратчайшем пути к Берлину;
б)	некоторого застоя в Италии;
в)	отхода на родину большой части немецких войск с Балканского полуострова;
г)	срыва наших планов в Бирме;
д)	выхода Китая из числа воюющих стран.
Когда мы сопоставляем эти реальные факты с радужными надеждами, которые питают наши народы, несмотря на наши общие усилия умерить их, отчетливо возникает вопрос: «Что же нам теперь делать?»
Мое беспокойство усиливается еще больше из-за крушения всех надежд на нашу скорейшую встречу втроем и отсрочки на неопределенное время нашей с Вами новой встречи вместе с нашими штабами. Наши, британские, планы зависят от ваших, наши англо-американские проблемы
695
по меньшей мере должны быть пересмотрены в целом, а телеграф и телефон слишком часто только вносят путаницу в наши консультации. Поэтому, если Вы сами не сможете приехать до февраля, я считаю необходимым спросить Вас, не сочтете ли Вы возможным прислать как можно скорее своих начальников штабов сюда, где они будут находиться поблизости от ваших главных сил и от генерала Эйзенхауэра и где можно будет спокойно и терпеливо изучить всю бурную обстановку в целях принятия таких же согласованных мер, какими ознаменовались наши кампании в 1944 г.5
1 Док. 464, прим. 2.
2 Фельдмаршал Альберт Кессельринг — командующий германскими войсками в Италии.
3 Churchill. Triumph and Tragedy, p. 160.
4 Док. 471. См. также: Kirby. War Against Japan, vol. 4, chap. 11.
5 Наступление немцев в середине декабря помешало начальникам штабов выехать из Вашингтона.
Документ 475
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 845	6 декабря 1944 г.
Учитывая опубликованное вчера государственным департаментом коммюнике об Италии1, в парламенте, без сомнения, начнутся дебаты. Я буду призван отвечать на его косвенную критику политики и действий правительства Его Величества не только в Италии, но и в Греции, а возможно, и в Бельгии1 2. Я полностью готов к этому и надеюсь, Вы поймете, что в данном вопросе я должен располагать абсолютной свободой действий.
Я был бы весьма признателен, если бы Вы уполномочили меня огласить письмо графа Сфорца3 к г-ну Берлю от 23 сентября 1943 г.4 5. Именно на основании этого письма британское правительство отказалось от своих возражений против отправки графа Сфорца в Италию. Когда граф Сфорца проезжал через Лондон, я обсудил с ним это письмо почти строка за строкой в присутствии свидетелей, которые могут подтвердить мои слова, и он сделал самое серьезное заявление, равносильное слову чести джентльмена, что его позиция именно такова. Однако не успел он добраться до Италии, как стал деятельно заниматься интригами, которые погубили правительство Бадольо. Вследствие такого его поведения я считаю его человеком, доверять которому нельзя. В нашу политику никогда не входило —
696
да мы и не имели бы такой власти — налагать вето на назначение тех или иных итальянских министров на те или иные посты. Но не может быть сомнений, что если бы граф Сфорца получил пост премьер-министра или министра иностранных дел, отношения между британским и итальянским правительствами сильно пострадали бы из-за полного отсутствия у нас доверия к нему. Если Вы не найдете возможным разрешить мне огласить выдержки из этого письма, я все-таки буду считать себя вправе упомянуть о сути обещаний, данных мне графом Сфорца.
Я был чрезвычайно удивлен резкостью официального коммюнике государственного департамента и сделаю все возможное, чтобы не подражать ему в своем ответе. Тем не менее я считаю себя вправе напомнить Вам, что в каждом отдельном случае в ходе этой войны я старался лояльно поддерживать любые заявления, к которым Вы лично имели отношение: так, например, в «деле Дарлана»5 я, как Вы, возможно, помните, прилагал максимум усилий, чтобы поддержать действия правительства Соединенных Штатов и американского командующего, которые критиковались и поныне резко критикуются кругами, всегда готовыми критиковать. Далее, в вопросе о разделе итальянского флота я не только сделал все, что было в моих силах, чтобы избежать малейших намеков на разногласия между нами, хотя эти разногласия были немалыми, но правительство Его Величества фактически поставило 14 из 15 линкоров, временно переданных русским, чтобы компенсировать их заявку на треть итальянского флота, о которой Вы говорили6. Наконец, именно я предложил Вам почти все уступки, на которые мы пошли в наших отношениях с Италией в результате переговоров в Квебеке и Гайд-парке7.
При этих обстоятельствах меня сильно задело то, что разногласия в отношении графа Сфорца стали поводом для попытки государственного департамента публично сделать выговор правительству Его Величества. В условиях исключительно опасной военной ситуации, создавшейся в настоящее время, было бы очень прискорбно, если бы нам приходилось разглашать в процессе публичного спора естественные разногласия, неизбежно возникающие в действиях такого великого союза. Я не припоминаю ни одного высказывания государственного департамента о России или любом другом союзном государстве, подобного данному документу, которым г-н Стеттиниус ознаменовал свое вступление в должность8. Я уверен, что государственный департамент никогда не говорил такие вещи о России —
697
даже в ответ на очень резкие послания и еще более резкие поступки.
1	В коммюнике, опубликованном 5 декабря, государственный департамент заявил, что состав итальянского правительства — это дело исключительно итальянцев, кроме тех случаев, когда речь идет о важных военных факторах. Далее в коммюнике говорилось: «Такая политика в еще большей степени будет применяться в отношении правительств Объединенных Наций на их освобожденных территориях». («Department of State Bulletin», December 10, 1944, p. 722.)
2	О причинах беспокойства англичан по поводу коммюнике государственного департамента см.: Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 458 ff По словам официального историка, занимавшегося вопросами британской внешней политики в этот период, Иден полагал, что Черчилль был глубоко оскорблен этим коммюнике и считал последнюю фразу в нем «особенно серьезной, поскольку она подразумевала суровую критику нашего подхода к делам Греции». (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 461.)
3	Граф Карло Сфорца — видный итальянский либерал, министр без портфеля в составе нового итальянского правительства.
4	Док. 328, прим. 8.
5	См. введение к части II.
6	Док. 320, 322 и 324.
7	Док. 434. прим. 1. О личной заинтересованности Черчилля в изменении статуса Италии как вражеской державы на статус «дружественной совоюющей стороны» и предложениях, которые он имел в виду, см. в* Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 446—447. Черчилль считал, что Италия должна получить от ЮНРРА 50 млн. долларов в виде поставок, что США и Британия должны заявить, что 600 тыс. итальянцев, интернированных в Германии, должны получить статус военнопленных и что против тех, кто плохо с ними обращается, должны быть приняты «надлежащие меры». Однако из американских документов не ясно, насколько обстоятельно в Квебеке и в Гайд-парке Рузвельт и Черчилль обсуждали конкретные соображения последнего.
8	1 декабря Стеттиниус сменил Корделла Хэлла на посту государственного секретаря.
Документ 476
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 846	6 декабря 1944 г
В нижеследующем послании я ответил на запрос Сталина1 о моей рекомендации по двум вопросам, которые поднял перед ним де Голль2.
«	1. Ссылаюсь на Вашу телеграмму о визите генерала де Голля и о двух вопросах, которые он поставит. У нас не имеется никаких возражений против франко-советского пакта о взаимной помощи, подобного англо-советскому пакту3. Напротив, правительство Его Величества считает его желательным и рассматривает его в качестве дополнительного звена между нами всеми. В самом деле, мы также думаем что, возможно, было бы лучше всего, если бы мы заключил 698
трехсторонний договор между нами тремя, который включил бы в себя наш существующий англо-советский договор с какими-либо улучшениями. Таким путем обязательства каждого из нас стали бы тождественными и координированными. Прошу Вас уведомить меня, нравится ли Вам эта мысль. Я надеюсь, что она Вам понравится. Мы, конечно, оба должны будем информировать Соединенные Штаты.
2.	Решение вопроса о перенесении восточной границы франции на левый берег Рейна или альтернативно о создании Рейнско-Вестфальской провинции под международным контролем вместе с другими альтернативами следовало бы отложить до мирной конференции. Однако нет причин, по которым при встрече глав трех правительств мы не должны были бы подойти гораздо ближе к выводам по всем этим опросам, чем мы это делали до сих пор. Как Вам известно, президент не считает, что генерал де Голль должен участвовать во встрече трех. Я хотел бы надеяться, что это можно было бы изменить так, чтобы он принял участие позднее, когда стали бы обсуждаться решения, особо затрагивающие Францию.
3.	Тем временем не будет ли целесообразно поручить Европейской консультативной комиссии, заседающей в Лондоне, членом которой является Франция, исследовать вопрос для нас всех без того, чтобы это связывало каким-либо образом глав правительств?
4.	Я держу президента в курсе дела».
Мне представляется, что можно было бы сказать многое в пользу заключения трехстороннего англо-франко-советского пакта. Мы могли бы таким путем обрести уверенность в том, что наши взаимные обязательства согласовывались бы с самого начала. Общественное мнение также сочло бы такое совместное соглашение более удовлетворительным, чем порядок, при котором наши отношения с Францией регулировались бы соглашениями, самостоятельно заключенными каждым из нас с Россией.
Я был бы рад узнать Ваше мнение.
1	Текст послания Сталина Черчиллю, датированного 2 декабря, см. «Переписка Сталина», т I, № 360, с. 282
2	Генерал де Голль находился с визитом в Москве 2—10 декабря Об этом визите де Голль писал позднее: «В течение примерно 15 часов, на протяжении которых проходили все мои беседы со Сталиным, я обнаружил для себя основные черты его честолюбивой и загадочной политики. Как коммунист в обличье маршала, диктатор, предпочитающий тактику коварства, завоеватель с приветливой улыбкой, он был непревзойденным мастером обмана». (De Gaulle. War Memoirs, 3, p. 69.)
699
3	Англо-советский пакт от 26 мая 1942 г. (Док. 134. См. также. Winston S. Churchill. The Higne of Fate. Boston, 1950, p. 326 ff., Woodward. British Foreign Policy, 2. London, 1971, p. 244—256.)
Документ 477 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 668	6 декабря 1944 г
Сегодня я отправил д. Д. следующее послание. «Очень благодарен за Ваши два информационных послания от 21 и З1 2 декабря.
В отношении предполагаемого франко-советского пакта в духе англо-советского пакта о взаимной помощи мое правительство не имело бы в принципе возражений, если бы Вы и генерал де Голль сочли, что такой пакт будет в интересах как ваших обеих стран, так и европейской безопасности вообще.
С Вашими ответами генералу де Голлю относительно послевоенной границы Франции я полностью согласен. В настоящее время мне представляется, что для наших общих военных усилий не было бы никакой пользы от попытки урегулировать этот вопрос сейчас и что предпочтительнее, чтобы он был урегулирован после крушения Германии».
На Ваш № 8463 я отвечу в следующем послании4.
1 «Переписка Сталина», т. II, № 243, с. 169.
2 В своем послании от 3 декабря Сталин информировал Рузвельта, что «...как я предполагал, генерал де Голль коснулся [вопроса] о границе Франции на Рейне [то есть о перенесении границы на левый берег Рейна] ..я высказался в том смысле, что этот вопрос нельзя решать без ведома и согласия главных наших союзников...» («Переписка Сталина», т. II, № 244. с. 169.)
3 Док. 476.
4 Док. 480.
Документ 478 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ № 848	6 декабря 1944 г.
Благодарю за Вашу телеграмму № 6641.
Хотя я всегда считал, что эти переговоры преждевременны и слишком занимают наши мысли в период, когда у нас столько связанных с войной забот, я все же могу заверить Вас, что всецело сочувствую Вашему стремлению использовать на благо эти чреватые последствиями переговоры в Чикаго. Но, на наш взгляд, дальнейший и в конечном счете
700
скорейший прогресс будет достигнут, если мы получим здесь возможность рассмотреть положение во всех его аспектах и в его общей связи с мировой экономикой.
Наше желание, как и ваше, состоит в том, чтобы примирить максимум возможной свободы коммерческого воздушного сообщения с общими принципами справедливости в отношении всех стран, больших и малых.
Ваше желание, как и наше, состоит в том, чтобы свободное предпринимательство не выродилось в эксплуатацию национальных преимуществ, которую в конце концов сочли бы вообще нетерпимой.
Но мы не убеждены, что проекты, в таком изобилии следовавшие друг за другом во время запутанных переговоров в Чикаго, представляют собой максимальный вклад человеческой изобретательности в дело урегулирования этого вопроса.
Помимо наших собственных взглядов, нам приходится также считаться с парламентом и с общественным мнением.
Критика предложений, сделанных в Чикаго, уже появляется в таких органах печати, которые отнюдь нельзя назвать реакционными или узконационалистическими. Это — симптомы, которые в интересах достижения окончательной договоренности мы не можем игнорировать. Они еще больше укрепляют нас в убеждении, что мы должны на данной стадии проконсультироваться со своим народом. На основе такой консультации мы надеемся достигнуть более ясного понимания проблем, которые сейчас представляются нам очень запутанными, и выработать новые конструктивные подходы.
1 Не опубликовано. 2 декабря президент писал, что конференция по вопросам гражданской авиации в Чикаго, «видимо, все еще считает, как и я сам, что надо, если удастся, заключить соглашение. Я соответственно был бы признателен за дальнейшее срочное рассмотрение Вами этого вопроса».
Документ 479
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 669	6 декабря 1944 г.
На Ваш № 8451.
Как Вам известно, в письме к Берлю передавалось лишь послание Сфорца к Бадольо и оно ни в коей мере не касалось нашего правительства. Я не вижу никаких причин, по которым Вам не следовало бы использовать само это послание так, как Вы считаете уместным. По-моему, это посла-
701
ние уже получило огласку, ибо, когда Бадольо его получил, он передал его представителям прессы.
Я сожалею о любой обиде, которую опубликование в печати сообщения об Италии могло причинить Вам лично, или о любом намеке на отсутствие у меня понимания Вашей ответственности перед своей страной. Однако Вы должны признать, в какое невыгодное положение нас поставило предыдущее заявление г-на Идена в палате общин о сделанных британским правительством итальянскому представлениях о положении Сфорца в любом новом составе правительства1 2. Пока военные действия продолжаются, Италия является районом совместной англо-американской ответственности, и наше молчание по поводу этого шага создало впечатление, будто мы согласны с принятой мерой. Фактически же она была принята без предварительной консультации с нами на каком бы то ни было уровне и полностью противоречит политике, которую мы старались проводить в Италии после прошлогодней Московской конференции3, а именно — политике согласия с демократическими решениями в вопросах правления страной, разработанными самим итальянским народом4. В этих условиях у нас не оставалось иного выбора, кроме как ясно изложить свою собственную позицию.
Вы, вероятно, помните мои настроения в связи с этим, выраженные Вам в тот момент, когда Бономи сменил Бадольо, сформировав в июне правительство5.
1 Док. 475.
2 1 декабря Иден заявил в палате общин, что, поскольку граф Сфорца по возвращении в Италию не выполнил данных им обещаний, Англия не желает его назначения министром иностранных дел. («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 406, cols. 305—306.)
3 Док. 271, прим. 1.
4 Woodward- British Foreign Policy, 2, p. 588.
5 Док. 386, прим. 1.
Документ 480 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 670	6 декабря 1944 г.
На Ваш № 8461.
Из моего ответа Сталину относительно его переговоров с де Голлем2 Вы увидите, что наши мнения по двум поднятым им вопросам совпадают.
Я все еще остаюсь при своем мнении о том, что попытка включить де Голля в совещание между нами 702
тремя создала бы лишь осложняющий и нежелательный фактор.
Что касается сделанного Вами дядюшке Джо предложения о том, чтобы вопрос о послевоенных границах Франции был передан на рассмотрение Европейской консультативной комиссии, то я считаю, что, поскольку комиссия целиком занята вопросами, касающимися капитуляции Германии, было бы ошибкой пытаться ставить перед ней на данном этапе какие бы то ни было вопросы о послевоенных границах. По-моему, было бы лучше оставить эту конкретную тему для дальнейшего изучения нами самими.
Мне полностью понятны преимущества, которые Вы усматриваете в возможности заключения трехстороннего англо-франко-советского пакта. Но у меня возникают сомнения по поводу влияния такой меры на вопрос о международной организации по обеспечению безопасности, которому, как Вам известно, я придаю величайшее значение. Я боюсь, что общественное мнение здесь может рассматривать трехсторонний пакт как соперника будущей международной организации, тогда как двустороннее соглашение между Францией и Советским Союзом, аналогичное советско-британскому пакту, было бы более понятным. Я сознаю, однако, что в первую очередь этот вопрос касается трех стран, о которых в данном случае идет речь. 1 2
1 Док. 476.
2 Док. 477.
Документ 481
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 672	9 декабря 1944 г.
На Ваш № 8441. Я нахожусь в Уорм-Спрингсе, Джорджия: взял десятидневный отпуск после кампании, и в личном плане все идет хорошо.
Возможно, я нахожусь недостаточно близко к месту действий, чтобы быть столь разочарованным по поводу военного положения, как Вы. К тому же полгода назад я был настроен менее оптимистично, чем Вы, в отношении фактора времени.
Что касается европейского фронта, то я всегда считал, что оккупация Германии вплоть до левого берега Рейна окажется очень трудной задачей. Поскольку в былые времена я объехал на велосипеде большую часть Рейнской области, я никогда не был таким оптимистом, чтобы ду-
703
мать, как многие наши командиры, будто форсировать Рейн силами наших объединенных армий будет легко.
Тем не менее наша согласованная широкая стратегия развивается по плану. Мы с Вами находимся теперь в положении главнокомандующих, которые подготовили планы, отдали приказы и ввели в бой все свои ресурсы в полном соответствии с этими планами и приказами. Мне представляется, что в настоящее время, даже если мы несколько отстаем от намеченных сроков, ответственность за ведение и исход боевых операций уже лежит на наших строевых командирах, к которым я отношусь с огромным доверием. Мы не должны забывать, что зима принесет с собой большие трудности, но наши сухопутные и воздушные силы день за днем перемалывают все уменьшающиеся людские и материальные ресурсы противника, а с открытием Антверпена2 снабжение наших войск значительно улучшилось.
По расчетам генерала Эйзенхауэра, он наносит противнику на западной линии фронта такие потери, которые превышают способность противника формировать новые части3. Я все еще не могу точно определить, когда именно, но вскоре неизбежно произойдет решительный перелом в нашу пользу.
Что касается итальянского фронта, то войска Александера делают свое дело, удерживая эти немецкие дивизии в Италии, и мы не должны забывать, что немцы, если пожелают, действительно имеют полную возможность отойти к Альпам.
То же самое можно сказать и об их войсках на Балканах. Я никогда не верил, что мы были бы в силах захватить крупные немецкие контингенты на Балканах без помощи русских.
Оценивая положение дел на русском фронте, нам также надо делать скидку на отвратительную погоду; русские в настоящее время, видимо, вносят свою лепту в общее дело4. Об этом Вам, конечно, больше известно, чем мне.
Положение на Дальнем Востоке, конечно, несколько иное, и мне это отнюдь не доставляет радости5.
С точки зрения перспективных планов мы, помимо мер, принимаемых теперь Ведемейером6, вряд ли можем что-либо сделать, чтобы подготовить Китай к надежной обороне, но Япония теряет в тихоокеанском районе во много раз больше людей, судов и материалов, чем мы, поэтому она тоже не может долго продержаться там7. Сам всемогущий помогает нам. Доказательством служит великолепное землетрясение и цунами8.
704
До весны, когда кончатся холода, многое произойдет. Мы узнаем тогда гораздо больше, чем нам известно сейчас.
Мои начальники штабов посвящают теперь все свои силы и способности подготовке своих учреждений и частей к выполнению намеченных нами планов и поддержке наших войск во всем мире. Практически все эти войска ныне участвуют в боевых действиях. Вот почему я считаю, что моим начальникам штабов не следует отлучаться со своих постов в настоящее время, поскольку сейчас нет необходимости в широких стратегических решениях для руководства наших полевых командиров.
Думаю, что смогу выехать после вступления в должность9. Я надеялся, что дядюшка Джо сможет приехать в Рим, на Мальту, в Таормину или Египет, но если он не пожелает и будет настаивать на Черном море, я смогу поехать туда, даже несмотря на большие трудности из-за конгресса. Гарриман предложил Батум, город с превосходным климатом. Мы с Вами могли бы полететь туда с Мальты или из Афин, отправив заранее один из моих транспортных флагманов, на котором можно было бы жить. Ялта также не повреждена, хотя там открытый рейд, и нам, вероятно, пришлось бы жить на берегу.
Поздравляю с результатами голосования10.
1 Док. 474.
2 Антверпенский порт был очищен от мин и вновь открыт для судоход-ства 28 ноября, через 85 дней после освобождения города. (John Ehrman. Grand Strategy, vol. 6, «October 1944 — August 1945». London, 1956, p. 32.)
3 Об оценке военного положения, данной Эйзенхауэром 3 декабря, и его последующем строго секретном послании генералу Маршаллу от 5 декабря см.: PDDE, vol. 4, nos. 2148 and 2154. В этом послании Эйзенхауэр отметил, что Гитлер «бросает в бой некоторые дивизии после всего лишь шестинедельной подготовки, что приводит к существенному увеличению его и без того больших потерь».
4 Советские войска неуклонно продвигались к Будапешту (Ziemke. Stalingrad to Berlin, p. 382 ff.)
5 Японцы возобновили наступательные операции в Бирме в сентябре.
6 3 декабря генерал Ведемейер информировал начальников штабов в Вашингтоне о том, что он перебрасывает 60 тыс. китайских солдат из Сиани, а через два дня он запросил у командующего индийско-бирманским театром военных действий генерал-лейтенанта Даниеля Сэттона две боевые транспортные эскадрильи, чтобы ускорить их переброску. (Kirby. War Against Japan, 4, р. 128.)
7 В ходе боев в заливе Лейте (22—27 октября) японцы понесли тяжелые потери, в том числе потеряли 3 линкора, 4 авианосца и 20 других кораблей. К концу ноября около 250 тыс. американцев высадились на Лейте, а 7 декабря американские войска высадились у Ормока, где они отбили атаки японцев, пытавшихся воспрепятствовать вторжению, и нанесли им серьезный урон. (Morison History of U S Naval Operations, 12, p. 375 ff.)
705
8	7 декабря в центральной Японии произошло сильнейшее землетрясение, зарегистрированное во всем мире, которое вызвало цунами и оползни Японцы пытались преуменьшить понесенный ими ущерб, но сейсмологи в Соединенных Штатах, Англии и Индии охарактеризовали этот толчок как «один из величайших, которые когда-либо были зарегистрированы» («New York Times», December 8 and Decemder 9, 1944)
9	20 января 1945 г
10	8 декабря Черчилль получил в палате общин вотум доверия 279 голосами против 30 В ходе дебатов, предшествовавших голосованию, на Черчилля и его правительство нападали также за их политику в Греции
Документ 482
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 673	13 декабря 1944 г
Я не менее глубоко обеспокоен, чем Вы сами, по поводу трагических трудностей, с которыми Вы сталкиваетесь в Греции1. Мне хорошо понятно, что Вы стоите перед тревожным и трудным выбором. Я смотрю на свою роль в этом деле как на роль верного друга и союзника, чье единственное стремление заключается в том, чтобы оказать любую возможную в данных обстоятельствах помощь. Можете быть уверены, что, излагая Вам свои мысли, я неизменно исхожу из того факта, что ничто не может поколебать единство и нарушить связь между нашими двумя странами в выполнении наших великих задач.
Но как бы я ни стремился оказать Вам максимальную помощь в этой трудной ситуации, я должен считаться с ограничениями, налагаемыми отчасти традиционной политикой Соединенных Штатов, отчасти все усиливающейся неблагоприятной реакцией общественного мнения в нашей стране2. Никто лучше Вас не поймет, что я лично и в качестве главы государства по необходимости должен реагировать на настроения общественности. Именно по этим соображениям наше правительство не имело возможности встать на Вашу позицию при нынешнем ходе событий в Греции. Даже одна такая попытка имела бы для вас только временную ценность, но в конечном счете повредила бы основе наших взаимоотношений. Мне незачем говорить Вам, как мне неприятно такое положение дел между мной и Вами. Единственная моя надежда, что оно исправится и мы сможем действовать заодно, плечом к плечу, в этом, как и во всем остальном. Я знаю, что Вы как человек, на котором в данном случае лежит ответственность, всем сердцем стремитесь к удовлетворительному решению проблемы Греции, особенно к такому решению, которое принесет мир этой разоренной стране. Я
706
от всей души присоединяюсь к любому Вашему решению, в котором будут учитываться факторы, упомянутые мной выше. Исходя из этого, я хочу высказать Вам несколько мыслей, которые пришли мне в голову в связи с моим страстным желанием быть Вам полезным.
Мне известно, что Вы послали туда Макмиллана с широкими полномочиями изыскать такое решение, и возможно, что ему это удастся прежде, чем Вы получите это мое послание3. Мне, конечно, не известны все подробности, и я нахожусь на большом расстоянии от места действий, но мне представляется, что основной причиной (или, возможно, предлогом) такой позиции ЭАМ является недоверие к намерениям короля Георга. Я спрашиваю себя, не будет ли Макмиллану значительно легче действовать, если король сам одобрит введение регентства в Греции и выступит с официальной декларацией о своем намерении не возвращаться в страну, если его не призовут к этому в результате всенародного плебисцита. Такая декларация могла бы быть особенно эффективной, если бы она сопровождалась заверениями о проведении выборов в какой-то определенный срок, пусть даже в отдаленном будущем, когда народ будет иметь полную возможность выразить свою волю.
Нельзя ли будет тем временем добиться общей договоренности по вопросу о разоружении и роспуска всех вооруженных групп в стране в настоящее время, включая «горную бригаду» и «священный батальон»4, с тем чтобы для поддержания законности и порядка в стране остались только ваши войска, пока греческие национальные войска не будут воссозданы на беспартийной основе и надлежащим образом оснащены?
Я обдумаю этот вопрос в целом и надеюсь, что Вы будете делиться со мной всеми своими мыслями и заботами.
1	5 декабря Черчилль уполномочил командующего английскими вой-сками в Греции генерала Рональда Скоби «уничтожить или нейтрализовать» все коммунистические войска, приближавшиеся к Афинам, обещав ему для этой цели дополнительные английские подкрепления В ночь с 12 на 13 декабря группа коммунистов-партизан, переодетых в форму английских солдат, проникла в английские казармы в Афинах, захватила свыше 100 человек в плен и была отогнана лишь после более чем 12-часового боя {Churchill Triumph and Tragedy, p 289 ff)
2	В меморандуме на имя президента от 13 декабря государственный секретарь Стета иниус писал «Общественное мнение в беспрецедентной степени взбудоражено кризисом в Греции В нашей стране общественность решительно поддерживает провозглашенную госдепартаментом позицию, но все возрастает число требований 1) о решительных представлениях англичанам, 2) о посредничестве Соединенных Штатов и
707
3) о создании в Греции американо-советско-британской комиссии с целью обеспечения справедливого политического курса». (FR, 1944, 5, р. 149.) В условиях усиливающейся оппозиции в Соединенных Штатах (и Великобритании) политике Великобритании в Греции Черчилль неоднократно пытался заручиться поддержкой Гарри Гопкинса. Так, 11 декабря Черчилль писал ему: «...Президенту можно было бы напомнить о нашей полной договоренности в столь многих случаях по вопросу о положении в Греции. Я должен откровенно признаться, что никогда не знал, что ЭАМ станет настолько могущественной. Могу лишь пожалеть, что она не сражалась хотя бы на десятую долю так же хорошо против немцев. Теперь мы направляем туда много новых войск, но я, безусловно, не хочу начинать новую войну с ЭЛ АС. Если Вы, используя эту телеграмму или те из изложенных в ней фактов, которые Вы сочтете нужным использовать, сумеете добиться нескольких слов одобрения от Соединенных Штатов в пользу интервенции британских войск в Афинах, Вы сможете спаси много английских и греческих жизней и высвободить солдат, необходимых в других местах». Гопкинса это, видимо, не особенно тронуло. 16 декабря он телеграфировал Черчиллю: «Настроение общественного мнения быстро ухудшается из-за ситуации в Греции и Вашего заявления в парламенте о Соединенных Штатах и Польше». (Chutchill. Triumph and Tragedy, p. 302.) Высказывания Черчилля о Польше см в док. 484, прим. 1.
3 Macmillan. Blast of War, p. 592 ff.
4 Две греческие части, которые воевали вместе с английской 8-й армией в Италии. Черчилль был почетным командиром 3-й «горной бригады».
Документ 483
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 851	15 декабря 1944 г.
На Ваш № 6731.
