Автор: Ярославцев П.  

Теги: художественная литература   литературный альманах  

Год: 1923

Похожие

Незамеченная земля. Литературно-художественный альманах

Перевал: Литературно-художественный альманах. Сборник 6

Прикамье. Литературно-художественный альманах №12 за 1949 год

Прикамье: Литературно-художественных альманах. Выпуск 7

Текст 
                    ВОЗРОЖДЕНИЕ
ЛИТЕРАТУРНО-Ху
дожсственный
и
научно-популяр
ный,
иллюстриро
ванный
альманах
ПОД
РЕДАКЦИЕЙ
ПЕТРА
ЯР ОСЛ АВЦЕВ А
МОСКВА
издательство
ВРЕМЯ
1923


ВОЗРОЖДЕНИЕ
ЛИТЕРАТУРНО-ХУ
дожественный
и
научно-популяр
ный
иллюстриро
ванный
альманах
ПОД
РЕДАКЦИЕЙ
ПЕТР А
ЯРОСЛАВЦЕВА
Том
2-й
МОСКВА
издательство
ВРЕМЯ
1923


ОблоЖка,
фронтиспис
и
марка
проф.
В.
Д.
Ф
а
л
и
л
е
е
в
а.
Илл юстр аци и
алЬманаха—оригиналы
и
копии—все
о тносят ся
к
книге
Л.
Р.
Варшавского.
„Гравюра и Литография“.
Москва.
Главлит
No
742.
2.000 экз.
Мосполиграф“. 16-я
т ипо граф ия,
Трехпрудный, 9.


Осип
Мандельштам.
Холодок
щекочет
темя
И
нельзя
п ризиа тъ ся
вдруг
—
И
м еня
срезает
время,
Как
скосило
тво й
каблук.
Жиз нь
себя
пер ем ог ает,
Понемногу
та ет
звук,
Все
чего
то
не
хватает,
Что
то
вспомнить
нед о суг !..
А
в едь
раньше
лучше
б ыло
И
пожалуй
не
сравнишь,
Как
ты
пр ежде
шелестила,
Как
ты
н ынче
шелестишь.
В идно
даром
не
проходит
Шевеленье
эт их
гу б,
И
ве ршина
колобродит,
Обр еч енная
на
сруб.


А.
Г.
Я ким ченк о.
Из
с ерии
«Город» .
Гравюра
на
л ин оле уме^


Михаил
Булг ак ов.
Записки
на
манЖетах.
Часть
пе рвая.
I.
Сотрудник
покойного
«Русского Слова», в гетрах и с сигарой,
схва­
тил
со
с тола
телеграмму
и
привычными
профессиональными
гл аза ми
прочел
ее
в
секунду
от
первой
строки
до
последней.
Его
рук а
машинально
выпис а ла
сбо ку
«в2
колонки», но губы не­
о жида нно
сложились
ду дк ой:—ф ью -ю!
Он
помолчал.
Потом
порывисто
от орва л
четвертушку
и
начертал:
До
Тиф лисе
сорок
миль...
Кто
п род аст
автомобиль?
С вер х у : «Маленький фельетон», сбоку « ко р пус», снизу « Гр а ч».
Й
вдруг
забормотал,
как
диккенсовский
Джингель:
Так с.
Токе!.. Я так
и
з нал!..
Возможно,
что
п рид ется
отчалить.
Ну
что-ж!
В
Рим е
у
мен я
ш есть
тысяч
ли р. Crédita Italiano. Чт о ?
Шесть...
И,
в
сущности,
я
итальян­
ский
офицер!
Да-с.
Finita la comedia!
И
еще
раз
свист ну в,
двинул
фуражку
на
затылок
и
бро сился
в
дверь,
с
телеграммой
и
фельетоном.
—
Стойте!—завопил
я,
опомнившись,—стойте!
Какое
Crédita? Fi­
nita?! Что?
Катастрофа?!
Но
он
исч ез.
Хотел
в ыбеж ать
за
ним...
но
в неза пно
махнул
рукой,
вяло
помор­
щился
и
сел
на
диванчик.
Постойте,
что
мен я
му чи т? Crédite непонятное?
Су толк а?
Нет,
не
то...
Ах,
да.
Голова.
Второй
день
болит.
Мешает.
Го­
лова!
И
вот
тут,
сейчас,
холодок
странный
пробежал
по
спине.
А
через
минуту—наоборот:
тело
на полнило сь
сухим
теплом,
а
лоб
неприятный,
влажный.
В
висках
толчки.
Простудился.
Проклятый
февральский
ту­
ма н! «Лишь бы не заболеть.. .
Ли шь
бы
не
заболеть!...
Чужое
все,
но,
значит,
я
привык
за
полтора
месяца.
Как
хорошо
после
1^мана.
Дома.
У тес
и
море
в
золотой
раме.
Книги
в
шк афу.
Ковер
на
тахте
шершавый,
никак
не
уляжешься,
п од ушка
же стка я,
же стка я.. .


6
АЛЬМАНАХ
Но
ни
за
что
не
вст ал
бы.
Ка кая
лень!
Не
хочется
руку
поднять.
Во т,
по л­
часа
уж
думаю,
что
нужно
протянуть
ее,
взять
со
стула
порошок
с
асп и­
рином,
и
все
не
протяну...
—
Миш у ня,
пос т авьте
термометр!
—
Ах,
терпеть
не
м ог у !... Ничего у меня нет...
Боже
мой,
боже
м ой,
бо-о-же
мо й!
Тридцать
восемь
и
девять.,,
да
уж
не
тиф
ли,
чего
доброго?
Да
нет.
Не
может
быть!
Откуда?!... А
если
ти ф?!
Какой
угодно,
но
только
не
сейчас!
Это
б ыло
бы
ужасно...
Пустяки.
Мн ит ель нос ть.
Простудился,
больше
нич ег о.
Инфлюэнца.
Вот
на
ночь
приму
а с пирин
и
зав тра
встану,
как
ни
в
чем
не
быва ло !
Три дца ть
девять
и
пя ть!
—
Док тор,
но
в едь
это
не
т иф?
Не
тиф ?
Я
думаю,
это
просто
инфлю­
энца?
А?
Этот
туман...
—
Да,
д а...
Туман.
Дышите,
голубчик...
Глубже...
Так!..
—
До кто р,
мне
нужно
по
ва жно му
делу...
Ненадолго.
Можно?
—
С’ума
с ошли !..
Пыше т
ж аром
утес
и
море,
и
тахта.
Подушку
перевернешь,
тол ько
приложишь
голову,
а
уж
она
г оряч ая.
Ничего...
и
эту
ночь
проваляюсь,
а
завтра
пойду,
пойду!
И
в
случае
чего—еду!
Еду !
Не
на до
ра сп у ска ться!’
Пустяшная
инфлюэнца...
Хорошо
болеть.
Чт обы
был
жар.
Чтобы
все
за­
бы лос ь.
Полежать,
отд ох ну ть,
но
то льк о,
храни
б ог,
не
сейчас!... В
этой,
д ьяв ольс кой
суматохе
неко г да
почитать...
А
сейчас
так
хочется...
Что
бы
такое?
Да.
Леса
и
горы.
Но
не
эти
п рокл яты е,
кавказские.
А
на ши,
дале­
кие...
Мельников-Печерский.
Скит
занесен
снег ом .
Огонек
мерцает,
и
баня
топится...
Именно
ле са
и
горы.
Полцарства
сейчас
бы
отдал,
чт обы
в
ж ар­
кую
ба ню,
на
полок.
В
миг
полегчало
бы...
А
потом—голым
кинуться
в
сугроб...
Леса!
Сосновые,
дремучие...
Корабельный
ле с.
Пе тр
в
зел ено м
кафтане
ру бил
корабельный
ле с.
Понеже...
Какое
хорош е е,
солидное,
го­
сударственное
слово—по-не-же!
Лес а,
овраги,
хв оя
ковром,
белый
скит.
И
хор
монашек
пое т
нежно
и
складно:
Взбранвой
воеводе
победительная!...
Ах,
н ег!
Какие
м о нашки!
Совсем
их
там
нет!
Где,
бишь,
монашкиТ
Че р ные,
белые,
тонкие,
васнецовские?...
—
Ла-рисса
Л еонт ь евна,
где
мо-наш-ки?!
—
...
Бредит...
бр едит,
бедный!..
Ничего
подобного.
И
не
думаю
бре-дить.
Монашки!
Ну,
что
вы,
н&
помните,
что-ли?
Ну,
дайте
мне
к нигу.
В он,
вон,
с
третьей
полк и.
Мель­
ников-Печерский...
—
М ишуня ,
нельзя
чи тат ь!..
—
Что-с?
Почему
н ельзя?
Да
я
зав тра
же
вс тан у!
Иду
к
Петрову..
Вы
не
понимаете.
Ме ня
брос ят !
Бр о сят!


-ВОЗРОЖДЕНИЕ
7
—
Ну,
хорош о,
хорошо,
встанете!
Вот
к нига.
Ми лая
книг а.
И
запах
у
нее
с тар ый,
знакомый.
Но
строчки
запры­
гали,
зап рыг али,
покривились.
Вспомнил.
Там
в
скиту
фальшивые
бу­
мажки
дел али,
романовские.
Эх,
память
у
мен я
б ыла!
Не
монашки,
а
бумажки...
Сашки,
канаш ки
мои!..
—
Лар и сса
Леонтьевна...
Ларочка!
Вы
люб ите
леса
и
гор ы?
Я
в
мо­
н асты рь
уйду.
Не пре ме нно!
В
глу шь,
в
скит.
Лес
стеной,
птичий
гом он,
нет
людей...
Мне
надоела
эта
идиотская
война!
Я
бе гу
в
Париж,
там
на­
пишу
роман,
а
потом
в
скит.
Но
только
завтра
п усть
Анна
разбудит
мен я
в
в ос емь.
Поймите,
еще
вчера
я
д ол-же н
был
быт ь
у
н его. ..
Пой-мите!
—
Пон и маю,
понимаю,
молчите!
Туман.
Жа ркий ,
кр асн ова тый
туман.
Леса,
леса...
и
тихо
слезится
из
расщелины
в
зе л еном
камн е
вода.
Такая
ч ист ая,
п ере круче н ная
хру­
ста ль ная
струя.
Только
нужно
доползти.
А
там
напьешься—и
снимет
как
рукой !
Но
му чи тель но
ползти
по
хвое,
она
липкая
и
колючая.
Глаза
от­
кры ть—в о все
не
хво я,
а
простыня.
—
Гос-по-ди!
Что
это
за
про сты ня.. .
Песком,
что-ли,
вы
ее
п осы­
лали?... Пи-ить!
—
Сейчас,
се йч ас!..
—
А-ах,
теплая,
д рянн ая!
—
...
ужа сн о.
Оп ять
сорок
и
пять!
—
...
пузырь
со
льдом...
—
Доктор!
Я
тр еб ую...
Н ем едле нно
отправить
меня
в
Париж!
Не
же­
лаю
больше
о ст ават ься
в
России...
Ес ли
не
отп рав и те,
извольте
да ть
мне
мой
бра...
браунинг!
Ларочк-а-а!
Д ост аньт е!. ..
—
Х орошо.
Хоро шо.
Достанем.
Не
волнуйтесь!...
Тьма.
Просвет.
Тьма...
просвет.
Х оть
убейте,
не
помню...
Голова!
Голова!
Нет
монашек,
избранной
воеводе,
а
демоны
трубят
и
раскаленными
крючьями
рв ут
череп.
Г о-ло- в а!...
П рос в ет...
тьма.
Пр ое в...
нет,
уже
больше
н ет!
Ничего
не
ужасно,
и
все—в се
равно.
Голова
не
болит.
Тьма
и
сорок
один
и
одна.........................
II.
Что
мЫ
буд ем
делатЬ?!
Бел лет ри ст
Юр ий
Сл езк ин
сид ел
в
шик арно м
кр есл е.
Вообще
все
в
комнате
б ыло
ш икарн о
и
поэтому
Юра
к азалс я
в
ней
каким-то
ди ким
диссонансом.
Г ол ова,
оголенная
тифом,
б ыла
точь-в-точь
описанная
Тв э-


8
АЛЬМ АНАХ
ном,
мальчишкина
голов а
(яйцо посыпанное перцем) .
Френч,
молью
об­
ли за нный,
и
под
мышкой—дыра.
На
ногах—серые
обмотки.
Од н а—дли н­
ная,
др у гая —- корот кая.
Во
рту—двухкопеечная
трубка.
В
глазах—страх
с
тоской
в
чеха рду
и гра ют.
—
Что
же
те-перь
бу- дет
с
на-ми?—Спросил
я
ц
не
узнал
своего
голоса.
После
в торого
прис т упа
он
был
слаб,
тонок
и
надтреснут.
—
Чт о?
Ч то?
Я
повернулся
на
кровати
и
тоскливо
глянул
в
окн о,
за
к ото рым
тихо
шевелились
еще
обнаженные
ветви.
Изумительное
небо,
чут ь
тр о­
нутое
до гора юще й
зарей,
ответа,
конечно,
не
д ало.
Промолчал
и
С лезки н,
ки вая
обезображенной
голо во й.
Прошелестело
п латье
в
соседней
к ом­
нате.
Зашептал
женский
голос:
—
Сегодня
н очью
ингу ши
бу дут
г раб ить
город ...
Слезкин
дернулся
в
кресле
и
поправил:
—
Не
ингуши,
а
осетины.
Не
ночью,
а
завтра
с
утра.
Нервно
отозвались
флаконы
за
стеной.
—
Б оже
мо й!
Ос ет ины?!
Тогд а
это
уж асн о!
—
Ка-кая
разница?
—
Как
какая?!
Вп роч ем,
вы
не
знаете
наш их
нра во в.
Ингуши
когда
грабят,
то...
они
г р абят.
А
осетины—грабят
и
убивают...
—
Всех
будут
убивать?—деловито
спросил
Сле зк ин,
пыхтя
з лов он­
ной
тру боч кой .
—
Ах,
б оже
мой !
Какой
вы
странный!
Не
всех...
Ну,
кто
вообще...
Впрочем,
что-ж
это
я!
Забыла.
Мы
волнуем
больного.
П рошу мело
платье.
Хозяйка
скл о ни лась
ко
мне.
—
Я
не
вол-нуюсь...
—
Пус тяки, —с ухо
о тр езал
Слезкин,—пустяки!
—
Что?
Пустяки?
—
Да
это...
Осетины
там
и
д ругое.
Вздор,—он
выпустил
клуб
дыма.
Изнуренный
мозг
вдр уг
запел:
Ма ма!
Мам а!
Что
мы
бу дем
делать!
1
Слезкин
ус м ехнулс я
одной
правой
щекой.
Подумал.
Вспыхнуло
вдохновение.
—
Под’отдел
искусств
откроем!
—
Это...
что
такое?
—
Ч то?
—
Да
вот...
подудел?
—
Ах,
не т.
Под-от-дел!
—
Под?
-Угу!
—
Почему
под?


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
9
Взметнулась
хоз яй ка.
—
Ради
бога,
не
говорите
с
ним!
Оп ять
бр еди ть
начнет...
—
Вздор!—строго
сказал
Юра,—вздор!
И
все
эти
мингрельцы
имери...
Как
их?
Просто
дураки!
—
К а-кие?
—
Просто
бегают.
Стреляют.
В
луну.
Не
будут
грабить...
—
А
что
с
нами?
Б у-дет?
—
Пустяки.
Мы
от кроем ...
—
Искусств?
—
Уг у!
Все
буде т.
Изо.
Лито.
Ф ото.
Тео.
—
Не
по-ни-маю.
—
Мишенька,
не
разговаривайте!
Доктор...
—
Потом
об ’я сню!
Все
будет!
Я
уж
завед ывал .
Нам
что ?
Мы
аполи­
тичны.
Мы
и ску сство !
—
А
жи ть?
—
Деньги
за
ковер
будем
бросать!
—
За
к акой
ковер?...
—
Ах,
это
у
меня
в
том
городишке,
где
я
з аведы вал ,
ковер
был
на
•стене.
Мы,
б ыва ло,
с
женой,
как
получим
жалование,
за
ковер
деньги
•бросали.
Тревожно
было.
Но
е ли.
Ели
хорошо.
П аек.
—
А
я?
—
Ты
завлито
будешь.
Да.
—
Какой?
—
Мишуня!
Я
вас
п рошу! ...
III.
Лампадка.
Ночь
п лыве т.
Смоляная,
ч ер ная.
Сна
нет:
лам п адка
трепетно
светит.
На
улицах
где
то
далеко
стреляют.
А
мозг
гори т.
Туманится.
М ама!
Мама!!
Что
мы
будем
делать?!
Отроит
С лез кин
там .
Наворачивает.
Фото.
Изо.
Ли то.
Тео.
Те о.
И зо.
Л иэо.
Ти эо.
Громоздит
фот ограф ич еск ие
ящики.
Зачем?
Лито—Литера­
то ры.
Несч аст ные
мы!
Изо.
Физо.
Ингуши
свер каю т
глазами,
скач ут
на
конях.
Ящики
отнимают.
Шум.
В
л уну
стреляют.
Фельдшерица
колет
ноги
камфорой:
третий
приступ!..
—
О- о!
Что
же
бу де т?!
Пустите
ме ня!
Я
пойду,
пойду,
пойду...
—
Мол чите ,
Мишенька,
милый,
м олчит е!
После
морфия
и сче зают
ингуши.
Колышется
бар х атная
н очь.
Божественным
г лаз ком
светит
лампадка
и
поет
хрустальным
голосом:
—
Ма-а-ма.
Ма-а-ма!


