ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ

БИНЕ И ФЕРЕ
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМІ
ПЕРЕВОДЪ СЪ ФРАНЦУЗСКАГО
(Le Magnétisme animal, par Binet et Férc)
СЪ РИСУНКАМИ ВЪ ТЕКСТѢ
—'W-
■ С-ПЕТЕРБУРГЪ
ИЗДАНІЕ А. С.' СУВОРИНА
1890

Типографія А, Ъ» Суворина, Эртеловъ ііереул., д, 13,

ОГЛАВЛЕНІЕ.
ОТІ’.
Предисловіе 	 y
Глави І. Возникновеніе животнаго магнетизма. — Мес-
мерь л Пюнсегюръ	 1
» IL Исторіи животнаго магнетизма. — Академії че¬
шскій періодъ	 36
». ' III. Исторія животнаго магнетизма.—Брэдъ: гипно¬
тизмъ.—Гримъ, Азамъ, Дюрамъ-де-Гро» До-
марке и Жлро-Тёлопъ, Льебо. III. Рише, Шарко
и П. Рише	 72
»	IV.	Способи гипнотизированія	 95
»	V.	Симптомы гипнотизма 		 112
»	VI.	Гипнотическіе періоды 		 164
» VII. Малый гипнозъ	  .	174
> VIII. Общее изученіе внушенія	  .	181
»	IX.	Галлюцинаціи	 224
»	X.	Внушенія движеніи и дѣйствій	 296
»	XI.	Внушенные параличи.—Анестезіи	.......	326
»	ХИ.	Внушенные параличи,—Двигательные параличи.	348
»	XIII.	Приложеніе гипнотизма къ терапіи	и педагогіи.	879
»	XIV.	Гипнотизмъ и отвѣтственность	 389

ПРЕДИСЛОВІЕ.
Считаемъ долгомъ повѣдать читателямъ, что на¬
стоящая книга писалась въ атмосферѣ Сальпе¬
тріера. Этимъ мн хотимъ сказать, что не только
паши описанія относятся къ фактамъ, наблюдав¬
шимся въ названномъ госпиталѣ, по, что, кромѣ
того, наши личныя изслѣдованія всецѣло покоились
на методѣ, установленномъ главою школы Сальпо¬
тріера, то есть па методѣ экспериментальномъ, освѣ¬
щаемомъ клинической медициной. Опираясь на на¬
блюденіяхъ спонтанныхъ (самородныхъ) фактовъ, мы
-вмѣстѣ съ тѣмъ пытались умножить ихъ путемъ
экспериментаціи.
Ныпѣ было бы еще преждевременно писать ди¬
дактическій трактатъ о животномъ магнетизмѣ
и гипнотизмѣ, а потому не слѣдуетъ смотрѣть па
настоящій трудъ иначе, какъ на частныя изслѣдова¬
нія, которыя, не смотря на свою многочисленность и
разнообразіе, не могутъ быть достаточными дляоб-
щихъ заключеній по данному вопросу. Предупре¬
жденные, такимъ образомъ, читатели не будутъ, ко-

ѴЛІ
вечно, удивлены, встрѣчая тамъ-и-сямъ пробѣлы,
болѣе кажущіеся, чѣмъ дѣйствительные, пробѣлы,
которые обменяются нашимъ рѣшеніемъ не гово¬
рить ни слова объ опытахъ, непровѣренныхъ нами
самими. Хорошо, если трудъ отличается полнотой,
но еще лучше, если онъ отличается достовѣрпостью
сообщаемаго.
Бине и Фере.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Возникновеніе животнаго магнетизма. — Месмеръ и Пюи-
сегюръ.
Въ предлагаемомъ трудѣ мы имѣемъ въ виду из¬
слѣдованіе вопроса столь же стараго, какъ человѣче¬
ство, и почти цѣлое столѣтіе служившаго предметомъ
научныхъ споровъ,—вопроса, который, будучи по¬
стоянно отвергаемъ и игнорируемъ учеными, тѣмъ
не менѣе, вновь столь же постоянно возрождался,
не подвигаясь, впрочемъ, впередъ, да и попыпѣ еще,
несмотря на важность собранныхъ данныхъ, продол¬
жающаго пребывать въ полномъ разгарѣ своего на¬
чинанія. При обзорѣ исторіи животнаго магнетизма,
мы постараемся выяснить причины такой участи
этого вопроса и показать, чтб выдвигало его впе¬
редъ. По мѣрѣ знакомства съ предметомъ, легче бу¬
детъ понять ту истину, что если животный магне¬
тизмъ вообще не признавался наукою, то имеппо
вслѣдствіе ошибочности метода.
Животный магнетизмъ съ искони уже служилъ
предметомъ изученія и его отдаленное начало при¬
надлежитъ древнимъ временамъ. Оставляя въ сто¬
ронѣ историческую часть изслѣдованія,. въ которой
считаемъ себя некомпетентными, мы ограничимся
!> жшитвиа ШГЦВТИЗКЪ.	1
2
. лишь заключительны ми данными науки о животномъ
магнетизмѣ; самой же исторіи предмета коснемся
постольку, поскольку слѣды ея отразились въ со¬
временномъ состояніи вопроса '). Съ этой точки
зрѣнія будетъ совершенно безполезно говорить, въ
какомъ положеніи находился занимающій насъ во¬
просъ до Месмера и его ближайшихъ предшествен¬
никовъ.
Месмеризмъ имѣетъ свою традицію, возникновеніе
которой относится къ срединѣ XVI столѣтія и со¬
гласно которой человѣку приписывалась (какъ по¬
казываетъ самое названіе—животный магнетизмъ,
коего открытіе не принадлежитъ Месмеру), спо¬
собность вызывать у другихъ дѣйствія, аналогич¬
ныя дѣйствію магнита. Извѣстно, что естествен¬
ный магнитъ, его физическія свойства, его полюсы
съ противоположными качествами, его дѣйствіе
на разстояніи безъ непосредственнаго прикоснове¬
нія,—всегда производили глубокое впечатлѣніе на
умы. Древніе полагали, что магнитъ обладаетъ цѣ¬
лебными свойствами, вслѣдствіе чего его нерѣдко
и употребляли какъ средство противъ различныхъ
болѣзней. Этого мнѣнія держались и въ средніе
вѣка2). Въ одной книгѣ Кардана, помѣченной 1584
годомъ (Les livres de Hierosme Cardanus, le septième
livre des pierreries, p. 186 A et В), находится ука¬
заніе на опытъ анестезіи, вызванной магнитомъ. Въ
большомъ также ходу были магнитныя кольца, ко¬
торыя носили на рукахъ и на шеѣ для излечевія отъ
•нервныхъ болѣзней. Наконецъ, мало-по-малу воз- * 3
*) Исторіей животнаго магнетизма занималось множество авто¬
ровъ: Дюбоа (д’Атьенъ), Дешамбръ, Барсо, Фигье и др. Но • един¬
ственный трудъ, заслуживающій названіе критическаго, принадле¬
житъ Полю Рпше. (Nouvelle Revue, 1-ег aôut 1882).
3) Richet, Bulletin de la Société de biologie, 30 mai 1884.

з
никла идея, что человѣческое тѣло обладаетъ маг¬
нитными свойствами.
Первые слѣды этой доктрины встрѣчаются въ со¬
чиненіяхъ Парацельса. Этотъ знаменитый мечтатель
утверждалъ, что въ отношеніи своего тѣла человѣкъ
представляетъ собою «двойной магнетизмъ»; что одна
часть его тѣла притягивается звѣздами и питается
ими,—отсюда паша мудрость, наши чувства и мыш¬
леніе; другая часть притягивается простыми элемен¬
тами и распадается, каковы мясо, кровь; что въ чело¬
вѣкѣ скрывается такая же притягательная сила,
какая находится въ янтарѣ и магнитѣ, и что, нако¬
нецъ, эта магнитная сила здоровыхъ людей притя¬
гиваетъ поврежденный магнитъ больныхъ леодєй’).
Вслѣдъ за ІІарацельсомъ большинство ученыхъ XVI
и XVII столѣтій, именно Глоценіусъ,Бюргревъ,Гели-
ноціусъ, Робертъ Флюдъ, патеръ Кирхеръ, Максу-
эль— признавали за магнетизмомъ свойства универ¬
сальнаго принципа, съ помощью котораго эти
алчущіе умы,, склонные къ обобщеніямъ, старались
объяснить всѣ явленія природы. Названные ученые
написали объемистыя книги, переполненныя безпо¬
лезными спорами, бездоказательными увѣреніями и
смѣшной аргументаціей.
т аково то прошлое, изъ котораго Месмеръ усер¬
дно черпалъ обѣими руками; песомпѣнпо, что ему
были извѣстны нѣкоторые изъ этпхъ многочислен¬
ныхъ трудовъ, посвященныхъ древними авторами
магнетической доктринѣ, хотя онъ и умалчивалъ о
томъ. Но у него было нѣчто и свое оригинальное,
выразившееся стремленіемъ овладѣть этимъ универ¬
сальнымъ принципомъ и примѣнить его къ боль-
*) Sprengel, Histoire do la môdieine, t. III, p. 230 et seq. et
Siguier, Histoire de merveilleux, t. Ill, chap. V.
1*

4
нымъ помощью пассовъ и прикосновеній. Его пред¬
шественники не догадывались о такомъ практиче¬
скомъ примѣненіи; они полагали, что для того, чтобы
управлять жизненнымъ духомъ достаточно талис¬
мановъ и магическихъ1 коробокъ.
Антуанъ Месмеръ родился въ Германіи въ 1734
году; въ 1766 г. онъ получилъ доктора медицины
въ.' Вѣнѣ и темою для своей дисертацій избралъ во¬
просъ о «вліяніи звѣздъ и планетъ на излеченіе
больныхъ». Въ этой дисертацій онъ старался дока¬
зать, что солнце, лупа и свѣтила небесныя вообще
дѣйствуютъ па живыхъ существъ посредствомъ тон¬
каго флюида, названнаго имъ животнымъ магне¬
тизмомъ, какъ обладающимъ свойствами общими
съ магнитомъ. По опубликованіи этого своеобразнаго,
мистическаго сочиненія, Месмеръ встрѣтился съ іезуи¬
томъ Геллемъ, профессоромъ астрономіи, который,
поселившись въ 1774 г. въ Вѣнѣ, исцѣлялъ тамъ
больныхъ намагниченнымъ желѣзомъ. Найдя нѣко¬
торое сходство между опытами Гелля и своей соб¬
ственной астрономической теоріей, Месмеръ рѣшилъ
примѣнить дѣйствія магнита къ пользованію больныхъ.
Всѣ вѣнскіе журналы того времени переполнены
разсказами о его врачеваніи. Различные почтенные
люди свидѣтельствовали, что они были излечены; та¬
ковы, между прочимъ, директоръ академіи наукъ
въ Мюнхенѣ, Остерваль, пораженный параличемъ и
Бауэръ, профессоръ математики, страдавшій упорной
офталміей.Но съ другой стороны мѣстныяученыяучре-
жденія не признавали опытовъ Месмера и письма,кото¬
рыя онъ отправлялъ въ различныя академіи, оставались
безъ отвѣта. Вскорѣ Месмеръ оставилъ магнитъ и
снаряды Гелля и ограничился манипуляціями рукъ,
объявиѣъ, что животный магнетизмъ отличается отъ
простаго магнита.

б
Затѣмъ, вслѣдствіе своихъ небезупречныхъ про¬
дѣлокъ, онъ вынужденъ былъ покинуть Вѣну и от¬
правился въ Парижъ, гдѣ сначала поселился въ
темномъ кварталѣ Вандомской площади и принялся
распространять свою теорію магнетическихъ флюи¬
довъ. Въ его сочиненіи объ открытіи магнетизма,
опубликованномъ въ 1779 г., рповѣщалось, что имъ
найдено начало, могущее излечивать всѣ болѣзни.
Свою доктрину онъ резюмировалъ въ слѣдующихъ
27 положеніяхъ или скорѣе догматахъ, большая
часть которыхъ состоитъ изъ неясныхъ концепцій
магнетической медицины:
Положенія.
1)	Между небесными тѣлами, землей и одушев¬
ленными тѣлами существуетъ взаимодѣйствіе.
2)	Повсемѣстно распространенъ флюидъ, такъ
что пустоты не существуетъ; этотъ флюидъ отли¬
чается пи съ чѣмъ несравнимой проницаемо¬
стью и по природѣ своей обладаетъ способностью
воспринимать, распространять и объединять всѣ про¬
явленія движенія, чѣмъ и достигается его вліяпіе.
3)	Это взаимодѣйствіе подчинено механическимъ
законамъ, неизвѣстнымъ и понынѣ.
4)	Результатомъ его являются смѣняющіеся эффек¬
ты, которые могутъ быть сравниваемы съ морскими
приливами и отливами.
б)	Эти отливы могутъ быть болѣе или менѣе об¬
щими, болѣе или менѣе частными, болѣе или менѣе
составными, смотря по природѣ причинъ, ихъ опре¬
дѣляющихъ.
6) Такимъ- именно процессомъ, наиболѣе универ¬
сальнымъ изъ всего, что можетъ представить памъ
природа, и выражается взаимодѣйствіе между небес¬
ными тѣлами, землею и ея составными частями,

б
7)	Отъ этого процесса зависятъ свойства матеріи
и организованныхъ тѣлъ.
8)	Животныя тѣла испытываютъ на себѣ альтер¬
нативные эффекты этого дѣятеля, который прони¬
каетъ въ субстанцію ихъ нервовъ и непосредствен¬
но возбуждаетъ ихъ.
9)	Этотъ дѣятель вызываетъ, въ особенности у че¬
ловѣка, свойства, аналогичныя свойствамъ магнита:
наблюдаются тѣ же разнородные и противоположные
полюсы, которые могутъ сообщаться, измѣняться,
разрушаться или усиливаться; наблюдаются даже
явленія отклоненія.
10)	Способность животнаго тѣла воспринимать
вліяніе небесныхъ тѣлъ и вступать во взаимодѣй¬
ствіе съ окружающимъ, аналогична магниту, по¬
чему и названа мною животнымъ магнетизмомъ.
11)	Дѣйствіе и свойство животнаго магнетизма,
такимъ образомъ характеризованныя, могутъ со¬
общаться другимъ одушевленнымъ и неодушевлен¬
нымъ тѣламъ, посколько тѣ и другія способны къ
такому воспріятію.
12)	Это дѣйствіе и это свойство могутъ усили¬
ваться и измѣняться самими тѣлами.
13)	Опытныя наблюденія свидѣтельствуютъ о су¬
ществованіи особой тонкой матеріи, которая прони¬
каетъ всѣ тѣла, не обнаруживая при этомъ замѣт¬
наго ослабленія своей дѣятельности.
14)	Вліяніе этой матеріи проявляется на большомъ
разстояніи безъ содѣйствія посредствующей среды.
15)	Она можетъ усиливаться и отражаться зер¬
каломъ, подобно свѣту.
16)	Она сообщается, распространяется и усили¬
вается звукомъ.
17)	Эту магнетическую, силу можно скоплять,
концентрировать, переносить.

7
18)	Я утверждаю, что одушевленныя тѣла не оди¬
наково способны воспринимать ее; возможно, хотя
и очень рѣдко, появленіе способности до того про¬
тивоположной', что одного ея присутствія совершен¬
но достаточно, чтобы разрушить все вліяніе живот¬
наго магнетизма на другія тѣла.
19)	Эта противоположная способность также про¬
никаетъ всѣ тѣла и можетъ, въ свою очередь, сооб¬
щаться, умножаться, скопляться, концентрироваться,
переноситься, отражаться зеркаломъ, усиливаться зву¬
комъ, чтб указываетъ пе только па отрицательную,
по и положительную сторону противоположной силы.
20)	Магнитъ естественный или искусственный
также, подобно другимъ тѣламъ, чувствителенъ къ
животному магнетизму и противоположной ему силѣ,
хотя, однако, ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ его
дѣйствіе на огонь и иглу не испытываетъ ника¬
кихъ измѣненій, что показываетъ, что начало жи¬
вотнаго магнетизма существенно отличается отъ на¬
чала минеральнаго магнетизма.
21)	Эта система прольетъ новый лучъ какъ на
природу огня и свѣта, такъ и на теорію притяже¬
нія, приливовъ и отливовъ, магнита и электричества.
22)	Она дастъ возможность понять, что магнитъ
и искусственное электричество въ отношеніи болѣз¬
ней отличаются свойствами, общими тысячамъ дру¬
гихъ агентовъ, извѣстныхъ въ природѣ, и что если
этотъ магнитъ и это электричество обнаруживаютъ
нѣкоторыя полезныя дѣйствія на больныхъ, то они
этимъ обязаны животному магнетизму.
23)	Съ помощью практическихъ правилъ, мною
установленныхъ, фактически будетъ доказано, что
принципъ животнаго магнетизма можетъ излечивать
непосредственно нервныя болѣзни и посредственно
другія болѣзни.

"8
24)	Ст. его помощью медицина получитъ ясное
представленіе относительно употребленія лекарствъ,
усовершенствуетъ ихъ дѣйствіе, дастъ возможность
вызывать и управлять благотворнымъ кризисомъ и
тѣмъ окажетъ услугу врачу.
26) Изложивши свой методъ, я постараюсь дока¬
зать, съ помощью новой теоріи вещества, полезность
универсальнаго принципа, который я противопола¬
гаю современной медицинѣ.
26)	Съ этимъ знаніемъ для медицины выяснится
какъ начало, природа, такъ и развитіе болѣзней
даже наиболѣе сложныхъ; оно воспрепятствуетъ ихъ
усиленію и вылечивапіе будетъ достигнуто безъ
риска для больного подвергаться тяжелымъ и не
рѣдко прискорбнымъ по своимъ послѣдствіямъ слу¬
чайностямъ, каковы бы ни были его возрастъ, тем¬
пераментъ и полъ,—даже для женщинъ въ состоя¬
ніи ихъ беременности и родовъ.
27)	Эта доктрина, наконецъ, дастъ возможность
судить о степени состоянія здоровья каждаго ин¬
дивида и о существованіи могущихъ проявиться бо¬
лѣзней. Искусство лечевія достигнетъ, такимъ обра¬
зомъ, своего наивысшаго совершенства.
Доктрины Месмера имѣли успѣхъ. Съ самаго
своего появленія имъ посчастливилось привлечь на
свою сторону одного изъ профессоровъ медицинскаго
факультета—г Дезло на, извѣстнаго медика принца
д’Артоа. Число учениковъ’и кліентовъ росло. Мо¬
ментъ оказался благопріятнымъ; новыя открытія вол¬
новали умы и развертывали передъ наукой новые
горизонты. Франклинъ изобрѣлъ громоотводъ, братья
Монгофліеры—аэростатъ. Бываютъ научныя откры¬
тія, которыя хотя и вѣроятны, по настолько чудесны,
что повергаютъ общество въ суевѣріе.

9
У всѣхъ вдругъ явилось желаніе магнетизиро¬
ваться и стеченіе паціентовъ било такъ велико, что
Месмеръ взялъ себѣ помощника, который магнети¬
зировалъ за него. Этого, однако, оказалось недо¬
статочно и Месмеръ изобрѣлъ знаменитую лохань,
вокругъ которой магнетизировались одновременно
тридцать и болѣе лицъ. Посрединѣ обширнаго зала,
чрезъ толстыя драпировки оконъ котораго прони¬
калъ лишь слабый свѣтъ, помѣщалась кругла? ду¬
бовая кадка, на высотѣ одного фута отъ пола. На
днѣ кадки, на слоѣ толченаго стекла и желѣзныхъ
опилокъ, находились бутылки, симметрично размѣ¬
щенныя горлышками къ центру; другія бутылки
были расположены въ обратномъ видѣ — радіально
къ окружности. Все это омывалось водою, хотя по¬
слѣдняя не составляла необходимости; лохань могла
быть и сухой. Въ крышкѣ этой лохани было про¬
сверлено опредѣленное число отверстій, со вдѣлан¬
ными въ нихъ желѣзными ручками, согнутыми и
подвижными, за которыя больные и должны были
держаться. Тишина соблюдалась полная. Больные,
размѣстившись въ нѣсколько рядовъ вокругъ лоха¬
ни, соединялись другъ съ другомъ веревкой, обмо¬
танной вокругъ корпуса, или живой цѣпью съ по¬
мощью рукъ и въ такомъ видѣ оставались въ ожида¬
ніи. Вдругъ, откуда-то издали доносятся мелодичные
звуки то піанофорте, то гармоники, находящихся
въ сосѣдней комнатѣ; время отъ времени имъ вто¬
ритъ человѣческій голосъ. Тогда, подъ вліяніемъ
магнетическихъ токовъ, исходящихъ изъ лохани,
обнаруживаются интересныя явленія. Ихъ прекрасно
описалъ Вайли — очевидецъ: «Нѣкоторые больные,
говоритъ опъ, — совершенно спокойны и ничего не
испытываютъ; другіе же кашляютъ, харкаютъ, чув¬
ствуютъ легкую боль, мѣстную или общую теплоту
10
и потѣютъ; третьи актируются и впадаютъ въ кон¬
вульсіи, необыкновенные по своей численности, про¬
должительности и силѣ; иногда эти конвульсіи про¬
должаются болѣе трехъ часовъ и характеризуются
невольными, порывистыми движеніями всѣхъ чле¬
новъ, всего тѣла, спазмами горла, вздрагиваніями
подвздошій и надбрюшія, помутненіемъ и блужда¬
ніемъ взора, пронзительными криками, слезами, ико¬
тою и неудержимымъ смѣхомъ. Имъ предшествуетъ,
или за ними слѣдуетъ, состояніе утомленія или соп¬
ливость, особаго рода изнеможеніе и даже сонъ.
«При малѣйшемъ неожиданномъ звукѣ больные
вздрагивали; всякое измѣненіе тона или темпа въ
игрѣ на піанофорте вліяло до того, что одно какое
вибудь затѣмъ болѣе интенсивное движеніе дѣйство¬
вало потрясающимъ образомъ и возобновляло уси¬
ленныя конвульсія. Правда, находились и такіе субъ¬
екты, которые, стараясь подавить въ себѣ это со¬
стояніе, обращались другъ къ другу, аффектированно
болтали, смѣялись, благодаря чему имъ естественпо
удавалось предотвратить кризисъ. Подчинявшіеся же
всецѣло магнетизеру, быстро поддавались мнимому
усыпленію; его голосъ, жестъ и даже взглядъ при¬
водилъ ихъ въ себя. Въ виду постоянства такихъ
явленій нельзя воздержаться отъ признанія могу¬
щественной силы, властвующей надъ больными и
какъ бы исходящей отъ магнетизера. Это конвуль¬
сивное состояніе называется кризисомъ. Замѣчено,
что изъ больныхъ, впадающихъ въ кризисъ, боль¬
шинство женщины, мужчинъ мало. Замѣчено также,
что кризисъ наступаетъ въ теченіе одного или двухъ
часовъ и что, появившись у одного;' онъ затѣмъ по-
. степенно, спустя немного времени, обнаруживается
и у всѣхъ остальныхъ».
Когда возбужденное состояніе переступало из-
H
вѣстныя границы, больныхъ перемѣщали въ залъ
со стѣнками, обложенными матрацами; тамъ жен¬
щинъ расшнуровывали и предоставляли имъ, не
причиняя себѣ боли, биться головами о мягкія стѣ;
ны. Среди этой бѣснующейея толпы, разодѣтый въ
лиловые шелка, прогуливался Месмеръ и, при со¬
дѣйствіи Дезлона и своихъ помощниковъ, магнети¬
зировалъ по выбору молодыхъ и красивыхъ; воору¬
женный длиннымъ, желѣзнымъ прутомъ, онъ при¬
касался имъ къ' тѣлу паціентокъ, главнымъ образомъ
къ больнымъ частямъ; часто, оставляя прутъ, онъ
магнетизировалъ глазами, фиксируя слой взглядъ на
взглядѣ больныхъ или налагая руки на подреберье-
и на нижнюю область живота. Это послѣднее про¬
должалось иногда по цѣлымъ часамъ. Иной разъ
онъ прибѣгалъ къ пассамъ, причемъ прежде всего
помѣщался въ опредѣленномъ положеніи относи¬
тельно больной: садился противъ нея нога въ но¬
гу, колѣно въ колѣно и, касаясь пальцами под¬
вздошья, слегка перебиралъ ими по направленію къ
бокамъ. Въ тѣхъ случаяхъ, когда имѣлось въ виду
вызвать болѣе интенсивные эффекты, эти манипу¬
ляціи смѣнялись магнетизированіемъ большими
токами. «Магнетизеръ водилъ руками, но всему тѣлу
больной, начиная съ головы, спускаясь вдоль плечъ
до самыхъ ногъ. Послѣ чего онъ вновь возвращался
къ головѣ, животу и спинѣ; затѣмъ онъ продѣлывалъ
это еще и еще разъ до тѣхъ поръ, пока насытив¬
шаяся возстановительнымъ флюидомъ замагнетизи-
рованная не падала въ обморокъ отъ боли или;
удовольствія,—двухъ ощущеній, одинаково благо-J
творпыхъ»1). Молодыя женщины, выдержавшія ча-
Э Louis Figuier, Histoire du merveilleux, t. III, p. 20, Pa¬
ris. 1860.

12
рующій кризисъ, упрашивали, чтобъ ихъ вновь по¬
грузили въ это состояніе; онѣ преслѣдовали Мес¬
мера по всей залѣ и увѣряли, что не могутъ про¬
тивиться живѣйшему влеченію къ магнетизирующему
ихъ субъекту.
Эти сцены должны были представлять большой
интересъ; насколько можно теперь судить, Месмеръ
вызывалъ у своихъ больныхъ первный кризисъ, отли¬
чавшійся, по описаніямъ, всѣми существенными
признаками тяжко истерическихъ припадковъ, ко¬
торые нынѣ наблюдаются ежедневно Тишина,
мракъ, душевное волненіе,. ожиданіе необыкновен¬
наго явленія, собраніе массы лицъ въ одномъ по¬
мѣщеніи— все это весьма , благопріятныя условія
для конвульсивныхъ кризисовъ у субъектовъ, пред¬
расположенныхъ къ нимъ. Если припомнить, что
большинство больныхъ были женщины, что первый
появившійся кризисъ дѣйствовалъ заразительно, то
нельзя будетъ не признать во всемъ этомъ есте¬
ственнаго проявленія истерики. Принимая, вмѣстѣ
съ тѣмъ, во вниманіе’ что такія характерныя черты
конвульсивныхъ кризисовъ, какъ подергиваніе всѣхт,
членовъ, всего тѣла, спазмы горла, вздрагиваніе
въ подвздошной и надбрюшной областяхъ—наблю¬
даются при истеріи, мы составимъ себѣ ясное пред¬
ставленіе о тѣхъ неврозахъ, которымъ подвергалась
простая и элегантная публика въ опытахъ Месмера.
Однако, и до сихъ поръ еще остаются далеко не¬
выясненными большинство явленій, происходившихъ
вокругъ магнетической лохани.
Страсть къ месмеровскому леченію не замедлила
сдѣлаться общей. Домъ на Вандомской площади ока-
>) Bourneville et Regnard, Iconographie photograpliique de la
Salpêtrière.—Paul Richer, Etudes cliniques sur l’hyatèro-epilepsie.
13
зался недостаточнымъ и Месмеръ занялъ hôtel Bul¬
lion, близь площади Bourse, гдѣ онъ построилъ че¬
тыре лохани, изъ которыхъ одна предназначалась
для безплатнаго леченія бѣдныхъ. Однако, Месмеръ
этимъ не ограничился: онъ магнетизировалъ дерево
въ концѣ улицы de Bondy, къ которому тысячами
стекались больные и привязывали себя къ нему ве¬
ревкой въ надеждѣ па излеченіе.
Но вскорѣ этой славѣ суждено было померкнуть
и Месмера стали преслѣдовать всякаго рода не¬
удачи. Еще до прибытія въ Парижъ, онъ обратился
въ академію наукъ, а затѣмъ и въ королевское
медицинское общество съ просьбой произвести про¬
вѣрку надъ его опытами, но, не сошедшись въ усло¬
віяхъ такой провѣрки, овъ сталъ съ названными
учрежденіями въ натянутыя отношенія. Дезлонъ —
профессоръ медицинскаго факультета—просилъ сво¬
ихъ коллегъ назначить общее собраніе, чтобы про¬
извести наблюденія надъ явленіями, происходящими
у Месмера. Собраніе, подстрекаемое Возесмомъ, от¬
неслось къ Месмеру враждебно; его осудили, не раз¬
смотрѣвъ фактовъ; болѣе того, Месмера подвергли
дисциплинарному взысканію, пригрозивъ, по про¬
шествіи года, вычеркнуть его имя изъ списка меди¬
цинскаго факультета, если онъ не исправится.
Тогда Месмеръ покинулъ Францію, вопреки даже
настояніямъ правительства, которое предлагало ему
двадцать тысячъ ливровъ пожизненной пенсіи, если
онъ останется; впрочемъ, его отсутствіе не было про¬
должительно: вскорѣ онъ былъ призванъ своими по¬
слѣдователями, которые, зная корыстолюбіе своего
учителя, собрали по подпискѣ десять тысячъ луидо¬
ровъ, чтобы основать курсъ, гдѣ бы онъ могъ пропа¬
гандировать свои открытія. Но этотъ самый курсъ и
послужилъ началомъ раздоровъ между учителемъ и
■14
его послѣдователями. Эти послѣдніе, пріобрѣвшіе
цѣною денегъ тайну, полагали, что имѣютъ право
распространять ее на публичныхъ курсахъ. Мес¬
меръ же, однако, претендовалъ на полную монопо¬
лію . своего открытія. Кромѣ того, вопреки своимъ
обѣщаніямъ, онъ нн разу не попытался вполнѣ
разъяснить эти явленія, безъ сомнѣнія, именно по¬
тому, что не имѣлъ ничего сказать о нихъ, не имѣлъ
ничего прибавить въ тѣмъ двадцати семи положе¬
ніямъ, которыя были имъ опубликованы въ 1779 г.
Многіе ученики, купившіе по весьма дорогой цѣнѣ
секретъ Месмера, стали упрекать его, что его теорія,
изложенная черезчуръ напыщенно, представляетъ
собою простое сборище туманныхъ принциповъ. Въ
дѣйствительности же они не совсѣмъ были правы; по
крайней мѣрѣ, по заявленію одного изъ слушате¬
лей—Дезлона: «знающихъ этотъ секретъ па са¬
момъ дѣлѣ больше, чѣмъ незнающихъ». Но то было
время борьбы, раздора, насмѣшекъ, бранныхъ рѣ¬
чей, водевилей и шансонетокъ.
Въ 1784 году правительство кончило тѣмъ, что
назначило комиссію для изслѣдованія животнаго
магнетизма. Эта комиссія составлена была изъ чле¬
новъ медицинскаго факультета и академіи наукъ,
куда вошли такія знаменитости, какъ Франклинъ и
Лавуазье; докладчикомъ ея былъ избранъ знамени¬
тый астрономъ Байли. Другая комиссія состояла
’ изъ членовъ королевскаго медицинскаго общества,
куда, между прочимъ, вошелъ Доранъ де-Жюссье;
на ея обязанности, въ свою очередь, лежало пред¬
ставить точный отчетъ о томъ же предметѣ.
Мы и теперь съ удовольстіемъ перечитываемъ до¬
несенія этихъ комиссій, съ такимъ же удовольствіемъ,
съ какимъ могутъ просматриваться дебаты по тем¬
ному процессу, раскрывающіе нѣкоторую часть тай-
15
ны. Въ своихъ изслѣдованіяхъ комиссіи держали
себя безукоризненно. Предстояло рѣшить: суще¬
ствуетъ ли въ природѣ магнетическая жидкость, на
открытіе которой претендуютъ Месмеръ и Дезлонъ.
Дезлонъ въ доказательство существованія этого
флюида ссылался на самый фактъ исцѣленія. Но
члены комиссіи справедливо сочли такое доказа¬
тельство недостаточнымъ. Они находили необходи¬
мымъ прежде всего изслѣдовать «мгновенныя дѣй¬
ствія флюида на животный организмъ, оградивъ его
отъ вмѣшательства всѣхъ могущихъ имѣть мѣсто
иллюзій», и показать, «что эти дѣйствія не могутъ
зависѣть ни отъ какихъ другихъ причинъ, кромѣ
животнаго магнетизма».
Но какія мгновенныя дѣйствія животнаго магне¬
тизма были извѣстны въ тѣ времена? То были кри¬
зисы, именно та сторона явленія, которая заслужи¬
вала особеннаго изслѣдованія; здѣсь дѣйствительно
могли имѣть мѣсто нѣкоторые чисто магнетическіе
эфекты; но Месмеръ и его ученики именно въ
конвульсивныхъ движеніяхъ видѣли проявленіе цѣ¬
лебной силы. При посредствѣ кризисовъ, говоритъ
Дезлонъ, — магнетизеръ пріобрѣтаетъ возможность
содѣйствовать или порождать цѣлебныя силы при¬
роды-и такимъ образомъ приближаться къ исцѣле¬
нію. Въ настоящее время намъ извѣстно, что эти кри¬
зисы — явленія вполнѣ реальныя и вообще служатъ
показателями истерическаго невроза. Болѣе того,
значительное число фактовъ показываютъ намъ, что
подъ вліяніемъ кризисовъ этого рода, нѣкоторые
параличи, упорствовавшіе въ теченіе не только мѣ¬
сяцевъ, но и годовъ, безповоротно исчезали. Была,
слѣдовательно,, нѣкоторая доля правды въ томъ, что
подобнымъ конвульсивнымъ явленіямъ приписыва¬
лась цѣлебная сила.

16
Члены комиссіи одинъ' разъ въ недѣлю собира¬
лись на сеансы и ничего не испытывали, если не счи¬
тать того, что время отъ времени послѣ нѣсколькихъ
часовъ сеанса появлялось легкое нервное раздра¬
женіе, или незначительная боль въ-пустомъ желудкѣ,
къ области котораго Дезлонъ прикладывалъ свои руки.
Этотъ отрицательный опытъ вполнѣ понятенъ, ибо въ
настоящее время мы знаемъ, что кризисы, какъ и маг¬
нетизація, для своего проявленія должны имѣть пред¬
расположенную почву. Члены комиссіи замѣтили,
что крайнее различіе въ воспріимчивости чувстви¬
тельныхъ субъектовъ зависитъ отъ условій магне¬
тизированія; именно смотря потому, происходитъ ли
оно частнымъ образомъ, или публично. Это различіе
понятно для того, кому извѣстна заразительность
примѣра при всѣхъ истерическихъ припадкахъ. Но
что особенно поражало членовъ комиссіи, это то, что
кризисъ у субъектовъ проявлялся только тогда, когда
они знали, что ихъ магнетизируютъ. Такъ, въ опы¬
тахъ, произведенныхъ Жюмиленомъ, наблюдался слѣ¬
дующій фактъ: одна женщина, очень воспріимчивая,
чувствовала теплоту руки Жюмилена, какъ только
онъ приближалъ ее къ ея тѣлу. Ей завязали глаза
и увѣрили, что она магнетизируется: опа чувствовала
тѣ же дѣйствія. Когда же ее магнетизировали не пре¬
дупреждая о томъ,—опа ничего не испытывала. То же
наблюдалось и на многихъ другихъ женщинахъ: онѣ,
испытывали чрезмѣрное вліяніе, когда на нихъ ничто
не дѣйствовало, и не чувствовали ровно ничего, когда
подвергались магнетизировапію.ІТо самый интересный
опытъ, этого рода былъ произведенъ въ присутствіи
и къ стыду Дезлона. По его доктринѣ, если дерево
замагнетизировано, то всякое лицо, приблизившееся
къ нему, должно испытывать соотвѣтствующее влія¬
ніе. Въ Пасси, въ присутствіи Франклина, былъ
17
произведенъ провѣрочный опытъ: Въ одномъ фрук¬
товомъ саду Дезлонъ замагнетизировалъ дерево;
затѣмъ небольшому, лѣтъ 12 мальчику, очень чувстви¬
тельному къ магнетизація, завязали глаза и стали его
подводить то къ одному дереву, то къ другому, то
къ третьему; у каждаго изъ этихъ деревьевъ онъ
испытывалъ нервное разстройство; наконецъ, у чет¬
вертаго, находящагося въ 24-хъ футахъ отъ намагне¬
тизированнаго дерева, съ мальчикомъ произошелъ
кризисъ; члены его окоченѣли и его принуждены
были перенести на траву, къ Дезлону, который и
привелъ его въ себя. Всѣ подобнаго рода факты сви¬
дѣтельствовали, что предвзятая идея можетъ вызы¬
вать совершенно тѣже магнетическіе эффекты, что и
чисто физическіе пріемы. Эта истина хорошо извѣстна
экспериментаторамъ. Въ настоящее время мы очень
хорошо знаемъ, что субъекта, напримѣръ, можно
усыпить простымъ увѣреніемъ, что онъ долженъ
уснуть; тѣмъ же способомъ можно замагнетизировать
ва разстояніи: достаточно только внушить субъекту,
что въ такой-то день, въ такомъ-то часу и въ та¬
комъ-то мѣстѣ онъ впадетъ въ сомнамбулическое
состояніе.
Комиссія, незнакомая со всѣми этими, въ настоя¬
щее время хорошо констатированными явленіями,
полагала, что всѣ наблюдавшіеся ею факты могутъ
быть объяснены тремя основными причинами: по¬
дражаніемъ, воображеніемъ и прикоснове¬
ніемъ.
Вотъ заключеніе доклада:
„Членами комиссіи установлено, что ни въ одномъ
изъ чувствъ не обнаруживается никакого животнаго
магнетическаго флюида и что этотъ флюидъ не ока¬
зывалъ никакого дѣйствія ни на членовъ комиссіи,
ни на больныхъ, которые ему подвергались. Уста-
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.	2
18
довлейо также, что давленія и прикосновенія вызы¬
ваютъ измѣненія рѣдко благопріятныя въ животной
экономіи, и наоборотъ оказываютъ болѣзненное влія¬
ніе на воображеніе. Наконецъ, доказано самыми
точными опытами, что воображеніе причиняетъ кон¬
вульсіи безъ всякаго магнетизированія и что, наобо¬
ротъ, магнетизированіе безъ воображенія пе порож¬
даетъ ничего. Но вопросу о существованіи н полез¬
ности магнетизма комиссія единогласно пришла къ
заключенію, что ничто не доказываетъ существова¬
нія животной магнетической жидкости: какъ не суще¬
ствующая, эта жидкость пе можетъ быть, слѣдова¬
тельно, и полезна; вмѣстѣ съ тѣмъ комиссія нашла,
что чрезмѣрные эффекты, наблюдаемые на публич¬
ныхъ сеансахъ происходятъ отъ прикосновенія, отъ
возбужденнаго воображенія и отъ того автоматиче¬
скаго подражанія, которое заставляетъ насъ, помимо
нашей воли, повторять то, что поражаетъ наши
чувства.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, члены комиссіи считаютъ своей
обязанностью указать, какъ на весьма важное на¬
блюденіе, что прикосновенія и повторные эффекты
воображенія, необходимые для проявленія кризиса,
могутъ приносить вредъ; что лицезрѣніе подобныхъ
кризисовъ, въ свою очередь, весьма опасно, по при¬
чинѣ склонности къ подражанію, природа котораго,
повидимому, составляетъ для пасъ законъ и что по¬
этому всѣ публичные сеансы магнетизированія, мо¬
гутъ имѣть, въ концѣ концовъ, только пагубныя по¬
слѣдствія.
«Подписали: Франклинъ, Мажёль, Леройе,
Саленъ, Байли, Дарсе, Дебор и, Гюил-
лотенъ, Лавуазье’.
„Парижі. 11-го августа 1784 г,"*

19
Такимъ образомъ, члены комиссіи во всѣхъ явле¬
ніяхъ магнетизма видѣли дѣйствіе воображенія. Дез-
лонъ присоединился въ этому заключенію, ибо со¬
вершенно справедливо замѣтилъ; «Если медицина
воображенія отличается преимуществами, то почему
намъ не практиковать медицину воображенія»? Въ
пастоящее время такое толкованіе не можетъ счи¬
таться удовлетворительнымъ. Это все равно, что
сказать—истерика есть результатъ воображенія.
Но помимо вышеприведеннаго, членами комиссіи
былъ составленъ еще спеціальный докладъ, въ кото¬
ромъ излагалось окончательное ихъ мнѣніе о маг¬
нетизмѣ. Этотъ интересный документъ имѣлъ цѣлью
указать на тѣ опасности, какія представляетъ маг¬
нетизмъ въ отношеніи нравственности.
Мы считаемъ полезпымъ привести здѣсь этотъ до¬
кладъ цѣликомъ:
«Членами комиссіи дозпапо, что главною причи¬
ною явленій, обнаруживаемыхъ при животномъ маг¬
нетизмѣ служатъ прикосновеніе, воображеніе и по¬
дражаніе, при чемъ, какъ показываетъ опытъ, кри¬
зису подвергаются несравненно больше женщины,
чѣмъ мужчины. Это зависитъ прежде всего отъ раз¬
личія организаціи пола; женщины вообще обладаютъ
нервами значительно болѣе подвижными, воображеніе
ихъ живѣе, экзальтированнѣе. Ихъ легче поразить и
взволновать. Эта значительная нервная подвижность,
сообщая чувствамъ женщины чуткость и возбудимость,
опредѣляетъ наибольшую воспріимчивость впечатлѣ¬
ній отъ прикосновенія. Но иногда прикосновеніе къ
одной какой нибудь части тѣла равносильно прикос¬
новенію ко всѣмъ частямъ; эта же, большая нерв¬
ная подвижность служитъ причиною того, что жен¬
щины болѣе склонны къ подражанію; онѣ, какъ было
уже не разъ замѣчено, уподобляются отзывчивой
20
струнѣ, хорошо настроенной и униссонирующей; доста¬
точно одной испытать волненіе, чтобы всѣ осталь¬
ныя мгновенно заразились имъ; достаточно одной
впасть въ кризисъ, чтобы и всѣ остальныя впали
въ него. Это наблюдалось комиссіей много разъ.
«Указанной же особенностью организаціи, объяс¬
няется почему женщины подвергаются кризису ча¬
ще, почему онъ у нихъ продолжительнѣе и силь¬
нѣе, нежели у мужчинъ. Большая часть кризисовъ
зависитъ именпо отъ чувствительности нервовъ; но
нѣкоторые изъ нихъ опредѣляются скрытой . при¬
чиною, которая, конечно, должна быть отнесена
къ эмоціямъ, къ чему женщины болѣе или менѣе
склонны.
«Эта причина, силою затаеннаго вліянія, накопляя
волненія п доводя ихъ до высшей степени напря¬
женности, можетъ содѣйствовать возникновенію кон¬
вульсивнаго состоянія, тождественнаго съ другими
кризисами. Та же причина представляетъ собою ту
именно власть, ' которую даетъ природа одному полу
надъ другимъ, чтобы привлекать и волновать. Не слѣ¬
дуетъ упускать изъ виду, что женщины магнетизи¬
руются обыкновенно мужчинами, и хотя въ данномъ
случаѣ несомнѣнно устанавливаются тѣ же отноше¬
нія, что больнаго къ своему врачу, но этотъ врачъ—
мужчина и каково бы пи было состояніе болѣзни,
оно не лишаетъ насъ нашего пола; оно не парали¬
зуетъ вполнѣ взаимныхъ вліяній; болѣзнь въ состоя¬
ніи ослабить воспріимчивость впечатлѣній, но никог¬
да не уничтожить ее. Кромѣ того, большинство жен¬
щинъ, прибѣгающихъ къ магнетизаціи, не больны на
самомъ дѣлѣ; многія обращаются къ пей отъ празд¬
ности и для забавы; другія хотя и чувствуютъ не¬
домоганіе, но сохраняютъ достаточную свѣжесть и си¬
лу; ихъ чувства еще совершенно цѣльны, ихъ мо-
21
лодость полна воспріимчивости, онѣ довольно кра*
сивы, чтобы производить впечатлѣніе на медика и
вмѣстѣ съ тѣмъ достаточно здоровы, чтобы медикъ
производилъ впечатлѣніе на ііихъ; здѣсь, стало быть,
опасность обоюдная. Продолжительная близость, не¬
избѣжное прикосновеніе, теплота сообщающихся,
обоюдные взгляды, все это обычныя средства при¬
роды, средства, во всѣ времепа приводившія къ не¬
избѣжному общенію чувствъ и страстей.
«Магнетизирующій обыкновенно охватываетъ ко¬
лѣни женщины своими; колѣни п вся нижняя об¬
ласть тѣла близко соприкасаются; свои руки онъ
накладываетъ на подвздошье, а иногда ниже, на
паховую область; но чувство осязанія распростра¬
няется на гораздо большую поверхность тѣла...
«Часто, наложивши вышепоименованнымъ обра¬
зомъ свою лѣвую руку, магнетизеръ водитъ правой
рукой позади тѣла женщины; наклоненія то въ ту
то въ другую сторону еще болѣе содѣйствуютъ это¬
му взаимному соприкосновенію; сближеніе становит¬
ся самое полное: лицо почти касается лица; дыха¬
нія ихъ сливаются; всѣ физическія ощущенія вне¬
запно пробуждаются и взаимное влеченіе дости¬
гаетъ всей своей силы. Нѣтъ ничего необыкновен¬
наго, что чувства разжигаются, воспламененное во¬
ображеніе вноситъ безпорядокъ во все существо, оно;
застигаетъ послѣднее врасплохъ, всякая осторож¬
ность улетучивается и женщины не могутъ дать
себѣ отчета, что съ ними происходитъ; онѣ не вѣ¬
даютъ состоянія въ коемъ находятся.
«Медики, участвовавшіе въ комиссіи и присутство¬
вавшіе на сеансахъ, внимательно и тщательно на¬
блюдали все, что происходитъ съ магнетизируемыми.
Ст> наступленіемъ только что упомянутаго состоянія,
лицо все болѣе и болѣе разгорается; глаза становятся
32
пламенными, а это тѣ именно признаки, какими при¬
рода выражаетъ свои желанія. Случалось видѣть
женщинъ, опускавшихъ голову и зйкрывавшихъ глаза
руками, вслѣдствіе врожденной стыдливости, побуж¬
дающей ихъ скрывать свои чувства. Между тѣмъ, кри¬
зисъ непрерывно продолжается; въ глазахъ темнѣетъ,
что служитъ несомнѣннымъ показателемъ полнѣй¬
шаго разстройства всѣхъ чувствъ. Это разстройство
можетъ не замѣчаться тѣми, кто его испытываетъ,
по не можетъ ускользнуть отъ наблюдательнаго
взгляда медика. Съ потемнѣніемъ глазъ вѣки увла¬
жаются, дыханіе становится короткимъ, прерыви¬
стымъ, грудь быстро подымается и опускается, по¬
являются конвульсіи быстрыя и отрывистыя, подер¬
гиванія отдѣльныхъ членовъ или всего тѣла. Для
женщинъ живыхъ и чувствительныхъ это послѣднее
проявленіе кризиса, эти конвульсивныя движенія
часто составляютъ самое пріятное ощущеніе, за ко¬
торымъ потомъ наступаетъ слабость, упадокъ силъ,
особаго рода сонливость чувствъ, какъ необходимое
слѣдствіе сильнаго напряженія.
«Доказательствомъ того, что это конвульсивное со¬
стояніе, при всей своей необычайности для наблю¬
дателя, не представляетъ ничего тягостнаго, не ока¬
зываетъ ничего особеннаго на испытывающихъ его,
служитъ то именно обстоятельство, что опо по ис¬
чезновеніи не оставляетъ никакихъ тяжкихъ слѣ¬
довъ. Воспоминаніе объ этомъ состояніи совсѣмъ
не непріятно; женщипы находятъ его прекраснымъ
и не прочь отъ того, чтобы вновь испытать его. Такъ
какъ эти, испытываемыя ими эмоціи, являютъ собою
зачатки извѣстнаго рода влеченій и склонностей, то
становится понятнымъ, почему магнетизирующій
внушаетъ къ себѣ такое влеченіе, въ особенно¬
сти пылкое и сильное у женщинъ, и почему маг-
23
нетизированіемъ занимаются только мужчины. Безъ
сомнѣнія, не всѣ женщины испытываютъ эти ощуще¬
нія; нѣкоторымъ неизвѣстны причины, ихъ вызываю¬
щія, и чѣмъ нравственнѣе женщина, тѣмъ менѣе она
подвержена подобнымъ ощущеніямъ. Замѣчено, что
многія изъ женщинъ догадываются и нерѣдко укло¬
няются отъ магнетическихъ сеансовъ; но тѣ, кото¬
рыя ничего знать не хотятъ—тѣ нуждаются въ пре¬
дохраненіи.
«Магнетическое леченіе можетъ вліять только па¬
губно па нравы общества. Претендующіе этимъ спо¬
собомъ исцѣлять болѣзни, требующія продолжитель¬
наго леченія, въ дѣйствительности возбуждаютъ лишь
пріятныя и сладкія эмоціи, по которымъ тоскуютъ,
которыхъ ищутъ, такъ какъ онѣ естественно пріят¬
ны и доставляютъ въ физическомъ отношеніи до¬
вольство; во въ нравственномъ отношеніи онѣ до¬
стойны немепыпаго осужденія и тѣмъ болѣе опас¬
ны, что могутъ сдѣлаться привычными. Состояніе,
испытываемое въ кругу другихъ женщинъ, подвер¬
гающихся очевидно тому же вліянію, не вызываетъ
смущенія; объ опасности его догадываются только
тогда, когда оно становится постояннымъ. Сознав¬
шія эту опасность женщины съ сильнымъ характе¬
ромъ вовремя удаляются отъ нея, но слабыя могутъ
потерять и нравственность, и здоровье.
«Дезлонъ зналъ это; полицейскій комиссаръ Ле-
нуаръ обратился къ нему съ нѣкоторыми вопросами
по данному предмету въ присутствіи членовъ ко¬
миссіи, собравшихся у него 9-го мая текущаго
года: «Въ качествѣ главнаго полицейскаго комис¬
сара я спрашиваю васъ, обратился Ленуаръ къ
Дезлону,—когда женщина замагнетизирована или въ
кризисѣ легко ли ее обольстить?» Дезлонъ от¬
вѣчалъ утвердительно, и нужно отдать справедли-

24
вость этому медику, онъ всегда утверждалъ передъ
товарищами, что въ этомъ положеніи необходимо
быть очень честнымъ и цѣломудреннымъ, чтобы
имѣть , право заниматься магнетизированіемъ. Необхо¬
димо еще замѣтить, что хотя Дезлонъ и имѣлъ отдѣль¬
ную комнату для кризисовъ, но онъ никогда не по¬
зволялъ себѣ ею пользоваться. Несмотря, однако, на
эту скромность, опасность отъ того нисколько не
становится меньшей, такъ какъ медикъ можетъ,
если захочетъ, воспользоваться состояніемъ своей
больной; случаи тому представляются ежедневно,
па каждомъ шагу и искушеніе продолжается иногда
въ теченіе двухъ или трехъ часовъ. Кто можетъ
поручиться, что медикъ въ состояніи будетъ удер¬
жаться отъ такого искушенія, предполагая въ немъ
даже самую высокую нравственность? Когда- чув¬
ства полны волненій, предъявляющихъ свои требо¬
ванія, а повелительный запонъ природы заглушаетъ
протестъ совѣсти, то медикъ, хотя и не желаетъ
совершить подобнаго проступка, тѣмъ не менѣе мо¬
жетъ его совершить.
«Существуетъ еще одинъ способъ вызывать кон¬
вульсіи, способъ хотя и не констатированный члена¬
ми комиссіи прямыми и положительными доказатель¬
ствами, но о которомъ они не могутъ не догады¬
ваться. Рѣчь идетъ о симуляціи кризиса, служащей
сигналомъ и вызывающей его у громаднаго боль¬
шинства черезъ подражаніе. Способъ этотъ необ¬
ходимъ, чтобы ускорить и поддержать кризисы,' тѣмъ
болѣе необходимъ магнетизеру, что безъ нихъ онъ
теряетъ всякое обаяніе. Истинныхъ исцѣленій' со¬
всѣмъ пе наблюдается; пользованія хотя и весьма
продолжительны, но безплодны. Имѣются больные,
которые пользуются уже восемнадцать мѣсяцевъ,
даже два года и безъ всякаго облегченія; такая про-
25
должительность надоѣла имъ и утомила ихъ посѣ¬
щать сеансы. Кризисы—своего рода спектакли; ими
интересуются, занимаются; кромѣ того, для мало
внимательныхъ они являются слѣдствіемъ магне¬
тизма; въ нихъ видятъ доказательства существова¬
нія этого агента, тогда какъ на самомъ дѣлѣ здѣсь
играетъ роль сила воображенія.
«Хотя докладъ комиссіи и относится собственно
къ испытаніямъ, . произведеннымъ надъ магнетиз¬
момъ, практикуемымъ Дезлопомъ, ибо предметомъ
изслѣдованія комиссіи, по приказанію короля, былъ
именно магнетизмъ Дезлона; по само собой разумѣ¬
ется, что ихъ наблюденія, ихъ опыты и замѣчанія
относятся ко всему магнетизму вообще. Месмеръ
не преминулъ заявить, что комиссія не изслѣдовала
ни его метода, ни его пріемовъ, ни явленій, кото¬
рыя при этомъ происходятъ. Члены комиссіи, безъ
сомнѣнія, достаточно осторожны, чтобы не гово¬
рить о томъ, чего они не изслѣдовали, что имъ
неизвѣстно; тѣмъ не менѣе они не могутъ не замѣ¬
тить, что принципы Дезлона тѣ же, что и двад¬
цать семь полоасеній Месмера, обнародованныхъ въ
1779 году.
«Хотя опубликованная теорія Месмера простран¬
нѣе, но она вмѣстѣ съ тѣмъ еще абсурднѣе. Не¬
бесныя вліянія — устарѣлая химера, ошибочность
которой признана уже давно; и если раньше эта
теорія была признана, то единственно потому, что
считалась необходимой для основапія магнетизма;
па самомъ же дѣлѣ она вовсе не отвѣчаетъ дѣй¬
ствительности, такъ какъ животнаго флюида не
существуетъ. Эта блестящая теорія, какъ и живот¬
ный магнетизмъ, существуютъ только въ воображе¬
ніи. Пріемъ магнетизированія у Дезлона тотъ же,
4TÖ и у Месмера; Дезлонъ—ученикъ Месмера; когда
2Ö
они сошлись во взглядахъ, тотъ и другой стали
одинаково лечить больныхъ людей, а потому и поль¬
зовались одними и тѣми же пріемами; методъ, ко¬
тораго держится Дезлонъ въ настоящее время, не
можетъ, стало быть, и отличаться отъ того, кото¬
рый практикуется Месмеромъ.
с Эффекты получаются одинаковые; кризисы столь
же интенсивны, многочисленны и проявляются тож¬
дественными симптомами, какъ у Дезлона, такъ и у
Месмера. Какимъ же образомъ Месмеръ можетъ пре-
тендовить на неизвѣстное и неуловимое различіе,
когда принципы, методъ и эффекты одни и тѣ же.
Кромѣ того, еслибы это различіе и существовало '
дѣйствительно, то какое основаніе заключать отсюда
о полезности леченія пріемами, описанными въ
нашемъ докладѣ и въ настоящемъ донесеніи, назна¬
ченномъ для его величества.
«Голосъ публики свидѣтельствуетъ, что у Ме¬
смера случаевъ изцѣленія бываетъ не болѣе, не¬
жели у Дезлона. И ничто не доказываетъ, . чтобы’
у перваго, какъ и у второго, конвульсіи не могли
бы стать привычными, не могли бы распростра¬
няться эпидемически по городамъ, не могли бы да¬
же отразиться на будущемъ поколѣніи. Пріемы Мес¬
мера, его сеансы представляютъ также серьезное
зло для общественныхъ нравовъ. Опыты членовъ
комиссіи свидѣтельствуютъ, что тѣ же дѣйствія
прикосновеній, воображенія и подражанія, которы¬
ми объясняются явленія, наблюдаемыя у Дезлона,
объясняютъ въ равной степени и явленія, вызы¬
ваемыя Месмеромъ. Стало быть, въ концѣ кон¬
цовъ, нельзя не прійти къ тому общему заключе¬
нію, .что какою бы таинственностью не отличался
магнетизмъ Месмера, онъ столь же мало реаленъ,
какъ и магнетизмъ Дезлона, и что пріемы одного
27
изъ пихт ни болѣе полезны, ни менѣе опасны, чѣмъ
пріемы другого.
Подписали: Франклинъ, Бори, Лавуазье,
Бай ли, МажСль, Саленъ, Д’Арже, Гюи-
лотенъ, Леройе».
„Парижъ, 11-го августа 1784 года".
Королевское медицинское общество представило
свой докладъ пятью днями позже; оно пришло къ
тѣмъ же заключеніямъ. Но одинъ изъ членовъ этой
комиссіи, именно Лоранъ де-Жюссье, отдѣлился отъ
своихъ коллегъ и имѣлъ мужество обнародовать осо¬
бое мнѣніе объ этомъ предметѣ.
Жюссье произвелъ нѣсколько опытовъ, которые,
какъ ему казалось, не могутъ быть объяснены во¬
ображеніемъ. По его мпѣнію, эти опыты свидѣтель¬
ствуютъ, что человѣкъ оказываетъ на себѣ подоб¬
ныхъ чувствительное дѣйствіе треніемъ, прикосно¬
веніемъ и, рѣже, простымъ приближеніемъ на нѣ¬
которомъ разстояніи. «Это дѣйствіе, говоритъ онъ,—
приписываемое недоказанному всемірному флюиду,
несомнѣнно принадлежитъ животной теплотѣ, кото¬
рую Жюссье называетъ вмѣстѣ съ тѣмъ флюидомъ жи¬
вотнаго электричества. Что же касается теоріи жи¬
вотнаго магнетизма, то опъ не отвергаетъ ее безусло¬
вно, подобно Байли, заявившему, что воображеніе
производитъ все, магнетизмъ—ничего.Онъ огра¬
ничился — и это гораздо благоразумнѣе — замѣча¬
ніемъ, что теорія магнетизма не можетъ быть при¬
знана до тѣхъ поръ, пока она не будетъ разъяснена
и подкрѣплена солидными доказательствами. Сло¬
вомъ, по замѣчанію Депіамбра, въ докладѣ Жюссье
проглядываетъ мысль, что въ ученіи Месмера на¬
ходится зерно правды. Это предчувстіе знаменитаго
натуралиста должно было вскорѣ осуществиться.
Болѣе того, нѣкоторыя положенія Жюссье заслу¬
28
живаютъ особаго вниманія, такъ какъ они предста¬
вляютъ долю истины.
Въ самомъ дѣлѣ, дѣйствія прикосновенія и тренія
доказаны существованіемъ у нѣкоторыхъ субъектовъ
гипногенныхъ участковъ (Питръ), самое легкое при¬
косновеніе къ которымъ можетъ вызвать сомнамбу¬
лическій сонъ. Шарко давно уже указалъ на роль
истеріогенныхъ зонъ, раздраженіе которыхъ причи¬
няетъ конвульсивные припадки; а эти зоны главнымъ
образомъ обнимаютъ область паховъ и подвздошья,
которыми Месмеръ преимущественно и пользовался
въ своихъ пріемахъ.
Послѣ доклада Вайли, Месмеръ покинулъ Парижъ
и возвратился въ Германію. Его роль была сыграна
и мы не будемъ болѣе говорить о немъ. Друзья
его говорили о немъ, какъ о человѣкѣ тщеславномъ,
но въ то же время полномъ любви къ стражду¬
щему человѣчеству. Общественное же мнѣніе, болѣе
суровое, заклеймило его имепемъ ученаго шарлатана.
Ro времени, о которомъ только что шла рѣчь, живот¬
ный магнетизмъ не былъ еще открытъ; можетъ быть
опъ и фигурировалъ въ большинствѣ месмерическихъ
явленій у «лохани» и т. п.; но его не умѣли отличить
среди тѣхъ нервныхъ кризисовъ, которые вызывалъ
Месмеръ. Честь перваго открытія животнаго магне¬
тизма или вызываемаго сомнамбулизма принадлежитъ
ученику Месмера—маркизу Арманъ-Жакъ-Маркъ-
Шастне-де-Пюисегюру, почему этотъ сомнамбулизмъ
долженъ бы называться пюисегюровскимъ ’).
*) Сочинепія Пюисегюра слѣдующія: Mémoires pour servir à
l’histoire da magnétisme animal, 1784; Suite, aux mémoires, 1805;
Du magnétisme animal, etc. 1807; Recherches, expériences et obser¬
vations physiologiques sur l’homme clans l’état de somnambulisme
naturel et dans somnambulisme provoqué par l'acte magnétique,
1811, etc.

29
Въ 1784 году въ маѣ мѣсяцѣ Дюисегюръ, посе¬
лившись въ своемъ имѣніи Безанси, близъ Суасана,
по примѣру своего учителя, занялся магнетизиро¬
ваніемъ крестьянъ и однажды, къ своему немалому
удивленію, вызвалъ совершенно новое явленіе ').
Одинъ молодой, двадцати-трехлѣтній крестьянинъ,
по имени Викторъ, страдавшій въ продолженіе че¬
тырехъ дней воспаленіемъ легкихъ, въ то время,
какъ его магнетизировали, впалъ въ тихій сонъ,
безъ конвульсій и болевыхъ симптомовъ. Во снѣ
онъ говорилъ о занимающихъ его дѣлахъ, но можно
было безъ усилія измѣнить теченіе его идей, вну¬
шивъ ему веселое настроеніе; тогда онъ становился
довольнымъ, воображая, что получилъ награду и
пляшетъ на праздникѣ. Простоватый и глупый въ
состояніи бодрствованія, онъ въ состояніи кризиса
обнаруживалъ проницательный умъ; пе было надоб¬
ности говорить ему, достаточно было подумать пе¬
редъ нимъ, чтобы онъ понялъ и отвѣчалъ. Точно
также, стоило мысленно сдѣлать ему какое нибудь
приказаніе и онъ исполнялъ его. Наконецъ, онъ
самъ указалъ средство противъ своей болѣзни и из¬
лечился. Таковъ, въ общемъ, случай съ крестьяни¬
номъ Викторомъ. Олухъ объ этомъ изцѣленіи быстро
распространился и, понятно, со всѣхъ сторонъ на¬
чала стекаться толпа больныхъ, жаждавшая облег¬
ченія въ своихъ болѣзняхъ. Къ великой радости
Пюисегюра, явленіе возобновлялось и онъ писалъ:
«У меня, кружится голова отъ удовольствія видѣть
то, что я произвожу». Вслѣдстіе постояннаго уве¬
личенія больныхъ маркизъ сталъ магнетизировать
’) ТГюиссгюръ предполагаетъ, что Месмеръ опалъ о сомнамбу-
диимѣ, но не хотѣлъ говорить своимъ ученикамъ объ этомъ от¬
крытіи.
зо
ихъ по способу Месмера у вяза, помѣщавшагося
на площади его деревни Безанси. Больные сади¬
лись вокругъ этого дерева на каменныя скамейки
и веревками, идущими отъ дерева, обвивали стра¬
дающія части своего тѣла, а руками держались другъ
за друга, образуя живую цѣпь. Затѣмъ Пюисегюръ
выбиралъ изъ этихъ больныхъ нѣсколькихъ субъ¬
ектовъ и, прикасаясь къ нимъ руками или ' желѣз¬
нымъ прутомъ, погружалъ ихъ въ совершенный
кризисъ, вскорѣ затѣмъ переходившій въ сонъ, при
которомъ, казалось, всѣ физическія способности пре¬
кращались, а интеллектуальныя, напротивъ, усили¬
вались. Клоке’), очевидецъ, даетъ намъ объ этомъ
предметѣ слѣдующія цѣнныя свѣдѣнія: глаза у
субъекта закрыты, онъ ничего не слышитъ и про¬
буждается только отъ голоса магнетизера. Въ этомъ
состояніи кризиса нужно остерегаться прикосно¬
венія къ больному, даже къ стулу, на которомъ
онъ сидитъ, потому что этимъ можно вызвать удру-
.чепное состояніе, конвульсіи, которыя только маг¬
нетизеръ можетъ унять. Магнетизеръ выводитъ субъ¬
екта изъ оцѣпенѣнія, прикасаясь къ пему, или го¬
воря: «пойдите поцѣлуйте дерево». Тогда боль¬
ной подымается и, продолжая спать, идетъ въ сто¬
рону дерева; вскорѣ затѣмъ онъ открываетъ глаза.
■Придя въ нормальное состояніе эти больные ничего
не помнятъ, что происходило съ ними въ теченіе
трехъ - четырехъ часовъ кризиса. Но Пюисегюра
прежде всего заботило изцѣленіе больныхъ; предме¬
томъ его, какъ и Месмера, была терапевтика. Онъ
наблюдалъ или думалъ, что наблюдаетъ, будто боль¬
ные въ состояніи кризиса обладаютъ сверхъесте-
*) Details des cures opérées a Btuancy, prés Soissons, par le
magnétisme animal 44 p. Soisson 1784.
31
ственной способностью, удостаивающей ихъ имени
медиковъ. Въ самомъ дѣлѣ, достаточно было субъек¬
тамъ въ такомъ состояніи прикоснуться даже сверхъ
одежды къ предъявленному имъ больному, чтобы
они опредѣлили у него страдающее мѣсто, разгадали
внутреннюю болѣзнь и указали бы затѣмъ средство
противъ нея. Озабоченные исключительно этимъ во¬
просомъ Пюисегюръ и другіе магнетизеры, произ¬
водившіе свои опыты въ Ліонѣ, Бордо, Байонѣ,
Марселѣ и проч., и не помышляли о естественно-
историческомъ изученіи этого своеобразнаго состоя¬
нія сна, вызываемаго искусственно, Пюисегюръ,
подобно Месмеру, былъ исцѣлителемъ. Но нельзя,
однако, не замѣтить вмѣстѣ съ Дешамбромъ, что
Пюисегюръ столько же отличался вѣрою въ спо¬
собъ своего леченія, сколько и честностью въ пріе¬
махъ. Онъ не позволялъ себѣ никакихъ публичныхъ
выставокъ; ничего такого, чтО бы дѣйствовало на
воображеніе; никакого выбора между субъектами;
у него не было ни нѣженокъ, ни меланхоликовъ:
все крестьяне и крестьянки, часто страдавшіе про¬
должительными и упорными болѣзнями. Честность и
безкорыстіе Пюисегюра представляли пріятпый кон¬
трастъ съ алчностью Месмера.
Что касается теоретическихъ взглядовъ Пюисе¬
гюра, то это тѣ же взгляды Месмера, слегка лишь
измѣненные. Онъ такъ же мало сдѣлалъ для'физи¬
ческихъ наукъ, какъ и его учитель; онъ въ свою
очередь принималъ существованіе упиверсальнаго
флюида, которому приписывалъ электрическую при¬
роду. Этой жидкостью насыщены всѣ тѣла и въ
особенности тѣло человѣка, отличающагося совер¬
шеннѣйшей электрической организаціей; это жи¬
вая электрическая машина. Отъ воли человѣка за¬
виситъ’управлять данной жидкостью, распространять
32
ее вокругъ въ видѣ движенія и тѣмъ дѣйствовать
на сомнамбуловъ. Но всего интереснѣе, что Пюи-
сегіоръ сильно возставалъ противъ примѣненія маг¬
нита и вообще всякаго посторонняго электричества
■къ леченію болѣзней нашего организма. И въ этомъ
отношеніи Пюисегюръ былъ далекъ отъ истины,
засвидѣтельствованной современнымъ распростране¬
ніемъ электротерапіи.
Итакъ, Пюисегюръ внесъ несомнѣнныя преобра¬
зованія въ традиціонный способъ Месмера: лохань
смѣнили прикосновенія и приказанія. Вмѣсто же¬
стокихъ кризисовъ, сопровождающихся криками,
рыданіями и судорогами—настоящими спутникам»
истерическихъ припадковъ, явился тихій, сладкій и
возстановляющій сиды сонъ. Это не было простымъ
преобразованіемъ животнаго магнетизма, это было
истиннымъ открытіемъ даннаго состоянія, откры¬
тіемъ, честь котораго принадлежитъ маркизу Пюи-
сегюру.
Въ описаніяхъ магнетическаго сомнамбулизма,
составленныхъ Пюисегюромъ, не трудно усмотрѣть
долго истины. Этому наблюдателю хорошо было из¬
вѣстно повиновеніе усыпленныхъ субъектовъ при¬
казаніямъ магнетизера, управляющаго ихъ идеями
и ихъ дѣйствіями, т. е. то самое состояніе, которое
дальше мы будемъ изучать подъ именемъ внуше¬
нія. У субъекта пабліодается безсознательность; по
пробужденіи у него не остается никакого воспоми¬
нанія о томъ, 4TÖ съ нимъ происходило во время
сна. Дальше мы увидимъ, что эта безсознатель¬
ность—явленіе, очень часто повторяющееся и почти
постоянное во время глубокаго гипноза. Наконецъ,
въ описаніяхъ имѣются указанія на существованіе
нѣкоторыхъ характерныхъ особенностей даннаго со¬
стоянія, особенностей, проявленіе которыхъ, кажется,
в з
зависящимъ отъ магнетизера. Таково, между про¬
чимъ, интересное указаніе, что никто другой, по¬
мимо магнетизера, не можетъ прикоснуться къ спя¬
щему субъекту, безъ того, чтобы не причинить ему
испуга или не вызвать конвульсій. Все это вѣрно,
научно установлено уже и извѣстно нынѣ всему
свѣту. Но чтЬ еще не доказано, такъ это способ¬
ность отгадываній мысли магнетизера безъ всякаго
вещественнаго сообщенія, способность распознаванія
болѣзни (больной видитъ свою болѣзнь), указанія
полезныхъ лекарствъ и предвидѣнія будущаго, чтО
Пюисегюръ считалъ вѣроятнымъ и достижимымъ съ
помощью предчувствія.
Доктрина Месмера была разбита и осуждена уче¬
ными корпораціями. И самые опыты Пюисегюра не
могли возстановить ее но причинѣ того, что опа
слишкомъ много мѣста удѣляла сверхъестественно¬
му. Магнетизеры по профессіи захватили въ свои
руки эти опыты и превратили ихъ въ ремесло. От¬
сюда понятенъ и успѣхъ мнимаго ясновидѣнія сом¬
намбуловъ. Пюисегюръ нашелъ новую форму для этой
способности прорицанія, въ которое человѣчество
всегда вѣрило. Во всѣхъ почти концахъ Франціи
основались многочисленныя магнетическія общества,
а въ особенности,—говоритъ Туре, — въ городахъ,
гдѣ не было университетовъ и гдѣ контроль, стало
быть, былъ менѣе легокъ. Между прочимъ, «Об¬
щество Гармоніи», основанное въ Страсбургѣ, на¬
считывало у себя болѣе 150 членовъ.
Теперь скажемъ мимоходомъ два-три слова о
каталептикахъ Пететена, который имѣлъ счастіе
наблюдать первымъ или однимъ изъ первыхъ яв¬
ленія транспозиціи чувствъ. Пететепъ, медикъ ивъ
Ліона, несмѣняемый президентъ медицинскаго ліон¬
скаго общества, врагъ повыхъ магнетическихъ док-
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМ!..	8
34
тринъ; онъ наблюдалъ и показывалъ своимъ кол¬
легамъ одну женщину, которая въ каталептическомъ
состояніи видѣла, слышала, проявляла вкусовыя и
обонятельныя способности желудкомъ и концами
своихъ пальцевъ. Это происходило въ 1787 годуй
самое извѣстіе появилось послѣ смерти Пететена,
въ одномъ воспоминаніи о немъ, заключавшемъ въ
себѣ семь наблюденій подобнаго рода. Пететенъ объ¬
яснялъ эти страпныя явленія накопленіемъ живот¬
ной электрической жидкости въ нѣкоторыхъ частяхъ
тѣла. Магнетизеры ухватились за этотъ фактъ и
мы увидимъ, что въ теченіе долгаго времени ничѣмъ
другимъ, пе занимались, какъ вопросомъ о перемѣ¬
щеніи чувствъ.
До 1820 года вообще не на что указать по исто¬
ріи магнетизма, кромѣ сочиненія патуралиста Де¬
леза: Histoire critique du magnétisme animal
(1813 г.). Да и эта книга, по очень многимъ при¬
чинамъ заслуживающая названія безтолковой, сви¬
дѣтельствуетъ только объ искренности своего авто¬
ра, но она ничего не прибавила къ вопросу о магне¬
тизмѣ.
Делезъ, какъ и его предшественники, особенно
интересовался цѣлебными свойствами магнетизма и,
чтобы доказать ихъ дѣйствительность, не нашелъ
ничего лучшаго, какъ предложить невѣрующимъ ис¬
пробовать дѣйствіе магнетизма на различныхъ боль¬
ныхъ. Кромѣ того, для успѣха,—говоритъ онъ,—
нужно имѣть вѣру, каковая на самомъ дѣлѣ не мо¬
жетъ подлежать опытному доказательству. Магнетизмъ
примѣнялся ко всѣмъ болѣзнямъ; онъ, какъ во вре¬
мена Пюисегюра, такъ и Месмера, продолжалъ со¬
ставлять универсальное, всеисцѣляющее средство.
Около той же эпохи, именно въ 1813 году, чу¬
додѣй Фаріа, выходецъ изъ Индіи, давалъ публично
35
платныя представленія, на которыхъ показывалъ
чудеса при помощи магнетизма. Чтобы вызвать сонъ,
онъ пользовался курьезнымъ пріемомъ. Онъ усажи¬
валъ субъекта въ кресло, закрывалъ ему глаза и
затѣмъ кричалъ сильнымъ и повелительнымъ голо¬
сомъ: «Усните!» Субъектъ, послѣ легкаго испуга,
впадалъ иногда въ состояніе, которое Фаріа назы¬
валъ ясновидящимъ сномъ. Этотъ шарлатанъ хорошо
зналъ, что причина сомнамбулизма кроется въ са¬
момъ субъектѣ: погрузить субъекта въ сонъ, гово¬
рилъ онъ, можно не только при желаніи усыпить
его, но и помимо такого желанія, даже при жела¬
ніи совершенно обратномъ.

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Исторія животнаго магнетизма. — Академическій періодъ.
Съ 1820 года для вопроса о животномъ магне¬
тизмѣ наступила, повидимому, научная эра. Докторъ
Бертранъ, старѣйшій ученикъ политехнической
школы, ввелъ его въ свой публичный курсъ. Нуа-
зетъ, около той же эпохи, адресовалъ па имя коро¬
левской академіи въ Берлинѣ одно сочиненіе о сом¬
намбулизмѣ и животномъ магнетизмѣ. Въ госпиталяхъ
Hotel-Dieu, управляемомъ Дю-Поте, при содѣйствіи
Гюссона, а также въ Сальпетріерѣ, при содѣйствіи
Жорже и Ростана, былъ предпринятъ цѣлый рядъ
опытовъ надъ истеричными больными, опытовъ, кото¬
рыми не удалось, однако, поколебать скептицизмъ
научнаго міра, предпочитавшаго думать, что экспери¬
ментаторы вводятся въ заблужденіе своими больными.
Какъ оказалось, одна изъ сомнамбулъ Жорже, зна¬
менитая Петрониль, впослѣдствіи призналась, что
опа надувала своихъ поклонниковъ. Но Рише со¬
вершенно резонно замѣчаетъ, что такого рода за¬
явленія вообще свойственны истерическимъ хва¬
стуньямъ, и тотъ, кто придаетъ имъ значеніе,’ рис¬
куетъ самъ получить упрекъ въ легковѣріи, въ
которомъ обвиняетъ своего противника.

ЗІ
Генеральный совѣтъ названныхъ госпиталей оста¬
новилъ дальнѣйшее производство опытовъ подъ пред¬
логомъ, что больныя не могутъ быть предметомъ
экспериментами. Между тѣмъ, отовсюду чувство¬
валась потребность въ рѣшительныхъ доказатель¬
ствахъ.
Въ 1825 году д-ръ Фоасакъ обратился къ меди¬
цинской академіи, преемницѣ королевскаго меди¬
цинскаго общества, съ предложеніемъ принять уча¬
стіе въ преніяхъ. Въ замѣткѣ, адресованной къ
академіи, онъ увѣрялъ, что его сомнамбулы обла¬
даютъ способностью помощью простого прикосно¬
венія производить діагностику болѣзней съ вдохно¬
веніемъ, присущимъ генію Гиппократа. Хотя
подобныя выраженія ине могли подѣйствовать убѣ¬
дительно па академію, тѣмъ не менѣе она созвала
комиссію для рѣшенія вопроса: стоитъ ли входить
въ повое разслѣдованіе животнаго магнетизма. До¬
кладчикъ Гюссонъ высказался въ утвердительномъ
смыслѣ и 35-ю голосами противъ 25-ти было рѣ¬
шено составить комиссію, въ которую вошли: Бур-
дуа, Дубль, Фукье, Итаръ, Жено де-Мусси, Герсалъ,
Леру, Мажанди, Маркъ, Тилле и Гюиссонъ. Но изъ
нихъ Мажанди и Дубль, найдя, что опыты не отли¬
чаются надлежащей точностью, отказались отъ уча¬
стія въ работахъ комиссіи. Въ концѣ пятаго года
терпѣливыхъ изслѣдованій, именно въ іюнѣ 1831 г.,
Гюесонъ сдѣлалъ докладъ, въ которомъ подтвержда¬
лось существованіе животнаго магнетизма: «Про¬
явленія его, говоритъ докладчикъ, въ большинствѣ
случаевъ ничтожны и незначительны; у иныхъ они
составляютъ простое слѣдствіе скуки, однообразія
и воображенія; тѣмъ не менѣе, нѣкоторыя явле¬
нія' зависятъ исключительно отъ магнетизма и ле
могутъ быть воспроизведены безъ пего. Таковы именно
38
вполнѣ установленныя терапевтическія и физіоло¬
гическія явленія».
Въ виду важности этого доклада приводимъ глав¬
ныя заключенія его дословно:
«Прикосновенія пальцами и руками, поглажива¬
нія и различные жесты, продѣлываемые на незна¬
чительномъ разстояніи отъ тѣла и извѣстные подъ
именемъ пассовъ, представляютъ собою тѣ имепно
способы, которыми устанавливается опредѣленное
отношеніе, т. е. которыми вліяніе магнетизера пе¬
редается магпетизируемому.
«Время, необходимое для передачи и для воспри¬
нятія магнетическаго дѣйствія длится отъ . одной
минуты до получаса.
«Если субъектъ погружался уже ранѣе въ магне¬
тическій сонъ, то, чтобы замагнетизировать его вто¬
рично, не всегда необходимо прибѣгать къ прикос¬
новеніямъ и къ пассамъ, достаточно въ такомъ
случаѣ одного взгляда или одного желанія магне¬
тизера.
«Эффекты, вызываемые магнетизмомъ, крайне из¬
мѣнчивы; у однихъ они бурные, у другихъ, напро¬
тивъ, спокойные; чаще всего они выражаются мо¬
ментальнымъ ускореніемъ дыханія и кровообращенія,
преходящими копвульсивпыми, фибрилярлами дви¬
женіями, какъ бы отъ электрическихъ токовъ, болѣе
или менѣе глубокимъ оцѣпенѣніемъ, дремотой или
спячкой, и лишь въ небольшомъ числѣ случаевъ
.'тѣмъ состояніемъ, которое магнетизеры называютъ
сомнамбулизмомъ.
«Обыкновенно наблюдаются болѣе или менѣе за¬
мѣтныя измѣненія вт> воспріятіяхъ и способностяхъ
у субъектовъ, приведенныхъ въ состояніе сомнам¬
булизма дѣйствіемъ магнетизированія.
«Нѣкоторые ивъ нихъ, среди неяснаго шума раз-
39
говоровъ, слышатъ лишь голосъ своего магнетизе¬
ра; многіе отвѣчаютъ охотно только на вопросы
послѣдняго или близкихъ къ нимъ лицъ; другіе же
поддерживаютъ разговоръ со всѣми окружающими;
но, вообще говоря, они рѣдко чувствуютъ то, что
происходитъ вокругъ; въ большинствѣ случаевъ они
относятся совершенно ипдифферентно къ внезап¬
ному внѣшнему шуму, доходящему до ихъ уха,
какъ, напримѣръ, звуку мѣдной чашки, по кото¬
рой сильпо ударяютъ вблизи ихъ, паденію мебелп
и проч.
«Глаза закрыты, вѣки съ трудомъ поддаются уси¬
ліямъ рукъ, чтобы открыть ихъ; при этой операціи,
конечно не безболѣзненной, глазное яблоко оказы¬
вается судорожно закатившимся вверхъ, а иногда
внизъ глазной впадины.
«Обоняніе иногда такъ же какъ бы отсутствуетъ.
Уснувшихъ можно заставить вдыхать соляную кис¬
лоту или амміакъ, не вызывая у нихъ никакого
безпокойства и ни малѣйшаго даже подозрѣнія. Въ
нѣкоторыхъ же случаяхъ наблюдается обратное и
опи чувствуютъ запахъ.
«Большинство сомнамбуловъ, которыхъ мы видѣ¬
ли, совершенно безчувственны; можно щекотать пе¬
ромъ ихъ ноги, ноздри, углы глазъ, щипать до си¬
няковъ, молено вгонять довольно глубоко подъ ноготь
иголку, не вызывая не только никакой болевой ре¬
акціи, по и никакого намека па нее. Накопецъ,
наблюдали сомнамбулу, которая совершенно по
чувствовала никакой боли при одной изъ самыхъ
тяжкихъ хирургическихъ операцій: ни ея фигура,
пи пульсъ, ни дыханіе, ничто ne говорило, хотя бы
о легкомъ волненіи.
«Намъ пе приходилось видѣть пи одного магне¬
тизированнаго субъекта, чтобы онъ съ перваго же
40
раза впадалъ. въ сомнамбулическое состояніе; оно
наступаетъ иногда только послѣ восьми или девяти
сеансовъ.
«Мы наблюдали постоянно обыкновенное усыпле¬
ніе, представлявшее собою успокоеніе органовъ
чувствъ, интеллектуальныхъ способностей и воле¬
выхъ движеній, усыпленіе, которымъ предшествова-
лось и кончалось сомнамбулическое состояніе.
«Замагпетизировапные субъекты, которыхъ при¬
ходилось намъ наблюдать, сохраняютъ въ сомнам¬
булическомъ состояніи способности, присущія имъ
по пробужденіи. Въ этомъ состояніи память у нпхъ
кажется даже болѣе точной и глубокой, такъ какъ
они помпятъ все, чтЬ происходило въ теченіе всего
времени и всѣхъ разовъ, какъ они находились въ
сомнамбулизмѣ.
«Мы наблюдали двухъ сомнамбуловъ, распознаю¬
щихъ съ закрытыми глазами предметы, помѣщенные
передъ ними; они, не прикасаясь, узнавали цвѣтъ и
называли карты, читали слова на близкомъ раз¬
стояніи и строчки изъ книги, открытой наугадъ. Это
явленіе происходило даже въ то время, когда вѣки
старательно придерживались пальцами').
х) „12-го января комиссія снова собралась у Фоассака. Этотъ
медикъ объявилъ намъ, что онъ усыплялъ Поля, который въ со¬
стояніи сомнамбулизма, при закрытыхъ глазахъ, придерживаемыхъ
кромѣ того пальцами, различаетъ цвѣтъ картъ, читаетъ заглавіе
сочиненія, даже нѣсколько словъ или строчекъ, выбранныхъ на¬
угадъ изъ того же сочиненія. Но прошествіи двухъ минутъ маг¬
нетическихъ жестовъ, Поль дѣйствительно былъ усыпленъ. Вѣки
поперемѣнно и постоянно держали закрытыми Фукье, Птаръ, Маркъ
и докладчикъ; сомнамбулу показали новую колоду картъ, съ ко¬
торой сняли обложку съ акцизнымъ клеймомъ; перемѣшали ихъ и,
несмотря на ото, Поль легко и послѣдовательно назвалъ короля
никъ, туза трефъ, даму пикъ, довятку трефъ, семерку бубенъ, даму
бубонъ и восьмерку бубонъ.
„Затѣмъ, ему было представлено сочиненіе, которое докладчикъ
имѣлъ при себѣ, причемъ глаза держалъ закрытыми Сегало: оиъ

41
«У двухъ сомнамбуловъ мы встрѣтили способ¬
ность предвидѣнія болѣе или менѣе сложныхъ и
болѣе или мепѣе скрытыхъ актовъ организма. Одинъ
изъ пихъ предсказалъ за нѣсколько мѣсяцевъ впе¬
редъ день, часъ и минуту появленія и возвращенія
эпилептическихъ припадковъ; другой обозначилъ
время своей болѣзни. Ихъ предвидѣнія оправдались
съ замѣчательпой точностью и, намъ кажется, оправ¬
дались именно потому только, что касались по¬
врежденій и отправленій ихъ организма.
«Намъ пришлось встрѣтить только одну сомнам¬
булу, опредѣлившую симптомы болѣзни у трехъ лицъ,
ей представленныхъ, хотя по этому предмету вами
и были произведены довольно многочисленныя из¬
слѣдованія ’).
прочелъ заглавіе Histoire de France; по могъ прочесть двухъ
слѣдующихъ строчекъ и па плюй прочелъ одно имя Л и que til, ко¬
торому предшествовалъ предлогъ par. Открыли книгу на стра¬
ницѣ п опт, прочелъ первую строчку; le nombre de ses... ироиу-
стивъ слово troupes, онъ продолжалъ: au moment où on le
croyait le plus occupé des plaisirs du carnaval... онъ про¬
челъ также колонтитло Louis, ло пе могъ прочесть слѣдующей
за этимъ римской цифры.
„Затѣмъ, ему показали бумажку, на которой были написаны слова
agglutination et magnétisme animal. Онъ прочелъ по складамъ пер¬
вое слово и назвалъ два остальныхъ. Наконецъ, ему былъ пред¬
ставленъ протоколъ этого сеанса, онъ довольно ясно прочелъ дату
его п нѣкоторыя слова, написанныя яснѣе другихъ. Во всѣхъ этихъ
опытахъ закрытыя вѣки придерживались такимъ образомъ, что
верхнее вѣко находило на нижнее, и мы замѣтили, что глазное
яблоко пребыпало въ постоянномъ коловращатсльномъ движеніи,
какъ бы слѣди за предметомъ, подлежавшимъ разсматриванію
• (Текстъ доклада).
1) „Между членами комиссіи нашелся одинъ Маркъ — выра¬
зившій желаніе подвергнуться изслѣдованіямъ сомнамбулы, нѣкоей
m-lle Селине, находившейся въ сомнамбулическомъ состояніи. Выло
предложено внимательно изслѣдовать здоровье нашего коллеги.
Приложивъ руку ко лбу и къ области сердца, ио прощ
трехъ минуть опа заявила, что кровь прилила къ rojimrÿf^
настоящее время Маркъ испытываетъ боль въ этой

42
«Многіе ивъ магнетизированныхъ больныхъ пе
испытываютъ ничего особеннаго; другіе же напро¬
тивъ, чувствуютъ болѣе или менѣе значительное
облегченіе; такъ, у однихъ обычныя страданія пре¬
кращаются, тогда какъ у другихъ возвращаются съ
большею силой; у однихъ эпилептическіе припадки
останавливаются только на нѣсколько мѣсяцевъ, у
другихъ же, напротивъ, происходитъ полное выздо¬
ровленіе упорнаго и застарѣлаго паралича.
«Разсматривая магнетизмъ какъ значительное те¬
рапевтическое средство относительно физіологиче¬
скихъ процессовъ, ему необходимо отвести мѣсто въ
ряду другихъ медицинскихъ познаній и поэтому ме¬
дики имѣютъ право пользоваться имъ и слѣдить за
его примѣненіемъ, какъ это практикуется въ сѣвер¬
ныхъ странахъ.
«Комиссія не имѣла случая провѣрить другихъ
способностей у сомнамбуловъ, о которыхъ заявляли
магнетизеры, но она собрала и сообщила довольно
важные факты и надо надѣяться, что академія по-
что въ особенности онъ часто чувствуетъ отягощеніе послѣ ѣды; у
него часто бываетъ небольшой кашель; нижняя часть груди пере¬
полнена кровью; что нѣчто затрудняетъ свободновіу проходу пище¬
выхъ веществъ; что эта часть (она указала на область appendice
xiphoïde) съужена, и что для того, чтобы.излечиться Марку, ему
нужно пустить кровь, прикладывать катаплазму болиголова, про¬
изводить растиранія лаудоноыч. въ важней части груди; питъ гу-
мизиропйниый лимонадъ, ѣсть часто, по понемножку и, наконецъ,
что онъ не долженъ прогул икаться тотчасъ послѣ обѣда.
„На вопросъ нашъ: дѣйствительно ли Маркъ испытывалъ все
то, что говоритъ сомнамбула? онъ заявилъ, что дѣйствительно
чувствуетъ отягощеніе, если отправляется гулять послѣ обѣда, что у
пего часто бываетъ кашель и что передъ опытомъ онъ чувство¬
валъ боль въ лѣвой сторонѣ головы, но что только опт. не стра¬
даетъ затрудненіями при проходѣ нищи.
„Мы были удивлены аналогіей между тѣмъ, чті» испытываетъ
Маркъ и тѣмъ, что указано сомнамбулой; ыы тщательно записали
все это и будемъ ждать другого случая, чтобы вновь констатиро¬
вать згу удивительную способность“. (Текстъ доклада).
43
старается поощрить изслѣдованія магнетиз¬
ма, какъ одну изъ интереснѣйшихъ отраслей
психологіи и естественной исторіи.
«Подписали: Бур дуа де-ла-Мотъ, Фукье, Же-
но де-Мюсси, Жерзанъ, Итаръ, Ле¬
ру. Маркъ, Тиллей, Гтоссонъ—доклад¬
чикъ ».
Nota.—Дубль и Мажанди не присутствовали па
опытахъ и отказались подписать докладъ.
Таковъ знаменитый докладъ, надѣлавшій не мало
шуму среди магнетизеровъ, докладъ, который ака¬
демія не отважилась напечатать.
Необходимо сознаться, что комиссія въ своихъ
изслѣдованіяхъ не держалась строго научнаго ме¬
тода. Желая прежде всего доказать существованіе
или несуществованіе животнаго магнетизма, члены
комиссіи занялись почти исключительно изученіемъ
экстраординарныхъ фактовъ. Имъ казалось, что если¬
бы они могли отыскать опытъ, переходящій гра¬
ницы возможнаго, то животный магнетизмъ былъ
бы доказанъ сразу. Такая постановка вопроса была
неправильна, ибо животный магнетизмъ могъ пред¬
ставлять собою реальный фактъ, вполнѣ соотвѣт¬
ствующій извѣстнымъ физіологическимъ законамъ.
Члены комиссіи не понимали этой элементарной
истины. Проявивъ любопытство къ чудесному и
сверхъестественному, они обратили все свое вни¬
маніе на наиболѣе спорныя явленія, служившія пред¬
метомъ наибольшихъ пререканій, каковы: траисиоѵ
зиція чувствъ, чтеніе чрезъ непрозрачную повязку;
падбрюшіемъ, затылкомъ, видѣніе внутреннихъ орга¬
новъ, распознаваніе болѣзней и предписываніе ле-
карствъ.
Изъ всего этого ясно видно, что изслѣдованіе
бгало ведено довольно небрежно и что комиссіи не
44
старалась обставить опыты необходимыми предо¬
сторожностями. Нѣкоторые опыты по своей поста¬
новкѣ, по-истинѣ были ниже всякой критики. До¬
кладчикъ констатируетъ, что сомнамбулъ, по имени
Пети, съ глазами, до того плотно закрытыми, что
рѣсницы скрещивались, находясь подъ безпрестан¬
нымъ наблюденіемъ членовъ комиссіи, которые «дер-
жали свѣчу», могъ не только читать, но и съ край¬
ней .живостью съигралъ нѣсколько партій въ пикетъ.
Какая же предосторожность была принята комиссіей,
чтобы помѣшать этому индивидууму читать черезъ
свои рѣсницы? Члены комиссіи ограничивались про¬
стымъ наблюденіемъ за сто глазами, нисколько не
подозрѣвая, что ничего нѣтъ легче, какъ читать съ
повидимому закрытыми глазами.
На другомъ сеансѣ, молодой студентъ, правовѣдъ
Поль, глаза котораго прикрылъ своей рукой одинъ
изъ членовъ, проявилъ удивительную прозорливость;
онъ отгадывалъ карты и читалъ почти безъ запин¬
ки. Однако, докладчикъ прибавляетъ, что глазное
яблоко безпрестанно находилось въ коловращатель-
номъ движеніи. Прибавимъ, что молодой человѣкъ по¬
мѣщался передъ большимъ окошкомъ и читалъ мед¬
ленно, что онъ дѣлалъ ошибки, и мы согласимся съ
д-ромъ Сегала, академикомъ, который однажды, дер¬
жа своими руками глаза субъекта, заявилъ, что по¬
слѣдній, вѣроятно моргая рѣспицами, можетъ схваты¬
вать нѣкоторыя буквы, а затѣмъ угадывать и осталь¬
ное. Во всякомъ случаѣ, необходимы были опыты бо¬
лѣе убѣдительные, для того чтобы признать способ¬
ность видѣть и читать черезъ опущенныя вѣки. Мы
пе говоримъ уже о созерцаніи внутренностей, пред¬
видѣнія кризисовъ и инстинкта леченія.
Но среди столь причудливыхъ несообразностей,
встрѣчается нѣсколько очень хорошихъ описаній
45
сомнамбулизма. Такъ, комиссія наблюдала, что у
уснувшихъ субъектовъ «ускорялось кровообращеніе
и дыханіе, проявлялись кратковременные фибриляр-
ныя движенія какъ бы отъ электрическихъ токовъ,
затѣмъ наступали оцѣпенѣніе и дремота... иногда
въ такомъ состояніи субъектъ отчетливо отвѣчалъ
на обращенные къ нему вопросы, но въ большин¬
ствѣ случаевъ онъ совершенно безучастно относился
къ внезапному внѣшнему шуму, произведенному у
самаго уха... Глаза закрыты; если приподнять вѣко,
то глазное яблоко оказывалось судорожно закатив¬
шимся вверхъ... Нечувствительность поверхности
всего тѣла удивительная; усыпленнаго можно щи¬
пать до синяковъ, вгонять булавку подъ ноготь,
безъ всякаго воздѣйствія съ его стороны». Всѣ эти
описанія прекрасны; удивительно только, какъ члены
комиссіи, столь хорошо наблюдавшія естественную
сторону явленій, не могли отрѣшиться отъ фан¬
тасмагорій.
Итакъ, комиссія сдѣлала двѣ ошибки. Первая
ошибка заключалась въ смѣшеніи вопроса о живот¬
номъ магнетизмѣ съ экстраординарными и сверхъ¬
естественными явленіями, на которыя напирали маг¬
нетизеры. Вторая ошибка состояла въ томъ, что не
было внесено въ изслѣдованіе этихъ явленій той
строгости, которую слѣдовало ожидать отъ академи¬
ческой комиссіи.
Академія, не насчитывавшая въ своихъ стѣнахъ
особенно многочисленныхъ приверженцевъ живот¬
наго магнетизма, была удивлена докладомъ Гюссо-
на. Чтеніе происходило въ собраніяхъ отъ 21-го и
28-го іюня 1831 года. Но оно не возбудило пу¬
бличнаго пренія, не нашлось голосовъ, не было пи-
чего высказано. Да и самый докладъ не былъ от¬
печатанъ, а только автографировапъ. Академія воз-
46
держалась произнести свое мнѣніе по поводу этихъ
животрепещущихъ вопросовъ.
Только въ 1837 году, послѣ случая съ Удетомъ,
у котораго въ состояніи магнетическаго сна безъ
всякой боли былъ вырванъ зубъ, возникли жаркія
пренія.
Молодой магнетизеръ Берна, обратившій на себя
вниманіе медицинской академіи, побудилъ ее созвать
новую комиссію, въ которую вошли Ру, Буйло, Кло¬
ке. Эмери, Пеллетье, Капснту, Корнали, У деть, Дю¬
буа (изъ Амьепа); этотъ послѣдній вмѣстѣ съ тѣмъ
былъ и докладчикомъ.
Еще разъ академія была увлечена въ ненадле¬
жащую сторону. Ею былъ приглашенъ Берна для
испытаній экстраординарныхъ явленій, каковы: ви¬
дѣніе безъ помощи глазъ, передача мыслей магне¬
тизера магнетизируемому, явленія, которыя якобы
онъ часто вызывалъ у двухъ своихъ сомнамбулъ.
Испытанія, лучше обставленныя, чѣмъ въ опы¬
тахъ предыдущей комиссіи, дали отрицательные ре¬
зультаты.
Вотъ заключеніе этого послѣдняго доклада; при¬
водимъ его дословно, какъ было нами сдѣлано съ
докладомъ Гюссона:
«Первое заключеніе.—Изъ всѣхъ фактовъ низъ
всѣхъ случаевъ, которые памъ приходилось наблю¬
дать,— говоритъ Дюбуа въ концѣ своего доклада,—
прежде всего слѣдуетъ отмѣтить, что ничто спеці¬
ально не говорило памъ о существованіи особаго
состоянія, именуемаго магнетическимъ сомнам¬
булизмомъ; что только простымъ увѣреніемъ, а
пе путемъ опыта, магнетизеръ на каждомъ сеансѣ
старался убѣдить насъ въ томъ, что его субъекты
находятся въ состояніи сомнамбулизма.
«Правда, программа, доставленная памъ магне-
47
тизеромъ, гласила, что до сомнамбулизаціи экспе-
римептируемый субъектъ, какъ легко убѣдиться,
отличается нормальностью чувствъ, но затѣмъ его
можно колоть, и что онъ будетъ усыпленъ въ при¬
сутствіи членовъ комиссіи. Однако, произведенныя на¬
ми испытанія на сеансѣ 3-го мая прежде всего дока¬
зали, что испытуемый субъектъ не лучше чувствуетъ
уколы до предполагаемаго сна, какъ и во время
этого сна; что его состояніе и его отвѣты во время
такъ называемаго магнетическаго сна мало чѣмъ
отличаются отъ состоянія п отвѣтовъ передъ этимъ
сномъ. Было ли это съ его стороны притворство?
Была ли это естественная нечувствительность или прі¬
обрѣтенная имъ упражненіемъ? И не было ли здѣсь
желанія возбудить интересъ къ своей собственной
особѣ? Все это вопросы, которыхъ члены комиссіи
не могли рѣшить. Правда, всякій разъ намъ гово¬
рили, что субъектъ усыпленъ, но намъ только го¬
ворили это, вотъ и все.
«Если такимъ образомъ доказательство существо¬
ванія сомнамбулическаго состоянія приходится вы¬
водить изъ опытовъ надъ субъектами, предпола¬
гаемыми въ этомъ состояніи, то о значеніи и ни¬
чтожности подобныхъ доказательствъ можно судить
по заключеніямъ нашимъ объ этихъ опытахъ.
«Второе заключеніе.—Согласно программѣ, за¬
дачею второго опыта было констатировать нечув¬
ствительность субъектовъ.
«Но предварительно напомнимъ тѣ условія, ко¬
торыя при этомъ поставлены были членамъ комис¬
сіи: Лицо субъекта должно находиться внѣ всякаго
испытанія, то же самое и относительно всѣхъ обык¬
новенно прикрытыхъ частей тѣла. Такимъ образомъ,
испытанію подлежали только кисти рукъ и шея; но
и для этихъ частей не допускались ни уколы, ян
•iS
щинки, ни прикосновеніе накаленнымъ или сколько
пибудь горячимъ предметомъ; все ограничивалось
вонзаніемъ булавки па полъ-линіи глубины, причемъ
большая часть лица испытуемаго, прикрытая повяз¬
кой, лишала членовъ комиссіи возможности судить
по выраженію физіономіи субъекта: пе чувствуетъ
ли онъ боли. Напомнивъ предварительно всѣ эти
условія, мы можемъ теперь приступить и къ пере¬
численію самыхъ фактовъ, состоящихъ въ томъ —
1) что нельзя было вызвать болевыхъ ощущеній,
кромѣ крайне слабыхъ и крайне ограничен¬
ныхъ; 2) что такая притупленность болевыхт, ощу¬
щеній наблюдалась только на небольшихъ участкахъ,
привычныхъ, быть можетъ, къ подобнымъ раздраже¬
ніямъ; 3) что самый характеръ этихъ раздраженій
всегда одинъ и тотъ же и сводится къ уколамъ
тѣла; 4) что лицо и главнымъ образомъ глаза, въ
которыхъ столь рѣзко выражаются болевыя ощуще¬
нія, были скрыты отъ членовъ комиссіи; 5) что въ
виду такихъ условій опытовъ, даже полное, абсо¬
лютное безчувствіе не могло бы служить доказа¬
тельствомъ дѣйствительной потери чувствительности
у испытуемыхъ субъектовъ.
«Третье заключеніе.—Магнетизеръ долженъ
былъ доказать комиссіи, что исключительно силою
своей воли оиъ можетъ возвратить субъекту утерян¬
ную чувствительность, мѣстную или общую, чтб оиъ
называетъ возстаповлепіемъ чувствительности. Но
такъ какъ онъ не могъ доказать памъ опытнымъ пу¬
темъ, что дѣйствительно лишаетъ молодую дѣвушку,
надъ которой экспериментировалъ, болевой чувстви¬
тельности, то уже по одному этому ему было невоз¬
можно доказать и возстановленіе этой чувствитель¬
ности. Независимо отъ того, какъ свидѣтельствуютъ
наблюдавшіеся нами факты, всѣ попытки магнетизера
49
въ указанномъ направленіи потерпѣли неудачу: сом¬
намбула показывала совсѣмъ не то, что обѣщали
намъ. Вы догадываетесь, конечно, милостивые госу¬
дари, что и въ данномъ случаѣ для провѣрки намъ
приходилось ограничиваться одними увѣреніями сом¬
намбулы. Но разумѣется, когда она заявляла, на¬
примѣръ, членамъ комиссіи, будто не въ состояніи
шевельнуть правой ногою, то это не могло служить
доказательствомъ, что конечность дѣйствительно маг¬
нетически парализована. Кромѣ того, показанія сом¬
намбулы и въ этихъ случаяхъ не согласовались ст.
желаніями магнетизера, такъ что один бездоказа¬
тельныя увѣренія противорѣчьи другимъ, столь же
бездоказательнымъ.
«Четвертое заключеніе.—Сказанное нами объ
уничтоженіи и возстановленіи болевой чувствитель¬
ности, во всей полнотѣ относится и къ мнимому уни¬
чтоженію или мнимому возстановлепію движеній;
членамъ комиссіи не было представлено даже са¬
мыхъ поверхностныхъ доказательствъ.
«Пятое заключеніе.—Въ одномъ изъ парагра¬
фовъ программы значилось: Подчиненіе умствен¬
ному приказанію, въ силу котораго сомнам¬
була, посреди разговора, перестаетъ отвѣчать
устно и знаками даппому лицу.
«На сеансѣ 13-го марта магнетизеръ старался до¬
казать комиссіи, что могуществу его воли доступны
даже подобнаго рода явленія. Но, какъ выяснилось
изъ фактовъ, имѣвшихъ мѣсто на этомъ сеансѣ, его
сомнамбула не только не оправдала ожиданій, по, ка¬
залось, переставала слышать далее тогда, когда маг¬
нетизеръ не помышлялъ еще о томъ и наоборотъ—
вновь начинала слышать, когда, согласно волѣ маг¬
нетизера, опа не должна была слышать. Такимъ
ирразомъ, судя но показаніямъ сомнамбулы, ея спо-
животиыіі шпиптшъ.	4
50
собность — слышать и песлышать — находилась въ
совершеннѣйшемъ антагонизмѣ съ волею магнети¬
зера.
«Ио членамъ комиссіи, въ виду столь опредѣлен¬
ныхъ фактовъ, не представлялось надобности дѣлать
какихъ бы то пи было заключеній объ антагонизмѣ
или послушаніи; они видѣли одну полнѣйшую не¬
зависимость п ничего больше.
«Шестое заключеніе. — Транспозиція чувства
зрѣнія,—Уступая настояніямъ комиссіи, магнетизеръ
покончилъ со всѣми этими уничтоженіями и воз¬
становленіями чувствительности, двиясеній, и пере¬
шелъ къ явленіямъ болѣе нагляднымъ, т. е. къ способ¬
ности видѣнія помимо глазъ. Всѣ обстоятельства,
относящіяся къ этимъ фактамъ, были уже изложены
передъ вами; они имѣли мѣсто 3-го апрѣля 1837 г.
«Берна долженъ былъ показать членамъ комис¬
сіи женщину, которая, подъ вліяніемъ его магне¬
тическихъ пріемовъ, пріобрѣтала способность раз¬
бирать написанныя слова, распознавать игральныя
карты, слѣдить за часовыми стрѣлками — не глаза¬
ми, а затылкомъ, что указывало или на транспози¬
цію, или на не необходимость, на излишество зри¬
тельнаго органа въ магнетическомъ состояніи.
«Произведенные опыты, какъ вы знаете, потер¬
пѣли полнѣйшую неудачу.
«Все, о чемъ знала сомнамбула, о чемъ могла
она догадываться изъ происходившихъ при ней раз¬
говоровъ, чтб естественно могла предполагать,—обо
всемъ этомъ опа говорила съ повязанными глазами;
изъ чего прежде всего мы не можемъ не заключить,
что она не была лишена нѣкоторой прозорливости.
Такъ, когда магнетизеръ попросилъ одного изъ чле¬
новъ комиссіи написать на билетикѣ слово и под¬
нести его къ затылку сомнамбулы, послѣдняя обт6'
51
явила, что она видитъ билетикъ и сдѣланную на
немъ надпись. Ее спросили о числѣ присутствую¬
щихъ на сеансѣ лицъ и такъ какъ при входѣ она
видѣла ихъ, то назвала приблизительное число. Ее
спросили затѣмъ: видитъ ли она одного изъ членовъ
комиссіи, помѣстившагося передъ ней и пишущаго
перомъ, пончикъ котораго скрипитъ; она подымаетъ
голову, старается разсмотрѣть его черезъ повязку
и говоритъ, что этотъ господинъ держитъ что-то
бѣлое въ рукѣ. Ее спросили далѣе: видитъ ли она
ротъ этого самаго господина, переставшаго писать
и помѣстившагося позади пея; сомнамбула отвѣти¬
ла, что опъ держитъ во рту что-то бѣлое, откуда
мы пришли къ тому заключенію, что эта сомнам¬
була опытнѣе и догадливѣе первой и умѣла дѣлать
болѣе правдоподобныя преднолоягепія.
«Что же касается фактовъ, которые дѣйствительно
доказывали бы способность видѣнія затылкомъ, фак¬
товъ рѣшительныхъ, безусловныхъ, несомнѣнныхъ,
то они не только отсутствовали и притомъ совер¬
шенно отсутствовали, по то, что мы видѣли, рождало
у насъ особенное подозрѣніе относительно нрав¬
ственныхъ качествъ этой женщины, о чемъ скажемъ
тотчасъ же.
«Седьмое заключеніе.—Ясновидѣніе. — Тщетно
стараясь доказать членамъ комиссіи транспозицію
зрительнаго чувства, его ничтожность и излишество
въ магнетическомъ состояніи, магнетизеръ рѣпгйлъ
прибѣгнуть къ ясновидѣпіго или способности видѣ¬
нія черезъ непрозрачныя тѣла.
«Вамъ извѣстны опыты, произведенные по этому
предмету; здѣсь самые факты указывали и на глав¬
ное заключеніе, вытекающее изъ нихъ: узнать, что
данный субъектъ помѣстился передъ женщиной въ
опредѣленной позитурѣ, совсѣмъ еще не значитъ
4*
52
обладать способностью видѣть черезъ повязку предъ¬
являемые предметы.
«Но здѣсь другое, болѣе серьезігос обстоятельство
обратило на себя вниманіе члеповъ комиссіи. До¬
пустимъ на минуту гипотезу, весьма къ тому же
удобную для магнетизеровъ, что вслѣдствіе нѣкото¬
рыхъ обстоятельствъ, даже наилу чшіе сомнамбулы
лишаются всего своего ясновидѣнія и, подобпо обык¬
новеннымъ смертнымъ, не могутъ болѣе видѣть ни
затылкомъ, ни желудкомъ, ни черезъ повязку; —
допустимъ все это. Но какое заключеніе можно
сдѣлать о жепщинѣ, когда она подробно описы¬
ваетъ предметы, не имѣющіе ничего общаго съ тѣ¬
ми, которые показываютъ ей? Что сказать о сом¬
намбулѣ, которая видитъ трефоваго валета па пу¬
стой бумагѣ? которая академическій жетонъ при¬
нимаетъ за золотые часы съ бѣлымъ циферблатомъ
и черными цифрами и которая, еслибы на томъ на¬
стаивали, кончила бы, пожалуй, тѣмъ, что сказала
бы намъ, который часъ на этихъ часахъ?..
«Если теперь вы спросите, милостивые государи,
къ какому окончательному и общему заключенію
приводитъ насъ вся совокупность опытовъ, произве¬
денныхъ передъ нами, то мы отвѣтимъ, что Бер¬
на, безъ сомнѣнія, обманывалъ самъ себя, когда
12-го февраля этого года писалъ королевской ме¬
дицинской академіи, что употребитъ всѣ усилія,
чтобы представить памъ опытныя доказательства,
которыхъ памъ недоставало (это его собственное
выраженіе); обмалывалъ опъ себя и тогда, когда
утверждалъ, что представитъ комиссіи убѣдитель¬
ные факты,—когда заявлялъ, что природа этихъ фак¬
товъ должна внести свѣтъ въ физіологію и терапію.
Всѣ эти факты вамъ извѣстны; вамъ извѣстно такъ
же, какъ и намъ, что они всего менѣе говорятъ въ
53
пользу доктрины животнаго магнетизма и что не
могутъ имѣть ничего общаго ни съ физіологіей, ни
съ терапіей.
«Могли ли бы мы отыскать что нибудь другое
въ болѣе многочисленныхъ и разнообразныхъ фак¬
тахъ, указываемыхъ другими магнетизерами? Этого
вопроса мы не имѣемъ въ виду рѣшать; но чтб не¬
сомнѣнно. такъ это то, что нынѣ если и существуютъ
еще па самомъ дѣлѣ и другіе магнетизеры, то
они не отважутся болѣе выступать въ свѣтъ, пе
отвяжутся искать академической санкціи или по¬
рицанія».
«Подписали: Ру — президентъ, Буйло, Бло¬
ке, Эмери, Пеллетье, Кавенту, Кор¬
навъ, Удетъ, Дюбуа (изъ Амьена) —до¬
кладчикъ.
„Парижъ, 17 іюля, 1837 г.“.
По прочтеніи этого доклада, отличавшагося очень
высокомѣрнымъ тономъ относительно животнаго маг¬
нетизма, Гюссонъ почелъ своей прямой обязанностью
возражать. Тѣмъ ве менѣе, академія громаднымъ
большинствомъ голосовъ рѣшила принять заключе¬
нія докладчика. По нашему мнѣнію, этотъ докладъ
не доказывалъ ничего особеннаго. Возможно ли
было по отрицательнымъ опытамъ ла двухъ только
сомнамбулахъ дѣлать какія нибудь общія заклю¬
ченія?
Чтобы покончить съ животнымъ магнетизмомъ,
одинъ изъ членовъ академіи, юпый Бурденъ, пред¬
ложилъ на свой личный рискъ присудить три ты¬
сячи франковъ тому, кто, не глядя, въ темнотѣ,
прочтетъ написанное на клочкѣ бумаги, помѣщен-
пой подальше отъ глазъ. Академія приняла это
предложеніе. Такимъ образомъ, ограничивъ поле опы¬
товъ и положивъ предѣлъ препіямъ, воображали,
54
что сдѣланъ рѣшительный шагъ. Что должны мы
подумать въ настоящее время о такого рода вызовѣ
академіи магнетизерамъ?
Прежде всего можно было бы подумать, что Бур-
дейт. затронулъ самую суть вопроса. Ему и ака¬
деміи казалось, что если отыщется хотя одинъ сом¬
намбулъ, способный читать безъ помощи глазъ, то
необходимо будетъ признать существованіе живот¬
наго магнетизма. Если же ни одинъ сомнамбулъ не
удовлетворитъ даннаго требованія, то это будетъ
свидѣтельствовать, что животнаго магнетизма не су¬
ществуетъ. Но, какъ замѣтилъ П. Рише, такая дилемма
была ошибочна; очень хорошо извѣстны сомнамбу¬
лы, не отличающіеся способностью читать безъ по¬
мощи глазъ, что, однако, не мѣшаетъ имъ быть
подлинными сомнамбулами.
Въ концѣ концовъ оказывается, что академія,
для признанія животнаго магнетизма, требовала
чуда.
Въ эпоху о которой идетъ рѣчь, у доктора Пи-
жера въ Монпелье была дочь 10—11 лѣтъ, которая
въ состояніи сомнамбулизма производила не мало чу¬
десъ; между прочимъ, она могла читать съ повяз¬
кой па глазахъ изъ чернаго шелковаго платка; объ
этомъ свидѣтельствовалъ Лорда, профессоръ физіоло¬
гіи въ Монпелье. ГГижеръ, желая получить призъ
Бурдена, пріѣхалъ съ своей дочкой въ Парижъ, гдѣ
прежде всего онъ устроилъ частные сеансы, имѣвшіе
полный успѣхъ. Эти сеансы всегда удавались, о чемъ
свидѣтельствуютъ сохранившіеся благосклонные про¬
токолы, подписанные Буске, Орфила, Рибезомъ, Ре-
вейле-Париземъ и друг. Но когда пришлось пред¬
стать передъ комиссіей академіи, дѣло измѣнилось.
Члены комиссіи усомнились, чтобы повязка, упо¬
треблявшаяся Пижеромъ, могла служить достаток-
ЗЕ
нымъ препятствіемъ для нормальнаго зрѣнія. Дѣй¬
ствительно,-ничего нѣтъ проще, повидимому, но на
дѣлѣ ничего нѣтъ труднѣе, какъ отыскать повязку
совершенно не прозрачную; черезъ очень небольшое
отверстіе, сдѣланное, напримѣръ, на картѣ и въ
особенности черезъ скважины, въ разстояніи одного
или двухъ милииетровъ одпа отъ другой, видно пре¬
красно, Если наши читатели желаютъ . болѣе по¬
дробно познакомиться съ этимъ интереснымъ во¬
просомъ, мы отсылаемъ ихъ къ сочиненію Дешамб-
ра о месмеризмѣ (Dictionnaire encycl. des sciences
méd. '). Дешамбръ съ большимъ стараніемъ испы¬
талъ па самомъ себѣ повязки, которыя наклады¬
ваются магнетизерами на глаза ихъ сомнамбулъ, и
убѣдился, что черезъ любую повязку, какъ бы она,
повидимому, ни казалась совершенной, можно, спустя
нѣкоторое время, выучиться разбирать буквы или
знаки. Прибавимъ еще къ этому гиперестезію зрѣ¬
нія, нерѣдкую у сомнамбула,—время, которое про¬
текаетъ передъ началомъ чтенія, гримасничаніе ли¬
ца, съ цѣлью перемѣстить или сбить повязку и
т. п. Академики, стало быть, имѣли право отверг¬
нуть повязку, употребляемую Нигеромъ; вмѣсто
нея они предложили маску или шлемъ изъ чернаго
шелка, очень легко поддерживаемую двумя желѣз¬
ными проволоками, которая вмѣстѣ съ тѣмъ должна
была держаться на полфута отъ лица дѣвочки, что¬
бы не задерживать ей ни дыханія, ни свободы ея
движеній. Пижеръ, однако, воспротивился этимъ
условіямъ и; не смотря на всѣ другія уступки со
стороны комиссіи, опыты не были предприняты. Но
*) Прочтется танке! съ интересомъ аам-Ьтка Жерди по тому ate
вопросу (Histoire académique du magnétisme animal, Бур¬
дона молодого л Дюбуа пзъ Амьена, стр. 605).