В начале будущей недели я пошлю Вам продуманный ответ на Вашу телеграмму, за любезный тон которой я Вам благодарен. Надеюсь, что английские подкрепления, беспрерывно прибывающие теперь в Аттику, смогут оздоровить обстановку в Афинах. Вы поймете, насколько серьезной она стала бы, если бы мы вывели свои войска, а это мы легко могли бы сделать, в результате чего произошла бы ужасающая резня и в Афинах утвердился бы крайне левый режим коммунистического направления. Мои коллеги по кабинету, представляющие все партии, не намерены действовать в духе, столь позорном для нашей истории и репутации. Выступление Эрнеста Бевина на лейбористской конференции снискало ему всеобщее уважение2. Впереди нас ждут суровые бои и даже опасность для наших войск в центре Афин. То обстоятельство, что Вы, как полагают, настроены против нас, что вытекает из последней фразы Стеттиниуса в его сообщении для прессы3, усугубило наши трудности и тяготы, чего я и опасался. Я, вероятно, вы
708
ступлю по радио в субботу вечером с обращением ко всему миру, чтобы объявить о чистоте и бескорыстности всех наших намерений и одновременно о нашей решимости.
Тем временем, посылаю Вам письмо, полученное мной от короля Греции4, которому мы предложили сделать регентом архиепископа Афин5. Король отказывается пойти на это. Поэтому встанет вопрос об акте нарушения конституции, если мы в конце концов решим принять такой курс. Я не знаю ничего, что говорило бы в пользу архиепископа, если не считать того, что, по мнению наших людей на месте, он мог бы заполнить брешь или перебросить мост через пропасть.
1 Док. 482.
2 В своем выступлении 13 ноября перед враждебной ему в основном аудиторией на конференции лейбористской партии в Лондоне Эрнест Бе-вин, один из руководящих деятелей этой партии и министр труда в кабинете Черчилля, заявил: «Эти меры, которые были приняты в Греции, отражают решение не Уинстона Черчилля. Они отражают решение кабинета... Я причастен к решениям, которые были приняты, и... не могу допустить в своем сознании, что какое-нибудь из них было неправильным». (Alan Bullock. The Life and Times of Ernest Bevin, vol. 2, «Minister of Labour 1940—1945». London, 1967, p. 344.)
3 Это заявление вызвало в Лондоне серьезное недовольство. (Док. 475, прим. 1)
4 Не опубликовано.
5 Архиепископа Дамаскиноса.
Документ 484
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 674	15 декабря 1944 г.
Я видел в газетах сообщения о Вашем заявлении в палате общин по польскому вопросу1. Имея в виду, что мы могли бы полностью сотрудничать по этому вопросу, я был бы признателен, если бы Вы поделились со мной своими мыслями о том, что мы можем сейчас предпринять в этой области. Особенно мне хотелось бы знать Вашу оценку возможности возвращения Миколайчика к власти1 2 3 4 5, которая может оказаться достаточно сильной, чтобы он мог осуществить свои планы. Я также хотел бы знать, какие меры, по Вашему мнению, нам следует принять в случае, если Люблинский комитет провозгласит себя временным правительством Польши, и Сталин признает его в качестве такового. Учитывая такую возможность, может быть, будет полезно, если я направлю послание Сталину, предложив ему воздержаться от каких-
709
либо позитивных действий по польскому вопросу до тех пор, пока мы втроем не обсудим его.
Вы, вероятно, помните содержание письма, направленного мной Миколайчику через г-на Гарримана. Гарриман показал Вам это письмо, в нем характеризуется наша политика в отношении Польши3. Я предвижу здесь сильное давление на наше правительство, с тем чтобы оно разъяснило нашу позицию. Поэтому мне, возможно, придется предать гласности в какой-либо форме четыре пункта, характеризующих нашу позицию и изложенных в моем письме Миколайчику, о котором я упомянул выше.
Зная, что мы имеем в виду одни и те же главные цели по отношению к Польше, я хотел бы получить уверенность в том, что смогу координировать с Вами любые действия в этой области, какие представятся мне необходимыми.
1 В пространном заявлении, с которым Черчилль выступил в палате общин по польскому вопросу 15 декабря, он подтвердил признание Великобританией польского правительства в изгнании, выразив при этом свою веру в то, что «маршал Сталин своим дружеским отношением и поддержкой» поможет объединению польского правительства. Черчилль поддержал также требование СССР о том, чтобы восточная граница Польши прошла по линии Керзона, охарактеризовав такое урегулирование как «великий дар, который [поляки] должны преподнести России». В конце Черчилль остановился на роли, которую должны сыграть Соединенные Штаты в решении польского вопроса: «Дружеские чувства правительства США к Польше, не менее сильные, чем наши чувства, а также то, что множество поляков нашли свой дом в Соединенных Штатах и уже стали или становятся американскими гражданами, и трудности конституционного характера, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты, заключая международные договоры и соглашения, — все это не позволило правительству этой великой державы высказаться в тех формулировках, какие я счел своим долгом использовать с согласия моих коллег, выступая в палате общин». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 406, cols. 1480—1481, 1483, 1486, 1487.)
2 Миколайчик ушел в отставку с поста премьер-министра польского правительства в изгнании в ноябре, и новое правительство было сформировано Томашем Арцишевским.
3 В этом письме Миколайчику от 17 ноября президент США подчеркивал четыре основных момента, характеризующих политику США в отношении Польши: 1) Соединенные Штаты выступают «безоговорочно за сильное, свободное и независимое польское государство»; 2) Соединенные Штаты не будут возражать против достижения путем прямых переговоров между Польшей, Великобританией и Советским Союзом соглашения о будущих границах Польши, в том числе и о компенсации от Германии; 3) Соединенные Штаты не будут возражать против перемещения в Польшу некоторых групп национальных меньшинств и окажут этому содействие; 4) Соединенные Штаты готовы «с санкции законных властей» способствовать «послевоенному экономическому восстановлению польского государства». («Polish-Soviet Relations», vol. 2, № 268.)
710
Документ 485 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 853	16 декабря 1944 t.
Сердечно благодарю Вас за телеграмму № 6741 по вопросу о Польше. Полагаю, что Вы осуществите свое намерение — направите послание Сталину, предлагая ему воздержаться от каких-либо позитивных действий по польскому вопросу до тех пор, пока мы втроем не обсудим его. Эта идея мне представляется исключительно ценной, и я полагаю, что ее следует претворить в жизнь незамедлительно. Не смогли бы Вы сделать это сегодня? Я опасаюсь, что Сталин может предпринять что-либо в смысле признания Люблинского комитета в качестве польского правительства1 2.
Мы направим Вам как можно скорее, вероятно, завтра, более полное сообщение о наших взглядах по другим поднятым Вами вопросам. Могу сказать Вам уже сейчас, что, по мнению военного кабинета, четыре пункта, сформулированных в Вашем письме Миколайчику, весьма близки к нашим идеям и их опубликование может принести лишь пользу. Я рассчитываю также направить Вам заявление по поводу Греции в ответ на Вашу телеграмму № 6733.
Надеюсь, что Вам пошел на пользу кратковременный отдых в Хот-Спрингсе после столь напряженной и успешной избирательной кампании.
1 Док. 484.
2 Ответ Рузвельта см. в док. 487.
3 Док. 482.
Документ 486 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 854	16 декабря 1944 г.
В телеграмме № 6741 Вы интересовались моей оценкой возможности возвращения Миколайчика к власти, причем достаточно сильной, чтобы он мог осуществить свои планы.
Когда он ушел в отставку, нам некоторое время казалось, что усилия других группировок поляков сформировать правительство окончатся неудачей и Миколайчика в скором времени вернут назад. Теперь, когда создано правительство Арцишевского2, мы не видим возможности этого в ближайшее время. Большинство поляков, по-видимому, выбрало Арцишевского за неимением лучшей кандидатуры;
711
поляки поддались фатальным настроениям в ожидании чего угодно. Однако в подобном состоянии они не будут находиться долго. В Лондоне Миколайчик пользуется поддержкой всей его собственной крестьянской партии, а также важных лиц из социалистической партии и клерикальной партии труда. У нас есть данные, свидетельствующие о недовольстве народа Польши тем, что Миколайчик не входит в состав правительства. Поэтому я надеюсь, что возвращение Миколайчика к власти будет возможным в будущем году.
Вы также спрашивали относительно Люблинского комитета. Мы не считаем, что он в какой-либо мере представляет общественное мнение Польши, и независимо от того, как станет относиться к этому комитету правительство Советского Союза, мы в настоящее время не намерены признавать Люблинский комитет. Мы по-прежнему будем признавать лондонское правительство, являющееся законным правительством Польши и той властью, которой подчинены значительные боевые силы Польши, сражающиеся под английским командованием. Мы надеемся, что сможем идти в ногу и заблаговременно консультироваться по всем этим вопросам.
1 Док. 484.
2 Томаш Арцишевский сменил Миколайчика на посту премьер-мини-стра польского правительства в изгнании 29 ноября.
Документ 487
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 675	16 декабря 1944 г.
На Вашу телеграмму № 8531. Я направил сегодня следующее послание Сталину.
«Я полагаю, что ввиду интереса, вызванного в Соединенных Штатах вчерашним заявлением премьер-министра Черчилля1 2 в палате общин, и ввиду сильного давления, которое на нас оказывают с тем, чтобы мы сообщили о нашей позиции в отношении Польши правительству Соединенных Штатов, возможно, будет необходимо опубликовать в ближайшие дни заявление по этому вопросу. Если такое заявление будет опубликовано, то в нем будет излагаться наша позиция следующим образом:
«1. Правительство Соединенных Штатов Америки безоговорочно выступает за сильную, свободную, независимую и демократическую Польшу.
712
2.	По вопросу о будущих границах Польши Соединенные Штаты, хотя они и считают желательным, чтобы решение территориальных вопросов было отсрочено до общего послевоенного урегулирования, вместе с тем признают, что решение территориальных вопросов в более ранний срок соответствует интересам совместных военных усилий, поэтому Соединенные Штаты не будут возражать, если территориальные вопросы, связанные с Польшей, в том числе предлагаемая компенсация от Германии, будут решены на основе взаимного соглашения непосредственно заинтересованных в этой проблеме сторон.
3.	Признавая, что перемещение национальных меньшинств в некоторых случаях, возможно, и будет содействовать укреплению общей безопасности и спокойствия в соответствующих районах, правительство Соединенных Штатов не будет возражать, если правительство и народ Польши пожелают осуществить перемещение национальных меньшинств, и будет содействовать таким перемещениям.
4.	В соответствии с провозглашенными им целями правительство нашей страны готово оказать содействие, с санкции законных властей и поскольку это будет практически возможно, экономическому восстановлению стран, опустошенных нацистской агрессией. Эта политическая линия в равной мере применима к Польше и к другим опустошенным странам, входящим в Объединенные Нации».
Как Вы видите, предполагаемое заявление не будет, я уверен, содержать ничего такого, что не было бы известно Вам об общей позиции правительства Соединенных Штатов, и в том смысле, в каком оно изложено, это заявление, я полагаю, в общем соответствует результатам Ваших переговоров с премьер-министром Черчиллем в Москве осенью, и я уверен, что по этой причине Вы будете его приветствовать.
Я считаю, что чрезвычайно важно, чтобы, пока мы трое не сможем собраться и обсудить тщательно этот причиняющий беспокойство вопрос, ни одной из сторон не было предпринято никакого шага, который затруднил бы наши переговоры.
Я видел сообщения о том, что Люблинский комитет, возможно, намеревается присвоить себе статут временного правительства Польши. Я вполне понимаю желательность, с Вашей точки зрения, внесения ясности в вопрос о власти в Польше до того, как ваши армии продвинутся дальше в глубь Польши. Однако из-за больших политических последствий, которые повлек бы за собой такой шаг, я весьма
713
надеюсь, что Вы сочтете возможным воздержаться от признания Люблинского комитета в качестве правительства Польши до нашей встречи, которая, как я надеюсь, произойдет тотчас же после моего вступления в должность 20 января. Не смогли бы Вы до этой даты продолжать иметь дело с комитетом в его нынешней форме? Я знаю, что моя точка зрения по этому вопросу разделяется премьер-министром Черчиллем».
1 Док 485
2 Док 484, прим 1
Документ 488 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 855	17 декабря 1944 г
Относительно Греции. Нынешняя позиция характеризу-
ется тем, что наши представители на месте Макмиллан и Липер1 настойчиво рекомендуют назначить архиепископа регентом. Это не нравится правительству Папандреу1 2, хотя, возможно, его удастся убедить выступить за регентство трех лиц, а именно архиепископа, генерала Пластираса3 и Драгомиса4. Есть подозрения, что архиепископ стремится захватить основную политическую власть и что при поддержке ЭАМ он будет безжалостно использовать ее против нынешних министров. Произойдет ли это в самом деле, не могу сказать. События меняются с часу на час. Я совсем не уверен, что мы, учреждая регентство в лице одного человека, не навязываем тем самым Греции диктатуру.
Необходимо также учитывать то, что король отказывается, и, как я полагаю, твердо, учреждать регентство и он, безусловно, против регентства в лице одного человека -архиепископа, которому он не доверяет и которого боится.
В соответствии с греческой конституцией кронпринц является регентом в отсутствие короля. Король также заявляет, что все его министры, возглавляемые Папандреу, рекомендуют ему не совершать подобного шага и что он, как конституционный монарх, не может взять на себя ответственность за такой шаг.
Военный кабинет решил подождать три-четыре дня с тем, чтобы посмотреть, как будут развиваться военные действия. Наши подкрепления прибывают быстро, и, как сообщает разведка генерального штаба вооруженных сил Великобритании, в Афинах и Пирее насчитывается не более 12 тыс. бойцов ЭЛАС5 * * В. По оценкам короля Греции, их 714
насчитывается от 15 тыс. до 22 тыс. В любом случае мы к середине будущей недели будем иметь численное превосходство. Исходя из данных на сегодняшний день, я не считаю возможным в такой обстановке открыть дорогу для противоконституционного насилия.
Наша первоочередная задача состоит в установлении контроля над Афинами и Пиреем. Судя по последним сведениям, силы ЭЛАС, возможно, согласятся уйти. Это даст нам прочную основу для переговоров с целью достижения по возможности наилучшего урегулирования между враждующими группировками греков. Такое урегулирование, безусловно, должно будет предусматривать разоружение партизанских сил. Разоружение греческой «горной бригады», взявшей Римини, и «святого эскадрона», столь хорошо сражавшегося на стороне английских и американских войск, серьезно ослабило бы наши силы, и во всяком случае мы не можем обречь их на истребление. Эти подразделения, однако, могут быть переведены в другое место; это можно сделать одним из условий общего урегулирования.
Я уверен, что Вы не желаете, чтобы мы отказались в данный момент от решения этой мучительной и неблагодарной задачи. Мы взялись за нее с Вашего полного согласия (см. мою телеграмму № 7556 и Ваш ответ7). Мы ничего не хотим от Греции, мы хотим лишь выполнить свой долг в интересах общего дела. Выполняя свою задачу по доставке продовольствия, помощи и поддержанию хотя бы элементарного порядка в интересах правительства, не имеющего своих вооруженных сил, мы оказались вовлеченными в яростную, хотя пока что и не слишком кровопролитную борьбу. Я очень остро воспринял тот факт, что Вы были не в состоянии что-либо сказать для объяснения наших действий, но я понимаю Ваши трудности.
Кабинет един по этому вопросу, а министры-социалисты одобрили заявление, сделанное г-ном Бевином на конференции лейбористской партии8, которая по этой проблеме приняла официальную платформу большинством в 2455 тыс. против 137 тыс. голосов9. Полагаю, что я смог бы в любой момент получить по этой проблеме поддержку большинства в палате общин в пропорции 10 : 1. Я уверен, что Вы сделаете все, что сможете. Я буду постоянно держать Вас в курс событий.
1 Реджинальд Липер — посол Великобритании в Греции Описание Липером восстания в Греции см в его книге «When Greek Meets Greek» London, 1950 chap, 7
2 Георг Папандреу — премьер-министр Греции
715
3	Генерал Никос Пластирас — республиканец, пользовавшийся поддержкой либералов — сторонников коммунистического Национально-освободительного фронта (ЭАМ).
4	Филип Драгомис — близкий друг короля Георга II
5	Коммунистическая народно-освободительная армия.
6	Док. 416.
7	Док. 428, прим. 5.
8	Док. 483, прим. 3.
9	Bullock. Life of Ernest Bevin, 2, p. 346.
Документ 489
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 856	17 декабря 1944 г
На Вашу телеграмму № 6751. Я весьма признателен Вам за то, что Вы направили эту телеграмму дядюшке Джо. Она может принести только пользу.
1	Док. 487.
Документ 490
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 857	23 декабря 1944 г.
Я и мои военные советники полностью согласны с Эйзенхауэром (см. его документ SCAF 155)1 в том, что нам необходимо как можно скорее получить от русских какие-либо данные об их стратегических и тактических намерениях. Нам представляется безнадежным пытаться получить эту информацию через нашу военную миссию или просить русских дать ответ в письменном виде. Наилучшим, если не единственным способом получить желаемые данные будет направление Вами и мною совместной телеграммы дядюшке Джо с предложением о том, чтобы он разрешил нам направить офицера высокого ранга, которого укажет генерал Эйзенхауэр, незамедлительно в Москву, чтобы этот офицер мог разъяснить советскому правительству нашу диспозицию в настоящее время и намерения на будущее на западном фронте и получить аналогичную информацию от русских2.
1 В этом послании, датированном 21 декабря, Эйзенхауэр сообщал союзному комитету начальников штабов: «В последнее время появилась тенденция — немецкие дивизии, сформированные или переформированные на востоке Германии, перебрасываются на западный фронт. Прибытие этих дивизий, естественно, влияет на ход событий в моем районе, и, если эта тенденция сохранится, она окажет воздействие на те решения, которые
716
я должен принимать в отношении будущей стратегии на Западе. Поэтому я считаю необходимым, чтобы мы возможно скорее получили от русских какие-либо данные об их стратегических и тактических намерениях». (PDDE, vol. 4, № 2190.)
2	О совместной просьбе Рузвельта и Черчилля к Сталину по данной проблеме, датированной 24 декабря, и согласии на нее Сталина см. «Переписка Сталина», т. II, № 250, 251, с. 175—176.
Документ 491
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 859	28 декабря 1944 г.
Весьма благодарен за Вашу телеграмму № 6801, которая воодушевила меня в момент, когда мне приходится сталкиваться со многими трудностями. Посол Маквиг2 заходил вчера, и у нас состоялся разговор. Как и все прочие здесь, он убежден, что создание регентства во главе с архиепископом — в настоящее время единственно возможный способ действий. Я неоднократно встречался с архиепископом, и он произвел на меня весьма хорошее впечатление своей силой и решимостью, а также тонкостью своих политических суждений. Не ждите от меня рассказа о его духовных качествах, ибо у меня не было возможности оценить их.
Греческая конференция, о которой Вы должны были получить полную информацию из других источников, единодушно рекомендовала учредить регентство. Эта идея была решительно поддержана ЭАМ; однако я вовсе не считаю архиепископа левым в коммунистическом смысле этого слова. Напротив, он представляется мне деятелем, преисполненным решимости создать немногочисленные и сильные органы исполнительной власти в Греции, чтобы воспрепятствовать продолжению гражданской войны.
Поэтому я возвращаюсь с Антони в Англию, чтобы добиваться от короля Греции назначения архиепископа регентом. Если король согласится, это, конечно, будет означать, что архиепископ сформирует правительство из десяти или меньшего числа наиболее благонамеренных деятелей. Мне представляется, что он назначит Пластираса премьер-министром и что Папандреу не войдет в состав правительства. Естественно, я не могу высказывать далеко идущие суждения, поскольку все эти проблемы гипотетичны.
По возвращении мы порекомендуем нашим коллегам, которые уже склонны избрать этот путь, оказать самое сильное давление на греческого короля, чтобы он принял
717
совет своего премьер-министра Папандреу, меняющего свое мнение по три раза в день, но сейчас обещавшего послать телеграмму, составленную им самим и выдержанную в духе моей телеграммы, которая незамедлительно следует3.
Я бы очень хотел надеяться, что, если доклад посла Маквига по этим вопросам совпадет с моим сообщением, Вы сочтете возможным в течение нескольких дней направить личную телеграмму королю Греции в поддержку тех представлений, которые мы сделаем ему и о которых мы Вас будем информировать4. Моя идея заключается в том, что регентство должно длиться один год или до тех пор, когда можно будет провести плебисцит в условиях, именуемых «нормальным спокойствием».
Архиепископ оставил этот вопрос всецело на мое усмотрение, так что я могу изложить его королю в самом благоприятном свете. Конечно, если все эти трудности будут преодолены и архиепископ станет регентом, а Вы сочтете возможным направить ему телеграмму с выражением поддержки, наша задача станет легче. Г-н президент, мы потеряли более тысячи человек, и, хотя большая часть Афин очищена, тяжело смотреть, как в этом городе то здесь, то там возникают уличные бои, а жители бедствуют и по большей части живы лишь благодаря тому, что мы доставляем им с разных складов продовольствие — часто с опасностью для жизни. Все, что Вы сможете сказать в поддержку новой расстановки сил, будет иметь самую большую ценность и, возможно, приведет к принятию ЭЛАС условий перемирия, выдвинутых генералом Скоби5. Что касается всего прочего, то мы подбрасываем необходимые подкрепления, и военный конфликт будет продолжаться. Значительное большинство народа жаждет урегулирования, которое освободило бы его от коммунистического террора.
Мы должны подумать о временном урегулировании, которое может быть пересмотрено, когда сбудется наша давняя мечта о встрече. Теперь ее, очевидно, уже недолго ждать. Тогда мы сможем скоординировать наши взгляды и действия. А пока у нас нет иного выбора, кроме как рекомендовать создание нового и более компетентного правительства во главе с регентом-архиепископом и добиваться решения нашей тяжкой и нежеланной задачи очищения Афин от весьма опасных, сильных, хорошо организованных и хорошо управляемых элементов, которые в настоящее время оказывают давление в этом районе. Я был бы признателен Вам, если бы получил от Вас телеграмму, когда вернусь утром в пятницу.
718
1	Не опубликовано. В этом послании, датированном 26 декабря, Рузвельт, отмечая содействие Черчилля в организации встречи с греческими лидерами, добавляет: «Я готов оказать любую возможную поддержку в этой трудной ситуации. Надеюсь, что Ваше присутствие там, на месте, приведет к достижению вполне удовлетворительного решения». Черчилль с Иденом вылетели в Грецию в сочельник и прибыли туда на следующий день.
2	Линкольн Маквиг — посол США в Греции.
3	Не опубликовано.
4	Рузвельт направил телеграмму королю Греции 28 декабря 1944 г. (FR, 1944, 5, р. 177.)
5	Генерал Рональд М. Скоби — командующий английскими войсками в Греции.
Документ 492 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 861	29 декабря 1944 г.
На Вашу телеграмму № 6761. Я направляю Вам в телеграмме, которая будет послана сразу же после этой1 2, доклад Адмиралтейства о Ялте. Если это место будет избрано для встречи, неплохо было бы иметь рядом несколько эсминцев, на которых мы могли бы в случае необходимости жить. Перелет с крупной авиационной базы и из метеорологического центра в Казерте не составит труда. Я лично приземлялся на «Йорке» в Симферополе. Полагаю, однако, что Сталин создаст нам хорошие условия на берегу. Наша группа будет предельно малочисленной. Думаю, что мы должны планировать встречу на конец января. Я должен буду захватить с собой Антони и Лезерса3 4.
1 Не опубликовано. 23 декабря Рузвельт направил Черчиллю текст своего послания послу Гарриману: «Если Сталин не может встретиться с нами в районе Средиземноморья, я готов отправиться в Крым для встречи в Ялте... Буду планировать свое отплытие из Америки на корабле военно-морских сил в самом ближайшем будущем после вступления в должность... Продолжаю надеяться, что обстановка на фронтах позволит маршалу Сталину пойти на этот компромисс». («Conferences at Malta and Yalta», p. 21.)
2 He опубликовано.
3 Лорд Лезерс — министр военного транспорта.
Документ 493
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 864	30 декабря 1944 г.
Антони и я сегодня беседовали с королем Греции до
4 часов 30 минут утра, и в конце Его Величество согласился сделать заявление, текст которого будет сообщен в сле-
719
дующей за этой телеграмме1. Я направил это заявление послу Липеру в Афины с тем, чтобы архиепископ мог приступить к делу незамедлительно1 2. Перевод заявления на греческий язык подготавливается, и я перешлю Вам экземпляр в кратчайший срок.
Для меня это была весьма мучительная задача. Я должен был сказать королю, что, если он не согласится, вопрос будет решен без него и что мы признаем новое правительство вместо него. Я надеюсь, Вы сможете оказать всяческую поддержку архиепископу и его правительству.
Ваша телеграмма № 6813 с текстом ответа Сталина относительно Польши свидетельствует, какими серьезными будут те трудности, с которыми нам придется столкнуться. Я консультировался по этому вопросу с министром иностранных дел и кабинетом, и они четко держатся линии на то, чтобы мы продолжали оказывать давление на Сталина с целью удержать его от признания Люблинского комитета в качестве правительства Польши и ясно заявлять ему, что мы на такое признание не пойдем. Рассмотрение этой проблемы следует отложить до предстоящей конференции.
1 Не опубликовано. 30 декабря король Греции Георг согласился сделать заявление о назначении архиепископа Дамаскиноса регентом и о проведении плебисцита о будущей форме правления в Греции. {Churchill. Triumph and Tragedy, p. 322.)
2 Leeper. When Greek Meets Greek, chap. 8.
3 He опубликовано. В эту телеграмму, датированную 29 декабря, Рузвельт включил послание Сталина от 27 декабря, в котором вновь выражалась поддержка русскими Люблинского комитета и предлагалось обменяться дипломатическими представителями с перспективой последующего признания комитета в качестве «законного правительства Польши. («Переписка Сталина», т. II, № 254, с. 178—179.)
Документ 494
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 684	30 декабря 1944 г.
На Вашу телеграмму № 8641. Сегодня я направил следующее послание Сталину. Прочитав его, Вы убедитесь, что мы идем нога в ногу.
«Я должен сообщить Вам, что я обеспокоен и глубоко разочарован Вашим посланием от 27 декабря относительно Польши, в котором Вы сообщаете мне, что Вы не считаете для себя возможным откладывать вопрос о признании Люблинского комитета в качестве временного правительства до того времени, когда мы смогли бы основательно обсудить
720
весь вопрос во время нашей встречи. Мне кажется, что ни вашему правительству, ни вашим армиям не было бы причинено серьезных неудобств, если бы Вы отложили чисто юридический акт признания на короткий срок в один месяц, остающийся до нашей встречи.
В моей просьбе не было предложения о том, чтобы Вы ограничили Ваши деловые отношения с Люблинским комитетом, как не было и мысли о том, чтобы Вы имели дело с лондонским правительством в его нынешнем составе или признали бы его. Я настоятельно просил Вас об этой отсрочке ввиду того, что Вы поймете, как я думаю, какое в высшей степени неблагоприятное и даже серьезное действие на мировое общественное мнение и на моральное состояние противника в этот момент войны оказало бы официальное признание вашим правительством одного правительства Польши, в то время как большинство других Объединенных Наций, включая Великобританию и Соединенные Штаты, продолжает признавать польское правительство в Лондоне и поддерживать с ним дипломатические отношения.
С такой же откровенностью, как и Вы, я должен сообщить Вам, что я не вижу перспектив того, чтобы правительство Соединенных Штатов последовало этому и перевело свое признание с лондонского правительства на Люблинский комитет в его нынешней форме. Это никоим образом не объясняется какими-либо особыми связями с правительством в Лондоне или чувствами к нему. Дело в том, что пока ни правительство, ни народ Соединенных Штатов не видели какого-либо доказательства, вытекавшего либо из способа его создания, либо из последующих событий, которое оправдывало бы тот вывод, что Люблинский комитет в том виде, как он учрежден сейчас, представляет народ Польши. Я не могу игнорировать тот факт, что пока лишь небольшая часть собственно Польши, лежащая к западу от линии Керзона, освобождена от германской тирании, и поэтому неоспоримой истиной является то, что польскому народу не было предоставлено возможности высказаться в отношении Люблинского комитета.
Если когда-либо в будущем после освобождения Польши будет учреждено Временное правительство Польши, пользующееся всенародной поддержкой, позиция правительства Соединенных Штатов, конечно, будет определяться решением польского народа.
Я полностью разделяю Ваше мнение, что положение ухудшилось в результате ухода г-на Миколайчика из пра
721
вительства в Лондоне. Я всегда считал, что г-н Миколай-чик, который, как я убежден, искренне стремится к решению всех вопросов, остающихся не решенными между Советским Союзом и Польшей, является единственным польским деятелем на примете, который, кажется, может обеспечить подлинное решение трудного и опасного польского вопроса. Ввиду моего личного знакомства с г-ном Миколайчиком и моих бесед с ним, когда он был здесь, в Вашингтоне, и его усилий и линии поведения впоследствии, во время его пребывания в Москве1 2, мне крайне трудно поверить, чтобы он знал о каких-либо инструкциях в отношении террористических актов3.
Это послание направляется Вам с тем, чтобы Вы знали позицию правительства Соединенных Штатов в отношении признания в настоящее время Люблинского комитета в качестве временного правительства Польши. Сейчас я более, чем когда-либо раньше, убежден, что, когда мы втроем встретимся, мы сможем достичь решения польской проблемы, и я поэтому по-прежнему надеюсь, что Вы отложите до этого времени официальное признание Люблинского комитета в качестве правительства Польши. Я не вижу, чтобы с военной точки зрения были какие-либо большие возражения в отношении отсрочки на один месяц».
