гг
гг
гг
гг
во
во
во
во
zczpotzc.

ВТОРОЙ
ВТОРОЙ
ВТОРОЙ
ВТОРОЙ
рЙ^ОЕ^СЩ^ЕСВД
G.G.G .G.
<шанш
Jpag6a ^енгалъскаго
СОДЕРЖАНІЕ:
•^
•^
•^
•^No
NoNoNo лллл
\ЗЬІ:
РАЗОКАЗЫ: „Никтюрыъ". ..Старая погудка на новый ЛЛІЬ**, „Безъ Лукреціи".
„Двойпикъ", „Вѣна. Лз 3", „Сюрирязъ". ..Встрѣяь­ . ^Своп собственные
интересы", „По телефону", „Каиразъ любви".
ОТИХОТВОРЕНІЯ: „Веселье", ..Что такое жизнь?", ­Легенда о пропсхо^кдешн
мужа", „Женатыя мелодін". „Татарская мудрость", „Веселыя мело­
діи и , „Оервая муха". , .Въ кустахъ", „Горят:* письма", „Зимняя
мелодія 1*. Мелодекламаиія: „Вальсъ Шопена" (ор. о­і, Л» 1), Модернпзмы:
„Розовыя розы".
_ Там~ь .. тамѵ\. „Отрывокъ пзъ письма", „Бенгальскіе
огоньки", „Квадріолетъ". „Звѣзды". ,Дуэть~.
„ Идите женщпну", „Ода
на прослдвленіе математнковъ­ .
ИЗЪ МОЕГО ПОРТФЕЛЯ: Статьи: ^Концы романовъ". Неизданные мемуары
дѣда Кузьмы Пруткова. Неизданный стихотворения: г­на Ба.іъмокпт —
("„Мое иризваніе"). г­жи Лохвицком — (Ліодцѣлу4 меня...", „Вопросъ".
Неизданная статья Ф. Ницш*— _ О бъ опечаткахъ".
ИзданІе
ИзданІе
ИзданІе
ИзданІе Лито­Типографіи И.И.И.И . Н .Н.Н.Н. Харитонова.
Харитонова.
Харитонова.
Харитонова.
іуо1
Казань Пассажъ.

__________________________
^SGy­­ _______ _______ _______ ______
Дозволено цензурою. Г . Казань, j Іюля 1900 года.
""""5555^э5Р"
^э5Р"
^э5Р"
^э5Р"
ЛЗ/­0
ЛЗ/­0
ЛЗ/­0
ЛЗ/­0
2007088918
2007088918
2007088918
2007088918

Гдѣ веселье? Куда затерялось оно
Въ этомъ мірѣ фалыиивомъ и старомъ.
Гдѣ объ искреннемъ смѣхѣ подумать смѣшно.
Гдѣ не сладки лобзанья, вино не пьяно
II любовь отзываетъ угаромъ?..
****
****
****
Гдѣ веселье? Какой чародѣГі Черноморъ ■
Силой чаръ, силой воли преступной,
Чтобъ къ нему не проникъ человѣческій взоръ,
Заточплъ его въ замокъ волшебный межъ горъ, —
Въ башнѣ мрачной, сырой, неприступной?
****
****
Гдѣ веселье? Быть можетъ старнкъ Водяной
Пошалилъ, позабавился спьяна,
і Разошелся во всю во стихін родной,
' Захлестнулъ его горькосоленой волной, —
Потопнлъ его въ глубь океана?
****
| Гдѣ веселье? Быть можетъ на крыльяхъ орла
Унеслось оно въ море лазури,
Гдѣ шалунья заря, какъ цвѣтокъ. расцвѣла,
Гдѣ веселымъ стадамъ облаковъ нѣтъ числа,
Гдѣ хохочутъ весеннія бури?

Гдѣ веселье? Въ стѣнахъ ли роскошныхъ палатъ,
Въ пышномъ блескѣ ли бальнаго зала?
Иль въ убогой лачугѣ, гдѣ дѣтн кричать,
Гдѣ нужда, вся въ одеждѣ изъ дыръ и заплатъ,
Свои непрошенный ликъ показала?
****
****
Гдѣ веселья брильянтъ лучезарный горитъ?—
Въ темномъ небѣ ли звѣздочкой свѣтитъ,
Пли катится счастья слезой вдоль ланитъ,
Или въ глазкахъ кокетки къ восторгамъ манить, —
Горе тѣмъ, кто на ласки отвѣтитъ!..
****
****
****
Нѣтъ, брильянтъ не горитъ тотъ на небѣ звѣздои,
Не сверкаетъ въ очахъ чаровницы,
Не плѣняетъ русалокъ толпу подъ водой, —
Онъ сокрыть у поэта въ дугпѣ молодой,
Тамъ блестнтъ, какъ заря, какъ зарницы...
О, счастливецъ, счастливецъ, поэть­юморпстъ !
Блескъ брильянта въ душѣ не таи ты, —
Ясный взглядъ твой, какъ вешнее солнце лучнсть,
Непритворный твой сыѣхъ безобиденъ и чисть, —
Думы­мысли подъ шутками скрыты. . .
****
****
****
Посмотри, сколько честныхъ протянуто рукъ!
Озари ихъ брильянтомъ веселья,
Дай забыться на мигъ отъ обыденныхъ мукъ:
Слово счастье для ннхъ непонятный лишь звукъ, —
Во чужомъ ли пиру да похмѣ.іье...
****
****
****

Пусть твой юморъ разгладить морщины чела.
Пусть на шутку откликн)'тся эхомъ,
Пусть сомнѣній разсѣется черная мгла,
Что вокругъ непросвѣтною ночью легла. —
Пусть на смѣхъ твой отвѣтится смѣхомъ! .
Этотъ смѣхъ разольется широкой волной
По подваламъ, чуланамъ, лачутамъ,
Гдѣ ютится рабочій усталый, больной...
Дай имъ счастье минуты, минуты одной. —
II на вѣкъ назовутъ тебя другомъ...
Этотъ смѣхъ разольется по заламъ палатъ.
По богатымъ баламъ разольется,
Гдѣ царитъ леденящій н скучный развратъ,
И надъ ухомъ кокетки развинченный фатъ
Теплымъ смѣхомъ на мигъ засмѣется...
****
****
****
Этотъ смѣхъ разольется по нивамъ, лѣсамъ,­­
Все воспрянетъ на встрѣчу веселью,
И сольется въ ликующій, радостный гамъ...
Этотъ смѣхъ полетитъ къ голубымъ небесамъ
Соловьиной серебряной трелью...
****
****
****
О, счастливецъ, счастлпвецъ, поэтъ­юмористъ.
Блескъ брильянта въ душѣ не таи ты! —
Ясный взоръ твой, какъ вешнее солнце, лучнстъ,
Непритворный твой смѣхъ безобиденъ н чистъ, —
Думы­мысли подъ шутками скрыты...

НОКТЮРНЪ.
г.
Въ комнатѣ полутьма. Слабый свѣтъ лампадки,
проходя черезъ красное стекло ея, кажется розо­
вымъ. Этотъ свѣтъ чуть скользить по зеркалу
туалета, по тюлю небрежно брошеннаго на кресло
бальнаго платьица и по дѣвственно бѣлому пологу
кроватки, но подъ этотъ пологъ, откуда слышится
чье­то дыханіе, ему не прокрасться...
Тишина... Слышно какъ на столпкѣ туалета
бьется золотое сердечко маленькнхъ дамскихъ ча­
спковъ... и кажется, будто слышно, какъ бьется
и еще чье­то золотое сердечко тамъ подъ поло­
гомъ, гдѣ розовый полумракъ сгущается въ таин­
ственную темноту...
Тамъ спитъ барышня, которой сегодня испол­
нилось восемнадцать лѣтъ. Впрочемъ, развѣ она
можетъ сегодня спать, развѣ розовые сны, а не
радужныя грезы витаютъ вкругъ ея бѣлокурой го­
ловки... О, свѣтлыс призраки счастія, цвѣты зе­
лснѣющей юности, преддверіе небеснаго рая! О г
чудныя грезы первой любви, роитесь, крутитесь,
танцуйте, какъ эльфы, наполняйте своими хорово­

дами розовую полутьму комнатки этой бѣлокурой
барышші, которой сегодня исполнилось восемнад­
цать лѣтъ...
Здѣсь ваше царство... Купайтесь въ ароматѣ
нармской фіалки, которою напоенъ воздухъ, ны­
ряйте въ тюлѣ бальнаго платьица и гоните по­
дальше отсюда шаловливыя вереницы сновъ, ко­
торые хотятъ прокрасться сюда сквозь замочную
скважину двери... Гоните, гоните ихъ... Отби­
вайтесь отъ нихъ вашими перламутровыми крылыш­
ками... Имъ здѣсь не мѣсто, они прндутъ сюда
нослѣ, потомъ, когда любовь, которая зародилась
сегодня на балу слабымъ, чуть уловнмымъ полу­
намекомъ, разовьется, вступить въ своп права и
царственно­спокойная встрѣтптъ пхъ съ распро­
стертыми объятіямн...
. . . .,Онълюбитъ... онълюбить... " Этойтайны
еще никто не знаетъ... Эта тайна— первое дитя
ихъ только что вспыхнувшей любви... Первое
дитя, которое родилось безъмукъ, безъ болп, ко­
торое родилось не отъ чувственнаго поцѣлуя пла­
менныхъ губъ, а отъ едва уловпмой стыдливой
улыбки смущенныхъ взоровъ... Это дитя связало
ихъ неразрывною связью... навѣкп... навѣкн...
„Милый Алексѣй Ивановпчъ... милый Леша...
Леля... Леля..."
Она приподняла свою курчавую головку, от­
дернула пологъ, облокотилась на ручку и начала
вслухъ шептать это дорогое пмя. . . Слезы счастія

блестѣлп у нея ігаглазахъ, ей хотѣлось смѣяться,
плакать, молиться, пѣть, кричать... Ова сама не
знала чего ей хотѣлось и все шептала, шептала:
„Милый мой Леша мой... мой... мой..."
А мерцающій свѣтъ лампадки упадаетъ на
кружевную кокетку ея бѣлоснѣжной рубашечки и
окрашиваетъ ее въ розоватые тоны...
П.
Здѣсь тоже не спятъ... Голубые лучи лампадки
обливаютъ холоднымъ мерцаньемъ такую же хо­
рошенькую, уютненькую комнатку, какъ та, гдѣ
забылась въ грезахъ бѣлокурая барышня, которой
сегодня исполнилось восемнадцать лѣтъ.
Такое же зеркало на голубомъ туалетѣ, такой
же пологъ надъ кроваткой, такія же волны голу­
бого тюля бальнаго платья расішнулнсь на креслѣ.
такой же тонкій ароматъ violette de Рагтѳ опья­
няетъ воздухъ комнаты...
Только здѣсь нѣтъ радужныхъ грезъ расцвѣтаю­
щей любви, хотя мысли этой маленькой головки,
безпокойно мечущейся на подушкѣ, полны тѣмъ же
самымъ Алексѣемъ Ивановнчемъ, о которомъ гре­
зили 'въ сосѣдпей комнаткѣ...
'<«
. .. „ Неужели это такъ, какъ я догадывалась?
Неужели онъ даритъ меня своимъ вниманіемъ только
потому, что я сестра Кати?.. За что, за что такъ
жестоко обошлась со мной судьба?.. ­
8888 ————

Бѣдная барышня, еще никто ни разу не увлекся
тобой, еще ни одно сердце не откликнулось на
твое сердечко, жаждущее страстно отклика... Бѣд­
ная барышня, уже двадцать пять лѣтъ какъ ты
ожидаешь сказочнаго принца, который разбудить
тебя отъ твоей дѣвственной спячки... Тебѣ пока­
залось, что онъ явился, этотъ сказочный принцъ,
что этотъ молодой изящный господинъ смотрѣлъ
на тебя не совсѣыъ такъ, какъ смотрятъ другіе...
Тебѣ показалось, что для тебя онъ пріѣзжаетъ на
тѣ балы, которые посѣщаешь ты съ сестрой...
II вдругъ...
Кто­то робко постучался въ дверь...
—
Ты не спишь, Маня? — раздался боязливый
шопотъ. Дверь растворилась п на порогѣ пока­
залась бѣлокурая дѣвушка боспкомъ въ одной ру­
башечкѣ.
—
Что это ты не спишь?...
—
Не могу, голубушка... Я пришла подѣлиться
съ тобой своимъ счастіемъ... посовѣтоваться...
пусти меня на кровать... мнѣ холодно.
—
Ну, прыгай сюда, разбойница... о чемъ ты
хочешь со мной посовѣтоваться?. .
—
Маня, Маня!.. Голубушка!... Онъ любптъ
меня... сегодня на балу все выяснилось...
—
Кто онъ?. .
—
Конечно, Алексѣй Ивановичъ! . . Мой милый,
хорошій...
— ­Н у что же... желаю вамъ счастія...

Голосъ Мани какъ­то неестественно оборвался.
Катя замѣтнла это и замолчала. Наступила не­
иріятная пауза.
Когда Катя пробиралась сюда изъ своей уют­
ной комнатки въ комнату сестры, ей казалось,
что она будетъ говорить долго, долго, безъ конца
долго, о своемъ Алексѣѣ. но здѣсь она сразу по­
чувствовала какую­то болѣзненную пустоту мысли:
о чемъ говорить? Какъ говорить? Зачѣмъ она
здѣсь? — все это казалось ей страннымъ. Маня,
ежась н вздрагивая, натягивала на себя простыню,
хотя въ комнатѣ вовсе не было холодно.
—
Ты пошла бы къ себѣ. . . мнѣ спать хочется —
сказала, какъ­то неестественно зѣвнувъ.
—
ГГрошай!..
Сестры поцѣловалнсь. Катя спрыгнула съ кро­
вати п, крадучись, растворила дверь. Оттуда пах­
нуло свѣжестыо...
—
Простудишься. . . надѣнь мои туфли. . . — шеп­
нула вдогонку Маня, и Катѣ показалось, что въ
этомъ шопотѣ слышны слезы... Боснкомъ пробѣ­
жала она черезъ залу въ свою комнату и броси­
лась къ себѣ на кровать.
•
■­ѵ­ Л\
ш.
ш.
ш.
ш.
„Господи! неужели это бываетъ такъ всегда,
что счастье одной строится на несчастіи другой! . . "
Слабый свѣтъ лампадки чуть скользить по зер­

калу туалета, но тюлю бальнаго платьица и по
дѣветвенно бѣлому пологу кроватки, который при
этомъ освѣщеніи кажется розоватымъ.
Тишина. . . Слышно, какъ на туалетномъ столнкѣ
тпкаетъ золотое сердечко маленькнхъ часиковъ...
слышно, какъ кто­то тихо плачетъ, уткнувшись ли­
цомъ въ подушку, тамъ подъ пологомъ. гдѣ розовый
ио.іумракъ сгущается въ таинственную темноту.
Развѣ сегодня можно плакать другими слезами,
кромѣ слезъ счастія... но вѣдь это же не слезы
счастія. отъ которыхъ пугливо разлетѣлись радуж­
ный грезы... О, чудныя дѣти первой любви, вер­
нитесь, вернитесь назадъ... роитесь, кружитесь,
танцуйте, какъ эльфы, наполняйте своимп хоро­
водами розовую полутьму комнатки этой бѣлоку­
рой барышни, которой сегодня исполнилось во­
семнадцать лѣтъ...
Этп слезы сейчасъ просохнуть... Она сама
не знаетъ, о чемъ она плачетъ... Ей на минутку
стало жалко сестры, но ея личное счастіе пото­
пить эту жалость...
О, свѣтлые призраки счастія, нвѣты зеленѣю­
щей юности, преддверіе небеснаго рая, чудные
эльфы первой любвп!... Здѣсь ваше царство...
Купайтесь въ ароыатѣ пармской фіалки, которой
напоенъ воздухъ, ныряйте въ тюлѣ бальнаго платьи­
ца п гоните подальше отсюда шаловлпвыя вере­
ницы розовыхъ сновъ, которые хотятъ прокрасться
сюда сквозь замочную скважину...
—
—
—
—
ииии —
—
—
—

Гоните, гоните пхъ... отбивайтесь отъ нихъ
вашими перламутровыми крылышками...
Имъ здѣсь не мѣсто, они придутъ сюда послѣ, по­
томъ, когда любовь, которая зародилась сегодня на
балу слабымъ, чуть уловимымъ полунамекомъ, разо­
вьется, вступить въ свои права п царственно­спо­
койная встрѣтитъ пхъсъ распростертыми объятіями.
Что такое жизнь?
„Жѵзнь—долѵь и
Гегель.
„Жизнь— наслажденье 1 '
Демокритъ.
Мы яро спорили тогда,
Пришли совсѣмъ въ экстазъ:
„Жизнь — наслажденье, господа! "
Кричать однп пзъ пасъ.
—
„Нѣтъ. наша жизнь­, кричить въ отвѣтъ
Другая сторона:
,, Совсѣмъ не наслажденьемъ, нѣтъ,
„А долгомъ быть должна"...
И, crescend'npyfl, нашъ спорь
Зашелъ бы далеко,
Какъ вдругъ влетѣлъ. какъ метеоръ,
Нашъ общій другъ Кокб...
„Нѣтъ, наша жизнь совсѣмъ не долгъ",
Сказалъ онъ „а долги!"
И тотчасъ спорь о жпзнп смолкъ,
И разошлись враги.

СТАРАЯ
СТАРАЯ
СТАРАЯ
СТАРАЯ ПОГУДКА
ПОГУДКА
ПОГУДКА
ПОГУДКА НАНАНАНА НОВЫЙ
НОВЫЙ
НОВЫЙ
НОВЫЙ ЛАДЪ.
ЛАДЪ.
ЛАДЪ.
ЛАДЪ.
(О томъ, какъ Микитка Федяіі хотѣлъ всѣхъ надуть, и что изъ
этого вышло).
Нѣтъ Микитка Федяй вовсе ужъ не такой ду­
ракъ, ісакнмъ его считаютъ; только незадача ему
во всемъ, — не везетъ. Вотъ почему п хозяйство
его вдеть пшворотъ на выворотъ: лошаденка по­
хожа на коровенку, — такъ замухрыжка какая­то;
коровенка похожа на лошаденку, — не доптъ со­
всѣмъ; въ огородѣ, какъ на току, — хоть шаромъ
покати; а на току, какъ въ огородѣ, — все заросло
хрѣномъ да коневппкомъ, — подлая трава, ея даже
скотина не любптъ.
Впрочемъ въ ньшѣшнемъ году Микиткѣ­ по­
везло. Посѣялъ онъ у себя на полдесятішкѣ рѣпу,
— ну и рѣпа уродилась: такая ли сильнущая, та­
кая ли смачная да едреная, — какъ сахаръ! Такъ
бы все жралъ да жралъ ее, пока брюхо не вспу­
чить. А ужъ аграмадина какая! — просто глазамъ
страшно, а ротъ радъ. Сосѣдская противъ его
рѣпы, — куды, — въ подметки не годится: вся въ
ботву ушла, и суше, и черствѣй, и съ червото­
чиной, п мельче.
.

Вотъ н толку» дядя Егоръ, что Мпкптка ду­
ракь. что Микитка лѣнтяй, что онъ позже всѣхъ
весной въ поле выѣхалъ н рѣішой сѣвъ ѵпустилъ!
небось онъ теперь чешетъ въ затылкѣ: Егоровой
рѣпы на мѣру то десятка два съ хвостпкомъ ндетъ,
а Мпкиткнной — десятка не втиснешь. Эка штука
рѣпной сѣвъ! Да можетъ Мпкптка нарочно не­
дѣльку другую подождалъ. потому онъ знаетъ, —
коли нондутъ дожди, — вся рѣпа въ ботву уйдетъ.
Такъ и случилось: какъ начали дожди хлестать,
такъ просто Боже упаси. . . Ну вотъ теперь и по­
любуйся: у всѣхъ на десятинахъ трава выше по­
яса, а на Микиткиной полдесятшікѣ до колѣнъ
не доходитъ. Правда видно въ сказкѣ говорится:
кому вершки, а кому корешки.
Посмотримъ —выручить ли завтра дядя Егоръ
со своихъ четырехъ десятннъ столько, сколько
Мпкитка со своей полдесятинки.
Завтра въ селѣ Иодішкпткинѣ базаръ. Пріѣ­
детъ самъ господннъ Ивановъ, — купчина, можно
сказать, первѣющій: животпще,— во!., карманпще,
— во!.. Увщпмъ сколько, онъ Микпткѣ за рѣпу
отвал итъ...
Изъ Обираловки, — родной Микиткиной дере­
вушки, кромѣ его самого, да дяди Егора еще по­
ѣдутъ съ рѣпой мужиковъ пять: Лпстратха Скре­
бокъ, дядя Данила, Кузьма Пантгохинъ да Ннко­
лашка Тюря съ братомъ. Звали Мпкнтку мужики
съ собой: до села верстъ тридцать будетъ. — все
вмѣстѣ ѣхать снодручнѣе. Одному п заблудиться

можно, — развѣ часто приходится ѣзднть въ Под­
мшшткішо.
А Мнкнтка ни съ того, ни съ сего заарта­
чился: не поѣду съ вамп... Вы всѣ съ­ранья,
встанете, а мнѣ куды въ такую рань подыматься.
—
Что ты дурашный? Да вѣдь надо со свѣ­
томъ выѣхать... Тридцать верстъ не шутка...
—
И попозже выѣду, такъ васъ обгоню, ух­
мыльнулся Мнкнтка.
—
Смотри проспишь, опоздаешь... базаръ
пропустишь...
I— Небось — на мою рѣпу всегда покупатель
найдется, хвастливо сказалъ онъ: вотъ на вашу
не знай какой оселъ польстится.
—
Мотрн, Микптка, наставительно пронычалъ
дядя Егоръ: болтай да не забалтывайся.
„Тоже нашлп дурака! поѣду я съ вами", са­
модовольно подумалъ ЗІикитка: „а я вотъ пойду
лошаденкѣ корма задамъ, самъ часокъ — другой
всхрапну, да до­свѣту п шаркну въ Подмикитки­
но... Небось раньше всѣхъ пріѣду, раньше всѣхъ
в продамъ..."
Ай­ай Микптка! Дошлый онъ парень. Ты
не гляди, что его вся деревня зоветъ дурашнымъ, —
онъ себѣ на умѣ.
Задалъ это онъ Савраскѣ корму, нарочно съ
вечера еще запрегъ лошаденку п рѣпы въ телѣгу
навалилъ, — чтобы завтра до­свѣту выѣхать. —
мужпковъ упередить. А самъ на часокъ соснуть

завалился, — ночи короткія, короче воробышаго
носа, — въ три часа свѣтаетъ.
И снится Микиткѣ хорошій сонъ. Будто онъ,
Микитка, не Микитка, а прнкащнкъ господина
Иванова. Будто всѣ ему кланяются в ниже всѣхъ
іюдлецъ дядя Егоръ, а Микитка будто въ сано­
гахъ п при жилетѣ— „фу!.. — ты, ну!—ты, ноги
гнуты ", какъ поется въ пѣснѣ. II будто кажнн­
ный день онъ ѣстъ убоину, что бы ему пусто
было... Вотъ такъ сонъ, нечего сказать, — не
оторвался бы!..
Одначе и вставать пора. Ужъ никакъ свѣта­
етъ. Не разберешь: все небо обложило тучами.
Начннаетъ накрапывать. Погода не изъ важнец­
кихъ. Ну да за­то пыли не будетъ.
—
Небось наши умники еще дрыхнуть... Эй
трогай Савраска... Выручай...
Мнкиткина изба, — крайняя въ деревнѣ. Выѣ­
халъ онъ, крадучись, на дорогу. — н икто его не
видалъ, да и видѣть было некому: на улпцѣ ни
души.
—
Дрыхнутъ черти!., еще разъ ухмыльнулся
Микитка.
Раньше онъ никогда не бывалъ въ Иодмикит­
.
кинѣ, но онъ не боится заблудиться: до столба, —
.
верстъ пятнадцать дорога извѣстная, а на столбѣ \
дорога прописана. Положимъ это нечего хвастать: I
грамотѣ Микитка не умѣетъ, но все­таки дорогу \
найдетъ: на столбѣ рука написана,, куда рука ка­
жетъ, тамъ и быть ІІодмикиткпну.
—
—
—
—
ібібібіб ————

—
Эй! трогай, гунявая!..
Трусить лохматая лошаденка, труситъ частый
іождичекъ, тучи сѣрыя понавислн, сыро и хмуро...
)хъ! пѣсшо что ли загорланить:
—
„Ни­п ­и ­чи ­во­о­о ынѣ­ѣ­ѣ­ѣ на­а ­а­а свѣ­
іі­и ­ти ни на­да­а­а . . . только . вн­и­и ­дѣть те­бя
1 ш­и­п ­лый мой ... "
Вспомнилась Микиткѣ грудастая Матрешка, —
кена его, которая въ третьемъ году съ солдатомъ
Іструхой спуталась, а теперь въ городъ удрала
іроклятая: ноМикитка даже отмахнулся кнутомъ:
іу ее къ ляду!..
і — „Лю­ю­ба­ва­а ­а ­ться тво­ей кра­а ­а ­со ­то­
о­ю, на­слаж­даться­а ­а тво­о ­е ­е ­еи бѣ­и­и ­ли ­
но­ю..."
Пнда стонъ стоптъ въ воздухѣ. Ай да Ми­
ситка! Нечего сказать, здоровъ парень пѣсни
'орланнть... II какъ это онъ глотки не раздеретъ ..
Ѣдетъ, ѣдетъ Мпкитка, а дождь такъ и хле­
п,етъ. На Савраскѣ клочки шерсти намокли, грива
;осульквй, хвостъ, что твоя мочалка виситъ...
! Всѣ пѣсни, какія зналъ перепѣлъ парнюга.
Інда осипъ, а столба все нѣтъ, какъ нѣтъ.
Отъ нечего дѣлать сталъ онъ въ носу ковы­
шть, — такъ еще версты двѣ проѣхалъ.
Глядь, — столбъ!..
Вотъ онъ батюшка стоптъ на перехресткѣ
нести дорогъ. А вотъ и рука нанемъ. Днковпнная
юдумаешь штука! Безъ языка, а дорогу сказываетъ!