56
съ другой сторони, согласиться съ предложеніемъ
Пижера значило би поистинѣ начать игру въ
жмурки.
Послѣ Пижера передъ академіей предсталъ дру¬
гой магнетизеръ—Тестъ; онъ хвалился, что знаетъ
сомнамбулу, которая можетъ читать письмо, спря¬
танное- въ шкатулкѣ; опытъ, стало быть, легко было
произвесть. Магнетизеръ и члены комиссіи очень
скоро сговорились между собою. Но неудача была
полная: больная не прочла ни одного слова изъ
письма.
Призъ Бурдена пе былъ присужденъ.
Въ заключеніе Дубль предложилъ академіи наукъ
не обращать никакого вниманія на предложенія
магнетизеровъ и относиться къ животному магне¬
тизму точно такъ же, какъ она относится къ раз¬
наго рода предложеніямъ по части «вѣчнаго дви¬
женія» и «квадратуры круга».
Такимъ образомъ, весь результатъ этихъ усилій,
терпѣливыхъ изслѣдованій, преній и докладовъ, сво¬
дился къ отрицанію животнаго магнетизма, къ отри¬
цанію полному и безусловному.
Какъ могло случиться, что столь продолжитель¬
ныя изслѣдованія медицинской академіи привели
къ такой неудачѣ? Мы говорили уже, что виною
тому прежде всего магнетизеры. Вмѣсто изученія наи¬
болѣе простыхъ и обыкновенныхъ явленій, они осо¬
бенно настаивали на доказательствѣ существованія
паиболѣе сложныхъ психическихъ явленій, какъ ви¬
дѣніе затылкомъ или предсказаніе будущаго. Но и
академія повинна, именно въ томъ, что въ из¬
слѣдованіяхъ искала чудеснаго. Можно положи¬
тельно сказать, что съ самаго начала академиче¬
ской исторіи съ животнымъ магнетизмомъ, вопросъ
былъ поставленъ весьма неправильно. Казалось, что
57
академіи надлежало бы различать то, что магнети¬
зеры тщательно перепутали; она должна была по¬
нять, что между явленіями, опубликованными магне¬
тизерами,. могли находиться такія, которыя могутъ
быть подведены подъ извѣстные физіологическіе за¬
коны и заслуживаютъ серьезнаго и глубокаго изу¬
ченія.
Во всякомъ случаѣ академіи не слѣдовало при¬
нимать категорическаго заявленія Дубля, что во¬
просъ о животномъ магнетизмѣ пе наученъ, словно
не могло возникнуть позже новыхъ фактовъ, ко¬
торые побудили бы академію отказаться отъ сво¬
его преждевременнаго приговора. И такіе новые
факты нынѣ уже извѣстны. Мы ихъ знаемъ, — это
гипнотизмъ. Вчерашнее заблужденіе сегодня ста¬
ло истиной, въ которой никто не можетъ болѣе со¬
мнѣваться.
Въ самомъ дѣлѣ, исторія животнаго магнетизма,
одна изъ самыхъ поучительныхъ, самыхъ филосо¬
фическихъ, и если она не отбила у насъ охоту къ
апріорнымъ отрицаніямъ, то это значитъ, что мы
неисправимы.
И послѣ приговора медицинской академіи, сом¬
намбулы продолжали видѣть черезъ непрозрачныя
тѣла, предсказывать будущее и предписывать лекар¬
ства, словно академія не произносила никакого при¬
говора. Наивысшій представитель магнетической
наука въ ту эпоху, былъ Дюпоте, знаменитый
изобрѣтатель магическаго зеркала. Вотъ, что
представляло изъ себя это знаменитое зеркало, вы¬
зывавшее конвульсіи у многихъ лицъ; Эксперимен¬
таторъ чертитъ углемъ на паркетѣ кругъ, затушевы¬
ваетъ его углемъ же и затѣмъ удаляется. Субъектъ
подходитъ къ вѣщему кругу, прежде всего окиды¬
ваетъ его взоромъ, подымаетъ голову, смотритъ одну
58
минуту на присутствующихъ, затѣмъ переводитъ
взглядъ внизъ, на свои ноги. «Съ этого момента,
говоритъ Дюпоте, начинаетъ обнаруживаться эф¬
фектъ: голова у эксперимептируемаго субъекта по¬
степенно наклоняется, его лицо становится безпо¬
койнымъ; постоянно вращаясь около круга, онъ нд,.
на минуту не отрываетъ отъ него взора; онъ то
еще больше наклоняется къ кругу, то выпрямляет¬
ся, отходитъ на нѣсколько шаговъ, вновь подходитъ,
хмуритъ брови, становится мрачнымъ и тяжело ды-
шетъ. Передъ глазами присутствующихъ происхо¬
дитъ необычайная и интересная сцена: эксперимен-
тируемый не сомнѣвается, что онъ видитъ образы,
отражающіеся въ зеркалѣ; его безпокойство, его вол¬
неніе, еще болѣе его неподражаемыя движенія, его
рыданія, его слезы, его гнѣвъ, отчаяніе и восторгъ,
словомъ, все обнаруживаетъ въ немъ душевныя тревоги
и волненія. И это не дремы, не кошмаръ; видѣнія
реальны; передъ экспериментируемымъ проходятъ
ряды событій въ образахъ, въ призракахъ, "которые
онъ улавливаетъ, къ которымъ относится то радо¬
стно, то съ грустью, смотря по характеру проходя¬
щихъ передъ его глазами картинъ будущаго. Въ по¬
рывѣ увлекающаго его бреда онъ пытается схва¬
тить призракъ и пронизываетъ его своимъ ужас¬
нымъ взглядомъ; наконецъ, онъ успокаивается и
ударяетъ ногами по кругу, затушеванному углемъ;
подымается пыль. Экспериментаторъ подходитъ къ
нему, чтобы положить конецъ этой драмѣ, полной
волненій и ужасовъ». Дюпоте отличался искрен¬
ностью, но онъ былъ энтузіастъ и, не обладая ни
малѣйшей способностью научнаго изслѣдованія, объ¬
яснялъ эффекты своего зеркала вмѣшательствомъ ма¬
гіи, Позже Жиго-Сюарду удалось повторить тѣ же
опыты на гипнотизированныхъ субъектахъ. Нельзя
59
представить себѣ всѣ тѣ нелѣпости, которыя ■ пут
бликовались въ то время магнетизерами по про¬
фессіи. То были времена вертящихся столовъ, сту¬
чащихъ духовъ, видѣній Гома и всякихъ другихъ
эксцентричностей спиритизма. Лакордеръ въ 1846 г.,
съ к'йѳедры Notre Dame, провозгласилъ магнетизмъ
послѣднимъ лучемъ «вражескаго могущества», пред¬
назначеннаго помрачить умъ человѣка и унизить его
передъ Богомъ; что, однако, не мѣшало ему видѣть въ
этомъ явленіи «пророческое велѣніе». (Oeuvres de
Lacordaire, t. Ill, p. 246; Paris, 1861). Онъ при¬
бавляетъ затѣмъ: «Погруженный въ искусственный
сонъ человѣкъ видитъ сквозь непрозрачныя тѣла,
предписываетъ лекарства, которыя излечиваютъ, проя¬
вляетъ знаніе въ вещахъ, кои ему самому не извѣст¬
ны». Нѣкоторые члепы духовенства пошли еще даль¬
ше и стали практиковать магнетизмъ съ цѣлью полу¬
ченія откровеній свыше. Римская курія, въ концѣ кон¬
цовъ, вынуждена была вмѣшаться: въ 1856 г. появи¬
лось окружное посланіе римской идквизицін, предпи¬
сывавшее епископамъ противодѣйствовать распро¬
страненію магнетизма. Вотъ текстъ, переведениий съ
латинскаго1):
« Энциклическое посланіе, римской инквизиціи ко
всѣмъ епископамъ о противодѣйствіи злоупотребле¬
нію магнетизмомъ.
„Среда 30 іюля 1856 г.
«Въ общемъ собраніи римской ипквивиціи, про¬
исходившемъ въ монастырѣ Sainte-Marie-de-la- Mi¬
nerve, LL. ЕЕ. RR., главные инквизиторскіе кар¬
диналы, послѣ здраваго обсужденія всего того, что
имъ было донесено съ различныхъ сторонъ людьми
*) Цитируемый Мабрю, in, его: Los Magnétiseurs; Paris, 1868 г.
60
заслуживающими довѣрія и причастными практикѣ
магнетизма, постановили разослать настоящую энци¬
клику всѣмъ епископамъ, для прекращенія злоупо¬
требленій.
«Вполнѣ установлено, что магнетическія явленія
породили новаго рода суевѣріе,—что этими явленія¬
ми занимаются многія лица, не для того, чтобы на¬
учиться физическимъ наукамъ, какъ это должно бы
быть, а для того, чтобы развращать людей, въ
увѣренности, что съ помощью магнетизма можно
раскрыть скрытое, удаленное и грядущее, въ особен¬
ности при посредствѣ нѣкоторыхъ женщинъ, какъ
единственно подвластныхъ магнетизеру.
' «Папскій престолі, уже нѣсколько разъ, по част¬
нымъ случаямъ, изслѣдованнымъ имъ, выражалъ осуж-
даніе, считая непозволительными всѣ опыты, произ¬
водящіеся съ цѣлью полученія дѣйствія, выходяща¬
го изъ границъ естественнаго порядка и правилъ
нравственности, и безъ употребленія дозволенныхъ
средствъ. Такъ, по сходному же случаю, въ среду
21 апрѣля 1841 г. было рѣшено, что пользованіе
магнетизмомъ въ томъ видѣ, какъ его практи¬
куютъ, не можетъ быть дозволено. Такимъ обра¬
зомъ, конгрегація постановила запретить чтеніе нѣ¬
которыхъ книгъ, которыя систематически распро¬
страняютъ ошибочные взгляды по этому предмету.
Но сверхъ этого частнаго случая, 28-го іюля 1847 г.
было высказано общее мнѣніе о практическомъ ма¬
гнетизмѣ, постановившее за правило преслѣдовать
его: «Помимо всякаго рода заблужденій, колдовства,
подразумѣваемыхъ или подлинныхъ вызововъ демо¬
новъ, — пользованіе магнетизмомъ, какъ простымъ
примѣненіемъ физическихъ средствъ, къ тому же не
запрещенныхъ, не можетъ быть нравственно осуждае¬
мо, лишь бы такое примѣненіе пе преслѣдовало цѣли
61
непозволительныя и дурныя. Что ate касается примѣ¬
ненія принциповъ и средствъ чисто физическихъ къ
явленіямъ или вліяніямъ дѣйствительно сверхъесте¬
ственнымъ, съ цѣлью физическаго объясненія ихъ,
то это уже будетъ обманъ и еретическій пріемъ,
достойные осужденія».
«Хотя этотъ всеобщій декретъ достаточно ясно го¬
воритъ о томъ, 4TÖ дозволено, и чтб недозволепо въ
употребленіи магнетизма, однако людская резвращеп-
нбеть пыталась преступить то, что предоставлено пра¬
вильному изученію наукп; люди обрекли себя на из¬
слѣдованіе того, чтЬ могло бы удовлетворить ихъ лю¬
бопытству въ ущербъ спасенія своей души и во вредъ
обществу; они похваляются, что нашли средство
прорицать и предсказывать. Изъ нихъ женщины
слабаго темперамента поддаюся, часто съ пріемами
не всегда скромными, обаянію магнетизма или
того, что опѣ называютъ ясновидѣніемъ; онѣ имѣ¬
ютъ притязаніе видѣть всякаго рода невидимыя
вещи и присвоиваютъ себѣ, по своей безразсудной
смѣлости, право говорить о религіи, вызывать души
умершихъ, получать отвѣты, разгадывать непости¬
жимое или отдаленное; причемъ эксплоатируютъ и
другія суевѣрія того же рода, чтобы доставить себѣ
и своимъ руководителямъ значительныя матеріальныя
выгоды этимъ даромъ прорицанія. Каково бы пи было
искусство- или обманъ, входящіе во всѣ эти дѣянія,
по такъ какъ при этомъ употребляются физическія
средства для достиженія сверхестественныхъ эффек¬
товъ, то все это есть ни что иное, какъ достойное
осужденія плутовство, ересь и поруганіе надъ чисто¬
тою нравовъ. Для дѣйствительнаго обузданія столь
непомѣрнаго зла, крайне гибельнаго для религіи и
общества, да не будетъ слишкомъ тягостнымъ епи¬
скопамъ проявить свое особое въ этомъ отношеніи па-
62
стырское попеченіе, бдительность и усердіе, чтобы по
мѣрѣ силъ своихъ и съ Божьей помощью противо¬
дѣйствовать злу обыкновенными мѣрами и предо¬
стерегать отъ него то своей отеческой любовью, то
суровой укоризной, то, наконецъ, всѣми путями сво¬
его права, смотря по тому, что они найдутъ болѣе
достойнымъ передъ Господомъ, придерживаясь обстоя¬
тельствъ мѣста, времени и лицъ; они должны прило¬
жить всю свою заботу для преслѣдованія и для пре¬
кращенія обмана магнетизма, чтобы защитить, нако¬
нецъ, паству Господню отъ вражескихъ оскорбленій,
чтобы сохранить сокровищницу въ цѣлости и не¬
прикосновенности и чтобы ввѣренные ихъ попече¬
нію правовѣрные были предохранены отъ испор¬
ченности нравовъ.
«Дана въ Римѣ, въ канцеляріи ипквизиціи Вати¬
кана 9 августа 1856 г.»
„V кард. Macchi“.
При чтеніи этого документа нельзя не замѣтить,
что дворъ Рима для осужденія магнетизма руко¬
водствовался поучительнымъ мотивомъ. «Примѣненіе
принциповъ и способовъ чисто физическихъ къ явле¬
ніямъ и дѣйствіямъ вполнѣ сверхъестественнымъ, съ
цѣлью физическаго ихъ объясненія, есть обманъ до¬
стойный преслѣдованія и дѣло вполнѣ-еретическое».
Далѣе, энциклика неменѣе опредѣленно выражаетъ
свою мысль, говоря о женщинахъ съ хрупкимъ тѣло¬
сложеніемъ, претендующихъ видѣть всякаго рода не¬
видимыя явленія, и простирающихъ свою необуздан-,
ную дерзость до вызыванія душъ умершихъ, получе¬
нія отвѣтовъ, открытія неизвѣстнаго и чуждаго
намъ...
Животный магнетизмъ, преслѣдуемый римской
куріей, а еще того рапѣе—медицинской академіей.
63
не пережилъ бы нанесенныхъ ему ударовъ, еслибы
не укрылся въ народномъ воображеніи. Но и по¬
нынѣ еще сохранились самнамбулы ясновидящія п
экстра-ясновидящія, прекрасно обдѣлывающія свои
дѣлишки; встрѣчаются они, какъ въ салонахъ Па¬
рижа, такъ и въ массѣ. Животный магнетизмъ не
погибъ, можетъ быть именно потому, что являлъ
собою одну изъ тѣхъ многочисленныхъ формъ, въ
какія облекается вѣчно существующая вѣра въ сверхъ¬
естественное.
Закапчивая здѣсь исторію чудеснаго въ живот¬
номъ магнетизмѣ, послужившаго источникомъ для
положительныхъ фактовъ гипнотизма, мы должны,
однако, замѣтить, что было бы ошибочно думать, буд¬
то всѣ явленія этого рода легендъ совершенно лож-
пы. И въ чудесномъ существуютъ степени. Передача
ысли или мысленное внушеніе, которое составляетъ
мдну изъ первыхъ ступеней въ этой области, въ по-
°лѣднее время было изслѣдовано Ш. Рише, пытав¬
шимся показать, что мысль одного индивидуума
можетъ оказывать опредѣленное вліяніе па
мысль сосѣда безъ особенныхъвнѣшнихъпроя-
вленій нашихъ чувствъ. Хотя эти явленія и не на¬
ходятся ни въ какой логической связи съ гипнотиз¬
момъ, такъ какъ они обнаруживаются у субъектовъ
здоровыхъ, бодрыхъ, отнюдь не подверженныхъ гип¬
нозу, но несомнѣнно, однако, что общественное мнѣ¬
ніе съ именемъ животнаго магнетизма, съ нервными
припадками, называемыми гипнотизмомъ, съ сомнам¬
булизмомъ—всегда отождествляло сверхъестествен¬
ныя или кажущіяся таковыми явленія мысленнаго вну¬
шенія, видѣнія черезъ непрозрачные предметы, пред¬
видѣнія будущаго и т. д. Это именно обстоятельство
и побуждаетъ пасъ сказать здѣсь нѣсколько словъ о
мысленномъ внушепіи.

64
Факты, на которые мы имѣемъ въ виду укапать
здѣсь, не безусловно новые. Быть можетъ,' гово¬
ритъ Рише, необходимо напомнить первые разска¬
зы о мысленномъ внушеніи, происходившемъ въ зна¬
менитомъ помѣстьи Лудена. Гастонъ Орлеанъ, посѣ¬
тившій урсулинокъ, обуреваемыхъ ужасными демо¬
ническими припадками, констатировалъ, по словамъ
легенды, что онѣ повиновались приказаніямъ, отдавае¬
мымъ мысленно. Это якобы и служило самымъ важ¬
нымъ показателемъ сатаническаго навожденія. Пюисе-
гюръ также указываетъ на факты мысленнаго вну¬
шенія. Въ теченіе этого столѣтія громадное число
магнетизеровъ утверждало, что они мысленно сно¬
сятся съ своими сомнамбулами; и если, тѣмъ не
менѣе, они не пытались доказывать этой способности
передъ учеными корпораціями, то именно потому,
чтобы не подать повода подозрѣвать ихъ въ не¬
добросовѣстности или предполагать, что они вхо¬
дятъ въ сношенія съ субъектами при помощи
внѣшнихъ знаковъ. Какъ извѣстно въ настоящее
время, достаточно самаго незначительнаго прикос¬
новенія для того, чтобы установить общеніе между
отгадывающимъ и внушающимъ. Всѣмъ памятны,
конечно, опыты «чтенія мыслей» Кумберленда и Би¬
шопа, объясняемые весьма просто. Кумберлендъ
беретъ за руку субъекта, спрятавшаго какую пи¬
будь вещь или задумавшаго о какомъ нибудь пред¬
метѣ, и съ завязанными глазами отыскиваетъ спря¬
танную вещь или отгадываетъ задуманный предметъ.
III. Рише констатировалъ, что субъектъ, съ которымъ
удается, опытъ—вообще будучи впечатлитель¬
нымъ—производитъ безсознательно и невольно не¬
замѣтныя движенія рукою; эти невольныя содрога¬
нія предательски выдаютъ его мысль, и наводятъ на
путь съ точностью, которую трудно даже допустить
G5
тому кто не производилъ подобныхъ опытовъ '). Глей
окончательно опредѣлилъ истинный смыслъ этихъ
опытовъ, выразивъ графически мышечныя движенія,
которыми проявляется эта, такъ сказать, мысленная
перцепція. Именно, съ помощью этого. графическаго
способа онъ показалъ, что во все время опытовъ, въ
рукѣ субъекта происходятъ фибрилярныя сокращенія,
незначительныя движенія; причемъ у нѣкоторыхъ
наблюдается особое, направляющее движеніе кисти
и всей руки. Эти движенія возрастаютъ, когда субъ¬
ектъ приближается къ задуманной вещи, а затѣмъ/
когда онъ очутится йодлѣ нея, опи разомъ прекра-\
щаются* 3). Въ опытахъ надъ 25 лицами, 16 дали
положительные результаты.
Обратимся теперь къ опытамъ Рише, представив¬
шаго троякаго рода экспериментальныя доказатель¬
ства въ пользу мысленнаго внушенія.
. 1) Если наудачу назвать карту, вынутую изъ ко¬
лоды, или представить себѣ ее вынутой изъ вообра¬
жаемой колоды, и повторить этотъ опытъ нѣсколько
разъ, .то число угаданныхъ картъ будетъ болѣе или
менѣе согласоваться съ вычисленнымъ по теоріи вѣ¬
роятности. Напр., въ игрѣ изъ шести картъ, вѣроят¬
ность отгадать ’/с, т. е. можно отгадать одинъ разъ
изъ шести.
Не то совсѣмъ, когда вынутую на удачу карту ви¬
дѣлъ сосѣдъ: число отгадываній нѣсколько возра¬
стаетъ, въ зависимости отъ чувствительности субъ¬
екта, и .превосходитъ то, которому надлежало бы
быть по теоріи вѣроятности. Именно, на 218 опы¬
товъ число отгадываній вмѣсто 42 доходитъ до 67.
*) Ch. Bichet: „і propos de la suggestion mentale“, Société de
Biologie, mai 1881.
3) Gley: „Sur les mouvements musculaires inconscients en rap¬
port avec les images“, Société de Biologie, juillet 1884.
ЖиіОІ'ШіІІІ МЛШЕТНЗИЪ.	5

66
2)	Если производить опытъ такъ, чтобы вызвать
безсознательныя движенія въ мышцахъ отгадываю¬
щаго субъекта, то число отгадываній получится еще
•большее, сравнительно съ тѣмъ, какое слѣдуетъ по те¬
оріи вѣроятности, Именно вмѣсто 18, получается 44
отгадыванія на 98 опытовъ.
3)	Въ условіяхъ же, называемыхъ спиритиче¬
скими, при которыхъ у чувствительныхъ субъектовъ
возникаютъ слабыя безсознательныя движенія, число
отгадываній становится уже значительно больше, въ
сравненіи съ вычисленнымъ по теоріи вѣроятности.
Эти послѣдніе опыты, по мнѣнію автора, самые
убѣдительные изъ всѣхъ имъ произведенныхъ. Три
субъекта садятся за столъ и разговариваютъ; тотъ
изъ нихъ, который называется медіумомъ, безсозна¬
тельными движеніями начинаетъ колебать столъ. Эти
колебанія, при помощи простого приспособленія, за¬
ставляютъ звонить электрическій звонокъ. На вто¬
ромъ столѣ, помѣщающемся позади перваго, а ста¬
ло быть скрытаго отъ глазъ трехъ особъ, сидятъ
два другія лица; одинъ тихо пробѣгаетъ каранда¬
шомъ алфавитъ; другой отмѣчаетъ букву, передъ ко¬
торой находится карандашъ въ ту минуту, когда
звонитъ колокольчикъ; наконецъ, въ той же комна¬
тѣ находится шестое лицо, которое задумываетъ ка¬
кое нибудь слово. По сличеніи продиктованныхъ
столомъ буквъ съ буквами и задуманнымъ словомъ
шестого субъекта, находящагося въ сторонѣ отъ
обоихъ столовъ, вамѣчаются любопытныя соотноше¬
нія. Вотъ примѣры.
Задумаинныя слова.	Слова, продиктованыя столомъ.
Jean Racine
Legros
Esther
Ifard
Nefhn
Foqdein

67
Задуманныя слова.
Слова, продиктованныя столомъ.
Henriette
Cheuvreux
Doremond
Cheval rm
Allouard
Higiegmsd
Dievoreq
Epjerod
Cheval
Iko
Мы не сомнѣваемся, что наши читатели съ пер¬
ваго взгляда найдутъ полученные результаты мало
убѣдительными. Однако, Ш. Рише, подвергая ихъ
математическому анализу, выводитъ нѣкоторыя ия-
’ тересныя заключенія. Такъ, въ третьемъ приведен¬
номъ нами опытѣ, гдѣ задумано слово „Esther“ и
на которое медіумъ при посредствѣ стола отвѣтилъ
«Foqdem», отгаданное число буквъ, согласно теоріи
вѣроятности, должно соотвѣтствовать 6/24, такъ какъ
въ алфавитѣ 24 буквы и самое слово состоитъ изъ
шеста буквъ, что предполагаетъ шесть опытовъ,
чтобы угадать одну букву. Въ дѣйствительности же
отгаданное число значительно больше, именно оно
равняется едипицѣ (это буква е, которая вѣрно уга¬
дана). Примѣняя тотъ же анализъ ко всѣмъ другимъ
цитированнымъ случаямъ, Рише находитъ общее
число по теоріи вѣроятности равнымъ Ь’Л*==2 (чи¬
татели легко могутъ провѣрить вычисленія); на са¬
момъ же дѣлѣ отгаданное число равняется 14; слѣ¬
довательно значительно большее.
Окончательное заключеніе Рише сводится къ тому,
что вѣроятность, благодаря содѣйствію мысленнаго
внушенія, можетъ быть выражена а/з. Стало быть,
онъ находитъ возможнымъ допустить, что интеллек¬
туальная сила въ состояніи непосредственно оказы¬
вать вліяніе на мысль сосѣда. Онъ также допускаетъ,
что это вліяніе особенно дѣйствуетъ па безсозна¬
тельный умъ индивидуума, какъ получающаго, такъ
5*

68
и передающаго. Таковы результаты, достигнутые при
помощи спиритическаго стола. Въ этихъ условіяхъ
мысль задумывающаго субъекта дѣйствуетъ на без¬
сознательную мысль медіума; этотъ послѣдній нахо¬
дится въ такомъ полусомнамбулическомъ состояніи,
при которомъ одна часть мозга совершаетъ нѣкото¬
рыя отправленія, не доводя ихъ до сознанія нашего
я. Наконецъ, необходимо прибавить, что эта пере¬
дача мысли проявляется въ различныхъ степеняхъ,
смотря по индивидуумамъ, изъ которыхъ одни ока¬
зываются очень чувствительными, другіе весьма мало.
Хотя мы и привѣтствуемъ отъ всего сердца ини¬
ціативу ученаго, имѣвшаго мужество высказать за
свой страхъ то, что онъ находилъ истиннымъ, чѣмъ
не менѣе должны оговориться на счетъ его док¬
трины. Въ общемъ было найдено, что факты отли¬
чались меньшей убѣдительностью, нежели какую при¬
давалъ имъ Рише въ своемъ одностороннемъ объ¬
ясненіи. Но главное возраженіе въ томъ, что съ по¬
мощью теоріи вѣроятности нельзя рѣшать вопросы
подобнаго рода: умственная передача мысли—одно
изъ тѣхъ явленій, которыя могутъ быть признаны
только въ томъ случаѣ, если будутъ доказаны опы¬
тами настолько же убѣдительными, насколько са¬
мыя данныя явленія далеки отъ обычныхъ, устано¬
вленныхъ понятій.
Теорія же вѣроятности всего меиѣе можетъ пред¬
ставить такія убѣдительныя доказательства; она воз¬
буждаетъ только сомнѣнія, недоразумѣнія и неопре¬
дѣленности.
Тѣмъ не менѣе, Ш. Рише сдѣлалъ свое дѣло и
достигъ того важнаго результата, что нынѣ невоз¬
можно отрицать мысленнаго внушенія па основа¬
ніи одного только пренебрежительнаго недовѣрія.
Въ то время, какъ Рише, а по его примѣру Пьеръ-
G9
Жане и нѣкоторые другіе продолжали свои изслѣ¬
дованія во Франціи, въ Англіи основалось цѣлое
общество — Society for psychical researches, ко¬
торое главнымъ образомъ изучало передачу мысли '),
Это совпаденіе доказываетъ, что вопросъ «въ ходу».
Результаты, достигнутые англичанами, изумительны
и превосходятъ результаты Рише. Наименьшее за¬
ключеніе, какое можно сдѣлать, сводится къ тому,
что изслѣдованія въ этомъ направленіи заслужи¬
ваютъ продолженія и что было бы несправедливо
отрицать à priori возможность отмѣненныхъ явле¬
ній на томъ только основаніи, что они кажутся не¬
правдоподобными и сверхъестественными.
Впрочемъ, если мы будемъ разсматривать’) во¬
просъ о мысленномъ внушеніи съ его простѣйшихъ
сторонъ, если мы станемъ изучать «чтеніе мыслей»,
независимо отъ всякаго волеваго, выразительнаго дви¬
женія, то скоро замѣтимъ, что имѣемъ дѣло съ яв¬
леніями, которыя не должны быть игнорируемы фи¬
зіологами.
Въ послѣдніе годы Стрикеръ особенно настаи¬
валъ на томъ фактѣ, что невозможно предста¬
вить себѣ пи одного слова, ни одной буквы безъ
того, чтобы такое представленіе не сопровождалось
соотвѣтствующимъ движеніемъ мышцъ, участвую¬
щихъ въ произношеніи даннаго слова или данной
буквы. Это движеніе, изъ котораго не разъ уже сла¬
галось звуковое слово, вообще не разсматривается
какъ таковое, такъ какъ оно можетъ не замѣчаться
индивидуумомъ, его проявляющимъ. Тѣмъ не менѣе,
со стороны оно достаточно замѣтно, чтобы быть бы-
*) См. объ ртомъ въ Revue philosophique, 1883, 1884, 1885 гг.
3) Ch. Féré: „La question de la suggestion mentale est une
question de physiologie“ (Bull. Soc. Biologie. 1886, p. 429. Revue
philosophique, mars 1883, p. 261).
70
стро понятымъ нѣкоторыми субъектами, какъ о томъ
свидѣтельствуютъ опыты. Никого вѣдь не удивляетъ
фактъ, какимъ способомъ глухонѣмые достигаютъ
того, что понимаютъ насъ.
Въ самомъ дѣлѣ, что же выражаетъ собою ото
«чтеніе» идей, не высказанныхъ словами, какъ'не
мысленнное внушеніе?
Но не одни мышцы, участвующіе въ произноше¬
ніи словъ, испытываютъ измѣненія въ напряженно¬
сти подъ вліяніемъ внутреннихъ возбужденій или
умственныхъ представленій. Эти измѣненія отража¬
ются на всѣхъ мышцахъ организма'). И нѣтъ ни¬
чего парадоксальнаго въ предположеніи, что нѣкото¬
рые субъекты, отличающіеся особенной чувствитель¬
ностью, способны улавливать измѣненія подобнаго
рода. Опыты графологіи, предпринятые Рише, Фер¬
рари и Герикуромъ представляютъ не менѣе инте¬
ресную попытку показать, что каждому психическому
состоянію соотвѣтствуетъ состояніе динамическое,
характеризующееся объективными явленіями, подле¬
жащими физіологическому изученію.
Если можно считать доказаннымъ ’), что всякое
психическое явленіе сопровождается- измѣненіями
въ просвѣтахъ сосудовъ, а слѣдовательно измѣненіями
цвѣта, температуры, процессовъ отдѣленія и т. д., то,
исходя отсюда, возможно признать, что субъекты, яв¬
но отличающіеся повышенной возбудимостью чув¬
ствилища, способпы улавливать эти термическія, от-
дѣлительпыя и иныя измѣненія.
Ничто не проходитъ въ умѣ безъ того, чтобы не
Ch. Féré: „Sensation et mouvement“ (Revue philosophique
octobre 1885, mars et juillet 1886).
’) Ch. Féré: „Changements de volume des membres sous Pinflu-
ence des excitations périphériques et des représentations mentales“
(Bull. Soc. Biol. 1886, p. 399).
71
отразиться въ измѣненіяхъ субстанціи; и никто не мо¬
жетъ сказать, съ какого именно пункта эти измѣ¬
ненія становятся уж.е неуловимыми. Такимъ обра¬
зомъ, изученіе мысленнаго внушенія, понимаемое какъ
чтеніе безсознательныхъ знаковъ, уясняетъ изслѣдо¬
ваніе самыхъ тонкихъ нашихъ реакцій, опредѣляетъ
дифференціальную чувствительность и въ частности
повышенную возбудимость въ различныхъ состоя¬
ніяхъ. Это изученіе пе должно быть оставляемо для
таинственныхъ наукъ. Это вопросъ физіологіи и при¬
томъ одинъ изъ наиболѣе интереснѣйшихъ.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Исторія животнаго магнетизма. — Бредъ: гипнотизмъ. —
Гримъ, Азамъ, Дюранъ-де-Гро, Демарке и Жиро-Тёлонъ,
Льебо, Ш. Рише, Шарко и П. Рише.
Въ то самое время, когда медицинская академія
произнесла надъ животнымъ магнетизмомъ смерт¬
ный приговоръ, знаменитый хирургъ изъ Манчесте¬
ра, докторъ Джемсъ Бредъ, поставилъ вопросъ объ
этомъ предметѣ на истинную почву, на почву
наблюденій и опытовъ. Бредъ именно является на¬
стоящимъ иниціаторомъ научнаго изученія живот¬
наго магнетизма. Съ этого же момента, чтобы ука-
вать па отличіе введеннаго имъ метода, до того
обычное названіе «животный магнетизмъ» онъ за¬
мѣнилъ названіемъ «гипнотизмъ»,—терминъ, ко¬
торымъ Бредъ обозначалъ вызываемое имъ нервное
усыпленіе. «Магнетизмъ» и «гиппотизмъ» въ сущ¬
ности — синонимы; но первое изъ этихъ названій
предполагаетъ извѣстное число сложныхъ и необы¬
чайныхъ явленій, которыя всегда служили помѣхой
для основательнаго ихъ изученія. Словомъ же «гип¬
потизмъ» обозначается исключительно опредѣленное
нервное состояніе, наблюдаемое при извѣстныхъ
__73 _
условіяхъ и пріемахъ и предполагающее процессы,
не имѣющіе ничего таинственнаго, нокоющіеся на
функціональныхъ измѣненіяхъ нервной системы па¬
ціента. Ясно, стало быть, что гипнотизмъ возникъ
изъ животнаго магнетизма, какъ физико-химическія
науки возникли изъ таинственныхъ наукъ среднихъ
вѣковъ.
Въ началѣ Бредъ отнесся къ опытамъ магнети¬
зація хотя и съ любопытствомъ, по скептически.
Въ ноябрѣ 1841 г., ояъ впервые имѣлъ случай
присутствовать на этихъ опытахъ, при публич¬
ныхъ сеансахъ швейцарскаго магнетизера Лафон¬
тена. Убѣжденный, что явленія, происходящія передъ
его глазами—результатъ искусной комедіи, Бредъ рѣ¬
шилъ доискаться, какими средствами пользуется фо¬
кусникъ, чтобы обманывать присутствующихъ, и вско¬
рѣ ему пришлось удостовѣриться, что эти явленія,
какъ они ни казались странными, были вполнѣ
реальны. Однако, Бредъ не находилъ никакихъ осно¬
ваній соглашаться съ Лафонтеномъ, что данныя явле¬
нія составляютъ слѣдствіе личнаго вліянія экспери¬
ментатора на экспериментируемаго, при посредствѣ
магнетическаго флюида; Бредъ полагалъ, что вызы¬
ваемое состояніе—чисто субъективное, независящее
ни отъ какихъ внѣшнихъ вліяній. Таковъ первый
результатъ изслѣдованій Бреда; онъ показалъ без¬
полезность доктрины флюидовъ для объясненія гип¬
нотическихъ явленій.
Вотъ, по его собственнымъ словамъ, какимъ пу¬
темъ онъ былъ приведенъ къ своему открытію *):
На первомъ магнетическомъ сеансѣ, ко всему, что
видѣлъ Бредъ, онъ относился недовѣрчиво; на вто¬
ромъ, спустя тесть дней, его вниманіе было при
’) „Neurhypnolngie“, Paris 1883, р. 23.
74
влечено однимъ фактомъ, именно невозможностью для
паціента открыть свои вѣки. Бредъ взглянулъ на
эту невозможность, какъ на реальное явленіе, кото¬
рому онъ старался подыскать физическое объясне¬
ніе; эту причину, думалъ онъ, слѣдуетъ искать въ
фиксаціи зрѣнія, результатомъ чего является изну¬
реніе и парализація вервныхъ центровъ, которымъ
подчинены глаза. Дѣло не въ томъ, насколько объ¬
ясненіе было хорошо или дурно; это — частность;
важно то, что Бредъ обратилъ вниманіе на первый
симптомъ гипнотизма, именно на спазмъ круговыхъ
мышцъ, какъ на слѣдствіе измѣненія въ состояніи
нервной системы. Два дня спустя Бредъ предпри¬
нялъ въ кругу своей семьи и друзей рядъ опытовъ,
чтобы доказать свою теорію. «Я попросилъ, го¬
воритъ онъ, Валькера (своего друга) сѣсть и при¬
стально смотрѣть на горлышко бутылки съ виномъ,
поставленной выше его, для того чтобы вызвать зна¬
чительную усталость глазъ и вѣкъ во время вни¬
мательнаго всматриванія. По прошествіи трехъ ми¬
нутъ, вѣки Валькера закрылись, потокъ слезъ оро¬
силъ его щеки, голова склонилась, лицевыя мышцы
слегка сократились, изъ груди вырвался стонъ и въ
одинъ мигъ онъ впалъ въ глубокій гипнозъ... Волне¬
ніе и ужасъ этого паціента въ моментъ пробужденія
крайне поразили m-me Бредъ. Она казалась очепь
удивленной такому безпричиппому страху, ибо, не те¬
ряя меня изъ виду, не видѣла меня ни приближаю¬
щимся къ Валькеру, ни тѣмъ болѣе прикасавшимся къ
нему. Я предложилъ ей подвергнуться самой этимъ
опытамъ, она очень охотно согласилась, увѣряя ок¬
ружающихъ, что не такъ легко испугается, какъ
предъидущая особа. Я усадилъ ее и попросилъ со¬
средоточить свой взоръ на орнаментѣ фарфоровой
сахарницы; эта сахарница находилась почти подъ
75
тѣмъ же зрительнымъ угломъ, что и бутылка въ
предъидущемъ опытѣ. Бъ двѣ минуты выраженіе
лица измѣнилось; ио прошествіи же двухъ съ поло¬
виной минутъ вѣки конвульсивно закрылись; ротъ
перекривился, паціентка издавала глубокіе вздохи,
ея грудь вздымалась и она .откинулась назадъ; оче¬
видно, съ ней произошелъ истерическій припадокъ.
На этомъ я пробудилъ ее...» (стр. 24).
Ясно, что данный способъ усыпленія не пред¬
ставлялъ ничего сложнаго и таинственнаго; для
этого требовалось только, чтобы субъектъ сосредо¬
точилъ свое вниманіе и свой взглядъ на одномъ
и томъ же предметѣ въ теченіе нѣсколькихъ ми¬
нутъ. Иногда употребляются блестящіе предметы, но
это не необходимо.
Съ даннаго момента реальность сомпамбулизмабыла
точно установлена; сомнамбулизмъ представлялъ уже
собой состояніе настолько доступное для наблюде¬
ній, что каждый желающій могъ вызвать ето. Со
времени Бреда, многочисленные наблюдатели повто¬
рили опыты фиксаціи зрѣнія и имѣли случайся
точностью воспроизвести тѣ же самыя явленія. Со¬
вмѣстная съ фиксаціей сосредоточенность вниманія
составляетъ въ общемъ необходимое условіе, и необ¬
ходимость такой совмѣстности объясняетъ по Бреду
неудачу гипнотизаціи съ идіотами (стр. 235).
Эти важныя открытія пролили яркій свѣтъ па нѣ¬
которыя явленія, истинный смыслъ которыхъ соста¬
влялъ до того полнѣйшую загадку. Извѣстно, на¬
примѣръ, что индійскіе богомольцы приходятъ въ
религіозный экстазъ, созерцая въ теченіе долгихъ
часовъ какую нибудь воображаемую точку въ про¬
странствѣ и т. д.
Въ подобныхъ случаяхъ очевидно наступаетъ гип¬
нотическое состояніе, порождаемое фиксаціей зрѣнія.

70
Констатировавъ, что гипнотизмъ можетъ визы--
ваться фиксаціей зрѣнія на неодушевленныхъ пред¬
метахъ—пробкѣ изъ графина, на клинкѣ ланцета и
т. п., Бредъ тѣмъ самымъ доказалъ, что это нерв¬
ное состояніе не составляетъ необходимый резуль¬
татъ флюидичесйаго вліянія экспериментатора на
экспериментируемаго. Такимъ образомъ, Бредъ упро¬
стилъ изученіе гипнотизма, освободивъ его отъ тѣхъ
таинственныхъ явленій, которыя такъ долго служили
причиною пренебреженія къ данному состоянію. Тѣмъ
пе менѣе, заключенія Бреда отличались крайней безу¬
словностью. Ошибочно полагать, какъ это дѣлалъ
Бредъ, что вліяніе экспериментатора совсѣмъ пе
участвуетъ въ явленіяхъ, которыя происходятъ пе¬
редъ нимъ. Не слѣдуетъ понимать буквально изрѣ-
ченіе Брока: «Субъекта не усыпляютъ—онъ само-
усыпляетсяі. Гипнозъ, порождаемый фиксаціей зрѣ¬
нія на блестящемъ предметѣ, отличается иногда нѣ¬
которыми частностями отъ сна, вызываемаго экс¬
периментаторомъ. Вскорѣ мы будемъ имѣть случай по¬
казать, что иногда паціентъ обнаруживаетъ нѣко¬
торое сродство съ лицомъ, которое усыпляетъ его
и прикасается къ нему своими руками.
Не ограничаваясь предъидущими фактами, Бредъ
повелъ свои изслѣдованія дальше. Самое важное изъ
его открытій относится къ эфектамъ, которые оказы¬
ваетъ сообщаемая гипнотику поза на его чувство¬
ванія. Такъ, Бредъ нашелъ, что если субъекту
сжать руку въ кулакъ, то всѣ черты его лица
тотчасъ принимаютъ гнѣвное выраженіеи онъ начи¬
наетъ боксировать; если заставить усыпленнаго
имитировать поцѣлуй, онъ пріятно улыбается; та¬
кимъ же образомъ, гипнотикъ выполняетъ всѣ
акты карабканія, плаванія, когда его тѣлу со¬
77
общаютъ положенія, соотвѣтствующія даннымъ дѣй¬
ствіямъ.
Таковы два наиболѣе крупныхъ открытія Бреда.
Кромѣ того онъ произвелъ еще много другихъ на¬
блюденій, впослѣдствіи вполнѣ подтвердившихся. Онъ
констатировалъ, между прочимъ, что усыпленіе не
всегда отличается однимъ и тѣмъ же характеромъ,
а представляетъ собою рядъ разнообразныхъ состо¬
яній, начиная съ легкой грезы и кончая самымъ глу¬
бокимъ сномъ. Онъ показалъ, что дуновеніемъ въ
лицо можно измѣнить гипнотическое состояніе субъ¬
екта; вторичнымъ же дуновеніемъ можно заставить его
пробудиться. Бредъ показалъ также, что чувства, а
именно осязаніе, обоняніе и слухъ могутъ у гипно¬
тизированнаго субъекта вдругъ достигать чрезвычай¬
ной остроты, причемъ, по его мнѣнію, эти измѣне¬
нія чувствилища всего раціональнѣе объясняютъ нѣ¬
которыя чудесныя дѣйствія магнетизеровъ по про¬
фессіи. Наконецъ, все тотъ же Бредъ указалъ на воз¬
можность устнымъ внушеніемъ вызывать галлюци¬
націи, душевныя волненія, параличъ и т. д. Внуше¬
ніе въ періодѣ бодрствованія, которое нѣкоторые
авторы вздумали открывать въ эти послѣдніе годы,
также не ускользнуло отъ него.
Не смотря однако на всѣ эти вѣрныя наблюденія,
Бредъ не далъ вполнѣ опредѣленнаго описанія гип¬
нотизма. Бъ своемъ описаніи онъ безпорядочно пере¬
числяетъ всѣ гипнотическіе симптомы — анестезію,
гиперестезію, галлюцинаціи, параличи, контрактуру,
внушенія воровства и другихъ преступныхъ дѣй¬
ствій, односторонній гипнозъ, раздвоеніе сознанія,—
словно каждое изъ этихъ явленій не предполагало
своихъ особенныхъ условій и не относилось къ раз¬
личнымъ опредѣленнымъ періодамъ гипнотическаго
состоянія. Этотъ пробѣдъ въ сочиненіи Бреда былъ
78
пополненъ школой Сальпетріеръ, показавшей, что
гипнотизмъ представляетъ собою нервное состояніе
настолько разнообразное, если не по природѣ своей,
то по степени своей интенсивности, что нельзя
не различать въ немъ нѣсколькихъ фазъ или пе¬
ріодовъ, во время которыхъ субъектъ различно реаги¬
руетъ.
Кромѣ недостатка въ классификаціи, выразивша¬
гося крайне безпорядочнымъ распредѣленіемъ фак¬
товъ, Бредъ повиненъ еще и въ той неразборчивости,
съ какою онъ ставилъ па одну доску доказанное и.не¬
извѣстное, неизвѣстное и чисто фантастическое. До¬
статочно прочесть нѣсколько страницъ его книги,
чтобы замѣтить, что онъ менѣе наблюдалъ, чѣмъ
разсуждалъ,
Нельзя не попрекнуть Бреда и въ его прискорб¬
ныхъ опытахъ съ френо-гипнотизмомъ, долженство¬
вавшихъ доказать возможность вызывать спеціаль¬
ныя чувствованія, идеи, дѣйствія, при сильномъ на¬
давливаніи выпуклостей черепа гипнотизированнаго
субъекта. Разскавамъ объ этихъ опытахъ отведено
большое мѣсто въ его «Neurhypnologie». Бредъ,
заявивъ предварительно, что онъ не матеріалистъ, хотя
и признаетъ френологію, чистосердечно увѣряетъ,
что онъ можетъ внушить гипнотику идею воровства
только надавливая на органъ, воровства или на такъ
называемый органъ промышленности,—идею битвы,
надавливая на органъ, въ которомъ находится по
френологіи чувство страсти къ дракѣ, и т. п. Самый
любопытный опытъ этого рода слѣдующій, по кото¬
рому можно себѣ составить представленіе объ осталь¬
ныхъ. Возбуждаютъ надавливаніемъ «чувство промыш¬
ленности» и субъектъ присвоиваетъ серебряную та¬
бакерку у одного изъ присутствующихъ; затѣмъ пере¬
носятъ давленіе на органъ, въ которомъ обрѣтается
79
совѣстливость, и на паціента, взявшаго предметъ,
нападетъ раскаяніе. Бредъ, казалось, предвидѣлъ, что
ему будутъ возражать указаніемъ на возможность
симуляціи; поэтому онъ съ большей настойчивостью
утверждаетъ, что производилъ много френологиче¬
скихъ опытовъ надъ лицами весьма почтенными,
которыя, вмѣстѣ съ тѣмъ, ничего не знали о фре-
пологіи (стр. 105). Легко понять до нѣкоторой
степени происхожденіе странной иллюзіи, которою
Бредъ былъ введенъ, въ обманъ. Ему не было из¬
вѣстно важное значеніе той часто порождающей
ошибочныя заключенія причины, которая называ¬
ется безсознательнымъ внушеніемъ. Въ на¬
стоящее время извѣстно, что одного неосторожно
сказаннаго слова въ присутствіи субъектовъ, край¬
не чувствительныхъ къ внушенію, совершенно доста¬
точно, чтобы дать понять имъ чего отъ нихъ ждутъ, и
чтобы побудить ихъ дѣйствовать въ направленіи, же¬
лаемомъ экспериментаторомъ. Иногда достаточно для
этого даже одного жеста; чѣмъ и объясняется, ка¬
кимъ образомъ на различныхъ публичныхъ сеансахъ
магнетизеръ, совмѣстно съ своимъ субъектомъ об¬
манывающій публику, побуждаетъ послѣдняго выпол¬
нять приказанія, которыя онъ якобы внушаетъ ему
мысленно, безъ всякихъ внѣшнихъ выраженій. Въ
дѣйствительности же здѣсь нѣтъ никакого мыслен¬
наго внушенія и всепостигается посредствомъ знаковъ,
которые субъектъ быстро схватываетъ, благодаря
своей по-истинѣ необычайной остротѣ воспріимчиво¬
сти. Въ опытахъ Бреда, быть можетъ, имѣло мѣсто
нѣчто аналогичное, въ меньшихъ лишь размѣрахъ.
Конечно, Бредъ отличался несомнѣнной добросовѣст¬
ностью, какъ и субъекты, съ которыми онъ экспе¬
риментировалъ; но эти послѣдніе могли безсознатель¬
но повиноваться его жесту, слову, или руководство-
80
ватьса—опять таки безсознательно—воспоминаніемъ
о томъ, что происходило на предшествующемъ сеан¬
сѣ; такое предположеніе кажется намъ тѣмъ болѣе
вѣроятнымъ, что экспериментируемые имъ субъекты
въ большинствѣ случаевъ были люди изъ общества,
приглашенные присутствовать на сеансахъ френо-
гипнотизма, которые, видя, чего достигаетъ Бредъ въ
своихъ опытахъ съ другими, легко могли доброволь¬
но подвергаться тому же самому.
Впрочемъ, въ заблужденіяхъ Бреда скрывается
нѣкоторая доля истины. Большинство наблюдателей
свидѣтельствуетъ, что давленіе па черепъ у гипно-
тиковъ порождаетъ замѣчательно разнообразные
эфекты въ сферѣ чувствъ и движеній.
Въ качествѣ врача Бредъ приложилъ много ста¬
ранія для примѣненія гипнотизма къ терапіи. Въ
приведенныхъ имъ наблюденіяхъ затронуты вопросы
о болѣзняхъ глазъ, о головныхъ боляхъ нервнаго
происхожденія, о спинномъ раздраженіи, невраль-
гіи сердца, біеніи и пріостановкѣ его, о параличѣ,
эпилепсіи, конвульсіяхъ и тоническихъ спазмахъ, о
болѣзняхъ кожи, ревматизмѣ и т. д. Нельзя, однако,
отказаться отъ мысли, что и въ эгихъ случаяхъ Бредъ
не разъ былъ жертвою обмана; но тѣмъ не менѣе
за нимъ остается заслуга введенія методичности въ
гипнотическую терапію.
Таковъ трудъ Бреда, представляющій и по на¬
стоящее время важное значеніе. Благодаря стара¬
ніямъ англійскаго хирурга, было доказано, что жи¬
вотный магнетизмъ—явленіе естественное, выражаю¬
щее собою опредѣленное нервное состояніе, поро¬
ждаемое извѣстными пріемами. По заявленію Лазегю,
Бредъ былъ не важнымъ физіологомъ. Но что же
изъ того? Есть не мало умовъ болѣе сильныхъ и бо¬
лѣе свѣтлыхъ, которые не открыли, однако, ни одного
31
поваго факта. Кромѣ того, возможно, что нѣкото¬
рая ограниченность ума, въ соединеніи съ настойчи¬
востью воли, составляетъ до извѣстной степени ха¬
рактерную черту душевныхъ качествъ новатора
Открытія Бреда не имѣли успѣха въ его странѣ, не
смотря на поддержку физіолога Карпентера. Въ
1842 г. онъ представилъ свои изслѣдованія въ меди¬
цинскую секцію британской ассоціаціи и вызвался
повторить всѣ опыты передъ спеціальной комиссіей.
Общество отвѣтило формальнымъ отказомъ, даже по¬
шло дальше, заявивъ, что прогрессъ этого вопроса,
какъ и многихъ другихъ ему подобныхъ долженъ
совершаться помимо участія ученыхъ корпорацій.
Далекій отъ мысли отказаться отъ своего ученія
не смотря на такое отношеніе къ нему ученой корпо¬
раціи, Бредъ сталъ пропагандировать гипнотизмъ
съ той неутомимой энергіей, какая присуща толь¬
ко настоящимъ новаторамъ и которую въ наши дин
проявилъ Бюркъ, изобрѣтатель металлотерапіи. Бредъ
участилъ свои экспериментальные сеансы въ Лон¬
донѣ, Ливерпулѣ, Манчестерѣ, безъ всякой, однако,
надежды заслужить справедливое къ себѣ отно¬
шеніе.
Наибольшій успѣхъ доктрина Бреда имѣла въ
Америкѣ, но. подъ другимъ совершенно названіемъ.
Около 1848 г. нѣкто Гримъ, — американецъ, ни¬
чего, повидимому, не знавшій объ открытіи Бре- *
’) Приводніть перечень работъ Бреда: „Neurhypnology: or tlie
rational of nervous sleep, considered in relation with animal mag¬
netism. Illustrated by numerous case of its successful application
in the relief and cure, of disease“, by James Braid, London 1843.
„The Power of the emind over the body“, 1846. „Observation on
Trance: or human hybernation11, 1850. „Magie, Witchcralf, animal
magnetism, hypnotism, and electro-biology“, 1852. „The physiology
of fascination“, 1885. „Observation on tile nature and treatement
of certain forms of paralysis“, 1855.
шпротний інпівтивір..	(;

82
да, показалъ, что большая часть гипнотическихъ
явленій можетъ быть вызываема у нѣкоторыхъ субъ¬
ектовъ въ состояніи бодрствованія, путемъ устнаго
внушенія. Эта доктрина, распространенная въ Сое¬
диненныхъ Штатахъ подъ довольно страннымъ на¬
званіемъ électro-biologie, явилась въ Англію въ
1850 г., гдѣ вызвала новое движеніе въ пользу гип¬
нотизма.
Во Франціи, несмотря на извлеченія изъ сочине-
пій Бреда, сдѣланныя Литре, Робеномъ, Беро и др.,
несмотря на фельетонъ Меиье въ Presse, бредиз-
момъ мало интересовались. Только гораздо позже,
въ 1859 г., этотъ вопросъ вновь былъ поставленъ
на очередь докторомъ Азамомъ, изъ Бордо. Внима¬
ніе этого хирурга было привлечено одной молодой
дѣвушкой изъ народа, которую считали помѣшан¬
ной и которая представляла рѣдкія явленія само¬
родной каталепсіи, анестезіи и гиперестезіи. Азамъ,
знакомый съ явленіями такъ называемаго вызывае¬
маго сомнамбулизма, былъ пораженъ общностью
между магнетическими явленіями и явленіями, кото¬
рыя самопроизвольпо обнаруживались у его больной.
Одипъ изъ его товарищей указалъ ему па опыты
Бреда, изложенные въ Энциклопедіи Тодда, и Азамъ
рѣшилъ испробовать на своей больной эти опыты,
хотя, впрочемъ, не безъ нѣкотораго сомнѣнія.
«На первомъ же опытѣ, говоритъ Азамъ, послѣ
одной или двухъ минутъ извѣстныхъ пріемовъ, моя
молодая больная была усыплена, при полной ане¬
стезіи и явномъ каталептическомъ состояніи. За¬
тѣмъ наступила крайняя гиперестезія, съ наклон¬
ностью отвѣчать на вопросы и другими особенными
интеллектуальными симптомами» ’). Съ неменыпимъ
') Archives de médecine, I860, р. 8.
83
успѣхомъ Азамъ повторилъ большую часть опытовъ
Бреда и ва другой молодой больной. Приводимъ при¬
мѣръ внушенія посредствомъ мышечнаго чувства:
«Когда въ періодъ каталепсіи я складывалъ у m-elle
X. руки въ позу молящейся и въ теченіе нѣкотораго
времени оставлялъ ее въ этомъ положеніи, она от¬
вѣчала, что ни о чемъ больше не думаетъ, какъ о
молитвѣ, и воображаетъ себя присутствующей при
религіозной церемоніи. І’лава наклонена, руки сло¬
жены: X. чувствуетъ, что вся душа ея охвачена
идеями смиренія и раскаянія; голова поднята: у X.
возникаютъ горделивыя идеи». Гиперестезія чувствъ
не менѣе примѣчательна. Слухъ, по Азаму, дости¬
гаетъ такой остроты,что тиканье часовъ гипнотики
слышатъ на. разстояніи 8 — 9 метровъ; при чемъ
субъекты кажутся утомленными этой чувствительно¬
стью; ихъ лицо выражаетъ страданіе, испытываемое
какъ бы отъ шума экипажей, громкихъ голосовъ
и т. д. Гиперестезія термическаго чувства также ве¬
лика. Рука, помѣщенная па 40 сантиметровъ за спи-
пою, заставляла m-elle X... подаваться впередъ и
жаловаться на теплоту, которую она испытываетъ.
Но Азамъ особенно былъ удивленъ общей ане¬
стезіей, которая столь часто сопровождаетъ гипнозъ.
Совмѣстно съ Брока, онъ нашелъ въ гипнотизмѣ но¬
вое средство унимать боль при хирургическихъ опе¬
раціяхъ. Идея прокладывала себѣ дорогу.
«Методъ, говоритъ Брока, при которомъ не вво¬
дится никакого посторонняго вещества въ нашъ
организмъ, кажется мнѣ безусловно безвреднымъ».
Замѣтимъ мимоходомъ, что это ошибочно, ибо вну-
шепщмъ-можпо.-убить.
Въ 1859 г. Брока и Фоллеиъ произвели надрѣзъ
абцеса въ задпемъ проходѣ у одной женщины, приве¬
денной въ гипнотическое состояніе. Этотъ фактъ былъ
6*
84
сообщенъ академіи наукъ Вельпо, «съ удовольствіемъ»
доложившимъ о «новомъ открытіи» и не подозрѣвав¬
шимъ того, что оно вполнѣ относилось къ области жи¬
вотнаго магнетизма, отвергнутаго академіей и вновь
вернувшагося къ ней подъ другимъ лишь названіемъ.
Нѣсколько дней спустя, докторъ Гверино, изъ Пуатье,
воспользовался той же самой гипнотической ане¬
стезіей при ампутированіи бедра. То былъ моментъ
общаго увлеченія даннымъ способомъ. Такъ, еще въ
1829 г. Клоке произвелъ ампутацію грудной железы
у магнетизированной женщины; Лойзель при тѣхъ-же
условіяхъ совершалъ очень важныя операціи. Впро¬
чемъ, это увлеченіе было кратковременное. Хирур¬
ги убѣдились, что гипнотизацію нельзя вызывать у
всякаго субъекта; что даже съ лицами, наиболѣе
въ ней склонными, требуется цѣлый рядъ ежеднев¬
ныхъ гипнотизацій и что, наконецъ, иногда, разсчи¬
тывая этимъ путемъ вызвать анестезію, можно поро¬
дить обратное состояніе, именно—гиперестезію. Эти
затрудненія возникали отчасти отъ того, что въ то
время не умѣли еще пользоваться внушеніемъ, чтобы
вызывать анестезію, и гипнотизмъ, какъ болеутоляю¬
щее средство, былъ скоро замѣненъ другимъ, болѣе
удобнымъ и болѣе вѣрнымъ способомъ — хлорофор¬
мированіемъ. 1860-й годъ былъ годомъ рожденія и
смерти бредизма, какъ средства анестезіи при хи¬
рургическихъ операціяхъ.
Тѣмъ не менѣе вскорѣ вновь возникли дебаты по
вопросу животнаго магнетизма—этого двадцатилѣт¬
няго изгнанника медицинской академіи. Болѣе уже
не отрицали дѣйствительности гипноза: стали из¬
вѣстны средства, какъ его вызывать; стали извѣстны
и его главные симптомы. Почтеннѣйшіе врачи при¬
нялись за изученіе этихъ явленій, не боясь уже
тѣмъ компрометировать свое имя. То было время по¬
85
явленія работъ Демарке и Жеро-Телона, Жиго-Сюа-
ра, Льебо и Филипса (Durant de Gros).
Главный результатъ этихъ новыхъ изслѣдованій,
въ ихъ существенныхъ частяхъ, всецѣло покоился
на сочиненіи Бреда. Вновь было констатировано,
что участіе гипнотизера не необходимо въ дѣлѣ усы¬
пленія субъекта. Демарке и Жиро-Телонъ ’), съ цѣлью
устранить вліяніе взгляда экспериментатора, изгото¬
вили блестящій стальной шарикъ, утвержденный на
стержпѣ, который, въ свою очередь, прикрѣплялся къ
обручу; этотъ обручъ они надѣвали на голову субъ¬
екта такимъ образомъ, что блестящая точка какъ
разъ приходилась передъ его глазами. Едва ли слѣ¬
дуетъ говорить, что субъектъ засыпалъ и при этомъ
способѣ, какъ и при другихъ. Жиго-Сюаръ доказалъ
также, что блестящій предметъ не необходимъ; то же
можетъ обнаруживаться при любой фиксаціи зрѣ¬
нія: достаточно предложить субъекту фиксировать
зрѣніемъ свой носъ и затѣмъ надѣть повязку па
его глаза, чтобы вызвать гипнозъ.
Демарке и Жиро-Телонъ признали единоглас¬
но, что предрасположенье къ истерикѣ составляетъ
одно изъ общихъ условій гипнотическихъ эфек¬
товъ. Въ самомъ дѣлѣ, эти эфекты наблюдались
ими только у 4 лицъ на 18, и эти четыре субъ¬
екта были все женщины; мужчины же, подвергав¬
шіеся тѣмъ же опытамъ, оказывались совершено
неподатливыми. Болѣе того, у одной изъ этихъ жен¬
щинъ попытка гипнотизаціи могла быть осуществлена
въ началѣ лишь истерическаго припадка. Отсюда на¬
званные ученые заключили, что нервное состояніе,
извѣстное подъ именемъ гипнотизма, совсѣмъ пе физіо-
*) „Recherches виг l’hypnotisme": Gazette médicale de Parie
18Й9 et 1860.
86
логическое, а чисто болѣзпенное. Работа Демарке и
Жеро-Телона, хотя и краткая, но. весьма цѣнная,
изобилующая фактами, хорошо обе лѣдо вапными и
свободная ота мистической подкладки, встрѣчающейся
.'у Бреда. Это первая, быть можетъ, работа о гипно¬
тизмѣ, обращавшая на себя вниманіе по своему
строго-научному характеру.
Дюранъ де Гро, болѣе извѣстный подъ именемъ
доктора Филипса, читалъ публичные лекціи о гип¬
нотизмѣ въ Бельгіи, Швейцаріи, Франціи и Ал¬
жирѣ; въ 1860 г. онъ опубликовалъ Cours théo¬
rique et pratique du braidisme, въ которомъ
развивалъ идеіо о механизмѣ гипноза. Но его от¬
влеченныя разсужденія о гипотаксическомъ со¬
стояніи и идеопластіи неособенно интересовали
медиковъ. И мы скажемъ о нихъ только два слова.
По мнѣнію этого автора, мыслительный процессъ не¬
обходимъ для равномѣрнаго распредѣленія нервной
силы въ чувствующихъ нервахъ; гиппотизмъ пріоста¬
навливаетъ этотъ процессъ мозговой дѣятельности,
или скорѣе суживаетъ ее до минимума, подчиняя
одностороннему возбужденію простаго однороднаго
и непрерывнаго чувства (р. 33). Въ этихъ условіяхъ
нервная сила не расходуется мыслью, а накопляется
въ мозгу, и этотъ родъ нервнаго прилива названъ
имъ гипотаксическимъ состояніемъ. Но раздра¬
женіемъ зрѣнія, слуха и осязанія можно возбудить
къ дѣятельности тотъ или другой участокъ головнаго
мозга и сосредоточить въ этомъ участкѣ всю налич¬
ную нервную силу. Умственное впечатлѣніе даетъ тѣ
же результаты, что и раздраженіе чувствилища (р. 45);
оно пробуждаетъ дѣятельность въ соотвѣтствующей
части головнаго мозга и вызываетъ самые разно¬
образные эфекты: это и есть идеопластія.
Теорія Дюрана де Гро слегка напоминаетъ тео¬
87
рію, которую пять лѣтъ спустя развилъ докторъ
Льебо, изъ Нанси, въ сочипеніи «Le sommeil
et les états analogues, considérés surtout au
point de vuede l’action du moral sur le phy¬
sique»; 1866. «Если я обращаюсь къ вопросу, го¬
воритъ Льебо'въ своемъ предисловіи, о пассивныхъ
формахъ существованія, то это, прежде всего, для
того, чтобы пояснить ту истину, что эти формы
суть эфекты мыслительнаго акта, и, вмѣстѣ съ тѣмъ,
чтобы познать ихъ свойства, съ точки зрѣнія мо¬
ральнаго вліянія на физическое». Въ этихъ нѣ¬
сколькихъ словахъ скрытъ зародышъ идеи, кото¬
рую мпогіе авторы стали развивать позже, пытаясь
доказать, что всѣ явленія гипноза, явленія физи¬
ческія (контрактура, каталепсія, etc.), какъ и яв¬
ленія мыслительныя, суть продукты вцутцепія.
Такимъ образомъ Льебо уже было заявлено, что
искусственный сонъ, подобно естественному, есть про¬
дуктъ умственнаго акта, умѣнія сосредоточить внима¬
ніе на идеи сна. Это объясненіе совсѣмъ однако не
примѣнимо къ лицамъ, которыя могутъ быть за¬
гипнотизированы, не зная ничего о томъ. Далѣе,
Льебо утверждаетъ, что измѣненія вниманія подъ
вліяніемъ звука, слишкомъ энергично дѣйствую¬
щаго на мозгъ и т. и., служатъ причиною затруд¬
ненія дыханія, расширенія зрачка, тяжести голо¬
вы, шума въ ушахъ, серцебіенія, которыми сопро¬
вождается начало гипноза (31 с.). Кромѣ того, по
Льебо, вниманіе представляетъ-собою сумму, мораль¬
наго дѣйствія на физическое. Концентрація вни¬
манія порождаетъ разобщенность чувствъ, уничто¬
жаетъ мускульныя движенія, устанавливаетъ связь
между сомнамбуломъ и его усыпителемъ, причиняетъ
каталепсію и т. д. (р. 64). '
Сосредоточивапіе вниманія па органахъ чувствъ

88
повитаетъ ихъ воспріимчивость; сосредоточиваніе
звука на «слѣдахъ чувствилища» экзальтируетъ
память (88) и т. д. Забывчивость, по пробужде¬
ніи отъ глубокаго гипнотическаго сна, происхо¬
дитъ отъ того, что вся нервная сила, скопленная
въ.мозгу во время сна, вновь, по пробужденіи, раз¬
сѣивается по всему организму; отсюда невозможность
для субъекта, нервная сила котораго въ мозгу ослабѣ¬
ваетъ, удержать въ своей памяти то, что онъ до
того сознавалъ.
Идеи Льебо не нашли себѣ послѣдователей; съ
практической стороны онѣ отличались такой стран¬
ностью, что медики оставили ихъ безъ всякаго из¬
слѣдованія; самъ авторъ держался въ сторонѣ отъ
медицинскаго общества, всецѣло отдавшись своимъ
больнымъ, людямъ изъ бѣднаго класса (Бернгеймъ).
Причины этого неуспѣха понятны. Въ книгѣ Льебо
не было никакого яснаго и точнаго описанія гип¬
нотизма. Симптомы этого глубокаго измѣненія въ
экономіи человѣческой природы не составляли у
него предмета методическаго изученія; описаніе ихъ
отличалось крайней неопредѣленностью и незакон¬
ченностью. Сочиненіе подобнаго рода могло породить
одно лишь скептическое отношеніе къ причинамъ
животнаго магнетизма; и въ работѣ Льебо едва ли
можно найти хотя одно научное доказательство
гипнотизма. Тѣмъ не менѣе за Льебо остается боль¬
шая заслуга добросовѣстнаго изслѣдователя и убѣ¬
жденнаго практика; удостовѣрено, что его убѣжде¬
нія были причиною охлажденія къ нему его товари¬
щей, и такое отношеніе окружающихъ, быть мо¬
жетъ, никогда не измѣнилось бы къ нему, еслибы
не работы Шарко и его учениковъ, возстановив¬
шихъ изученіе гипнотизма путемъ совершенно про¬
стого, по цѣпнаго описанія физическихъ свойствъ
89
нѣкоторыхъ нервныхъ состояній, извѣстныхъ подъ
этимъ названіемъ.
Словомъ, до 1878 г. пе было сдѣлано еще ничего
новаго и вполнѣ преобладалъ бредовскій періодъ.
Мы не считаемъ нужнымъ останавливаться на ра¬
ботахъ Месне (I860), Лазегю (1865), Билайфа (1868),
Поля де Сен-Мартена (1869). Они не шли впередъ,
а топтались на одномъ мѣстѣ.
Синтезъ работъ этой эпохи довольно обстоятельно
изложенъ въ научной работѣ Дюваля, появившейся
въ 1874 г. (Dictionnaire pratique de médecine et de
chirurgie), T. e. почти одновременно съ работой
Дешамбра, заявившаго (Dictionnaire encyclopédique
des sciences médicales), что животнаго магнетизма не
существуетъ.
Мало по малу наступило затишье по этому во¬
просу, и его забыли. Истинные ученые отвернулись
отъ него, всецѣло предоставивъ его магнетизерамъ
по профессіи, которые публичными сеансами гипно¬
тизма продолжали добывать себѣ деньгу. Время отъ
времени лишь кое кто изъ знаменитостей пытался
стряхнуть общее индиферентное отношеніе къ этому
вопросу, но подобныя попытки въ большинствѣ слу¬
чаевъ не находили сочувствія. Въ 1875 г. Ш. Рише
опубликовалъ въ Journal de l’anatomie et de la physio¬
logie результаты своихъ изслѣдованій о гипнотизмѣ,
произведенныхъ во время его интерната въ госпиталѣ
надъ больными. И хотя эта работа была интересна
и богата фактами, тѣмъ не менѣе она не произвела
никакого впечатлѣнія.
Почти въ это же время въ Германіи стали зани¬
маться опытами сомнабулизма надъ животными. «Ка¬
жется, говоритъ совершенно вѣрно Рише, что для
того, чтобы рѣшить вопросъ о симуляціи, ничего
нѣтъ проще, какъ изслѣдовать его па существахъ,
90
неспособныхъ играть комедіи». Но извѣстно, однако,
изъ того же сочиненія, что симптомы сомнамбулизма
выражаются у животныхъ весьма слабо.
Въ 1646 г. патеръ Кирхеръ въ книгѣ, озагла¬
вленной «Ars magna lucis et umbrae», сообщилъ,
что пѣтухъ съ связанными ногами и помѣщенный
передъ чертой, проведенной мѣломъ, по прошествіи
нѣсколькихъ минутъ становится неподвижнымъ, такъ
что можно снять съ него повязку, толкать его, и
онъ продолжаетъ оставаться въ каталептическомъ
состояніи. Тотъ же опытъ еще ранѣе былъ описанъ
Даніэлемъ Швентеромъ (1636), Эта гипнотизація пѣ¬
туховъ и куръ во многихъ странахъ производилась
нерѣдко. просто потѣхи ради. Въ 1872 г. Чер-
макъ съ большой тщательностью повторилъ всѣ эти
опыты, при чемъ онъ не завязывалъ ногъ пѣтуху и-
не проводилъ черты, а лишь держалъ животное не¬
подвижнымъ. Затѣмъ Чермакъ расширилъ свои
опыты и сталъ производить ихъ и надъ другими
животными, именно: воробьями, голубями, кроликами,
саламандрами, раками !). Прейеръ ’), написавшій
самое полное сочиненіе, какое только имѣется по
данному вопросу, приписываетъ большую часть явле¬
ній, наблюдаемыхъ при этихъ условіяхъ, испугу. По
мнѣнію этого автора, сильныя возбужденія порожда¬
ютъ состояніе каталепсіи, т. е. параличъ отъ
страха; напр., если ущемить внезапно хвостъ три¬
тона или лапку лягушки, животное въ теченіе нѣ¬
котораго время, иногда нѣсколькихъ минутъ, остается
окаменѣлымъ, не пытаясь шевельнуть членами. Чтобы
достигнуть гипноза у животныхъ, необходимо под¬
вергать ихъ слабому, но продолжительному возбужде-
’) Compte rendus de l’Acoddmio de Vienne. 1872, p. 361.
a) Die Kataplexie, etc., Iéna, 1878.
91
пію. Нажимая пинцетомъ слегка, но продолжительно
ноздри индійской свинки, можно вызвать у нея гип¬
нозъ, при чемъ оцѣпенѣніе доходитъ до того, что
животному легко сообщать, не пробуждая, самыя при¬
чудливыя положенія.
Это произвольное раздѣленіе между гипнотизмомъ
и каталепсіей не было, однако, принято. Несо¬
мнѣнно только одно, что большинство животныхъ
можно гипнотизировать накожными возбужденіями,
сильными и внезапными или слабыми и продолжи¬
тельными.
Опыты съ лягушками очень интересны и могутъ
быть легко воспроизводены. Гебель1) показалъ, что
если, не сдавливая, быстро схватить лягушку рукой,
такимъ образомъ, чтобы большой палецъ пришелся
на животѣ, а четыре другіе на спинѣ, то по про¬
шествіи двухъ-трехъ минутъ животное становится
совершенно неподвижнымъ; лягушку можно пере¬
вернуть на спину и сообщить ей какія угодно при¬
чудливыя положенія, безъ всякой попытки съ ея сто¬
роны пуститься въ бѣгство или защищаться; такого
же паралитическаго состоянія можно достигнуть и лег¬
кимъ щекотаніемъ спины лягушки. Необходимо, од¬
нако, сознаться, что всѣ эти факты нисколько не
подвигали впередъ вопроса о животномъ магнетизмѣ.
Почему мы и не считаемъ нужнымъ болѣе остана¬
вливаться на нихъ.
Наконецъ, мы дошли до 1878 г. и работъ школы
Сальпетріера.
Исторія животнаго магнетизма показала намъ, что
если въ существованіи гипноза и причастныхъ ему
измѣнчивыхъ явленіяхъ до сихъ поръ сомнѣвались
и оспаривали ихъ, то главнымъ образомъ потому, что
<) Archives d? Pflüger, t. XIV.
92
экспериментаторы игнорировали методомъ и набра¬
сывались на изученіе самыхъ сложныхъ психическихъ
состояній, т. е. тѣхъ именно состояній, которымъ не¬
доставало достаточно осязательныхъ признаковъ, чтобы
устранить возможность споровъ, сомнѣній. А такъ
какъ доказательства, относившіяся къ этимъ необы¬
чайнымъ состояніямъ, страдали погрѣшностями, то
тотчасъ же было сдѣлано заключеніе, что и все осталь¬
ное не менѣе гипотетично, чтобы не сказать—оши¬
бочно. Спорамъ и сомнѣніямъ не предвидѣлось бы
конца, еслибы не было найдено средства для про¬
явленія такихъ физическихъ симптомовъ, которыми
само собою уже устранялась возможность противо¬
рѣчія въ толкованіи. Эти факты не могли быть не¬
посредственно усмотрѣны въ области тѣхъ сложныхъ
явленій, на которыя было обращено вниманіе пер¬
выхъ экспериментаторовъ; не могли быть — именно
потому, что они принадлежатъ къ разряду чисто
соматическихъ явленій.
Замѣтимъ, что физическіе признаки гипноза, въ
своемъ полномъ проявленіи, до сихъ поръ наблюда¬
лись только у субъектовъ, подверженныхъ спеціаль¬
ному нервному припадку, именно истеріи. Такимъ
образомъ, гипнотизмъ, ранѣе всего вошедшій въ
науку, былъ гипнотизмъ истеричныхъ, получившій
названіе глубокаго или тяжкаго гипнотизма,
чѣмъ характеризовалась интенсивность его симпто¬
мовъ и чѣмъ данное состояніе обособлялось отъ тѣхъ
слабо выраженныхъ формъ, которыя до того исклю¬
чительно изучались медиками и которыя въ настоя¬
щее время можно группировать подъ названіемъ
малаго или слабаго гипнотизма. ■
Брефъ въ слѣдующихъ словахъ формулировалъ ме¬
тодъ, обновившій гипнотизмъ: проявленіе физическихъ
симптомовъ, служащихъ нѣкоторымъ образомъ ана-
93
томичесйими показателями реальности особаго со¬
стоянія нервной системы. Впрочемъ, методъ этотъ
есть не что иное, какъ частное примѣненіе правила
Декарта: исходить отъ простого къ сложному. Про¬
шло цѣлое столѣтіе въ безполезныхъ спорахъ, прежде
чѣмъ постигли данное правило. Шарко первый сту¬
пилъ на этотъ путь, по которому затѣмъ послѣдо¬
вали многіе наблюдатели. Ярые нападки, которые при¬
ходилось ему выдеряшвать, даютъ мѣрку для оцѣнки
той роли, какую игралъ онъ въ развитіи этого во¬
проса. Каковы бы ни были возраженія, которыя
можно сдѣлать на его описанія различныхъ состоя¬
ній, извѣстныхъ подъ именемъ гипнотизма, но не¬
сомнѣнно, что Шарко, примѣнивъ къ изученію гип¬
ноза нозографическій методъ, далъ тѣмъ самымъ
возможность ввести въ область научныхъ изслѣдо¬
ваній явленія, которыя до тѣхъ поръ разсматрива¬
лись почти какъ неподлежаіція такому изслѣдованію.
Шарко посчастливилось не только возстановить гипно¬
тизмъ, но и отомстить за академическія непріятности
тріумфальнымъ введеніемъ его заново въ академію
наукъ
Работы школы Сальпетріера послужили исходной
точкой новому научному движенію, которое продол¬
жается и посейчасъ.
Въ Германіи извѣстный физіологъ Гейденгайпъ
приступилъ въ 1880 г. къ изученію гипнотизма, по
случаю представленій, которыя давалъ въ то время
въ Бреславлѣ датскій магнетизеръ Ганзенъ. Сочине¬
ніе Гейдепгайна 3) послужило сигналомъ для значи-
J. М. Cliarcot: Essai d’une distinction nosographique des divers
états compris sous le nom d'hypnotisme (0. R. ac. des sciences, 1882).
2)	Heidenhain: „Der sogennante Theirisehe magnetismus“. Leipzig
1880. Ileidenliaiu und Grützner: „Halbseitiger hypnotism ns" etc.
(Bresl. arU. Zeitschr. Il, 4, 1880).
94
тельнаго числа нѣмецкихъ изданій, изъ которыхъ мы
упомянемъ здѣсь сочиненія: Грютциера’), Бергера“),
Баумлера* 2 3), Прейера 4), Шнейдераs). Изъ француз¬
скихъ авторовъ упомянемъ П. Рише, Бурневиля и
Реньяра, Дюмонпалье и ихъ учениковъ—Ладама, Бот-
тей, Йитра, Бремо, Бернгейма, Бони; изъ итальян¬
скихъ—Тамбурини, Чепилли и Ломброзо; изъ англій¬
скихъ—Текъ-Тёке.
*) Grützner: „Ueber d. neueren Erfahrungen aus dem Gebiete
des sogennante thier. Magnetismus“ (Cent. f. Nerv. Psych. 10, 1890).
2)	Berger: „Hypnot. Zustande u. ihre Genese“ (Breslavl. artz.
Zeitachr. II, 10, 11, 12, 1880). „Experimen. Katalepsie“ (Deut, meth
Wobensclirift. VI, 10, 1880). — „Das Verhalten des Sinnesorgane
in hypnot. Zustand“ (Bresl. artz. Zeitschr. III, 7,-1880),
3)	Baümler: „Dor. sogen, animalische Magnetismus oder Hypno¬
tismus“, Leipzig. 1881.
4)	Preyer; „Die Entdeckung des Hypnotismus“. Berlin. 1881.
Б) Schneider: „Die psych. Ursache der hypnot. Erchein“. Leipzig.
1880.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Способы гипнотизированія.
Гипнозъ съ точки зрѣнія своего проявленія не
отличается существенно отъ сна естественнаго и
представляетъ въ сущности видоизмѣненіе послѣд¬
няго. Всякаго рода возбужденія, порождающія уста¬
лость, способны вызвать гипнозъ у предрасположен¬
ныхъ къ тому субъектовъ; въ эгомъ отношеніи можно
повторить вмѣстѣ съ Рнше, что всѣ средства хо¬
роши, разъ они примѣняются къ предрасположен¬
ному организму.
Возбужденія чувствъ порождаютъ гипнозъ при
двухъ условіяхъ: когда эти возбужденія сильны и
внезапны, или когда слабы и продолжительны. Силь¬
ныя возбужденія въ первый разъ были изучены Шарко
и его учениками. Изъ числа рѣзкихъ зрительныхъ
впечатлѣній, мы укажемъ здѣсь на такія, какъ внезап¬
ное проникновеніе солнечнаго свѣта въ темную ком¬
нату, прямое созерцаніе солнца, внезапный свѣтъ маг¬
нія, свѣтъ электрической лампы и т. п, У большинства
тяжко истеричныхъ сильное возбужденіе тотчасъ же
порождаетъ каталепсію. Работаетъ ли больная, отды¬
хаетъ ли или прогуливается, она цѣпенѣетъ въ томъ
самомъ положеніи, въ какомъ застаетъ ее это вне-
96
вапное возбужденіе, съ выраженіемъ ужаса на лицѣ
и въ жестахъ, Тотъ же эфектъ причиняетъ и.силь¬
ный звукъ, напр. тамъ-тама или китайскаго бубна,
свистокъ или, наконецъ, вибрація камертона. Когда
субъектъ подвергался уже нѣсколькимъ опытамъ, то
даже такого сравнительно слабаго звука, какъ шур¬
шаніе бумагой, царапаніе по стеклу — достаточно,
чтобы произвести каталепсію.
Если вмѣсто интенсивнаго возбужденія дѣйствуетъ
слабое, то для того, чтобы вызвать гипнотическій сонъ,
необходимо продолжить такое возбужденіе, и тогда
сонъ почти всегда наступаетъ. По Бреду, субъектъ
засыпаетъ, фиксируя зрѣніе въ теченіе нѣсколькихъ
минутъ на предметѣ даже слабо блестящемъ или
совсѣмъ темномъ, какъ, напр., на черной палкѣ,
держа ее передъ глазами, сверху, такъ чтобы побу¬
дить субъекта скосить глаза. Въ этомъ случаѣ спустя
нѣкоторое время глаза становятся влажными и
блестящими, взглядъ — застываетъ, зрачки—расши¬
ряются; если затѣмъ удалить предметъ, рубъектъ
впадаетъ въ каталепсію; не удалять,—субъектъ от¬
кидывается назадъ, издаетъ вздохъ, при чемъ у него
на губахъ выступаетъ слегка пѣна; это состояніе
летаргіи. Одного скашиванія глазъ достаточно, чтобы
вызвать усыпленіе, напр., во время ночи (Карпен¬
теръ); многіе субъекты могутъ усыплять себя, фик¬
сируя шитье, читая или смотрясь въ зеркало во
время причесыванія. Монотонные звуки такимъ же
образомъ вызываютъ сопъ: Вейнгодьдъ и Гейден-
гайнъ вызывали гипнозъ, заставляя слушать тиканье
часовъ; слабый и продолжительный музыкальный
звукъ оказываетъ то же дѣйствіе. Кромѣ того,
очень хорошо извѣстпо, что монотонныя возбужде¬
нія слуха, какъ, напр., убаюкиванія дѣтей кормили¬
цами, шумъ вѣтра, монотонная рѣчь — оказываютъ
97
усыпляющее дѣйствіе, въ смыслѣ нормальнаго сна,
у громаднаго большинства лицъ.
Одинъ изъ насъ можетъ вызывать у себя летар¬
гическій сонъ утомленіемъ чувства обонянія, путемъ
продолжительнаго нюханія мускуса.
Вкусовыя ощущенія не были еще въ этомъ отно¬
шеніи испытаны.
Далѣе, какъ свидѣтельствуетъ большинство фак¬
товъ, даже чисто механическое раздраженіе орга-
повъ чувствъ можетъ причинять тѣ же явленія. Такъ,
напр., если надавливать глазное яблоко поверхъ вѣка,
какъ это дѣлалъ Лазегю, то у многихъ субъектовъ
можно вызвать гипнозъ; то же самое происходитъ
при надавливаніи внѣшняго слуховаго отверстія.
Этотъ способъ гипнотизаціи, какъ намъ кажется,
относится къ группѣ способовъ, основанныхъ на
утомленіи спеціальныхъ чувствъ. Въ самомъ дѣлѣ,
когда надавливаютъ глазное яблоко, то, какъ бы
легко это не дѣлали, всегда раздражаются вмѣстѣ
съ тѣмъ внутренніе покровы глаза, порождающіе
свѣтовое впечатлѣніе; когда надавливаютъ слуховое
отверстіе, то давленіе это, чрезъ посредство замкну¬
таго въ ушной раковинѣ воздуха, сообщается бара¬
банной перепонкѣ и вызываетъ, какъ въ томъ каждый
можетъ убѣдиться, шумъ, способпый причинить уста¬
лость слуховаго цсптра. И въ данномъ, стало быть,
случаѣ гипнозъ является результатомъ утомленія.
Однако, способы гипнотизаціи, основанные на при¬
косновеніи къ кожѣ, — требуютъ болѣе всесторон¬
няго разсмотрѣнія. Извѣстно, что прежніе магнети¬
зеры практиковали такъ называемые пассы, состо¬
ящіе изъ легкихъ дотрогиваній, непосредственныхъ
или посредственныхъ черезъ одежду, и результатомъ
продолжительнаго повторенія ихъ являлось усыпле¬
ніе. Ш. Рише имѣлъ случай убѣдиться, что слабыя
ЖПВ0ПШІІ мігцвтиаиъ.	7
98
накожныя возбужденія въ такой же мѣрѣ способны
вызывать сомнамбулическій сонъ, какъ и возбужденія
спеціальныхъ оргаповъ чувствъ; тѣмъ пе менѣе онъ
полагаетъ, что наибольшимъ своимъ успѣхомъ пассы
обязаны психическому вліянію. Заслуживаетъ внима¬
ніе одно весьма интересное обстоятельство въ исто¬
ріи гипнотизаціи путемъ накожныхъ возбужденій.
Просматривая сочиненія магнетизеровъ первой поло¬
вины этого столѣтія, поражаешься многократными
описаніями пріемовъ, ронявшихъ значеніе животнаго
магнетизма. Часто экспериментаторъ усаживаетъ экс-
периментируемаго лицомъ къ себѣ, помѣщая его
колѣни между своими, схватываетъ руками его паль¬
цы, а иногда прикладываетъ свой лобъ къ его лбу.
Эти пріемы, кажущіеся столько же непристойными,
сколько н безцѣльными для достиженія результата,
па самомъ дѣлѣ имѣли въ основаніи своемъ весьма
цѣнные факты, нашедшіе себѣ подтвержденіе въ на¬
стоящее время.
Было засвидѣтельствовано, что нѣкоторыя легкія
раздраженія темени гипнотизированныхъ субъектовъ
существеннымъ образомъ измѣняютъ форму сомніа-
цій. Такъ, напримѣръ, у ипдивидумовъ, находящихся
въ состояніи, извѣстномъ, по Шарко, подъ именемъ
летаргіи и каталепсіи, легкое треніе темянной обла¬
сти порождаетъ переходъ къ сомнамбулизму. Гей-
денгайнъ, Гретцнеръ и Берже слабымъ, но продол¬
жительнымъ треніемъ одной стороны головы про¬
бужденныхъ субъектовъ вызывали у нихъ односто¬
ронній гипнозъ, съ усиленнымъ повышеніемъ мы¬
шечной возбудимости. Но вліяніе раздражепій, ло¬
кализированныхъ въ различныхъ областяхъ, осо¬
бенно хорошо было описано недавно Питресомъ '),
’) PitreSj Des zones hystérogènes et hypnogènes, Bordeau, 1885.
09
показавшимъ, что у нѣкоторыхъ субъектовъ су¬
ществуютъ гипногенныя области или зоны, лежа¬
щія то ближе къ периферіямъ, то глубже; легкое раз¬
драженіе послѣднихъ вызываетъ гипнозъ, а иногда
и прекращаетъ его, Эти зоны, хотя и могутъ встрѣ¬
чаться почти на всѣхъ пунктахъ тѣла, чаще всего,
однако, находятся по сосѣдству сочлененій, въ верх¬
ней области головы, въ особенности на лбу, а также
по преимуществу у основанія пальцевъ. Ясно, стало
быть, что вышеупомянутые пріемы магнетизеровъ
находятъ себѣ оправданіе въ точномъ, наблюденіи
фактовъ. Не слѣдуетъ быть слишкомъ поспѣшнымъ
въ порицаніяхъ и хулить то, что кажется непонят¬
нымъ.
Накожныя раздраженія даютъ также эфектъ и
въ томъ случаѣ когда вызываются бородкой пера,
вообще—какимъ пибудь инертнымъ тѣломъ, какъ и
рукою. Мы моліемъ засвидѣтельствовать относительно
многихъ субъектовъ, что приближеніе магнита къ
гипногенной области вызываетъ усыпленіе. Такимъ
же образомъ мы были очевидцами, какъ субъектъ
самъ усыплялъ себя, надавливая одну изъ своихъ
гипногепиыхъ областей. Прибавимъ къ этому, что
каждый субъектъ можетъ имѣть различныя гипно¬
тическія области, пе только со стороны ихъ мѣсто¬
нахожденія, но и въ смыслѣ ихъ дѣйствія; летаргія,
каталепсія, сомнамбулизмъ, въ своихъ различныхъ
проявленіяхъ могутъ происходить отъ возбужденія
той или другой изъ этихъ областей.
Теплота можетъ оказывать такое же дѣйствіе, какъ и
механическія раздраженія кожи. Берже показалъ^
что, держа свои горячія руки у головы субъекта,.'
погруженнаго въ нормальный сонъ, онъ вызывалъ'
у него гипнозъ. Что въ данномъ случаѣ явленіе дѣй¬
ствительно зависѣло отъ излучаемой руками теплоты,
7*
100
это слѣдовало уже изъ того обстоятельства, что,
когда Берже надѣвалъ перчатки или прикрывалъ
спящему голову, гипнотизація не имѣла мѣста.
Наконецъ, тѣхъ же эфектовъ Берже достигалъ при¬
ближеніемъ къ головѣ экспериментируемаго субъекта
слегка нагрѣтыхъ металлическихъ пластинокъ.
Раздраженіе можетъ причинять гипнозъ и тогда,
когда оно не сознается самымъ субъектомъ, ибо
сознаніе служитъ въ этомъ отношеніи добавочнымъ
лишь элементомъ, а не необходимымъ; такъ, между
прочимъ, магнитъ, дѣйствующій какъ перифериче¬
скій возбудитель, можетъ усыпить субъекта, хотя
послѣдній и не замѣчаетъ дѣйствія, какое оказы¬
ваетъ это тѣло на его организмъ. Данное вліяніе
магнита на гипнозъ было описано впервые Ландузи
въ 1879 г. и подтверждено въ настоящее время
Шамбаромъ и наміі.
Итакъ, физіологическіе способы гипнотизированія
путемъ возбужденія чувствилища можно резюмиро¬
вать слѣдующимъ образомъ:
1—	Путемъ раздраженія зрѣнія.
а—Раздраженія внезапныя и сильныя: свѣтовыя
лучи (солнечный свѣтъ, электрическій лучъ, вне¬
запное накаливаніе магнія).
ѣ—Раздраженія слабыя и продолжительныя. Фи¬
ксированіе зрѣніемъ блестящихъ и неблестящихъ
предметовъ, помѣщенныхъ передъ глазами, нѣ¬
сколько- сверху.
2—	Путемъ раздражепія слуха.
а—Раздраженія внезапныя и сильныя: тамтамъ,
мѣдные инструменты и т. д.
Ъ—Раздраженія слабыя и продолжительныя: ти¬
канье часовъ, вибрація камертона и другіе моно¬
тонные звуки.
3—	Путемъ раздраженія вкуса и обонянія.