10
АЛЬМ АНАХ
IV.
Bom он —пол 'от де л.
С олнц е.
За
колесами
п роле ток
пыл ьные
облака...
В
гулком
здании
ход ят,
выхо дят .. .
В
комн ат е,
на
четвертом
этаже,
два
шкафа
с
оторван­
ны ми
дверцами;
колченогие
столы.
Три
барышни
с
фи оле тов ыми
губами,
то
на
маш инках
громко
с туч ат,
то
к урят.
С идит
в
с амом
центре
писатель
и
из
хаоса
ле пит
под’отдел.
Те о.
Изо.
Сизы е
актерские
ли ца
лезут
на
нег о
и
денег
тр еб уют.
После
возвратного—мертвая
зыбь.
Пошатывает
и
тошнит.
Но
я
за-
вед ываю .
З ав.
Лиго.
Осваиваюсь.
—
Завподиск.
Наробраз.
Литколлегия.
Ходит
какой-то
меж ду
столами.
В
сером
френче
и
чудовищном
га­
лифе.
Вонзается
в
группы
и
те
разваливаются.
Как
миноноска
режет
воду.
На
кого
ни
глянет—все
бледнеют.
Глаза
под
стол
лезут.
Только
барышням—ничего!
Барышням—страх
несво йст вен ен.
Подошел.
Просверлил
г лазами ,
выну л
душу,
по ло жил
на
ладонь
и
внима т е льно
ос мотрел.
Но
душа—кристалл!
Вложил
об ратн о.
Улыб н улся
благосклонно.
—
Завлито?
—
Зав .
З ав.
Пошел
дальше.
Парень,
будто,
ниче го .
Но
не
поймешь,
что
он
у
нас
делает.
На
Тео
не
похож.
На
Ли то
тем
более.
Поэтесса
пришла.
Черный
берет.
Юбка
на
боку
застегнута
и
чулк и
винт ом .
Ст ихи
принесла.
Та,
та,
та м,
та м.
В
сердце
бьется
дин амо
снаря д.
Та,
та.
там.
Стишки—ничего.
Мы
их...
того...
как
это...
в
концерте
прочитаем.
Глаза
у
поэтессы
ра до стн ые.
Ничего—барышня.
Но
почему
чулки
не
подвяжет?
V.
Камер-юнкер
Пушкин
Все
было
хорош о.
Все
б ыло
о тл ично.
И
вот
пропал
из -за
Пушкина,
Ал ександра
Сергеевича,
ца рс твие
ему
небе сно е!
Так
б ыло
дело:
В
редакции,
под
винтовой
лестницей,
с вил
г нездо
цех
местных
по э­
тов.
Был
среди
них
юноша,
в
синих
студенческих
брюках;
да
с
динамо­


ВОЗРОЖДЕНИЕ
11
снарядом
в
сердце,
дремучий
старик,
на
ше сти деся том
году
начавший
писать
стихи
и
еще
несколько
человек.
Косвенно
входил
смелый,
с
орлиным
лицом
и
огромным
револьвером
на
поясе.
Он
первый
свое,
напоенное
ч ер нила ми,
пер о
вонзил
с
раз маху
в
сердце
недорезанных,
шляв ши хся
по
старой
памяти
на
трэк,
в
бывшее
летнее
собрание.
Под
не ум олчный
гул
мутного
Терека,
он
проклял
сирень...
Это
б ыло
эффектно!
Затем
другой
прочитал
доклад
о
Гоголе
и
Достоевском
и
обоих
ст ер
с
ли ца
земли.
О
Пу ш кине
отозвался
неблагоприятно,
но
в ско льзь.
В
о дну
из
июньских
н очей
Пушкина
он
обработал
на
славу.
За
б елые
штаны,
за
«вперед гляжу я без боязни», за камер -юн ке р ство
и
холопскую
стихию,
в ообщ е,
за
«псевдореволюционность и ханжество»,
за
неприличные
стихи
и
ухаж ив ан ие
за
женщинами...
Обливаясь
лотом,
в
духоте,
я
сид ел
в
первом
ряд у
и
с луш ал,
как
докладчик
рвал
на
Пу ш кине
белые
штаны.
Когда
же,
ос ве жив
ст акано м
во ды
пересохшее
горло,
он
предложил
в
заключение
Пушкина
вык ину ть
в
печку,
я
улы бн улся.
Каюсь.
Улыбнулся
загадочно,
чорт
ме ня
возь ми!
Улыбка
не
воробей?
—
Выступайте
оппонентом?
—
Не
хочется!
—
У
вас
нет
гражданского
мужества.
—
Вот
как?
Х орошо,
я
выступлю!
И
я
выступил,
чтобы
м еня
черти
взяли!
Три
дня
и
три
ночи
гото­
вился.
Сидел
у
открытого
окна,
у
лампы
с
кр асны м
абажуром.
На
ко ле­
нях
у
м еня
лежала
кни га,
написанная
человеком
с
огненными
глазами.
...... Ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред
солн ц ем
беоомертным
ума...
Говорил
он:
Клевету'приемли
равнодушно.
Нет,
не
равнодушно!
Нет.
Я
им
по кажу !
Я
по кажу !
Я
кулаком
гр о­
зил
черной
но чи.
И
показал!
Было
в
цехе
смятен ие .
Докладчик
лежал
на
обе их
лопат­
ка х.
В
глазах
публики
чи тал
я
безмолвное,
веселое:
—
Дожми
его !
Дожми!
О,
пыль ные
дни!
О,
душные
но ч и!..
И
б ыло
в
ле то,
от
P. X. 1920-е,
из
Ти фли са
явле ние.
Мо лодо й
че ло­
век,
ве сь
поломанный
и
развинченный,
со
старушечьим
м орщинист ым
лицом,
приехал
и
отрекомендовался:
де боши р
в
поэ зии.
Привез
малень­
кую
книжечку,
похожую
на
прейскурант
в ин.
В
книжечке—его
стихи.
Лан ды ш.
Рифма:
гадыш.


12
АЛЬМ АНАХ
С
ума
сойду
я,
вот
что! ..
Во знена виде л
м еня
молодой
человек
с
первого
вз гля да.
Дебоширит
на
страницах
газеты
(4 полоса, 4 колонка). Про меня пишет.
И
про
Пу ш­
ки на.
Больше
ни
про
что.
Пу ш кина
больше,
чем
м еня
н енав идит!
Но
тому
чт о!
Он
там,
и деже
несть...
А
я
пропаду,
как
червяк.
VI.
Бро нзб вЬш
во рот ник.
Что
это
за
проклятый
город
Тифлис!
Вт орой
приехал!
В
бронзовом
воротничке.
В
брон-зо-вом.
Так
и
вы­
ступал
в
живом
журн але.
Не
шуч у
я!!
В
бронз ов ом ,
по й м ите!.................................................................................
VII.
МалЬчики
в
коробке.
Луна
в
венце.
Мы
с
Юри ем
сидим
на
балконе
и
смотрим
в
звездный
полог.
Но
нет
облегчения.
Через
несколько
часов
погаснут
звезды,
и
над
нами
вспыхнет
огненный
шар.
И
опять,
как
жук и
на
булавках,
будем
подыхать...
Чер ез
балконную
дверь
слышен
непрерывный
тоненький
пис к.
У
черта
на
куличках,
у
подножия
гор,
в
чужом
горо де,
в
и г рушеч ной
тесной
комнате,
у
голодного
Слезкина
род и лся
сы н.
Его
положили
на
ок но
в
коробку
с
надписью:
M-me Marie. Modes et Robes.
И
он
скулит
в
коробке.
Бедный
ребенок!
Не
ребенок.
Мы
бе дные !
Горы
зам кн ули
нас.
Сп ит
под
луной
Столовая
гор а.
Далеко,
далеко,
на
севере,
бескрайные
равнины...
На
юг —уще ль я,
пр ова лы,
бурливые
речки.
Где-то
на
з ападе—м ор е.
Над
ним
светит
Золотой
Рог...
...
Мух
на
Tangle-foot’е видели?!
Когда
затихает
писк,
ид ем
в
клетку.
Помидоры.
Черного
хле ба
не
помногу.
И
ар аки.
Какая
гнусная
водка!
Мерзость!
Но
вы пь ешь
и —ле гче.
И
к огда
все
кругом
мертво
сп ит,
писатель
читает
мне
св ою
нов ую
повесть.
Некому
больше
ее
слушать.
Ночь
плы ве т.
К ончае т
и,
бережно
свернув
рукопись,
кла дет
под
подушку.
Письменного
стола
нету.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
13
До
б ледн ого
р ассвет а
мы
шепчемся.........................................................
Только
через
страдание
приходит
истина...
Это
верно,
будьте
по­
койны!
Но
за
з нание
истины
ни
денег
не
платят,
ни
па йка
не
дают.
Пе­
ча льно ,
но
факт.
VIII.
Сквозной
ветер.
Евреинов
приехал.
В
обыкновенном
белом
воротничке.
С
Черного
мо ря,
проездом
в
Петербург.
Где
то
на
севере
был
такой
город.
Существует
ли
теперь?
Писатель
смеется;
уверяет,
что
существует.
Но
ехать
до
н его
долго:
три
го да
в
теплушке.
Целый
вечер
отдыхали
мои
глазыньки
на
бе лом
воротничке.
Целый
вечер
слушал
рас сказ ы
о
п ри­
ключениях.
Братья
п исате ли,
в
вашей
с удьбе ...
Без
денег
сидел.
Вещи
украли...
.. .А
на
другой,
последний
вечер,
у
Слезкина,
в
насквозь
прокурен­
ной
гостиной,
предоставленной
хозяйкой,
сид ел
за
пианино
Ни к олай
Николаевич.
С
железной
стойкостью
он
вынес
пытку
осмотра.
Че тыре
поэта,
поэтесса
и
художник
(цех)
сидели
чинно
и
впивались
глазами.
Евреинов
находчивый
ч ело век:
—
А
вот
«Музыкальные гримасы». ..
И
немедленно
повернувшись-
лицом
к
кл авиш ам
начал.
Сперва...
Сперва
о
том,
как
сло н
играл
в
гос тях
на
рояли,
за тем
влюбленный
на­
стройщик,
диалог
между
б улат ом
и
златом
и,
на к онец,
п олька.
Через
десять
минут
цех
был
приведен
в
состояние
полнейшей
не­
годности.
Он
уже
не
сидел,
а
ле жал
в
повалку,
взмахивал
руками
и
стонал...
... Уехал человек с живыми глазами.
Никаких
гримас!..
Сквозняк
п одхв атил .
Как
листья
летят.
Один—и з
Ке рчи
в
Вологду,,
другой—из
Вологды
в
Керчь.
Л езет
вз’ерошенный
Осип
с
чемоданом
и
сердится:
—
Вот
не
доедем,
да
и
только!
Натурально
не
дое деш ь,
ежели
не
знаешь,
куд а
едешь!
Вчера
ех ал
Рюрик
Ивнев.
Из
Тифлиса
в
Москву.
—
В
Москве
лучше.
Доездился
до
тог о,
что
однажды
лег
у
канавы:
—
Не
встану!
Должно
же
произойти
что-нибудь!
Произошло:
случайно
знакомый
подошел
к
канаве—и
обедом
на­
кормил.


14
АЛЬМАНАХ
Другой
п оэт.
Из
Москвы
в
Тифлис.
—
В
Тифлисе
лучше.
Третий—Осип
Мандельштам.
Вошел
в
пасмурный
день
и
голову
держал
высоко,
как
принц.
Уб ил
лаконичностью:
—
Из
Крыма.
Скверно.
Ру ко писи
у
вас
покупают?
—
...но денег не пла...—начал
б ыло
я
и
не
у спел
окончить,
как
он
уехал.
Неизвестно
куда...
Беллетрист
Пильняк.
В
Ростов,
с
мучным
поездом,
в
ж енско й
кофточке.
—
В
Ростове
лучше?
—
Нет,
я
от дохн ут ь!!
Оригинал—золотые
оч ки.
Серафимович—с
севера.
Гл аза
усталые.
Го лос
глух ой .
Доклад
читает
в
цехе.
—
Помните,
у
Толстого
платок
на
п алке.
То
прилипнет,
то
опять
плещется.
Как
живой
платок...
Этикетку
как- то
для
водочной
б утылки
против
пьянства
п исал.
Нап исал
фразу.
Слово
вычеркнул,
сверху
д ру­
гое
поставил.
Подумал—еще
раз
перечеркнул.
И
так
несколько
раз.
Но
вышла
фраза,
как
кованная...
Теперь
пишут-
Необыкновенно
пишут!
Возьмешь.
Раз
прочтешь.
Нет!
Не
понял.
Другой
раз—то
же.
Так
и
отло­
жишь
в
ст орону ...
Местный
цех
in corpore под стенкой сидит.
Гла за
такие,
что
будто
они
этого
не
понимают.
Дел о
ихнее!
Уехал
Сер афим ович ...
Антракт.
IX.
Ис то рия
с
великими
пис ат елям и.
Под’отдельский
декоратор
нарисовал
А нтона
Павловича
Че хова
с
кривым
н осом
и
в
тако м
чудовищном
пе нсне ,
что
издали
к азалось,
бу дто
Чехов
в
автомобильных
очках.
Мы
поставили
его
на
б ольш ой
мольберт.
Рыж их
тонов
павильон,
столик
с
графином
и
лампочка.
Я
читал
вступительную
статью
«О чеховском юморе» .
Но
отт ого- ли,
что
я
не
обедаю
вот
уже
третий
день,
или
еще
почему-нибудь,
у
мен я
в
голов е
б ыло
ка к-то
мрачно.
В
театре—яблоку
негде
уп ас ть.
Временами
я
терялся.
Видел
сотни
расплывчатых
лиц,
громоздившихся
до
купола.
И
хоть
бы
к т о-ниб удь
улыбнулся.
Апплодисмент,
впрочем,
дружный.
Сконфуженно
сообразил:
это
за
то,
что
кончил.
С
облегчением
убрался
за
ку лис ы.
Две
тыс ячи
заработал,
пусть
теперь
отду ва ются
другие.
Пр о­
ходя
в
курилку,
сл ышал
как
красноармеец
то ск ова л:—Чт об
их
разо­
рва ло
с
их
юмором!
На
Кавказ
заехали
и
тут
голову
морочат!..


ВОЗРОЖДЕНИЕ
15
Он
со вер шенно
драв,
этот
тульский
воин.
Я
за би лся
в
св ой
л юби­
мый
угол,
темный
угол,
за
реквизиторской.
И
слышал,
как
из
за ла
по­
несся
гул.
Ура !
Смеются.
Молодцы
акт ер ы.
«Хирургия»
выр уч ила
и
ис то рия
о
том,
как
чихнул
чиновник.
Уд ача!
Успех!
В
крысиный
уг ол
пр ибеж ал
Слезкин
и
шипел,
по­
тирая
руки:
—
Пи ши
вторую
про гра мм у!
Решили
по сле
«Вечера Чеховского юмора»
пус т ить
«Пушкинский
вечер».
Люб ов но
с
Юри ем
составляли
программу:
—
Эт от
болван
не
умеет
рисовать,—бушевал
Слезкин,—отдадим
Марье
Ивановне!
У
м еня
тут
же
во з никло
зловещее
предчувствие.
По
моему,
эта
Марья
Ивановна
так
же
умеет
рисовать,
как
я
играть
на
скрипке...
Я
ре­
шил
это
сразу,
как
только
она
явилась
в
п од’о тдел
и
заявила,
что
она
ученица
самого
N. (Ее немедленно назначили заведующей Изо).
Но
так
как
я
в
живописи
ничего
не
понимаю,
то
я
п ромол чал .
Ровно
за
по л часа
до
н ач ала,
я
вошел
в
декораторскую
и
замер...
Из
золотой
ра мы
на
мен я
глядел
Но здр ев.
Он
был
изумительно
хорош.
Глаза
н а глые,
выпуклые
и
д аже
одна
бакенбарда
жиже
д ру гой.
Ил лю­
зия
бы ла
таг',
ве лика,
что
ка за лось,
вот
он
громыхнет
хохотом
и
ск аж ет:
—
А
я,
брат,
с
ярмарки.
Поздравь:
продулся
в
пух!
Не
знаю,
какое
у
м еня
было
лицо,
но
только
художница
обиделась
смертельно.
Густо
по кр аснела
под
слоем
пудры,
прищурилась.
—
Вам,
повидимому...
Э ...
не
нравится?
—
Нет.
.Что вы.
Хе-хе!
О че нь...
мило.
М ило
очень.
Только
вот...
ба­
кенбарды...
—
Что?..
Бакенбарды?
Ну,
так
вы,
значит,
Пу шк ина
ник огд а
не
вид е ли!
Поздравляю!
А
еще
литератор!
Ха- ха!
Что-ж,
по
вашему,
Пуш­
к ина
бритым
на рис оват ь?!
—
Виноват,
бакенбар ды
бакенбардами,
но
в едь
Пушкин
в
карты
не
играл,
а
е сли
и
играл,
то
без
всяких
фокусов!
—
Какие
карты?
Н ичего
не
понимаю!
Вы,
я
вижу,
и здев ает есь
надо
мной!
—
Позвольте,
это
вы
издеваетесь.
Ведь
у
вашего
Пушкина
глаза
разбойничьи!
—
А-а х ...
та-ак!
Бросила
кисть.
От
двери:
—
Я
на
вас
пожалуюсь
в
под’отдел!
Что
было !
что
было...
Лишь
только
раскрылся
занавес
и
Ноздрев,
нахально
ухмыляясь,
предстал
перед
потемневшим
за лом,
прошелестел
первый
смех.
Бож е!
Публика
решила,
что
после
чеховского
юм ора
будет


16
АЛЬМАНАХ
пуш кинс кий
юмор!
Облившись
холодным
потом,
я
начал
говорить
о
«се­
верном
сиянии
на
снежных
пустынях
словесности
российской».., В зале
хихикали
на
ба кенб ард ы,
за
спиной
торчал
Ноздрев
и
чудилось,
что
он
бормочет
м не:
—
Ежели
бы
я
был
твоим
начальником,
я
бы
тебя
повесил
на
п ер­
вом
дереве!
Так
что
я
не
в ыде ржал
и
сам
хих икнул .
У спех
был
потрясающий,
феноменальный.
Ни
до,
ни
после,
я
не
слы хал
по
своему
адресу
такого
гро хота
всплесков.
А
дальше
п ошло
creschendo...
Когда
в
инсценировке
Сальери
отравил
Моцарта,—театр
в ы разил
свое
удовольствие
по
этому
поводу
одобрительным
хохотом
и
громовыми
криками: «Biß»!!!
Кр ысины м
ход ом
я
бежал
из
теа тра
и
виде л
смутно,
как
дебошир
в
поэзии
летел
с
записной
книжкой
в
ре да кци ю...
Так
я
и
зн а л!., на столбе газета,
а
в
ней
на
четвертой
п олосе :
Оп ять
Пу ш кин!
Господи!
Дай
так,
чтобы
дебо шир
умер!
Ведь
болеют
же
кругом
сып­
няком.
Почему
же
не
может
забо л еть
он?
В едь
э тот
кретин
подведет
меня
под
ар ес т!...
О,
чортова
напудренная
кукла
Изо !
Кончено.
Все
к онч е но!.. Вечера запретили...
...
Идет
жуткая
осень.
Хлещет
косой
д ождь.
Ума
не
приложу,
чт о-ж
мы
будем
ест ь?
Что
е сть- то
мы
б уде м ?!...
>
X.
Портянка
и
черная
мЬ шЬ.
Голодный,
позд ним
вечером,
иду
в
темноте
по
лужам.
Все
зак оло­
ч ено.
На
ногах
обрывки
носков
и
рваные
ботинки.
Неба
нет.
Вместо
не го
ви сит
огромная
пор тя нка.
Отчаянием
я
п ьян.
И
бормочу:
—
Ал ексан др
Пушкин.
Lumen coeli, Sancta rosa.
И
как
гр ом
его
уг роз а.
'
Я
с
ума
схожу,
что-ли?!
Тень
от
фонаря
побежала.
Знаю:
моя
тен ь.
Но
она
в
цилиндре.
На
голове
у
м еня
кепка.
Ц илиндр
мой
я
с
гол од ухи
на
ба зар
снес.
Купили
добрые
лю д и...
Отчаяние.
Над
гол ов ой
Портянка,
в
сердце
черная
м ышь ...
XI.
Не
хуЖе
Кнута
Тамсуна.