Безъ столба бы ни въ жпсть не догадаться, куда.?
ѣхать! шесть дорогъ идетъ. — одна въ ЗапібаловісуЛ
другая въ Грабиловку, третья въ сельцо Паршив­І
цево, четвертая въ... н не знай куда еще. А на|
столбѣ шесть досокъ прибиты и на ннхъ написано...!
Кто грамотный, вонъ какъ Петруха солдатъ, тотъ
разберетъ... А ­ян Петруха мастакъ: онъ даже пи­
сать умѣлъ!.. Миколашкннъ брать тоже немного
читать можетъ. а писать, — ни­ни, — не дошелъ...
—
_Хе! хе! хе!.. а что если взять да под­
кузьмить нашнхъ разумнпковъ.. . В :ять да столбъ­
отъ передвинуть... такъ перевернуть, чтобы гра­
моты то противъ другпхъ дорогъ пришлись!.. Ха!
ха! ха!.. Вѣдь тогда наши грамотеи и совсѣмъ
въ Подмпкиткино не попадутъ ... На столбу рука
то будетъ пмъ казать дорогу, да не въ ту сто­
рону... Хо! хо! xo!.. t
Загоготалъ Мнкнтка. довольный своей выдум­
кой и еъ телѣги спрыгнулъ: „Вотъ ужо смѣховъ
то будетъ, какъ прозѣваютъ наши ротозвн база])ъ
п господігаъ Пвановъ только съ моей рѣпой въ
городъ укатить!.. А еще меня учили: , смотри,
дурашный, не проспп..."
Мнкнтка даже вслухъ
передразнилъ дяддо Егора.
Съ радостнымъ гпканьемъ подскочилъ парень
къ столбу п ну его раскачивать. Земля намокла,
мягче стала, ничего — подается... Ну­ка разикъ...
еще разъ... ухнемъ!.. Дернемъ... иодернемъ...
повыдернемъ...
Одначе выдернуть трудно... Повернуть, — іру­

г ое дѣло: — это можно... Ну ­ка разикъ!.. еще
разъ!..
Микитка облапплъ столбъ. натужился, напры­
гался и повернулъ... Пу ­ка еще!.. Никакъ еще
мало?.. Еще разикъ... еще разъ!.. еще разъ!..
Пыхтитъ, пыхтитъ Микитка. а столбъ все по­
норачнвается да поворачивается... Мнкиткѣ инда
жарко стало, уирѣлъ, не смотря, что погода сырая...
Ну вотъ такъ никакъ хорошо... Еще бы не­
много наддать, чтобы доски протцвъ дорогъ при­
шлись...
—
„Ай да Микитка!.. Вотъ теперь совсѣмъ
хорошо: всѣ доски на дороги показываютъ, а по­
ѣдешь, — къ чорту на кулпчкп заѣдешь..." Красная
рояса его такъ н расплылась отъ у\тыбкн. Но
вдругъ, лицо его сразу измѣнп.тось...
—
Эхъ я телятина!.. А куда же самъ­то я
поѣду?!.. Куда рука­то показывала я п не прн­
мѣтшіъ!.. Эхъ я дубина стоеросовая!.. Эхъ я
дурья голова!..
Савраска понуро щнплетъ мокрую траву у
дороги. Дождикъ хлещетъ безперечь;—такъ и над­
саживаетъ, такъ и надсажнваетъ... Отоптъ Ми­
китка, ругаетъ себя по : всякому п не знаетъ, что
дѣлать...
—
Ну. была, не была! поѣду въ эту сторо­
ну... Въ деревушку какую нпбтдь доберусь, тамъ
—
—
—
—
19191919 ————

скажуть, какъ въ Подмнкиткнмо нроѣхать... По­о­о!.1
паршивая... вывози!..
Поѣхалъ Микптка наобумъ, да видно не удач­
но. Ужъ онъ ѣхалъ, ѣхалъ... Часа три никакъ
грязь мѣснлъ..ѵ Инда нззябъ, пздрогъ. Насилу до
деревушки доплелся.
—
Эй, дяденька! • окрнкнулъ онъ перваго
встрѣчнаго ыулсика въ деревнѣ: въ Подмикнткнно
ладно­лн ѣду?..
—
Эка хватилъ, голова съ мозгами... Повер­
тывай назадъ оглобли... Валяй вотъ по этой до­
рогѣ все прямо, да прямо... всрстъ десять, а
можетъ л поболѣ... А тамъ встрѣтишь столбъ...
на ёмърука... куда рука укажетъ, тамъ и будетъ
Подмикиткпно...
—
А далече ли?..
—
Да верстъ тридцать будетъ...
Выругался Микптка на чемъ свѣтъ стоить,
повернулъ Савраску, иолоснулъ въ сердцахъ по
сппнѣ возжамп и затрусплъ назадъ...
А дождпкъ такъ и чешетъ...
Къ самой ужъ ночп попалъ Микптка къ себѣ
назадъ въ Обираловку: весь день проваландался,
Савраску измучилъ, кафтанишко промочплъ п рѣпы
не продалъ... Такъ всю рѣпу цѣлпкомъ назадъ и
привезъ кромѣ того, что съ голодухп по дорогѣ
уплелъ, — десятка два не больше...
А въ деревнѣ его дядя Егоръ встрѣчаетъ, .
Миколашкннъ братъ, самъ Миколашка, — хохочутъ:

—
Что Микитка просналъ Подмикиткино!..
Дурашный!..
—
..Нѣтъ, братцы, проспать я не проспалъ:
раньше васъ изъ дому выѣхалъ, а нечего грѣха
таить съ дороги спятилъ, — ­ цѣлый день промаялся,
ле пашелъ пути въ Подмикиткино... А вы какъ,
ѵмникн. долго ли вы блуждали?"
Микитка ухмыльнулся и приготовился потѣху
слушать.
—
Да развѣ можно тамъ спутаться! восклнк­
нулъ подошедшій къ ннмъ Лнстратка Скребокъ:
ты до столба дорогу зпаешь?
—
Знаю... Ну?..
—
Ну а на столбѣ рука написана...
—
Ну, написана...
—
Ну вотъ мы какъ она кажетъ п поѣхалц.. .
—
Вре!..
—
Чего врать, вступился дядя Егоръ: я тебѣ
десять разъ долбилъ объ этой рукѣ...
—
Вы такъ по рукѣ и поѣхали?! пзумился
Микитка/
—
Такъ и поѣхалп...
—
И пріѣхали прямо въ Подмикиткино?!?
—
А то куда же... не ­къ теткѣ же Дарьѣ
въ коровникъ, съострплъ Миколашкпнъ братъ.
—
* Что за притча такая!.." развелъ руками
Микитка: „И всю рѣпу продалп?.."
—
„Знамо продали... Не глядѣть же намъ на
нее... Это ты только на свою не насмотришься!.."
—
_ Эхъ!.." махнулъ Мпкнтка съ досады ру­

кой, гаиюнулъ іі пошелъ къ ссбѣ )іа полати грѣться,
да и спать нора...
Но ему все не спалось, все гребтѣлось:
—
я Что за ирнтча такая!.. Спуталъ я имъ
дорогн, а какой то чортъ нхъ опять распуталъ!.."
Нѣтъ, Мпкнтка Федяй вовсе ужъ не такой
дурашный, какпмъ его всѣ счнтаютъ. только не
задача ему во всемъ — не везетъ.
Вотъ и сегодня вертѣлъ онъ, вертѣлъ столбъ,
да видно и перевернулъ его совсѣмъ, такъ что
всѣ доски протпвъ тѣхъ же самыхъ дорогъ при­
шлись, какъ и раньше приходились... Ему бы
надо на полкруга, али на четверть круга повер­
нуть, а онъ видно на цѣлый кругь постарался...
Думалъ мужиковъ надуть, а вышло, что только
самого себя надулъ... Не везетъ парнюгѣ...
Опять скажемъ съ рѣпой: выросла рѣпа пер­
вѣющая, — и сладкая, и едреная, п крупная, а
нѣтъ задачи... — пришлось ни за грошъ продать!..

ПРОИСХОЖДЕНІЕ
ПРОИСХОЖДЕНІЕ
ПРОИСХОЖДЕНІЕ
ПРОИСХОЖДЕНІЕ МУЖА.
МУЖА.
МУЖА.
МУЖА.
(Индийская легенда нл тему Генриха Сенкеппчл).
Всемогущій Мегадева, міръ создавшій силой слова.
Чтоб'ь съ восторгомъ любоваться на свое творенье,
снова
Съ неба въ Индію спустился — благодатную
*
*
страну.
****
И полетъ его рождаетъ вѣтра нѣжнаго дыханье,
Гордыхъ пальмъ рождаетъ трепетъ. бѣлыхъ лилій
колыханье,
И нзъ ннхъ творенъ срываетъ нѣжно лилію
одну...
****
****
****
На нее глядитъ съ любовью и ласкаетъ свѣтлымъ
взоромъ,
Наслаждаясь прихотлнвымъ лепестковъ ея узоромъ,
И рукой бросаетъ въ море, что прозрачнѣй
хрусталя...
****
И спокойно наблюдаетъ за чудесной перемѣной:
Помутились волны моря и покрылись бѣлой пѣной,
И изъ пѣны вышла дѣва въ блескѣ радостнаго
дня...

Изъ воды сухой выходить, въ моря зеркало глядится,
Красотой нагого тѣла, красотой лица гордится:
„Я прекрасна... я прекрасна!.."
шепчетъ
радостно она... J
****
****
****
И подъ взглядомъ первой дѣвы распустились
анемоны,
Розы, лотосы, алоэ, расцвѣли цвѣтовъ мнльоны, —
Газукраснлась цвѣтамп благодатная страна...
****
По лугамъ прошлася дѣва. по лѣсамъ в перелѣс­
камъ, —
Все въ молчанья любовалось красоты всесильной
блескомъ,
Что въ очахъ ея сверкала ярче звѣздъ — небесъ
***
очен...
Но соскучилась молчаньемъ и воскликнула вдрѵгъ ,
дѣва:
„Ты создалъменя прекрасной, всемогущій Мегадева,
„Отчего же я не слышу ни восторговъ, ни
:•' '
*#*
рѣчей?. . "
И создалъ ей Мегадева птицъ безчисленные хоры, г
Славословьемъ юной дѣвы огласились лугъ и го]>ы,
И прозрачныя# озера, и тѣнистые лѣса...
****
****
****
И ев улыбкой наслажденья, съ нескрываемой
улыбкой
Дѣва слушала восторги, что на сушѣ и на зыбкой
Глади водъ и глади неба родила ея краса...

#### ****
****
Но прослушала не долго и соскучилась занятьемъ:
„Если такъ ужъ я прекрасна, отчего никто съ
объятьемъ
„Не спѣшитъ ко мнѣ прижаться?.. Не пре­
красна видно я", —
Такъ сказала и надула губку верхнюю капризно...
И въ словаѵь ея услышалъ Мегадева укоризну,
II тотчасъ создалъ ей змѣйку... То къ груди ея
змѣя,
Станъ обнявъ, прильнетъ, сверкая переливами
чешуекъ ,
Словно рѣчкп серебристой трепетаньемъ свѣтлыхъ
струекъ.
То, красиво извиваясь, пресмыкается у ногъ...
****
II на часъ была довольна дѣва змѣйкой шаловливой,
Лишь на. часъ была, не больше, и довольной, н
счастливой,
А затѣмъ опять надулась: „Мегадева, свѣтлый.
богъ,
„Если бъ всѣ меня прекрасной, какъ твердятъ о
томъ, считали,
„То, навѣрно, ужъ давно бы подражать мнѣ слѣпо
стали..."
И тотчасъ же обезьяну Мегадева создалъ ей . . .

Подражаетъ обезьянка и походкѣ и движенью.
Повороту гордой шен, стройной ножки положенью,
Подражаетъ и ужимкой и гримасою своей... 1
****
****
И смѣшитъ сначала дѣву за гримасою гримаса,
И на часъ довольна дѣва, но никакъ ни больше часа,
А потомъ опять надулась, — вновь нахмурено
чело:
****
****
„Да... я вижу: я — прекрасна... мнѣ твердятъ о
томъ довольно . . .
„Мнѣ завндуютъ... я знаю... И родился страхъ
невольно:
„Кто спасетъ меня отъ смерти, если кто­нибудь
мнѣ зло
****
„ Сотворить захочетъ... Боже, всякъ меня обидѣть
можетъ:
„Я слаба и беззащитна... Кто въ несчастья
мнѣ поможетъ!..
„.. , пошли скорѣй мнѣ стража!.." И услышалъ
тѣ слова
****
Всеблагій и всемогущій, вездѣсущій Мегадева
И сказалъ съ улыбкой кроткой: „вотъ тебѣ хра­
нитель, дѣва..."
II создалъ единымъ словомъ дѣвѣ царственнаго
льва...
—
—
—
—
2Ь2Ь2Ь2Ь —
—
—
—

Лсвъ съ могучими когтями п растрепанною гривой
Легъ у ногъ ея покорно. II начасъ была счастливой,
Лишь на часъ довольной дѣва. но не болѣе
того...
А затѣмъ опять надулась... Заблестѣли слезки даже:
.Да, я вижу: я — прекрасна... всѣ меня ласкаютъ...
яже
„Не люблю и не ласкаю, Мегадева. никого...
****
„Я хочу любить всѣмъ сердцемъ, но кого любить?..
Не льва ли, —
„Льва, котораго рычанья страхъ въ душѣ моей
рождали,
s Не смѣшныхълп обезьянокъ, не холодную­ль
змѣю,
„Не пугливыхъ птицъ ли стаю, отъ меня сокры­
тыхъ кущей?..
„Я хочу любить... О, боже, силой слова всемогущей
„Сотвори мнѣ тварь такую, чтобъ любила я, —
молю!.."
И создалъ ей Мегадева съ шелковистой, мягкой,
тонкой,
Свѣтлой шерсточкой собачку. . . ­И любуется болонкой,
И беретъ ее на ручки, дѣва нѣжныя, своп...
—
—
—
—
2222 7777 —
—
—
—

****
****
II цѣлуетъ, и ласкаетъ. страстно къ сердцу ирп­
жимаетъ ,
II смѣется, ихохочетъ, какъ назвать еенезнаетъ, —
II лепечетъ непрестанно рѣчи, полныя любви. . .
Но нечаянно болонка ручку дѣвѣ укусила. . .
Та вдругъ вспыхнула внезапно п — взялась откуда
сила —
Вдругъ далеко отшвырнула тварь невинную
рукой...
****
****
II собачка съ дикимъ внзгомъ, хвостъ поджавши,
убѣжала. . .
Обезьянки разбѣжались... Змѣйка высунула жало,
Уползла, увидя дѣву разсердившейся такой...
Игорячая досада въ сердцѣ дѣвственномъ проснулась,
Но на колъ излить обиду... Бѣлой ручкой раз­
махнулась
И ударила въ загривокъ льва свирѣпаго она. ..
****
****
****
И съ рычаньемъ удалился левъ, тряся лохматой
гривой,
II въ слезахъ осталась дѣва одинокой, сиротливой,
И съ тоской во взорахъ шепчетъ: „Мега­
дева, я— одна.
—
—
—
—
28282828 ——
—
—

****
Всѣми брошена, забыта... Я страдаю, я тоскую
„И молю, о Мегадева, сотвори мнѣ тварь такую.
„Чтобъ я бить могла нещадно и отталкивать
ногой,
. , Чтобъ она мои иобон и обиды всѣ терпѣла,
. ,Чтобъ она меня покинуть силы воли не нмѣла..."
II тогда еоздалъ ей мужа Мегадева все­
благой.. .
—
—
—
—
29292929 ————
3333

Безъ Лукрѳціи.
Великая вещь раздѣленіе труда. Жизнь наша
такъ осложнилась, развилась и раскапризничалась,
что „опростить" ее нѣтъ возможности. Каждый
нзъ насъ долженъ занимать определенный, микро­
скопически маленькій шестокъ и на немъ, жадно
уцѣпившись руками, ногами п даже зубами, от­
правлять свои яштейскія функцін.
Каждый изъ насъ долженъ быть снеціалистомъ
(иногда до того узкнмъ, что тяжело дышать) и
не выходить за предѣлы своей спедіальности.
Жизнь выдифференцпровала массу такнхъ снеці­
альностен, о которыхъ нашимъ отцамъ и не сни­
лось.
Вчера ко мнѣ на дачу пріѣхалъ неожиданно
брать, Онъ пріѣхалъ и кстати и не кстати; — кстати,
потому что я изнывалъ отъ скуки и жары, не
кстати, потому что я отнустнлъ на весь день мою
Лукрецію (иначе Лукерью), такъ что некому было
даже самовара поставить, не говоря уже объ
обѣдѣ.

—
Пустяки, — восклнкнулъ брать, — да мы и
5езъ Лукрецін обойдемся. Гдѣ у тебя самоваръ?
—
Вотъ идея, ужъ не считаешь ли ты себя
шособнымъ поставить самоваръ?!
—
А почему бы п нѣтъ. Мвѣ кажется это
мнятіе ничуть не болѣе сложнымъ. чѣмъ напи­
сание какой­нибудь фуги.
Братъ — музыкантъ и гордится полифонической
фугой, сочиненной имъ въ прошломъ году.
—
Фугп —твоя спеціальность, фельетоны — моя,
а самовары — спеціальность Лукреціи... Мы будемъ
смѣшны, забравшись въ ея спеціальность. По
крайней мѣрѣ я не зналъ бы даже, какъ взяться
за дѣло, съ чего начать...
—
Ну, ты нзвѣстный трусъ. Пдемъ въ кухню, —
тамъ видно будетъ, съ чего начать.
Мы вошлп въ кухню приводить „идею" брата
въ исполненіе.
Запахъ какой­то кисловато­сыроватой прѣли
ударплъ въ носъ. Мы полюбопытствовали, откуда
онъ псходитъ. Оказалось, изъ чуланчика, въ ко­
торомъ спала наша Лукреція Рожжіа. Тамъ сто­
яла ея кровать. Трудно повѣрить, чтобы у полу­
бѣлой кухарки была такая грязная постель.
—
Ага! вотъ п онъ. голубчнкъ! —любовно и
іраюстно воскликнучіъ братъ.
—
Кого ты увндалъ, неужели кума Лукрецін?...
—
Нѣтъ... смотри­ка ... на постели стоить.,
самоваръ!..
—
Ііакъ онъ туда забрался!..

Братъ ехватилъ его за ручки и повлекъ нзъ
чулана въ кухню. Мы номѣстпли его на табуре­
тикѣ у плиты. На деревѣ табурета, замѣтны были
слѣаъі горячихъ угольевъ въ видѣ черныхъ пятенъ.
Очевидно, на этомъ табуретѣ Лукерья всегда ста­
вила самоваръ. Наша догадка подтверждалась еще
тѣмъ, что табуретъ стоялъ какъ разъ подъ отду­
шиной, и стѣна сверху и снизу отдушины была
покрыта толстымъ слоемъ копоти.
У брата какое­то чутье. Но крайней мѣрѣ я
ни за что не догадался бы, что уголья, столь не­
обходимые при ставленіи самовара, находятся у
Лукрецін подъ кроватью въ кулькѣ. Братъ же
послѣ какнхъ­ннбудь двадцатнминутныхъ понсковъ
пашелъ не только этотъ кулекъ, но даже я по­
лѣно, отъ котораго Лукреція отщеиывала лучину.
Мы были на вѣрной дорогѣ: въ полѣно быль
воткнуть косарь.
Намъ не хватало лишь воды. Какъ ни искали
мы съ братомъ ведро, мы не могли найти даже
намека на него.
—
Ужъ не взяла лн она его въ гости?
сдѣлалъ предположение братъ.
Послѣ безплодныхъ иоисковъ пришлось удо­
вольствоваться тѣмъ запасомъ воды, который на­
ходился у меня въ умывэльникѣ н въ столовой
въ графинѣ.
И графинъ, и умывалышкъ были тотчасъ же­
водворены въ кухнѣ и поставлены рядомъ съ са­
моваромъ.

—
Ну, теперь подготовительный операціи окон­
чены. Ирпступпмъ къ самому дѣйствію, — сказалъ
и не безъ внутренняго волненія. — Увѣреиъ ли ты въ
своихъ сплахъ? Лучше не начинать.
—
Не бойся, все уладнмъ! — Въ голосѣ брата
было столько самоиадѣянной рѣшпмостн н отваги,
что я успокоился. — Помоги­ка мнѣ щепать лучину..
ІІ буду работать косаремъ, а ты попридержи ио­
лѣно.
Съ моей стороны было бы непростительною
неосмотрительностью согласиться на предложеніе
брата, тѣыъ болѣе, что я не успѣлъ еще застра­
ховать свою жизнь, и я не согласился, объяснивъ,
что Лукерья никогда не зоветъ меня на помощь,
когда колетъ лучину.
Мое замѣчааіе, очевидно, уязвило самолюбіе
брата, и онъ нробурча.гь. что обойдется и безъ
посторонней помощи, если замѣнить неуклюжій
ісосарь нерочиннымъ ножикомъ.
Я не безъ сердечнаго сокрушенія подалъ ему
мой англійскій перочинный ножъ. Дѣло пошло на
ладь: полѣно понемногу превращалось въ цѣлую
груду самыхъ разнокалнберныхъ лучииокъ.
—■ Куда ты такую массу настругалъ! —вос­
кликнулъ я, изумленный продуктивностью его ра­
боты. —Ты забылъ, что въ трубу, кромѣ лучннокъ,
придется класть п уголья!.. Куда же мы такую
массу засунемъ!..
—
Я вовсе не думаю засовывать всю эту
груду лучииокъ въ самоварную трубу. — обидѣлся
33333333

брать, — но я не прекращу своей работы, пока.
не расщеплю все полѣно. Я объясню тебѣ, дл^
чего я это должент, сдѣлать: вѣдь ни ты, ни я
не знаемъ, какой длины и какой ширины должна
быть лучина, способная поставить самоваръ..Л
ІЗотъ я и долженъ нащепать лучины самыхъ раз­;
нообразныхъ размѣровъ и толщины, чтобы изъ
общей массы мы могли выбрать лучину себѣ и»
рукѣ... словом ь, нанболѣе удобную и годную, а
остальную лучину забраковать. Все, что я ни дѣ­
лаю, я дѣлаю аккуратно, потому что добросо­
вѣстное отноиіеніе къ дѣлу, даже такому незна­
комому и сложному, какъ ставленіе самовара,
обезпечнваетъ успѣхъ.
Брать говорилъ, какъ пропись. Я поневолѣ
соглашался съ нігмъ, хотя такую ужъ слишкомь
старательную отдѣлку лучннъ, которою занимался
онъ, въ душѣ п находнлъ излишней.
Правда, зато лучина производила на взглядъ
пріятное впечатлѣніе, да в въ рукахъ ее было
пріятно держать: братъ съ помощью ножа ухит­
рился ее почти отполировать. Зато мой перочин­
ный ножъ сильно пострадалъ; его зазубрины ца­
рапали мнѣ сердцѣ.
Покончивъ съ лучинами, братъ сказалъ:
—
Ну, теперь надо мельчить угли.
Вотъ подготовительная операція, о которой я
совершенно не думалъ.
—­
Увѣренъ ли ты, что это необходимо?

—
О, да, иначе большіе угли плохо разго­
раются.,.
—
Тогда зачѣмъ же Лукреція хлоиочетъ о
покункѣ именно болыпихъ углей н жалуется, если
угольщнкъ подсунетъ мелочь?..
Брать на минуту смутился, но скоро нашелся
и отвѣтплъ :
—
Это потому, что болыпіе угли легче
мельчить.
Пнцндентъ исчерианъ. Брать беретъ кнрппчъ,
которымъ Лукреція чистить самоваръ, и начн­
наетъ работать. То, что онь намываетъ мельче­
ніемъ, оказывается превращеніемь углей въ тон­
чайшій норошокъ. Операція не нзъ легкихъ, если
принять добросовѣстное отношеніе къ дѣлу, ко­
торымъ щеголяетъ братъ.
—
Напрасно ты не сказалъ мнѣ, что тебѣ
понадобится угольная мука!.. Я предложилъ бы
тебѣ мой черный зубной порошокъ. Я навѣрное
знаю, что онъ приготовляется нзъ березоваго
угля... Этимъ я спасъ бы и твой, имойкостюмъ,
и полъ, и плиту кухнн отъ того чернаго налета,
которымъ все покрылось...
—
Это— послѣ ужина горчица. Ты видишь,
что я уже размельчилъ достаточное количество,
н предлагаешь... Надо было это сдѣлать до...
То, что братъ называлъ „достаточнымъ колн­
чествомъ", могло бы обезпечить на цѣлый годъ
цѣлый баталіонъ солдатъ, если бы солдаты имѣли
похвальную привычку чистить зубы.

Наконецъ, дѣло было сдѣлано. Братъ ни за­ ;
курили папиросы. Братъ напрасно говори ль, что і
большіо угли легче мельчить, — онерація особенно
утомила его именно вслѣдствіе величины угольевъ.
Мы отдыхали, молча потягивая дымъ. Вдругъ кто­то .
отчаянно чихнулъ на печкѣ. Мы вздрогнули. Эго
оказалась кошка. Мы и не замѣтилн, что она
спала на печкѣ во время ,мельченія". Лѣннво и
недовольно спрыгнула оиа на иолъ, на полу под­
няла угольную пыль и снова чихнула. Пришлось
ее выпустить на дворъ: не мучить же ее чнхот­
коіі нзъ­за самовара, который въ ея жизни не
играетъ ровно никакой роли.
Покуривъ, мы опять принялись за дѣло. Братъ
снялъ съ самовара конфорку и крышку. Обнажи­,
лось нутро самовара. Вопросъ о томъ, куда лить
воду, пе возбудилъ нашего спора: оба мы отлич­
но понимали, что даже капля воды, попавшая въ
трубу самовара, могла бы испортить все дѣло. Я
особенно опасался, какъ бы этого не случилось.
Вотъ почему я сѣлъ на корточки вплотную къ
самовару и наблюдалъ за дѣйствіямп брата. Тотъ
взялъ графинъ и благополучно вылилъ воду куда
слѣдуетъ, а затѣмъ пошелъ за стаканомъ, чтобы
перелить воду нзъ умывальника.
—
Борись! — крикнулъ я, — иди­ка сюда.. . вода
въ самоварѣ убываетъ.
­­­­
Ужъ не прохудилась ли труба?..
—
Нѣтъ, трубу видно всю... она безъ изъ­
яна...
—
—
—
—
}Ь}Ь}Ь}Ь —
—
—
—

—
Въ такомъ случаѣ не безнокопся... это
только кажется, что она убыла... вода просто
внтѣснила воздухъ и вошла въ кранъ!..
Я не знаю, что хотѣлъ этимъ сказать братъ.
Должно быть, что­нибудь очень умное н сложное.
Однако дѣло объяснилось проще: прижавшись къ
самовару, я нечаянно открылъ кранъ и вода вы­
ливалась мнѣ на колѣни. Вода не только „вошла
въ кранъ",
но и вышла нзъ него. Я, конечно,
иоспѣшилъ исправить мою ошибку и постарался
скрыть ее отъ брата, — иначе бы мнѣ досталось.
вѣдь' вода цѣннлась у насъ на вѣсъ золота.
Я боялся, что мнѣ не удастся объяснить
правдоподобно появлеиіе громаднаго мокраго пятна
у меня на колѣняхъ и придется открыться. Но
братъ быль такъ увлеченъ, что не замѣтнлъ пятна.
Роль водоноса ему понравилась.
Мы немножко поспорили на тему — слѣдуетъ
ли наполнять самоваръ водой до краевъ, или
оставить воздушное пространство „для кипѣнія".
На. послѣднемъ настаивалъ брать, и я далъ ему
угбѣдить себя.
Но зато ужъ въ вопросѣ, слѣдуетъ ли открыть
пли закрыть тѣ два отверстія, которыя продѣланы
въ верхней части самовара и задвигаются шишеч­
ками, я не уступилъ.
Напрасно братъ старался привести мнѣ на
память папниовъ котелъ изъ физпкп Гано. Я
прекрасно помнилъ, что папиновъ котелъ неза­
мѣнимая вещь для выварки • мамонтовыхъ костей.