101
4-Пут емъ раздраженія чувства осязанія.
а—Раздраженія внезапныя и сильныя: надавли¬
ваніе гипногенныхъ областей.
b—Раздраженія слабыя и продолжительныя: пассы,
прикосновенія, дѣйствіе теплоты, магпетизація.
Эти разнообразные физіологическіе способы ока¬
зываютъ весьма различное вліяніе на различныхъ
субъектовъ. Ихъ совмѣстныя дѣйствія могутъ давать
болѣе интенсивный или быстрый эфектъ. Хотя, какъ
утверждалъ Бредъ, личность экспериментатора не
имѣетъ того вліянія, какое ей иногда приписывали,
тѣмъ не менѣе нельзя утверждать, что оно равняется
нулю. Не трудно доказать, что однимъ эксперимен¬
таторамъ опытъ удается лучше, чѣмъ другимъ, по
крайней мѣрѣ, съ нѣкоторыми субъектами. Здѣсь
происходитъ нѣчто въ родѣ выбора, прп которомъ
теплота, запахъ и проч, играютъ, быть можетъ,
нѣкоторую роль.
Если такой выборъ сказывается относительно физіо¬
логическихъ процессовъ, то тѣмъ болѣе онъ долженъ
проявляться въ процессахъ психическихъ. Въ самомъ
дѣлѣ, не только периферическія раздраженія и вообще
раздраженія органовъ чувствъ, вызываютъ гипнозъ;
послѣдній достигается въ свою очередь и раздраже¬
ніями центральными. т. е. дѣйствіемъ на воображеніе.
Можно также сказать, что всякій разъ какъ субъекту
извѣстно, что его будутъ гипнотизировать, его умъ
содѣйствуетъ успѣху опыта, и сонъ отчасти проис¬
ходитъ отъ психическаго вліянія.
Гипнотизація психическимъ вліяніемъ была осо¬
бенно хорошо констатирована аббатомъ Фаріа, усы¬
плявшимъ субъектовъ приказаніемъ. Его способъ
состоялъ въ томъ, что онъ повелительнымъ голосомъ
говорилъ субъекту: «усни».
Иногда же бывало достаточно одного повели¬
102
тельнаго жеста. Пріемъ Фаріа рѣдко, однако, прак¬
тикуется въ такомъ простомъ видѣ; чаще приказаніе
замѣняютъ внушеніемъ. Напр., субъекта заставля¬
ютъ уснуть, стараясь его увѣрить, что онъ засыпаетъ,
чувствуетъ усталость, что вѣки его смыкаются, что
онъ не слышитъ, не видитъ болѣе, и т. д., или же, какъ
мы имѣли случай наблюдать, дѣлая видъ, что самъ
спишь. Эти утонченные пріемы въ совершенствѣ
удаются только съ субъектами, которые подверга¬
лись уже гипнотизаціи другими способами; но по¬
пятно, что они удаются также и съ перваго раза
съ субъектами къ тому предрасположенными, кото¬
рые прибѣгаютъ ко сну съ цѣлью излеченія, которые
довѣряютъ экспериментатору и результатамъ его
пріемовъ. Впрочемъ, это относится только къ вну¬
шеніямъ въ состояніи бодрствованія.
Часто вліяніе такого внушенія утаивается для
того, чтобы имѣть возможность заявить о существо¬
ваніи магнетизація на разстояніи. Вѣрующаго субъ¬
екта можно загипнотизировать, производя пассы че¬
резъ двери, лишь бы только онъ зналъ, что за нею
находится магнетизеръ, который старается усыпить
его. Этотъ опытъ, въ которомъ видѣли доказатель¬
ство, будто сомнамбулизмъ порождается флюидомъ,
исходящимъ отъ тѣла магнетизера и проникающимъ
черезъ плотные непрозрачные предметы, свидѣтель¬
ствуетъ лишь о томъ, что фиксирована идея гип¬
нотизаціи, т. е. что одного психическаго вліянія
достаточно, чтобы вызвать сопъ. Этимъ, между про¬
чимъ объясняется, какимъ образомъ эксперимента¬
торъ, будучи въ Парижѣ, могъ усыплять субъекта,
находящагося въ провинціи,- если послѣдній зналъ.
день и часъ, когда долженъ былъ произойти опытъ.
Сюда же относятся случаи усыпленія субъектовъ че¬
резъ прикосновеніе къ предметамъ,' которымъ при- '
103
писывалась, выражаясь высокимъ- слогомъ, магнети¬
ческая сила. Наконецъ, все тѣмъ же психическимъ
вліяніемъ объясняются и дѣйствія нѣкогда надѣлав¬
шихъ столько шума—магнетизированной воды и
магнетизированныхъ деревьевъ.
Но самый поразительный опытъ, это опытъ вну¬
шенія гипноза черезъ продолжительный промежутокъ
времени. Субъекта серьезно и съ необходимой авто¬
ритетностью увѣряютъ, что въ такой то день и та¬
кой то часъ онъ самъ собою уснетъ. Въ назначен¬
ный день и часъ внушеніе выполняется; сопъ за¬
стигаетъ субъекта посреди его запятій и гдѣ бы
онъ ни паходился.
Многіе авторы, знавшіе могущество внушенія, какъ
гипногенпаго фактора, готовы были усматривать его
вліяніе всюду. Таковъ былъ Бредъ, утверждавшій,
что содѣйствіе воображенія необходимо для успѣха
опыта; «самый искусный гипнотизеръ, говоритъ опъ,
напрасно будетъ стараться, если субъектъ не слу¬
шается его и если опъ не преданъ ему душой и тѣ¬
ломъ». Въ настоящее время нѣкоторые авторы увѣ¬
ряютъ, что выжидательное вниманіе и служитъ при¬
чиною всѣхъ гипнотическихъ явленій, какъ и всѣхъ
явленій металлотерапіи; такъ,Шнейдеръ и Берже объ¬
ясняютъ гипнозъ одностороннимъ сосредоточеніемъ
вниманія. Но увѣренія этого рода крайне абсолют¬
ны. Существуетъ рядъ чисто физическихъ вліяній,
которыя способны вызывать гиинозъ безъ содѣйствія
воображенія экспериментируемаго, противъ его во¬
ли и его вѣдома.
Въ заключеніе упомянемъ, о нѣкоторыхъ опытахъ,
произведенныхъ однимъ изъ пасъ опытахъ, под-
') Oil. Féré „Inhibition et. épuisement“ (Soc. de Biologie, 7 mai.
18BG). — „Impuissance et pessimisme“ (Revue philosophique, jullet,,
104
тверждающихъ мысль, высказанную еще Бредомъ, что
гипнозъ есть результатъ изнуренія мозговой дѣя¬
тельности. Можно экспериментальнымъ путемъ до¬
казать, что во всѣхъ случаяхъ, когда гипнозъ дости¬
гается раздраженіемъ органовъ чувствъ, дѣйствуетъ
именно утомленіе, такъ какъ первымъ эфектомъ
такого раздраженія служитъ общее повышеніе мы¬
шечнаго напряженія. Если дать въ правую руку
субъекта рукоятку динамографа, чтобы онъ только
держалъ- ее, но не давилъ, и затѣмъ усыпить- его
какимъ-нибудь способомъ, то можно констатировать
это повышеніе мышечнаго напряженія. Пальцы силь¬
но сжимаютъ динамографъ; болѣе того: движеніе ста¬
новится общимъ для мускуловъ тѣла. Весьма вѣроятно,
стало быть, что гилногенное возбужденіе, въ концѣ
концовъ, порождаетъ напряженное состояніе, веду¬
щее къ изнуренію.
Но здѣсь встрѣчается одно затрудненіе. Какимъ
образомъ теорія изнуренія можетъ объяснить вну¬
шенный сонъ? Съ давнихъ поръ говорятъ q томъ,
что присутствіе психическихъ элементовъ въ гип¬
нозѣ заставляетъ хромать всѣ физическія объ¬
ясненія, которыя были приведены по поводу этого
состоянія. Не отрицая затрудненій, мы, тѣмъ не
менѣе, думаемъ, что возможно нѣкоторые психи¬
ческіе процессы гипнотизаціи сблизить до извѣст¬
ной степени съ процессами изнуренія. Всякаго
рода внушеніе порождаетъ въ умѣ субъекта опре¬
дѣленную, преобладающую идею; внушеніе сна не
можетъ быть исключено изъ этого правила; идея
сна порождаетъ сонъ. А что же такое идея? Мно¬
гочисленные опыты, о которыхъ рѣчь еще впереди,
I88fi). — „La mécleoine d’imagination“ (Progrès médical, 1886, p.
105
показываютъ, что всякая идея есть образъ, а вся¬
кій образъ есть отзвукъ предшествующаго впечатлѣ¬
нія. Съ этой точки зрѣнія гипнотизація внушеніемъ
представляетъ собою гипнотизацію физическими воз¬
бужденіями не наличными, а воспоминаемыми. Въ
подтвержденіе приведемъ примѣръ; опытъ сообщенъ
намъ Балле. Передъ нами больная, которой, въ со-
стояніи-ли бодрствованія или во время предшествую¬
щаго сна, внушена идея зажженной электрической
лампы въ углу комнаты. Больная пробуждена, она
спокойна; по если попросить се взглянуть въ уголъ,
гдѣ находится воображаемая лампа, опа тотчасъ
же впадаетъ въ каталепсію, какъ еслибы получила
впечатлѣніе электрическаго луча во всей его пол¬
нотѣ. Галлюцинація, т. е. образъ свѣтового впе¬
чатлѣнія, порождаетъ тотъ же эфектъ, какъ и дѣй¬
ствительное впечатлѣніе, потому что первое есть от¬
звукъ второго. Такимъ образомъ, весьма вѣроятно, что
и внушенный сонъ проявляетъ свое вліяніе не иначе,
какъ путемъ воспоминанія различныхъ впечатлѣній
усталости, которыя дѣйствуютъ такимъ же изнуря¬
ющимъ образомъ, какъ и соотвѣтствующее физи¬
ческое раздраженіе.
Пробужденіе гипнотизированнаго субъекта дости¬
гается, какъ и въ сомніаціи, двумя различными
способами, периферическими раздраженіями и впе¬
чатлѣніями центральными или психическими. Во¬
обще, достаточно слегка подуть въ глаза или па
лобъ, чтобы разбудить субъекта; дуновеніе губами
можетъ быть безъ ущерба замѣнено и дунове¬
ніемъ вѣтра, или вспрыскиваніемъ водою. Если же
эти средства оказываются недостаточными, тогда
открываютъ вѣки и дуютъ с.ъ силою въ _ глазныя
яблоки. Если и въ послѣднемъ случаѣ не проис¬
ходитъ пробужденія, то надавливаютъ (у истери^
106
пыхъ) на область, .яичниковъ. ІІитресъ показалъ,
кромѣ того, что у большинства истеричныхъ суще¬
ствуютъ накожные районы, раздраженіе которыхъ
производитъ пробужденіе. Эти районы, мѣстонахо¬
жденіе которыхъ измѣняется смотря по субъекту,
чаще всего однако встрѣчаются па темени, па лбу
и въ области сочлененій. Это все способы накож¬
наго раздраженія. Весьма также вѣроятпо, ечто про¬
бужденіе можетъ быть достигнуто и дѣйствіемъ на
спеціальныя чувства, особенно па зрѣніе и слухъ.
Но объ этомъ неизвѣстно ничего точнаго. Дуя
на одну половину лица усыпленнаго субъекта и
защитивъ отъ дуновенія другую щитомъ, пробу¬
ждаютъ только одну половину тѣла. Пробуліденіе
достигается также и при содѣйствіи психическаго
вліянія. Напримѣръ, если' усыпленному субъекту
сказать—«проспитесь», — онъ пробуждается, какъ
и засыпаетъ, когда ему говорятъ—«засните!» Су¬
ществуетъ, повидимому, родъ параллелизма между
причинами гипнотизирующими (порождающими гип¬
нозъ) и причинами дегипнотизирующими (про¬
буждающими отъ гипноза); въ томъ и другомъ слу¬
чаѣ онѣ исключительно относятся къ возбужденіямъ
накожнымъ, чувствилищнымъ пли психическимъ. Это
сближеніе между данными двумя раздрядами про¬
цессовъ выступаетъ еще рѣзче у нѣкоторыхъ исте¬
ричныхъ, у которыхъ имѣются участки съ проти¬
воположными свойствами, одновременно гипноген¬
ными и гипно-френатрическими. Когда больные, о
которыхъ идетъ рѣчь, пробуждены, раздраженіе въ
области этихъ участковъ, напр. темени, погружаетъ
ихъ снова въ гипнозъ; вторичное раздраженіе того-
же участка возвращаетъ къ состоянію бодрствованія.
Въ этомъ случаѣ можно сказать, что одна и та ate
причина производитъ обратные эфекты, въ зави-
107
симости отъ соматическаго состоянія субъекта въ мо¬
ментъ ея дѣйствія. Но это правило не общее. Суще¬
ствуютъ области исключительно гипногенныя и исклю¬
чительно гипно-френатрическія (пробуждающія).
Разъ снособы гипнотизаціи многочисленны, то и
дѣйствіе ихъ должно зависѣть отъ различныхъ усло¬
вій. Первое изъ этихъ условій—привычка. Спра¬
ведливо говорятъ, что, почти никогда не удается
усыпити субъекта съ перваго раза; если же повто¬
ряютъ опытъ нѣсколько разъ—усыпленіе удается.
Этотъ фактъ гипнотическаго воспитанія за¬
служиваетъ особеннаго вниманія. Случается, что
па первомъ сеансѣ гипнотизація не обнаружи¬
ваетъ абсолютно никакого дѣйствія и субъектъ
увѣряетъ, что онъ ничего не испытываетъ; однако
эта первая попытка оставляетъ въ его нервной си¬
стемѣ измѣненія, которыя облегчаютъ послѣдующія
попытки. Въ началѣ сонъ наступаетъ не скоро,
затѣмъ черезъ нѣсколько минутъ, потомъ черезъ
нѣсколько секундъ и наконецъ почти мгновенно.
Съ этого момента субъектъ всецѣло уже подчиняется
власти магнетизера. Не безъиптересно замѣтить,
что эти факты выражаютъ собою общій физіологи-,
ческій законъ, законъ повтореній. Многочислен¬
ные психометрическіе опыты показали, 1-е, что когда
дѣйствіе повторяется большое число разъ, съ доста¬
точными для отдыха перерывами, то въ каждой по¬
слѣдующей серіи повтореній время противодѣйствія
уменьшается; 2-е, что время это уменьшается сообраз¬
но числу увеличивающихся повтореній; и 3-є, что, въ
концѣ концовъ, оно достигаетъ минимальнаго предѣла.
Но здѣсь возникаетъ одинъ изъ самыхъ спорныхъ
вопросовъ въ современномъ періодѣ исторіи живот¬
наго магнетизма. Всякаго ли субъекта можно искус¬
ственно усыпить указанными выше способами? Или
108
же необходимо также, чтобы субъектъ былъ пред¬
расположенъ къ этому своимъ болѣзненнымъ со¬
стояніемъ? Существуетъ ли, какъ полагаетъ Ладамъ,
гипнотическій неврозъ, безъ котораго гипноти¬
зація невозможна? И далѣе,—должна ли невропатія
и въ частности истерія разсматриваться, какъ неиз¬
бѣжное предрасположеніе?
Мы уже говорили, что со стороны своегсі проис¬
хожденія искусственный сонъ не можетъ быть от¬
дѣленъ отъ сна естественнаго, физіологическаго; а
теперь прибавимъ, что въ періодѣ своего ослаблен¬
наго проявленія, онъ не отличается отъ этого по¬
слѣдняго ни по своей природѣ, ни по своему харак¬
теру. По нашему мнѣнію, у любого субъекта доволь¬
но продолжительными повтореніями и варіантами
опытовъ можно породить гипнозъ, какъ мбжно вы¬
звать усталость. Прежде чѣмъ утверждать, что это
невозможно, необходимо по крайней мѣрѣ произвести
опыты и здравый смыслъ требуетъ, чтобы скептики
привели отрицательныя доказательства. Во всякомъ
случаѣ, несомнѣнно, что большинство невропатовъ
и въ особенности истеричныхъ отличаются явнымъ
предрасположеніемъ къ гипнозу и что ихъ сопъ
отличается отъ обыкновеннаго характерными физи¬
ческими особенностями. Но вмѣшательство вотъ
этихъ именно характерныхъ физическихъ особенно¬
стей и составляетъ, наиболѣе важный пунктъ въ во¬
просѣ; ибо эти явленія соматическаго характера
служатъ выразителями крайней сложности тѣхъ пси¬
хическихъ проявленій, которыя ихъ сопровождаютъ.
Можно сказать, что до настоящаго времени
только при • гипнотизмѣ истеричныхъ, описанномъ
Шарко и Рише подъ именемъ глубокаго гипноза,
паблюдались явленія, отличающіяся спеціальнымъ
характеромъ. Мы признаемъ, конечно, что въ боль¬
109
шинствѣ случаевъ можно искусственно вызвать уста¬
лость, достаточную для того, чтобы породить сонъ.
Но слѣдующій пунктъ остается открытымъ: пока¬
завъ, что можно всегда искусственно усыпить инди-
видума, имѣемъ ли мы право утверждать, что усы¬
пленный нами субъектъ спитъ особеннымъ, а не
естественнымъ сномъ?
Но и тогда, когда этотъ вопросъ будетъ рѣшенъ
въ утвердительномъ смыслѣ, когда будетъ доказано,
что никто пе въ состояніи противиться гипнотизаціи,
и тогда мы въ правѣ будемъ думать, что гипнотиче¬
скія явленія представляютъ собою парушеніе пра¬
вильныхъ функцій организма. По совершенно спра¬
ведливому замѣчанію Барта, изъ того, что головная
боль можетъ быть у каждаго, еще не слѣдуетъ,
что она есть физіологическое состояніе. Поэтому
мы не признаемъ мнѣнія нѣкоторыхъ авторовъ, раз¬
сматривающихъ гипнозъ какъ физіологическое со¬
стояніе и болѣе занятыхъ обособленіемъ его отъ
другихъ неврозовъ, нежели объединеніемъ ихъ1).
Второй вопросъ, прямо вытекающій изъ пред¬
шествующаго: можетъ ли расположенный къ гипно¬
тизаціи субъектъ быть загнипнотизированъ помимо
своего согласія и вопреки своей воли? Многихъ без¬
покоитъ мысль, что посторонній человѣкъ можетъ
подчинить ихъ своему впушенію и распоряжаться
ими какъ простыми автоматами. Въ данномъ случаѣ
несомнѣнно существуетъ нѣкоторая опасность для
свободы человѣка, опасность, которая возрастаетъ съ
повтореніемъ опытовъ. Когда субъектъ часто под¬
вергался усыпленіямъ, то его можно уже и безъ его
9 Охоровичъ изобрѣлъ подъ именемъ гинноскоиа инструментъ,
съ помощью котораго отчетливо узнается особенная чувствитель¬
ность нѣкоторыхъ субъектовъ къ магниту. Эти субъекты оказы¬
ваются вмѣстѣ съ тѣмъ наиболѣе легко гипнотизируемыми.
по
вѣдома усыпить и притомъ самыми разнообразными
способами; прежде всего во время натуральнаго сна,
слегка . надавивъ ему глаза; затѣмъ въ состояніи
бодрствованія, если онъ истеричный, сильнымъ раз¬
драженіемъ, — ударомъ въ бубенъ, электрическимъ
лученъ, или просто внезапнымъ жестомъ. По этому
поводу разсказываютъ нѣсколько интересныхъ слу¬
чаевъ; одна истеричная, слушавшая военную музыку,
при звукѣ мѣдныхъ инструментовъ была поражена
каталепсіей; другая заснула отъ лая собаки; нако¬
нецъ, третья съ гипногенными участками на но¬
гахъ засыпала при сниманіи своихъ чулокъ. Но
предположимъ, больная предувѣдомлена, что ее хо¬
тятъ усыпить, и вздумаетъ сопротивляться. Смо¬
жетъ ли она? Иногда нѣтъ, и несмотря на всѣ
свои энергичные протесты, она пе замедлитъ под¬
чиниться всесильному дѣйствію на нее эксперимен¬
татора. Но въ тѣ дни, котда истеричной внушаютъ,
что она пе уснетъ, экспериментатору приходится
имѣть дѣло съ фиксированной идей, которую онъ
пе въ состояніи побѣдить; ни бубенъ, ни электри¬
ческій лучъ не производятъ никакого дѣйствія; даже
давленіе па глазныя яблоки въ теченіе нѣсколькихъ
часовъ пе даетъ никакихъ результатовъ, кромѣ кон¬
вульсивнаго припадка.
Искусственнымъ развитіемъ этихъ фиксированныхъ
идей можно воздѣйствовать почти безусловно вся¬
кимъ попыткамъ гипнотизаціи. Истеричныя хорошо
знаютъ это, и иногда, пе желая быть усыпленными
даннымъ лицомъ, усыпляются своими подругами,
которыя и дѣлаютъ имъ соотвѣтствующаго' рода
внушенія. Къ тѣмъ ясе средствамъ прибѣгаютъ
иногда и экспериментаторы, и нужно видѣть простое
дѣйствіе внушенія отъ какой нибудь коробочки, или
талисмана, показанныхъ больнымъ съ завѣреніемъ.
Ill
что если они будутъ имѣть эти предметы при себѣ,
никто не можетъ усыпить ихъ. Что касается во¬
проса о томъ, могутъ ли лица, никогда не подвер¬
гавшіяся гипнозу, съ успѣхомъ противиться настой¬
чивому усыпленію, то, по мнѣнію нѣкоторыхъ авто¬
ровъ, «субъектъ можетъ противодѣйствовать гип¬
нозу, если опъ будетъ бороться». Но это наивное
изреченіе нѣсколько напоминаетъ слова филосо¬
фовъ: «Я воленъ сдѣлать то или другое, если за¬
хочу». Всѣ конечно знаютъ очень хорошо, что
человѣкъ можетъ проявлять сопротивленіе и волю.
Но не слѣдуетъ думать, будто нравственное сопро¬
тивленіе, потому только, что оно представляетъ со¬
бою психическую фупкцію, одинаковаго качества у
всѣхъ людей; далеко не такъ, оно различно у раз¬
личныхъ субъектовъ, подобно мышечной силѣ. Нельзя,
слѣдовательно, па поставленный вопросъ отвѣчать
однимъ общимъ отвѣтомъ. Если субъектъ пикогда
не былъ гипнотизированъ и не очень чувствителенъ
къ гипнозу, его согласіе и добрая воля положительно
необходимы для успѣха опыта; безъ его согласія, вѣ¬
роятнѣе всего, усыпленіе не произойдетъ. Но встрѣ¬
чаются, правда значительно рѣже, субъекты, го¬
раздо болѣе склонные къ гипнотизаціи и, стало
быть, необходимо отличающіеся меньшей способ¬
ностью противодѣйствія; надавливаніемъ па глазныя
яблоки ихъ можно, неожиданно для нихъ самихъ,
загипнотизировать во время нормальнаго сна; по
пробужденіи же ихъ можно застращать, перехитрить
и даже, не прибѣгая къ вторичному усыпленію, можно
внушить имъ самые дикіе поступки, и они испол¬
нятъ ихъ съ спокойной совѣстью '). Нѣтъ необхо¬
димости пояснять серьезпаго значенія этого факта.
’) Despinc, „Etude scientifique suc le somnambulisme“, 1880.

ГЛАВА ПЯТАЯ.
Симптомы гипнотизма.
Гипнотическій сонъ, какими бы способами оаъ ни
былъ порождаемъ, проявляется въ весьма различныхъ
видахъ, то съ рѣзкими соматическими особенностями
и тогда извѣстенъ подъ именемъ глубокаго гип¬
нотизма, то, не отличаясь существенно отъ есте¬
ственнаго сна и извѣстаго подъ именемъ малаго
гипнотизма или гипноза легкаго.
Между естественнымъ сномъ и глубокимъ гипно¬
зомъ возможно установить непрерывную цѣпь пере¬
ходныхъ состояній, часто трудно различаемыхъ другъ
отъ друга.
Разнообразіе фактовъ, указывающихъ на эту гра¬
дацію гипнотическихъ состояній, служитъ поводомъ къ
возникновенію нескончаемыхъ и съ каждымъ днемъ
увеличивающихся споровъ. Всякій наблюдатель, опи¬
сывая со всей подробностью субъекта, съ которымъ
имѣетъ дѣло, воображаетъ, что онъ овладѣлъ всей
истиной и считаетъ себя въ правѣ отрицать явленія,
которыя не приходилось ему наблюдать; нерѣдко
оспариваетъ ихъ, содѣйствуя тѣмъ самымъ усиленію
абсолютнаго скептицизма у тѣхъ, кто не произво¬
дилъ непосредственныхъ наблюденій.

из
Не имѣя въ виду критически разбирать эти раз¬
ногласія, мы полагаемъ, что ихъ можно отнести
къ двумъ главнымъ причинамъ: 1) различное со¬
стояніе больныхъ, служащихъ для опытовъ;
2)	различная природа раздраженій, которыми
вызываются у этихъ больныхъ явленія гип¬
ноза.
Если школа Сальпетріера достигла результатовъ,
которые согласуются не только между собою, но
даже и съ результатами, добытыми другими экспе¬
риментаторами (Тамбурини, Сеппили и т. д.), то это
благодаря именно тому, что опа съ большой заботли¬
востью и точностью старалась опредѣлить соматиче¬
скія состоянія своихъ субъектовъ и характеръ сво¬
ихъ экспериментальныхъ пріемовъ. Эти два пункта
заключаютъ въ себѣ весь методъ, который Поль
Рише ’) резюмировалъ въ слѣдующихъ положеніяхъ:
1)	Избирать, въ качествѣ экспериментируемаго
матеріала, субъектовъ, физіологическія и патологи¬
ческія состоянія которыхъ, въ совершенствѣ вы¬
ясненныя, были бы одни и тѣ же.
2)	Подчинить различныя экспериментальныя усло¬
вія строгой опредѣленности.
3)	Изслѣдовать отъ простого къ сложному, отъ
извѣстнаго къ неизвѣстному.
4)	Остерегаться симмуляціп.
5)	Останавливаться всегда на простыхъ случаяхъ,
т. е. такихъ именно, въ которыхъ особенности явленій
выражены наиболѣе рѣзко и самыя явленія наиболѣе
изолированны одинъ отъ другаго.
6)	Стараться, согласно методу нозографіи (описа¬
нія болѣзней), классифицировать различныя явленія
’) Р. Richer, „Études cliniques sur la grande hystérie ou hystéro-
épilepsie“ 2-е é(l. 1Ѳ85, p. 512.
ашвиныЗ иаі'шицзмъ.	8
114
въ естественные ряды, такимъ образомъ, чтобы въ
громадной группѣ фактовъ, собранныхъ подъ име¬
немъ гипнотизма, установить нѣсколько подраздѣ¬
леній.
Въ пашемъ описаніи мы отводимъ первое мѣсто
истерическому гипнозу, который, не только по своей
истерической важности, но также по рѣзкой обособлен¬
ности и интенсивности своихъ симптомовъ, можетъ
вполнѣ служить введеніемъ къ общему изученію гип¬
нотизма. Мы дадимъ отдѣльное описаніе каждому
гипнотическому симптому, пачипая съ явленій нервно-
мышечныхъ. обнаруживающихся признаками болѣе
объективными и въ нѣкоторой степепи болѣе круп¬
ными, чѣмъ другія; затѣмъ, смѣнивъ анализъ синте¬
зомъ, представимъ картину различныхъ нервныхъ
состояній, извѣстныхъ по Шарко подъ именемъ ле¬
таргіи, каталепсіи и сомнамбулизма; тогда же
постараемся представить и оцѣнку относительно тѣхъ
гипнотическихъ періодовъ, по поводу которыхъ было
столько споровъ.
Наконецъ, мы постараемся изслѣдовать глубокій
гипнозъ изученіемъ малой, легкой формы его; поста¬
раемся отвести всѣмъ этимъ различнымъ состояніямъ
соотвѣтствующее ихъ важности мѣсто и установить
между ними связь, чтобы показать, какимъ образомъ
ярленія гипнотизма сливаются съ явленіями физіо¬
логическими. Въ самомъ дѣлѣ, по нашему мнѣнію,
ученіе о гипнотизмѣ не должно быть обособляемо;
оно не представляетъ собранія однихъ диковинъ; оно
особенно важно именно въ томъ отношеніи, что поз¬
воляетъ на человѣкѣ изучать физіологическіе про¬
цессы, въ особенности церебральныя функціи, и
вмѣстѣ съ тѣмъ призвано играть замѣчательную
роль въ психологіи.
Мы не желаемъ вступать, подобно нѣмецкимъ
115
авторамъ, въ пренія о теоріяхъ по поводу механизма
гипноза. Всѣ эти теоріи, какія бы онѣ ни были—
физическія, химическія или физіологическія,—не под-
крѣпляютя никакими основательными опытами и
представляютъ собою, по нашему мнѣнію, новаго
рода метафизику, метафизику гипноза. Мы по¬
стараемся дать описанія признаковъ, путемъ чисто
симптоматическаго изученія.
I.
Повышенная нервно-мышечная возбудимость.
Опредѣленіе.—Мышечная возбудимость. Со¬
гласно Шарко и его ученикамъ, это важное явленіе
служитъ главнымъ признакомъ летаргіи. Больной въ
летаргіи кажется погруженнымъ въ самый глубокій
сонъ: глаза закрыты или полузакрыты, вѣки вздраги¬
ваютъ, лицо спокойное и ничего не выражающее; тѣ¬
ло совершенно осунувшееся, голова запрокинута на¬
задъ, конечности отвислыя и дряблыя и если ихъ,
приподнявъ, пустить, онѣ грузно упадаютъ.
Изученіе мышцъ животнаго при жизни, показы¬
ваетъ, что онѣ обладаютъ способностью не только
сокращаться подъ вліяніемъ чисто механическихъ
раздраженій, но и пребывать въ состояніи контрак¬
туры, т. е. способны, послѣ того, какъ сокра¬
тились, устойчиво сохранять пріобрѣтенное положе¬
ніе. Это именно явленіе и названо Шарко повы¬
шенной нервномышечной возбудимостью *). Достаточно
весьма простого пріема для обнаруженія даннаго
'j М. Charcot et Р. Kicher, De l’hyperexcitabilité nenro-mus-
culaire (Archives de neurologie 1881—1882).
8*

116
явленія.. Напр., если разминать мускулы передней
части предплечія, рука сгибается и остается въ та¬
комъ положеніи; если раздражать выпуклость мышцы
большого пальца, то онъ пригнется къ ладопи; при
раздраженіи мышцъ лица, напр. мышцъ скульной
кости въ смычкѣ рта, эта смычка двигается то
вверхъ, то внизъ. Вообще, можно сказать, что всѣ
полосатыя мышцы могутъ отвѣчать контрактурою на
механическія раздраженія, не исключая и тѣхъ, ко¬
торыя обыкновенно не сокращаются подъ вліяніемъ
воли, какъ мускулы ушной раковины. Грудныя и
брюшныя мышцы не представляютъ исключенія изъ
этого правила; поэтому, тому, кто незнакомъ съ
анатоміей и физіологіей, благоразумнѣе всего не
производить подобныхъ опытовъ на глпнотикахъ;
неопытнымъ экспериментаторамъ случалось простымъ
прикосновеніемъ къ гортани или къ прикрѣпленіямъ
діафрагмы порождать весьма тяжкія явленія. Чтобы
вызвать летаргическія контрактуры, вообще необхо¬
димо непосредственное дѣйствіе механическаго раз¬
драженія черезъ кожу на мускулы, сухожилія или
нервы.
Что касается самыхъ способовъ такого раздра¬
женія, то они весьма различны; въ большинствѣ
случаевъ употребляются съ одинаковымъ успѣхомъ
растираніе, давленіе, удары и массажъ. Эти спо¬
собы могутъ быть безразлично производимы руками
или инертными тѣлами. Дѣйствіе на разстояніи маг¬
нита на группу мышцъ оказываетъ то же вліяніе,
что и прямое механическое раздраженіе, только бо¬
лѣе интенсивное и менѣе локализированное ’). На¬
конецъ, нѣкоторую роль играетъ и интенсивность
раздраженія, такъ какъ легкое раздраженіе вызы-
1) Tamburin! et Seppili, Rivista di freniatria, 1881, p, 278.
117
ваетъ простое сокращеніе, болѣе же сильное—кон¬
трактуру.
Раздраженіе лицевыхъ мышцъ.—Мускулы ли¬
ца, во время летаргіи' при повышенной нервно-мы¬
шечной возбудимости, представляютъ пѣкоторыя осо¬
бенности отъ остальныхъ мускуловъ тѣла. Ихъ можно
заставить сокращаться, механически раздражая или
первъ, который ими управляетъ, напр., личной нервъ,
выходящій изъ около-заушной железы, или самѵю
мышцу; по сокращеніе ие переходитъ въ постоянную
контрактуру; обыкновенно оно прекращается съ дав¬
леніемъ; если же нѣкоторое время продолжать раз¬
драженіе, то дѣйствіе истощается и мускулъ осла¬
бѣваетъ. Для того, чтобы во время летаргіи фикси¬
ровать сокращеніе лицевыхъ мышцъ, одинъ изъ насъ
вздумалъ раскрыть у паціентки глаза въ тотъ самый
моментъ, когда получилось сокращеніе; больная тот¬
часъ же впала въ каталепсію и мускулъ въ теченіе
нѣкотораго времени продолжалъ оставаться въ со¬
стояніи сокращенія.
Контрактуру можпо вызвать или отдѣльно у боль¬
шинства мышцъ, напр. лобныхъ, миртообразныхъ,
треугольной мышцы губъ, или у нѣсколькихъ муску¬
ловъ разомъ и такимъ образомъ достигнуть того, что
Дюшенъ (изъ Болоньи) называетъ комбинирован¬
ными экспрессивными сокращеніями. Надавли¬
вая пальцемъ или маленькой, закругленной съ одпого
конца палочкой, можно воспроизвести па лицѣ по¬
груженнаго въ летаргію субъекта всѣ сокращенія, по¬
лучаемые Дюшепомъ на бодрствующихъ субъектахъ
при помощи электричества. Эти изслѣдованія, съ
большой тщательностью произведенныя Шарко и
Рише дали возможность установить эксперимен-
') Op. cit. р. 66.
118
тально то участіе, которое принимаетъ каждый му¬
скулъ въ выраженіи страстей. Бъ самомъ дѣлѣ, за
нѣкоторыми исключеніями, мышечная дѣятельность
при повышенной возбудимости остается локализиро¬
ванной въ мускулѣ, который непосредственно раз¬
дражается; дѣятельность этой мышцы не влечетъ за
собою сокращенія другихъ мускуловъ, которые въ
обыкновенномъ состояніи ассоціируются для выра¬
женія той или другой эмоціи. Напр., приставляя па¬
лецъ или копецъ притупленаго карандаша къ по¬
движной точкѣ большой мышцы скулы, можно до¬
стигнуть отдѣльнаго сокращенія этой мышцы, кото¬
рая дастъ выраженіе фальшивой улыбки, тогда какъ,
чтобы получить выраженіе настоящей улыбки, слѣ¬
довало бы одновременно возбудить и круговую мышцу
нижняго вѣка. Наконецъ, повышенная возбудимость
лицевыхъ мускуловъ позволяетъ привести въ движе¬
ніе мышцы, которыя вообще не подчиняются воле¬
вому акту, напр., движеніе ушной раковины.
Но упомянутое сокращеніе достигается не только
раздраженіемъ самыхъ мышцъ, оно достигается также
и механическимъ раздраженіемъ ихъ волокнистыхъ
удлиненій,—сухожилій.
Раздраженіе сухожилій, — Эфекты раздраже¬
нія сухожилій особенно хорошо замѣтны въ колѣ¬
няхъ. Если здороваго индивидума ударить по сухо¬
жилію въ колѣнной чашкѣ, то трехглавая мыш¬
ца бедра сократится, что породитъ легкое сотрясе¬
ніе ноги и заставитъ ее вытянуться. У истеричныхъ
часто въ состояніи бодрствованія этотъ сухожиль¬
ный рефлексъ оказывается значительно повышен¬
нымъ. Но при вызванной летаргіи наблюдаются нѣ¬
которыя характерныя особенности, и прежде всего—
распространеніе рефлекса, который, общими сотрясе¬
ніями, сообщается всей соотвѣтствующей половинѣ
119
тѣла, послѣ чего 'наступаетъ замѣтная наклонность
къ контрактурѣ.
Раздраженіе нервовъ,—Механическое раздра¬
женіе периферическихъ нервныхъ стволовъ особен¬
но интересно въ томъ именно отношеніи, что оно
порождаетъ контрактуру во всѣхъ мускулахъ, ко¬
торыми завѣдуетъ раздражаемый нервъ; вслѣдствіе
чего конечность, надъ которой производятъ опыты,
принимаетъ характерное положеніе, опредѣляемое
спеціальнымъ размѣщеніемъ вѣтвей раздражаемаго
нерва въ области мышцъ. Какъ было заявлено, повы¬
шенная первномышечпая возбудимость представляетъ
анатомическое доказательство реальности гип¬
ноза; по-крайвей мѣрѣ несомнѣнно, что это явленіе
не можетъ быть симмулировано даже лицами, обла¬
дающими солидными анатомическими знаніями.
Вслѣдствіе особенной чувствительности къ меха¬
ническимъ раздраженіямъ, для демон-
страціи даннаго нервпомышечнаго	\
свойства при летаргіи, избираютъ
обыкновенно нервы переднихъ ко¬
нечностей. Локтевой нервъ легко про¬
никаетъ въ область локтя, въ глубь
борозды, образуемой локтевымъ от¬
росткомъ и отросткомъ плечевой, ко¬
сти. Если надавливать пальцемъ этотъ
пунктъ, то тотчасъ же рука летар-
гика сокращается и принимаетъ по¬
ложеніе, представленное на рис. 1-мъ.
Это такъ называемы «локтевое по¬
ложеніе».
Существенные признаки такого по¬
ложенія, съ нѣкоторыми второстепенными видоизмѣ¬
неніями у различныхъ субъектовъ, характеризуются
тѣмъ, что два послѣднихъ пальца согнуты; большой
I. — Локтевое
Фиг. _
положеніе. (По Шар¬
ко и Рише).

120
малецъ вытянутъ; указательный п ередній тоже вытя¬
нуты и раздвинуты. Анализъ локтевого положенія
показываетъ, что оно вполнѣ согласуется съ нашими
анатомическими и физіологическими позпапіями. Бъ
самомъ дѣлѣ, съ одной стороны анатомія показываетъ,
что данное положеніе зависитъ отъ размѣщенія локте¬
вого нерва въ предплечіи и кисти руки; съ другой,
физіологія поучаетъ, что оно выражаетъ собою част¬
ное дѣйствіе каждой изъ мышцъ, инервируемыхъ лок¬
тевымъ нервомъ. Сопоставляя эти двоякія данныя,
можно съ точностью опредѣлить, какое положеніе
должна принять кисть руки подъ вліяніемъ комби¬
нированнаго дѣйствія всѣхъ возбужденныхъ муску¬
ловъ. И такое положеніе вполнѣ ссіотвѣтствуетъ
положенію, вызываемому прямымъ раздраженіемъ
нерва во время летаргіи. Тоже можетъ быть провѣ-.
репо и локализированной фарадизаціей. У здоро¬
выхъ индивумовъ фарадизація нервныхъ стволовъ
даетъ тѣ же результаты, что механическое раздра¬
женіе у субъектовъ въ летаргіи.
Среднее положеніе, вызываемое раздраженіемъ
средняго нерва внутренняго продольнаго края дву¬
главой мышцы, выражается контрактурнымъ сги¬
баніемъ всѣхъ сегментовъ руки: предплечье завора¬
чиваетъ ладопь во внутрь; кисть сгибается и рука
закрывается (Фиг. 2).
Положеніе лучистое, нѣсколько обратное преды¬
дущему, выражается повертываніемъ предплечія квер¬
ху, разгибаніемъ кисти и всѣхъ пальцевъ. Это поло¬
женіе вызывается раздраженіемъ радіальнаго нерва,
выходящаго изъ бороздки плечевой кости (Фиг. 3).
Берже и Гейденгайнъ механическимъ раздраже¬
ніемъ спинныхъ нервовъ вызывали движенія соот¬
вѣтствующихъ членовъ.
Мы ограничимся здѣсь простымъ замѣчаніемъ
121
относительно локализированной контрактуры, вызы¬
ваемой раздраженіемъ нерва. Бъ случаѣ характер¬
наго локтеваго положенія, въ которомъ рука остается
неподвижною, участіе принимаютъ въ сущности не
однѣ мышцы, инервируемыя локтевымъ нервомъ; ихъ
антагонисты также находятся въ состояніи явнаго
напряженія.
Вообще можно сказать, что всѣ мускулы руки
находятся при этомъ въ дѣйствіи: Но характерная
Фиг. 3.—Лучистое положеніе.
(Но Шарко и Рише).
Фиг. 2.—Срвдпсс положеніе.
особенность локтеваго положенія, дозволяющаго легко
отличить его отъ средняго и лучистаго положеній,
свидѣтельствуетъ, что въ указанной содѣятельности
мускуловъ, только инервируемые локтевымъ первомъ
сообщаютъ рукѣ это характерное положеніе; участіе
же остальныхъ мышцъ ограничивается лишь фикси¬
рованіемъ даннаго положенія: ихъ сокращеніе зави¬
ситъ, быть можетъ, отъ раздраженія, причиняемаго
натяженіемъ ихъ фибръ при внезаппомъ вытягиваніи.

122
Гальваническое раздраженіе черепа.—Яв¬
ленія, наблюдаемыя при гальваническомъ раздраженіи
черепа у субъектовъ въ летаргіи, указываютъ, что
здѣсь играетъ роль возбудимость, аналогичная по¬
вышенной нервно-мышечной возбудимости.
Шарко наблюдалъ, что дѣйствіемъ гальваниче¬
скаго тока на сводъ черепа во время летаргіи можно
вызвать во всемъ тѣлѣ очень энергическія мышечныя
содроганія. Положительный полюсъ прилагаютъ къ
черепу, въ уровнѣ двигательныхъ участковъ, а отри¬
цательный къ грудной клѣткѣ или лучше къ че¬
репу же, впереди пли позади уха. Затѣмъ преры¬
ваютъ токъ. При отмыканіи, а въ особенности при
замыканіи тока происходитъ весьма явное содро¬
ганіе въ противоположной сторонѣ тѣла и лица.
У нѣкоторыхъ же больныхъ эти движепія наблюда¬
ются въ обѣихъ половинахъ тѣла, съ замѣтнымъ
преимуществомъ той стороны, къ которой прило¬
жены электроды. Тотъ же опытъ, произведенный во
время бодрствованія субъектовъ, давалъ различные
результаты. У однихъ гальваническое раздраженіе
ничего пе причиняло; у другихъ опо вызывало тѣ же
явленія, что и въ летаргіи ').
Признаки летаргической контрактуры.—
Летаргическая контрактура обнаруживаетъ нѣко¬
торыя характерныя особенности, рѣзко отличающія
ее отъ волевыхъ сокращеній и позволяющія, въ слу¬
чаѣ надобности, удостовѣрить, что субъектъ не си¬
мулируетъ.
Контрольные опыты, произведенные надъ здоро¬
выми и крѣпкими субъектами, самовольно принимав¬
шими положеніе, подобное положенію въ летарги-
’) J. М. Charcot, Société de Biologie (7 janvier et 14,janvier
1882).
123
ческой контрактурѣ, дали при сличепіи слѣдующіе
результаты. У субъекта, находящагося въ летарги¬
ческомъ состояніи, контрактурованная конечность,
при оттягиваніи ея, постепенно поддается, какъ и
произвольно сокращенная конечность; съ этой точки
зрѣнія тождество полнѣйшее; но біографическіе и
кардіографическіе показатели обнаруживаютъ инте¬
ресную разницу: у симулянта въ указанныхъ усло¬
віяхъ наблюдается дрожаніе мышцъ и неправиль¬
ность дыханія, что прямо свидѣтельствуетъ о во¬
левомъ усиліи; у гиппотика же дыхательный ритмъ
не измѣняется и коптрактурованпая конечность от¬
тягивается постепенно безъ малѣйшихъ мыіпечпыхъ
содроганій.
По Шарко и Рише, если во время летаргіи раз¬
дражать группу, мышцъ и въ то же время воспре¬
пятствовать движенію члена въ направленіи, соот¬
вѣтствующемъ сокращеніи данныхъ мышцъ, то раз¬
драженіе распространится па мышцы антагонисты.
Напр., если во время раздраженія разгибающихъ
мышцъ пальцевъ, удерживать ихъ въ полусогнутомъ
положеніи, то вскорѣ затѣмъ пальцы сами усиленно
согнутся вслѣдствіе сокращенія флекторовъ, хотя не¬
посредственное раздраженіе и ограничивается только
разгибающими мышцами.
Выше мы имѣли уже случай ознакомиться съ
аналогичнымъ фактомъ; положеніе, поролідаемое коп-
трактурою въ летаргическомъ состояніи, зависитъ
не только отъ непосредственно раздражаемыхъ мышцъ,
но также и отъ ихъ антагонистовъ. Можно, повиди¬
мому, признать за правило для двигательной инер-
ваціи, что часть раздраженія какой бы то ни было
мышцы переносится на ея антагонистовъ. При обык¬
новенныхъ, условіяхъ это сокращеніе мышцъ ц.нта-
гопистовъ не представляетъ иной функціи, кромѣ
124
регулирующей; во оно можетъ оказаться преобла¬
дающимъ, если вслѣдствіе какихъ выбудь причинъ,
дѣйствіе прямого сокращенія будетъ задержало ’).
Если контрактуру предоставить самой себѣ, то
она упорно будетъ держаться въ теченіе всей ле¬
таргіи; у нѣкоторыхъ больныхъ она прекращается
съ переходомъ къ другому состоянію спа или съ
наступленіемъ пробужденія; у другихъ ate опа со¬
храняется неопредѣленное время даже по про¬
бужденіи. Въ послѣднемъ случаѣ, чтобы положить
копецъ данному состоянію, экспериментаторъ дол¬
женъ заново погрузить субъекта въ летаргію и под¬
вергнуть раздраженію мышцы-антагонисты.
Дѣйствительно, при растираніи или разминаніи
мышцъ антагонистовъ, летаргическая контрактура
быстро исчезаетъ. Если, напримѣръ, вызвана кон¬
трактура въ закрытыхъ пальцахъ руки, то раздра¬
женіемъ антаганистовъ тыльной поверхности руки
тотчасъ можно уничтожить ее. Если раздраженіемъ
грудного сосцевиднаго отростка, головѣ сообщенъ по¬
воротъ въ противоположную сторону, то достаточно
возбудить гомологичную мышцу, чтобы сообщить го¬
ловѣ первоначальное положеніе. Это дѣйствіе мышцъ
антагонистовъ составляетъ характерную особенность
при контрактурѣ летаргическаго типа.
Мы отмѣтимъ еще одно интересное явленіе, кото¬
рое заслуживаетъ того, чтобы отвести ему мѣсто въ
исторіи повышенной нервно-мускульной возбудимости.
Подъ именемъ парадоксальнаго сокращенія
Вестфаль описалъ явленіе, состоящее въ томъ, что
если, напримѣръ, субъекту быстро съ силою подо-
гпуть ногу, то передняя берцовая мышца сокра¬
щается, стягивается и нога остается въ согнутомъ
*) Charcot et Richer, Brain, octobre 1S85.
125
положеніи. Шарко показалъ, что это явленіе обна¬
руживается въ значительной мѣрѣ при повышенпой
нервномышечной возбудимости. Если вмѣсто внезап¬
наго сгибанія конечности, сгибать ее медленно и
механически раздражать при этомъ разгибающія
мышцы, то согнувшаяся конечность остается въ
состояніи контрактуры. Раздраженіе разгибающихъ
мышцъ отражается на сгибающихъ, результатомъ
чего и является контрактура. Эрлснмейеръ совер¬
шенно справедливо предлагаетъ выраженіе „сокра¬
щеніе, парадоксальное“, замѣнить выраженіемъ „кон¬
трактурой отъ растяженія антагонистовъ“. Это явле¬
ніе, развитое въ высшей степени у истеричныхъ и
у летаргиковъ съ повышенпой возбудимостью, по¬
ясняетъ, какимъ образомъ у нѣкоторыхъ изъ этихъ
субъектовъ, вслѣдствіе внезапнаго напряженія, напр.,
конечности, послѣдняя поражается иногда коптракту-
рою,—какимъ образомъ у субъекта, бросившаго ка¬
мень или давшато пощечину, рука можетъ остаться
затѣмъ сведенной контрактурою1).
Дѣйствіе эстезіогеновъ (возстановителей чувствъ)
па контрактуру при летаргическомъ состояніи заслу¬
живаетъ краткаго упоминанія. У больныхъ, чувстви¬
тельныхъ къ магниту, можно съ его помощью транс-
ферировать (перемѣстить) одностороннія контрак¬
туры; такъ, напр., при указанномъ локтевомъ поло¬
женіи правой руки, если приблизить магнитъ къ
предплечью уснувшаго больного или пробужденнаго,
то тотчасъ въ обѣихъ рукахъ появляются легкія
подергиванія; затѣмъ контрактура въ правой рукѣ
исчезаетъ и переходитъ въ лѣвую, со всѣми сво¬
ими характерными особенностями и съ тою аге опре-
*) Сії. Féré, la Contraction paradoxale (Progrès médical,
1884, p. 69).

126
дѣленной локализаціей. Различные другіе агенты;
какъ вибрація камертона, дѣйствіе металловъ и элек¬
тричества во всѣхъ его видахъ, могутъ быть въ
свою очередь употребляемы для проявленія транс¬
ферта ’).
Съ опытами трансферта связаны нѣкоторыя весьма
интересныя явленія. 'Если въ конечности задержать
кровообращеніе, наложеніемъ на нее эластической
повязки Эсмарка, то механическое раздраженіе въ
обезкровленномъ членѣ не порождаетъ контрактуры
или, вѣрнѣе, порождаетъ скрытую контрактуру,
певыражающуюся никакими внѣшними признаками,
но которая обнаруживается съвозстановленіемъ крово¬
обращенія ’). Въ самомъ дѣлѣ, если снять повязку,
то, по мѣрѣ прилива крови къ конечности, по¬
является и контрактура.
Магнитъ, приложенный къ обезкровленной конеч¬
ности, переноситъ скрытую контрактуру на здоро¬
вую конечность, гдѣ она тотчасъ же и обнаружи¬
вается (Шарко и Рише).
Мы имѣли случай констатировать одно явленіе,
представляющее связь съ предыдущимъ. Если у
больного, находящагося въ летаргіи и помѣщеннаго
въ полѣ магнитнаго вліянія, механически раздра¬
жать руку или ногу, то контрактура обнаружи¬
вается не въ раздражаемой мышцѣ, а въ соотвѣт¬
ствующемъ пунктѣ другой руки.
Если дѣйствовать магнитомъ на двустороннюю
симметрическую контрактуру, какъ радіальное или
локтевое положенія обѣихъ рукъ, то трансферта не
происходитъ, но зато наблюдается другое явленіе,
’} R. Vigoureux, Mctalloscopie, Métallothérapie, Esthé-
■ siogèues (Archives de Neurologie, 1881).
3) Brissaud et Eichet, < Progrès médieab, n. 23 et 2t, 1880.
127
которое мы предложили назвать поляризаціей ').
Подъ вліяніемъ магнитной силы, въ обѣихъ рукахъ
субъекта, пораженныхъ контрактурою, появляются
мелкія, неправильныя, быстрыя колебанія, перехо¬
дящія затѣмъ въ болѣе интенсивныя движенія и
разрѣшающіяся настоящей копвульсіей; послѣ чего
контрактура исчезаетъ почти одновременно съ обѣ¬
ихъ рукъ.
По Тамбурини и Сепилли, повышенную нервно-
мышечную возбудимость какого-нибудь члена можно
уничтожить холодной водой или льдомъ.
Повышенная первномышечная возбудимость, по¬
добно другимъ патологическимъ симптомамъ, не
у всѣхъ больныхъ отличается одинаковой степенью
развитія. У однихъ имѣетъ мѣсто повышеніе сухо¬
жильныхъ рефлексовъ безъ малѣйшей наклонности къ
контрактурѣ; у другихъ, хотя контрактура и обнару¬
живается, во безъ всякой опредѣленной локализаціи.
Наконецъ, у многихъ истеричныхъ (и это указы¬
ваетъ на родство бодрствующаго состоянія нѣкото¬
рыхъ субъектовъ съ состояніемъ сна и общими
симптомами гипноза и истеріи) контрактура легко
можетъ быть вызываема во время бодрствованія раз¬
минаніемъ мышцъ, надавливаніемъ нервовъ и уда¬
рами по сухожилью. Эти контрактуры при бодрствен¬
номъ состоянія, по природѣ, тождественны съ летар¬
гическими контрактурами, такъ какъ въ свою очередь,
исчезаютъ вслѣдствіе раздраженія антагонистовъ к
могутъ быть переносимы магпитомъ; иногда онѣ от¬
личаются той же интенсивностью и опредѣленностью.
Многочисленные авторы—Шарко и Рише * 2), Бриссо
х) А. Binet it Cb. Féré, la Polarisation psychique (Revue
philos. 1885).
2) Op. cit.

128
и Рише *), Гейнденгайнъ, Тамбурини и Сенилли ’)
и т. д.—имѣли случай наблюдать повышенную воз¬
будимость во время бодрствованія. У значительнаго
большинства истеричныхъ, находящихся въ состоя¬
ніи бодрствованія, надавливаніемъ пальцемъ на не¬
рвы можно вызвать какъ локтевое, среднее, такъ и
лучистое положенія кисти руки, совершенно тожде¬
ственныя соотвѣтствующимъ положеніямъ при ле¬
таргіи, за исключеніемъ одного лишь пункта; именно,
они нерѣдко болѣзненны. Изъ этихъ фактовъ можно
заключить, покрайней мѣрѣ для большинства боль¬
ныхъ, что контрактура не составляетъ спеціальнаго
симптома летаргическаго состоянія и пе можетъ,
стало быть, служить дѣйствительнымъ показателемъ
этого состоянія.
Какова же природа этихъ контрактуръ, обу¬
словливаемыхъ повышенной мускульной возбуди¬
мостью ?Мы относимъ ихъ къ явленіямъ рефлексовъ,
безъ всякой претензіи, конечно, пролить тѣмъ яр¬
кій свѣтъ на вопросъ. Когда раздраженіе сове¬
щается нервному центру мышцы, наступающая кон¬
трактура происходитъ вслѣдствіе стимула, посылае¬
маго по діастальтической дугѣ, образуемой чувству¬
ющими нервами, нервными центрами и двигатель¬
ными нервами. Это всего лучше доказывается за¬
держивающимъ дѣйствіемъ на контрактуру мышцъ
антагонистовъ, даже въ томъ случаѣ, когда онѣ
расположены, какъ, напр,, оба грудныхъ сосце¬
видныхъ отростка, по ту и другую сторону сред¬
ней линіи. Въ данномъ случаѣ имѣетъ мѣсто сво¬
его рода интерференція, которая можетъ прояв-
Faits рощ' servir à l’histoire des comtractures. (Progrès mé¬
dical, 19, 23, 24, 1880).
'■') Op. cit. p. 273.

129
являться только въ нервныхъ центрахъ: въ спин¬
номъ и головномъ мозгахъ. Нѣкоторые яды централь¬
ной нервной системы также могутъ служить для
доказательства задерживающей роли нервныхъ цен¬
тровъ при повышенной нервномышечной возбу¬
димости. Если гипнотика заставить вдыхать эѳиръ
или хлороформъ, то наступаетъ моментъ, когда вся¬
кіе слѣды этой повышенной возбудимости исчезаютъ
и механическое раздраженіе мышцъ или двигатель¬
ныхъ нервовъ не даетъ никакого эфекта (П. Рише).
Итакъ, повышенная первномыіпечная возбудимость
представляетъ собою одинъ изъ наиболѣе важ¬
нѣйшихъ признаковъ того состоянія гипноза, ко¬
торое извѣстно подъ именемъ летаргіи; при¬
знакъ этотъ выражетсяа повышенной реакціей
на механическія раздраженія мышцъ, нервовъ и
нервныхъ центровъ. Тѣмъ не менѣе, не подле¬
житъ, однако, сомнѣнію, что подобнаго же рода
реакціи могутъ обнаруживаться у нѣкоторыхъ ле-
таргиковъ и подъ вліяніемъ раздраженій самой кожи
или костей въ области мышечныхъ прикрѣпленій.
Не было бы также ничего удивительнаго встрѣтить
иногда эти реакціи у гипнотиковъ, находящихся и
въ другихъ состояніяхъ; мы имѣли, наир., уже слу¬
чай замѣтить, что повышенная нервномышечная
возбудимость можетъ обнаруживаться у нѣкоторыхъ
истеричныхъ и внѣ гипноза.
Въ слабыхъ степеняхъ, т. е. въ формѣ простого
усиленія нормальныхъ рефлексовъ, повышенная нервно
мышечная возбудимость свойственна также и дру¬
гимъ патологическимъ состояніямъ нервной системы,
и потому въ свою очередь, подлежащихъ изученію для
возможно обстоятельной оцѣнки причинъ даннаго
явленія.
ЖИВОТНЫЙ ЫАГЦЕТШМ'Ь.
9

130
IL
Каталептическая пластичность.
Фиг. 4. — Схема расположенія опытовъ при
каталептической неподвижности: R—бара¬
банчикъ Марся. Р—пневмографъ. С—вра¬
щающійся цилиндръ. Т — барабанчикъ съ
саиисывающами рычагами. (По Шарко: «Le¬
çon sur les maladiesdu système nerveux», t.III).
Самой существенной чертой каталептическаго со¬
стоянія служитъ неподвижность. Субъектъ сохра¬
няетъ всѣ положенія, какія сообщаются его членамъ
и его тѣлу. Конечности подымаются или сги¬
баются эксперимен¬
таторомъ, съ боль¬
шой легкостью: ни
малѣйшаго слѣда
сопротивленія. Гла¬
за широко открыты,
взглядъ неподиж-
пый, лицо застыв¬
шее.
Всѣ эти явленія,
вмѣстѣ взятыя, со¬
общаютъ каталепсіи
такую особенность,
что достаточно разъ
видѣть ее, чтобы ни¬
когда уже болѣе не
забыть.
Сохраненіе сооб¬
щенныхъ положеній
не безконечно, какъ утверждаютъ нѣкоторые авторы.
Каталептикъ не удерживаетъ сообщеннаго ему по¬
ложенія болѣе 10 —15 минутъ; сильный субъектъ
можетъ выдерживать столько же времени. Отличи¬
тельную особенность каталептическихъ положеній
надлежитъ искать въ другомъ мѣстѣ. Если на го¬
ризонтально вытянутую руку симулянта и каталеп¬
тика наложить барабанчикъ для записыванія ея
131
мелкихъ дрожаній, а на грудь того и другого —
пневмографъ для полученія кривой дыхательныхъ
движеній (ф. 4), то вотъ что при этомъ наблю¬
дается: катал ептизир ованная рука не дрожитъ, она
медленно опускается безъ всякихъ дрожаній, и ка-
Фиг. 5.—Графическія линіи пъ опытахъ съ истероэішлептичиой, находя¬
щейся въ состояніи гипнотической каталепсіи (по Шарко): I—кривыя
дыханія. II—крив, дрожанія руки.
рандашъ аппарата Ыарея чертитъ на цилиндрѣ совер¬
шенно правильную прямую линію (фиг. 5,11). Въ то же
время и кривая дыханія выражаетъ тотъ же спокойный
характеръ въ продолженіе всего опыта (фиг. 5, I),
Наоборотъ, у субъекта, добровольно удерживающаго
9*
133
руку въ томъ ate положеніи, усталость въ рукѣ
не замедлитъ обнаружиться дрожаніями (фиг. 6, II);
при чемъ и дыханіе, вначалѣ спокойное, начинаетъ
постепенно ускорятся и становится неправильнымъ
(фиг. 6, I). Обѣ кривыя указываютъ на внезапныя
Фиг. 6.—Графическія лиши въ опытахъ съ бодрствующимъ субъектомъ,
имитирующимъ каталептическое положеніе. (По Шарко): I—кривыя ды¬
ханія. II—кривыя дрожанія вытянутой руки.
колебанія, свидѣтельствующія о мускульной уста¬
лости и усиліи, употребляемомъ для маскированій
эфекта.
Экспериментаторы Сальпетріера обратили вниманіе
па точное опредѣленіе особенностей истинной каталеп¬
сіи, чтобынротиводоставить ее каталепсіи ложной, или
133
иначе—каталептоидному состоянію, встрѣча¬
ющемуся при другихъ фазахъ гиппоза. Если, папр.,
конечность больпого, находящагося въ летаргіи или въ
сомнамбулическомъ состояніи, приподнять и затѣмъ
удержать въ такомъ положеніи пѣкоторое незначи¬
тельное время, прежде чѣмъ предоставить ее самой
себѣ, то она такъ и застыпетъ въ этомъ положеній.
На первый взглядъ можетъ показаться, что это ка¬
талепсія; на самомъ же дѣлѣ, въ данномъ случаѣ
вызвапо раздраженіе мышцъ руки, породившее въ
нихъ контрактуру. Конечность не находится въ ка¬
талептическомъ состояти, она только контрактуро-
вана; и дѣйствительно, массажъ и растираніе мышцъ
тотчасъ же уничтожаютъ эту контрактуру въ рукѣ;
болѣе того, послѣдняя при измѣненіи ея положенія
обнаруживаетъ нѣкоторое сопротивленіе: двѣ особен¬
ности, отсутствующія при настоящей каталепсіи.
Въ самомъ дѣлѣ, у большинства гипнотиковъ во
время каталепсіи контрактура пе наблюдается. При
продолжительномъ надавливаніи мыіпцъ, нервовъ или
сухожилій, получается только мышечное разслабле¬
ніе и подъ конецъ параличъ. Изслѣдованіе каталеп¬
тическаго паралича всецѣло принадлежитъ Рише ’).
Онъ показалъ, что парализованная мышца, лишаясь
своей тоничности, вытягивается, предоставляя пре¬
обладающую роль своимъ антагонистамъ, подобно
тому, какъ подъ вліяніемъ раздраженія флекторовъ ко¬
нечность сгибается. Итакъ, каталептическое поло¬
женіе, хотя и оказывается совершенно обратнымъ по¬
ложенію летаргическому, порождается раздраженіемъ
тѣхъ же двигательныхъ участковъ. Разница лишь
въ томъ, что такъ какъ въ первомъ случаѣ контрак¬
тура отсутствуетъ, то сообпщемос тѣлу доложеніе
P. Richet, op. cit. р. GIO.
134
не сопровождается никакой окоченѣлостью. Локали¬
зированная фарадизація быстро уничтожаетъ ката¬
лептическій параличъ, если онъ продолжаетъ оста¬
ваться послѣ пробужденія. Возбужденіе же антаго¬
нистовъ и внушенія измѣняютъ ее съ трудомъ. Маг¬
нитъ и другіе эстезіогенные агенты могутъ транс-
ферировать каталептическія положенія *). Напр.,
больную усаживаютъ подлѣ стола, на которомъ по¬
мѣщенъ магнитъ. Лѣвый локоть ея покоится на руч¬
кѣ кресла; предплечье и кисть руки подняты вер¬
тикально; большой и указательный палецъ вытяну¬
ты, другіе пальцы полусогнуты. Правая кисть руки
и предплечье вытянуты на столѣ по одной линіи
съ магнитомъ, находящемся въ разстояніи пяти санти¬
метровъ. По прошествіи двухъ минутъ, указатель¬
ный палецъ правой руки начинаетъ дрожать и по¬
дыматься; вытянутые пальцы лѣвой руки сгибаются
и руна становится дряблой. Правая кисть руки и
предплечье подымаются и принимаютъ первоначаль¬
ное положеніе лѣвой руки, которая покоилась на
ручкѣ кресла. ;
Каталепсію можно ограничить одной половиной
тѣла. Эти классическіе опыты были произведены въ
Сальпетріерѣ въ 1878 г. Дескуртисомъа). Извѣстно,
что при каталепсіи глаза широко раскрыты; если за¬
крыть глаза' у каталептика, онъ впадетъ въ летар¬
гію; если же закрыть только одинъ какой пибудь
глазъ, напр. правый, держа другой открытымъ, проис¬
ходитъ смѣшанное состояніе: каталепсія органичит-
ся одной лишь правой стороною тѣла, тогда какъ въ лѣ¬
вой обнаруживаются всѣ особенности летаргіи. Пра¬
вая поднятая конечность сохраняетъ сообщаемое ей
*) Ch. Féré et A. Binet, Société de Biologie, 5 juillet 1884.
aj Progrès médical, 21 décembre 1878.
135
положеніе; лѣвая же тяжело отвисаетъ. Въ правой
невозможно механическимъ раздраженіемъ вызвать
ни рефлекса, ни контрактуры; въ лѣвой, напротивъ,
раздраженіе тотчасъ же вызываетъ сильную кон¬
трактуру.
Такимъ же образомъ можно комбинировать ката¬
лепсію съ сомнамбулизмомъ, если погрузить боль¬
наго въ летаргію и затѣмъ, дѣйствуя на одну сто¬
рону его темени, открыть глазъ противоположной
стороны ’).
При всѣхъ этихъ одностороннихъ состояніяхъ, маг¬
нитъ вызываетъ трансфертъ. Трансфертъ полуката¬
лепсіи, комбинированный съ полулетаргіей, предста¬
вляетъ одну характерную особенность:къ копцу опыта
глазъ па той сторонѣ, которая находится въ летар¬
гическомъ состояніи, продолжаетъ оставаться откры¬
тымъ, а на сторонѣ, пораженной каталепсіей, закры¬
тымъ, Такимъ же образомъ, въ типическомъ случаѣ,
путемъ обратнаго трансферта можно достигнуть
полукаталепсіи съ закрытымъ глазомъ и полулетар-
гіи съ открытымъ2).
Каталептическія положенія имѣютъ нѣкоторыя осо¬
бенности, съ которыми мы ознакомимся позже, при
изложеніи исторіи внушеній. Бредъ первый указалъ
на существованіе гармоніи между положеніями кор¬
пуса и выраженіемъ лица. Необходимо также отмѣ¬
тить чередованіе, существующее при каталепсіи, ме¬
ду сообщаемыми тѣлу положеніями и умственными
возбужденіями. Напр., если каталептику внушить
галлюцинацію, то застывшія положенія, искусственно
сообщенныя тѣлу, смѣнятся сложными и вполнѣ
координированными движеніями, соотвѣтственно пред¬
£) DumontpalUer et Magnin, Société de Biologie, 1882, p. 147.
a) Ch. Féré et Binet, Société do Biologie.-5 juillet 1884.

136
мету внушенія. Субъектъ напоминаетъ въ этомъ слу¬
чаѣ оживляющуюся статую. Вскорѣ однако внушеніе
отходитъ; галлюцинація постепенно слабѣетъ, исче¬
заетъ, и субъектъ, предоставленный самому себѣ,
вновь застываетъ неподвижно въ каталептическомъ
состояніи. Этого рода колебанія между психическими
и двигательными явленіями—составляютъ для ката¬
лепсіи правило.
III.
Повышенная кожно-мышечная возбудимость.
Мы видѣли выше, что во время летаргіи можно
вызывать сильныя контрактуры, механически раз¬
дражая нервы, сухожилія, самыя мышцы, а ино¬
гда также и кожу. У многихъ истеричныхъ въ со¬
стояніи сомнамбулизма встрѣчается контрактура ино¬
го рода, отличающаяся какъ по способу возбужденія,
такъ и по способу уничтоженія.
Исходнымъ пунктомъ сомнамбулической контрак¬
туры можетъ быть кожа, которая отличается въ такихъ
случаяхъ необыкновенной воспріимчивостью; эту кон¬
трактуру вызываютъ слабымми раздраженіями, ка¬
ковы легкія прикосновенія, дотрогиваніе до волосъ, ду¬
новеніе ртомъ или помахиваніе руками па разстояніи,
производящее легкія колебанія воздуха, и, вѣро¬
ятно, даже простымъ психическимъ возбужденіемъ.
Въ этомъ отношеніи данное явленіе представляетъ
разницу въ сравненіи съ летаргической контрактурой,
для произведенія которой нужны глубокіяраздраженія.
Это первое несходство ведетъ за собою второе: по¬
рождаемая общимъ накожнымъ раздраженіемъ, сом¬
намбулическая контрактура отличается, такъ сказать,
137
расплывчатымъ (дифузнымъ) характеромъ и какъ бы
ни старались ее ограничить опредѣленнымъ участкомъ
конечности, она не локализируется анатомически,
подобно летаргической контрактурѣ. Наоборотъ, по
наблюденіямъ Гейденгайна и Дтомоппалье, опа ма¬
ло-по-малу захватываетъ и прилежащія части, ко¬
торыя не были раздражаемы.
Но характернѣйшимъ различіемъ этихъ двухъ ви¬
довъ контрактуры, по крайней мѣрѣ въ типическихъ
случаяхъ глобокаго гипнотизма, служитъ самый спо¬
собъ уничтоженія. Раздраженіе антагонистовъ, мгно¬
венно уничтожающееконтрактуру при летаргіи, неока-
зываетъ никакого вліянія на контрактуру сомнамбу¬
лическаго состоянія; она уничтожается не иначе, какъ
путемъ возобновленія въ теченіе нѣкотораго вре¬
мени накожныхъ раздраженій, которыми была вы¬
звана. Такимъ же образомъ, существуютъ и другія
различія, но они менѣе констатированы, чѣмъ пре¬
дыдущія. Было высказываемо, что только летарги¬
ческая контрактура можетъ быть перемѣщаема магни¬
томъ; но мы имѣли однако случай наблюдать у
сомнамбуловъ перемѣщеніе при помощи магнита и
второго рода контрактуры.
Хотя кожныя раздраженія обладаютъ вообще спо¬
собностью распространять контрактуру по всей по¬
верхности тѣла; но ее возможно ограничить и опре¬
дѣленными районами, различнымъ образомъ раздра¬
жая покровы черепа При изложеніи исторіи раз¬
личныхъ гипнотическихъ состояній, мы покажемъ, что
если, при глубокомъ гипнозѣ, летаргическомъ или
каталептическомъ, производить растираніе темени,
субъектъ впадаетъ въ полный сомнамбулизмъ, и всѣ
части его тѣла, пріобрѣтаютъ наклонность къ накож-
*) Ch. Féré et Binet, Société de Biologie, 19 juillet 18B4.
138
нымъ контрактурамъ. Если производить растираніе съ
одной лишь стороны головы, можно вызвать по-
лусомнамбулизмъ, локализированный въ одной, соот¬
вѣтствующей, сторонѣ тѣла; другая же сторона не
измѣняетъ своего состоянія. Такимъ же образомъ,
полу сомнамбулизмъ нерѣдко ассоціируется съ полу¬
летаргіей или полукаталепсіей. Если, наконецъ, про¬
должительное растираніе темени замѣнить сильнымъ
давленіемъ пальцами или какимъ нибудь тупымъ
предметомъ на извѣстные пункты кожи головы,
которая находится, повидимому, въ нѣкоторомъ со¬
отношеніи съ двигательными центрами, то обна¬
руживается частичный сомнамбулизмъ конечности,
двигательные центры которой испытываютъ при этомъ
вліяніе давленія. Точно также, можно отдѣльно сом-
намбулизировать половину лица, одну руку, одну
ногу или обѣ руки, обѣ ноги и все лицо. Возмож¬
но, наконецъ, сомнамбулизировать отдѣльно одну
верхнюю часть лица, растирая черепъ въ точкѣ, ле¬
жащей выше горизонтальной линіи, проходящей че¬
резъ надбровныя дуги и позади вертикальной ли¬
ніи, лежащей за сосцевиднымъ отросткамъ. От¬
дѣльныя и послѣдовательныя раздраженія этихъ раз¬
личныхъ точекъ превращаютъ частичное сомнам¬
булическое состояніе, въ общее, при которомъ
субъектъ говоритъ, слушаетъ и воспринимаетъ гал¬
люцинаціи.
Эти опыты по своей выразительности, застрахо¬
ваны отъ симмуляцій, такъ какъ они представляютъ
собою мѣстное исчезновеніе повышенной первно-
мышечной возбудимости, свойственной летаргіи, а
это явленіе не подлежитъ симмуляціи; субъектъ не
въ состояніи ни вызвать, ни уничтожить его по своей
волѣ. Мы не думаемъ однако, чтобы можно было
уяснить эти опыты и сказать — свидѣтельствуютъ
139
ли они о мозговой локализаціи или должны быть
приписаны существованію рефлексогенныхъ зонъ;
впрочемъ, послѣднее предположеніе кажется намъ
болѣе правдоподобнымъ.
Въ самомъ дѣлѣ, у нѣкоторыхъгипнотизпрованныхъ
истеричныхъ есть множество зонъ, раздраженіе кото¬
рыхъ проявляется на разстояніи путемъ рефлекса; та¬
ковы, прежде всего, истерогенныя зоны, нажима¬
ніе которыхъ вызываетъ истерическій припадокъ;
прекращается же этотъ припадокъ какъ только пере¬
стаютъ нажимать ихъ Далѣе слѣдуютъ гипно ген¬
ныя зоны, отличающіяся отъ первыхъ какъ по мѣсту
нахожденія, такъ и по дѣйствію; раздраженіе пхъ,
смотря по обстоятельствамъ, или измѣняетъ, или
уничтожаетъ гипнотическій сонъ. Затѣмъ идутъ ди¬
намогенныя зоны, открытыя впервые однимъ изъ
пасъ’), раздраженіе которыхъ причиняетъ моменталь¬
ное повышеніе мышечной силы, измѣряемой дина--
мометромъ. Извѣстпы также эрогенныя зовы; на¬
конецъ, Гейденгайнъ, Борнъ, а во Франціи Дюмон-
палье и Маньенъ открыли еще рефлексогенныя
зовы, раздраженіе которыхъ вызываетъ у гппноти-
еовъ двигательные эфекты, болѣе или менѣе удален¬
ные отъ пунктовъ раздраженія кожи. У нѣкоторыхъ
субъектовъ Гейденгайнъ, произведя пощипываніе
кожи на затылкѣ, въ области шейныхъ позвонковъ,
вызывалъ рефлекторныя дѣйствія вздоха, состоявшаго
въ громкомъ выдыханіи; это, въ сущности,— повто¬
реніе на человѣкѣ знаменитыхъ опытовъ Гольца,
произведенныхъ имъ на лягушкахъ. Монпелье раз¬
драженіемъ кожи головы, вызывалъ прямыя или пе¬
рекрестныя движенія и всегда сообразно моторнымъ
z) J. М. Charcot, Maladies du système nerveux, t. 1.
a) Ch. Féré, Sensation et mouvement (Revus philos., 1885).
140
центрамъ, которые раздражались при этомъ, Всѣ эти
опыты показываютъ, что у гипнотиковъ существуетъ
множество пунктовъ на тѣлѣ и особенно въ различ¬
ныхъ точкахъ кожи головы, которые находятся
въ состояніи повышенной возбудимости. Было
бы неблагоразумно идти дальше этого простого
указанія.
IV.
Извращеніе дыханія и кровеобращенія.
Когда субъектъ усыпляется медленными и про¬
должительными пріемами, напр., фиксаціей зрѣнія,
то до прошествіи нѣкотораго времени дыханіе на¬
чинаетъ ускоряться; затѣмъ, съ моментомъ наступленія
сна, слышится особенный гортанный звукъ. Тамбу¬
рини и Сепилли ’) примѣнили къ изученію дыханія и
кровообращенія графическій способъ новѣйшей физіо¬
логіи. Результаты, полученные ими по этому вопросу,
вполнѣ согласуются съ изслѣдованіями въ Сальпе¬
тріерѣ, произведенными почти одновременно.
Въ летаргическомъ состояніи кривая дыханія до¬
вольно правильная; въ общемъ движеніе медленное
и глубокое; словомъ, существенно не отличается отъ
дыханія при нормальномъ состояніи, То же самое
можно сказать и относительно сомнамбулической
фазы. Единственная особенность, присущая гипно¬
тизму, сказывается въ нѣкоторой независимости
и даже прямомъ антагонизмѣ между дыханіемъ
груднымъ и брюшнымъ (Рише).
4) Eivigta sperimcntale di freniatria, an VH, fasc. 3; an VIII,
fuse. 3 st 4.

141
При каталепсіи же характеръ дыханія значительно
измѣняется. Движенія становятся рѣдкими, поверх¬
ностными, медленными и отдѣлены болѣе или менѣе
продолжительными періодами., покоя. На приложен¬
номъ чертежѣ (фиг. 7-я) представлены двѣ кривыя,
указывающія па это различіе дыханія при каталепсіи
и летаргіи.
Наодпой больной было замѣчено, что въ летаргиче¬
скомъ состояніи магнитъ, приложенный къ над-
брюпіію, производитъ глубокія измѣненія въ привой
Фиг. 7.—Кривыя дыханія: L—при летаргіи. G—при каталепсіи. (Но Там-
бурани и Сяшлли).
дыханія; наоборотъ, тотъ же магнитъ почти не ока¬
зывалъ никакого вліянія на кривую дыханія при
каталепсіи. Помѣщенный ниже чертежъ (см. фиг. 8)
и заимствованный нами у Тамбурини и Сепиллп,
авторовъ опыта, даетъ ясное представленіе объ этихъ
двухъ противоположныхъ эфектахъ. Больная по¬
гружена въ летаргію, дыханіе у нея правильное;
но вотъ приближаютъ магнитъ и появляется силь¬
ное выдыханіе, за которымъ слѣдуетъ столь же силь¬
ное вдыханіе; въ этотъ моментъ больной открыва¬
ютъ глаза и вызываютъ каталепсію; тотчасъ же
кривая дыханія измѣняется соотвѣтственно данному
состоянію: нѣкоторое время спустя, глаза снова
142
закрываютъ и съ этимъ вмѣстѣ возвращается летар¬
гія; тогда снова происходитъ глубокое выдыханіе
подъ вліяніемъ магнита и затѣмъ глубокое вдыханіе.
Съ удаленіемъ магнита кривая при летаргіи возвра¬
щается къ своему нормальному типу.
Фиг. 8. — Кривыя дыіанія: Д ярп летаргіи; ЛГ-|-, съ приблпиеаіомъ
ыагшіта къ грудной области; <?, при появленіи каталепсіи; L, при вто¬
ричномъ иероходѣ пъ летаргію; ЛГ—, съ удаленіемъ магнита.
Изслѣдованія Тамбурини и Сепилли надъ крово¬
обращеніемъ не менѣе интересны. При посредствѣ
плетизмографа Mocco и воздушнаго сфигмографа, ими
было констатировано, что въ летаргической фазѣ
графическая кривая безпрестанно стремится къ
поднятію, а когда вызываютъ каталепсію, кривая
‘медленно опускается; другими словами, при летаргіи
увеличивается объемъ предплечья, т. е. происходитъ
143
расширеніе сосудовъ; при каталепсіи происхо¬
дитъ обратное, т. е> уменьшеніе объема предплечья—
суживаніе сосудовъ. Однимъ изъ насъ были повто¬
рены опыты Сепилли и Тамбурини • и хотя добытые
результаты не дали полнаго подтвержденія, тѣмъ
не менѣе обнаружено, что въ периферическомъ крово¬
обращеніи происходятъ измѣненія, независимыя отъ
воли субъекта.
Мы останавливались такъ долго па нервномы-
шечныхъ свойствахъ, въ виду того, что школа Саль-
петріера надѣется отыскать въ этихъ явленіяхъ фи¬
зическіе признаки, для неопровержимаго доказа¬
тельства точности опытовъ. Опредѣленная локали¬
зація летаргической контрактуры въ мышцахъ, и нер¬
вируемыхъ вѣтвями раздражаемаго нерва; сохра¬
неніе'каталептическихъ положеній безъ особенныхъ
мышечныхъ' содраганій и усталости; дѣйствія про¬
должительнаго сжиманія на контрактуру при ле¬
таргіи и сомнамбулизмѣ; ограниченіе каждаго изъ
этихъ явленій одной половиной тѣла; особенность
ихъ появленія и исчезновенія, — все это такія явле¬
нія, которыя вполнѣ гарантируютъ отъ симмуляціи.
Съ этой стороны условія опытовъ безукоризненны,
такъ какъ почти невозможно, чтобы субъектъ, внѣ
нервнаго состоянія, близкаго къ гипнотизму, могъ
иммитировать физическіе признаки, столь характер¬
ные для глубокаго гипноза. Боязнь симмуляціи, го¬
сподствовавшая во всей исторіи животнаго магне¬
тизма, для ученаго, осторожнаго экспериментатора
въ настоящее время есть только воображаемая опас¬
ность.

144
V.
Субъективные, симптомы.
Измѣненія, вносимыя гипнотизмомъ въ чувствилище
и въ умственную сферу до сихъ поръ не были точно
изслѣдованы. Въ этой области встрѣчаются лишь от¬
рывочныя наблюденія и притомъ нерѣдко противорѣ¬
чивыя: никакого опредѣленнаго, цѣлостнаго взгляда
на предметъ.
Для того, чтобы имѣть руководящую нить въ этомъ
лабиринтѣ, мы не разъ будемъ прибѣгать къ срав¬
ненію гипнотическаго сна съ естественнымъ и уви¬
димъ, что психическія явленія при гипнотизмѣ обна¬
руживаютъ наибольшую аналогію съ дремами.
- А.—Состояніе чувствъ у усыпленнаго субъекта
варіируетъ, начинаясь анестезіи и кончая гипересте¬
зіей. При летаргіи всѣ чувства подавлены, за исключе¬
ніемъ с лухц, который иногда еще бодрствуетъ,какъ и во
время естественнаго сна. При каталепсіи спеціальныя
чувства отчасти находятся въ бодрственномъ со¬
стояніи, въ особенности мышечное чувство, пребы¬
вающее въ полной дѣятельности. Наконецъ, въ состоя¬
ніи сомнамбулизма они не только бодрствуютъ, но
и необычайно возбуждены. На разстояніи нѣсколь¬
кихъ метровъ больные чувствуютъ холодъ, отъ лег¬
каго дуновенія (Бредъ). КомпасъВебера, приложен¬
ный къ ихъ кожѣ, указываетъ на удвоенное по
чуткости ощущеніе отклоненіемъ магнитной стрѣлки
на три градуса, тогда какъ тотъ же инструментъ,
приложенный къ тѣмъ же областямъ въ бодрствен¬
номъ состояніи, долженъ давать восемнадцать укло¬
неній (Берже). Чувство зрѣнія иногда повышается
до такой степени, что поле зрѣнія и острота зрѣ¬
145
нія иногда уд ввиваются. Обоняніе, въ свою оче¬
редь, можетъ быть до того повышено, что субъектъ,
руководимый запахомъ, находитъ спрятанные клочки
визитной карточки, которую дали ему понюхать пе¬
редъ тѣмъ какъ разорвать ее (Тагюэ). Слухъ ста¬
новится до такой степени тонкимъ, что слышится pas-
говоръ, происходящій въ нижнемъ этажѣ (Азамъ).
Все это очень интересные, по изолированные факты.
В.—Состояніе намяти допускаетъ болѣе точ¬
ныя наблюденія. До сихъ поръ изучали только состо¬
яніе памяти во время сомнамбулизма при которомъ
она оказывается столь же сильно возбужденной, какъ
к органы чувствъ.
Часто и совершенно справедливо намяти послѣ
пробужденія противопоставляютъ память при гипно¬
тическомъ состояніи. Эти двѣ памяти, дѣйствительно,
проявляются различнымъ образомъ; фактъ, наблю¬
даемый и въ отношеніи естественнаго сна. Вообще,
гипнотизированный субъектъ но пробужденіи не
помнитъ пи одного факта, происходившаго во время
гипнотическаго сна; наоборотъ, когда онъ усыпленъ,
онъ помнитъ всѣ факты, происходившіе во время сна,
бодрствованія и даже предъидущихъ сновъ.
1) Прежде всего остановимся на этой повышенной
возбудимости памяти, сопровождающей сомнамбу¬
лизмъ. Рише произвелъ одинъ опытъ, рѣзко харак¬
теризующій это любопытное явленіе. «Я усыпилъ
г-жу В. и прочелъ ей нѣсколько стиховъ, затѣмъ
пробудилъ ее. Она ничего не помнила. Я ее вновь
усыпилъ, и она въ совершенствѣ повторила стихи,
прочитанные ей мною. По пробужденіи яге она за¬
была ихъ снова®.
Память въ состояніи гипноза весьма обширна; го¬
раздо обширнѣе памяти въ состояніи бодрствованія.
Многіе авторы приводятъ не мало примѣровъ этой
КИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.	Ю
146
экзальтированной памяти, которая поражаетъ и иногда
заставляетъ вѣрить въ сверхъестественное ясновидѣ¬
ніе субъектовъ. Сомнамбули, говоритъ Рише, съ не¬
обычайной подробностью припоминаютъ мѣстности,
видѣнныя ими давно, а также факты, свидѣтелями ко¬
торыхъ они были. М..., пѣвшая во время своего сна
арію изъ второго акта «Африканки», по пробужде¬
ніи не могла вспомнить ни одпой ноты. Бони раз¬
сказываетъ объ одной изъ своихъ больныхъ, которую
заставили подробно разсказать въ состояпіи гипноза
все то, что опа ѣла въ бодрствованіи или передъ бодр¬
ствованіемъ, безъ малѣйшаго упущенія подробностей.
По пробужденіи ей повторили меню ея обѣда и она
не мало была удивлена всѣми этими сообщеніями.
Одну уснувшую больную мы заставили повторить
все меню ея стола, за восемь послѣднихъ дней; въ
нормальномъ состояніи она могла припомнить ме¬
ню только трехъ-четырехъ послѣднихъ дней; для
того же, чтобы заставить перейти эти границы, не¬
обходимо было прибѣгнуть къ возбужденію магни¬
томъ.
Мы приведемъ еще одинъ примѣръ, который пре¬
красно иллюстрируетъ гипермнезію сомнамбуловъ.
Въ кабинетѣ Шарко въ Сальпетріерѣ находилась
въ состояніи сомнамбулизма одна молодая дѣвушка,
когда явился докторъ дѣтской больницы—Парро.
У сомнамбулы спросили имя иностранца и къ
великому удивленію присутствующихъ опа безъ ко¬
лебанія отвѣтила: Парро. По пробужденіи она увѣ¬
ряла, что не знаетъ его, но послѣ продолжитель¬
ныхъ допросовъ сказала: «Мнѣ кажется, что это док¬
торъ дѣтской больницы». Оказалось, что будучи еще
двухъ лѣтъ, она находилась нѣкоторое время въ
этомъ госпиталѣ, но давно уже забыла доктора и'
лишь съ трудомъ узнала его, тогда какъ въ сомнам-
147
булическомъ состояніи по приказанію вспомнила его
имя.
Экзальтація памяти во время сомнамбулизма хотя
и не подтверждаетъ вполнѣ мнѣнія, будто изъ па¬
мяти ничто не исчезаетъ, тѣмъ не менѣе доказы¬
ваетъ, что способность запоминанія гораздо обшир¬
нѣе, нежели объ этомъ думаютъ, когда судятъ о
ней по воспоминанію. Отсюда ясно, что въ боль¬
шинствѣ случаевъ, мы обманываемся, когда думаемъ,
что тотъ или другой фактъ совершенно улетучился
у насъ изъ памяти; слѣдъ всегда остается п вамъ
недостаетъ только силы вызвать его. Весьма вѣро¬
ятно, что когда мы загипнотизированы или нахо¬
димся подъ вліяніемъ такого возбужденія, къ кото¬
рому особенно чувствительны —является возможность
воскресить воспоминанія, казавшіяся совершенно
исчезнувшими.
Очевидно, стало быть, что гипнотизмъ повышаетъ
собственно способность воспоминанія или припоми¬
нанія. По нашимъ изслѣдованіямъ, произведеннымъ
соотвѣтственно изслѣдованіямъ другихъ авторовъ,
оказывается, что запоминаніе отличается въ теченіе
сна почти тою же силою, какъ и въ періодѣ бодрство¬
ванія. Заставляя многократно повторять гиппотпковъ
серію цифръ послѣ одного раза прочтенія ихъ, мы
не замѣчали, чтобы больные отличались способностью
запоминать большее число цифръ, чѣмъ но пробу¬
жденіи. Но опыты эти однако только отрицательнаго
характера, которымъ нельзя придавать особенно
большаго значенія.
Развитіе памяти въ состояніи сомнамбулизма за¬
служиваетъ сближенія съ развитіемъ памяти во время
нормальнаго сна. Не малое число фактовъ доказы¬
ваютъ, что въ. сновидѣніяхъ намъ являются лица
или мы слышимъ названія именъ, нѣкогда извѣст-
10’
148
ныхъ намъ, ио казавшихся совершенно позабы¬
тыми. Одинъ авторъ, котораго необходимо всегда
имѣть въ виду, когда дѣло идетъ о снѣ и сно¬
видѣніяхъ, Мори, приводитъ массу интересныхъ
примѣровъ этого возобновленія старыхъ воспомина¬
ній у спящаго. «Въ моей памяти, говоритъ онъ,
нѣсколько лѣтъ подрядъ возникало слово «Мюсси-
данъ». Я зналъ, что это было названіе одного го¬
рода Франціи, но я забылъ, гдѣ онъ расположенъ.
Однажды во спѣ я вижу субъекта, который говоритъ
мнѣ, что опъ прибылъ изъ Мюсспдана; я спрашиваю
у пего, гдѣ находится этотъ городъ; онъ отвѣчаетъ
мнѣ, что это главный городъ департамента Дор допы».
И фактъ, при свѣркѣ по пробужденіи, оказался
совершенно вѣрнымъ. Другой примѣръ. Тотъ ate ав¬
торъ первые своп годы провелъ въ Трильпорѣ, гдѣ
его отецъ занимался постройкой моста. Однажды
ему снится, что опъ ребенкомъ находится въ Триль¬
порѣ и видитъ человѣка въ мундирѣ, у котораго
спрашиваетъ его имя. Лицо отвѣчаетъ, что его зовутъ
С... и что онъ смотритель порта. По пробужденіи имя
С... преслѣдовало Мори, такъ что спустя нѣсколько
дней онъ ^обратился къ старушкѣ, служанкѣ своего
семейства, съ вопросомъ: не помнитъ ли опа лица,
которое бы называлось С...; послѣдняя отвѣтила,
что такъ называли смотрителя порта, когда отецъ
Мори строилъ мостъ ’).
2) Сравненіе, сдѣланное нами между естествен¬
нымъ и искусственнымъ сномъ, должно быть распро¬
странено и па явленія, происходящія по пробужде¬
ніи. Каждый знаетъ, что сновидѣнія нерѣдко забы¬
ваются. Въ моментъ пробуяѵденія наши сновидѣнія
часто еще живо помнятся; но нѣсколько минутъ послѣ,
') Maury, Sommeil et Bêyes, Paris 1861, p. 6.
149
опи окончательно забиваются, если только ми не по¬
заботимся разсказать ихъ другому лицу или запи¬
сать ихъ. То же самое и въ гипнозѣ: забывчивость
по пробуждепіи—общее явленіе при неглубокомъ гип¬
нозѣ; только здѣсь эта забывчивость еще болѣе полная,
причемъ обнаруживается характерное явленіе, об¬
ращающее на себя вниманіе каждаго наблюдателя.
Вотъ передъ вами субъектъ, выполняющій самыя
сложныя дѣйствія подъ вліяніемъ драматическихъ гал¬
люцинацій: онъ потрясенъ, смѣется, плачетъ, сер¬
дится, проявляетъ самыя бурныя душевныя волненія;
онъ падаетъ и при паденіи ранитъ себѣ голову. По
пробужденіи онъ ничего не помнитъ, не въ состо¬
яніи припомнить никакого дѣйствія, свидѣтелемъ
или участникомъ котораго былъ. Но если дяппому
субъекту напомнить кое-что изъ случившагося съ
нимъ, то тотчасъ же оказывается, что не все имъ
забыто. Воспоминаніе, хотя смутное, неопредѣленное,
остается и чтобы оживить его, достаточно навести
субъекта на путь, въ особенности если пробудить
его до наступленія фазы глубокаго сомнамбулизма.
(Гейденгайнъ приводитъ множество примѣровъ этого
рода, которые въ одинаковой мѣрѣ возможны и въ
обыкновенныхъ снахъ.
Загипнотизировавъ своего брата, опъ прочиталъ
ему стихъ изъ Гомера; затѣмъ пробудилъ и чтобы
вызвать воспоминаніе объ этомъ стихѣ, достаточно
было произнести: «Гомеръ... бѣгство», п А. Гей¬
денгайнъ тотчасъ же медленно, но вполнѣ точно по¬
вторилъ прочитанные ему стихи. Рише, у котораго
мы заимствовали это наблюденіе, приводитъ другой
примѣръ подобнаго же рода: «Когдая хотѣлъ воскре¬
сить у Ф... по пробужденіи воспоминаніе о томъ, что
съ нимъ, происходило во время сна, то онъ прежде
всего заявилъ мнѣ, что пичего не помнитъ; по затѣмъ.
150
когда я ему сказалъ, что онъ испугался и вскочилъ,
онъ отвѣтилъ: «Ахъ да, я вспомнилъ: ты показалъ
мнѣ змѣю». Другіе авторы, напр., Бони, прибѣгали
съ тою же цѣлью къ иному пріему—внушенію. Нѣ¬
которымъ субъектамъ достаточно было внушить, что
по своемъ пробужденіи они обязаны помнить все, что
съ ними происходило во снѣ, и они по пробужде¬
ніи передавали всѣ свои воспоминанія, какъ бы
сложны послѣднія ни были. Дельбефъ достигалъ
того же результата безъ всякаго спеціальнаго вну¬
шенія; онъ констатировалъ, что каждый разъ, какъ
субъектъ пробуждался, въ моментъ совершенія дѣй¬
ствія, онъ припоминаетъ все, чѣмъ сопровожда¬
лось это дѣйствіе Напр., экспериментаторъ ку¬
ритъ воображаемую сигару подлѣ уснувшей больной
и вдругъ объявляетъ ей, что горящій пепелъ сигары
упалъ на ея фишю и послѣднее загорѣлось. Боль¬
ная тотчасъ вскакиваетъ и погружаетъ свое фишю
въ чашку съ водой, находящуюся на столѣ. Въ этотъ
моментъ ее пробуждаютъ, она чувствуетъ свои
руки мокрыми, видитъ фишю и припоминаетъ всю
сцену. Въ даппомъ опытѣ послѣдній актъ сно-
.видѣнія является первымъ актомъ пробужденія. Дель¬
бефъ настаиваетъ на этомъ условіи, которое, какъ
кажется ему, воскрешаетъ воспоминанія. Недоста¬
точно, чтобы внушеніе, произведенное во время сом¬
намбулизма оставило вещественный слѣдъ, необхо¬
димо гораздо больше, чтобы субъектъ неожиданно
былъ пробужденъ посрединѣ дѣйствія.
Эти опыты тѣмъ болѣе интересны, что они согла¬
суются съ другими фактами, заимствованными изъ
патологіи. Въ самомъ дѣлѣ, одинъ изъ пасъ пока-
*) Delboeuf, la Mémoire chez Ієн hypnotiséHÇRevne philoso¬
phique, mai 1B86),
151
залъ, что послѣ эпилепсіи, когда больной близокъ
къ эпилептическому абсансу, сближаемому съ такъ
называемымъ безсознательнымъ сомнамбулическимъ
состояніемъ, этотъ больной можетъ сохранять воспо¬
минаніе о дѣйствіи, казавшемся автоматическимъ,
и даже давать поясненія при соотвѣтствующихъ
условіяхъ ’) Мы полагаемъ, впрочемъ, что не слѣ¬
дуетъ спѣшить формулировать всѣ эти способности,
такъ какъ результатъ зависитъ отъ многочисленныхъ
причинъ; характера субъекта, формы внушенія, гип¬
нотическаго воспитанія и т. д.
Быть можетъ, нѣкоторыхъ удивитъ тотъ фактъ,
что иногда у субъекта можно вызвать воспомина¬
ніе о поступкѣ, совершенномъ въ состояніи сомнам¬
булизма, безъ всякаго наведенія на путь, какъ
это дѣлалъ ' Рише, безъ предварительнаго спеціаль¬
наго внушенія — Бони, безъ пробужденія въ мо¬
ментъ самаго акта по способу Дельбефа, а простой
настойчивостью и насколько возможно сильнымъ
сосредоточеніемъ впиманія субъекта на воспомина¬
ніи, которое жалаютъ вызвать. Одновременное упо¬
требленіе съ этимъ возбуждающаго средства, напр.
магнита, не мало способствуетъ пробужденію воспо¬
минанія внушеніемъ.
Какъ бы тамъ ни было, всѣ эти способы побужде¬
нія памяти субъекта, пробуждающагося отъ гипноза,
устанавливаютъ нѣкоторую связь между гипноти¬
ческимъ сномъ и состояніемъ бодрствованія; съ
другой стороны, не менѣе справедливо, что гипноти¬
ческій сонъ всегда сопровождается амнезіей; самыя
усилія, направленныя для прекращенія этой амнезіи,
доказываютъ существованіе ея. Очевидно, гипнозъ
') Ch. Féré, Note pour servir à l'histoire des actes impulsifs des
épileptiques (Bévue dé médecine, 1885).