И.
И.
Шиш кин.
Ле с.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
17
XII.
Ве Жа шЬ,
ВеЖагпЫ
—
Сто
тысяч...
У
м еня
сто
ты сяч!. ..
Я
их
за раб от ал!
Помощник
при сяж ного
поверенного,
из
туземцев,
научил
меня.
Он
пришел
ко
мне,
когда
я
мол ча
сидел,
положив
голову
на
руки,
и
ск азал :
—
У
м еня
то же
нет
денег.
Выход
од и н—пь есу
нужно
написать.
Из
туземной
жизни.
Р е вол юционну ю.
Продадим
ее...
Я
тупо
посмотрел
на
нег о
и
ответил:
—
Я
не
мо гу
ничего
н аписат ь
из
туземной
жизни,
ни
революцион­
ного,
ни
контр-ревоиюционного.
Я
не
знаю
их
бы та.
И,
вообще,
я
ничего
не
могу
писать.
Я
ус тал
и,
к ажетс я,
у
меня
нет
способности
к
лите­
ра тур е.
Он
ответил:
—
Вы
говорите
п устяки .
Это
от
голоду.
Будьте
мужчиной.
Бы т—ч е­
п уха!
Я
насквозь
зн аю
быт.
Буд ем
вместе
писать.
Деньги
по пола м.
С
того
вечера
мы
стали
пис ат ь.
У
него
бы ла
кр уг лая,
жаркая
пе чка.
Его
жена
развешивала
белье
на
веревке
в
комнате,
а
затем
давала
нам
винегрет
с
постным
маслом
и
чай
с
сахарином.
Он
называл
мне
харак­
терные
имена,
рассказывал
обычаи,
а
я
сочинял
фабулу.
Он
тоже.
И
жена
по дс ажив алас ь
и
давала
советы.
Тут
же
я
убедился,
что
они
оба
гораздо
бол ее
м еня
способны
к
литературе.
Но
я
не
испытывал
з авист и,
потому,
что
твердо
решил
про
себя,
что
эта
пь еса
бу дет
последним,
что
я
пишу...
И
мы
пис али.
Он
нежился
у
печки
и
говорил:
—
Люблю
творить!
Я
скрежетал
п ером ...
Через
сем ь
дней
трех’актная
пьеса
бы ла
готова.
Когда
я
перечитал
ее
у
себя,
в
нетопленой
комнате,
н очью,
я,
не
стыжусь
признаться,
за­
п лака л!
В
смысле
бездар но ст и—э то
б ыло
нечто
совершенно
о со бенно е,
потрясающее.
Что-то
тупое
и
наглое
г ляд ело
из
каждой
строчки
этого
коллективного
творчества.
Не
верил
гла за м!
На
что
же
я
надеюсь,
безум­
ный,
если
я
так
пишу?!
С
з елены х
сырых
стен
и
из
черных
страшных
окон
на
м еня
глядел
с тыд.
Я
наЗал
драть
рукопись.
Но
остановился.
Потому
что
вд руг,
с
необычайной
чудесной
ясностью,
сообразил,
что
правы
говорившие:
на пис анное
нельзя
уничтожить!
Порвать,
сжечь...
от
людей
скрыть.
Но
от
самого
се бя—ни ко г да!
Кончено!
Неизгладимо.
Эту
изумительную
штук у
я
сочинил.
К он че но’...
В
туземном
по д’от де ле
п ьеса
произвела
фурор.
Ее
немедленно
ку­
пил а
за
200 тысяч .
И
чер ез
две
недели
она
шла.
Альманах
«Впяппжпений».
2


АЛЬМАНАХ
В
тумане
ты сячн ого
дых а ния
сверкали
кинжалы,
газыри
и
глаза.
Чеченцы,
кабард инцы ,
ингуши,
после
т ого
как
в
третьем
ак те
геройские
наездники'ворвались
и
схв ати ли
пристава
и
с тр ажник ов,
кр ичали :
—
Ва!
По дле ц!
Так
ему
и
надо!
И
вслед
за
под’отдельскими
барышнями
в ызыв ал и: «автора»!
За
кулисами
пож имал и
рук и.
—
Пирикрасная
пыеса!
И
п ри глаш али
в
аул...
...
Б еж ать!
Бежать!
На
100 тысяч можно выехать отсюда.
Вперед.
К
морю.
Через
море
и
море,
и
Францию—сушу—в
Па риж!
...
Косой
дождь
сек
лицо
и,
еж ась
в
шинелишке,
я
беж ал
переул­
ками
в
последний
ра з—дом ой ...
...
В ы—бе ллетри сты ,
д ра мат урги
в
Париже,
в
Берлине,
попробуйте!
Попробуйте,
потехи
ради,
напи сат ь
что -ни бу дь
хуж е!
Будьте
вы
так
сп о­
собны
как
Куприн,
Бунин
или
Горький,
вам
это
не
удастся.
Рекорд
побил
я!
В
коллективном
творчестве.
Пи сали
же
втроем:
я,
помощник
поверенного
и
голодуха.
В
21- м
году,
в
его
начале...
XIII.
Сгинул
город
у
подножья
гор.
Бу дь
ты
проклят...
Ци х идзи ри.
Махинджаури.
Зеленый
мыс!
Магнолии
ц вету т.
Белые
цве ты
ве личино й
с
тарелку.
Бананы.
Пальмы!
Кл янус ь,
сам
видел:
п альма
из
земли
р астет .
И
море
непрерывно
поет
у
гранитной
глыбы.
Не
лгали
в
книгах:
со лнце
в
море
погружается.
Крас а
морская.
Высота
поднебесная.
Ска ла
отвесная,
а
на
ней
ползучие
растения.
Чаква.
Ц ихид зири.
Зел еный
мыс.
Куда
я
ед у?
Куд а?
На
мне
последняя
моя
р у башка.
На
манжетах
кривые
буквы.
А
в
сердце
у
м еня
иероглифы
тяжкие.
И
л ишь
один
из
таинственных
з наков
я
расшифровал.
Он
значит:
горе
мн е!
Кто
растол­
кует
мне
остальные?!
На
обточенных
соленой
водой
го лыша х
ле жу
как
мертвый.
От
гол ода
о слаб ел
совсем.
С
утра
начинает,
до
поз дне й
ночи
болит
голова.
И
вот
ночь—на
море.
Я
не
вижу
е го,
только
с лышу,
как
оно
гудит.
Прихлынет
и
отхлынет.
И
шипит
опоздавшая
волна.
И
вдруг
и з-за
темного
мыса—
трех’ярусные
огни.
«Прлацкий»
идет
на
Золотой
Рог...................
............................ .
.
.
Слезы
т акие
же
соленые,
как
м о рская
вода.
Видел
поэта
из
неизвестных.
Он
ходил
по
Н ури -Ба зару
и
прода­
вал
шляпу
с
го л овы.
Кацо
см ея лись
над
ним.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
19
Он
стыдливо
улыбался
и
об’яснял,
что
se шутит.
Шляпу
пр о дает
пот ому ,
что
у
него
деньги
у кр али.
Он
лгал!
У
не го
давно
уже
не
было
денег.
И
он
три
дня
не
ел ...
Потом,
когда
мы
пополам
с’е ли
фун т
чур ека ,
он
признался.
Рассказал,
что
из
Пензы
ед ет
в
Ялту.
Я
чуть
не
за см еялс я.
Но
вдруг
вспомнил:
а
я? ...
Ча ша
переполнилась.
В
двенадцать
часов
приехал
«новый заве-
ды ваю щи й».
Он
вошел
и
заявил:
—
По
иному
пути
пойдем!
Не
на до
нам
больше
этой
порнографии:
«Горе от ума»
и
«Ревизора».
Г оголи .
Моголи.
Свои
пь есы
сочиним!
Затем
сел
в
автомобиль
и
уехал.
Его
лицо
н авеки
отпечаталось
у
мен я
в
мозгу.
Через
час
я
продал
ш инель
на
базаре.
Вечером
и дет
п ар оход.
Он
не
хотел
мен я
пускать.
Понимаете?
Не
хотел
пус к ать !..
Довольно!
Пусть
светит
Золотой
Рог.
Я
не
доберусь
до
него.
Зап ас
сил
имеет
предел.
Их
больше
нет.
Я
гол оден,
я
сло м лен!
В
м озг у-у
меня
нет
крови.
Я
сл аб
и
боязлив.
Но
з десь
я
больше
не
останусь.
Раз
так...
•значит...
значит...
XIV.
Домой.
Домой.
По
морю.
П отом
в
теплушке.
Не
хватит
денег—пешком.
Но
домой.
Ж изнь
погублена.
Дом ой !..
Прощай
Ц ихид зири.
Прощай
Махинджаури.
Зе лены й
мыс!


В.
Д.
Фалилесв.
Портрет
В.
Ватагина.
(Опублик.
впервые'.
Л ит огр афия.


Марина
Цв етае ва.
ЛЮБВИ
СТАРИННЫЕ
Т УМ АНЫ.
Над
черным
оче рт ан ьем
мы са
Луна,
как
р ыцар ский
доспех.
На
п рис та ни—ц илин др
и
мех
—
Хотелось
бы:
поэт,
акт р иса
Огромное
дыханье
ветра,
Дыханье
сев ерны х
садов,
И
горестный
огромный
вздох:
«Ne laissez pas traîner mes lettres!»
Так,
рук и
за ложи в
в
кар маны,
Стою.
С инеет
водный
путь.
Опять
любить
кого-нибудь?
Ты
уезжаешь
утром
рано.
Горячие
туманы
Си ти
В
глазах
твоих.
Вот
т ак,
ну
вот...
Я
бу ду
по мнит ь
только
рот
И
страстный
в озглас
тв ой : «живите!»
Смывает
лучшие
румяна
Любовь.
Попробуйте
на
вкус
Как
с лезы
с олоны .
Боюсь
Я
завтра
утром
м е ртвой
встану...
—
«Из Индии пришлите камни»...
—
«Когда увидимся?» — «В о
сне»...
—
«Как ©ет р я но!»
«Пртвет жене
Й
той
з елен оглазой
дам е!».„
Ревнивый
вет ер
треплет
шаль,
Мне
э тот
час
сужден
от
века,


22
АЛЬМАНАХ
Я
чувствую—у
рта
и
в
веках
—
Почти
з вери ную
печаль...
Какая
сл абост ь
вдоль
колен...
—
Так
вот
ю на,
с трела
Господня!..
Какое
зар ево !
—
С его дня
Я
бу ду
бешенной
Кармен!
—
Т ак,
руки
зал ожи в
в
карманы,
Стою.
Меж
на ми
океан.
Над
городом—
туман,
туман...
Любви
старинные
туманы...


Леонид
Леонов.
Конец
ме лк ого
человека.
Р асс каз.
Ли ха рев
х одил
не
быстро,—при
первом
же
сильном
движении
проклятая
жаба
впивалась
в
сердце
и
беспрерывное,
колющее,
конча­
лос ь
потерей
сознанья.
Он
ходил
не
быстро
и
ст аралс я
не
видеть
нич ег о.
Но
улица
и
по­
мимо
воли
успевала
залезать
в
самое
нутро
и
г алдел а
там
разноязычно
и
разнозвучно.
Так
же
вот
и
нынче .
Возле
ло шад и,
брошенной
среди
улицы,
стояло
много
людей,
и
од ин
матерой
мужичище
все
ст аралс я
увести
от
лежа­
ще й,
с
откинутой
головой,
матери
маленького
ко нюшенк а,
тощего
и
бы­
строго,
но
тот
в ыги бал
спин у
мес яцем
и
не
хотел
уходить,
уп и раясь
в
не­
заезженную
мостовую
всеми
четырьмя.
Л иха рев
где-то
внутри
себя
со­
образил,
что
мужичище
все
же
одолеет,
конечно,
конюшенка,
и
прошел
мимо.
Увидел
еще
двух
мальчишек,
которые
др али сь,
и
какого-то
человека
неопределенного
вида,
к отор ый
остановил
Лихарева
словами:
—
Обратите
внимание...
в едь
в
к ровь,
в
кровь!
...
Это
был
морозный
день.
Иней
запушил
и
то нк ие,
охваченные
солнцем
ни ти
проводов,
и
негибкие
ве тви
деревьев,
розовыми
и
голу­
быми
соболями,
и
да же
до щеч ка
эмалированная
с
фамилией
доктора
Елкова
и
часами
приема,
пог олуб е ла
в
тончайшем
налете
утреннего
ин ея.
Федор
Андреич
поднялся
в
третий
э таж
и
постучал,
после
неск оль ­
ких
напрасных
усилий
вызв ат ь
из
звонкой
кнопки
хо ть
какой-нибудь
зв ук.
Дв ерь
открылась
и
н екая
дама
худого
и
небойкого
вида,
ок а зав­
шаяся
впоследствии
же ной
Ел ко ва,
попросила
Федора
Андреича
про йти
в
приемную.
Комната,
названная
приемной,
был а
большим
нетоплен-
ным
пространством,«—свегу
сюд а
падало
достаточно,
через
огр омно е,
сажени
полторы
в
квадрате,
окно,
поэтому
ледяность
воздуха
б ыла
вдесь
досиня
п розр ачн ая,
насквозь
проникнутая
острым
солнечным
ударом.
•


24
АЛЬМАНАХ
Сно ва
приподняв
вор от ник
своего
пальто
на
уши,
Федор
Андреич
присел
на
стул
возле
столика,
на
ко тором ,
как
он
сразу
ра згляде л,
ле­
ж ала
грязная
ва ре жка,
дико
раздувшаяся
от
чьей-то
ла дони,
и
огром­
ный
распухший
па лец
ее,
перештопанный
во
многих
направлениях,
не­
вольно
раздражил,
глупым
своим
видом
Лихарева;
он
задвигал
н осом
и
сдел ал
д вижен ие
рукой,
чтоб
смахнуть
ненавистную
варежку
в
угол,
но
ог ляде лся
во
время
и
заметил
тогда
в
дверной
щели,
куда
упадало
солнце,
рыжеватую
бородку
и
чей-то
круглый,
вероятно
самого
Ел ко ва,
глаз,
подозрительно
н абл юдающ ий
за
ним,
Лихаревым.
—
...
Да—да,
я
к
вам...
Зд ра вс твуй т е!...—рв ан улся,
было,
к
дверной
щ ели
Федор
Андреич,
но
г лаз
отскочил
и
спрятался
поспешно,
а
потом
раздались
осторожные,
на
ципочках,
шаги
отбегающего
человека.
Лих ар ев
погрозил
в
опустевшую
щ ель
кулаком
и
хотел
сызнова
сесть,
но
дверь
отворилась
на
э тот
раз
совсем,
и
сам
Елков,
в
продран­
ном
коричневом
пиджаке,
попросил
Ли ха рева
неопределенным
жестом
войти.
В
кабинете
Елкова
был
некоторым
образом
содом.
Частью
п роис хо­
ди ло
это
от
п ечки,
грязно-серой,
брюжжащей
дымом,
частью
же,
видимо,
и
от
самого
Е лк ова,
расставившего
вещ и
так,
словно
хотел
взять
от
них
максимум
их
полезности
и
максимум
н еуд о бства.
Перед
Федором
Андреичем,
в
слоях
знакомого
в
ту
пор у
дыма,
по­
вис ло
бледное,
узкое,
с
приглаженным
п робором ,
лицо.
Нос
на
э том
л ице
был
такой
длинный,
что
да же
неприятно,—это
и
было
лицо
доктора
Елкова.
—
...Садитесь, — б ур кну ло
лицо
и
дернулось
вперед,
вытягивая
за
собою
и
все
елковское
тело,
с пря танно е
в
коричневый
пи дж ак.
В
кабинете
б ыло
гораздо
меньше
св ета,
чем
в
приемной,
бл агодар я
тяж ел ой
ба рхатн ой
га рд ине,
невыразимо
неловко
чувствовавшей,
ве­
роятно,
себя
среди
всех
этих
новых ,
нагло
ворвавшихся
не извес тно
от­
куда,
вещей:
меш ка
картошки,
саней,
сд еланны х
как
попало,
топора—
гряз н ого
и
кургузого,
и,
наконец,
печки,
ви нов ницы
стольких
бед
и
не­
приятностей,
непрерывно
кашляющей
едким,
се рым
дымом...
Елк ов
сел
в
плюшевое
когда-то
кресло
и
вонзился
в
Лихарева
прон­
зит е ль ным,
неспокойным
взглядом.
—
С адитес ь
же,—повторил
он.
—
Что
это
вы
так
в
ме ня
уст ав или сь ?—сп ро сил
Федор
Ан др еич,
садясь,
и
вдруг
по лет ел
вместе
с
креслом
на
пол. ..
—
Ах,
вы
не
то
кресло
взяли!—у
этого
ножка
от
с ырос ти
отпала,
Вот
в
этом
без
риску
можно
сидеть,—сказал
он,
подставляя
Ли хар еву
новое,
из
темноты
в
простенке,
кр есл о,
явившее
в
око нн ом
свете
сво й
убогий
й
обтрепанный
вид.—Чего
уставился-то?
Виноват,
вы
не
ушиб­
лись?—засеменил
он
гла з ами . —Нет?
А
уставился)
п отом у,
что
уж
больно
.
вид
ваш
мне
не
нравится.
Я
хотел
ск азат ь,—нра витс я,
но
не
совсем,
то-ес'ть,
на пол овину
только...
В
г лазах
у
вас
что-то
т ако е.. .—Ел ков
об озн а­