но между мамонтовою костью и двумя стаканами;
чая, о которыхъ мы хлопочемъ, надѣюсь, есть]
маленькая разница.
—
Все дѣло въ приіщинѣ, — горячился брать,.
— разъ папиновъ котелъ герметически закуноренъ.
н мы должны герметически закупорить нашъ са­
моваръ — это тотъ же котелъ...
—
Ага! А слыхалъ ли ты что­нибудь о томъ,.;
что котлы лопаются? Неужели ты хочешь, чтобы
самоваръ разорвало!.. А его непремѣнно разор­
ветъ, если нагрѣтому воздуху не будетъ остав­
лено достаточная отверстія!.. Нѣтъ , братецъ,.
шалишь... рисковать жизнью ради удовольствія
имѣть стаканъ чаю — глупо.
Перспектива крушенія не улыбалась и брату.
Онъ уступилъ.
Теперь надо поджечь лучину. Братъ выбралъ
нѣсколько штукъ себѣ я но рукѣ", но не зналт»
все­таки, какъ приступить къ дѣлу. Я тоже не
зналъ, что класть въ трубу раньше — угли или
лучину. Послѣ довольно продолжительная совѣ­
щапія постановлено было принять среднее, при­
миряющее рѣшеніе: положить лучину въ „золотую
середину*, т. ­ е . сперва насыпать углей, затѣмъ
сверху опять углей.
Угольный норошокъ и угольная крупа, при­
готовленные братомъ, мало подходили къ тон роли,
которую они должны были играть. Да и лучина,
тщательно обструганная братомъ, плохо поджи­
галась.

—
Что за чорть! — сердился брать. — Мы, не­
сомненно, на вѣрыой дорогѣ, а между тѣмъ...
лучина тухнетъ, едва мы ее погрузпмъ въ трубу.
Какъ будто она заколдованная. Вѣроятно, Лукреція
давно не чистила трубу въ самоварѣ... Надо ее
продуть! — догадался братъ.
Я не прекословилъ и вотъ оігь, надувшись и
напрягшись, елико возможно, пспустилъ духъ въ
трубу.
Черная туча угольнаго крошева и пыли на­
полнила кухню. У брата здоровыя легкія и онъ
выдулъ изъ трубы почти все ея содержимое. Въ
кухнѣ свѣту Божьяго не видно: полное солнечное
затменіе.
Когда немного прояснилось, мы увидали, что
все окружающее и мы сами покрыты тончайшимъ
угольнымъ налетомъ. Неудержимое желаніе чихать
обуревало насъ.
Я лично никогда такъ сладко не чихалъ; не
знаю, какъ братъ. Инцидентъ съ дуновеніемъ *
ошеломилъ его. Но онъ скоро пришелъ въ себя
и съ внноватымъ видомъ подступилъ снова къ
самовару.
—
Все дѣло въ томъ, что я позабылъ... са­
моваръ никто не раздуваетъ иначе, какъ сапогомъ...
—
Вотъ тебѣ доказательство, что угли не
надо было мельчить. Я никогда не слыхалъ, чтобы
существовали углемольныя мельницы!...
—
И все это отъ твоей некультурности...
—
—
—
—
39393939 ————

Если бы у тебя бы.ш каменные угли, самоваръ
давно бы уже кпиѣлъ!..
—
Признаюсь, іірнмѣненіе каменпаго угля къ
самовару для меня иолнѣйшая новость!..
Однако мы не разесорплнеь, а только, какъ
говорится, крупно поговорили.
Затѣмъ, утеровъ лица носовыми платками и
не глядя другъ на друга, выкурили папироски.
Брать былъ въ сапогахъ, я въ шгнблетахь. Вполнѣ
естественно, что омъ должень былъ снять сапогъ
и, епдя на скамепкѣ, болтать правой ногой въ
бѣломъ чулкѣ (единственном'!, свѣтломъ бликѣ во
всей комнатѣ). Я началъ раздувать. По скоро
убѣдился, что не рожденъ для руздуванія самовара:
сапогь меня не слушался. — съѣзжалъ на сторону.
Брать иослѣ нѣсколькихъ нроннческихъ за­
мѣчаній, предложил!, мнѣ допустить до этой опе­
раціи его. Я сня.гь штііблегъ съ правой ноги.
Братъ надѣ.тъ его на свою ногу. Оказалось впору.
, Я сѣлъ на скамейку, а онъ ношелъ работать. Онъ
принялся энергично, о чемъ свядѣтельствовалн
снова показавшіяся изъ самовара грозныя тучи.
Продувъ самоваръ, онь молча снялъ мой штн­
блеть, — онъ немного жаль ему ногу, — и началъ
надѣвать свой сапогъ. Странный скрипъ раздался
по кухнѣ.
—
Чертъ возьми, угли проникли въ сапогъ! —
пробурчалъ братъ.
Онъ вытащплъ ногу пзъ сапога, но — увы! —
было уже поздно: чу.іокъ сдѣлался чернѣе чернаго.
—
—
—
—
4444 оооо —
—
—
—

Какъ ни вытряхнвалъ брать сапогъ, саиогь
аопрежнему скрипѣлъ ирн надѣваніи.
Пришлось съ этнмъ помириться. Мы снова
наложили углей въ трубу и запалили лучину.
Лучина загорѣлась. Ура!.. Но гдѣ же труба!..
Окорѣе трубу!..
—
Чортъ возьми!.. Ты вотъ всегда такъ...
горигь... горнтъ!.. Скорѣе шцн, а не то насъ
закоптить, какъ окорока!..
—
Вотъ труба! — нобѣдоносно провозг.тасилъ
я, подавая желанный инструментъ, скрывавшійся
подъ кроватью Лукреціи.
—
Ты бы еще завтра прннееъ!..
—
Развѣ поздно?!..
—
Видишь, потухла!..
Но я ничего не вндалъ: густой бѣловатый и
ѣдкій дымъ нокрывалъ все.
Въ это время вошла Лукреція.
Она всплеснула руками и упала безъ чувствъ.
Много уснлій и изворотливости пришлось намъ
съ братомъ потратить, чтобы не показаться передъ
нею безнросвѣтнымн дураками. Но еще больше
намъ пришлось потратить воды, чтобы смыть ту
коросту, которая покрывала насъ. Мы были и
все въ кухнѣ было словно „отдѣлапо подъ чернь",
какъ выражаются ювелиры н золотыхъ дѣлъ ма­
стера .
Въ особенности внутренность праваго сапога
<5рата.
—
—
—
—
41414141 —
—
—
—

Женатыя мѳлодіи.
i.
Какъ плющъ, печальный плющь къ ликующему
Фебу,
Цѣпляясь и змѣясь, стремится межъ камней,
Какъ голубой цвѣтокъ къ лазоревому небу
Стремится изъ травы на утрѣ вешнихъ дней,
Какъ узникъ пзъ сырой темницы жаждетъ волн,
Какъ плѣннпкъ изъ оковъ стремится въ край
родной, —
Такъ я къ женѣ стремлюсь до слезъ, до жгу­
чей боли,
Такъ я къ женѣ хочу, піцу ея одной...
И.
Сегодня такъ веселъ, такъ радостенъ день:
Дрожитъ на скамейкѣ отъ лнпъ полутѣнь;
****
****
Дрожитъ на землѣ свѣтлып солнечный блнкъ;
Къ перплламъ балкона шішовннкъ нринпкъ

II налнлъ бутоны, раскрыться готовъ,
Расцвѣсть янлліономъ пахучихъ цвѣтовъ...
II воздухъ такъ сладокъ и вѣтеръ такъ тнхъ,
Что рвется нзъ сердца непрошенный стнхъ
****
II риѳмы. забытыя риѳмы дрожать...
Сегодня поэтъ я. хоть я п женатъ. ..
Ш.
Да, я люблю се. какъ любитъ мотылекъ
Дыханье ароматной бѣлой розы;
Какъ любптъ георгпнъ, что отъ любви поблекъ.
Черты своей сосѣдкп скабіозы;
Какъ любптъ солнца лучъ нѣмую гладь рѣки;
Какъ ястребъ любить высь безбрежную лазури;
Какъ парусъ челнока, повлсшій отъ тоски,
Любовью страстной любптъ пѣсни. бури.
Какъ любптъ рпфъ прозрачную волну,
Облитую весельшъ, яркнуъ свѣтомъ...
Да, я люблю свою законную жену
II не стыжусь въ стихахъ сознаться въ
этомъ...
IV.
Раньше — всюду гость желанный, —
Двери настежь распахнуть:

„Вы для насъ — небесной манной,
Гдѣ пропали?.. Сядьте тутъ...
Вы совсѣмъ иасъ позабыли...
Какъ мы рады ипдѣть васъ!..
Разскажнте, гдѣ вы были,
Что вы дѣлалн еейчасъ...
Вы писали, говорите?..
Sont­ce des vers он ші гошап?
Ради Cora все прочтите...
Новый стнхъ!?. Papa, maman!..
Новый стнхъ!.. Mesdames, вниманье!.."
Весь кружокъ мгновенно стнхъ,
Абсолютное молчанье
Прерывасгь мой лишь стнхъ..,
іі прочелъ... Восторги дочекъ, —
Руконлещутъ даже, — чу!..
„Ну еще хоть пару строчекъ! . . "
Папа тренлетъ но плечу,
У maman въ глазахъ слезника...
Вотъ какъ нроня.іъ стнхъ — до слезъ!..
Что за чудная картинка,
Сколько жизнп въ жизнь я виесъ!..
Л теперь... Я такъ же веселъ,
Легкомыслснъ, какъ н былъ...
Отчего жъ papa нзъ креселъ
Приподняться позабылъ,
Не спѣшптъ maman на встрѣчу,
Не ленечетъ дочекъ хоръ,
Просьбъ читать стихи не встрѣчу,
—
—
—
—
44444444 ————

Не клеится разговоръ...
Я безвпненъ, но сконфуженъ,
Словно чѣмъ­то виноватъ...
Не накрыли даже ужннъ...
Вотъ что значить я женатъ...
V.
Не смотри мнѣ дѣва въ очи
И улыбки не дари:
Не сидѣть съ тобой мнѣ въ ночи
Отъ зари и до зари...
Мнѣ не слушать смѣхъ твой звонкій,
ЛІнѣ не чокаться съ тобой,
Не впиваться въ станъ твои тонкій
Святотатственной рукой,
Мнѣ въ отдѣльномъ кабинетѣ
Вновь тебя не угошать,
Забывая все на свѣтѣ,
Грезы въ быль не превращать...
Не сиѣши ко мнѣ на встрѣчу,
Поверни назадъ... назадъ...
Па поклонъ я не отвѣчу,
Потому что я женатъ...
VI.
Я воткну цвѣтокъ душистый
Въ этотъ локонъ золотистый...
Не верти своей головкой.
А не. то рукой неловкой

Всю прическу растреплю я...
Съ полчаса потомъ. горюя,
На меня сердясь за это.
Проведешь у туалета...
На весь день надуешь губки!..
Жены, жены, какъ вы хрупки!...
Платье смять у васъ посмѣн­ка:
Зашипите, словно змѣйка...
Мигь. — и
высунуто жало.
Слезка гнѣва задрожала...
Мигь еще. еще два слова, —
И истерика готова...
VII.
Разскажи, отчего такъ задумчива ты?
Отчего не обычно печаленъ твой взглядъ?
О повѣдай скорѣіі про свои мнѣ мечты:
Что желаешь ты: шляпку, иль новый нарядъ?
Можетъ поваръ голубку мою разсердилъ?
Можетъ горничной ты не довольна своей?
Можетъ снова несносный кузенъ приходплъ?
Все забудь, —погляди на меня веселѣй...
Что я вижу!.. Трепещетъ слезинка въ очахъ .. .
Ты въ слезахъ!.. Почему­жъ?.. почему­жъ?..
Кто обидѣлъ тебя?.. II въ отвѣтъ слышу: „ахъ",
„Я сержусь на тебя, потому что ты— мужъ!.."
VIII.
Ты далеко, мой другъ, но насъ любовь сближаетъ. . .
Мнѣ кажется, дрожитъ въ моей рукѣ твоя
—
—
—
—
±Ъ
±Ъ
±Ъ
±Ъ—
—
—
—

И твой глубокій взоръ горитъ и отражаетъ
Мою любовь... п полонъ злости я:
Ты далеко мой іругъ! О сколько верстъ прок­
лятыхъ,
О сколько подлыхъ сажень намъ на зло
Ифутовъ, н вершковъ, и дюймовъ вмѣстѣ взятыхъ
Сплошною цѣпью между насъ легло...
Тоскуешь ли н ты, — я этого не знаю, —
Лроклятья­ль шлешь своп ты мачехѣ­судьбѣ?..
Но о тебѣ. жена, я часто вспоминаю. —
Икается, я думаю, тебѣ...

Татарская мудроеть.
Если затрудненье встрѣтншь ты какое,
Самъ его обдуман, другъ мой, на покоѣ.
Поверни воігросъ ты свой на всѣ лады:
Вѣрь, твое раздумье прннесетъ плоды...
Коль одинъ не въ снлахъ ты обдумать это,
У отца родного попроси совѣта:
„Такъ и такъ случилось вотъ, молъ. что со
мной"...
И совѣтъ прекрасный дастъ отецъ родной...
Если ужъ скончался твой отецъ родимый.
Обратись съ вопросомъ къ матери любимой:
„Такъ и такъ не знаю, что предпринимать ... "•
Дастъ благой совѣтъ, конечно, сыну мать...
Если, какъ отецъ, в мать твоя въ гробу же,
Обратись ты къ другу: ,Такъ п такъ, молъ г
друже,
„Я въ болыпомъ раздумыі... Дай хоть ты со­
вѣтъ... ■
II слова услышишь дѣльныя въ отвѣтъ...
Если ты, къ несчастью, не пмѣешь друга:
Обратись къ знакомымъ: „мнѣ нужна услуга: —
Помогите словомъ, — денегъ не возьму... *

II помогуть словомъ горю твоему...
Нѣтъ родныхъ, знакомыхъ, — обратись къ со­
сѣду,
•Сразу заведи интимную бесѣду:
„Я ыолъ, глупъ и молодъ, ты — уменъ и сѣдъ..."
„Помоги совѣтомъ, будь отцомъ, сосѣдъ..."
Если жъ на тебя сосѣдъ твой зубы точитъ
И на твой вопросъ отвѣтнть не захочетъ.
Не входи съ ннмъ въ ссору, воротись домой,
Выбери тамъ гуся пожпрнѣй, другъ мой,
И къ муллѣ отправься, ничего не труся,
Подъ полой халата скрывъ искусно гуся...
Если же ты бѣденъ.— в ъ домѣ гуся нѣтъ,
■Обратись къ женѣ ты, дастъ жена совѣтт.,
Нечего ужъ дѣлать, выслушай покорно,
Какъ бы разеужденье ни казалось вздорно,
Вникни въ суть совѣта тщательно... и вотъ
Поступи затѣмъ, какъ разъ на­оборотъ!.. .
Спи нотомъ спокойно безъ заботъ и страха:
Все сойдетъ прекрасно, все въ рукѣ Аллаха!
—
—
—
—
49494949 ————
****

ДВОЙНИКЪ.
Я возвращался яомой отъ секретаря редакцін
Ребуса, у котораго обыкновенно занимался сто­
ловерченіеыъ но сотой.
Было не больше двѣнадцатн часовъ.
То­то жена обрадуется, думалъ я про себя:
не ожпдаетъ, что я такъ рано вернусь!
—
Въгостяхъ япмѣю обыкновеніе засиживаться
часовъ до четырехъ, до пятп. Сегодня же какое­то
нредчувствіе сосало мнѣ грудь в толкало меня домой.
Но вотъ и домъ мой.
Мы живемъ въ первомъ этажѣ. Вотъ окна
нашей квартиры. Жена еще не спнтъ: окна освѣ­
щены. У нея кто­то есть. Я хотѣлъ было узнать,
кто это именно, и заглянулъ въ окно.
Ничего не видно. Шторы спущены.
Боже мой! Что это значитъ!
Неужели жена пзмѣняетъ мнѣ и въ мое от­
сутствіе цѣлуется съ посторонними!
Но нѣтъ! этого не можетъ быть!
Я энергично позвонплъ у подъѣзда, чуть­чуть
не сшпбъ съ ногъ лакея, отпершаго мнѣ дверь.
Взрываюсь въ комнату я вижу...
Сидитъ жена н... мой двойникъ!..
—
—
—
—
5555 оооо —
—
—
—

При мооііъ ноявленіи оба встали.
—
Милостивый государь! Какъ вы смѣете!
началь я гвѣвяымъ толосомъ и вдругъ слышу,
что двойникъ мой еще болѣе гнѣвнымъ голосомъ
прерываетъ меня:
— ■ Милостивый государь! вы забываетесь!
—
Я здѣсь хо.шшъ! кричу я.
—
Бѣтъ — я! отвѣчаетъ онъ.
—
Вы — мой двойникъ!
—
Нѣтъ вы — мой двойникъ!
—
Убирайтесь къ чорту!..
—
Покажи­те туда дорогу!..
—
Какъ вы смѣли цѣловать мою жену!
—
Это—моя жена! . .
—
Нѣтъ,— моя!..
—
Врете — моя... Ты моя жена, Маша?..
Маша стояла растерянная, смущенная п смот­
рѣла то на него, то на меня.
—
Я... я не знаю... который мужъ. а кото­
рый — двойникъ... ­
прошептала она.
—
Ахъ! если такъ, сказалъ я: если тебѣ
любовь не подсказываетъ, который изъ насъ мужъ,
а который — двойникъ, такъ моя нога больше не
будетъ здѣсь!.. Живи съ двойникомъ!..
—
И моя нога не будетъ здѣсь, запальчиво
крикнулъ двойникъ: живи съ двойникомъ!..
П мы оба вышлп изъ комнаты, отчаянно хлопая
дверями.
На улицѣ двойникъ догналъ меня и умоля­
—
—
—
—
Г!Г!Г!Г! ————

ющцмъ голосомъ сказалъ: сознайтесь ради всего :­
святого —­ вѣдь вы мой двойнпкъ?
—
Честное слово, я самъ ничего не пони­ I
маю! восклнкнулъ я.
Онъ съ такимъ укоромъ, съ такимъ сожалѣ­ I
ніемъ взглянулъ на меня, что у меня ёкнуло
сердце.
—
„Неужели!" шевельнулось во мнѣ сомнѣніе,
но я тотчасъ лее прогналъ его: „нѣтъ... это не
можетъ быть... я увѣренъ въ себѣ и превосходно
знаю, что я — я. . . Но мой двойнпкъ?.. Онъ, ей
Богу, не кажется способнымъ на ложь..."
—
Боже мой, зарыдалъ двойнпкъ: что вы со
мной сдѣлали!.. Бы украли мою жену, мое спо­
копствіе, мое я, мою увѣренность въ себѣ... Вы
украли самое драгоцѣнное для меня — ея любовь...
—
Что вы говорите! Вѣдь и я могу васъ обви­
нить въ этомъ же... Развѣ Маша мнѣ не такъ
же дорога, какъ вамъ!..
Онъ все плакалъ, все рыдалъ, какъ ребенокъ.
—
Успокойтесь, голубчпкъ, участливо прошеп­
талъ я: повѣрьте мпѣ, что это все разъяснится __
Вы сами убѣдитесь въ своей ошнбкѣ... и. . .
—
Въ какой ошибкѣ? съ безпокойствомъ
спросплъ онъ.
—
Я не знаю какъ вамъ объяснить это, но
очевидно...
— ■ Вы хотите сказать, что я —не я, а вашъ
двойипкъ... Клянусь вамъ любовью моей жены,
что я не сомнѣваюсь, что вы сами ошибаетесь.. .

—
Не горячитесь, голубчнкъ!. .. Давайте лучше
здраво обсуднмъ наше положеніе... вижу памъ
никогда не убѣдить другь друга... Что же теперь
дѣлать съ женою, со службой, съ карьерой... Вѣдь
мы безсиорно все время будемъ наступать другь
другу на ногп...
—
Я самъ не знаю, что мнѣ дѣлать...
Мы молча, обдумывали безвыходность своего
по.тоженія.
—
,Вотъ что я предложу вамъ", дрожащимъ
голосомъ прервалъ молчаніе мой партнеръ: „ бро­
симте жребій... Тогда мы увидпмъ,. кто изъ насъ
нравъ, кто виноватъ...'­
—
Никогда! Никогда въ жизни не позволю
я слѣпому жребію разрѣшать такіе велнкіе воп­
росы!., горячо восклпкнулъ я...
—
Ага! вы трусите... вы чувствуете свою
неиравоту...
—
Молчать! разгорячился я: прошу обходиться
безъ пнспнуацій по моему адресу... иначе я съ
вами расправлюсь по своему...
—
А я васъ отправлю въ сумашедшій домъ!..
И мы злобно разсталпсь.
Съ тѣхъ поръ я не встрѣчался съ мопмъ двой­
никомъ.
Но я все еще побаиваюсь встрѣчи съ ннмъ.
А вдругъ онъ чего добраго укокошитъ меня,
чтобы остаться однимъ.
Секретарь Ребуса, когда я ему разсказалъ о
моемъ неподдающемся объясненію прпключеніи.

съ усмѣшкой пожалъ плечами и пробормоталъ:!
что же... — бывастъ"...
„Ну, а съ троішіікомъ ваы'ь не приходилось?
имѣть дѣло?"
Чортъ возьми! но его мнѣнію двонннкъ ужъі
такая обыденная вещь, что не стоить объ немъ в|
разговаривать! А, если бы онъ зналъ, сколько­
онъ крови мнѣ иерепортилъ, сколько нервовъ
расшаталъ, сколько тяжел ыхъ кошмаропъ на­
вѣялъ! . .
—
Безсовѣстпый бумаго­марака! хорошо вамъ
тутъ въ своемъ кабинегѣ философствовать о двои­
ннкахъ и тронникахъ!.. Посадилъ бы я васъ въ
мою шкуру, не то бы, небось, запѣлн!.. обрѣзалъ
я секретаря.
?4
?4
?4
?4

Веселыя мелодій.
і.
Первая муха.
(Весенняя мелодія).
Ручьевъ серебристыя трели...
Повсюду вавозныя кучи...
И дачныхъ вопросовъ назрѣли
Уже безпросвѣтныя тучи...
На крыльяхъ чахотки примчалась
Весна съ ннфлуэнціей вкупѣ...
И первая муха попалась
Сегодня женѣ моей въ супѣ...
П.
Въ куетахъ.
(Лѣтняя лелодія).
Темнота... Все жгучей мглой объята,
Чуть видны калитка и плетень...
>)>)>)>)

ІЗдругъ... въ кустахъ мелькнула чья­то тѣш...,
Чья?.. Ие вижу чья, но чья­то...
Тишина... Все тѣсиымъ сномъ одѣто, —
Садъ застылъ съ молчанье.мъ на устахъ...
Чу!., таыъ шопотъ, кажется, въ кустахъ...
Гдѣ?.. не слышу гдѣ, но гдѣ­то...
Ничего не слышно и не видно:
Кто? и съ кѣмъ? и каісь? и почему?
Ничего я ровно не пойму,
Но мнѣ псе такн... завидно...
III.
Горящія письма.
(Осенняя мелодія).
Сезонъ отшумѣлъ. Отзвучали
Послѣдняго вальса аккорды прощальные,
Въ которыхъ такъ много веселой печали...
Мелькнули, какъ coin..
Свнданія бальныя
И свѣтскія встрѣчи,
II рѣчи
Пустыя , банальныя . . .
Оконченъ сезонъ:
Замолкли эстрады и рампы...
Потухли н люстры, и лампы...
Завяли цвѣты орхидеи, —
Красавицы гордой трофеи...
Умчались мечты...