1 Док. 493.
2 Док. 402.
3 Сталин обвинял Миколайчика в том, что тот молчаливо поддер-живал террористическую деятельность против советских войск в Польше.
Документ 495
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 870	31 декабря 1944 г.
Весьма благодарен за Вашу телеграмму № 6831. Король Греции вел себя как джентльмен, в полной мере сохраняя при этом достоинство2. Я уверен в том, что Ваше личное послание будет для него приятным3. Я выражу ЭЛАС лишь предельно сдержанную признательность за то опубликованное послание, которое они прислали мне, и передам все это дело архиепископу. Сейчас уже ясно, что это — его дело.
Я прочитал Антони Вашу телеграмму № 6844. Мы — он и я — целиком согласны с Вами. Будет чрезвычайно важно увидеть, как прореагирует Сталин. Мы, конечно, направим послание в поддержку Вашего, как только Вы скажете, что это будет полезно. Причина задержки с этим заключается в
722
том, что в Вашей телеграмме № 684 не говорится, сообщили ли Вы Сталину, что ознакомили меня со своим посланием.
Я испытываю чувство глубокого удовлетворения тем, что мы с Вами, по-видимому, идем в ногу в этих двух сложных вопросах.
Великое сражение на Западе5, вероятно, развивается в нашу пользу, и я остаюсь при своем мнении, что атака Рундштедта6 скорее приведет к приближению окончания войны, чем к ее затяжке7.
1 Не опубликовано. 30 декабря Рузвельт телеграфировал Черчиллю: «Рад Вашему благополучному прибытию [в Грецию] и желаю Вам всяческого успеха в решении греческой проблемы, что представляется весьма вероятным в результате Вашей поездки».
2 Док. 493, прим. 1.
3 Послание Рузвельта Георгу II см.. FR, 1944, 5, р. 177.
4 Док. 494.
5 Имеется в виду наступление немцев в Арденнах, начавшееся 16 декабря.
6 Фельдмаршал Герд фон Рундштедт — главнокомандующий германскими войсками на западе.
7 Об этом наступлении немцев см.: Н. Cole. The Ardennes: The Battle of the Bulge. Washington, 1965; John S. D. Eisenhower. The Bitter Woods. New York, 1969; John Toland. The Battle of the Bulge. New York, 1960. Точка зрения немцев по этому вопросу излагается в: Percy Schramm (ed.). Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtfuhrungsstab), vol. 4, pt 1. Frankfurt, 1961, p. 430 ff. Отчет генерала Эйзенхауэра о ходе этой операции вплоть до 23 декабря см. в его совершенно секретном меморандуме, помеченном той же датой. (PDDE, vol. 4, № 2198.)
Документ 496
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 689	2 января 1945 г.
На Вашу телеграмму № 8671. Вы понимаете, с какими трудностями я столкнусь, предприняв какие-либо военные действия на Балканах, которые не будут необходимы для скорейшего разгрома нацистской Германии.
Если Вы достигните соответствующей договоренности со Сталиным, я не буду возражать против посылки Вами в Москву представителя со средиземноморского театра военных действий.
Что касается направления Александера, то не кажется ли Вам менее удачным такое положение, когда двумя старшими участниками конференции окажутся английские офицеры?
Учитывая это обстоятельство, не будет ли разумнее, если Вы благосклонно отнесетесь к посылке американца в качестве представителя со средиземноморского театра1 2 3 4 5 6 7?
723
Для наших операций во Франции и Бельгии очень важно, чтобы направление представителей Эйзенхауэра не откладывалось до прибытия представителей со средиземноморского театра военных действий.
1	Не опубликовано. Черчилль направил Рузвельту копию указаний союзного комитета начальников штабов Эйзенхауэру с просьбой, чтобы его представитель на готовившейся встрече в Москве маршал авиации Теддер воздержался от обсуждения вопросов координации действий русских и английских войск. Генерал Александер был готов отправиться в Москву с этой целью. Теддер просил Сталина предпринять наступление, чтобы облегчить положение союзных войск, оказавшихся в тяжелом положении в ходе битвы в Арденнах.
2	Генерал-лейтенант Джозеф Т. Макнарни.
Документ 497
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 874	4 января 1945 г.
На Вашу телеграмму № 6901. Ни в одной из Ваших телеграмм относительно операции «Аргонавт»2 Вы не сообщаете, нравится ли дядюшке Джо это место и согласен ли он с таким выбором, а также о том, какие условия он сможет создать для нас там. Ожидаю от Вас сведений по этому вопросу. Кое-кому из нас кажется, что он может пойти на попятный и сказать: «Почему бы вам не попутешествовать еще четыре часа и не дать мне возможность хорошо принять вас в Москве?» Тем не менее я готовлюсь к «Я»3... и посылаю туда большой лайнер, с помощью которого все наши заботы будут сняты.
Не сможете ли Вы провести две или три ночи на Мальте и позволить нашим советникам собраться и поговорить не на людях? Заодно туда можно будет пригласить Эйзенхауэра и Александера. Нам представляется весьма важным переговорить по вопросам, которые не затрагивают русских, например, о Японии, а также о том, как будут использованы войска Италии. От Вас требуется только сказать слово — и мы все организуем.
Мы очень сожалеем, что во время этой поездки Вы не прибудете к нашим берегам. Мы будем очень опечалены. Еще больше будет огорчительно, если Вы посетите Францию прежде, чем побываете в Великобритании. Это будет рассматриваться как пренебрежение самым верным Вашим союзником. Однако, как я себе представляю, Вы отправляетесь только в район Средиземного и Черного морей, что явится лишь простым повторением поездки в Тегеран.
724
Мы с начальником имперского генерального штаба4 провели два очень интересных дня в штаб-квартире Эйзенхауэра в Версале. Совершенно случайно туда прибыл тогда же де Голль в связи с вопросом, по которому он послал Вам и мне, как главам правительств, телеграмму, касающуюся южного сектора5. Мы провели неофициальное совещание, и вопрос был решен удовлетворительным для де Голля образом. Эйзенхауэр был весьма добр к нему.
Сейчас я еду в поезде Эйзенхауэра, чтобы посетить Монтгомери. Лететь из-за плохой погоды невозможно. Вся страна покрыта снегом. Надеюсь вернуться в Англию в субботу. Желаю всех благ.
1	Не опубликовано. 3 января Рузвельт сообщил Черчиллю, что он планирует прибыть в Ялту 2 февраля, добавив: «При рассмотрении плана поездки на Черное море, к моему величайшему огорчению, выяснилось, что в связи с продолжительным отсутствием в Вашингтоне необходимо отложить на более поздний срок мой предполагавшийся визит в Великобританию. Я сделаю все возможное, чтобы посетить Великобританию в мае или июне».
2	Кодовое наименование предстоявшей в то время конференции Большой тройки в Ялте.
3	Ялта.
4	Аланом Бруком.
5	Де Голль обратился к Рузвельту и Черчиллю с просьбой не допустить эвакуации союзных войск из Страсбурга, но Рузвельт отверг эту просьбу по той причине, что «это решение носит чисто военный характер». (Eisenhower. The Bitter Wooda, p. 400 )
Документ 498
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 876	6 января 1945 г.
На Вашу телеграмму № 6911.
Благодарю за информацию, и интересно отметить, что теперь в ход пущен «Президиум Верховного Совета СССР».
Вы можете быть уверены в полной поддержке с нашей стороны.
1 Не опубликовано. 4 января Рузвельт послал Черчиллю телеграмму Сталина от 1 января. Сталин выразил понимание просьбы Рузвельта отложить признание Люблинского комитета, но добавил, что «одно обстоятельство лишает меня возможности выполнить Ваше желание», а именно: Президиум Верховного Совета СССР информировал Люблинский комитет, что «он намерен признать временное правительство Польши, как только оно будет сформировано». («Conferences at Malta and Yalta», p. 225—226.)
725
Документ. 499
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 877	7 января 1945 г.
Мы с начальником имперского генерального штаба провели два последних дня в обществе Эйзенхауэра и Монтгомери. Они оба считают нынешнее сражение очень тяжелым, но уверены в успехе1. Надеюсь, Вы понимаете, что, каковы бы ни были неприятности со стороны прессы, правительство Его Величества окажет полное доверие генералу Эйзенхауэру и остро воспримет любые нападки на него2.
Он очень тесно связан с Монтгомери, а также с Брэдли и Паттоном3. Разрушение этого содружества, в 1944 г. давшего нам такие результаты, о которых военные не могли и мечтать, было бы катастрофой. Монтгомери сказал мне сегодня, что прорыв немецких войск имел бы самые серьезные последствия для всего фронта, если бы не солидарность англо-американских войск.
Хотя я сожалею, что наши силы составляют всего семнадцать и две трети дивизий, все эти соединения укомплектованы полностью и мы имеем еще 7—8 тыс. человек во Франции, ожидающих переброски в свои части. Принятые нами меры с целью перебросить дополнительно 250 тыс. солдат на фронт или в прифронтовую полосу позволяют мне с уверенностью говорить, что по крайней мере достигнутый ныне уровень наших сил будет сохранен на время всей предстоящей нам суровой кампании.
Я глубоко чувствую необходимость поддержать те войска, которые несут две трети потерь и очень часто последними получают подкрепления. Более важным даже по сравнению с посылкой на фронт новых крупных подразделений является сохранение существующего уровня мощи пехотных дивизий, уже участвующих в боях. Поэтому мы готовим несколько пехотных бригад, в том числе за счет морской пехоты, численность которой — 80 тыс. бойцов. Эти бригады освободят мобильные дивизии на участках с квазистатичной обстановкой и вместе с тем будут выполнять специальные задачи, для которых они предназначены. Монтгомери весьма одобрительно отнесся к этой идее применительно к 21-й армейской группе. От генерала Эйзенхауэра я узнал, что он стоит на такой же точке зрения и жаждет получить побольше пехотных частей, то есть солдат с винтовками и штыками, чтобы сохранить на должном уровне укомплектованность американских дивизий.
726
Сердечно поздравляю Вас в связи с исключительной доблестью, проявленной вашими войсками во время этой битвы, особенно в сражениях при Бастони и в двух других пунктах на фронте у Монтгомери, которые он мне назвал, но точного местонахождения которых я не помню. Один из них находится в крайней точке выступа, где 1-я и 9-я американские дивизии сражались и добились успеха, понеся тяжелейшие потери; другое связано с действиями 7-й американской бронетанковой дивизии, личный состав которой продемонстрировал высочайшую верность своему воинскому долгу4. Многие части 1-й армии также сражались до конца, удерживая узловые пункты дорог в районе, куда вклинились силы противника, и ликвидировали серьезную опасность для всех армий на севере, понеся ради этого тяжелые потери.
Я видел в американской прессе критические замечания на тот счет, что наши войска не вводились в бой. Пользуюсь этой возможностью, чтобы заверить Вас в том, что наши войска были абсолютно готовы в любой момент выполнить приказ генерала Эйзенхауэра. Я полагаю, что диспозиции, выработанные им и подчиненным ему маршалом Монтгомери, строго соответствуют военным требованиям как в смысле использования войск для контрнаступления, так и при их передвижении по фронту и составлены с учетом того, что следует избежать перекрещивания коммуникаций. Я не обнаружил ни малейших признаков разногласий в штабах английских и американских войск, но, г-н президент, существует непреложный факт: нам необходимо больше войск, чтобы обеспечить дальнейшее развитие событий.
У меня такое чувство, что настало время для нового импульса дружбы и военных усилий. Этот импульс должен исходить из наших сердец, и для него мы должны мобилизовать все наши ресурсы. Без колебаний скажите мне все, что, по Вашему мнению, мы можем сделать.
1 В телеграмме от того же числа союзному комитету начальников штабов генерал Эйзенхауэр заявил: «Я не сомневаюсь, что немцы предпринимают массированное наступление всеми силами, чтобы добиться победы на западе в кратчайший срок». (PDDE, vol. 4, № 2226.)
2 Эти нападки нашли свое выражение в требованиях, которым успешно противостояли Эйзенхауэр и Маршалл, о назначении одного и единого командующего сухопутными силами. (Pogue. Supreme Command, р. 389 ff. and Marshall: Organizer of Victor, p. 509 ff.)
«Не успела миновать опасность, — писал впоследствии генерал Брэдли, — как начался период взаимных упреков и обвинений. В последующие горькие и напряженные недели был нанесен серьезный урон дружбе союзников, которую Эйзенхауэр стремился сохранить». (О. Bradley. А Soldier’s Story. New York, 1951, p. 483.)
727
В разгар этих критических выступлений Эйзенхауэр получил поддержку от Черчилля, который по телефону сказал ему: «Заверяю Вас, что английские войска всегда будут считать для себя честью принять участие в битве, в которой сражаются их американские друзья». (D. Eisenhower. Cresade in Europe. New York, 1948, p. 356.)
3 Генерал-лейтенант Джордж Паттон-мл. — командующий 3-й американской армией.
4 Американская 7-я бронетанковая дивизия защищала Сен-Вит; 9-я американская армия была придана Монтгомери, а 1-я была передана под его командование на короткий срок во время битвы в Арденнах.
Документ 500
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 880	8 января 1945 г.
Я все еще думаю о том, насколько важно, чтобы наши военные встретились на несколько дней раньше, чем мы прибудем в место проведения «Аргонавта». Несомненно, у них будет возможность посовещаться в Севастополе, когда мы будем заниматься политическими вопросами и не будем нуждаться в советах специалистов. Тем не менее имеется колоссальное число вопросов, которые следует рассмотреть заранее, и мы должны подумать о повестке дня.
Ко всему этому я хочу добавить, что было бы весьма полезно, если бы министры иностранных дел собрались на предварительную конференцию, продолжительностью примерно в неделю. Если бы министры встретились в районе Пирамид или в Александрии — организовать это очень легко, — а затем присоединились к нам в «Аргонавте», можно было бы проделать огромную часть предварительной работы. Не знаю, берете ли Вы с собой Стеттиниуса и собираетесь ли взять его на такую конференцию. Если да, я буду это горячо приветствовать, и в тот момент, когда решение об этом будет принято, мы могли бы пригласить Молотова прибыть на встречу. Напомню Вам, какие преимущества в прошлый раз дал обмен мнениями в Москве, прежде чем мы встретились в Тегеране. Прошу, сообщите мне, нравится ли Вам такая идея.
Что Вы думаете о продолжительности нашего участия в «Аргонавте»? Эта конференция может иметь далеко идущие последствия, поскольку состоится в момент раскола в рядах Великих Союзников и когда над нами витает угроза затяжной войны. В настоящее время мне кажется, что окончание этой войны вполне может дать нам меньше удовлетворения, чем окончание предыдущей.
728
Документ 501
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 884	W января 1945 г.
На Вашу телеграмму № 6961.
Весьма признателен Вам в связи с решением о предварительной встрече членов союзного комитета начальников штабов.
Иден особенно просил меня рекомендовать, чтобы Стет-тиниус прибыл на Мальту вместе с членами американского комитета начальников штабов на 48 часов раньше, с тем чтобы он (Иден) смог заранее пробежать с ним повестку дня, даже если Молотов не будет приглашен. Я уверен, что это принесет большую пользу. Я не вижу другого способа осуществить наши надежды на разработку планов мирового порядка за пять-шесть дней. Даже Богу потребовалось семь дней. Прошу извинить меня за настойчивость.
Я весьма внимательно прочитал Ваше послание конгрессу и хочу с Вашего разрешения сказать, что этот документ составлен с величайшим мастерством1 2. Желаю всех благ.
1	Не опубликовано. 10 января Рузвельт информировал Черчилля о том, что, «касаясь предложения о предварительной встрече министров иностранных дел и государственного секретаря, с учетом моего отсутствия в Вашингтоне в течение времени, потребного для моего прибытия морем на Мальту, невозможно допустить одновременное отсутствие Стеттиниуса в тот же самый продолжительный период».
2	Текст послания Рузвельта конгрессу «О положении в стране» см. в: PPR, 13, р. 483—507.
Документ 502
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№> 887	14 января 1945 г.
Сплав для труб1.
Мне хотелось бы, чтобы фельдмаршал Вильсон стал преемником фельдмаршала Дилла2 в союзном политическом комитете3. И я надеюсь, что это приемлемо для Вас.
1 Кодовое наименование проблем атомной энергии.
2 Генерал Джон Дилл — глава английской военной миссии в Вашингтоне с 1941 г., умер 9 ноября 1944 г.
3 Союзный политический комитет по вопросам атомной энергии был создан в соответствии с соглашением, подписанным Рузвельтом и Черчиллем в Квебеке 19 августа 1943 г. («U. S. Department of State. United States Treaties and Other International Agreements», Washington, 1955, 5, p. 1114.)
729
Д о к.у мент 503 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 888	14 января 1945 г.
Галифакс передает государственному департаменту полный отчет о недавних переговорах, которые Иден и я вели с югославским королем Петром1. Мы с одобрения военного кабинета настоятельно рекомендовали ему в его собственных интересах принять соглашения Тито — Шубашича1 2, которые предусматоивают сохранение монархии и обеспечивают наилучшие условия, которых, как мы думаем, он мог надеяться добиться в нынешней обстановке. Мы сказали ему, что он может сохранить свои позиции, сделав соответствующее заявление о том, что, находясь за пределами Югославии, он не может взять на себя реальную ответственность за то, как эти соглашения осуществляются, и что он дает свое согласие на эти соглашения при одном совершенно ясном условии, а именно, что они будут добросовестно выполняться как по духу, так и по букве3.
Однако во вторник король Петр без консультации с нами или со своим собственным премьер-министром опубликовал декларацию, излагающую его отношение к соглашениям Тито — Шубашича4. Вам достаточно хорошо известно мое отношение к этим вопросам, и мне нет надобности повторять, что мы должны настаивать, насколько это возможно, на проведении всеобщих и законных выборов для определения будущего режима народа или народов Югославии.
В настоящее время мы изучаем обстановку, чтобы определить, каким образом спасти соглашения и сохранить статус югославского королевского правительства до того времени, когда народ или народы этих горных районов получат возможность пойти на выборы. Мы телеграфировали Сталину в соответствии с содержанием нашей телеграммы Галифаксу, в которой наши взгляды изложены подробно. Мне хотелось бы обсудить этот вопрос с Вами, когда мы встретимся.
1 Черчилль и Иден встретились с королем Петром 9 января. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 358.)
2 Первоначальное соглашение от 1 ноября 1944 г. предусматривало создание королем Петром совета из трех регентов, которые представляли бы его в Югославии до окончательного решения вопроса о форме правления в Югославии (FR, 1944, 4, р. 1418—1419; «Conferences at Malta and Yalta», p. 250—254.)
3 Черчилль считал эти соглашения «совершенно односторонними» и оз-
начающими «не что иное, как становление диктатуры Тито, этого вполне законченного коммуниста». (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 357.)
730
4 И января король Петр заявил о своих возражениях против этих соглашений и о своем отказе присоединиться к ним. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 359; «Conferences at Malta and Yalta», p. 258.)
~ В ночь с 11 на 12 января Черчилль в своей телеграмме предлагал Сталину «...чтобы мы теперь ввели в действие соглашение Тито - Шубаши-ча и просто обошли короля Петра II... Однако, прежде чем мы сможем высказаться окончательно по этому вопросу, мы должны довести это дело до сведения Соединенных Штатов, которые очень обиделись бы, если бы они не были информированы». («Переписка Сталина», т. I, № 387, с. 300.)
Документ 504
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 890	15 января 1945 г.
Один из вопросов, который, по моему мнению, мы должны обсудить на встрече со Сталиным или при встрече министров иностранных дел, — это вопрос о Персии.
В декларации относительно Персии, которую мы и Сталин подписали в Тегеране в декабре 1943 г.1, было заявлено, что «правительства Соединенных Штатов Америки, СССР и Соединенного Королевства согласны с правительством Ирана в его стремлении сохранить независимость, суверенитет и территориальную целостность Ирана».
Вам должны быть известны недавние сообщения о поведении русских в Персии2. Мы здесь полагаем, что различные формы давления, применяемые ими, являются отходом от процитированного выше заявления. Они отказались признать решение Персии не предоставлять концессий до окончания войны3 и привели к падению премьер-министра Персии4, который, полагая, что, пока русские (или другие иностранные) войска находятся в Персии, не может быть свободных и справедливых переговоров, отказался удовлетворить их требования в отношении нефти. Новый премьер-министр Персии5, поддерживаемый парламентом, сохранял по этому вопросу позицию своего предшественника. Однако русские дали понять, что они не намерены отказываться от своих требований.
Этот случай в определенной мере может быть показательным. Персия — страна, в делах которой участвуем мы, вы и русские; и мы взяли совместное обязательство хорошо относиться к персам. И если русские теперь смогли не только спасти свой престиж, вызвав падение премьер-министра Персии, противившегося их требованиям, но и получить то, чего они желают, пустив в ход свою большую дубинку, Персия явится не единственным местом, где скажутся отрицательные последствия такого положения.
731
Прошу сообщить мне, согласны ли Вы, что этот вопрос должен быть поставлен на обсуждение с русскими, и если да, то, как Вы считаете, должны ли его рассматривать мы вместе со Сталиным (как подписавшие Тегеранскую декларацию) или министры иностранных дел. Полагаю, что наша цель должна состоять в том, чтобы заставить русских признать, что персы действуют правомерно, отказываясь предоставить концессию, если они не желают ее давать. Мы можем согласиться в случае необходимости на то, чтобы проблема нефти была вновь поставлена после вывода иностранных войск из Персии.
Мы не хотим, чтобы русские могли потом заявить, что их своевременно не предупредили о том, насколько серьезно мы относимся к этому вопросу. Поэтому, если Вы в целом согласны с моим предложением, я думаю, что мы должны порознь или совместно сообщить теперь Сталину, что, как мы думаем, вопрос о Персии должен быть рассмотрен на нашей следующей встрече (или на встрече министров иностранных дел)...
1	«Conferences at Cairo and Tehran 1943», p. 646—647.
2	См., например, «Conferences at Malta and Yalta», p. 330 ff. 1 ноября 1944 г. посол США в Иране Леланд Моррис телеграфировал государственному департаменту из Тегерана, что «меры, напоминающие гитлеровские методы, по-прежнему используются здесь во все возрастающих масштабах советскими властями». 18 января, как говорится в меморандуме государственного департамента, посол Ирана в Вашингтоне посетил директора отдела по делам Ближнего Востока и Африки, «чтобы разъяснить [ему] то отчаянное положение, в котором, как он сказал, находится его правительство в связи с поведением военных властей русских в оккупированном ими Северном Иране. Как сообщил посол, русские... действуют таким образом, что в скором времени окажутся невозможными любые административные акции иранских властей на севере». По указанию своего правительства посол Ирана просил, чтобы «на предстоящей конференции на высоком уровне особое внимание было обращено на отчаянное положение в Иране». (FR, 1945, 8. Washington, 1969, р. 361.)
3	9 октября 1944 г. кабинет министров Ирана прекратил предоставление нефтяных концессий. (FR, 1944, 5, р. 456 ff.)
4	Мирза Мохаммед Хан Саед ушел в отставку 9 ноября 1944 г.
5	Мустафа Коли Хан Баят.
Документ 505
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 891	21 января 1945 г.
Я предлагаю полностью исключить присутствие представителей прессы в ходе «Аргонавта», но каждый из нас должен иметь возможность привезти с собой не более
732
трех-четырех военных фотографов, чтобы сделать «неподвижные» и кинематографические снимки, которые будут опубликованы, когда мы сочтем это целесообразным. Пожалуйста, сообщите, согласны ли Вы с этим предложением1.
Конечно, будет, как обычно, принято одно или несколько коммюнике по достигнутым соглашениям.
Аналогичную телеграмму я направляю дядюшке Джо1 2.
1	Рузвельт ответил 22 января: «Я полностью согласен с предложением относительно представителей прессы и фотографов». («Conferences at Malta and Yalta», p. 38.)
2	Текст послания Черчилля Сталину от 24 января см в: «Conferences at Malta and Yalta», p. 39.
Документ 506 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 894	24 января 1945 г.
Будет очень жаль, если Эйзенхауэр и Александер примут участие только в операции «Крикет»1 и не будут с нами в «Магнето»2. В результате главы правительств не смогут как следует заняться рассмотрением военных проблем. Поэтому я надеюсь, что им могут быть даны указания, как первоначально предлагалось, прибыть как в «Магнето», так и в «Крикет». Если им необходимо будет отсутствовать в каком-то одном случае, то этим случаем должен быть «Крикет».
Изложенные выше предложения, конечно, будут зависеть от требований боевой обстановки3.
1 Кодовое наименование встречи на Мальте.
2 Кодовое наименование встречи в Ялте (ранее «Аргонавт»).
3 Указанные генералы не присутствовали ни на одной из этих двух конференций, хотя начальник штаба Эйзенхауэра участвовал в переговорах на Мальте.
Документ 507 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 897	27 января 1945 г.
Я только что получил известие из Дублина о том, что ваши люди просят правительство Южной Ирландии1 подписать двустороннее соглашение по вопросам гражданской авиации2. Естественно, здесь все удивлены тем, что эти переговоры начались без предварительного уведомления нашей стороны. Мы уже жаловались, когда их пригласили на Чикагскую конференцию, не поставив нас об этом в извест-
733
ность3. Мы были вместе в Гайд-парке, и я думал, Вы считаете, что моя точка зрения заслуживает внимания. Ввиду характера их поведения во время войны4 южных ирландцев не пригласили участвовать в переговорах в Монреале по вопросам гражданской авиации вместе с остальными членами Британского содружества наций и империи5. Я не уверен, что этот вопрос был доведен до Вашего сведения, и я, безусловно, считаю, что Вы по меньшей мере захотели бы заранее познакомить нас с Вашими намерениями.
Военный кабинет был очень взволнован этим случаем, и мы, как хорошие друзья, глубоко надеемся, что Вы лично рассмотрите этот вопрос. Мы с готовностью пошли навстречу Вашим просьбам об аргентинском мясе6, несмотря на серьезный и растущий ущерб нашим интересам и риск для наших общих военных усилий, становящийся ныне очевидным. Я уверен, что мы можем попросить Вас отложить эти переговоры с южными ирландцами по крайней мере до тех пор, пока у нас с Вами не будет возможности совместно обсудить этот вопрос* 7.
1 Ирландская Республика (Эйре).
2 Это соглашение было подписано в Вашингтоне 3 февраля. (FR, 1945, 6. Washington, 1969, р. 289; «Conferences at Malta and Yalta», p. 959.)
3 FR, 1944, 2, p. 554—555.
4 Немецкая и итальянская миссии функционировали в Эйре вплоть до февраля 1945 г. («Conferences at Malta and Yalta», p. 774.)
5 Представители стран Британского содружества наций, за исключением Эйре, собрались в Монреале 23—28 октября 1944 г. для подготовки международной конференции по вопросам гражданской авиации, которая проводилась в Чикаго в ноябре и декабре того же года. (Док. 462 и 468.)
6 Док. 285 и 286.
7 Опубликованные американские документы не содержат никаких данных о том, что Черчилль и Рузвельт обсуждали этот вопрос в Ялте. Но
7 февраля государственный секретарь Стеттиниус, находившийся в Ялте, телеграфировал в Вашингтон, что «англичане обеспокоены тем, что мы вступили в соглашение по вопросам авиации с Ирландией, не проконсультировавшись с ними и не проинформировав их». Он просил исполняющего обязанности государственного секретаря Джозефа Грю подготовить «соответствующее объяснение, которое мы могли бы дать англичанам». На следующий день Грю ответил, что, когда возможность достижения общего соглашения в Чикаго стала казаться все более сомнительной, Соединенные Штаты перешли на позицию заключения двусторонних соглашений. Подписав авиационное соглашение с Испанией 2 декабря, Соединенные Штаты намеревались заключить аналогичные соглашения с рядом других стран. Грю делал такой вывод: «Ирландия, естественно, была включена в число этих стран, ибо учитывалась очевидная важность географического положения этой страны для функционирования американских воздушных линий. Мы не видели причины консультироваться с Великобританией особенно потому, что это соглашение имело стандартную форму, выработанную с участием англичан в Чикаго». («Conferences at Malta and Yalta», p. 959—960.)
734
Мальтийско-Ялтинская конференция (январь-февраль 1945 г.)
[22 января 1945 г., через два дня после того как президент Рузвельт в четвертый раз вступил в должность, он отплыл из Норфолка, штат Виргиния, на борту американского крейсера «Куинси», чтобы в последний раз встретиться с Черчиллем и Сталиным.
Поскольку Черчилль настаивал на встрече с президентом до того как они встретятся со Сталиным, Рузвельт согласился сделать остановку на Мальте 2 февраля, где к нему присоединились генерал Маршалл, адмирал Кинг и государственный секретарь Стеттиниус. Президент пообедал с Черчиллем на борту «Куинси» и вместе с британским премьер-министром присутствовал на заседании союзного комитета начальников штабов, который в течение нескольких дней обсуждал на Мальте операции в Европе, в районе Средиземноморья и на Дальнем Востоке. Рузвельт «выразил признательность [начальникам штабов] за те большие успехи, которые были достигнуты в столь краткий срок и ходе обсуждения военных вопросов».