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
25
чил
рук ою
в
в оздухе
то
н ехо роше е,
что
он
рассмотрел
в
г лазах
Ли ха­
рева.—Ведь
я
вас
знаю,—заспешил
опять
Елков,—давно
знаю!
Вы
ве дь
Лих а ре в!...
Ну —да,
я
так
и
знал!
Помню,
по мню,
как
же,
как
же ,—был
раз
на
ваш ем
докладе
в
геологическом
обществе,—о
четвертичном
пе­
риоде
изволили
ч итат ь.
Это
еще
до
войны
б ыло!
Еще
тогда
братец
мой ,
кузен,
как
гово ри т ся,
П ирожк ов
Ва лерьян
Михайлыч
с
ва ми
п осп орил,
а
вы
его
не веж ей
выругали.
Забавно,
забав но! ...
Лихарев
дернул
плечами.
—
Ну
и
чт о-ж
из
того?
Я
сп ра ши ваю,
что
вы
хотите
этим
сказать?
Он
и
ес ть
невежа.
Он
ведь
такую
чушь
спорол
тогда...—Лихарев
высмор­
кался.—Простите,
я
вашего
им ени,
отче ств а
не
знаю? ..
—
Иван
Павлович!—подскочил
сл о вами
с
разбегу
Елков,—Иногда
т акже
Иван
Петропавлычем
величают...
—
Петропавлычем-то
для
чего
же?—удивился
Федор
Андреич.
—
А
вот...—пожал
плечами
Елков,—на
матушку
мою
клевещут!
А.
может
и
правда,
мне
ведь
неудобно
у
ней
оп рос ить,
правда
или
не­
правда,—жалобно
про пел
он
и
зад умал ся.—Н е т,
неправда,
го да
не
схо­
дятся!—вскричал
он
через
минуту
раздумья.
Павел
Николаич
тогда
в
Самаре
жил!... Да-а...
но
это
не
меняет
положения,
нисколько
не
изме­
няет,—люди
злы
и
безнравственны!
А
ведь
это
они
те п ерь- тольк о
ра с­
поясались,—шепотом
п оясн ил
он
собеседнику.—Я
вам
сейч ас
такую
шт уку
расскажу,
что
прямо
Боккачио!
Я,
видите
ли,
в
целях
заработка,—
вр ем ена
такие
подошли,—по
всем
от рас лям
практикую...
Так
в от,
на-
д нях ...
Виноват,
вы
не
курите?
Нет?
Ну
как
х о тите,
я
тоже
не
курю
по
обстоятельствам...
Приходит
мальчик.
Безусый
такой,
зн аете,— я
его
Ко-
люнчиком
хотел
бы ло
назвать,—и
п лач ет.
Осматриваю
его,
вижу...
Елков
шепнул
ка кое
то
ш ипя щее
слово
на
ухо
Ф едору
Андреичу.
Да-с!
Я
ему
и
сообщаю,
что
мол,
в от,
мо л,
так
и
так...
А
он
мне
сквозь
слезы:
я,
гово­
рит ,
никогда,
ни
ра зу...
разве,
гов ори т,
во
сне
только...
Что-ж
отвечаю,
в
наши
дни
и
во
сне
м ожно
налететь...
Вот ,
Федор
Андр еич ,
и
дел айт е
сами
вы во ды!
Ужасное
п аден ье
нр авст венност и!
Скорблю
и
ужасаюсь,
однако
уповаю,—передразнил
он
кого-то,
Ли ха реву
неизвестного.
«Сильно,
значит,
т ебя
заездили,—подумал
Лихарев,—весь
ты
как
на
ниточк а х.. .» Так подумав,
он
ре шил
б ыло
ничего
Елкову
про
свое
не
го­
вори ть ,
но
тот
и
не
дал
ему
ниче го
сказа ть .
—
... Как
хотите,—балаболил
он ,—а
ведь
неимоверные
в ещи
п ро­
исходят^!Я ужтаквотирешил:
встанем
скоро
все
на
четвереньки,
да
п оп олзем
к
экватору.
Ни
отопления
там
не
надо,
на
деревьях
прямо
раз­
ный
фрукт...
бан ан,
ч орт
его
возьми,
а ?!..
Ел ков
хотел
вздохнуть,
но
поперхнулся,
опомнился
и
в
уп ор
ударил
сухим,
строгим
вопросом:
—
А
у
вас
что ?
Ведь
не
в
гости
же
вы
ко
мне
притащились,
с
боль-
ным
то
сердцем,
да
на
третий
еще
этаж!
У
вас,
кроме
шуток,
в
глазах,


26
АЛЬМАНАХ
знаете-ли,
оловянность
такая.
Будто
и
не
глаза,
а
как
бы
тараканы,
ко­
торы х
перстом
запятой
по
стене.
Рассказывайте!
Ел ков
приготовился
слушать,
а
Л иха рев,
скр епя
се рдце ,
хоте л
уже
начать
рассказывать,
но
вошла
к
ним
в
ту
минугу
давешняя
худая
и
н ебой кая
дама.
Нажимая
на
слова,
так
что
каж дое
слово
свист ело ,
она
заговорила
жалобным
и
обидным
тоном:
—
Когда
же
ты
мне,
наконец,
дров
дашь?!
Я
же
шить
не
м огу,
у
м еня
рук и
деревенеют...
Нельзя
же
так ,
В а ня!...
—
Ну
ладно...
ладно,
принесу
сейчас.
Вот
только
с
профессором
по­
кончу...—засуетился
Елков,
делая
пла ч ущее
лицо,
но
суету
изображал
он
не
сходя
с
места.—Экая
ты
нетерпеливая!
Ну
ступай,
сту па й!
—
Мне
это
надоело,
Иван;—раздраженно
заговорила
она,—давай,
я
сам а
понесу...
Верите
ли,—обратилась
она
после
гневной
тирады
к
Лиха­
реву,—он
от
ме ня
дрова
в
книжный
шк аф
прячет,
кн игами
их
заставил...
а
когда
уход ит ,—за пи р ает. ..
А
мне
же
ши ть
надо!
Право
же,
я
собствен­
ным
дыханьем
к ом нату
свою
отапливаю,—прибавила
она
уже
со
сл е­
зам и,
не
сдержавшись,
так
как
повторялось
э то,
видимо,
каждый
ден ь.
—
Да
се йчас
же,
сказал
я
тебе,
сейчас!—и
даже
нотой
топнул
гневно.
Вы
извините,
это
вот
ей
п усть
бу дет
стыдно,—бросил
он
Федору
Андреичу,
уходя
в
угол,
где
нетрудно
было
разг ляде ть ,
несмотря
на
вто­
рое
занавешенное
окно,
большой
книжный
шкаф...
Ч тоб
не
решать
им,
опять
о
чем
то
заспорившим,
Ли хар ев
вс тал
и
пошел
к
окну,
покуда
Е лков,
со
скрежетом,
о тсчи ты вал
поленья.
Возле
самого
окна
в исела
большая
фотография,
и зобра жав шая
че­
лове к
сорок
разнообразных
мужчин,
сидевших
и
стоявших,
при
чем,
в
центре—были
толстые
и
добрые,
а
чем
дал ь ше,
тем
сильнее
обострялись
улыбки,
и
самые
кр айни е—то ск ли во
выглядывали
и з-за
чужих
спин,
как
бу дто
стыдились
своего
худого,
измученного
вида.
Ф едор
Андреич,
от
нечего
д ела ть,
разыскал
и
самого
Елкова,—тот
ле жал
у
чьих-то
ног
в
са мой
кокетливой
поз е
и
держал
для
приличия
о чень
толстую
кн игу
в
правой
руке.
—
...Бойкая
да ма. ..
Трын-баба,
меж ду
на ми
гов ор я!.. —Елк ов
со­
строил
гримасу,
словно
зуб
заболел.
Вы
простите,
что
я
задерживаю
то
вас...
Вы
ведь
не
работаете,
наверно,
сейчас,
а?
Да
и
какая
же
тут
ра­
бо та
может
быть!
Тут
нужно
ле чь
в
кровать,
знаете
ли,
в ысун уть
язык
на
плечо
и
ле жат ь,
покуда
весь
дух
вый д ет,
вот
что!
В
вас
дух
есть
или
не т ,—вы
как
думаете?^Вот,
иглокожие
то,
уверяют,
что
нет!..
Ах,
да- а,
—
спохватился
он,—я
и
забыл,
что
вы
ко
мне
по
делу...
Головные
боли?
С
се рд цем
нел ады ?.. .
Та к?
Лихарева
начинало
сердить
мучное
л ицо
Елкова.
—
Не
с
сердцем,
. а вот что... —ре шил
оша р ашить
его
сра зу
Федор
А ндр еи ч.—Фе рт
ко
мне
начал
ходить,
во т !—Елк ов
распрямил
улыбку
и


ВОЗРОЖДЕНИЕ
27
сел
в
кресло.
До
этого
признанья
он
стоял
перед
Ф едор ом
Андреичем
у
окна.
—
Ферт?
Это
значит...
Я
вас
с праш иваю ,
что
это
значит?!
—
Ночью
приходил,—сказал
Лихарев.
—
Ночью?
Ну-да,
когда
же
ему
и
пр иход ит ь,
как
не
ночью...
В ы,—
Елков,
показал
п аль цем
в
стоящего
пер ед
ним
и
снова
прижал
п алец
к
л адон и,—в ы
с
ним
разговаривали*
—
...Инет.
Вот
что,
Ив ан
Па влови ч,
я
его
боюсь,
он
еще
раз
ко
мне
придет,
я
знаю!
Это
такая,
понимаете
ли-
гну сь:
руки—в
боки,
мо рда—
бесконечно
плюгавая
и
этакое
плебейство
во
всей
фигуре,—невыносимо!
А
ху же
всего
то,
что
нет
на
самом
де ле
такого
ферта,
это
я
его
выду­
мал,—чорт
его
знает,
откуда
я
его
в зял...
Тут
Елков
придвинул
кр есло
поближе.
—
Т ак,
значит,
ферт?—спросил
он .— Так- т аки,
прямехонько,
уж
и
ферт?!
—
...
Ферт,—произнес
Федор
Андреич
отрывочно,
как
бы
в
столбняке.
Их
вз гля ды
блуждали,
и
у
т ого
и
у
другого,
и
вдруг
встретились.
Словно
пробужденный
ото
сн а,
вс коч ил
Елков,
и,
постучав
себя
по
лбу,
за явил :
—
Да
и
все
мы,
знаете,
не множк о
нынче
тово...
Лих ар ев
вс пыли л:
—
Как
это
тово?
Сходите
се бе
с
ума
на
здоровье,
я
тут
совсем
не
при
ч ем.
А
с
фертом
я
справиться
сам
сумею!..
—
Ах,
да
не
сердитесь
вы,
Федор
Анд р еич !..
Или
Федор
И ваны ч?
Нет?
Ну
т ак,
значит,
я
не
ошибся.
Я
ему
ск азал
два
слова
всего,
а
он
и
вспылил
уже!
Во
всех
нас
теперь
ест ь
немножко
это
с амое ...
ло шад иное ,
повторяю
же
вам!
В едь
такая
у
вс ех
нас
тво ритс я
штук а,
что
дальше
то
в едь
ех ать
некуда!
А
то
ваг
вам
еще
экз емпл яр ,
вчера
был,—Елков
насмешливо
вскинул
голову,—пришел,
сел
вот
сюда,
где
и
вы
сидите
и
п лач ет.
Да
ведь
как
пл аче т-то ,
г ляде ть
на
не го
больно!... Я,
гов ор ит,
чи­
хать
не
умею.
Я
ему:
ну -к
чт о-ж,
и
не
чихайте
себ е
на
здоровье!
А
он
еще
пуще
заливается,
в ероятн о,
говорит,
это
не
спроста,
раз
чихать
не
м огу,
с
самого
де тств а
не
чихнул
ни
разу!
И,
верите
ли,
ве дь
какая
драма
то
в
нем,
в едь
во
в сер о ссий ском
масштабе-с!
Я,
рассказывал
он
мне
потом,
три
дня
целых
ра здум ыв ал,
куда
мне
итти,
к
кофейнице
или
к
в ам,
говорит,—это
чиханью-то
учиться,
а!
Елк ов
рассказывал
все
э то,
кидая
сл ова
то
вверх,
то
вниз,
то
туда,
то
сюд а,
словно
не
один,
а
целых
дюжина
Лихаревых
была
распихана
по
ко мна те
там
и
сям .
—
...
И
гляжу
на
него,
знаете,—продолжал
Елков,
не
обращая
уже
ника к ого
внимания
на
Федора
Андреича,—и
знаю:
вот
сидит,
плачет
человек,
а
подойди,
да
не
поверь,
в едь
укусит,
как
бог
св ят,
ук усит!
Вы
посмотрите,
скулы
то
какие
у
в сех
вы рос ли,
словно
у
каждого
та­


28
АЛЬМАНАХ
та ры
казанские
в
роду!
Натура
обнажается
и
говорит
за
себя!
Третьего
дня
иду
по
улице...
Но
Лихарев
решительно
встал,
боясь,
что
его
сто ш нит
в
конце-кон-
цов
от
Ел ковс ких
ра з гла голь с тво ваний,
рассерженный
и
зл ой.
—
Я
у
вас
совета
хотел
попросить
какого-нибудь,
доктор...
Сл у­
ша йте,
вы
доктор?
Вы
не
в оенн ого
времени
до ктор,
а
то,
каж етс я,
бы ли
и
такие...
Странные
у
вас
ра зг оворы
с
пациентами,
словно
вам
непре­
менно
нужно,
чтоб
паци ент
ваш
сп яти л!
—
Да-да,
прохладно
несколько
у
ме ня,
но
это
здорово,
способ­
ствует
у силению
работоспособности,—опять
заговорил
он,
заметив,
что
Лихарев
зябко
потер
рук и.—Я
все
ра бот аю,
все
работаю,
фактики
со­
бираю,
а
они
так
и
текут
ко
мне
со
в сех
концов,
ф акт ики
то...
На
ловца
и
зверь!..
Чел ов ек
повесился—мы
его
под
номерок,
лошадка
упала
на
улице,
мы
ее
под
номерок,
та к ого- то,
мол,
и
такого
числа
и
так
далее...
Старушка
с
голоду
скончалась,
мы
и
ее
пометим...
Соберу
я
книжечку
пальца
в
два ,
да
в
Европу,
туда,
ко
всем
эт им,
как
их!
Как
поленом
та­
ра ра хну
я
их
книжечкой,
как
поленом!
Глядите,
мол,
сукины
дет и,
смотрите!
Глядите,
как
мы
до хн ем,
дохнем,
дохнем,
в едь
мы
просияли
в
му ках
наших!
У
нас
дворняжка
бо льше
в сех
вас
в ыст р адал а!!... Впро­
чем,
пустячки...—оборвал
он
с вой
малосвязный
поток.—Исключительное
самобичевание
и
расхлябанность!
Ах,
да-а!—весело
щ ел кнул
он
се бя
пальцем
по
лбу,—приходите
в
пя тницу,
вечеркам,
как
стемнеет,
около
восьми...
Понимаете,
люди
духом
отощали,
так
вот
я
и
собрал
у
себ я
самых
уж
обалдевших,
да
и
п отчую
их
грамофончиком...
И
такой,
зн аете,
паноптикум,
такой
зверинец,
что
п росто—а х!
Вам
это
прямо
вместо
ле­
кар ст ва
послужит,
ибо
без
смеха
на
них
и
гляд еть
нельзя...
Так
к
вам,
значит,
ф ерт
ходит,
вы
уж
как
х о тите,
а
под
номерок
я
вас
поставлю!
Так
и
з апо мни те,
номер
семьсот
тринадцатый....
Фамилию
указывать
не
бу ду,
тайна!—сделал
он
страшную
рожу
и
потрепал
Лихарева
по
п леч у,—
но
под
номерок—занесу...
Не
могу,
ве дь
бисер
так
п рямо
под
ногами
и
валяется...
А
вы
уже
идете?
н у-н у?!
Ферта
вы
не
бойтесь,
я
,вам еще
пострапшее
ра сска жу
потом...
А
л юди
злы!!!—выбросил
он
с
силой
из
себя.
Уже
в
прихожей,
где
Федор
Андреич
упорно
метился
разношенным
штиблетом
в
дырявую
же
калошу,
опять
набросился
на
своего
редкого
пац иент а
Елков:
—
Ведь
вы-ж
не
знаете...
Ах,
да
отк уда
же
вам
знать,
почему
го­
рячусь
то
я. ..
Ведь
бе ссм ысл енно
вс е,
где-ж
он
цент р
мироздания
то!
Он
мен я,
можно
сказ ат ь,
как
ж ука
на
б улав ку
надел,
вот
и
верчусь
я...
Г лаза ми
не
ви жу,
зато
каждым
нервом
чувствую,
бессмыслицу
ег о,
б ес­
толковщину!..
А
кому
эт от
толк
нужен?..
Я
спрашиваю
вас,
ко му
это т
Т олк
понадобился!...
Лысому
черту
он
нужен,
вот
кому!
Я
тр еть его
Дйя
братшпку
схоронит—Елков
ис под ло бья
бросил
в
о жи дающ его
Ли ха­
р ева
сокрушающий
взгляд.—Только
е го, fra кота любил,—дву х !
Поехал