II съ грустной улыбкою ты
Стоишь предъ каминомъ
II письма, — зимы отшумѣвшей листы, —
И письма, — любви промелькнувшей цвѣты, —
Сжигаешь... И пламя, какъ жаломъ змѣинымъ,
Змѣиныя лижетъ слова:
П клятвы притворныя, лживыя,
II шутки и ласки фальшивый,
И рнемы, безстрастно красивыя...
Стихами воспѣтый свиданья моментъ
Исчезъ, показавшись едва...
Холодный, какъ ледъ, комплпментъ
Растаялъ въ огнѣ безъ слѣда...
Шппятъ водянпстыя свѣтскія фразы,
Шипятъ какъ вода...
Напитаны ложью, какъ ядомъ, экстазы
Любви промелькнувшей, какъ сонъ...
Оконченъ сезонъ, — '
Погасла любовь навсегда...
IV.
Сезоны любви.
Зимняя мелодія.
Я пѣлъ весной любовь. — в ъ расцвѣтъ пахучій мая,
Когда земное все стремится къ небесамъ,
А все небесное, земнымъ мольбамъ внимая,

Спускается къ садамъ, долинамъ и лѣсамъ. . .
Когда таинственно любовь святая сходнтъ
Съ ликующпхъ небесъ для трепетной земли,
И рой неясныхъ грезъ въ груди кипитъ и бродить,
II рпѳмы нѣжныя, какъ ландыіпъ. расцвѣли... і
Я лѣтомъ пѣлъ любовь, но въ той любви все
ясно:
Въ иен нѣтъ туманнглхъ грезъ. таинственной мечты,
Природа­женщина въ ней любить полновластно
Въ созпаньн женственной, всесильной красоты:
Все блещетъ, все поетъ. все любить безъизъятья. —
II птицы, и нвѣты. и рыбы — дѣтп струй, —
Земля и небеса слились въ одно объятье,
Слились въ одннъ аккордъ, въ единый поцѣлуй...
Я осень пѣлъ... Пора остывшей, сытой страсти,
Пора плодовъ любви, пора забытыхъ грезъ,
Надъ небомъ у земли ужъ нѣтъ бывалой власти,
II слезы жслтыя попадали съ березъ...
Нахмурены, темны, печальны неба своды, —
Изъ ипхъ того гляди, что хлынетъ слезъ потокъ...
На алтарѣ любви — послѣдній даръ природы, —
Безсмертннка застылъ безжизненный цвѣтокъ...
Теперь пою зимой, когда морозъ все губить.
Когда мертва земля, безстрастны небеса,
Когда природа спить, когда никто не любптъ:
Ни небо, ни земля, ни воды, ни лѣса...
Пою любовь къ тебѣ: мечты и грезы мая,
Тюльской страсти зной и грусть сентябрьскнхъ дней,.
И адъ, и рай любви, моимъ словамъ внимая,
Ты можешь все найти въ больной душѣ моей.
—
—
—
—
58585858 ————

Раздался рѣзкій звонокъ.
Кто бы это могъ быть?
Не успѣлъ я задать себѣ этого воароса, какъ
въ кабинетъ вошелъ мой пріятель Алексѣй Але­
ксѣевичъ Тамгинъ. Вошелъ онъ нервными, безпо­
коннымн шагами, и вся его фигура выражала
высшую степень безпокойнаго раздраженія.
Черезъ нѣсколько минуть я узналъ слѣ дующее.
Утромъ Тамгинъ отправился со своей моло­
денькой, хорошенькой женой на Кузнецкій Мостъ.
Что онъ любплъ свою женурку, объ этомъ не
можетъ быть и рѣчи: онъ всегда съ восторгомъ
отзывался объ ея красотѣ, умѣ и характерѣ, и
гоБорилъ мнѣ нѣсколько разъ, что не достопнъ
такой чудной женщины. Правда, онъ нзмѣнялъ
ей иногда, но развѣ это что нибудь доказывает'!,?
Кто же изъ мужей мпмоходомъ не измѣняетъ
женѣ?!..
И такъ они пошли на Кузнецкій, побродили
по лавкамъ. накупили разныхъ глупостей въ Пас­
—
—
—
—
І9І9І9І9 ————

сажѣ и Алексѣй уже собирался крикнуть извоз­
чика, чтобы вернуться домой, какъ вдругь суп­»
руга его замахала руками и дикимъ голосомъ за­!
кричала:
—
Держите!., держите этого господина!., онъ
укралъ мой кошелекъ!..
Ихъ обступила толпа. Алексѣй иодумалъ, что
жена сошла съ ума. Онъ хотѣлъ высвободить ру­
ку, но жена не выпускала его рукава, а какой­
то плотный господпнъ, изъ числа окружпвшпхъ
ихъ любопытныхъ, схватилъ его крѣпко за ши­
воротъ...
Онъ только что хотѣлъ энергично протесто­
вать противъ такой очевидной нелѣпости, какъ
подбѣжалъ городовой.
—
„Воръ воръ!" воскликнула ш­те Тамгина,
указывая на мужа: „онъ укралъ у меня коше­
лекъ... Я видѣла какъ онъ его сунулъ въ кар­
манъ пальто:.. Кошелекъ верблюжьей кожи, въ
немъ три золотыхъ, немного мелочи в счетъ оть
иортнихи"...
Алексѣй онѣмѣлъ. У него закружилась голова.
—
Что съ ней?.. Боже, что съ ней?.. Надо
скорѣе доктора... Она, бѣдняжка, рехнулась...
подумалъ онъ.
А городовой между тѣмъ вынулъ изъ его кар­
мана портмонэ жены.
—
Я васъ попрошу обоихъ въ участокъ...
Извозчпкъ!.. Сударыня, потрудитесь сѣсть на
—
—
—
—
го
го
го
го—
—
—
—

того извозчика, а мы съ госиоднномъ ноѣдемъ на
этомъ...
Бъ участкѣ­жена повторила нелѣную псторію
іюхшценія ея кошелька.
„(.лава Богу", подумалъ Алексѣй: ..сейчасъ
все выяснится!.. Боже мой!.,
но что она гово­
рить!.."
—
_Ужъ онъ давно преслѣдуетъ меня сво­
ими комплиментами... Сегодня съ утра онъ хо­
дить за мной по всѣмъ магазинамь... Бдругъ...
смотрю мой кошелекъ исчезъ... а. онъ, какъ ни
въ чемъ не бывало... хочетъ улизнуть"...
—
Я ея мужъ! крпкнулъ Алексѣй, не вы­
терпѣвъ дальше пытки: Лпза, я твой мужъ!.. оч­
нись, милая... что съ тобой!., слышишь? я — твои
Алексѣй...
—
Подождите! строго, но учтиво замѣтплъ
помоіцникъ пристава: дайте барынѣ высказаться.
А Елизавета Ивановна продолжала въ самомъ
оживленномъ и образномъ духѣ свой выдуманный
съ начала до конца разсказъ о томт,, какъ Алек­
сѣй хотѣлъ бѣжать, какъ она его схватила за
рукавъ и т. д.
Когда она кончила помощнпкъ пристава обра­
тился къ Алексѣю:
—
Что вы можете на это сказать?
—
Скажу, что эта дама— моя жена, что я же­
лать на ней уже три года, что мы жнвемъ съ
ней въ Кознцкомъ переулкѣ... скажу, что нсто­
рія съ кошелькомъ — сплошная нелѣпость... Лпза,
—
—
—
—
бібібібі ————
5555

Лиза, милая Лиза... очнись, голубушка. — приди
въ себя!..
Но Елизавета Ивановна презрительно пожала
плечами и воскликнула:
—
Этотъ карманннкъ хочетъ представиться
сумашедшпмъ! старая штука, которая теперь ни­
кого не надуетъ... Но я могу его сейчасъ же
вывести на свѣжую воду... Онъ жнветъ вовсе
не въ Козицкомъ переулкѣ, а въ меблпрованныхъ
комнатахъ... хотите справьтесь по телефону...
„Вѣна", No 3!..
Она назвала холостую квартиру Алексѣя.
Алексѣй смутился п покраснѣлъ до кончпковъ
ушей.
А помощнпкъ пристава уже подошелъ къ те­
лефону:
•­.
Скажите, пожалуйста, кѣмъ снята у васъ
квартира No 3.
—
Алексѣй Алексѣевнчъ Тамгинъ?. . II давно?. .
Два года?.. Онъ женатъ?.. Какъ вы говорите?..
Жнветъ съ кафешантанной артисткой. . Благодарю
васъ...
Алексѣй стоялъ, какъ приговоренный къ смер­
ти. Да! это правда: въ „Вѣнѣ", No 3 онъ помѣ­
стплъ свою Эрнестпну... Онъ молчалъ и не зна.ть
выхода изъ ловкой ловушкп...
Но за то Елизавета Ивановна торжествовала:
—
Я прошу васъ занести въ протоколъ это
прпзнаніе... Мнѣ это необходимо... Я дѣйствп­
тельно его жена, но я, какъ вы слышали, об.ча­

нупшя жена... Псторію съ кошелькомъ я нароч­
но выдумала, чтобы заставить его признаться
здѣсь въ присутственноыъ мѣстѣ въ невѣрности...
Оь этпмъ протоколомъ, съ этимъ неопровержи­
мымъ документомъ мой адвокатъ можетъ начать
бракоразводный процессъ... Наконецъ­то меня не
будутъ обманывать! . .

Вальеъ Шопена.
Op. 64, J€ 1.
(Мелодекламашя*).
Шопена блестящій мотивъ прихотливый,
Каст горная рѣчка по камнямъ, несется
Лнкующій, гордый, свободный, счастливый
Впередъ н впередъ...
Тамъ трель засмѣется
Форшлагъ улыбнется . . .
Мотивъ шаловливый
Какъ будто запнется
II въ свѣтлой серебрянной дали
Заыретъ . . .
И глухо рояля басы зарыдали
Съ тоскою о счастьн далекому потерянномъ г
Какъ море глубокого, нпкѣмъ не измѣренномъ..
_
_
_
_
ыыыы ————

Несется арпеджій полна за волной
Протяжно, протяжно на фонѣ недали...
ТІ вдругъ все сменилось ігкмой тишиной...
Но чу!., снова звуки ме.іодіи блещутъ,
Оливаясь въ аккорды...
Форшлаги сверкаютъ и трели трепеіиутъ
Свободны и горды.
Какъ прежде:
О чистой любви и о свѣтлой надеждѣ
Поютъ...
То снова замруть. то опять захохочутъ. —
Какъ будто несбыточной сказкой морочатъ
Кого то. — не знаю кого...
Зачѣмъ ты глядишь мнѣ въ глаза съ укориз­
ною? —
Любовью, какъ вальсы Шопена капризною
Люблю я... Пойми ты меня.
Пойми, дорогая:
Любовь то. какъ искра чуть видная тлѣетъ...
Блѣднѣетъ . блѣднѣетъ . . .
Горнтъ, догорая...
То' вспыхнетъ, какъ яркое пламя огня,
Мнѣ грудь обжигая...
Какъ яркое солнце горячаго дня.
Блеститъ ппылаетъ; трепещетъ и бьется,
Какъ вольная птица... Впередъ и впередъ,

Въ лазурь голубую безъ удержа рвется
II вдругъ... оборвется
И въ сладкой истомѣ замретъ...
*,■ Объясненія для исполнителей.
Moltovivace.
Двадцать встунителъныхъ тактозъ роялып раетъ solo. 1­ma
volta читается легко и капризно, рояль идетъ заголосомъ ( : 4);
оканчивается словомъ „впередъ". 2­da volta исполняется также.,
оканчивается на словѣ „замретъ" глубокнмъ шогеі do безъ лѣ­ j
вон педали.
Sosienuto.
Читается ad libitum слегка затягивая теэшъ, но ритмично. §
Иьянисть пдетъ за голосомъ, лѣвая педаль все время: правая, I
•какъ указано авторомъ. Трель приходится на слово „тишиной" г I
берется сначала pianissimo затѣмъ росо а росо crescendo. I
лѣвая педаль снята. Въ самомъ началѣ этого crescendo пропз­ I
носятся слова „по чу?. Forte начинается словами .снова звуки­ 1
мелодіи", исполняется tempo primo, голосъ пдетъ за музыкой, j
какъ бы прислушиваясь къ ней и подчеркивая ее. Насловахъ J
„кого­то,— не знаю кого...", на ]5­мъ тактѣ отъ конца музыка |
возвращается опять къ sostenuto (не доигрывая, слѣдоватёдьно, |
финальныхъ 15 тактовъ), исполненіе то же; послѣднія слова. I
„мнѣ грудь обжигая" (на трели). Затѣмъ tempo primo до конца !
agitato. Иослѣ словъ „и вдруіъ оборвется" длинная пауза. Фи­
нальную фразу растянуть: финальную руладу— тоже.
—
—
—
—
66666666 ————

Сюрприз ъ.
I.
Тетушкина гать.
Я. ѣхалъ на каникулы въ наше родовое, еще
не перезаложенное, пмѣніе. Не люблю я деревни
и на лонѣ природы чувствую себя отвратительно.
То ли дѣло городъ съ его разумными и безум­
ными развлеченіями, съ его нервной, кипучей
жизнью, съ его душной атм ферой, въ которой
мнѣ такъ легко дышится. і>отъ почему я съ со­
крушеннымъ сердцемъ ѣхалъ въ Нурту, несмотря
на то, что свѣтлыя воспомпнанія юности должны
были бы скрашивать и эти некрасивый, только
что вспаханныя, поля, п эти пологіе холмы, и
эти безконечныя, однообразныя, какъ страницы
романовъ нашихъ современныхъ беллетристовъ,
зеленыя версты озими и ярового... Скучная до­
рога; лишь изрѣдка встрѣтится чахлый лѣсочекъ
самаго декадентскаго вида, лишь пзрѣдка блеснетъ
на солнцѣ не то рѣчка, не то лужа тусклая,
­
­
­
­
бббб 7777 ­­­­

какъ ртуть, полежавшая на открытою воздух!»...
Надь спиной ямщика кружить оводъ: то сядетъ
на его рыжін ст. коричневой заплатой кафтанъ,
то пересядетъ на его рваную . неопредѣленнаго
двѣта шапку, то шарахнется куда­то от. сторону.
Видно, что а ему скучно, что и опъ отъ нечего
дѣ.іать мечется, какъ угорилыіі. . Жарко... ІІ .іх­
нетъ деітемт.. пылью и лошадннымъ иотомъ...
[Т летен ка дребезжитъ... Связка кннгь. которую
я суну.ть по.тъ козлы, вылѣзла оттуда и давить
мнѣ ноги... Студенческая шинель давить плечи,
а сбросить ея невозможно: жалко кителя. — запы­
лится... Душно... Хочется пить, но я крѣплюсь:
пить воду нзъ этихъ грязныхъ рѣчекь опасно. —
можно проглотить головастика, а спросить квасу
въ первой попавшейся дерев улікѣ брезгую....
И все версты, версты, зеленый, длпнныя
версты!..
___
ііакпнецъ­то показалась наша усадьба,
послѣ того какъ я десять разъ снросилъ ямщика:
„скоро ли ■ иріѣдемъ?" я послѣ того какъ онъ
десять разъ отвѣтнлъ: ,сеГічаоъ, барннъ... верстъ
пять осталось"...
Двухъэтажный барскіп домъ выглядывалъ. при­
вѣтЛнво улыбаясь своими безчііеленными окнами,
изъ­за старыхъ ветелъ и молоденькихъ березокъ.
Осталось проѣхать только Тетушкину гать, ио­
томъ повернуть направо и — я дома.
Но Тетушкина гать была самымъ опаснымъ
пунктомъ на продолжеиін всей дороги отъ города

до Нурты. Она представляла пзъ себя какую­то
безпорядочную насыпь изъ земли, хвороста, щебня
и огромныхт. глыбъ дпкаго камня, перекинутую
съ одного на другой берегь рѣчкн Нуртннкн.
Назиаченіе этой гати было двоякое: она должна
была замѣнять моетъ и служить иробнымъ камнемъ
іфѣпостн экипажей, которые рискнули по ней
ароѣхать ... II роклятое мѣсто ! . .
Тетушкиной гать называлась потому, что вла­
дѣлнцеіі ея была тетушка Саша, сосѣдка помѣщица
старая дѣва, которой никто изъ пась никогда не
видалъ и которую каждый счпталъ своимъ долгомъ
выругать, лишь только колеса плетенки начнутъ
шарахаться съ одной бутпны на другую...
Чтобы не рисковать ш?ей. я соскочнлъ съ
плетенки и рѣшилъ пройтись до дома пѣигкомъ.
Даже пѣшкомъ была затруднительна эта перенрава:
ноги то вязли въ землѣ, то спотыкались о хво­
ростину, то наступали на острый щебень, то
перепрыгивали черезъ глыбы бута...
—
И кой чортъ этого буту навалили!­ вслухъ
выругался я.
•
—
А это. барннъ. чтобы гать въ половодье
не размывало... — резонно замѣтилъ ямщикъ. !
По обѣ стороны гати росъ густой тальнпкъ
въ ростъ человѣка. Этотъ тальнпкъ­ вотъ ужъ
лѣтъ десять, съ тѣхъ поръ. какъ я его помню,
находится все въ томъ же положенін: не убы­
ваетъ и не прнбываетъ. Въ такомъ жо положеніи
нашелъ я его н сегодня: дорога поворачиваетъ
—
—
—
—
6q6q6q6q ————

вправо и тянется сажень пятьдесятъ вдоль густой
зеленой стѣны... взглянулъ на эту стѣну п... за­
меръ отъ удивленія...
Ыавстрѣчу мнѣ шла... барышня!..
Здѣсь въ этой безнадежной глуши, въ которой,
кроыѣ тетушки Саши, старой карги, не высовы­
вавшей носа нзъ своего домика, и сиоконъ вѣка
не было ни одной представительницы ирекраснаго
пола но эстетическому и этическому цензу выше
деревенскнхъ бабъ и дѣвокъ, — здѣсь я встрѣтплъ
барышню!.. Удивительно!.. Непостижимо!
II.
Наелѣдница Тетушкиной гати.
Конечно, первый вопросъ, который я задалъ
моей матери, по пріѣздѣ домой, былъ объ этой
таинственной незнакомкѣ.
—
Ага!.. уже замѣтилъ!.. — отвѣчала мнѣ
мама, лукаво улыбаясь. — Это на слѣднпца Тетуш­
киной гати... ея племянница по брату... Вотъ
не хнычъ, что въ деревнѣ скучно, — ухаживай...
Чѣмъ не невѣста?..
Я далекъ былъ отъ всякихъ матримоніальныхъ
предположеній, но, такъ какъ за хорошенькой
барышней никогда не прочь приволокнуться, съ
горечью замѣтнлъ:
—
Ты вѣдь не въ бонжурахъ съ тетей Сашей...
Боюсь, что въ нашемъ пресловутомъ спорѣ эта
барышня будетъ держать не нашу сторону.
—
—
—
—
707070
70—
—
—
—

—
Ужъ не думаешь лп ты, что я въ угоду
тебѣ измѣню моішъ принцнпамъ. ..
Я десять тысячъ разъ слышалъ, что мама
,нзъ принципа" продолжала свою ссору съ тетей
Сашей, — ссору, которая началась Богь знаеть
когда нзъ­за того, что тетя не хотѣла чинить
гати, н десять тысячъ разъ мнѣ казалось, что
мама была безконечно права, но сегодня... я не
знаю почему... но сегодня мамины претензіи мнѣ
показались... не скажу мелочными... словомъ, не­
основательными... Я съ жаромъ попытался дока­
зать ей это, при чемъ горячился до такой сте­
пени, будто дѣло шло не о противной гати, а о
существѣ мнѣ близкомъ, дорогомъ, любимомъ.
—
Да что ты кипятишься! Если тебѣ хочет­
ся пдти къ тетѣ Сашѣ, такъ бы и говорилъ пря­
мо... А то финтишь, финтишь и порешь ерунду...
Мама, кажется, разсердилась. Да и я, приз­
наться, разсердился на нее: ну, какъ же можно
нападать на беззащитную, симпатичную старушку'
которая, вѣроятно, мухи не обидитъ... Слава Богу
что она хоть такую­то гать устроила, а кому не
нравится, — не ѣзди. . .
Какъ юристъ третьяго курса, я прекрасно
ноннмалъ, что судомъ можно заставить тетю Сашу
поддерживать ея дорогу въ приличномъ положеніи,
но, какъ человіъкъ, я открыто возмущался при
мысли о подобномъ прптѣсненіи женщины, т. ­е.
дамы... и тетушки такой племянницы...

Кстати, стройный, свѣжій, миловидный об­Я
разъ этой племянницы въ голубенькой кофточкѣ*
н соломенной шляночкѣ е*ь голубенькой же лен­3
точкой не выходилъ у меня изъ головы.
Какъ странно посмотрѣла она на меня. когда*
мы съ ней яасъ тому наладь поровнялнсь; она*
какъ будто хотѣла о чемъ­то спросить меня, по­,у
томъ раздумала н убѣжала налѣво, а, мнѣ прнш­^
лось повернуть въ противоположную сторону. — 1
домой.
III.
Какъ я отрекся отъ своего факультета.
Произошло это очень просто.
Когда на. слѣдующін день я вышелъ пзъ дому, г
чтобы насладиться прелестями лона природы, меня
что­то потащило къ забору, отдѣлявшему нашъ
садъ отъ садика тетушки Саши. Это ,, что­то­
оказалось предчувствіемъ чего­то.
Однпмъ словомъ, около забора я встрѣтнлъ|
знакомую голубенькую кофточку. Она копалась!
у клумбы съ молодыми, еще не распустившимися 4
левкоями. Еще вчера она мнѣ показалась хоро­
шенькой, сегодня же я окончательно убѣднлся въ?
этомъ.­ Да, она дѣнствительно хороша: ея смугні
ленькое лпчико миловидно выглядывало пзъ­подъ I
пшрокпхъ полей соломенной шляпы, а каріе глачі
зенки, какъ­бы нечаянно, съ любопытетвомъ оки­
нули меня съ головы до ногъ.

и чѵветвовалъ, что. если я заговорю, ынѣ
любезно отвѣтять. потому что даже бѣглый осмотръ
моей персоны могь послужить ынѣ на пользу:
новенылй китель, который я далеко не случайно
надѣлъ сегодня, франтовато охватывалъ мою та­
лію. студенческія пуговицы, ісакъ золотые поваго
чекана, сверкали на солнцѣ, а фуражка съ легко­
мысленнымь моднымъ козырькомь ясно говорила
за мое столичное иронсхождепіе. Я чувствовалъ,
что здѣсь въ провинціальной глуши я — неотра­
знмъ. Я любезно снялъ фуражку п раскланялся.
Знакомая незнакомка притворилась удивлен­
ной, бросила мочалку, которой привязывала лев­
кон кг иалочкѣ. оправила передннкъ и иерѣши­
тельно отвѣтнла на мои поклонъ поклономъ.
—
Позвольте вамъ представиться... вашъ со­
сѣдь Николай Нтртинъ... Могу я полюбопытство­
вать о соетоянін здо])Овья вашей тетушки...
—
Благодарю васъ... она на столько здорова,
на сколько позволяють ея годы... Мы, ножетъ
быть, сами навѣстнте ее... я предупрежу ее...
—
Нѣтъ... пожалуйста, не безпокойтесь. . —
испугался я: — она имѣетъ кое­какія причины быть
недовольной нами съ мамой... хотя я тутъ. ей
Богу, ни при чемъ...
—
Ахъ! это вы на счетъ пресловутой гати,
по которой вы вчера такь потѣшно прыгали...
—
Да... Мама почему­то вообразила, что те­
тушка Саша... pardon... я хотѣлъ сказать Алек­
сандра.. . Александра . . .

—
Ха­ха­ха! Николаевна...
—
Ну­да... Александра Николаевна, это бе­я
зобпднѣйшее въ мірѣ существо, хочетъ ее оби­І
дѣть... То чувство уваженія, которое я къ ней*
питаю, не позволило бы мнѣ, ни...
—
Послушайте, — прервала меня на полусловѣ*
барышна, — какъ бы не придавая никакого значе­5
нія моимъ словоизверженіямъ: перепрыгивайте че­. ]
резъ заборъ... Что же мы съ вами будемъ бесѣ­1
довать черезъ препятствіе...
Я перепрыгнулъ черезъ препятствіе, о кото­1
ромъ она говорила, подошелъ къ ней, протянулъ]
руку и улыбнулся при мысли, что мое знакомство :
съ хорошенькой незнакомкой идетъ какъ по маслу.
■—■ Вы, конечно, юристъ? — съ легкимъ оттѣн­
комъ пренебреженія спросила она.
—
Почему это «конечно»?.. — обпдѣлся я,
хотя въ ея вонросѣ кромѣ тона не было ровно
ничего обпднаго...
—
Сознайтесь, что я угадала...
—
Представьте, нѣтъ...
—
Кто же вы?..
—
Естественнпкъ, — не краснѣя, солгалъ я­
—
Не можетъ быть... — она съ недовѣрчнвою
улыбкой покачала головой: — у васъ... такой видъ...
—
Какой видь? — переспросплъ я, чувствуя,;
что она что то обидное не договарпваетъ.
—
ІОрпдическій! — отчеканила она.
—
Ну, вотъ видите: наружность очень часто;
обманчива... Я, даю вамъ слово, естественнпкъ...