Однако Рузвельт избегал политических дискуссий с Черчиллем, и англо-американская сторона столь же плохо подготовилась к Ялтинской конференции, как ранее к Тегеранской конференции. Это порождало глубокую озабоченность у английского министра иностранных дел Идена, который сказал Гарри Гопкинсу, что «нам предстоит участвовать в конференции, имеющей решающее значение, а мы пока что не договорились ни о тех вопросах, которые будут обсуждаться, ни о том, как мы будем их решать совместно с медведем, который, конечно, будет знать, чего он хочет».
3	февраля Рузвельт и Черчилль вылетели отдельными самолетами в Саки, в Крыму (расстояние 1375 миль), а затем на автомобилях проехали остававшиеся 80 миль до Ливадийского дворца на окраине Ялты. Сталин ехал из Москвы поездом, а затем автомобилем, и прибыл на следующее утро. Первое заседание Ялтинской конференции состоялось в тот же день, а последнее — встреча министров иностранных дел — днем 11 февраля.
Ялтинская конференция проходила в обстановке возобновившихся побед на всех фронтах. Наступление немцев в Арденнах в декабре 1944 г. ненадолго внесло замешательство в ряды союзников, но к концу января как немецкие, так и японские войска уже снова отступали. Накануне Ял
735
тинской конференции 1-я армия генерала Джорджа Паттона в нескольких пунктах перешла немецкую границу, наступая из Бельгии и Люксембурга, а в Восточной Пруссии советские войска, заняв основную территорию Польши, приблизились к Кенигсбергу и готовились вторгнуться в Померанию менее чем в 70 милях от Берлина. На тихоокеанском театре американский 1-й бронекавалерийский полк неуклонно продвигался по острову Лусон в направлении Манилы, которая была освобождена в первый день Ялтинской конференции.
При непосредственной помощи своих министров иностранных дел и военного командования Рузвельт, Черчилль и Сталин рассмотрели широкий круг проблем, сконцентрировав внимание на трех вопросах: послевоенная Европа, война на Тихом океане, новая международная организация для поддержания мира. Они быстро достигли согласия по многим важным проблемам. Согласившись в принципе на расчленение Германии в будущем, Большая тройка официально одобрила границы зон оккупации, разработанные ранее Европейской консультативной комиссией. Однако, в основном по настоянию Черчилля, они добавили и французскую зону оккупации, в юго-западной Германии. Они также одобрили линию Керзона в качестве новой восточной границы Польши (с небольшими отступлениями в пользу Польши) и предусмотрели компенсацию Польше «значительным приращением территории на севере и западе». Они, далее, пришли к согласию о том, что западная граница Польши должна быть окончательно установлена впоследствии на мирной конференции, но как Рузвельт, так и Черчилль фактически были согласны с тем, чтобы новая западная граница Польши прошла по Одеру, но не по Нейсе, то есть далее на запад, как того хотели русские. Большая тройка договорилась также о создании Союзнического совета в оккупированной Германии, однако она не приняла окончательного решения в связи с требованием Советского Союза об уплате ему Германией репараций в размере 20 млрд, долларов.
Что касается судьбы освобожденных районов и особенно будущего правительства Польши, то Большая тройка быстро столкнулась с серьезными расхождениями во мнениях. К февралю 1945 г. процесс коммунизации оккупированных Советским Союзом Восточной Европы и Балкан уже продвинулся далеко вперед. После долгих дискуссий Рузвельт, Черчилль и Сталин согласились с предложением американского президента о принятии Декларации об освобожденной
736
Европе, которая, подтверждая принцип Атлантической хартии о «праве всех народов избирать себе форму правления, при которой они хотят жить», призывала «создавать временные правительственные власти, широко представляющие все демократические элементы населения и обязанные возможно скорее установить путем свободных выборов правительства, отвечающие воле народа». Рузвельт, уже разочаровавшись в Европейской консультативной комиссии, не стал добиваться принятия рекомендации государственного департамента о создании европейской верховной комиссии для контроля над выполнением новой декларации. Это упущение, как выяснилось впоследствии, лишило США и Великобританию возможности обеспечить свое эффективное присутствие в освобожденных районах Восточной Европы и на Балканах.
Наиболее сильно расходились мнения Большой тройки и их министров иностранных дел по проблеме будущего правительства Польши. Поскольку Великобритания вступила в войну с Германией в сентябре 1939 г. с целью сохранить свободу и независимость Польши, Черчилль и Рузвельт вряд ли могли оставить без внимания вызывавшие беспокойство сообщения о положении в Польше, поступавшие в последние месяцы. В конце концов после продолжительных дебатов и обсуждения множества проектов соглашения Большая тройка договорилась о создании нового польского коалиционного правительства, включающего демократических лидеров, находящихся как внутри страны, так и за границей; новое временное правительство было официально «обязано провести в кратчайший срок свободные и беспрепятственные выборы».
Принимая эту конкретную формулировку, Рузвельт разъяснил, что «для его положения в Соединенных Штатах очень важно сделать в отношении проживающих там шести миллионов поляков какой-нибудь жест, свидетельствующий о том, что Соединенные Штаты так или иначе причастны к обеспечению свободных выборов в Польше». Рузвельт, однако, добавил, что, по его мнению, «все сводится лишь к словам и деталям». Остальные не разделяли оптимизм президента. Иден впоследствии писал, что Рузвельт «обманывал себя... [Мы] в конечном счете достигли согласия о формулировках, но вскоре убедились, что разногласия остались неразрешенными. Обязательство обеспечить свободные и беспрепятственные выборы имело бы смысл только в том случае, если бы в Польше в короткий срок было создано действительно представительное правительство... Это
737
было характерно для всего, что мы делали в Ялте; выполнение принятых решений — вот что имело значение».
Все же Большая тройка пришла к согласию по ряду других важных вопросов. В отношении новой всемирной организации русские отказались от своего требования о принципе единогласия великих держав при решении всех проблем в Совете Безопасности, сохраняя этот принцип лишь для важных проблем. В то же время Сталин убедил Рузвельта и Черчилля согласиться на предоставление Белоруссии и Украине самостоятельных мест в Генеральной Ассамблее. Правда Черчилль и Сталин незамедлительно одобрили записку Рузвельта, в которой говорилось, что для того, чтобы «обеспечить единодушную поддержку конгрессом и народом США», ему, возможно, придется просить о предоставлении дополнительных голосов для Соединенных Штатов в целях обеспечения равенства при голосовании. Как Сталин, так и Рузвельт (о чем последний говорил в Тегеране) предпочли бы, чтобы всеобщий мир в будущем обеспечивался «четырьмя полицейскими», но они согласились созвать в апреле конференцию в Сан-Франциско для выработки проекта устава новой всемирной организации.
Наконец, все более безотлагательным становился вопрос о вступлении России в войну против Японии и о цене, какую надо заплатить за эту помощь. Проблема эта уже обсуждалась в Тегеране, и соглашение, достигнутое в Ялте, было выдержано в духе проводившейся ранее дискуссии. На секретной встрече Рузвельта со Сталиным 8 февраля, о которой Черчилль узнал лишь на следующий день, лидер России в конце концов согласился вступить в войну против Японии через два-три месяца после разгрома Гитлера, но он запрашивал большую цену. Рузвельт дал согласие на то, чтобы русские вернули себе все права и территории, отнятые у них японцами в войну 1904—1905 гг., чтобы существующее положение во Внешней Монголии было сохранено и чтобы Советский Союз получил Курильские острова, часть которых была добровольно обменена Россией на Сахалин по договору 1875 г. с Японией. После того как Чан Кайши согласится с этими условиями (Рузвельт взялся добиться такого согласия), Сталин обещал также, что Китай сохранит полный суверенитет над Маньчжурией и что Советский Союз заключит договор о дружбе и союзе с правительством Китая.
Черчилль ничего обо всем этом не знал, как, впрочем, не знал и государственный секретарь США Стеттиниус. До последнего дня конференции Рузвельт не посвящал Чер
738
чилля в эти дела. Черчилль в свою очередь информировал министра иностранных дел Идена, который расценивал переговоры Рузвельта со Сталиным как «постыдные» и рекомендовал Черчиллю не подписывать это соглашение. Но Черчилль, казалось, был менее обеспокоен и согласился со сделкой, заключенной Рузвельтом, по той причине что, если бы англичане отказались подписать соглашение Рузвельта — Сталина, пострадало бы их влияние на Дальнем Востоке.
Хотя отношения между Рузвельтом и Черчиллем в Ялте в целом были близкими и сердечными, президент не мог удержаться от соблазна доставить неприятность Черчиллю в связи с проблемами империи, точно так же, как это было в Тегеране, и удержаться от попытки заручиться хорошим отношением к нему Сталина за счет Черчилля. Так, во время тайной встречи со Сталиным 8 февраля, Рузвельт сказал советскому руководителю, что он «надеется на то, что англичане вернут Китаю суверенитет над Гонконгом, который после этого станет свободным международным портом». Он добавил все-таки, что он «знает, что г-н Черчилль будет резко возражать против этого предложения».
Ялтинская конференция завершилась в обстановке всеобщей дружбы и согласия. Ее воздействию поддался даже обычно язвительный сэр Александр Кадоган (однажды заметивший, что «великие люди не знают, о чем они толкуют, и их необходимо обучать»), который сказал: «Премьер-министр и Антони [Иден ] вполне удовлетворены, если не больше, и я полагаю, они правы».
По окончании Ялтинской конференции Рузвельт вылетел в Суэц, где вновь сел на «Куинси». После кратковременных встреч с королем Египта Фаруком, королем Саудовской Аравии Ибн-Саудом и императором Эфиопии Хайле Селассие Рузвельт и сопровождавшие его лица отправились в длительное плавание домой. К этому времени состояние здоровья президента ухудшилось, и это плавание было омрачено болезнью других лиц и даже одной смертью. Ближайший советник президента Гопкинс угасал на глазах. Преданный президенту военный помощник генерал Эдвин Уотсон, человек с виду здоровый, пережил кровоизлияние в мозг и умер на борту 20 февраля, два дня спустя после выхода корабля из Алжира.
Вернувшись в Вашингтон, Рузвельт незамедлительно сообщил конгрессу: «Я вернулся с Крымской конференции, твердо уверенный в том, что мы взяли хороший старт на пути ко всеобщему миру... [Мир] не может с самого начала
739
стать в полной мере совершенным. Но мир может быть основан — и он будет основан — на разумных и справедливых принципах Атлантической хартии, на концепции уважения достоинства личности человека, на гарантиях терпимости и свободы в области религиозных убеждений». ]
Документ 508
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 901	28 февраля 1945 г.
Примите мое глубокое соболезнование в связи с Вашей личной утратой — смертью генерала Уотсона1. Я знаю, насколько это печально для Вас.
Вы, вероятно, познакомитесь с сообщениями о трехдневных дебатах, которые начались у нас вчера2. Сегодня 21 член палаты общин от консервативной партии вносит враждебную по отношению к правительству поправку в пользу Польши3, а Гринвуд, выступающий от лейбористской партии, произнес глупую и враждебную речь4. Мы, несомненно, провалим эту поправку подавляющим числом голосов5. И все-таки обе партии немало озабочены тем, что мы предаем поляков и т. п.6
В этих условиях исключительно важно, чтобы как можно больше представителей от поляков было по возможности быстрее приглашено для консультации в Москву7, и прежде всего чтобы был приглашен Миколайчик, поскольку его приглашение явится самой важной проверкой. Польское правительство в Лондоне, конечно, старается не допустить, чтобы кто-либо из поляков, находящихся здесь, отправился в Москву или в Польшу, и ведет дело к срыву переговоров.
Кларк Керр телеграфировал, что Молотов неожиданно предложил разрешить английским и американским наблюдателям отправиться в Польшу, чтобы лично убедиться в том, что там происходит8. Я придаю этому величайшее значение. Я не считаю, что принятие нами этого предложения будет означать признание в какой-нибудь форме люблинского правительства. Ходит много слухов о массовой высылке русскими и о ликвидации люблинскими властями тех, кто им не нравится. У меня нет возможности подтвердить или опровергнуть эти утверждения.
Надеюсь, что морское путешествие пошло Вам на пользу и Вы вернетесь со свежими силами. Военные действия, по-видимому, развиваются хорошо, и я предполагаю побывать на фронте в конце недели, чтобы встретиться с Эйзен
740
хауэром и. Монтгомери. Я не могу отказаться от мысли, что, весьма вероятно, на западе может быть достигнут серьезный успех. Самые лучшие пожелания Вам и всем другим Надеюсь, Гарри9 поправляется.
1	Генерал-майор Эдвин Уотсон — военный помощник президента Рузвельта, умер 20 февраля.
2	В ходе дебатов, начавшихся в палате общин 27 февраля, Черчилль сказал: «Маршал Сталин и Советский Союз сделали самые серьезные заявления о том, что суверенитет Польши будет сохранен... Судьба поляков будет в их собственных руках с единственным ограничением, которое они должны будут честно соблюдать совместно с их союзниками, — проводить политику, дружественную России... Поляки должны будут сами при поддержке, которую им могут оказать союзники, договориться о составе и положении нового польского правительства национального единства». Черчилль далее сказал, что сегодня не существовало бы Люблинского комитета или временного польского правительства, если бы польское правительство в изгнании «приняло тот совет, который мы, как верные друзья, дали ему год назад. Даже в октябре [1944 г.] г-н Миколайчик мог отправиться из Москвы в Люблин, располагая всяческими заверениями в дружбе от маршала Сталина, и стать премьер-министром правительства, основанного на более широкой конструктивной основе». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 408, cols. 1278—1279, 1282.)
3	28 февраля г-н Петерик внес поправку, в которой говорилось, что Великобритания помнит, что она «вступила в войну, непосредственной целью которой была защита Польши от немецкой агрессии и основным мотивом которой было не допустить господства сильного государства над более слабыми соседними странами; что Великобритания сожалеет о решении передать другой державе территорию союзника вопреки существующему договору и статье 2 Атлантической хартии, а также сожалеет о том, что освобожденным от немецкого господства странам не было обеспечено полное право избирать свою собственную форму правления независимо от любой другой державы». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 408, cols. 1421—1422.)
4	Отвечая на выступление Черчилля, заместитель лидера лейбористской партии Артур Гринвуд заявил, что «британским принципам справедливости чуждо такое положение, когда судьба страны решается в отсутствие ее представителей и за ее спиной... Я не собираюсь давать инструкции польскому правительству. Я не считаю, что отношение к нему правительства Его Величества было слишком хорошим. Полагаю, польское правительство допускало ошибки. Я говорил своим польским друзьям, что оно делало ошибки. Я признаю все это, но утверждаю, что основной грех этих великих держав (причем одна из них имеет такие интересы, которые не присущи нам) состоит в том, что они определяют судьбу страны в отсутствие представителей народа, жизнь которого является предметом торга». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser. vol. 408, cols. 1298— 1299.)
5	При голосовании 28 февраля правительство получило большинство голосов — 396 против 25.
6	К концу дебатов 28 февраля г-н Петерик привел выдержку из остававшегося до тех пор секретным протокола от 15 декабря 1939 г. — приложение к англо-польскому соглашению о взаимной помощи от 25 августа 1939 г. В протоколе говорилось, что «обязательства, упомянутые в статье 6 соглашения, в случае, если одна из договаривающихся сторон возьмет на себя такие обязательства в отношении третьей стороны, должны быть
741
сформулированы таким образом, чтобы их исполнение не наносило ущерба суверенитету или неприкосновенности территории другой договаривающейся стороны». В связи с обнародованием содержания этого секретного протокола министр иностранных дел Иден ответил, что «эти меры были применимы только к случаю агрессии со стороны Германии, и смею сказать, что они вовсе не удивляют меня... Я не спрашиваю моего достопочтенного друга, как он получил текст этого секретного протокола». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 408, cols. 1425, 1510.) Текст англо-польского соглашения и секретного протокола к нему см. в: «Polish-Soviet Relations», vol. 1, арр. 5.
7	Московская комиссия по делам Польши, созданная на Ялтинской конференции и включавшая в себя послов Гарримана и Кларка Керра и министра иностранных дел СССР Молотова, собралась на первое заседание 23 февраля 1945 г.
8	Черчилль впоследствии писал, что Молотов «предложил разрешить нам направить наблюдателей в Польшу и был приведен в замешательство тем, с какой готовностью и быстротой мы приняли это предложение». (Churchill. Triumph and Tragedy, p. 418.)
9	Гарри Гопкинс, специальный помощник президента, серьезно заболел в конце Ялтинской конференции и вылетел домой до отъезда Рузвельта и сопровождавших его лиц.
Документ 509
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
7VP 904	6 марта 1945 г.
27 января я направил Вам телеграмму № 8971, касающуюся соглашения по вопросам авиации с правительством Южной Ирландии. В то время Вы не могли ответить на нее в связи с периодом радиомолчания. При встрече с Вами в Ялте, а затем в Александрии2 я понял, что Вы не одобряете этот шаг и считаете, что он был сделан без Вашего согласия. Г-н Стеттиниус также высказал такое мнение в той мере, в какой это его касалось. Направив Вам телеграмму № 897, мы одновременно дали указание лорду Галифаксу незамедлительно передать копию телеграммы в государственный департамент с тем, чтобы там воздержались от действий до тех пор, пока Вы не будете иметь возможность высказать свое мнение.
31 января государственный департамент подтвердил, что переговоры ведутся, но заявил, что соглашение еще не готово для подписания. Тем не менее 3 февраля, без какого-либо предварительного предупреждения, лорда Галифакса проинформировали, что соглашение подписано, и оно было в скором времени опубликовано.
Наша особая озабоченность положением в Эйре представляется очевидной по политическим и географическим соображениям, и положение в этой стране нас беспокоит
742
гораздо больше, чем положение в Аргентине беспокоит Соединенные Штаты. Более того, мы и Соединенные Штаты все время поддерживали тесный контакт, вырабатывая общую политику в отношении Эйре, например, в связи с недавним обращением Соединенных Штатов к де Валера3 по вопросу о высылке из страны представителей держав Оси4. По этой причине нам кажется, что политическим последствием заключения Соединенными Штатами соглашения с Южной Ирландией по важному вопросу без консультации с нами будет нанесение ущерба нашим политическим взаимоотношениям с де Валера и, возможно, неприятности для Соединенных Штатов, поскольку это может стимулировать его попытки противопоставить нас друг другу. Во всяком случае в Южной Ирландии подписание соглашения изображают как ее дипломатический успех.
Надеюсь поэтому, что Вы сможете принять необходимые меры для того, чтобы аннулировать соглашение. До сих пор мы не получили ответа на наши телеграммы и представления, адресованные и лично Вам, и направленные в официальном порядке государственному департаменту5. 1 2 3 4 5
1 Док. 507
2 Рузвельт встретился с Черчиллем на борту «Куинси» в александрийской гавани 15 февраля. Каких-либо письменных документов об этой встрече обнаружено не было, но, очевидно, «разговор шел о войне против Японии и о координации англо-американской политики в Италии». («Conferences at Malta and Yalta», p. XI.)
3 Эмон де Валера — премьер-министр Эйре.
4 По вопросу об обстановке, в которой предпринимались, начиная с 1944 г., эти попытки, см/ N. Mansergh Survey of British Commonwealth Affairs, vol. 2, «Problems of Wartime Cooperation and Postwar Change 1939— 1952» London, 1958, p. 161 ff. В феврале 1944 г. Соединенные Штаты потребовали отзыва дипломатов стран Оси из Дублина, но правительство Эйре ответило категорическим отказом.
5 Док. 516.
Документ 510 ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 905	8 марта 1945 г.
Уверен, что Вы будете так же огорчены, как и я, недавними событиями в Румынии1. Русским удалось установить правление коммунистического меньшинства с помощью силы и обмана. Протестовать против этих событий нам помешало то обстоятельство, что когда мы с Иденом находились в Москве в октябре, то, чтобы развязать себе руки в деле спасения Греции, признали, что Россия должна иметь пре-
743
обладающее влияние в Румынии и Болгарии, в то время как мы возьмем на себя руководящую роль в Греции2. Сталин строго придерживался этого соглашения в период тридцатидневных боев против коммунистов и сил ЭЛАС в Афинах, несмотря на то что все это было крайне неприятно для него и его окружения3.
Сейчас мир в Греции восстановлен, и, хотя нам предстоит преодолеть много трудностей, я надеюсь, что мы сможем в ближайшие несколько месяцев организовать свободные, беспрепятственные выборы предпочтительно под контролем Англии, Америки и России, и после этого будет принята конституция и создано правительство в соответствии с неоспоримой волей греческого народа, что остается нашей самой главной целью в любом случае и с чем, как я знаю, Вы согласны4.
Сталин в настоящее время проводит прямо противоположный курс в упомянутых двух черноморских Балканских странах, курс, абсолютно противоречащий всем демократическим идеям. После англо-русских переговоров в Москве в октябре Сталин формально следует принципам Ялтинской конференции, которые, безусловно, были растоптаны румынами. Тем не менее мне бы очень не хотелось в такой степени подчеркивать этот вывод, чтобы Сталин мог сказать: «Я не препятствовал вашим действиям в Греции. Почему же вы не хотите предоставить мне такую же свободу действий в Румынии?»
Это снова привело бы к сравнению целей его действий и наших. И ни одна сторона не может убедить другую в своей правоте. Учитывая характер моих личных взаимоотношений со Сталиным, я уверен, что для меня было бы ошибкой в данный период вступать на путь споров.
Кроме того, я весьма серьезно отношусь к тому обстоятельству, что нам предстоит решить гораздо более серьезную польскую проблему, поэтому я не хочу предпринимать чего-либо в отношении Румынии, что могло бы отрицательно сказаться на возможности достичь урегулирования в Польше. И все-таки я считаю, что ему следует сообщить, что мы весьма опечалены таким развитием событий, которое привело к насильственному установлению в Румынии правительства коммунистического меньшинства, поскольку это противоречит выводам Декларации об освобожденной Европе, принятой нами на Крымской конференции5.
Я особенно опасаюсь, что приход к власти этого коммунистического правительства может привести к сплошной чистке в отношении румын-антикоммунистов, которых бу
744
дут обвинять в причастности к фашизму точно так же, как это было в Болгарии. Возможность таких событий буквально предвещает вчерашняя передача Московского радио. Текст этой передачи я телеграфировал нашему посольству.
Поэтому я предлагаю попросить Сталина проследить за тем, чтобы новое правительство не начало сразу чистку всех политических элементов — противников коммунистических идей — на том основании, что Ялтинская декларация поощряет такие действия.
Мы, конечно, окажем Вам всяческую поддержку, и. если Вы покажете мне текст послания, которое захотите направить Сталину, я также направлю ему послание в поддержку Вашего. Безусловно, между вашими и нашими представителями на месте имеется полное согласие.
Новости из Москвы относительно Польши также очень сильно расстроили меня. Должен поставить Вас в известность о том, что наличие у нас здесь правительственного большинства в парламенте6 отнюдь не исключает весьма сильного внутреннего протеста во всех партиях и классах и в наших собственных сердцах против советского господства в Польше.
Лейбористы так же остро воспринимают этот вопрос, как и консерваторы, а социалисты — так же остро, как католики. Выступая в парламенте, я основывался на предпосылке, что будут соблюдаться как буква, так и дух положений Ялтинской декларации. Как только станет ясно, что нас обманули и что хорошо известная коммунистическая тактика применяется за закрытыми дверями в Польше либо непосредственно самими русскими, либо их люблинскими марионетками, отношение общественного мнения Великобритании к этой проблеме примет весьма серьезный характер.
Какова будет реакция в Соединенных Штатах? Не представляю себе, чтобы Вы лично или общественное мнение вашей страны оставались безучастными. Таким образом, в момент, когда военные действия в Европе развиваются столь хорошо и когда политика в отношении Японии была столь удовлетворительно разработана, произойдет открытый раскол между нами и Россией, отнюдь не ограничивающийся, по крайней мере в нашей стране, мнением правительства, а уходящий глубоко в народные массы.
После многообещающего начала Молотов теперь отказывается принимать какое бы то ни было истолкование предложений, выработанных на Крымской конференции, кроме своего собственного жесткого и узкого истолкова
745
ния7. Он пытается воспрепятствовать участию практически всех наших кандидатов в консультациях, проводит линию, в соответствии с которой его позиция должна основываться на взглядах Берута и его группы, и взял назад свое предложение о том, чтобы мы направили наблюдателей в Польшу8.
Иначе говоря, он явно желает превратить в фарс консультации с «нелюблинскими» поляками, и это означает, что новое польское правительство будет всего лишь нынешним правительством, принаряженным так, чтобы оно казалось более респектабельным для несведущих людей. Он также хочет помешать нам увидеть ликвидацию и высылку людей и другие приемы установления тоталитарного режима до проведения выборов и даже прежде, чем будет создано новое правительство. В результате всего этого, если мы не выправим положение сейчас, мир в скором времени убедится, что Вы и я, поставив свои подписи под крымскими соглашениями, санкционировали мошенническую сделку.
Я, во всяком случае, буду обязан дать отчет парламенту, если окажется, что создание нового польского правительства и т. д. невозможно осуществить в духе ялтинской декларации. Уверен, что единственный способ положить конец тактике Молотова состоит в том, чтобы направить личное послание Сталину. В этом послании я должен буду разъяснить, какие важные условия нам необходимы в этом деле; это нужно, чтобы я мог не говорить парламенту, что наши усилия провалились.
Полагаю, Вы согласитесь со мной, что здесь затрагивается далеко не только судьба Польши. Я чувствую, что это дело явится показателем того, какой смысл мы и русские вкладываем в такие понятия, как демократия, суверенитет, независимость, представительное правительство, свободные и беспрепятственные выборы.
Поэтому я предлагаю направить Сталину послание примерно в том виде, как оно изложено ниже. В его основе, как Вы убедитесь, должны лежать идеи, сформулированные в телеграмме Идена Галифаксу № 2078, которая была послана в государственный департамент9. Надеюсь, Вы будете готовы направить Сталину аналогичное послание с таким же минимумом требований. Я не буду посылать свое послание, пока не получу от Вас ответа. Текст моего послания следует ниже.
«К сожалению, должен сказать, что дискуссии в Московской комиссии по делам Польши показали, что г-н Мо
746
лотов имеет совершенно отличное от нашего представление о том, как должны выполняться решения Крымской конференции в отношении Польши. Как Вам известно, никто в Англии не считает существующую варшавскую администрацию действительно представительной. В парламенте высказывалась критика в связи с тем, что дискуссии в Москве не приведут к созданию истинно представительного правительства, и если это так, то исчезает всякая надежда на свободные выборы. Все партии обеспокоены также сообщениями о высылке, ликвидации и других карательных мерах, применяемых в широких масштабах варшавской администрацией против тех, кто, вероятно, расходится с ней во мнениях.
Будучи уверенными в Вашем сотрудничестве в этом вопросе, Иден и я дали обязательство парламенту проинформировать его, если опасения тех, кто нас критикует, оправдаются. Должен сказать Вам, что я буду вынужден сообщить парламенту о провале наших усилий, если Московская комиссия не сможет в конце концов достичь соглашения на следующей основе.
А. Г-н Молотов, по-видимому, исходит из предпосылки, что по условиям коммюнике Крымской конференции существующая варшавская администрация наделена абсолютным правом на предварительные консультации по всем вопросам. Из английского текста соответствующего раздела коммюнике, содержавшегося в американском проекте документа, такого толкования не вытекает. Поэтому предпосылка, из которой исходит г-н Молотов, не может быть принята.
В. Все поляки, указанные любым из трех правительств, должны привлекаться для проведения консультаций, за исключением тех случаев, когда они будут отвергнуты единогласным решением комиссии. Должны приниматься все меры для того, чтобы отобранные для консультаций поляки могли явиться в комиссию в кратчайший срок: комиссия должна обеспечить приглашенным полякам возможность поддерживать связь с другими поляками, находящимися как в Польше, так и в других местах, с которыми они пожелают проконсультироваться, а также предоставить приглашенным право предлагать комиссии кандидатуры других поляков для участия в ее работе. Все приглашенные комиссией поляки, естественно, будут пользоваться полной свободой передвижения и связи между собой во время пребывания в Москве и смогут свободно уехать, если они того пожелают, после завершения консультаций. Г-н Молотов
747
возражал против приглашения г-на Миколайчика, но его присутствие, конечно, весьма важно.
С. Приглашенные для консультаций поляки должны провести между собой переговоры с целью достичь согласия о таком составе правительства, который действительно представлял бы интересы разных группировок польского общественного мнения, выступающих перед комиссией. На этих переговорах должен быть также рассмотрен вопрос о порядке осуществления президентских функций. Комиссия должна руководить этими переговорами в качестве беспристрастного арбитра.
D. До окончания дискуссий в комиссии советское правительство должно использовать все свое влияние, чтобы не допустить принятия «варшавской» администрацией каких-либо дополнительных мер законодательного или административного характера, имеющих основополагающее значение и затрагивающих социальные, конституционные, экономические и политические условия в Польше.
Е. Советское правительство должно принять меры, которые позволили бы английским и американским наблюдателям посетить Польшу и представить доклады об обстановке в ней в соответствии с тем предложением, которое г-н Молотов сделал по своей инициативе на начальной стадии дискуссий в комиссии.