ВОЗ РОЖ ДЕ НИЕ
29
за
картошкой,
а
привез
сыпнячок.
Пос луш ай те,
вы
зн ае те,
что
это
зна­
чит—братишку
схоронить?—жалобно
с про сил
он.—Нет,
вы
не
знаете!
Вот
когда
у
вас
помрет
кто-нибудь,
вы
тогда
узнаете,
—
совсем
по
ре­
бячьи
закончил
он.
Ли х ареву
опять
ст ало
тошн о.
—
А
вам
о чень
бы
хотелось,
чт об
у
мен я
ум ер
кто-нибудь?—сердито
спросил
он.
—
Что-вы,
что-вы,
совсем
н ет!..
Я
это
на
всякий
сл учай
сказал,
т ак,
на
всякий
пожарный
случай,—ухмыльнулся
он
злобно.—Мало-ль
что
бывае т !
Идет
человек
по
улице,
трах
на
не го
известки
фунтов
пят­
на дца ть! —час то
нынче
карнизы,
знает е,
обрываются.
Теперь...
Но
Лихарев
уже
сходил
по
лестнице.
Е му,
с клон яясь
в
пролет,
крик­
нул
Елков:
—
...
В
пятницу
приходите!
Оттуда,
из
глубины,
черневшей
колодцем,
долетело
к
уша м
Лиха­
р ева
глухое
и
непонятное—свое
же.
—
...
Иге...
Елков
плюнул
вниз.
Белое
п ятн ышко
скользнуло
во
м рак
колодца,
и
через
пару
мгновений
до л етел
обратно
четкий
звук
плевкового
шлеп к а.
Тогда
он
плюнул
во
второй
раз,
уже
без
цели,
покрутил
плечами,
с
ежился
и
вскочил
пр овор но
в
с вою
холодн ую,
в раж дебну ю
ему
конуру...


А.
Г.
Якимченко.
Из
се рии
«Город».
Гравюра
на
линолеуме.


Василий
Каменский.
Ставка
на
б ессме ртие .
Роман
в
стихах
х).
V.
Иди —теб я
Ждут.
Шагами
знойными,
В
глуб ь
взглядов,
Провидел
он
Судеб
п еча ггь
И
против
знал
Смертельных
-вд ов
Святое
средство:
Жизнь
венчать
В нуш ением
Волерешения.
Нет,
—
И
ст анет
Нет!
Да!
И
совершится
Да!
В
лета
—
Д але ко -дет ские
Сердецкие
—
В
игрушечные
дни
Семи-восьми
—
Еще
тогда
в
нем
Чутьем,
Инстинктом,
Наитием
Дикаренка
Цвела
п ророче ска я
Дарь
—
пронзь
Постижения
вещей.
И
для
ребенка
Б ыло
обычным
сквозь
Пронизывать
Сущность
сущей
—
И
легче
еще
Предвидеть
Грядущее
—
Чай
из
Дуванимы
ай
нам ни
Путь
Гдетотамии,
Чай
—
Да'лечин
—
дикочин,
Ст ран нок ожи х,
Астральных
учин,
Похо жи х
на
—
Хрустально
на
—
Ясные
оны
или
Это
не
сны
—
а
глаза
Сна
—
Яви
—
был и
—
Зарени,
жизнь
за
Жиз нь
сцеплений
*за
Кольца
неизбывности
Из
цепи
завтр
—
Движенья
неизбежня
—
Астр
С инеснежия
Назнач енног о
жия?
’) Окончание.


32
АЛЬМАНАХ
Еще
тогда
—
В
и груше чн ые
дни
—
Да­
ни
Пр ед вес тий,
Предчувствий,
Предощущений
Он
не
придавал
З наче ний
—
(полагая,
Что
т акая
п риро да
Свойственна
к ажд ому
Рода
уму
—
А
не
только
ему
одному.
Позже,
од на ко,
В есь
углубленный
В
п ророчес ки й
знак,
он
—
Удюленный
се бе
и
Вокруг
горизон та м
—
Бирюзовой
неб ее
—
Почуял,
что
сан
там
—
Что
ка жется
сном
—
И
не
сон,
и
не
быль,
Но
грядущая
вскрыль,
Чей
прилет
Непреложен
и
точен,
И
четко
судьбой
Отточен,
встревожен,
Намечен
и
брошен
—
Свершиться
остро
В
начертанный
срок.
И
по знал
он,
Пророк,
Что
грядущую
вс крыл ь
—
Сокровенную
был ь
Только
ему
единому
Послано
без
берегов
Провидеть
—
Ков
Событий—львиному
Миростройцу
—
Силачу-Песнебойцу.
И
на
веки
ве лик ое
Было
ему
открыто
Солнцеликое
Лицо
Оудьбинное
—
Дух а
Воли.
Сердце
вестинное
Цветом
магнолий
Обелоснежилось.
В
изумруда
Пр ил ива ющих
дней
—
Стало
видней
Происходящее
в округ
—
Где
ест ь
люда,
Где
есть
горенье.
Первый
поверил
ом
В
св ое
озарение
Небомудрости
Оком.
И
по
воле
своей
Стал
расти
Поэтом-Пророком.
Напряжением
сил
Само вее ние м?
Гением
Посланным
Роком
Рокотом
срока:
Иди
—
Тебя
Ждут.
VI.
Опершись
на
борт .
Ск учн о.
Что
дела ть ?
Взбучно
Только
тарантелла
В звива ет
ст раст и
Испанской
крови.


Ив.
Пожалостин
К.
Батюшков.
Гра вюра
на
меди.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
33
А
здесь
к ораб ль.
Снасти,,
здоровый
Дот—т абль ,
Кают-компания.
Кто
пьет,
Кто
е ст;
Дует
све жий
вест.
Бегают
матросы,
Как
м ир овые
вопросы.
Говорят,
в
Дании
Пронесся
смерч.
На ше
оправдание
—
М ино вали
Керчь;
Слегка
качает.
Сегодня
к
. чаю
Бублики.
Блики.
Лики .
С
парусами
ял ики.
Печенье.
Ро м.
Вечером
Рояль
—
Звучальная
мораль
Успокоения
Перевзволнованных
се р дец,
От
мления
за
ц елый
День-денской.
Поэт-мудрец
—
опокой,
Он,
—
Опершись
на
борт,
Сон
на
яву
—
Перед
зв ездам и
горд
Сумеет
внушить
Свое й
воле :
Зовно
зо ву
Пережить
любимая,
Моя
дев у шка
Ю,
Моя
Айю,
невестница,
Со
мно й
мою
Крот кую
скорбь,
Безответница.
И
он
увид ит
ее
Русокудрую,
муд рую
Юннину
юн ую
Ю ...
И
он
сам
станет
Ю но шей.
В
озаряющем!
ста не
Расцветных
луче й,
Без
ночей
покаяний,
Без
вл ия ния
молитв,
Без
унижений
даже,
П росто
—
Вольно
и
с трой но
Он
сам
ей
расскажет
О
б еспред ель но й
То ске
по
не й—
Ю.
О
скитаниях
дне й,
Сгоревших
без
смысла;
Он—юноша—ей—Ю
Откроет
истину
О
бесцельности
Путешествия
На
к ораб ле
Айю
—
Рад и
цели
одной
—
С коротать
одиночество
И—дл я
глаз
Ю
Лишний
раз
улы бн ут ься
В
пророчество
Стай
Непрестанный
устай,
Аррестай,
Тамай—Ю—з ар р естай.
Юноша,
он
развернет
Ю
Ск ате ртью
Перед
Айю
Ве лик ую
правду.
Авду—шай—шую
На
сказ ку
п охожую;
О
том ,
как
зав етный
Цивлйя
йо
Пятнадцатилетний
Возлюбил
он
ее
Ю—Айю—инир
Еще
нерожденную
—
Непришедшую
в
мир.
Эйля -ля-л ле ,
Где
Олени
и
я.


34
А ЛЬМА НАХ
По люби л
До
З емног о
ее
появления
За
5 лет
Эйля-ия-ал
—
Но
(верил,
но
ждал,
Что
в зой дет
Ю
Айю
Чу дом
над
жизнью
Смятений
Чер ез
5 весенних
Ц вете ний
—
родин.
И
по сле
ее
восхожденья
Ч ерез
8 ступеней
Годин
На
9-й
в есне
Айю- ма йю- небе йту
Он
в
первый
раз
В стр етит
невесту.
И
гораз д
—
Взвей
на
воль но с ть,
На
Юность
найэи
Всю
раздельность
Первой
любви
Взлет
Айю-ю;
Жи ть
для
нее,
Приносить
в
жертву
ей
Эйля-ар-эртца
Каждый
у дар
Пе сне янно го
сердца.
Эйея-арчнения
Каждый
шаг
До ст иже ния.
Ю—Айю.
Каждую
Аи ца
Минуту
времени
Ца
И
да
конца
—
Ж изнь
для
Ю.
Эйля-ия-эль
Нев еста
моя
Айю
ия
—
Моя
цель,
37 лет.
37 зим.
Разве
был
Айяэим,
Или
ес ть
кто
другой
Под
дутой
—
Чья
по до бна
судьба?
Жбра—ату,
Жбра—Айю;
Только
Поэту,
Ему
су ж дено
По нест и
жизнь
свою
Легендарно;
Только
ед ино му
Сол нце
дано
—
Круговое
вино,
О гне вое
окно,
Ч тоб
ответить
Айю
Утрозарно.
Бай—айям.
Бай—салям.
Бай
царамбо.
Для
зарени
Aàro
Из
зар ени
Айю
Кацара
—
Кацара
—
К ацара мба!
VII.
ПермЬ—ПариЖ.
Пермь—Пермь!
Полувосток.
М еща нский
гор од ок
Босяцких
нар.
А
вот
смотри
же:
Там,—будучи
в
Париже
—
В
кафе
Ша-Нуар,
За
абсентом,


ВОЗ РОЖД ЕНИЕ
35
Поэт
благословенно
Вспомнил
к рай
родной
—
Пр икам ский
край
гр удн ой
—
Младенческое
молоко;
И
как
лакал
Там
слудский
колокол
Издалека.
Абсента
жг уче
Скатились
сл езы
го рюч ие.
Угарный
Дым
сиг ар ный
—
Напомнил
дым
к о стер ный,
Ко гда
рыбацкий
осетёрный
Над
Камой
таял
дым
У
травяной
воды,
По
вечерам,
С
туманами
сливаясь
рам...
—
Еще
абсенту.
Эй,
кто
ты!
Скрипучие
п лывут
плоты
—
К рик:
—
Держи
низами!..
Перед
гл аза ми
Письмо
взбелелось
Ч айк ой,
Рекой
Окой,
Качайкой.
Ш альн ые
с троки :
Б ам-б ам-бам
—
Приезжайте
в
гости
к
нам.
В
дни
мая
Дребезжит
раз
Хоровод.
Обн им ая,
Прибежит
вас
Пароход.
К
нам-нам-нам.
На ивно .
А
здесь—Париж—Монмартр.
Хрустальное
окно—лизар,
Цилиндры
с
тротуара.
Кокотки
и
вино-бювар
И
песни
ШамНуара.
—
О
пуркуа,
уа-уа!
Хха-ха!
Доннэ
муа
Еще
абсенту...
Пье т
Поэт,
Раскачивая
взвейно
М ирос толи чну ю
тоску,
Ч тоб
поклониться
пер ел ейно
Навеки
Камскому
песку.
О,
Пермские
бе ре га!
Р азве
—
на
—
Не
вы
ль
Вскормили
б ыль
Про
Стеньку
Равина?
Р азве
—
на
—
Из
красного
эвена
В ос к ресшей
Вольницы
—
Не
берега
ли,
вы
—
Как
ль вы
—
Оберегали
Застольницы
Мужицкой
гольницы.
И
вы,
берега,
Щедро
давали
Поэту
Мудрый
опокой:
Река
и
луга,
П оля
и
ле са
Тихих
тор,
Тепл ых
гор,
Паруса
—
небеса.
Жи зне треп ет ный
край
—
Круглый
пахучий
Ржаной
каравай.
Лес
дремучий.
Медведи.
Разбойнички
свистят...
Ах—Парижские
леди!
Вам
б ыло
бы
там
С тр ашно
в
гостях
—
В
Перми
же.
А
вот
Поэту
Ст рашн о
в
Па риж е.


36
АЛЬМ АНАХ
Но
Ра ди
путей
печали
Сюда, .в
суету,
примчали
По эт
и
художник
—
Оба
для
забавы.
Художник
т оже
вник
В
заба ву :
в
кафэ
Набрасывал
э скизы
Дж ентель мено в
в
галифэ
И
р азные
мар к изы.
—
Какая
им
цена^-то?
И
тут
же
продавал.
Нашел
он
мецената,
Ка кого
то
кр ет ина,
Разбогател—картина :
В
подвал
Внимания
По эта
сунул.
Безбожный
хам.
Плюнь.
З аб удь!
Ну
что
ж,
Художникам
—
Художественный
путь.
Скучно.
Еще
а бсен ту !..
Ср еди
льди н
Далеких
пл ав аний,
По эт
один
Остался
в
га ван и.
О дин
Ш атается
по
кабакам.
С
тос ки
тока
—
Пир уе т,
курит,
Сдури
—
З аво дит
речи,
Во ем
перечит,
Учит
куч и
—
Понимать
как
над о
Лю д ское
стадо,
Взволнованное
Ре во л юцией
—
Гениальным
моментом
Человечества.
Так
за
абсентом
И
вне
—
'
Провидит
По эт
Сут ь
вещества.
По
ви не
Одиночеаких
лет
Ск ита ясь
по
д вум
П олуш ар иям
—
Его
солнцевеющий
ум
Звал
с ебя
Пролетарием.
Однако,
Коза—не
лось,
И
о казал о сь,
Поэту
на
удивление,
Что
классовое
дел ен ие
Для
н его
не
подходит.
На
пароходе
Эксплоатации
идей
Прессом
кап итал а
Из
поэта
выж али
Миллиард
Духовных
орхидей.
А
его
ж изнь
в пит ала
Яд
Г о нений.
И
х удей,
Разочарованней
ста л
Гений.
Перед
Грядущего
дверьми
Он
чу ял
смену
В
цел ом
шаре...
Вот
почему
он
о
Перми
Г лу бинно
в спо мнил
В
Ша-Нуаре.
Пермь
и
Париж
—
Мистические
знаки
Двух
верных
Братских
рук
Подруг:
Пер—Пар.
Э то— Пе рвая
Пар
—
а
З емли
Красных
Родов
—
Это—‘Первая
Па ра
Единой
Семьи
Городов.


ВОЗ РОЖД ЕНИЕ
37
Пермь,
Пермь!
П ошли
сюда
с
Камы
Струю
Воль нос тру йную
Воз духа
истого
Ядрено-искристого
И
бурлацкую,
Зачаруйную
Пеоню-раюпашню,
Раздольную;
Чтобы
Эйфеля
башню
Вскружить
кр асав ицу
И
заставить
застольную
З драви цу
В звизгн ут ь
железом,
Культуры—на,
эй,
греми!
—
На
Великий
Пролом
Под
крылом
До
Перми.
Пе рмь,
Пошли
Поэт у
Обвеянную
улицу
Счастьем
в ен чал ьным
—
Улицу
первых
дне й,
Чтобы
ходил
он
по
ней
Навсегда
беспечальным
—
Взошедшим,
как
Солнце,
На
небе
с той
Под
гимн
Аэронца.
Вот
он
'идет
—
Же них
с
Невестой.
С
той,
Чье
имя —Це ль.
VIII.
В
чем
наш
поле т
и
куда.
Ле тит
ст р емит ельн о,
Несется
нервно
Вперед
ко ра бль.
Минуты
длительны.
Ничто
неверно.
Какой
ар аб
ль,
Иль
египтянин,
Или
инду с- ио г,
Факмрствуя,
Заворожить
бы
мог
Поэта,
чт об
Пассажирствуя,
Он—звонкий
бог
—
В
момент
любой
Умел
рискнуть
собой
Ра да
веселия
Мудростью.
А
он
мрачно
Стоит
без
цели
С
тр остью
у
мачты,
По кач ив аясь
уп рям о,
Ду мает
прямо:
—
К
чорту!
Скучно.
Бе зда рно
мир
сколочен.
Скучно
В
Ривьере,
Сочи.
Поеду
в
Сухум,
Ба тум.
В
Батуме
устрою
бум
В
же лез ном
театре
—
Наобум
Расклею
аф ишки:
Чр езвыч айная
К он фер енция
дураков!
Воображаю:
Манишки
—
Чайная
игроков.
Впрочем,
и
это
скучно,
да.
Ер унда.
Поеду
дальше.
Тр апезун д.
Константинополь.
Зу.
Скажут:
—
Отстаньте!
В
пользу
благоразумия.