—
Такъ это правда!.. Боже мой — какъ я рада!
­ — Ея глазенки весело сверкнули. — Я васъ обн­
дѣла. .. Простите пожалуйста... Ну, для нерваго
знакомства простите...
Откровенно говоря, меня немного кольнула
эта живая радость, которую обнаружила барышня,
услыхавъ, что я не юристъ...
—
Вы нмѣете что­то противъ юристовъ?
—
Нѣтъ... рѣшителыю нпчего, но... я такъ
рада, что вы не юристъ... я завтра разскажу
вамъ почему... А пока до свиданья... Слышите,
меня зоветъ Дарья... вѣроятно, обѣдать. — Изъ
глубины аллеи дѣйствительно доносился голосъ
горничной: „Барышня!.. Вѣр­санна!.. Вѣра Але­
ксандровна?.. 6
Мы пожали другъ другу руки и разсталнсь.
Я тоже пошелъ къ себѣ домой. Поелѣ обѣда на­
чалъ накрапывать дождпчекъ и весь вечеръ не
позволялъ мнѣ выйти въ садъ.
ЯГ­'.
ЯГ­' .
ЯГ­'.
ЯГ­' .
...И
...И
...И
...И
ЧТО
ЧТО
ЧТО
ЧТО ИЗЪ
ИЗЪ
ИЗЪ
ИЗЪ этого
этого
этого
этого вышло.
вышло.
вышло.
вышло.
На слѣдующій день утро стояло восхитительное.
Тамъ, за садомъ, блестѣла Нуртинка. Въ саду
благоухалъ жасмпнъ, п красные цвѣточкп шипов­
ника еще сохранили въ свонхъ чашечкахъ капли
вчерашняго дождя. Яркія головки цпній самьтхъ
прпчудливыхъ колеровъ пестрѣлп на грядкахъ.
Онѣ расцвѣлп раньше свонхъ сосѣдей —флоксовъ,

петуній, вербенъ и левкоевъ. Въ двухъ­трехъ
ыѣітахъ выглянули желтыя розы. Горячее солнца
начала іюня желтымъ кранлакомъ пролессировала'
всю эту свѣтлую картину. Но я не затѣмъ вышелъ,*
чтобі.1 любоваться красотами нрнроды.
,.На кой чортъ я вчера такъ дико навралъ...!
Сегодня придется сознаться въ самозванствѣ...
Какъ будто я стыжусь своего факультета", недо­
вольно ворчалъ я про себя въ то время, какъ
мои ноги сами направлялись туда...
—
Здравствуйте, Николай Павловнчъ! — раз­
дался знакомый голосочекъ. — А я опять съ лев­
коями вожусь... ІТослѣ вчерашняго дождя два бѣ­г
лыхъ цвѣтка распустились...
—
Здравствуйте, Вѣра Александровна! Бросьте
вашу клумбу, — земля сырая, можете простудиться...
Какъ вчера, я нерескочплъ заборъ, и мы на­
чат болтать, словно всегда были коротко знакомы.
Вѣра Александровна разсказа.іа, почему она.
такъ обрадовалась встрѣчѣ съ естественнпкомъ.
Ея завѣтной мечтою было заняться лѣтомъ бота­
никой, потому что цвѣты — ея безумная страсть.
Теперь она будетъ просить, молить и надвяться,
что я займусь съ ней составленіемъ гербаріума,.
изученіемъ всѣхъ этихъ классовъ, нодіслассовъ,]
пестиковъ, тычннокъ и прочей прелести, въ ко 7 ]
торой я чувствую себя еще менѣе компетентнымъ^
•чѣмъ въ римскомъ наслѣдствениомъ правѣ . Между'
прочимъ оно дала мнѣ понять, что сегодня у меня
видь не такой „юрндическій", какъ вчера, и при
­
­
­
­
77776666 ­­­­

:ітомъ кокетливо улыбнулась своими карими глаз­
ками. Не знаю, какъ это вышло, но я даль ей
слово, что если она не будетъ лѣниться. то къ
концу лѣта будетъ знать ботанику ничуть не хуже
меня.
Вѣра Александровна смѣялась, хлопала въ
ладоши отъ восторга, прыгала, какъ маленькая
дѣвочка отъ радости и въ концѣ концовъ пота­
щила меня къ тетѣ Сашѣ, — знакомиться.
Тетя Саша оказалась сморщенной сухой ста­
рушкой въ бѣломъ кружевномъ чепцѣ и со встав­
ными зубами. Она была очень рада увидать меня,
котораго она знавала только маленькимъ мальчу­
ганомъ въ бархатной нарочкѣ п матросской ша­
почкѣ съ надписью золотыми буквами: „шалунъ".
Подали завтракъ. За столомъ разговоръ пе­
решелъ незамѣтно на пресловутую гать. Я дер­
жалъ себя сообразно своимъ взглядамъ, нисколько
не дѣлая исключенія въ моихъ убѣжденіяхъ даже
въ пользу моей матушки, и своимъ безпрпстра­
стіемъ, кажется, доставилъ не малое удовольствіе
тетѣ Сашѣ. Когда добрая старушка узнала отъ
своей племянницы о томъ, что я безплатно со­
гласенъ учить ее ботаникѣ, она вздохнула съ об­
легченіемъ: „ну, слава Богу, теперь Вѣрочкѣ по
крайней мѣрѣ не будетъ скучно... а не то я все
боялась, что она съ'ума сойдетъ отъ скуки въ
моей компаніи... Вѣдь я ей въ бабушки гожусь" .. .
Итакъ, вмѣсто того, чтобы раскрыть ложь

1111
вчерашняго дня, я усугубплъ ее сегодняшним*,
дшшыъ поведеніеыъ: теперь я не только естест­і
венннкъ, но даже учитель ботаники.
Чортъ возьми, странное положеніе, когда нѳі
имѣеіпь подъ рукой нп одной ботанической книги!
У Вѣры Александровны тоже нѣтъ, она выписала
какое­то руководство пзъ города, но ей отвѣтилв
обычнымъ для провинціальныхъ кнпжныхъ мага­;
знновъ отвѣтомъ: „если прикажете, выпишемъ
нзъ Петербурга, — теперь нѣтъ"...
Если мнѣ са­;
мому выписать пзъ Казани, пройдетъ недѣли двѣ,
а мы условились начинать уроки немедленно, а
V.
Глупое положеніе.
Воображаю, какъ удивился бы Сережка Сквор­
цовъ, если бы онъ увпдалъ меня за моимъ тепе­
решнимъ занятіемъ. Воображаю, какъ заржалъ бив
онъ своимъ зычнымъ хохотомъ: „Что это, бра|
тецъ, ты, кажется, хочешь бросать нашъ юриди|
ческій факультетъ... Неужели ты убоялся премуді
ростей цивильныхъ и крпминальныхъ и хочеши
заняться вегетеріальными!.. Вотъ комикъ! да щ
самъ ли ты повторялъ сорокъ разъ, что нѣта
факультета лучше нашего и что всѣ эти медики/
естественники, математики п филологи несчастные
заблуждающіеся, которые со временемъ раскаются
­
­
­
­
7777 8888 ~~~~
IIII

и перейдутъ къ намъ. ІЗѢдь только юристы по­
знаютъ и познаютъ истину. Что такое медики,
врачующіе и убивающіе тѣло, души же не мо­
гущіе коснуться? То ли дѣло мы, которые можемъ
врачевать и тѣло и душу! Что такое естественники,
копошащіеся въ сорныхъ травкахъ и мелкпхъ
козявкахъ? То ли дѣло мы, которые познаемъ
самое благородное и самое интересное существо —
человѣка и самое плодоносное дерево — древо по­
знанія добра и зла, т. е . шестнадцатнтомиый сводъ
законовъ! Что такое математики, которые на бу­
магѣ ворочаютъ тысячами, мплліоназш, превра­
щаютъ нули въ безконечностн и безконечности
въ нули, а на самомъ дѣлѣ, въ дѣйствительной
жизни имѣютъ дѣло только съ грошами? То ли
дѣло мы, которые каждый день осязаемъ, держпмъ
въ рукахъ, кладемъ въ карманъ реальные тысячи,
десятки тысячъ и милліоны, и по первому ка­
призу нашей широкой натуры превращаемъ эти
тысячи, милліоны и безконечности въ нули!.. А
филологи?.. О, несчастные, которыхъ учатъ какъ
говорить, но не учатъ что говорить!.. Развѣ
мыслимо сравнить краснорѣчіе всѣхъ тамъ этихъ
Виргиліевъ и Горапіевъ съ точностью въ выраже­
ніяхъ десятаі'0 тома!.. П ты... не можетъ быть,
чтобы ты сошелъ съ ума и пзмѣнилъ юриспру­
денции!.. Тутъ какая нибудь глупость и на днѣ
этой глупости, какъ всегда, вѣроятно, лежнтъ
женщина!..
Впрочемъ, если бы Сережка увидалъ, что это
79­
о*о*о*о*

за женщина, онъ, конечно, простилъ бы мое глуі
иѣйшее занятіе.
Ахъ, Вѣра Александровна! Вѣра Александр
ровна! Сколько свѣжестц, дѣтскости, прелестной
наивности и милаго восторга оказывается сочеі
талось въ вашемъ чудномъ существѣ!
Вчера мы совершали нашу первую ботаниче­
скую экскурсию и запасались матеріаломъ для нц­
нѣшней лекціп. Короче говоря, нарвали цѣлую
уйму всякнхъ травъ п цвѣтовъ.
Вороха этого сѣна и сейчасъ покрываютъ мой
столъ п диванъ. Теперь еще рано: нѣтъ сеад
часов ь утра, а я уже всталъ, сижу за столоігь
съ карандашемъ въ рукахъ п... готовлюсь щ
первой лекцін, которая состоится сегодня въ де­
сять часовъ утра. Вѣра Александровна предупре­
дила меня, что она хочетъ серьезно заняться бо­
таникой, чтобы я какъ можно больше задавать
ей къ каждому уроку и неиремѣнно заставлялъ
ее зазубривать латинскія названія каждаго расте­
нія. Чортъ возьми! я даже русскихъ не знаю, а^
съ меня требуютъ латннскія! Правда, римское]
право пестр нтъ всевозможными латинскими тер|
минами, но насколько эти термины пригодны ддщ
ботаники, — это еще вопросъ. Вотъ эта гадость!
напримѣръ, по­русски, я знаю, называется кле­j
веромъ, но съ какой статп мнѣ знать ея латин­
скую кличку! Придется самому окрестить каьгь­
пнбудь: ну, хоть — ante apud... Вотъ эту неза­
будку назову — ad adversus... веронику такъ и
­
­
­
­
SoSoSoSo

можно оставить — veronica simplex... Такъ п за­
ппшемъ...
13ъ полчаса я по'дыскалъ названія почти всей
;)той зеленой ерундѣ, при чемъ пользовался не
только знаніемъ рныскаго права, но п тѣмъ лек­
оическимъ матеріалоыъ, которыыъ обогатила мою
память незабвенная латинская грамматика Ходобая.
Для каждой травкп я написалъ особый бнлетнкъ
съ русскнмъ и латннскнмъ пазваніемъ. Всю эту
іребедень я расположнлъ по классамъ и семей­
етвамъ, при чемъ, причисляя къ тому пли другому
классу, руководствовался не исключительно вели­
чиной растеній, но и цвѣтомъ и запахомъ ихъ
цвѣтовъ. Нечего и говорить, что за основаніе
моей классификации я не прпня.тъ такого случай­
наго и несущественнаго признака, какъ количество­
тычпнокъ и пестиковъ, тѣмъ болѣе, что въ боль­
шпнствѣ цвѣтовъ я серьезно затруднился бы раз­
личить эти глупыя мелочи. Мало­по­малу я при­
шелъ къ заключенію, что ботаника сама по себѣ
не такъ ужъ трудна, какъ я раньше думалъ. Съ
удовольствіемъ я замѣчаю, какъ классы моего гер­
барія, виды, подвиды п семейства располагаются
въ стройную и разумную систему, которая, хотя,
конечно, и уступить системѣ Линнея, какъ бо­
лѣе молодая, но все же пмѣетъ свой raison
d'etre...
Мнѣ осталось только хорошенько выучить всѣ
иридуманныя названія и тогда я явлюсь на первую
лекцію во всеоружіи знаній.
^
^
^
^8і
8і8і8і ­^
­^
­^
­^

Я заткнулъ ушп п съ прплежаніемъ, достой­'
нымъ лучшаго примѣненія, началъ отчаянно зубрить.
,rana mensarum... rana mensarum... culpa odo­
rata... culpa odorata"...
Ц
VI.
■;
1111
Еще болѣе глупое положеніе.
rJs
Первая лекція прошла блестяще. Я говорнлъ
и о происхожденіи вндовъ, п о теорін приспособь
ляемостн въ борьбѣ за существованіе. л о томъ, :і
что въ сущности между растеніемъ п человѣкомъ,;
разница не качественная, а только количествен­
ная. Я много говорнлъ. иногда искренно уднв­ 1
ляясь, откуда я все это знаю. Моя восторженная
ученица пожирала меня взорами и ни разу не
иеребпла меня, хотя я п говорнлъ больше часа.
Кончилъ я тѣыъ, что все въ мірѣ приносить пло­
ды, начиная съ вѣнца творепія — человѣка, — жн­ (
вотныя, растенія н даже неорганическая природа.?
Разница между этими плодами только въ нхъ съѣ­'
добности: однп съѣдобны днкпмъ животнымъ (напр./'
плоды человѣка), другіе — человѣку (плоды живот­'
ныхъ), третьи — рыбамъ (плоды водорослей)... ОсЬЦ
бенно много распространялся я о процентахъ, ко­
торые, съ точки зрѣнія рпмскаго права, считают­
ся плодами неорганнческаго пропсхожденія. Послѣ
вступленія я познакомплъ слушательницу съ тай­
• ■*•
•■*•
•■*•
•■*•
§3§3§3§3 "я
"я
"я
"я

нами моей классификации, указалъ, въ какнхъ
цвѣтахъ какому признаку нужно отдавать пред­
почтеніе. Она слушала, всматривалась въ эти
признаки, наклонялась надъ травками, при чемъ
ея дыханье обдавало меня и заставляло иногда на
минутку путаться въ словахъ. Но смущенія были
мгновенны. Мы достали громадную книгу, гигро­
скопической ваты и съ сегодняшняго дня начали
сушить уже опредѣленныя растенія для гербаріума.
Назавтра я ей задалъ выучить до сорока двухъ­
этажныхъ латинскихъ термпновъ. Я хотѣлъ было
задать только половину, но Вѣра Александровна
и слышать не хотѣла о такомъ маленько мъ урокѣ.
—
Мы будемъ учиться, а не шутить... Мо­
жетъ быть вы сомнѣваетесь въ мопхъ способно­
стяхъ?­— съ обиженной улыбкой сказала она, —
такъ я завтра же разсѣю ваши сомнѣнія: у меня
прекрасная память на пностранныя слова...
Лекція затянулась до трехъ. Въ половинѣ пя­
таго назначена вторая экскурсія съ научною цѣлью
на Синій Ключъ. Мы разстались только на обѣдъ.
На экскурсіи она опять любовалась цвѣтамя, а
я — ея личикомъ, озареннымъ святымъ желаніемъ
постигнуть тайну загадочной книги природы...
Назавтра опять встаю въ семь часовъ, въ де­
сять лекція, въ пять экскурсія. И такъ незамѣт­
но бѣжали день за днемъ: Вѣра Александровна
просила заниматься даже по праздникамъ.
—
Ты прилипъ къ тетушкѣ Сашѣ... Ужъ не
хочешь ли ты самъ чинить ея гать?., —язвила дома.
ѵ»
ѵ»
ѵ»
ѵ» 63
636363 —^
—^
—^
—^

мама, но я не слушалъ ея, нѣлые днп про­
водилъ у милыхъ сосѣдокъ п домой возвращался
только тогда, когда тѣнп ночи окутывали темнымъ §
флеромт. и садъ, и рѣку, и лугъ, на которомъ
заснули миріады разноцвЬтныхъ жертвъ нашихъ
будущнхъ экскурсій.
Но зачѣмъ я все это дѣлалъ? Зачѣмъ я такъ
глупо ыучилъ барышню и себя? Не мученье ли
вставать ежедневно въ 6 — 7 часовъ п зубрить
несносную латынь, къ которой я еще въ гнмна­
зіп получилъ отвращеніе?! Но зато не наслажде­
ніе ли, не восторгь ли быть съ утра до ночи съ
этой чудной дѣвушкой, милой, способной, развп­ I
той? Не наслажденье ли впдѣть какъ легко, съ
полуслова, понпмаетъ она мои объясненія. какъ
угадываетъ она мои мысли и ловить мои взгляды? .
А экскурсій?.. О, ради нихъ я готовъ вызубрить
даже логарпѳмпческія таблицы, хотя, признаться,
въ удобозапоминаемости наши ботаішческіе тер­
мины не далеко отъ нпхъ ушли.
Но почему я не раскрылъ на первыхъ же 1
дняхъ моей глупой ыистификаціи? Почему я не
признался въ моёмъ самозванствѣ? Развѣ, кромѣ
ботаники, мало что можетъ сблизить до нельзя
студента и барышню въ этой зеленой глуши?., j
А вотъ почему: до первой лекціи мнѣ любопытно
было до конца довести начатую, тогда еще вполнѣ
безобидную шутку. Я заранѣе предвкушалъ удо­
вольствіе ея • разоблаченія, представлялъ себѣ,

какъ весело буду трунить надъ прозорливостью
Вѣры Александровны, увѣрявшеп, что юриста
всегда можно отличить отъ естественника, и далъ
слово не позже второй экскурсіи покончить всю
комедію.
Но посаѣ первой лекціи я увндалъ, что мое
разоблаченіе слншкомъ неиріятно поразило бы мою
милую ученицу: эта лекція, гдѣ прихотливо соче­
тались далеко не ботанпческія теоріи Дарвина,
Мальтуса и Рикардо съ перлами моей собствен­
ной богатой фантазін, гдѣ драгоцѣнныя данныя,
добытыя точными науками, и мои собственныя
натуралнстпческія гипотезы слились въ какую­то
дикую фантасмагорію, произвела на нее опьяня­
ющее впечатлѣніе...
,Вы открыли мнѣ глаза, —
повторяла она,— вы
научили меня разумно лю­
бить то, что я раньше любила инстпктивно! а Ну,
могъ ли я ей на это отвѣчать: „глупенькая ба­
рышня, я надулъ васъ самымъ безсовѣстнымъ об­
разомъ, я за чистое золото выдалъ вамъ блестки
юридической мишуры... Вы смѣялись надъ юри­
стомъ, а юристъ васъ провелъ, какъ пятилѣтнюю
дурочку"...
Послѣ такого объясненія Вѣра Александровна
по крайней мѣрѣ съ недѣлю не кланялась бы со
мной, сердилась бы, избѣгала бы... А я... что я
дѣлалъ бы въ этой глуши безъ нея? Я смалоду­
шествовалъ и далъ вторую, третью, четвертую
лекцію...
­
­
­
­
8j8j8j8j ­­­­

А черезъ двѣ недѣлп, когда я безжалостно
заставнлъ вызубрить мою ученицу болѣе тысячи
мудрснѣйшнхъ латннскихъ словъ; когда я безсо­
вбстно заставнлъ ее самымъ неироизводительнымъ в
образомъ потратить болѣе двухсотъ часовъ усид­
чивой работы; когда я заставнлъ ее сорвать, вы­ •
сушить п вклепть въ доморощенный гербарій, раз­
росшійся до десяти томовъ, около воза всякой зе­
леной гадости; когда она чувствовала себя само­
довольно счастливою сознаніемъ, ч,о постигаетъ
тайну растительнаго бытія, и когда, наконецъ, я
самъ вошелъ во вкусъ мопхъ научныхъ занятій, —
черезъ двѣ недѣли было поздно ужъ бросать на­
чатое, не доведя до конца... Мои разоблаченія
убили бы меня, свели бы меня на нѣтъ въ гла­
захъ Вѣры Александровны, какъ разоблаченія
дрейфуспстовъ свели на нѣтъ генераловъ фран­
цузскаго генеральнаго штаба!..
Открыть тайну — значнтъ потерять свое счастье,
спокойствіе, любовь...
9
tttt 4444
VII.
Начало конца.
Да, я любилъ ее, какъ полюбилъ бы Робин­
зонъ Крузо, если бы вмѣсто Пятницы Провпдѣ­
ніе послало ему дѣвушку роскошную, какъ ро­
скошна природа его необптаемаго острова... Мы
86868686 ­*■
­*■
­*■
­*■

сами были какъ бы на необитаемомъ островѣ въ
этой Нуртѣ. гдѣ никто, никто не понималъ насъ,
никто, никто не жплъ нашими интересами. Развѣ
не дикари всѣ эти нуртннскіе мужики и бабы съ
цхъ
цхъ
цхъ
цхъ единственною заботой о хлѣбѣ насущномъ?..
развѣ не дикарка тетя Саша съ ея вѣчвымн пась­
янсами н гаданьями?.,
развѣ не дикарка, нако­
нецъ, и моя мама, съ ея мелочнымъ недоволь­
ствомъ, что я торчу у сосѣдеГі?..
Во всемъ мірѣ мы были одни — влюбленные
робніізоны. жнвущіе въ сферѣ пнтересовъ, со­
всѣмъ иеіюнятныхъ н неннтересныхъ окружаю­
ншмъ. Я очень часто думалъ, чѣмъ объяснить то
любопытное явленіе, что всѣ влюбленные на время
пхъ страсти какъ бы порываютъ связи съ окру­
жающими? Не жнвутъ ли влюбленные въ сферѣ
четырехъ пзмѣреній. о которой не усталъ твер­
дить „Ребусъ"? Не потому ли и ихъ поведеніе
людямъ нормалышмъ, мыслящимъ и чувствую­
іцпмъ въ сферѣ трехъ пзмѣреніи, кажется ни съ
чѣмъ песообразнымъ? Впрочемъ, не совѣтую глу­
боко вдумываться въ эту гипотезу, отзывающую
мопмъ курсомъ ботаники.
Итакъ, мы влюбились другъ въ друга. По
крайней мѣрѣ я только любовью могу объяснить
ту тѣсную близость, которая установилась между
мной п Вѣроп Александровной. Никому, кромѣ
меня, не позволяла она прикасаться святотатствен­
но до ея толетихъ завѣтныхъ тетрадокъ съ гер­
баріемъ.
*
*
*
*
8888 7777 ­­­­

Никому, кромѣ меня, не повѣряла она своихъ
думъ, волненій, тревогъ. правда, почти всегда
ботаническихъ, но все асе искрепші.ѵь. горячихъ,
сердечныхъ.
Ни съ кѣмъ, кромѣ меня...
Впрочемъ, достаточно сказать: я отчетливо
чувствовалъ, что и она живетъ въ четвертомъ
пзмѣреніи, иначе ея лихорадочное увлеченіе бота­
никой было бы для меня необъяснимо. Я созна­
валъ, что ради меня, ради обіценія со мной, ради
моихъ лекцій увлекается она наукой: занятія
ботаникой, начатый по дѣтскому капризу этого
полуребенка, теперь продолжаются только въ силу
любви ко МНѢ. Я въ этом», увѣренъ: вѣдь въ
корнѣ всякаго увлеченія женщины лежать мужчина.
Развѣ женщины увлекаются игрой актрисы? развѣ
институтки обожаютъ учительницу?!.
Ктакъ, ботаника, отнимавшая у насъ массу
времени, которое мы могли бы употребить па бо­
лѣе цѣлесообразныя занятія. являлась совершенно
излишнимъ звеномъ въ нашемъ тѣсномъ союзѣ.
Теперь безъ вреда можно выбросить это звено;
оно сослужило свою службу: оно позволило мнѣ
узнать душу и сердце милой Вѣры.
Словомъ, я рѣпшлъ объясниться въ любви,
сдѣлать ей предложеніе п только тогда открыть
глупую тайну, которая для меня, влюбленнаго до
корня волосъ, несносна.
Я ждалЪ только удобнаго случая п со дня на
день откладывалъ объясненіе.
—
—
—
—
88888888 ————

А мама съ каждымъ днемъ все настоГічиеѣс
и язвительнѣе приставала ко мнѣ: , Скоро ли ты
починишь тетушкину гать?.." Очевидно, она до­
гадалась о чемъ­то...
ѵш.
ѵш.
ѵш.
ѵш.
Маленькая неожиданность.
Мы шли по залитому іюльскпмъ солнцемъ лугу.
Все говорило за то, что пора объясниться
настала: и этотъ ликующін день, который до за­
ката спѣшнтъ взять у жизни все, что есть пре­
краснаго; и этотъ опьяняющій воздухъ, бьюіцін по
нервамъ, натянутымъ какъ струна, и готовьшъ
зазвучать могучнмъ гпмиомъ любви; и этотъ до­
рогой образъ, стройный, легкій, и земной п не­
бесный въ одно время, — образъ, въ которомъ
сочеталась вся гармонія, вся святость, вся красота,
чистота и поэзія всѣхъ цвѣтовъ міра.
—
Дорогой Николай Павловпчъ, какъ я сча­
стлива, что судьба столкнула насъ: безъ васъ я
умерла бы со скуки пли сбѣжала къ себѣ въ
Москву... А вы... вы открыли передо мной цѣ­
лый міръ, полный мнлыхъ, ароматныхъ друзей.
Вотъ мы идемъ съ вами по лугу и куда ни кину
я взоръ, всюду друзья, всюду знакомцы. Вотъ
голубенькш ad­adversus... вотъ розовый laudatu­
rus... тамъ кокетливо улыбаются красненькій

йг$ amandi п желтрнысій dolus abominahilis... вотъ
leo konis...
Я не слушалъ н не слмхалъ того, что она
тамъ бормочетъ. Я чувствовалъ, что нора начи­
нать и какое то жуткое н сладкое ощуіценіе охва­
тило меня. . . „ %а на mensarum . . . casus­bcUi. . . lu­
cida intcrvalla'...." раздавалось въ моихъ ушахъ,
но не доходило до созпанія.
Вдругъ Вѣра схватила меня за руку.
—
Николай ІІавловичъ, что съ вами?.,
на
васъ лнца нѣтъ!.. Вы больны?..
—
Да, я боленъ... пробормоталъ я...
—
Чѣмъ больны?
—
Вамп... вами — Вѣра Александровна... я
не могу безъ васъ жить... будьте моею женою...
Я бормоталъ какъ въ болотной лнхорадкѣ.
Вѣра бросила мою руку н дико вскрикнула:
„несчастный!... я невѣста другого!.."
Я зарыдалъ. Вѣра обняла меня и тоже рыдала.
Это была группа, достойная рѣзца скульптора,
которому заказана статуя для фонтана.
Сквозь слезы и всхлипыванія разсказала она
мнѣ, что у нея есть л;енихъ въ Москвѣ, что онъ
студентъ­естественнпкъ, что это для него она рѣ­
шила составить гербарій мѣстной флоры, что она
задумала поразить его глубиной свопхъ ботанп­
ческцхъ нознаній, когда онъ вернется пзъ коман­
дировки въ Оренбургскую губернію...
9°

Сквозь слезы и всхлипыванія просила она у
меня прощенія за то, что немножко пококетничала
со мной, не сказала, что она невѣста, п запре­
тила тетѣ Сашѣ говорить объ этомъ... Она не
думала, что дѣло зайдетъ такъ далеко: вѣдь въ
сущности говоря, она не подала ни одного серь­
езнаго повода, чтобы я могъ надѣяться на ея
взаимность...
Я молчалъ и слушалъ. А ея слова царапалп
мое серце до крови, до жгучей боли...
IX.
... и ея послѣдетвія.
На возвратномъ пути Вѣра Александровна робко
спросила меня:
—
А завтра... мы не будемъ заниматься?...
Я не отвѣтилъ ей. Я мрачно смотрѣлъ на пы­
лаюіцій закатъ, обагрившій какое­то странное, ра­
зодранное облако, и молчалъ со стиснутыми зубами
и съ сердцемъ, полнымъ затаенной обиды...
Три дня мы не занимались.
Ба четвертый день я вышелъ въ садъ, подо­
шелъ къ когда­то дорогому забору и увпдалъ се.
Она держала въ рукѣ какое­то растеніе и
­
­
­
­
?'?'?'?'
­
­
­
­

разглядывала его. Замѣтивъ меня, она нерѣіші­
тельно, виновато, поклонилась.
Я перспрыгнѵлъ чсрезъ заборъ п подалъ ей
руку. Она крѣпко полсала ее.
—
Что это у васъ? — спросіілъ я ее, чтобы
какъ­ипбудь начать разговоръ.
—
Сама не могу оиредѣлить, что это такое...
Я вчера ходила въ лѣсъ и нашла нѣсколько очень
любопытішхъ экземлляровъ .
Я взялъ растете и сразу опредѣлнлъ его:
Это трплиственникъ —tcrriturus vulgaris odo­
ratus... Расположены вы сегодня заниматься?..
—
Если это вась не затруднить... — скромно
отвѣтила она, стараясь не глядѣть мнѣ въ глаза.
И мы пошли заниматься.
На лекціи я нервничалъ. Я задалъ ей невѣ­
роятно громадный урокъ. Самъ путалъ на каж­
домь шагу. А Вѣра Александровна какъ­то робко,
виновато отвѣчала на мои вопросы, въ которыхъ
такъ н сквозили благодарность п состраданіе.
Она какъ бы говорила мнѣ молча: „какой вы
хорошій, добрый... я знаю, какою цѣною доста­
ются вамъ теперешнія занятія..."
А я, я безжалостно мучнлъ ее ботаникой,
какъ бы ища въ наукѣ успокоенія. За эти три
дня я открылъ на подволокѣ латпнскШ словарь
Шульца и сыпалъ трехъэтажнымп латинскими во­
кабулами, какъ никогда раньше.
Занятія вошли въ свою обычную, суровую
колею.
­
­
­
­
9999 2222 ~~~~

Мама все поняла!..
Мнѣ не здоровплось и я не пошелъ на лекціи
іш вчера, ни сегодня.
Я лежалъ на кровати и скучалъ. Латынь опро­
тішѣла до чортиковъ. Мухи надоѣдаютъ. Въ сердцѣ
пустота. Просто плюнулъ бы на все и убѣжалъ
въ Петербургъ.
Вдругъ въ комнату ворвалась мама. По зло­
радно торжествующему впду я сразу догадался,
что произошло нѣчто непріятное.
—
Складывай сюда. Дарьюшка... Ботъ въ
этотъ уголь,., И ты, Петръ, входп... не бойся...
нолъ давно не мытый... вотъ сюда свали... А ты,
Митька, на подоконникъ поставь... Ужо Николай
Павлозпчъ самъ все разберетъ.
Я вскочилъ съ кровати и съ педоумѣніемъ
уставился на бабу, мужика п подростка, пзнемо­
гаюіцнхъ подъ тяжестью нашего гербаріума. Мол­
ча свалили они безчисленныя связки пузатыхъ
тетрадокъ, куда указала мама, н молча удалились...
А мама осталась и приготовилась чптать мо­
нологъ, заготовленный, очевидно, уже давно.
—
Поздравляю васъ, Николай Павловпчъ!.. —
Когда она начинала меня пропекать, она всегда
говорила на вы. — Поздравляю васъ... Къ вашей
красавицѣ пріѣхалъ женпхъ и ирпслалъ вамъ вотъ
это съ благодарностью...