Мы не должны допустить, чтобы Польша стала источником разногласий и недоразумений в отношениях между нашими народами. По этой причине я уверен, что Вы поймете, насколько важно для нас немедленно достичь урегулирования этой проблемы на основе решений Ялтинской конференции. Именно потому, что я убежден, что Вы сделаете все возможное для достижения такого урегулирования, я направляю Вам сейчас это послание».
Я буду признателен, если Вы сообщите Вашу точку зрения. Прошу, чтобы содержание этой телеграммы осталось между нами10.
Примите мои поздравления в связи с Вашим посланием конгрессу1 11. Желаю всех благ.
1 В декабре 1944 г. был сформирован новый румынский кабинет во главе с генералом Николаем Радеску Коммунисты были в меньшинстве в этом правительстве, они контролировали министерства внутренних дел и юстиции. После визита в Москву лидеров румынских коммунистов в стране началась агитация против правительства Радеску. 26 февраля заместитель министра иностранных дел СССР Вышинский появился в Бухаресте и потребовал, чтобы король Михай назначил новое, контролируемое коммунистами правительство
2 См. док 3, 442, 444.
748
3	На шестом пленарном заседании Ялтинской конференции 9 февраля Сталин выразил «полное доверие к английской политике в Греции». («Conferences at Malta and Yalta», p. 849.)
4	По вопросу об обстановке в Греции после назначения регентом архиепископа Дамаскиноса см.: Macmillan. Blast of War, p. 527 ff.
5	В принятой ими Декларации об освобожденной Европе Рузвельт, Черчилль и Сталин выразили свое общее мнение о том, что «установление порядка в Европе и переустройство национально-экономической жизни должны быть достигнуты таким путем, который позволит освобожденным народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору. Это является одним из принципов Атлантической хартии». («Conferences at Malta and Yalta», p. 972.)
6	Док. 508, прим. 5.
7	FR, 1945, 5. Washington, 1967, p. 142—144.
8	Во время встречи с Молотовым и Гарриманом 6 марта посол Кларк Керр поставил вопрос о направлении английской миссии в Польшу «в качестве средства получить больше информации». Как сообщает Гарриман, Молотов прервал его, заявив, что не может сейчас даже поставить этот вопрос перед варшавским правительством, учитывая недавние «оскорбительные высказывания» Идена в палате общин о варшавском правительстве». (FR, 1945, 5, р. 144.)
9	Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 494 ff.
10	Ответ Рузвельта содержится в док. 513.
11	Рчь идет о выдержанном в целом в оптимистическом духе послании президента о Ялтинской конференции, с которым он выступил на совместном заседании палат конгресса 1 марта 1945 г. В послании говорилось: «Я убежден, что конгресс и американский народ воспримут результаты этой конференции как начало создания системы прочного мира...« (PPR, 13, р. 586.)
Документ 511
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 907	10 марта 1945 г.
Я уже познакомился с инструкциями1, данными г-ну Гарриману, которые сегодня были показаны нашему послу2. Нет необходимости говорить, что я всей душой согласен с первой частью этих инструкций3, но меня опечалили содержащиеся в них выводы4, которые, как я опасаюсь, могут создать для нас большие трудности.
Я не знаю, какой ответ даст польское правительство, находящееся в Лондоне, на требование об установлении политического перемирия. Оно продолжает утверждать, приводя массу конкретных данных, что его друзей в Польше арестовывают, высылают и ликвидируют в широких масштабах. Даже в лучшем случае создадутся невозможные условия для политического перемирия.
Что касается люблинских поляков, то они вполне могут ответить, что только их правительство в состоянии обеспе
749
чить «максимальное политическое спокойствие в стране», что они уже представляют основную массу «демократических сил Польши» и что они не могут объединиться с эмигрантами — предателями Польши, фашистскими коллаборационистами и помещиками и так далее — в соответствии с их обычными методами.
А пока что нам не дадут возможности иметь в стране какие-либо средства для получения информации об обстановке. Длительная затяжка вполне устраивает Советы, ибо при этом процесс ликвидации элементов, неугодных им или их марионеткам, получил бы полное развитие.
Положение усугубится, если мы выступим теперь с весьма неопределенными предложениями об установлении политического перемирия между польскими партиями (которые ненавидят друг друга животной ненавистью) в соответствии с духом и целями решений Крымской конференции. Это вполне может также означать отказ от таких ясно выраженных требований, как те, которые предлагаются в моей последней телеграмме, посланной Вам5. Поэтому мне было бы весьма трудно согласиться на эти планы установления политического перемирия.
Как я уже говорил Вам, чувства всех здесь очень обострены. Четыре министра воздержались при голосовании, а два уже подали в отставку.
Поэтому прошу Вас со всем вниманием рассмотреть мою предыдущую телеграмму № 9056, а также отложить претворение в жизнь последних инструкций, данных Гар-риману, до тех пор, пока я не получу Ваш ответ и не смогу ответить на него.
1 FR, 1945, 5, р.150—152.
2 Арчибальду Кларку Керру.
3 «Правительство Соединенных Штатов озабочено трудностями, с ко-торыми столкнулась Московская комиссия в своих первоначальных усилиях добиться выполнения решений по Польше, принятых на Крымской конференции. Нам представляется, что ясное заявление о том, как понимает наше правительство не только назначение и цели указанных решений, но также и роль самой комиссии, будет полезно для преодоления этих трудностей, которые, по-видимому, в немалой степени проистекают из различий в толковании». (FR, 1945, 5, р. 150.)
4 «По мнению правительства Соединенных Штатов, важным условием успеха переговоров в Москве с целью создания нового временного правительства, а также условием осуществления этим правительством впоследствии его обязательства «провести свободные и беспрепятственные выборы», как предусматривается [Ялтинским] коммюнике, является максимальное политическое спокойствие в Польше в период переговоров». (FR, 1945, 5, р. 151.)
5 Док. 510.
6 Там же.
750
Документ 512
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 713	11 марта 1945 г.
На Вашу телеграмму № 907Ч
Я подготовил и направил для передачи мой ответ на Вашу телеграмму № 905 от 8 марта2 прежде, чем получил Вашу телеграмму № 907 от 10 марта. Я не стал задерживать свою первую телеграмму, поскольку не думаю, что те вопросы, которые Вы поднимаете в Вашей телеграмме № 907, могут существенно повлиять на основные проблемы, поставленные в моем ответе.
В связи с Вашими замечаниями по последней части инструкций послу Гарриману относительно политического перемирия в Польше могу заверить Вас, что наши цели совпадают, а именно что мы стремимся добиться от люблинских поляков прекращения мер против их политических противников в Польше, то есть того, о чем говорите Вы. Различие я вижу лишь в тактике. Вы предпочитаете, чтобы требования, обращенные к люблинским полякам, были поставлены непосредственно перед советским правительством. Мы же считаем, что шансы достигнуть нашей общей цели неизмеримо возрастут, если мы станем действовать под прикрытием требования об установлении всеобщего политического перемирия. Вспомните, что в Ялте Сталин сделал упор на (цитирую его выражение) «террористическую» деятельность подпольных сил лондонского правительства против Красной Армии и люблинских поляков3. Обоснованы эти обвинения или нет, в данном случае не имеет значения, поскольку советское правительство определенно говорит об этом. По нашему мнению, учитывая позицию Сталина, мы будем напрашиваться на твердый отказ, если потребуем заставить только одни люблинские власти прекратить преследование их политических противников. Кроме того, мы должны позаботиться о том, чтобы не создавалось впечатления, будто мы предлагаем приостановить проведение земельной реформы. Это дало бы возможность люблинским полякам заявлять, что только они, и лишь они, защищают интересы крестьян против помещиков. Но, учитывая Ваше мнение по этому вопросу, мы позаботились о том, чтобы Гарриман не выполнял полученных им инструкций до тех пор, пока Кларк Керр не получит инструкций. Я был бы также весьма рад рассмотреть любые Ваши предложения, чтобы усилить наши позиции по данному вопросу с учетом высказанных мною выше соображений.
751
Гарриман добивается решения вопроса о направлении наблюдателей, действуя в соответствии с другими инструкциями. Нам же представляется, что можно будет добиться большего, настаивая на посылке в настоящий момент наблюдателей низшего уровня, которые, безусловно, смогут увидеть не меньше, если не больше, чем какие-либо высокопоставленные лица4. Если Вы настоятельно рекомендуете в данных Гарриману инструкциях поставить в той или иной форме вопрос о наблюдателях, я не стану возражать. Поскольку мы хотим как можно скорее решить вопрос о деятельности комиссии в Москве, я был бы признателен, если бы Вы срочно сообщили мне о Ваших взглядах в связи с моими двумя посланиями, чтобы можно было дать инструкции Гарриману и Кларку Керру для передачи Молотову. 1 2 3 4
1 Док 511.
2 Док. 510.
3 «Conferences at Malta and Yalta», p. 670, 681. Сталин, однако, вы-ступал с такими обвинениями даже до Ялтинской конференции. В телеграмме Рузвельту от 27 декабря 1944 г. он заявил, что «террористы, подстрекаемые польскими эмигрантами, убивают в Польше солдат и офицеров Красной Армии, ведут преступную борьбу против освобождающих Польшу советских войск и прямо помогают нашим врагам, союзниками которых они фактически являются». («Conferences at Malta and Yalta», p. 221.)
4 Док 515.
Документ 513
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№714	11 марта 1945 г.
На Вашу телеграмму № 9051.
Я, конечно, очень серьезно обдумывал те соображения о Румынии и о польском вопросе, которые были высказаны Вами в телеграмме № 905 от 8 марта, и разделяю Вашу озабоченность этими событиями. Я полон решимости так же, как, насколько мне известно, и Вы, не допустить, чтобы хорошие решения, принятые нами на Крымской конференции, ускользнули из наших рук, и, безусловно, сделаю все возможное, чтобы Сталин честно выполнял эти решения. В связи с положением в Румынии Аверелл поставил и вновь ставит всю эту проблему перед Молотовым, ссылаясь на Декларацию об освобожденной Европе, и он предложил провести трехсторонние переговоры в целях выполнения этих обязательств. Представляется очевидным, что русские поставили у власти правительство меньшинства, угодное 752
им самим, но наряду с учетом тех соображений, которые Вы выдвинули в Вашем послании, следует учитывать, что Румыния — не подходящее место для попытки создания прецедента. Русские с самого начала безраздельно контролировали положение в стране, и, поскольку через Румынию проходят линии коммуникаций русских, трудно оспаривать их ссылки на военную необходимость и меры безопасности, которые они используют для оправдания своих действий. Мы, безусловно, сделаем все, что в наших силах, и, конечно, будем рассчитывать на Вашу поддержку.
Что касается переговоров по Польше в Москве, я полностью согласен, что мы должны твердо стоять на своем требовании о правильном истолковании решений Крымской конференции. Вы совершенно правы, полагая, что ни правительство, ни народ Польши не поддержат нашего участия в действиях, которые были бы связаны с обманом или же просто оправданием люблинского правительства. Решение должно быть таким, как оно было определено нами в Ялте. Мы недавно направили инструкции Гарриману1 2, копия которых была передана здесь вашему посольству и в которых предписывалось довести до сведения Молотова эти наши позиции3 в плане, в целом весьма близком к предложениям Форин офиса, сделанным в телеграмме Галифаксу, о которой Вы упоминали. Я исхожу из того, что Кларк Керр получит инструкции аналогичного характера. В сложившейся обстановке, по-моему, будет гораздо лучше подождать результатов действий наших послов, прежде чем Вы или я лично обратимся к Сталину, особенно потому, что в таком случае исключается возможность принятия нашими правительствами той интерпретации, какую дает Молотов. Думаю, что следует воздержаться от нашего личного вмешательства в это до тех пор, пока не будут исчерпаны все другие возможности добиться единства взглядов с советским правительством. Поэтому я весьма надеюсь, что Вы не направите никакого послания дядюшке Джо в этих условиях — особенно потому, что, как мне кажется, некоторые разделы представленного Вами текста могут вызвать реакцию, прямо противоположную той, на какую Вы рассчитываете. Разумеется, мы должны поддерживать тесный контакт по этому вопросу.
1 Док. 510
2 FR, 1945, 5, р. 510—511.
3 В официальной ноте Молотову Гарриман указывал, что «обществен-ное мнение в Америке пристально наблюдает за тем, как правительство Соединенных Штатов выполняет свои обязательства в отношении бывших
753
сателлитов стран Оси в соответствии с Крымской декларацией [об освобожденной Европе]». Далее он добавлял: «Мое правительство считает этот вопрос исключительно срочным». (FR, 1945, 5, р. 512—513.) Гарриман, однако, без оптимизма относился к возможности добиться каких-либо результатов с помощью протестов англичан и американцев. 14 марта он телеграфировал государственному секретарю Стеттиниусу, что «политика русских в Румынии, вероятно, находится в соответствии с их долгосрочными планами, выработанными некоторое время назад в отношении Балканских и восточноевропейских государств». (FR, 1945. 5, р. 511.)
Документ 514
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 715	12 марта 1945 г.
В Вашей телеграмме № 9091 прямо указывается на острую необходимость использования нами всех возможных средств для урегулирования положения в Польше в соответствии с требованиями соглашения, достигнутого в Ялте.
Ялтинские соглашения, если они будут выполняться, должны привести к ликвидации большинства тех злоупотреблений, о которых Вы говорите в телеграмме № 909.
По моему мнению, выраженному в телеграмме № 7141 2, первые шаги мы должны предоставить сделать нашим послам, которые, как мы можем надеяться, добьются хороших результатов.
В момент, когда это станет необходимо, если попытки послов потерпят неудачу, мы сможем обратиться к маршалу Сталину с просьбой облегчить положение угнетаемых жителей Польши.
1 Не опубликовано. 10 марта Черчилль направил Рузвельту пространный обзор информации, полученной от подполья в Польше, переданный премьер-министром правительства в Лондоне Арцишевским. В этом обзоре, охватывавшем период с 17 января по 1 марта, указывалось: «Советизация Польши идет быстро... Начиная с 5 феврали, поляков, занимающих важное положение (профессора, доктора и т. д.), заставляют подписывать меморандум, в котором осуждается польское правительство в Лондоне... и превозносится Люблинский комитет... НКВД [русская тайная полиция] держит арестованных в подвалах, бомбоубежищах и всевозможных других местах... Во время допросов сотрудники НКВД избивают заключенных, подвергают их моральным пыткам, держат на холоде без одежды. Они обвиняют арестованных в шпионаже в пользу англичан и польского правительства в Лондоне и в сотрудничестве с немцами. Очень многие заключенные умирают... Просим информировать об этом англичан. Необходимо вмешательство союзников». Доклад завершался следующим выводом: «Большинство людей в Польше считает нынешнюю ситуацию советской оккупацией».
2 Док. 513.
754
Документ 515
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 970	75 марта 1945 г.
1.	На Ваши телеграммы № 7131, 7142 и 7153.
Благодарю Вас за полные и проникнутые пониманием ответы на мои послания по вопросам, связанным с Польшей. Мы, конечно, не можем добиться прогресса на переговорах в Москве без Вашей помощи, и, если мы будем действовать несогласованно, Польша окажется обреченной.
Прошел месяц после Ялтинской конференции, и за это время не было никакого прогресса. Скоро мне придется отвечать на вопросы в парламенте по этой проблеме, и я буду вынужден сказать правду. Время, без сомнения, работает в пользу Люблина, который, без сомнения, старается сделать свою власть неуязвимой.
2.	Я согласен отложить непосредственное обращение к Сталину по данной проблеме. Но в этом случае я должен просить Вас согласиться с тем, чтобы в инструкции нашим послам были включены пункты, которые я предлагал поставить перед Сталиным в пунктах А — Е своей телеграммы № 9054.
Вы говорите, что некоторые из этих положений могут иметь результат, противоположный желаемому нами. Мне не совсем ясно, что Вы имеете в виду. Возможно, следует уточнить формулировки. Но я убежден, что, если нам не удастся заставить русских принять эти основополагающие процедурные моменты, вся наша работа в Ялте окажется напрасной.
3.	Когда после Ялтинской конференции начались переговоры в Москве, перед нами стояла абсолютно простая цель, а именно: собрать для консультаций представителей поляков как из самой Польши, так и из других мест и содействовать созданию нового реорганизованного польского правительства, которое было бы в достаточной мере представительным для всей Польши, чтобы мы могли признать его.
Показателем прогресса в этом направлении было бы приглашение Миколайчика и двух-трех его друзей, вышедших из лондонского польского правительства, поскольку они понимали необходимость установления хорошего взаимопонимания с русскими.
4.	Опасаюсь, что Ваши нынешние инструкции Авереллу вряд ли обеспечат какой-либо прогресс по всем этим вопросам, поскольку единственное конкретное предложение,
755
содержащееся в них, заключается в установлении перемирия между партиями в Польше. Здесь мы вступаем в область, крайне невыгодную для нас обоих. Русские тут же заявят, что перемирие было нарушено поляками антилюб-линской ориентации и ответственность за это нельзя возлагать на Люблин.
Я не сомневаюсь в том, что кое-кто из сторонников польского лондонского правительства, и особенно крайне правая подпольная организация, так называемая NSZ, дают и будут давать русским и Люблину основания для подобных утверждений.
Ввиду того что нам не разрешают послать наблюдателей в Польшу с целью выяснить подлинное положение вещей, мы будем зависеть от всевозможных утверждений. Переговоры о перемирии будут продолжаться недели две, и в результате дело окажется в худшем состоянии, чем до Ялтинской конференции, когда мы с Вами были согласны в том, что, во всяком случае, Миколайчик должен быть приглашен.
5.	В Ялте мы также согласились принять позицию русских по вопросу о границе. Польша утратила свою границу. Утратит ли она теперь свою свободу? По этому вопросу, несомненно, нам придется выдержать бой в парламенте и с общественностью.
Я не хочу раскрывать расхождений между правительствами Англии и Соединенных Штатов, но мне, разумеется, придется сказать, что мы столкнулись с серьезным провалом и даже полным крахом того урегулирования, которое было достигнуто в Ялте, и что мы, англичане, не располагаем силами для дальнейшей борьбы, а также что мы на пределе наших способностей действовать.
В тот момент, когда Молотов увидит, что ему удалось отстранить нас от всего процесса консультаций между поляками с целью создания нового правительства, он поймет, что мы смиримся с чем угодно. Напротив, я считаю, что, осуществляя совместными усилиями неотступное давление и проявляя настойчивость в соответствии с той линией, которую мы выработали, и с содержанием моего проекта послания Сталину, мы, весьма вероятно, добьемся успеха.
6.	Мы, кроме того, должны реагировать на советский меморандум от 9 марта относительно приглашения представителей люблинских поляков в Сан-Франциско5. Это было бы равнозначно признанию Люблина де-факто. Но разве мы оба не дали обязательства не признавать люблинское
756
правительство до тех пор, пока оно не будет реорганизовано в соответствии с декларацией и духом ялтинских решений, и продолжать признавать лондонское польское правительство как единственное существующее правительство Польши?
Единственный возможный путь, если не будет достигнуто соглашение, — не приглашать ни то, ни другое правительство. Фактически такая линия согласована между нами. С другой стороны, сама эта проблема приглашения весьма пригодна для того, чтобы обострить положение на Московской конференции и заставить Советы понять, что они должны достичь справедливого и почетного урегулирования в соответствии с решениями Ялтинской конференции...
1	Док. 512.
2	Док. 513.
3	Док. 514.
4	Док. 510.
5	В памятной записке от 9 марта 1945 г., адресованной государственному департаменту, и в сформулированной в аналогичных выражениях ноте, переданной в Форин офис в тот же день, Советский Союз предлагал, чтобы в случае, если будет достигнута договоренность к концу апреля о создании польского правительства национального единства, ему было предложено послать своих представителей на конференцию в Сан-Франциско, которая должна была начаться 25 апреля и целью которой была выработка проекта устава новой организации - Организации Объединенных Наций. Русские, однако, добавляли к этому, что если «в силу сложности этого вопроса реорганизация польского временного правительства не будет осуществлена или не будет завершена», то следует пригласить представителей люблинского правительства. (FR, 1945, 1. Washington, 1967, р. 113.)
6	11 марта польское правительство в изгнании направило идентичные ноты Соединенным Штатам Америки, Великобритании и Китаю, в которых выражался резкий протест против того, что его представители не приглашены на конференцию в Сан-Франциско: «Тот факт, что Польша, чей конституционно избранный президент и правительство признаются всеми Объединенными Нациями, а также всеми нейтральными государствами, за исключением лишь одной державы, не приглашена... представляет собой первый тревожный пример применения права вето великих держав, осуществляемого ими еще до того, как Объединенные Нации приняли предложения, касающиеся создания в будущем всемирной организации безопасности». (FR, 1945, 1. р. 114—115.)
В несколько иной редакции этот документ излагается в: «Polish-Soviet Relations», vol. 2, № 324. 22 марта государственный секретарь Стеттиниус ответил, что «приглашения на конференцию давались на основе согласованного решения правительств-устроителей... В полной мере понимая важность участия представителей Польши в конференции в Сан-Франциско, правительство Соединенных Штатов искренне надеется, что удастся сформировать новое временное польское правительство до начала конференции и что правительства-устроители согласятся направить ему приглашение». (FR, 1945, 1, р. 145.)
757
Документ 516
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 717	15 марта 1945 г.
Я удивлен, получив Вашу телеграмму № 9041. Очевидно, моя позиция была неправильна понята. Кроме того, обстоятельства, связанные с заключением соглашений с Ирландией, были в полной мере разъяснены вашим сотрудникам, особенно Кадогану, в Ялте2.
В последние дни Чикагской конференции, когда возможность полного соглашения на многосторонней основе становилась все более сомнительной, мы провели предварительные переговоры, рассчитанные на подготовку двусторонних соглашений, как публично заявил Берль, с рядом стран, представленных на конференции. Ирландия, естественно, была одной из таких стран: принималась во внимание важность ее географического положения для американских воздушных линий. Соглашение имеет стандартную форму, разработанную с помощью ваших сотрудников в Чикаго, и ни в коей мере не нарушает вашего права заключить аналогичное соглашение. В сложившихся обстоятельствах мы считали, что будет достаточно лишь информировать ваших сотрудников, и разрешение на это было дано Грею3 до подписания соглашения. За час до условленного времени подписания соглашения копия Вашей телеграммы № 8974 была показана исполняющему обязанности государственного секретаря Грю5. Он рекомендовал мне — с учетом Вашего послания — отложить подписание до 3 февраля, чтобы дать мне время реагировать на Вашу телеграмму, но отметил, что, поскольку переговоры успешно завершены, мы не можем, если мы действуем как добросовестные люди, отказаться подписать соглашение, как и не можем идти на риск причинения ущерба англо-американским отношениям, если станет известно, что ваше правительство возражало против заключения нами этого соглашения с Ирландией. Я не видел оснований для того, чтобы дать государственному департаменту указание не подписывать соглашение 3 февраля, и я полностью одобряю его действия. Конечно, не может быть и речи об аннулировании соглашения. Мне жаль, но положение именно таково.
Я хорошо понимаю Вашу озабоченность, связанную с политическими соображениями, и Ваши взгляды (которые я разделяю) на роль Ирландии во время войны. Мы дали указание Грею довести до сведения ирландцев, что подпи
758
сание этого соглашения ни в коей мере не означает .изменения нашего отношения к Ирландии, точно так же как подписание аналогичного соглашения с Испанией не означает изменения нашего отношения к Франко.
И все-таки это соглашение — вопрос послевоенного периода. Вы помните, как сильно я стремился заручиться Вашим сотрудничеством во время конференции в Чикаго в определении будущего гражданской авиации. Эти двусторонние соглашения в области авиации стали необходимостью потому, что на конференции не удалось договориться о многостороннем соглашении, обеспечивающем естественное развитие гражданской авиации. Хотя я в полной мере понимаю Вашу позицию, я считаю, что будет справедливо сказать Вам о том, что американские круги, связанные с гражданской авиацией, все сильнее подозревают, что определенные лица в Англии намерены пытаться блокировать развитие международного авиационного сообщения в целом до тех пор, пока не будет обеспечено дальнейшее развитие английской авиационной промышленности. Конечно, самодовольство, которое никогда нельзя оправдывать, у ирландцев сейчас несколько ослаблено, потому что они не вошли в число участников конференции в Сан-Франциско. 1 2 3 4 5
1 Док. 509.
2 В «Conferences at Malta and Yalta» не упоминается об обсуждении этого вопроса. Однако см. док. 507, прим 7
3 Дэвид Грей — посол США в Эйре.
4 Док. 507.
5 Джозеф К Грю — исполняющий обязанности государственного секретаря.
Документ 517
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 718	15 марта 1945 г
Не могу спокойно воспринять то, что выражено во втором абзаце пятого пункта Вашей телеграммы № 9101. Не понимаю, что Вы имеете в виду, говоря о расхождениях между нашими правительствами по вопросам переговоров о Польше. С нашей стороны, безусловно, нет никаких признаков политических расхождений. Мы лишь обсуждали вопрос о том, какая тактика будет наиболее эффективной, и я не могу согласиться с тем, что мы стоим и будем стоять перед крахом ялтинского соглашения до тех пор, пока не предпримем усилий, чтобы преодолеть препятствия, воз-
759
никшис во время переговоров в Москве. Меня также озадачило Ваше заявление в четвертом пункте, что единственное конкретное предложение в наших инструкциях Аверел-лу — предложение о политическом перемирии в Польше. В этих инструкциях, копией которых Вы располагаете, не только определяется наше понимание ялтинского соглашения, но и содержится конкретное положение о том, что комиссия сама должна договориться о списке поляков, которых следует пригласить для консультаций, и о том, что ни одна из трех групп, на базе которых должно быть сформировано реорганизованное правительство, не может диктовать, каких лиц из других двух групп следует пригласить в Москву2. Справедливости ради я должен отметить, что, хотя я прекрасно сознаю, что время работает против нас, Аверелл, получив инструкции 9 марта, до сих пор не предпринял соответствующих шагов по Вашей просьбе, с тем чтобы и другие пункты могли быть включены в подготавливаемые представления. Наша главная цель в то время так же, как и сейчас, состояла в том, чтобы, не идя на уступки, добиться оживления переговоров и взяться за решение в первую очередь того вопроса, по которому они зашли в тупик. Я бы хотел как можно убедительнее сказать Вам о том, насколько важно незамедлительно договориться об инструкциях нашим послам, чтобы переговоры могли возобновиться. Необходимость новых инструкций нашим послам возникла по причине нежелания Молотова принять наше предложение по списку поляков, которые должны быть приглашены в первую очередь. Поскольку наши послы сообщили ему, что вопрос этот передан для рассмотрения их правительствам, переговоры прекращены в ожидании соответствующих указаний. С учетом этих обстоятельств я рассмотрел те положения, которые Вы в Вашей телеграмме № 9053 предлагаете представить Сталину, и у меня есть следующие замечания.
Мы согласны по пункту А, и это отражено в наших инструкциях Авереллу.
Я не могу себе представить, чтобы Молотов согласился с предложением, содержащимся в пункте В, о том, чтобы можно было пригласить любого поляка, если не возражают все три члена комиссии. Я против выдвижения в данный момент такого предложения, поскольку оно, как мне кажется, почти наверняка заведет нас в тупик, от чего выиграют лишь люблинские поляки. Я также думаю, что требование о свободе передвижения и связи вызовет ненужные дискуссии на этой стадии переговоров.
760
По пункту С му согласны, что поляки, приглашенные для консультаций, должны обсудить между собой состав правительства, а комиссия должна, насколько это возможно, выполнять роль руководителя, действуя в качестве беспристрастного арбитра. Гарриман уже получил инструкции на этот счет, но он полагает, и я с ним согласен, что это требование можно было бы выдвинуть позже.
В отношении Вашего пункта D я высказался в предыдущей телеграмме4 и продолжаю считать, что наш подход больше сулит желаемый результат. Относительно пункта Е Вы помните, что это положение было согласовано с Молотовым, который, однако, испугался, когда Кларк Керр сказал, что Вы думаете направить большую специальную миссию. Я готов включить в инструкции Авереллу формулировки, предлагаемые Вами в пункте Е.
Прошу срочно сообщить, согласны ли Вы — с учетом изложенных соображений, — чтобы наши послы начали действовать в соответствии с инструкциями.
Я всецело согласен, что мы не можем пригласить люблинских поляков в Сан-Франциско. Государственный департамент согласовывает с вашим Форин офисом ответ на советскую ноту5...
1 Док. 515.
2 Текст инструкции Гарриману см. в: FR, 1945, 3. Washington, 1968, р. 150—152.
3 Док. 510.
4 Не опубликовано.
5 В памятной записке от 29 марта государственный департамент информировал советское посольство о том, что он «оказался не в состоянии согласиться» с предложением Советского Союза пригласить люблинских поляков на конференцию в Сан-Франциско. (FR, 1945, 1, р. 147—148, 164.)
Документ 518
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 912	16 мара 1945 г.
Благодарю Вас за Вашу телеграмму № 718 от 16 марта1. С чувством величайшего облегчения я воспринял сообщение о том, что Вы не считаете, будто между нами имеются какие-то коренные расхождения, и я согласен, что наши разногласия касаются только тактики.