152
причиняетъ нѣкоторое разстройство нормальной па-,
.мяти. '
Но это разстройство скорѣе поверхностное, чѣмъ
глубокое; оно относится только къ одной части
памяти, именно, къ припоминанію; что же касается
вапоминанія, то послѣднее остается почти въ неи¬
змѣнномъ состояніи, такъ какъ при вторичномъ
гипнозѣ возстановляется все, что казалось забытымъ
по пробуждепіи.
Такимъ образомъ, можно сказать, что извращеніе
памяти, възависимостиотъсомнамбулическагосостоя-
вія, есть собственно поверхностное извращеніе, за-
трогивающее только одну сторону памяти—при¬
поминаніе или воспоминаніе, которое во время сом¬
намбулизма сильно экзальтируется и затѣмъ падаетъ
при возвращеніи въ нормальное состояніе. Что ка¬
сается причинъ этихъ перемѣнъ, мы совершенно
ничего не внаемъ о нихъ; и намъ не разъ еще
прійдется признаваться въ подбномъ незнаніи.
С.—Интеллектуальное со стояніе гипнотизиро--
ванныхъ трудно опредѣлитъ; можно измѣрить остроту
ихъ чувствъ, указать, что удержалось въ па¬
мяти; но какимъ образомъ съ точностью опре¬
дѣлить состояніе ихъ разсудка и ихъ мышленія?
Все, на что въ общемъ можно указать, это-то, что ин¬
теллектъ гипнотиковъ развивается параллельно состоя¬
нію ихъ чувствительности.
Классическая летаргія представляетъ собою глу¬
бокій. сонъ безъ сновидѣній; психическое состояніе
при ней вообще почти равно нулю. Больные, слухъ
которыхъ еще бодрствуетъ, могутъ воспринимать
нѣкоторыя элементарныя внушенія. Имъ можно
внушить слуховыя галлюцинаціи, но это и все, чего
можно достигнуть. Тѣмъ не менѣе, весьма вѣроятно,
что летаргія подавляетъ только способность реагиро-
1Ô3
ватъ и что за инертной маской летаргика скрывается
бодрствующая мысль.
Въ двухъ другихъ фазахъ, именно—каталепсіи и
сомнамбулизмѣ, сонъ гораздо менѣе глубокъ, умъ
субъекта барствуетъ и даетъ происхожденіи гип¬
нотическимъ сновидѣніямъ.
Преобладающее свойство каталепсіи—это авто¬
матизмъ. Иногда даннымъ терминомъ пользуются для
опредѣленія вообще интеллектуальныхъ способностей
гипнотизированнаго, хотя это ne совсѣмъ точно,
такъ какъ только каталептикъ заслуживаетъ названія
-автомата. Въ нѣкоторыхъ случаяхъ каталепсія со¬
провождается частнымъ бодрствованіемъ интеллекта,
позволяющимъ экспериментатору вліять на своего
паціента путемъ внушенія. По во всѣхъ случаяхъ
умъ каталептика обыкновенно столь же покорепъ
экспериментатору, какъ и его члены. Въ этомъ со¬
стояніи умъ обнаруживаетъ своего рода пластич¬
ность идеацін. Внушенія, сообщаемыя ему, имѣютъ
фатальный характеръ, субъектъ никогда не сопро¬
тивляется имъ. Говорятъ совершенно справедливо,
что каталептикъ лишенъ личности; что каталеп¬
тическаго я не существуетъ. Это состояніе можно
сравнить съ нѣкоторыми сновидѣніями, при которыхъ
отсутствуетъ всякое воздѣйствіе и не обнаруживается
ни малѣйшаго сопротивленія.
Совершенно иное представляетъ сомнамбулъ: это
уже не автоматъ; это личность, имѣющая свой
характеръ, свои симпатіи и антипатіи; вотъ по¬
чему, совершенно справедливо, сомнамбулическому
состоянію дано названіе вторичнаго дѣятельнаго
состоянія, чтобы противопоставить его обычному
состоянію бодрствованія.
Несомнѣнно сомпамбулическое я существуетъ.
Интеллектуальное состояніе сомпамбула можпо срав¬
154
нить съ нѣкоторыми сновидѣніями, въ которыхъ
спящій проявляетъ своего рода активность въ су¬
жденіяхъ, критической способности, а иногда также
умѣ и воли. Кромѣ того, встрѣчаются сомнамбулы,
которые произвольно вызываютъ у себя сновидѣнія,
во время которыхъ они уже не подчиняются вліянію
экспериментатора.
Оставляя въ сторонѣ все то, что касается спе¬
ціально летаргіи и каталепсіи, мы остановимся съ
нѣкоторой подробностью па интеллектуальномъ со¬
стояніи сомнамбула, какъ представляющемъ собою
особенный интересъ съ точки зрѣнія судебной меди¬
цины, тѣмъ болѣе, что при этомъ состояніи располо¬
женіе къ внушепіямъ всего сильнѣе развито.
Передъ нами двѣ больныя, находящіяся въ со¬
вершенно противоположныхъ состояніяхъ сомнамбу¬
лизма, изъ которыхъ одно можно назвать пассивнымъ,
а другое активнымъ. Первая больная неподвижна,
глаза опущены, она ничего не говоритъ, безъ ма¬
лѣйшей экспрессіи, отвѣчаетъ на вопросы упавшимъ
голосомъ. А между тѣмъ мы увѣрены, что это интел¬
лектуальное бездѣйствіе только кажущееся: больная
вполнѣ сознаетъ и мѣсто, и лица, и не пропустила
ни одного слова, произнесеннаго подлѣ нея.
Паша вторая больная представляетъ собою стран¬
ный контрастъ съ первой. Съ того момента, какъ е,е
привели въ сомнамбулическое состояніе, она нахо¬
дится въ неустанномъ движеніи: подымается со сту¬
ла, постоянно озирается то направо, то налѣво,
и иногда фамильярно обращается съ лицами, пред¬
ставленными ей, все равно, знаетъ ли она ихъ или
нѣтъ. Однажды ей показали фотографію одного изъ
ассистентовъ; опа взяла ее и отыскала оригиналъ
для того, чтобы сравнить и удостовѣриться въ сход¬
ствѣ. Въ другой разъ она добровольно разсказала
155
объ опытахъ гипнотизма, которые были произведены
надъ нею въ предыдущіе дни другимъ лицомъ. Сло¬
вомъ, настоящая больная не имѣетъ вида спящаго
субъекта, подобно предыдущей. Но это только такъ
кажется, въ темъ не трудно убѣдиться при болѣе
близкомъ ознакомленіи съ психическимъ состояніемъ
сомнамбулъ.
Между сомнамбулической жизнью и жизнью нор¬
мальной не существуетъ рѣзкой разницы. Во вре¬
мя сна ни одна изъ интеллектуальныхъ способностей
не покидаетъ субъекта. Только топъ normt ческой
жизни повидимому повышенъ: гипнотикъ въ сомнам¬
булизмѣ почти неизмѣнно отличается повышенной
психической возбудимостью.
И это ясно сказывается па эмоціяхъ. Вообще нѣтъ
ничего легче, какъ заставить больную хохотать
до упаду или расплакаться до слезъ. Какое нибудь
драматическое повѣствованіе, трогаетъ ее до глубины
души; серьезный тонъ голоса, съ чувствомъ произно¬
симыя пустыя слова оказываютъ то же дѣйствіе. Влія¬
ніе музыки особенно интересно; сообразно характеру
пьесы, самнамбула своими жестами, мимикой выра¬
жаетъ состояніе духа, которое испытываетъ. Вообще
у лицъ, которыхъ мы наблюдали, гипнотизмъ пе вы¬
зывалъ радикальныхъ измѣненій въ характерѣ. Интел¬
лектуальныя функціи пребываютъ въ томъ же со¬
стояніи дѣятельности. Вотъ тому довольно убѣдитель¬
ный примѣръ. Одна больная, принятая въ Сальпетріеръ
еще въ очень молодыхъ лѣтахъ, привыкла говорить
<ты» г. X..., когда опа находилась съ нимъ одна или
въ присутствіи знакомыхъ ей лицъ; но достаточно
было присутствія незнакомца, чтобы она тотчасъ
прекращала этотъ фамильярный тонъ. То же са¬
мое происходило, когда ее погружали въ сомнамбу¬
лическій сонъ: въ присутствіи посторонняго чело¬
156
вѣка, она никогда не говорила г. X... «ты», и на¬
оборотъ,.
У сомнамбулъ, о которыхъ идетъ рѣчь, наблюда¬
лось также любопытное явленіе сопротивленія. Объ
этомъ мы будемъ говорить ниже, когда коснемся
внушеній. Если сомнамбулѣ дѣлается какое нибудь
приказаніе, то нерѣдко она оспариваетъ его, спра¬
шиваетъ о мотивахъ, говоритъ «пѣтъ». Въ особенно¬
сти, это сопротивленіе проявляется въ формѣ отказа
повиноваться приказаніямъ; больныя скорѣе подчи¬
няются галлюцинаціямъ, которыя имъ внушаютъ,
такъ какъ галлюцинаціи менѣе затрагиваютъ ихъ лич¬
ность. Мы имѣемъ нѣсколько тому примѣровъ. Одна
изъ экспериментируемыхъ нами больныхъ, когда по¬
желали ей внушить, что она священникъ, упорно
сопротивлялась этому. Рише одной больной вну¬
шилъ, что опъ будетъ ампутировать ей руку, боль¬
ная вскрикнула при видѣ текущей крови; но почти
въ ту же минуту повяла, что это обманъ, и'стала
смѣяться сквозь слезы. Подобнаго рода факты по¬
дали совершенно неосновательный поводъ къ пред¬
положеніямъ симмуляціи, Больная Рише дѣйстви¬
тельно галлюцинировала, ,и въ ея воображеніи было
именно то, что она чувствовала; но ея умъ не былъ
всецѣло парализованъ и она сохранила еще настолько
силы, чтобы воспротивиться ложной идеѣ_, которую
ей внушали.
Каждый изъ насъ изученіемъ своихъ собственныхъ
дремъ можетъ производить опыты надъ этимъ любо¬
пытнымъ раздвоеніемъ сознанія, причемъ здѣсь то
и обнаружится родство нормальнаго сна со сномъ
гипнотическимъ. Вообще сновидецъ, какъ и сомнам¬
булъ, галлюцинирующій по внушенію, ничему не
удивляется, даже самымъ вопіющимъ несообразно¬
стямъ. Но иногда остатокъ критическаго чувства
157
пробуждаетъ ихъ. Посрединѣ какой шібудь несооб¬
разности они говорятъ себѣ: «Но это невозможно!
Это сонъ!»
Сомнамбулы могутъ пе только сопротивляться, они
могутъ лгать. Питресъ разсказываетъ, что одной жен¬
щинѣ, находящейся въ сомнамбулическомъ состояніи,
было внушено убить одну изъ своихъ сосѣдокъ; до
совершеніи преступленія, она явилась па судъ, про¬
должая, конечно, пребывать все въ томъ яге состоя¬
ніи. Передъ магистратомъ она объявила, что ппка-
кого преступленія не совершала; и только послѣ
продолжительнаго усовѣщевапія, закиданная и при¬
жатая вопросами п доказательствами, наконецъ, со¬
здалась, что нанесла ударъ ножемъ своей сосѣдкѣ,
умолчавъ однако при этомъ о нѣкоторыхъ подроб¬
ностяхъ ’).
Эти факты ясно показываютъ, что сомнамбулъ да¬
леко не представляетъ еобою того безсознательнаго
(автомата, какимъ рисуютъ его нѣкоторые авторы,
(якобы лишеннаго всякой способности разсужденія,
критики, интеллектуальнойсамостоятельпости. Совсѣмъ
Наоборотъ, его память вполнѣ сохранена, его ум¬
ственныя способности весьма живы, воображеніе же
сильно возбуждено.
Могутъ ли субъекты, находящіеся въ сомнамбули¬
ческомъ состояніи, выиолпять ту умственную работу,
произвести которую въ бодрственномъ состояніи они
не были способны? Ссылаются на примѣры. Съ сво¬
ей же стороны мы не можемъ констатировать ни¬
чего болѣе того, что иногда, какъ мы замѣчали, на¬
ши больные читали гораздо быстрѣе, чѣмъ это они
дѣлали во время бодрствованія, а также вставляли
пропущенныя буквы въ двухстишпомъ акростихѣ.
'*) Pitres. nDe la suggestion hypnotique“, Bordeaux, 1884, p. 60.

158
Впрочемъ, это возбужденіе умственныхъ способно¬
стей не представляетъ ничего неправдободобнаго.
Не разъ уже цитировался случай съ однимъ мысли¬
телемъ, рѣшившемъ ночью, во снѣ, задачу, что неуда-
валось ему сдѣлать на-яву въ теченіе нѣсколькихъ
дней.
Въ заключеніе мы упомянемъ еще о совсѣмъ осо¬
бенномъ умственномъ состояніи, которое встрѣчает¬
ся только при маломъ гипнозѣ: по пробужденіи
субъекты увѣряютъ, что они все время пребывали
въ сознательномъ состояніи и были свидѣтелями яв¬
леній, происходившихъ на ихъ глазахъ подъ влія¬
ніемъ внушеній магнетизера.
Понятно, что при тѣхъ весьма сбивчивыхъ наблю¬
деніяхъ, съ которыми приходится имѣть здѣсь дѣло,
трудно установить психическую формулу сомнам¬
булизма. Но мы настаиваемъ лишь на томъ, что
данное состояніе нельзя вполнѣ характерезовать при¬
мѣненіемъ къ нему термина автоматизма.
Послѣдней чертой интеллектуальнаго состоянія гип-
нотиковъ является способность къ внушенію, кото¬
рой мы, въ виду важности относящихся сюда фак¬
товъ, посвящаемъ отдѣльную часть въ этой книгѣ.
Д.—Явленія избирательнаго чувствованія, о
которыхъ мы уже упоминали, говоря о процессахъ
гипнотизаціи, сильно развиваются во время сомнам¬
булизма. Больныя въ состояніи сомнамбулизма проя¬
вляютъ особенное влеченіе къ экспериментатору, ко¬
торымъ онѣ усыплены при помощи прикосновеній
къ темени. Далѣе мы увидимъ, что потираніе теме¬
ни — средство наиболѣе употребительное для того,
чтобы вызвать вторичное сомнамбулическое состоя¬
ніе. Когда давленіе на темя производится какимъ
нибудь предметомъ, напр. разрѣзкой, то обыкно¬
венно проявляется состояніе безразличнаго сом¬
159
намбулизма. Больная спокойна, и въ этотъ'мо¬
ментъ всякій можетъ приближаться и прикасаться
къ • ней ■ безъ малѣйшаго съ ея стороны сопроти¬
вленія; всякій можетъ вызвать контрактуру, свой¬
ственную сомнамбулическому состоянію; эта контрак¬
тура можетъ быть вызвана однимъ лицомъ и уни¬
чтожена другимъ: она не зависитъ ни отъ какого
индивидуальнаго вліянія; наконецъ, всякій можетъ
произвести внушеніе.
Но совсѣмъ другое при избирательномъ сом¬
намбулизмѣ. Когда экспериментаторъ нажимаетъ
темя своей рукой или же дуетъ на тема, больная
словно притягивается экспериментаторомъ; какъ
только послѣдній удаляется, загипнотизированная
обнаруживаетъ безпокойство, тревогу, иногда она
преслѣдуетъ экспериментатора жалобными стонами
и не успокаивается, пока не будетъ подлѣ нея
экспериментатора. Всякое постороннее прикоснове¬
ніе отзывается па ней болѣзненно.
Избирательный сомнамбулизмъ проявляется также
и въ случаѣ гипнотизаціи при помощи пассовъ, какъ
дѣлаютъ это магнетизеры, или же когда усыпляютъ
приказаніемъ и внушеніемъ. Но всего любопытнѣе,
если сказать субъекту, что въ такомъ-то часу
слѣдующаго дня онъ уснетъ: наступающій въ устано¬
вленный часъ сонъ и въ отсутствіи экспериментатора
оказывается избирательнымъ, при томъ именно въ
отношеніи лица, сдѣлавшаго внушеніе (Бони). Нако¬
нецъ, когда больная находится въ состояніи безраз¬
личнаго сомнамбулизма, то достаточно кому нибудь
прикоснуться къ ней обнаженной частью своего
тѣла, напр., руками, чтобы вызвать явленія избира¬
тельной способности. Во всѣхъ этихъ эксперимен¬
таторскихъ пріемахъ усматривали особенное вліяніе
личности экспериментатора, вліяніе, которое прежде
160
крайне преувеличивалось, но которое не въ мѣру ума¬
лено со временъ Бреда.
Несомнѣнно, что эта избирательная способ¬
ность у нѣкоторыхъ совершенно отсутствуетъ, но у
другихъ констатирована. Наконецъ, помимо искус¬
ственной избирательной способности, поро¬
ждаемой экспериментаторомъ, существуетъ еще есте¬
ственная избирательная способность или само¬
произвольная, т. е., когда субъектъ легче усыпляется и
внушается тѣмъ, а пе другимъ экспериментаторомъ,
обыкповенпо, которымъ часто усыплялся ранѣе.
Эго спеціальное вліяніе одного субъекта па дру¬
гого, выраженное въ столь рѣзкой формѣ при сом¬
намбулическомъ состояніи, представляетъ собою пи
что. иное, какъ повышеніе нормальнаго вліянія. Не¬
рѣдко приходится наблюдать субъектовъ, которые по
отношенію къ другимъ лицамъ испытываютъ не объ¬
яснимыя симпатіи и антипатіи. Всѣ эти психическія
состоянія неоспоримы, хотя весьма нерѣдко изученіе
ихъ психологи предоставляютъ романистамъ.
Явленія избирательной способности, по всей вѣ¬
роятности, происходятъ отъ соприкосновенія экспе¬
риментатора съ своимъ субъектомъ. Животпое при¬
косновеніе, говоритъ Бенъ1), пріятность поцѣлуя
есть начало и конецъ всякихъ нѣжныхъ эмоцій.
Въ самомъ дѣлѣ, мы видимъ, что избирательная спо¬
собность у сомнамбулъ обнаруживается - вслѣдъ за
прикосновеніями къ темени обнаженными руками;
дѣйствіе пассовъ на разстояніи оказываетъ такого
же рода вліяніе. Что же касается избирательнаго
спа, порожденнаго внушеніемъ, то мы объясняемъ
его тѣмъ выше приведеннымъ фактомъ, что внушеніе,
сводящееся къ воспоминанію чувствованія, дѣйству- *
■) „Emotions et volonte“, р. 122 et suiv.

161
етъ, вѣроятно, такимъ же образомъ, какъ и прямое
раздраженіе чувствилища.
Одинъ остроумный опытъ Рише подтверждаетъ
эти объяспспія и показываетъ, что избирательная
способность проявляется благодаря гиперестезіи так¬
тильнаго чувства. «Въ то время, когда больная при¬
ведена въ сомнамбулическое состояніе растираніемъ
темени какимъ пибудь предметомъ, два эксперимен¬
татора, безъ всякаго противодѣйствія со стороны ус¬
нувшей, берутъ ее одинъ за одну, другой за другую
руку. Вскорѣ больная начинаетъ жать руки экспе¬
риментаторовъ и болѣе не выпускаетъ ихъ. Спе¬
ціальная притягательная сила проявляется разомъ
но отношенію къ обоимъ, при чемъ больная оказы¬
вается какъ бы раздвоенной. На долю каждаго изъ
экспериментаторовъ выпадаетъ симпатія одпой толь¬
ко половины больной, и обладатель, напр., лѣвой
руки встрѣчаетъ сопротивленіе, если желаетъ овла¬
дѣть правой рукою, и наоборотъ»
Отмѣтимъ еще одинъ варіантъ опыта, также весьма
поучительнаго. Экспериментаторъ, пользующійся рас¬
положеніемъ субъекта, можетъ передать это распо¬
ложеніе другому лицу, для чего достаточно послѣд¬
нему, слегка прикасаясь своей рукой къ рукѣ пер¬
ваго, постепенно захватить руку больной, которая,
послѣ внезапнаго потрясенія, сжимаетъ ее п симпатія
возстановляется.
Избирательная чувствительность обнаружи¬
вается на многихъ явленіяхъ, большее число кото¬
рыхъ относится къ контрактурѣ. Экспериментаторъ
является единственнымъ лицомъ, могущимъ вызывать
и уничтожать сомнамбулическую контрактуру. По¬
пытки другого лица уничтоаіить контрактуру новымъ,
*) Р. Richer. Op. cit. p. 663.
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.
11

162
соотвѣтствующимъ раздраженіемъ той же области
оказываются тщетными. Онѣ оказываются тщетными
даже тогда, когда вызываются на глазахъ у субъекта;
послѣдній, благодаря гиперёстезіи чувствъ, узнаетъ
по прикосновенію своего экспериментатора между
тысячами другихъ; иногда онъ распознаетъ его даже
черезъ одежду.
Избирательная способность существуетъ также и
для внушеній. Въ безразличномъ сомнамбулизмѣ боль¬
ная повинуется всѣмъ внушеніямъ, отъ кого бы они
ни исходили; галлюцинація, вызванная словами одно¬
го субъекта, можетъ быть продолжена другимъ и
уничтожена третьимъ. То же самое происходитъ и
при1 каталепсіи. Въ избирательномъ же сомнамбу¬
лизмѣ, уснувшая слушается только голоса того, кто
ее усыпилъ, и только этотъ послѣдній можетъ дѣ¬
лать внушенія. Болѣе того, мы наблюдали, что когда
симпатіи больной распредѣлялись между двумя экс¬
периментаторами, то галлюципація, внушенная тѣмъ,
который находился въ общеніи съ правой стороною,
касалась только праваго глаза: галлюцинація ока¬
зывалась односторонней; загипнотизированная ни¬
чего не видѣла лѣвымъ глазомъ.
Что касается явленіи избирательной чувствитель¬
ности относительно эстезіогенезиза, то при этомъ
обнаруживается любопытное превращеніе отталки¬
ванія въ притяженіе. Въ моментъ, когда одна изъ
нашихъ сомнамбулъ держитъ руки г. X..., мы при¬
ближаемъ къ ея головѣ небольшой магнитъ. Боль¬
ная быстро отходитъ отъ X..., жалобно вздыхая;
г. X... слѣдуетъ за ней, она же все болѣе и болѣе
отодвигается отъ него; наконецъ онъ не можетъ до¬
тронуться до нея безъ того, чтобы она болѣзпенно
не вскрикнула. Нѣкоторое время спустя, больная
добровольно возвращается все къ тому же г. X...
163
послѣ чего снова удаляется, и онъ пе можетъ, къ ней
прикоснуться. Въ моментъ, когда сомнамбула въ тре¬
тій разъ возвращается къ нему, она просыпается *)•
Здѣсь будетъ не безполезно напомнить, что у нѣ¬
которыхъ истеричныхъ въ извѣстныхъ пунктахъ тѣла
существуютъ области (эрогенныя зоны Шамбара) ’)
представляющія нѣкоторую аналогію съ иетероген-
ными зонами; простое прикосновеніе къ даппымъ зо¬
намъ, въ состояніи вызваннаго сомнамбулизма, поро¬
ждаетъ довольно интенсивныя эротическія ощущенія.
Эти явленія • были вызываемы нѣсколько разъ не¬
вѣдомо для экспериментатора, на котораго могли
бы посыпаться самыя тяжкія обвиненія, если бы не
были приняты необходимыя мѣры предосторожности
въ томъ смыслѣ, что экспериментаторъ не оставался
наединѣ съ экспериментируемой особой...
*) А. Binet et Ch. Féré, la Polarisation psychique, Revue
philosophique, avril 1885.
’) Chamb'ard, Etudes sur le somnambulisme provoqué,
1881.
11*

ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Гипнотическіе періоды.
Ногографн'іескіП способъ Шарко. — Каталепсія. — Летаргія. —Созіпаябу-
ливиі. — Значеніе трехъ состояній. — Ихъ варіаціи. — Переходныя со¬
стоянія.
Различныя явленія, составляющія симптоматоло¬
гію гипнотизма, проявляются то изолировано, то со¬
вмѣстно въ извѣстномъ порядкѣ. Шарко и его уче¬
ники наблюдали, что у субъектовъ, страдающихъ
тяжкой истеріей, эти симптомы склонны проявляться
въ трехъ ясно выражеппыхъ группахъ. Мы счи¬
таемъ долгомъ резюмировать здѣсь нозографическій
способъ Шарко ’).
Способъ нозографическаго опредѣленія различныхъ
нервныхъ состояній, понимаемыхъ подъ именемъ гип¬
нотизма.
«Явленія, наблюдаемыя у гипнотизированныхъ
субъектовъ, такъ многочисленны и разнообразны, что
не могутъ соотвѣтствовать одному и тому же нервному
состоянію. Въ самомъ дѣлѣ, гипнотизмъ клинически
представляетъ естественную труппу, включающую
*) Comptes rendus de l’Acad. des sciences, 1882.

165
въ себя цѣлый рядъ нервныхъ состояній, различаю¬
щихся одни отъ другихъ, причемъ каждое изъ нихъ
находится въ зависимости отъ симптоматологіи. Стало
быть, согласно требованіямъ нозографіи, необходи¬
мо заботиться объ установленіи, по родовымъ осо¬
бенностямъ, этихъ различныхъ нервныхъ состояній,
прежде чѣмъ приступать къ болѣе глубокимъ изуче¬
ніямъ явленій, порождаемыхъ каждымъ изъ нихъ.
«Эти различныя состоянія, представляющія въ
общемъ всю симптоматологію гипнотизма, по Шарко,
могутъ быть сведены къ тремъ основнымъ типамъ:
1-й — каталептическое состояніе; 2-й — летаргиче¬
ское состояніе и 3-й—состояніе вызваннаго сомнам¬
булизма. Каждое изъ этихъ состояній включаетъ въ
себѣ извѣстное число второстепенныхъ формъ и, по¬
мимо смѣшанныхъ состояній, можетъ всецѣло раз¬
сматриваться какъ первичное, изолированное; оно
можетъ кромѣ того, въ продолженіе того же наблю¬
денія и у того же самаго субъекта, послѣдовательно
проявляться въ томъ или другомъ порядкѣ, по про¬
изволу экспериментатора и въ зависимости отъ по¬
становки опыта.
«Въ этомъ послѣднемъ случаѣ различныя выше¬
поименованныя состоянія представляютъ въ нѣко¬
торомъ родѣ фазы или періоды одного и того же
процесса.
«Оставляя въ сторонѣ разновидности, слабо прояв¬
ляющіяся формы, смѣшанныя состоянія и т. д., мы
ограничимся въ своемъ изложеніи указаніемъ лишь
общихъ, наиболѣе характерныхъ чертъ этихъ трехъ
основныхъ состояній, которыя оказываются господ¬
ствующими въ сложной симптоматологіи гипнотизма.
«1. Каталептическое состояніе.—Оно можетъ
проявляться: а) непосредственно подъ вліяніемъ силь¬
наго и неожиданнаго шума, сильнаго свѣта, помѣ-
166
щеннаго передъ глазами, а у нѣкоторыхъ субъектовъ
и вслѣдствіе болѣе или менѣе продолжительной фик-
ксаціи зрѣнія на какомъ-нибудь предметѣ и т. д.;
в) — посредственно при летаргическомъ состояніи,
если глаза, до того закрытые, открыть передъ
свѣтомъ. Субъектъ, находящійся въ каталептическомъ
состояніи, совершенно неподвиженъ, онъ кажется
какъ бы обвороженнымъ. Глаза открыты, взглядъ
застывшій, вѣки не мигаютъ; сейчасъ выступятъ
слезы и потекутъ по щекамъ. Довольно часто бѣ¬
лочная соединительная плева, а также и рого¬
видная оказываются анестезированными. Конечности
и весь корпусъ удерживаютъ, часто въ теченіе зна¬
чительнаго времени, сообщенныя имъ положенія, даже
наиболѣе трудныя; члены кажутся очень податливыми,
когда ихъ подымаютъ или перемѣщаютъ:. пе обнаг
руживаютъ никакого сопротивленія при сгибаніи или
вытягиваніи ихъ. «Flexibilitas сегеа» («восковой
гибкости») и того, что называютъ «одеревенѣлостью
манекена, живописцевъ», не существуетъ. Сухожиль¬
ные рефлексы подавлены. Повышенная нервно-мы¬
шечная возбудимость отсутствуетъ. Наблюдается пол¬
ная аналгезія, хотя нѣкоторыя чувства, по крайней
мѣрѣ отчасти, сохраняютъ свою дѣятельность (мышеч¬
ное чувство, зрительное, слуховое). Это обстоятель¬
ство позволяетъ подвергать каталептика различна¬
го рода впечатлѣніямъ, развивать у него путемъ
внушенія автоматическія дѣйствія и вызывать гал¬
люцинаціи. Въ послѣднемъ случаѣ, искусственно со¬
общенныя положенія конечностямъ или вообще раз¬
личнымъ частямъ тѣла, смѣняются движеніями бо¬
лѣе или менѣе сложными и вполнѣ координирован¬
ными, согласно природѣ галлюцинацій и вызванныхъ
дѣйствій. Предоставленный самому себѣ, субъектъ
вскорѣ вновь впадаетъ въ состояніе, въ кото¬
167
ромъ находился въ моментъ сдѣ лапнаго ему вну¬
шенія.
2. Летаргическое состояніе.—Оно обнаружи¬
вается: а) непосредственно, подѣ вліяніемъ фиксаціи
зрѣнія на предметѣ, находящемся въ извѣстномъ
разстояніи; в) посредственно, при каталептическомъ
состояніи, путемъ простого'закрыванія вѣкъ или пере¬
мѣщеніемъ субъекта въ совершенно темное мѣсто.
Часто въ моментъ, когда субъектъ впадаетъ въ
летаргическое состояніе, онъ производитъ совсѣмъ
особенный гортанный звукъ, въ то же самое вре¬
мя на губахъ показывается цѣпа; вслѣдъ затѣмъ
онъ разомъ всовывается и кажется какъ бы погру¬
женнымъ въ глубокій сонъ. Наступаетъ полная
аналгезія кожи и слизистыхъ оболочекъ. Впрочемъ,
иногда органы чувствъ сохраняютъ до нѣкоторой
степень свою возбудимость; но различныя попытки
дѣйствовать па субъекта пристращиваніемъ или вну¬
шеніемъ очень часто остаются безъ всякаго вліянія.
«Конечности вялыя, дряблыя; будучи приподняты
и затѣмъ предоставлены самимъ себѣ, онѣ тяжело
свисаютъ. Глазныя яблоки, наоборотъ, коньвульси-
рованы, глаза закрыты или полузакрыты и наблю¬
дается обычное, почти безпрерывное дрожаніе вѣкъ.—
Сухожильные рефлексы сильно повышены, а также
повышена и нервно-мышечная возбудимость, хотя и
въ различныхъ степеняхъ. Она можетъ быть общая,
т. е. распространяется на всѣ мышцы тѣла—лица,
туловища, конечностей, и наоборотъ—частная, т. е.
такая, которая ограничивается, напр., только верх¬
ними конечностями, за исключеніемъ лица. Явленія
эти могутъ быть обнаружены механическимъ раз¬
драженіемъ, причиняемымъ давленіемъ, напримѣръ,
надавливаніемъ нервнаго ствола ручкой пера; тогда
мышцы, управляемыя этимъ нервомъ, сокращаются.

168
«Мышцы конечностей, туловища, шеи, могутъ
быть, въ свою очередь, непосредственно раздражаемы
тѣмъ же путемъ; болѣе сильныя а продолжитель¬
ныя раздраженія вызываютъ контрактуру въ мыш¬
цахъ, приведенныхъ въ движеніе; наоборотъ, сокра¬
щенія лицевыхъ мышцъ преходящи и не даютъ про¬
должительной контрактуры. Контрактура конечно¬
стей вызывается также повторнымъ ударомъ по су¬
хожильямъ. Эти контрактуры, будутъ ли опѣ про¬
изведены раздраягеніемъ нервовъ, мышцъ или по¬
вторнымъ ударомъ по сухожильямъ, быстро уни-
чтожаются подъ вліяніемъ раздраженія мышцъ анта¬
гонистовъ.
«У субъекта, погруженнаго въ летаргическое со¬
стояніе, можно, какъ было замѣчено выше, внезапно
вызвать каталепсію, если передъ самымъ свѣтомъ
раскрыть ему глаза.
«3. Состояніе вызваннаго сомнамбулизма.—
Это состояніе у нѣкоторыхъ лицъ можетъ быть по¬
рождено непосредственно фиксированіемъ зрѣнія, а
также и другими пріемами, которые безполезно пере¬
именовывать здѣсь. У субъектовъ, предварительно по¬
груженныхъ въ летаргію или каталепсію, сомнабули-
ческое состояніе вызывается простымъ надавлива¬
ніемъ или легкимъ растираніемъ темени. Болѣе всего
въ частности оно соотвѣтствуетъ тому состоянію, ко¬
торое извѣстно подъ именемъ магнетическаго сна.
«Очень сложныя явленія, которыя наблюдаются
въ этомъ періодѣ, иногда трудно поддаются анализу.
Многія изъ нихъ были времеппо отодвинуты на вто¬
рой планъ въ изслѣдованіяхъ, произведенныхъ въ
Сальпетріерѣ. Все вниманіе, насколько возможно,
было обращено на опредѣленіе характерныхъ при¬
знаковъ, обособляющихъ состояніе сомнамбулизма
отъ состояній каталепсіи и летаргіи, и на точную
169
установку отношеній, существующихъ между тре¬
тьимъ состояніемъ и двумя предыдущими.
«Глаза закрыты или полузакрыты; вѣки вообще
дрожатъ; предоставленный самому себѣ субъектъ
кажется спящимъ; но сонъ далеко не столь рѣзко
выраженъ, какъ въ случаѣ летаргическаго состоянія.
Той повышенной нервно-мышечной возбудимости, ко¬
торая была описана выше, пе существуетъ; иначе
говоря, раздраженіе нервовъ и самихъ мышцъ, а
также удары по сухожиліямъ не вызываютъ контр¬
актуры. Но, взамѣнъ того, можно различными пріе¬
мами, между прочимъ, легкими пассами надъ ко¬
нечностью или легкимъ дуновеніемъ, направлен¬
нымъ на кожу, развить въ этой конечности окоче¬
нѣлость, которая отличается отъ контрактуры, свя¬
занной съ повышенной мышечной возбудимостью,
тѣмъ, что она не уничтожается, какъ эта послѣд¬
няя, механическимъ раздраженіемъ антагонистовъ,
отъ каталептической же неподвижности—сопротивле¬
ніемъ въ сочлененіяхъ, когда одервенѣлымъ конечно¬
стямъ хотятъ дать иное положеніе (flexibilitas сегеа).
Въ отличіе даннаго состоянія собственно отъ ката¬
лептической неподвижности, эту особенную одереве¬
нѣлость сомнамбулическаго состоянія предложено
назвать rigidité cataleptoide (католептоидной
окрѣплостью); ее можно было бы также назвать
псевдо каталептической неподвижностью.
«Рядомъ съ общей накожной аналгезіей, наблю¬
дается чрезмѣрная чувствительность нѣкоторыхъ
участковъ кожи, мышечнаго чувства и многихъ дру¬
гихъ спеціальныхъ чувствъ (зрѣнія, слуха, обонянія).
Вообще, путемъ внушенія и приказанія легко вы¬
звать у субъекта очень сложныя автоматическія дѣй¬
ствія и тѣмъ обнаружить рядъ явленій, столь ха¬
рактерныхъ для искусственнаго сомнамбулизма.

170
«Если субъекту, находящемуся въ сомнамбуличе¬
скомъ состояніи, слегка надавливать пальцами черезъ
вѣки глазныя яблоки, то это состояніе смѣнится
летаргическимъ съ повышенной нервно-мышечной
возбудимостью; если же, наоборотъ, поднять вѣки и
держать глаза открытыми на свѣтъ, каталепсія -не
наступаетъ».
Считаемъ необходимымъ заявить, что приведенное
описаніе сдѣлано съ натуры, и въ Сальпетріерѣ всегда
имѣются больные, на которыхъ легко констатировать
эти три состоянія со всѣми ихъ особенностями. Чтобы
обнаружить данныя состоянія у новаго субъекта, не¬
обходимо соблюдать тѣ самыя условія, которыя при¬
мѣнялись экспериментаторами Сальпетріера; эти усло¬
вія, какъ мы о нихъ уже говорили, двухъ родовъ:
1-е, опыты необходимо производить надъ больными
одной и той же категоріи, т. е. надъ истеро-эпи-
лептиками; 2-е, необходимо держаться однихъ и
тѣхъ же пріемовъ, т. е. наиболѣе элементарныхъ,
какъ фиксированіе зрѣнія, надавливаніе темепи,
электрическій лучъ и т. д. Всякое нарушеніе одного
изъ этихъ двухъ условій измѣняетъ постаповку опы¬
товъ, а слѣдовательно измѣняетъ и результаты.
Необходимо также имѣть въ виду, что въ опы¬
тахъ падъ истеро-эпилентиками легко могутъ полу¬
читься результаты, не сходные съ результатами Шар¬
ко, если больные будутъ подвергаемы инымъ пріе¬
мамъ эісеперимептаціи; другими словами, если имъ
будетъ дано иное гипнотическое воспитаніе.
Это фактъ, въ которомъ мы имѣли случай часто
убѣждаться при нашихъ изслѣдованіяхъ; онъ тѣмъ
болѣе примѣчателенъ, что мы производили опыты
надъ больными, принадлежавшими къ той же ка¬
тегоріи, которые служили объектами для установле¬
нія доктрины трехъ состояній. Приведемъ нѣсколько
171
примѣровъ. Открываніе глазъ не есть, какъ можно
было бы думать, необходимый симптомъ каталепсіи.
Мы видѣли, что если вызвать полукаталепсію или
полулетаргію и произвести трансферацію этихъ двухъ
состояній, то можно наблюдать каталепсію одной
половины тѣла, хотя соотвѣтствующій глазъ и
остается закрытымъ. Каталепсія при закрытыхъ гла¬
захъ точно также можетъ проявляться и въ глубо¬
комъ гипнозѣ. У тѣхъ же самыхъ субъектовъ можно
вызвать глубокую летаргію, при которой не будетъ
и слѣда повышенной мышечной возбудимости. Мы
можемъ засвидѣтельствовать, что приближеніемъ маг¬
нита къ рукѣ больной, уснувшей натуральнымъ
сномъ, или къ темени больной, погруженной въ
летаргію, можно вызвать новое состояніе, имѣю¬
щее общее съ вышеописанной летаргіей только
по разслабленію мышцъ. Какъ механическое раз¬
драженіе персовъ, мышцъ и сухожилій, такъ и дав¬
леніе на гипногенныя или истерогенныя зоны пе оказы¬
ваютъ никакого дѣйствія; открытіе вѣкъ не произ¬
водитъ никакого измѣненія; дыханія не замѣтно, пол¬
ная безчувственность; на видъ субъектъ кажется во¬
обще мертвымъ. Питре *) имѣлъ случай наблюдать
столь же глубокое состояніе летаргіи у одной изъ
своихъ больныхъ, которая была подвержена естествен¬
нымъ припадкамъ сна. Когда этотъ припадокъ слу¬
чался съ нею во время летаргіи съ повышенной воз¬
будимостью, данная фаза гипноза становилась болѣе
глубокой и всякая мышечная реакція отсутствовала.
Наконецъ, какъ мы уже замѣтили выше, повышен¬
ная нервно-мышечная возбудимость не есть исклю¬
чительный признакъ летаргіи; у субъектовъ, находя¬
щихся въ глубокомъ гипнозѣ, часто можно вызывать
*) Dos zones bvpiiogènes, p. 65.

172
по пробужденіи такія контрактуры, которыя ничѣмъ
не отличаются отъ контрактуръ при летаргическомъ
состояніи.
Эти факты доказываютъ только, что симптомати¬
ческій комплексъ глубокаго гипнотизма можетъ быть
неполнымъ или измѣнчивымъ, какъ и всѣ болѣзнен¬
ные комплексы.
Число состояній или періодовъ можетъ, въ свою
очередь, варіировать у каждаго гипнотика; въ общемъ
насчитываютъ три періода: летаргія, каталепсія и
сомнамбулизмъ; но это число далеко не постоян¬
ное, такъ какъ Дюмонпалье и его ученики давно
уже показали и всякій можетъ въ томъ убѣдиться,
что между каждымъ изъ названныхъ періодовъ су¬
ществуетъ переходная ступень, смѣшанное состояніе,
которое экспериментаторъ можетъ сдѣлать постоян¬
нымъ при помощи соотвѣтствующихъ пріемовъ. Та¬
кимъ образомъ, возможно создать шесть, девять и
большее число различныхъ состояній. Въ самомъ
дѣлѣ, изобрѣтая новые пріемы экспериментами, под¬
вергая гипнотиковъ инымъ раздраженіямъ, можно
достигнуть цѣлаго ряда новыхъ состояній, отличныхъ
отъ описанныхъ ранѣе. Вѣдь гипнотизмъ не есть
явленіе самопроизвольнаго невроза; это нервное экс¬
периментальное состояніе, симптомы котораго могутъ
измѣняться въ зависимости отъ пріемовъ, ихъ вызы¬
вающихъ, не выходя, конечно, изъ предѣловъ общей
физіологіи нервной системы.
Можно-ли полагать, что описанія Шарко предста¬
вляютъ собою искусственную работу? Это значило-бы
плохо ее усвоить. Выше приведенное описаніе не могло
имѣть цѣлью представить гипнозъ во всѣхъ его фор¬
махъ, во всѣхъ его деталяхъ. Въэпоху, когда разсматри¬
ваемая работа производилась, приходилось, какъ объ
этомъ вѣроятпо пе забыли, констатировать реаль-
173
ность нѣкоторыхъ гипнотическихъ явленій и дока¬
зывать экспериментально существованіе нервнаго со¬
стоянія признаками настолько грубыми, чтобы быть
замѣченными каждымъ. Шарко избиралъ субъек¬
товъ, которые обнаруживали эти признаки въ чрезвы¬
чайной формѣ, сомнѣваться въ которыхъ положи¬
тельно было невозможно. И такой методъ достигъ
полнаго успѣха, ибо даже тѣ, кто ранѣе относился
къ явленіямъ глубокаго гипноза съ пренебреженіемъ,
обратились затѣмъ къ ихъ изученію.
Итакъ, доктрина трехъ состояній заключаетъ въ
себѣ только часть истины. По эта часть такова, что
она открываетъ путь для всѣхъ научныхъ из¬
слѣдованій по данному вопросу; глубокій гипнозъ
еще и теперь представляется единственнымъ со¬
стояніемъ, которому присущи объективные призна¬
ки, устраняющіе всякіе безконечные споры. Прн-
томъ-же, школа Сальпетріера, не претендуя на
окончательное описаніе, имѣла въ виду лишь пока¬
зать, что гипнотизмъ можетъ быть изучаемъ какъ
наиболѣе совершенными клиническими способами,
такъ и способами экспериментальной физіологіи, и
что только исключительно при этихъ способахъ из¬
слѣдованій проявляются признаки, подлежащіе науч¬
ному изученію. До тѣхъ поръ, пока будутъ существо¬
вать тяжко-истеричныя, всегда позможно провѣрить
большинство результатовъ, достигнутыхъ школою
Сальпетріера.
Исторія глубокаго гипноза послужитъ памъ руко¬
водящей нитью при отысканіи пути въ лабиринтѣ
сбивчивыхъ наблюденій, относящихся къ инымъ фор¬
мамъ даннаго невроза, помимо глубокаго.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Малый гипнозъ.
Состоянія милаго гиішоаа.. — Сліяніе періодовъ у историчныхъ субъек¬
товъ.—Глгшиоі, у »даровыхъ пидиввдууковъ; опыты 1’ишо, БоттвВя, Бро¬
ко.—Различные результаты, добытые школок» въ Нанси.
Существуетъ множество истеричныхъ, у которыхъ не
наблюдается подраздѣленія гипноза на три періода.
Значительное число авторовъ настаиваютъ на этомъ ис¬
ключеніи изъ правила, которое дѣйствительно обнару¬
живается гораздо чаще, чѣмъ самое'правило. Справед¬
ливость требуетъ замѣтить, что школа Сальпетріера
была одной изъ первыхъ, указавшихъ па это об¬
стоятельство. «Часто, говоритъ Рише, иервно-мышеч-
ныя явленія при летаргіи и въ сомнамбулическомъ
состояніи сливаются между собою, тогда какъ ката¬
лептическое состояніе сохраняетъ всѣ присущія ему
особенности. Иногда такое сліяніе простирается до
того, что какова-бы ни была фаза гипнотизма, нервно-
мышечныя явленія остаются тѣми же».
Дюмонпалье, Маньянъ1) и Боттей’) настаиваютъ
на этомъ сліяніи періодовъ. Они свидѣтельствуютъ,
Magnin, «Effets des excitations périphériques öhex les hystéro-
épileptiques, à l’état de veille et d'hypnotisme». Paris. 1884, p. 40.
a) «Le Magnétisme animal», Paris, 1884.

175
ссылаясь на истеричныхъ, что у нѣкоторыхъ субъек¬
товъ контрактура сохраняется въ теченіе всѣхъ пе¬
ріодовъ гипноза. Болѣе того, имъ удавалось произ¬
водить не рѣдко полное „сліяніе двухъ родовъ кон¬
трактуры, раздѣляемыхъ Шарко; при раздраженіи
кожи и сильномъ раздраженіи мышцъ имѣютъ мѣ¬
сто всѣ степени гипноза съ тѣми-же мышечными
явленіями. Кромѣ того, эти явленія могутъ обнару¬
живаться и при болѣе легкомъ раздраженіи, причи¬
няемомъ тиканіемъ часовъ, телефонными звуками,
протяжнымъ завываніемъ вѣтра, эфирнымъ запахомъ,
холодной водою, свѣтовымъ лучемъ, направленнымъ
на кожу прямо или путемъ отраженія зерка¬
ломъ. Наконецъ, всѣ перефирическія раздраженія,
производящія контрактуру, обладаютъ также способ¬
ностью и прекращать ее.
Питре описалъ еще другое уклоненіе отъ клас¬
сическаго типа—это каталептоидное состояніе
съ закрытыми глазами, которое онъ наблюдалъ
у нѣкоторыхъ изъ своихъ истеричныхъ больныхъ.
Отъ гипноза у истеричныхъ, мы перейдемъ теперь
къ гипнозу здоровыхъ пли каліущихся таковыми
субъектовъ. Мы разумѣемъ индивидовъ, которые не
имѣютъ очевидныхъ признаковъ истеріи. Большин¬
ство экспериментаторовъ производили свои изслѣдо¬
ванія надъ лицами обоихъ половъ, всѣхъ возрастовъ
и при всякихъ условіяхъ, не заботясь объ ихъ да¬
тологическомъ прошедшемъ, изслѣдованіе котораго
слишкомъ сложно, чтобы не обходить его, безъ над¬
лежащаго съ нимъ ознакомленія '). Рише утвер¬
ждаетъ, что магнетизированію не въ состояніи про-
’.) Ch. Féré, la Famille névropatiçue (Archives de nevro-
logie, 1Е8І). Nervous troubles as foreshadowed in the
child (Brain, Inly 1885).
176
тивитьея абсолютно пикто; въ этомъ онъ убѣдился съ
187S г. Своихъ субъектовъ онъ усыплялъ сильнымъ
сжиманіемъ пальцевъ въ продолженіе трехъ-четырехъ
минутъ, затѣмъ пассами надъ головой, лбомъ и пле¬
чами, производя ихъ сверху внизъ. По истеченіи
нѣкотораго времени, эти продолжительные пріемы
вызываютъ то, что Рише называетъ сомнамбулиз¬
момъ. Данное состояніе способно проявляться въ
трехъ степеняхъ различной интенсивности ‘).
Первая степень, періодъ оцѣпенѣнія, насту¬
паетъ по истеченіи пяти-шести минутной манипу¬
ляціи пассами; она обнаруживается прежде всего
невозможностью поднять вѣки и учащеннымъ дыха¬
ніемъ; глаза становятся красными и влажными;
иногда при механическомъ раздраженіи наблюдается
въ мышцахъ наклонность къ контрактурѣ,.
Вторая степень или періодъ возбужденія : пе
обнаруживается сразу, по послѣ многократныхъ
магнетизацій. Въ этомъ состояніи субъектъ спитъ,
хотя и отвѣчаетъ на вопросы; причемъ въ настоя¬
щемъ именно періодѣ имѣютъ мѣсто внушенныя гал¬
люцинаціи, внушенныя дѣйствія , и забывчивость по
пробужденіи.
Третью степень составляетъ періодъ столбняка,
въ которомъ преобладаетъ автоматизмъ, безчувствен¬
ность, мышечная контрактура и каталепсія, о чемъ,'
однако, авторъ говоритъ весьма мало.
Нѣкоторые новѣйшіе авторы, какъ Бремо и Бот-
тей, вновь обратились къ этому состоянію гипно¬
тизма здоровыхъ людей и съ точностью подтвер¬
ждаютъ всѣ признаки клинической картины, пред¬
ставленной Рише. Оказалось, что замѣняя пассы
1) Пользуемся дли этого анализомі. послѣдней работой Рише:
L’Homme et l'intelligence, Paris.
177
другими пріемами, наир, надавливаніемъ темени или
закрываніемъ глазъ, продолжительнымъ фиксирова¬
ніемъ блестящаго предмета, однимъ словомъ, пріемами,
употребляемыми при гипнотизировати истеричныхъ,
легко и у здоровыхъ субъектовъ вызвать не только
сомнамбулизмъ, но даже каталепсію и летаргію, при
чемъ эти состояпія пичѣмъ существеннымъ не отли¬
чаются отъ тѣхъ-же самыхъ состояній у истерич¬
ныхъ индивидумовъ.
Бремо удалось вызвать у такъ называемыхъ совер¬
шенно здоровыхъ лицъ повое состояніе, которое
онъ назвалъ очарованіемъ; оно вызывается фикси¬
рованіемъ блестящей точки. Субъектъ, какъ очаро¬
ванный, слѣдуетъ за экспериментаторомъ и рабски
подражаетъ всѣмъ его движеніямъ, жестамъ и сло¬
вамъ; причемъ оказывается необыкновенно чувстви¬
тельнымъ къ внушеніямъ.. Со стороны соматической,
при раздраженіи мышцъ наблюдаются контрактуры
и полное отсутствіе каталептической пластичности.
По Бремо, состояніе очарованія представляетъ
собою гипнотизмъ въ наислабѣйшей его интенсив¬
ности. Это нервпое состояніе пе замѣчается ни у
женщинъ, ни у мужчинъ, часто подвергавшихся опы¬
тамъ. По мѣрѣ возростапія воспріимчивостп субъекта,
послѣдній минуетъ это начальное состояніе и сразу
впадаетъ въ каталепсію ').
Указанныя результаты совершенно однако расхо¬
дятся съ результатами, добытыми Бервгеймомъ, Лъе-
жоа и Бони, Свои опыты они производили, какъ и
предъидущіе авторы, надъ всякаго рода субъектами,
безъ различія пола, возраста и патологическаго со¬
стоянія. Все, что ими наблюдалось, ограничивается
‘) Brfimaiid. Société de biologie, 1883, p. 537, p. 635. 1884
p. 169.
аииотеыіі влгактизиі,	12
17S
весьма немногимъ, если не считать фактовъ вну¬
шенія. .
Когда субъектъ загипнотизированъ какимъ бы то
ни было образомъ, наступаетъ моментъ, при которомъ
глаза остаются закрытыми и руки безпомощно сви¬
саютъ. Въ этомъ состояніи гипнотизированный слы¬
шитъ экспериментатора, хотя остается неподвиж-
.нымъ, его лицо совершенно инертно, какъ маска;
онъ все слышитъ, при чемъ по пробужденіи иногда
помнитъ слышанное, иногда забываетъ. Для пробу¬
жденія такого субъекта не необходимо дуновеніе въ
лицо или прикосновеніе, достаточно сказать; „просни¬
тесь“, чтобы пробудить его.
Субъектъ въ этомъ состояніи доступенъ всякаго
рода внушеніямъ. Если приподнять его руку и серьез¬
но начать увѣрять его, что онъ не можетъ опустить
ее, то загипнотизированный пассивно удерживаетъ
сообщенное ей положеніе.
Если конечности субъекта сообщить какое-ни¬
будь движеніе, то это движеніе будетъ продол¬
жаться пока его не остановятъ. Наконецъ у боль¬
шинства субъектовъ обнаруживается полная ане¬
стезія; ихъ кожу можно колоть булавкой безъ ма¬
лѣйшаго проявленія чувства боли съ ихъ стороны.
У тѣхъ же, у которыхъ чувствительность продол¬
жаетъ еще сохраняться, ее можно уничтожить вну¬
шеніемъ.
Названными авторами не было констатировано,
чтобы открываніе или закрываніе глазъ, какъ и рас¬
тираніе темени, низводило разсматриваемыя здѣсь яв¬
ленія къ нулю или развивало ихъ у субъектовъ, не
способныхъ къ проявленію ихъ единственно подъ влія¬
ніемъ внушенія. Ими была констатирована у гипно¬
тизированныхъ только измѣнчивая степень воспріим¬
чивости внушенія. У однихъ субъектовъ все отраничи-
.179
ваетсясмыкапіемъ вѣкъ, рядомъ съ оцѣпенѣніемъ или
безъ онаго; у другихъ, сверхъ того, наступаетъ раз¬
слабленіе конечностей, при инертности или неспособ¬
ности къ самопроизвольнымъ движеніямъ; третьи сохра¬
няютъ сообщаемыя имъ положенія, причемъ па сцену
тотчасъ появляются контрактуры, вызванныя путемъ
внушенія, автоматическія движенія и т. д. Нако¬
нецъ, автоматическое послушаніе, анестезія, иллюзіи
и галлюцинаціи — все это суть послѣдовательныя
проявленія того внушенія, высшую степепь котораго
представляетъ сомнамбулизмъ. Это именно та послѣд¬
няя и единственная степень, въ которой явленія
внушенія наиболѣе развиты и которыя сопрово¬
ждаются амнезіей по пробужденіи. На пять пли шесть
гипнотизированныхъ, только одинъ субъектъ дости¬
гаетъ этого состоянія глубокаго сомнамбулизма.
Въ концѣ концовъ, экспериментаторы изъ Нанси
пе наблюдали на своихъ субъектахъ ничего, кромѣ
явленій внушенія, относящихся къ сомнамбулизму.
По ихъ мнѣнію, стало быть, внушенія включаютъ
въ себя весь гипнозъ.
Не ограничиваясь толкованіемъ того, что, каза¬
лось имъ, они наблюдали, названные авторы всту¬
паютъ въ оцѣнку явленій впушепія, летаргіи и ка¬
талепсіи, описанныхъ другими изслѣдователями. Но
оставимъ въ сторопѣ эти толкованія и претензіи;
пасъ болѣе интересуютъ самые факты. Вообще намъ
кажется страннымъ, что ученые изъ Напсп пе могли
наблюдать у спящихъ субъектовъ контракуры, по¬
рождаемой раздраженіемъ нервовъ, сухожилій или
мышцъ; это обыкновенное явленіе Рише часто встрѣ¬
чалъ. экспериментируя даже съ здоровыми субъек¬
тами; Боттей всякій разъ, какъ производилъ из¬
слѣдованія, подтверждалъ его несомнѣннымъ обра¬
зомъ; о немъ многократно говоритъ также и Бредъ;
12*

180
Бернгеймъ же, экспериментировавшій съ аналогич¬
ными субъектами, не замѣчалъ этого явленія. Но въ
такомъ случаѣ, что же можно думать о субъектахъ,
у которыхъ не удавалось вызвать подобнаго рода фи¬
зическихъ признаковъ? Если вѣрно, что они никогда
не проявляли никакого физическаго признака гип¬
ноза, какимъ бы. раздраженіямъ ни подвергались,
если все сводится къ внушеннымъ явленіямъ, то мы
имѣемъ право заключить, что ни одинъ изъ этихъ
субъектовъ не представляетъ научнаго доказатель¬
ства ' того, что онъ дѣйствительно былъ усыпленъ.
Конечно, нашъ скептицизмъ не безусловный, и мы
не утверждаемъ, что экспериментаторы изъ Нанси
всегда имѣли дѣло съ симулянтами; въ общемъ мы
не сомнѣваемся въ ихъ опытахъ; но если бы насъ
призвали произвести медицинское испытаніе одного
изъ ихъ субъектовъ, мы не могли бы съ увѣренностью
рѣшить: притворяется ли онъ, или нѣтъ.
Мы склонны думать, что субъекты въ Нанси ни¬
чѣмъ существеннымъ не отличались отъ таковыхъ въ
Парижѣ. Въ самомъ дѣлѣ, различіе въ результатахъ
исходитъ не отъ субъектовъ, надъ которыми экспе¬
риментируютъ, а отъ самыхъ экспериментаторовъ,
отъ способовъ гипнотическаго воспитанія и особенно
отъ пріемовъ изученія. Словомъ, какъ мы уже не¬
однократно говорили, результаты опытовъ зависятъ
отъ направленія, въ какомъ ведутся самые опыты. Если
внушеніе употребляется, какъ единственный пріемъ,
то, конечно, будутъ получаться только явленія внуше¬
нія, что и происходитъ съ опытами въ Нанси. Но
если бы имѣлось въ виду изученіе физическихъ
свойствъ, то и ихъ можно было бы наблюдать иногда
тотчасъ-же; у нѣкоторыхъ же другихъ субъектовъ—
спустя нѣсколько времени.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Общее изученіе внушенія.
I, Опредѣленіе внушенія. — Внушеніе и сокъ. — Различіе въ спосо¬
бахъ эксперіім&нтіщіи путемъ психическаго вліянія и путемъ перифери¬
ческихъ раздражошй.—Способность къ воспріятію внушеній. — Условія
для икъ воспріятія: умственная инертность, повышенная психическая
возбудимость.—Впущеніе во время гипноза. — Внушеніе въ состояніи
бодрствованія, г—Различнаго рода внушенія,—Внушеніе словомъ.—Вну¬
шеніе жестомъ.—Мышечное чувство.—Самовнушеніе.—Отношенія между
внушенными идеями и периферическимъ раздраженіемъ.—Ошибки тѣхъ,
которые всюду видятъ внушеніе.
И, Методъ.— Симуляція.—Изслѣдованіе объективныхъ признаковъ,—
Симуляція субъектовъ, которымъ произведено внушеніе.--Добровольныя
внушенія.—Безсознательныя внушенія.—Сопоставленіе явленій внушенія
съ фактами позитивной, науки.
TIL Эфекты внушенія.— Измѣненія вегетативныхъ функцій.— Вну¬
шеніе психическихъ явленій.—Классификація.—Внушенія положитель¬
ныя, галлюцинаціи и дѣйствія.—П.снхолоіичвбіий анализъ ихъ проявле¬
ній,— Законъ отрицательнаго внушенія. -Закопъ психической ннги-
бацІн,—Галлюцинаціи постгиппоти^гк’л,--Амнезія, произведенная вну¬
шеніемъ.
I.
Опредѣленіе внушенія.—Какъ было уже по¬
хавано, гипнозъ, но способу своего проявленія и
по нѣкоторымъ своинъ симптомамъ, приближается
къ естественному сну. Это сравненіе можетъ слу¬
жить намъ вступленіемъ къ фактамъ теоріи внуше¬
нія. Вначалѣ эти факты поражаютъ; они кажутся
182
совершенно непонятными, иногда даже вызываютъ
сомнѣніе. Возможно-ли, въ самомъ дѣлѣ, чтобы одно
лицо могло заставить другое говорить, дѣйствовать,
думать и чувствовать по своему желанію?
Чтобы въ изслѣдованіи этого вопроса установить
хотя малѣйшій порядокъ, необходимо начать изуче¬
ніе отъ болѣе извѣстнаго къ менѣе извѣстному.
Такъ, о чемъ мы уже неоднократно говорили, пси¬
хическія явленія гипноза могутъ быть понимаемы
только при сравненіи ихъ съ дремами естествен¬
наго сна. Явленія, происходящія подъ вліяніемъ
внушенія у гипнотизированныхъ, представляютъ
собою ничто иное, какъ вызванный и руково¬
димый экспериментаторомъ сонъ. Это сближе¬
ніе правдоподобно еще въ томъ отношеніи, что и
въ естественномъ снѣ возможно измѣнять сновидѣ¬
нія, о чемъ свидѣтельствуютъ замѣчательные опыты
Мори, произведенные имъ надъ собою Послѣд¬
ній просилъ находившагося подлѣ него субъекта,
что когда вечеромъ онъ начнетъ засыпать, вызвать
у него безъ его вѣдома какое -нибудь ощущеніе,
затѣмъ пробудить, спустя достаточное время для
наступленія сновидѣнія. Эти сновидѣнія, вызываемыя
при помощи раздраженія чувствилища, ничѣмъ не
отличаются отъ явленій, наблюдаемыхъ у истерич¬
ныхъ, уснувшихъ подъ вліяніемъ внушенія. Однажды
Мори дали понюхать о-де-колспъ; и ему приснилось,
будто онъ находится въ парфюмерномъ магазинѣ, что
въ свою очередь породило идею о Востокѣ: онъ въ
Каирѣ, въ парфюмерной Жапа Фарина. Его слегка
ущипнули - за затылокъ, и Моря приснилось, что
ему наложили парывной пластырь, что въ свою
очередь породило образъ доктора, лечившаго его въ
') Maury, Sommeil et Kêves, p. 127.
183
дѣтствѣ. По приближеніи къ его тѣлу горячаго же¬
лѣза, ему снился кочегаръ. Въ другой разъ, когда
онъ уснулъ, подлѣ него громкимъ голосомъ было
произнесено: «Возьмите спички», и это вызвало у
него сновидѣніе, будто онъ ищетъ спичку.
Но между психическими явленіями естественнаго
сна и тѣми же явленіями нервнаго сна можетъ
быть установлено сближеніе и другого рода. Такъ, од¬
нимъ изъ насъ1) было показано, что у многихъ боль¬
ныхъ болѣзнетворная идея, начальное проявленіе
бреда, возникая въ періодъ бодрствованія, усили¬
вается вообще въ дремахъ естественнаго сна,
играющаго такимъ образомъ какъ бы роль резо¬
натора. Клиническія наблюденія представляютъ намъ,
стало быть, тѣ самые, естественно производимые въ
нормальномъ спѣ опыты, которые съ такой легкостью
производятся и во снѣ искусственномъ.
Область впушенія громадна, и нѣтъ ни одного
проявленія въ нашей умственной жизни, которое
не могло бы быть имъ искусственно воспроизве¬
дено или повышено. Отсюда становится понятнымъ,
какую существенную пользу можетъ извлечь пси¬
хологъ изъ этого метода, примѣняя его къ экспе¬
риментальнымъ психологическимъ изслѣдованіямъ.
Но прежде чѣмъ идти дальше, необходимо точно
опредѣлить смыслъ и границы внушенія. Строго
говоря, внушеніе есть процессъ, производящій
нѣкоторое дѣйствіе на субъектачрезъ посред¬
ство его интеллекта. Всякое внушепіе сводится
въ сущности къ вліянію на субъекта идеи, и
всякое внушенное дѣйствіе есть результатъ явленія
идѳаціи; здѣсь необходимо одпако замѣтить, что
’) Ch. Féré, la Médicine d’imagination (Progrès médirai,
1884, p. 809.; 188C pp. 717, 741, etc).

184
идея есть призракъ (эпифеноменъ); взятая отдельно,
она служитъ только указателемъ извѣстныхъ физіо¬
логическихъ процессовъ, которые одни лишь спо¬
собны порождать матеріальные эфекты.
Съ точки зрѣнія данной характеристики, не смотря
на сложность самого вопроса, можно по крайней
мѣрѣ въ общемъ опредѣлить, чтб собственно отно¬
сится КЪ внушенію И 4TÖ къ нему не можетъ быть
относимо. Такъ напр., когда у истеричнаго субъекта,
находящагося въ летаргіи, ударомъ по сухожилію
или разминаніемъ мышцъ вызываютъ контрактуру
руки, то это не будетъ внушеніе, такъ какъ контр¬
актура является прямымъ результатомъ физиче¬
скаго дѣйствія, въ которомъ психическая сила субъ¬
екта видимо не принимаетъ участія. Когда ate на¬
оборотъ, подойдя къ гипнотику и совсѣмъ не ка¬
саясь его, говорятъ ему: «Ваша рука сгибается,
становится твердой, вы болѣе не въ состояніи ее
разогнуть», то контрактура, порождаемая этими
словами, будетъ уже результатомъ психическаго влія¬
нія; приказаніе экспериментатора въ данномъ слу¬
чаѣ проявляетъ свое дѣйствіе только черезъ посред¬
ство интеллекта оперируемаго; здѣсь именно идея
контрактуры, возникшая въ умѣ гипнотика, произ¬
водитъ контрактуру. Таково внушеніе. Съ этой
точки зрѣнія можно сказать, что теорія внушенія
возрождаетъ старый философскій вопросъ «о влія¬
ніи духа на тѣло», проливая вмѣстѣ съ тѣмъ свѣтъ
на значительную группу мало еще выясненныхъ
болѣзней, порождаемыхъ воображеніемъ.
Другой примѣръ. Подобно контрактурѣ, двига¬
тельный параличъ, въ свою очередь, можетъ быть
вызванъ двумя совершенно различными путями.
Прикосновеніе къ нѣкоторымъ пунктамъ черепного
свода истерлчпаго концомъ вибрирующаго камертопа
185
вызываетъ въ рукѣ субъекта преходящее движеніе,
вскорѣ разрѣшающееся полнымъ параличемъ и раз¬
слабленіемъ мышцъ '). Въ дапномъ случаѣ параличъ
является прямымъ результатомъ вибрацій камертона,
сообщающихся черезъ толщу черепа головному мозгу;
интеллектъ субъекта тутъ не причемъ; опытъ, про¬
изведенный надъ его тѣломъ, остается чуждымъ его
духу; здѣсь нѣтъ внушенія.—Наоборотъ, если у субъ¬
екта вызываютъ представленіе о томъ, что его рука
парализована, то возникающій затѣмъ параличъ бу¬
детъ уже психическаго характера, такъ какъ
является прямымъ результатомъ вызваннаго у субъ¬
екта воображепія, — результатомъ не физическаго
толчка, травматизма, а явлепій идеаціи, т. о. вну¬
шенія.
Анализъ даннаго примѣра застраховываетъ отъ той
неточности, въ которую впали нѣкоторые авторы,
поспѣшно заключившіе, что всѣ гипнотическіе про¬
цессы, имѣющіе своимъ исходнымъ пунктомъ голов¬
ной мозгъ, относятся къ явленіямъ внушенія, и что
летаргія, каталепсія и истерическій сомнамбулизмъ
(являющія собою повидимому рефлексы головно¬
мозговаго происхожденія) составляютъ исключитель¬
ное и простое слѣдствіе внушенія. Факты, которые
мы имѣемъ въ виду представить, подрываютъ однако
это заключеніе. Параличъ, вызванный вибраціей, и
параличъ внушенный, по своимъ дѣйствіямъ на кор¬
ковое вещество моэга, весьма вѣроятно, неодинаковы;
несомнѣнно, что оба они суть рефлексы головнаго
мозга. Но какая разница въ томъ и другомъ слу¬
чаѣ! Внушенный параличъ требуетъ умственнаго со¬
дѣйствія субъекта; если функція идеаціи будетъ чѣмъ
*) Ch. Féré, Inhibition et épuisement (Bull. Soc. de biologie
1880, pp. 178, 195, 220).
186
нибудь задержана, параличъ подобнаго рода совсѣмъ
пе проявится.
Ученіе о гипнотизмѣ можно раздѣлить на двѣ
части, согласно тѣмъ различнымъ пріемамъ, которые
примѣнимы въ данномъ случаѣ: первая часть заклю¬
чаетъ въ себѣ гипнотическія явленія, порождаемыя
физическими раздраженіями, раздраженіями чувстви¬
лища, изложенными нами въ двухъ предъидущихъ
главахъ; вторая часть обнимаетъ гипнотическія яв¬
ленія, вызываемыя идеями, т. е. относящіяся къ тео¬
ріи внушенія. Таковы два параллельные способа из¬
слѣдованія и трудно сказать, который изъ нихъ
обширнѣе.
Склонность къ внушенію. — Внушеніе дѣй¬
ствуетъ не съ одинаковой интенсивностью на всѣхъ
лицъ. Здороваго и нормальнаго человѣка, владѣю¬
щаго собой, нельзя увѣрить, что онъ голоденъ, онъ
всегда отвѣтитъ: ошибаетесь; попробуйте внушить
такому субъекту зрительную галлюцинацію; хотя бы,
напримѣръ, что онъ держитъ въ рукахъ книгу; онъ
скажетъ, что не видитъ ея. Внушеніе производитъ въ
умѣ такого субъекта лишь слабое замѣшательство,
тотчасъ же исправляемое; оно порождаетъ въ немъ
идею явленія, но не самое явленіе.
Отсюда уже понятно, что внушеніе не можетъ
оказывать никакого вліянія на здоровыхъ субъектовъ,
подобно тому, какъ насильственное открываніе глазъ
пе вызываетъ у нихъ каталепсіи.
Чтобы внушеніе имѣло мѣсто, необходимо привести
субъекта естественнымъ или искусственнымъ пу¬
темъ въ состояніе болѣзненной воспріимчивости,
хотя вообще трудно съ точностью опредѣлить усло¬
вія внушаемости; насчитываютъ ихъ два: первое —
это умственная инертность субъекта. У гип-
нотика, говорятъ, поле сознанія совершенно пустое,
187
внутренняя идея, ничѣмъ не задерживаемая, все¬
цѣло царствуетъ въ сознаніи спящаго субъекта.
Это объясненіе дано Гейденгайномъ, Рише, Рибо и
многими другими, хотя, впрочемъ, мы сомнѣваемся,
чтобы оно соотвѣтствовало всѣмъ фактамъ. Такъ
наир., если это состояніе мопоидеизма и совершенно
справедливо для каталепсіи, зато оно весьма рѣдко
наблюдается у сомнамбуловъ. Поэтому мы того мнѣ¬
нія, что склонность къ внушенію нужно искать въ
другомъ мѣстѣ, именпо въ повышенной психическом
возбудимости. По нашему мнѣнію, если внушенный
идеи оказываютъ вліяніе исключительно на умъ, чув¬
ства и движенія гипнотика, то прежде всего бла¬
годаря своей интенсивности. Тѣмъ не менѣе мы со¬
знаемъ, что вопросъ трудно рѣшимъ и охотно оста¬
вляемъ его открытымъ.
Число субъектовъ, склонныхъ воспринимать вну¬
шенія—многочисленно и эта склонность проявляется
пе только при гипнозѣ и естественномъ снѣ, но при
нѣкоторыхъ отравленіяхъ (алкоголемъ, гашишемъ), а
также и въ состояніи бодрствованія. Здѣсь мы имѣ¬
емъ въ виду исключительно гипнотическое внушеніе.
Гипнотизмъ въ значительной мѣрѣ развиваетъ
склонность къ внушеніямъ. Какъ мы уже гово¬
рили, внушеніе нельзя произвести во всѣхъ фазахъ
гипноза; оно проявляется только въ каталепсіи и
сомнамбулизмѣ. Внушенія при каталептическомъ со¬
стояніи весьма просты, автоматичны, фатальны, иное—
при сомнамбулизмѣ: больной оспариваетъ сдѣланныя
ему внушенія, обсуждаетъ ихъ или преувеличиваетъ,
иногда противится инъ. Всѣ эти оттѣнки мы будемъ
принимать во вниманіе каждый разъ, какъ прійдется
говорить объ интересующихъ насъ внушеніяхъ;
чаще же всего, однако, будемъ довольствоваться опи¬
саніемъ внушеній при сомнамбулизмѣ.

188
Съ давнихъ поръ извѣстенъ тотъ фактъ, что
субъектъ остается чувствительнымъ къ внушенію и
послѣ пробужденія; указанія на этотъ фактъ мы на¬
ходимъ и у Бреда; въ послѣдніе годы онъ былъ
изученъ Рише, Бернгеймомъ, Боттейомъ и друг.
Внушенія можно дѣлать субъектамъ не только по
пробужденіи, но и лицамъ, которыя не подвер¬
гались гипнотизаціи. Эти послѣдніе опыты взвол¬
новали философовъ, породили сомнѣнія и безпокой¬
ства. Не трудно допустить, что гипнотики доступны
внушеніямъ: это больные люди; но какъ понять вну¬
шаемость у людей бодрствующихъ, не находящихся
въ гипнозѣ, и притомъ такими способами, которые мы
ежедневно примѣняемъ по отношенію другъ къ другу.
Субъекты, склонные къ внушеніямъ въ состояніи
бодрствованія, представляютъ ли собою такихъ инди¬
видовъ, которые въ обыкновенной своей жизни авто¬
матически подчиняются другимъ субъектамъ? Есть ли
это субъекты слабые? Каково ихъ физическое и мо¬
ральное состояніе? Что представляютъ они со стороны
своего бодрственнаго состоянія и своей наслѣдственно¬
сти? Таковы вопросы, поставленные Жане; но на нихъ
никто еще пе отвѣтилъ. Однако, не смотря на эго,
нельзя не признать возможности внушенія у нор¬
мальныхъ субъектовъ, и однимъ изъ насъ внушеніе
было сведено къ процессамъ вниманія; когда вни¬
маніе достаточно интенсивно, время реакціи можетъ
быть равно нулю или даже минусу, т. е., реакція
предшествуетъ раздраженію; интенсивное умствен¬
ное представленіе, какого бы происхожденія оно ни
было, самопроизвольнаго или вызваннаго внушеніемъ,
можетъ, стало быть, опредѣлять реакцію помимо вся¬
каго раздраженія ’).
*) cil. Féré (Progrès médical, 1888, р, ТЛІ).

189
Различнаго рода внушенія.—Если склонность
къ внушенію зависитъ отъ интеллекта индивида, то
ясно само собою, что должно быть столько-же формъ
внушеній, сколько существуетъ способовъ общенія
одного субъекта съ другимъ.
Прежде всего экспериментаторъ можетъ про¬
извести внушеніе устно и письменно; это самые
простые и самые удобные способы. Когда-же хотятъ
породить галлюцинацію, то достаточно назвать субъ¬
екту воображаемый предметъ, напр. сказать, ему:
«у вашихъ погь змѣя». Устное внушеніе самое рас¬
пространенное, такъ какъ этимъ можно внушить
все, что можетъ быть выражено словами. Вмѣстѣ
съ тѣмъ это и самый точный пріемъ.
Жесты, употребляемые довольно часто нѣкоторыми
экспериментаторами, представляютъ собою уже менѣе
совершенный способъ. Безъ сомнѣнія, этотъ пріемъ да¬
етъ хорошіе результаты съ субъектами особенно подат¬
ливыми. У такахъ субъектовъ галлюцинацію, напр.,
змѣи, можно визвать не произнося ни единаго слова, а
только произведя пальцами зигзагообразныя движенія
или даже прсстымъ указаніемъ на землю. Жестами
также можно отдавать различнаго рода приказанія:
можно заставить субъекта ходить, слѣдовать за экспе¬
риментаторомъ, становиться на колѣни и т. д. Указы¬
ваютъ пальцемъ на шляпу, и больной беретъ ее; ука¬
зываютъ затѣмъ пальцемъ на голову, и больной надѣ¬
ваетъ ее; таіимъ же способомъ можно легко заста¬
вить гипнотика взять у кого нибудь изъ кармана
вещь. «Я видѣлъ, говоритъ Питре, нѣкоторыхъ субъ¬
ектовъ съ удивительной прозорливостью отгадываю¬
щихъ смыслъ самыхъ неуловимыхъ движеній паль¬
цевъ, глазъ или губъ». Хотя эти пріемы и не вполнѣ
точны, но, Во всякомъ случаѣ, весьма вѣроятно, что
жесты чаще всего дѣйствуютъ на субъектовъ своей
190
психической, экспрессивной стороною, т. е. тім и
идеями, которыя они пробуждаютъ; да ничѣмъ инымъ
они и не могли-бы дѣйствовать. Относительно вну¬
шенія жестами слѣдуетъ еще замѣтить, что хотя оно
и не вполнѣ точно, за то крайне интенсивно.
Когда субъекту внушаютъ устно те или другое дви¬
женіе, въ его умѣ возникаетъ образі движенія; этотъ
образъ, какъ бы онъ ни былъ силенъ, всегда слабѣе
того впечатлѣнія, которое испытызаетъ субъектъ,
когда то же движеніе проходитъ передъ его гла¬
зами.' Въ этомъ убѣждаютъ слѣдующіе два па¬
раллельныхъ опыта: не разъ было констатировано,
что если въ правую руку субъекта дать динамо¬
метръ и приказать со всей силой сдать его, то это
устное внушеніе только на нѣсколько градусовъ по¬
вышаетъ нормальную динамометрическую силу гип-
нотика. Напротивъ, если передъ глазами субъекта
имитировать актъ энергическаго сжиманія пальцевъ
въ кулакъ, то его мышечная сила по только увели¬
чивается, но удваивается. Ясно, стало, быть, что вну¬
шеніе жестомъ въ нѣкоторыхъ случаяхъ дѣйствуетъ
съ такой интенсивностью, какой нельзя достигнуть
словеснымъ внушеніемъ.
Иногда не безполезно комбинировать внушеніе
жестами съ устнымъ внушеніемъ или показывать ка¬
кую-нибудь вещь, Напр., показываютъ больному ре¬
альную вещь и приписываютъ ей ииія свойства.
Такимъ образомъ можно заставить гипнэтика жевать
бумагу, увѣривъ его, что это пирогъ. Сочетаніе словъ
съ жестами обезпечиваетъ внушенію большую точ¬
ность.
Внушеніе жестами относится исключительно къ
зрѣнію. Но и другія чувства могутъ играть въ дан¬
номъ случаѣ роль; такъ, тихій звукъ, извлеченный
изъ тамъ-тама подлѣ уха гипнотика, порождаетъ
191
въ немъ представленіе о колокольномъ звонѣ; уколъ
или щипокъ пробуждаетъ въ немъ образъ кусаю¬
щаго его животнаго. Однако всѣ эти пріемы усту¬
паютъ устнымъ внушеніямъ.
Во .всѣхъ тѣхъ случаяхъ, когда внушенія исхо¬
дятъ непосредственно отъ экспериментатора, гипно-
тикъ находится буквально въ состояніи полнѣйшей
къ нему подчиненности. Эго состояніе не противо-
рѣчитъ тому, которое наблюдается при бодрствованіи;
здѣсь оно только повышено, дозволяя тѣмъ са¬
мымъ лучше судить о томъ, что происходятъ съ
индивидами, разсматриваемыми какъ здоровые ду¬
хомъ, когда они безсознательно подчиняются вліянію
посторонней воли. Кромѣ того, развѣ одинъ взглядъ
на соціальныя отношенія не свидѣтельствуетъ, что
люди, вообще говоря, дѣлятся на двѣ группы—на
руководителей и руководимыхъ, иначе говоря — на
внушителей и на внушаемыхъ.
Внушеніе мышечнымъ чувствомъ происходитъ у
гипнотизированныхъ нѣкоторымъ образомъ само со¬
бой. Если конечностямъ больной придать положеніе,
соотвѣтствующее выраженію чего-нибудь трагиче¬
скаго, то это порождаетъ соотвѣтствующія эмоціи;
если загипнотизированой сжимаютъ руку въ ку¬
лакъ, ея брови сдвигаются, вся фигура тотчасъ же
выражаетъ гнѣвъ; если конечностямъ больной со¬
общить какое набудь начальное двиясепіе, соотвѣт¬
ствующее тому или другому акту, то она будетъ про¬
должать его; можно заставить ее згарабкаться или хо¬
дить на четверенькахъ; если вложить въ ея руки
иеро или шитье, она тотчасъ же начнетъ писать или
шить. Если, приподнявъ ея руку, согнуть указатель¬
ный палецъ, это рождаетъ у больной идею о птичкѣ,
сидящей у нея на пальцѣ, и галлюцинація такимъ
образомъ постепенно развивается. Данное безмолвное
192
внушеніе можно продолжить, сдѣлавъ рукою легкое
движеніе. Загипнотизированной тогда чудится, что
птичка слетѣла съ пальца и больная пускается за
ней въ погоню. Приближая руки экспериментируе-
мой къ груди, можно вызвать мысль о держаніи ре¬
бенка. Всѣ эти факты подтверждаютъ одну и ту же
формулу, именно, что положеніе, сообщаемое конеч¬
ностямъ субъекта, сопровождается опредѣленными
мышечными впечатлѣніями, пробуждающими въ мозгу
идеи, соотвѣтствующія этимъ впечатлѣніямъ.
Такъ какъ исходнымъ пунктомъ всякаго внуше¬
нія служитъ впечатлѣніе чувствилища, то не трудно
попять, что это впечатлѣніе можетъ быть вызвано
любымъ внѣшнимъ вліяніемъ, безъ вмѣшательства
экспериментатора. Часто эту форму внушенія по
ея неудобству не изслѣдуютъ, но иногда она ока¬
зывается единственной. Бепне передаетъ случай съ
однимъ мясникомъ, который, желая повѣсить па
крючокъ тушу говядины, промахнулся и вмѣсто го¬
вядины самъ рукой зацѣпился за крючекъ и по¬
висъ; съ крючка его сняли полумертваго; мяс¬
никъ сильно страдалъ, но, разрѣзавъ рукавъ, абсо¬
лютно ничего не нашли и рука совсѣмъ не была
тронута, крючекъ же зацѣпилъ только драповый ру¬
кавъ. Вотъ примѣръ внушенія безъ помощи экспери¬
ментатора; можно было бы привести еще массу дру¬
гихъ подобныхъ же примѣровъ. Вскорѣ мы будемъ
говорить о параличахъ, которые наступаютъ у гип-
потиковъ подъ вліяніемъ внушенія. Вѣроятно, что
извѣстное число истерическихъ параличей, называе¬
мыхъ травматическими, т. е. происходящими вслѣд¬
ствіе удара, представляютъ результатъ внушенія; въ
особенности если больному кажется, что онъ потер¬
пѣлъ столь сильное потрясеніе, что у него не мо¬
жетъ не появиться параличъ.

193
Эти послѣдніе факты постепенно сближаются съ
тѣми явленіями, которыя извѣстны подъ именемъ
самовнушенія. Вмѣсто того, чтобы происходить отъ
внѣшняго впечатлѣнія, какъ въ случаѣ устнаго внуше¬
нія, самовнушеніе является результатомъ внутренняго
вліянія, каковы всевозможныя idée fixe, безумныя кон¬
цепціи и т. д. Нѣсколько примѣровъ поможетъ намъ
лучше понять относящіяся сюда явленія, нежели су¬
хія толкованія. Больная въ бреду галлюцинировала
однимъ изъ пасъ, причемъ сражалась съ пимъ, на¬
граждая его оплеухами. На другое утро, когда ея
мнимый противникъ вошелъ въ залу, она тотчасъ
же увидѣла у пего па щекѣ синякъ. Эта галлюци¬
нація, являя собою продолженіе предыдущей, пред¬
ставляетъ типическій примѣръ самовнушенія. Въ са¬
момъ дѣлѣ, больная, хотя и безсознательно, сдѣлала
правильное заключеніе въ родѣ слѣдующаго: -я дала
ему оплеуху, значитъ на щекѣ у него долженъ быть
знакъ:».—Другая больная, послѣ одной изъ фазъ глу¬
бокаго летаргическаго состоянія, продолжавшагося'
пе болѣе пяти-шести минутъ, вообразила, что она
проспала нѣсколько часовъ. Мы поддержали эту
иллюзію, увѣряя больную, что уже два часа но по¬
лудни, тогда какъ въ дѣйствительности было только
девять часовъ утра. При этомъ извѣстіи больная
почувствовала сильный голодъ и стала просить пасъ
отпустить ее обѣдать. Итакъ, вотъ галлюцинація орга¬
ническая: галлюцинація голода, которую больная
внушила самой себѣ; она безсознательно сдѣлала
заключеніе въ родѣ слѣдующаго: «уже два часа
пополудни, а я, какъ встала, еще ничего пе ѣла, стало
быть, я умираю съ голоду». Замѣтимъ, кстати, что
этотъ воображаемый голодъ можетъ быть легко уто¬
ленъ воображаемой же ѣдой; для этого достаточно
внушиіъ больной, что на столѣ находится тарелка
ЖШЮГЯЫй ИАГіІЕІ’НЗМЪ	13
194
съ пирогомъ; больная съ жадностью принимается за
ѣду. и черезъ пять минутъ голодъ проходитъ.
Приведенные примѣры самовнушенія цѣликомъ
вытекаютъ изъ галлюцинацій. Вотъ еще одинъ изъ
примѣровъ вліянія идей; приближаются къ спящей
больной и завязываютъ съ ней оживленный разго¬
воръ въ слѣдующемъ духѣ: «Я долженъ сообщить
вамъ печальную новость. Не припомните ли ее? Вы
проходили черезъ дворъ, нога ваша поскользнулась и
вы упали на бокъ. Вы должны сильно страдать».
Тотчасъ послѣ этихъ словъ больная испытываетъ
сильную боль въ боку, начинаетъ охать и жаловаться;
болѣе того, вслѣдствіе самовнушенія логическихъ
послѣдствій поденія, у нея появляется въ нѣкото¬
ромъ родѣ легкій параличъ конечности: по, пробу¬
жденіи она прихрамываетъ.
Всѣ эти факты и эти опыты приводятъ къ тому
общему заключенію, что внушитъ—значить ввести,
культивировать и усилить въ. умѣ экспериментируе-
маго субъекта идею. Но что такое идея и какая
скрытая въ ней сила оказываетъ на субъектовъ
столь могущественное вліяніе? Идея, какъ мы уже
имѣли случай говорить, порождаетъ образы, а об¬
разы воспроизводятъ ощущенія. Слѣдовательно, вну¬
шеніе дѣйствуетъ но воспоминанію ощущеній; оно
состоитъ въ психическомъ возобновленіи перифери¬
ческаго раздраженія, ранѣе воспринятаго уже субъ¬
ектомъ. Отсюда понятна и его сила; идея, собствен¬
но говоря, есть только слѣдъ; но за нимъ скрыта
энергія, развитая предыдущими физическими возбу¬
жденіями.
Эту точку зрѣнія болѣе всего подтверждаетъ
возможность простыми физическими раздраженіями,
стало быть посредствомъ ощущеній, вызывать почти
всѣ явленія, которыя до сихъ поръ производились
195
внушеніемъ, т, е. идеей. Такъ, напр., вмѣсто уст¬
наго вызыванія или уничтоженія паралича, его можно
произвести ударомъ по конечности или по черепу
(Шарко), а приложеніемъ къ черепу камертона моле¬
но уничтожить его. Вибраціи камертона въ сущно¬
сти служатъ здѣсь единственнымъ травматическимъ
стимуломъ. Истерическія анестезіи могутъ быть вы¬
званы и уничтожены также аналогическими пріема¬
ми1)- Такимъ же образомъ, въ нѣкоторыхъ случаяхъ
раздраженіемъ черепа можно вызвать двигательные
эффекты. Не входя въ сложныя подробности, мы
имѣли здѣсь въ виду лишь показать, какимъ обра¬
зомъ внушеніе замѣняется периферическимъ раз¬
драженіемъ. Несомнѣнно—тѣмъ именно образомъ,
что внушеніе порождаетъ въ нервныхъ центрахъ
нѣкоторыхъ субъектовъ тѣ же.динамическія измѣ¬
ненія, которыя обыкновенно исходятъ отъ перифе¬
рическихъ раздраженій. Данное явленіе напоминаетъ
намъ одно старинное изреченіе, которое мы не мо¬
жемъ не привести: <NihiI est in intellectu quod non
prins fuerit in sensu». (Ничего пѣтъ въ интеллектѣ,
чего не было бы ранѣе въ чувствахъ).
Въ послѣднее время роль 'внушенія настолько
прочно установилась, что многіе ученые склонны ду¬
мать, будто ему именно надлежитъ приписать дѣйствіе
эстезіогенныхъ, динаиогенныхъ и другихъ вліяній,
употребляемыхъ въ качествѣ периферическихъ раздра¬
жителей. ■ Въ виду чего отрицается дѣйствительность
процессовъ излеченія этими агентами; внушеніемъ
же объясняютъ и трансфертъ, это интересное явле¬
ніе, открытое Желле и изученное комиссіей Біологи¬
ческаго Общества. Оловомъ, въ настоящее время
Ч Сії. Féru.—Noie pour servir à l'histoire <le l'ainblyopie hys¬
térique (Bulletin de la Soc. de biologie. 188Є, p. 889).
13*

196
внушенію приписываютъ ту же роль, которую раньше
Карпентеръ приписывалъ выжидательному вни¬
манію. Это заблужденіе всецѣло покоится на пред¬
положеніи, что если внушеніемъ можно воспроизвести
явленіе, которое раньше приписывалось физическому
раздраженію, то внушеніе и есть его истинная при¬
чина. Но для кого же неясна слабость подобнаго
разсужденія? Изъ того, что воображаемой ѣдой можно
утолить голодъ сомнамбулы, совсѣмъ не слѣдуетъ,
что пища пе нужна ей.
Далѣе, указанное мнѣніе совсѣмъ не отличается
ясной простотой, какъ стараются въ томъ увѣрить,
ибо также трудпо понять, какимъ образомъ идея
паралича можетъ вызывать параличъ, какъ попятъ,
какимъ образомъ ударъ ио черепу производитъ
то же явленіе. Кромѣ того, нельзя приписывать
роль исключительно идеи, неотрипая тѣмъ самымъ,
что она есть явленіе вторичное и производное; увѣ¬
рять, что идея представляетъ собою все, а перифе¬
рическое раздраженіе ничего, значитъ утверждать,
что идея есть явленіе, совершенно чуждое функціямъ
чувствительности; это стало быть, въ ковцѣ концовъ,
значитъ возставать противъ великой теоріи соотно-
іиеній между ощущеніями и образами, которая пре¬
обладаетъ въ современной психологіи. Данное мнѣ¬
ніе находится, наконецъ, въ противорѣчіи и съ физіо¬
логіей, представляющей намъ не малое число функ¬
цій, каковы потовыя отдѣленія, слезы и т. д., которыя
могутъ быть вызываемы столько же физическими при¬
чинами, сколько и моральными, причемъ реальность
однихъ не исключаетъ реальности другихъ.

197
II.
Переходимъ теперь къ существенному вопросу—
о методѣ. Было бы невозможно въ узкихъ рамкахъ
настоящей книги вмѣстить всѣ подробности по-истинѣ
безчисленныхъ гипнотическихъ экспериментовъ. Вы¬
нужденные ограничиться изложеніемъ фактовъ, мы
остановимся подробнѣе на вопросахъ о методѣ, какъ
составляющемъ философскую сторону предмета.
Изученіе гипнотизма представляетъ не малыя труд¬
ности; это подтвердятъ многочисленныя лица, полагав¬
шія обрѣсти въ данныхъ явленіяхъ случай къ столь
же блестящимъ, сколько и легкимъ успѣхамъ. Если
и легко вообразить себѣ, какъ должны удивлять и
приводить въ ужасъ обыкновеннаго смертнаго опыты,
полные драматизма, зато весьма трудпо. въ боль¬
шинствѣ случаевъ, подыскать настоящій образецъ
опыта, дающій точный и убѣдительный результатъ.
Въ общемъ, методъ одинъ и тотъ яге, какъ для
изученія соматическихъ явленій, такъ для изученія
явленій внушенія. Чтобы достигнуть точныхъ резуль¬
татовъ; которые могли бы быть по желанію провѣ¬
рены всякимъ экспериментаторомъ, для этого необ¬
ходимо съ точностью опредѣлить какъ физіологиче¬
скія и патологическія состоянія субъектовъ, подвер¬
гаемыхъ опытамъ, такъ и самые пріемы эксперішента-
цій. Всякій разъ, какъ одно изъ этихъ правилъ
нарушено, является ошибка въ методѣ, влекущая за
собою невозможность провѣрки другихъ экспери¬
ментаторовъ,—провѣрки добытыхъ ими результатовъ
и отрицаніе этихъ результатовъ; отсюда сбивчивость
въ вопросахъ, отсюда же личные и необходимо без¬
плодные споры, а въ концѣ концовъ—скептицизмъ
въ обществѣ.

198
Сперва.необходимо опредѣлить соматическое со¬
стояніе субъектовъ; по нашему мнѣнію, предпочти¬
тельнѣе экспериментировать, какъ мы и поступали,
съ истеричными, отличающимися ясно выраженнымъ
характеромъ глубокаго гипноза. Всѣ, кто поже¬
лалъ бы провѣрить новые опыты внушенія, о кото¬
рыхъ мы будемъ говорить, должны экспериментиро¬
вать съ подобными имеппо субъектами. Опредѣлить
соматическое состояніе субъектовъ опытнымъ путемъ
весьма важно, такъ какъ это единственное средство для
сравненія результатовъ. Правда, никакое болѣзнеп-
непное состояніе не отличается опредѣленной устой¬
чивостью. У каждаго индивида это болѣзненное состо¬
яніе имѣетъ свой отличительный отпечатокъ. Всѣ бо¬
лѣзни проявляются въ измѣнчивыхъ формахъ, соотвѣт¬
ственно конституціи субъекта; и вообще можно ска¬
зать, что каждая органическая функція обнаруживаетъ
индивидуальныя уклоненія. Стало быть, пѣтъ ни¬
чего удивительнаго, что и гипнозъ проявляется въ
измѣнчивыхъ и болѣе или менѣе специфическихъ фор¬
махъ; но это еще болѣе говоритъ о необходимости
сравненія между собою только однородныхъ фактовъ,
во избѣжаніе нежелательныхъ недоразумѣній.
Труднѣе опредѣлить съ точностью самые пріемы
экспериментовъ, такъ какъ нерѣдко случается, что
экспериментаторъ дѣлаетъ ошибки въ оцѣнкѣ примѣ¬
няемаго имъ метода вліянія. Желая внушить такую-то
идею, онъ, не подозрѣвая того, внушаетъ другую,
искажающую первую, или же самъ субъектъ симули¬
руетъ нѣкоторыя явленія, и вводитъ тѣмъ въ ошибку
экспериментатора. Симуляція и безсознательное вну-
пгепіе—это два главныхъ подводныхъ рифа, кото¬
рыхъ надлежитъ избѣгать при изученіи фактовъ вну¬
шенія.
Симуляція. Необходимо точпо опредѣлить си¬
199
муляцію, которая, являясь помѣхой при изученіи
истеріи, оказывается особенно опаспой для изслѣ¬
дованія занимающаго насъ вопроса. Пока экспе¬
риментаторъ имѣетъ дѣло съ физическими явленіями,
онъ можетъ быть покойнымъ; совершенно иное от¬
носительно большинства фактовъ внушенія. Ничего
нѣтъ легче, какъ симулировать галлюцинацію или
бредъ. Это явленія внутреннія, которыхъ нельзя ни
видѣть, ни осязать, подобно объективному факту; это
явленія субъективныя, лично принадлежащія тому,
кто ихъ испытываетъ и, стало быть, легко доступ¬
ныя симулированію. Прежде чѣмъ приступать къ ихъ
изученію, необходимо убѣдиться въ томъ, что они
дѣйствительно существуютъ; прежде чѣмъ изслѣдо¬
вать свойства вызванной галлюцинаціи, необходимо
убѣдиться, что субъектъ дѣйствительно галлюцини¬
руетъ.
Нельзя уберечься отъ указанной ошибки даже въ
томъ случаѣ, если будетъ доказано, что субъектъ,
подвергавшійся опыту, паходился дѣйствительно въ
состояніи гипноза, ибо симуляція и сомнамбулизмъ,
какъ мы уже о томъ говорили, не исключаютъ
другъ друга.- Питре свидѣтельствуетъ, что загипноти¬
зированный субъектъ можетъ обманывать. Необхо¬
димо, стало быть, въ самихъ фактахъ внушенія ис¬
кать доказательства ихъ реальности.
Можно было бы, правда, сослаться на мораль¬
ныя доказательства; но эти доказательства имѣютъ
цѣну только для того, кто хорошо знаетъ боль¬
ного, и потому представляютъ чисто личное значеніе.
Кромѣ того, изслѣдователямъ, довольствующимся мо¬
ральными доказательствами, мы въ правѣ напомнить
извѣстный случай съ Ггобліе, который въ продолженіе
четырехъ лѣтъ подрядъ былъ обманываемъ своей сом¬
намбулой. Случай этотъ служитъ хорошимъ урокомъ
200
осторожности, и его надлежитъ всегда помнить. Ме¬
тодъ, которому необходимо слѣдовать въ подобныхъ
обстоятельствахъ, намѣченъ и выражается однимъ
словомъ: это методъ экспериментальный, заключа¬
ющій въ себѣ наиболѣе совершенные пріемы кли¬
ническаго наблюденія и физіологическихъ экспери-
ментацій.
Древніе магнетизеры ограничивались одними на¬
блюденіями; многіе изъ новѣйшихъ подражаютъ имъ
въ этомъ отношеніи. Послѣ удачнаго вызова-, пу¬
темъ внушенія, какого нибудь психическаго явленія,
они разсматриваютъ его и тотчасъ же описываютъ.
По нашему яге мнѣнію, это только.подготовленіе къ
опыту, но не самый опытъ. Чтобы убѣдиться въ
искренности субъекта, недостаточно простого на¬
блюденія. Чтобы удостовѣриться въ реальности вну¬
шенной галлюцинаціи, недостаточно паблюдать фактъ
галлюцинаціи и слушать то, что субъектъ говоритъ.
Изслѣдованія должны идти дальше и подчинить вну¬
шенное явленіе правильной экспериментами, чтобы
выдѣлить изъ него объективные признаки.
Такъ, только путемъ подобной экспериментяціи мы
узнаемъ, что галлюцинаторныя видѣнія-можно измѣ¬
нять оптическими аппаратами, какъ и видѣнія реаль¬
ныя, — что цвѣтовая галлюцинація порождаетъ тѣ же
эфекты цвѣтовыхъ контрастовъ, какъ и реальное цвѣ¬
товое впечатлѣніе, что систематизированная анестезія
зрительная даетъ мѣсто тѣмъ же цвѣтовымъ явленіямъ,
какъ и самостоятельная ахромотопсія истеричныхъ;
что внушеппый двигательный параличъ сопрово¬
ждается тѣмъ же физическимъ характеромъ, какъ и
параличъ отъ органическихъ причинъ и т. д. Ясно, что
эти скрытыя свойства, обнаруживаемыя эксперимен¬
тальнымъ путемъ, по природѣ своей весьма сложны;
чтобы понять ихъ, необходимо быть, такъ сказать,
201
au courant физики, патологіи и физіологіи первной
системы. Нельзя объяснить эфектовъ контраста, по¬
рождаемыхъ цвѣтовой галлюцинаціей, пе зная тео¬
ріи дополнительныхъ цвѣтовъ; нельзя объяснить
также и клиническіе признаки паралича двигатель¬
ныхъ сферъ, вызываемаго внушеніемъ, не будучи зна¬
комымъ съ параличами органическими и т. д. Нѣтъ,
впрочемъ, основанія опасаться, чтобы больные всегда
прибѣгали ко всевозможнымъ ухищреніямъ, съ цѣлью
обманывать экспериментатора; нѣкоторые не симу¬
лируютъ и по весьма простой причинѣ: они или не
знаютъ, въ чемъ дѣло, или не умѣютъ. Словомъ,
объективные признаки, о которыхъ мы говоримъ,
весьма драгоцѣнны, какъ представляющіе каждому
неопровержимое свидѣтельство реальности опыта.
И такъ, методъ изслѣдованія фактовъ внушенія
сводится къ экспериментаціи вызываемыхъ пспхп-
скихъ явленій и имѣетъ цѣлью своей объективацію
этихъ смутныхъ, субъективныхъ явленій.
Съ вопросомъ о внушеніи связана интереспая
задача, которая не была еще изучена ни однимъ
экспериментаторомъ. Правила метода, противопо¬
ставленныя нами симуляціи, особенно дѣйствительны
въ томъ случаѣ, когда симулянтомъ оказывается
лицо, видимо не обнаруживающее никакихъ призна¬
ковъ симуляціи; такъ, напр., если субъектъ утвер¬
ждаетъ, что онъ испытываетъ зрительную галлюци¬
націю въ тотъ моментъ, когда онъ абсолютно ни¬
чего не видитъ, то многочисленныя провѣрочныя до¬
казательства, помощью оптическихъ пріемовъ, допол¬
нительные цвѣта и т. д., не замедлятъ обнаружить
обманъ. Но вопросъ въ томъ — не можетъ ли си¬
муляція субъекта, склоппаго къ внушеніямъ,
порождать всего того, что производитъ впу-
шепіе.