—
Только­то! — прервалъ я ее съ убійствен­
нымъ хладнокровіемъ.
—
Какъ, только­то! — встіылііла мама. — Ахъ
ты, безсовѣстный негодяй... Ты думаешь, я ни­
чего не понимаю... Я все поняла!.. Я всё поняла,
безстыжіе твои глаза. . Всей дворнѣ­то п тон до
слезъ дѣвушку жалко... Послушалъ бы ты, что
говоритъ Дарыопіка! . . Вѣрочка плачетъ. . . женпхъ
крпчнтъ, что тебя повѣснть надо... Вотъ подо­
жди... онъ придетъ тебя поколотить... и я первая
буду радоваться, когда онъ тебя накормить но­
щечинамн...
—
Успокойся, мамочка, — съ тѣмъ же убій­
ствекнымъ хладнокровіемъ прервалъ я ее: — я прп­
готовилъ лсенпху Вѣры Александровны сюрнризъ.
но только совсѣмъ не топ», о которомъ ты ду­
маешь.
XI.
Я отомщен ъ.
Удивительно злое животное — отвергнутый влю­
бленный: онъ готовъ съѣсть жпвымъ своего счаст­
лпваго соперника. Ну, что, напримѣръ, сдѣлалъ
мнѣ молодой человѣкъ, котораго Вѣра Александ­
ровна осчастливила своимъ избраніемъ? — А между
тѣмъ я со злораднымъ восгоргомъ потиралъ себѣ
руки, представляя дикую, нелѣпую сцену, которая
должна была отомстить ему за счастіе, украденное
—
—
—
—
94949494 ————

с.удьбой у меня... Боже, какой безснльный гнѣвъ.
какую жгучую досаду, какую дьявольскую обиду
пришлось пережить этому сударю!.. Я отомщеиъ!..
Я отравилъ ему первыя, самыя сладкія минуты
свпданія!..
Это свпданіе рисуется въ моемъ вообразкеніп
съ рельефностью и отчетливостью выпуклой фо­
тографіи... Вотъ оно*)...
—
Милый Митя, я такъ счастлива, такъ без­
конечно рада, что ты пріѣхалъ...
—
Развѣ соскучилась безъ меня, голубушка?...
—
Конечно... Умерла бы отъ скуки, если бы
не Николай Павловпчъ...
—
Это еще кто такой?— тревожно спраши­
ваетъ. женнхъ, предчувствуя недоброе.
—
А это нашъ сосѣдъ, тоже студентъ и тоже
еетественннкъ... Ты съ ппмъ непремѣнно долженъ
познакомиться п поблагодарить его...
—
За то, что ты не скучала?..
—
Нѣтъ, — за то, что онъ далъ мнѣ возмож­
ность приготовить тебѣ сюрпрпзъ...
—
Какой сюрпрпзъ?..
—
Сейчасъ увпдишь... Побѣжпмъ въ садъ...
въ лугъ...
И они побѣжали въ лугъ, въ тотъ самый лугъ,
гдѣ разнопвѣтныя головки моихъ безчпсленныхъ
*) Въ сценѣ свпданія я опускаю поцѣлуи, объятія, пожатія
и ітрочіе деликатесы, потому что мое воображеніе отказывается
представить Вѣру Александровну цѣлующеіі другого п цѣлуе­
моіі другимъ...

крестнпковъ закипали радостно своей милой зна­
комкѣ. Какъ удивились они. увндавъ вмѣсто меня
кого­то другого, и какъ поразились, услыхали,
слѣдующій странный діалогъ:
—
Ну, Мнтя... еще два мѣсяца тому назадъ
ты смѣялся надъ мопмъ полнымъ невѣжествомъ въ
ботаішкѣ... Теперь ты увидишь, какъ чутко я
прислушиваюсь къ каждому твоему замѣчанію...
Я сдѣлала все, что могла: я въ эти два мѣсяца
выучила всю ботанику...
—
Неужели!.. Оь этимъ сосѣдомъ?.. Вотъ
молодецъ!..
—
Да, съ этимъ сосѣдомъ... опт, удѣлялъ
мнѣ времени больше, чѣмъ я могла бы потребо­
вать отъ самаго усерднаго репетитора... и я смѣло
могу сказать, что успѣхи превзошли мои ожпданія:
Хочешь устроить экзаменъ... я знаю всѣ латші­
скія названія всѣхъ этихъ растеній...
—
Любопытно... Ну, опредѣлп, напрнмѣръ,
вотъ это...
Молодой человѣкъ сорвалъ какой­то цвѣтокъ
и подалъ невѣстѣ.
—
Это — terra incognita, — самоувѣренно отвѣ­
тпла она.
—
Остроумный отвѣтъ!.. Это дѣйстшітельна
очень рѣдкое для здѣшнихъ мѣстъ растеніе... Я
и самъ немного удивился, вотрѣтивъ его здѣсь.л
Нут жно было видѣть. какимъ горделпвымъ, са­
модовольнымъ блескомъ засвѣтились глаза молодо»
натуралистки, а экзаменаторъ продолжалъ:
—
—
—
—
9°9°9°9°
—
—
—
—

—
Теперь возьмемъ болѣе распространенный
цвѣтокъ... Ну, хоть этотъ...
—
Можешь не срывать... это ablativus abso­
lutus!..
—
Что ты, голубушка!., ты спутала... вѣдь
я не грамматику спрашиваю...
—
Какую грамматику!?— обидѣлась Вѣра Але­
ксандровна: — самъ ты снуталъ... Смотри: вотъ
вѣнчпкъ, а вотъ три полоски... конечно, это
ablativus absolutus... Если бы не было иолосокъ,
это былъ бы praesens abominabilis, а безъ вѣн­
чнка— ut . conseeutivum. . . Послѣдняя форма ut'oBb
у насъ не встрѣчается, она распространена на
югѣ Пталін и Балканскаго полуострова... Ну,
что ты строишь, удивленные глаза?., развѣ я го­
ворю неправду... Изъ ігь'овъ у насъ въ герба­
ріумѣ ты увпдншь только ut finale, ut causale u ut
abominabile...
—
Такъ ты даже гербаріумъ составляла!...
Несчастная... вѣдь это мистпфикація... Вѣдь этотъ
негодяй безсовѣстно насмѣялся надъ тобой!..
—
Какъ ты смѣешь такъ называть его! —
вспыхнула барышня: — тутъ просто какое­нибудь
недоразумѣніе... Ты учился по одному учебнику,
а онъ — по другому...
—
Конечно, я училъ ботанику не но латин­
ской грамматикѣ!..
Тутъ начались всевозможные возгласы, нро­
клятія , скрежетъ зубовный, при чемъ слова:

„подлецъ", „мерзавецъ",
„негодяи", такъ п ви­і
сѣлп въ воздухѣ...
Я увѣренъ, что всякій, кто нонялъ, какія g
обстоятельства натолкнули меня на путь само­1
званства, поиметь также, насколько эти эпитеты!
заслужены мной, п вполнѣ оправдаете, мое пове­ 1
деніе... Но я лично, я лпковалъ, я восхищался;
этой куцой, безспльной злобой своего счастливаго і
соперника, потому что нѣтъ выше радости, какъ
радость сознанія, что вы отравили хотя бы одннъ
часъ его счастія...
Удивительно злое животное — отвергнутый влю­ 1
бленныи!..
­
­
­
­
9В9В9В9В

Модернизмы.
i.
Розовыя розы.
Розовыя розы пышно расцвѣталп.
Розовыя розы расцвѣталн пышно.
Лпловатыхъ лплій шопота не слышно,
А онѣ о чемъ­то съ розаып шептали...
Что онѣ шептадп въ полудремѣ сладкой,
Упиваясь лѣныо и истомой лѣтней?..
Новость ли узнали, или свѣжей сплетней
Дружно подѣлилнсь межъ собой украдкой?..
Розовыя дали, увядая, гасли,
Розовыя дали гасли, увядая,
И любви звѣзда на небѣ молодая
Ужъ взошла стыдливо... Другъ мой, не для
насъ ли?
Не для насъ ли шепчетъ вѣтеръ предзакатный?
Не для насъ ли гаепчутъ розовыя дали?
Не о насъ лп розы пышныя шептали,
Упиваясь лѣнью и истомой сладкой?..
—
—
—
—
99999999 ————

II.
Тамъ... тамъ. ..
Тамъ, гдѣ бархатный тѣни
И таинственныя блики
Упадаютъ на ступени
Древнеримской базилики . . .
Тамъ, гдѣ замерли платана
Густолиственные своды,
Гдѣ холоднаго фонтана
Смолкли мертвенныя воды.:.
Тамъ, гдѣ насъ не впдятъ очи,
Тамъ, гдѣ пахнетъ все могилой, —
Съ наступленьемъ каждой ночи
Декаденствуемъ мы съ милой...
Fin
Fin
Fin
Fin dededede siecle.
siecle.
siecle.
siecle.
(Отрывокъ пзъ письма).
У поэтовъ — формой щегольнуть старанье:
Форма оправдаетъ, дескать, содержанье.
Вотъ стихи, творенье совремеиныхъ дней, —
Въ нихъ размѣръ причудлнвъ, риѳмы — нѣтъ
труднѣй,
Звучный слова, удачные аффекты, —
Какъ цвѣты красивы, сладкп, какъ конфекты;
Легокъ и нзященъ каждый въ ннхъ куплетъ,
Но за то ужъ мысли нп едпнон нѣтъ...
Развѣ это пѣсни! Это только фразы, — ■
—
—
—
—
ІОО
ІОО
ІОО
ІОО —
—
—
—

Йхъ услышпшь вдругъ. и позабудешь сразу.
А у музыкантом, видно по всему,
Говорятъ не сердцу пьесы, а уму:
Трудные пассажи, сложные аккорды. .
Большинство артпстовъ техникой лишь горды,
А, вѣдь, кто смычкомъ владѣетъ, какъ жонглеръ,
Тотъ не мѵзыкантъ­художннкъ, а таперъ!..
Да, таперъ блестяіцій безъ души, безъ чувства.
Жалкій самозванецъ, лжепророкъ искусства.
Много лжепророковъ родила печать;
Отъ пророковъ ихъ не трудно отличать:
Этотъ про себя кричптъ, что онъ философъ.
А понять не можетъ и простыхъ вопросовъ:
Прочнталъ онъ въ жпзни много уыныхъ книгъ,
Ну а въ смыслъ, конечно, до снхъ иорь не вникъ.
И въ его трудахъ умны однѣ цитаты, —
На халатѣ грязномъ свѣтлыя заплаты.
А другой кпчптся тѣмъ, что бс.иешрисшъ, —
Въ пять мпнутъ загадить онъ разсказомъ лпстъ.
Какъ блины печетъ романы для печати,
Разводя водой пхъ кстати и не кстати...
У него давно ужъ не чернила— муть,
Но его все это не гнететъ ничуть:
„Знаю, что пишу одной водицей мутной,
„Что мопхъ трудовъ успѣхъ всего минутный,
„Но горжусь п тѣмъ, что я пмѣю даръ
„Получать за ннхъ построчный гонораръ!.."
Нашіхалъ въ романъ онъ тпповъ трафарет­
ныхъ,
Эпизодовъ дпкихь, сцснъ любви несмѣтныхт,,
—
—
—
—
ют
ют
ют
ют—
—
—
—

Настрочилъ сто сорокъ предлішиѣншихъ главъ,
Отравилъ героевъ ыышьякомъ и нравъ.
Третій — строгій критикъ — скученъ, скученъ,
скученъ...
•
Съ умною цитатой тоже не разлученъ...
Все стремится мѣрпть онъ на свой масштабъ,
Ну а самъ на оба глаза кривъ п слабъ...
Мелки наши страсти, радости, печали...
Боже всемогущій, какъ мы измельчали!..
Всѣмъ одно понятье въ илоть вошло и кровь:
Деньги — это счастье, слава и любовь...
Общему поддержки не найдешь ты дѣлу:
Каждому своя рубаха ближе къ тѣлу...
Боже, какъ мнзеренъ, мелокъ человѣкъ
Въ нашъ больной, усталый, истеричный вѣкъ!..
—
—
—
—
102
102
102
102 ————

ВСТРЪЧА.
Дѣло было въ одной пзъ подмосковныхъ дачъ.
Петръ Петровичъ Перснковъ, о этотъ Петръ
Петровичъ Перспковъ — извѣстный покоритель сер­
децъ юныхъ и не столь юныхъ дачннцъ, шелъ
по аллейкѣ роскошнаго парка, гдѣ не воспре­
щается рвать цвѣты, мять траву, водить собакъ
и заводить амуры...
Вотъ почему всѣ цвѣты тамъ были порваны,
травы подъ каждымъ кустомъ помяты, а собаки и
амуры, кровожадные, какъ тигры, не давали про­
хода проходящпмъ и • проѣзжаюпшмъ,..
Петръ Петровичъ больше чѣмъ кто­либо имѣлъ
право пожаловаться на послѣднее, но онъ не жа­
ловался, потому что жаловаться было не въ ха­
рактерѣ этого неунывающаго молодого и милаго
человѣка.
Петръ Петровичъ. можно сказать, закалплъ
себя н укусы амуровъ, столь нетерпимые для
—
юз—

обыкновенвыхъ смертныхъ, для него были не I
чувствительны.
Вотъ и сейчасъ, насвистывая вальсъ нзъ „Map­ ?
тина Рудокопа 8 и безпечно помахивая въ воздухѣ I
тросточкой, онъ ндетъ по амурнымъ дѣламъ къ !
одной очень миленькой двадцагн­оемплѣтней ба­ |
рыиькѣ, живущей на дачѣ въ веретѣ отъ его ■
дачки, — Кнрѣ Герма новнѣ Разиной.
Закатъ увядалъ. Декадентскіе желторозовые |
блики прихотливо падали на стволы деревьевъ и |
дѣлали ихъ полосатыми, а паркъ причудливо пе­ |
стрымъ. Но Петръ ІТетровнчъ не замѣчалъ кра­ I
сотъ природы. По его термннологін природа это !
салатъ, а настоящее кушанье — женщина. Хорошо
когда салатъ дополняетъ и гармонпруетъ съ ку­ ;
шаньемъ. Наслаждаться же одннмъ салатомъ онъ ]
предоставлялъ гастрономамъ­ндеа лнстамъ .
Итакъ Петръ Петровичъ ше.іъ и * благодушно
улыбался. За что это ему такъ везетъ у дамъ?
Неужели онъ такъ ужъ неотразимо хорошъ со­
бой. Исполнилось ему какъ онъ однажды у Сан­ ;
дупова мысленно сравнилъ себя со статуей Апол­
лона Бельведерскаго: ну совсѣмъ Петръ Петро­
вичъ не похожъ на Аполлона, — и худѣе, — и ни ­ ;
же, и грудь впалѣе, и кости уже... Словоыъ ]
Петръ Петровичъ не понималъ за что его лю­ \
бятъ дамы, не могъ объяснить этого и могъ толь­
ко констатировать фактъ.
Дѣйствительно факты, возмутительно­красно­ '
рѣчнвые факты на лицо.
—
—
—
—
10.)
10.)
10.)
10.)
—
—
—
—

Вотъ теперь, напрымѣръ, съ этой Кирой Гер­
мановной онъ познакомился только двѣ недѣли
тому назад'Ь, а ужъ теперь получилъ нрнглаше­
нія бывать у нея но вторннкамъ п пятнпцамъ
отъ 8 часовъ вечера, т. е . въ тѣ часы, когда
мужъ ея въ городѣ и возвращается не раньше
слѣдующаго дня. ­
Мужъ Киры Германовны — докторъ; но втор­
ппкамъ и піітппцамь онъ уѣзжаетъ къ одной бо­
гатой больной, — у нея перевязка; по средамъ же
и субботамъ у него отъ 1 1 до 2 назначепъ прі­
емъ больныхъ на городской квартнрѣ, т. ч. воз­
вращаться на дачу, только чтобы провести ночь,
а затѣмъ утромъ опять катить въ Москву, — не
стоить. Вотъ почему докторъ предпочитаетъ двѣ
ночи въ недѣлю проводить у матенькой Анжелики,
такъ задорно вскрикивающей „voyons!*, когда она
танцуетъ канканъ.
Докторъ страстно любилъ свою Киру, ревно­
валъ ее п, если бы узналъ о поползновеніяхъ
Петра Петровича, безъ помощи хирургически хъ
инструментовъ пропзвелъ бы неотразимому юношѣ
искусную трепанацію... Петръ Петровпчъ зналъ
это, но чувствовалъ себя въ полнѣйшен безопас­
ности, переступая порогъ дачи Разиныхъ и цѣ­
луя ручку Киры Германовны; — сегодня вторннкъ, —
мужъ въ городѣ... Да здравствуютъ его боль­
ные!..
#### """" ****
Нечего и говорить, что Кира Германовна съ
—
ios —

нетериѣніемъ ожидала Петра Петровича, съ ра­
достнымъ прнвѣтомъ встрѣтила его и что онн, не
теряя даромъ дорого времени, занялись тѣыи серь­
езными дѣлами, которыя безконечно выше, пнте­
реснѣе и пріятнѣе всевозможпыхъ дѣлъ всякаго >
рода дѣльцовъ обонхъ полушарій... О, эти амур­
ныя дѣла! Каждый нзъ насъ старается сдѣлать
вндъ, что онъ не придаетъ ниъ никакого значе­
нія, что для него они нмѣютъ смыслъ только, какъ
пріятное passetemps... А между тѣмъ вникните­ка
поглубже въ міровую исторію. Кѣмъ она написа­
на?., какъ она написана?.. Не стрѣлою лн Аму­
ра, лишь изрѣдка подталкиваемой мечоыъ Марса!
Петръ Петровичъ и Кира Германовна до того
углубились въ свои дѣла, что и не замѣтплп,
какъ надвинулась ночь, какъ она захватила въ
свои объятія и этотъ таинственный садъ, и без­
конечный паркъ за садомъ, и терассу, и дверь
на балконъ, и кабинетъ, и шнрокій „двуспаль­
ный" диванъ, на которомъ покоились ихъ влюб­
ленныя существа...
Хорошо имъ тутъ. Прислугу они отпустили:
горничная ушла съ ночевой къ сестрѣ. Темное I
одѣяло. ночи окутало съ ногъ до головы томное я
тѣльце Киры, застывшее въ объятіяхъ ея Пьера. I
Они не зажигаютъ свѣчи, чтобы не разогнать
этой чарующей иоэзіи почн...
Свѣтлые призраки любви, свѣтлыя грезы пы­
лающаго яркимъ пламенемъ молодого счастья и
безъ того дѣлаютъ эту темноту почти свѣтлой.
—
іоб —

А часы бѣгутъ, да бѣгутъ. Чу, пробило:
разъ!..
Что это? можетъ быть часъ, можетъ быть по­
ловина второго или третьяго, — что пмъ влюблен­
ньшъ до времени! — вся ночь въ пхъ распоря­
женін.
Тишина. Дача кажется застывшей, замерзшей
въ сладострастномъ уиоеніи.
Вдругъ... щелкнула калитка сада.
Влюбленные вздрогнули, смотрятъ черезъ бал­
конную дверь въ садъ, освѣщенный луной a giorno,
и вндятъ какъ кто­то крадется къ дому...
Кира Германовна сразу узнала походку мужа.
Что дѣлать?..
Она бѣжитъ въ спальню, скрывается за порть­
ерой, бросается на постель...
Пусть мужъ подумаетъ, что она спптъ...
А Петръ Петровичъ!.. Что съ нпмъ?.. Гдѣ
онъ?..
О, не бойтесь! Ему не въ первый разъ спа­
саться отъ мужей подъ диваномъ...
Оттуда ему и не видно, что въ комнату, кра­
дучись и безпоконно озираясь ііо сторонамъ, во­
шелъ незнакомецъ подозрительной наружности, ни­
сколько не похожій иа доктора Разина.
Это былъ воръ.
Читали вы въ газетахъ замѣтку о томъ, что
такого­то числа, такого­то мѣсяца, пзъ сундука
такого­то дачника непзвѣстно кѣмъ похищено
то­то и то­то?..
—
—
—
—
Ю7
Ю7
Ю7
Ю7 ————

Вотъ этотъ самый неизвѣстно кто н вотелъ I
въ кабинета.
Онъ неслышным» шагами нодошелъ къ пись­
менному столу и началъ рыться въ ящнкахъ, ко­
торые также неслышно отво])ял'ь отмычками.
;>, |
Прошло ел. четверть часа мучительной ти­
шины, — Пстръ Иетровіічъ в неизвѣстно кто оба
задержи вал и дыха ніе.
Окончпвъ ознакомленіе съ шісьмепнымъ сто­
ломъ, вор'ь также неслышно перешелъ къ док­
торской этажеркѣ.
—
• Ваня, ты что тамъ дѣлаешь въ потьмахъ? I
раздался нзъ спальной милый голосъ Киры Гер­
мановны.
Воръ на секунду замеръ, какъ бы соображая,
что предпринять, потомъ, какъ змѣя, беззвучно п
стремительно скользнулъ подъ днванъ.
Въ кабннегь вошла Кира Германовна со свѣч­
кой, она очень удивилась, что въ комнатѣ нѣгь
никого.
—
„Слава Богу!" облегченно вздохнула она:,
„Это былъ не мужъ!.. Да н съ какой бы статн
иріѣхать ему?.. Пьеръ спасенъ!.. Это былъ вѣ­
роятно, лакей Сморчковыхъ, который крался къ,
горничной!.. ь и она томной, лѣнивой походкой,
вернулась въ спальню.
Кира Германовна совсѣмъ п позабыла, что
горничная сегодня ею же отпущена съ ночевой.
А подъ днвапомъ разыгралась нѣмая сцена.
—
—
—
—
ю8
ю8
ю8
ю8—
—
—
—

Петръ Иетровичъ не изъ трусовъ, но и осо­
бенно храбрымъ назвать его нельзя.
Когда онъ почувствовалъ, что кто­то легъ
рядомъ съ ннмъ и когда онъ сообразылъ кто этотъ
кто­то. гусиная кожа пробѣжала но его членамъ,
а волосы встали дыбомъ.
В орт. тоже немножко удивился, что онъ не
одинъ въ его ненрихотливомъ убѣжпщѣ, но ни­
сколько не растерялся: онъ нащуиалъ руку Петра
Петровича и краснорѣчиво ножалъ ее:
„Здравствуй, ноль, товарищъ по оружіюі*
Что оставалось дѣлать Петру Петровичу, какъ
не отвѣтить на рукопожатіе рукопожатіемъ.
Онъ такъ и сдѣлалъ.
Пока Кира Германовна стояла со свѣчкой въ
рукахъ въ кабинетѣ они оба­^и Петръ Петровичъ
и неизвѣстныи — старались не дышать и не дви­
гаться.
Боязнь быть открытыми объединяла ихъ. Рука
Петра Петровича чуть замѣтно трепетала въ рукѣ
пора.
Но вотъ Кира Германовна, ушла.
Они вздохнули свободнѣе, — почти въ разъ,
какъ друзья, которымъ. сразу удалось преодолѣть
трудное общее препятствіе. ,
Вотъ они слышутъ. какъ. барынька потушила
свѣпу, повозилась въ кровати и угомонилась.
Друзья поняли, что она заснула. Воръ пожалъ
руку Пьера и беззвучно крадучись вылѣзъ пзъ­
подъ дивана. Пьеръ — за ннмъ.
—
—
—
—
Ю9
Ю9
Ю9
Ю9 ————
8888

Воръ поднесъ палецъ къ губамъ, — знакъ, что
нужно молчать, и ноказалъ на дверь.
Оба такъ же не слышно, какъ вьілѣзли нзъ­подъ
дивана, вышли на балконъ, въ садъ и оттуда
въ паркъ.
—
Чисто сработано! нроговорнлъ воръ, ударяя
себя по наполненньшъ чѣмъ­то карманамъ.
—
Чисто! согласился Пьсръ п какой­то бла­
гоговѣйный трепетъ прошелъ по его душѣ:— онъ
съ жнвымъ уваженіемъ любовался отважнымъ ,
рискованнымъ предпріятіемъ этого ловкаго аван­
тюриста.
—
А ты какъ?.. Не успѣлъ?..
Пьеръ помолчалъ.
—
Ну ничего, пріятель... я кое чѣмъ могу
съ тобой подѣлиться... Это я тебѣ помѣшалъ...
Пьеръ продолжалъ молча слѣдовать за бродягой.
—
„А у этого доктора бабенка ничего себѣ...
Вотъ ее бы украсть!.. Ха! ха! ха!.. а воръ ци­
нично захохоталъ.
■— „Да! Кира Германовна прекрасная барынь­
ка!.." пробормоталъ Пьеръ.
—
Ты развѣ знаешь какъ ее зовутъ?..
—
Знаю, нехотя отвѣтилъ Пьеръ.
Они подошли къ перекрестку аллей.
—
Ну прощайте... мнѣ сюда..." сказалъ не­
рѣшительно Пьеръ.
—
Погоди, дурень... Вонъ дойдсмъ до по­
лянки, — я тамъ съ тобой подѣлюсь...
—
Мнѣ не надо... благодарю васъ...