Я уверен, Вам известно, что наше величайшее желание — действовать согласованно с Вами, и мы понимаем, насколько безнадежным будет положение Польши, если когда-либо обнаружится, что между нами нет полного согласия1 2 3 4 5...
761
В связи с пунктом В3, во-первых, что произойдет, еслц Молотов наложит вето на все наши предложения? И, во-вторых, какой смысл кого-либо приглашать, если приглашенные не будут обладать свободой передвижения и связи? Нам вовсе не кажется, что Молотов возражал против этого пункта, когда он обсуждался с ним ранее, но Миколайчик считает выполнение этого пункта условием поездки в Москву, и я очень сомневаюсь, что нам удастся убедить его поехать в Москву, если мы не сможем дать ому сколько-нибудь определенных гарантий...
Что касается пункта D, то, боюсь, я не могу согласиться с Вами в том, что Ваш план перемирия даст желаемые результаты. Как мы можем гарантировать, что не будет сказано или сделано в Польше или сторонниками польского правительства в Англии ничего такого, что русские не смогли бы представить в качестве нарушения перемирия?
Я опасаюсь, что план перемирия приведет к бесконечным затяжкам и к тупику, причем по крайней мере часть ответственности может быть возложена на лондонское польское правительство. Поэтому боюсь, мы не сможем поддержать Ваше предложение о перемирии, поскольку считаем его весьма опасным.
В настоящее время всякий доступ в Польшу нашим представителям закрыт4. Непроницаемый покров окутывает все происходящее. Такое положение распространяется даже на офицеров связи, английских и американских, которые должны были помочь вывезти оттуда наших спасенных военнопленных. По имеющимся у нас сведениям, американским и английским офицерам, ранее прибывшим в Люблин, было предложено выехать.
Не сомневаюсь, Советы очень боятся, как бы мы не увидели, что творится в Польше. Возможно, они весьма грубо обращаются не только с поляками, но и с немцами. Как бы то ни было, нам не разрешают наблюдать за происходящим там. А это не такая позиция, которую мы могли бы защищать.
1 Док. 517. Телеграмма № 718 датирована 15 марта.
2 Черчилль затем настоятельно рекомендовал Рузвельту согласиться с текстом послания Сталину, подготовленным послом Кларком Керром, и высказывал большие сомнения относительно некоторых разделов американского проекта послания, переданного Рузвельтом ему. (Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 500 ff.)
3 В пункте В выражалось требование англичан и американцев о приглашении Миколайчика для консультации; пункт D касался земельной реформы.
4 Англичане безуспешно пытались направить своих наблюдателей в Польшу еще 1 марта. (Woodward. British Foreign Policy, 3. p. 494—495.)
762
Документ 519
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 9J3	17 марта 1945 г.
Я слышал, что возникли осложнения в отношениях между Маунтбэттеном и Ведемейером по вопросу о военных действиях в Индокитае. Ведемейер в настоящее время находится в Вашингтоне, и, по-видимому, есть возможность попытаться сгладить их разногласия.
В соответствии с решениями союзного комитета начальников штабов Индокитай все еще относится к китайскому театру военных действий. Однако Маунтбэттен очень заинтересован как в Индокитае, так и в Сиаме, потому что через эти районы проходят сухопутные и воздушные пути переброски японских пополнений в Бирму и Малайю. Как Вы знаете, Маунтбэттен заключил устное соглашение с Чан Кайши о том, что он, Маунтбэттен, и генералиссимус вправе по своему усмотрению вести наступление на Сиам и Индокитай и что границы между этими двумя театрами военных действий будут определены, когда придет время, в соответствии со степенью продвижения войск каждой из сторон. Генералиссимус согласился после «Секстанта»1, что такой порядок распространяется на военные действия в до-оккупационный период.
Мне сообщили, что Ведемейер считает для себя затруднительным признавать эту устную договоренность, ибо на то нет специальных инструкций вышестоящих властей.
Такая ситуация может породить много трений. Не могли бы мы с Вами упорядочить положение, дав совместную санкцию на эту устную договоренность, которая представляется разумной и осуществимой?
Я вполне понимаю заинтересованность Ведемейера в Индокитае, и мне ясно, что необходим самый тесный контакт по этому вопросу между ним и Маунтбэттеном. Если Вы согласны со мной, мы могли бы, давая санкцию на эту договоренность, распорядиться, чтобы союзный комитет начальников штабов принял меры для обеспечения полного и откровенного обмена между Ведемейером и Маунтбэттеном замыслами, планами и разведывательной информацией, относящимися к Индокитаю, а также ко всем другим проблемам, представляющим взаимный интерес1 2.
1 Кодовое наименование Каирской конференции, состоявшейся в ноябре 1943 г.
2 Ответ Рузвельта см. в док. 527.
763
Документ 520
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№914	17 марта 1945 г.
Надеюсь, что те довольно-таки многочисленные телеграммы, которые я вынужден посылать Вам по столь большому числу наших трудных и взаимосвязанных дел, не надоедают Вам1. Наша дружба — та скала, на которой я строю здание будущего мира, пока я один из его строителей. Я постоянно вспоминаю те великие дни, когда Вы разработали программу ленд-лиза, когда мы встретились в Арджен-шии2, когда Вы решили (при самой горячей поддержке с моей стороны) организовать вторжение в Африку и когда Вы утешили меня в связи с потерей Тобрука, передав мне 300 «Шерманов», прославившихся впоследствии в битве при Эль-Аламейне3. Теперь, когда мы приближаемся к достижению главной военной цели, я помню роль, которую наши личные отношения сыграли в решении мировых проблем.
Я направляю в Вашингтон и Сан-Франциско большинство моих коллег министров с разными миссиями, а сам на сей раз останусь дома, чтобы заняться своим хозяйством. Все время буду с нетерпением ожидать Вашего давно обещанного визита. Клемми4 на будущей неделе отправляется в Россию, в поездку, организуемую Красным Крестом; она доедет до Урала. Она была приглашена дядюшкой Джо (если мы смеем так называть его). Но она вернется вовремя домой, чтобы встретить Вас и Элеонору5. Мыслями я всегда со всеми вами.
Мир с Германией и Японией на наших условиях не принесет особого спокойствия Вам и мне (если я все еще в то время буду у власти). Как я заметил в прошлый раз, когда окончится война великанов, начнутся войны пигмеев. Мир будет разрушен, в лохмотьях и голоден, и ему надо будет помочь встать на ноги. И что скажет дядюшка Джо или его преемник о том способе, с помощью которого мы оба предпочтем решить эту задачу? Я почувствовал настоящее облечение, когда на днях выступал по вопросам партийной политики6. У меня было такое ощущение, словно после работы со сталью я занялся обработкой дерева. Достоинство этой телеграммы в том, что в ней нет ничего о деле, кроме того, что у меня состоялся хороший разговор с Розенменом о нашем хлебе насущном7. Желаю всех благ.
1 «Хотя у меня не было точных данных о состоянии здоровья президента, — писал Черчилль впоследствии, — мне казалось, что, за исклю-764
чением отдельных мест, где, как вспышки, проявлялись его мужество и проницательность, те телеграммы, которые он посылал нам, не принадлежали его перу. Поэтому я направил ему послание, выдержанное в личном плане, с целью облегчить трудный процесс официальных взаимоотношений». (Churchill. Triumph and Tragedy, p. 429.) Из материалов библиотеки Рузвельта, особенно в соответствующих документах, не видно, что произошли существенные изменения в подготовке посланий Рузвельта Черчиллю. Контроль за их подготовкой, а может быть, и фактическое написание оставались в ведении адмирала Леги, начальника штаба президента. Недавно Чарльз Болен, выполнявший тогда обязанности офицера связи между государственным департаментом и Белым домом, писал, что он готовил в период после Ялты многие важные послания Черчиллю и Сталину. (Charles Bohlen. Witnees to History 1929—1969. New York, 1973, p. 207.) Все это вовсе не означает, что Рузвельту не принадлежало последнее слово при определении содержания посланий или что он иногда не придавал им личный характер.
2	Место первой встречи Рузвельта с Черчиллем 9—12 августа 1941 г.
3	В июне 1942 г., когда Черчилль встречался с Рузвельтом в Белом доме, он получил сообщение, что английские войска в Тобруке сдались Роммелю и в плен взяты 25 тыс. человек. Черчилль чувствовал себя опозоренным. Президент спросил его: «Что мы можем сделать, чтобы помочь?» Премьер-министр ответил: «Дайте нам, сколько можете, танков «Шерман» и как можно быстрее отправьте их на Ближний Восток». (Burns. Roosevelt: Soldier of Freedom, p. 235.)
4	Госпожа Черчилль.
5	Госпожу Рузвельт.
6	15 марта Черчилль произнес воодушевляющую речь на конференции консервативной партии в Сентрал-Холле, Вестминстер. («The Times», London, March 16, 1945.)
7	Co 2 марта Сэмюель Розенмен, юридический советник президента, совершал продолжительную поездку по Англии и Европейскому континенту. О его встречах с Черчиллем см.: Rosenman. Working with Roosevelt, p. 542.
Документ 521
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 719	18 марта 1945 г.
На Вашу телеграмму № 9121.
Государственный департамент и ваше посольство подготовили инструкции нашим послам в Москве, близкие по содержанию к проекту, предложенному Кларком Керром. Они согласовали текст, который я одобрил и который, по-моему, отражает наши с Вами взгляды1 2. Надеюсь, Вы также дадите свое согласие3.
1 Док. 518.
2 Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 505—506.
3 Черчилль дал согласие, и 19 марта американский и английский послы в Москве направили самостоятельные, но идентичные ноты Молотову.
765
Документ 522
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 720	19 марта 1945 г.
Буду весьма признателен, если Вы в удобное для Вас время поскорее встретитесь с Бери Барухом1. Буду также признателен, если Вы телеграфируете ему, поскольку он считает Вас одним из своих старейших друзей и очень хотел бы заручиться Вашим одобрением, прежде чем он отправится в поездку1 2.
1	Бернарда Баруха, американского промышленника, возглавлявшего во время первой мировой войны совет военной промышленности, считали одним из старейших государственных деятелей в годы второй мировой войны, и его рекомендации по различным проблемам желали получить многие лидеры, в том числе и Рузвельт.
2	Как пишет Сэмюель Розенмен, Барух отправился в Лондон, чтобы обсудить «с Черчиллем и английским военным кабинетом различные важные вопросы промышленного, финансового и экономического характера». (Rosenman. Working with Roosevelt, p. 547.) Но эта поездка была организована не по внезапной идее Рузвельта. Как вспоминает Барух, президент попросил его прийти в Белый дом 22 января 1945 г. и в присутствии Стеттиниуса и Гопкинса сказал ему: «Я хочу, чтобы Вы поехали и встретились с Уинстоном. Я подготовлю для Вас меморандум». Гопкинс, как сообщают, добавил: «Единственный человек, который может говорить с ним, — это Вы». (М. Coit. Mr. Baruch. Boston, 1957, p. 545.)
Документ 523
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№917	21 марта 1945 г.
С великим нетерпением ожидаю встречи с Берни, который принадлежит к числу моих старейших друзей1. Я телеграфирую ему, чтобы сообщить, как я рад его приезду. Я хотел бы знать, когда он встретится со мной2.
1 В рождественском послании от 5 декабря 1944 г., переданном через посла Галифакса, Черчилль писал Баруху: «Получать известия от Вас — всегда удовольствие, и обычно мудро поступает тот, кто следует Вашим советам». (М. Coit. Mr. Baruch, р. 545.)
2 Барух вылетел в Лондон в конце марта личным самолетом президента «Сейкрид кау». (Rosenman. Working with Roosevelt, p. 547.)
Документ 524
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 721	21 марта 1945 г.
Я внимательно изучил Вашу телеграмму № 9151 и пришел к убеждению, что в настоящее время нам не следует
766
издавать обращение к германской армии2, как это предлагаете Вы.
Как мне представляется, чтобы правильно довести эту информацию до немецкой армии и немецкого народа, следует использовать наши пропагандистские органы.
1	Не опубликовано. Об озабоченности англичан и американцев безопасностью их военнопленных, находившихся в руках у немцев, см.: FR, 1945. 3, р. 697 ff.
2	Сообщения о сдаче большого контингента немецких войск наступающим войскам союзников, очевидно, сделали ненужной публикацию подобного обращения.
Документ 525
РУЗВЕЛЬТ - ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 723	21 марта 1945 г.
Как Вы отнесетесь к отправке специальной миссии в целях обеспечения быстрого развития производства в Греции с помощью совместных действий неполитического характера? В состав миссии могли бы войти такие лица, как Литтлтон, народный комиссар внешней торговли СССР Микоян и Дональд Нельсон1, который вернулся из Китая, где он весьма успешно выполнил аналогичную миссию. Они не затратят много времени, а отправка такой миссии может весьма положительно повлиять на мировое общественное мнение в данный момент.
Полагаю, что все эти лица могут встретиться в Греции примерно через месяц.
Я не буду ставить этот вопрос перед советским правительством до тех пор, пока мне не станет известно Ваше мнение2. 1 2
1 Дональд Нельсон — председатель совета военного производства в 1942—1944 гг., а в 1945 г. — член комитета военной мобилизации.
2 Ответ Черчилля см. в док 538.
Документ 526
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 920	22 марта 1945 г.
Я ознакомился с телеграммами, которыми Вы недавно обменялись с маршалом Сталиным по вопросу о военнопленных1. Относительно общей проблемы союзных военнопленных, находящихся в руках у немцев, я целиком согласен с Вами в том, что мы должны подготовиться к
767
решению этого вопроса сейчас, чтобы, когда наступит время, быть в состоянии что-нибудь быстро предпринять.
Мы давно предвидели опасность для этих военнопленных вследствие хаоса, вызванного крахом Германии, а также опасность, связанную с преднамеренной угрозой Гитлера и его помощников убить часть или всех военнопленных. Цель Гитлера может состоять либо в том, чтобы избежать безоговорочной капитуляции, либо в том, чтобы спасти жизнь наиболее важным нацистским гангстерам и военным преступникам, используя угрозу уничтожения военнопленных для возможности торговаться по этому вопросу, либо в том, чтобы вызвать разногласия между союзниками на заключительном этапе войны. Учитывая эти обстоятельства, мы направили правительствам Соединенных Штатов и Советского Союза в октябре прошлого года через наших дипломатических представителей в Вашингтоне и Москве предложение об англо-американо-русском предупреждении немцам (с текстом предупреждения прошу ознакомиться в моей телеграмме, непосредственно следующей за этой2). Однако мы до сих пор не получили ответа.
2 марта английский посланник в Берне был информирован руководителем швейцарского политического департамента, что он получил сообщения из Берлина, достоверность которых подтвердить он не может, о том, что немцы намереваются ликвидировать, то есть перебить, военнопленных, находящихся в лагерях, которые могут быть захвачены наступающими союзными войсками. Они могут это сделать, ибо не желают вывозить военнопленных или допустить, чтобы они попали в руки союзников. Кроме того, в последние месяцы нам стали известны данные о том, что нацисты могут в качестве крайней меры либо убить союзных военнопленных, находящихся в их руках, либо держать их в качестве заложников.
Английские и американские военные инстанции рассматривали разного рода предложения практического характера с целью обеспечить военнопленным, находящимся в лагерях в Германии, непосредственную военную помощь и защиту. Полагаю, что обнародование в соответствующий момент совместного предупреждения в духе наших предложений явится мощным подспорьем указанным практическим мерам, которые могут быть приняты. В германском министерстве обороны вопросами военнопленных занимается сейчас один генерал СС. Полагаю, что СС и гестапо берут контроль над лагерями военнопленных в свои руки.
768
На подобных людей предупреждение окажет совсем.незначительное воздействие, но даже и в худшем случае оно не причинит вреда. С другой стороны, отнюдь нет полной уверенности в том, что люди СС целиком изъяли контроль над лагерями из рук офицеров регулярной армии, а на последних предупреждение может оказать реальное воздействие. Мы должны позаботиться о том, чтобы не упустить ни малейшей возможности использовать такое раздвоение контроля над лагерями.
Поэтому я настоятельно прошу Вас и маршала Сталина, которому я направляю такое же сообщение, лично рассмотреть это предложение. Я очень надеюсь, что Вы согласитесь выступить совместно с нами, обнародовав в подходящий момент это предупреждение3.
1 FR, 1945, 5, р. 1067.
2 Телеграмма № 921 не опубликована. В этом послании Черчилль повторил с незначительными отклонениями текст предупреждения немцам, предложенный в английской ноте государственному департаменту от 19 октября 1944 г. См. также: FR, 1944, 1, р. 1258.
3 22 марта президент ответил: «Если маршал Сталин будет согласен, я выступлю вместе с Вами с этим совместным предупреждением...»
Документ 527
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 724	22 марта 1945 г.
Как Вы говорите в своей телеграмме № 9131, Индокитай все еще находится в районе китайского театра военных действий, хотя адмирал Маунтбэттен и генералиссимус договорились, что в соответствующий момент китайские войска предпримут наступление на Индокитай и Таиланд с севера, в то время как Маунтбэттен должен будет наступать с юга, а границы между двумя театрами военных действий будут определены в это же время1 2 3. Все это представляется мне абсолютно разумным. Однако намерения соответствующих сторон в отношении соглашения по вопросам действий Маунтбэттена в Индокитае в предоккупационный период мне кажутся весьма неясными. Как я понимаю, генералиссимус настаивал на том, чтобы он контролировал через своего начальника штаба генерала Ведемейера всю тайную работу других, некитайских сил, которая может проводиться на китайском театре военных действий, включая Индокитай.
Как мне сообщили, в настоящее время и Маунтбэттен, и Ведемейер независимо друг от друга проводят в Индоки-
769
тае воздушные операции, ведут разведывательную деятельность, а также поддерживают партизанские силы. Такое положение, вероятно, может породить путаницу и разбазаривание сил и может привести к непреднамеренному прямому конфликту в отношениях между этими двумя театрами военных действий. Мне представляется важным быстро принять конкретные меры по координации действий этих двух командующих в Индокитае. Это относится также и к генералиссимусу.
Наилучшее решение в данный момент, как мне кажется, должно состоять в том, чтобы мы с Вами договорились о координации генералом Ведемейером в качестве начальника штаба генералиссимуса, являющегося верховным главнокомандующим на китайском театре, всех англо-аме-рикано-китайских военных действий в Индокитае независимо от их характера. Такой порядок желателен по крайней мере до тех пор, пока не будут уточнены границы между театрами военных действий в связи с продвижением войск Маунтбэттена в Индокитай с юга. В результате Ве-демейер будет выполнять обычные обязанности командующего на театре военный действий. Такое урегулирование представляется вполне реальным и логичным, поскольку, как мне известно, Маунтбэттен в настоящее время контролирует аналогичные операции, организуемые из Китая в отношении Бирмы. Вместе с тем будет обеспечена координация китайских и американских операций в будущем в Индокитае, а также операций Маунтбэттена, в которых может возникнуть необходимость.
Если Вы одобряете это предложение, я считаю, что Вы должны дать указание Маунтбэттену согласовывать свои действия в Индокитае с Ведемейером; я дам указание Ве-демейеру принять все необходимые меры для координации всех операций союзников на китайском театре военных действий, включая Индокитай.
Ваше предложение о полном, свободном и откровенном обмене планами, замыслами и разведывательной информацией между Ведемейером и Маунтбэттеном в отношении Индокитая и по всем другим вопросам, имеющим взаимный интерес, представляется мне отличным. Полагаю, что мы оба должны дать соответствующие инструкции3.
1 Док. 519.
2 О плане генерала Ведемейера см.: «Wedemeyer Reports», р. 270—271.
3 Было решено, что Маунтбэттен сможет проводить операции на китайском театре только при условии предварительной договоренности. (Ch. Romanus, R. Sunderland. Time Runs Out in CBI. Washington, 1959, p. 260.)
770
.Документ 528
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 925	27 марта 1945 г.
1.	Меня очень беспокоит то, что русские ухудшили свое отношение к нам после Ялтинской конференции1.
2.	Что касается Польши, то, как Вы видели, Молотов, отвечая на согласованные ноты, переданные ему нашими послами 19 марта2, и во время обсуждения проблемы 23 марта, дал целую серию отрицательных ответов по всем пунктам, которые он рассматривал, и игнорировал остальные3.
Он упорствует в своем мнении о том, что ялтинское коммюнике означало лишь добавление нескольких других поляков к существующей администрации русских марионеток и что с этими марионетками следует консультироваться в первую очередь. Он исходит из своего права вето в отношении Миколайчика и других поляков, которых мы можем предложить, и делает вид, будто недостаточно информирован о фамилиях поляков, которых мы давно предлагали.
Ничего не говорится о нашем предложении — о том, чтобы комиссия4 в ходе дискуссий между поляками осуществляла руководство в качестве арбитра. Ничего не сказано по поводу поставленного нами вопроса о том, что следует избегать в Польше таких мер, которые могут повлиять на будущее польского государства, а также избегать акций в отношении отдельных лиц и групп, ибо эго может осложнить обстановку.
Он игнорирует свое собственное предложение о направлении наблюдателей и советует нам разговаривать по этому поводу с варшавскими марионетками5. Ясно, как день, что его тактика заключается в том, чтобы затягивать решение вопросов, в то время как Люблинский комитет укрепляет свою власть.
3.	Кларк Керр предлагает такой выход из создавшегося положения: попытаться путем пересмотра текста наших предложений добиться каких-либо результатов на основе формулы из четырех пунктов, содержащейся в ответе Молотова. Нам представляется, что, идя этим путем, невозможно добиться сколько-нибудь реального прогресса на пути к честному урегулированию польского вопроса6.
Это означало бы только, что мы позволяем отодвинуть в сторону наши предложения, ведем переговоры на основе совершенно неприемлемого ответа Молотова и зря тратим время на поиски формулы, которая не позволит решить
771
основные вопросы. Поэтому мы инструктировали Кларка Керра в том смысле, что ему не следует действовать на такой основе и что мы обсуждаем проблему с Вами.
4.	Как Вы знаете, если наши попытки добиться приемлемого решения польской проблемы полностью провалятся и если мы фактически будем обмануты Россией, то Иден и я обязаны будем открыто сообщить об этом палате общин. Выступая там, я рекомендовал тем, кто критиковал ялтинское урегулирование, верить Сталину7. Если мне придется заявить в палате общин о фактическом положении дел, весь мир придет к выводу, что моя рекомендация была плохой. Это тем более так, что наш провал в Польше приведет к установлению там порядков, аналогичных новому румынскому образцу8.
Иначе говоря, будет продемонстрировано, что Декларация об освобожденной Европе9 не распространяется на Восточную Европу, и мы с Вами лишимся всякого влияния в этом районе.
5.	Безусловно, мы не должны позволять, чтобы нас заставили с помощью разного рода маневров стать участниками навязывания Польше и еще многим другим странам Восточной Европы русского варианта демократии. (Вы, несомненно, знакомы с тем, как Вышинский публично разъяснял в Румынии эту доктрину10.) По-видимому, есть только одна альтернатива признанию нашего полного провала — твердо стоять на нашем толковании ялтинской декларации.
Однако я убежден, что бессмысленно пытаться дальше обсуждать этот вопрос с Молотовым. А если так, то не настал ли момент направить нам обоим послание Сталину по вопросу о Польше? Я сообщу Вам самый приблизительный вариант такого послания в следующей телеграмме11. Надеюсь, Вы сможете согласиться с моим вариантом.
6.	Мне представляется, что ничто иное не даст хороших результатов. Если мы получим категорический отказ, это будет весьма зловещим признаком в совокупности с другими действиями русских, совершаемыми в нарушение духа Ялты: например, выраженное Молотовым в грубой форме сомнение насчет наших объяснений по поводу «Кроссворда»12; неудовлетворительное состояние дел в связи с освобожденными нами в Германии заключенными13; государственный переворот в Румынии; отказ русских обеспечить возможность для претворения в жизнь Декларации об освобожденной Европе; блокирование русскими всякого прогресса в работе ЕКВ14.
7.	Как Вы расцениваете тот факт, что Молотов не будет участвовать в работе конференции в Сан-Франциско?15 На
772
меня это производит плохое впечатление. Означает ли это, что русские собираются выйти из игры? Или они пытаются шантажировать нас? Принятые в Думбартон-Оксе предложения, как мы с Вами их понимаем, которые должны лечь в основу дискуссии в Сан-Франциско, зиждутся на концепции единства великих держав.
Если такого единства применительно к Польше нет (а это в конце концов одна из основных проблем послевоенного урегулирования, не говоря о других упомянутых выше проблемах), возникает законный вопрос: каковы же шансы на успех создаваемой новой всемирной организации? И не становится ли очевидным в свете этих обстоятельств, что мы будем возводить все здание будущего всеобщего мира на песке?
8.	Я полагаю поэтому, что, в целях предотвращения серьезной угрозы для успеха конференции в Сан-Франциско, мы оба должны сейчас обратиться в самой решительной форме к Сталину по поводу Польши, а в случае необходимости и по другим вопросам, нарушающим единство, установившееся в Крыму. Только это даст нам какой-то реальный шанс создать всемирную организацию на такой основе, которая будет приемлема для общественного мнения наших стран.
Я не уверен, что нам не следует сообщать Сталину о том отрицательном впечатлении, какое произведет отсутствие Молотова в Сан-Франциско.
1	Предысторию этой и последующих телеграмм Черчилля см. в: R. Parkinson. A Day’s March Nearer Home: The War History from Alamein to V-E Day Based on the War Cabinet Papers of 1942 to 1945. New York, 1974, p. 468 ff. Относительно «окончательного краха духа Ялты» Паркинсон пишет: «Разочарование, которое Черчилль испытывал через шесть недель после того, как в Крыму у него родились большие надежды, аналогично изменению настроения Невилла Чемберлена после нарушения Гитлером Мюнхенского соглашения».
2	Согласованные ноты Молотову см. в: FR, 1945, 5, р. 172 ff. В этих представлениях предлагалось, чтобы «английские и американские наблюдатели посетили Польшу для подготовки докладов об обстановке в этой стране... Правительство Соединенных Штатов должно поэтому незамедлительно добиваться, чтобы советское правительство приняло необходимые для этих целей меры». (Док. 521, прим. 3.)
3	Обзор обсуждений этого вопроса с Молотовым см. в: Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 509—510; FR, 1945, 5, p. 180 ff. Что касается американских и английских наблюдателей, то Молотов ответил, что советское правительство «с изумлением узнало» об этом «намерении... поскольку это предложение может глубоко уязвить национальную гордость поляков, тем более что в решениях Крымской конференции этот вопрос даже не затрагивается». (FR, 1945, 5, р. 176 ff.) В действительности же на пятом пленарном заседании конференции Сталин сказал, что «он слышал от британского премьер-министра претензии в связи с тем, что тот не имеет информации о
773
положении в Польше», и что он не понимает, «почему Великобритания и Соединенные Штаты не могли бы направить своих собственных людей в Польшу». («Conferences at Malta and Yalta», p. 779.)
4	Московская комиссия по Польше, созданная на Ялтинской конференции.
5	«Американское правительство, — сказал Молотов в этой связи, — могло бы лучше исследовать этот вопрос, если бы оно обратилось непосредственно к временному польскому правительству». (FR, 1945, 5, р. 178.)
6	Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 510.
7	Док 508, прим. 2.
8	Об англо-американской политике в отношении Румынии см.: FR, 1945, 5, р. 461 ff; Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 561 ff.
$ Док. 510, прим. 5.
10	О роли Вышинского в политике по отношению к Румынии см: FR, 1945, 5, р. 487 ff.
11	Док. 529.
12	В феврале немецкий командующий войсками СС в Италии генерал Карл Вольф вступил в контакт с представителями американского управлении стратегических служб (УСС) в Швейцарии для обсуждения возможной капитуляции немецких войск. 8 марта он встретился в Цюрихе с Алленом Даллесом, возглавлявшим тогда миссию УСС в Швейцарии. 19 марта состоялась вторая предварительная встреча с Вольфом, которому было сказано, что немецкие войска должны капитулировать безоговорочно. Черчилль дал этой операции кодовое наименование «Кроссворд». Даллес и его сотрудники именовали ее «Санрайз». (A. Dulles. The Secret Surrender. New York, 1966, chaps. 7—8.) 21 марта Арчибальд Кларк Керр информировал советское правительство о состоявшейся встрече. На следующий день Молотов вручил английскому послу оскорбительный ответ, обвиняя английское и американское командования в переговорах «за спиной Советского Союза». Когда Кларк Керр выразил протест в связи с этим необоснованным обвинением, Молотов ответил: «В этом советское правительство усматривает не недоразумение, а нечто худшее».
13	См., например: FR, 1945, 5, р. 1072 ff.
14	Европейская консультативная комиссия.
15	23 марта советское посольство в Вашингтоне информировало государственный департамент, что делегацию русских на конференции в Сан-Франциско будет возглавлять Андрей Громыко — посол СССР в Соединенных Штатах. Исполняющий обязанности государственного секретаря Грю отметил, что, «за исключением посла [Громыко], эта делегация невысокого уровня». (FR, 1945, 1, р. 151—152.)
Документ 529
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 926	27 марта 1945 г.