38
АЛЬМАНАХ
Ия
—
отстану.
Вое
равно
—
или
глупо,
Или
лири ка .
В
головах
м илли онов
-—
М иллион ы
затей,
А
в от,
кто
хот ь
единый
Из
ионов
—
ат ей
Об ’яо нит
лебединый,
Прозрачный,
как
лед
И
вода:
В
чем
наш
полет
И
куда?
Звезды
молчат.
Люди
молчат.
Кормит
Вол чи ха
волч ат .
И
о про сил
пассажира
Поэт:
—
Вы
живете
для?
—
Ч то?
—
Тянет
чад
Из
трубы
корабля,
—
Был
ответ.
Значит
нет
Общей
цели
Раз ум нос ти
д ля.
f
Все
сме рт но
и
Потому
приблизительно
Концертно.
Ноты.
Слух .
Такт.
Точность—Гойя.
Н ужно
име нно
так.
Впрочем
—
Можно
совсем
другое.
Совершенно
не
над о
Точности
—
Для
ада
н очь
нест и.
Инок
Никодим
—
Старый
альт.
Для
рая
необходим
Оск ар
Уайльд.
Третье.
В
деревне
Веретье,
Насадской
волости,
Творятся
подлости.
Микстура:
Нужна
к ультура .
Четвертое.
Увертое.
Не
то,
что
бога
нет
—
Ес ть
разности
религий.
Хр ист ос
и
Магомет
—
Члены
боголиги.
Рай
и
ад
—
По смер т ная
стезя
—
Рисуется
лубочно:
Никто
не
знает
точно
Что
можно,
что
нельзя.
■Пятое.
Заклятое.
Пункт
засорений
Доверчивых
глупцов.
Ясно:
Сколько
мудрецов
—
Столько
Напеч ат анных
мир о во ззр ений.
IX.
Первая
вст реча
с
ней.
Ей
б ыло
ровно
восемь
весен,
Ког да
в
апреле
май
юн ил;
А
мир
чуть
дерзок
и
несносен
Ее
для
гл аз
не
сохранил.
Напротив.
Плодородный
Нил
Меж
берегов,
как
детских
де сен, .
Каждую
весну
теснил,


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
39
Все
'прибывающую воду,
И
т еплый
ил,
И
розо вую
г лину;
Так
год-от-году
Плодородный
Нил
Без
берегов
любил
долину.
Напротив.
Да.
Ей
бы ло
ровно
восемь
весен
И
цвет
ее—был
цвет
зари.
В
разрезе
шар
земной
откосен,
Ск алис т
и
огненный
внутри.
Так
мудрость
учи т
Спокойно
созерцать
пр оц есс
И
в
жизни
вс яче ские
к ручи
Принять—как
в ече ром
берсес,
Как
но чью
омоченные
тучи ,
Как
из
Аиды
а рию
Рамзес.
Но
зд есь
иное.
Все
ино е.
И
даж е
не
чудо.
Не т,
не
то
—
И
не
божественное,
и
не
зе мн ое:
Судьба
связала.
Вошел
и
просто
сн ял
па льт о,
Приехавши
с
в ок зала
Из
Москвы.
Встретила
в
передней
няня.
Рояль.
Ор анж евая
зал а.
Г олос
нянин:
—
Как
белы й,
золо тис ты й
воск
Вы
—
К
нам
в
гости
Пожаловали
из
Москвы...
И
кто-то
великий,
незрим ый,
Но
светлый
и
зоркий
Пронзил
у ка зани ем!:
Станет
веч ной
легендой
твоей
Эта
земная
любовь
И
бесконечным
терзанием...
Ей
бы ло
ровно
во семь
весен,
Когда
в
апр еле
май
юнил.
Но
мир,
стих ийно стью
несносен,
Напомнил
плодородный
Н ил.
Судьба
иль
Смысл
иль
Назначенье:
Впервые
в
28 лет
Увидел
он
лучи
св еч ения
—
Из
глаз
ее
призывный
сле д.
И
понял
все
вокруг.
Весну
и
Сол нце .
Небо
и
траву.
Тоску
по
пе сням
неизбывным.
Верный
беззаветный
др уг
—
Он
по
следам
пошел
призывным.
Так
суждено.
И
'пусть она—девочка-ветка,
От
ствола
своих
будущих
дне й,
Пусть
не
знает
она1—восьмилетка
—
Кю
навеки
см ущен
перед
ней.
Суждено.
И
не
над о
ей
знать
Ни
теперь—никогда,
Где
кончается
звездная
лестница,
Все
равно
вся
она
—
Эта
девочка-юночка
Для
Поэта
святая
невестница.
Гл ава
бирюза—небо
утреннее,
Два
рядом
озера
горные.
Две
птицы
—
две
радуги
черные
—
Бр ови-ре сн ицы .
Две
кос ы
густые
о сеннег о
льна.
Ла нь
гибкостройная,
йскрая.
В
движеньях
светлых
легка
и
вольна,
И
медленная,
и
быстрая.
И
будто
девочка.
И
будто
дев ушка.
Де в очка !—ес ли
не
видеть
Грядущего
В
глазах
перелетных
ее
голубений.
Девушка—если
во
имя
Зов ущег о
Из
страны
Гдетютамми
Почуять
ее
через
восемь
ст у пений.
Если
п очуять...
И
по вер ил
Поэт
—
Как
ше ст надцат и
лет
Он
увидат
невесту
венчальной
И
раскинется
День,
Солнцевеющий
Д ень
Над
бе зобл ачн ой
жи знью
в ст речал ь-
ной.


40
АЛЬМАНАХ
Гор изо нт
прозвучит.
Трам-тара^та-тарамм!
Вс ем
хрустальным
горам
Синь
неб ес
отлучит.
Трам-тара-та-тараим !
Так
глубинно
поверил
Поэт
В
ао до пад ную
силу
л еген ды
—
Что
пророческий
взвидел
р асцв ет
В
волосах
ало-шолковОй
ленты.
И
потом,
по
звучалыййм
пятом,
У
,рояля,
в
сму т ной
истоме,
Вспомнил:
до м а—на
Каменке—там
Кумачовый
п латок
на
соломе.
Подумал:
Сч ас тье
на
К аменк е,
Солнце
на
Каменке,
Это
когда
в
заповедных
лесах,
Через
восемь
ступеней,
Он
увидит
в
ее
волосах
Эту
л енту
смятений.
И
р асскажет
тогда
поднебесную
быль,
Первовстречную
песню
Поэта
И
с
восторгом,
хвостом
р азве вая
ко-
йыль,
Пролетит
напоминально
ко мета .
А
пок а
она
—
девочка,
Детка-ветвинка,
,
Пусть
расцветает
в
Судабинном
саду,
Качается
птицей
Над
ней
колесшцей.
—
Рыцарь-Поэт,
подожди!
—
П о дожду !...
В
семье
все
искренно
хоте ли
Оставить
гос тя
песнепьянстеовать.
Поэт
не
прожил
и
недели
В
Ленсе;
У ехал
ст ран ств ов ать
—
На
южный
вензель.
Весной
р аздо ль нее
ра змах
—
И
гордо
тя нет
в згорье
На
крымских
яйлинских
горах,
Бирюзовеет
взморье
—
Сн ом
(мнятся паруса,
З асты вшие,
как
чайки;
Иль
ч айки
т оже
паруса.
И
небеса1—венчайки.
Так
вот
—
Без
суеты,
забот
Привычно-радостно
и
див но
П оэт
интуитивно
Пр иехал
в
Ялту.
Набережная.
Кафэ.
Аутка.
Пр од ают
цветы.
Именно
он
в зял
ту
Розу-пунцавуто,
чья
шутка
Напомнила
угроз у
Быть
ис тинн ым
Поэтом
У—не
здесь .
Гвоздь
есть.
Приморским
летом
Пр иду мал
бог-Паэт
созд ать
Твор и мую
поэму
книгу
—
«Гори Звезда».
Приэтом,
Он,
подобно
Григу,
Эвуч аль но
напевал
всегда
Предчувствия
любви
—
Боязненно
б есцель но й:
Знай—не
приду,
не
зови,
Не
хочу
красюты
карусельной!
Так
он—Поэт
—
В
ра ков ой
предрешенности
—
Да
или
н ет,
Как
пророк
в
от рече нн ости
—
Черпа л
силы
глубинные
В
океане
исканий,
Чтобы
гимны
долинные
Р асцвел и
из
скит а ний.
Ли ст
за
листом,
За
ритмическим!
в злет ом
Заструились
слова
в
словопад,
И
волшебным’
хлыстом!,
Снегометом,
ст ада
Распылились
на
тысячи
стад.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
41
X.
D кафе Марселя.
В
ка фе
у
моря
Сол и
ком
Напомнил
родину.
Пер мь,
где
ты?
Он
6 кафе Марселя
«Прадо» .
П оэт
за
столиком
В
новой
капитанской
куртке,
В
п ест роте
ве селья
до
Общих
сд виг ов
ли ц,
Да мс ких
ш ляп,
цил индр о в,
Костюмов.
Глаза,
П епель ницы ,
ок урк и,
Р ябь
иллюстрированных
страниц
Журналов.
Бут ыл ок
вин
Д ро.
Загар
арабов.
Дым
тру бок,
сиг ар ет,
сигар.
В ходящ и м'—х ор
сигналов.
Угар.
Тра п
биржи.
Э кстра .
Гульдены,
фунты
и
франки.
Шерсть,
Хлеб,
Паруса,
Маи с,
Онколь.
Б рутт о.
В
ан тр актах
Итальянского
оркестра,
В
ставни
Врывается
аккорд
св и стков
Величественной
гавани.
Там
—
в
общей
стае
заводи
Железных
лебедей,
Цапль
И
всякой
птицы
—
Стоит
его
ко раб ль
Южно-полярной
экспедиции.
П оэт
(за ним
Осталось
это
имя—нимф,
Студенческое
«галифэ», —
Отменной
эксцентричностью
жирея,
Его
с тихов ,
прославилась
оранжерея)
Теперь
назначен
капи т ано м;
Сидит
в
кафе
За
праздничным
стаканом'
Джина.
Кто
у дивится,
Что
молодой
ученый
За
целый
ряд
отк рыт ий
—
Б иоло г ическ их
заслуг
(По ихтиологии)
—
Достоин
для
отплытий
Был
получить
корабль,
Пр екр асно
оборудованный,
В
св ое
нау ч ное
р аспор яж ени е.
Карьера.
Лук
Натянут.
В
мишени
—
Там
впереди—единственая
це ль
—
Она...
■Невеста .
Все
для
нее !
Для
гениального
тумана
Любви
—
Морская
курт ка
капитана
И
этот
бешенный
Мар се ль
—
Маячный
город,
П ару сокр ылый
порт.
В
легком
опьяненьи,
ГорД
От
вообще
всего
остального,
Он
в
зеркало
взглянул
—
Ново
Блестел
костюм
Знакомого
довольного
лица.
Сел
снова.


42
АЛЬМАНАХ
Трубку
заку р ил.
И
вот
Вспомнил
с воего
отца
—
Испытанного
капитана,
Далекий
Камский
п арохо д.
Всегда
спо ко йная ,
Как
<мата,
Ро дн ая,
севе рная
Кама.
Х оровод
Несносных
сожалений,
Слишком
дорогой
у тра ты,
Везде
и
всю ду
неизбывно
Его
преследовал.
Т ени
Уш едши х
остро
тревожили...
И
ря дом
рос
Воп рос
О
смерти
преждевременной...
И
до
сих
пор
г
Смириться
он
не
мог
С
нелепостью—трагедией
беременной
:
Им енем
какой
случайности
Погибли
молодые
Мать,
отец?
За
что?
Зачем?
Непростительно-невыносимо
жаль.
В
чем
к онец
Назна ченно й
дороги
В
Заполярносгь?
Обычно
с трог ий
Во
всех
во про сах
знаний
—
Ост авит ь
эти
мысли
Решил
до
более
удобных
Мест
для
созерцаний.
Просто
(пусть наивно)
Сейчас
б ыло
обидно,
Что
мать,
отец
Не
видят
капитаном
сы на,
В
чь ей
власти
Изумительный
ко раб ль
Полярной
э кспе диц ии
—
О бразе ц
Су дос трои те льн ых
динас тий.
Пожалуй
зд есь
го дит ся
Сравненье
это
—
(Ради карьеры бурной),
Что
одиночество
Поэта
Напоминало
с вет лое
Кольцо
Сатурна.
И,
кс тати ,
как
Са турн
—
Великий
спутник
Солнца
—
В
космический
прибой
П оэт
был
вознесен
Судьбой
Вершить
выс ок ие
д ела:
В
век
а эрон ца
Высота—явленье
обязательства.
Кол окола
Широкой
славы
Предслышал
он,
Спокойно
улыбаясь
гори зонта м .
И
пусть
сегодня
здесь
—
В
каф э
Мар се ля,
Средь
пестроты
и
зе лья,
Еще
не
ведают
Пришествия
его...
-'З авт ра
Вся
панорамность
Это й
ка рус ели
(Вообразил:
Присутствует
его
жена)
—
Бу дет
встревожена
Гигантским
то ком
Электрерпии
Его
сконцентрированной
воли:
Неисчерпаемым
и ст оком
Живой
эн ер гии
—
Он
всем
открое т
Новые
глаза
На
мир
и
ж изнь
людей.
Он
это
зн ает
—
в идит,
Как
на
рейде
Стаю
ко ра блей.
Завтра
впереди
—
У
ка ждо го
в
рука х
Ж ур нал ьная
рек а
Газет,
журналов,
книг
Продается
Н иага рой
В
м иг,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
43
Ч тоб
жадно
уловить
Каждую
секунду
оо лнц е ярой
Судьбы
—
Кругодаижения
—
До
я сно сти
т аб лицы
умножения.
(Голос,
искр енно ст и
б лизк ий,,
Спросил
еще
бу т ылку
виски.
Дл я.
Воо бщ е.
Эвива
ля
вит а!
За
счастье
ко раб ле й).
Завтра,
Как
5X8=40,
Бу дет
каждый
зорок
Свой
пр е дви деть
п уть
И
общий
ход
вещей,
Всю
мировую
с уть.
Исч езнут
завтра
Все
напрасности,
Ошибки,
Ложные
дороги,
Преступления,
Опасности,
Тревоги.
Все
—
Станет
истинным
Об ычным
жизне зре ни ем
—
И
на
века-веков
Вперед
—
без
берегов.
Без
всяческих
п рев рат нос тей
Судьбы
слепой
Все
—
ст анет
очевидным
В
момент
любой.
Так
бу дет
—
Он
ве рит
Научному
Будде.
А
се го дня
В
марсельском
кафэ
«Прадо»,
В
сумбурности
Изломанных
линий
Вз’ерошенной
психики
гавани,
В
хаосе
френч,
де кольт е,
На кр аш енных
губ,
Ажурности
иней,
И гро ков,
М оря ков,
-
Коммерсантов,—
Пусть
сегодня
В
общ ей
свалке
блужданий,
(Бессознательной дани)
На
костре
испытаний
Все
с гораю т
бессмысленно,
На
грани
Нео р г анизо ванных
сдвигов:
Инстинкта,
Чутья,
Интуиции.
С
лозунгом
навстречу
азарту:
Жиз нь
на'
ка рту !...
Эй,
'посвященные:
РамаЖришны,
Христы,
Моисеи,
Пифагоры!
Вселенности
во ей
Жаждут
взоры
—
Провиденья.
Дайте
глаза
нам
найти,
Чтобы
видеть
и
знать
Чист ой
истины
Зол оты е
п ути
—
Пути
жизнезрения.
Пусть
сегодня
Все
эти
рвения
Разгораются
пуще.
Жизни,
на
карту!
О,
если
б
только
в
грядущее
Добр о
или
зло
■—
Суметь
заглянуть
И
так
удачно,
Чтобы
навсегда
п ов езло,
—
В
этом
смысла
Ал мазо в
гора
—
Неисчерпные
россыпи.
Здесь
кругам
кр угов ая
и гра;
Концентрация
Денежной
особи.