—
ІЗотъ что еще выдумалъ! удивился воръ.
—
Я... видите ли... я. . . я ... не тотъ за кого
вы меня принимаете... я иришелъ... т . е . я не
хочу сказать вамъ обидное...
—
Чего тамъ ты фордыбачишь!..
—
Я... иришелъ, чтобы...
—
Чтобы украсть?..
—
Да... т. е . . . нѣтъ... ну да, если хотите,
украсть...
—
Ну вотъ, я тебѣ поыѣшалъ и долженъ съ
тобой подѣлпться...
—
Но я иришелъ украсть сердце Киры Гер­
мановны!..
—
Какъ?!.. ты кто такой?..
■— Я — дачникъ...
—
А!., такъ ты дачникъ!.. Стой!..
Воръ схватплъ Пьера мощною рукой за горло
п злобно прошепталъ:
—
Давай кошелекъ!.. давай часы... давай
портспгаръ... И если ты, сукинъ сынъ, сболт­
нешь кому нибудь объ нашей встрѣчѣ, или о
томъ, что тебя кто­то сегодня обокралъ, — не про­
жить тебѣ и двухъ дней!...
Бѣдный Иетръ Петровпчъ! Но за то въ любви
ему чортовски везетъ.

Бенгальекіѳ огоньки.
Квадріолетъ.
(Quadriolet).
Даю тебѣ честное слово поэта,
Что я полюбнлъ тебя нѣжно малютка,
Что я полюбнлъ горячо, безъ завѣта,
Что эта любовь не апрѣльская шутка...
Когда твое; личико нѣжно смѣется, —
Даю тебѣ честное слово поэта, — .
П сердце въ груди моей радостно бьется г
И .жизнь, моя радостью этой согрѣта... .
Когда же (не рѣдко случается это)
Ты взглянешь съ улыбкой печальной и милой,
Даю тебѣ честное слово поэта, —
Мнѣ кажется міръ безпросвѣтной могилой...
—
112 —

Вѣдь ты для меня, о мой другь драгоценный,
Дороже дых пія жизни и свѣта,
Дороже души н дороже вселенной...
Даю тебѣ честное слово поэта!...
ДДДД уууу зззз тттт ъ.
ъ.
ъ.
ъ.
Началъ я affctuoso
И crescendo продолжалъ,
А она мнѣ maestoso:
_ Ахъ! отстаньте... Что прпсталъ?! . ."
Не смутился я. конечно.
II pianissimo безпечно
Ту же пѣсню продолжалъ...
Но лукавый разъ попуталъ
И сфальшпвплъ сильно я:
Не стерпѣлъ все ritenuto
И прпбавнлъ въ пѣснь огня...
Надо было rinfonr^ttndo.
Я же ей запѣлъ scher^ando:
г Мери! я люблю тебя..."
И прп этомъ con amorс
Посмотрѣлъ я на нее...
Боже! Что за гнѣвъ во взорѣ!...
•Сердце вздрогнуло мое
П забплось agitato...
Вдругъ она меня... Stacatto
По щекѣ... Ботъ вамъ и все...

3333 вввв ѣѣѣѣ зззз дддд ы.
ы.
ы.
ы.
Я не вѣрю, дитя, чтобы ты измѣнить мнѣ могла.
Я не вѣрю, чтобъ клятвы твои были призрачны.
лживы:
Въ моемъ сердцѣ слова твои ярки, какъ звѣзды..
II живы,
II сомнѣнііі, я знаю, тобой же разсѣется мгла...
Въ моемъ сердцѣ слова твои ярки, какъ
звѣзды той ночи.
Что во время свиданья глядѣлн намъ въ душу
и въ очи...
Эти звѣзды горятъ и сейчасъ надо мной въ вышпнѣ,
Такъ спокойно горятъ, въ полудремѣ полночной
мигая...
Ты вѣдь ими тогда поклялась мнѣ, моя дорогая,
Такъ что. если бъ ты вдругъ пзмѣнила хоть
мыслью, онѣ,
Возмутившись твоимъ вѣроломствомъ, дремать
перестали
й отъ взоровъ моихъ въ облака зарываться
бы стали...

''''
Свои собственные интересы.
(Пзъ ..Силуэтиковъ нашпхъ барынекъ").
Въ гостинную Марьи Львовны Дерягннской
взошла страшно запыхавшаяся и взволнованная
Анна Семеновна.
—
Маня, голубушка, я къ тебѣ по дѣлу. Ты
себѣ представить не можешь, какъ я озабочена.
Не можешь лп хоть ты что­нибудь посовѣтовать
мнѣ!..
—
Въ чемъ дѣло, душечка? Ты такъ раскра­
снѣлась, такъ разволновалась, что мнѣ даже
страшно за тебя... Успокойся сначала. Не хочешь ли
воды, чаю?.:
—
Спасибо, мнѣ ничего, ничего не надо, кро­
мѣ совѣта. Слушай: я прогнала горничную Сашу...
—
Возможно ли это: ты такъ ее любила!..
Она у тебя всегда была на самою хорошемъ
счету!..
—
Оказалось, что я пригрѣла на сердцѣ змѣю,
самую ехидную змѣю... Слушай, я разскажу

тебѣ все по поряцку... Третьягодня, въ четверга,
ты знаешь, у мужа но четвергамъ бывають засѣ­
данія...
—
Знаю... а къ тебѣ по четвергамъ прихо­
дить твой СергЬй Лъвовнчъ!..
—
Ну, вотъ н третьяго дня онъ тоже при­
шолъ. ..
—
Онъ штатскій?
—
Военный...
—
Офнцеръ?
—
Да... Но дѣло въ томъ, что часов ь въ
десять раздается звонокъ... Я по звонку узнала,
что вернулся мужъ. II, прежде чѣмъ отпереть
ему, я велѣла Сашѣ достать нзъ передней ши­
нель, шапку и калоши Сергея. Она достала все
это п подала ему. Затѣмъ побѣжала отворять
дверь мужу, который все иродолжалъ звонить...
Я помогаю Сергѣю одѣваться и вдругъ замѣчаю,
что Саша не захватила шашки Сергья. Онъ всег­
да оставляетъ ее въ углу, въ передней... какъ
разъ въ томъ углу, гдѣ мужъ ставплъ своп ка­
лоши.
—
Ахъ, какъ это интересно...
—
Ну, слушай дальше. Я выпускаю Сергѣя
заднимъ крыльцомъ безъ шашки... И только что
я успѣла это сдѣлать, входитъ мужъ. «Здрав­
ствуй Нюта, у насъ сегодня засѣданія не 6у^
детъ...»
—
Хорошій сюрпрпзъ для тебя!..
—
Да. Какихъ­то тамъ членовъ не хватило...
—
ііб —

Ну, я ему, конечно, подала руки. — онъ всегда,
когда входить, цѣлуетъ по очереди мнѣ руки, — ц
говорю: _Я очень рада. Ііьеръ, что ты вечеромъ
дома: мнѣ надоѣло быть вѣчно одной!.. — «.А ты
развѣ сейчасъ была одна?», спросилъ онъ и пыт­
ливо взглянулъ мнѣ въ лицо.
—
Ага, попалась! .
—
Конечно, одна, — отвѣчаю я совершенно
спокойно. — А что? — « .Полно, такъ ли это? А
ты не знаешь ли, чья это шашка стоить іиамъ,
въ передней?» — Я, понимаешь ли, совершенно
спокойно отвѣчаю: „Знаю, но... это секреть..."
Мужъ вспыхнулъ: ((Пожалуйста, безъ ілупо­
стей!» — Я не могу сказать, потому что это не мой
секретъ. — „Что за басни ты выдумываешь? Чей
же это секретъ, говори скорѣе, или...
—
Ахъ, какъ страшно!..
—
Я вижу, что мужъ выходитъ нзъ себя, и
говорю: .Это шашка того офицера, который по­
корнлъ сердце нашей Саши... онъ приходить къ
ней каждый четверть, когда тебя не бываетъ до­
ма. Я совершенно сквозь пальцы смотрю на эти
посѣщенія и тсбѣ совѣтую тоже смотрѣть на нихъ
сквозь пальцы. Каждый веселится по­своему! > . ­
—
Милочка, какая ты находчивая!..
—
Слушай, дальше еще не то будетъ. Мужъ
вспыхнулъ еще больше и пробормоталъ: „А я
было заподозрѣлъ шебя... и Я — въ слезы: „Какъ
у тебя хватило дерзости заподозрѣть меня! . . Развѣ
я подала тебѣ хоть когда ннбудь малѣншій но­

водь къ подозрѣнію!. ." Мужъ стоялъ сконфужен­
ный и началъ у меня просить прощенія... Мы
успокоились оба... Я ему простила.
—
Напрасно.
—
Мнѣ не хотѣлось его мучить и мы пре­
красно провели вечерокъ. Вдругь на слѣдующій
день утромъ меня кто­то будить. Раскрываю гла­
за — вижу Сашу.
,,Что тебѣ нужно?" спрашиваю
я ее. — „Не ожидала я, барыня, отъ васъ та­
кой низости... Кто вамъ даль право оклеве­
тать меня иередъ бйриномъ?" выпалнваегь
вдругь она мнѣ въ отвѣтъ. — Что ст. тобой, Са­
ша? Развѣ тебѣ ужъ такъ непріятно, что я вос­
пользовалась маленькою хитростью ради спасенія
своихъ ннтересовъ? — „Вы даже не полюбопыт­
ствовали узнать, соиасна ли л быть вашей
сообщницей въ этомъ гнусномъ дѣлѣ... О своихъ
интересахъ хлопочете, такъ значитъ можно
запятнать честную, ни въ чемъ неповинную
діъвушку!.. Хороши интересы!.. Ла у меня мо­
жешь свои собственные интересы поважнѣе ва­
шихъ!.. „Успокойся Саша! Ты начинаешь крп­
ьать! Это нехорошо, — мужъ можетъ услышать!.."
—
Ѵ И пусть Петръ Александровичъ услышитъ!..
Теперь я все равно у васъ не жилица: пожа­
луйте расчетъ... Пусть баринъ услышитъ!..
Пусть онъ войдетъ сюда... я прямо въ лицо ему
скажу: меня, баринъ, передо вами оклеветали...
Я никогда не гізмѣняла вамъ, я всегда любила
васъ одного... Не такъ, какъ ваша барыня, ко­
—
—
—
—
п8
п8
п8
п8—
—
—
—

тора Я по четвсргамь принимаешь офицера, а по
вторниками..." — „Молчи, СашаЬ. Какъ ты смѣешь
мнѣ грубить!.. Убирайся вонъ!.. Я тебя вышвыр­
ну сегодня же..."
Я разгорячилась и кричала.
А она въ отвѣтъ: „Ахъ, такъ вы меня гнать!..
Хорошо же! Я тоже ради своихъ собственныхь
интересовь не пожалѣю васъ... Знайте, что меня
баринъ любить и я люблю барина, а вы оклеве­
тали меня передо нимъ... Петрь Александ­
ровича теперь впп> себя отъ горя... Вы должны
просить г) меня извиненія, иначе я заставлю
васъ судомь!.. а Ну, словомъ, она начала кри­
чать, грозиться. Я не знала просто, что мнѣ дѣ­
лать. Я даже расплакалась. Наскоро одѣлась и
вотъ... у тебя... Помоги мнѣ совѣтомъ, голубуш­
ка... Я потеряла голову...
­—
Да, дѣло приняло серьезный оборотъ...
Надо подумать, серьезно подумать объ этомъ...

Ищите женщину!..
Ищите женщину во всемъ, что чисто, ясно,
Какъ чпетъ вссенній день, какъ ясенъ неба сводъ,
Во всемъ, что радостно, безгрѣшно и прекрасно,
Вездѣ, гдѣ нѣтъ нужды, нѣтъ горя и заботъ!..
Ищите женщину во всемъ. что грязно, мрачно,
Какъ грязенъ тучи цвѣтъ, какъ ночь безъ звѣздъ
мрачна,
Во всемъ, что холодно, порочно и невзрачно,
Вездѣ, гдѣ сѣстъ зло и слезы сатана!..
Ищите женщину во всемъ, что ваши очи
Слезамп радостно заставило блеснуть,
Во всемъ, что вызвало молитву въ тихой ночи
II облегчило грудь, измученную грудь!..
Ищите женщину во всемъ, что выжметъ слезы,
Олезу отчаянья изъ вашихъ грустныхъ глазъ,
Во всемъ, что разобьетъ мечты, развѣетъ грезы,
Какъжерновомъ, нуждой къ землѣ придавить васъ!..
Ищите женщину и на землѣ, и въ небѣ,
II въ мірѣ сказочной фантазіп своей,
—
120 —

Въ той радужной странѣ, гдѣ о насущномъ
насущномъ
насущномъ
насущномъ хлѣбѣ
Забота не темнитъ и не печалить дней!..
Ищите женщину ­п тамъ. гдѣ вы хотите •
Ее всегда найтн. и тамъ, гдѣ вы найти
Ея не думали... Везіѣ
Везіѣ
Везіѣ
Везіѣ ее ищите,
Вездѣ, — на каждой пяди вашего пути...
Ищите женщину: вездѣ, неудержимо
Вт. любую щель она прокрадется, войдетъ...
Ищите женщину, не пропускайте мимо...
Но горе будетъ вамъ. коль васъ она иаіідетъ!..

По телефону.
(Изъ „Силуэтпковъ нашнхъ Оарі.шекъ").
—
Удивительно глупый народъ эта мужья!..
—
Ну не скажи... моего не проведешь!..
—
Потому что ты не пробуешь!..
—
Желала бы я знать какъ ты бы попро­
бовала на моемъ мѣстѣ... Вѣдь ты знаешь моего, —
его не выживешь изъ дома...
—
Да... это правда... Но за то мой каждый
день до пяти часовъ на службѣ...
—
Ты этпмъ п пользуешься?..
—
Конечно... пребенокъ воспользовался бы...
—' Ты все съПетромъ Петровичемъ возишься?..
—
Хватилась!.. Давно съ Поярковымъ...
—
Съ Миханломъ Львовпчемъ...
—
Да... Ты его знаешь?".
—
Еще бы... Ну такъ онъ къ тебѣ ходить
по утрамъ...
—
И довольно часто... да не только утромъ. ..
—
Ну а мужь...
—
122 —

—
Про утренніе визиты онъ не знаетъ. а
вечернимъ всегда радъ, — онъ любить Мишеля и
ничего не нодозрѣваетъ... недавно онъ иозвалъ
Мишеля обѣдать... Ха­ха­ха!.,
вотъ преуморц­
тельная нсторія!.. Приходить ко мнѣ въ среду
Мишель... такъ въ первомъ часу... и говорить:
а знаешь Анелька я сейчасъ встрѣтнлъ твоего
мужа и онъ пригласилъ меня сегодня обѣдать къ
вамъ... — _ІІу что же! и прекрасно... Значить
просидишь здѣсь до его прихода, а мужъ иріпетъ
— скажешь, что только что прпшелъ...^ Ну вотъ
болтаемъ мы съ нпмъ въ кабинетѣ мужа... знаешь
на этомъ турецкомъ дпванѣ... я такъ его люблю...
—
Кого Мишеля или диванъ?..
—
Ха­ха­ха!.,
обопхъ!... Ну такъ вотъ...
сидпмъ мы, болтаемъ... Вдругъ динь, дннь, дннь!..
Звонятъ къ телефону...
—
У васъ онъ въ кабинетѣ?..
—
Ну да, конечно... развѣ ты не замѣтнла,
почти надъ самымъ диваномъ... Кто такой?.. Ока­
зывается мужъ. . . — „ Здравствуй Вѣруся.. а —
„Здравствуй" — „Ты одна?.. — Одна, конечно...
—
А твои Мишель епдитъ на диванѣ и слу­
шаетъ .
—
Снднтъ!.. „ Слушай, Анекъ... я сейчасъ
па уліщѣ встріьтилъ Михаила Львовича и при­
іласилъ ею къ намъ обѣдатъ... а — И совершенно
напрасно, потому что у насъ сегодня обѣдъ не
важный... — .Ну онъ простить... онъ такой
добрый малый. — не взыщешь...­ — Да, что это
—
—
—
—
12;
12;
12;
12; —
—
—
—

тебѣ вздумалось?.,
вѣдь онъ недавно у наеъ
былъ... — „Развѣ ужъ надоѣлъ тебѣ.. ~ — Не то
что надоѣлъ, а... лучше бы намъ ст. тобой
вдвоемъ провести времячко... ты теперь такъ
занять... такт, занять!., такъ мало бываешь дома, щ
—
у, Что подпишешь!.,
я и самъ, если бы тъі
знала, какъ ненавижу эту службу... Ну я се­
годня постараюсь вернуться пораньше...' — „И
этотъ Поярковъ притащится, вѣроятно, рано..:
чтобы ему пусто было! . а ­ — Ха­ха­ха!..
—
А Мишель кусаетъ губы, удерживаясь отъ
хохота...
—
Да какъ не расхохотаться!..
—
. . . тогда ііужъ нечалыіымъ голо?омъ гово­
рить: „какъ жаль, что я ею прш.шеилъ..." и
начинаете распространяться, какъ ему хочется
побыть со мной наединѣ н фантазировать нельзя
ли какимъ ннбудь образомъ спровадить, Мишеля
тотчасъ же послѣ обѣда... Проектъ одннъ другого
нелѣнѣе...
~ ^ ~ А Мишель слушаетъ?..
::
. г^­ Конечно... Я безъ труда разбиваю одинъ
за другпмъ проекты мужа и въ концѣ концовъ
говорю: „ну, на себя пеняй, самъ назвалъ гостей,,
самъ и расхлебывай кашу... Прощай, я пойду по­
зову кухарку и внушу, ей, какія перемѣны нужно*
произвести для улучшения сегодняшняго меню..д ­
Цѣлую. тебя... какъ жаль, что по телефону нельзя
передавать подѣлуевъ!.." Вдругъ Мишель вска­
киваетъ н звонко цѣлуетъ меня... Я не усііѣла
—
124 —

даже уха убрать отъ телефона... А мужъ по те­
лефону крнчнтъ: „слышу, слышу, плутовка... и
Я тебя цгь.гую тоже...' п тоже громко чмокаетъ...
—
Ха­ха­ха!... Вотъ потѣха!..
...и
я ему кричу: „слышу!... " А потомъ опять
начинаю звонко цѣловать Мишеля, прнговорнвая
„еще... еще... еще разъ...'­
А мужъ тамъ тоже
чавкаетъ , несчастны Гі . . .
—
Душка!., прелесть!.,
да вѣдь мто восхи­
тительно...
—
. . . но я его не слушаю... ты понимаешь. ..
мы увлеклись... Мужъ минуть, черезъ пять опять
звопитъ къ телефону, вѣроятно, что нпбудь хочетъ
сказать... а мнѣ отъ Лпшеля отбоя нѣтъ,..
Да ■•■
■еще вотъ вѣдь онъ нахалъ какой!., крпчптъ мужу:
„дайте отбой!.."
—
Свопмъ голосомъ?..
—
Нѣтъ какимъ­то дикнмъ...
—
Ну п что же?., мужъ послушался?..
—
Представь себѣ—да...
—
Онъ вѣроятно подумалъ что его не съ
тѣмъ номеровъ соединили!.. Прелесть, прелесть!..
Восторгъ!.. и ты душка, п твой Мишель — душка,
п мужъ твой —душка... но какой онъ глупый!..
Ну, какъ онъ не догадался, по звуку поцѣлуя,
что я не одна...
—
Ну ужъ это ты черезъ чуръ хватила . . .
Развѣ можно по тембру различать поцѣлун...
—
А неужели нельзя!.. Да я тебѣ одпнъ су­
пружескій поиѣлуй пзъ тысячи отличу...

—
Глупости!., и даже но телефону?..
—
Хочешь цари!..
—
Пдетъ... Завтра въ восемь часовъ я по­
звоню тебя къ телефону и ты должна будешь.
узнать, съ кѣмъ я цѣлуюсь: съ мужемъ или нѣтъ...
—
Ха­ха­ха ! . . Вѣрочка! . . ангелъ мой ! . . какъ
ты ловко проговорилась!.. Да вѣдь у васъ въ
квартирѣ телефона нѣтъ... ты значить пойдешь
куда нибудь на свиданіе...
Вѣра Александровна густо иокраснѣла п не
знала что отвѣтнть иодрутѣ, которая тормошила
ее н чуть не кричала:
—
Не правда лп вѣдь онъ — Энгель?. . Эн­
гель?.. Видпшь какая я проницательная!.. А
представляешься институткой... Ханжишь, жалу­
ешься, что твоего мужа не проведешь!.. Неужели
ты думаешь, что я не отличу поцѣлуевъ Энгеля
отъ поцѣлуевъ твоего мужа не только по теле­
фону... хоть по телеграфу!..
О женщины...

Ода на юбилей матемашескаго общества въ дещшшомъ
штилѣ. сложенная и членамъ онаго общества посвященная
щафомъ Нвшаеіъ Бенгальскімъ.
О, муза, даждь въ бряцаньяхъ лирныхъ
Цпфиры днесь жрецовъ нпзвесть,
Которы до пространствъ эфпрныхъ
Хвалы своей возносятъ вѣсть;
Которы, сидя до полночп,
Всегда свои вперяютъ очи
Въ какой­то странный пнтегралъ;
Которы мнятъся выше «Бога
ГІ величаются премного,
Что прочій. людъ микрокефалъ...
О, вы, мятущіеся тщетно
Людскому роду изложить.
Что благо функцш неизсчетно
И что безъ нихъ не можно жить, —
Пускай полны вы дерзновенья.

Но вѣдь причины ТЯГОТЕНЬЯ
Нзъ ваеь постигнуть можетъ кто?!..
Безумствомъ ложныыъ вы объяты
II ваши всѣ координаты
Предъ безконечностыо — ничто. . .
Иной всю жизнь бумаги шішетъ,
Сочетавая съ дзетомъ нксъ,
А міръ о немъ и не услышитъ,
Везвѣстнымъ нпзойдетъ опт, въ Стнкеъ...
Иль астрономы, въ телескопы
Небссныхъ звѣздъ считая скопы,
Себя мнятъ будто велики:
Какъ будто звѣзды ярче стали,
Коль ихъ они пересчитали!..
Вотще — попрежнему яркг/!..
И всѣ таблицы умноженья,
Какнхъ ни сочиняйте вы,
II формулы, и выраженья —
Одпнъ лишь звукъ пустой... Увы!
Всѣ вашп праздныя мытарства
Вѣдь не прославятъ государства
11 свѣтъ въ народѣ не пролыотъ...
Оставьте ваши всѣ науки,
Къ труду прилаживайте руки:
О семъ и камни вопіютъ...

Капризъ любви.
Это случилось такъ неояшданно, что я, при­
знаться, даже опѣшнлъ. Впрочемъ, разскажу все
и о порядку.
Въ маѣ сего года получаю я отъ моего дя­
ДН.ІШКП пзъ Тамбовской губернін письмецо слѣду­
ющаго содерясанія:
„Любезный Николай!
Если ты хочешь доставить удовольствіе тво­
ему старику дядюшкѣ, устрой твоп московскія дѣ­
лишки и пріѣзжай въ мою Ивановку. Пора тебѣ
воспользоваться вакатомъ и поотдохнуть на лонѣ
природы. Проведемъ лѣто вмѣстѣ; тебѣ это бу­
детъ полезно, а мнѣ пріятно.
Любящій тебя
Алексѣй Беззубовъ*.
Не могу сказать, чтобы это приглапіеніе улы­
балось мнѣ: провести лѣто въ тамбовской глуши
—
I2Q —

съ семпдесятнлѣтнпмъ отарикомъ en deux — пер­
спектива не изъ важныхъ...
Но дѣло въ томъ, что не принять приглаше­
нія значить обпдѣть дядюшку, на котораго у меня
всѣ надежды: онъ богатъ, какь будто бы быль
„изъ Америки", и не нмѣетъ. кромѣ меня, на­­
слѣдннковъ. ..
Что же, не дурно познакомиться съ этой Ива­
новкой, которая черезъ годъ­другой перейдетъ въ
мои руки... Да нрптомъ же действительно съ эти­
ми Лнзетами, Эрнестинами и Полинами я весь
высохъ; надо же когда­нибудь поправиться, по­
толстотѣть и похорошѣть.
Я подошелъ къ зеркалу и полюбовался на
свои полинялый, потертый, поношенный видь...
Неприличная рожа, — нѣчто анатомическое!..
Птакъ, рѣшено, — ѣду!.. Пишу отвѣтъ дядѣ,
благодарю, кланяюсь, восхищаюсь и прошу не­
множко презрѣннаго металла на дорогу, беру би­
леты, сажусь въ вагонъ и... я въ Ивановкѣ.
Въ деревнѣ оказалось вовсе не такъ скверно,
какъ я воображалъ: воздухъ такой, какого вы въ
Москвѣ не нюхалп, къ мопмъ услугамъ, — дыши і
на здоровье обопмп легкими!.. Вода такая свѣ­
жая п прозрачная, что вашп московскіе фильтры
только загрязнили бы ее, — умывайся, купайся на
здоровье сколько влѣзетъ... Вина въ дядиномъ
погребкѣ почти всѣ меня старше на несколько
лѣтъ, — поневолѣ къ нпмъ проникнешься уваже­
ніемъ и окажешь должное внимапіе... Прнтомъ
—
—
—
—
іііі ;о;о;о;о —
—
—
—

всѣ эти варенцы, варенішки, ішрожкн, ватрушки,
бублики в булочки прямо поражаютъ своею сдоб­
ностью и безыскусственностью... Мой яшвотъ,
прпвыкшііі къ разнымъ катаралыіымъ прнправамъ
въ родѣ сон, перца, пикулей и тому подобной
красивой травы, сразу почувствовалъ себя въ
своей тарелкѣ; новый режнмъ — поздно вставать н
рано ложиться — тоже пришелся ему по вкусу...
Но чѣмъ я болѣе всего увлекся въ деревнѣ
и что болѣе всего скрашивало мое времяпровож­
деніе на лонѣ природы, это дядюшкина горнич­
ная Надя... Я никогда и не подумалъ бы, что
простая деревенская дѣвушка могла быть такою
аппетитною шатеночкою... Правда, она ходила
въ городскомъ платьѣ. носила свободно, непри­
нужденно свою хорошенькую головку, улыбалась
яспою, майскою улыбкою, говорила безъ грубаго
мужицкаго оттѣнка въ пропзношеніи п по наруж­
ности нпчѣмъ не походила на свонхъ деревен­
скпхъ сверстнпцъ, но она все­таки была насто­
ящею дочерью деревни, — крестьянка pur sang по
происхождение ...
Ей было около восемнадцати лѣтъ. Она вы­
росла въ барскомъ домѣ, на свободѣ, не знала
изнуряющпхъ деревенскихъ работъ, не слыхала
огрубляющихъ словечекъ мужицкаго жаргона, не
видала отвратительныхъ сценъ, которыми кишатъ
непроглядные деревенскіе будни...
Но зато она не знала и растлѣвающаго го­
родского нпчего­недѣланія не слыхала опошляю­
—
—
—
—
іііі чччч іііі —
—
—
—

іци.ѵь комплиментовъ бульварныхъ И ѴЛПЧИЫХЪ
лопсласовъ; не видала тѣхъ еще бодѣе отврати­
тельныхъ сценъ, которыми кшпнтъ бесконечный ^
пьяный, разнузданный вѣчный празднпкъ горько­
сладкой жизни городскихъ дѣвушекъ, которыхъ
природа наградила смазлнвенькнмн личиками...
Она развивалась и развивалась на свободѣ.
Быть можетъ, это­то мнѣ и нравилось въ ней
больше всего.
Когда я смотрѣлъ на ея высокую грудь, я ду­
малъ, еотъ какою должна быть грудь дѣвушкн не
искалѣченная корсетомъ, и мнѣ вспоминались ху­
досочные или препарированные на ватѣ и п.ча­
спшкахъ кнтоваго уса бюсты тѣхъ, кого я оста­
вил въ Москвѣ...
Когда я смотрѣлъ ей въ глаза, которые и не
иодозрѣвалп, что они могутъ нравиться, что ихъ
можно „строить", что они могутъ метать стрѣ.ты,
жечь, пронизывать и производить тысячи нодоб­
ныхъ этимъ адскнхъ нытокъ, .я думалъ: вотъ гла­
за, которые можно цѣловать не боясь, что испач­
каешь губы, п мнѣ вспоминались лихорадочные,
блестящіе блескомъ нскусственныхъ брнльянтовъ
глаза, — гордость Карнатца и другпхъ караыдаш­
ныхъ фабрикантовъ.
Когда я смотрѣлъ ей на темно­коричневое
пятнышко, немного ниже лѣваго плечика, я ду­
малъ: я единственный счастливецъ, который лю­
буется на эту эффектную, дивную родину!..
Желалъ бы я знать, какое декольтэ закатила

бы себѣ любая изъ вапшхъ московских'}, краса­
вицъ, если бы у нея оказалась такая родинка,
чтобы выставить ее на показъ всѣмъ встрѣчньшъ­
иоперечнымъ! ...........
Птакъ, я ничуть не скучалъ. Я втянулся
въ деревенскую жизнь, не шутя началъ полнѣть,
на щекахъ появился румянецъ, въ глазахъ том­
ность довольнаго самимь собой буржуа, усы и
эспаньолка, которыхъ въ деревнѣ я не отравлялъ
брнльянтиномъ, стали гуще и чернѣе.
Я и не замѣтилъ. какъ подкрался августъ.
Я съ грустью подумалъ, что придется покинуть
это уютное гнѣздышко. Я такъ втянулся въ еже­
дневную прогулку по саду, ежедневный Надпны
тубки, ежедневный иикетъ съ дядюшкой, елсе­
диевный вкусный, сытый и здоровый обѣдъ, что
готовъ былъ даже совсѣмъ поселиться здѣсь.
Но... рокъ судилъ иначе .......
Однажды въ началѣ августа, когда я, послѣ
пикета съ дядюшкой, ушелъ уже къ себѣ на
верхъ, чтобы лечь спать, ко мнѣ въ дверь кто­то
постучался.
—
Нондп!— крпкнулъ я, вполнѣ увѣренный
что это Надя.
Дверь отворилась п тучная фигура въ халатѣ
и шлепающпхъ туфляхъ показалась на порогѣ.
—
Ахъ! это вы, длдюшка... Простите... Я
уже раздѣлся...