202
Возьмемъ наиболѣе натлядпый примѣръ..У нѣко¬
торыхъ субъектовъ путемъ внушенія можно вызвать
двигательный параличъ; спрашивается: не можетъ ли
экспериментируемый субъектъ, съ цѣлью обмануть
экспериментатора, симулировать этотъ параличъ? и
будетъ ли этотъ симулированный параличъ отличаться
тѣми же объективными свойствами, какъ и параличъ
■внушенный? Мы думаемъ, что подобный фактъ воз¬
моженъ, такъ какъ при внушенномъ параличѣ истин¬
ной причиною функціональнаго безсилія служитъ
идея паралича; возникаетъ ли эта идея отъ внуше¬
нія экспериментатора или симуляціи субъекта—без¬
различно; неообходимо только, чтобы она была до¬
статочно интенсивной для внесенія пертурбацій
въ двигательную сферу. Этимъ путемъ, но нашему
мнѣнію, симулированныя явленія могутъ, въ нѣко¬
торыхъ случаяхъ, совершенно отождествляться съ
явленіями реальными.
Строго говоря, вопросъ о симуляціи у индивидуума,
склоннаго къ внушеніямъ, представляетъ собою лишь
одну изъ сторонъ другого болѣе важнаго вопроса;
именно, вопроса о вліяніи ^воли на явленія внуше¬
нія. Можетъ ли субъектъ, склонный къ внушеніямъ,
самъ, силою своей воли, вызвать, измѣнить и уни¬
чтожить явленія, подобныя тѣмъ, которыя поро¬
ждаетъ внушеніе? Извѣстные намъ факты позволя¬
ютъ отвѣчать утвердительно на этотъ вопросъ. Такъ,
мы видѣлибольныхъ, которые самопроизвольно, въ со¬
стояніи бодрствованія, могли вызывать у себя галлю¬
цинаціи; всматриваясь пристально въ бѣлый листъ бу¬
маги, они различали на немъ различные цвѣта—крас¬
ный, голубой, зеленый и т. д., причемъ кажуіційся
цвѣтъ представлялся имъ съ ясностью, допускавшей
возникновеніе дополнительныхъ цвѣтовъ, которые
субъектъ съ точностью и называлъ. Это замѣчательное
203
зрительное явленіе въ одномъ лишь отношеніи от¬
личается отъ внушенной галлюцинаціи; именно, что
для его проявленія необходимо волевое усиліе отъ
двадцати секундъ до одной минуты, тогда какъ
внушенная галлюцинація возникаетъ почти момен¬
тально. Второй примѣръ волевыхъ внупіепій мы
имѣли случай наблюдать при психическихъ парали¬
чахъ. Больная, у которой вызвали полный параличъ
руки, силою своей воли достигла того, что по про¬
шествіи пяти минутъ могла шевелить парализован¬
ной конечностью.
Безсознательное внушеніе. Мы не имѣли еще
случая говорить объ этомъ послѣднемъ видѣ внуше¬
нія, которое, подобпо паразиту, впѣдряется въ воле¬
выя внушенія экспериментатора и совершенно извра¬
щаетъ результаты. Необходимо имѣть въ виду, что нѣ¬
которыя истеричныя, будучи разъ усыплены, стано¬
вятся до того чувствительными, оказываются до того,
такъ сказать, тонкими реактивами, что ли одно про¬
изнесенное слово, пи одинъ жестъ не проходятъ без¬
слѣдно: онѣ все видятъ, все слышатъ и псе но-
мпятъ, подобно въ совершенствѣ регистрирующимъ ап¬
паратамъ. Такимъ образомъ,можетъ случиться и дѣй¬
ствительно случается, что экспериментаторъ,разсчиты¬
вая получить тотъ или другой результатъ, наводитъ
субъекта па путь неосторожнымъ словомъ или же¬
стомъ. Предположимъ, напримѣръ, что экспери¬
ментаторъ вызвалъ зрительную галлюцинацію и,
желая тотчасъ опредѣлить — отразилась ли эта
галлюцинація па чувствительности оболочекъ гла¬
за, бывшихъ до опыта нечувствительными, прежде
чѣмъ приступить къ повѣркѣ, говоритъ одному
изъ присутствующихъ: «я хочу убѣдиться, чув¬
ствительны ли роговая и соединительная оболоч¬
ки». Больная слышитъ сказанное, причемъ весьма
204
легко можетъ случиться, что слышанныя его слона
внушатъ ей ожидаемый отъ опыта симптомъ и экспе¬
риментаторъ приметъ за слѣдствіе галлюцинаціи
то, что иа самомъ дѣлѣ составитъ результатъ
простого внушенія. Въ данномъ случаѣ больная
будетъ, столь же чистосердечной, какъ и экспери¬
ментаторъ; здѣсь никакой симуляціи нѣтъ и тѣмъ не
менѣе можетъ получиться существенная ошибка.
Это вредное вмѣшательство безсознательнаго вну¬
шенія не наблюдается на всѣхъ степеняхъ гипноза
у глубокихъ гипнотиковъ; оно менѣе значительно
при летаргіи и каталепсіи; въ особенности совер¬
шенно отсутствуетъ у тѣхъ изъ больныхъ,, у кото¬
рыхъ эти фазы недоступны ни для какихъ внуше¬
ній. Безсознательное внушеніе всего болѣе преоб¬
ладаетъ въ сомнамбулизмѣ и нотому-то, когда изслѣ¬
дователь имѣетъ дѣло съ сомнамбулой, онъ дол¬
женъ быть осторожнымъ, чтобы гарантировать себя
отъ ошибокъ. Моральныя доказательства, основан¬
ныя на честности субъекта, въ подобныхъ случа¬
яхъ пе служатъ пи къ чему, такъ какъ послѣдній
дѣйствуетъ совсѣмъ пе симулируя. Эксперимен¬
таторъ поступитъ хорошо, производя свои опыты не¬
замѣтно; подготовляя ихъ въ отсутствіи больной, пе¬
редъ небольшимъ числомъ свидѣтелей,—одного или
двухъ. И въ этомъ отношеніи мы въ правѣ замѣтить,
что только первые опыты могутъ считаться
наиболѣе убѣдительными, такъ какъ, въ бу¬
квальномъ смыслѣ слова, это единственные опыты,
производимые на свѣжемъ субъектѣ, нетронутомъ
безсознательными внушеніями. По мѣрѣ повторенія
опыта, иногда присутствующіе громкимъ голосомъ
неумышленно производятъ внушенія и тѣмъ нару¬
шаютъ чистоту явленій, которое, вслѣдствіе того,
теряетъ большую часть своей цѣнности. Кромѣ
205
этой причины погрѣшности, есть еще другая, соста-
ящая именно въ томъ, что при повтореніи опыта
субъектъ припоминаетъ первый опытъ. Такимъ
образомъ, если, папр., въ первомъ опытѣ было вы¬
дано у субъекта опредѣленное явленіе, путемъ того
или другого вліянія, то можетъ случиться, что при
повтореніи опыта, присутствіе этого вліянія, или
даже простое представленіе о немъ, вызоветъ у боль¬
ного ощущенія, которыя извратятъ результаты экс¬
перимента.
Вслѣдствіе всего этого и по многимъ еще дру¬
гимъ причинамъ мы, въ свонхъ работахъ но гип¬
нотизму, всегда удѣляли наибольпіое вниманіе ре¬
зультатамъ, полученнымъ отъ первыхъ опытовъ, хотя
бы эти результаты часто и неотличались такой яс¬
ностью и такимъ совершенствомъ, какъ послѣдующіе.
Мы увѣрены, что экспериментаторъ, слѣдующій
указаннымъ нами правиламъ метода, онредѣлющііі
съ точностью физическія и умственныя состоянія сво¬
его субъекта, принимающій мѣры предосторожности
для совершеннаго устраненія вліяній симуляціи и
безсознательнаго внушенія. — что такой экспери¬
ментаторъ достигнетъ результатовъ, которые могутъ
быть подтверждены каждымъ.
Есть еще одно послѣднее правило, которое не
слѣдуетъ упускать изъ виду пи при изслѣдованіи
фактовъ, ни при постановкѣ опытовъ, именно сбли¬
женіе явленій внушенія съ фактами у же извѣст¬
ными, составляющими достояніе позитивной
науки.
Большинство экспериментаторовъ забываютъ это
правило здраваго разсудка и страницы, посвя¬
щаемыя ими описанію внушеній, представляютъ со¬
бою собраніе смѣхотворныхъ анекдотовъ, видимо
болѣе разсчитанныхъ на пикантную заниматель-
20ß
ность, чѣмъ на серьезность. Поль Жане, въ силъ-'
пыхъ выраженіяхъ отмѣтилъ послѣдствія такого
отношенія къ предмету.
«Что всего больше поражаетъ насъ въ позднѣй¬
шихъ сочиненіяхъ, выпущенныхъ въ публику подъ ви¬
домъ разныхъ бесѣдъ, лекцій, статейй посвященныхъ
вопросу о внушеніи, такъ это то, что изслѣдова¬
тели вмѣсто того, чтобы останавливать свое внима¬
ніе прежде всего на фактахъ болѣе элементарныхъ
и простыхъ (словно они достаточно yate для того вы¬
яснены, хотя на самомъ дѣлѣ совсѣмъ неизвѣстны)—
повсюду стараются выставить рельефнѣе явленія наи¬
болѣе экстраординарныя, наиболѣе поражающія во-
обрааіепіе. И ие. трудно понять тому причину:
тотъ, кто обращается къ публикѣ, ищетъ прежде
всего успѣха; безъ сомнѣнія, онъ любитъ истину
для нея самой, но это, однако, не мѣшаетъ ему
смотрѣть на истину, какъ па средство произвести
эфектъ. Чѣмъ лучше онъ подготовитъ свою ауди¬
торію или своего слушателя, тѣмъ слабѣе будетъ
эфектъ, большій же эфектъ получается при слабой
подготовкѣ. Но насколько это стремленіе подчерки¬
вать повсюду экстраординарное и необычайное пре¬
восходно съ литературной и драматической точки
зрѣнія,- настолько оно неумѣстно съ научной,
точки зрѣнія: ибо. удивленіе, если оно сли¬
шкомъ сильное, порождаетъ въ умѣ скептицизмъ и
удаляетъ отъ обсужденія предмета. Ничто такъ
долго пе отталкивало здравый разсудокъ отъ маг¬
нетизма, какъ эта сторона его—чудеснаго и сверхъ¬
естественнаго. И хотя новые факты и основываются,
или полагаютъ, что основываются, на истинно-науч¬
номъ методѣ, тѣмъне менѣе ихъ сходство съ экстраор¬
динарными явленіями магнетизма склоняетъ къ тому,
чтобы производить аналогичное настроеніе въ умахъ—
207
непріязнь и устраненіе отъ вопроса. Въ то же
время, подъ вліяніемъ обратнаго дѣйствія, хотя и
не менѣе прискорбнаго, случается, что для иныхъ
субъектовъ эти странныя явленія съ неразгаданной
причиною пріобрѣтаютъ значеніе столь ate непо¬
стижимаго и сверхъестественнаго, какъ и явленія
магнетизма. Публика'ate, чуждая научныхъ методовъ,
очень быстро все смѣшиваетъ и вводится въ заблу¬
жденіе, отъ котораго желали ее предотвратить*1).
Методъ изслѣдованія, какъ мы уже говорили, со¬
стоитъ прежде всего въ доказательствѣ того, что вну¬
шеніе не есть явленіе, стоящее въ сторонѣ отъ шіте-
лекта, не есть ни съ чѣмъ не связанный, ничѣмъ не
ооъяснимый, висящій, такъ сказать, въ воздухѣ
фактъ. Необходимо установить тѣсную связь между
явленіями внушеніи и фактами, уже выясненными,
сдѣлавшимися достояніемъ позитивной науки; не¬
обходимо показать, что первыя неразрывно свя¬
заны съ послѣдними и представляютъ собою ничто
иное, какъ патологическое преувеличеніе и измѣненіе.
Въ этомъ направленіи мы постараемся провести
многочисленныя параллели меяіду фактами внушенія
и фактами психологическими, физіологическими и
психопатологическими. Сравнительное изученіе вну¬
шеній и психологическихъ явленій покажетъ памъ. что
гиппотикъ подчиняется не только психологическомъ
законамъ, ему присущимъ, но и обнаруживаетъ симп¬
томы, встрѣчающіеся въ зародышѣ въ нормальномъ
состояніи. Сравнительное изученіе явленій внушенія
и умопомѣшательства покажетъ намъ, кромѣ того,
что внушенныя психическія пораженія у гипнотпка
по большей части имѣютъ общія свойства съ само¬
роднымъ, не вызваннымъ пораженіемъ душевно боль-
1) Revue politique et littéraire) août 1884.

208
дыхъ, что, наир., гипнотическая галлюцинація ни¬
чѣмъ чувствительно не отличается отъ другихъ.
Благодаря этимъ многочисленнымъ сравненіямъ,
экспериментаторъ получаетъ возможность оріенти¬
роваться при изученіи столь, норою, тонкихъ явле¬
ній, какъ гипнотизмъ; опираясь на извѣстныя дан¬
ныя позитивной науки, онъ находитъ въ нихъ кон¬
троль, указаніе; и гипнотизмъ, вмѣсто увесилитель-
наго дивертисмента, становится полезнымъ экспери¬
ментальнымъ методомъ психологіи и психопатологіи.
III.
Внушеніе представляетъ собою процессъ, который,
дѣйствуя на нервную систему субъекта, производитъ
въ пей измѣненія, аналогичныя тѣмъ, какія вызывают¬
ся периферическими раздраженіями. Но отсюда далеко
еще до дознанія всѣхъ эфектовъ, какія можетъ поро¬
ждать идея, прививаемая путемъ внушенія уму опе¬
рируемаго: весьма вѣроятно, что неизвѣстна еще и
тысячная доля. Далекіе отъ мысли скрывать эти про¬
бѣлы въ теоріи внушенія, мы полагаемъ, напротивъ,
болѣе полезнымъ постоянно напоминать о нихъ. Изу¬
ченіе внушенія пребываетъ пока въ зачаткѣ и оно,
безъ сомнѣнія, сулитъ еще много неожиданностей.
Весьма вѣроятно что впушепіе пріуроченнаго къ
тому субъекта, способно порождать всѣ процессы,
зависящіе отъ нервной системы. Мы высказываемъ
здѣсь мнѣніе, имѣющее значеніе простой вѣроятно¬
сти, такъ какъ прямыхъ тому доказательствъ нѣтъ;
во будь доказательства на лицо,—и тогда оставалось
бы еще опредѣлить сферу и границы вліянія нерв¬
ной системы па организмъ. Вопросъ о внушеніи
сливается здѣсь съ обширнѣйшимъ физіологическимъ
вопросомъ, далеко еще невыясненнымъ.

209
Въ послѣднее время исторія внушенія обогатилась
еще одной новой главою: различными наблюдателя¬
ми было обращено вниманіе на внушеніе, оказываю¬
щее свое вліяпіе не на психическую жизнь субъ¬
екта, а на функціи, извѣстныя подъ именемъ веге¬
тативныхъ, на кровообращеніе, животную теплоту,
выдѣленія, пищевареніе и т. п.
Мы не станемъ останавливаться здѣсь па такихъ
тривіальныхъ фактахъ, какъ рвоты, вызываемыя вну¬
шеніями; во-первыхъ, они извѣстны съ давнихъ
поръ, а во-вторыхъ—не представляютъ ничего осо¬
беннаго; ибо каждый знаетъ, что нѣкоторые мораль¬
ныя эмоціи производятъ тѣ же дѣйствія и въ нор¬
мальномъ состояніи.
Наибольшій интересъ изъ этихъ органическихъ
извращеній, порождаемыхъ идей, представляетъ опытъ
визикаціи (натягиваніе нарыва) помощью внуше¬
нія, произведенный Фокашономъ, фармацевтомъ изъ
Шарма. Этотъ экспериментаторъ наложилъ на лѣвое
плечо усыпленнаго субъекта, почтовыя марки, скрѣ¬
пилъ ихъ полосками мягчительнаго пластыря, за¬
бинтовалъ и, внушивъ гиппотику, что у него долж¬
но произойти парываніе, оставилъ его подъ надзо¬
ромъ. Спустя двадцать часовъ, повязка, которая все
время оставалась нетронутой, была снята и подъ
нею обнаружился оплотнѣвшій и омертвѣлый эпи¬
дермисъ бѣловато-желтаго цвѣта, съ сильно покрас¬
нѣвшимъ вздутіемъ вокругъ. Это явленіе было за¬
свидѣтельствовано многочисленными медиками, ме¬
жду которыми находился и Бони, представившій
29 іюня 1885 г. въ психологическое и физіологи¬
ческое общество фотографіи этой визикаціи ’).
3) Оказывается, что еще въ ноябрѣ 1840 г. итальянскій медикъ
Преджальмини вызвалъ виз л кацію у одной сомнамбулы, н&ложѳ-
ЖПВОТПЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.	14

210
Спустя нѣсколько времени, именно въ іюлѣ то¬
го же' 1885 года, Дюмонпалье сообщилъ въ біоло¬
гическомъ обществѣ объ опытахъ мѣстнаго повы¬
шенія температуры на нѣсколько градусовъ при по¬
мощи внушенія у усыпленныхъ истеричныхъ; при
этомъ обнаруженъ любопытный фактъ, аналогичный
при внушеніяхъ психическихъ явленій, именно, что
одновременно съ упомяпутымъ повышеніемъ, въ дру¬
гой, симметрической области тѣла наблюдалось по¬
ниженіе температуры.
Въ томъ же засѣданіи Буррго и Бюро—профес¬
сора Рошфортской школы—указали на факты крово¬
теченія изъ носу и кроваваго пота, вызванныхъ вну¬
шеніемъ у одной истеричной, страдающей полупара¬
личемъ и полуанестезіей, Однажды, одинъ изъ этихъ
экспериментаторовъ, усыпивъ больную, начертилъ ту¬
пымъ концомъ стилета на обѣихъ ея предплечьяхъ
свое имя и затѣмъ внушительно сказалъ ей: «Сего¬
дня вечеромъ, въ четыре часа, ты проснешься и изъ
твоихъ рукъ по ливіямъ, которыя я начертилъ, вы¬
ступитъ кровь». Въ назначенный часъ больная про¬
снулась; на лѣвомъ предплечіи ея ясно выступили
нЯ блѣдной кожѣ ярко красныя буквы, причемъ въ
нѣсколькихъ точкахъ показались капли крови. Но
на правомъ предплечіи, парализованномъ, не полу¬
чилось ничего.
Позже, той же больной, находившейся въ истери¬
ческомъ припадкѣ, Мабиль громкимъ голосомъ при¬
казалъ, чтобы у нея выступила изъ руки кровь и,
спустя нѣкоторое время, появилось накожное крово¬
теченіе. Эти интересныя явленія повторяютъ собою
иіемъ на здоровую кожу клочка бумажки, ла которой было нагор¬
тано соотвѣтствующее приказаніе. Этимъ сообщеніемъ мы обязаны
любезности нашего коллеги Ферари, который отыскалъ его въ Jour¬
nal de magnétisme animal Рикарда (2 année, 1840, p. 18 et p. 151).
211
гг поясняютъ такъ называемую стигматизацію, наблю¬
давшуюся нѣсколько разъ у экстатиковъ, когда они
живо представляли себѣ страданія Христа.
Шарко и его ученики очень часто вызывали вну¬
шеніемъ обжоги у гипнотиковъ въ Сальпетріерѣ.
Идея обжога проявляла свое дѣйствіе не момен¬
тально, а послѣ нѣсколькихъ часовъ инкубаціи. Что
касается вопроса, всѣ ли органическія функціи мо¬
гутъ измѣняться такимъ образомъ подъ вліяніемъ
внушенія, то многое остается еще совершенно не¬
выясненнымъ.
Въ послѣднее время одному изъ пасъ *) удалось
констатировать,посредствомъ пріемовъ, аналогичныхъ
Mocco, что истеричная, находясь въ бодрственномъ
состояніи, простымъ сосредоточиваніемъ вниманія па
опредѣленной части своего тѣла, можетъ измѣнять
объемъ данной части. Это важное наблюденіе не только
служитъ дополненіемъ къ предыдущимъ наблюде¬
ніямъ, но и поясняетъ ихъ, свидѣтельствуя о томъ
вліяніи, какое, у субъектовъ съ повышенной чувстви¬
тельностью, оказываетъ простое представленіе явле¬
нія на сосудистодвпгательпую систему, служащей
причиною всѣхъ измѣненій въ опытахъ подобнаго
рода.
Между явленіями внушенія, одинъ только классъ
явленій служилъ по сіе время предметомъ правиль¬
наго изученія, именно психическія; ихъ изучали
предпочтительно передъ другими, такт, какъ они ра¬
нѣе другихъ эксплоатировались шарлатанами. Съ
своей стороны, мы постараемся въ настоящемъ из¬
ложеніи съ возможной тщательностью описать и
классифицировать ихъ.
Если, прежде чѣмъ входить въ подробности по
*) Ch. lTéré Bull. Soc. de biologie, 188G p. 399.
14*

212
данному предмету, обозрѣть его въ совокупности,
то окажется, что предварительно надлежитъ изу¬
чить роль идей въ видоизмѣненіяхъ интеллекта; над¬
лежитъ показать, чтб порождаютъ идеи, когда онѣ
дѣйствуютъ изолированно. По мнѣнію, общепринятому
въ психологіи, идея—факторъ второстепенпый. Чаще
всего идея—составная сила, конечная точка; психи¬
ческія явленія развиваются нѣкоторымъ образомъ
снизу вверхъ; они не начинаются въ высшихъ цен¬
трахъ представленій, а тамъ кончаются '), Такимъ
образомъ, внушенныя явленія, которыя, подъ влія¬
ніемъ механизма, дѣйствующаго въ обратномъ на¬
правленіи, развиваются сверху внизъ, оказываются
болѣе поверхностными, эфемерными, чѣмъ самород¬
ныя явленія. Возможно субъекту внушить чувство
голода, но это чувство, продиктованное идеей, бу¬
детъ далеко не столь глубоко, какъ то же чувство,
вызванное органической потребностью. Такимъ же
образомъ,можно трансформировать личность субъекта,
внушивъ гипнотику, что онъ превратился въ собаку
или волка, но такое превращеніе не измѣняетъ глубоко
характера данной личности. Чтобы внушеніе произ¬
вело прочныя измѣненія, необходимо повторять его
часто; тогда, по крайней мѣрѣ въ нѣкоторыхъ слу¬
чаяхъ, оно входитъ въ привычку. Одна больная, ко¬
торой часто внушали параличъ двигательной системы,
говорила, что нерѣдко во снѣ ей грезится парализо¬
ванной одна половина ея тѣла. Внушенія престу¬
пленій не должны производиться экспериментаторами
легкомысленно, ибо не всегда извѣстно, какой слѣдъ
оставляютъ по себѣ подобнаго рода опыты.
Обстоятельное изученіе внушенія показываетъ, что
это слово включаетъ въ себѣ не одинъ, а два основ-
’) ßibot, Maladi la personnalité, p. 131. Paris, F. Alcan.ee

213
пыхъ факта; служащихъ въ нѣкоторомъ родѣ исход¬
нымъ пунктомъ всей теоріи. Существуетъ два основ¬
ныхъ вида внушеній, одно — порождающее явленія
активныя или импульсивныя, каковы: болевое чувство,
галлюцинація, дѣйствіе;другое—порождающее явленія
паралитическія, какъ дряблость конечностей, потеря
памяти, анестезія чувствъ. Эти два процесса совер¬
шенно различны, можно даже сказать—противопо¬
ложны другъ другу, такъ какъ одинъ изъ нихъ раз¬
рушаетъ то, что созидается другимъ. Тѣмъ не менѣе
оба они могутъ быть сведены къ одному и тому же
психическому закону, оба допускаютъ одно общее
объясненіе.
Разсмотримъ прежде всего положительныя вну¬
шенія, изъ которыхъ два главныхъ — галлюцинація
и дѣйствіе. Большую часть изъ этихъ явленій можно
объяснить великимъ закопомъ—ассоціаціей идеи.
Раньше уже было замѣчено, что всѣ внушенія ка¬
саются органовъ чувствъ больного и для проявле¬
нія своего требуютъ участія интеллекта. Подвигаясь
далѣе, мы увидимъ, что каждое внушеніе предпола¬
гаетъ три вещи: прежде всего впечатлѣніе, воспри¬
нимаемое субъектомъ, которое, смотря по случаю, бы¬
ваетъ то зрительное, то слуховое (устное внушеніе),
то тактильное и проч. Это начальное впечатлѣніе,
которое можно назвать внушеннымъ впечатлѣ¬
ніемъ, пробуждаетъ въ мозгу гипнотика второе впе¬
чатлѣніе,-называемое внушеннымъ состояніемъ;
таковъ, наир., галлюцинаторный образъ. Первое впе¬
чатлѣніе служитъ средствомъ, второе — цѣлью. Те¬
перь спрашивается: какимъ образомъ первое впе¬
чатлѣніе, производимое непосредственно эксперимен¬
таторомъ, можетъ породить второе, которое оказы¬
вается уже внутреннимъ и къ которому экспери¬
ментаторъ не имѣетъ никакого прямого отпошепія?

214
Съ психологической точки зрѣнія необходимо отвѣ¬
чать:— путемъ ассоціаціи идей. Позитивная форма
внушенія представляетъ собою ни что иное, какъ
пробуждепіе опредѣленной умственной ассо-.
ціаціи, предсуществующей въ умѣ гипнотика.
Возьмемъ примѣръ. Больной говорятъ: «Смотрите,
у васъ въ передникѣ птица». Тотчасъ, послѣ произ¬
несенія этихъ простыхъ словъ, больпая видитъ птицу,
ощупываетъ ее своими пальцами, а иногда также
слышитъ ея пѣніе. Лицамъ не экспериментирова¬
вшимъ можетъ показаться чудеснымъ п необъясни¬
мымъ тотъ фактъ, что достаточно что яибудь сказать
подобнымъ субъектамъ, чтобы породить въ ихъ умѣ
зрительный образъ. А между тѣмъ несомнѣнно, что
внушеніе галлюцинаціи выражаетъ собою фактъ ассо¬
ціаціи идей, отчетливо представленныхъ. Слово, про¬
износимое экспериментаторомъ, ассоціируется, путемъ
воспитанія субъекта,повтореніями,вообще привычкой)
съ умственнымъ образомъ птицы, и вотъ почему
оно вызываетъ образъ, вотъ почему возникаетъ гал¬
люцинація. Можно принять за правило, что когда
два впечатлѣнія.часто воспринимаются одновременно
или въ непосредственной послѣдовательности, то
присутствіе одного изъ нихъ воскрешаетъ другое. По-
рожденіе галлюцинаторнаго образа, произнесеннымъ
словомъ, еще болѣе подтверждаетъ этотъ хорошо из¬
вѣстный законъ. При нѣкоторомъ вниманіи нельзя
не замѣтить, что данный родъ внушенія принадле¬
житъ къ группѣ ассоціацій по смежности.
Вмѣсто устнаго внушенія можно прибѣгнуть къ
зрительному и тогда субъектъ послушно слѣдуетъ
глазами за всѣми нашими движеніями; мы дѣлаемъ
рукой жестъ, напоминающій .полетъ; больная тотчасъ
же вскрикиваетъ: «что за прекрасная птица!» Какимъ
образомъ одинъ простой жестъ можетъ породить столь
215
причудливый' эфекта? Опять-таки—ассоціаціей идей.
Движеніемъ руки, грубымъ подражаніемъ летающему
предмету, мы пробуждаемъ образъ птицы. Возникаю¬
щая въ данномъ случаѣ ассоціація отличается отъ
предыдущей; это ассоціація по сходству.
Такъ объясняется для психолога механизмъ галлю¬
цинаторнаго внушенія, которое сводится, по существу,
къ пробужденію ассоціацій. Оно представляетъ со¬
бою ничто иное, какъ частный случай слѣдующаго
общаго закопа. Возникающій въ умѣ образъ стре¬
мится пробудить всѣ сходные съ нимъ образы пли
входящіе вмѣстѣ съ нимъ во внѣшній сознательный
актъ. Словомъ, одинъ образъ внушаетъ другой. Поль
Жане по этому случаю замѣчаетъ: «Нѣкоторые шот¬
ландскіе физіологи напр. Броунъ, предпочтительно
называютъ данный законъ вакономъ внушенія и это
точнѣе всякаго другого выраженія. Я не сомнѣва¬
юсь, что такимъ именно путемъ произошло н спе¬
ціальное выраженіе—«внушеніе», введенное Бредомъ
въ теорію гипнотизма» *).
Подобно тому, какъ ассоціація слова съ образомъ
объясняетъ внушеніе галлюцинацій, такъ точно ассо¬
ціація образа съ движеніемъ объясняетъ впушепіе
дѣйствій, актовъ.
Когда передъ глазами гипнотика производятъ ка¬
кое пибудь движеніе, напр. хлопаютъ руками, то
тѣмъ самымъ вызываютъ въ его умѣ представле¬
ніе этого движенія; когда же, оставаясь неподвиж¬
нымъ, говорятъ субъекту: «хлопайте въ ладоши»,
то пробуждаютъ въ его умѣ, по ассоціаціи словъ
съ идеями, представленіе о томъ же движеніи; и
если въ обоихъ случаяхъ субъектъ безразлично
совершаетъ данный актъ, если, другими словами,
*) Revue politique et littéraire, août 1884.

216
представленіе движенія порождаетъ движеніе, то
именно потому, что это представленіе; въ силу при¬
вычки, ассоціировано съ движеніями, или—еще вѣр¬
нѣе — потому, что само по себѣ оно составляетъ
какъ бы начало, зачатокъ движенія. Благодаря имен¬
но этому факту, субъектъ, подобно автомату, про¬
изводитъ всѣ дѣйствія, которыя ему приказываютъ,
даже въ томъ случаѣ, когда они опасны, безнрав¬
ственны или просто смѣшны. Рише разсказываетъ,
что однажды, производя опыты надъ однимъ усы¬
пленнымъ своимъ товарищемъ, онъ заставилъ его
20 разъ сряду поднять кусочекъ мѣла, который
бросалъ подъ столъ. Словомъ, изъ всѣхт> явленій
внушенія,—внушеніе дѣйствій, по всей вѣроятности,
всего болѣе приближается къ нормальному состоя¬
нію; оно просто выражаетъ собою одну изъ формъ
рабской исполнительности.
Намъ слѣдуетъ теперь представить наблюденія по
предмету, о которомъ шла рѣчь. Мы старались
связать нѣкоторые изъ этихъ фактовъ внушенія, им-
пульсій и галлюцинацій, съ фактами положительной
науки, которые служатъ имъ доказательствомъ и про¬
вѣркой. Но мы далеки отъ мысли считать это до¬
статочнымъ для полнаго объясненія относящихся
сюда явленія. Было бы большой самонадѣянностью
воображать что либо подобное. Достаточпо одного
слова, чтобы показать, какъ много еще невыяснен¬
наго въ разсматриваемомъ вопросѣ. Допустимъ, что
внушеніе движенія объясняется ассоціаціей движе¬
нія съ его образомъ, съ его представленіемъ. Но
можпо ли то же самое сказать и о внушеніи дѣй¬
ствія, въ томъ, напримѣръ, случаѣ, когда уму усы¬
пленной больной навязываютъ слѣдующую, чуждую
ей идею: «По пробужденіи, вы похитите у такого-
то господина платокъ», и больная, проснувшись, учи¬
217
няетъ внушенное ей воровство. Допустимо ли, что¬
бы въ данномъ случаѣ не было ничего кромѣ
ассоціаціи образа съ дѣйствіемъ? Въ дѣйствитель¬
ности, больная усвоиваетъ, ассимилируетъ идею экс¬
периментатора; она выполняетъ это странное при¬
казаніе не пассивно, она выполняетъ его въ дѣя¬
тельномъ состояніи; мы хотимъ сказать, что боль¬
ная совершаетъ воровство, не будучи лишенной воли;
состояніе весьма сложное, весьма темное, которому
до сихъ поръ пикто еще не далъ объясненія. Къ
этому вопросу мы вернемся впослѣдствіи, дабы ближе
изслѣдовать его.
Если столько загадокъ представляетъ область им¬
пульсивныхъ внушеній, наиболѣе ясныхъ и доступ¬
ныхъ пониманію, то что же сказать объ изслѣдова¬
ніи области угнетенныхъ внушеній. Здѣсь самый
искусный психологъ чувствуетъ, что вступаетъ въ
совершенно неизвѣстную область. Факты паралича,
вызываемаго внушеніями, совершенно потрясаютъ
классическую психологію. Экспериментаторъ, такъ
легко ихъ пораждающій, въ дѣйствительности пе
знаетъ ни того, что онъ дѣлаетъ, ни того, какъ опт.
дѣлаетъ.
Возьмемъ для примѣра систематизированную ане¬
стезію. Больной говорятъ: «Но пробужденіи, вы не
будете ни видѣть, ни слышать, словомъ, никакимъ спо¬
собомъ не будете чувствовать присутствія г. X.., на¬
ходящагося передъ вами; онъ совершенно исчезнетъ
для васъ». Такъ и происходитъ: по пробужденіи, боль¬
ная видитъ всѣхъ лицъ, ее окружающихъ, за исклю-
іеніемъ г. X...; когда онъ обращается къ ней, она
не отвѣчаетъ на его вопросы, когда онъ кладетъ
на ея плечо свою руку, она не чувствуетъ этого
ірикосновепія; если онъ становится передъ нею,
)на прямо идетъ на него и удивляется, натолки
218
ваясь на невидимое препятствіе. Какимъ образомъ
экспериментаторъ вызываетъ это замѣчательное яв¬
леніе? Ничего неизвѣстно. Мы знаемъ только фактъ
съ его внѣшней сторона, свидѣтельствующій, что когда
субъекту внушаютъ мысль, что даннаго предмета не
существуетъ, то это внушеніе прямо или косвенно
порождаетъ въ мозгу гиппотика анестезію, соотвѣт¬
ствующую избранному предмету. Но какое отпошеніе
существуетъ между устнымъ увѣреніемъ, какъ сред¬
ствомъ, и систематизированной анестезіей, какъ цѣ¬
лью? Явлепіе это нельзя объяснить, какъ въ случаѣ
галлюцинаціи, — ассоціаціей слова, произнесеннаго
надъ ухомъ субъекта, съ самымъ дѣйствіемъ. Если
справедливо, что образъ змѣи ассоціируется съ сло¬
вами: «вотъ змѣя», то никакъ нельзя сказать, чтобы
невозможность видѣть находящагося передъ глазами
г. X—ассоціировалась съ фразой: «г. X... не суще¬
ствуетъ». Здѣсь законы ассоціаціи, такъ много по¬
могающіе при разрѣшеніи проблемъ психологіи, со¬
вершенно непригодны. Вѣроятно, это зависитъ отъ
того, что данные законы не объясняютъ всѣхъ явле¬
ній нашего сознанія; они далеко не столь общи,
какъ полагаютъ англійскіе психологи.
Аналогичныя замѣчанія могутъ быть сдѣланы и от¬
носительно другой формы паралича, вызываемаго вну¬
шеніемъ, имепио—паралича двигательнаго. Усыплен¬
ной больной можно внушить устно, что у вея па¬
рализована рука; достаточно нѣсколько разъ авто¬
ритетно сказать: «ваша рука парализована», чтобы
вскорѣ замѣтить проявленіе разстройства. Сомнам¬
була пытается противиться этому приказанію, опа
силится поднять руку, и ей удается это; тогда про¬
должаютъ: «вы не можете ее поднять, рука отвисла»,
вскорѣ затѣмъ постепенно наступаетъ параличъ, рука
разслабляется и совершенно отвисаетъ. Больная бо-
219
лѣе не въ состояніи привести ее въ движеніе, насту¬
паетъ полнѣйшая дряблость. Таково интересное яв¬
леніе двигательнаго паралита, порожденнаго внуше¬
ніемъ. Непостижима также и наблюдаемая яри
этомъ анестезія; и мы не думаемъ, чтобы ее можно
было объяснить извѣстными въ настоящее время
психическими фактами.
Быть можетъ, весь этотъ рядъ паралитическихъ
явленій будетъ подчиненъ одному общему психиче¬
скому закону, который даже наиболѣе передовые
психологи до сихъ поръ не могли еще ясно форму¬
лировать и который представляетъ нѣкоторую ана¬
логію съ дѣйствіемъ угнетенія. Согласно данной
гипотезы, возможно было бы, между прочимъ, допу¬
стить, что для того, чтобы парализовать субъекта,
экспериментаторъ вызываетъ у него умственное впе¬
чатлѣніе, оказывающее угнетающее дѣйствіе на одпу
изъ его чувственныхъ или двигательныхъ функцій,
опредѣляемыхъ впущеніемъ; по легко понять, что та¬
кое угнетеніе вызывается, собственно говоря, пе од¬
нимъ умственнымъ впечатлѣніемъ, а всей совокуп¬
ностью психологическаго процесса. Болѣе того, слѣ¬
дуетъ помнить, что слово «угнетеніе» ничего ne
разъясняетъ и не устраняетъ необходимости искать
болѣе истинныхъ объясненій.
Гипнотическія внушенія можно классифицировать
еще и съ слѣдующей точки зрѣнія: одни изъ нихъ
проявляются только во время сна и исчезаютъ ори
наступленіи нормальнаго состоянія; другія продол¬
жаются и въ бодрственномъ состояніи, наконецъ,
третьи порождаются во время бодрственнаго состо¬
янія.
Такъ, у сомнамбулы можно вызвать галлюцинацію
птицы, й эта галлюцинація, проявляющаяся во вре¬
мя сомнамбулическаго состоянія, прекращается,какъ
220
только дунуть больной въ глаза, чтобы пробудить
ее. Разъ нормальное состояніе возстановлена, тот¬
часъ же исчезаетъ всякое воображаемое видѣніе. И
это въ одинаковой мѣрѣ наблюдается какъ у субъ¬
ектовъ, испытанныхъ уже, такъ и у новичковъ. Въ
данномъ случаѣ внушеніе не переживаетъ гипноти¬
ческаго сна. Но внушеніе можно, однако, и про¬
должить, такъ что оно будетъ оставаться и но про¬
бужденіи, именно если закрѣпить его вторичнымъ
внушеніемъ. Напримѣръ, если, внушивъ гиппотику
галлюцинацію, сказать ему: «когда вы проснетесь,
вы будете видѣть еще этотъ предметъ», то часто та¬
кой фразы оказывается достаточно, чтобы констати¬
ровать наличность поелѣгиппотическаго внушенія.
Но, вообще, больные въ состояніи глубокаго гип¬
ноза и субъекты, часто подвергавшіеся опытамъ, не
ненуждаются въ спеціальномъ внушеніи для полу¬
ченія тѣхъ же .результатовъ. Всякое внушенное дѣй¬
ствіе, не ограниченное опредѣленными рамками и
непрерывное по своему характеру, продолжается въ
большей или меньшей мѣрѣ и въ бодрственномъ
состояніи. Это набЛЕОдается какъ относительно па¬
раличей, такъ относительно галлюцинацій и пр.
Здѣсь, стало быть, на лицо весьма интересный и
прочно установленный опытъ, заслуживающій вни¬
манія психолога. Передъ вашими глазами про¬
бужденная больная: опа находится въ томъ именно
состояніи, которое принято называть нормальнымъ;
она способна воздѣйствовать, разсуждать, упра¬
влять своими поступками и тѣмъ не менѣе продол¬
жаетъ оставаться подъ гнетомъ гипнотическаго вну¬
шенія.
Внушеніе, проявляющееся во время бодрствен¬
наго состоянія, представляетъ одну любопытную
особенность: оно кажется субъекту самопроизволъ-
221
нымъ, Общее правило состоитъ въ томъ, что про¬
цессъ внушенія не оставляетъ никакого слѣда на
симптомѣ, имъ вызываемомъ. Замѣчателенъ фактъ,
что гипнотикъ, продолжающій по пробужденіи оста¬
ваться подъ вліяніемъ внушенной галлюцинаціи, пе
сохраняетъ ни малѣйшаго воспоминанія о томъ, ка¬
кимъ образомъ онъ галлюцинировавъ. Среди субъек¬
товъ, съ которыми мы экспериментировали, пе было
ни одного, который сказалъ бы: «если я въ данный
моментъ вижу птицу, то это потому, что во время
моего сна вы внушили мнѣ образъ ее». Субъектъ
не помнитъ внушаемыхъ словъ, впечатлѣніе же отъ
этихъ словъ, галлюцинаторный образъ, остается. Вотъ
потому-то именно гипнотическая галлюцинація всегда
кажется самопроизвольнымъ симптомомъ. Отсюда нѣ¬
сколько интересныхъ заключеній: больной говорятъ,
что у находящейся передъ нею особы рединготъ от¬
дѣланъ золотыми тпуговицами; слово—«золотыя пуго¬
вицы» пробуждав ъ у больной ясный образъ пуговицъ
желтаго цвѣта. И если, спустя нѣкоторое время, спро¬
сить у нея, какія пуговицы у г. X, то она отвѣтитъ—
«мѣдныя». Въ самомъ дѣлѣ, субъектъ перетолковы¬
ваетъ желтый цвѣтъ пуговицъ, находящихся передъ
глазами, и полагаетъ, что эти пуговицы мѣдныя; что
же касается слова «золотой», фигурировавшаго въ
устномъ внушеніи, то оно оказывается уже совер¬
шенно забытымъ.
То же можно сказать и относительно внушен¬
ныхъ актовъ. По пробужденіи, больная покорно вы¬
полняетъ дѣйствіе, внушенное ей во время гипноти¬
ческаго спа, но опа не помнитъ ни того, кто ей
внушалъ, ни того, чтЬ ей внушено. Чаще всего,
если у больпой спрашиваютъ, почему она совер¬
шила данный поступокъ, то она говоритъ, что сама
не знаетъ или что ей такъ вздумалось. Вообще,
222
въ подобныхъ случаяхъ больная полагаетъ, что дѣй¬
ствуетъ вполнѣ самопроизвольно и свободно, при¬
чемъ иногда подыскиваетъ и мотивы совершенному
поступку. Все это заставляетъ предполагать, что
воспоминаніе о внушеніи, какъ таковомъ, совер¬
шенно сглаживается изъ памяти.
Вызываемый внушеніемъ паралисъ не предста¬
вляетъ исключенія изъ этого правила. Субъектъ, про¬
сыпающійся съ одностороннимъ параличемъ (mono¬
plégie) не понимаетъ, какимъ образомъ это съ нимъ
приключилось; онъ не помнитъ ни одного слова изъ
устнаго внушенія; тѣмъ не менѣе, нельзя сомнѣ¬
ваться, что если онъ не можетъ шевелить рукой,
такъ потому, что ему внушено двигательное безси¬
ліе. Словомъ, внушеніе изглаживается въ умѣ субъ¬
екта тотчасъ какъ произведено дѣйствіе, вызванный
же имъ симптомъ продолжаетъ, повидимому, прояв¬
ляться независимо отъ причины, его породившей.
Въ виду такой частной амнезіи, быть можетъ, доз¬
волительно будетъ сравнить искусственно произво¬
димыя внушенія съ явленіями, обнаруживающимися
самопроизвольно, безъ вызова ихъ у нормальныхъ
индивидуумовъ и у съумасшедшихъ, каковы — акты,
импульсивныя явленія, галлюцинаціи и т. п.
Теперь мы приступимъ къ детальному изуче¬
нію явленій внушенія. Невозможно разсмотрѣть
всѣхъ ихъ, и мы ограничимся только нѣкоторыми,
которыя послужатъ намъ путеводной нитью и
которыя постараемся изучить съ надлежащей пол¬
нотой. Мы представимъ послѣдовательный обзоръ
галлюцинацій, импульсивныхъ актовъ, двигательныхъ
параличей и параличей чувствъ. Явленія, подле¬
жащія нашему разсмотрѣнію принадлежатъ къ на¬
иболѣе элементарнымъ изъ тѣхъ, кои могутъ быть
получены путемъ гипнотической экепериментаціи.

223
Изученіе ихъ равносильно, до нѣкоторой степени,
изученію наиболѣе элементарныхъ свойствъ вну¬
шенныхъ явленій. На своемъ мѣстѣ мы поста¬
раемся изучить тщательно эти элементарныя явле¬
нія внушенія, съ перечисленіемъ входящихъ въ нихъ
составныхъ частей. Подобно тому, какъ съ галлю¬
цинаторнымъ образомъ можно связать всѣ факты, из¬
вѣстные подъ рубрикой интеллекта—чувствованіе, ас¬
соціацію образовъ, память, разсужденіе, воображеніе;
такъ точно съ внушеннымъ актомъ можно связать—
ощущенія, эмоціи, страсти, волевое дѣйствіе н всѣ
тѣ явленія, недостаточно еще выясненныя, которыя
составляютъ психику движенія. Наконецъ, впушеп-
пые параличи сближаются съ явленіями психической
ингибаціи (психическаго угнетенія), изученіе кото¬
рой еще даже не начиналось.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Галлюцинаціи.
I.
Гипнотическая галлюцинація, которую мы имѣемъ
въ виду очертить здѣсь вкратцѣ, несомнѣнно при¬
надлежитъ къ наиболѣе важнымъ явленіямъ гипцо-
за; она давно уже привлекаетъ вниманіе наблюда¬
телей, посвятившихъ ей многочисленные опыты.
У субъекта, чувствительнаго къ внушенію, экспе¬
риментаторъ можетъ вызывать самыя разнообразныя
галлюцинаціи. Почти съ увѣренностью можно ска¬
зать, что внушепіе способно все создать. Этимъ
сказано все. Оно избавляетъ насъ отъ цитированія
безчисленныхъ примѣровъ галлюцинацій, описывае¬
мыхъ различными авторами; было-бы безполезно
перечислять всѣ роды галлюцинацій, вызываемыхъ у
субъектовъ смотря по фантазіи наблюдателя. Это
значило бы описывать всѣ формы, которыя прохо¬
дитъ кусокъ глины въ рукахъ лѣпщика.
Мы ограничимся указаніемъ на небольшое число
примѣровъ, свидѣтельствующихъ, что гипнотическая
галлюцинація можіітъ распространяться на всѣ чувства.
Зрѣніе. Можно внушить лживую оцѣнку формы
225
предмета, который будетъ казаться субъекту боль¬
шимъ, меньшимъ или совсѣмъ безформеннымъ. Такъ
напр., если гипнотику внушить идею, что у такой-
то личности лицо изуродованное, то значительное
время, даже послѣ пробужденія, гиппотикъ выра¬
жаетъ ужасъ и отвращеніе всякій разъ, какъ его
взглядъ встрѣчается съ данной личностью, которая
становится предметомъ отвращенія, и иногда продол¬
жительнаго.
Мы съ большимъ успѣхомъ практиковали этотъ
способъ, чтобы умѣрить навязчивость нѣкоторыхъ
истеричныхъ. Иллюзія можетъ быть доведена до воз-
никновенеія сомнѣнія въ подлинности даннаго лпца.
Такъ, больная, въ состояніи бодрствованія расто¬
чаетъ ласки лицу, къ которому въ дѣйствительности
питаетъ отвращеніе, если ей, въ періодѣ сомнамбули¬
ческаго состоянія, было внушено, что передъ нею —
любимая ею особа. И заблужденіе это можетъ иногда
продолжаться въ теченіе цѣлаго дня, пока естествен¬
ный сонъ или какой нибудь припадокъ не уничто¬
житъ иллюзію. Не менѣе стойкой оказывается и гал¬
люцинація: субъектъ въ теченіе всего дня можетъ
видѣть воображаемый предметъ или отсутствующее
лицо, представленіе о которомъ было вызвано во
время сомнамбулическаго спа. По приказанію экспе-
римиптатора, лабораторія превращается въ улицу,
въ садъ, кладбище, озеро, па бѣломъ картонѣ по¬
является портретъ и т. и. Такимъ же точно обра¬
зомъ, на бѣлой бумагѣ, при помощи внушенія, субъ¬
ектъ видитъ опредѣленное число цифръ, сумму ко¬
торыхъ выводитъ совершенно правильно (Бабинскій).
Слухъ. Подъ вліяніемъ внушенія, гипнотикъ при¬
нимаетъ голосъ незнакомаго лица за голосъ лица
знакомаго, но отсутствующаго; среди глубокой ти¬
шины онъ слышитъ приказаніе, слышитъ голоса, ко-
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.	15
226
торые его оскорбляютъ, произносятъ непристойныя
слова и т. д.
Вкусъ, Если, напр., гипнотику дать кусокъ бу¬
маги со словами, что это пирогъ, то, по пробужде¬
ніи, онъ съ удовольствіемъ его начнетъ ѣсть. Въ дру¬
гихъ случаяхъ его можно увѣрить, что съѣстные
продукты отравлена; если же ему внушить идею о
тошнотворномъ веществѣ, то вызванное при этомъ
чувство можетъ быть настолько сильнымъ, что при¬
чинитъ рвоту.
Обоняніе можетъ быть, въ свою очередь мѣстомъ,
подобнаго же рода извращенія чувствъ; напр., субъ¬
екту можетъ казаться, что къ нему проникаетъ дур¬
ной запахъ черезъ замочную скважину и т. п.
Осязаніе. Иллюзіи и галлюцинаціи осязанія
облекаются въ формы еще болѣе разнообразныя; всѣ
роды накожной чувствительности могутъ быть пара¬
лизованы совмѣстно или порознь.'Одна изъ самыхъ
интересныхъ галлюцинацій подобнаго рода — это
внушенное пораненіе: субъектъ описываетъ чувство
боли различно, смотря по тому, какимъ орудіемъ
сдѣлана рана — острымъ или. тупымъ; однак ь его
описанія отвѣчаютъ правдѣ только въ томъ
случаѣ, если ему въ дѣйствительности прихо¬
дилось испытать соотвѣтствующее пораненіе.
Но что всего замѣчательнѣе—такъ это тс. что одно¬
временно развивается и врптельиая галлюцинація;,
гиппотикъ видитъ истеченіе криви и т. и., результа¬
томъ чего является систематизированный, болѣе или
менѣе постоянный бредъ, при которомъ галлюцинатъ
жалуется на воображаемую боль, дѣлаетъ перевязки,
носитъ свою руку па перезязп; словомъ, Поступаетъ
совершенно такъ, какъ вл случаѣ настоящаго по¬
раненія.
Мышечное чувство. Если сказать субъекту, что
227
онъ держитъ въ рукахъ вещь, которой галлгоципи-
руетъ,—папр., шаръ отъ лампы,—и попросить сда¬
вить его, онъ испытываетъ при этомъ чувство со¬
противленія и пе можетъ сблизить рукъ.
Внутреннее чувство. Но внушеніе исограпіічи-
вается одними внѣшними органами чувствъ; можно
вызвать иллюзію или галлюцинацію и относительно
внутрсппихъ органовъ, вапр., породить чувство по¬
сторонняго тѣла внутри тѣла больного и т. д. Но
наиболѣе замѣчательныя внушенія данной группы,
которыя къ тому же всего легче контролировать—это
касающіяся естественныхъ потребностей. Если гип-
потику внушить, папр., жажду или голодъ, то тот¬
часъ послѣ пробужденія опъ съ пастрйчивостыо за¬
являетъ, что хочетъ ѣсть или пить и если ему дать
поѣсть или испить, то онъ съ жадностью поглощаетъ
то и другое...
Это ёще пе все; не только относительно внѣш¬
нихъ органовъ чувствъ или внутреннихъ органовъ
можно вызывать ложпыя ощущенія,—возможно вну¬
шить идею измѣненія структуры всей субстанціи
тѣла: гипнотикъ, папр., проснувшись, говоритъ со¬
вершенно пораженный: «Я весь стеклянный, нс тро¬
гайте мепя» и, какъ слѣдствіе этой ложной идеи,
у него развивается систематическій бредъ. Подоб¬
наго -рода бредъ можетъ создаваться и самостоя¬
тельно, разъ внушенное ложное ощущеніе перено¬
сится па одно изъ спеціальныхъ чувствъ.
По этому поводу Рише приводитъ наблюденія, за¬
служивающія упоминанія ’).
Вотъ нѣкоторыя изъ нихъ. Подъ вліяніемъ вну¬
шенія г-жа А., почтенная мать семейства испыты¬
ваетъ слѣдующія превращенія: -Въ крестьянку.—
[) Revue philosophique, mars 1884.
15*

228
(Она протираетъ глаза и Потягивается). «Который
часъ? Четыре часа утра!» (Идетъ какъ бы волоча
свои сабо). «Ну, пора вставать! Пойдемъ въ ко¬
ровникъ. Эй, рыжая, поворачивайся же...» (Дѣ¬
лаетъ видъ, что доитъ корову). «Gros-Jean оставь
меля въ покоѣ. Ну же, что я тебѣ говорю, оставь
меня!., послѣ, когда кончу свою работу...» Въ ак¬
трису: (Вмѣсто неуклюжаго, грубаго вида какой
имѣла предъ тѣмъ, ея фигура становится игри¬
вой). Видите мою юбку! Это, директоръ приказалъ
удлинпить ее. Эти директора несноспы. По-моему,
чѣмъ короче юбка, тѣмъ лучше. Опа во всякомъ слу¬
чаѣ будетъ слишкомъ длинною. Простого виноград¬
наго листа, Вотъ мой, довольно. Не правда-ли, моя
крошка, и ты находишь, что ничего другого не
нужно, кромѣ винограднаго листа? Погляди на эту вы¬
сокую клячу, Люси, какія у нея ноги, фи! Скажи же,
крошка (смѣется), ты очень застѣнчивъ съ женщи¬
нами; напрасно. Заходи ко мнѣ иногда. Ты знаешь,
въ три часа я бываю дома всякій день. Приходи сдѣ¬
лать мнѣ визитъ и что нибудь приноси». Въ священ¬
ника.— (Опа воображаетъ себя парижскимъ архіе¬
пископомъ; лицо ее принимаетъ серьезный видъ, го¬
лосъ становится приторно слащавымъ и протяжнымъ).
(Въ сторону). «Необходимо, одпакожъ, докончить
свое пастырское посланіе». (Хватается за голову и
обдумываетъ). (Надменно). «Ахъ это вы, г. викарій;
что вамъ нужно отъ меня? Я не желаю, чтобы меня
безпокоили... Да, сегодня 1-е января, нужно идти
въ соборъ... Какой хорошій видъ имѣетъ вся эта
толпа, неправда ли, г. викаріи? Въ народѣ много еще
религіозности, хстя онъ и извращенъ. Ахъ, ребенокъ
подведите его, я хочу его благословить. Хорошо, мое
дитя». (Она даетъ поцѣловать ему свой воображае¬
мый жезлъ). (Во время всей этой сцены опа направо
229
и налѣво усердно благословляетъ). «Теперь пред¬
стоитъ тяжелая работа, пужпо засвидѣтельствовать
мое почтеніе президенту Республики. Г. прези¬
дентъ, я пришелъ выразить вамъ все мое почте¬
ніе. Церковь уповаетъ, что вы проживете долгіе
годы; она знаетъ, что, вопреки безсердечнымъ на¬
падкамъ, ей нечего бояться, пока главой республи¬
канскаго государства состоитъ безукоризпсппой чест¬
ности человѣкъ». (Умолкаетъ и кажется со внима¬
ніемъ слушающей). (Въ сторону). «Да, пустыя обѣ¬
щанія. Копецъ! Помолимся!» (Становится ла колѣни).
Нами въ свою очередь констатировано нѣсколько
явленій въ томъ же родѣ, по въ формѣ менѣе раз¬
витой. Однажды мы сказали г-жѣ X..., что опа превра¬
тилась въ г. Ф...; послѣ нѣкотораго сопротивленія опа
подчинилась этому внушенію. По пробужденіи боль¬
ная пе видитъ г. Ф... находящагося передъ нею, ими¬
тируетъ его аллюры, закладываетъ руки въ свой во¬
ображаемый госпитальный передникъ. Время отъ вре-
мепи подноситъ руки къ губамъ, какъ бы для того,
чтобы покрутить усы и съ увѣренностью смотритъ
вокругъ. Но пичего не говоритъ. Мы спрашиваемъ
ее, зпаетъ-ли опа X...? Съ минуту опа колеблется,
затѣмъ, пожимая плечами съ презрѣніемъ говоритъ:
«Ахъ, да, истеричная».—Какого вы о ней мнѣнія?
«Это глупая голова».
Психическую природу подобныхъ превращеній лич¬
ности опредѣлить довольно трудно. По нашему мнѣ¬
нію эти явленія гораздо сложнѣе, чѣмъ галлюцина¬
ціи и представляютъ собою настоящій бредъ. «Кромѣ
того, большое число гипнотическихъ галлюцинацій,
напр., галлюцинаціи слуха, склонны побочнымъ об¬
разомъ. вызывать бредъ сообразпо своимъ характе¬
рамъ.
Форму галлюцинаторныхъ внушеній можно разно-
230
образить. Мы только что говорили о галлюцина¬
ціяхъ, наступающихъ въ самый моментъ внуше¬
нія. У нѣкоторыхъ субъектовъ можно, однако,
вызывать галлюцинацію на долгій срокъ, которая
обнаруживается спустя извѣстное число дней, не¬
дѣль или даже мѣсяцевъ. И для подобнаго- рода
опыта достаточно субъекту сказать: «Завтра, когда
вы войдете въ эту комнату, вы увидите па столѣ
сидящаго воропа» или: «черезъ два мѣсяца, 1-го ян¬
варя, вы меля увидите входящимъ въ вашу комнату,
чтобы поздравить васъ съ новымъ годомъ». Придя
въ нормальное состояніе субъектъ ничего не по¬
мнитъ; внушеніе, воспринятое его умомъ, дремлетъ
до момента, назначеннаго къ проявленію. Мы еще
вернемся къ этимъ опытамъ.
Съ другой стороны, можпо вызывать галлюцинаціи
и обратнаго характера, ретрактивпыя, представляющія
собой настоящія галлюцинаціи воспоминаній. Такъ,
субъекту можно впушнть идею, что въ одинъ изъ
моментовъ своей прошедшей жизни, онъ былъ сви¬
дѣтелемъ такого-то факта, вапр., видѣлъ старика,
жившаго въ одномъ домѣ съ нимъ и учинившаго
возмутительный поступокъ надъ молодой дѣвушкой
(Берпгеймъ). ^Помощью опредѣленнаго внушенія у
субъекта можно породить приэтомъ воспоминанія
настолько сильныя и подробныя, словно онъ дѣйстви¬
тельно былъ свидѣтелемъ того, что ему внушено.
Легко лондть, къ какимъ тяжкимъ послѣдствіямъ
еъ судебно-медицинской точки зрѣнія могутъ вести
подобные опыты.
Одностороннія галлюцинаціи. До сихъ поръ
мы разсматривали двустороннія, галлюцинаціи, при
которыхъ субъектъ вводился въ обманъ совмѣстно
всѣми чувствами: тѣмъ что видятъ глаза, что ося¬
заютъ руки, слышатъ уши.

231
Но внушеніемъ у субъекта можно вызвать и одно¬
стороннюю галлюцинацію, для этого достаточно, на¬
примѣръ, приказать ему видѣть воображаемый пред¬
метъ однимъ только глазомъ. Дюмонпелье первый изу¬
чилъ это явленіе па умопомѣшанпыхъ; оно можетъ
быть вызвано различными способами. Напр., боль-
пой внушаютъ на бѣломъ картонѣ портретъ и, от¬
крывая у пея только правый глазъ, говорятъ: «вы
видите портретъ»; затѣмъ, закрывая этотъ глазъ, от¬
крываютъ лѣвый и говорятъ: «вы ничего больше не
видите». По пробужденіи галлюцинація оказывается
локализироваппой въ правомъ глазу. Больная видитъ
портретъ правымъ глазомъ; для лѣваго асе глаза кар¬
тонъ остается совершенно бѣлымъ. Но въ такомъ ви¬
дѣ—опытъ очень простъ; Дюмонпелье усложняетъ
его, вызывая, путемъ внушенія, въ каждомъ изъ си-
метрическихъ органовъ, напр., ухѣ, различнаго ро¬
да слуховыя или зрительныя галлюцинаціи. Такъ,
по приведеніи истеричной въ сомнамбулическое со¬
стояніе, ей говорятъ въ правое ухо, что погода пре¬
красная, солнечная, а въ лѣвое, что идетъ дождь.
И правая сторона лица улыбается, а лѣвая выра¬
жаетъ неудовольствіе по случаю дурной погоды. За¬
тѣмъ, продолжая опыты и вводя въ сферу дѣй¬
ствія зрѣніе и слухъ, говорятъ субъекту въ правое
ухо о сельскомъ праздникѣ, въ которомъ прини¬
маютъ участіе молодыя дѣвушки и парни. Эти слова,
воспринимаемыя лѣвымъ мозговымъ полушаріемъ, при¬
водятъ въ улыбку правую половину лица, тогда какъ
лѣвая выражаетъ эмоцію, вызываемую подражаніемъ
лаю собаки на лѣвое ухо. Столь противоположныя
выраженія двухъ половишь лица особенно удиви¬
тельны. Эти различныя двусторонпія галлюцинаціи,
иногда также наблюдаемыя и у съумасшедшихъ,
представляютъ грамадпый интересъ съ психологиче-
232
ской точки зрѣнія ; по Дюмонпелье ихъ можно раз¬
сматривать, какъ свидѣтельство функціональной не¬
зависимости обоихъ мозговыхъ полушарій
Къ этому ряду явленій мы присовокупимъ еще
новый фактъ, наблюдавшійся нами многократно.
Предположимъ, субъекту внушено, что правымъ
глазомъ онъ видитъ бѣлый картонъ—краснымъ; въ
такомъ случаѣ, если онъ смотритъ на картонъ толь¬
ко правымъ глазомъ, закрывъ лѣвый, то картонъ ка¬
жется ему ярко-краснымъ; если онъ разсматри¬
ваетъ картонъ одновременно обоими глазами, то кар¬
тонъ кажется ему розовымъ. Эта деградація въ цвѣтѣ
происходитъ, вѣроятно, оттого, что впечатлѣніе отъ
бѣлаго цвѣта, воспринимаемаго лѣвымъ глазомъ,
оказываетъ на галлюцинацію праваго глаза родъ воз¬
вратнаго дѣйствія. Въ такомъ случаѣ, опытъ этотъ
можно сблизить съ слѣдующими двумя другими фак¬
тами: если красный квадратъ разсматривать однимъ
глазомъ, а другимъ въ это время фиксировать бѣ¬
лую поверхность, то чувство краснаго хотя и пре¬
обладаетъ, но время-отъ-времени оно ослабѣваетъ
и красный квадратъ кажется какъ бы покрытымъ
бѣлымъ облакомъ. Если при фиксаціи зеленаго ква¬
драта однимъ глазомъ, въ немъ появится дополни¬
тельный красный цвѣтъ, то при созерцаніи другимъ
глазомъ бѣлой поверхности, дополнительный моноку¬
лярный образъ тотчасъ же сглаживается. Опытъ одно¬
сторонней цвѣтовой галлюцинаціи занимаетъ средину
меледу двумя данными явленіями; галлюцинаторный
красный образъ ослабляется впечатлѣніемъ бѣлаго
цвѣта, воспринимаемаго другимъ глазомъ, но онъ осла-
4) Société de biologie 1882, р. 786. — Berilloli. De l’indépen¬
dance fonctionelle de deux hémisphères cérébraux, tbése
de Paris, 1884, p. 175 et seq.
233
бляется, однако, не въ такой мѣрѣ, какъ дополни¬
тельный образъ, и беретъ перевѣсъ надъ реалі,пымъ
впечатлѣніемъ. Но несмотря на эти различія въ
интенсивности всѣ три указанныя явленія могутъ
быть повидимому сведены къ одному общему факту,
извѣстному въ физіологической оптикѣ подъ име¬
немъ аптагонизма зрительныхъ полей.
Но это еще пе все. Если внушить, что картонъ
правому глазу кажется краснымъ, а лѣвому — зеле¬
нымъ, то результатъ усложнится; у больныхъ, кото¬
рыхъ мы изслѣдовали, не наблюдалось смѣшенія двухъ
внушепныхъ цвѣтовъ, а происходила въ нѣкоторомъ
родѣ борьба; сперва картонъ представлялся крас¬
нымъ, минуту спустя онъ казался зеленымъ; это че¬
редованіе двухъ цвѣтовъ повидимому утомляло и
спутывало зрѣніе больной. Очевидно, что настоящій
второй опытъ объясняется, какъ и первый, антагониз¬
момъ двухъ зрительныхъ полей. Въ самомъ дѣлѣ,
возьмемъ нормальпое состояніе: явленіе антагониз¬
ма проявляется, когда одновременно правымъ и лѣ¬
вымъ глазомъ разсматриваются два различныхъ цвѣта,
напр., красный и голубой; въ этомъ случаѣ видится
не составной цвѣтъ, какъ можно было бы ожидать, а
происходитъ нѣкоторое колебаніе между цвѣтами, при¬
чемъ выступаетъ то одинъ, то другой цвѣтъ. Такимъ ate
образомъ, при разсматриваніи въ стереоскопъ двухъ
одинаковыхъ предметовъ, изъ которыхъ одинъ бѣлый,
а другой черный, не наблюдается смѣшенія этихъ
цвѣтовъ въ однообразный сѣрый, по происходить борь¬
ба между двумя зрительными полями—то преобла¬
даетъ свѣтлый образъ, то темный, каковой контрастъ
и пораждаетъ впечатлѣніе блеска *). Всѣ эти, хорошо
’) Bernstein, Les sens, р. 127 и 128. Paris, F. ЛІсш. Г.олѣе
кедробпо см. у Гельмгольца, Optique physiologique, p. 064.
234
извѣстныя явленія даютъ ясное представленіе о харак¬
терѣ вышеизложенныхъ нами опытовъ галлюцинаціи.
Прежде чѣмъ идти дальше, позволимъ себѣ сдѣ¬
лать нѣсколько психологическихъ заключеній изъ
фактовъ, приведенныхъ выше. Большинство новѣй¬
шихъ психологовъ придерживаются закона, устано¬
вленнаго Д. Стюартомъ ’) и поучительно развитымъ
Тономъа), по которому всякій образъ моментально
возникающій въ умѣ, реализируется съ его предме¬
томъ. «Очень мало людей,—говоритъ шотландскій
психологъ,—могутъ смотрѣть, не испытывая чувства
страха, сверху внизъ высокой башпи, несмотря даже
на все сознаніе, что они также мало подвергаются
опасности, какъ если бы твердо стояли па землѣ».
«Въ самомъ дѣлѣ, говоритъ Тэнъ, когда взглядъ пашъ
быстро переносится съ высоты на землю то мы впс-
запно воображаемъ себя низвергнутыми внизъ и это
представленіе леденитъ пашу кровь, такъ какъ на
нѣкоторый, хотя и пе ощутимый моментъ, намъ дѣй¬
ствительно кажется, что мы падаемъ и мы инстинк¬
тивно отбрасываемся назадъ». Стало быть, въ заро¬
дышѣ всякаго представленія, возникающаго въ ду¬
шѣ, имѣется галлюцинаторный элементъ, который
только ждетъ момента, чтобы развиться. Этотъ-то
имеппо элементъ и развивается во время гипно¬
тизма, когда достаточно субъекту назвать какой ни-
будь предметъ, или просто сказать ему: «вотъ пти¬
ца», чтобы внушенный словами экспериментатора
образъ вызвалъ тотчасъ галлюцинацію. Такимъ об¬
разомъ, между представленіемъ даннаго предмета
и галлюцинированіемъ этимъ предметомъ—разница
только въ степени.
’) Philosophie de l'esprit humain, t. 1, p. 107.
’) De l'intelligence, t. 1, p. 89.

235
Съ настоящей точки зрѣнія особенно поучителенъ
тотъ фактъ, что большинство больныхъ, служившихъ
намъ объектами для опытовъ съ галлюцинаціями,
даже во время бодрствованія, обнаруживали въ вы¬
сокой' степени способность представлять себѣ пред¬
меты въ осязательныхъ формахъ. Льебо видитъ
въ этомъ признакъ склоппости къ галлюцинаціи.
Не заходя такъ далеко, мы тѣмъ пе менѣе пола¬
гаемъ, что ішдивидумы, отличающіеся спасобпостьто
визуализацій, выражаясь по Гальтону, склоппы бо¬
лѣе другихъ къ зрительнымъ галлюцинаціямъ. Когда
мы нросили одну изъ нашихъ больныхъ представить
себѣ отсутствующаго субъекта, она тотчасъ объявила,
что видитъ его съ такой отчетливостью, какъ если
бы онъ стоялъ передъ ея глазами. Эта живость пред¬
ставленія паичаще всего встрѣчается у истеричныхъ:
опа же показываетъ, насколько истерпчпыя, сообща¬
ясь между собою, могутъ, при дружескихъ обмѣнахъ
мыслей или при передачѣ своихъ впечатлѣпій, вза¬
имно галлюцинировать другъ друга.
Если гипоптизированныя истеричныя въ теченіе
нѣсколькихъ дпей служатъ объектом!» изслѣдова¬
нія одному и тому же экспериментатору, то нерѣдко
кончаютъ тѣмъ, что становятся какъ бы одержи¬
мыми—днемъ во время бодрствованія и ночью во
время спа. Такое состояніе души сопровождается
самонроизвольпыми галлюцинаціями, форма которыхъ
варьируетъ, но предметомъ которыхъ всегда слу¬
житъ экспериментаторъ; онъ представляется имъ
злымъ духомъ въ образѣ женщины, то терзающимъ ихъ.
то цѣлующимъ и т. д.
Если же нѣсколько подобныхъ субъектовъ, поста-
влеппыхъ въ одинаковыя условія, находятся въ по¬
стоянномъ общеніи между собою, то можетъ по¬
явиться нѣчто въ родѣ эпидеміи истерическаго бреда,
236
въ которомъ галлюцинаціи слѣдуютъ импульсивно,
сильными приступами и завершаются иногда различ¬
ными драматическими событіями въ родѣ того, кото¬
рое стоило жизни Урбану Грапдье. Одному изъ насъ ’)
пришлось быть свидѣтелемъ Попытки преслѣдованій
этого рода, наглядно показавшей памъ, что подоб¬
ные опыты требуютъ большихъ предосторожностей.
И такъ, какъ мы видимъ, галлюципація предста¬
вляетъ собою отчетливую экстеріоризацію (пере¬
несеніе во внѣ) образа. И хотя, по неточности языка,
«образъ» разсматривается какъ вещь, какъ нѣчто
единое; но рефлекторныя явленія показываютъ, что
это мнимое единство состоитъ изъ многочисленныхъ
и разнородныхъ элементовъ, представляющихъ со¬
бою ассоціацію, группу, сочетаніе, сложность, множе¬
ство * 2). Представленіе напримѣрыпара есть результатъ
совмѣстнаго участія зрѣнія, осязанія и мышечнаго
чувства. Интересно, что когда образъ ассоціируется
въ сопричастности съ многочисленными другими об¬
разами, то .екстеріоризація перваго влечетъ за собою
экстеріоризацію остальныхъ. Это именно имѣетъ мѣ¬
сто въ рядѣ галлюцинацій, которыя можно сравнить
съ памятью въ дѣйствіи. Гейденгейнъ внушилъ од¬
ному гипнотизированному студенту цѣлый рядъ гал¬
люцинацій,—будто водилъ его въ амфитеатръ, затѣмъ
въ зоологичскій садъ, гдѣ львы выходили изъ сво¬
ихъ клѣтокъ. Спустя нѣсколько времени у того же
субъекта, снова усыпленнаго, тѣ же галлюцинаціи
появились уже сами собою. Такимъ же образомъ, до¬
статочно у гиппотика вызвать воспоминанія о его
нармальпой жизни, или, еще лучше, внушить ему
4) Ch. Féré, les Hypnotiques hystériques considérées comme sujets
d’expérience en medicine mentale, etc, (Sosiété medico - psyheo-
logipue, 1883.)
2) Th. Ribot, Maladies de la mémoire, p. 15, Pais, F. Alcan.

237
ихъ въ видѣ галлюцинаціи, и вызванныя воспомнна-
ніл событій изъ этой живим породятъ цѣлую картину
и даже галлюцинаторную сцепу. Для примѣра при¬
ведемъ исторію съ однимъ пѣвцомъ, разсказанную
Месне; когда этому субъекту вручали трость, изо¬
гнутую въ видѣ ружья, то это тотчасъ воскрешало въ
его памяти военныя воспоминанія: онъ -заряжалъ свое
воображаемое ружье, ложился плашмя па животъ,
тщательно прицѣливался и стрѣлялъ. Когда же ему
показывали свертокъ бумаги и проносили передъ,-
его глазами свѣтъ, то у него тотчасъ возникало вос¬
поминаніе о его настоящемъ призваніи—концертнаго
пѣвца, онъ развертывалъ свертокъ и громкимъ го¬
лосомъ начиналъ нѣть.
Наконецъ,-если гипнотизированной разсказать ка¬
кой пибудь случай и затѣмъ тотчасъ усыпить ее, то
ничего пѣтъ невозможнаго, что, подъ вліяніемъ раз¬
сказаннаго, опа начнетъ галлюцинировать послѣдова¬
тельно всѣми событіями, относящимися къ разсказу.
Эта способность взаимо-внушенія галлюціпатор-
ныхъ образовъ показываетъ, что законъ ассоціаціи
смежныхъ идей можетъ проявляться и безъ участія
разума и воли субъекта; одинъ образъ, вызываетъ
другой, въ силу соединяющей ихъ связи, другой вы¬
зываетъ третій и т. д. Это одно изъ интереснѣйшихъ
проявленій мозговаго автоматизма.
Дальнѣйшій анализъ убѣждаетъ, что въ подобнаго
рода галлюцинаціяхъ экстеріоривируется не одинъ
только данный образъ, но цѣлый рядъ ассоціацін-
роваипыхъ съ нимъ образовъ. Въ самомъ дѣлѣ, эта
ассоціація сообщаетъ галлюцинаціи свой харак¬
теръ, она побуждаетъ образы экстеріоризироваться
въ порядкѣ, въ какомъ они группируются въ умѣ.
Послѣднее доказываетъ, что законъ, установленный
Д. Стюартомъ для субъектовъ въ состояніи созна¬
238
нія, примѣнимъ одинаково п въ отношеніи разсма¬
триваемыхъ случаевъ. Но что же значитъ экстеріо-
ризировать образъ? Это значитъ вѣрить въ его реаль¬
ность. Стало быть если справедливо, что мы склоны
экстеріозировать ассоціаціи образовъ, возникающихъ
въ нашемъ умѣ, то это значитъ, мы склонны мыс-
’лить, что предметы въ дѣйствительности связаны
между собою точно такъ, какъ и ихъ образы въ
нашемъ умѣ. Эта идея не нова, ее давно уже вы¬
сказалъ Стюартъ Милль; явленія гипнотизма под¬
тверждаютъ ее самымъ поразительнымъ образомъ.
Обобщая, мы можемъ, стало быть, сказать, что вся¬
кій разъ, когда два образа ассоціируются между со¬
бою,—это порождаетъ скрытую мысль, суждепіе о
существованіи связи между двумя предметами, ка¬
ковое сужденіе и переносится на весь комплексъ
экстеріоризованпыхъ образовъ.
П.
Одпой изъ самыхъ замѣчательныхъ особенностей
гипнотической галлюцинаціи служитъ постоянство
ея мѣстоположенія, примѣромъ чему можетъ слу¬
жить портретная галлюцинація, поучительная во
всѣхъ отношеніяхъ. Если гиппотику внушить, что
па одной сторонѣ чистаго картона находится пор¬
третъ, то хотя обѣ стороны картонной пластинки и
кажутся совершенно одинаковыми, тѣмъ не менѣе
гипнотикъ всегда видитъ внушенный образъ на одной
и той же сторонѣ картона, и какъ бы послѣдній ни
поворачивали, онъ сообщаетъ пластинкѣ то самое
положеніе, въ какомъ она находилась когда ему было
сдѣлано внушеніе и какое необходимо придать ей,
чтобы вообраяіаемый па ней портретъ не былъ ни
239
перевернутъ, ни наклоненъ. Если повернуть картонъ
обратной стороной, то гипнотикъ не видитъ портре¬
та; если опрокинутъ картонъ верхомъ внизъ, то пор¬
третъ кажется ему также опрокинутымъ внизъ го¬
ловою. И никогда въ этихъ случаяхъ гипнотикъ не
впадаетъъ въ ошибку. Если, помѣстившись позади его
ему закрываютъ глаза на время, пока измѣняютъ
положеніе картона, то и въ такомъ случаѣ указанія
его бываютъ всегда точны.
Опытъ, произведенный однимъ изъ насъ '), еще
рѣзче иллюстрируетъ этотъ фактъ. На клочекъ бѣлой
бумаги мы накладываемъ бѣлую карточку и концомъ
тупой шпильки, не прикасаясь къ бумагѣ, обводимъ
контуръ карточки, внушая при этомъ, что чертимъ
черную линію. Затѣмъ, ио пробужденіи субъекта, мы
просимъ его свернуть бумагу но якобы пачерчешшмъ
линіямъ; держа бумагу на разстояніи, въ какомъ она
находилась въ моментъ внушенія, субъектъ свора¬
чиваетъ ее въ форму прямоугольника, совершенно
соотвѣтствующаго карточкѣ.
Шарко передъ своей аудиторій часто производилъ
весьма интересный опытъ, по существу схожій съ
предыдущимъ. Субъекту внушаютъ, что на бѣломъ
картонѣ находится портретъ; затѣмъ этотъ картонъ
перетасовываютъ съ двѣнадцатью другими, совершенно
подобными картонами—подобными, по крайней мѣрѣ,
по виду. Цо пробужденіи субъекта просятъ просмо¬
трѣть эту коллекцію картоновъ; онъ просматриваетъ,
хотя и не знаетъ для чего; по увидѣвъ картонъ
съ внушеннымъ на немъ портетомъ, тотчасъ ate
узнаетъ его.
Всѣ эти опыты позволяютъ предположить, что воз-
*) Ch. lf'éré, les Hypnotiques hystériques considérées connue sujets
d’expérience, etc. Paris, 1883.
240
пикающій въ умѣ подъ вліяніемъ устнаго внушенія
галлюцинаторный образъ отличается ясностью и
опредѣленностью. Весьма вѣроятно, какъ показано
однимъ изъ насъ ’), что этотъ образъ ассоціируется
съ какой нибудь наружной примѣтой, нанр., съ точ¬
кой, съ пятнышкомъ, словомъ, съ какой пибудь де¬
талью на бѣломъ картонѣ, показанномъ субъекту во
время внушенія. Вотъ эта ассоціація умственого об¬
раза съ опредѣленной внѣшней примѣтой на кар¬
тонѣ и объясняетъ рядъ фактовъ, которые намъ над¬
лежитъ теперь резюмировать.
Въ этихъ опытахъ особенно примѣчательна одна
деталь: Вмѣсто того, чтобы вручать гопнотику пакетъ
картоновъ, покажемъ ему воображаемый портретъ,
держа картонъ на разстояніи около двухъ метровъ
отъ него. На этомъ разстояніи картонъ кажется ему
совершенно бѣлымъ, тогда какъ дѣйствительная фо¬
тографія казалась бы сѣрой. Если постепенно при¬
ближать картонъ, то, въ концѣ концовъ, гипнотикъ
усматриваетъ на немъ воображаемый портретъ, хотя
для этого пеобходимо приблизить картопъ гораздо
больше, чѣмъ для настоящей фотографіи. Данное
явленіе объясняется довольно хорошо, если мы допу¬
стимъ,что галлюцинаторный образъ возникаетъ у субъ¬
екта въ связи съ видѣніемъ упомянутыхъ выше при¬
мѣтъ на картонѣ и что эти примѣты видимы только
на маломъ разстояніи. По той же причинѣ, если кар¬
тонъ закрытъ листомъ шелковой бумаги, больная че¬
резъ нее пе видитъ портрета. Разсматривая картопъ
въ лорнетъ, больная видитъ внушенный портретъ на
разстояніи, на какомъ не примѣчаетъ его невоору¬
женнымъ глазомъ. И этотъ послѣдній, повидимому
парадоксальный опытъ, допускаетъ то-же объясненіе.
’) А. Binet, l’Hiillucination (Revue philosopliqiie, avril et mai 1884).

341
Вообще, оставляя въ сторонѣ сущность вещей,
все предыдущее можно свести къ слѣдующей единой
формулѣ: «Воображаемый предметъ, фигури¬
рующій въ галлюцинаціяхъ, воспринимается
при тѣхъ яге самыхъ условіяхъ, какъ еслибы
онъ былъ реальнымъ».
Эта формула служила намъ руководящей питью
во всей серіи новыхъ опытовъ, произведенныхъ нами
падъ зрительпой галлюцинаціей, съ цѣлью опредѣ¬
ленія измѣненій, которыя испытываетъ данная гал¬
люцинація подъ вліяніемъ оптическихъ приборовъ.
Здѣсь мы и постараемся теперь изложить наиболѣе
важные результаты нашихъ изслѣдованіи по галлю¬
цинаторной оптикѣ (термипъ, предложенный По¬
лемъ Жане).
Начало этихъ изслѣдованій можно найти въ ста¬
ромъ опытѣ англійскаго физика Брустера, состоя¬
щемъ въ слѣдующемъ. Извѣстно, что если въ нор¬
мальномъ состояніи концомъ пальца надавить глазъ
такимъ образомъ, чтобы смѣстить его съ его обыч¬
наго положенія и въ то ate время фиксировать
обоими глазами какой нибудь предметъ, то предметъ
будетъ раздваиваться, будетъ казаться вмѣсто одного
предмета два. Брустеру удалось повторить этотъ
опытъ надъ больнымъ, страдавшимъ зрительными
галлюцинаціями: надавливая глазъ больного, опъ
раздваивалъ воображаемый предметъ, которымъ по¬
слѣдній галлюцинировалъ. Тотъ же интересный опытъ
былъ повторенъ при аналогичныхъ обстоятельствахъ
съ однимъ студептомъ-галлюципатомъ, какъ о томъ
сообщаетъ д-ръ Петерсенъ. Этотъ студентъ, проходя
черезъ садъ, увидѣлъ па небольшомъ разстояніи,
подъ деревомъ, фантомъ, задрапированный въ широ¬
кую голубую мантію. Желая провѣрить опытъ Бру¬
стера, студентъ надавилъ яблоко одного изъ своихъ
ЖЩіОНЩІІ МАГНЕТИЗМІ,	16
242
глазъ, причемъ не получилось никакого результата,
кромѣ того, что видѣніе стало менѣе яснымъ. Но, по¬
смотрѣвъ въ сторону, онъ увидѣлъ раздвоенную фи¬
гуру въ естественную величину. Это наблюденіе было
затѣмъ подтверждено многими медиками, Баль раз¬
сказываетъ, что одна истеричная во время богослу¬
женія, впадая въ экстазъ, видѣла Св, Дѣву, кото¬
рая явилась ей въ блестящемъ одѣяніи: при нада¬
вливаніи глазного яблока это видѣніе раздваивалось
и тогда она видѣла два образа Св, Дѣвы.
Указанный опытъ раздвоенія, послужилъ исход¬
ной точкой для изслѣдованій, имѣвшихъ цѣлью
засвидѣтельствовать реальность субъективныхъ яв¬
леній, вызываемыхъ у гипнотиковъ Одному изъ
пасъ пришла мысль замѣнить надавливаніе глаза
употребленіемъ призмы. Если разсматривая ка¬
кой пибудь предметъ, помѣстить передъ однимъ
глазомъ призму, то предметъ кажется раздвоен¬
нымъ, причемъ одинъ изъ образовъ видится откло¬
неннымъ; направленіе и величина такого отклоне¬
нія могутъ быть вычислены. И вотъ что оказы¬
вается, если во время гипнотическаго сна больной
внушить, что на поставленной передъ пей доскѣ
темнаго цвѣта находится профильный' портретъ. По
пробужденіи больная видитъ отчетливо портретъ;
если затѣмъ, не говоря ничего, передъ однимъ ея
глазомъ помѣстить призму, больная съ удивленіемъ,
видитъ на доскѣ, вмѣсто одного—два профиля, при¬
чемъ второй образъ всегда располагается сообразно
закопамъ оптики. Двѣ изъ нашихъ больныхъ давали
согласные отвѣты, когда находились въ состояніи ка-
■) Ch. Féré, Mouvements de la pupille et propriétés du prisme
dans les hallucinations provoquées des hystériques (Soc. do biologie,
17 décembre 1881),
243
талепсіи, хотя онѣ и не имѣли никакого понятія о свой¬
ствахъ призмы. Кромѣ того, опредѣленное положеніе
послѣдней можетъ быть замаскировано, для чего до¬
статочно прикрыть ея края. Если призму повернуть
основаніемъ вверхъ, то оба образа располагаются
одинъ надъ другимъ; если основанію призмы сооб¬
щить, боковое положеніе, оба образа размѣщаются
въ томъ же боковомъ положеніи. Наконецъ, самую
доску можно придвинуть къ субъекту настолько,
что раздвоеніе исчезаетъ, чтб также можетъ служитъ
показателемъ
Этотъ опытъ съ призмой въ сущности представляетъ
варіантъ опыта Брустера. Призма, какъ и подавлива¬
ніе глазного яблока, оказываетъ два довольно ясныхъ
дѣйствія па галлюцинаторный образъ: раздвоеніе и
уклоненіе. Уклоненіе при помощи призмы—явленіе
болѣе точное, чѣмъ уклоненіе отъ надавливанія
глазного яблока, ибо дозволяетъ нс только опредѣ¬
лить направленіе, .но вычислить и величину уклоне¬
нія, разъ извѣстно положеніе призмы и разстояніе
отъ предмета.
Здѣсь кстати пе безъиптересно замѣтить, что на
одномъ и томъ же разстояніи, призма можетъ вызывать,
но можетъ и не вызывать раздвоенія галлюцинаторнаго
образа, смотря по тому, помѣщается ли она передъ
нормальнымъ или близорукимъ глазомъ. Стало быть,
обнаруживается то же самое явленіе, какъ и при раз¬
сматриваніи, въ тѣхъ ate условіяхъ, реальнаго пред¬
мета. Наконецъ, для провѣрки и контроля первыхъ
опытовъ, одинъ изъ насъ 2) замѣнилъ призму дру¬
гимъ оптическимъ инструментомъ, именно бинок¬
21 Cb. Féré, Suc. biol., 2Э oct. 1881 et Progrès medical. 31
ilec. 1881.
s) A. Binet, l'Halluchiation (Kevue philos, avril et mai 1884).
16*

244
лемъ, который приближалъ или удалялъ воображае¬
мые предметы^ какъ еслибы они были реальные.
Больной внушаю'п. какой нибудь галлюцинаторный
образъ на стѣнѣ лабораторіи, еще лучше, на окнѣ,
завѣшенномъ бѣлой занавѣсью, напримѣръ, сидящую
на стѣнѣ птицу или ползущую ящерицу, или цвѣ¬
токъ или, наконецъ, висячій портретъ. Если субъектъ
разсматриваетъ галлюцинаторный образъ въ бинокль,
то воображаемый предметъ то приближается, то уда¬
ляется, смотря по тому, помѣщается ли передъ гла¬
зами окуляръ или объективъ. Благоразумнѣе всего,
конечно, для того, чтобы застраховать себя отъ воз¬
можнаго обмана со стороны галлюцината, скрыть отъ
него находящійся передъ его глазами бинокль. Проще
всего это можетъ быть достигнуто, прикрѣпивъ во¬
скомъ къ краямъ бавокля два равной величины кар¬
тона, съ прорѣзанными отверстіями. Необходимо
также избѣгать, чтобы въ поле бинокля попадали
реальные предметы, измѣненіями размѣровъ которыхъ
субъектъ можетъ руководствоваться въ своихъ ука¬
заніяхъ. Поэтому слѣдуетъ, во избѣжаніе случайно¬
стей, внушать галлюцинаторный образъ на плоской
поверхности.
Заслуживаетъ также замѣчапія. тотъ фактъ, что
бинокль не производитъ своего дѣйствія, онъ не уда¬
ляетъ и не приблияіаетъ, если не поставленъ точно
по глазамъ галлюцинатки. Такъ, В..., отличающаяся
близорукостью, ничего не видѣла, когда бинокль былъ
поставленъ по глазамъ С..., отличающейся дально¬
зоркостью. Поэтому, передъ гипнотизаціей необхо;
димо каждую больную просить поставить бинокль
по своимъ глазамъ.
Любопытно, съ какой разницей относятся сами
истеричныя къ опытамъ: С... и Ш... просто заявляютъ,
что воображаемый предметъ то приблизился, то уда-.
245
лился; это измѣненіе въ разстояніяхъ не внушаетъ
имъ никакого рефлекса, если только онѣ не видятъ
гадкаго чудовища, приближеніе котораго вызываетъ
у нихъ раздирающій душу крикъ. В..., личность
гораздо болѣе интеллигентная, всякій разъ обнару¬
живаетъ живѣйшее удивленіе. Напримѣръ, она ни¬
какъ не можетъ понять, какимъ образомъ внушен¬
ная нами ей птица, сидящая на вѣткѣ дерева, то
находится совс'ѣмъ передъ нею, то моментально уда¬
ляется па большое разстояніе. Мы ей говоримъ, что
птица мѣняетъ мѣсто, то перелетитъ поближе, то
опять улетитъ. Но больная отвергаетъ это объясне¬
ніе, резонно возражая, что и дерево кажется ей
измѣняющимъ свое положеніе въ пространствѣ. Въ
копцѣ концовъ, она приходитъ къ заключенію, что
во всемъ виноваты ея больные глаза, которые про¬
изводятъ мнимое измѣненіе въ разстояніи предме¬
товъ; заключеніе если и не вѣрное, то весьма ре¬
зонное. Всѣ отмѣченныя рефлекторныя явленія на¬
блюдаются въ періодѣ сомнамбулизма.
Опыту съ биноклемъ не трудно придать новую
форму, пользуясь портретной галлюцинаціей. Вну¬
шивъ портретъ какого нибудь лица на клочкѣ бѣ¬
лой бумаги, можно продѣлать съ этимъ вообра¬
жаемымъ портретомъ цѣлую серію опытовъ, предста¬
вляющихъ дальнѣйшее развитіе опытовъ съ бипок-
лемъ, такъ какъ, въ концѣ концовъ, всѣ они осно¬
ваны на приложеніи закона преломленія.
Если къ воображаемому портрету приблизить
лупу, больная, глядя черезъ нее, говоритъ, что пор¬
третъ увеличился. При наклонепіи лупы, портретъ
деформируется.
Если картонъ помѣстить на разстояніи, равномъ
двумъ фокуснымъ разстояніямъ чечевицы, то вообра¬
жаемый портретъ кажется опрокинутымъ. Эти опыты
246
не всегда удаются, но достаточно и одной удачи
при надлежащихъ условіяхъ, чтобы призпать ихъ
дѣйствительными.
Призму, съ тремя равными плоскостями, заставля¬
ютъ скользить по бѣлой бумагѣ, прося при этомъ
больную смотрѣть сверху внизъ черевъ призму на
воображаемый портретъ: вмѣсто одной она видитъ
двѣ головы и эти двѣ головы кажутся ей увеличен¬
ными вт> ширину, согласно положенію призмы. За¬
мѣтимъ, что поверхность бумаги, на которой помѣ¬
щается призма, совершенно бѣлая и однообразная,
такъ, что лицо, незнакомое со свойствами призмы и
не подозрѣваетъ, чтобы этотъ сколокъ стекла могъ
раздваивать образъ на клочкѣ простой бѣлой бумаги.
Наконецъ, если призму поставить па бумагу ребромъ,
то больная видитъ только одинъ портретъ, перегну¬
тый на-двое. Всѣ эти явленія согласны съ дѣйстви¬
тельностью, и еслибы на бумагѣ на самомъ дѣлѣ
помѣщался рисунокъ, то въ указанныхъ условіяхъ
больная видѣла бы его при тѣхъ ate видоизмѣне¬
ніяхъ. Кристаллъ, двояко преломляющій лучи, даетъ,
при тѣхъ же самыхъ условіяхъ, два образа, которые
проявляются разно при поворотѣ кристалла около
его оси.
Остается указать еще на одинъ послѣдній опытъ
той же категоріи, именно на опытъ съ микроско¬
помъ. Если внушить больной какой нибудь препа¬
ратъ на предметномъ стеклышкѣ) и просить ее разсмо¬
трѣть воображаемый препаратъ подъ микроскопомъ,
то, спрашивается, увидитъ ли больная галлюцина¬
торный образъ увеличеннымъ? И такое, но природѣ
своей совсѣмъ особенное увеличеніе будетъ ли до¬
статочно сильнымъ, чтобы обнаружить детали струк¬
туры, невидимыя невооруженнымъ глазомъ? Такъ
напримѣръ, если больной внушить, что па предмет-
247
помъ стеклышкѣ находится капля крови—увидитъ ли
она кровяные шарики? Или увидитъ ли она устьицы
на препаратѣ растительнаго эпидермиса?
Опытъ очень трудный, такъ какъ большинство
больных!, разсматривая предметную пластинку подъ
микроскопомъ, не видятъ на ней никакого внушен¬
наго препарата. Но многократными повтореніями
этого опыта намъ удалось констатировать, что ми¬
кроскопъ увеличиваетъ воображаемый образъ. Напр.,
воображаемая лапа паука кажется огромной; по намъ
ни разу не приходилось при этомъ убѣждаться, чтобы
гипнотизированная видѣла детали строенія, недо¬
ступныя певооруженному глазу.
Гораздо лучше удаются опыты съ отраженіемъ
воображаемыхъ предметовъ въ зеркалѣ. Больной,
напр., внушаютъ, что на такомъ-то мѣстѣ на столѣ
находится какой пибудь предметъ; если затѣмъ по¬
зади указаннаго мѣста помѣстить зеркало, то боль¬
ная видитъ два предмета.
Если, напр., внушена кошка, то больная тотчасъ же
видитъ и другую; но пе всегда два образа кажутся,
совершенно одинаковыми; однажды мы вызвали у боль-
пой галлюцинацію бѣлой кошки; въ зеркалѣ появи¬
лась другая, сѣрая. Отражаемый въ зеркалѣ впу-
шеппый предметъ кажется больной столь же реаль¬
нымъ, какъ и непосредственно впушепный. 'Гакъ,
если, поставивъ зеркало на соотвѣтствующее мѣсто,
сказать больной, что па столѣ сидитъ красивая
бабочка, больная тотчасъ вскрикиваетъ, что видитъ
не одну, а двѣ. Ей говорятъ, чтобы опа поймала обѣ
бабочки, она беретъ воображаемую бабочку, которая
передъ зеркаломъ и дѣлаетъ видъ, что прикалываетъ
ее къ корсажу (такъ, по крайней мѣрѣ, поступала
Кад... тогда какъ Ш... находила жестокимъ прока¬
лывать бабочку и наотрѣзъ отказывалась отъ этого);

248
затѣмъ пробуетъ поймать вторую бабочку, которая
отражается въ зеркалѣ, виртуальную, но рука
встрѣчаетъ зеркальное стекло и не достигаетъ пункта,
гдѣ кажется сидящимъ насѣкомое. Интересно при
втомъ обратить вниманіе на пріемы В...: послѣ нѣ¬
сколькихъ толчковъ о зеркальное стекло она съ до¬
садой •остановилась и, пе смотря па наше приказа¬
ніе, наотрѣзъ отказалась продолжать свою попытку,
отвѣчая: «я не могу, не могу!»
Это обстоятельство съ достаточной ясностью по¬
казываетъ, что субъектъ видитъ отраженный вообра¬
жаемый предметъ не па поверхности зеркала, а
именно въ зеркалѣ. Въ самомъ дѣлѣ, достаточно
зеркало настолько подвинуть впередъ, назадъ или
наклонить, чтобы больная не могла въ немъ видѣть
отраженія намѣченной точки и двойное видѣніе
исчезаетъ.
Эти первые опыты весьма въ сущности грубы;
ихъ можно было бы объяснить тѣмъ, что больная,
при видѣ зеркала, логически заключаетъ, что внушен¬
ный предметъ долженъ отражаться въ немъ. Мы не
станемъ утверждать, что подобнаго рода внушеніе
невозможно, но слѣдующіе опыты не дозволяютъ
признать такого объясненія.
Обратимся къ портретной галлюцинаціи, которою
мы уже пользовались и не разъ еще будемъ пользо¬
ваться. На клочкѣ .бѣлой бумаги, па которой вну¬
шенъ портретъ, помѣщаютъ призму, съ полнымъ
отраженіемъ. Больная совсѣмъ не знаетъ, что должно
воспослѣдовать вслѣдствіе такого сходства призмы съ
зеркаломъ, и тѣмъ пе менѣе, глядя черезъ гипотенузу
призмы, никогда не видитъ второго портрета, подоб¬
наго первому. Теперь помѣстимъ портретъ передъ
зеркаломъ; если субъекту внушено, что профиль по¬
ворочепъ правой стороной, въ зеркалѣ профиль бу¬
249
детъ ему казаться обращеннымъ лѣвой стороною.
Стало быть, отраженный образъ оказывается симмет¬
ричнымъ галлюцинаторному образу. Теперь опроки¬
немъ квадрата верхомъ книзу, производя это позади
больной, и въ зеркалѣ послѣдняя увидитъ портретъ
обращеннымъ головою внизъ, и съ профилемъ повер-
путьшъ вправо, что1 вполнѣ отвѣчаетъ законамъ оп¬
тики. Словомъ, когда воображаемый портретъ обра¬
щенъ вправо, въ зеркалѣ онъ видится обращен¬
нымъ, влѣво; а если опрокинуть бумагу, онъ ка¬
жется обращеннымъ вправо. Бее это такого рода
комбинаціи, которыя не могутъ быть измышлеными.
Но этотъ опытъ можно еще болѣе усложнить. Замѣ¬
нимъ портретъ нѣсколькими строчками какого на¬
будь письма, въ зеркалѣ письмо читается обратно,
т. е. перевернутымъ справа налѣво; если же опро¬
кинуть бумагу верхомъ книзу, то и письмо кажется
опрокинутымъ верхомъ внизъ, но уже не повер¬
нутымъ правой стороною въ лѣвую. Этотъ опытъ не
постоянно удается, но все таки довольно часто и съ
послѣдовательностью, совершенно исключающею вся¬
кое подозрѣніе въ обманѣ. Бъ самомъ дѣлѣ, много
ли найдется лицъ, которыя, зная даже о зеркальномъ
письмѣ, могутъ догадаться, что если перевернуть
исписанный листъ бумаги, верхомъ книзу, то отражен¬
ное письмо хотя и окажется опрокинутымъ верхомъ
книзу, но уже не будетъ обращено правою стороною
влѣво. Гипнотизированная больная не знаетъ этихъ
трудностей, онѣ не существуютъ для нея, ибо опа
видитъ, не имѣя надобности разсуждать.
Такъ какъ воображаемый предметъ, порожденный
галлюцинаціей, проявляется какъ реальный, то мо¬
жетъ ли онъ быть закрытымъ, папр., экраномъ?
Отвѣтъ варьируетъ сообразно съ лицами и вообще
здѣсь возможны всѣ случаи.