АЛЬМАНАХ
Маклера
и
к руп ье—к апит аны,
Ге ний- м ал ьчик
бесштанный,
Капитал-Корифей
—
Все
населенье
кафэ:
Артисты,
вояжо ры,
кокотки
Матросы,
купцы,
Журналисты,
художники,
Профессора,
пас саж ир ы,
Банкиры,
спортсмены,
Лидер“
партий
—
Все
ши ры,
Все
мены
В
д иком
азарте
—
Все
алчно
втянуты
В
царс т во
рулетки.
Все
играют
—
■
Все
кем-то
обмануты
—
Выигрыш
редкий.
Ставка
на
счастье.
На
кров ное
слово:
«Что будет?. .»
Меткий
удар
—
и
го тово .
Пропал
или
пан.
Шевелись!
Песня
кор откая
спета.
Так
ве дь
всегда
в
ж изни
этой.
Судьба,
улыбнись!..
Жизнь
на
карту!
Да л ьше.
Пошло
За
Кон .
(За +
кон
= закон) .
Так
все
населенье
кафэ
В
ка ждом
жесте
(Скрытый аффект)
Преисполнено
жадности
Перейти
закон
зр ения
До
п ровид ящи х
гл аз
Озарения,
Чт обы
сч ас тье
—
игр а
удалась.
Все
равно:
Успех
куй
—
Жить
давно
надоело.
Ставь.
Риск у й!
Риск
—
благородное
дело.
Все
равно:
любовь
или
золото,
Ж изнь
или
би ржа,
Ка рье ра
иль
ка торг а
—
Реклама
Парижа,
Или
борьба
за
идею,
—
Ставь
все
на
карту!
Проиграл
или
выиграл?
Любую
за тею
—
К
старту.
Будет,
что
станет.
Гони.
Торопись.
Бери.
Отдавай!
Все
огулом
идет
с
молотка.
Помни:
Жиз нь
коротка,
И
'надо успеть
Свой
до есть
каравай.
Ус пев ай!
Жизнь
коротка,
А
др узей
мало,
И
встречи
случайны.
На до
уме ть
почерпнуть
Из
запасов
гр яду щего
Тайны
Предвиденья,
научно
и
мерно,
Чтобы
с
точностью
Истинных
гл аз
Каждый
с вой
шаг
вперед
Видеть
безош ибо чн о
верно.
Все
вполне
до сти жим ым
На
этой
земл е
Представлялось
Поэт у
Стального
нажима.
Мудровольный
он
сам
—
Не
привык
доверять
С
юных
лет
не бес ам.
Его
вз вейно сть ,
Полетность,
Пронзительность,
Его
утренний
разум,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
45
Р азмах
и
любовь
Со зд али
сразу
Уверенность
в
пос тупи
Шествия
жи зни
—
Конструировать
Дни
—
ч уд еса.
Раз ве
не
он
са м,
Силами
данными,
Стал
равен
теперь
С
капитанами?
А
вед ь
ког да- то
осокой
С
детской
завистью,
Как
на
солнце
высокое,
На
капитанов
Ж адно
смотрел
Недоступностью
с трел.
Ра зве
не
он
сам
Решил
ст ать
Поэтом
—
Со лнцев ейны м
звеном,
Жизнелинейным
расцветом;
И
о
земном
В
перелетных
легендах
Рассы пат ь
кристалл
Мастерства
с лов отв орчес тв а?
И
он
стал!
Лебедиными
стаями
Его
книги
блис таямм
Раз ле тел ись
кругом
По
Искусства
озерам,
И
звенят
его
пес ни
И
славят
певц а
—
Мудреца-фантазера.
Разве
не
он
сам
Задумал
теперь
Стать
ве лик им
у че ным;
И
по
лестнице
с трогой
науки,
Уснащенным
Светлыми
знань ями,
Взойти
на
вершину,
Где
воли
рук и
Спокойно
дос та нут
ключи
Истого
смысла
Вселенной?
Пусть
сияют
луч и
На
пути,
Подымая
ст у пени,
Он
идет .
А
ты,
жизнь ,
н аучи
Сохранить
его
силы
Движений
в пер ед.
Он
видит
—‘
Что
не
высоко
поднялся
—
Дальний
путь
в
гл уби не
Голубинкой.
Но
он
еще
молод
Весь—предвестием
полон
Из вне
—
Знает—там,
над
долиной,
Р асц вета ет
всесветная
слава...
Разве
не
он
сам
Соорудил
аппарат
Возрастающей
мощности
Ге ни аль ным
трудом':
Все
исчислил,
'измерил и рад
Де нь
и
н очь
нести
В
будущий
дом
До ст иж ения
вол и
и
разума?
Каждый
шаг
и
минута
—
2 уравненья с 3
неизвестными
Да ли
Икс
величину
приюта
Радио-интеллекта,
С
возможностями
прелестными.
Р азве
не
он
сам
Изо бр ел
те леск оп
Жизнеэрения
в нут р енних
глаз
И
п утем
окоп
(Точно исчисленной им психометрии'
На блю де нья
(экстаз)
Установил
орбиту
Сво ей
судьбы?
Торжествуй
одиночество!
Дроби
ту
Наплывность
сомнений,
Соблазнов,
Что
заставляет
Во
имя
мгновений


46
АЛЬМАНАХ
Изм енят ь
верность
звений
Опа янных
чудом
любви.
Т орже ств уй
одиночество!
Держи
р ейд
На
ос т!
Приветствует
гений
Вос ходя ще го
капитана
На
мост.
Плиз!
В
чем
дело?
Экс педиция
готова.
—
Гуд
б ай!
XI.
КорабелЬнЫй
красавец
д ума ет.
Лассо.
Кл иц ок.
Ду маю
р
чае.
Пес
А боо
Леж ит
у
но г.
Слегка
к ачает .
Как
бык
К
траве,
и
я
привык
К
о бычн ой-кач ке.
Пускай
кач ает .
Думаю
о
густом!
Цейлонском
ч ае.
О
вк ус ной
жвачке.
Лимон,
коньяк
ия
—
Тройственный
сою з
Вечерних
со зер цаний
—
Выпивка,
Короче
говоря,
И
на
подмогу
трубка
—
В
качестве
с ек рета ря.
Рассе янно
так
думал
капитан,
З аписывая
в
свой
дне вни к
Созв ез дия
нетрезвого
ума
Для
но вых
книг
По
мореплаванью.
Те пер ь,
как
в
др евние
века,
По
очертаньям1
дневника
Ночных
созвездий
Фик сиро вала сь
с уть
—
П р едв идеть
пр едс тоя щий
путь:
От
Зодиака
до
Дракона
Чрез
Андромеду
—
Ки т,
И
от
Кит а
до
Ориона
—
(120 в Орионе звезд}
А
дальше
синий
южный
Пе с.
Чуть
в
легком
опьянении
он
Про
Орион
Не
забывал.
И
с вой
бокал
В
девятый
вал
Спокойно
наливал.
Качает.
Пу акай
качает,
Ч орт
с
ним !
Лег че
на
два
тона
Пет ь
за
ч ает,
За
це йло н ским
чаем.
Вспомнил
Лив ингс то на
—
Голиаф
реки
—
Исследователя
Африки
ЭкваториальноеTM
Замбези,
Д вух
озер
—
Ниассы
И
ди во
—
Тан ганай ки .
Учёный
жил
В
Уджи джи
На
Джинайке,
Где
среди
выс ок их
ска л
Его
друг
Станли
отыскал.
Панорама
яркой
лентой
В
воспоминаниях
вз ви лась
—
Ж изнь
цвела
Сумбурной
сверх-легендой...


ВОЗ РОЖ ДЕ НИЕ
47
Прошедшего
живая
власть
На
ди во
Извечным
оре ола м
Слепила1
слабые
все об щие
мозги,
Привыкшие
за
косность
примитива
Платать
невед енье м
визги.
Пример:
боязнь
—
пер ед
н овым
с ло­
вом ,
Страх
—
перед
новой
фо рм ой,
Жуть
—
перед
исканьем
—
ловом,
И
у поень е—пере д
нормой.
У
большинства
глаза
Обращены
назад.
И
так
всегда
неле по
Прошлого
павлиний
хв ост
К
нам
перекидывал
св ой
эпос
—
Декоративный
мост.
И
все
ог улом
По двл ас тные
наслед ст венност и—л ени,
Ограниченности
низких
лбов,
Готовы
все
о дним
аулом
См от реть
на
бег
о лений
В
леса
былых
годов:
Там
н аход ить
отра ду
что
ли
До
пьяной,
Сладострастной
бо ли.
А
вот
—
в
с его дняшне м
—
Творимом
Плыть
ми мо
чуде,
мимо,
мим о. ..
Нет,
так
нельзя!
Из
стали
в оли
Стезя,
Ина я,
совершенная,
литая
Должн а
быт ь
у
Поэта
—
Густая
с тая
—
Г лаз
из
горизонтов,
Из
песен
с отк анн ого
Магомета.
И
б ыло
нестерпимо-странно
В
себ е
самом
Находить
отсталости
следы,
Но
он
—
с
большим
умом:
Все
ль ды
Растаивать
мог
разумом.
Отрава
пессимизма
жал а
По эту
не
мешала
Быть
капитаном1
с пор та,
—
Нау чно
р ейсир уя
От
каменного
ве ка
До
модного
курорта.
От
Танганайки
Он
мысленно
перелетел
В
момент
Под
свист
любви
—
нагайки
(Он культивировал манеру
Именем
в озл юблен ной
Подхлестывать
с вою
ка рьеру
—
Ради
энергии)
В
Бент
—
Эль
—
Бразура
—
Шамп
—
Гоу-ов
—
Галата
—
На
группу
островов
Антильского
ар хип елаг а.
Гоу-ва
—
Подветренные
острова
У
берегов
Венецуэлы.
Это
—
когда
он
бу дет
там
(Время это прийдет)
На
Кубе
—
Гаванне
—
наиб
Читать
ей
первые
н ове ллы:
И наг уэ,
Багам,
Пв анаха уат а,
К ар аиб.
В
гаванской
гавани
Любимая
поймет
Сладчайший
мед
Д але ких
плаваний.
Любимая
по л юбит
там
загар,
Красные
улыбки
—
маки,
Она
оценит
дым.
сигар,
Какао,
ром
с
Ямайки,
Ооолнцепаленность
майки,
Попугаев
Джайюи
И
обезьян
Охон.
Пьянея,
в
детство
он
Мо ли тву
устремил
Благодарений
нер вно:
С
картинками
по
книгам


48
АЛЬМАНАХ
Вспомнил
Индию
и
Нил,
Австралию
и
П орто-Р и ко,
Ма йи-Р ида,
Купэра,
Жюль-Верна
До
Робинзона!
крика
:
—
Эй-о-аве!
Кто
здесь
«ai острове!?.
Еще
в
далекодетстве
я
Поклялся
завернуть
в
Гаити
К
охотникам
за,
скальпами;
И
все
последствия
О тваж нос ти
Поб ед
о тда ть,
Где
нибудь
в
'пути за Альпами
—
На
возвращении
обратном,
Хоть
жизнь
отдать
Своей
во злюб лен н ой.
Иной
Я
бы
не
вверил
сердца
долг:
Какой
же
толк
Тогда
бы
вышел
из
пр икл юч ений,
Придуманных,
как
в
к нига х,
Ра ди
неслыханных
мучений.
Путешественники
всегда
в
опасност
Вся
пр елест ь
в
этом.
Опасность
—
с ила
спайки,
Цеп ь
героизма.
О,
цветнокожие
Гаити,
Порто-Вико
и
Я ма йки!
Еще
в
дни
юности
Тогда
закллгых
слов/
Во
имя
не ско нч аемо го
блага
Щедро
надавал,
Чтобы
не
видеть
островов,
Заветных
островов,
Антильского
архипелага
—
П ока
возлюбленной
рука
Мне
не
укажет
этот
'край
—
Где
ждет
ме ня
отвага.
Си яй
и
ж ди!
Сго ра й,
П ока
в ека
годин
Великих
ожиданий
(И я,
как
бо г,
один)
Ползут
до
Ниццы
Медленные
гусеницы.
Что
ж?!
Буд ем
ждать
еще,
Еще
в ека,
Чудес
от
чудака'.
Пр ов ижу
—
день
такой
Цветет
на
горизонтах
В пере ди
—
Там
—
опокой:
'Непоколебимость фронта
Наградит.
Знаю.
Бу ду
верн ы м!
р ыцар ем
—
Последним
могиканом,
Кто
в
своей
груди
Ве лича йш ую
та ит
поэму
И
называется
учёным
капитаном.
—
О,
любовь!
Я
бы
не
отдал
столько
крови
Сверхчеловеческой
любви,
Когда
б
мой
большеглаз
коров и й
Не
был
бы
венком
обвит
Из
дне й
распаханной
Вновь
нови.
Пронижу.
Вер ю.
Тре пе тно
жду
Ю!
Свою.
Кр ылове йн ос ть
каждую
Им енем ;
ее
зову.
Сво ю
Жду
утреннюю
Ю!
Пою:
Настанет
день
заветный
—
Далекодетства
сон
—
Откроется
всесветный
Горизонт
Для
Вообще.
Представить
так
возможно:
Во
имя
новоселья
Для
первого
далек ог о
пути
Выедем
мы из
Марселя


Ф.
Иордан.
Г ог оль.
Гр авюр а
на
меди.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
49
Около
пяти.
Обычно',
пароходы
в
этот
час
Отходят
в
океанский
р ейс
На
Буэнос-Айрес.
Б риа нта
—
тр и.
Оль-райт!
Д ал ьше.
Он
радостен,
Он
'весь в ударе,
Ч уть
задержался
в
Гибр алт а ре;
И
утром
в
розовый,
Ласкающий
туман,
От
поцелуев
пьян
(Во сне увиделся он с ней)
Корабль
напра вил
в
океан
Атлантик-Сити
Работать
и
купа тьс я
В
Ныо-Джерсей.
Попробуйте
спросите
По эта
о
чём-нибудь
теперь
Ином...
(Весь во сне)
Он
зве рь
Среди
рысей,
Рыщет,
о скал ив
зубы,
Средь
ос тров ов
Гаити-Кубы,
Те перь
он
с
ней
вдвоем
Плывет
счастливейший
В
Б р агамс кий
.водоем.
Давно
забыт
Марсель:
Светлее
со лнца
с
ним
Вся
би рюз ой
обвеянная
цель.
Так
легче
жить,
Не
правда
ли,
Поэт?
С пр ашив ает
будто
кт о-то
Кто ?
Чижи?
Эдгар
По э?
«Эй,
Абсо!
где
Абс о?
Абс ин а?»
Тянется
к
ногам,
Зевая,
псина
Сонный,
нежный,
К
хозяину,
ушедшему
в
на деж ды.. .
От
них
или
от
коньяка
Он
пь ян'
и
гор д
на вер ня ка.
Ветер.
Вечер.
Се го дня
праздник
Фосфорических
Медуз.
Веер.
Вечер.
Он
продолжать
намерен
строго
И
дальше
тройсгвеннъй
со юз:
Коньяк,
лимон
и
он
Готовы
снова
Созерцать
созвездие
Козерога,
Зодиакалыности
Сион.
Компас
—
зюйд-ост.
Все
—
к
совершенному.
А
ты
плыви,
эй,
корабль!
Знай
с вое
дело,
Корабельный
кр аса вец!
Облако
бело,
как
за яц.
Лу на
на
ущербе.
Звездная
сыпь.
Лунные
пятна
—
провалы
на
черепе.
М ер твая
зыбь.
Раскачка
сил ь нее.,
Крепи!
Быстрые
си лы
утрой.
Дроби,
Рассекай
волнострой.
Успокой
м оря ков.
4-ю
но чь
нет
берегов.
И
не
надо...
В
безбрежности
Легче
вед ь
бр ешь
нести
Поэту
тоску
неземную,
—
Безудержно
ди кую
Лошадь
степную
—
Такую
тос ку
неземную
—
Лю бовь .
А
ты
плыви,
эй,
корабль!
Ты
не
знай
берегов,
Ты
не
верь
б ерег ам


50
АЛЬМАНАХ
Непристанным.
Капитан
на
пос ту
—
Капитанском
мосту
—
Он
готов
Бы ть
всегда
неустанным.
Р аска чка
си льн ее.
Крепи!
Зна й
свое
делю,
красавец!
Облако
бе ло,
как
за яц.
Лу на
на
ущербе.
Звездная
сыпь.
Лунные
пятна
—
провалы
на
черепе.
Мертвая
зыбь.
Люб овь!
XII.
О
неусшанности
ЖдатЬ
любимую.
Что
о става ло сь
делать
—
Быть
в
обществе
см ешны м
И
да ле
неужели
Венецуэла.
Кры м.
Энрико
Раст елл и
—
Его
стремительность
К
бросанию
15-т и
шаров.
Рекорды
гения.
Ось.
Нет
не
достичь.
Ров.
Во
рву
—
медведи.
Дич ь.
Вспомнил
л еди,
В
Лондоне,
Сесиль.
И
на
балконе
—
Кри к
обезьяны
Он эй
И
попугай:
Циль-Силь.
Неизменно
за
обедом
Пуддинг
эажжёный.
Еще,
е ще.
Тэнк-ю!..
Дом.
Кюри
—
Повар
радия;
И
как
погиб
—
Н ае хала
телега
лом ова я.
Погиб
и
Ая.
Ч орт
знает,
ужас!
П оет
ску ч ал,
к
тому
же
с
На
барьер
дубовый
Блестяще
опершись,
У
куч
снастей
кормы,
Рассея нно
оковы
Ск уки
раскидывал
по
Горизонтам'.
Там
мы
Никогда
причин
не
видим.
Поэт
как
раз—Овидий
—
Лениво
(видел
На
Анде
Всю
за гарн ую
кож у
Выше
колен
в
Карлиде,
Похожую
На
облако
заката.
Поэт,
напротив,
В
го риз онт ах
Будучи
далекюногим,
Мог
находить
статив
Тах-гим-тив
Алость
шейную
Юм
—
С
любовью
нер вно
'первой
Показывая
ноги
«и
Нестерпимую
В енер у.
Казалось
бы
удобным
Бол ее
—
на
палубе
Вокруг
так
бли зко
Искать
подруг
без
компромисса.
Не
ма ло
м исс
Достаточно
достойных
Мяс н ых,
Лесны х
и
Гибкостройных
гуляет
Около
—
ну.
А
он
в
луну
Уходит
искать
Не
эт их
девушек,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
51
Не
э тих
гу б,
Не
э тих
утомлений.
От
лени
фб
Кают,
'покрытый лаком,
Д ает
уют
—
компанию,
Лоанящим
жиром,
Всем
пассаж ир ам
Манию
удобств.
Ему
вот
неудобно
—
Не
так,
не
то,
не
тут ,
Приют
Не
на
корме,
А
где -нибу дь
в
тюрьме
Примерно
там
—
Тунис
—
Алжир.
По эт—ка пр изный
пассажир.
Все ,
что
нравится
кротам,
—
Ему
не
нравится.
Транжир,
Бродяга
С
(печальными глазами.
Созерцатель
зам и­
р ающи й.
И
в
раю
щи.
Де ло
не
в
пище .
О зон
так
озон.
Тем
чище.
Просто
скучище!
Судъбинность
уга ра
Жит ь
для
завтра.
Кофе,
ликер,
сигара,
Замыслы
а вт ора.
Од нако
п ора
Подчеркнуть
Ясную
нервность
Поэта.
Газета,
игра.
Среди
о б’я вл ений
Первой
страницы
Увидел
олений
Зн ак
Ниццы
Цветочной
ф ирмы
Б оль шие
буквы:
АЙ
—
СОФИ.
Звал
Поэт,
Безумием
согрет,
Д алеко го
сбл ижев дя :
Ай
—
Софи.
Невеста.
Неизменный
образ
Ру сых
кос ,
И
гордая
осанка
Русской
девушки
Встречаданицы,
Венчалыницы,
С бир ат ель ницы
р ос.
В
Жегулях
откос.
В
до лина х
деревушки.
Чтобы
'После да
—
По
следам
Решить
вопрос.
■Песню о резвушке.
Невеста-девочка
—
Ей
едва
двенадцать
—
И
на до
ждать .
Куда
деваться
От
дождя
Одиночества
ночей.
Но
ч ей,
но
чей
Разум
или
жест
Заменит
Позвоночный
шест
Сомнений?!
Чувств
острая
нужда.
Поэт у
Неп рело жно
ждать .
Вина
отца.
Ей
е два
двенадцать
Весен
—
Собралось
танцевать
Подруг
в
полянах.
Утесен
и
велик
Цева
П уть
впереди
на
глян ах
В
цель
Цейлона
Лона
—
А,
4 или
5летилик