—
Не беспокойся. Николай... Я къ тебѣ...
на нѣсколысо минуть.. ­, по одному очень важному
дѣлу...
Дядя чего­то стѣснялся. Голосъ его дрожалъ
и звучалъ неувѣренно.
— ■ Я къ вагапмъ услугамъ... Весь вннманіе...
—
Слушан, Николай... ты видишь... пред»,
тобою...
Дядя не зналъ, какъ начать. Голосъ его об­
рывался. Наконепъ, онъ собрался съ духомъ и
отчеканплъ, насколько его семидесятнлѣтиій стар­
ческій возрастъ позволплъ это:
—
Николаи, предъ тобою — соблазнитель...
прелюбодѣй...
Я съ нзумленіеыъ взглянулъ на прелюбодѣя...
—
Я— подлецъ... Но нп одпнъ изъ Беззубо­
выхъ еще не былъ подледомъ... и я рѣшплъ ис­
купить мою вину...
Мое пзумленіе возрастало съ каждымъ сло­
вомъ дядюшки.
—
Объявляю тебѣ... что я женюсь...
—
На комъ, дядюшка? Я ничего не понимаю!..
—
Сейчасъ Надя призналась мяѣ, что она
будетъ матерью...
__
?!?іи
—
И я — отецъ ея ребенка!.. — Дядя ударилъ
себя въ грудь п не безъ самодовольства приба­
вилъ: — мы давно уже... любнмъ другъ друга...
—
Что вы. дядюшка... Да увѣрены ли вы въ
—
—
—
—
44
44
44
44 ————

■себѣ?.. Увѣрены ли вы. что это будетъ вашъ
ребенокъ?..
Дядя даже вспылить:
—
Какъ ты омѣешь сомнѣваться въ ея чи­
стотѣ... въ ея невинности...
—
Но ваши годы, дядюшка!..
—
Любовь капризна. . . она не прнзнаетъ воз­
раста ........ :
.....
Это чортъ знаетъ что такое!.. Я самъ себѣ
все напортилъ... Вѣдь я былъ едпнственньтмъ.на­
слѣдникомъ послѣ дядюшкп... Вѣдь родовое беззу­
бовское имѣніе Ивановка была бы моя, моя, моя ..
А теперь!..
Пусть онъ женится на горничной, я безъ
предразсудковъ, да и Надя съ того вечера, какъ
я узналъ все, стала мнѣ противна, но Ивановка!!..
' И дернулъ чортъ меня пріѣхать въ деревню
и потерять... потерять тѣ двѣстп, триста ты сячъ,
которыя она стоптъ...
Бѣднын Омонъ!.. Онъ не увпдптъ ихъ...

Изъ моего портфеля.
п Концы романовъ.
Эффектное, окончаніе романа— въ высочайшей
степени важное дѣло. Конецъ— всему дѣлу вѣ­
нсцъ, говорить русская пословица, и это пзрече­
яіе особенно значительно для романиста. Хорошій
сонецъ сразу ­можетъ доставить ^писателю имя.
... .. Мы. могли бы назвать : сотни литературных!.
ііменъ,: который . концами і. прославились на вск>
Россію, и могли, бы;: назвать гдвѣ сотни ­именъ,
которыя,., ,при ;: всей талантливости ихъ. обладателей,
не могутъ прославиться, потому;,что ­эти і.обладат
телп . ішшугв.тбезконечныеіроманьь.мСУ, йинеа­Я
Нашъ . альманахъ всегда чутко относится къ
своимъ читателямъ ' и, памятуя .то простое ; сооб­ ы
раженіе, что въ сутдностй говоря, рѣдкій чита­
тель не хочетъ сдѣла­ііся^пнсателемъ, облегчаетъ
этотъ переходъ отъ пассивной . деятельности кт>
активной,J рекомендуя вниманию всѣхъ и каждаго/
нѣсколько эффектныхъ концовъ романа/
Громадная ошибка современныхъ беллетристовъ.
заключается въ томъ, что они пишутъ свои про­
.:
.:
.:
.:::::Ѵѵ':.~ ; ­
Ѵѵ':. ~; ­
Ѵѵ':.~ ;­
Ѵѵ':.~;­
—
—
—
—■■■■ »3б
»3б
»3б
»3б '—■"'"
'—■"'"
'—■"'"
'—■"'" І­­ЦЯ­:
І­­ЦЯ­:
І­­ЦЯ­:
І­­ЦЯ­:
.­­ ■.•
.­ ­■.•
.­­■.•
.­­■.•
.­
.­
.­
.­
.. •■■
. .•■■
..•■■
..•■■ :.­L.;
:.­L.;
:.­L.;
:.­L .;

пзведенія съ начала. Попробуйте писать съ кон­
па, — середина п начало прпдутъ самп собой, —
п вы увидите, что сдѣлаться міровою извѣстно­
стью вовсе ничего не стонтъ: это— вопросъ вре­
мени.
Конецъпѳрвьгй:
Она лежала въ гробу, какъ живая.
Онъ стоялъ надъ ея трупомъ, словно мертвый.
А мы., мы были ни живы, ни мертвы.
К о не цъ второй:
Все кончено. Шатаясь отъ слабости, не пом­
ня себя отъ острой обиды, покпнулъ онъ этотъ
когда­то столь милый домъ и пошелъ, куда глаза
глядятъ. прямо, все прямо по улнцѣ.
'",'
Но вотъ п иттп дальше 'некуда: 'пёредъ нпмъ
словно выросъ заборъ туппка.
Онъ остановился: •
"у­">­
~
И
Машинально, глаза его упалп на доску, при­
битую ­къ забору:.н,,остававливатьсястрого ­воспре­
ЩаеТСЯ".. ;:;:.': aiioqoruii .: .Г
. ліЦ.ч;; JttUUiwl/ dilnlil
.. . я Онъ горько іуды.бдулся,:! махнулъі.рукбй аН.іПО­
вер.нулъ::назадъ,{а',ц
.гііщ­)Г'УЛ:г £}і г іщйш. daoi'jorj
«яи&отм »•­]!; к­ іо ;,и:­ё'ДГ»ь­'і!"іг;р, іе ! >г !• тй.^яоцнг.он .&»
'­'­^Онъ вошелъ тв& 'свой' 1 кабпнётъ', г 0заперъ 0 двёрьт
на ключъ. вынулъ изѣ н ггравагі о а ящпка'' і новёнькій'
револьверъ, вынулъ л пзъ ! того же 111 ящика илпстъ
—
—
—
—
і'?7
і'?7
і'?7
і'?7 —
—
—
—
­
­
­
­
■■■■

почтовой бумаги и надарапалъ на немъ дрожащей
уукой: „Finis coronat opum..."
; ;. ;чЭто была послѣдняя ошибка, которую Деонпдъ
Николаевпчъ сдѣлалъ въ этомъ мірѣ. '.._ .'. J
Щелкнулъ курокъ и его (т. ­ е . Леонида Ни­
колаевича, а не курка) не стало.
Конѳцъ четвертый:
•
­Если бы вы,­ читатель, позвонились у крыльца
госнодъ Зацѣпиныхъ черезъ девять мѣсяцевъ по­
слѣ только что описанной сцены,, то горничная
не сразу отперла бы вамъ.
..".—• Дома барыня! —спросили бы вы ее. ...
.'_.
—­
Дома­съ!.. но онѣ.не принимают?..... . .■'
'"— Почему ;такъ?.. ' .".'.' / "",'*"" •!"?££? .„'У . " .
—
Онѣ заняты....
.'■; У;'.±':,И]'' : TM:.::.>г?,
—
У нихъ есть кто­нибудь?.. !
:'•'"'■— Дѣвочка.. . г ' .;.;.„;/. 7, ­• ■. ­
...,­■ •.­".­
\=­Чі ч
'.. ­"•_
­''конец­* пят ы.й;.,.іл .rut;
_;*i*«l
*i * (иЛГ PIT
* Т ! " ■"»*■*■*•
w>.4« драим
і.(і ; t l'U іІі!І.' iii
­ у«1іСтоитъ" лУ .'Писать, .:чта произошло'; у ­йпхъ Ѵ!въг f
этомъ уютномъ^уголкѣ, въ ^оторрмъжаждыій: гвоз­'
.
дикъ і;въ; f бархатной ­обивкѣ­тдивана <млѣлъ, joxb ■ „вр^ ^
сторговъ ^любви, ­въ 'которомъ_аі ождая г ^5аІ,йпи'п^а *
на полированной ^поверхности .'Китайскаго ..столика g
кричала о­ .толькотчто пережитыхъ­. ^зрТнёніяхъ',' „въ Т
котор омъ . всюду ,~ куда . . ни ^упадетъ |5взрръ , ( рчастьё
та'къ близко,., ­такъ возможно...;..! ..,";:,^
•...."
. ..,, Часы пробили часъ ночи.'~. ..,.,.'..,..
.
..­,, .;., ,­, гГ'­г

Глупые (хотя, и дорогіе),— они равнодушно от­
неслись ко ; всему .окружающему. .; ; ­ ­­j; ';;.: . j . 2*£л'.
Для нихъ было все равно: пробить лп часъ
ночи или часъ дня...
.::.;:~ ;: К6НвЦЪ ШеСТОЙ:. ::о ;;­
Я кончилъ. __, ....... w ...... __ ......... г
..... ,.,
То­ееть самоё интересное, конечно, впереди,
■ но оно ляжетъ въ основу моего слѣдующаго ро­
яйНа,
яйНа,
яйНа,
яйНа,
Этотъ романъ начнется печатаніемъ съNo295
газеты.
Итакъ, до номера двѣсти девяносто пятаго,
дорогой читатель.'"" ... ... .. "* .................■ .­ •«,•■

Неизданные
Неизданные
Неизданные
Неизданные мемуары
мемуары
мемуары
мемуары дѣда
дѣда
дѣда
дѣда Кузьмы
Кузьмы
Кузьмы
Кузьмы Пруткова.
Пруткова.
Пруткова.
Пруткова.
I. Излишество и въ стыдливости *).
на TM­Т,°' УЖе преклотии * ■*» и будучи сиор­ь
на языкь, при велпкомъ скопленіи особъ муже­
fSLS женскаго пола ' нарочито т ^ю і**TM**>
Я сыздѣтства точно къ игрѣ рояльной прирученную
госножу „опросить: ,можете ли вы, Іосударьшя
еТпрпвеГ ГРУДЬІ0 Г ЯТЬ?% ВЪ ^S
ее приведя, напослѣдокъ замолкъ.
II. Нарочито острый отвѣть **).
Нѣкто, хорошаго рода и будучи наедннѣ съ
пригожею дочерью маршала де­Басомпьеръ, такъ
рыми обогат.шTM р знаГенитыВ£*^Т£2! к Ргохам "' кото"
немного оставим YrocrtГ^^Й" КуЗЬМЫ "Р^" 083 ­ Да .
старецъ, внуку клЬпаго ^і^11 «Ровтый сѣдовласый
муара нигдѣ еще не вщЛ^З^Е: ­ два ме"
маршала де­Басочт^ нЛ^ «" ' бе °£ЧГ ю 'П*го съ дочерью
гнанр., ЖЯffiSSSi С0^гаепо много хороший, вещей
но этот^ яв^тп^. о р ская ' " 0тРавленная совѣсть" и дп
во этогь анекдотъ ему приписывается совершенно незаатуженно

ісііо сыадѣтства гсъ исчнсленію яѣло пригодную
дѣвицу вопросияъ: ;, Майордомъ, пзгь дома своего
въ часъ съ четвертью отлучнвшіііся и токмо въ
два часа безъ четверти вспять возвратнвшшся,
спрашивается: сколько времени, сударыня, въ от­
лучкѣ ирсбылъ?" На что сія тонкаго образованія
и даже въ сочішеніяхъ господина де­Вольтера
отмѣняо разборчивая дѣвнца отвѣтить не нашлась,
а оиъ съ усмѣшкою возразить не премннулъ:
„часъ, ибо майордомъ въ часъ сію четверть опо­
рожнить не упустшіъ".
—
141 —
inininin

Стихотворенія.
XVI. ..Мое призваніе'". Стихотвореніе К. Ім.амоіиші*).
Я попалъ въ страну, гдѣ горе пропитало весь
окр есть,
II брожу, брожу печальный средь . невѣдомыхъ
л нѣ ыѣстъ:
Всюду горы, всюду скалы, всюду сумракъ.
всюду лѣсъ...
Я иду, а сѣть деревьевъ заслоняетъ глубь не­
бе съ...
Тихій вѣтеръ словно клейстеръ п прилнпчнвъ,
п тягучъ —
Незаштопанныя дыры разорвать не можетъ тучъ. . .
*) Предыдущія пятнадцать стихотворевііі г­на Бальмонта
напечатаны въ XI кннжкѣ журнала „Жизнь" за этотъ годъ
подъ заглавіемъ „Страницы нзъ книги „Лприка современной
души". Это же стихотвореніе прислано авторомъ графу Бен­
гальскому съ просьбой иомѣстнть его на страницахъ „Альма­
наха" хотя бы н безнлатно. Смѣемъ завѣрить поэта, что ре­
далсція ничего даромъ не печатаетъ (даже объявленіи . там,
что онъ можотъ зайти въ одну изъ субботъ въ контору за го­
іюраромъ.

Я помочь ему не пъ снлахъ, хоть и дую
сильно я,
Но предъ сплами вселенной такъ безснлыіа
грудь моя...
Я брожу, брожу н дую, напрягаюсь тамъ и
тутъ, —
Пусть меня за то безумцемъ, пусть кретнномъ
назовутъ,
Пусть смѣнться надо мною будетъ всякъ нзъ­
за­куста,
Пусть ехидно скажутъ: ,дуетъ, — значить го­
лова пуста!.."
Презираю тѣхъ, кто скажетъ! Вѣдь никто изъ
пнхъ не жнлъ,
Вѣдь никто изъ нпхъ усилья къ снлѣ сплъ не
приложнлъ, ­­­
Въ атомъ жизни смыслъ: уснльемъ сплѣ неба
воспомочь,
Вотъ и я стараюсь — дую утро, вечеръ, день
и ночь...
По дутья во вѣкъ не брошу: въ немъ — приз­
ванье, въ немъ — мои крестъ!..
Я попалъ въ страну, гдѣ горе пропитало весь
окрестъ...
­­­­

Стихотворенія
Стихотворенія
Стихотворенія
Стихотворенія г­м
г­м
г­м
г­м Мирры
Мирры
Мирры
Мирры Лохвицкой
Лохвицкой
Лохвицкой
Лохвицкой ­».
­».
­».
­».
I.I.I .I. Подцѣлуй
Подцѣлуй
Подцѣлуй
Подцѣлуй меня.
меня.
меня.
меня.
Подцѣлуй меня, надцѣлун меня,
Исцѣлуй меня, процѣлуй насквозь,
Дай восто])гг. ночей, дай истому дня,
А потомъ наплюй, надругайся, брось...
То, чего хотѣлъ, ты нашелъ. достиг ъ:
ГІобѣдилъ меня твой безумный взоръ,
II за мигъ одішъ. за единый ипгь
Я прощу тебѣ даже свой позоръ...
Поцѣлуй меня, зацѣлуй меня,
Доцѣлуй меня до любовныхъ раігь...
Я томлюсь, горю, я полна огня:
Въ головѣ тумань и въ груди тумань...
*) Нижеолѣдующія два стихотворенія талантливой иоэтеССЫ
(іпеціализпровавшеііся на пзображеніи особенно нылкпхъ стра­
стей, наборщики съ трудомъ набрали... До того ужъ они (т.е.
стихи, а но наборщпкіі.і страстны!.. Предупреждаема читателей
не читать нхъ заразъ: каш. бм чего не вышло!..
­
144 —

И.И .И .И . ВВВВ оооо пппп рррр оооо сссс ъ.
ъ.
ъ.
ъ.
Я дрожу... Межъ тѣмъ, вѣдь, жарки
Поцѣлуи жгучнхъ устъ, —
Кагсъ горячія припарки
Обожгли они мой бюстъ...
Я томлюсь... Въ душѣ осадки;
Желчь не вытравить ничѣмъ. —
А межъ тѣмъ вѣдь грезы сладки,
Сладки, словно тортъ иль кремъ...
Я молчу... Я вся нѣмѣю,
Къ нёбу мой языкъ приросъ. —
А межъ тѣмъ вѣдь я пмѣю
Предложить тебѣ вопросъ...
Я горю... Межъ тѣмъ какъ ноги...
Нош — холодны, какъ ледъ...
Отъ любовной ли изжоги
Мнѣ нодъ ложечкой сосетъ?..

Объ опечаткахъ.
Статья Ф. Ницше изъ портфеля графа Н. Бенгальекаго * .
Въ блескѣ радостнаго дня в въ тншшіѣ за­
думчивой ночи рождаетесь вы, незаконный дѣти
корректора.
При свѣжемъ дыханіи утрснняго вѣтеріса u
при таннственномъ шелестѣ вечерннхъ лнстовъ
*) Какъ нзвѣстно, Ф. Ницше часто и подолгу гащива.ть въ
родово.мъ ИМІШІИ графовъ Бенгальскнхъ при сельцѣ Козьечъ
Починкѣ. Его притягивала туда отчасти дружба съ графомъ
Николаемъ, отчасти красота и живописность береговъ Сули.
Въ одинъ изъ подобныхъ пріѣздовъ знаменптымъ фнлософомъ
былъ набросанъ и этотъ очеркъ подъ впечатлѣніемъ онечатокъ
юбилейнаго изданія шбранныхъ сочипеніп А. С . Пушкина подъ
редакціей II. О. Морозова. Очеркъ этотъ до сихъ поръ еще не
быть нанечатанъ, такъ какъ хранился въ родовомъ иортфелѣ
Зіафовъ вмѣстѣ съ цѣлой массой весьма интересныхъ бумагь.
ѣкоторыя изъ этихъ бумагъ (напр., три не напечатанньіхъ
еще отрывка изъ воспоминаніи дѣда Кузьмы Пруткова) съдоз.
воленія собственника портфеля, номѣщены въ настоящемъ Аль­
манахѣ. Редакція не щадить денежныхъ затратъ въ погонѣ за
доставленіемъ свонмъ чнтателямъ выдающихся литературныхъ
раритетовъ настоящаго, прошедшаго и будущего временъ.
­
­
­
­
іііі 4444 5555 ­•
­•
­•
­•

газеты являетесь »ы иъ міръ, нежданный, непро­
шенный.
По на радость себѣ и другпмъ появляетесь
вы. безобразный, хилыя, уродлнвыя существа: ніі­
гдѣ не встрѣтнть вамъ нн сочувствія, ни участія,
нп ласки, нн любви, который цревращаютъ желчь
въ медь...
Гдѣ ваша мать? Баша мать, еще нося васъ
въ утробѣ своей. уя:е краснѣла за васъ.
Гдѣ вашъ отецъ? Вашъ отецъ отрекается отъ
васъ и говоритъ: „я бездѣтенъ, а это младенцы,
подкинутые мнѣ наборщикомъ!*
Жалка судьба тѣхъ несчастныхъ дѣтей, ко­
торыхъ завертываютъ въ тряпицы, а потомъ под­
кидываютъ въ баняхъ, на площадяхъ, на улицахъ
или на ступеняхъ роскошныхъ парадныхъ подъ­
ѣздовъ.
Я знаю, кто жпветъ тамъ за этими окнами;
уста нхъ говорятъ: „у насъ есть душа 1", а дѣла
пхъ кричать: „ваше тѣло съѣло вашу душу!"
Я знаю, кто жпветъ тамъ, въ пятпэтажномъ
домѣ, на крыльцо котораго подкинуть маленькій
человѣчекъ, завернутый въ грязныя тряпицы.
Тѣльце этого человѣчка дрожптъ и отъ холода
красно, — краснѣе щекъ матери, подкинувшей его.
Бѣдная мать, какъ она любить свое подкину­
тое дитя, и какія чистыя слезы дрожать на ея
рѣсннцахъ.
Краска стыда заливаетъ лицо ея.
—
—
—
—
47
47
47
47 ————

Жалки судьба этихъ иссчастныхъ, говорнлъ
Заратустра, потому что нхъ кршсъ не тронетъ
сердца тѣхъ, кому они подкинуты.
Но еще болѣс жалка судьба опечатокъ: для
шіхъ ііѣтъ пріютовъ, незаконныхъ дѣтей коррск­
,f*­ О," корректора! О, безсердечнѣйшіе нзъ лю­
дей: вавшЬрук­д, не зііаютъ того зла, которое они
дѣлаютъ^ вши .уши не слышать тѣхъ проклнтін,
ямгфрыя посылаются но нашему адресу: ваши очи
не вндатъпшосо горя, которое рождено вами.
'"^•Небрежность — ­отвратительное животное, на
ыохнатди щкурѣ котораго, какт. паразиты, кпшатъ
­ нзжійічевівеаныя . опечатки.
Пкмшл&одралн, о корректора, шкуру съ этого
^що'йаВД^ 'натянули на себя и прикрываетесь
ею и лп^замфчаете, что на ней ползаютъ насѣ­
. •.Евщ.щ.:С!ь­;кркэчковатым11 лапами.
Ц­йКрфіВе . пойдете вы, вы роняете этнхъ на­
"Іубкомыхъ, 'н они расползаются въ разная стороны,
всюду принося боль, зудъ и непріятность.
Заползутъ ­лп они въ ароматное стнхотвореніе
тонкоруннаго поэта (о. поэты! ваша сила въ во­
лосахъ, какъ у Сампсона) — перестан уть виться
его шелковистые локоны.
Заползутъ ли онп въ романъ преждевременно
потеряв'гиЩ) ­волосы беллетриста (о, тяжелый думы!
^©ь^огШЙ&тё7 , ­^пйдтачиваете корни волосъ) — холод­
нымъ потомѣ Покрывается его блестящая лысина.
II всюду, ;куда они заползаютъ, они жадно
—
148 —

пожпраютъ смыслъ, они поглощаютъ свѣтъ л по­
рождают^ тьму.
Потому, что они дѣтіі тьмы и во тьму обра­
щаются, такъ говоришь Заратустра: „тьма есть
нсточникъ всего злого fc .
II они ищутъ себѣ пріюта, о, безобразные^­
паразпты, рожденные неряшливостью корректора,
и отовсюду ИХЪ нзгоняютъ.
Но не изгнать ихъ совсѣмъ: они назойливѣе
мошекъ, которыя въ знойный іюньскій день об­
лѣпляютъ потное лицо юнаго мечтателя, забыв­
шагося въ тѣнн сикоморы.
Пзъ маленькаго зерна вырастаютъ громадныя
горчичныя деревья, тѣнь отъ которыхъ покрываетъ
собою далеко вокругъ землю.
Еще пзъ меньшей опечатки порой вырастаютъ
деревья, которыя бросаютъ тѣнь и на автора, и
на корректора, и на печатное сочиненіе, въ ко­
торомъ пріютнлась она.
Имена этимъ деревьямъ — Ложь, Глупость, Не­
доразумѣніе, Сплетня.
Листья этпхъ деревьевъ остаются зелеными
всю зиму, и всю зиму и лѣто даютъ они обиль­
ные плоды.
Но этп плоды горьки, еще болѣе горьки,
чѣмъ сѣмена горчишнаго дерева.
Такъ говорнлъ Заратустра объ опечаткахъ.
—
—
—
—
49
49
49
49 ————

2007088918
2007088918
2007088918
2007088918