1.	Ссылаюсь на мою предыдущую телеграмму1. Не можем ли мы оба сказать ему, что мы опечалены тем фактом,. что работа комиссии по Польше затормозилась из-за недоразумений, возникших при истолковании решений Ялтинской конференции? Согласованная цель этих решений была в том, чтобы новое правительство национального единства было создано после консультаций с представителями Люб
774
лина и других демократических поляков, которых оба наши правительства могут признать.
Мы не получили ответа относительно ряда предложенных нами кандидатур поляков, причем в качестве причины указывается недостаток информации. Мы предоставили ему значительную информацию. Одна держава не должна обладать правом вето в отношении всех кандидатур. Мы считаем, что предложенные нами кандидатуры для дискуссий отвечают духу доверия, приличествующему союзникам, и, конечно, не может быть и речи о том, чтобы позволить Люблину налагать запрет на эти кандидатуры. Будучи в равной мере уверены в том, что советское правительство не предложит кандидатуры поляков пронацистской или антидемократической ориентации, мы примем любые кандидатуры, которые оно предложит.
Затем поляки, собравшись, должны обсудить вопрос о формировании нового правительства. Комиссия должна осуществлять руководство их дискуссиями в качестве арбитра для обеспечения справедливого и беспристрастного подхода. Мосье Молотов желает, чтобы с люблинцами консультировались в первую очередь. В коммюнике это не предусмотрено. Но мы не возражаем, чтобы он встретился сначала с ними.
Мы не можем уполномочить наших представителей сделать то же самое, поскольку полагаем, что это противоречило бы духу коммюнике. Кроме того, к нашему удивлению и сожалению, Молотов, который ранее высказал предложение, что мы могли бы направить своих наблюдателей, теперь взял назад это предложение.
Складывается впечатление, что он хочет сделать вид, будто такое предложение никогда не делалось, и предлагает нам обратиться к нынешней варшавской администрации. Сталин поймет, что весь смысл ялтинских решений был в том, чтобы создать такое польское правительство, которое мы сможем признать, и что мы поэтому, очевидно, не можем иметь дел с нынешней администрацией.
Мы уверены, что он сдержит обещание относительно посылки наших наблюдателей, и он обладает столь сильным влиянием на своих варшавских друзей, что легко устранит любые возражения, которые те могут высказать.
2.	Кроме того, Сталин, безусловно, поймет, что, в то время как три великие союзные державы разрабатывают меры для создания нового правительства национального единства, те, кто находится у власти в Польше, не должны препятствовать успешному решению вопроса в будущем. Мы просили советское правительство использовать свое влияние на его
775
друзей, временно находящихся у власти в Польше. Мы убеждены, что Сталин примет меры в этом направлении.
3.	Сталин обнаружит все эти моменты, изложенные наиболее логично в наших нотах от 19 марта. Быть может, бросив взгляд на эти ноты, он решит, что наши предложения соответствуют духу ялтинских решений, и сочтет, что они должны быть приняты нашим союзником с тем, чтобы цель ялтинского урегулирования положения в Польше, то есть создание представительного правительства, которое Великобритания и США смогут признать, могла быть осуществлена без дальнейших задержек2. 1 2
1 Док. 528. Об обстоятельствах, связанных с этой и предшествующей телеграммами Черчилля, см.: Woodward. British Foreign Policy, 3, p. 510—512.
2 Ответ Рузвельта см. в док. 531.
Документ 530
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№> 728	29 марта 1945 г.
Мои начальники штабов последние несколько месяцев разрабатывали план использования отработавших свой срок американских бомбардировщиков для нанесения ударов по крупным промышленным целям в Германии. Каждый бомбардировщик должен быть загружен примерно 20 тыс. фунтов мощной взрывчатки и направлен по курсу на цель, будучи при этом снабжен специальным устройством, определяющим продолжительность его полета1.
Ваши начальники штабов первоначально дали согласие на разработку и осуществление этого плана, но недавно взяли свое согласие назад, очевидно, потому, что английское правительство опасается ответных мер немцев против Лондона, если мы используем беспилотные бомбардировщики2.
Мои начальники штабов информировали меня, что, по их мнению, это оружие особо ценно для нашего общего наступления против Германии. Со времени, когда эго предложение было внесено, то есть с декабря, техническая разработка проекта достигла такого прогресса, что мы можем направлять полет бомбардировщика к цели с помощью приборов дистанционного управления. Учитывая большой груз взрывчатки на каждом самолете и прогресс в области дистанционного управления, может быть стерто с лица земли много важных объектов в промышленных районах Германии и соответственно будут ослаблены военные усилия Германии.
776
Меня заверили, что беспилотные бомбардировщики будут запускаться только с баз на континенте, и это, вероятно, уменьшит возможность ответных мер против Англии. Я уверен, что, если бы противник мог предпринять эффективные действия против английских городов с помощью оружия такого типа, он пошел бы на это независимо от того, применим ли мы беспилотные самолеты. Кроме того, боевой опыт применения этого оружия на Европейском континенте позволит с максимальной эффективностью использовать этот тип оружия для нанесения ударов по районам Японии с большой концентрацией объектов.
Для того чтобы противник смог почувствовать всю мощь наших ресурсов в этот благоприятный для нас час, необходимо, чтобы Вы попросили ваших начальников штабов снова дать согласие на осуществление этого плана3. 1 2 3
1 Подробнее об этом плане см.: Craven and Cate (eds.). Army Air Forces in World War II, 3, p. 727.
2 Вопрос этот вновь обсуждался на Мальте 30 января. Главный маршал авиации Чарлз Портал высказал мнение, что «возможность ответных [немецких] акций против такой своеобразной цели, как Лондон, очевидно, перевешивает те преимущества, которые дало бы применение этого оружия». («Conferences at Malta and Yalta», p. 468.) В дальнейшем от этого предложения отказались.
3 Ответ, данный Черчиллем в середине апреля, носил «номинально положительный характер», но был «сформулирован в таких явно негативных выражениях, что президент Трумэн, только что вступивший в должность, более не настаивал на решении этого вопроса». (Craven and Cate (eds.). Army Air Forces in World War II, 3, p. 728.)
Документ 531
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 729	29 марта 1945 г.
На Ваши телеграммы № 925 и 9261.
Я также с беспокойством и озабоченностью наблюдал за изменением позиции Советов после Крымской конференции. Я очень остро чувствую опасности, которыми чревато нынешнее развитие событий не только для решения текущих проблем и выполнения наших решений, принятых на Крымской конференции, но также для конференции в Сан-Франциско и для будущего всемирного сотрудничества. Наши народы и народы всего мира с тревогой и надеждой следят за тем, насколько честно выполняются решения, принятые нами в Крыму. Мы (и, я знаю, вы также) не намерены уклоняться от выполнения обязательств, взятых в связи с этими решениями. Согласен с Вами, что мы должны
777
использовать все возможное, чтобы показать советскому правительству исключительно большую важность такого же отношения с его стороны. По этой причине, а также учитывая масштабы стоящих перед нами проблем, я считаю важным, чтобы мы сами твердо основывались на решениях Крымской конференции и не позволяли никаким иным соображениям затуманивать эти проблемы. Я особенно много раздумываю об этом в связи с переговорами о Польше.
Вы помните, что соглашение о Польше, достигнутое в Ялте, представляло собой компромисс между советской позицией, смысл которой состоит в том, что люблинское правительство просто должно быть «расширено», и нашим мнением, суть которого заключается в том, что следует начать все сначала и содействовать формированию совершенно нового польского правительства. Формулировки соглашения отражают этот компромисс. Но если мы попытаемся уйти от того факта (явно видного из соглашения), что мы придавали несколько большее значение люблинским полякам, чем представителям двух других групп, из которых должно быть сформировано новое правительство, мы можем, как мне кажется, сделать себя уязвимыми перед обвинениями в попытке нарушить крымские решения. Из этого отнюдь не следует — и тут мы должны быть непреклонны, — что в силу указанного преимущества люблинская группа может присвоить себе право определять, кого из поляков из двух других групп следует приглашать для консультаций. По этим причинам я глубоко убежден, что мы должны прежде всего довести дело до развязки по вопросу, который явно предусмотрен ялтинским соглашением, а именно о нашем праве призвать для консультаций группу польских лидеров, имеющую действительно представительный характер, а также то, что комиссия, и только комиссия, может решать, кто из поляков представляет общественные круги. Наши послы в Москве, по-видимому, согласны, что мы должны далее действовать на основе переделанного ими варианта наших нот, призванного совместить наши основополагающие инструкции с пунктами, выдвинутыми Молотовым. Вместе с тем они предельно ясно заявят, что мы ни в малейшей мере не отошли от других пунктов наших инструкций от 19 марта и вернемся к ним на следующем этапе...
И вместе с тем я согласен с Вами, что пришло время поставить непосредственно перед Сталиным вопрос о более широких аспектах советской позиции (особенно отметив польскую проблему), и в следующей телеграмме2 я сообщу текст послания, которое я предлагаю направить Сталину.
778
Надеюсь, что Вы сообщите свое мнение как можно скорее3.
1	Док. 528 и 529.
2	Не опубликовано.
3	Ответ Черчилля см. в док. 533.
Документ 532
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 927	30 марта 1945 г.
Я счастлив, что Вы, судя по обилию телеграмм, полученных от Вас сегодня утром, вернулись в Вашингтон1 и чувствуете себя вполне бодрым. Вчера я встречался с Берни, а сегодня вечером он приедет ко мне на уик-энд1 2 3 4. Он в прекрасной форме. Как Вы знаете, я считаю его весьма мудрым человеком. Вайнант приезжает завтра. Клемми вылетела в Россию, в Москву, и будет находиться там не меньше месяца, и все это не выходит у меня из головы Между прочим, получили ли Вы мою телеграмму чисто личного характера, № 914?3 Она не требовала ответа. Но мне хотелось бы удостовериться, что Вы ее получили4...
1 Рузвельт до этого дня находился в своем загородном доме в Уорм-Спрингсе, штат Джорджия.
2 Док. 522 и 523.
3 Док. 520.
4 Ответ Рузвельта см. в док. 535.
Документ 533
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 928	30 марта 1945 г.
1. Благодарю Вас за телеграммы № 7291 и 7302. Я рад, что Вы согласны, что пора нам обоим обратиться непосредственно к Сталину. Мы считаем проект послания, содержащийся в Вашей телеграмме № 730, серьезным и весомым документом, и, хотя в некоторых пунктах он не в полной мере выражает нашу собственную точку зрения, мы всей душой принимаем его. Я поддержу Ваше послание в моем параллельном послании Сталину, текст которого до отправки я пришлю Вам3.
2. Может быть, до принятия окончательного текста Вашего послания Вы подумаете, насколько важно ясно дать понять, что мы не пойдем ни на какое соглашение с люб-
779
линцами до приезда наших поляков. Нет ничего плохого в дискуссиях с люблинцами, но я уверен, что Миколайчик, например, будет исходить из предположения, что к моменту его приезда поле для переговоров и соглашения будет открытым. Мы были бы рады, если бы Вы предусмотрели это обстоятельство в своем проекте послания.
3.	Для нас еще важнее избавиться от вето Молотова в отношении наших кандидатур. Вы пишете об этом чрезвычайно вежливо, но не следует ли подчеркнуть этот момент, добавив в соответствующем месте фразу о том, что никто из нас троих не должен иметь права налагать вето на кандидатуры других сторон. В противном случае он будет налагать вето на любую кандидатуру по желанию люблинских поляков.
4.	Наконец, не могли бы Вы упомянуть в последнем абзаце Вашего послания, что Молотов сам первый предложил направить наших наблюдателей в Польшу?4
5.	Я не прошу Вас откладывать отправку Вашего послания в связи с этими желательными для нас добавлениями. Мы оставляем это на Ваше усмотрение. А пока я согласен, чтобы наши послы передали Молотову пересмотренный текст с изложением основополагающих принципов, ясно сказав при этом, что мы ни в малейшей мере не отошли от других пунктов наших инструкций от 19 марта и вернемся к ним на последующей стадии.
1 Док. 531.
2 Не опубликовано. Рузвельт направил Черчиллю копию текста телеграммы, которую он намеревался послать Сталину. (FR, 1945, 5. р. 194— 196.)
5 Док. 534.
4 В связи с этим предложением Рузвельт добавил следующую фразу к тексту своего послания Сталину: «Как Вы помните, г-н Молотов сам предложил это [чтобы американские и английские представители в Московской комиссии получили разрешение посетить Польшу] на одном из первых заседаний комиссии и лишь в дальнейшем снял это предложение». (FR, 1945, 5, р. 196.)
Документ 534
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 929	31 марта 1945 г.
Ниже приводится текст послания, которое я предлагаю направить Сталину. Пожалуйста, сообщите, что Вы о нем думаете. Я не отправлю послание, пока не получу от Вас ответа. Текст таков:
780
«От премьер-министра маршалу Сталину. Лично, совершенно секретно.
1.	Я надеюсь, что Вы сейчас уже получили послание от президента Соединенных Штатов, которое он соблаговолил показать мне перед отправкой. Я считаю своим долгом от имени правительства Его Величества заверить Вас, что военный кабинет желает, чтобы я сообщил Вам о том, что мы полностью одобряем это послание президента и что мы полностью присоединяемся к нему.
2.	Имеется два или три вопроса, которые я желал бы особо подчеркнуть. Во-первых, мы не считаем, что в московских переговорах мы придерживались духа и в некоторых вопросах даже буквы ялтинского соглашения. Мы никогда не предполагали, что комиссия, которую мы все трое назначили с такой величайшей готовностью, не сможет выполнить свою работу быстро и легко на основе взаимных уступок. Мы в то время, конечно, полагали, что польское правительство, «новое» и «реорганизованное», теперь уже будет существовать и будет признано всеми Объединенными Нациями. Это дало бы всему миру доказательство нашей способности и решимости работать совместно ради его будущего. Еще не поздно добиться этого.
3.	Однако в комиссии было достигнуто соглашение, что еще до учреждения такого нового и реорганизованного польского правительства как из самой Польши, так и из-за границы должны быть вызваны видные поляки не обязательно для участия в правительстве, а лишь для непринужденных и искренних консультаций. Даже этот предварительный шаг не может быть сделан ввиду того, что выдвинуто требование накладывать вето на любое приглашение, даже на консультацию, которое не одобрено советским или люблинским правительством. Мы никак не можем согласиться с тем, что любой из нас троих имел право на такое вето. Наиболее красноречивым примером использования этого вето является случай с г-ном Миколайчиком, который в британском и американском мире рассматривается как выдающийся польский деятель за пределами Польши.
4.	Мы также с удивлением и сожалением узнали, что предложение г-на Молотова, сделанное им по собственной инициативе, разрешить наблюдателям или миссиям посетить Польшу было взято обратно. Ввиду этого мы оказались лишенными всех средств самим проверять информацию, часто крайне неприятного характера, которая направляется нам почти ежедневно польским правительст
781
вом в Лондоне. Мы не понимаем, почему положение в Польше должно быть окутано такой тайной. Мы предоставляем советскому правительству все возможности для посылки миссий или отдельных лиц на любые территории, находящиеся под нашей военной оккупацией. В некоторых случаях это предложение было принято советскими органами, и поездки состоялись к взаимному удовлетворению. Мы просим, чтобы в этих делах был соблюден принцип взаимности, что помогло бы заложить прочный фундамент для нашего длительного сотрудничества.
5.	Президент также показал мне послания, которыми Вы обменялись с ним по поводу того, что г-н Молотов не в состоянии присутствовать на конференции в Сан-Франциско1. Мы надеялись, что присутствие там трех министров иностранных дел смогло бы устранить многие трудности, которые обрушились на нас, как буря, со времени нашей счастливой и обнадеживающей встречи в Ялте. Однако мы никоим образом не подвергаем сомнению важность тех соображений государственного характера, которые заставляют его остаться в России.
6.	Как и президент, я также был поражен заключительной фразой Вашего послания ему. То, что он говорит в отношении американского народа, относится также к британскому народу и к народам Британского содружества наций с тем добавлением, что нынешние советники Его Величества занимают свои посты только по воле парламента, избранного на основе всеобщего избирательного права. Если нашим усилиям достичь соглашения о Польше суждено быть обреченными на провал, то я должен буду признаться в этом парламенту, когда он соберется после пасхальных каникул. Никто не защищал дела России с большей страстью и убежденностью, чем это старался делать я. Я был первым, кто поднял свой голос 22 июня 1941 года2. Больше года прошло с тех пор, как я провозгласил изумленному миру справедливость линии Керзона в качестве границы России на западе3, и эта граница теперь принята как британским парламентом, так и президентом Соединенных Штатов. Как искренний друг России, я лично обращаюсь к Вам и Вашим коллегам с призывом достичь прочного соглашения с западными демократиями о Польше и не отталкивать протянутую нами сейчас руку дружбы в деле будущего руководства миром».
1 В телеграмме Сталину от 24 марта Рузвельт выразил разочарование в связи с тем, что Молотов не будет присутствовать на конференции в Сан-Франциско, добавив при этом: «Если срочные и ответственные дела
782
в Советском Союзе не позволят ему присутствовать на конференции до конца, то я очень надеюсь, что Вы найдете возможным разрешить ему приехать по крайней мере для участия в весьма важных первых заседаниях». (FR, 1945, 1, р. 156.) 27 марта Сталин ответил: «Я и В. М. Молотов крайне сожалеем об этом, но созыв по требованию депутатов Верховного Совета в апреле сессии Верховного Совета СССР, где присутствие В. М. Молотова совершенно необходимо, исключает возможность его участия даже в первых заседаниях конференции». (FR, 1945, 1, р. 165.)
2 Выступая в радиопередаче Би-би-си вечером 22 июня 1941 г., Черчилль заявил: «Нацистский режим неотличим от худших черт коммунизма... Никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я, на протяжении последних двадцати пяти лет. Я не возьму назад ни одного слова, сказанного мною о коммунизме. Но все это меркнет перед лицом разворачивающихся сейчас событий... Любой человек или государство, сражающиеся против нацизма, получат нашу помощь... Из этого следует, что мы окажем всю возможную помощь России и русскому народу. Мы обратимся с призывом ко всем нашим друзьям и союзникам во всем мире, чтобы они приняли такой курс и проводили его так, как будем его проводить мы, — верно и последовательно до конца... То, что является опасностью для России, будет поэтому опасностью для нас, опасностью для Соединенных Штатов, точно так же, как дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, — дело свободных людей и свободных народов во всех частях света. Давайте же усвоим уроки, которые преподала нам столь жестокая действительность. Давайте удвоим наши усилия и нанесем удар объединенными силами, пока в нас еще есть жизнь и мощь». (Ж Churchill. The Grand Alliance. Boston, 1950, p. 371—373.)
3 Делая пространный обзор военных действий и международного положения, Черчилль сказал в палате общин 22 февраля 1944 г.: «Я могу напомнить палате общин, что мы никогда не давали от имени правительства Его Величества гарантий Польше относительно какой-либо конкретной линии ее границы... Я испытываю чувство величайшей симпатии к полякам — этой героической нации, дух которой не смогли сломить столетия несчастий, но я также сочувствую точке зрения русских. Россия имеет право на гарантии против повторения нападения на нее с запада, и мы идем до конца с ней, чтобы она получила такие гарантии не только силой своего оружия, но и в результате одобрения и согласия Объединенных Наций. Я не считаю, что требования русских гарантии их западных границ выходят за рамки разумного и справедливого». («Parliamentary Debates», Commons, 5th ser., vol. 397, cols. 697—698.)
Документ 535
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№731	31 марта 1945 г.
На Вашу телеграмму № 9271. Я получил Вашу весьма приятную телеграмму № 9142.
Усилия, предпринимаемые Берни, человеком мудрым с огромным опытом, должны очень помочь нам обоим.
Мы надеемся, что длительное воздушное путешествие Клемми по России будет, во-первых, благополучным и, во-вторых, принесет пользу, в чем я уверен.
783
Военные действия сегодня развиваются, по нашему мнению, весьма успешно3, и мы можем надеяться, что крах гитлеризма наступит раньше, чем мы ожидали4.
1	Док. 532.
2	Док. 520.
3	Войска генерала Монтгомери и 9-я американская армия форсировали Рейн 22—24 марта.
4	Александр Кадоган записал в своем дневнике 27 марта: «[Черчилль] получил сегодня утром телеграмму от Монти [генерал Монтгомери], в которой говорилось, что немецкая армия разбита». (Dilks (ed.) Cadogan Diaries, p. 725.)
Документ 536 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 732	31 мара 1945 г.
Благодарю за Вашу телеграмму № 928 от 30 марта1 относительно моего предполагаемого послания Сталину. Я был очень рад, когда увидел, что наши мнения столь существенно сходятся. Я тщательно изучил Ваши полезные предложения и сделал следующие три добавления по затронутым Вами пунктам. В связи с вопросом, поставленным во втором пункте Вашей телеграммы, я добавляю сразу же после слов «ялтинские решения по этому вопросу» следующую фразу: «Безусловно, предполагается, что, если люблинская группа прибудет первой, никаких договоренностей с ней самостоятельно вырабатываться не будет до прибытия других польских лидеров, вызванных для консультаций».
В Вашем третьем пункте после слов «будут пользоваться таким же доверием» я добавляю следующую фразу: «...что любой кандидат для консультаций, представленный любым леном комиссии, будет благожелательно принят другими членами».
В связи с четвертым пунктом Вашей телеграммы после слов «разрешение посетить Польшу» я добавляю следующее предложение: «Как Вы помните, г-н Молотов сам предложил это на одном из первых заседаний комиссии и лишь впоследствии взял назад свое предложение».
Только что получил Вашу телеграмму № 9291 2 3 и, поскольку я согласен с предлагаемым Вами посланием, направляю мое Сталину с указанными выше добавлениями3.
1 Док. 533.
2 Док. 534.
3 2 апреля посол Вайнант телеграфировал президенту, что Черчилль был «в восторге», получив его телеграмму № 732. Вайнант добавил: «Чер-
784
чилль считает, что, если русские займут жесткую позицию и в качестве условия их присутствия в Сан-Франциско потребуют принять Люблинский комитет, он будет склонен отказаться от конференции. Хотя Иден не ожидает таких действий от русских, он настроен так же».
Документ 537
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 931	1 апреля 1945 г.
Вы, наверное, познакомились с теми телеграммами, которыми обменялись английские начальники штабов с их американскими коллегами. Думаю, что у обеих сторон сложились несколько ошибочные представления, которые я очень хочу рассеять без дальнейших околичностей1.
Мы весьма признательны американским начальникам штабов за тот их пункт, который дает время для разумного обмена мнениями между двумя комитетами начальников штабов.
И все-таки я расстроился, прочитав, что мы будто бы желаем хоть в какой-то мере дискредитировать или умалить престиж генерала Эйзенхауэра в его становящихся все более важными отношениях с русскими командующими на фронте. Все, чего мы желали, — это лишь немного времени, чтобы рассмотреть те далеко идущие изменения, которые генерал Эйзенхауэр хотел внести в планы, согласованные с союзным комитетом начальников штабов на Мальте и получившие наше с Вами одобрение. Английские начальники штабов, естественно, были обеспокоены такой процедурой, в результате которой судьбы английской армии (которая, хотя по численности и равна лишь одной трети ваших сил, все же насчитывает более миллиона человек) явно решались без всякого согласования с английскими властями2. Кроме того, они не полностью уяснили из послания генерала Эйзенхауэра, в чем фактически состоит его замысел. Это нам можно извинить, ведь и генерал Дин был озадачен и задержал передачу послания генерала Эйзенхауэра Сталину на 20 часов, чтобы попросить разъяснений3. Я целиком согласен в данном случае с той процедурой, которую предложили ваши начальники штабов, и мне жаль, что мы сами не подумали об этом.
В данный момент я хочу отметить, что правительство Его Величества полностью доверяет генералу Эйзенхауэру, и выразить наше удовлетворение тем, что наши армии служат под его командованием, наше восхищение теми вели
785
кими и блестящими личными качествами, которые он продемонстрировал, преодолевая все трудности командования союзными войсками4. Кроме того, я хотел бы сердечно поздравить Вас, господин президент, — устно я уже поздравил генерала Эйзенхауэра на фронте — с блестящими победами и продвижением всех американских армий на центральном участке в ходе недавних сражений на Рейне и дальнейшего наступления...
Разобравшись и, надеюсь, покончив с этими недоразумениями между друзьями и товарищами, вернейшими из всех, которые когда-либо сражались плечом к плечу как союзники, я осмелюсь предложить Вам некоторые соображения о достоинствах тех изменений наших первоначальных планов, которые в настоящее время хотел бы провести генерал Эйзенхауэр. Мне представляется, что разногласия невелики и, как обычно, затрагивают не принципы, а лишь акценты. Очевидно, избегая всяких задержек и отказываясь от любых отвлекающих действий, союзные армии на севере и в центре должны продвигаться с максимальной скоростью в направлении Эльбы. До сих пор главным считалось наступление на Берлин. Генерал Эйзенхауэр, исходя из своей оценки перспективы противодействия противника, оценки, которой я придаю величайшее значение, теперь хочет сместить основное направление несколько к югу и нанести удар через Лейпциг и возможно дальше на юг, вплоть до Дрездена. Он выводит 9-ю американскую армию из состава северной группировки армий и соответственно растягивает ее фронт к югу. Мне будет жаль, если противник сможет оказать такое противодействие, которое лишит силы и динамизма продвижение 21-й английской армейской группы, вынудив ее стоять неподвижно вдоль Эльбы, когда она выйдет на этот рубеж (если это вообще ей удастся). Я вполне искренне говорю, что Берлин сохраняет важное стратегическое значение. Ничто не будет иметь такого психологического воздействия на все сопротивляющиеся нам немецкие войска, ничто не доведет их до такого отчаяния, как падение Берлина. Для немецкого народа это станет важнейшим признаком поражения. С другой стороны, если предоставить лежащему в развалинах Берлину выдерживать осаду русских, он, пока над ним развевается немецкий флаг, будет воодушевлять сопротивление всех немцев, находящихся под ружьем.
Эта проблема имеет еще один аспект, который нам с Вами следует рассмотреть. Армии русских, несомненно, займут Австрию и вступят в Вену. Если они возьмут также и Берлин, не укрепится ли в их сознании неоправданное
786
представление, что они внесли основной вклад в нашу общую победу? Не породит ли это у них такое настроение, которое создаст серьезные и непреодолимые трудности в будущем? Я считаю, что ввиду политического значения всего этого мы должны продвинуться в Германии как можно дальше на восток, и, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, конечно, должны взять его. Такой курс представляется разумным и с военной точки зрения.
Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что расхождение, которое, возможно, наблюдается между новыми планами генерала Эйзенхауэра и теми планами, которые поддерживаем мы и которые были заранее согласованы, заключается в вопросе о том, на каком направлении следует концентрировать усилия: на берлинском или на лейпцигско-дрезденском. При обсуждении этого вопроса, безусловно, надо предоставить определенную разумную свободу нашим комитетам начальников штабов, прежде чем мы окончательно возьмем те или иные обязательства, связанные с русскими.
Вряд ли нужно говорить, что я вполне согласен, чтобы это послание, мое личное послание к Вам, а не официальное, было показано генералу Маршаллу.
1	28 марта генерал Эйзенхауэр, не проинформировав союзный коми-тет начальников штабов и не проконсультировавшись с ним, направил Сталину личное послание, сообщая, что ближайшие его, Эйзенхауэра, планы предусматривают окружение и уничтожение немецких войск в районе Рура, а затем наступление в направлении Эрфурта, Лейпцига и Дрездена с целью сомкнуться с русскими войсками и разрезать Германию на две части. «До принятия окончательного решения о моих дальнейших планах, — писал Эйзенхауэр Сталину, — я считаю весьма важной четкую координацию этих планов с Вашими планами как в отношении направления, так и в отношении времени ударов. Не можете ли Вы в связи с этим сообщить о Ваших намерениях и о том, в какой мере операции, охарактеризованные в настоящем послании, соответствуют Вашим вероятным действиям?» 5 апреля Сталин ответил, что план Эйзенхауэра «полностью совпадает с планом советского Верховного Главнокомандования... Берлин утратил свое былое стратегическое значение. Поэтому советское Верховное Главнокомандование планирует выделить лишь второстепенные силы для боев на Берлинском направлении...»
Между тем Черчилль, генерал Монтгомери и английские начальники штабов были весьма обеспокоены тем, что, как им казалось, Эйзенхауэр внезапно изменил стратегию и вступил в контакт со Сталиным без консультации со своими собственными советниками, союзным комитетом начальников штабов и англичанами. Английские начальники штабов незамедлительно заявили протест своим американским коллегам, которые поддержали Эйзенхауэра. (Eisenhower. Crusade in Europe, p. 398 ff.; Churchill. Triumph and Tragedy, p. 460; Pogue. Supreme Command, p. 441; Ehrman. Grand Strategy, 6, p. 131 ff.; A. Bryant. Triumph in the West 1943—1946. London, 1959, p. 336 ff; S. Ambrose. Eisenhower and Berlin 1945: The Decision to Halt at the Eide. New York, 1967, p.54 ff.; «Supreme
787
Commander — The War Years of General Dwight D. Eisenhower». New York, 1970, p. 625 ff and chap. 20; p. Lyon Eisenhower: Portrait of the Hero. Boston, 1974, p. 332 ff; Ellis. Victory in the West, 2, p. 297; Pogue. Marshall: Organizer of Victory, p. 555 ff. Наилучшее краткое изложение вопроса с американских позиций см. в: F. Pogue. The Decision to Halt at the Elbe (1945). — In: K. Greenfield (ed.). Command Decisions. New York, 1959.