250
Самый простой случай слѣдующій: экраномъ за¬
крываютъ воображаемый предметъ и больная гово¬
ритъ, что она ничего не видитъ. У другихъ субъек¬
товъ экранъ ничего не закрываетъ, видѣніе продол¬
жается, занимая прежнее мѣстоположеніе, и если
приказать больной схватить воображаемый, предметъ,
то рука ищетъ его по ту сторону экрана. Наконецъ,
встрѣчается еще третья категорія субъектовъ, у ко¬
торыхъ видѣніе не закрывается экраномъ, а пере¬
носится и фиксируется на немъ.
Мы не можемъ объяснить причинъ этой разницы
у различныхъ больныхъ, а иногда даже у одной и
той же больной въ теченіе всего ряда опытовъ. Мы
можемъ только засвидѣтельствовать, что. подобнаго
же рода явленія наблюдаются во время сомнамбу¬
лизма и при созерцаніи реальныхъ предметовъ. Из¬
вѣстны сомнамбулы, продолжающіе видѣть предме¬
ты, заслоненные экраномъ, тогда какъ другіе сомнам¬
булы не видятъ ихъ.
Конечно, въ данномъ случаѣ не можетъ быть и
рѣчи о чудесномъ видѣніи черезъ непрозрачную завѣ¬
су, о которомъ раньше говорили и за доказательство
котораго медицинская академія предложила конкурсъ
па премію Бурдена. Здѣсь, собственно говоря, нѣтъ
пикакого видѣнія черезъ экранъ, а есть галлюцина¬
торное видѣніе, продолжающееся не смотря на
заслоненіе экраномъ, что совсѣмъ не одно и то же.
Непостоянство этихъ явленіи побуждаетъ насъ
не останавливаться на нихъ болѣе.
Легко замѣтить логическую связь между при¬
веденными опытами. Первый по времени и важ¬
ности изъ этихъ опытовъ—опытъ съ давленіемъ на
глазное яблоко. Интересно, что данное открытіе,
послужившее началомъ цѣлому ряду новѣйшихъ
опытовъ и представляющее собою первый примѣръ
251
экспериментаціи надъ галлюцинаціями,—такъ долго
совершенно игнорировалось и возродилось только въ
наши дни. Опытъ съ призмой, строго говоря, есть ни
что иное, какъ простой варіантъ опыта Брустера:,
вмѣсто отклоненія глаза пальцемъ, призма откло¬
няетъ самые свѣтовые лучи, поступающіе въ глазъ,
а результатъ тотъ же самый—зрительное раздвоеніе.
Опытъ съ бипоклемъ въ общемъ можетъ' быть раз¬
сматриваемъ, какъ дальнѣйшее развитіе опыта съ
призмой, такъ какъ оба эти инструмента основаны
на закопѣ преломленія свѣта. Наконецъ, опыты съ
зеркаломъ близко соприкасаются съ предыдущими
опытами, такъ какъ явленія отраженія свѣта общи
съ явленіями преломленія. Словомъ, всѣ новые факты
логически вытекаютъ изъ опыта Брустера. Этотъ
основной опытъ предполагаетъ ихъ, подобно тому
какъ въ свойствахъ линій, угловъ и поверхностей со¬
держится предположительно вся геометрія. Остается
пояснить и подкрѣпить каждую дедукцію экспери¬
ментальными изслѣдованіями.
Чтобы дать полное объясненіе этимъ опытамъ, не¬
обходимо остановиться па одномъ изъ трехъ пред¬
положеній: 1) Субъектъ, которому сдѣлано вну¬
шеніе, знаетъ, что помѣщенная передъ его глазами
призма обладаетъ свойствомъ раздваивать предметы,
бинокль — увеличивать ихъ и т. д. Но эта первая
гипотеза не можетъ быть признана, ибо, очевидно,
больная пе знакома съ сложными свойствами лупы,
простой призмы, призмы съ двойнымъ преломленіемъ
и призмы съ полнымъ отраженіемъ. Что же касается
другихъ инструментовъ, съ которыми больная могла
бытъ знакомой, какъ бинокль и т. п., то предосторож¬
ности ради они скрывались путемъ соотвѣтствуіо-
щихъ приспособленій. Предполагается, конечно, что
экспериментаторъ былъ настолько остороженъ, что-
252
бы напередъ вслухъ не предсказывать результата
опытовъ, ибо необходимо помнить, что внушеніе
безъ этой предосторожности не представляетъ ника¬
кого значенія. 2) Употребляемые въ опытахъ оп¬
тическіе приборы измѣняютъ реальные предметы,
находящіеся въ зрительномъ полѣ, и эти измѣне¬
нія служатъ субъекту примѣтой, по которой онъ
судитъ и б положеніи воображаемаго предмета. Это
второе объясненіе хотя и лучше перваго, кажется
намъ все же таки недостаточнымъ; противъ него
говоритъ множество вышеприведенныхъ фактовъ:
опредѣленная локализація галлюципаціи въ пунктѣ,
который экспериментаторъ находитъ только при по¬
мощи сложныхъ измѣрепій; распознаваніе вообра¬
жаемаго портрета на бѣломъ картонѣ, перемѣшан¬
номъ съ шестью другими картонами, кажущимися
совершенно одинаковыми; опрокидываніе вообра¬
жаемаго портрета, когда безъ вѣдома больной пово¬
рачивается картонъ низомъ кверху и т, д. Остается
третья гипотеза, о которой мы уже упоминали.
3) Внушенный галлюцинаторный- образъ ассоціи¬
руется съ внѣшней матеріальной примѣтой, измѣ¬
ненія которой, опредѣляемыя оптическими прибо¬
рами, соотвѣтствующимъ образомъ переносятся и на
галлюцинаціи. Приводимъ рядъ новыхъ наблюденій,
которыя, кажется, подтверждаютъ эту теорію.
Начнемъ съ опытовъ гг. Мори и Азулея надъ
продолжительностью перцепціи воображаемаго пред¬
мета. Эти наблюденія, показываютъ, что для воспрія¬
тія впечатлѣнія отъ воображаемаго предмета необ¬
ходимо больше времени, чѣмъ реальнаго ’).
„Употребляемый диспозитивъ состоитъ изъ бѣлой
повязки, помѣщенной па цилиндрѣ Марея; въ резо-
*) Soc. de biol., 31 juilbt 1885.
253
ляторѣ этого цилиндра повязка проходитъ черезъ
окуляръ, снабженный очень узкой діафрагмой, въ ко¬
торую и смотритъ субъектъ. Въ тотъ моментъ, когда
субъектъ видитъ бѣлую повязку, подаютъ электрическій
сигналъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ съ точностью опредѣляется
время, когда именно бѣлая повязка проходитъ передъ
окуляромъ. Такимъ образомъ, остается только от¬
мѣтить разницу во времени между'лапнымъ момен¬
томъ и предыдущимъ, чтобы вмѣстѣ съ тѣмъ опре¬
дѣлить время, потребное субъекту для реагированія
на зрительное впечатлѣніе.
«Въ первой серіи опытовъ Шарко съ истеричной,
мы опредѣляли время реакціи въ состояніи бодр¬
ствованія, употребляя для опыта бѣлую повязку. Уто
время въ средпемъ выразилось въ 0н18. У субъекта
нормальнаго то ate самое. Въ состояніи же сомнам¬
булизма оно равнялось 0"20, т. е. возрастало на 0"02.
«Затѣмъ, вмѣсто того, чтобы употреблять для
опыта бѣлую повязку, мы внушили вашей загипно¬
тизированной больной, что па извѣстной части чер¬
наго цилиндра находится бѣлая повязка, хотя па
этой части цилиндра не было обсолютно ничего та¬
кого, что дозволяло бы отличить се отъ другихъ
частей. Мы попросили больную отмѣтить моментъ,
когда она увидитъ фиктивную бѣлую повязку. Вре¬
мя реакціи оказалось 0н22.
«Затѣмъ, пробудивъ субъекта, мы опредѣлили вновь
время реакціи. Въ этомъ случаѣ въ среднемъ оно
оказалось равнымъ 0"23.
«Оставалось узнать, не измѣняется ли этотъ показа¬
тель за время, въ теченіе котораго продолжается
внушеніе. На слѣдующій день, къ концу 24-го часа,
мы паіплн, что время реакціи было 1"02, въ концѣ
48 часовъ оно равнялось 1"114. Мы не имѣли воз¬
можности продолжать долѣе это изслѣдованіе, ибо
254
всякій разъ, къ концу 72 часовъ, внушеніе исче¬
зало и больная да цилиндрѣ не видѣла болѣе бѣ¬
лой повязки.
«Обращаемъ особенное вниманіе на два обсто¬
ятельства:
«1) На важное зпачспіе этихъ опытовъ съ точки зрѣ¬
нія контроля: здѣсь, о чемъ мы имѣли уже случай
говорить, симуляція абсолютно была невозможной:
при той внимательности, съ которою мы произво¬
дили опыты, нельзя было ни зрѣніемъ, ни ритмомъ
голоса вызвать явленія, паблюдавпііяся пами, ибо въ
этихъ явленіяхъ, время, реакціи постоянно между
собою совпадало почти абсолютно. Ясно, стало
быть, что образы, вызываемые внушеніемъ, могутъ
такъ же хорошо, какт, и образы реальные, подчи-.
пяться контролю при помощи графическаго метода.
«2) Время реакціи возрастаетъ чрезмѣрно, хотя
и не прямо пропорціонально съ продолжительностью
внушенія.
« Сейчасъ послѣ него оно равняется О" 23
Спустя 24 часа	О" 02
Слѣдовательно болѣе на . . О" 79
Спустя 48 часовъ	1/|114
Т. е. болѣе па	0"094
относительно предыдущаго опыта.
«Во второй серіи опытовъ опредѣленіе времени
реакціи представляетъ тѣ же самыя отношенія, хотя
въ частности и замѣчается нѣкоторое повышеніе па
двѣ или па три сотыхъ секунды»;
Остановимся па первомъ фактѣ. Для перцепціи
реальнаго предмета время реакціи равняется 0,18;
для воображаемаго предмета 0,23. Почему ate такал
разница? Вотъ вѣроятная тому причина: видѣніе
реальнаго цвѣта предполагаетъ только одно явленіе—
255
ощущеніе, получаемое при помощи глаза; напротивъ,
видѣніе воображаемаго цвѣта, фиксированнаго вну¬
шеніемъ па внѣшнемъ пунктѣ—явленіе двоякое: оно
состоитъ изъ видѣнія даннаго внѣшняго пункта и за¬
тѣмъ изъ пробужденія въ памяти этимъ видѣніемъ
воображаемаго цвѣта. Это двойное явленіе требуетъ
большаго времени, чѣмъ простое ощущеніе. Болѣе
того, съ теченіемъ времени, ассоціація между точкой
примѣты и галлюцинаторнымъ образомъ ослабѣваетъ
и, въ концѣ концовъ, совсѣмъ исчезаетъ, такъ какъ
настаетъ моментъ, когда созерцаніе точки примѣты
не пробуждаетъ никакого образа въ умѣ субъекта.
Понятно, стало быть, что параллельно продолжит ель-
пости внушенія, время реакціи возрастаетъ до того
момента, пока не исчезнетъ вся перцепція. Гра¬
фическій методъ обладаетъ преимуществомъ отмѣ¬
чать эти прогрессивныя измѣненія въ продолженіе
воображаемой перцепціи—явленія очень тонкаго, ко¬
торое часто ускользаетъ отъ прямыхъ и простыхъ
наблюденій. Въ этомъ отношеніи наблюденіе Мари
и Азу лея представляетъ большой психологическій
интересъ, показывая намъ, что можно измѣрять силу
ослабляющейся умственной ассоціаціи.
Лондъ, завѣдующій химическими работами при
клиникѣ нервныхъ больныхъ въ Сальпетріерѣ, сооб¬
щилъ намъ слѣдующій фактъ, представляющій за¬
мѣчательный примѣръ продолжительности внушенія
и подкрѣпляющій, вмѣстѣ съ тѣмъ, высказаппыя
пами мысли. Однажды, когда одна изъ истеричныхъ
находилась въ состояніи сомнамбулизма, Ловдъ, по¬
дойдя къ ней, показалъ ей клише, на которомъ на¬
ходился видъ Пиреней съ взбирающимися на гору
въ сторонѣ ослами и сказалъ ей: «Посмотрите, это
вашъ портретъ, вы изображены па немъ совсѣмъ
голою»,

256
По пробужденіи, больная, случайно замѣтивъ
клише, пришла въ неистовство, увидѣвъ себя на немъ
изображенною голою, набросилась на клише и раз¬
била его. Но къ этому времени было уже пригото¬
влено два хорошихъ фотографическихъ снимка, кото¬
рые приходилось оберегать; каждый разъ какъ боль¬
ная замѣчала ихъ, она гнѣвно топала ногами,
такъ какъ всегда видѣла себя па пикъ голой. По
прошествіи двухъ лѣтъ галлюцинація еще продол¬
жалась. Это необыкновенное явленіе долговремен¬
ности галлюцинаціи хорошо объясняется теоріей
точки примѣты. Фотографія въ дѣйствительности
представляетъ для больной безконечное множество
пунктовъ для примѣты, которые, будучи ассоціиро¬
ваны съ галлюцинаторнымъ образомъ, съ непреодо¬
лимой силой вызываютъ послѣдній, Но что всего инте¬
реснѣе въ этомъ наблюденіи, такъ это то, что больная
не видѣла самыхъ примѣтъ или скорѣе не отдавала
себѣ отчета въ ихъ существованіи, ибо для того,
чтобы галлюцинація могла имѣть мѣсто, больная
должна была, конечно, ихъ видѣть, но она не созна¬
вала, что въ общемъ они составляютъ видъ Пиренеи.
Всѣ усилія вывести ее изъ этого заблужденія оста¬
вались тщетными и опа продолжала видѣть въ изо¬
браженіи Пиреней только свой портретъ.
Въ этомъ наблюденіи Лонда заслуживаетъ внима¬
нія еще одно обстоятельство: галюцинаторвый об¬
разъ больная видитъ на всѣхъ снимкахъ той же фо¬
тографіи. Вначалѣ оно было фиксировано па клинтѣ;
но когда съ клише были сдѣланы снимки, галлюци¬
наторный образъ оказался перенесеннымъ на послѣд¬
ніе; сколько снимковъ, столько и самыхъ образовъ.
Это повтореніе' галлюцинаціи, зависящее отъ повто¬
ренія точекъ примѣтъ, напоминаетъ нѣсколько явле¬
ніе отраженія въ зеркалѣ; во всякомъ случаѣ, оно
<iol
довольно наглядно свидѣтельствуетъ, съ какой силой
фиктивный образъ ассоціируется съ очертаніями
фотографическаго снимка, такъ что предъявленіе по¬
вой фотографіи, но совершенно подобной первой,
порождаетъ ту же самую галлюцинацію.
Словомъ, если на реальной фотографіи фикси¬
рованъ галлюцинаторный портретъ, то сколько бы
больной ни показывали снимковъ той же фотогра¬
фіи, она постоянно будетъ видѣть на нихъ, безъ вся¬
каго новаго внушенія, одинъ и тотъ же, ранѣе вну¬
шенный образъ. Этотъ опытъ самъ собою приво¬
дитъ къ постановкѣ другого опыта, логически изъ
него вытекающаго. Что произойдетъ, если сфото¬
графировать бѣлый картонъ, на которомъ предвари¬
тельно фиксированъ внушенный портретъ? Въ одномъ
изъ произведеннныхъ нами опытовъ, больная мгно¬
венно узнала воображаемый портретъ па сфотогра¬
фированномъ бѣломъ картонѣ, который мы ей по¬
казали. Но, очевидно, опыты подобнаго рода слиш¬
комъ тонки, чтобы всякій разъ могли удаваться.
И если даже физическіе опыты пе всегда удаются,
то было бы странно требовать постоянной удачи отъ
опытовъ, относящихся къ физіологіи головного мозга.
Тѣмъ не менѣе, удавшійся намъ опытъ имѣетъ гро¬
маднѣйшую демонстративную цѣнность, хотя бы уже
потому, что это первый опытъ подобнаго рода. Мы
вторично пытались произвести его, но попытка совер¬
шенно не удалась и пришлось удовольствоваться
первой.
Та же теорія примѣтъ даетъ памъ и другія объ¬
ясненія; она именно поясняетъ намъ, почему гипно¬
тическая галлюцинація продолжается у многихъ
больныхъ и послѣ пробужденія, тогда какъ воспо¬
минаніе о томъ, что происходило во время сна, со¬
вершенно стушевывается, если только не употребить
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ,	17
258
извѣстныхъ искусственныхъ мѣръ, чтобы вызвать это
воспоминаніе. Контрастъ необыкновенно поразитель¬
ный. Выполнивъ внушенное убійство въ состояніи
гипноза, больная, по пробужденіи, не помнитъ ни
сдѣланнаго ей приказанія, ни совершеннаго ею по¬
ступка; если же этой самой больной внушить галлю¬
цинаторный образъ птицы, то, но пробужденіи, гал¬
люцинація эта продолжается почти столь ate живо,
какъ и во время сомнамбулизма. Откуда такая раз¬
ница? Если галлюцинація есть образъ, то и воспо¬
минаніе, въ свою очередь, есть также образъ. Все дѣло
въ томъ, что галлюцинація въ данномъ случаѣ ас¬
соціирована съ примѣтами того внѣшняго предмета,
па которомъ она фиксирована. И вотъ эти-то при¬
мѣты, будучи всегда на лицо, пробуждаютъ по ассо¬
ціаціи внушенный образъ, играя въ этомъ случаѣ
роль узелка, завязаннаго на платкѣ.
Существованіе подобныхъ примѣтъ устанавли¬
ваетъ естественный переходъ отъ гипнотической гал¬
люцинаціи къ гипнотической иллюзіи. Оба эти явле¬
нія одинаково порождаются устнымъ внушеніемъ;
разница между ними лишь въ томъ, что иллюзія
имѣетъ субстратъ, чего недостаетъ галлюцинаціи.
Въ основѣ всякой иллюзіи покоится непремѣппо ре¬
альный предметъ, который болѣе или' менѣе видоиз¬
мѣняется внушеніемъ. Однако, необходимо сознаться,
что данное различіе не особенно чувствительно, ибо
внушеніе можетъ на тысячи ладовъ видоизмѣнять
реальпый предметъ, превращая, напримѣръ, книгу
въ шляпу, собаку, человѣка и притомъ безъ вся¬
каго уже участія самаго внѣшняго предмета. Для
того, кто признаетъ теорію примѣтъ, отмѣченное
различіе между гипнотической иллюзіей и гипноти¬
ческой галлюцинаціей совершенно стушевывается и
гипнотическая иллюзія оказывается галлюцинаціей,
2Є9
въ которой, подъ вліяніемъ спеціальнаго впушенія,
избираемой примѣтой служитъ данный реальный
предметъ. Отсюда нѣсколько интересныхъ заключе¬
ній. Гипнотическая иллюзія измѣняется подобно гал¬
люцинаціи, когда реальный предметъ, служащій ей
основою, испытываетъ измѣненія.
Какъ мы видѣли относительно галлюцинаціи, эти
измѣненія выражаются явленіями девіаціи (уклоне¬
нія), раздвоенія и т. д., обусловливаемыми оптическими
инструментами. Въ иллюзіи, гдѣ примѣтою служитъ
не та или другая часть предмета, а весь реальный
предметъ, часто какое нибудь лицо—эта примѣта
можетъ произвольно измѣняться, что вноситъ въ
опытъ новыя усложненія. Путемъ внушенія г. X...
превращается, напримѣръ, въ собаку; больная не
видитъ болѣе X... онъ для пея не существуетъ, во
всѣ его жесты, всѣ его движенія она приписываетъ
внушенному ей образу собаки. Ясно, стало быть, что
гипнотическая иллюзія не отличается обычной устой¬
чивостью галлюцинаціи, а, наоборотъ, постоянно
видоизмѣняется соотвѣтственно измѣненіямъ, претер¬
пѣваемымъ ея субстратомъ. Однажды, указывая на
X..., мы сказали одной изъ вашихъ сомнамбулъ: по¬
смотрите на эту личность — это кормилица, па ру¬
кахъ у нея ребенекъ. По пробужденіи галлюцинація
продолжалась и больная съ женскимъ любопытствомъ
разсматривала кормилицу и ребенка. И интересно,
что, увидѣвъ жестъ, сдѣланный X..., она приписала
его кормилицѣ; дѣйствительность и воображеніе тѣсно
сплетались между собою. Когда X... поднялъ въ
воздухѣ руки, больная гнѣвно сказала ему: «Несчаст¬
ная! зачѣмъ вы такъ держите своего ребенка, или
вы хотите убить его?»
Гипнотическая иллюзія логически приводитъ
насъ къ иллюзіи обыкновенныхъ, физіологическихъ
17*
260
чувствъ, проявляющихся при столь различныхъ усло¬
віяхъ и всѣмъ извѣстныхъ по опыту. Причина этихъ
двухъ родовъ иллюзій не одна и та же, такъ какъ
гипнотическая иллюзія порождается устнымъ вну¬
шеніемъ, т. е. внутренней причиной, обычная же
иллюзія чаще всего порождается извращенной пер¬
цепціей внѣшняго предмета, т. е. внѣшней причиной.
Но не подлежитъ сомнѣнію, что не смотря на это
различіе въ процессахъ образованія, всякая иллюзія
безъ исключенія одинаково формируется изъ двухъ
элементовъ: внѣшняго предмета и ложнаго умствен¬
наго образа, перепесеннаго па предметъ. Замѣтимъ,
что обыкновенная иллюзія можетъ быть, подобно
гипнотической, увеличена биноклемъ, отражена зер¬
каломъ и т. д. Мы имѣемъ пѣсколько наблюденій,
доказывающихъ это. Въ данномъ случаѣ эти опти¬
ческія измѣненія совершенно естественны, такъ какъ
ложный образъ ассоціируется съ внѣшнимъ предме¬
томъ. Фактъ, достойный вниманія, что вся эта группа
явленій—галлюцинація, гипнотическая иллюзія и ил¬
люзія обыкновенная—подчинена одному общему за¬
кону.
Но мы еще не покончили со всею группою отно¬
сящихся сюда явленій; иллюзія обычныхъ» ощущеній
непосредственно приближается къ внѣшней перцеп¬
ціи, т. е. къ тому нормальному процессу, помощью
котораго мы вступаемъ въ общеніе съ внѣшнимъ,
наличнымъ міромъ. Тэнъ назвалъ внѣшнюю перцеп¬
цію правдивой галлюцинаціей. Извѣстно, что
внѣшняя перцепція, какъ и иллюзія, слагается изъ
впечатлѣній, идущихъ извнѣ и образовъ, исходящихъ
изнутри. Однимъ изъ насъ, изучавшимъ механизмъ
перцепціи, констатировано, что перцепція обнаружи¬
ваетъ въ миніатюрѣ тѣ же явленія, которыя столь
чрезмѣрно повышены въ гипнотической галлюцина-
261
цій: уклоненіе, раздвоеніе, увеличеніе умственныхъ
образовъ.., Стало быть, галлюцинація представляетъ
собою болѣзнь внѣшпяго воспріятія '),
Изложенная нами теорія примѣтъ можетъ быть
приложена и къ галлюцинаціямъ, которыя вну¬
шаются па опредѣленный срокъ. Бернгеймъ спра¬
шиваетъ у одного стараго сержанта С., нахо¬
дящагося въ состояніи сомнамбулизма: «какой
день на первой недѣлѣ октября у васъ свобо¬
денъ?» Онъ отвѣчаетъ: «среда». — «Ну, хорошо,
слушайте же меня. Въ первую среду октября вы
сходите къ доктору Льебо и найдете у пего пре¬
зидента республики, который наградитъ васъ ме¬
далью и пенсіей». — «Пойду», отвѣчаетъ сержантъ.
По пробужденіи онъ ничего но помнитъ. 3-го октя¬
бря (63 дня послѣ внушенія) С... въ одинпадцать
часовъ безъ десяти минутъ приходитъ къ д-ру
Льебо. Поздоровавшись при входѣ съ г. Ф..,, кото¬
рый попался ему по дорогѣ, онъ повернулъ налѣво
въ библіотеку, не обращая ни на кого вниманія
и, увидѣвъ Льебо, почтительно произнесъ: «Ваше
превосходительство». Такъ какъ онъ говорилъ до¬
вольно тихо, то Льебо подошелъ къ нему: въ
этотъ моментъ сержантъ протянулъ правую руку
съ словами: «Благодарю, ваше превосходительство».
Льебо спросилъ, кого онт, благодаритъ. «Прези¬
дента республики», отвѣтилъ сержантъ С... Бони
въ апрѣлѣ 1885 г. привелъ въ психофизіологиче¬
скомъ обществѣ второй примѣръ постъ-гпппотиче-
ской галлюцинаціи, проявившейся спустя шесть мѣ¬
сяцевъ послѣ внушенія: 14-го іюля 1884 года онъ
’) Кромѣ того, однимъ изъ пасъ били выведены, насколько былЬ
возможно, и главныя физіологическія положенія шъ этихъ'фактовъ
галлюцинаціи: А. Biuet, la Psychologie du raisonnement, Paris.
1886.
262
внушилъ одной молодой дѣвушкѣ, находившейся въ
состояніи гипноза, что перваго января пріидетъ
къ ной въ ея комнату и поздравитъ ее съ новымъ
годомъ. Такъ и случилось. Молодая дѣвушка въ
день новаго года видитъ Бони входящимъ въ ея
комнату (тогда какъ на самомъ дѣлѣ въ это время
онъ былъ въ Парижѣ), онъ поздравилъ ее съ но¬
вымъ годомъ и исчезъ. Можно также внушить сно¬
видѣнія на одну изъ наступающихъ ночей. По
имѣющимся наблюденіямъ, мы не можемъ нисколько
сомнѣваться въ истинности этихъ постъ-гипнотиче-
скихъ галлюцинацій. И всего интереснѣе въ дан¬
номъ отношеніи не столько продолжительность сро¬
ка, сколько проявленіе галлюцинаціи въ назначенное
время,
Обладаютъ-ли гипнотики способностью измѣрять
время in abstracto? По нашему мнѣнію, болѣе вѣ¬
роятно, что проявленіе галлюцинаціи въ назначен¬
ный моментъ опредѣляется напередъ и обусловли¬
вается внѣшнимъ обстоятельствомъ: уничтожьте это
обстоятельство, играющее роль стимула, и галлюци¬
нація навсегда останется въ скрытомъ состояніи.
Въ опытахъ Бернгейма и Бони нельзя не замѣтить,
что дни, назначенные для проявленія внушенной гал¬
люцинаціи, имѣютъ свои отличительные признаки:
это первая среда въ октябрѣ, первое января. Эти
даты, быть можетъ, и служатъ примѣтой для боль¬
ной; все равно, какъ еслибы ей сказали: когда я буду
бить въ ладоши, вы будете галлюцинировать. На¬
ступленіе назначеннаго момента и служитъ сигна¬
ломъ. Впрочемъ, объясненіе наше временное и мы
оставляемъ этотъ вопросъ, какъ и многіе другіе,
открытымъ.

263
ПІ.
Теперь мы постараемся изложить рядъ гипноти¬
ческихъ опытовъ, которые, какъ намъ кажется, про¬
ливаютъ нѣкоторый свѣтъ на одну изъ наименѣе
выясненныхъ проблемъ въ физіологіи галлюцинацій.
Въ самомъ дѣлѣ, новыя явленія, о которыхъ рѣчь
впереди, доказываютъ, повидимому, что галлюцина¬
ція проявляется вслѣдствіе возбужденія цен¬
тровъ чувствилища. Это положеніе, пе будучи
новымъ, тѣмъ не менѣе весьма интересно, ибо, хотя
о немъ іі часто говорили альянисты, по они ни¬
когда пе могли вполнѣ доказать его. А между тѣмъ,
такое именно полное доказательство и имѣетъ быть
представлено обстоятельнымъ изученіемъ гипнотиче¬
скихъ явленій.
Впрочемъ, считаемъ необходимымъ оговориться: мы
имѣемъ въ виду не столько развивать тезисъ, сколько
описать извѣстное число фактовъ, интересныхъ са¬
михъ по себѣ, какъ факты. На добытыя нами заклю¬
ченія по физіологіи галлюцинаціи мы смотримъ про¬
сто какъ на связь для объединенія весьма различ¬
ныхъ наблюденій. Одни лишь наблюденія предста¬
вляютъ нѣкоторую цѣнность. Правильно наблюденное
явленіе, какъ бы его ни толковали, составляетъ
прочное пріобрѣтеніе, что же касается теорій, то,
какъ извѣстно, онѣ преходящи.
■1. Ахроматопсія. — Обращаемъ прежде всего
вниманіе на явленія ахроматопсіи или, иначе, на по¬
терю чувства цвѣтности. Поль Рише первый по¬
казалъ въ своихъ Etudes cliniques sur l’hystéro-
épilepsie, что большинству гипнотизированныхъ исте¬
ричныхъ, страдающихъ ахроматопсіей, певозможно
внушить цвѣтныя галлюцинаціи. Глазъ, потерявшій
264
хроматическую чувствительность, не видитъ цвѣтовъ
воображаемаго предмета.
То же явленіе, какъ это констатировалъ одинъ изъ
насъ, распространяется и на самопроизвольныя гал¬
люцинаціи у помѣшанныхъ. Въ пріютѣ Св. Апны мн
наблюдали, при участіи Маньяна, одну истеричную
помѣшанпую, которая галлюцинировала человѣкомъ,
одѣтымъ въ красное; эта женщина страдала полуане-
стезіей и ахроматопсіей лѣваго глаза; когда ей за¬
крывали правый глазъ, она хотя и продолжала ви¬
дѣть свою галлюцинацію лѣвымъ глазомъ, но чело¬
вѣкъ, который являлся ей, не былъ уже въ красномъ,
онъ казался ей сѣрымъ, какъ бы окруженный обла¬
комъ ').
Фактъ точно констатированъ, по онъ требуетъ
поясненій. Скажутъ, какое странное противорѣчіе!
Больной въ состояніи сомнабулизма можно внушить
какія угодно галлюцинаціи: въ теченіе нѣсколькихъ
минутъ передъ ея изумленнымъ взоромъ проходятъ и
балъ, и общественный праздникъ; она видитъ то опро¬
кинувшуюся повозку, то возмущенную толпу, мятежъ,
сраженіе па баррикадахъ, затѣмъ тишину, ночь, восхо¬
дящую луну, освѣщающую мертвецовъ и т. д., и т. д...
Больная все это видитъ; она смѣется, плачетъ, уди¬
вляется, издаетъ ужаспые крики, смотря по прохо¬
дящимъ передъ нею видѣніямъ. Но когда ся ахро-
матоптическому глазу показываютъ какой нибудь
окрашенный предметъ, могущество экспериментатора
вдругъ исчезаетъ; больная—этотъ автоматъ, столь по¬
слушный относительно всего остального, въ данномъ
случаѣ съ упрямствомъ утверждаетъ, что она не ви¬
дитъ внушаемыхъ ей цвѣтовъ. Если, напримѣръ,
*) Alfred Binet: l’Hallucination (Bevue philosophique, avril
1884).

265
открытый глазъ лишенъ способности къ воспріятію
фіолетоваго цвѣта, то въ этотъ цвѣтъ не можетъ быть
окрашена никакая галлюцинація, пока больная пе
откроетъ другого глаза, способнаго видѣть данный
цвѣтъ. Очевидно, противорѣчіе удивительное. Но оно
объясняется въ сущности весьма удовлетворительно,
если обратить вниманіе на тотъ пунктъ, гдѣ именно
зарождается ахроматопсія и галлюцинація.
Въ настоящее время почти съ достовѣраостыо
извѣстно, что ахроматопсіи истеричныхъ происхо¬
дитъ вслѣдствіе функціональнаго разстройства моз¬
говой корки, а не поврежденія ретины или зритель¬
ныхъ путей. Всѣ свѣдѣнія о нервпыхъ разстрой¬
ствахъ при истеріи, которыми мы обладаемъ, заста¬
вляютъ думать, что эти различныя разстройства за¬
висятъ не отъ проводниковъ. Итакъ, ахроматопсію
надлежитъ разсматривать какъ функціональное раз¬
стройство корковыхъ клѣтокъ, воспринимающихъ
цвѣтовыя впечатлѣнія. Но, спросятъ, что же слѣ¬
дуетъ изъ такого воззрѣнія на предметъ? Весьма су¬
щественное заключеніе: если это функціональное
разстройство служитъ такимъ же препятствіемъ для
галлюцинаціи даннымъ цвѣтомъ, какъ и дли его вос¬
пріятія, то становится правдоподобнымъ, что явле¬
нія—воспріятіе и галлюцинація—относятся къ дѣ¬
ятельности нервныхъ элементовъ одного и того же по¬
рядка. Другими словами, это значитъ, что галлю¬
цинація порождается въ тѣхъ же центрахъ, гдѣ зало¬
жены и впечатлѣнія чувствъ, что она является ре¬
зультатомъ возбужденія центровъ чувствилища.
Быть можетъ намъ возразятъ, что существуютъ
гипнотизированныя истеричныя, у которыхъ ахро¬
матопсія не препятствуетъ внушенію цвѣтныхъ гал¬
люцинацій. По, какъ намъ кажется, это исключеніе
изъ общаго правила легко можетъ быть объяснено.
266
Достаточно замѣтить, что ахроматопсія у истерич¬
ныхъ находится въ зависимости отъ полуанестезіи;
что это поврежденіе не представляетъ ничего опредѣ¬
леннаго, что это скорѣе парезія, чѣмъ параличъ, иначе
говоря, нерадѣніе нервныхъ элементовъ. Эти эле¬
менты не отвѣчаютъ своему нормальному возбуди¬
телю—цвѣтнымъ лучамъ свѣта; но ничего нѣтъ уди¬
вительнаго въ томъ, что они реагируютъ, когда на
нихъ дѣйствуютъ съ другой сторона — возбужде¬
ніемъ, исходящимъ отъ слуховыхъ центровъ, пред¬
ставляющимъ собою ничто иное, какъ устное вну¬
шеніе.
2.	Явленія контраста. — Вотъ второй фактъ,
еще лучше предыдущаго свидѣтельствующій, что гал¬
люцинаціи и чувствованія имѣютъ одно и то же сѣ¬
далище въ головномъ мозгу,—фактъ, состоящій именно
въ томъ, что галлюцинаторный образъ обладаетъ спо¬
собностью вызывать тѣ же самые эфекты контраста,
что и чувствованіе. Парино, завѣдующій офталмо-
логической лабораторіей при клиникѣ нервныхъ боль¬
ныхъ въ Сальпетріерѣ, любезно сообщилъ намъ слѣ¬
дующую замѣтку о своихъ весьма интересныхъ опы¬
товъ.
«Галлюцинація даннымъ цвѣтомъ можетъ
порождать явленія хроматическаго контра¬
ста также хорошо и даже еще интенсивнѣе,
какъ и реальное цвѣтовое воспріятіе.
«Если, напримѣръ, показать больной листъ бумаги,
раздѣленный на двѣ половины линіей и на одной
половинѣ этого листа внушить галлюцинацію крас¬
наго цвѣта, то на другой половинѣ она увидитъ
дополнительный къ красному—зеленый цвѣтъ. Если
по пробужденіи, чувство краснаго цвѣта продол¬
жается,—продолжается также и чувство зеленаго.
«Чтобы попять значеніе »того факта, необходимо
267
припомнить сдѣланное мною сообщеніе о слѣдую¬
щемъ опытѣ, относительно хроматическаго контра¬
ста. (Société de biologie, juillet 1882).
«На картонѣ, одна сторона котораго раздѣлена на
двѣ половины, бѣлую и зелепую, а другая совер¬
шенно бѣлая, нанесена въ самомъ центрѣ, съ ка¬
ждой стороны, точка, предназначаемая для фиксиро¬
ванія зрѣнія. Въ теченіе полуминуты вы фикси¬
руете сторону бѣлую съ зеленымъ, затѣмъ, перевер¬
нувши партонъ, фиксируете центральную точку на
совершенно бѣлой поверхности. На половинѣ, соот¬
вѣтствующей зеленой поверхности вы увидите крас¬
ный цвѣтъ, представляющій собою ничто иное, какъ
законченный слѣдъ отъ даннаго впечатлѣнія, а на
другой половинѣ будетъ находиться зеленый дополни¬
тельный цвѣтъ. Стало быть, этотъ свѣтовой (красный)
слѣдъ породилъ индуктивнымъ путемъ чувство зеле¬
наго цвѣта въ ретинѣ, получавшей впечатлѣпіе только
отъ бѣлаго цвѣта. Настоящій опытъ, который можпо
варіировать па различные лады и который конста¬
тированъ внѣ всякаго сомнѣнія, доказываетъ, что
всѣ цвѣтовыя впечатлѣнія сопровождаются болѣе или
менѣе продолжительнымъ измѣненіемъ нервныхъ эле¬
ментовъ, порождающимъ опредѣленный оптическій
слѣдъ и что это измѣненіе вызываетъ въ участкахъ,
не подвергавшихся впечатлѣніямъ, измѣненіе про¬
тивоположнаго чувства, развивающаго дополнитель¬
ное ощущеніе, аналогично тому, что происходитъ съ
тѣломъ, когда его намагничиваютъ.
«Галлюцинаторный образъ уподобляется оптиче¬
скому слѣду, онъ можетъ, какъ и этотъ послѣд¬
ній, вызывать индуктивное чувство, стало быть со¬
отвѣтствуетъ вещественному измѣненію нервныхъ
центровъ.
«Для успѣха опыта необходимо, чтобы больная об¬
268
ладала способностью того цвѣтового воспріятія, ко¬
торое ей внушено галлюцинаціей [извѣстно, что пер¬
цепція цвѣтовъ часто искажается слабостью зрѣнія
(амбліопіей) истеричныхъ]. При нѣкоторой степени
дальтонизма къ внушенному цвѣту, галлюцинація
будетъ неясной и дополнительное чувство не про¬
явится. Если въ состояніи бодрствованія больная хо¬
рошо распознаетъ всѣ цвѣта, то также хорошо она
находитъ и дополнительные цвѣта къ каждому изъ
нихъ. Если слѣпота простирается на нѣкоторые
только цвѣта, что бываетъ часто, то получается
удивительный результатъ: больная, предположимъ,
видитъ красный цвѣтъ и не видитъ зеленаго; въ
такомъ случаѣ невозможно, внушивъ галлюцина¬
цію зеленаго цвѣта, породить у нея чувство до¬
полнительнаго краснаго цвѣта; но, внушивъ ей
галлюцинацію краснаго цвѣта, который она видитъ,
можно породить дополнительное чувство зеленаго,
который опа при обыкновенныхъ условіяхъ не ви¬
дитъ ».
Изъ этихъ опытовъ ясно слѣдуетъ, что съ точки
зрѣнія одновременнаго контраста, галлюцинаторный
образъ проявляется совершенно такъ же, какъ и ре¬
альное ощущеніе. И не въ правѣ ли мы въ такомъ
случаѣ заключить, что оба явленія приводятъ въ дви¬
женіе одни и тѣ же клавиши мозговой клавіатуры?
Разница только въ слѣдующемъ: когда на самомъ
дѣлѣ порождается какое нибудь чувство цвѣтности,
то это чувство является результатомъ возбужденія
ретины, которое достигаетъ зрительнаго центра по
путямъ зрительныхъ проводниковъ, оптическаго нер¬
ва, шіазмы, нервныхъ колбочекъ и проч., тогда
какъ видѣніе, внушеннаго словами цвѣта (или
галлюцинаторный образъ) есть результатъ слухо¬
вого возбужденія, которое отражается въ слуховыхъ
269
центрахъ, прежде чѣмъ достигнуть зрительнаго
центра. Но повторяемъ вновь, за исключеніемъ этого
различія въ путяхъ, которыми достигается возбу¬
жденіе, галлюцинаціи и ощущенія относятся къ од¬
ному и тому же физіологическому процессу; иначе
какимъ образомъ въ обоихъ случаяхъ могли бы
проявляться одни и тѣ же эфекты хроматическаго
контраста?
3.	Субъективныя ощущенія. — Изслѣдованія
Парино относительно одновременнаго контраста ве¬
ли, само собою разумѣется, къ изслѣдованію во¬
проса о томъ, вызываютъ-ли галлюцинаціи субъек¬
тивныя ощущенія, такъ какъ эти два рода явленій
тѣсно связаны между собою.
Для точной опредѣленности понятій припомнимъ,
что подъ объективными ощущеніями зрѣнія подраз-
умѣваются образы, наступающіе за зрительнымъ впе¬
чатлѣніемъ отъ свѣтлаго или освѣщеннаго пред¬
мета. Смотря по тому, въ какихъ условіяхъ вы на¬
ходитесь, оптическій слѣдъ бываетъ положительнымъ
либо отрицательнымъ. Положительный представляетъ
воспроизведепіе предмета, каковъ онъ есть, при¬
чемъ сохраняются его окраска и относительная
свѣтоносная интенсивность его частей. При отри¬
цательномъ слѣдѣ все кажется въ обратномъ видѣ:
свѣтлыя части предмета темными, а темныя свѣт¬
лыми; притомъ, окраска предмета замѣняется допол¬
нительнымъ цвѣтомъ.
Оптическій слѣдъ представляетъ собою явлепіе
нормальное, сопровождающее постоянно, хотя и въ
различной степени, отправленія внѣшняго видѣнія.
Мы констатировали, что видѣніе, вызываемое гал¬
люцинаціей, подчиняется тѣмъ же условіямъ; вся¬
кая галлюцинація, продолжающаяся извѣстное время,
оставляетъ по себѣ, исчезая, оптическій слѣдъ по-
270
добно обыкновеннымъ ощущеніямъ сѣтчатой обо¬
лочки ’).
Явленіе ото впервые замѣчено уже очень давно
физіологомъ Груитпойзеномъ, сообщающимъ въ от¬
четѣ о своихъ грезахъ-сновидѣніяхъ, что «иногда
причудливый, чрезвычайно яркій образъ оставлялъ
по себѣ фигуру въ тѣхъ же очертаніяхъ, только тем¬
ную; иногда же, послѣ того, какъ ему грезился фіо¬
летовый плавиковый шпатъ на раскаленныхъ уго¬
льяхъ, онъ видѣлъ желтое пятно на голубомъ фонѣ»1).
Мы имѣли случай провѣрить истинность этого
наблюденія, въ опытахъ съ тиинотиками, этими
драгоцѣнными для изслѣдованія субъектами. Боль¬
ную, находящуюся въ состояніи сомнамбулизма,
просятъ внимательно смотрѣть на четвертушку 6Ѣ-.
лой бумаги, посреди которой намѣчена черная точ¬
ка; предназначаемая для фиксаціи зрѣнія; въ то же
время ей внушаютъ, что эта четвертушка бумаги
окрашена въ красный, зеленый, или какой другой
цвѣтъ. Черезъ минуту больной подаютъ другую че¬
твертушку бумаги, имѣющую также въ центрѣ чер¬
ную точку; достаточно обратить вниманіе сомнам¬
булы на эту послѣднюю точку, чтобы она внезапно
вскрикнула, что точка окружена цвѣтнымъ четыре¬
угольникомъ, причемъ самый цвѣтъ, называемый боль¬
ною, оказывается дополнительный къ тому, который
вызванъ у нея посредствомъ внушеніи. Этотъ до¬
полнительный цвѣтъ есть отрицательный слѣдъ,
оставлении?’? галлюцинаторной окраской; онъ не-
продолжитд^нъи скоро исчезаетъ, теряется, зами¬
раетъ, пек раженію больныхъ; онъ представляетъ
і гас.	'	' * V,
- <) Опытъ ■;JJjjb быаъ впервые сдѣланъ г. Рише и нами въ
іюнѣ 1884 года.м д’.
а> Приводите^ Зурдахомъ въ его „Traité de physiologie“ t.
V, p. 206.

271
всѣ признаки отрицательнаго оптическаго слѣда,
оставляемаго реальнымъ впечатлѣніемъ.
Приведенный опытъ былъ повторенъ передъ много¬
численными слушателями ПІарко, на одной изъ его
лекцій объ афазіи. Высокодаровитый профессоръ по¬
казалъ, что для вѣрнаго успѣха надобно тщательно
опредѣлить характеръ внушаемаго цвѣта; если, наир.,
больной будетъ внушенъ просто «красный цвѣтъ»,
ей можетъ представиться то красный цвѣтъ, имѣю¬
щій дополнительнымъ цвѣтомъ зеленый, то оранж ево-
краспый цвѣтъ съ дополнительнымъ голубымъ. Эти
противорѣчивые результаты становятся невозмож¬
ными, когда съ точпостыо, посредствомъ сравненія,
опредѣляютъ цвѣтъ, который желаютъ заставить
больную видѣть.
Замѣтимъ мимоходомъ: опытъ этотъ служитъ рѣ¬
шительнымъ отвѣтамъ тѣмъ, кто расположенъ видѣть
здѣсь одно притворство. Нельзя утверждать па разум¬
номъ основаніи, будто истеричная, едва грамотная,
знакома въ совершенствѣ съ теоріей дополнитель¬
ныхъ цвѣтовъ. Больныя наши всегда отвѣчали вѣрно;
притомъ, на что мы въ особенности указываемъ,—
онѣ отвѣчали вѣрно съ перваго же опыта1).
Здѣсь кстати напомнить, что аналогичныя явле¬
нія происходятъ и при умственномъ видѣніи у
нормальныхъ людей.
Продолжительное представленіе яркаго цвѣта вы¬
зываетъ, подобно реальному ощущенію, оптическій
слѣдъ въ видѣ дополнительнаго цвѣта.* * 3). Если, за-
а) На одной изъ нашихъ больныхъ набл 'лея интересиый
фактъ. Больная эта утратила въ обонхъ глазахъ собность воспри¬
нимать фіолетовый цвѣтъ; она видитъ фіолетс і цвѣтъ чернымъ.
И вотъ, когда у нея вызываютъ галлюцинаціи желтаго цвѣта, то
у больной оптическій слѣдъ порождаетъ чер цвѣтъ, вмѣсто фі¬
олетоваго (фіолетовый цвѣтъ, дополнительны ъ желтому).
3) Бундъ, цитируемый Т. Рибо: Maladies е la mémoire, р. 11.

272
врывъ глаза-; мы долго удерживаемъ въ умѣ изобра¬
женіе какого либо предмета, окрашеннаго въ очень
яркій цвѣтъ, а затѣмъ, внезапно открывъ глаза, обра¬
тимъ ихъ на бѣлую поверхность, то увидимъ на
мгновеніе то же изображеніе, но окрашенное допол¬
нительнымъ цвѣтомъ. Одному изъ насъ удалось по¬
вторить этотъ трудный опытъ, требующій со стороны
субъекта большой силы зрительнаго напряженія
(visualisation); онъ можетъ представить себѣ мыс¬
ленно красный цвѣтъ съ достаточной интенсивностью,
чтобы увидѣть, спустя нѣсколько минутъ, зеленое
пятно на листѣ бумаги; но интересно, что 'только
послѣ множества усилій ему удалось совмѣстить кон¬
туръ съ цвѣтомъ и воспроизвести въ формѣ субъек¬
тивнаго образа идею объ окрашенномъ крестѣ или
кругѣ.
Факты эти указываютъ намъ на тѣсное, родствен¬
ное соотношеніе, объединяющее собою ощущеніе,
галлюцинацію и воспоминаніе; эти три явленія оче¬
видно имѣютъ въ основаніи одинъ и тотъ же физіоло¬
гическій процессъ; воспроизводятся въ одномъ и томъ
же участкѣ нервныхъ центровъ. Такимъ образомъ,
будетъ ли то дѣйствительное впечатлѣніе краснаго
цвѣта или представленіе этого цвѣта по воспоми¬
нанію, или же видѣніе его въ галлюцинаціи, во
всѣхъ этихъ случаяхъ приводятся въ вибрацію однѣ
и тѣ же нервныя клѣтки.
4.	Смѣшеніе воображаемыхъ цвѣтовъ.—Такъ
какъ всестороннее опытное изслѣдованіе даннаго
факта представляетъ не малый интересъ, то мы
пробовали опредѣлить, чтб можетъ дать смѣшеніе
воображаемыхъ цвѣтовъ. Намъ хотѣлось узнать,
можетъ ли гипнотизированная больная составить
бѣлый цвѣтъ изъ смѣшенія краснаго и зеленаго,
которые ей внушены. Способъ, казавшійся намъ,
послѣ многихъ пробъ, наиболѣе удобнымъ, не тре¬
буетъ большихъ приготовленій. На столъ, кладутъ,
въ нѣкоторомъ разстояніи одна отъ другой, двѣ чет¬
вертушки раскрашенпой бумаги и передъ глазомъ
больной держатъ стеклянную пластинку, наклонен¬
ную такимъ образомъ, чтобы одна четвертушка была
непосредственно видна черезъ пластинку и въ то
же время получалось бы отраженное изображеніе
другой; затѣмъ оба изображенія очень легко накла¬
дываются одно на другое, причемъ цвѣта ихъ смѣ¬
шиваются. Молено всячески разнообразить опыты,
употребляя картоны различныхъ цвѣтовъ. Устано¬
вивъ все, какъ сказано, больной показываютъ рядъ
бѣлыхъ картоновъ и внушаютъ ей, что они раскра¬
шены; при этомъ необходимо всякій разъ съ точ¬
ностью опредѣлять внушаемый цвѣтъ, показывая
больной, въ видѣ образчика, одинъ изъ раскрашен¬
ныхъ картоновъ, служившихъ для подготовитель¬
наго опыта; въ этихъ условіяхъ внушенная окра¬
ска бѣлыхъ картоновъ будетъ вполнѣ соотвѣтство¬
вать дѣйствительнымъ цвѣтамъ остальныхъ карто¬
новъ.
При такой постановкѣ опыта больная можетъ
продѣлать съ стеклянной пластинкой и своей кол¬
лекціей воображаемо-раскрашенныхъ картоновъ, тѣ
же смѣшенія, какія производитъ экспериментаторъ,
и послѣдній всякій разъ провѣряетъ результаты, упо¬
требляя въ дѣло дѣйствительные цвѣта. При соблю¬
деніи такихъ строго опредѣленныхъ условій, не оста¬
вляющихъ ничего на долю случайности плохо сдѣлан¬
ныхъ внушеній, оказывается, что и воображаемые
цвѣта слагаются въ составные всегда согласно за¬
конамъ оптики.
Не дозволительно-ли отсюда заключить, что гал¬
люцинація цвѣта есть внушенное ощущеніе, которое
WttDOTHUft МІІ’НЕТИВМЪ.	18
274
занимаетъ то же мѣсто въ центрахъ Головнаго мозга,
что и реальное ощущеніе?
5.	Явленія, наблюдаемыя относительно зри¬
тельнаго органа. —Мы подошли къ цѣлому ряду
хорошо установленныхъ клиническихъ наблюденій
и опытовъ, которые дадутъ нашему положенію драго¬
цѣнный и, быть можетъ, наиболѣе рѣшительный ар¬
гументъ.
Весьма замѣчательно, что когда мозговое повре¬
жденіе обусловливаетъ разстройство чувствительности
глазныхъ оболочекъ, то при этомъ обнаруживается
также разстройство и со стороны зрѣнія, какъ, напр.,
ахроматопсія, концентрическія или боковыя съуже¬
нія поля зрѣнія. Многія наблюденія подтверждаютъ
такое соотношеніе'1).
Это интересное соотношеніе между общей чувстви¬
тельностью глаза и его спеціальной чувствитель¬
ностью особенно замѣтно при геміанестезіи у исте¬
ричныхъ. Въ самомъ дѣлѣ, у этихъ больныхъ не¬
чувствительность половины тѣла распространяется
не только на кожу и слизистыя оболочки, но также
обыкновенно на органы чувствъ; зрѣніе, обоняніе,
слухъ—одинаково ослабѣваютъ съ той же стороны;
словомъ, возникаетъ полная полуанестезія, И при
этихъ условіяхъ обнаруживается, что общая чувстви¬
тельность глаза, т. е. чувствительность соедини¬
тельной и роговой оболочекъ, находится постоянно
въ соотношеніи со спеціальной чувствительностью
органа зрѣнія. Такимъ образомъ, тѣ изъ истерич¬
ныхъ больныхъ, страдавшихъ полуанестезіей, кото¬
рыхъ мы наблюдали и которыя не представляли ни
J Ch. Feré: Des troubles fonctionnels tie la vision par lésions
cérébrales, 1382, p. 1B2 et 158.—Notes sur l’anesthésie hystérique
(Société de biologie,1881, 29 oc. et 5 nov.; 1886, 21 juil.).
275
съуженія поля зрѣнія, ни ахроматопсіи, сохраняли
спеціальную чувствительность соединительной обо¬
лочки глаза; тѣ же изъ нихъ, которыя, при не¬
способности видѣть одинъ или нѣсколько цвѣ¬
товъ, имѣли болѣе или менѣе правильное пропор¬
ціональное съуженіе поля зрѣнія, утрачивали чув¬
ствительность соединительной оболочки; наконецъ, у
страдавшихъ полной ахроматопсіей, съ полемъ зрѣ¬
нія почти равнымъ нулю, отсутствовала не только
чувствительность соединительной, но также и чув¬
ствительность роговой оболочки. Въ послѣднемъ слу¬
чаѣ, если, въ то время какъ больная пристально
смотритъ па какой нибудь предметъ, прикоснутся къ
соединительной и роговой оболочкамъ бумажкой, то
глазъ и вѣки остаются неподвижными, пока посто¬
роннее тѣло не попадетъ въ поле зрачка; происходя¬
щій тогда рефлексъ глазного яблока и вѣкъ обу¬
словливается исключительно раздраженіемъ сѣтчатой
оболочки, которая, хотя и лишена способности вос¬
принимать цвѣта, но различаетъ свѣтлое отъ том¬
наго,
У страдающихъ нечувствительностью половины
тѣла или полной нечувствительностью, съ преобла¬
даніемъ этого болѣзненнаго явленія въ одной сто¬
ронѣ, можно, посредствомъ намагничиванія, стати¬
ческой электризаціи и пр., перенести нечувстви¬
тельность на другую сторону, что позволяетъ про¬
извести провѣрочный опытъ, дающій точные резуль¬
таты.
Указанное соотношеніе между кожною нечувстви¬
тельностью и анестезіей чувствилища обнаруживается
пе только тогда, когда анестезія распространяется
на всю половину тѣла, но тамге когда она болѣе
или мепѣе ограничена. Когда, посредствомъ ста¬
тической электризаціи, уничтожаютъ истерическую
18*
276
анестезію, то черезъ нѣкоторое время нечувстви¬
тельность проявляется снова въ опредѣленной об¬
ласти, различной, смотря по субъекту, и не имѣю¬
щей никакого соотношенія съ расположеніемъ нер¬
вовъ. У одной изъ нашихъ больныхъ чувствитель¬
ность возвращается сперва по ограниченной зонѣ,
окружающей глазъ, включая сюда роговую и соеди¬
нительную оболочки, а анестезія чувствилища на¬
ступаетъ одновременно съ ограниченной анестезіей
кожи ’).
Соотношеніе, существующее между спеціальной
чувствительностью глаза и чувствительностью соеди¬
нительной оболочки, находитъ себѣ, какъ намъ ка¬
жется, еще доказательство въ наблюденіи, произве¬
деннымъ нами въ Сальпетріерѣ надъ тремя истерич¬
ными, легко впадавшими въ гипнозъ. Въ каталепсіи
можно различать относительно глазъ два фазиса:
1) Въ глубокой каталепсіи, той, которую вызываютъ,
наир., посредствомъ внезапнаго шума, глаза оста¬
ются неподвижными, вѣки не мигаютъ. Въ этомъ
состояніи можно касаться соединительной оболочки,
не вызывая рефлекса. 2) Двигая нѣсколько разъ пред¬
метъ передъ глазами больной, погруженной въ ката¬
лепсію, удается привлечь ея взглядъ и заставить
его слѣдовать за движеніями экспериментатора. Если
затѣмъ коснуться соединительной оболочки, то вѣки
непосредственно реагируютъ, какъ у здороваго субъ¬
екта, между тѣмъ какъ общая чувствительность про¬
должаетъ отсутствовать во всѣмъ тѣлѣ. Можно, по¬
грузивъ больную снова въ глубокую каталепсію,
повторить опытъ сколько угодно разъ; результатъ
9 То, что мы сейчасъ сказали о глазѣ, подтверждается также
и относительно другихъ органовъ чувствъ. Мы не входимъ въ по¬
дробности, который можно найти въ упомянутомъ трудѣ' III. Фэрэ,
277
получается одинъ и тотъ же; какъ только глазъ прі¬
обрѣтаетъ подвижность, чувствительность соедини¬
тельной оболочки возстановляется.
Предметъ, приводимый въ движеніе передъ гла¬
зомъ, возбуждаетъ спеціальную чувствительность
этого органа, и какъ при другихъ обстоятельствахъ
сильное мѣстное раздраженіе возвращаетъ чувстви¬
тельность кожи, такъ, вмѣстѣ съ зрительнымъ от¬
правленіемъ, вновь проявляется чувствительность
наружной глазной оболочки.
Факты эти указываютъ, повидимому, па существо¬
ваніе въ неопредѣленныхъ областяхъ головного моз¬
га чувствительныхъ центровъ, общихъ органамъ
чувствъ и прикрывающимъ ихъ покровамъ
Послѣ этого длиннаго предисловія, мы наконецъ
приблизились къ наблюденіямъ, которыя интере¬
суютъ насъ непосредственно, съ точки зрѣнія фи¬
зіологіи галлюцинацій. Одинъ изъ насъ констати¬
ровалъ, .что при внушеніи больной, находящейся въ
каталепсіи, зрительной галлюцинаціи, общая чувстви¬
тельность глаза очень нерѣдко сильно измѣняется.
Мы сейчасъ видѣли, что въ состояніи каталепсіи
соединительная и роговая оболочки, кромѣ поля зрачка,
вообще не чувствительны; п что же?—когда, напри¬
мѣръ, у упомянутой П... вызваютъ зрительную гал¬
люцинацію, чувствительность наружныхъ оболочекъ
глаза тотчасъ же возвращается къ тому состоянію,
въ какомъ эта чувствительность находится во время
бодрствованія: оболочекъ этихъ нельзя коснуться по¬
стороннимъ тѣломъ, не вызвавъ рефлекса глазныхъ
вѣкъ * 2). Галлюцинація пробуждаетъ общую чувстви-
*) Ch. Fère. „Troubles fonctionnels delà vision“, p. ldO, 168,151.
2) Ch. Férc, «Les Hypnotiques hystériques comme sujets
d’expérience en médecine, mentale, etc. (Archives de neuro¬
logie, 1883 t. VI, p. 122.

278
тельность глаза совершенно такъ же, какъ это дѣ¬
лаетъ видѣніе реальнаго предмета, перемѣщаемаго
передъ глазами субъекта. Не доказываетъ ли дан-
пый фактъ, что зрительная галлюцинація распро¬
страняется на самый зрительный центръ?
Второй опытъ представляетъ тотъ же фактъ, въ
другомъ лишъ видѣ. У упомянутой М... зритель-
пая галлюцинація продолжается обыкновенно три-
четыре минуты послѣ пробужденія; проспувшись,
больная жалуется на боль въ глазахъ и третъ ихъ
безостановочно; она перестаетъ трогать пхъ руками
въ то мгновеніе, какъ исчезаетъ галлюцинація. На
нашихъ глазахъ больная повторяла этотъ пріемъ
болѣе сорока разъ и мы не придавали ему никакого
значенія. А между тѣмъ здѣсь заключается любо¬
пытное явленіе; оно выражаетъ собою гиперэсте-
зію, или скорѣе дизэстезію глазныхъ оболочекъ,
вызванную зрительной галлюцинаціей, продолжаю¬
щуюся все время, пока длится галлюцинація и из¬
чезающую вмѣстѣ съ нею. Не слѣдуетъ ли отсюда,
что галлюцинація, причиняя такое измѣненіе въ кож¬
ной чувствительности глаза, раздражаетъ спеціальную
чувствительность органа, т. е. зрительный центръ ’),
У третьей больной, по имени X..., мы въ свою
очередь наблюдали то же самое явленіе въ повой лишь
формѣ. Мы внушили ей галлюцинацію птички, си¬
дящей у нея на пальцѣ, съ тѣмъ, чтобы она ви¬
дѣла эту птичку исключительно правымъ глазомъ.
Послѣ пробужденія галлюцинація продолжается,
больная ласкаетъ птичку; но она не замѣчаетъ, что
видитъ ее только однимъ глазомъ, потому что оба
ея глаза открыты и она не догадывается закрыть
*) У этой больной галлюцинація слуха порождаетъ локалпэпро-
ванную боль въ слуховомъ проходѣ.
2Т9
одинъ изъ пизъ. Черезъ нѣсколько времени X. жа¬
луется на боль въ правомъ глазу; она говоритъ: «У
меня словно песокъ въ этомъ глазу», и въ самомъ
дѣлѣ она подноситъ руку только къ этому глазу.
Обратите вниманіе на выраженіе: «у меня словпо
песокъ въ глазу»... Лица, страдающія воспаленія¬
ми соединительной оболочки, выражаютъ свои ощу¬
щенія именно этими, а не другими, словами. Лока¬
лизація боли въ глазу, подверженномъ галлюцина¬
ціи, ясно доказываетъ, что эта дизэстезія находится
въ зависимости отъ галлюцинаціи.
Каждый изъ этихъ фактовъ, взятый въ отдѣль¬
ности, незначителенъ, но они вполнѣ отвѣчаютъ
другъ другу и взятые вмѣстѣ доказываютъ повиди¬
мому, что зрительная галлюцинація имѣетъ мѣсто
въ зрительномъ центрѣ.
Такъ какъ мы изучаемъ вліяніе галлюцинаціи па
состояніе органовъ чувствъ и зрительнаго органа въ
частности, то здѣсь слѣдуетъ припомнить наблюденіе,
сдѣланное однимъ изъ пасъ, относительно состоянія
зрачка у галлтоцинатовъ. Было замѣчено, во-первыхъ,
что при галлюцинаціяхъ, сопровождающихъ третій
періодъ глубокаго истерическаго припадка, діаметръ
зрачка измѣняется въ зависимости отъ предполагае¬
маго разстоянія предмета галлюцинаціи. Этотъ ин¬
тересный фактъ наблюдается также и при галлюци¬
націяхъ, вызываемыхъ гипнотизмомъ.
«У двухъ истеричныхъ, къ которымъ молено обра¬
щаться съ рѣчью во время каталеисіи, мы наблюдали
слѣдующее. Когда приказываютъ имъ смотрѣть па
птицу, сидящую на колокольнѣ или поднявшуюся
высоко въ воздухѣ, зрачекъ у нихъ прогрессивно
расширяется почти вдвое противъ своего первона¬
чальнаго діаметра; если внушаютъ, что птица опу¬
стилась, то зрачекъ постепенно съуживается; и явле-

280
ніе это ложно воспроизводить каждый разъ, какъ
вызываютъ идею о какомъ нибудь движущемся пред¬
метѣ. Эти измѣненія зрачка у больной, погружен¬
ной въ каталепсію, которая въ то же время продол¬
жаетъ выражать всѣ явленія, свойственныя данно-.
му состоянію, показываютъ, что при гипнотической
галлюцинаціи больная видитъ фиктивный предметъ
такъ точно, какъ еслибы онъ существовалъ на са¬
момъ дѣлѣ,и этотъ фиктивный предметъ вызываетъ
своими перемѣщеніями аккомодацію глаза по тѣмъ
самымъ закопамъ, какъ реальный предметъ. Слѣдо¬
вательно, здѣсь на лицо настоящая галлюцинація,
не имѣющая ничего общаго съ притворствомъ» ‘).
IV.
Намъ остается изучить дѣйствіе эстезіогеновъ на
галлюцинацію.
Мы имѣли уже случай говорить объ эстезіоге¬
нахъ. Этимъ именемъ называютъ извѣстное число
дѣятельныхъ силъ, которыя, по наблюденіямъ Бюрка,
подтвержденнымъ и расширеннымъ затѣмъ многочи¬
сленными изслѣдователями, обладаютъ способностью
воздѣйствать на чувствительность и двигательную
сферу субъектовъ извѣстной категоріи. Эстезіогенъ,
къ которому мы чаще всего прибѣгали въ нашихъ
изслѣдованіяхъ,—магнитъ; агентъ этотъ не предста¬
вляетъ ничего таинственнаго; уподобленный физи¬
кою соленоиду, онъ дѣйствуетъ на нервную систему
какъ слабый электрическій токъ, производя постоян-
') Oh. Jj'èrè. Note sur quelques phénomènes observés du côté
de l'oeil chez les hystéro-épileptiques, soit pendant l’attaque,
soit en dehors de l’attaque. (Société de biologie 1881, octobre
novembre et décembre).
281
ное перифирическое раздраженіе. Способъ вліянія
магнита былъ точно установленъ изслѣдованіями од¬
ного изъ пасъ ').
Мы не считаемъ нужнымъ убѣждать здѣсь въ
вліяніи эстезіогеновъ тѣхъ, кто въ этихъ агентахъ
усматриваетъ лишь дѣйствія внушенія и выжидатель¬
наго вниманія; мы уже имѣли случай объясниться
относительно этого вопроса. Намъ остается только
показать, что въ нижеслѣдующихъ опытахъ нами
принято достаточно предосторожностей, чтобы исклю¬
чить вліяніе внушенія и выжидательнаго впимапія.
Вотъ пункты, на которыхъ мы настаиваемъ: 1) При¬
ступая къ новымъ изслѣдованіямъ, мы не могли
предвидѣть, что произойдетъ въ томъ или другомъ
случаѣ, въ отношеніи поляризаціи душевныхъ дви¬
женій ; слѣдовательно, мы не могли дѣлать безсозна¬
тельныхъ внушеній; 2) мы повторяли опыты па со¬
вершенно новыхъ субъектахъ и получали одни и
тѣ же результаты; 3) мы прятали магнитъ въ по¬
лотенце, и тѣмъ не менѣе результаты получались тѣ
же; 4) мы дѣлали магнитъ невидимымъ посредствомъ
внушенія, и опять таки его дѣйствіе было то же;
5) мы употребляли магнитъ изъ дерева и въ ре¬
зультатѣ ничего не происходило; впрочемъ, еслибы
даже и происходило что либо, то это отнюдь не сви¬
дѣтельствовало бы противъ пасъ, потому что оно
могло быть объяснено воспоминаніемъ предшество¬
вавшаго периферическаго .раздраженія; 6) опыты
наши, произведенные во время сомнамбулизма, логи¬
чески связаны съ тѣми/ которые были сдѣланы во
время летаргіи и каталепсіи; а въ этихъ двухъ состо¬
яніяхъ мы никогда не могли сдѣлать нашимъ субъек-
Ch. Fèrè. Bull. Soc. biol., 1885, p. 590 n Sensation et
mouvement, études de psycho-mécanique.
.282
тамъ сложнаго внушенія. Доводы эти, по нашему
мнѣнію, свидѣтельствуютъ, что въ нашихъ изслѣ¬
дованіяхъ мы имѣли дѣло дѣйствительно съ влія¬
ніями эстезіогеповъ, а не безсознательнаго вну¬
шенія.
Найдется, конечно, не мало наблюдателей, кото¬
рые попытаются проконтролировать наши опыты и
которые, въ случаѣ неудачи, назовутъ ихъ ошибоч¬
ными или припишутъ ихъ вмѣшательству внушенія.
Здѣсь будетъ кстати напомнить слова Клода 'Бер¬
нара, что отрицательный опытъ въ большинствѣ слу¬
чаевъ доказываетъ лишь то, что за него пе съумѣли
толково взяться. Ясно, что эстезіогенъ дѣйствуетъ
только на субъектовъ извѣстной категоріи; это было
замѣчено съ самаго начала всѣми изслѣдователями,
занимавшимися настоящимъ вопросомъ. Наши же
опыты надъ эетезіогепами, будучи лишь логическимъ
развитіемъ опытовъ по металлотерапіи Бюрка; и его
послѣдователей, очевидно, подчинены однимъ и тѣмъ
же условіямъ. Такимъ образомъ, значеніе нашихъ
изслѣдованій отнюдь не умалится, если намъ ука¬
жутъ, что они не удаются на первомъ попавшемся
субъектѣ; это было бы недостаточной аргументаціей.
Развѣ кто сомнѣвается въ явленіяхъ повышенной раз¬
дражительности нервно-мышечной системы па томъ
лишъ основаніи, что ее пельзя вызвать у здороваго,
неистеричнаго субъекта? Считаемъ своимъ долгомъ
посовѣтывать нашимъ настоящимъ и будущимъ про¬
тивникамъ производить опыты исключительно надъ
истеричными, отличающимся склонностью съ глубо¬
кому гипнозу, у коихъ чувствительность и мышечная
сила измѣняются подъ вліяніемъ магнита.
Мы наблюдали, что у нѣкоторыхъ больныхъ, по¬
груженныхъ въ глубокій гипнозъ, односторонняя
галлюцинація можетъ быть переносима посредствомъ
283
Магнита, подобпо истеричной контрактурѣ или исте¬
ричному параличу1).
Бъ противоположность тому, что происходитъ съ
контрактурами, перенесенная зрительная галлюцина¬
ція не бываетъ симметрична первоначальной гал¬
люцинаціи. Субъекту дѣлаютъ внушеніе, чтобы онъ
видѣлъ на картопѣ портретъ въ профиль, обраще¬
ний въ правую сторону; и притомъ видѣлъ бы лишь
правымъ глазомъ и совсѣмъ не видѣлъ лѣвымъ гла¬
зомъ. Приложеніемъ магнита, галлюцинацію пере¬
носятъ въ лѣвый глазъ и уничтояіаютъ въ правомъ
глазу. Если затѣмъ вы спросите у больной, въ ка¬
кую сторону обращенъ профиль, который она ви¬
дитъ па картонѣ, то она вамъ отвѣтитъ, что онъ
обращенъ, какъ и прежде, вправо; по симметріи
ему бы слѣдовало быть обращеппымъ влѣво.
Въ теченіе того времени, какъ продолжается транс¬
фертъ, субъектъ самопроизвольно жалуется па
головную боль, переходящую съ одной стороны че¬
репа на другую. Эта боль отъ трансферта не рас¬
пространяется на всю голову, опа ощупщется въ
опредѣленномъ мѣстѣ и мѣсто это заслуживаетъ
большого вниманія. Благодаря даннымъ черепно¬
мозговой топографіи, установленнымъ однимъ изъ
насъ1), молено утвердительно сказать, что' мѣсто
боли, на которое больная указываетъ безъ малѣй¬
шаго колебанія, соотвѣтствуетъ при галлюцинаціяхъ
извѣстнаго рода чувственнымъ центрамъ мозгового
корковаго вещества, опредѣленнымъ физіологически¬
ми и анатомо-клиническими изслѣдованіями за по¬
слѣдніе годы (фиг. 9). Явленіе наблюдается именно
’) Binet et Féré: Le tranfsert psychique. (Bevue philosophique,
janv. 1885).
’) Ch. Féré: «Anatomie médicaie du système nerveux. Paris,
1ѲѲ6, p. 95.

284
при самихъ важныхъ галлюцинаціяхъ, при галлю¬
цинаціяхъ зрѣнія и слуха.
Такъ, при пересеніи зрительной галлюцинаціи,
болевая точка' находится нѣсколько кзади и квер¬
ху отъ ушной раковины; точка эта соотвѣтствуетъ^об-
ласти, разрушеніе которой обусловливаетъ потерю
Фиг. 4). Черепо-мозговая топографія. В—темя; — С, точка соот¬
вѣтствующая внѣшней конечности вѣнечнаго шва; — L, лакбда, соот¬
вѣтствующая внѣшней перпендикулярной бороздѣ;— АА, лупочно-мыще-
лочиая плоскость; — ОМ, ушно-темлппая плоскость; — GL, плоскость,
въ 4 б миллиметрахъ пересѣкающая меньшій поперечный лобный діа¬
метръ и ламбдовидный шовъ; — КЕ, разрѣзъ между двумя складками
третьей лобной извилины въ точкѣ 0, который соотвѣтствуетъ внѣшней
конечное#« вѣнечнаго ‘ шва;—R’H, разрѣзъ черезъ заднюю конечность бо¬
розды Роландо;— NM, горизонтальная плоскость, пересѣкающая верхнюю
часть мозолистаго тѣла, повыше сѣрыхъ ядеръ.
слова и геміанопсію; слѣдовательно, это будетъ
передняя часть нижней темянной доли.

286
При перенесеніи галлюцинаціи слуха болевая точ¬
ка находится въ серединѣ пространства, заключен¬
наго между передней частью ушной раковипы и на¬
ружнымъ глазнымъ отросткомъ ; боль преблизительно
соотвѣтствуетъ средней части височно-клиновидной
доли, почти той области, разрушеніе которой про¬
изводитъ глухоту слова. Для вкуса болевая точка
находится надъ наружнымъ затылочнымъ гребнемъ,
въ двухъ сантиметрахъ кнаружи отъ средней ли¬
ніи; для обонянія она лежитъ на одинъ сантиметръ
выше и немного кнутри. Эти двѣ послѣднія ло¬
кализаціи болевыхъ участковъ находятся въ про¬
тиворѣчіи съ результатами анатомо-клиническихъ
изслѣдованій; не мѣшало бы ихъ проконтролиро¬
вать.
Какъ объяснить такое совпаденіе? Доказываетъ
ли оно, что физіологическій процессъ, соотвѣтству¬
ющій галлюцинаціи, находится въ чувственныхъ
центрахъ мозговой корки, кзади отъ двигательной
зоны? Или же на него слѣдуетъ смотрѣть какъ па
одинъ изъ тѣхъ рефлексовъ, которые на языкѣ фи¬
зіологовъ называются болевыми отголосками
(douleurs en écho).
Мы не беремся рѣшать этотъ вопросъ.
Можно сказать съ достовѣрностыо одно, что у
нѣкоторыхъ субъектовъ существуетъ особое соотно¬
шеніе между извѣстными точками кожи ва головѣ
и нѣкоторыми нервными центрами, точное положе¬
ніе которыхъ еще не опредѣлено. Въ этомъ смыслѣ
мѣстоположеніе болевой трансферами имѣетъ значе¬
ніе объективнаго признака.
Въ другомъ рядѣ опытовъ надъ тѣми же больными
нами наглядно засвидѣтельствано существованіе того
же соотношенія между извѣстными точками кожи че¬
репа и нѣкоторыми отправленіями чувствилища.
286
Ми имѣемъ въ виду опытъ съ частнымъ сомнамбулиз¬
момъ’). Если у субъекта, приведеннаго въ состоя¬
ніе полной каталепсіи, механически.раздражать паль¬
цемъ, либо какимъ нибудь тупымъ предметомъ, точки
черепа, въ которыхъ ощущается боль во время транс¬
ферта, то. происходятъ удивительныя вещи. При раз¬
драженіи точки черепа, соотвѣтствующей зрительному
цептру, оба глаза больной приводятся въ лунатиче¬
ское состояніе: глаза теряютъ каталептическую не¬
подвижность и слѣдуютъ за движеніями пальца. Раз¬
дражая такимъ же образомъ точку, соотвѣтствующую
слуховому цептру, можно привести въ лунатическое
состояніе слуховой аппаратъ и больная, бывшая до
того момента вполнѣ нечувствительною къ голосу
экспериментатора, слышитъ приказанія, съ которыми
обращаются къ пей, и пытается ихъ выполнить, на¬
сколько ей это дозволяютъ ея члены, продолжающіе
оставаться въ каталептическомъ состояніи.
Мы только что видѣли дѣйствіе эстезіогена на
одностороннія галлюцинаціи; онъ перемѣщаетъ ихъ
и подвергаетъ ихъ цѣлому ряду измѣненій. При
галлюцинаціи же двухсторонней, результатъ полу¬
чается совсѣмъ другой; вмѣсто трансферта, про¬
исходитъ то, что мы назвали поляризаціей
Приведемъ нѣсколько опытовъ.
Больной, находящейся въ сомнамбулизмѣ, вну¬
шаютъ пресловутую галлюцинацію птички, сидящейу
пея па пальцѣ. Въ то время, какъ она гладитъ мни¬
мую птичку, больную заставляютъ проснуться и къ ея
головѣ подносятъ магнитъ. Черезъ нѣсколько минутъ
она вдругъ останавливается, поднимаетъ глаза и съ
’) Féré et Binet Le Somnambulisme partiel (Soc. biol. 1884).
’) A. Binet et Ch. Féré. La polarisation psychique. (Revue
philosophique, 1885, avril).
287
удивленіемъ смотритъ во всѣ стороны. Птичка, си¬
дѣвшая у вея на пальцѣ, исчезла. Больная ищетъ ее
по всей залѣ и, наконецъ, находитъ, потому что
мы слышимъ ея слова: «Такъ то ты меня покидаешь^.
Черезъ нѣсколько секундъ птичка снова исчезаетъ;
затѣмъ снова появляется. Больная жалуется отъ вре¬
мени до времени на головную боль въ той точкѣ,
которая, какъ выше описано, соотвѣтствуетъ зри¬
тельному центру.
Магнитъ оказываетъ то ясе задерживающее влія¬
ніе на реальное воспріятіе. Напримѣръ, одной изъ
нашихъ больныхъ, въ моментъ ея пробужденія, по¬
казываютъ китайскій гонгъ и тамтамъ, которымъ
въ него ударяютъ. При видѣ гонга, больная пугает¬
ся.' Отъ удара въ гонгъ больная мгновенно впа¬
даетъ въ каталепсію. Послѣ этого подготовительнаго
опыта ее будятъ и просятъ внимательно смотрѣть на
гонгъ; въ то же время къ головѣ ея приближаютъ
небольшой магнитъ. Черезъ мипуту она говоритъ,
что болѣе не видитъ гонга, онъ совершенно скрылся
съ глазъ. Тогда ударяютъ въ гонгъ, по, не смотря
на силу звука, больная не впадаетъ въ каталепсію;
она поглядываетъ только по сторонамъ, съ выра¬
женіемъ удивлепія.
Итакъ, магнитъ нѣкоторымъ образомъ парали¬
зуетъ видѣніе гонга, смѣняя перцепцію этого пред¬
мета соотвѣтствующей анэстезіей, вслѣдствіе чего
звуки гонга не вызываютъ болѣе каталепсіи.
Кромѣ того, нами констатировано, что магнитъ
уничтожаетъ вызвапнное воспоминаніе, подобно тому,
какъ уничтожаетъ и воображаемое или реальное ви¬
дѣніе. Аналогія эфекта въ данномъ случаѣ понятна,
потому что въ основѣ всѣхъ этихъ вліяній лежитъ
одна и та же общая причина. Что такое воспоми¬
наніе?—Образъ. Что такое галлюцинація?—Образъ.
288
А въ концѣ концовъ, что же такое образъ?—это блѣд¬
ная копія отъ прежняго ощущенія. -
Воспоминаніе, галлюцинація и реальное воспріятіе
различаются другъ отъ друга второстепенными со¬
стояніями сознанія, сопровождающими внушеніе об¬
раза. При воспоминаніи состоянія эти заключаются
въ сужденіяхъ, локализирующихъ изображеніе въ
прошломъ. При галлюцинаціи и ощущеніи состоя¬
нія эти заключаются въ сужденіяхъ, локализирую¬
щихъ изображеніе во внѣшнемъ мірѣ. Но такого
рода локализаціи въ пространствѣ и во времени
суть дѣйствія второстепенныя, побочныя, добавочныя.
Опытъ надъ поляризаціей хорошо поясняетъ род¬
ство между этими тремя явленіями. Съ одной изъ
нашихъ больныхъ, находящейся въ состояніи бодр¬
ствованія, мы разговариваемъ о тамтамѣ и про¬
симъ ее описать намъ его форму, цвѣтъ, величину,
употребленіе и т. д. Она нѣсколько разъ говоритъ
намъ, что очень ясно представляетъ его себѣ. Когда
вниманіе ея сосредоточилось надлежащимъ образомъ
на мысли объ этомъ предметѣ, мы прикладываемъ
магнитъ. Черезъ минуту больная съ трудомъ можетъ
себѣ вообразить тамтамъ и, наконецъ, даже пере¬
стаетъ понимать, когда мы говоримъ съ ней объ
этомъ предметѣ. Тогда мы беремъ лежащій на со¬
сѣднемъ столѣ тамтамъ и показываемъ его больной:
она не видитъ его. Можно даже заставить ег.о
звучать, ударяя по немъ изб всей силы, не вызывая
у больной ничего, кромѣ легкаго вздрагиванія. Но,
но прошествіи нѣсколькихъ секундъ происходитъ
слѣдующее измѣненіе: воспоминаніе о тамтамѣ воз¬
вращается, причемъ одновременно возстановляется
и видѣніе .вышеназваннаго инструмента; тогда до¬
статочно легкаго удара въ гонгъ, чтобы погрузить
больную въ каталепсію.

289
Итакъ, подавленіе или скорѣе парализація воспо¬
минанія, обусловливаемая приложеніемъ магнита,
влечетъ за собою соотвѣтствующую парализацію вос¬
пріятія предмета. Больная, лишаясь способности
вообразить себѣ тамтамъ, лишалась, вмѣстѣ съ тѣмъ,
способности видѣть его, когда ей его подавали.
Изъ всего вышеизложеннаго ясно, что магнитъ
дѣйствуетъ на ощущепіе, на галлюцинацію и па
воспоминаніе, подавляя ихъ и замѣняя соотвѣт¬
ствующимъ параличнымъ состояніемъ. Поляризація
заключаетъ въ себѣ еще одинъ элементъ, — она
производитъ дополнительное явленіе. Это доказы¬
ваетъ слѣдующее наблюденіе,
которымъ мы вынуждены огра¬
ничиться. Мы выше упоминали,
что если при внимательномъ
разсматриваніи краснаго креста
перенести вглядъ свой на бѣлую
поверхность, то передъ глаза¬
ми появляется зеленый крестъ.
Въ субъективномъ образѣ пер- фиг’ 10 ~ р[ІС11иП 1:petTb-
воначальный цвѣтъ замѣщается дополнительнымъ
цвѣтомъ, хотя форма и сохраняетъ свои очер¬
танія; это но прежнему крестъ. То же самое наблю¬
даютъ, вызывая галлюцинацію краснаго креста или
представляя себѣ съ достаточной интенсивностью
ту же раскрашенную фигуру.
Если одному изъ нашихъ субъектовъ, Б. или
К., мы внушаемъ въ состояніи бодрствованія, что
крестъ (фиг. 10), на бѣломъ листѣ бумаги, окра¬
шенъ въ красный цвѣтъ, и просимъ его внимательнѣе
смотрѣть па этотъ крестъ, въ то время какъ позади
головы паціента, помимо его вѣдома,, положенъ
магнитъ, то происходитъ слѣдующее: субъектъ ви¬
дитъ зеленые лучи въ углахъ креста (фиг. 11);
животиый МАГНЕТИЗМЪ.	19

290
Фиг. 11.—Розовый крестъ и земные лучи въ
углахъ креста.
мало-по-малу лучи яти вытягиваются и, по мѣрѣ
ихъ удлиненія, крестъ становится розовымъ; перво¬
начальный цвѣтъ
его блекнетъ. На
мгновеніе крестъ
кажется зеленымъ,
затѣмъ окраска ис¬
чезаетъ, субъектъ
видитъ пробѣлъ
въ формѣ креста,
окруженный зеле¬
ными лучами (фиг.
12). Если въ этотъ
моментъ положить
па средину фигуры
крестъ изъ красной
бумаги, то субъ¬
ектъ не видитъ его.
Магнитъ произво¬
дитъ аналогичныя
дѣйствія па воспо¬
минаніе объ окра¬
шенныхъ предме¬
тахъ.
Было бы любо¬
пытно примѣнить
эти же опыты къ
вкусу, обонянію,
слуху, дабы уви¬
дѣть,, возможно ли
установить для
этихъ органовъ
чувствъ теорію дополнительныхъ ощущеній, подоб¬
ную той, которая существуетъ для зрѣнія. Съ своей
стороны мы имѣли лишь случай копстатировать, что
ж
О
Фиг. 12.—Крестъ исчезъ, оставя пробѣлъ.
Золоипо лучи вытянулись и потемнѣли.

291
внушенное впечатлѣніе теплоти замѣщается, подъ
вліяніемъ магнита, ощущеніемъ холода, соирово-
ждаемымъ дрожью.
V.
У нѣкоторыхъ субъектовъ галлюцинація появ¬
ляется и исчезаетъ во время сомнамбулизма. У дру¬
гихъ она обладаетъ большой устойчивостью и длится
въ состояніи бодрствованія. Продолжительность постъ-
гипнотической галлюцинаціи, какъ легко понять,
весьма различна, потому что зависитъ отъ массы
обстоятельствъ.
Интересный вопросъ порождаютъ субъекты, гал¬
люцинаціи которыхъ, будучи вызваны во время сна,
продолжаются и въ состояніи бодрствованія. Что
становится съ галлюцинаціей, перенесенной въ эту
новую среду?
На первый взглядъ казалось бы, что проснувшаяся
больная оправится отъ галлюцинаціи, такъ сказать,
изгонитъ ее изъ своего ума. Ничего подобнаго
не бываетъ. Галлюцинація, продолжающаяся въ
состояніи бодрствованія, становится у субъектовъ,
впадающихъ въ глубокій гипнозъ, предметомъ слѣпой
вѣры. Нельзя даже сказать больной: «Вы жертва
заблужденія: этотъ портретъ, который кажется вамъ
реальнымъ, на самомъ дѣлѣ игра воображенія, мни¬
мое видѣніе». Если ей это говорятъ, она думаетъ,,
что надъ ней насмѣхаются; при настаиваніи, она ста¬
новится безпокойной, кажется растерянной; однажды
мы даже констатировали неминуемость припадка.
Факты эти, повидимому, доказываютъ, что признаніе
галлюцинаціи за дѣйствительность представляетъ
составную часть даннаго явленія; галлюцинація не
19*
292
заключается только въ одномъ перенесеніи во внѣш¬
ній міръ чувственнаго образа, но также въ состояніи
ума, при которомъ проэктируется этотъ образъ.
Однажды мы предупредили больную, прежде чѣмъ
ее усыпить, что станемъ подвергать ее галлюцина¬
ціямъ; при этомъ мы условились съ нею, что, про¬
снувшись, она употребитъ всѣ усилія, чтобы избавиться
отъ галлюцинаціи и признать ее фикціей. Усы¬
пивъ больную, мы внушили ей, что на столѣ лежитъ
золотая десятифранковая монета, съ изображеніемъ
Наполеона III. Проснувшись, она продолжала видѣть
монету. Мы сказали больной: «Вы знаете, о чемъ мы
условились; мы внушили вамъ галлюцинацію; этой
золотой монеты нѣтъ на самомъ дѣлѣ». Она взгля¬
нула на насъ съ удивленіемъ, можно даже сказать,
остолбенѣла, до такой степени изумили ее наши
слова. Одна мысль сомнѣнія въ существованіи мо¬
неты, которую больная видитъ и трогаетъ, повиди¬
мому, приводила ея умъ въ смущеніе. Но скоро
она пришла въ себя и стала утверждать самымъ
энергическимъ образомъ, что видитъ монету, что
монета эта реальная и что мы надъ нею смѣемся,
утверяідая противное. Не было никакой возможности
вызвать въ ея умѣ малѣйшую долю сомнѣнія. Гал¬
люцинацію можно уничтожить внушеніемъ, но, пока
она существуетъ, субъектъ вѣритъ въ нее всѣми
силами.
Иное мы читаемъ у многихъ авторовъ, по словамъ
которыхъ, достаточно сказать галлюципату: «Мы
вамъ сдѣлали внушеніе», чтобъ онъ сразу пере¬
сталъ вѣрить въ реальность видѣнія. Такое послу¬
шаніе намъ приходилось встрѣчать у нашихъ боль¬
ныхъ только тогда, когда галлюцинація начинаетъ
ослабѣвать и теряетъ свою интенсивность.
Намъ остается сказать, какъ уничтожается вы¬
293
званная галлюцинація. Нерѣдко бываетъ весьма важно
не оставлять слѣдовъ въ разстройствѣ чувствилища,
которое можетъ имѣть тяжкія послѣдствія для лицъ,
окружающихъ больную. Всѣ галлюципаты опасны,
подобно взрывчатому веществу,
У множества больныхъ галлюцинація исчезаетъ
сама собою, во время сомнамбулизма. Нѣкоторые
субъекты очень хорошо описываютъ этотъ характеръ
исчезновенія. Мнимый предметъ теряетъ ясность
очертаній, становится прозрачнымъ, перестаетъ за¬
слонять собою дѣйствительные предметы, передъ
которыми находится и, въ копцѣ концовъ, словно
расплывается въ воздухѣ (Рише).
У другихъ больныхъ галлюцинація исчезаетъ
въ состояніи бодрствованія, спустя различное время.
Иные видятъ съ огорченіемъ, какъ исчезаетъ мни¬
мый предметъ. Одна больная, которой докторъ Берп-
геймъ дарилъ мнимые кольца, браслеты и вѣера, умо¬
ляла его ne отымать у нея этихъ подарковъ, скоро¬
преходящій характеръ которыхъ ей извѣстенъ былъ
по опыту. Другія, во чтб бы то ни стало, хотятъ
уяснить себѣ это странное исчезновеніе. X..., видя,
спустя нѣсколько дней, какъ исчезаютъ мнимые
портреты, которые ей дарятъ, и какъ картонъ стано¬
вится бѣлымъ, объясняетъ это тѣмъ, что фотографіи
плохо фиксированы.
Самое простое средство уничтожить галлюцина¬
цію, это увѣрить гипнотика, что онъ ничего не ви¬
дѣлъ, ничего не слышалъ, ничего не чувствовалъ.
Иногда субъектъ продолжаетъ стоять на своемъ.
Можно также употребить въ дѣло магнитъ, если
субъектъ чувствителенъ къ этому эстезіо гену; мы
уже видѣли, что магнитъ быстро уничтожаетъ дву¬
стороннюю галлюцинацію.
Чаще всего галлюцинація и воспоминаніе о гал¬
294
люцинаціи исчезаютъ въ одно и то же время, сразу;
эта амнезія памяти наблюдается даже тогда, когда
галлюцинація вызвана въ состояніи бодрствованія,
что служитъ драгоцѣннымъ признакомъ правдивости
опыта.
Здѣсь умѣстно упомянуть о нѣкоторыхъ довольно
интересныхъ явленіяхъ. Сомнамбулѣ К. показы¬
ваютъ стеклянный пузырекъ, стоящій па столѣ;
затѣмъ пузырекъ убираютъ прочь, увѣряя больную,
что онъ продолжаетъ оставаться на томъ же мѣстѣ.
Проснувшись, больная видитъ мнимый пузырекъ;
что же тїаспется дѣйствительнаго пузырька, го опа
не видитъ его, не чувствуетъ его, не ощущаетъ его
присутствія никакимъ способомъ. Можно дать ей его
въ руки, провести имъ по ея лицу, ударитъ по немъ
клюнемъ, она при этомъ не испытываетъ ни малѣй¬
шаго ощущенія. Воспріятіе реальнаго предмета’
вполнѣ парализуется мнимымъ видѣніемъ того же
объекта.
Другой примѣръ: X... внушили галлюцинацію,-что
одинъ изъ насъ былъ на балу, который ежегодно
дается въ Сальпетріерѣ; больная видѣла его ясно
и нѣсколько разъ обращалась къ нему съ разгово¬
ромъ въ продолженіе бала. На слѣдующее утро, по.
приходѣ его въ клинику, больная, хотя и видитъ его,
но не узнаетъ и принимаетъ за чужого. Пришлось
усыпить ее, чтобъ посредствомъ внушенія возвратить
ей нормальное воспріятіе.
Можно также уничтожить галлюцинацію простымъ
физическимъ раздраженіемъ. Сомнамбулѣ внушаютъ,
что она слышитъ, напр., какъ произносятъ нѣсколько
разъ букву Л. Ее будятъ, звукъ продолжается. Ее
заставляютъ открыть ротъ и констатируютъ, что
языкъ ея обнаруживаетъ движенія, совпадающія съ
каждымъ звукомъ, который она умственно слышитъ.

295
Если энергическимъ нажатіемъ иомѣшать этому дви¬
женію, галлюцинація исчезаетъ; она исчезаетъ также
и въ томъ случаѣ, если субъектъ выставляетъ языкъ
изо рта и держитъ его въ этомъ напряженномъ по¬
ложеніи или, наконецъ, когда у больной вызываютъ
контрактуру.
Въ итогѣ мы видимъ, что уничтожить галлюци¬
націю можно тремя различными способами—внуше¬
ніемъ, физическимъ раздраженіемъ и магнитомъ. По
всей вѣроятности, два послѣдніе агента дѣйствуютъ
одинаково.
Галлюцинація, главные признаки которой мы здѣсь
начертили, стоитъ въ началѣ цѣлаго ряда гораздо
болѣе сложныхъ и еще болѣе темныхъ явленій;
она можетъ, слѣдовательно, служить подготовительной
ступенью къ изученію этихъ явленій высшаго по¬
рядка, въ число которыхъ мы включаемъ и безум¬
ныя концепціи.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Внушенія движеній и дѣйствій.
I.
Внушенія двигательнаго характера хотя и предста¬
вляютъ рядъ опытовъ, исходной точкой которыхъ яв¬
ляется весьма простое, весьма естественное и даже до¬
вольно понятное явленіе — внушенное движеніе, но
приводятъ пасъ къ самымъ сложнымъ и наиболѣе труд¬
но объяснимымъ явленіямъ: внушеніямъ дѣйствій,
актовъ, сложнымъ и трудно, объяснимымъ Потому, что
акты состоятъ не только изъ движеній, но и изъ
ощущеній и воспріятій, изъ разсужденій, рефлексій
и воли: актъ есть родъ равнодѣйствующей, въ ко¬
торую входятъ всѣ интёллектуа.льпыя, нравственныя
и двигательныя отправленія индивидуума.
Самыя простыя внушенія движеній относятся къ
каталептическому фазису. Мы видѣли, что исход¬
нымъ характеромъ положеній, искусственно придан¬
ныхъ субъекту, служитъ гармоничность.
Выразительныя движенія, сообщаемыя рукой экс¬
периментатора различнымъ частямъ тѣла, почти не¬
медленно отражаются на лицѣ, дополняющемъ на¬
чатую экспрессію. Брэдъ очень хорошо замѣтилъ
297
это вліяніе жеста на выраженія лица. По нашему
мнѣнію, это одинъ изъ самыхъ прекрасныхъ и са¬
мыхъ замѣчательныхъ опытовъ гипнотизма,' для пси¬
хологіи онъ представляетъ драгоцѣнный источникъ
указаній въ области механики выраженія душев¬
ныхъ эмоцій; онъ даетъ въ руки художника авто¬
матическую модель, отмѣчающую съ поразительной
вѣрностью всѣ человѣческія чувства. Говорятъ, что
въ древности ваятели заставляли позировать жен¬
щинъ въ каталептическомъ состояніи; фактъ этотъ
не заключаетъ въ себѣ ничего невѣроятнаго.
Экспрессіи положеній, которыя можно придать тѣлу
субъекта, разнообразны до безконечности; субъекта
можно заставить выражать восторгъ, мольбу, печаль,
страданіе, пренебреженіе, гнѣвъ, страхъ. Если при¬
дать рукѣ жестъ воздушнаго поцѣлуя, то боль¬
ная улыбается. Если сжать кулакъ, то брови сдви¬
гаются и лицо'становится гнѣвнымъ, Это вліяніе
жеста на выраженіе лица встрѣчается при другихъ
состояніяхъ помимо каталептическаго, папр., при
сомнамбулическомъ и даже, хотя въ меньшей сте¬
пени, при бодрствованіи. Но у каталептическихъ
больныхъ опытъ достигаетъ наибольшей силы, что
зависитъ отъ полнѣйшей автоматичности, которой
отличается данное состояніе.
Малѣйшее измѣненіе въ полоясспіп членовъ, со¬
провождается соотвѣтствующихъ измѣненіемъ въ
лицѣ. Болѣе того, это измѣненіе въ выраженія лица
наступаетъ, съ какой бы быстротою не измѣняли по¬
ложенія членовъ. Возьмемъ открытую руку субьекта
и станемъ быстро то приближать ее къ его губамъ,
то удалять отъ пихъ; при каждомч. приближеніи
на губахъ мелькаетъ улыбка, которая исчезаетъ съ
удаленіемъ руки. Вотъ еще лучшій примѣръ. Вліяніе
жеста на выраженіе лица можетъ быть одпосторон-
298
нимъ : сжатый кулакъ лѣвой руки заставляетъ сдви¬
нуться только лѣвую бровь; въ то же самое время
поднесенная къ губамъ правая рука экспериментируе-
мой вызываетъ на' правой половинѣ ея лица улыбку.
Лицо раздѣляется на двѣ части, изъ коихъ каждая
выражаетъ различныя эмоціи.
Шарко и Ришэ ’) пришло на мысль замѣнить
жестъ: дѣйствуя на лицо они придаютъ ему какое
нибудь выраженіе посредствомъ локализированной
фарадизаціи и тотчасъ же тѣло принимаетъ поло¬
женіе, соотвѣтствующее эмоціи лица. Разъ будучи
вызвапно, сообщеппое чертамъ лица выраженіе не
исчезаетъ; точно также и члены продолжаютъ со¬
хранять свое положеніе. Усиливая постепенно токъ,
можно заставить субъекта выражать различныя сте¬
пени одной и той же ■ эмоціи. Мы видѣли, что въ
летаргіи можно вызывать сокращеніе каждой лицевой
мышцы въ отдѣльности, нажимая пальцемъ на ея дви¬
гательный участокъ; опытъ, о которомъ идетъ здѣсь
рѣчь, нѣсколько иного характера и гораздо важнѣе
для изученія игры физіономіи; раздраженіе не локали¬
зируется только на мышцѣ, къ которой прикасаются,
какъ въ летаргіи: оно сообщается и другимъ муску¬
ламъ лица,., содѣйствіе которыхъ необходимо для
выраженія желаемой эмоціи.
Весьма часто ставили вопросъ: что должно про¬
исходить въ умѣ каталептизированной, тѣлу которой
придана экспрессія страсти. Ея неподвижность,
какъ у статуи, и трагическое выраженіе ея лица
представляютъ странный коптрастъ; съ одной сто¬
роны, она, кажется, ничего не видитъ, ничего не
слышитъ, а съ другой стороны—выражаетъ самыя
сильныя страсти. Ришэ пришло на мысль рѣшить
’) Р. Ricliet, op. ci t., р. 669.
299
эту задачу просмотромъ графическихъ чертежей
дыханія, полученныхъ у субъекта во время опытовъ.
Онъ вызывалъ сокращеніе мышцъ,' служащихъ для
выраженія ужаса и, странное дѣло, несмотря на
экспрессію самаго сильнаго испуга въ чертахъ лица
и' въ жестахъ субъекта, дыханіе, послѣ рѣзкаго
выдыхательнаго движенія, становилось вновь спокой¬
нымъ и каталептически неподвижнымъ Слѣдова¬
тельно, можно думать, что у каталептизироваиной.
внушеніе, вызванное мышечнымъ чувствомъ, отли¬
чается болѣе поверхностнымъ характеромъ, чѣмъ
внушеніе сомнамбулическое.
Главное заключеніе изъ этихъ изслѣдованій, это-
вліяніе, оказываемое на психическую дѣятельность
экспрессивными движеніями лица и всего тѣла.
Экспрессія не есть только внѣшній признакъ душев¬
наго волненія; она служитъ его составного частью.
Даже въ нормальномъ состояніи, когда искусственно
вызываютъ какую нибудь экспрессію, рождается и
соотвѣтствующая ей эмоція; съ уничтоженіемъ экс¬
прессіи, уничтожается и эмоція. На это именно
указываетъ Стюартъ въ одномъ, часто цитируемомъ
мѣстѣ:
«Подобно тому, какъ всякое душевное волненіе
оказываетъ чувствительное дѣйствіе на тѣло, точно
также, когда мы придаемъ съ силою нашему лицу
опредѣленное выраженіе, сопровождая его анало¬
гичными жестами, мы испытываемъ въ нѣкоторой
степени волненіе, соотвѣтствующее искусственному
выраженію, сообщенному нашимъ чертамъ. Бюркъ увѣ¬
ряетъ, что нерѣдко ему приходилось убѣждаться, какъ
въ немъ загоралось чувство гнѣва, по мѣрѣ того какт,
онъ старался выразить внѣшними знаками это чувство,
Р. Bichet, op. cit., р. 680 et siriv.
300
и я не сомнѣваюсь, что у большинства людей анало¬
гичный опытъ дастъ тѣ же результаты. Говорятъ,
какъ далѣе замѣчаетъ Бюркъ, что когда Кампа¬
нелла, знаменинитый философъ и великій физіоно¬
мистъ, желалъ узнать, что происходитъ въ душѣ
данной личности, онъ старался возможно лучше пе¬
ренять положеніе тѣла и физіономію этой личности,
сосредоточивая, въ то же время, свое вниманіе на
собственныхъ эмоціяхъ г ’).
Внушенныя положенія тѣла составляютъ простѣй¬
шую степень автоматичности. Кромѣ того, у нѣко¬
торыхъ каталептковъ можно породить опредѣленное
число координированныхъ движеній, придавъ ихъ
членамъ извѣстное положеніе, папр., приблизивъ
ихъ руку къ носу; тогда они сморкаются; или же,
сообщивъ ихъ членамъ нѣкоторое движеніе, которое
продолжается неопредѣленное время. Такимъ обра¬
зомъ, если заставить субъекта вертѣть кулаками,
одинъ вокругъ.другого, то субъектъ продолжаетъ
это автоматическое движеніе до тѣхъ поръ, пока
его не остановятъ механически или черезъ вну¬
шеніе. Явленія эти чисто автоматичнаго характера
и въ большинствѣ случаевъ объясняются закопами
ассоціаціи движеній.
Высшую степень даннаго явленія составляетъ то,
что можно назвать, вмѣстѣ съ Гейденгайномъ, авто¬
матическимъ подражаніемъ. Начинаютъ съ того, что
приковываютъ къ себѣ субъекта взглядомъ, при¬
стально смотря на него, затѣмъ отходятъ отъ него;
субъектъ встаетъ, слѣдуетъ за экспериментаторомъ,
съ котораго не сводитъ глазъ и подражаетъ всѣмъ
его движеніямъ, каковы бы они ни были. Его можно
*) Eléments de la pliilospohie de l’esprit humain, trad. Peisse,
t. ПІ, p. 141.
ЗОЇ
заставить смѣяться, свистать, пѣть, сморкаться, хло¬
пать въ ладоши, стучать ногами. Больной отра¬
жаетъ дѣйствія экспериментатора подобно зеркалу;
одъ подражаетъ правой рукой движеніямъ лѣвой
руки экспериментатора, стоящаго лицомъ къ пему.
Явленіе это Дэпинъ назвалъ зеркальнымъ подра¬
жаніемъ.
Автоматическія дѣйствія могутъ быть также вызы¬
ваемы посредствомъ напоминанія того назначенія,
которое представляетъ данный предметъ; процессъ
этотъ болѣе косвенный и автоматизмъ болѣе слояс-
наго порядка: напр., если въ руки каталептичной
больной положить кусокъ мыла, то она перевора¬
чиваетъ его въ рукахъ, словно хочетъ ихъ вымыть.
Если ей подать зонтикъ, она раскрываетъ его и
пугливо прикрывается имъ, какъ бы чувствуетъ
приближеніе грозы. Зрительное воспріятіе даннаго
предмета или прикосновеніе къ нему, автоматически
пробуждаетъ рядъ движеній, которыя въ нормаль¬
номъ состояніи ассоціируются съ тѣмъ же впеча¬
тлѣніемъ чувствъ, Больная живетъ запасомъ своихъ
привычекъ; она ничего не выдумываетъ. Незнакомый
предметъ не производитъ никакого внушенія.
Здѣсь не мѣсто останавливаться на аналогіяхъ,
между внушенными движеніями, мыслями и дѣй¬
ствіями у гиннотичныхъ больныхъ, и движеніями
или безумными мыслями у помѣшанныхъ. Скажемъ
только, что у послѣднихъ нерѣдко импульсивный
актъ обусловливается также видомъ соотвѣтствую¬
щаго предмета; Максъ Симонъ приводите въ при¬
мѣръ ученаго, у котораго въ то время, какъ онъ
брился, внезапно возникла безумная мысль перерѣ¬
зать себѣ горло и который, чтобы не поддаться
ей, долженъ былъ оставить бриться. Можно было бы
привести много другихъ аналогичныхъ фактовъ.

302
Дѣйствія, не имѣющія чисто механическаго ха¬
рактера, какъ, наир., процессъ письма, требующій
участія не только руки, чертящей буквы, но также
и мысли, координирующей ихъ въ извѣстномъ по¬
рядкѣ, не могутъ быть внушены однимъ только при¬
сутствіемъ предмета, служащаго для ихъ выпол¬
ненія. Если между пальцами каталептичной Б...
кладутъ перо, она беретъ его, но вяло, и черезъ нѣ¬
сколько секундъ роняетъ, не сдѣлавъ ннмалѣйпіей по¬
пытки къ его употребленію. Если, пока каталептизи-
рованная держитъ перо, ей продиктуютъ громкимъ
голосомъ одно слово за другимъ, или, еще лучше,
слогъ за слогомъ, то удается заставить больную
написать нѣсколько фразъ съ доступной ей орѳо¬
графіей; но строки получаются неровныя, именно
оттого, что онѣ панисаны подъ вліяніемъ послѣ¬
довательныхъ внушеній, безъ связи для субъекта.
Однако же, стараясь придать надлежащее поло¬
женіе рукѣ, можно получить автографъ, почти не
отличающійся отъ письма больной въ состояніи
бодрствованія
Отсутствіе намѣренія во всѣхъ подобнаго рода
дѣйствіяхъ узнается по многимъ признакамъ. Боль¬
ная, которой вы дали кусокъ мыла, будетъ, не
переставая, мыть свои руки: однажды опытъ этотъ
былъ продолженъ въ теченіе двухъ часовъ (Реньяръ).
Если больная обувается, то опа безъ конца шну¬
руетъ и разшнуровываетъ тесемки ботинокъ; если
ее заставляютъ вязать крючкомъ, то она дѣлаетъ все
одну и ту же петлю и получается безконечный рядъ
петель, не находящійся ни въ какой связи съ осталь¬
ной работой. Иногда начатое дѣйствіе продолжается
неопредѣленное время, поддерживаясь прикоснове-
') Ch. Féré, les Hypnotiques, etc.
303
ніемъ субъекта къ предмету, внушающему мысль о
его. назначеніи. Чаще всего, когда дѣйствіе вну¬
шенія истощается, субъектъ останавливается и за¬
стываетъ въ каталепсіи. Наблюдается также нѣко¬
тораго рода колебаніе между каталептическими
положеніями тѣла и психическими явленіями, поро¬
ждаемыми внушеніемъ. Какъ только внушеніе всту¬
паетъ въ силу, каталептическое состояніе прекра¬
щается; на оборотъ, когда внушеніе исчезаетъ, ката¬
лептическое состояніе возстановляется.
Въ періодѣ автоматической дѣятельности, воз¬
можно раздвоить личность субъекта. Вотъ, напр.,
больная, передъ которою поставили тазъ, кувшинъ
съ водою и положили мыло; какъ только предметы
эти привлекутъ ея взглядъ, она съ кажущейся про¬
извольностью наливаетъ воду въ тазъ, беретъ мыло
и моетъ себѣ руки; она дѣлаетъ это съ кропотливой
тщательностью. Если въ это мгновеніе закрыть
одинъ ея глазъ, то соотвѣтствующая сторона тѣла
впадаетъ въ летаргію, одна рука останавливается,
а другая всетаки продолжаетъ свое движеніе ’).
Точно также, если, въ то время какъ больная вя¬
жетъ крючкомъ, закрыть ей одинъ глазъ, соотвѣт¬
ствующая рука останавливается, между тѣмъ какъ
другая продолжаетъ совершать въ одиночку тѣ
же движенія, дѣлающіяся безполезными вслѣдствіе
ихъ обособленности. Однако, по замѣчанію Ришэ,
есть, повидимому, нѣкоторая доля осмысленности
въ движеніяхъ, совершаемыхъ одной только рукой;
больная, очевидно, старается, упираясь крючкомъ въ
колѣни или грудь, восполнить дѣйствія парализо¬
ванной руки.
Ни одно изъ вышепроизведенныхъ явленій не
Richet, op, cit. p. 693.
304
составляетъ особенности каталепсіи; ихъ можно
чрезвычайно легко воспроизводить у сомнамбулъ.
Но въ каталепсіи движенія проще; автоматичнѣй;
здѣсь они представляютъ собою нѣчто фатальное.
Считаемъ полезнымъ присоединить къ фактамъ
автоматическаго подражанія, столь легко вызывае¬
мую во время каталепсіи, эхолалію (отраженную
рѣчь).
Явленіе это уже давно извѣстно патологамъ. Оно
было открыто у гипнотиковъ Бергеромъ (въ Бре-
славлѣ) и вызывается наложеніемъ руки на черепъ,
на лобъ или затылокъ субъекта въ сомнамбуличе¬
скомъ состояніи: тотчасъ же субъектъ, до того вре¬
мени дававшій ясные отвѣты на предлагаемые ему
вопросы, перестаетъ на нихъ отвѣчать, а только
повторяетъ ихъ; онъ словно обращаеся въ фоно¬
графъ. Его можно заставить, пѣть, кричать, кашлять,
чихать; можно заставить повторять слова, произне¬
сенныя на чуждыхъ ему языкахъ; онъ повторяетъ
все съ точностью, нерѣдко .изумительной. Иные
больные сохраняютъ даже интонацію: ихъ можно
заставить спѣть какую нибудь музыкальную арію;
когда къ уху больпой прикладываютъ вибрирующій
камертонъ, то она съ точностью воспроизводитъ
звукъ камертона, сохраняя его высоту и тембръ.
Накопецъ, въ этомъ состояніи субъектъ автома¬
тически лодрааіаетъ всѣмъ жестамъ эксперимен¬
татора (Шарко).
Марэ и Азулэ ’) измѣрили время реакціи въ эхо-
лаліи. Вотъ какъ они производили свой опытъ.
Къ уху экспериментируеиаго субъекта былъ при¬
ложенъ телефонъ, а ко рту—аппаратъ, устроенный
такимъ образомъ, что когда субъектъ произносилъ
’) Йос. de psjchologie, 18 mai, 1885.
ЗОБ
слово «tocs, то па барабанѣ Марэ отмѣчался элек¬
трическій сигналъ; съ другой стороны, неподвижно
установленный телефонъ былъ вправленъ въ кругъ
съ электрическимъ контактомъ и на томъ же ци¬
линдрѣ сигнальный аппаратъ Дэпрэ записывалъ по¬
казанія. Такимъ образомъ, при замыканіи электриче¬
скаго тока, телефонъ издавалъ шумъ, а на барабанѣ
отмѣчалея сигналъ; истеричная больная говорила
«toc» всякій разъ, какъ слышала шумъ въ теле¬
фонѣ. Благодаря такому расположенію опыта по¬
лучалась возможность съ точностью опредѣлить время
воздѣйствія больной на звуковыя впечатлѣнія.
Въ состояніи бодрствованія время
это равнялось	0,39	секунды.
Въ состояніи сомнамбулизма . . . 0,33	»
Въ эхолаліи	0,31	»
II.
Дѣйствія или акты разнятся отъ движеній только
сложностью. Это тѣ же движепія, но ассоціиро¬
ванныя и приспособленныя субъектомъ къ цѣли,
которой онъ желаетъ достигнуть. Для ихъ изученія
мы изберемъ фазисъ сомнамбулизма.
Обыкновенно опытъ начинается съ словеснаго
внушенія. Необходимо давать прямыя приказанія.
Гейденгайнъ замѣтилъ, что когда онъ говорилъ
своему загипнотизированному брату: «Еслибы при
мнѣ были часы, я бы узналъ, который часъ», слова
эти не производили никакого эфекта. Наоборотъ,
когда онъ говорилъ: «Покажи мнѣ свои часы»,
приказаніе тотчасъ же исполнялось.
Съ своей стороны, намъ удавалось дѣлать внушенія
посредствомъ письма. Сейчасъ же по прочтепіи словъ:
животный іілтветіиві.	20
306
«я встану», субъектъ вставалъ. Вообще, необходимо
одно лишь условіе—чтобы представленіе объ актѣ,
подлежащемъ внушенію, ясно слагалось въ умѣ субъ¬
екта.
Дабы дать понятіе о математической точности,съ ко¬
торою дѣйствіе выполняется при пробужденіи, одинъ
изъ насъ сдѣлалъ слѣдующій опытъ: сомнамбулѣ по¬
казываютъ на гладкой плоскости фиктивную точку,
положеніе которой могло быть опредѣлено лишь по¬
средствомъ множества измѣреній, и приказываютъ
ей воткнуть перочинный ножичекъ въ эту точку,
когда она проснется; больная выполняетъ приказаніе
безъ колебанія, съ пунктуальностью1).
Интересно знать, относится ли субъектъ, находя¬
щійся подъ вліяніемъ неотразимаго импульса,—отно¬
сится ли онъ къ своему акту какъ автоматъ, живя
запасомъ прошлаго, своей памяти и своихъ привы¬
чекъ, или же, наоборотъ, субъектъ этотъ способенъ
къ размышленію и къ разсужденію, какъ нормаль¬
ный индивидуумъ. Чаще всего наблюдается послѣд¬
нее. Когда внушеніе отличается нѣсколько сложнымъ
характеромъ, выполненіе котораго требуетъ опре¬
дѣленной комбинаціи пріемовъ, то субъектъ приду¬
мываетъ ихъ безъ всякаго внушенія; онъ пускаетъ
въ ходъ изобрѣтательность, ясно доказывающую, что
сравненіе его съ автоматомъ не объясняетъ всего.
Напр., больной впушаютъ отравить X... стаканомъ
чистой воды, въ которой, говорятъ ей, содержится
ядъ. Какимъ образомъ больная выполняетъ это пре¬
ступленіе? Внушеніе не начертало ей пути, которому
она должна слѣдовать. Вольная подаетъ X... ста¬
канъ, приглашая его напиться со словами: «не
правда ли, сегодня жарко?» (Это было лѣтомъ). Дру-
Ch. Féré, Іеь Hypnotiques hystériques, etc.
307
гой больной мы приказываемъ украсть платокъ изъ
кармана у одного изъ присутствующихъ. Едва про¬
снувшись, больная притворяется, что ей дурно; она
подходитъ, пошатываясь, къ данному лицу, и, падая
на него, быстро похищаетъ платокъ. Третья боль¬
ная, которой внушено то же самое, приблизившись
къ X... вдругъ говоритъ ему: «Что это такое у васъ
на рукѣ?» Пока X... разглядываетъ свою руку, пла¬
токъ исчезаетъ. Ни одинъ изъ этихь пріемовъ не
былъ внушенъ больнымъ, которые, слѣдовательно,
придумывали ихъ сами. Эта сложность явленія сви¬
дѣтельствуетъ, что мы здѣсь очень далеки отъ про¬
стого факта перехода представленія движенія въ
самое движеніе; такое объясненіе годится только для
элементарныхъ опытовъ.
Есть множество примѣровъ сопротивленія у за¬
гипнотизированныхъ. Субъектъ не слушается при¬
казанія, не выполняетъ его. Неудача въ данномъ
случаѣ можетъ зависѣть отъ двухъ причинъ: или отъ
наблюдателя, или отъ субъекта. Разсмотримъ сна¬
чала первый изъ этихъ двухъ случаевъ. Однимъ изъ
насъ было-уже давно замѣчено, что внушенное дѣй¬
ствіе выполняется съ тѣмъ большей быстротою и
неудержимостью, чѣмъ властнѣе сдѣлано внушеніе.
«Когда приказаніе сдѣлано тихо, вяло, гипнотичная
больпая, проснувшись, представляетъ расположеніе
духа, весьма интересное для изученія; она безпо¬
коится, ею овладѣваетъ неотступная мысль совер¬
шить смѣшной или отвратительный поступокъ, напр.,
пойти поцѣловать черепъ; она долго не рѣшается,
иногда даже выражаетъ свою нерѣшительность:
«Съума я, что ли, сошла! Мнѣ хочется пойти поцѣ,-
ловать этотъ черепъ. Это нелѣпо, я бы хотѣла не
дѣлать этого, но чувствую, что мнѣ не устоять».
Въ концѣ концовъ, она повинуется внушенію. Слѣ-
20*.
308
дуетъ замѣтить, что личность экспериментатора ока¬
зываетъ иногда нѣкоторое вліяніе на степень пови¬
новенія загипнотизированнаго; больная противится
приказанію одного лица и слушается приказанія
другого. Какъ бы то ни было, заслуживаетъ внима¬
нія, что и прежніе магнетизеры наблюдали подобные
факты: поэтому они совѣтовали экспериментатору
употреблять властный тонъ, а субъекту рекомендо¬
вали абсолютное повиновеніе.
Иногда же сопротивленіе субъекта обусловливает¬
ся самымъ характеромъ внушаемаго поступка. Та¬
кое сопротивленіе выражаетъ собою какъ бы оста¬
токъ индивидуальности, сохранившійся у больной;
это ея личная реакція, не уничтоженная всецѣло
гипнотическимъ сномъ. Подобное сопротивленіе ча¬
сто встрѣчается у больныхъ, пораженныхъ глубо¬
кимъ гипнозомъ, причемъ въ извѣстные періоды этого
гипноза наблюдается чаще, чѣмъ въ другіе. Нами
было уже замѣчено, что у сомнамбулъ автоматич¬
ность выражена гараздо менѣе совершенно, нежели
у каталептичпыхъ; каталептичная больная—машина,
сомнамбула — личность. Поэтому первая легко под¬
дается всякимъ внушеніямъ, тогда какъ вторая часто
оказываетъ сопротивленіе, подчасъ затрудняющее
экспериментатора.
Большое число субъектовъ, отказываясь отъ при¬
казанія украсть что нибудь, заявляетъ о своей чест¬
ности. Но вообще мотивы отказа различны. Иногда
субъектъ отвѣчаетъ экспериментатору: «Нѣтъ, я не
украду, я не воръ». Въ другой разъ мотивъ оказы¬
вается менѣе возвышеннымъ. Многіе субъекты наив-
пр отвѣчаютъ на внушеніе воровства: «А ну, какъ
меня увидятъ». Внушенія убійства могутъ вызывать
тѣ же возраженія. Если Z... отдаютъ приказаніе
убить X..., вооруживъ ее разрѣзкой, она отвѣ¬
309
чаетъ: «Зачѣмъ? вѣдь онъ не сдѣлалъ мнѣ пи-
чего дурного». Но настаивая, вы побѣждаете это
слабое колебаніе. Опа затѣмъ говоритъ: «Если надо,
такъ я сдѣлаю это». Вы будите ее: опа смотритъ
на X... съ коварной улыбкой, кружится вокругъ
пего и вдругъ поражаетъ его своимъ мнимымъ кин¬
жаломъ. Но пи эту больную, ни другихъ нельзя за¬
ставить убить кого бы то ни было, не обозначая кого
именно. Укажемъ еще на интересный примѣръ не¬
побѣдимаго сопротивленія: «Одна изъ нашихъ боль¬
ныхъ очень сильно любила одного человѣка; она
много выстрадала отъ него, но страсть ея не улеглась.
Если вызывали у нея образъ любимаго человѣка,
она тотчасъ выказывала признаки глубокаго огорче¬
нія и старалась скрыться; тѣмъ нс менѣе, ей не¬
возможно было внушить никакого поступка, ко¬
торый могъ бы повредить тому, чьей жертвой была
больная; всякому другому внушенію она повино¬
валась безпрекословно, но не этому». Упомянемъ
еще объ одной изъ нашихъ больныхъ, которую не¬
возможно было заставить прочитать молитву; дру¬
гую невозможно было заставить пропѣть пѣспю,
которую она сочинила на одного изъ насъ; третья
противилась подписать вексель на милліонъ и со¬
гласилась подписать свое имя только тогда, когда
цифру эту значительно сократили.
У иныхъ личностей въ состояніи гипноза наблю¬
дается иллюзія сопротивленія: имъ кажется, что они
могли бы противодѣйствать, еслибы захотѣли. Иллю¬
зіи эти нс относятся къ глубокому гипнозу, мы ихъ
не наблюдали у нашихъ больныхъ. Ринга указалъ
на ихъ существованіе у нѣкоторыхъ изъ его субъ¬
ектовъ. «Одинъ, изъ моихъ хорошихъ знакомыхъ,—
говоритъ онъ, будучи только въ состояніи оцѣпенѣ¬
нія, а пе совершеннаго усыпленія, хорошо изучилъ
310
это. явленіе безсилія, совпадающее съ иллюзіей силы.
Когда я ему приказываю сдѣлать движеніе, онъ всегда
его совершаетъ, даже и въ томъ случаѣ, если, пре¬
жде чѣмъ быть замагнетизированнымъ, твердо рѣшил¬
ся сопротивляться мнѣ. Проснувшись, оиъ никакъ
не можетъ этого понять. «Разумѣется, говоритъ онъ
мнѣ, я бы могъ противустоять, по у меня пѣтъ воли
сдѣлать это». Поэтому онъ порой готовъ думать,
что притворяется. «Когда я нахожусь въ оцѣпе¬
нѣніи, говоритъ онъ, — я притворяюсь автоматомъ,
хотя, мнѣ кажется, могу поступить иначе. Я при¬
хожу съ твердымъ желаніемъ не притворяться и,
помимо своей воли, какъ только начинаю засыпать,
мнѣ кажется, что я притворяюсь». Понятно, что этотъ
родъ притворства абсолютно сливается съ автома¬
тичностью даннаго явленія. Автоматичность доказы¬
вается уже тѣмъ фактомъ, что лица, заслуживающія
довѣрія, не могутъ поступать иначе, чѣмъ автоматы.
Неважно, что они воображаютъ, будто могутъ со¬
противляться. Они не сопротивляются. Вотъ фактъ,
который слѣдуетъ имѣть въ виду, а не иллюзію объ
ихъ мнимой способности оказывать сопротивленіе»
Между психическими явленіями, сопровождающими
внушеніе двигательнаго импульса, быть можетъ, наи¬
болѣе интересныя это—тѣ кажущіеся мотивы, кото¬
рыми субъектъ объясняетъ совершаемый имъ посту¬
покъ. Эти новые факта показываютъ намъ, какъ
и засвидѣтельствовано уже иллюзіей сопротивленія,
что гипнотику совершенно неизвѣстенъ начальный
источникъ полученнаго имъ импульса. Когда субъ¬
ектъ просыпается и совершаетъ поступокъ, внушен¬
ный ему въ сомнамбулическомъ состоянія, то чаще
) Ch. Bichet, l’Homme et l’intelligence. См. русскій переводъ
« Сомнамбулизмъ, демонизмъ и яды интеллекта».
311
всего ему кажется, что онъ дѣйствуетъ самостоя¬
тельно. Внушенный, а слѣдовательно предписанный
постороннею волей поступокъ, кажется ему совер¬
шенно одного и того же происхожденія, какъ тѣ
дѣйствія, которыя онъ совершаетъ по собственной
иниціативѣ. Болѣе того, не зная настоящей причи¬
ны, побуждающей его дѣйствовать, онъ придумы¬
ваетъ тотъ или другой мотивъ, болѣе или менѣе
замысловатый, болѣе или менѣе правдоподобный, для
объясненія самому себѣ причины своего поведенія.
Рише первый правильно изучилъ это явленіе. За¬
имствуемъ у пего нѣсколько наблюденій: «Я ска¬
залъ Б..., когда ее усыпили: «По пробужденіи вы
снимите абажуръ съ лампы». Я бужу ее; поговоривъ
нѣсколько минутъ, больная вдругъ замѣчаетъ: «здѣсь,
совсѣмъ темно» и спимаетъ абажуръ съ лампы. Бъ
другой разъ я сказалъ усыпленной Б...: «Когда вы
проснетесь, вы положите въ свой чай какъ можно
больше сахару». Я бужу ее; подаютъ чай, и опа на¬
кладываетъ себѣ массу сахара. «Что это вы дѣлае¬
те?» говорятъ ей.—Кладу сахаръ.—«Да вы кладете
его слишкомъ много».—Что за бѣда! и она продол¬
жаетъ накладывать. Затѣмъ, отвѣдавъ и найдя свой
напитокъ отвратительнымъ, говоритъ: «Что же тутъ
такого! правда, это глупо; по развѣ вы никогда не
дѣлаете глупостей ')». Одпимъ изъ пасъ опубликовано
аналогичное наблюденіе: «Вмѣстѣ съ Б..., который
въ этотъ день впервые пришелъ въ Сальпэтріеръ,
мы произвели гипнотическіе опыты надъ истсрико-
эпилептичной больной, по имени К..., изъ отдѣле¬
нія Шарко. Больная была приведена въ состояніе
вызваннаго сомнамбулизма. Я приказываю ей,
а) Ch. Richet, la Mémoire et la personnalité dans le somnambu¬
lisme (Revue philosophique, mars 1882).

312
когда она проснется, заколоть Б... бумажной шпа¬
гой, которую кладу ей въ руку. Тотчасъ же послѣ
пробужденія, она бросается на свою жертву и на¬
носитъ ей ударъ въ область грудобрюшной прегра¬
ды; Б... притворившись убитымъ, падаетъ. Тогда я
спрашиваю больпую, зачѣмъ она убила этого чело¬
вѣка; она на мгновеніе смотритъ на него присталь¬
но, затѣмъ заявляетъ съ мрачнымъ выраженіемъ:
«Это старый п...} онъ хотѣлъ сдѣлать мнѣ гадость».
Какъ понять такой отвѣтъ? Очевидно, что въ этомъ
случаѣ преступное дѣйствіе не имѣло реальпаго мо¬
тива и никакого мотива не было внушено; больная,
совершивъ преступленіе, па мгповепіе стоитъ въ не¬
рѣшительности, прежде чѣмъ объяснить свой посту¬
покъ; она чувствуетъ пробѣлъ въ своемъ сознаніи,
она ищетъ объясненія въ своей жертвы; ей не надо
большой наблюдательности, чтобы замѣтить игривое
выраженіе лица г. Б... Ботъ пробѣлъ и заполнененъ:
этотъ господинъ пе ударилъ ее, не обокралъ и т. д.;
но физіономія его обличаетъ его, у нея не было дру¬
гого повода поразить его, слѣдовательно, была лишь
эта причина, —вѣдь не могла же она поразить его
такъ, безъ причины. Здѣсь нельзя не вспомнить,
■что эпилептики, послѣ безсознательно совершеннаго
ими дурного поступка, могутъ, .подобно субъекту
подъ вліяніемъ внушенія, не только признаться въ
своей винѣ, но и объяснить свой поступокъ болѣе
или менѣе разумными мотивами. Сравненіе это еще
разъ доказываетъ намъ, что гипнотики представляютъ
драгоцѣнный матеріалъ для экспериментальнаго из¬
слѣдованія душевныхъ болѣзней1). Можно къ этому
же присовокупить, что внушенный импульсъ похо-
7) Ch. Féré, Kote pour servil1 à Phistoire des actes impulsifs
des épileptiques (Revue de médecine, 1885).
313
дитъ на непреоборимые импульсы извѣстныхъ су¬
масшедшихъ двумя важными чертами: удрученнымъ
состояніемъ субъекта, когда ему мѣшаютъ совер¬
шить данный поступокъ, и чувствомъ облегченія по
совершеніи поступка.
Внушенныя дѣйствія, какъ и внушенныя галлю¬
цинаціи, могутъ быть долгосрочными. Ш. Рише пер¬
вый обратилъ вниманіе на соотвѣтствующіе опыты
<Я говорю загипнотизированной Б..., пишетъ онъ:
«Вы придите сюда въ такой-то депь, въ такомъ-то
часу».' Проснувшись, она забыла объ этомъ и спра¬
шиваетъ: «Когда прикажете мнѣ снова придти?.» —
«Когда хотите, въ какой пибуть депь па будущей
недѣлѣ». — «Въ которомъ часу?» — «Въ которомъ
угодно». И аккуратно, съ удивительной точностью,
она приходитъ въ указанные день и часъ. Это по¬
рождаетъ иногда довольно странныя послѣдствія. Од¬
нажды А... приходитъ ко мнѣ ко времени, которое
было назначено при тиннозѣ, и обращается со словами:
«Не знаю, зачѣмъ я пришла; погода отвратительная.
У меня были гости. Я бѣжала сюда, но у меня
лѣтъ времени оставаться здѣсь; черезъ нѣсколько
минутъ мнѣ надо быть дома. Это нелѣпо. Не пони¬
маю, зачѣмъ я пришла. Можетъ быть и это одно
изъ явленій магнетизма?»
Опыты эти подымаютъ тѣ же вопросы, что и гал¬
люцинаціи съ опредѣленнымъ срокомъ. Мы не бу¬
демъ па нихъ останавливаться. Одно обстоятельство
составляетъ особенность внушенныхъ приказаній, это
то, что до наступленія назначеннаго момента, боль¬
ная не выполняетъ отданпаго ей приказанія, даже
и тогда, если напомнятъ объ этомъ. Предположимъ,
что субъекту было сказапо: «Завтра, въ пять часовъ,
[) Reviio philosophique, mars 1883.
314
вы прочтете восьмую страпицу этой книги». Когда
субъектъ проснется, ему показываютъ книгу, откры¬
ваютъ ее на указанной страницѣ — это не вызы¬
ваетъ никакого эфекта. Внушеніе исполняется только
въ указанный часъ, никакъ не раньше ’).
Нельзя не сознаться, что всѣ подобные факты со¬
всѣмъ не говорятъ въ пользу существованія свободной
воли. Уже съ давпихъ поръ психологи спиритуали¬
стической школы, въ доказательство существованія
свободной воли, указываютъ на чувствованіе свободы,
которое мы испытываемъ въ моментъ совершенія
нами волевого акта. Исторія внушенныхъ импуль¬
совъ свидѣтельствуетъ о несостоятельности этого
субъективнаго чувства, которое, хотя и возведено на
высоту объективнаго доказательства, но, быть мо¬
жетъ, представляетъ собою только иллюзію. Фило¬
софамъ предстоитъ рѣшить, насколько заслуживаетъ
довѣрія то, чтй Лейбницъ называлъ «явнымъ внутрен¬
нимъ чувствомъ свободы», разъ это чувство можетъ
насъ обманывать до такой степени. По настоящему
поводу не разъ приводились слова Спинозы, полныя
глубокаго смысла: «Сознаніе нашей свободы есть
только незнаніе причинъ, заставляющихъ насъ дѣй¬
ствовать». Надо признаться, что выраженіе это впол¬
нѣ можетъ быть примѣнено къ актамъ, вызываемымъ
посредствомъ гипнотическаго внушенія; субъектъ
считаетъ себя свободнымъ потому, что утратилъ
воспоминаніе о внушеніи, которое имъ управляетъ.
Но, быть можетъ, найдутъ необходимымъ поднять
вопросъ о томъ, основательно-ли по гиппотику, т. е.
по больному субъекту, судить о нормальномъ и ду¬
шевно-здоровомъ человѣкѣ. Быть можетъ, нѣкоторые
философы найдутъ въ этомъ аргументѣ спасеніе для
l) Bçaunis, le Somnambulisme provoqué, Bailleré, 1886, p. 57»
315
себя. Мы не станемъ входить въ полный разборъ
даннаго вопроса. Намъ кажется только, что гипноти¬
ческіе опыты констатируютъ, по крайней мѣрѣ, тотъ
важный фактъ, что свидѣтельство внутренняго
чувства нельзя считать непогрѣшимымъ.
Мы не говорили еще о той формѣ, въ какой от¬
дается загипнотизированному приказаніе. Чаще всего
довольствуются указаніемъ дѣйствія, которое долж¬
но быть совершепо: «Проснувшись, вы ударите въ
ладоши»... Можно также внушить желапіе совер¬
шить данный поступокъ: «Вы очень сердиты на
X...; когда проснетесь, у васъ появиться желаніе его
ударить». Можно также замѣнить внушеніе воли
внушеніемъ безсилія: «Приказываю вамъ ударить
X...; напрасно вы станете противиться, вы обя¬
заны мнѣ повиноваться». Во всѣхъ этихъ случаяхъ
результатъ одинъ и тотъ же: внушенный актъ выпол¬
няется. Съ психологической точки зрѣнія огромное,
однако, различіе между состояніемъ субъекта, совер¬
шающаго какой нибудь поступокъ, потому что онъ
этого хочетъ, и состояніемъ субъекта, повинующа¬
гося посторонней волѣ, съ которой онъ не въ си¬
лахъ бороться. Но гипнотизмъ показываетъ намъ,
что различіе это поверхностное. Въ обоихъ случаяхъ
въ наличности то, что, по терминологіи психологовъ,
можпо назвать импульсомъ, а па языкѣ физіоло¬
говъ—динамическимъ состояніемънервшпхъцентровъ.
При изученіи галлюцинацій мы уже встрѣчались съ
аналогичнымъ фактомъ: «Галлюцинація, воспоминаніе
и чувствованіе,—сказали мы,—очевидно, имѣютъ въ
основаніи одинъ и тотъ же физіологическій процессъ,
осуществляются въ одномъ и томъ же участкѣ нерв¬
ныхъ центровъ. Они различаются между собою по¬
бочными состояніями самосознанія, сопровождающи¬
мися возникновеніемъ образовъ. При воспоминаніи,
316
состоянія эти выражаются въ сужденіяхъ, локализи¬
рующихъ представленіе въ прошедшемъ. При галлю¬
цинаціи и при чувствованіи состоянія эти выражаются
въ сужденіяхъ, локализирующихъ представленіе во
внѣшнемъ мірѣ. Но локализаціи во времени и
въ пространствѣ суть добавочные акты, не пред¬
ставляющіе необходимости, и нерѣдко совершенно
отсутствующіе». Мы думаемъ, то же самое относится
и къ волевымъ дѣйствіямъ. Основнымъ факторомъ и
здѣсь является импульсъ; вокругъ него могутъ груп¬
пироваться второстепенныя состоянія сознанія, со¬
общающія импульсу характеръ произвольнаго или
непроизвольнаго дѣйствія, придающія ему тѣ или дру¬
гіе мотивы; но это условія второстепенныя и доба¬
вочныя, а вовсе не существенные элементы дан¬
наго явленія.
Въ заключеніе укажемъ на то соотношеніе, ко¬
торое существуетъ между положеніями тѣла у ката¬
лептиковъ и положеніями тѣла, вызываемыми вну¬
шеніемъ во время сомнамбулизма. Помощью внушенія
можно заставить субъекта въ теченіе нѣкотораго вре¬
мени сохранить данную позу, какъ это бываетъ съ
нимъ при каталепсіи. Такое сохраненіе позы, подъ
вліяніемъ идеи, не продолжается неопредѣленное
время; продолжительность здѣсь зависитъ отъ мно¬
жества обстоятельствъ, изъ которыхъ главнѣйшія—
мышечная сила субъекта и форма внушенія. Если
просто отдается приказаніе держать горизонтально
вытянутую руку, то рука скоро начинаетъ дрожать
и дыханіе становится неправильнымъ. У одпой изъ
нашихъ больныхъ, страдающей аміостеніей, дрожа¬
ніе это очень явственно и рука ея свисаетъ черезъ
двѣ минуты; но если больную увѣритъ, что рука ея
стала деревянной, то вытянутая рука не предста¬
вляетъ, собственно говоря, дрожанія, а медленныя
317
колебанія; паденіе руки внизъ замедляется и про¬
исходитъ черезъ три минуты. Слѣдовательно, вну¬
шаемыя позы отличаются отъ позъ, при каталепсіи,
и различіе это показываетъ, что каталепсія у по¬
добныхъ больныхъ не представляетъ состоянія, вы¬
зываемаго посредствомъ внушенія. Но мы не беремся
утверждать, чтобы, подвергая больныхъ повторнымъ
опытамъ внушенія, нельзя было вызвать положенія
тѣла, подобныя тѣмъ, какія получаются при насто¬
ящей каталепсіи,
III.
Мы подвергали магнитному вліянію движенія и дѣй¬
ствія одной половины тѣла, внушенныя во время
гипнотическаго состоянія, и констатировали, что эти
одностороннія явленія подвержены трансферту по¬
добно галлюцинаціямъ и всѣмъ физическимъ сим¬
птомомъ гипнотизма
Усыпивши одну изъ нашихъ больныхъ, мы поста¬
вили на столъ, недалеко отъ нея, бюстъ Галля и вну¬
шили больной сдѣлать бюсту носъ нѣсколько разъ
лѣвою рукою. По близости отъ ея правой руки
былъ установленъ магнитъ. Больную пробуждаютъ.
Едва опа увидѣла бюстъ, какъ дѣлаетъ ему носъ
лѣвой рукою; черезъ три четверти секунды она
повторяетъ этотъ жестъ. Такимъ образомъ, мы на¬
считываемъ подрядъ четырнадцать повторныхъ же¬
стовъ, сдѣланныхъ лѣвою рукой. Но къ концу, дви¬
женія эти становятся слабыми, жестъ выраженъ плохо;
больная подноситъ руку только ко рту, не раскрывая
пальцевъ; при этомъ правая рука начинаетъ слегка
*) Revue philosophique, janvier et mars 1885.
318
дрожать. Лѣвая рука останавливается, больная ка¬
жется безпокойной; опа поворачиваетъ голову то въ ту,
то въ другую сторону; она ругаетъ бюстъ Галля:
«Этотъ человѣкъ отвратителенъ». Она чешетъ себѣ
ухо правой рукою, затѣмъ начинаетъ дѣлать
правой рукой цѣлый рядъ «носовъ». Жёсты эти
продолжаются въ теченіе десяти минутъ. Больная
очень хорошо сознаетъ, что жесты эта смѣшны;
когда она останавливается на мгновеніе, памъ до¬
статочно сдѣлать бюсту слегка «носъ», чтобы она не¬
медленно возобновила свои жесты. Мы удаляемъ ма¬
гнитъ и дѣйствіе переносится съ правой стороны
на лѣвую.
Мы даемъ больной работу, чтобы занять ея руки;
черезъ каждые три четверти мипуты опа аккуратно
прерываетъ свою работу, чтобы сдѣлать «носъ».
По временамъ опа жалуется на головную боль, пере¬
ходящую отъ одной темянной области къ другой.
Здѣсь мы видимъ трансферацію дѣйствія, которое,,
будучи внушено приказаніемъ во время -сомнамбу¬
лизма, тѣмъ не менѣе являетъ всѣ видимые при¬
знаки произвольнаго и свободнаго поступка. Боль¬
ная находитъ благовидныя объясненія своему по¬
ступку: она говоритъ, что бюстъ «отвратителенъ»
и думаетъ, что дѣлаетъ ему «носъ» по этой при¬
чинѣ. Затѣмъ, когда она останавливается, доста¬
точно одного намека, чтобы заставить больную во¬
зобновить тѣ же жесты: это ясно доказываетъ силу
примѣра, или, вѣрнѣе, вліяніе представленія движе¬
нія на самое движеніе.
Слѣдующій опытъ точно опредѣляетъ результатъ
трансферта и показываетъ, что трансферированный
актъ симметриченъ внушенному. Мы внутаемт.
одной усыпленной больной мысль писать цифры, ра¬
зумѣется, правой рукой. Мы будимъ ее; поблизости
319
отъ ея лѣвой руки спрятанъ магнитъ. Она пишетъ
цифры до двѣнадцати правой рукой; затѣмъ за¬
думывается, беретъ перо въ другую руку и начинаетъ
писать лѣвой рукой. Цифры пишутся правильно,
зеркальнымъ письмомъ; слѣдовательно, больная
совершаетъ лѣвой рукой движенія, симметричныя
тѣмъ, которыя она начертала правой рукой. Магнитъ
трансферировалъ актъ письма цифръ. Слѣдуетъ за¬
мѣтить, что пока больная пишетъ лѣвой рукой, она
не можетъ писать правою; она становится лѣвшой.
'Лѵ V t 'M
Фиг. 13.— Опытъ, произведенный 16 іюня 1884 г. Перемѣщенія магни¬
томъ импульса письма.
Фигура 13 представляетъ первый опытъ трансфе¬
рами письма. Цифры начерчены лѣвой рукой. Толь¬
ко три первыя цифры написаны зеркальнымъ пись¬
момъ.
2 ? А Г #
О
Фиг. 14,—Олыть отъ 29 ноября 1884 г. Перемѣщеніе магнитомъ импульса
письма.
На фигурѣ 14 показанъ позднѣйшій опытъ; боль¬
ная стала писать лучше; цифры первой строки
написаны правой рукой; цифры нижней строки на¬
писаны лѣвой рукой, съ лѣва на право, недоста-
320
етъ цифры 7, потому что она была уничтожена
внушеніемъ отъ предшествовавшаго опыта.
Обращаемъ вниманіе на обратное письмо, полу¬
чаемое подъ вліяніемъ магнита. Отчего зависитъ
это явленіе? Оттого, что магнитъ перенесъ справа
налѣво импульсъ письма цифръ и что обратное
письмо есть нормальное письмо для лѣвой
руки. Данный факта подтверждается . массою опы¬
товъ.
Можно также вызвать трансфераціго устнаго им¬
пульса, представляющаго собою въ сущности только
разновидность двигательнаго импульса. Мы внушаемъ
больной считать вслухъ до 100.. Проснутись, она
начинаетъ считать. Магнитъ о десяти полосахъ уста¬
новленъ возлѣ правой руки. Дошедши до 72, больная
останавливается, заикается, не можетъ болѣе счи¬
тать и, черезъ минуту совсѣмъ лишается способно¬
сти рѣчи. Однако, она легко выдвигаетъ языкъ и
понимаетъ все, что ей говорятъ. Черезъ десять ми¬
нутъ магнитъ прикладываютъ къ лѣпой сторонѣ;
спустя двѣ минуты лѣвая рука больной начинаетъ
дрожать, даръ слова возвращается.
Наконецъ, въ заключеніе, укажемъ на трансфераціго
побужденій, т. е. поступковъ желаемыхъ, по не
осуществленныхъ. X... находится въ сомнамбуличе¬
скомъ состояніи. Мы говоримъ ей: «Вотъ ключъ отъ
того комода, что стоитъ въ глубинѣ комнаты; когда
мы подадимъ вамъ этотъ ключъ, вы возьмете его
правой рукою; отворите ящикъ правой рукою;
выньте изъ ящика шкатулку правой рукою; заприте
ящикъ правой рукою и, наконецъ, подадите шка¬
тулку Б... правой же рукою». Затѣмъ больную бу¬
дятъ. Вблизи ея праваго предплечья расположенъ
магнитъ. Черезъ нѣсколько секундъ X... жалуется йа
боль въ правой темянной области. Боль эта прохо¬
321
дитъ черезъ всю голову и перемѣщается въ сои¬
менную область лѣвой сторопы. Черезъ минуту мы
подаемъ больной ключъ; она беретъ его лѣвой ру¬
кою, подходитъ къ коммоду, пробуетъ открыть его
правой рукою, не можетъ этого сдѣлать и отворяетъ
ящикъ лѣвой рукою; тоже повторяется,чтобы до¬
стать шкатулку: она приближаетъ то правую руку,
то лѣвую; въ копцѣ концовъ, беретъ шкатулку въ
лѣвую руку; затѣмъ запираетъ ящикъ, послѣ та¬
кого же раздумья, лѣвой рукою, возвращается со
шкатулкой, останавливается передъ Б... и говоритъ
ему: «Вотъ, сударь, дарю вамъ ату шкатулку» и по¬
даетъ ему шкатулку лѣвой рукою.
Мы повторили этотъ опытъ, переждавъ пять ми¬
нутъ, прежде чѣмъ подать больной ключъ, съ цѣ¬
лью получить болѣе ясно выраженный трансфертъ.
Тогда больная безъ малѣйшаго колебанія беретъ
ключъ лѣвой рукою, отпираетъ ящикъ лѣвой ру¬
кою, вынимаетъ шкатулку лѣвой рукою, запираетъ
ящикъ лѣвой рукою, подаетъ шкатулку Б... лѣвой
рукою. При этомъ ни разу не приходитъ въ дѣй¬
ствіе правая рука.
Въ данномъ случаѣ мы имѣемъ дѣло съ трансфер¬
томъ особаго порядка; здѣсь дѣло идетъ о намѣ¬
реніи совершить дѣйствіе, находившееся нѣкоторымъ
образомъ въ скрытомъ состояніи въ мозговыхъ
клѣткахъ больной. Эта способность скрытаго акта
трансферироваться, подобно акту совершающемуся,
наглядно доказываетъ, что и въ данномъ случаѣ
существуетъ вещественный субстратъ. Кромѣ того
мы обращаемъ вниманіе па явленіе боли, сопро¬
вождающей трансфертъ; боль эта ne распростра¬
няется на всю голову, она имѣетъ опредѣленное
мѣсто и, судя по указанію больной и давнымъ че¬
репно-мозговой топографіи, установленнымъ однимъ
ЖИВОТНЫЙ МАГАЕТИЗМЪ.	21
322
изъ насъ, весьма вѣроятно, что боль эта локализи¬
руется въ восходящихъ, извилинахъ, въ членодвига¬
тельныхъ мозговыхъ центрахъ. Конечно, читатель
помнитъ, что .боль, сопровождающая трансфертъ са¬
маго акта, .имѣетъ ту же локализацію. Сходство это,
повидимому, показываетъ, что намѣреніе совершить
актъ данной конечностью, напр., правой рукою, со¬
отвѣтствуетъ физіологическому процессу, имѣющему
начало въ томъ же. участкѣ, что и движеніе руки.
Актъ, готовый совершиться — а намѣреніе дѣйство¬
вать не представляетъ собою что-либо иное—пови¬
димому, исходитъ изъ того же мозгового центра, что
и актъ осуществившійся. Разумѣется, мы даемъ это
объясненіе съ большими оговорками; это простая
гипотеза, не больше.
Наконецъ, магнитъ оказываетъ спеціальное дѣй¬
ствіе и па волевыя явленія, которыя не только ка¬
жутся таковыми, по и дѣйствительно принадлежатъ
къ таковымъ, въ обыденномъ смыслѣ слова. Въ са¬
момъ дѣлѣ, можно вызвать явленія трансферта внѣ
гипноза и внушенія. Субъекта просятъ лишь про¬
извести такое-то дѣйствіе и. посредствомъ приложе¬
нія магнита, его заставляютъ, безсознательно для
него, совершить другое дѣйствіе, симметричное пер¬
вому. Вотъ самый опытъ, безъ дальнѣйшихъ коммен¬
таріевъ:
X... совсѣмъ проснулась; уже нѣсколько дней, какъ
ее не усыпляли. Мы просимъ ее облокотиться пра¬
вымъ локтемъ па столъ, пеподалеку отъ запрятан¬
наго магнита. Опа спрашиваетъ у насъ: зачѣмъ? Мы
говоримъ ей, будто хотимъ спять съ нея портретъ.
Черезъ двѣ-три минуты X... приближаетъ правый
локоть къ торсу, говоритъ, что устала, что рука у
пея закоченѣла. На мгновеніе она впадаетъ въ раз¬
думье, оглядывается направо и налѣво. Мы просимъ
323
ее принять указанную позу, она отвѣчаетъ, что за¬
была какую; минуту спустя X... облокачивается лѣ¬
вой рукою на стулъ, и принимаетъ позу вполнѣ сим¬
метричную указанной. Съ удаленіемъ магнита обна¬
руживаются послѣдовательныя колебанія.
Можно дѣйствовать магнитомъ и па двусторон¬
ній актъ, причемъ получаются различные результаты,
смотря по тому, будетъ ли этотъ актъ чисто авто¬
матическій, или же соотвѣтствуетъ эмоціональному
состоянію. Въ первомъ случаѣ происходитъ то, что
мы назвали двигательной поляризаціей, а во
второмъ случаѣ происходитъ эмоціональная по¬
ляризація.
Вотъ примѣръ двигательной поляризаціи. Мы
внушаемъ больной дѣлать обѣими руками такія
движенія, словно она скатываетъ шарикъ. Въ то
время, какъ больная съ точностью производитъ эти
движенія, къ ея затылку подносятъ магнитъ. Черезъ
пѣсколько времени обѣ руки больной начинаютъ
дрожать; больная старается вертѣть пальцами, ио
пе можетъ, не знаетъ, какъ это дѣлать. Внушенный
импульсъ уступилъ мѣсто соотвѣтствующему пара¬
личному' состоянію. Мы могли бы привести множе¬
ство другихъ опытовъ, при которыхъ импульсъ точно
такъ же смѣнялся параличнымъ состояніемъ.
Сравнивая эту двигательную поляризацію съ по¬
ляризаціею чувствъ, мы видимъ, что она въ одно и
то же время и походитъ на послѣднюю, и разнится
отъ нея. Поляризація видѣнія краснаго цвѣта хара¬
ктеризуется тремя явленіями: уничтоженіемъ этого
видѣнія, нечувствительностью (параличемъ) къ крас¬
ному цвѣту и субъективнымъ воспроизведеніемъ зе¬
ленаго цвѣта. Поляризація автоматическаго движе¬
нія, въ свою очередь, характеризуется двумя первыми
явленіями—уничтоженіемъ п параличемъ (движенія).
21*

324
Отсутствуетъ, повидимому, только третье явленіе, до¬
полнительнаго характера, соотвѣтствующее зеленому
цвѣту. Но этотъ пробѣлъ, скорѣе кажущійся, чѣмъ
дѣйствительный, какъ это мы увидимъ дальше.
Приведемъ теперь случай эмоціональной поляри¬
заціи. Больной, находящійся въ сомнамбулизмѣ, мы
внушаемъ, что, проснувшись, у нея явится жела¬
ніе поколотить Ф... Неподалеку отъ ея правой ноги
положенъ па полу магнитъ. По пробужденіи, боль¬
ная съ волненіемъ смотритъ па Ф..., затѣмъ вдругъ
встаетъ и закатываетъ ему пощечину, отъ которой
послѣдній едва успѣваетъ-увернуться. <Не знаю от¬
чего», рѣзко говоритъ она, «но мнѣ хочется его уда¬
рить». И дѣйствительно, больная употребляетъ всѣ
усилія, чтобы ударить. Потомъ, черезъ мипуту, вы¬
раженіе ея лица измѣняется, оно становится крот¬
кимъ, молящимъ; больная бросается на эксперимен¬
татора, со словами: «мнѣ хочется поцѣловать его»,
и вновь приходится употребить силу, чтобы помѣ¬
шать ей это сдѣлать. Затѣмъ наблюдаются послѣдо¬
вательныя колебанія.
Въ этомъ послѣднемъ опытѣ, магнитомъ непосред¬
ственно поляризуется внушенная эмоція, которая,
трансферируясь, порождаетъ новую серію актовъ. Это
эмоціональная поляризація, а не двигательная. Надо
хорошо понять настоящее различіе. Еслибы магнитъ
дѣйствовалъ только па явленіе двигательнаго харак¬
тера, какъ, напр., нанесеніе удара, то его не могло
бы смѣнить явленіе совсѣмъ другого аффективнаго
порядка, какъ актъ поцѣлуя: потому что противо¬
положность этихъ двухъ актовъ зависитъ отъ раз¬
личія эмоціи, которую они выражаютъ, а не отъ
различія ихъ двигательнаго характера. Слѣдова¬
тельно, центромъ тяжести въ указанномъ опытѣ слу¬
житъ эмоціональное состояніе субъекта.

325
Анализируя эту эмоціональную поляризацію, мы
находимъ въ ней тѣ же три элемента, указанные
выше: уничтоженіе, параличъ и проявленіе проти¬
воположнаго состоянія. Сближеніе этихъ фактовъ съ
тѣми, которые получаются. при поляризаціи цвѣто¬
выхъ ощущеній, показываетъ,' что, подобно дополни¬
тельнымъ цвѣтамъ, существуютъ также и дополни¬
тельныя эмоціи
*) Для большихъ подробностей см. Ilévne philosophique, mars
1885. Bianchi и Sommer’y (Archivio di psichiatria, science penali,
etc. vol. VH,' fase. IV, p. 887, 1886) удалось поспроизвести нѣ¬
которое число открытыхъ памп явленій психической поляризаціи.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Внушенные пара ли чи,--А нес тез ія.
I.
Изученіе внушенныхъ параличей открываетъ для
психологіи совершенно новые горизонты; относя¬
щіеся сюда факты ставятъ психолога въ затрудни¬
тельное положеніе; они не подходятъ пи къ одному
изъ установленныхъ его наукою закоповъ душевнаго
міра, не могутъ быть втиснуты въ черезчуръ узкую
рамку ея классификацій. Загляните въ какой ви¬
будь классическій трудъ по психологіи; вы найдете
тамъ три главныя группировки: явленія чувствитель¬
ности, ума и воли; ни въ одномъ изъ этихъ отдѣ¬
ловъ не упоминается о психическихъ параличахъ.
Самое выраженіе «психическій параличъ*—новое;
до сихъ поръ его употребляли только въ перенос¬
номъ смыслѣ. Что же касается толкованія самаго
факта, то въ упомянутыхъ трудахъ это дѣлается лишь
вскользь. Требовалось примѣненіе эксперименталь¬
наго метода при содѣйствіи гипнотизма, чтобы об¬
наружить существованіе и распространенность вну¬
шеннаго паралича. Теперь мы внаемъ, что пара¬
личъ этотъ можетъ поражать всѣ части душевнаго
327
механизма: ощущеніе, воображеніе, память, разсу¬
жденіе, волю, двигательную способность и пр.; сло¬
вомъ, можетъ распространяться на всю психическую
дѣятельность. Классическіе трактаты по психологіи,
въ которыхъ не говорится о психическихъ парали¬
чахъ, упускаютъ изъ виду добрую половину исто¬
ріи нашего духа; въ нихъ описываются активныя,
импульсивныя формы духа, причемъ даже пе пред¬
полагается, что пассивныя, отрицательныя формы
столь ate многочисленны; опи трактуютъ о свѣтлой
сторонѣ духа, не подозрѣвая, что существуетъ также
тѣневая сторона.
Мы не разъ уже имѣли случай говорить о вну¬
шенныхъ параличахъ. Мы видѣли, что вліяніе эсте-
зіогепа да двустороннюю галлюцинацію уничто¬
жаетъ послѣднюю и смѣняетъ ее соотвѣтствующей
анестезіей. Точно также, когда подвергаютъ маг¬
нитному вліянію двустороннее движеніе, то въ
этомъ случаѣ происходитъ соотвѣтствующій пара¬
личъ. Можно также паблюдать, что съ прекраще¬
ніемъ, путемъ внушенія,галлюцинаціи или дѣйствія—
эти активныя явленія смѣняются параличами отри¬
цательной, по отношенію къ ппмъ, формы. Теперь
мы займемся изученіемъ этихъ параличей въ томъ
видѣ, какъ они обнаруживаются вслѣдъ за непосред¬
ственнымъ впущеніемъ.
Путемъ внушенія можно уничтожить чувствитель¬
ность. Эта внушенная анестезія—фактъ уже давно
извѣстный, и его иногда утилизировали для извѣст¬
ныхъ хирургическихъ операцій. Одпому изъ пасъ
удалось, благодаря внушенію, вскрыть безъ боли
шишковидный абцессъ подъ мышкой. Ничто такъ не
поражаетъ, какъ это уничтоженіе боли посредствомъ
внушенія. Анестезія можетъ быть настолько силь¬
ной, что субъекту кажется, будто у него совсѣмъ
328
отнялась конечность. Эта анестезія, не ограничиваясь
общей чувствительностью тѣла, распространяется
также на всѣ органы чувствъ; ничего нѣтъ легче,
какъ лишить субъектовъ посредствомъ внушенія
способности видѣть; но экспериментаторъ долженъ
остерегаться столь опасныхъ опытовъ, изъ боязни, что
не будетъ затѣмъ въ состояніи уничтожить послѣд¬
ствій такого внушенія.
Мы займемся спеціально систематическими
анестезіями, ошибочно названными Бернгеймомъ,
а вслѣдъ за нимъ и нѣкоторыми другими авторами,
отрицательными галлюцинаціями.
Такъ какъ опредѣленіе систематической анестезіи
представляетъ спеціальныя трудности, то намъ ка¬
жется полезнымъ отложить на время это опредѣле¬
ніе и ограничиться описаніемъ самаго явленія, ко¬
торое постараемся сдѣлать, насколько возможно, пол¬
нымъ. Мы внушаемъ больной, находящейся въ сом¬
намбулизмѣ, что, проснувшись, она не будетъ видѣть
одного изъ насъ, Ф..., хотя и будетъ, по-прежнему,
слышать его голосъ. По пробужденіи больной, Ф...
становится передъ нею; она не замѣчаетъ его. Ф...
протягиваетъ ей руку; она не дѣлаетъ никакого дви¬
женія и продолжаетъ спокойно сидѣть въ креслѣ,
въ которомъ проснулась; мы сидимъ рядомъ съ ней
въ ожиданіи. Черезъ нѣсколько времени больная
выражаетъ удавленіе, что не видитъ Ф..., который
только что былъ въ лабораторіи, и спрашиваетъ, куда
онъ скрылся.. Мы отвѣчаемъ: «Онъ ушелъ, вы можете
возвратиться къ себѣ въ залъ». Ф... становится противъ
двери. Въ моментъ, когда больная хочетъ взяться за
ручку двери, она наталкивается па невидимаго ею Ф...
и отъ такого неожиданнаго столкновенія, вздра¬
гиваетъ; она вторично пытается подойти, но при
•встрѣчѣ съ тою же невидимой и непонятной пре-
329
грядой, па нее нападаетъ страхъ и она отказывается
снова подойти къ двери.
Тогда мы беремъ со стола шляпу и показываемъ
ее больной: она отлично видитъ ее и убѣждается
руками и глазами, что это реальное тѣло. Мы ва-
дѣваемъ шляпу на голову Ф... Больная видитъ шляпу
висящей въ воздухѣ; нельзя описать словами ея уди¬
вленія. Но изумленіе ея преступаетъ всякія гра¬
ницы, когда Ф... снимаетъ шляпу съ головы и нѣ¬
сколько разъ кланяется ей; больпая видитъ, какъ
шляпа, ничѣмъ не поддерживаемая, описываетъ въ
воздухѣ кривую линію. Мы беремъ пальто и пере¬
даемъ его Ф..., который надѣваетъ его на себя; боль¬
ная пристально смотритъ на пальто и видитъ съ
удивленіемъ, какъ оно качается въ воздухѣ, прини¬
мая форму человѣка. «Словно манекэпъ», говоритъ
она, «съ пустотою внутри». По нашему приказа¬
нію, мебель съ шумомъ передвигается и переста¬
навливается съ одного конца комнаты на другой
(просто-на-просто опа перемѣщается Ф... невидим¬
кой). Столъ и стулья опрокидываются; затѣмъ хаосъ
уступаетъ мѣсто порядку, предметы устанавливаются
по мѣстамъ; разобранныя и разбросанныя по нолу
кости черепа соединяются и складываются, порт¬
моне открывается само собою и изъ него выскаки¬
ваютъ золотыя и серебряныя монеты.
Мы приглашаемъ больную снова усѣсться въ
кресло и становимся возлѣ иея, чтобы подвергнуть ее
нѣсколькимъ опытамъ, болѣе певиннаго характера.
Мы сейчасъ увидимъ, какъ она объясняетъ нѣ¬
которые факты, необъяснимые по невидимости Ф...
Ф... становится позади больной и въ то время, какъ
она спокойно разговариваетъ съ нами, трогаетъ
ее то за носъ, то за щеку, то за лобъ, то за подбо¬
родокъ... Каждый разъ больная, прехладнокровнымъ
330
движеніемъ, безъ малѣйшаго испуга, подноситъ руку
въ лицу. Мы спрашиваемъ у нея, зачѣмъ она тро¬
гаетъ себя за лицо руками; она отвѣчаетъ, что чув¬
ствуетъ зудъ и боль. Увѣренность и спокойный тонъ
ея отвѣтовъ просто изумительны. Мы просимъ ее
размахнуться кулакомъ въ воздухѣ, и въ ту минуту,
какъ она поднимаетъ руку, Ф... удерживаетъ по¬
слѣднюю. «Что случилось?’ спрашиваемъ мы. «Точно
руку свело», отвѣчаетъ она. Словомъ, больную ни¬
что не приводитъ въ смущеніе. Она объясняетъ все,
объясняетъ постоянно, во чтб бы то ни стало. По¬
требность объясненія, существующая въ нормаль¬
номъ состояніи, доходитъ до крайности въ опытахъ
съ внушеніями.
Таково явленіе систематической анестезія въ его
общихъ чертахъ. Нѣкоторыя стороны этого описа¬
нія заслуживаютъ болѣе подробнаго разсмотрѣнія.
Во-первыхъ, какъ далеко простирается системати¬
ческая анестезія? Если сдѣланъ невидимымъ неболь¬
шой предметъ, напримѣръ карандашъ, то больная
перестаетъ видѣть только этотъ карандашъ. ТЗызван-
ная анестезія имѣетъ опредѣленныя границы. Другое
дѣло, когда уничтожается видѣніе болѣе сложнаго
предмета; въ этомъ случаѣ все, что косвенно ка¬
сается такого предмета, подвергается, въ свою очередь,
дѣйствію той же анестезіи. Если подъ вліяніемъ
внушенія больная не видитъ портмоне, то вмѣстѣ съ
тѣмъ опа иногда не видитъ и монетъ, вынимаемыхъ
изъ этого портмоне. Если больной впушено не видѣть
какой либо личности, то она не видитъ, вмѣстѣ съ
тѣмъ, ни платья данной личности, пи даже, что любо¬
пытнѣе всего, тѣхъ предметовъ, которые субъектъ
вынимаетъ изъ своего кармана, напримѣръ: платка,
часовъ, ключа. Впрочемъ, результаты опытовъ въ
подобныхъ случаяхъ весьма разпообразпы и измѣпя-
331
ются сообразно эксперимептируемымъ субъектамъ.
Что же касается того предмета, зрительное воспри¬
нятіе котораго парализируется путемъ внушенія, то
нельзя сказать, чтобы оно окончательно переставало
оказывать дѣйствіе на больную. Присутствіе его
всегда выражается нѣкоторыми признаками. Напри¬
мѣръ, если больной внушатъ, что она не видитъ
дневного свѣта, то зрачекъ ея, тѣмъ не мепѣе, про¬
должаетъ реагировать, когда глаза ея обращены къ
окну (Филипсъ), Точно такъ же, какъ мы знаемъ, маг¬
нитомъ, ставшимъ невидимымъ путемъ внушенія,
можно, тѣмъ не менѣе, вызвать у нѣкоторыхъ су¬
бъектовъ трансфертъ и поляризацію. Подобнымъ же
образомъ лицо, невидимое больной вслѣдствіе впу¬
щенія, можетъ загипнотизировать ее посредствомъ
пассовъ (Бопп). Болѣе того: невидимый предметъ
продолжаетъ дѣйствовать па сознательное чувство¬
ваніе субъекта. Напримѣръ, больной внушаютъ,
что опа не будетъ видѣть флакона; ей говорятъ:
«Вы не будете видѣть этого флакона; не будете
осязать его пальцами, пе услышите никакого звука,
когда по немъ станутъ ударять». Затѣмъ, разбудивъ
больную, даютъ ей въ руки флаконъ, и она, дѣй¬
ствительно, не видитъ и нс осязаетъ его. Тѣмъ пе
менѣе, если больная сколько набудь догадлива, она
не замедлитъ примѣтить, что въ рукахъ у нея что-
то есть, такъ какъ каждый разъ, когда она хочетъ
сжать пальцы, послѣдніе встрѣчаютъ препятствіе.
Одной изъ нашихъ больныхъ удается даже, такимъ
путемъ, опредѣлить цилиндрическую форму невиди¬
маго флакона. Здѣсь обнаруживается любопытное
раздвоеніе чувства осязанія и мышечнаго чувства.
Для полноты картины, мы позволимъ себѣ обратить
вниманіе еще на одинъ пунктъ. Невидимый предметъ
скрываетъ ли то, что находится позади его? Въ пѣ-
332
которыхъ случаяхъ — да! Когда невидимый Ф... па-
дѣваетъ на себя очки и поворачивается къ больной
спиной, очки исчезаютъ. Но гораздо чаще невиди¬
мый предметъ не заслоняетъ отъ глазъ больныхъ
предметовъ, расположенныхъ дальше, ноно одной и той
же линіи видѣнія; онъ не порождаетъ пробѣла въ
полѣ зрѣнія больного; субъекту кажется, будто онъ
видитъ заслонеппый предметъ, какъ и. всѣ осталь¬
ные. Если, напримѣръ, Ф... становится передъ вы¬
ходной дверью, больная утверждаетъ, что видитъ
дверную ручку и хочетъ взяться за нее. По всей
вѣроятности, она подвергается самопроизвольной гал¬
люцинаціи, заполняющей пробѣлъ, производимый въ
ея зрительномъ полѣ невидимымъ предметомъ. Этотъ
эффектъ самовнушенія папоминаетъ общеизвѣстный
физіологическій фактъ; существуетъ нормально въ
нашемъ зрительномъ полѣ пробѣлъ, слѣпое пятно,
соотвѣтствующее сосочку оптическаго нерва; но мы
не замѣчаемъ этого пробѣла, безъ помощи Надлежаще
произведеннаго опыта, такъ какъ заполняемъ его
цвѣтами окружающихъ насъ предметовъ.
Едва ли слѣдуетъ прибавлять, что, несмотря па
кажущуюся противулоложность, незримый предметъ
играетъ въ дѣйствительности роль экрапа и больная
не можетъ видѣть, что дѣлается позади этого экрана.
Если мы становимся позади невидимки Ф..., боль-
пая увѣряетъ, что продолжаетъ насъ видѣть, хотя
и не можетъ точно сказать, какіе жесты мы дѣ¬
лаемъ.
Чтобы закончить это, крайне поверхностное опи¬
саніе систематической анестезіи, намъ остается до¬
казать ея реальность, потому что вышеуказанныя
явленія могутъ быть результатомъ ловкаго притвор¬
ства; они не заключаютъ въ себѣ ни одного изъ
тѣхъ соматическихъ, объективныхъ признаковъ, ко-
333
торыми совершенно исключалось бы подозрѣніе въ
обманѣ. Но есть средство убѣдиться, что больная
не обманываетъ. Извѣстно, что оглушительный гулъ
китайскаго гонга погружаетъ нѣкоторыхъ гипноти¬
зированныхъ больныхъ въ каталепсію; къ этому чи¬
слу принадлежатъ и двѣ больныя, подлежавшія на¬
шимъ наблюденіямъ. Во время гипнотическаго со¬
стоянія мы имъ внушаемъ, что, проснувшись, онѣ
не будутъ видѣть ни гонга, ни тампона, которымъ
въ него ударяютъ, и не будутъ слышать произво¬
димыхъ имъ звуковъ. Другими словами, имъ вну¬
шаютъ систематическую анестезію, имѣющую объ¬
ектомъ гонгъ. По пробужденіи больной, убѣдившись,
что анестезія продолжается, къ уху ея подпосятъ
гонгъ — причемъ она- не выражаетъ обычнаго ужа¬
са—и очень сильно ударяютъ въ него. Каталепсія
не наступаетъ. Больная продолжаетъ оставаться какъ
ни въ чемъ ни бывало. Она только дѣлаетъ легкое
движеніе удивленія и говоритъ, что слышитъ нѣчто,
напоминающее шумъ вѣтра въ трубѣ. Можно сдѣ¬
лать и провѣрочный опытъ, снова усыпивъ больную
и возвративъ ей зрительное воспринятіе инстру¬
мента: тогда даже значительно менѣе сильный ударъ
погружаетъ ее въ глубокую каталепсію.
Во время новаго опыта, мы вторично вызвали ане¬
стезію по отношенію къ гонгу, и въ теченіе один¬
надцати дней подрядъ этотъ инструментъ не ока¬
зывалъ никакого дѣйствія; но затѣмъ эфектъ вну¬
шенія исчезъ самъ собою.
Можно указать и на другой опытъ, въ свою оче¬
редь подтверждающій дѣйствительность этихъ анесте¬
зій. Одна изъ нашихъ больныхъ, съ каждой стороны
въ области грудныхъ железъ имѣетъ истерогенную
зону; надавливаніе на эту зону немедленно вызы¬
ваетъ припадокъ. Одинъ изъ насъ дѣлается неви-
334
дим'ымъ посредствомъ внушенія; тѣмъ же путемъ
устраняется, по отношенію къ нему, и тактильное
чувство больной: въ такомъ случаѣ онъ можетъ сильно
надавливать истерогенныя зоны и припадва не по¬
является. больная даже не дѣлаетъ никакого дви¬
женія для защиты; она только жалуется на неопре¬
дѣленное чувство удушья. Наоборотъ, она съ ужа¬
сомъ пятится назадъ, если другое лицо приближаетъ
руку къ тѣмъ же зонамъ.
Какова продолжительность систематической ане¬
стезіи?—Собранныя нами по этому вопросу данныя
крайне еще неполны. Очень часто систематическая
анестезія продолжается нѣсколько дней. У нашихъ
больныхъ, которыя всѣ до одной истеричныя, эфектъ
внушенія исчезаетъ съ наступленіемъ истерическаго
припадка. Впрочемъ, мы нѣсколько разъ наблюдали,
что относительно мелкихъ предметовъ,— часовъ, ка¬
рандашей и пр.,— анестезія продолжается по нѣ¬
сколько мѣсяцевъ. Самый процессъ исчезновеніе
эфекта внушенія замѣчательно характерный. Тотчасъ
послѣ соотвѣтствующаго внушенія, больйая не/ви¬
дитъ данное лицо и не узнаетъ его; но мало-по¬
малу, съ теченіемъ времени,' анестезія ослабѣваетъ
и тогда, странная вещь, больная начинаетъ при¬
мѣчать до того невидимаго субъекта, причемъ вна¬
чалѣ не узнаетъ его и только впослѣдствіи, по¬
средствомъ, такъ сказать, восходящей эволюціи, воз¬
вращается способность распознаванія. Такъ, напри¬
мѣръ, на-третій или на четвертый-день послѣ вну¬
шенія, больная хотя и видѣла уже Ф..., служившаго
объектомъ для опыта въ только что переданныхъ
нами наблюденіяхъ, ио она не узнавала его и при¬
нимала за посторонняго посѣтителя Сальпетріерй.
Въ другомъ мѣстѣ, однимъ изъ насъ было разъяснено
336
важное значеніе, съ психологической точки зрѣнія,
этихъ явленій
Мы недавно наблюдали у другой больной Кл...
явленіе обратнаго, характера. Эта больная въ пер¬
вый разъ была подвергнута экспериментальной ане¬
стезіи. Ей внушили въ состояніи сомнамбулизма,
что, проснувшись, она-не будетъ видѣть С..., од¬
ного изъ ассистентовъ, котораго она звала. Про¬
снувшись, больная хотя и-видѣла его, но не узна¬
вала. Вмѣстѣ съ тѣмъ, она забыла его имя и со¬
всѣмъ его не помнила.
Нѣсколько минутъ передъ тѣмъ, названной боль¬
ной была внушена галлюцинація портрета этого са¬
мого С... на бѣломъ картонѣ, вслѣдствіе чего ее по¬
просили посмотрѣть на картонъ: сравнивая нѣсколько
разъ галлюцинаторный портретъ съ оригиналомъ,
она вскорѣ узнала С... Такимъ образомъ, система¬
тическая анестезія была уничтожена посредствомъ
напоминанія образа, какъ въ нѣкоторыхъ другихъ
случаяхъ она можетъ быть уничтожаема напомина¬
ніемъ движенія.
Было бы ошибочно думать, что систематическая
анестезія ограничивается только подавленіемъ чув¬
ствилища; мы часто констатировали у нашихъ боль¬
ныхъ, что это внушенное разстройство легко стано¬
вится исходной точкой бреда. Такъ, однажды мы вну¬
шили гиппотизированпой больной, что опа не бу¬
детъ видѣть Ф... хотя и будетъ слышать его го¬
лосъ. Проснувшись, больная слышитъ голосъ неви¬
димаго Ф..., оглядываетъ, всю залу и спрашиваетъ
насъ съ нѣкоторымъ безпокойствомъ. Шутя, мы ей
говоримъ: «Ф... умеръ, но душа его здѣсь и она-то
съ вами разговариваетъ». Весьма вѣроятно, что въ
’) А. Binet, la Psychologie du raisonnement, Paris, 1886,
536
нормальномъ состояніи больная поняла бы наши
слова иначе. Но она, находясь подъ вліяніемъ вну¬
шенной анестезіи, легко повѣрила нашему объясне¬
нію. Скоро снова раздался голосъ Ф...; онъ го¬
воритъ, что умеръ въ прошлую ночь и что тѣло его
перенесли въ анатомическій театръ; больная скла¬
дываетъ руки, лицо ея становится грустнымъ. Она
спрашиваетъ, когда похоронятъ его; опа желаетъ
быть на похоронахъ. «Бѣдный молодой человѣкъ!»
говоритъ она, «онъ не былъ дурнымъ». Снова слы¬
шится голосъ Ф... Желая опредѣлить, какъ велико
можетъ быть легковѣріе больной, онъ начинаетъ сто¬
нать, жалуется, что его тѣло подвергли вскрытію и
пр. Сцена становится тяжелой. Подъ вліяніемъ вол¬
ненія больная опрокидывается назадъ и у нея появля¬
ются начальные признаки припадка, который мы
тотчасъ же останавливаемъ надавливаніемъ на об¬
ласть яичниковъ. Наблюденіе это показываетъ, что
когда субъектъ по пробужденіи остается подъ влія¬
ніемъ внушенія, онъ, несмотря на наружные при¬
знаки, говорящіе противное, находится .на самомъ
дѣлѣ въ ненормальномъ состояніи; внушенная ане¬
стезія разстраиваетъ его умъ и подавляюще дѣй¬
ствуетъ на его сужденіе и критическое чувство.
II.
Чтобы уяснить себѣ природу систематической ане¬
стезіи, намъ кажется необходимымъ сравнить ее съ
сходными съ нею самостоятельно возникающими
истерическими разстройствами. У истеричныхъ не¬
рѣдко встрѣчаются параличи чувствительности. Вну-
шенная или сама собой возникшая истерическая
анестезія имѣетъ одну любопытную черту, особенно
337
рельефно выступающую при цвѣтной анестезіи или
ахроматопсіи.
Представьте себѣ истеричную, лѣвый глазъ кото¬
рой пораженъ полной ахроматопсіей, нечувствитель¬
ностью ко всѣмъ цвѣтамъ. Если такой больной по¬
казать красный квадратъ, закрывъ ея правый глазъ,
то квадратъ этотъ она увидитъ чернымъ или сѣ¬
рымъ; сознательная перцепція краснаго цвѣта от¬
сутствуетъ. Тѣмъ не менѣе, краспые лучи, испускае¬
мые предметомъ оказываютъ свое спеціальное дѣй¬
ствіе на зрительный центръ больной, потому что,
если ' она будетъ смотрѣть пристально въ продол¬
женіе минуты, закрывъ правый глазъ, на красный
картонъ, кажущійся ей сѣрымъ, то черезъ нѣкото¬
рое время она увидитъ (оптическій слѣдъ) зеленый
квадратъ. Стало быть, невидимый красный цвѣтъ
породилъ видѣніе дополнительнаго цвѣта. Такимъ
образомъ, ахроматопсія оставляетъ по себѣ въ зритель¬
номъ органѣ истеричныхъ оптическій слѣдъ. Этотъ
интересный опытъ, произведенный нѣсколько лѣтъ
тому назадъ Реньяромъ, можпо варіировать на раз¬
личные лады; такъ, между прочимъ, констатировано,
что невидимый красный цвѣтъ, въ смѣшеніи съ ви¬
димымъ зеленымъ, даетъ бѣлый и пр. Репьяръ, па
основаніи этихъ фактовъ, весьма справедливо заклю¬
чилъ, что истерическая ахроматопсія обусловливается
не поврежденіемъ элементовъ сѣтчатой оболочки,
какъ того требуетъ теорія Гельмгольца, а измѣне¬
ніемъ зрительнаго центра.
Мы считали заслуживающимъ вниманія вопросъ:
отличается ли внушенная ахроматопсія тѣми при¬
знаками, что и ахроматопсія реальная? Сдѣлавъ не¬
видимой, путемъ внушенія, четвертушку красной бу¬
маги '), мы просимъ больную фиксировать центръ
*) Опытъ этотъ мы производили при содѣйствіи Рите,
животный МАГНЕТИЗМЪ.	22
338
бумажки, и больная видитъ (оптическій слѣдъ)
зеленую четвертушку. Опытъ, повторенный относи¬
тельно другихъ цвѣтовъ, давалъ постоянно подобные
же результаты '). Такимъ же образомъ, смѣшеніе
невоспринимаемыхъ цвѣтовъ порождаетъ то же цвѣ¬
товое чувство, какъ еслибы эти цвѣта были воспри¬
няты. Короче сказать, мы констатировали, что, не¬
смотря на разницу въ происхожденіи, внушенная
ахроматопсія отличается тѣмъ же характеромъ, чтб
и возникающая сама собой. Это параличъ одного и
того же порядка.
Весьма, слѣдовательно, вѣроятно, что при вну¬
шенной ахроматопсіи, цвѣтовой лучъ достигаетъ
до нервнаго зрительнаго центра и проникаетъ въ
пего, ■ иначе нельзя было бы объяснитъ возникно¬
венія дополнительнаго цвѣта. Внушенная ахрома¬
топсія представляетъ собою, такимъ образомъ, цен¬
тральное, а не периферическое разстройство.
Опытъ другого рода подтверждаетъ вышесказанное.
Субъекту внушаютъ, показывая бѣлый картонъ, что
онъ не сможетъ видѣть того, чті) будетъ положено
поверхъ картона. По пробужденіи на картонъ
кладутъ четвертушку синей бумаги и обращаютъ
вниманіе субъекта на картонъ. Попрежнему онъ
видитъ его бѣлымъ. Тѣмъ пе менѣе нетрудно убѣ¬
диться, что, хотя субъектъ и не сознаетъ цвѣтового
впечатлѣнія, но мозгъ его все-таки воспринялъ, какъ
фотографическая пластинка, всѣ измѣненія картона,
х) Замѣтимъ мимоходомъ, что при внушенной апестсзіи оптиче¬
скій слѣдъ удерживаетъ форму реальнаго образа; красный крестъ
порождаетъ субъективное представленіе зеленаго креста. Наоборотъ,
при анестезіи, вызываемой приложеніемъ магнита, оптическій слѣдъ
реформируется, красный крестъ смѣняется пустымъ пространствомъ
въ формѣ креста съ зелеными лучами вокругъ. Намъ неизвѣстны
припаян такого различія.
339
такъ какъ можно тотчасъ же «проявить», т. е. сдѣ¬
лать видимымъ этотъ негативный оттискъ; другими
словами, можно вызвать у субъекта ■ сознательное
воспоминаніе о синей четвертушкѣ, наложенной
на картонъ.
Самое простое средство къ достиженію этого —
примѣненіе магнита. Субъекта просятъ представить
себѣ цвѣтъ показаннаго ему картона; вначалѣ онъ
представляетъ его себѣ бѣлымъ; по подъ вліяніемъ
магнитнаго тока, въ центральной части воображае¬
маго картона появляется темное пятно и больная,
въ копцѣ концовъ, говоритъ, что видитъ посрединѣ
маленькій синій квадратикъ.
Внушаемая анестезія, которую мы изучаемъ въ
настоящую минуту, представляетъ одинъ важный
признакъ: систематизацію.
Анестезія, возникающая у истеричныхъ сама со¬
бою, отличается нѣкоторымъ образомъ, диффузнымъ
характеромъ. Когда больная не видитъ, напримѣръ,
краснаго цвѣта, то она не видитъ его ни въ чемъ,
каковы бы пи были форма и природа окрашеннаго
предмета. Наоборотъ, внушеніемъ легко породить
анестезію относительно только одного, точно опре¬
дѣленнаго предмета. Больная, напримѣръ, не видитъ
даннаго креста, вырѣзаннаго изъ красной бумаги,
.но въ то же время видитъ всѣ другія (фигуры и
даже всѣ другіе кресты, вырѣзанные изъ той же
бумаги. Или вотъ еще примѣръ: больная не видитъ
X..., какъ то внушено ей,, по всѣ остальныя лич¬
ности остаются для нея видимыми.
Мы позволяемъ себѣ обратить вниманіе на этотъ
характерный призвакъ, такъ какъ онъ ведетъ къ
очень любопытному, можно даже сказать—парадок¬
сальному заключенію. Внушеніе лишаетъ больную
способности видѣть только опредѣленный предметъ,
22*
340
стало быть, чтобы не видѣть его, больная должна;
его узнавать. Опытъ вполнѣ разъясняетъ этотъ
фактъ. Изъ десяти картоновъ, по виду совершенно
между собою схожихъ, мы выбираемъ одинъ, кото¬
рый и показываемъ больной, находящейся въ сом¬
намбулическомъ состояніи, причемъ говоримъ ей:
«Проснувшись, вы не будете видѣть этого картона®.
По ея пробужденіи, мы подаемъ больной всѣ десять
картоновъ, одипъ за другимъ; она беретъ ихъ по¬
очередно, исключая одного, котораго, повидимому,
не замѣчаетъ; и это тотъ именно картонъ, который
мы показывали ей во время сомнамбулизма. Слѣдова¬
тельно. больная его различаетъ Среди другихъ, узна¬
етъ,. такъ какъ, повинуясь внушенію, пе видитъ
именно его.
Ясно, что это распознаваніе невидимаго пред¬
мета, среди другихъ, ему подобныхъ, не предста¬
вляетъ ничего сверхъестественнаго; больная, по всей
вѣроятности, отличаетъ данный картонъ отъ дру¬
гихъ по какой нибудь примѣтѣ, какъ и въ томъ
случаѣ, когда она находитъ среди десятка карто¬
новъ тотъ, па которомъ внушеніе фиксировало во¬
ображаемый портретъ. Оба опыта представляютъ
между собою нѣкоторую аналогію. Какъ въ томъ,
такъ и въ другомъ случаѣ, оптическое изображеніе
карточки, ' съ малѣйшими подробностями, фотогра¬
фируется въ мозгу гипнотизированной и руководитъ
ее въ ея поискахъ.
Въ данномъ случаѣ всего любопытнѣе то, что ото
распознаваніе картона, требующее очень тонкихъ
и очень сложныхъ пріемовъ, а также напряженнаго
вниманія, приводитъ, тѣмъ не менѣе, къ явленію
анестезіи. Стало быть, весьма вѣроятпо, что этотъ
актъ распознаванія цѣликомъ совершается въ обла¬
сти безсознательнаго. Такимъ же образомъ можно
341
объяснить—если только это можетъ считаться объ¬
ясненіемъ — отчего больная пе замѣчаетъ платка,
выѣутаго изъ кармана лицомъ, котораго она не ви¬
дитъ по внушенію. Она пе замѣчаетъ, очевидно, ис¬
ходя изъ размышленія, что платокъ, этотъ вынутъ
изъ кармана невидимымъ лицомъ. Слѣдовательно, и
здѣсь бозеознательное размышленіе предшествуетъ
явленію анестезіи, подготовляетъ и направляетъ его.
Случается иногда, что, желая вызвать система¬
тическую анестезію, порождаютъ менѣе глубокое
явленіе, слабѣе выраженное, хотя, тѣмъ не менѣе,
и весьма интересное по своей совричастности ана¬
логичнымъ явленіямъ изъ нормальной жизпи.
По пробужденіи X..., передъ ней раскладываютъ
на столѣ шесть картоновъ; опа видитъ и запоми¬
наетъ ихъ число. Мы беремъ одинъ изъ картоновъ
и, показывая больной, убѣждаемъ ее, что его нѣтъ.
Послѣ нѣкотораго протеста, она соглашается, что
мы ничего не держимъ въ рукѣ. Затѣмъ, больную
спрашиваютъ, сколько картоновъ на столѣ; она на¬
считываетъ ихъ пять, т. е. пропускаетъ шестой, не¬
видимый. Но если ей приказываютъ собрать картоны '
и подавать ихъ одинъ за другимъ, то оказывается,
что пе взятый и оставленный па столѣ картопъ не
всегда тотъ, который сдѣлавъ невидимымъ: больная
оставляетъ то одпнъ картопъ, то другой. Кромѣ того,
если къ шести картонамъ прибавить опредѣленное
число другихъ, не говоря, какое именно, то боль¬
ная считаетъ всѣ, отъ перваго до послѣдняго, вклю¬
чая въ свою нумерацію и невидимый картонъ.
Этотъ опытъ позволяетъ, кажется, заключить, что
внушеніе въ состояніи бодрствованія порождаетъ не
анестезію чувствилища по отношенію къ данному
картону, а скорѣе неотступную, идею, что на столѣ
только пять картоновъ. Это пе обманъ чувствъ, не
342
глубокое извращеніе, а ошибочное умозаключеніе;
и вотъ эта-то неотступная идея, помимо вѣдома
субъекта и по странному проявленію безсознатель¬
ности, побуждаетъ больную оставлять въ сторонѣ
одинъ изъ картоновъ, когда она сосчитываетъ ихъ.
Не наблюдается ли и въ нормальпой жизни нѣ¬
что весьма аналогичное этой ослабленной формѣ
анестезіи? Предвзятая мысль, что такой-то предметъ
находится па такомъ-то мѣстѣ, мѣшаетъ видѣть его,
когда онъ перемѣщенъ. Намъ не разъ приходилось
наблюдать подобное явленіе. Если случайно посто¬
ронняя рука убираетъ прочь предметъ, обыкновенно
всегда стоявшій въ опредѣленномъ мѣстѣ на нашемъ
рабочемъ столѣ, то, принимаясь искать этотъ пред
метъ на столѣ, мы десятки разъ минуемъ его, не
замѣчая, что онъ переставленъ на новое мѣсто. Это
не единственная точка соприкосновенія между не¬
обычайными фактами внушенной слѣпоты и обыден¬
ными фактами изъ нормальной жизни. Необходимо
.замѣтить, что вышеразсмотрѣнные эфекты психиче¬
скаго угнетенія происходятъ у субъектовъ вслѣд¬
ствіе внушеній, дѣлаемыхъ въ отрицательной формѣ.
Экспериментаторъ всегда дѣйствуетъ отрицаніемъ:
«Вы не видите этой личности», говоритъ онъ, «вы
не чувствуете прикосновенія моей руки». Другими
словами, онъ прививаетъ субъекту идею, что дан¬
наго предмета пе существуетъ. Отсюда, стало быть,
позволительно заключить, что и въ нормальномъ со¬
стояніи, каждый разъ, когда человѣкомъ овладѣваетъ
убѣжденіе, что такого-то предмета нѣтъ, убѣжденіе
это дѣлаетъ его слѣпымъ и глухимъ по отношенію
къ данному предмету. Если справедливо, что чудеса
являются только тѣмъ, кто ихъ ожидаетъ, то не ме¬
нѣе справедливо, что предвзятая идея объ отсутствіи
предмета мѣшаетъ его видѣть. Можно было бы
343
также признать, что всякое отрицаніе, далеко не
будучи, какъ предполагали, простымъ обратнымъ
утвержденіемъ, способствуетъ, вѣроятно, возникно¬
венію у нормальнаго субъекта угнетеннаго состоя¬
нія, представляющаго собою легкую форму систе¬
матической анестезіи, точно такъ же, какъ катего¬
рическое утвержденіе какого либо факта порождаетъ
у того же нормальнаго субъекта явленіе возбужде¬
нія, представляющее собою легкую форму галлюци¬
націи.
Впрочемъ, рѣшеніе или предвзятая идея пе соста¬
вляетъ необходимаго условія для произведенія эффек¬
товъ, аналогичныхъ съ анестезіей. Простой фактъ вни¬
манія, состоящій въ-сосредоточиваніи всей умствен¬
ной энергіи на единичномъ пунктѣ, повышаетъ интен¬
сивность проявленія въ данномъ пунктѣ и порождаетъ
вокругъ зону анестезіи; вниманіе повышаетъ силу
извѣстныхъ ощущеній пе иначе, какъ подъ усло¬
віемъ ослабленія другихъ. Поистинѣ любопытенъ
фактъ, завершающій собою сближеніе систематиче¬
ской анестезіи съ негативными эфектами вниманія.
Мы имѣли уже случай убѣдиться, что невидимый пред¬
метъ, напримѣръ, красный четыреугольникъ, если
на него пристально смотрѣть, порождаетъ зритель¬
ный слѣдъ съ тѣми же очертаніями предмета, но
окрашеннаго въ дополнительный цвѣтъ; чтО было
недоступно прямому видѣнію, становится видимымъ
въ послѣднемъ случаѣ. То ate самое относится къ
предметамъ, на которые хотя мы и смотримъ, но
не видимъ, вслѣдствіе отвлеченія вниманія въ дру¬
гомъ направленіи. Случается иногда, говорятъ фи¬
зіологи, что, при взглядѣ на предметъ, отъ него
остается зрительный слѣдъ, въ которомъ могутъ быть
открыты подробности, ускользнувшія при прямомъ
видѣніи.

344
Что же касается до опредѣленія природы систе¬
матической анестезіи, то вопросъ этотъ кажется
намъ очень труднымъ. Мы думаемъ, что ощущенія,
порождаемыя невидимымъ предметомъ, доходятъ до
центра чувствилища, такъ какъ ими обусловливается
и оптическій слѣдъ; мѣсто же послѣдняго въ мозгу
нынѣ очень хорошо извѣстно Кромѣ того, распо¬
знаваніе невидимаго картона, между десятью дру¬
гими, подобными же, и возможность вызывать со¬
знательное воспоминаніе о невидимомъ предметѣ до¬
казываютъ, что въ нервныхъ центрахъ гиппотика,
такъ сказать, сфотографированъ невидимый предметъ
во всѣхъ его деталяхъ и со всѣми измѣненіями, ко¬
торымъ подвергался въ теченіе опыта.
Рише удачно s) сравнилъ механизмъ этихъ явле¬
ній съ механизмомъ амнезіи. Извѣстно, что въ про¬
долженіи всего времени, пока воспоминаніе не отвѣ¬
чаетъ -на волевой призывъ, вещественныя измѣненія,
составляющія его физическій субстратъ, продолжа¬
ютъ тѣмъ не менѣе существовать, такъ какъ амне¬
зія можетъ быть временной, т. е. можетъ быть изле¬
ченной. Нѣчто подобное же происходитъ при ане¬
стезіи, вызываемой внушеніемъ; вещественныя измѣ¬
ненія, соотвѣтствующія перцепціи невидимаго пред¬
мета, имѣютъ и здѣсь мѣсто; но здѣсь они не со¬
провождаются сознаніемъ. Словно субъектъ, по мѣрѣ
того, какъ онъ начинаетъ видѣть невидимый пред¬
метъ, немедленно же и забываетъ его. Впрочемъ,
это не болѣе какъ сравненіе, а отнюдь не объ¬
ясненіе.
Все, что можно сказать съ наибольшей достовѣр¬
ностью, это—что систематическая апестезія п факты
*) Д,-Binet, la Psychologie du raisonnement, р. 43.
2J P^Bicher, op. eit, p. 725.
345
того же порядка входятъ въ разрядъ безсознатель¬
ныхъ явленій, гдѣ они образуютъ новую грушу,
совершенно обособленнаго характера. Трудность за¬
ключается лишь въ опредѣленіи физіологическихъ
различій, отдѣляющихъ сознательную перцепцію отъ
систематической анестезіи. Какую бы роль ни при¬
писывали сознанію, очевидно, что возникновеніе
этого явленія находится въ связи съ извѣстными ма¬
теріальными условіями нервныхъ центровъ; созна¬
тельное состояніе предполагаетъ иныя физіологиче¬
скія условія, нежели безсознательное. Возможно,
стало быть, допустить, что внушеніе анестезіи не
только устраняетъ, явленія сознанія, но, до извѣ¬
стной степени, вноситъ также измѣненіе въ со¬
причастный нервный процессъ. Вообще нельзя пред¬
ставить себѣ, чтобы внушеніе, измѣняя психическое
явленіе, не нарушало бы въ то же время нервнаго
процесса, составляющаго его основаніе.
Мы не имѣли еще случая говорить о вліяніи эсте¬
зіогеновъ на внушенную анестезію. Вліяніе это очепь
интересно: оно уничтожаетъ анестезію. Гипнотизи¬
рованной внушаютъ, напримѣръ, чтобы она не ви¬
дѣла X..., стоящаго прямо передъ ней, и она не ви¬
дитъ его; затѣмъ, если приложить магнитъ позади
ея головы, то черезъ нѣсколько времени анестезія
исчезаетъ и X... снова становится видимымъ. Опытъ
этотъ тѣмъ болѣе интересенъ, что магнитъ, въ свою
очередь, обладаетъ способностью порождать соотвѣт¬
ствующую анестезію.. Такимъ образомъ, смотря по
обстоятельствамъ, магнитъ производитъ два проти¬
воположныхъ эфекта. Замѣтимъ мимоходомъ, что
когда дѣйствіе магнита постоянно, то эти два про¬
тивоположныхъ эфекта чередуются между собою,
обусловливая тѣмъ самымъ послѣдовательныя коле¬
банія.

346
Систематическая анестезія—явленіе сравнительно¬
простое, доступное наблюденію и экспериментирова¬
нію; оно можетъ, поэтому, служить введеніемъ - къ
изученію другихъ явленій того же порядка, по го¬
раздо болѣе сложныхъ.
Анестезія, подобно галлюцинаціи и импульсу, от¬
носится къ явленіямъ, касающимся, такъ сказать,.,
периферическихъ частей интеллекта, чувствъ и дви¬
женій. Наоборотъ, примыкающія къ нимъ сложныя
явленія, уже не внѣшняго характера,—опи принадле¬
жатъ нѣкоторымъ образомъ области внутренней,
центральной психологіи; т. е. лежатъ въ той именно
области, которая чаще всего ускользаетъ отъ непо¬
средственнаго наблюденія. Какъ на примѣръ такого
сложнаго явленія, ограничимся здѣсь указаніемъ на
потерю памяти буквы, имени и даже цѣлой рѣчи.
Прежніе магнетизеры часто повторяли этотъ опытъ,
всегда производившій сильное впечатлѣніе на при¬
сутствующихъ. Магнетизеръ предлагаетъ желающему
изъ присутствующихъ взойти на эстраду, и послѣ
нѣсколькихъ пассовъ вдругъ говоритъ ему повели¬
тельнымъ тономъ: «Вы забыли ваше имя». Экспери-
ментируемый субъектъ дѣлаетъ знаки отрицанія, от¬
крываетъ ротъ, пытается отвѣчать, устаетъ отъ без¬
полезныхъ усилій и, въ концѣ концовъ, признается,
что дѣйствительно забылъ свое имя. Легко себѣ пред¬
ставить всеобщее изумленіе. Намъ кажется, что эта
экспериментальная амнезія должна быть сближена
съ систематической анестезіей, она- того же порядка,
разница лишь въ томъ, что она распространяется
на сферу воспоминанія, а пе на внѣшнія ощущенія
и воспріятія.
Нѣкоторые изъ нашихъ опытовъ подтверждаютъ
высказанную нами мысль. Такъ, спустя нѣсколько
дней послѣ того, какъ мы впушили одной боль-
347
ной не видѣть Ф..., было констатировано довольно
любопытное явленіе: больная хотя и видѣла Ф...,
но не узнавала его; не помнила его имени, забыла
даже, чтобы знала кого, называвшагося этимъ име¬
немъ, и это не смотря на то, что она знакома съ Ф...
уже лѣтъ десять. Вызванная внушеніемъ анестезія
чувствилища, сама собою, помимо дальнѣйшаго влія¬
нія внушенія, породила анестезію воспоминанія.

ГЛАВА ДВѢНАДЦАТАЯ.
Внушенные параличи. — Двигательные параличи.
I.
Двигательные параличи, вызываемые внушеніемъ,
представляютъ одну изъ самыхъ интересныхъ и
лучше всего изслѣдованныхъ сторонъ гипнотизма.
Скажемъ прежде всего нѣсколько словъ объ исторіи
этихъ параличей, открытыхъ не гипнотическими, а
клиническими наблюденіями.
Въ 1869 году впервые Руссель Рейнольдъ ') ука¬
залъ на возникновеніе двигательныхъ и чувстви-
лищныхъ извращеній подъ вліяніемъ идеи. Извра¬
щенія двигательнаго характера появляются иногда
въ видѣ спазмъ, атаксическихъ или некоординиро¬
ванныхъ движеній, но чаще всего оно выражается
параличами, поражающими переднія конечности;
Эрбъ описалъ эти параличи подъ именемъ парапле¬
гій отъ воображенія 1 2).
1)	Russel Reyngolds, Bemarks on paralysis and 'other disorders
of motion and sensation dependent on idea. (Brit, med. Journ., t.
II, 1869, p.-[378; 835, 2 oct. el 6 nov.).
2)	Erb, Paraplegie durch Einbildung (Handb. der Krank, d. Ner-
vehsystemsj p. 826, in Ziemsen. Vol, XI, 2-е partie, 1878).

Зі!)
Типомъ такихъ параличей можетъ ■ служить пер¬
вое наблюденіе Рейнольда надъ молодой дѣвуш¬
кой, у которой появилась параплегія при слѣдую¬
щихъ обстоятельствахъ. Дѣвушка жила одна съ от¬
цомъ, перенесшимъ много превратностей судьбы и,
вслѣдствіе продолжительныхъ огорченій, разбитымъ
параличемъ. Дочь зарабатывала средства для жизни,
давая уроки, заставлявшіе ее дѣлать длинные концы
по городу! ІІодъ вліяніемъ усталости отъ такой бѣ¬
готни, бѣдная дѣвушка стала бояться, какъ бы и ее
не разбилъ параличъ, тогда положепіе ихъ сдѣлается
ужаснымъ. И вотъ, въ силу этой неотвязчивой мысли,
несчастная стала чувствовать слабость въ ногахъ, а
спустя нѣкоторое время п совсѣмъ уже не могла хо¬
дить. Рейнольдъ, понявъ происхожденіе недуга, осно¬
валъ все леченіе па вліяніи чисто моральномъ; послѣ
повторенныхъ попытокъ ему удалось убѣдить боль¬
ную, что она можетъ ходить и она дѣйствительно
стала ходить.
Рейнольдъ приводитъ еще другой замѣчательный
случай, при которомъ, несмотря на отсутствіе на¬
стоящаго двигательнаго безсилія, субъектъ не могъ
ходить вслѣдствіе нарушенія координаціи въ дви¬
женіяхъ. Подобнаго же рода случай побудилъ Шарко,
въ свою очередь, заняться изученіемъ этихъ психи¬
ческихъ параличей и доказать, что указанія, сдѣ¬
ланныя названнымъ англійскимъ учепымъ въ выс¬
шей степени основательны. Вмѣстѣ съ тѣмъ Шарко
наглядно выяснилъ всю ту пользу, которую можно
извлечь изъ гипнотизма для опытнаго изученія яв¬
леній, само собой возникающихъ у здоровыхъ или
больныхъ субъектовъ.
Если сомнамбулѣ внушаютъ мысль, что ея пра¬
вая рука парализована, то эта рука на самомъ дѣлѣ
теряетъ способность двигаться; причемъ, если вну-
350
шепіе было сдѣлано надлежащимъ образомъ, пара¬
личъ продолжается и послѣ пробужденія. Шарко
доказалъ, что эти параличи часто обнаруживаютъ
объективные признаки, позволяющіе сблизить ихъ
съ органическими параличами.
Кромѣ того, какъ уже замѣчено было Бернгеймомъ,
многіе субъекты, подвергавшіеся ранѣе гипнотизаціи,
могутъ, не будучи вновь гипнотизированными, обна¬
руживать въ состояніи бодрствованія способность
къ тѣмъ же явленіямъ внушенія ’). Другими словами, у
нѣкоторыхъ субъектовъ, склонныхъ къ гипнотизаціи,
возможно вызывать параличи посредствомъ внушенія
въ состояніи бодрствованія. Это' еще не все; Боттэ,
подтвердивъ изслѣдованія Берпгейма, показалъ, что
у нѣкоторыхъ субъектовъ, даже никогда не подвер¬
гавшихся сомнамбулическому усыпленію, можно вы¬
звать параличъ, увѣривъ ихъ, что они станутъ па¬
ралитиками * 3).
Шарко, повторивъ относящіеся сюда разнообраз¬
ные опыты, показалъ, что, въ сущности, между сом¬
намбуломъ и субъектомъ, легко поддающимся вну¬
шенію, нѣтъ перерыва, а напротивъ существуютъ
постепенные переходы, дозволяющіе понять проис¬
хожденіе случайныхъ психическихъ параличей и сви¬
дѣтельствующіе объ ихъ реальности.
Экспериментаторы Сальпетріера старались въ осо¬
бенности рѣзко обозначить, согласно вышеуказан¬
ному опытному методу, клиническіе признаки, ха¬
рактеризующіе парализованный ..членъ. Эти клини¬
ческіе признаки заслуживаютъ тѣмъ большаго вни¬
манія, что они служатъ доказательствомъ реально¬
сти опыта и до извѣстной степени даютъ возмож-
3)	De la suggestion hypnotique, 1884, p. 47.
3J Société de biologiej 16 mars 1884.

351
ноетъ уяснить природу параличей, порождаемыхъ
идеей.
Приводимъ здѣсь случай внушеннаго паралича у
одного изъ нашихъ субъектовъ, причемъ позволимъ
себѣ нѣсколько остановиться на соматическихъ яв¬
леніяхъ, о которыхъ только что была рѣчь.
Больная приведена въ состояніе летаргіи посред¬
ствомъ надавливанія на глазные яблоки, а затѣмъ—
въ состояніе сомнамбулизма посредствомъ растира¬
нія ея темени; послѣ чего ее увѣряютъ, что ея
правая рука совершенно парализована. Необхо¬
димо въ томъ убѣждать настойчиво и властно, по¬
тому что больная сопротивляется; она отрица¬
тельно качаетъ толовой, шевелитъ рукою въ дока¬
зательство противнаго и говоритъ экспериментатору:
«Да нѣтъ же, у меня нѣтъ паралича». Ей повто¬
ряютъ нѣсколько разъ, безпрестанно: «Рука ваша
парализована, она тяжела; вы совсѣмъ не можете
поднять ее; она падаетъ какъ плеть». По мѣрѣ по¬
вторенія этихъ словъ, больная все съ большимъ и
большимъ трудомъ шевелитъ рукою. Вскорѣ у боль¬
ной обнаруживается полный параличъ и она ne въ
состояніи сдѣлать рукою ни малѣйшаго движенія.
Съ наступленіемъ такого паралича больной гово¬
рятъ: «Этотъ параличъ будетъ продолжаться у васъ
и послѣ того, какъ вы проснетесь». Затѣмъ ее бу¬
дятъ, дунувъ слегка въ глаза. Больная крайне уди¬
влена, что рука ея парализована; въ умѣ ея пе со¬
хранилось никакого воспоминанія о внушеніи, сдѣ¬
ланномъ ей во время ея сомнамбулическаго сна. Она
беретъ своей здоровой рукою повисшую парализо¬
ванную руку и кладетъ ее къ себѣ на колѣни.
Можно удивляться, что больныя, проснувшіяся съ
такимъ серьезнымъ и тяжкимъ недостаткомъ, почти
не выказываютъ огорченія. И если при этомъ онѣ
352
не чувствуютъ боди, то рѣдко безпокоятся о своемъ
недугѣ; онѣ, повидимому, вполнѣ увѣрены въ его
счастливомъ исходѣ. Не слѣдуетъ, однако, забывать,
что мы имѣемъ дѣло съ истеричными, а истеричныя
переносятъ съ большимъ равнодушіемъ всѣ непріят¬
ныя послѣдствія, появляющіяся сами собою какъ ре¬
зультатъ ихъ болѣзни, напр., нѣкоторыя изъ нихъ
остаются по цѣлымъ мѣсяцамъ со скорченными чле-.
нами, не выражая при этомъ никакого нетерпѣнія,
нс жалуясь па свою участь, какъ это сдѣлали бы
больные, пораженные тѣмъ же недугомъ вслѣдствіе
органическаго поврежденія. Эта особенность харак¬
тера истеричныхъ хорошо извѣстна.
Разсмотримъ теперь явленія, происходящія въ
парализованномъ членѣ. Прежде всего насъ по¬
ражаетъ полнѣйшая неспособность къ движенію.
Субъектъ не въ состояніи сдѣлать ни малѣйшаго
движенія. Если его просятъ шевельнуть рукою, онъ
употребляетъ безполезныя судорожныя усилія, не
приводящія ни къ какому результату. Иногда, одна¬
ко же, случается, что субъектъ, желая пошевелить
правой, парализованной рукою, дѣлаетъ невольныя
и безсознательныя движенія лѣвой рукою.
Онъ не можетъ также приподнять руки или удер¬
жать ее на отвѣсѣ, если она, будучи поднята посто¬
роннимъ, предоставляется затѣмъ самой себѣ: рука
падаетъ, какъ инертная масса. Дряблость мышцъ
полнѣйшая.
Этотъ двигательный параличъ вообще сопрово¬
ждается потерей чувствительности колот и даже глу¬
бокой чувствительности, если у больной не было уже
анестезіи ранѣе опыта: больную можно безнаказанно
щипать, колоть булавкой, пе вызывая ни малѣйшей
реакціи. Если такое испытаніе будетъ признано не¬
достаточнымъ, то можно прибѣгнуть къ электриче-
363
ству и пропускать черезъ парализованную руку чрез¬
вычайно сильные токи: больная не жалуется и
остается къ нимъ совершенно нечувствительной.
Необходимо сдѣлать одно замѣчаніе относительно
■распредѣленія анестезіи. Шарко недавно констати¬
ровалъ, что у нѣкоторыхъ субъектовъ анестезія вполнѣ
соотвѣтствуетъ области парализованной части. Если
параличу подвергаютъ только плечевое сочлененіе и
плечо, то исключительно лишь въ этой области на¬
блюдается потеря чувствительности: предплечье, кисть
руки и пальцы сохраняютъ свою нормальную чув¬
ствительность. Если параличу подвергаютъ плечевое
и локтевое сочлененія, то анестезія распространяется
ниже и доходитъ до средней части предплечья; если
параличу подвергаютъ также кисть руки, то анесте¬
зія распространяется и па нее; наконецъ, она до¬
стигаетъ самаго конца, когда парализуются, въ свою
очередь, и пальцы.
Одновременно съ болевой чувствительностью и
осязаніемъ, уничтожается и мышечное чувство. Дру¬
гими словами—больная теряетъ способность чувство¬
вать какъ положеніе, занимаемое ея парализован¬
нымъ членомъ, такъ и тѣ пассивныя движенія, ко¬
торыя ему сообщаютъ. Такимъ образомъ, если за¬
крыть больной глаза, то она не можетъ отыскать
своей здоровой рукою парализованную руку, иначе,
какъ нащупавъ свое плечо и ощупью добравшись до
кисти руки. Когда ей не позволяютъ употреблять
этотъ способъ, то больной нужпо много времени,
чтобы отыскать свою парализованную руку; можно
даже продолжить это время до безконечности, удаляя
парализованную руку отъ здоровой, ее нащупы¬
вающей.
Наоборотъ, если вмѣсто того, чтобы внушать не¬
способность къ передвиженію, субъекта убѣждаютъ,
животный магнетизмъ.	23
354
что онъ утратилъ въ данномъ членѣ накожную
чувствительность, что кожа его не ощущаетъ при¬
косновенія, укола и пр., то, по ассоціаціи симпто¬
мовъ, это въ большей или меньшей степени нару¬
шаетъ правильность въ отправленіяхъ двигательной
сферы. У нѣкоторыхъ субъектовъ при этомъ про¬
исходитъ полный параличъ; у другихъ же наблюдается
не столь глубокій эффектъ, хотя еще болѣе интерес¬
ный:, субъектъ, которому внушена анестезія правой
руки, не можетъ управлять ею съ закрытыми гла¬
зами, такъ что, напримѣръ, если попросить его под¬
нести ко лбу правую руку, то вмѣсто правой опъ
подноситъ лѣвую руку. Необходимо содѣйствіе зрѣ¬
нія, чтобы 'устранить это смѣшеніе въ употребленіи
рукъ; дѣйствительно, субъектъ не ошибается, когда
смотритъ на свою руку. Мы не будемъ останавли¬
ваться на данной особенности, которая наблюдается
также й въ извѣстныхъ патологическихъ случаяхъ.
Всѣ вышеописанныя явленія—чисто субъективнаго
характера; а вотъ другія, выражающіяся внѣшними
признаками.
Парализованная конечность холодная; больная
испытываетъ чувство холода, которое можетъ быть
констатировано посредствомъ термометрическаго
опредѣленія.
Теперь мы укажемъ на двигательные признаки.
Двигательный параличъ сопровождается сильнымъ
повышеніемъ рефлексовъ сухожилій, что можетъ
быть обнаружено ' самыми простыми способами. До¬
статочно ударить по сухожилію выше локтя или ки¬
сти, чтобы вызвать въ членѣ вздрагиванія, которыхъ
въ нормальномъ состояніи не бываетъ. Это повыше¬
ніе рефлексовъ еще легче проявляется при параличѣ
нижней конечности: ударъ по сухожилію колѣнной
чашки вызываетъ очень сильное вздрагиваніе (Шарко).