К этому времени Черчилля начали мучить сомнения, надо ли оставлять Берлин без внимания. Он изложил свою позицию Эйзенхауэру непосредственно. «Если мы намеренно оставим Берлин [русским], даже имея возможность захватить его, [это] может усилить их убеждение в том, что они все сделали сами. Кроме того, лично я не считаю, что Берлин уже утратил свое военное и тем более политическое значение... Пока над Берлином развевается немецкий флаг, он, по моему мнению, не может не быть самым важным пунктом в Германии» {Churchill. Triumph and Tragedy, p. 463.)
2	31 марта Эйзенхауэр телеграфировал генералу Маршаллу: «Можете быть уверены, что в будущем копии телеграмм, имеющих политическое значение, которыми я обмениваюсь с военной миссией в Москве, будут направляться союзному комитету начальников штабов и английскому комитету начальников штабов». (PDDE, vol. 4, № 2379, note 2.) «Примечательно... что в дальнейшем, когда такие факты имели место, [Эйзенхауэр] предварительно консультировался с союзным комитетом начальников штабов, прежде чем вступать в контакт с русскими». (Ellis. Victory in the West, 2, p. 304.)
3	Когда Эйзенхауэр по просьбе генерала Дина представил дополнительную информацию о составе его армейских групп и его оценке диспозиции противника, союзный комитет начальников штабов распорядился не передавать эту информацию Сталину, и Эйзенхауэр телеграфировал об этом Дину. (PDDE, vol. 4, nos. 2371, 2376, 2379.)
4	3 апреля Эйзенхауэр поблагодарил Черчилля за его теплые слова: «Щедрость Ваших слов может быть сравнима только с моей постоянной решимостью сделать так, чтобы каждое мое действие служило единой цели — выиграть эту кампанию в кратчайший срок. Действуя таким образом, я буду также направлять мои усилия на то, чтобы сохранять в войсках Соединенных Штатов и Великобритании те чувства взаимного уважения и единства, которые стали основным фактором, обеспечивающим эффективность нашего командования. В частности, я всегда планировал, чтобы американские и английские войска шли вперед плечом к плечу, и такой курс никогда не будет изменен. Если взятие Берлина можно будет приобщить к числу наших успехов, то славу мы разделим поровну». (PDDE, vol. 4, № 2387.)
Документ 538
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 932	3 апреля 1945 г.
Мне кажется привлекательным предложение в Вашей телеграмме № 7231 о том, чтобы направить в Грецию экономическую миссию высокого уровня. Но я очень сомневаюсь, подходит ли сейчас момент для привлечения к этому делу русских. Мы не можем ожидать никакой помощи от русских в экономической области, и включение их в состав миссии будет носить характер чисто политического жеста. А в качестве такового это может быть полезно, если мы
788
будем уверены, что представитель русских будет вести себя корректно и публично продемонстрирует свою солидарность с нашей политикой, что весьма сомнительно. Есть и другой отрицательный момент: было бы весьма странным, если бы мы, в то время когда русские твердо исключают вас и нас из всякого участия в делах Румынии, стали приглашать их без всякой просьбы принять определенное участие в решении проблем Греции.
Мы сами продумываем, какими должны быть в будущем мероприятия союзников в Греции. Я, конечно, больше всего хочу сократить численность английских войск в этой стране как можно скорее, но нам ясно, что на этом наши обязанности не окончатся. Для того чтобы греческое правительство могло эффективно руководить страной, оно должно какое-то время получать советы и руководство во многих сферах государственного управления. Без такой помощи оно будет не в состоянии восстановить контроль по всей стране, и вывод наших войск может сильно затянуться.
До сих пор те или иные рекомендации греческому правительству давались под эгидой генерала Скоби как командующего английскими войсками в Греции. Мы, однако, надеемся, что «оперативная стадия» уже закончилась и поэтому правильно будет освободить Скоби от многих выполняемых им обязанностей. Их следует переложить на наши посольства, которым это больше подобает. Как Вы знаете, предлагается, чтобы 1 апреля ЮНРРА были переданы от военных функции оказания помощи. Этот момент удобен для проведения и других изменений. Поэтому военный кабинет решил, что применительно к английской стороне обязанности давать рекомендации греческому правительству с 1 апреля будет исполнять посольство. Особое значение будут иметь рекомендации по экономическим и финансовым вопросам, и я очень надеюсь, что мы можем рассчитывать на постоянное сотрудничество с посольством Соединенных Штатов в Афинах. Если Вы согласны, я предлагаю создать совместный англо-американский комитет, включающий в себя соответствующих английских и американских экспертов и подчиненный нашим двум посольствам. Хотя члены этого комитета не приглашаются греческим правительством для выработки рекомендаций, я не сомневаюсь, что они будут фактически сильно влиять на экономическую и финансовую политику греческого правительства.
Мне представляется, что такой комитет должен начать действовать прежде, чем мы решим вопрос о направлении миссии в соответствии с Вашими предложениями. Отсрочить
789
направление миссии следует еще и потому, что нам надо иметь возможность понаблюдать, как воплощается в жизнь новый порядок после передачи от военных властей к ЮНРРА функций по оказанию помощи. Когда весь этот механизм начнет работать, предлагаемая Вами высокая миссия сможет принести большую пользу, устраняя трудности и обеспечивая прогресс в работе. К тому времени мы, возможно, также урегулируем положение в Румынии и будем в состоянии пригласить русских участвовать в этой миссии.
Мы, конечно, будем приветствовать содействие Дональда Нельсона в любой момент, и, если ему удобно сейчас посетить Грецию, я, безусловно, не стану предлагать, чтобы он отложил поездку до тех пор, пока союзная миссия не будет направлена в полном составе. Проблемы, которые необходимо решить в Греции, настолько сложны и безотлагательны, что его поездка туда даже на короткий срок будет исключительно ценной* 2.
1 Док. 525.
2 Ответ Рузвельта см в док 543
Документ 539
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 733	4 апреля 1945 г.
Я весьма внимательно прочитал Ваше личное послание, изложенное в телеграмме № 931 \ и просмотрел ряд относящихся к делу бумаг, часть из которых я ранее не читал. Кроме того, я только что получил копию директивы Эйзенхауэра командующим его армейской группы, датированной
2 апреля2.
Лично я, так же как и Вы, сожалею о любых недоразумениях между нами вообще и особенно теперь, когда наши армии одерживают великие победы. Я думаю, Вы неправильно поняли представленные американскими начальниками штабов соображения по вопросу о престиже Эйзенхауэра, и особенно в связи с успехами 21-й армейской группы3. В первом случае они стремились подкрепить свои доводы, формулируя военный принцип, хорошо известный всем нам, но вовсе не выдвигали никаких обвинений.
Что касается выводов, которые Вы делаете в связи с рассмотрением вопроса о действиях 21-й армейской группы, то я думаю, что в целом может быть дано аналогичное объяснение: американские начальники штабов, наверное, обсуждали проблему в слишком специальном плане, не
790
вдаваясь во вполне понятные нам всем детали — такие, как характер военных препятствий, количество и качество противостоящих сил немцев и т. д.4.
Что же до Ваших слов относительно «далеко идущих изменений, которые генерал Эйзенхауэр хочет внести в планы, ранее согласованные союзным комитетом начальников штабов на Мальте и получившие наше с Вами одобрение»5, то я не понимаю, в чем вопрос. Например, все войска и ресурсы, которые по договоренности выделялись для северной группы армий, были предоставлены Монтгомери. После неожиданного захвата плацдарма в районе Ремагена6 и уничтожения немецких армий в районе Саарского бассейна противник настолько ослабел на этих фронтах, что даже не столь большие наши усилия обеспечили выдающийся успех. Этот факт должен иметь огромное значение для ведения боев в будущем. Однако директива генерала Эйзенхауэра от 2 апреля, как мне кажется, предусматривает все, что было согласовано на Мальте — а может быть, и более того, — для развития военных действий на севере. Лейпциг недалеко от Берлина, находящегося в центре наших объединенных усилий. В то же время перед английской армией ставятся весьма логичные, по моему мнению, задачи на северном фланге.
Что касается 9-й армии, то известно, что Эйзенхауэр ранее, во время боев в Арденнах, передал эту армию и значительные силы 1-й армии под командованием фельдмаршала Монтгомери. Он еще раз передал 9-ю армию под командование Монтгомери или сохранил ее под его командованием для операций по форсированию Рейна. По всей вероятности, он намерен вновь поставить 9-ю армию под командование Монтгомери для операций на севере, когда в результате общего наступления сопротивление немцев будет сломлено7.
Я ценю, что Вы не скупитесь на выражения доверия Эйзенхауэру, я всегда весьма высоко ценил ту поддержку, которую Вы ему оказывали, а также тот факт, что Вы сами предложили его кандидатуру на эту командную должность. Я сожалею, что формулировки официальной дискуссии в такой мере обеспокоили Вас, но я сожалею еще больше, что в момент великой победы наших объединенных сил мы оказываемся втянутыми в подобные заслуживающие сожаления пререкания.
Имеются разумные основания ожидать, что в результате осуществления нынешнего плана Эйзенхауэра великая германская армия будет в весьма близком будущем полностью раздроблена на изолированные группы сопротивления,
791
в то время как наши войска в тактическом отношении останутся нетронутыми и смогут уничтожить все разрозненные части нацистской армии.
Заверяю Вас, что я готов к всяческому сотрудничеству.
1	Док. 537.
2	Эйзенхауэр осуществлял стратегическую линию, охарактеризованную им в телеграмме Сталину от 28 марта: «Поскольку боевые действия, имевшие целью изолировать Рур... завершены, мой замысел состоит в том, чтобы разделить и уничтожить силы противника путем нанесения мощного удара по направлению Кассель — Лейпциг. Надеюсь, что это наступление приведет к соединению с советскими войсками в данном районе». (PDDE, vol. 4, № 2385.)
3	Готовя основное наступление в глубь Германии, Эйзенхауэр передал 9-ю американскую армию от Монтгомери генералу Брэдли. Черчилль думал, что в результате этого Монтгомери лишился наступательной мощи, а вместе с тем и возможности взять Берлин.
4	См.: Pogue. Supreme Command, р. 441—443. О поддержке, оказанной начальниками штабов Эйзенхауэру, см.: Ehrman. Grand Strategy, 6, р. 139—140.
5	«Conferences at Malta and Yalta», p. 829: Pogue. Supreme Command, p. 413 ff.; Ehrman. Grand Strategy, 6, p. 87 ff.; Bryant. Triumph un the West, p. 392; Ellis. Victory in the West, 2, p. 209 ff., 301; Pogue. Marshall: Organizer of Victory, p. 513 ff. На Мальте в союзном комитете начальников штабов обнаружились самые острые разногласия и развернулись самые бурные споры за всю войну. (Прочитав официальные протоколы этих заседаний, невозможно заподозрить, что во время этих дебатов было сказано хоть одно резкое слово. Но кое-кто из присутствовавших там рисует гораздо более красочную картину этих заседаний.) (R. Sherwood. Roosevelt and Hopkins. New York, 1948, p. 848.)
6	7 марта подразделение 1-й американской армии перешло через Рейн по Людендорфскому мосту, который немцы, ожидая, пока их собственные войска перейдут на правый берег, не успели взорвать. О сенсационной переправе через Рейн в районе Ремагена генерал Эйзенхауэр писал: «Это был один из счастливейших для меня моментов за время войны... Все это было совершенно непредвиденно». (Eisenhower. Crusade in Europe, p. 380.)
7	Контрнаступление немецких войск началось 16 декабря 1944 г.
Документ 540
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 933	5 апреля 1945 г.
Я по-прежнему сожалею, что телеграмма Эйзенхауэра1 была послана Сталину без предварительного уведомления наших начальников штабов или нашего заместителя главного маршала авиации Теддера, или же нашего главнокомандующего фельдмаршала Монтгомери. Изменения основного плана оказались, как теперь выяснилось, гораздо меньшими, чем мы первоначально предполагали2. Мои личные отношения с генералом Эйзенхауэром носят самый дружеский характер. Я считаю вопрос закрытым и, чтобы
792
доказать мою искренность, приведу одно из весьма немногих известных мне латинских изречений: Amantium irae amoris integratio est3.
1	Док. 537, прим. 1.
2	В своих мемуарах генерал Брэдли вспоминает, что, «когда Эйзенхауэр спросил меня, какую, по моему мнению, цену придется заплатить за то, чтобы прорваться от Эльбы до Берлина, я сказал, что, по моим подсчетам, 100 тыс. человек. «Это слишком высокая цена за достижение престижной цели, — добавил я, — особенно поскольку мы должны будем отойти назад и отдать свое место другому. ...Если бы границы оккупационных зон еще не были установлены, я, возможно, согласился бы, что такое наступление будет оправданным в политическом отношении. Но я не мог найти оправдания для таких потерь ради взятия города, который мы, вероятно, должны будем передать русским». {Bradley. A Soldier’s Story, р. 535—537.) Генералу Эйзенхауэру оставалось лишь в последний раз поставить этот вопрос перед генералом Маршаллом 7 апреля: «Я первый признаю, что война ведется ради достижения политических целей, и, если союзный комитет начальников штабов решит, что усилия, прилагаемые союзниками ради взятия Берлина, имеют большее значение, чем решение чисто военных задач на театре военных действий, я с радостью перестрою свои планы и свой образ мыслей, чтобы осуществить такую операцию». (PDDE, vol. 4, № 2401.) Но, как сообщает адмирал Леги, союзный комитет начальников штабов не стал заниматься этим вопросом, и нет данных, говорящих о том, что комитет ответил на запрос генерала Эйзенхауэра. {Leany. I Was There, р. 351.)
3	Как сообщает Рональд Льюин, специалисты по классическим языкам из военного министерства перевели эту латинскую фразу так: «Ссоры влюбленных — это часть любви». В действительности «эта фраза... означает обновление и восстановление любви. Это более удачный перевод». (R. Lewin. Churchill as Worlord. New York, 1973, p. 261.) Фраза эта взята из комедии Теренция «Девушка с Андроса». За установление автора этой фразы мы выражаем признательность профессору Кристине Гилмартин, сотруднице факультета классических языков университета Райс.
Документ 541
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 934	5 апреля 1945 г.
На Вашу телеграмму № 7341.
1.	Я поражен тем, что Сталин направил Вам послание, столь оскорбительное для чести Соединенных Штатов, а также и Великобритании. Правительство Его Величества совершенно согласно с Вашим ответом, а военный кабинет поручил мне направить Сталину послание, приводимое в следующей моей телеграмме к Вам2.
2.	Я почти уверен, что советские лидеры, кто бы это ни был, удивлены и расстроены быстрым продвижением союзных армий на западе и почти тотальным поражением противника на нашем фронте, особенно потому, что, как они
793
сами говорят, они не смогут нанести решающий удар до середины мая. Все это делает особенно важным, чтобы мы встретились с русскими армиями как можно дальше на востоке и, если обстоятельства позволят, вступили в Берлин.
3.	Позвольте напомнить Вам, что мы предложили — и полагали, что это предложение было принято шесть недель назад, — границы временных оккупационных зон в Австрии3. Но после Ялты русские не прислали своего подтверждения по поводу этих зон. Теперь, когда они не сегодня-завтра возьмут Вену4 и, очень может быть, оккупируют всю Австрию, с нашей стороны было бы весьма разумно удержать как можно большую территорию на севере.
4.	Мы всегда должны быть настороже: не является ли грубость русских посланий предвестником каких-то глубоких перемен в политике, перемен, к которым они готовятся? В целом я склонен думать, что это лишь их естественная форма выражения, когда они находятся в замешательстве или испытывают зависть. Именно по этой причине мне представляется исключительно важным, чтобы наши страны в данной ситуации заняли твердую и жесткую позицию, с тем чтобы прояснить обстановку и чтобы русские поняли, что нашему терпению есть предел. По-моему, это наилучший шанс спасти положение на будущее. Если они когда-нибудь придут к заключению, что мы их боимся и что нас можно подчинить запугиванием, то я потеряю всякую надежду на наши будущие отношения с ними и на многое другое.
1 Не опубликовано. В этой телеграмме, датированной 4 апреля, Рузвельт направил Черчиллю текст телеграммы Сталина от 3 апреля и свой ответ на нее. Касаясь встреч американских и немецких официальных лиц в Берне
(док. 528, прим. 11), Сталин писал президенту: «Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англо-американцы обещались за это облегчить для немцев условия перемирия. («Переписка Сталина», т. II, № 286, с 204.) Президент ответил, что он получил послание Сталина «с удивлением», и повторил то, что он ранее сообщал Сталину о встречах в Берне. Рузвельт добавил: «Я полностью доверяю генералу Эйзенхауэру и уверен, что он, конечно, информировал бы меня, прежде чем вступить в какое-либо соглашение с немцами... Я уверен, что в Берне никогда не происходило никаких переговоров... Наконец, я хотел бы сказать, что если бы как раз в момент победы, которая теперь уж близка, подобные подозрения, подобное отсутствие доверия нанесли ущерб всему делу после колоссальных жертв — людских и материальных, — то это было бы одной из величайших трагедий в истории. Откровенно говоря, я не могу не чувствовать крайнего негодования в отношении Ваших информаторов, кто бы они ни были, в связи с таким гнусным, неправильным описанием моих действий или действий моих доверенных подчиненных». (FR, 1945, 3, р. 745—746.)
794
2	Не опубликовано. Черчилль направил президенту копию своего послания Сталину, в котором отвергались обвинения в адрес англо-американцев со стороны Советов: «В Швейцарии не было никаких переговоров, даже о военной капитуляции армии Кессельринга. Тем более в наши намерения, которые не носят такого позорного характера, как о том высказывается предположение, не входил какой-либо военно-политический сговор, как утверждается в Вашей телеграмме президенту... Что касается обвинений, которые Вы выдвигаете в Вашем послании президенту от 3 апреля и которые также чернят правительство Его Величества, я и мои коллеги солидаризируемся с последней фразой ответа президента». (Churchill Triumph and Tragedy, p. 449—451.)
3	FR, 1945, 3, p. 1 ff.
4	Русские войска вступили к Вену 7 апреля.
Документ 542 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 736	6 апреля 1945 г.
Я в целом согласен с Вашим мнением, выраженным в телеграмме № 9341. И мне понравилось Ваше ясное и весьма сильное послание Сталину в телеграмме № 9351 2.
Мы не должны допустить, чтобы у кого-то сложилось неверное представление, будто мы боимся.
Буквально через несколько дней наши армии займут позиции, которые позволят нам стать «более жесткими», чем до сих пор казалось выгодным для успеха в войне.
1 Док. 541.
2 Док. 541, прим. 2.
Документ 543
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 737	8 апреля 1945 г.
Я признаю убедительность Ваших соображений, высказанных в телеграмме № 9321, относительно точки зрения русских и согласен, что в данный момент, возможно, не следует решать вопрос о направлении тройственной экономической миссии. Но мне кажется, что будет ошибкой и создание двусторонней миссии. Такие действия с нашей стороны будут выглядеть как нарушение ялтинских решений о тройственных действиях в освобожденных районах, и этот наш шаг вполне может быть истолкован как свидетельство того, что мы считаем, будто ялтинские решения больше не действуют. Как Вам известно, дело, конечно, обстоит не так, поэтому я считаю, что мы должны быть
795
осмотрительными и не предпринимать ничего, что бы могло ослабить эффективность наших усилий заставить русских уважать эти решения.
Наш посол в Афинах1 2 недавно представил нам по настоянию г-на Липера предложение о создании совместного англо-американского комитета экспертов, подчиненного нашим двум посольствам, задачей которого будет давать рекомендации греческому правительству по вопросам финансовой и экономической политики. Учитывая указанные выше обстоятельства, мы сказали ему, что не можем одобрить создание подобного официального органа, но что эксперты из нашего посольства должны, конечно, по-прежнему иметь тесный контакт со своими английскими коллегами и греческими властями, предоставляя последним в неофициальном порядке нужные им советы и содействие. Мы согласились с вашими представителями в том, чтобы принять адресованное вам и нам предложение греческого правительства о направлении в Грецию специалистов по транспорту. Это весьма специфическая ситуация, при которой необходимы координированные рекомендации, поскольку у нас будут совместные интересы в области поставок необходимого оборудования с целью восстановить работу транспорта в Греции. Наши люди также делают все возможное, чтобы помочь ЮНРРА справиться со своими обязанностями в Греции.
Греки в неофициальном порядке просили нас о помощи3, и мы очень хотим обеспечить им всю возможную экономическую поддержку. Мы предложили, чтобы они направили в Вашингтон компетентную миссию по вопросам снабжения с тем, чтобы изложить свои запросы нашим снабженческим учреждениям4. Хотя в данный момент создание экономической миссии в Греции на трехсторонней или двусторонней основе представляется неосуществимым, я думаю, что было бы полезно направить туда Дональда Нельсона с несколькими помощниками с поручением подготовить для меня документ о потребностях Греции и возможностях их удовлетворения. Я обсужу этот вопрос с ним и буду информировать Вас о ходе дел.
1 Док. 538.
2 Линкольн Маквиг.
3 FR, 1945, 8, р. 208, note 9. Первоначально с просьбой о технической помощи Греция обратилась 17 февраля.
4 FR, 1945, 8, р. 204—205.
796
Документ 544 РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ № 739	10 апреля 1945 г.
Мне кажется, что Сталин повторил Вам тот ответ, который он дал на мое послание о Польше1, ибо он прислал мне свой ответ на Ваше послание1 2. Мы должны тщательнейшим образом рассмотреть возможные последствия, вытекающие из позиции Сталина, и решить, каким должен быть наш следующий шаг. Разумеется, я не начну никаких действий и не сделаю никаких заявлений, не проконсультировавшись с Вами, и, знаю, Вы поступите так же.
1	Док. 533, прим. 2 и 4. 7 апреля Сталин ответил Рузвельту: «Дела с польским вопросом действительно зашли в тупик. Где причина? Причина состоит в том, что послы США и Англии в Москве — члены Московской комиссии — отошли от установок Крымской конференции и внесли в дело новые элементы, не предусмотренные Крымской конференцией». (FR, 1945, 5, р. 201—204.)
2	Док. 534. В ответе Черчиллю от 9 апреля Сталин заявил: «Вы недоумеваете, почему польский театр военных событий должен быть окутан тайной. На самом деле здесь нет никакой тайны. Вы упускаете из виду то обстоятельство, что посылку в Польшу британских наблюдателей или других иностранных наблюдателей поляки воспринимают как оскорбление их национального достоинства... Советское правительство... не может не считаться с отрицательным отношением временного польского правительства...» (FR, 1945, 5, р. 204—205.)
Документ 545
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 740	10 апреля 1945 г.
На Вашу телеграмму № 9381.
Я в принципе согласен с Вашим предложением о том, чтобы предупредить правительство Германии, что оно несет ответственность за обеспечение существования гражданского населения в тех районах Голландии, которые остаются под немецкой оккупацией.
В связи с недавними обвинениями, выдвинутыми Сталиным в отношении операции «Кроссворд»2, я полагаю, что, прежде чем о чем-либо договариваться через Красный Крест с какими бы то ни было немецкими властями, мы должны информировать Сталина.
1 Не опубликовано.
2 Док. 541, прим. 1.
797
Документ 546
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 940	11 апреля 1945 г.
На Вашу телеграмму № 7341 относительно «Кроссворда». Я отправил Вам личное послание, полученное мною от Сталина* 1 2, касающееся официальной телеграммы, которую он направил Вам с копией для меня. Я чувствую, что это, очевидно, максимум того, чего мы можем добиться от них, и, конечно, они здесь приблизились, насколько могли, к тому, чтобы принести извинения.
И все-таки прежде, чем мы станем рассматривать какой-либо ответ правительства Его Величества, пожалуйста, сообщите мне, как, по Вашему мнению, следует действовать в этом вопросе, чтобы мы проводили единую линию.
1 Не опубликовано. Док. 541, прим. 1.
2 В этой телеграмме Сталин повторял, что «русская точка зрения по этому вопросу является правильной», добавляя: «Но если Вы будете каждое мое откровенное заявление принимать за оскорбление, то это очень затруднит такую переписку. Могу заверить Вас, что у меня не было и нет намерения оскорбить кого-либо». (FR, 1945, 3, р. 753.)
Документ 547
ЧЕРЧИЛЛЬ — РУЗВЕЛЬТУ
№ 944	11 апреля 1945 г.
На Вашу телеграмму № 7391.
1. Сталин направил мне копию его ответа на Ваше послание о Польше. Он направил мне, кроме того, личное послание. Последняя фраза первого абзаца этого послания, если она отражает серьезные намерения, будет иметь важное значение. Передаю Вам текст этого послания в следующей телеграмме2. Прошу Вас, чтобы эти мои личные вводные замечания, касающиеся его официального послания, остались абсолютно между нами.
2. Я должен выступить с заявлением в палате общин в следующий четверг, и мне, конечно, хотелось бы как можно скорее узнать Ваше мнение о том, как нам следует ответить Сталину. Я чувствую, что они не хотят ссориться с нами, и Ваша телеграмма по поводу «Кроссворда», возможно, серьезно и заслуженно обеспокоила их. Наша точка зрения по обеим спорным проблемам и наш наступательный дух остаются точно такими же, как они выражены в наших телеграммах.
798
1	Док. 544.
2	Не опубликовано. Черчилль направил копию личного послания, по-лученного от Сталина. («Переписка Сталина», т. I. № 418. с. 317—318.) Фраза, упомянутая премьер-министром, такова: «Впрочем, если Вы считаете необходимым, я готов был бы воздействовать на временное польское правительство, чтобы оно сняло свои возражения против приглашения Миколайчика, если последний выступит с открытым заявлением о признании им решений Крымской конференции по польскому вопросу и о том, что он стоит за установление дружественных отношений между Польшей и Советским Союзом».
Документ 548
РУЗВЕЛЬТ — ЧЕРЧИЛЛЮ
№ 742	11 апреля 1945 г.
На Вашу телеграмму № 944Ч Я стремлюсь по мере возможности свести к минимуму советские проблемы вообще, поскольку эти проблемы в той или иной форме возникают каждый день и большинство их так или иначе регулируется, как и недоразумение, касающееся встреч в Берне.
Все-таки мы должны быть тверды, и до сих пор наш курс был правильным1 2.
1 Док. 547.
2 «Корреспонденция не оставляет сомнений, — писал впоследствии Сэмюель Розенмен, — что тот «курс», о котором говорил президент, не был общей политической линией военного времени в отношении Советского Союза, а имелась в виду твердая, даже жесткая позиция, которую он и Черчилль заняли во взаимоотношениях со Сталиным по вопросу о Польше». (Rosenman. Working with Roosevelt, p. 538.) Считается, что Рузвельт написал эту телеграмму сам, но черновика ее разыскать не удалось.
СОДЕРЖАНИЕ
От соапавителей англшского издания...............................3
Общее введение...................................................5
ЧАСТЬ I. Сентябрь 1939 г. — октябрь 1942 г...............................97
ЧАСТЬ II Ноябрь 1942 г. — декабрь 1943 г................................307
ЧАСТЬ III Январь 1944 г. — июнь 1944 г...................................461
ЧАСТЬ IV Июнь 1944 г. — апрель 1945 г...................................573
СЕКРЕТНАЯ ПЕРЕПИСКА РУЗВЕЛЬТА И ЧЕРЧИЛЛЯ В ПЕРИОД ВОЙНЫ
Редактор И. Шурыгина Художественный редактор И. Марев Технический редактор Я. Привезенцева Корректор В. Антонова
ЛР № 030129 от 02.10.91 г.
Подписано в печать 23.10.95. Уч.-изд. л. 51,17. Цена 23500 р.
Издательский центр «ТЕРРА». 113184, Москва, Озерковский пер., 1/18, а/я 27.
Оригинал-макет и диапозитивы подготовлены ТОО «Макет*. 141700, Московская обл., г. Долгопрудный, ул. Первомайская, 21.
ТАЙНЫЙ
В этой книге опубликовано одно из самых замечательных собраний писем в современной истории—послания, которыми обменялись Франклин Д. Рузвельт и Уинстон С. Черчилль во время второй мировой войны.
Недоступность документальных источников военного периода, носивших до недавнего времени секретный характер, служила причиной необъективных оценок политики западных союзников во второй мировой войне и роли СССР в разгроме фашистско-милитаристского блока. Так, книга, которую изд ательство «Терра» предлагает вашему вниманию, содержит письма, изданные в Советском Союзе с грифом «Рассылается по специальному списку» и предназначавшиеся только членам ЦК КПСС.
Цель этой книги, конечно, не взгляд на историю глазами двух политиков или изложение биографий Рузвельта и Черчилля. Это и не отчет о том, как они вели войну.
Переписка Рузвельта и Черчилля дает читателю цельное представление о характере взаимоотношений лидеров двух держав антигитлеровскойкоалиции, об их политических установках и целях, об их взглядах на послевоенное устройство мира.
ИСТОРИИ
вроманах, повестях и документах