355
Указанный признакъ сближаетъ внушенный па¬
раличъ съ параличемъ органическаго происхожде¬
нія. Впрочемъ, подобно самопроизвольно возникаю¬
щимъ параличамъ при истеріи, впущенные параличи
могутъ представлять нѣкоторыя различія въ своихъ
симптоматическихъ формахъ.
Рише и Жиль произвели, при помощи графиче¬
скаго метода Марея, нѣсколько весьма интересныхъ
опытовъ относительно формы мышечнаго сотрясенія.
Названные ученые констатировали, что въ теченіе
паралитическаго періода;вздрагиваніе увеличивается,
а съ возвратомъ произвольныхъ движеній умень¬
шается. Въ иныхъ случаяхъ, кромѣ усиленія вздра¬
гиванія, они наблюдали прерывистое пониженіе,
указывающее на нѣкоторую аналогію съ неполной
тетаниэаціей.
Извѣстно, что когда во время летаргіи вызываютъ
контрактуру, посредствомъ раздраженія нервнаго
ствола или путемъ разминанія мышцъ, то эта ле¬
таргическая контрактура обладаетъ любопытнымъ
свойствомъ ослабѣвать и совершенно исчезать, при
раздраженіи мышцъ, служащихъ антагонистами по от¬
ношенію къ тѣмъ, которыя подвергнуты контрактурѣ.
Контрактуры и параличи, вызванные во время сом¬
намбулизма или въ состояніи бодрствованія не от¬
личаются подобными признаками. У больной, погру¬
женной въ летаргію, внушенная контрактура или па¬
раличъ продолжаетъ удерживаться и раздраженіе
мышцъ антагонистовъ не производитъ никакого
эффекта на данное явленіе. Чтобы оно исчезло, не¬
обходимо прибѣгнуть къ причинѣ его породившей—
къ внушенію.
До сихъ поръ мы ограничивались изученіемъ па¬
рализованной конечности. Но одновременно съ тѣмъ,
какъ путемъ внушенія парализуется какая нибудь
28*
356
конечность, въ конечности противоположной сто¬
роны тѣла происходитъ интересное явленіе: въ ней
наблюдается наростаніе сили, до извѣстной степени
компенсирующее парализацію противоположной ко¬
нечности.
Примѣръ: одинъ изъ нашихъ субъектовъ, при
сжиманіи динамометра, даетъ до опыта:
При сжиманіи правой рукою .... 39
»	»	лѣвой . »	.... 27
Затѣмъ его погружаютъ въ сомнамбулизмъ и вну¬
шеніемъ парализуютъ правую руку. Тогда при на¬
жиманіи динамометра:
Правая рука даетъ ..... О
Лѣвая і *		37
Результатъ этотъ можно объяснить, предположивъ»
что ингибація (угнетеніе), вызванная въ правой сто¬
ронѣ, причинила въ лѣвой—динамогетію. На. это
одновременное появленіе ингибаціи и динамогеніи
въ симметрическихъ пунктахъ много разъ указы¬
валъ Броунъ-Сэку аръ въ своихъ вивисекціонныхъ
опытахъ. Ученый этотъ говоритъ: «Ослабленіе и уси¬
леніе напряженности и дѣятельности (нервной си¬
стемы) обыкновенно, если и не всегда, наступаютъ
одновременно. Раздраженіе даннаго пункта нервной
системы, которое, распространяясь на разстояніи,
вызываетъ ингибацію въ свойствахъ или отправле¬
ніяхъ извѣстныхъ частей нервныхъ центровъ, извѣст¬
ныхъ нервовъ или мышцъ одной половины тѣла,
порождаетъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, динамогенію въ одно¬
родныхъ частяхъ другой половины тѣла. Это
наблюдается именно въ томъ случаѣ, когда, напри¬
мѣръ, сѣченіе нерва причиняющее раздраженіе бы¬
ваетъ одностороннимъ». Такъ: «сѣченіе одного изъ бе-
357
дрянныхъ нервовъ, повышая вообще раздражитель¬
ность двигательныхъ центровъ церебральной поверх¬
ности соотвѣтствующей стороны, понижаетъ въ то же
время раздражаемо сть однородныхъ частей противо¬
положной стороны. Аналогичные и обыкновенно болѣе
энергичные эффекты наблюдаются послѣ попереч¬
наго разсѣченія боковой половины спинного мозга,
въ особенности продолговатаго мозга и Вароліева
моста»
Явленія эти доказываютъ, повидимому, что измѣ¬
неніе, произведенное искусственно въ одномъ моз¬
говомъ полушаріи, порождаетъ измѣненія совершенно
обратнаго характера въ другомъ полушаріи. Слѣ¬
довательно, между обоими мозговыми полушаріями,
или, какъ говорятъ, между обоими мозгами су¬
ществуетъ не только функціональная независимость,
по проявляется также, при условіяхъ, которыя еще
ждутъ опредѣленія, способность замѣщенія. На¬
помнимъ, что, при изслѣдованіи галлюцинацій, мы
встрѣчались уже съ фактами подобнаго рода.
Въ вышеописанныхъ случаяхъ рѣчь шла исклю¬
чительно о полныхъ параличахъ, захватывающихъ
всю конечность. Но путемъ внушенія, соотвѣтствующе
сдѣланнаго, можно ограничить распространеніе па¬
ралича одной только группой мышцъ, находящейся
въ ассоціаціи съ обычнымъ движеніемъ. Можно, на¬
примѣръ, сказать больной, что опа не въ состояніи
согнуть пальца и въ такомъ случаѣ параличъ бу¬
детъ неполнымъ, а частичнымъ, дающимъ возмож¬
ность наблюдать нѣкоторыя интересныя явленія, от¬
сутствующія при полномъ параличѣ. Приводимъ при¬
мѣръ:
’) Brown Séquard, Recherches sur l’inhibition et la dynamo¬
génie, in-18, Paris, J 882, p. 25.

358
Мы внушаемъ больной, что бпа не можетъ-со¬
гнуть большого пальца руки. Спустя затѣмъ время,
необходимое для наступленія внушеннаго паралича,
мы будимъ больпую, которая ничего не помнитъ и
не подозрѣваетъ даже, что у нея параличъ, и про¬
симъ ее употребить все усиліе, чтобы согнуть боль¬
шой . палецъ руки. Она пытается, напрягаетъ всѣ
силы, но результатъ получается какъ разъ обрат¬
ный тому, что отъ нея требуютъ; вмѣсто того, чтобы
пригнуть большой палецъ къ ладони руки, она его
сильно вытягиваетъ. Дальнѣйшія явленія наступаютъ
уже сами собою: въ большомъ пальцѣ наступаетъ
экстенкторная контрактура (контрактура въ разо¬
гнутомъ положеніи); мало-по-малу указательный па¬
лецъ также теряетъ способность сгибаться, затѣмъ
теряютъ эту способность средній палецъ и безъимян¬
ный; въ. то же время всѣ пальцы вытягиваются и
поражаются легкой экстенкторпой контрактурою.
Итакъ, больная, желая согнуть большой палецъ'
руки, напротивъ, вытягиваетъ его. Намъ кажется
полезнымъ обратить мимоходомъ вниманіе на важ¬
ность этого рода двигательнаго qui-pro-quo. Ука¬
занный опытъ заслуживаетъ сравненія съ опытомъ
надъ систематизированной анестезіей. Мы видѣли,
что субъектъ, лишенный внушеніемъ способности
видѣть красный четыреугольникъ, пристально смотря
на него, видитъ изображеніе въ дополнительномъ
зеленомъ цвѣтѣ. Въ опытѣ, только что описанномъ,
параличъ одпой формы движенія породилъ, когда
субъектъ хотѣлъ согнуть палецъ, движеніе противо¬
положное, антагонистическое. Нельзя ли сравнить
это явленф съ предыдущимъ? Нельзя ли допустить,
что между антагонистическими движеніями суще¬
ствуетъ то же отношеніе, что и между дополнитель¬
ными цвѣтами?

359
Можно привести другое доказательство.
Читатель помнитъ, что приложеніе магнита по¬
рождаетъ, подобно внушенію, параличи чувствилища,
причемъ, однако, сообщаетъ имъ особый характеръ.
Такъ, видѣніе краснаго креста подъ вліяніемъ маг¬
нита превращается въ видѣніе соотвѣтствующаго
очертанія пространства съ зеленой каймой вокругъ.
Наоборотъ, когда посредствомъ внушенія уничто¬
жаютъ сознательное видѣніе краснаго креста, то
субъектъ видитъ зеленый крестъ. II что же? дви¬
гательные параличи, произведенные магнитомъ, от¬
личаются, въ свою очередь, отъ двигательныхъ пара¬
личей, порожденныхъ внушеніемъ, признаками ана¬
логичнаго характера. Если, увѣривъ больную, что
она можетъ сгибать большой палецъ руки и, прило¬
живъ магнитъ, вызвать параличъ флекторовъ (мышцъ-
сгибателей), то окажется, что больная не въ состояніи
ни выпрямить, ни согнуть своего пальца, вообще,
не въ состояніи сообщить ему никакого движенія.
Наоборотъ, если параличъ флекторовъ вызванъ вну¬
шеніемъ, то экстенкторное движеніе (выпрямленіе
пальца) сохраняется.
Можно сказать, что параличъ отъ приложенія
магнита, охватывающій оба антагонистическія дви¬
женія, уподобляется видѣнію пустого пространства
съ очертаніями креста, при которомъ парализуется
воспріятіе обоихъ дополнительныхъ цвѣтовъ, а па¬
раличъ внушенный, не затрогивающій антагонисти¬
ческаго движенія экстенкторовъ (мышцъ разгибате¬
лей) уподобляется зеленому кресту, который сохра¬
няетъ въ цѣлости впечатлѣніе дополнительнаго цвѣта.
Второстепенные симптомы. Афазія. Изъ это¬
го краткаго изложенія не трудно усмотрѣть, что вну¬
шеніемъ можно вызвать не только изолированный
симптомъ, но полную болѣзнь. Въ самомъ Дѣлѣ,
S60
весьма замѣчательно, что когда внушенный симптомъ
составляетъ часть цѣлаго комплекса симптомовъ, то
послѣдній стремится при этомъ осуществиться во всей
своей совокупности. Примѣръ: одна изъ нашихъ боль-
выхъ погружена въ сомнамбулическій сонъ; ей
внушено, что, по пробужденіи, правая рука ея ока¬
жется парализованной. Мы были очень удивлены,
когда, послѣ пробужденія больной, увидѣли, что не
только правая рука ея парализована, но что она
не въ состояніи выговорить ни одного слова: при¬
чемъ, однако, умствепныя способности остались пе тро¬
нутыми; больная отлично понимала все, что ой го¬
ворили; но кончикъ языкъ былъ сильно оттянутъ
влѣво и двигался съ трудомъ. Больная пе могла даже
догадываться, чтобы такое совпаденіе — интересное
во многихъ отношеніяхъ—было возможно. Ассоціа¬
ція эта объясняется близостью двигательныхъ цен¬
тровъ правой верхней конечности и мышцъ, уча¬
ствующихъ въ функціи членораздѣльной рѣчи,—цен¬
тровъ, помѣщающихся въ коркѣ лѣваго мозговаго
полушарія ’)•
До сихъ поръ рѣчь шла исключительно о пара¬
личахъ, при которыхъ мышцы остаются мягкими. Но
можно тѣмъ же способомъ порождать параличи съ
контрактурой, которые, впрочемъ, подчиняются за¬
конамъ предыдущихъ параличей и также ведутъ къ
повышенію мышечной силы въ конечности противо¬
положной стороны тѣла. Особенность внушенныхъ
контрактуръ заключается лишь въ возможности со¬
общать имъ характеръ систематизаціи, свойственный
летаргическимъ контрактурамъ. Мы видѣли, что во
время летаргіи раздраженіе нерва вызываетъ кон¬
трактуру мышцъ, имъ иннервируемыхъ; раздра-
*) Ch. Feré, les Hypnotiques, etc.
361
женіе локтевого нерва, при проходѣ его въ лок¬
тевой бороздѣ, вызываетъ хорошо извѣстное «локте¬
вое положеніе» (см. 119-ю стр.). То, что произ¬
водитъ механическое раздраженіе, можетъ быть до¬
стигнуто и путемъ внушенія; внушая субъекту идею
давленія въ уровнѣ съ его локтемъ, у него вызываютъ
локтевое положеніе, которое нельзя отличить отъ
получаемаго при летаргіи. Опытъ этотъ можно варь¬
ировать. Начертимъ перомъ на предплечьи больной
въ летаргіи кружечекъ и надавимъ пальцемъ на его
центръ; въ извѣстныхъ мышцахъ произойдетъ при
этомъ контрактура. Заставимъ больную перейти изъ
летаргическаго состоянія въ сомнамбулическое и,
скажемъ ей: «проснувшись, вы почувствуете сильное
давленіе въ центрѣ кружечка, нарисованнаго на ва¬
шемъ предплечьи». По пробужденіи больная, дѣйстви¬
тельно жалуется на боль въ мѣстѣ, указанномъ вну¬
шеніемъ, и скоро кисть ея судорожно сводится, при¬
чемъ воспроизводится съ точностью то же самое по¬
ложеніе, какъ при летаргіи. Опытъ этотъ доказы¬
ваетъ, что, внушенная мысль о раздражепіи, пред¬
ставленіе накожнаго раздраженія, можетъ произво¬
дить столь же интенсивные, столь же точно лока¬
лизированные эффекты, какъ дѣйствительное раздра¬
женіе.
Значитъ ли это, что летаргическая контрактура
есть контрактура, вызванная внушеніемъ? Нисколько.
Внушеніе и физическое раздраженіе составляютъ
два паралельныхъ метода и было бы тѣмъ болѣе
нелогично подводить методъ физическаго раздраже¬
нія подъ методъ внушенія, что послѣдній есть ничто
иное, какъ дериватъ перваго.
Будучи разъ вызваны, внушенные параличи могли
бы продолжаться неопредѣленное время. Мы знаемъ
одну больную, которая была оставлена въ паради-
362
тическомъ состояніи въ теченіе двадцати четыремъ
часовъ; естественный сонъ не измѣнилъ его. Когда за¬
тѣмъ хотѣли прекратить данное состояніе, то сдѣлать
это оказалось труднѣе, чѣмъ съ только что вызван¬
нымъ параличемъ. Не будь послѣдній уничтоженъ,
нѣтъ сомнѣнія, параличъ укоренился бы еще глубже и
еще труднѣе было бы избавить отъ него больную.
Наиболѣе обыкновенный способъ уничтожить психи¬
ческій параличъ, это—внушить обратную идею о двига¬
тельной силѣ. Часто, однако, одного слова недостаточ¬
но; необходимо настаивать, возобновлять попытку и
повторять много разъ гипнотику, что онъ можетъ дви¬
гать своей конечностью, если только захочетъ. Подъ
возбуждающимъ вліяніемъ такого внушенія, субъектъ
дѣлаетъ усиліе, чтобы приподнять оцѣпенѣвшую ко¬
нечность; мало - по - малу движеніе возвращается и
возстановляется инервація; причемъ, однак,о, кое-ка¬
кіе объективные признаки паралича, какъ напр., по-
вышенность сухожильныхъ рефлексовъ, продолжаются
еще нѣкоторое время.
Существуетъ способъ, нерѣдко прекращающій дви¬
гательный параличъ легче и быстрѣе внушенія; спо¬
собъ этотъ состоитъ въ воспроизведеніи передъ гипно-
тикомъ реальныхъ движеній самимъ эксперимента¬
торомъ, или же въ сообщеніи послѣднимъ парали¬
зованной конечности пассивныхъ движеній.
Вліяніе подобныхъ пріемовъ доказывается тѣмъ,
что у здороваго субъекта представленіе движенія,
воспроизведеннаго однимъ изъ только что указан¬
ныхъ способовъ, можетъ повысить двигательную
силу
Еще болѣе дѣйствительное средство это—попро¬
сить субъекта дѣлать движенія здоровой конечностью
3) cil. Fer«, Sensation et mouvement, etc.
363
и стараться подражать имъ парализованной конеч¬
ностью. Такимъ путемъ субъектъ воспитываетъ въ
себѣ движеніе одновременно посредствомъ мышеч¬
наго чувства и чувства зрѣнія.
Въ заключеніе настоящаго клиническаго обзора
внушенныхъ параличей позволимъ себѣ замѣтить,
что соматическіе признаки, вошедшіе въ наше опи¬
саніе, не отличаются абсолютнымъ постоянствомъ;
многіе экспериментаторы не наблюдали ихъ у сво¬
ихъ субъектовъ. Но рѣдкость проявленія названныхъ
симптомовъ не исключаетъ ихъ значенія и важности.
Всѣ предыдущіе опыты были сдѣланы надъ типи¬
ческими субъектами, т. е. ладъ истеро-эпилептич-
ными, представляющими всѣ признаки глубокой
формы гипноза. Преимущество этихъ субъектовъ
заключается въ томъ, что они обнаруживаютъ въ
значительно усиленной степени симптомы, остаю¬
щіеся у обыкновенныхъ субъектовъ рудиментарными
или совсѣмъ отсутствующіе. Съ этой именно точки
зрѣнія можно было сказать, что форма глубокаго
гипноза представляетъ собою аналитическіе слу¬
чаи, чрезвычайно благопріятные для нозографиче¬
скаго изученія.
II.
Систематическіе параличи отличаются отъ
полныхъ параличей большей сложностью. Они ха¬
рактеризуются утратою спеціальныхъ движеній, дви¬
женій приспособленныхъ. Субъектъ, пораженный та¬
кимъ пара личемъ не утрачиваетъ совершенно спо¬
собности управлять своей конечностью; онъ только
не можетъ совершать ею какого нибудь опре¬
дѣленнаго дѣйствія и только одного этого дѣйствія.
Такъ, гипнотика можно лишить способности совер¬
364
шать движенія, необходимыя для того, чтобы шить,
рисовать, писать, курить, пѣть, играть ва форте¬
пьяно и пр., оставляя нетронутыми остальныя дви¬
женія. Ему, наир., внушительно говорятъ: «По про¬
бужденіи вы не будете мочь писать», и эти простыя
слова, повторенныя достаточное число разъ, поро¬
ждаютъ, посредствомъ'невыясненнаго еще механизма,
параличъ письма, т. е. аграфію.
Экспериментатору принадлежитъ выборъ формы,
которую онъ желаетъ придать систематизированному
параличу; такіе параличи можно разнообразить до
безконечности, Какъ можно до безконечности' измѣ¬
нять галлюцинаціи. Внушеніе дозволяетъ воспроиз¬
водить всѣ физіологическія явленія и послѣднія ча¬
сто эксплоатировались прежними магнетизерами. Эти
магнитезеры внушали, наир., своимъ субъектамъ: «Вы
не можете болѣе двинуться впередъ» и субъектъ оста¬
вался на мѣстѣ, словно прикованный, несмотря на всѣ
физическія усилія выйти изъ начерченнаго круга. «Вы
не можете больше произнести своего имени», и,субъ¬
ектъ тщетно открываетъ ротъ, онъ не можетъ произ¬
нести ни единаго слога изъ своего имени. Докторъ
Филипсъ, дававшій въ Парижѣ въ 1860 году нѣ-
сколько публичныхъ сеансовъ гипнотизма, внушилъ
однажды одному изъ присутствующихъ, по фамиліи
Лавердану (Laverdant), что онъ не сможетъ про¬
изнести и написать букву
а въ своемъ имени. На¬
прасно субъектъ пытался
написать свое ■ имя, онъ
могъ начертить буквы въ
томъ порядкѣ, какъ здѣсь
Фиг. 16.
изображено на сохранившимся его fac-similé (фиг.
15-я),
На первый взглядъ систематическій параличъ не

365
представляетъ, повидимому, ничего общаго съ пол¬
нымъ параличемъ. Когда гипнотизированной боль¬
ной внушаютъ, что, проснувшись, она больше не
съумѣетъ писать, то въ правой рукѣ ея не проис¬
ходитъ никакого видимаго измѣненія. Параличъ, ко¬
торымъ ее поражаютъ, остается нѣкоторымъ обра¬
зомъ въ скрытомъ состояніи и сознается больной
только въ рѣшительный моментъ, когда она беретъ
перо и пытается -начертить буквы. До того, правая
рука больной кажется столь же здоровой, какъ лѣ¬
вая, она ne представляетъ ничего общаго съ дряб-_
лостыо при полномъ параличѣ. Тѣмъ не менѣе эти
два рода паралича отличаются между собою только
степенью; полный параличъ представляетъ собою
потерю всякаго рода движеній: вытягиванія, сгиба¬
нія, вращенія, приведенія, отведенія и пр.; въ си¬
стематическомъ параличѣ не всѣ движенія утрачи¬
ваются, а только нѣкоторыя изъ нихъ, именно тѣ,
которыя необходимы для выполненія опредѣленнаго
дѣйствія.
Но здѣсь слѣдуетъ выразиться болѣе точнымъ
образомъ. Мы говоримъ, что когда субъекта лишаютъ
способности выполнить какое нибудь дѣйствіе, то
всѣ движенія, входящія въ это дѣйствіе, парали¬
зуются черезъ внушеніе. Таковъ фактъ въ его наи¬
простѣйшемъ видѣ. Остается узнать, парализуются
ли мышцы по группамъ, или по серіямъ, или же
каждая въ отдѣльности. Предположимъ, что внуше¬
ніемъ парализовано дѣйствіе, въ которое входитъ,
между прочимъ, разгибаніе указательнаго пальца.
Больная, лишенная способности выполнить данный
актъ во всей его цѣлости, не можетъ ли отдѣльно
разогнуть свой указательный палецъ? Точнѣе выра¬
жаясь, систематическій параличъ представляетъ ли
собой утрату движенія или потерю возможности ко-
366
■ординировать опредѣленныя движенія въ виду того
или другого акта?
Одинъ лишь опытъ можетъ дать на это отвѣтъ.
Внушимъ субъекту аграфію и, по пробужденіи, из¬
слѣдуемъ его правую руку. Легко констатировать,
что пальцы сохранили свою способность сгибаться
и разгибаться, хотя большая часть этихъ движеній
и входитъ въ актъ письма; слѣдовательно, утрачено
не то или другое движеніе въ отдѣльности, а воз¬
можность координировать ихъ для выполненія опре¬
дѣленнаго дѣйствія. Лишите гипнотизированную
больную способности писать слово «нѣтъ». Если
затѣмъ, по пробужденіи больной, приглашаютъ ее на¬
писать это слово, то хотя она и беретъ перо въ руку,
но вдругъ невидимое препятствіе останавливаетъ ее,
и она не можетъ написать «нѣтъ». Причемъ, од¬
нако, тутъ же, по просьбѣ, пишетъ массу другихъ
словъ, и даже такихъ словъ, въ которыя входятъ
буквы н, ѣ, т, г. А это доказываетъ, что больная
не утратила способности писать каждую изъ ука¬
занныхъ буквъ въ отдѣльности; она утратила лишь
способпость комбинировать ихъ. Слѣдовательно, си¬
стематическій параличъ заключается въ нарушеніи
двигательной координаціи; онъ поражаетъ не дви¬
женіе, а только сочетаніе, ассоціацію этихъ дви¬
женій, онъ производитъ дизсоціацію въ движе¬
ніяхъ, до того согласованныхъ между собою.
Полезно сравнить систематическій параличъ съ
систематической анестезіей, легкій очеркъ которой
былъ сдѣланъ нами выше; явленія эти соотвѣтствуютъ
другъ другу; одно изъ нихъ представляетъ собою
то же самое, въ ряду фактовъ движенія, чтЬ дру¬
гое въ ряду фактовъ чувствилища. Въ обоихъ слу¬
чаяхъ наблюдается параличъ и въ обоихъ случаяхъ
параличъ этотъ по характеру систематическій. Пол¬
367
ному параличу члена соотвѣтствуетъ полная слѣпота
глаза, и неспособности выполнить опредѣленное
дѣйствіе соотвѣтствуетъ неспособность къ воспріятію
впечатлѣнія отъ опредѣленнаго предмета, и только
этого предмета. Поэтому мы ne считаемъ возмож¬
нымъ называть систематическую анестезію отрица-.
тельной галлюцинаціей; терминъ тѣмъ болѣе
неудачно выбранный; что здѣсь дѣло совсѣмъ не въ
галлюцинаціи. Называть систематическую анестезію
отрицательной галлюцинаціей—все равно что назы¬
вать систематическій параличъ отрицательнымъ дви¬
гательнымъ импульсомъ. Оставимъ же эту ошибоч¬
ную терминологію, какъ ведущую лишь къ путаницѣ
понятій.
Сравненіе, сдѣланное нами выше, можно было бы
провести дальше; но мы не располагаемъ мѣстомъ
и должны ограничиться вытекающимъ изъ него за¬
ключеніемъ; именно, что систематическая анесте¬
зія, будучи по происхожденію подобна параличу, въ
большинствѣ случаевъ заключается, вѣроятно, въ на¬
рушеніи координаціи.
Послѣ этого краткаго отступленія, станемъ про¬
должать изслѣдованіе систематическаго паралича.
Есть признакъ, приближающій этотъ параличъ къ
полному; именно, что вообще систематическій пара¬
личъ, въ свою очередь, сопровождается ослабленіемъ
двигательной способности. Больная, которой вну¬
шена аграфія (мы останавливаемся все на томъ же
примѣрѣ, какъ на наиболѣе простѣйшемъ), жалуется
вообще на ощущеніе нѣкоторой тяжести и дрябло¬
сти въ правой рукѣ. Эти субъективныя ощущенія
подтверждаются прямымъ изслѣдованіемъ. Если та¬
кому субъекту предложить сжать динамометръ правою
рукою, то онъ часто производитъ давленіе слабѣе
нормальнаго. Эта легкая парэзія была констатиро-
368
вава Питромъ въ одномъ очень подробномъ кли¬
ническомъ наблюденіи. Слѣдовательно, искусственная
аграфія, порожденная внушеніемъ, отличается при¬
знакомъ, общимъ съ самостоятельно возникающей
аграфіей.
Замѣченъ и другой физическій признакъ, который
кажется намъ также очень важнымъ. Подобно пол¬
ному параличу, систематическій параличъ, въ свою
очередь, порождаетъ динамогенію въ симметричной
конечности. Когда внушаютъ аграфію правой рукѣ,
то лѣвая рука даетъ на динамометрѣ цифру, высшую
противъ первоначальной. Потеря въ одной сторонѣ
возмѣщается прибылью въ другой.
Опытъ этотъ можетъ быть проведенъ еще дальше.
Систематическій параличъ конечности не ограничи¬
вается однимъ повышеніемъ силы мышечнаго сокра¬
щенія противоположной конечности, онъ увеличиваетъ,
вмѣстѣ съ тѣмъ, точность и полноту ея движеній.
Больную, которой внушена аграфія, просятъ, по. ея
пробужденіи, написать рядъ цифръ лѣвой рукою.
Опа соглашается, и цифры, написанныя зеркальнымъ
письмомъ, оказываются въ каллиграфическомъ отно¬
шеніи безукоризненными.
Всѣ цифры пишутся въ одинъ пріемъ, однимъ
почеркомъ, больная не останавливается для размы¬
шленія. Въ другой разъ у той же больной мы по¬
лучили нормальное письмо лѣвой руки, когда пра¬
вая не была аграфичной. На этотъ разъ больная
писала лѣвой рукою съ большимъ трудомъ; на ка¬
ждую цифру ей приходилось употребить по крайней
мѣрѣ полминуты размышленія; притомъ результатъ
получился весьма неудовлетворительный.
Итакъ, аграфія правой руки повысила координи¬
рующую способность механизма письма лѣвой руки.
Можно было объяснить этотъ опытъ также тѣмъ,
369
что вслѣдствіе внушенной аграфіи, способность къ
письму, пріобрѣтенная правою рукой продолжитель¬
нымъ упражненіемъ, перенесена на лѣвую руку.
Факты эти, безъ сомнѣнія, напоминаютъ читателю
одинъ изъ вышеупомянутыхъ опытовъ трансферта,
вызываемаго магнитомъ. Мы видѣли, что у субъекта,
которому внушено писать правой рукою, подъ влія¬
ніемъ магнита, импульсъ къ письму переносится съ
правой руки на лѣвую: больная пишетъ лѣвой ру¬
кою зеркальнымъ письмомъ и въ то же время ста¬
новится лѣвшой, то есть у нея появляется аграфія
въ отношеніи правой руки. Къ аналогичному же
результату приводитъ и прямое внушеніе аграфіи.
И это объясняется въ общемъ тѣмъ, что какова бы
ни была природа раздражителя — будетъ то внуше¬
ніе или дѣйствіе металла—мозгъ остается все тѣмъ
же и всегда реагируетъ по законамъ, ему свойствен¬
нымъ. Этою же причиною объясняется, почему Бро-
унъ-Сэкуаръ получалъ при двойномъ органическомъ
поврежденіи мозга у собакъ и у морскихъ свинокъ
результаты, сходные съ трансфертомъ у истерич¬
ныхъ.
Въ заключеніе укажемъ на послѣдній характер¬
ный признакъ систематизированныхъ параличей, при¬
знакъ, встрѣчающійся также и при полныхъ пара¬
личахъ. Слѣдующее наблюденіе было описано Ришэ,
который, хотя и не подозрѣвалъ его важнаго зна¬
ченія, тѣмъ пе менѣе описалъ съ обычной добро¬
совѣстностью и точностью, что сообщаетъ этому на¬
блюденію еще большую цѣнность ’).
Въ то время, какъ X... погружена въ сомнамбу¬
лическое состояніе, мы увѣряемъ ее, что она больше
Op. eit, р. 747. Наблюденіе сдѣлано 4-го марта 18Ѳ4 г. и во
всѣхъ пунктахъ согласуется съ нашими опытами, произведенными въ
декабрѣ 1885 г»
ЛІИЕОТКЫІІ МАГНЕТИЗМЪ.	24
370
не будетъ мочь писать... По пробужденіи X..., мы
просимъ ее написать свое имя. Она берется съ боль¬
шой готовностью за перо. Но едва перо касается
■ бумаги, какъ рука отказывается написать хоть одну
черточку, несмотря на всѣ усилія воли. Весьма лю¬
бопытно при этомъ обратить вниманіе на самыя дви¬
женія. При каждомъ усиліи согнуть пальцы, въ нихъ
появляются экстенкторныя движенія, побуждающія
ихъ разгибаться. Даже кисть руки вытягивается, и
рука приподнимается. Тогда X... пробуетъ удержать
правую руку, лежащую на бумагѣ, лѣвой рукою; но
она не въ состояніи ни сдержать, ни регулировать
неправильныя движенія, появляющіяся при каждой
• попыткѣ къ письму.
Какъ было уже нами замѣчено, это возникнове¬
ніе антагонистическихъ движеній, при нѣкоторыхъ
двигательныхъ параличахъ можетъ быть, повиди¬
мому, сближено съ возникновеніемъ дополнитель-
' наго цвѣта, наблюдаемаго при внушенной ахрома¬
топсіи. Въ обоихъ случаяхъ параличъ одной функціи
повышаетъ дѣятельность другой. Можно сказать, что
между антагонистическими движеніями существуетъ
такое же отношеніе, какъ между дополнительными
цвѣтами.
Мы указывали, по поводу внушенныхъ актовъ,
на то разнообразіе формъ, въ какихъ можетъ быть
дѣлаемо внушеніе. Внушенія параличей допускаютъ
такое же разнообразіе. Субъекта то просто увѣ¬
ряютъ, что рука его разбита параличемъ, то ему
внушаютъ, что онъ забылъ движенія, которыя над¬
лежитъ сдѣлать; то прививаютъ ему желаніе не
шевелить рукой или внушаютъ мысль о безсиліи.
Большинство изслѣдователей употребляетъ во¬
обще, безъ различія, нѣсколько такихъ внушеній
заравъ, и весьма замѣчательно то, что столь раз-
371
личные пріемы даютъ тождественные результаты. Съ
психологической точки зрѣнія существуетъ цѣлая
пропасть между состояніемъ субъекта, который не
шевелитъ рукой, потому что не можетъ этого
сдѣлать, и субъектомъ, который не шевелитъ ру¬
кой, потому что не хочетъ этого сдѣлать. Но
клиническое изслѣдованіе этихъ двухъ видовъ парали¬
ча показываетъ, что они отличаются однимъ и тѣмъ
же характеромъ. Весьма, слѣдовательно, вѣроятно,
что во всѣхъ этихъ случаяхъ внушенія, несмотря
на разнообразіе его формъ, двигательные центры
руки испытываютъ одно и то же измѣненіе.
Мы приходимъ, такимъ образомъ, къ заключенію,
,что параличъ двигательнаго центра служитъ основ¬
нымъ фактомъ. И какъ бы ни толковали этотъ фактъ,
будутъ ли приписывать его неспособности дѣйство¬
вать или припятому рѣшенію не дѣйствовать, но все
это условія второстепенныя, побочныя, добавочныя,
не составляющія существенной части явленія. Вся
исторія воли заключается, въ двухъ словахъ: им¬
пульсъ и параличъ.
Теперь спрашивается: какіе изъ нормальныхъ фак¬
товъ могутъ быть сопоставлены съ психическими
параличами, порождаемыми внушеніемъ? Полный па¬
раличъ съ дряблостью мышцъ и другими столь рѣз¬
кими признаками не имѣетъ, повидимому, мѣста въ
нормальной психологіи; но нельзя того же сказать
о систематическихъ параличахъ; здѣсь мы встрѣ¬
чаемся съ явленіями ингибаціи (угнетенія), которыя
должны происходить у здороваго субъекта всякій
разъ, когда воля останавливаетъ движеніе. Гейден-
гейнъ говоритъ, что опусканіемъ поднятой руки реа-
лизируется ингибація; то яіе бываетъ, когда мы
удерживаемся отъ выраженія сильнаго гпѣва или
чувства страха. Поэтому Рибо правъ, считая волю
24*
372
въ одно и то же время силой импульсивной и си¬
лой задерживающей. Оставаясь безстрастнымъ, че¬
ловѣкъ выказываетъ такую же энергичную волю,
■какъ и отдаваясь бурѣ страстей.
Дѣйствіе Эстезіогеновъ на внушенные параличи
заслуживаетъ нашего вниманія. При одностороннемъ
параличѣ наблюдается трансфертъ; причемъ весьма
замѣчателенъ тотъ фактъ, что конечность, на ко¬
торую переносится параличъ, парализуется только
послѣ того, какъ она истощится отъ цѣлаго разряда
конвульсивныхъ движеній, вполнѣ напоминающихъ
припадокъ частной эпилепсіи. Когда же дѣйствію
эстезіогеновъ подвергается двусторонній параличъ,
то онъ замѣщается соотвѣтствующимъ импульсомъ.
Слѣдующаго примѣра достаточно для поясненія:
Мы внушаемъ X..., погруженной въ сомнам¬
булизмъ, что она не умѣетъ вертѣть большими
пальцами одинъ около другого. X... сопротивляется,
отвѣчаетъ, что умѣетъ, и вертитъ; послѣ повторен¬
наго внушенія она останавливается. Пробужденіе.
X... просятъ продѣлать указанное движеніе; она
пробуетъ сложить руки и не можетъ. Тогда свер¬
ху, позади ея головы, слѣва, незамѣтно для боль¬
ной, располагаютъ небольшой магнитъ. Черезъ нѣ¬
сколько секундъ X... складываетъ руки и вертитъ
большими пальцами. Немного спустя, она останавли¬
вается, говоря, что забыла, какъ это дѣлать; но за¬
тѣмъ, снова продѣлываетъ то же движеніе и безъ,
перерыва продолжаетъ его въ теченіе пяти минутъ,
вертя пальцами то въ одну, то въ другую сторону.
Въ продолженіе этого времени X... болтаетъ со сво¬
ими госпитальными товарками и не думаетъ о дви¬
женіяхъ, совершаемыхъ ея пальцами. Выше мы вц-
дѣли, что эффектъ получается обратный предыдущему,
когда подвергаютъ магнитному вліянію больную, ко-
373
торой внушенъ двигательный импульсъ; здѣсь, стало
быть, параличъ движенія уступаетъ мѣсто движенію.
Вспомнимъ кстати, что у Многихъ больныхъ про¬
стое периферическое раздраженіе, какъ напримѣръ,
надавливаніе конечности, обусловливаетъ, въ свою
Очередь, обратное измѣненіе въ физіологическомъ со¬
стояніи, смѣняя импульсъ соотвѣтствующимъ пара¬
личемъ, а параличъ — импульсомъ. Весьма, слѣдо¬
вательно, вѣроятно, что магнитъ дѣйствуетъ какъ
безсознательное периферическое раздраженіе, эф¬
фектъ котораго зависитъ отъ физическихъ условій
субъекта.
О двигательныхъ параличахъ слѣдуетъ повторить
то же, что было выше сказано о галлюцинаціяхъ,
внушенныхъ актахъ, подавленіи чувствительности
и пр. Явленія эти относительно просты, объективны
и должны служить введеніемъ къ изученію явленій
болѣе трудныхъ и болѣе сложныхъ. Намъ кажется,
что параличи движенія и, главнымъ образомъ, си¬
стематизированные параличи естественно ведутъ из¬
слѣдователя къ изученію параличей воли, безсилій
желанія, абуліи. Чтобы составить себѣ опредѣлен¬
ное представленіе о значеніи этого послѣдняго тер¬
мина, вспомнимъ больного доктора Беннета, кото¬
рый, чувствуя жажду, просилъ слугу подать ему
стаканъ воды; а когда слуга подалъ, Беннетъ не
могъ рѣшиться взять стакана, хотя хотѣлъ пить и
рука его не была парализованной.
Одинъ изъ насъ ’) имѣлъ случай наблюдать, что
абуліи, вызванныя внушеніемъ, могутъ стать исход¬
ной точкой сумасбродныхъ толкованій, съ стремле¬
ніемъ къ ихъ обобщенію; субъектъ, лишенный по вну-
>) Oh. Féré, Impuissance et pessimisme (Revue philosophique,
Juillet 1886).
374
шенію способности взять кавой либо предметъ, при¬
ходитъ къ заключенію, что предметъ этотъ не стоитъ
того, чтобы брать его,'чи приговоръ свой онъ рас¬
пространяетъ на всѣ подобные же предметы.
Остается указать на аналогію абуліи съ система¬
тическимъ параличемъ. Различіе между этими двумя
явленіями не можетъ быть усмотрѣно ни въ одномъ
объективномъ признакѣ.
Можно только сказать, что абулія выражаетъ со¬
бою слабое состояніе паралича; но, будучи доведена
до своего максимума, опа равносильна параличу.
Представимъ себѣ абуличнаго субъекта, который
сперва почувствовалъ нѣкоторую трудность захотѣть
взять перо, чтобы писать, и который, мало-по-малу,
становится уже неспособнымъ это сдѣдать. Въ по¬
слѣднемъ моментѣ, безсиліе его невозможно отличить
отъ психическаго паралича движеній, приспособлен¬
ныхъ къ письму.
Можно сказать еще, что абулія—состояніе болѣе
сложное, чѣмъ систематическій параличъ, такъ какъ
(беремъ для примѣра ту же аграфію письма) возмо¬
женъ случай, что пораженный абуліей въ состояніи
написать всѣ буквы, исключая своей подписи, какъ
тотъ, напримѣръ, нотаріусъ, котораго изслѣдовалъ
Бильодъ, тогда лакъ субъектъ, пораженный обыкно¬
венной аграфіей, не въ состояніи ничего написать.
Но несмотря на такое различіе, абулія упомянутаго
больного сводится къ функціональному параличу опре¬
дѣленной группы движеній съ сохраненіемъ всѣхъ
другихъ движеній; это нѣкоторымъ образомъ агра¬
фія съ высшей степенью систематизаціи.
Слѣдовательно, идетъ ли дѣло о совершенномъ
параличѣ, систематическомъ или объ абуліи, воз¬
мущеніе въ сферѣ, соотвѣтствующей двигательной
функціи, оказывается вполнѣ однимъ и тѣмъ же и
375
должно служить подавателемъ причины, однородной
по своей природѣ и по своему мѣстонахожденію.
Аналогія между этими тремя явленіями можетъ
быть выяснена опытами внушенія у гипнотиковъ.
Мы видѣли, что совершенный параличъ и система¬
тическій обусловливаютъ, у нѣкоторыхъ субъектовъ,
увеличеніе силы въ конечпости другой половины
тѣла. То же самое происходитъ и при абуліи.,
Если внушить субъекту, что онъ нс сможетъ, не¬
смотря на все свое желаніе, открыть ящикъ стола,
чтобы взять оттуда какую либо вещь, находящуюся
тамъ, и если, послѣ того, какъ вызвана эта одно¬
сторонняя абулія, дать въ руки субъекта динамо¬
метръ, то окажется, что мышечная сила правой руки
ослабла, а мышечная сила лѣвой руки увеличи¬
лась.
По данному примѣру можно судить о значеніи
метода, основаннаго вр изслѣдованіи явленій по
группамъ. Абулія — очень сложный патологическій
фактъ, чтобы можно было изучить его съ одного
раза, безъ подготовки; это все равно, что начать
изученіе геометріи съ кривыхъ линій. Понять абу¬
лію можно только послѣ изученія болѣе простыхъ
явленій, стало быть, болѣе доступныхъ изслѣдованію
и анализу. И мы полагаемъ, что внушенные пара¬
личи и представляютъ собою эти именно элемен¬
тарныя явленія, долженствующія послужить осно¬
ваніемъ и введеніемъ къ изученію абуліи.
Словомъ, изъ всѣхъ разсмотрѣнныхъ разстройствъ
въ сферѣ движеній, вытекаетъ то важное психоло¬
гическое заключеніе, что разстройства эти непосред¬
ственно опредѣляются функціональными измѣненіями
двигательныхъ центровъ; здѣсь именно и кроются
истинныя причины двигательныхъ параличей — бу¬
дутъ ли то совершенные параличи, систематическіе

376
или явленія абуліи. Можно также прибавить, что
въ совершенномъ параличѣ, вызываемомъ внуше¬
ніемъ, наблюдаются тѣ же эфекты, какъ и при раз¬
рушеніи ножомъ двигательныхъ центровъ, соотвѣт¬
ствующихъ парализованному члену. Что же касается
самыхъ объясненій субъектомъ разстройства въ дви¬
женіяхъ, которымъ онъ пораженъ, то это вопросъ
второстепенный; для дѣла не важно, объясняетъ ли
субъектъ свое безсиліе тѣмъ, что онъ не можетъ,
или что онъ не хочетъ, или, какъ выражаются нѣ¬
которые абуличные, тѣмъ, что онъ не можетъ хо¬
тѣть, или, наконецъ, тѣмъ, что онъ не знаетъ.
Еслибы мы стали держаться буквы такихъ объясне¬
ній, то намъ пришлось бы разсматривать двигатель¬
ныя разстройства какъ явленія, различныя между
собою, вмѣсто того, чтобы признать ихъ однород¬
ными. На основаніи Заявленія больного, что онъ не
можетъ двигать своимъ членомъ, въ этомъ безсиліи
пришлось бы признать простой двигательный пара¬
личъ; при заявленіи больного, что онъ бы и радъ,
да не можетъ захотѣть переступить за порогъ двери,
въ этомъ была бы усмотрѣна болѣзнь воли; нако¬
нецъ, при заявленіи больного, что онъ позабылъ
механизмъ письма, такая аграфія была бы све¬
дена къ болѣзни памяти движенія. Логическимъ же
послѣдствіемъ такихъ заключеній явилось бы игно¬
рированіе основного единства этихъ трехъ группъ
явленій, которыя, повторяемъ, представляютъ со¬
бою ничто иное, какъ разновидности одного и того
же состоянія,— двигательнаго паралича.
Изученіе явленій' внушенія имѣетъ цѣлью пока¬
зать, какое существенно важное значеніе предста¬
вляетъ гипнотизмъ для психологіи. Уже давно было
замѣчено это важное значеніе, но судьба животнаго
магнетизма была до такой степени скомпрометиро-
377
гана плохими методами изслѣдованія, что никто не
рѣшался заняться этими вопросами. Когда Брэдъ
(Braid) доказалъ, что фиксированіе блестящаго пред¬
мета дѣйствительно вызываетъ опредѣленное нерв¬
ное состояніе, и что у загипнотизированнаго субъекта
возможно породить множество психическихъ явле¬
ній посредствомъ словеснаго внушенія, то слѣдовало
бы думать, что психологи займутся, наконецъ, этими
новыми фактами, столь непосредственно касающи¬
мися ихъ предмета. Ничего подобнаго, однако, не
случилось. За исключеніемъ нѣсколькихъ единич¬
ныхъ попытокъ, большинство отвернулось отъ этихъ
плодотворныхъ изслѣдованій, боясь, безъ сомнѣнія,
скомпрометировать себя. Поистинѣ жаль, что ан¬
глійскіе психологи ассоціаціонистической ^школы, —
Стюартъ Милль, Бэнъ, Спенсеръ,—которые, не бу¬
дучи, собственно говоря, экспериментаторами, всегда
относились, однако, съ величайшимъ уваженіемъ
къ опыту, жаль, что они ни разу не попытались
сдѣлать оцѣнку драгоцѣнныхъ документовъ въ со¬
чиненіяхъ Брэда, ихъ соотечественника. Какъ могли
они не понять, что въ этихъ документахъ дапа пре¬
красная иллюстрація общаго закона ассоціаціи
идей, который вполнѣ заслуженно казался имъ столь
важнымъ?
Равнодушіе психологовъ въ отношеніи гипнотизма
было такъ хорошо извѣстно и такъ прочно устано¬
вилось, что стали даже думать, будто изслѣдованія
въ этой области совсѣмъ не касаются психологіи,
Выразителемъ такого мнѣнія большинства явился,
между прочимъ, въ 1874 году, Дюваль, не безъ иро¬
ніи спрашивавшій въ своей замѣчательной статьѣ
о гипнотизмѣ: »Гдѣ же открытія гипнотизма? Гдѣ
его анализы? Гдѣ результаты этой новой экспери¬
ментальной психологіи?»

378
Но съ того времени произошелъ полный перево¬
ротъ. Глубокая форма гипнотизма, изученная съ
такою точностью профессоромъ Шарко, восторже¬
ствовала надъ общимъ равнодушіемъ, убивавшимъ
предметъ. И нынѣ общепризнано, что гипнотизмъ
является однимъ изъ методовъ для психологіи, пред¬
ставляя двойную пользу,— онъ даетъ возможность
усиливать и изолировать состоянія сознанія.
Напомнить этотъ фактъ мы считали тѣмъ болѣе
умѣстнымъ, что гипнотизму, по нашему мнѣнію,
надлежитъ пополнить одинъ пробѣлъ. Уже нѣсколько
лѣтъ, какъ нѣкоторые ученые пытаются основать
во Франціи экспериментальную психологію и ее
охотно противопоставляютъ классической психоло¬
гіи, нынѣ еще полновластно господствующей во
всѣхъ университетахъ. Но намъ кажется, что до
сихъ поръ новая школа не опредѣлила ясно, въ чемъ
ея различіе отъ старой школы. Въ самомъ дѣлѣ,
чтб составляетъ ея особенность? Говорятъ, во-пер¬
выхъ, отвращеніе къ метафизикѣ. Но это пустыя
слова. Гдѣ начинается метафизика и гдѣ кончается
положительная наука? Говорятъ также: новая пси¬
хологія экспериментальна. Но для того, чтобы быть
экспериментальной, необходимо производить опыты,
а гдѣ эти опыты? Ихъ очень немного, если.не счи¬
тать наблюденій, касающихся измѣренія ощущеній,
времени реагированія и проч. Намъ кажется, что
гипнотизмъ, въ связи съ клиническимъ изслѣдова¬
ніемъ душевныхъ и первныхъ болѣзней, призванъ
дать новой школѣ методъ, который она ищетъ, при¬
званъ вывести ее на путь опыта.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.
Приложеніе гипнотизма къ терапіи и педагогіи.
I.
Изложенное нами выше о гипнотизмѣ вообще и о
внушеніи въ частности заставляетъ уже предугады¬
вать, чѣмъ можетъ быть медицина воображенія, важ¬
ное значеніе которой было отмѣчено еще старыми
авторами. «Если медицина воображенія наилучшая,
то почему бы намъ не запяться медициной вообра¬
женія?» спрашивалъ Дэзлонъ.
Да позволено намъ будетъ остановиться нѣсколько
на этой медицинѣ воображенія, на этой тера¬
піи внушенія, какъ ее лучше всего назвать. Подъ
вліяніемъ неотступной идеи, внушенной внѣшними
обстоятельствами, развивается параличъ; врачъ, поль¬
зуясь своимъ авторитетомъ, внушаетъ идею несо¬
мнѣннаго излеченія и параличъ исчезаетъ; враче¬
ваніе, какъ и развитіе функціональнаго разстрой¬
ства, обусловливается идеей. Слѣдовательно, идея
можетъ, смотря по обстоятельствамъ, быть какъ па-
тогеническимъ агентомъ, такъ и агентомъ тера¬
певтическимъ. Это опредѣленіе не ново; но, бу-

380
дучи плохо истолкованнымъ, оно оставалось безплод¬
нымъ
Болѣзни, порождаемыя воображеніемъ, назы¬
вали воображаемыми болѣзнями; такое смѣшеніе
терминовъ упрочило и смѣшеніе понятій. Мы пока¬
зали, однако, на фактахъ, относящихся къ внушен¬
нымъ параличамъ, что болѣзни, порождаемыя во¬
ображеніемъ, то есть вызываемыя неотступной иде¬
ей, суть болѣзни дѣйствительныя, отличающіяся, по
крайней мѣрѣ нѣкоторыя изъ нихъ, несомнѣнными
объективными признаками.
Доказательство существованія болѣзней, порождае¬
мыхъ воображеніемъ, служитъ вмѣстѣ съ тѣмъ до¬
казательствомъ того, что нѣтъ и пе можетъ быть
воображаемыхъ болѣзней, то есть белѣ,шей чисто
фиктивныхъ, такъ какъ, разъ субъектомъ овладѣла
неотвязчивая мысль, что онъ страдаетъ функціо¬
нальнымъ разстройствомъ, это функціональное раз¬
стройство развивается у него до извѣстной степени.
И надо добавить, что такіе больные поражаются не
однимъ только мѣстнымъ разстройствомъ: чтобы под¬
даться идеѣ о болѣзни, необходимо отличаться осо¬
бенной' раздражительностью и воспріимчивостью къ
внушенію, необходимо отличаться прирожденной пси¬
хической слабостью, часто, впрочемъ, совпадающей
съ болѣе или менѣе характерно выраженными не¬
вропатическими признаками или съ анормальнымъ
физическимъ сложеніемъ. «Ипохондрикомъ нельзя
сдѣлаться по желанію», говоритъ Лазегю.
Данное различіе позволяетъ намъ уяснить тера¬
пію болѣзней, порождаемыхъ воображеніемъ, — бо¬
лѣзней внушенныхъ.
!) Ch. Féré, La Médieino d’imagination (Progrès médicale 18S4,
p. 809; 1886, pp. 717, 741, 760).

381
Если кто изъ ■ ипохондриковъ, которыхъ обыкно¬
венно зовутъ воображающими себя больными,
обращается за помощью къ медицинѣ, отъ боли,
субъективныхъ разстройствъ и т. п,, то какой отвѣтъ
онъ часто подучаетъ? «Это пустяки, вы немного
мнительны, не обращайте па это вниманія», и ему
небрежно прописываютъ болеутоляющее -лекарство.
Больной же, внушившій себѣ болевое чувство и дѣй¬
ствительно страдающій отъ того, приходитъ къ заклю¬
ченію, что болѣзнь его не узнали и что ему не
могутъ помочь. Мысль о неизлечимости становится
тѣмъ упорнѣе, чѣмъ болѣе высокаго мнѣнія боль¬
ной о врачѣ, къ которому обращался за помощью.
И этотъ больной отъ воображенія, пришедшій къ
врачу съ хронической болѣзнью, часто уходитъ отъ
него неизлечимо-больнымъ.
Занимающіеся же чудодѣйственными излеченіями
поступаютъ совершенно иначе. Они не отрицаютъ
болѣзни, но увѣряютъ, что она пройдетъ подъ влія¬
ніемъ сверхчеловѣческой силы. Они дѣйствутъ пу¬
темъ внушенія, они постепенно прививаютъ больному
мысль, что болѣзнь излечима; субъектъ проникается
этой мыслью, усвоиваетъ ее, и иногда выздоравли¬
ваетъ отъ такого внушенія. Когда говорятъ, вѣра
спасаетъ, употребляютъ выраженіе строго науч¬
ное. Отрицать подобныя чудеса нѣтъ надобности;
необходимо понять ихъ генезисъ и научиться по¬
дражать имъ.
Итакъ, воображаемыхъ болѣзней нѣтъ, но суще¬
ствуютъ болѣзни, порождаемыя воображеніемъ, съ
настоящими функціональными разстройствами. Раз¬
стройства эти развиваются подъ вліяніемъ само¬
произвольнаго внушенія, случайнаго или чѣмъ либо
вызваннаго; излечиваться они могутъ подъ вліяніемъ
иного внушенія одинаковой силы, дѣйствующаго въ
382
обратномъ направленіи. Слѣдовательно, психиче¬
ское леченіе должно состоять не въ отрицаніи
болѣзни, а въ увѣреніи, что она излечима, что она
начинаетъ проходить, что опа совершенно, прой¬
детъ.
Чтобы не заходить далѣе послѣдняго столѣтія,
достаточно сказать, что именно внушеніемъ объ¬
ясняются исцѣленія Гритракса, изгнаніе злыхъ ду¬
ховъ Гессперомъ, успѣхи Мэсмэра и чудеса, со¬
вершавшіеся вокругъ могилы діакона Париса, на
Сенъ-Мадарскомъ кладбищѣ, а въ наше время въ
знаменитыхъ гротахъ, расположенныхъ возлѣ Пире¬
нейскихъ горъ.
Врачъ, не будучи чудотворцемъ, располагаетъ въ
данномъ отношеніи меньшими рессурсами. Когда
больной, страдающій недугомъ психическаго проис¬
хожденія, обращается къ врачу, послѣдній не мо¬
жетъ — кромѣ исключительныхъ обстоятельствъ —
внушить ему довѣріе во что либо другое, какъ въ
болѣе или менѣе медленно-дѣйствующія средства;
но каковы бы послѣднія ни были, ихъ слѣдуетъ
употреблять съ увѣренностью и авторитетомъ. На¬
примѣръ, уже хорошо доказанный фактъ, что нѣ¬
которые врачи-гидротерапевты .получаютъ болѣе бы¬
стрые результаты, чѣмъ другіе, при леченіи исте¬
рическихъ болѣзней, и только потому, что обраща¬
ются къ содѣйствію внушенія. То же можно сказать
о 'массажѣ при аналогичныхъ обстоятельствахъ и
проч.
Во многихъ случаяхъ внушеніе можетъ служить
драгоцѣннымъ терапевтическимъ агентомъ. Рядомъ
.съ параличами и спазмами психическаго происхо¬
жденія слѣдуетъ поставить такъ называемую нерв-
цуЮ или истеричную потерю аппетита, на которую
можно значительно вліять. Сюда же относятся и ум-
383
ственныя разстройства, развившіяся на истеричной
почвѣ (Огюстъ Вуазэнъ, Сэгласъ, Ламброзо, Дюфуръ
и пр.). Надо признать извѣстное значеніе за мно¬
гими фактами этого разряда, приводимыми Брэдомъ,
Шарпиньономъ ‘), Льебо Бернгеймомъ э), Бони
и другими. Слѣдовательно, не безполезно въ По¬
добныхъ случаяхъ изслѣдовать наилучшія условія
способности субъекта къ внушеніямъ и убѣдиться,
подверженъ ли субъектъ гипнозу или спеціально
чувствителенъ къ такому роду внушенія, которое
необходимо употреблять съ увѣреппостью и автори¬
тетомъ.
Замѣтимъ, что невропатическое состояніе не само
создается; тотъ, кто имъ страдаетъ, не создалъ его,—
оно чаще всего является результатомъ наслѣдствен¬
наго вырожденія, развивавшагося и накоплявшагося.
Субъектъ съ подобнымъ недугомъ не составляетъ
случайнаго явленія въ своей семьѣ, — окружающіе
его часто страдаютъ тѣмъ же недугомъ до извѣст¬
ной степени: невропатъ живетъ въ нервозной атмо¬
сферѣ. И если внушеніе играло роль въ развитіи
настоящей болѣзни, то психическое леченіе не ока¬
жетъ никакого дѣйствія, потому что патогениче-
ская идея безпрерывно культивируется въ этой бо-
лѣзпеппой средѣ. Психическое леченіе можетъ имѣть
успѣхъ только въ томъ случаѣ, когда будетъ вы¬
полнено предварительное требованіе психической
гигіены — изоляція, обособленіе больного,— чтб
еще болѣе необходимо при проявдяніяхъ такъ на¬
зываемыхъ эпидемическихъ внушеній.
Мы старались выше обратить особенное вниманіе
*) Charpigiidn, Étude sur la médecine animique et vitaliste, 1864.
*) Liébault, Du sommeil et des états analogues, 1864.
’) Bernheim, De la suggestion et. de ses applications il la thé¬
rapeutique, 1886.
384
на способъ дѣйствія психическаго (моральнаго) ле-
ченія и на роль, которую играетъ здѣсь внушеніе.
И мы видимъ, что тутъ ничего нѣтъ новаго: когда
даютъ больному глотать такъ называемые «грему¬
чіе» шарики, ему дѣлаютъ внушеніе въ формѣ
пилюль; когда производятъ подкожное вспрыскива¬
ніе чистой водой, опять-таки дѣлаютъ внушеніе -ги-
подермическимъ путемъ. И слѣдуетъ замѣтить, что
эта медицина воображенія должна быть въ осо¬
бенности одобрена по отношенію къ точно опредѣ¬
ленной категоріи разстройствъ, т. е. разстройствъ
психическаго происхожденія.
Здѣсь не мѣсто останавливаться на частностяхъ
внушенія въ терапіи. Вышеизложеннаго по данному
предмету достаточно, чтобы убѣдиться, до какой
степени внушеніе можетъ вліять на явленія двига¬
тельнаго, чувствительнаго и психическаго происхо¬
жденія и что, слѣдовательно, его можно съ пользою
употреблять при леченіи динамическихъ разстройствъ,
могущихъ развиться подъ вліяніемъ психоза, нрав¬
ственнаго потрясенія и даже периферическихъ раз¬
драженій. Нынѣ невозможно уже отрицать этого
вліянія. Тѣмъ не менѣе трудно еще представить
строго научное изложеніе добытыхъ результатовъ,
такъ какъ опубликованныхъ наблюденій еще очень
немного и въ нѣкоторыхъ изъ нихъ невозможно най¬
ти объективныхъ признаковъ гипноза; притомъ же,
нѣкоторые изъ этихъ наблюденій неполны или при¬
надлежатъ лицамъ некомпетентнымъ, описанія ко¬
торыхъ недостаточно убѣдительны и не возбуждаютъ
довѣрія къ дѣйствительности характеризуемаго ими
болѣзненнаго состоянія. Наконецъ, именно по при¬
чинѣ самой природы своего дѣйствія, обнаруживаю¬
щагося. только на разстройствахъ безъ органиче¬
скаго поврежденія, то есть на разстройствахъ чисто
385
динамическаго характера,— внушеніе можетъ изле¬
чивать лишь болѣзни, способныя измѣняться само¬
произвольно, либо подъ вліяніемъ разнообразныхъ
внѣшнихъ агентовъ. Трудно, слѣдовательно, теперь
(хотя и менѣе трудно, чѣмъ для другихъ, весьма
распространенныхъ методовъ леченія) опредѣлить
истинное значеніе этого метода врачевапія. Можно
только сказать, что въ основѣ его лежатъ точныя
психо-физіологическія данныя и что, слѣдовательно,
методъ этотъ раціоналенъ.
Медицина воображенія отличается отъ гипно¬
тической терапіи, въ которой искусственный сопъ,
самъ по себѣ, служитъ врачующимъ средствомъ, ка¬
кимъ бы способомъ его не вызывали. Иногда смѣ¬
шивали—н весьма ошибочно—эти два терапевтиче¬
скихъ способа: гипнотическій сонъ и внушеніе ’).
Значеніе ихъ далеко не одинаковое.
Гипнотическій сонъ оказываетъ лишь задерживаю¬
щее и кратковременное вліяніе па функціональныя
разстройства, на невральгію, контрактуру и пр., п
пр.; и самъ по себѣ рѣдко ведетъ къ полному пре¬
кращенію болѣзненныхъ явлепій, если послѣднія по
природѣ своей не скоропроходящи; притомъ, пе слѣ¬
дуетъ упускать изъ виду, что во многихъ случаяхъ
сонъ этотъ, какъ всякое искусственное усыпленіе
посредствомъ хлороформа, морфія и пр., можетъ
причинять невропатическіе припадки, ранѣе не суще¬
ствовавшіе у субъекта. У многихъ истеричныхъ по¬
являлись конвульсивные припадки вокругъ лохани
Месмера; многіе магнетизеры вызывали контрактур¬
ные припадки, принимавшіеся ими за каталепсію.
Подобнаго рода факты не слѣдуетъ упускать изъ
J) Grasset, Du sommeil provoqué comme agent thérapeutique
(thérapeutique suggestive) (Semaine niéd., 1886, p. 205).
жннотиый МАГНЕТИЗМЪ.	25
386
виду; они должны внушать извѣстную осторожность
въ примѣненіи нервнаго спа къ терапіи.
Тѣмъ не менѣе, у завѣдомо истеричныхъ, съ рѣзко¬
выраженными припадками конвульсій,—у которыхъ,
слѣдовательно, усыпленіе не можетъ никоимъ обра¬
зомъ причинить болѣзненныя явленія, уже суще¬
ствующія,—число и интенсивность припадковъ мо¬
гутъ быть значительно ослаблены гипнотическими
манипуляціями; многія истеричныя Сальпетріера, по¬
ступавшія туда для леченія припадковъ, избавля¬
лись отъ послѣднихъ въ теченіе всего времени, пока
ихъ подвергали гипнотическому сну, помимо вся¬
каго внушенія.
Слѣдуетъ еще замѣтить, что иногда нервный сонъ
представляетъ собою нѣчто большее, чѣмъ простое
гипнотическое вліяніе: у гипнотизеровъ субъектъ
знаетъ, когда его усыпляютъ, что производимые наАъ
нимъ манипуляціи дѣлаются съ врачебной цѣлью;
а потому въ нѣкоторыхъ случаяхъ па гипнотическій
сопъ можно смотрѣть; какъ па методъ, относящійся
къ медицинѣ воображенія: внушеніе производитъ свое
дѣйствіе независимо отъ того, будетъ ли оно дѣломъ
больного или врача.
II.
Примѣненіе внушенія къ дѣлу воспитанія, по всей
вѣроятности, такъ же старо, какъ сама педагогія, и
въ данномъ отношеніи во многихъ сочиненіяхъ но
воспитанію имѣются интересныя указанія. Фехтерс-
лебенъ въ своей «Гигіенѣ души® настаиваетъ на
полезности убѣждать дѣтей, для развитія ихъ спо¬
собностей, что они достигли талантливаго выполне¬
нія въ какой либо отрасли обученія. Граціоле за¬
387
мѣчаетъ, что у дѣтей нѣкоторые жесты, положенія
тѣла способны развивать коррелятивныя стремленія '),
Тѣмъ ме менѣе, было бы весьма опасно подвергать
дѣтей нормальнаго сложенія методическимъ внуше¬
ніямъ; этимъ путемъ рискуютъ превратить дѣтей въ
автоматовъ, что не можетъ быть цѣлью воспитапія.
Что касается гипнотическаго внушенія порочныхъ
дѣтей, то мѣра эта заслуживаетъ большого внима¬
нія. Успѣхъ кажется вѣроятнымъ, хотя это и трудно
доказать неопровержимыми фактами; такъ какъ не
подлежитъ сомнѣнію, что между порочными дѣтьми,—
тѣ изъ нихъ, которыя не впадаютъ въ съумасшествіе и
прогрессивное развитіе пороковъ, — душевно из-,
мѣняясь сами собою, достигаютъ психическаго со¬
стоянія, приближающаго ихъ къ состоянію нормаль¬
ному. Съ другой сторопы, нѣкоторыя дѣти, заклю¬
ченныя- въ домахъ для умалишенныхъ, вслѣдствіе
признанія ихъ невмѣняемыми, находятся въ тѣхъ же
условіяхъ, какъ и дѣти, подвергнувшіяся карѣ закона,
преслѣдующаго исправительныя цѣли. Въ этихъ слу¬
чаяхъ гипнотическое внушеніе играетъ лишь роль
пенитенціарнаго внушенія и полезность его можетъ
быть оспариваема.
Дѣйствительность педагогическаго внушенія мо¬
жетъ быть, по нашему разумѣнію, доказана воз¬
можностью измѣнять у животныхъ, посредствомъ
внушенія, нѣкоторые инстинкты. Одному изъ насъ
часто приходилось быть свидѣтелемъ интереснаго
пріема, практикуемаго фермершами въ мѣстечкѣ Ко:
когда курица снесла опредѣленное число яицъ въ
выбранномъ ею мѣстѣ и принялась за ихъ высижи¬
ваніе, то, если по какимъ либо причинамъ ту же ку-
9 Lenretet Gratiolet, Anatomic comparée du système nerveux,
t. II, p. G3O.
25*

388
рицу желаютъ заставить высиживать другія яйца,
въ другомъ мѣстѣ, ей подгибаютъ голову подъ крыло
и раскачиваютъ нѣсколько разъ, пока опа не уснетъ,
-Что достигается скоро; затѣмъ ее переносятъ въ на¬
значенное для нея гнѣздо; проснувшись, она и не по¬
думаетъ вспомнить о своемъ прежнемъ гнѣздѣ, она
«усыновляетъ» чужія яйца. Иногда можно, тѣмъ же
путемъ, заставить сидѣть на яйцахъ такихъ куръ, ко¬
торыя не имѣли намѣренія это дѣлать. Здѣсь мы
видимъ измѣненіе инстинкта путемъ -внушенія, что
заставляетъ думать, что педагогическое примѣненіе
внушенія не такъ нелѣпо, какъ это утверждаютъ
нѣкоторые авторы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Гипнотизмъ и отвѣтственность.
Non omiies dormiunt qui clauses lia-
bcnt oculos.
(Не псѣ тѣ спятъ, y кого глаза
закрыта).
Гипнотизмъ, приближаясь въ прошедшемъ кт. чу¬
десному, имѣлъ преимущество вызвать любопытство
не только со стороны ученыхъ, по также и со стороны
обыкновенной публики. Сеансы, нс представлявшіе
ничего научнаго, познакомили публику съ извѣст¬
нымъ числомъ явленій, могущихъ имѣть преступное
примѣненіе; гипнотическій сонъ и внушеніе фигу¬
рировали даже во многихъ судебныхъ драмахъ1);
поэтому не безъ основанія одинъ изъ насъ первый
обратилъ вниманіе на изученіе гипнотизма съ су¬
дебно-медицинской точки зрѣнія, въ замѣткѣ, гдѣ
имѣлась въ виду только форма глубокаго гипноза,
характеризующаяся симптомъ соматическаго поряд-
*) Tardieu: Etude médicolégalc sur les attentats aux moeurs,
pp. 68 et suiv., Paris, 1878. Brouardel, Accusaüou du viol accompli
pendant le sommeil hypnotique (Annales d’hygiène et do médecine
légale, janvier, 1879). Motet, Annales médico-psychologiques 1881, p.
468, etc.
390
ica '). Съ того времени Льежуаs) представилъ Акаде¬
міи нравственныхъ и политическихъ наукъ мемуаръ
о томъ же предметѣ, съ нѣсколько иной точки
зрѣнія, вызвавшій жаркіе споры.
Считаемъ не безполезнымъ возобновить этотъ во¬
просъ, какъ вполнѣ заслуживающій подробнаго раз¬
витія.
Большая часть ученыхъ, писавшихъно настоящему
вопросу, въ особенности старались выставить на видъ
возможность совершенія.преступныхъ дѣйствій при
помощи гипнотизма. Но они мало заботились о дока¬
зательствѣ. Оми не спрашивали, при какихъ усло¬
віяхъ судьи могли бы допустить дѣйствительность
фактовъ гипнотизма, на которые ссылаются передъ
ними. Они ne понимали, что въ судебно-медицин¬
скомъ изслѣдованіи демонстрированіе гипнотическаго
состоянія—первый и-важнѣйшій изъ всѣхъ вопросовъ;
всѣ другіе стушевываются передъ нимъ: если гип¬
нотизмъ не доказанъ, всѣ выводимыя изъ него слѣд¬
ствія будутъ ошибочны. Но слѣдуетъ ли прибавлять,
что научное демонстрированіе гипнотизма можетъ быть
сдѣлано лишь посредствомъ объективныхъ и вещест¬
венныхъ признаковъ? Многіе наблюдатели принимали
за доказательство добросовѣстность и почетное по¬
ложеніе субъектовъ,- но это не соотвѣтствуетъ ни-
*) Ch. Fcré, les Hypnotiques hystériques considérées comme
sujets d’expérience en médecine mentale; illusions, hallucinations,
impulsions irrésistibles provoquées; leur importance au point de vue
médico-légal (Société, médico-psychologique, mai 1883).—Charpignon
(Rapports du magnétisme avec la jurisprudence et la médecine légale,
1860), въ особенности обратилъ вниманіе на изслѣдованіе вопроса,
ле составляетъ лп лрактикованіе магнетизма проступокъ незакон¬
наго занятія медициной.
ü 2) Liégeois, Рѳ la suggestion hypnotique dans ses rapports avec
le droit civil et le droit criminel. (Ac. des. sc. m. et. p., avril et
mai 1884).
391
какому объективному признаку; нравственныя дока¬
зательства имѣютъ всегда личное значеніе для того,
кто на пихъ ссылается; они не могутъ быть при¬
нимаемы во вниманіе при судебно-медицинскомъ из¬
слѣдованіи. Возможно ли разсчитывать убѣдить су¬
дей въ дѣйствительности состоянія, всѣ проявленія
котораго могутъ быть притворными? Допустить при¬
знаніе гипнотизма на основаніи нравственныхъ до¬
казательствъ, значило бы широко открыть двери
безчисленнымъ и въ высшей степени важнымъ зло¬
употребленіямъ.
Словомъ, вотъ въ какомъ видѣ представляется
судебно-медицинскій вопросъ: Къ правосудію обра¬
щается субъектъ съ заявленіемъ, что онъ сталъ
жертвою насилія или внушенія, когда былъ погру¬
женъ въ гипнотическій совъ. Вѣроятность такого
заявленія можетъ быть допущена, если будетъ до¬
казано, путемъ опыта, что данный субъектъ под¬
верженъ гипнозу и обнаруживаетъ въ этомъ отно¬
шеніи извѣстное число характерныхъ объективныхъ
признаковъ; а такое доказательство возможно лишь
въ томъ случаѣ, если субъектъ добровольно отдастъ
себя въ руки экспериментатора.
Съ другой стороны, человѣкъ, обвиняемый въ пре¬
ступленіи или въ проступкѣ, можетъ возразить, что
онъ дѣйствовалъ подъ вліяніемъ импульса, внушен¬
наго ему во время гипнотическаго сна. Въ этомъ
случаѣ, какъ и въ предыдущемъ, необходимо уста¬
новить объективно, что субъектъ подверженъ гип¬
нозу.
Вообще, всякій разъ, когда кто-либо ссылается на
гипнотизмъ. передъ правосудіемъ, онъ долженъ до¬
казать свое заявленіе, слѣдовательпо, подвергнуться
экспертизѣ, основанной па экспериментами.
Слѣдуетъ имѣть въ виду и другое ПОЛОЯіепІе. Mo-
392
жетъ случиться, что свидѣтеля подозрѣваютъ въ дачѣ
показанія, продиктованнаго ему гипнотическимъ вну¬
шеніемъ. Если объективно будетъ доказавъ самый
фактъ внушенія, то, какъ логическое послѣдствіе,
можетъ быть признано и существованіе лжесвидѣ¬
тельства, Если, же объективнаго доказательства не¬
льзя установить, то трудность становится почти
непреодолимой; вѣдь невозможно требовать, чтобы
субъектъ самъ себя погрузилъ въ гипнозъ.
При какихъ условіяхъ экспертъ можетъ утвер¬
ждать, что субъектъ подверженъ гиппозу? Подъ усло¬
віемъ, чтобы усыпленный субъектъ обнаруживалъ
физическіе признаки, принадлежащіе къ категоріи
глубокаго гипнотизма; глубокій же гипнотизмъ
м:ожетъ проявляться либо въ полной формѣ, либо
въ сглаженной, то есть у даннаго субъекта могутъ
отсутствовать извѣстныя классическія явленія, чтб
нисколько не измѣняетъ общаго вида, если остается
достаточное число другихъ характерныхъ призна¬
ковъ.
Въ слабомъ гипнозѣ, въ состояніяхъ, описан¬
ныхъ подъ имепемъ очарованія, магнетическаго сна
и проч., субъекты кажутся одаренными особенной
способностью къ воспринятію внушенія; у пихъ
можно вызывать каталептичнім состоянія, мышеч¬
ную одервепѣлость, напряженныя положенія конеч-
постей, параличи, анестезіи, различныя галлюцина¬
ціи, побужденія; но только не спеціальныя состоянія,
ясно выраженныя и описанныя выше подъ именемъ
каталепсіи’, летаргіи, вызваннаго сомнамбулизма.
Субъекты эти представляютъ лишь весьма малое число
соматическихъ явлевій, которыя, къ тому же, не были
еще предметомъ правильнаго нозографическаго из¬
слѣдованія. Поэтому надобно удвоить вниманіе и
строгую точность при изслѣдованіи фактовъ, такъ
393
какъ, впѣ физическихъ признаковъ, нѣтъ никакого
критеріума. До полнаго разслѣдованія, субъектъ,
не представляющій никакого физическаго призпака
гипнотизма, не можетъ ссылаться па него въ свою
пользу. На практикѣ невозможно иначе установить
границу нормальной способности къ внушенію.
Показавъ, какимъ образомъ экспертъ можетъ убѣ¬
диться въ наклонности даннаго субъекта къ гип¬
нозу, надлежитъ разсмотрѣть и множество другихъ
вопросовъ. Надобно хорошо ознакомиться съ осо¬
бенными условіями, при которыхъ возможно допу¬
стить достовѣрность гипнотизаціи.
Гипнотическій сопъ, столь трудно вызываемый у
субъектовъ, впервые ему подвергающихся, произво¬
дится съ ужасающей быстротой у субъектовъ, уже
подвергавшихся гипнозу. Намъ достаточно сдѣлать
рѣзкій жесть передъ нѣкоторыми изъ нашихъ боль¬
ныхъ, чтобы тотчасъ загипнотизировать ихъ. И это
удается безразлично, на всякомъ мѣстѣ и во всякое
время дня. Встрѣтивъ одну изъ нашихъ больныхъ
на дворѣ, крикомъ или рѣзкимъ жестомъ мы оста¬
навливаемъ ее въ каталептической неподвижности.
Необходимо имѣть въ виду, что и пробужденіе мо¬
жетъ совершаться такъ же моментально, дуновеніемъ
въ глаза или въ 'лицо. Слѣдовательно, можно выз¬
вать и уничтожить гипнотическій сонъ въ те¬
ченіе чрезвычайно короткаго промежутка времепи,
такъ сказать, на-ходу. Фактъ этотъ представляетъ
нѣкоторую важность съ судебно-медицинской точки
зрѣнія. Притомъ же, достаточно очень кратковре¬
меннаго спа, чтобы сдѣлать внушеніе. Такъ, въ про¬
долженіе пятнадцати секундъ, намъ удавалось
погрузить одного изъ пашихъ субъектовъ въ летар¬
гію, произвести сомнамбулизмъ, сдѣлать ему вну¬
шеніе и разбудить его. Поэтому можетъ случиться,
394
что какой нибудь индивидуумъ воспользуется пят¬
надцатью секундами, въ теченіе которыхъ онъ оста¬
вался одинъ-на-одинъ съ субъектомъ, подвержен¬
нымъ гипнозу, чтобы внушить ему идею, галлюци¬
націю или импульсъ. Не должно, основываясь на
вопросѣ о времени, считать фактъ невозможнымъ,
потому что для усыпленія и внушенія субъектовъ,
часто гипнотизируемыхъ, требуется весьма мало вре¬
мени.
Болѣе того, опытъ показываетъ, что не слѣдуетъ
полагаться на увѣренія субъекта для оцѣнки про¬
должительности гипнотическаго сна. Субъектъ не
измѣряетъ времени, въ теченіе котораго онъ пре¬
бываетъ въ состояніи усыпленія; пытаясь опредѣлить
это время, онъ дѣлаетъ грубѣйшія ошибки. Такъ,
одна изъ нашихъ больныхъ, которую мы усыпляемъ
на 10—20 минутъ, думаетъ, что спитъ цѣлый часъ;
другія впадаютъ въ такія же большія погрѣшности.
Гипнотику недостаетъ точки опоры для измѣренія
перерыва, который производитъ сонъ въ его нор¬
мальной жизни. Поэтому не слѣдуетъ отвергать
дѣйствительность гипнотическаго внушенія, осно¬
вываясь на томъ, что экспериментаторъ оставался
менѣе одной минуты съ субъектомъ, а субъектъ
говоритъ, будто сонъ его продолжался цѣлые часы.
Знаетъ ли самъ гипнотикъ, что его усыпляли?
Къ несчастью, относительно этого вопроса у насъ
весьма мало данныхъ. Нѣкоторые изъ нашихъ су¬
бъектовъ, надъ которыми мы производили опыты въ
продолженіе цѣлаго утра, не зпаютъ, сколько разъ
ихъ усыпляли и будили, но имъ извѣстно вообще, что
ихъ усыпляли; признакъ, по которому они узнаютъ
это—ощущеніе холода, озиоба, иногда продолжаю¬
щагося долго послѣ пробужденія. Но данный признакъ
не имѣетъ большого значенія; потому что не только
395
можетъ отсутствовать, но его можно даже изгладить
изъ памяти больного посредствомъ внушенія; при¬
томъ же, чѣмъ сонъ короче, .тѣмъ слабѣе выраженъ
этотъ признакъ.
Часто при глубокомъ гипнотизмѣ паблюдаютъ, что
субъектъ забываетъ по пробужденіи все, что про¬
исходило во время гипнотическаго сна. Забвеніе это
бываетъ полнымъ, когда экспериментаторъ прика¬
зываетъ усыпленному субъекту не помнить рѣши¬
тельно ничего; забвепіе становится также болѣе
глубокимъ, когда субъектъ пе сразу приведенъ въ
состояніе бодрствованія, а заставляютъ его перейти
отъ сомнамбулизма къ летаргіи, отъ летаргіи къ
сомнамбулизму и затѣмъ уже пробуждаютъ. Наобо¬
ротъ, ампезія бываетъ нерѣдко неполною, если су¬
бъекта разбудятъ тотчасъ же послѣ того внушенія,
которое онъ долженъ помнить. Въ такомъ случаѣ
воспоминаніе продолжается съ большей или меньшей
интенсивностью въ состояніи ’ бодрствованія. Гип-
нотикъ имѣетъ видъ спящаго, который только что
проснулся; опъ смутно припоминаетъ все видѣнное
имъ, все сказанное ему во время его сна, ему ка¬
жется все это сповидѣпіемъ. Наконецъ, собы¬
тія, совершившіяся во время гипноза, пробуждаются
съ значительной энергіей, когда о нихъ напомнитъ
какой нибудь предметъ или какое либо внѣшнее об¬
стоятельство.
Итакъ, мы видимъ, что нельзя принять за абсо¬
лютное правило забывчивость при пробужденіи; въ
дѣйствительности могутъ представиться всѣ случаи,
начиная отъ самаго глубокаго забвенія'до самаго яс¬
наго воспоминанія. Всѣ эти случаи должны быть тща¬
тельно взвѣшиваемы съ судебно-медицинской точки
зрѣнія.
Самое важное изъ всѣхъ фактовъ, это—внушен-
396
пая амнезія. Никогда не должно забывать, что гип-
нотика могли, посредствомъ внушенія, заставить за¬
быть обо всемъ, чему его подвергали во время гип¬
ноза.
Это отсутствіе воспоминанія, которое можетъ
явиться само собою или быть вызвано искусственно,
возможно даже и въ томъ случаѣ, когда субъектъ
подвергся насилію, причинившему организму его
болѣзненное и болѣе или менѣе продолжительное
потрясеніе. Во время опыта надъ однимъ изъ на¬
шихъ субъектовъ, послѣдній упалъ, въ состояніи ле¬
таргіи, па-земь и получилъ сильный ушибъ головы.
Раздраженіе это не вызвало пробужденія, которое
наступило только нѣсколько позже, послѣ дуно¬
венія въ лицо. Проснувшись, субъектъ удивляется,
что голова у него болитъ; онъ ощущаетъ боль словно
отъ удара кулака или отъ толчка, но не понимаетъ,
какъ это съ нимъ случилось. Поэтому мы считаемъ
себя въ правѣ сказать, что при глубокомъ гипнотизмѣ
субъектъ можетъ подвергнуться самымъ разнообраз¬
нымъ насиліямъ и не сохрапитъ объ этомъ,'.ни ма¬
лѣйшаго воспоминанія или ощущенія, если только
насиліе пе причинило постоянныхъ поврежденій,
какъ напримѣръ, ссадинъ вслѣдствіе сильнаго удара
и ироч. Мы думаемъ даяіе, что въ этомъ состоя¬
ніи усыпленный субъектъ можетъ, не будучи въ
состояпіи защитить себя, подвергнуться насило¬
ванію.
Рядомъ съ субъектомъ, все забывающимъ, слѣ¬
дуетъ поставить субъекта, имѣющаго претензію все
помнить. Какого довѣрія заслуживаетъ его заявле¬
ніе? Вопросъ этотъ имѣетъ весьма серьезное значе¬
ніе. Здѣсь можетъ представиться множество пред¬
положеній.
Во-первыхъ, возможно, что гппнотикъ говоритъ
397
искренно н въ то aie время является жертвой ил¬
люзіи. Надо икать, что субъектъ, который, проснув¬
шись, видитъ себя- раненымъ или пораженнымъ
серьезнымъ, либо непріятнымъ недугомъ, обыкно¬
венно стараетея подыскать объясненіе случившемуся
съ нимъ: иногда опъ самъ придумываетъ это объ¬
ясненіе, иногда принимаетъ его отъ третьяго лица:
по во всѣхъ этихъ случаяхъ онъ. въ концѣ концовъ,
внушаетъ себѣ, что все произошло именно такъ,
какъ ему вообразилось; другими словами, объясне¬
ніе ведетъ къ галлюцинаціи памяти. Такимъ обра¬
зомъ, большія, которая во время спа получила ударъ
отъ третьяго лица, можетъ вообразить себѣ, объяс¬
няя свой ушибъ, что опа упала и она будетъ съ
полнымъ убѣжденіемъ отстаивать дѣйствительность
этого мнимаго паденія. Врачъ, произодящій судебно-
медицинское изслѣдованіе, долженъ остерегаться по¬
добныхъ комментаріевъ и объясненій гипнотика.
Увѣренія гипнотика не должны быть принимаемы
безъ строгаго контроля.
Ошибка гипнотика можетъ произойти и отъ дру¬
гой причины,—отъ внушенія экспериментатора, при¬
вившаго ложное воспоминаніе. Эксперту невозможно
оріентироваться среди всѣхъ этихъ явленій и за¬
явить категорически: дѣло произошло такимъ-то обра¬
зомъ.
Наконецъ, послѣднее предположеніе: гиннотикъ, ■
разсказывающій въ состояніи бодрствованія о томъ,
что произошло во время его спа, можетъ притво¬
ряться. Возможность симуляціи допустима во всѣхъ
положеніяхъ дѣла, каково бы пи было соматическое
состояніе субъекта. Даже имѣя дѣло съ больной,
одержимой глубокимъ гипнозомъ, пе слѣдуетъ слѣпо
довѣрять всѣмъ ея разсказамъ. Судебный слѣдова¬
тель можетъ занести въ протоколъ показаніе и по-
398
ступить съ нимъ, какъ ему угодно, принимая во
вниманіе другіе факты разбираемаго дѣла; но экс¬
пертъ не долженъ слѣдовать этому пути.
До сихъ поръ мы разсматривали субъекта въ со¬
стояніи покоя; возьмемъ его. теперь въ состояніи
дѣятельности,-подъ вліяніемъ внушеній и даже раз¬
драженій.
Начнемъ съ изученія галлюцинацій: гиппотичную
больную можно заставить, напримѣръ, ошибиться
насчетъ идентичности какого нибудь лица или по¬
вѣрить въ присутствіе отсутствующаго лица, черты,
голосъ и проч, аттрибуты котораго она признаетъ.
Легко понять возможныя послѣдствія этой иллюзіи
или этой галлюцинаціи, если надъ гиппотичной или
въ присутствіи ея былъ совершенъ, при подобныхъ
обстоятельствахъ, какой либо злодѣйскій поступокъ,
вообще преступленіе; обвиненіе могло бы обратиться
на неповиннаго и оно поддерживалось бы съ глу¬
бочайшимъ убѣжденіемъ. Иллюзія или галлюцина¬
ція можетъ быть обращена на самый поступокъ и
привести къ подобнымъ же послѣдствіямъ.
Нѣкоторые писатели обратили въ послѣднее время
вниманіе на этотъ вопросъ, важное значеніе кото¬
раго уже давно было отмѣчено нами. Они приду¬
мали даже драматическіе эксперименты для выясне¬
нія этихъ преступныхъ примѣненій гипнотической
галлюцинаціи. Мы считаемъ безполезнымъ ихъ здѣсь
воспроизводить.
Гораздо важнѣе, по нашему мнѣнію, изслѣдова¬
ніе условій, при которыхъ факты ретроспективныхъ
галлюцинацій могутъ подлежать вѣдѣнію правосу¬
дія. Какъ мы уже говорили, судебно-медицинскій
вопросъ о гипнотизмѣ сводится къ вопросу
діагностики, и.можно прибавить, что все, не от¬
носящееся къ діагностикѣ въ судебныхъ вопросахъ
399
о гипнотикахъ, не входите въ кругъ компетентно¬
сти врата. Эксперту. пѣтъ дѣла до утвержденія
дѣйствительности факта внушенія, онъ можетъ
лишь указать на его возможность; а для этого
онъ, долженъ путемъ опытовъ рѣшить, что у та¬
кого-то субъекта можно выззать, посредствомъ вну¬
шенія, данныя явленія. Вопросъ поэтому сводится'
къ тому, чтобы узнать, какіе объективные признаки
служатъ доказательствомъ дѣйствительныхъ галлю¬
цинацій, которыя возможно вызвать у даннаго су¬
бъекта. Мы особенно обращаемъ вниманіе на гал¬
люцинаціи зрѣнія, потому что они легче всего под¬
даются изслѣдованію и дозволяютъ намъ выводить
заключеніе относительно дѣйствительности галлюци¬
націй другихъ чувствъ.
Галлюцинаціи врѣнія, которыя могутъ быть вызы¬
ваемы словеснымъ внушеніемъ или всякимъ другимъ
способомъ, характеризуются тѣмъ, что они способны
раздваиваться посредствомъ призмы, поставленной
передъ глазами, или посредствомъ механическаго
отклоненія. Предметъ этихъ галлюцинацій можетъ
быть увеличенъ или уменьшенъ въ размѣрахъ по¬
мощью бинокля, онъ можетъ' быть отраженъ иля
сдѣланъ симметричнымъ посредствомъ зеркала. Если
это окрашенный предметъ, то онъ можетъ дать су¬
бъективное ощущеніе дополнительнаго цвѣта; если
это односторонняя галлюцинація, то посредствомъ
магнита ее можно трапсферировать; наконецъ, при
приближеніи или удаленіи мнимаго предмета, зра¬
чекъ пропорціонально расширяется или съуживается;
а подобныя движенія аккомодаціи могутъ быть про¬
извольно воспроизведены только весьма, немногими
субъектами и то исключительно при извѣстныхъ
лишь условіяхъ.
Прибавимъ, что въ продолженіе зрительной галлю¬
400
цинаціи, общая чувствительность глаза у нѣкото¬
рыхъ субъектовъ сильно измѣняется. Въ самомъ дѣлѣ,
въ каталептическомъ состояніи, соединительная и
роговая оболочки, за исключеніемъ зрительнаго поля,
вообще становятся нечувствительными. У многихъ
субъектовъ къ этимъ оболочкамъ можно прикасаться
постороннимъ тѣломъ, не вызывая рефлексовъ со
стороны вѣкъ; у Р., наир., капъ только вызвана
зрительная галлюцинація, чувствительность наруж¬
ныхъ оболочекъ глаза возвращается къ тому со¬
стоянію, въ которомъ опа находилась во время бодр¬
ствованія.
Всѣ эти признаки позволяютъ эксперту узнать
можетъ или нѣтъ подвергнуться галлюцинаціи из¬
вѣстный субъектъ посредствомъ внушенія; но это
еще нисколько не доказываетъ, что данный субъ¬
ектъ былъ дѣйствительно подвергнутъ галлюци¬
націи. Это совершенно уже иной вопросъ, который
предстоитъ разъяснить судебному слѣдствію.
Рядомъ съ галлюцинаціей находится системати¬
ческая анестезія, составляющая ея обратную сто¬
рону. Можно внушить субъекту, въ присутствіи
котораго должно совершиться то или другое пре¬
ступленіе или злодѣйство, что онъ не будетъ ви¬
дѣть такое-то лицо. Возможность подобнаго внуше¬
нія дозволила бы преступнику удалить непріятнаго
свидѣтеля и гиннотикъ, самымъ искреннимъ обра¬
зомъ сталъ бы впослѣдствіи увѣрять правосудіе, что
онъ ничего не видѣлъ, ничего не слыхалъ, ничего
не чувствовалъ.
Намъ достаточно вспомнить, какъ многочисленны
доказательства систематической анестезіи. Первое
изъ нихъ — китайскій гонгъ. Субъектъ подвержен¬
ный гипнозу, котораго звукъ гонга моментально
погружаетъ въ каталепсію, не впадаетъ больше
401
въ это состояніе при ударѣ въ гонгъ, если его лиша¬
ютъ внушеніемъ способности перцепцировать данный
инструментъ. Когда вы внушаете субъекту, что онъ
больше не видитъ краснаго цвѣта, то фиксированіе не¬
видимаго краснаго квадратика въ продолженіе извѣст¬
наго времени порождаетъ, въ качествѣ оптическаго
слѣда, зеленое изображеніе. Наконецъ, дѣйствіе маг¬
нита придаетъ анестезіи совершенно особый характеръ.
По этимъ признакамъ экспертъ узнаетъ, можетъ ли онъ
воспроизвести у даннаго субъекта, погруженнаго въ
гипнотическое состояніе, настоящую анестезію.
Въ состояніи вызваннаго сомнамбулизма возможно
впушить какую нибудь неотступную идею, непрео¬
долимыя стремленія, которымъ проснувшаяся гиппо-
тичпая больная станетъ повиноваться съ автомати¬
ческой точностью. Можно заставить субъекта давать
обѣщанія, писать долговыя обязательства, призна¬
нія самаго компрометирующаго свойства. Можно
также, давъ ему въ руки оружіе, заставить его со¬
вершить какое угодно преступленіе. Мы бы могли
привести здѣсь извѣстное число поступковъ, по мень¬
шей мѣрѣ непристойныхъ, совершенныхъ истерич¬
ными, поступковъ, выражавшихъ собою экспери¬
ментальныя преступленія, содѣянныя субъектомъ
безсознательно, по внушенію виновнаго, оставшагося
неизвѣстнымъ. Много разъ, въ Сальпетріерѣ, въ
руки гиппотичной больной давали обыкновенную раз¬
рѣзку, говоря, что это кинжалъ, и приказывали ей
убить кого пибудь изъ присутствовавшихъ. Проснув¬
шись, больная кружится вокругъ своей жертвы и
поражаетъ ее съ такою силой, что не рѣшаются
повторять опыты этого рода. Точно также внушали
субъекту мысль украсть какой пибудь предметъ,
нанр., фотографическія карточки и пр.
Факты, эти показываютъ, что гиппотикъ можетъ
ЖИВОТНЫЙ МАГНЕТИЗМЪ.	’26
402
стать орудіемъ преступленія, совершаемаго съ ужа¬
сающей точностью, тѣмъ болѣе опасной, что, не¬
посредственно за совершеніемъ акта, все можетъ
быть забыто—импульсъ, сонъ и лицо, его вызвавшее.
Необходимо указать па нѣкоторые изъ отличи¬
тельныхъ признаковъ этихъ внушенныхъ актовъ, дѣ¬
лающихъ ихъ особенно опасными. Импульсы могутъ
вести къ злодѣяніямъ и преступленіямъ, природа
коихъ способна до безконечности варьировать, но всѣ
опи сохраняютъ почти постоянный характеръ не¬
преодолимаго стремленія, съ самосознаніемъ; т, е.
субъектъ въ полной памяти, омъ совпасть себя, но
не можетъ бороться противъ топ силы, которая тол¬
каетъ совершить поступокъ, имъ самымъ порицае¬
мый. Движимый ■ кт> цѣли, такъ сказать, роковою
силою, гипнотикъ не мучается сомнѣніями и нерѣ¬
шительностью преступника, дѣйствующаго произ¬
вольно;. онъ поступаетъ со спокойствіемъ и увѣрен¬
ностью, которыя обезпечили бы успѣхъ его престу¬
пленія, еслибы къ тому представился случай, Нѣ¬
которымъ изъ нашихъ больныхъ извѣстна эта сила
внушенія; и когда онѣ хотятъ во что бы то ни
стало совершить какой нибудь актъ, для котораго у
нихъ въ послѣднюю минуту не хватаетъ мужества,
либо смѣлости, то онѣ просятъ у своихъ товарокъ
внушенія.
Наконецъ, опасность этихъ преступныхъ внуше¬
ній усиливается еще оттого, что актъ, по волѣ
экспериментатора, можетъ быть совершенъ черезъ
нѣсколько часовъ, даже черезъ нѣсколько дней
послѣ внушенія; подобнаго рода факты были впер¬
вые констатированы Ш. Рише; и они не исключи¬
тельнаго характера; мы наблюдали ихъ также не
мало.
Въ настоящее время нельзя отвергать дѣйстви-
403
тельности этого рода, фактовъ; но доказать ихъ зна¬
ченіе для каждаго даннаго случая—весьма трудно.
Бъ самомъ дѣлѣ, для импульсивныхъ дѣйствій у
насъ нѣтъ такого объективнаго критеріума, какъ для
галлюцинацій, для паралича движеній и чувстви¬
тельности. Поэтому здѣсь экспертъ долженъ быть
очень остороженъ въ своихъ заключеніяхъ.
Словомъ, главный признакъ внушенія — потеря
воспоминанія; гиппотикъ пе знаетъ, гдѣ, когда и
какъ ему было сдѣлано внушеніе. Амнезія мо¬
жетъ явиться сама собою или можетъ быть про¬
изведена внушеніемъ. Но амнезія эта есть явленіе,
принадлежащее состоянію бодрствованія; она исче¬
заетъ. когда субъекта снова погружаютъ въ состояніе
гипноза; тогда возстановляется въ памяти субъекта
все, что происходило въ продолженіе гипноза, и су¬
бъектъ можетъ указать, нерѣдко съ замѣчательной
точностью, виновника внушенія, мѣсто, день и часъ,
когда было сдѣлано ему внушеніе, если только дру¬
гимъ, особымъ внушеніемъ его не заставили забыть
все это. Поэтому здѣсь само собою раждается во¬
просъ: можно ли съ пользою допрашивать обвиняс--
маго, ссылающагося въ свое оправданіе на внуше¬
ніе, хотя бы въ томъ случаѣ, когда субъектъ отли¬
чается всѣми соматическими особенностями сомнамбу¬
ла, когда мы увѣрены, что не можетъ быть и рѣчи
объ обманѣ. Мы имѣли уже случай показать, что
нѣкоторые субъекты въ состояніи сомнамбулизма
способны умалчивать о тѣхъ или другихъ вещахъ;
а Питръ доказалъ, что и ложь — дѣло возможное.
Субъектъ, подверженный гипнозу, можетъ быть въ то
же время и преступникомъ; внушеніе допустимо лишь
тогда, когда можно получить объективное доказа¬
тельство его наличности или, по крайней мѣрѣ,
*
404
когда самое дѣло необходимо наводитъ на мысль
о внушеніи.
Симуляція—не одинъ камень преткновенія для до¬
проса во время сомнамбулизма. Можетъ случиться,
что чиновникъ или врачъ, настойчивостью своихъ
разспросовъ и повелительностью голоса, помимо сво¬
его желанія, дѣлаютъ субъекту такія внушенія, .кото¬
рыя измѣняютъ воспоминанія гипнотика и порожда¬
ютъ въ немъ галлюцинацію памяти. Наконецъ, еще
одна опасность: допросы, сдѣланные субъекту, мо¬
гутъ столкнуться съ болѣе старымъ внушеніемъ,
которымъ гиппотику было запрещено говорить объ
извѣстныхъ событіяхъ. Правда, съ извѣстной лов¬
костью, можно снять это запрещеніе, напримѣръ, об¬
лекшись, черезъ внушеніе, въ личность перваго экспе¬
риментатора. Но вышеприведенные факты вполнѣ
доказываютъ, что отвѣты гипнотика не представляютъ
достаточной гарантіи искренности.
Тѣмъ болѣе должно совершенно отказаться отъ
выпытыванія посредствомъ гипнотизма. Мно¬
гіе задавались вопросомъ: позволительно ли утили¬
зировать гипнозъ съ цѣлью усыпленія подсудимаго
или обвиняемаго помимо его воли, для полученія
признаній или указаній, касающихся обвинительныхъ
фактовъ. Такая процедура, напоминающая пытку,
представляла бы ту же опасность, что послѣдняя: под¬
судимаго заставили бы сознаваться въ преступле¬
ніяхъ, которыхъ онъ не совершалъ.
Короче говоря, болѣзненная способность къ вну¬
шеніямъ,—будь она развита во время гиппоза, по¬
мимо гипнотизма, у индивидовъ, способныхъ къ
гипнотизаціи или у невропатовъ, — можетъ быть
доказана только путемъ физическихъ признаковъ,
представляемыхъ субъектомъ. Медикъ-экспертъ, роль
4Cfo
котораго состоитъ въ томъ, чтобы просвѣтить пра¬
восудіе, а не въ томъ, чтобы отнимать у него ви¬
новныхъ, долженъ ограничиваться лишь этой сторо¬
ною дѣла. Онъ можетъ доказать, путемъ экспери-
ментаціи, подверженъ ли такой-то субъектъ гипнозу,
или нѣтъ и можно-ли вызвать у послѣдняго во время гип¬
ноза или подъ вліяніемъ гипнотическаго внушенія та¬
кія-то явленія; но медикъ долженъ говорить лишь
о возможности факта; доказать же его дѣйствитель¬
ность— дѣло судебнаго слѣдствія.
Разъ внушеніе доказано, остается узнать, какова
уголовная и нравственная отвѣтственность человѣ¬
ка, дѣйствовавшаго подъ вліяніемъ гипнотическаго
внушенія. Нѣкоторые авторы, по нашему мнѣнію,
черезчуръ скоро рѣшили, что нравственная отвѣт¬
ственность субъекта равняется нулю. По крайней
мѣрѣ, субъектъ долженъ отвѣчать за то, что согла¬
сился быть загипнотизированнымъ, если только его
не загипнотизировали врасплохъ, насильно или обма¬
номъ. Даже и въ томъ случаѣ, если ему' была не¬
извѣстна цѣль, какую имѣлъ въ виду эксперимен¬
таторъ, гипнотизируй его, онъ отвѣтственъ за то,
что добровольно отказался отъ своей свободы. Это
истинный принципъ справедливости. Тѣмъ болѣе въ
этомъ смыслѣ должно быть дано заключеніе, если
гипнотику заранѣе было извѣстно, прежде, чѣмъ его
усыпили, на какое преступное дѣло имѣлось въ
виду его направить. Послѣднее предположеніе со¬
всѣмъ не невозможно.
Легко можетъ случиться, что въ шайкѣ мо¬
шенниковъ или убійцъ встрѣтится субъектъ, под¬
верженный гипнозу и вполнѣ добровольно отдавав¬
шійся преступнымъ внушеніямъ; полезность внуше¬
нія при подобныхъ обстоятельствахъ понятна, такъ
406
какъ лица, дѣйствующія подъ вліяніемъ гипноти¬
ческаго внушенія, имѣютъ больше смѣлости, муже¬
ства и даже смышлености, чѣмъ когда они дѣй¬
ствуютъ по собственному влеченію.
Даже и въ томъ случаѣ, если гипнотика усыпили
безъ его согласія, если его опутали хитростью и сдѣ¬
лали ему внушеніе во время бодрствованія, когда, слѣ¬
довательно, онъ не подлежитъ никакой нравствен¬
ной отвѣтственности,—нельзя допустить, чтобы об¬
щество не имѣло права защитить себя отъ столь
опаснаго больного. До сего времени гипнотизмъ фи¬
гурировалъ на судѣ лишь въ видѣ рѣдкой случай¬
ности. Но въ будущемъ обстоятельства могутъ измѣ¬
ниться и, быть можетъ, внушеніе войдетъ въ обычай
для преступныхъ дѣяній. Ни одному криминалисту
не придетъ въ голову утверждать, что общество
должно оставаться безоружнымъ передъ такой опас¬
ностью. Съ преступными гипнотиками должно по¬
ступать такимъ же, образомъ, какъ и съ съумасшед-
шими преступниками1).
Разъ установлена возможность исцѣленія нѣ¬
которыхъ нервныхъ разстройствъ посредствомъ
гипнотизма, то нѣтъ сомнѣнія, что медики въ правѣ
утилизировать гипнотизмъ, конечно, съ тою же
осторожностью, какой требуетъ всякій другой те¬
рапевтическій методъ. Отвѣтственность врача тѣмъ
менѣе будетъ велика, чѣмъ боліе противостоитъ
болѣзнь другимъ методамъ, когда медикъ заручился
согласіемъ больного и поддержкой его близкихъ;
наконецъ, познакомившись со всѣми опасностями,
которымъ подвергается его паціента, и принявъ всѣ
необходимыя предосторожности, врачъ можетъ быть
4) Мы весьма рады, что мнѣніе наше раудѣляетъ Тардъ: Іа Crimi¬
nalité comparée, 1 vol. in 18, 1886, p. 142.
407
увѣреннымъ, что поступаетъ съ должной осмотри¬
тельностью.
Что же касается права производить експеримен¬
ти, то можно сдѣлать нѣкоторую оговорку.
Новѣйшіе факты, которые наблюдались преиму¬
щественно въ Италіи, повидимому, указываютъ на
то, что гипнотическіе опыты способствуютъ разви¬
тію постоянныхъ нервныхъ разстройствъ. Слѣдуетъ
ли изъ этого заключить, что эксперименты должны
быть запрещены? Это значило бы допустить, что
есть истипи, знать которыя нехорошо. Но не подле¬
житъ сомнѣнію, что вредъ должны исправить тѣ,
кто его причинилъ, и нельзя утверждать, будто из¬
вѣстная категорія лицъ можетъ избѣгнуть этой от¬
вѣтственности подъ покровомъ диплома. Еслибы,
вмѣсто того, чтобы принимать во вниманіе интересы
паціента, обращали вниманіе лишь на цѣли экспе-
риментаціи, то, подъ предлогомъ выясненія самыхъ
высокихъ задачъ физіологіи и психологіи, многіе
изслѣдователи, недостаточно знакомые съ анатоміей,
физіологіей или терапіей, подвергали бы опасности
жизнь довѣрившихся имъ субъектовъ. Незнаніе опас¬
ности не можетъ служить извиненіемъ для неосто¬
рожнаго экспериментатора.
Только при этихъ условіяхъ возможно допустить
экспериментированіе надъ человѣкомъ, которое, ска¬
зать мимоходомъ, не заключаетъ въ себѣ ничего
оскорбительнаго. Съ этимъ мы встрѣчаемся почти
повседневно: въ лабораторіяхъ и въ больницахъ мно¬
жество больныхъ или студентовъ добровольно под¬
вергаются дѣйствію медикаментовъ или физіологи¬
ческихъ раздражителей; гипнотическіе эксперименты
могутъ быть производимы безо всякаго вреда при
тѣхъ яге условіяхъ и съ тѣми же гарантіями.
Что. же касается до публичныхъ опытовъ, то они

408
заслуживаютъ такого же порицанія, какъ публич¬
ныя труиоразсѣченія и вивисекціи; очевидно, публич¬
ныя гипнотическіе сеансы должны представлять еще
болѣе неудобствъ, такъ какъ они причиняютъ нерв-,
ныл разстройства даже у субъектовъ, которые лично
не подвергаются опытамъ гипнотизма.