52
АЛЬМ АНАХ
6-му
осталось
ждать
—
По
крайней
мере
—
Не ве стницу .
На
л естницу
■
Судьбы
Поэт
по к орно
Решает
'вознести терпение
Проворно
до
вершин
Н епрев зойд е нных.
Пу сть.
Назначенную
грусть
Скитаний
5-т и
—
6- ти
годов
Пе рен есTM
готов.
Ххо
—
чорт
воз ьм и!
До
38- ми
—
Что
остается?
Руд
Раскопная
об лав а.
Словодержавный
труд
В
лоб
лава
—
Слава
—
будет
слава!
Все
равно,
Что-нибудь
а ва,
Как
‘Нибудь.. .
но\
—
Все
равно,
Просто
скучно
ин аче.
Если
на
д аче
—
Значит
пикни к.
Крыловейность.
Де сять
книг,
Или
около,
С
легкостью
сокола
Решает
П оэт
Выпустить
За
эта
5 лет
Пылкоста,
Ссылки,
Выдуманной
Сибири,
Шилки,
До жида ясь
с рока
ам нистии.
Огнистые
Дни
возраста
—
Жертвоприношением
с тан ут.
Пожалуйста.
Ну.
Стройному
стану
Возможностей,
пристаней,
Со бла зн ов,
изм ен,
Приключений
Представляется
истинней
Разных
<мен и вьючений
Противопоставить
Отрешённую
волю .
И
каждый
см ысл
И
каж дый
взлет
Ду ха
Для
с ерда а,
для
глаза,
для
слуха
Направить
к
единой
Любимой
цел и
—
К
ней
—
невесте;
И
в
эт ом
жесте
Неу ст анное TM
ждать
И
жда ть,
и
ждать;
и
Жизнедата
Не
отдавать
и
четверти
Внимания
—
Есть
то,
что
вертимания,
Присущая
в сем
нам
Со
всеми
суетами,
Буде т
в
стороне
там
На
верфи,
в
А мстер да ме.
Кристальным,
Со лнцев ст алын ым
Останется
Поэт
Астральным!
цветом
Св е тить
из
недр
нам
—
Нег рам
цвета.
Все
—
Все—■
Все
—
Вокруг
от
ато ма
И
до
последней
кл етки
своей
Он
отдаст
ей
май,
Май
ей,
с воей
Невесте!
—
Солнце!
Солнце!
Мо ли лся
Поэт:
—
Солнце!
Солнце!
Украшенье
украс!
Ты
бесчисленно
раз
Неизбежно,


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
53
Призывно,
Изли вало
ви но
чаруйное,
Лучистоструйное,
Г уст ое,
сочное,
Восточное,
Вино
пцруйное,
В ино
се р дец.
Солнце!
Солнце!
Ты
нас
приучило
—
Со ли
К
величайшему
из
счастий
—
Це.
Божественно
верить
—
Сол н,
Что
неизме нно
—
Це.
С
утра
до
за ката
—
Со лн
Ты
у венчае шь
—
Це.
Каждый
де нь
—
С олн
Солнцедатной
радугой
—
Це.
Разума
мира>
—
Солн
О,
—
Ед инств енно е
—
Це.
Солнце!
Солнце!
Ну
что
Тебе
для
Поэта
Стоит
еще
взойти
Ровно
с тольк о
раз,
Чтобы
однажды
с
восходом
Света,
Пути.
Украс,
Проснуться
с
первым
пароходам
Пр ист ав шим
к
цели.
Гл аз,
Тво й
глаз,
Солнце,
Пятой
весной
У видят
Поэ та
с
женой.
Цай-ям.
Ца й- ям.
На
пр аздни к
Птиц
Ицлям
—
«ц ._
Это
бу дет
п ятой
весной.
Ицлям-ля.
А
по ка
он
один,
Через
пропасть
годин,
На
борту
к ораб ля
По несет
горевал,
Без
ответа,
Кручинность
па ля
На
полях
Обетованных
ждани...
И
по ка
он
о дин
Станет,
волей
го ним
-
И
святее
На
взле та йны й
р азм ах,
Совершать
Свои
ста и
—
Затей.
Ветер.
Вейно.
Крылья
солоны,
И
дивно
В
мачтах
фонарей.
Волнуйтесь,
волны,
Перегибно,
Пер ебег ая
в
дал ь
морей.
Поэт
на
рее
Зыбких
рей.
XIII.
Матрос
Бамст.
Нев ест а
—
Расц вет ающ ая
девочка
—
Весенница
средь
первых
роз;
Рыжий
Бамст—
Отчаянный
матрос
—
Забава
экспедиции,
И
чистокровный
сэттер
пес
Абсо,
—
Преданными
сияли
капитана
Навек
тремя
друзьями
В
к ол еснице
Смысла
дней.
Яссо.
Нев ест а
и
Абсо
Были
в
лирическом


АЛЬМАНАХ
И
нежном
ст иле
—
Будто
шопеновские
вальсы.
Но
э тим
дивным
отражениям
Высоких
чувств
—
мстили
Грубые
и
диссо нир ую щ ие
па льцы
Матроса
Бамста,
За
ш иворот
х ват ающег о
ж изнь
Под
общие
пи нки
С
лозунгом:
—
Грабастай!
И
больше
н ика ких.
Однако
жуткие
слова
—
Хав ва
—
И мели
больше
Философский
смы сл
—
ударень.
В
общем
рыжий
д руг
—
Великолепный
парень.
Ду ша
яд ре ного
экст аза
Разгайло,
Б есшаб ашник ,
Достойный
памяти
—
рассказа.
Вот:
J
«Мирзаани,
Цлункаани,
Арработтики
И
К ит».
Бамст
пляшет
Перед
Яш ей
—
(Яшей он называет океан)
Веселецвель
—
не
больше.
Портной,
как
лирик,
Ты
бо ль
шей
Из
ийных
—
юйных
шей
Чуть
ч уе мных
дивирий
Высшей
нервности.
Ты
по мни
взвейно
Вглубь
и
вширь
Упорный
песнепаш ец,
Что
радостей
во
слове
Дебоширь
—
Достаточно
найд ет ся
башец.
«Банк,
Буцк,
Быц к,
Ба,
—
Бамст.
Ухх
—
ххо
—
хо!»
Веселецвель
—
не
больше:
Что
может
го вори ть
Отпетый
ры жий
дьявол?
Для
него
Глупость
с лов
и
ри фм
—
«Весло,
бери,
Валяй
греби!» —
Оч ев идна:
Че
—
ние.
И
вообще
слова
—
Посредственное
приключение.
П ожа луй
со лнцек о жий
Бамс т
Готов
на
бокс
С
самим
Жан-Жак-Руссо:
Ко вбой
гора зд
за гра мст
Упорномордый
мопс
Набрасывать
лассо.
«Хайсо и опль»
Под
чушку—хватка'—тоже!
Не
сдобровать
«врагу
На<
боксе
с
солнцекожим.
И
что
ему
Жан-Жак-Руссо
—
Наивнейший
фи лос оф
Природы,
'простоты и чувств
—
Рег ре сса
ко лесо,
—
Ког да
у
Бамста
—
ос тов
Мамонта
И
сорок
неисчерпных
уст.
Абсо!
П ожа луй,
солнцекожий
Б амст
Так
с
вечера
и
до
утра
Готов
собака
Драться
огроманст
Зубака,
Пок а
не
доберется
до
нутра.
На
что
ему
н утро
Нечаянного
«пассажира»
С
дурацкими
кишками
—
Он
выполощет
все
ве дро
Со
шку р ными
мешками
И
—
за
борт.


ВО ЗРОЖДЕНИ Е
55
Такой
он
юбер-менш
—
А ссенизат о р
морд
От’ев ших ся
банкиров
—
Матрос
—
гроза
—
бременш,
Он
—
пестрокожий
Бамст
факиров.
Ба мст
звер ь
зверин.
Загарный-
пе с.
Утроба.
Но
Бамст
добрей
добрин,
Головотес
д<о
гроба.
Что
Ба ти сту
вз ять
—
пустяк:
Скра де т
он
что
попало.
И
что
ему
отдать
—
«пустяк
—
Бер и
хот ь
од еяло .
Бамст
весь
—
бенгальский
тигр
И
полосат,
и
ловок,
и
хи тер:
Ум ел
до
диких
игр
Вс ех
доводить
И
зло го
из
играющих
З аманив ал
в
шат ер
—
Мял
ему
бока ,
Пока
злющий
не
переделывался
В
ангел а,
А
Бамст
—
в
быка.
Что
делать
—
Казалось
так
ему
Н адо
обучат ь
уму
—
Короче,
проще,
чище.
И
Ба мст
сч итал ,
что
потому
Его
п оэт
—
есть
Ницше.
Он
всем
горланил
в
у ши:
«Удар
—
и
ве сь
он
на
яву
Великий
дядя
Фридрих
Тебя
на
помощь
я
зову
—
Прийди
и
пот
мой
вытри.
Ххо
—
1мр!»
Зевал
во
всю
Забавный
Бамст,
Дымя
ан гли йско й
труб кой
«Таймс»
За
капитанской
рубкой.
Кто
слышал
Бамста
—
Все
равно,
—
Бамст
ве сь
по до бен
грому.
Он
вы пил
кружку
рому
И
баста!
Разговаривает
сам
с
собой:
«Ххо
—
все
вообще
—
Зап ой,
Рра зб ой,
Лассо !
Ты,
эй,
Абсо1
Смотри,
как
рыжий
Бамст
Пирует.
Дд а.
Вво!
Ах,
сукин
сын
Абсо,
Дай
твою
морду
Чист окр о вног о
сэттера-ирландца !
Оль-раит!
Нюхай
мою
.рыжую
бороду
Полярного
ветра!
Нну!
Целую
т вое
чутье!
Пиль!»
Слушайте,
небо,
земля,
Слу шай
борт
кора бл я,
Откуда
вы
взяли
Бамста
—
Воп рос :
—
Где
он
выр ос
и
рос
Этот
рыжий
м ат рос?
HaiBepHoe, как краб- ль
Иль
обезьяна
Заполз
он
на
к ора бль?
А?
Ни кто
не
по мнит .
Да
он
и
сам
не
помнит.
Ст олько
из’яна
От
него,
сколько—пользы?
Он—всегда
в
расчете...
У
и грок ов
—
в
«особенном почете:
Чот
—
не чет,
Оре л
ли,
реш ку,
Банк,
ж елез ку,
Поясок,
три
листика.
Игра
—
спло шная
мистика:
Песок
—
выигрыш,


5G
АЛЬМАНАХ
Вода
—
проигрыш.
Молись,
свисти,
Рев и
или
пой
—
Нальешься
воды.
Яссо.
А
Бамст
загребает
песок.
На
общий
пр опо й,
Распевая:
«Орел или решка,
О рел
или
решка,
Судьба,
улыбнись,
по мог и,
Не
о
чем
думать,
Некогда
мешкать
—
Вз ял
или
сн ял
сапоги!»
Бамст
—
сын
п рирод ы.
Просто
—
зверь.
З верю га.
Гордость
юга .
Все
пароходы
знают
Бамста
—
Матроровского
друга.
Как
осьминог,
Бамст
одинок...
Вп роче м,
сам
он
гов ори т
Рад и
от чая нно го
жест а,
Что
там
—
Где
край
зари
Его
тревожит
по
утра м
—
Жив ет
его
нев ест а.
Может-быть...
Никто
не
знает
правды
В
ист инно й
о пр аве,
Но
при
его
неукротимом
нраве
Нежнейшая
жи ла
в
нем
преданность—
Любовь
к
Поэту.
Любовь
не
потому,
Что
был
Поэт
отменным
капитаном,
Не т.
'Острым ятаганом
Чувств
пр ив язанн ост и
Он
отрезал
—
И
был
обязан
нест и
По
совести
Ярой
благодарности
ку ски
Из
своего
су сека ,
Име нно
за
то,
Что
видел
в
нем
Поэт
Зачатки
будущего
человека,
Когда,
как
Бамсту
Команда
корабля,
Каждому
покажется
Единой
и
вседружной
Вся
земля.
Пожалуй
Бамс т
Был
слишком
груб...
Но
он
же
был
ребенок.
Затеивал
опасную
игру.
Ок ака л,
лягался,
Ржал
на
воле
ж еребено к.
З еле ные
глаза
его
По лярно й
пт ицы
Све ти ли
океаном.
На
корабле
научной
э кспе дици и
Он
с
первых
дней
В
работе
с
капитаном.
Он
много
раз
С пу скался
водолазом
В
мо р скую
глубину.
И
там
стеклянным
глазом
С
удивлением
неописуемым,
По
детски
высунув
я зык,
Следил
добычу
нужную
науке
И
по
редкой
штуке
Осьминогов
—
спрутов
Вылавливал
на
вычур.
Потом,
конечно,
Учёностью
прихвастывая
круто.
Бамст
безвопросно
и
от
лен и
Вер ил,
что
мир
Соз дал
миллиарды
удивлений
И
все
бо г атства .
И
пищу :
Мясо,
х йеб,
ви но,
пшено,
Что
поэтому
несчастных
Во
имя
братства
Бы ть
.не
должно.
«Все
—
яс но,
просто.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
57
Х хо!
славные
делишки
—
Ж иви
во
все
глаза,
А
у
кого
излишки
—
Ээ
—
д елис ь,
давай
назад.
Никому
не
за ст уй.
Гу ще
ходу.
Баста.
Эй,
Абсо!
Жри
только
свой
кусок.
Свой—понимаешь!
Каждый
Жизнь
пей
ведром,
Как
ром.
Закусывай
лимоном
Или
анемоном.
Чуй .
Все
ест ь
на
свете.
Дд а1
Выбирай
Какой
угодно
р ай».
В
зв он кий
час
Бамст
доставал
из
трюма
Матушку-гармошку.
Выл,
свистал,
орал,
Играл
окр ошку.
Из
команды
он
был
всех
ловчей,
Сильней,
ярчей.
Ходить
мог
«а руках,
Ст оять
на
голове.
На
бер ега х,
На
длительных
стоянках
Где-нибудь
в
порту
Он
резко
отличался
на
гулянках.
И
по
искошенному
рту
—
По
во звр ащен ьи
на
корабль
—
Заметен
был
успех
На
до блес т ных
орлянках,
На
азартной
пытке.
О,
хитрый
Бамст
У
янков
—
Он
не
останется
в
у бытке
—
Хватит
на
прожадный
зев :
Таким,
как
он,
заметьте
—
Дьявольски
в
и гре
ве зет.
Ну,
словом,
Наш
Поэт
Без
Бамста
Не
был
бы
Поэтом
И
учёным
каии ггано м ,
Б аста!
Об
это м
говорила
вся
ко ма нда
(Даже в критических статьях
Газетная
горланда)
И
сам
кап ита н.
Таков
он
Бамст.
Оранг-утанг.
XIV.
Всё—в
песнецвени
цвенЬ
Воображал
сияя:
—
Счастье
совершится
пусть
По
мановению
кры ла той
истины.
Скажу
любимой:
вот
■Перед нами бирюзовый путь
—
Нас
жд ет
на
пр иста ни
Великолепный
пароход.
В
руках
билет
—
каюта
До
отправленья
п олтора
ча са
Томительных
т ер пений.
К аждая
минута
На
небеса
Указывает
ряд
ступеней.
Скажу
любимой:
в
такой
Момент
торжественный
Гениального
молчания
Го рит
звезда:
Необходимо
спокой
Раздольно
пу теш ественн ый
Нам
создать...


58
АЛЬМАНАХ
С иянием
простой
улыбки
Она
о тв етит
Волнуясь
©тайне:
Поймет,
что
ни
одной
ошибки
Никогда
на
свете
Не
сдел ал
я
в
с кита н иях.
Так
собираясь
в
дайн»
Куда тота м ии
Тропических
уклонов
—
Да л екоьэ орна я
видаль
П ровид ит
знамии
Предчувственное
лон о
Судьбшнности...
Нам
бу дет
бесконечно.
А
это
—
главное.
Кры ли
крылейста.
Передо
мно й
на
в еки
подвенечно,
Боже ств ен ност и
р авная ,
Взо йдет
невеста:
Так
п росто,
как
во
сне,
Оч у тимся
на
п ароход е
Ч ерез
п олтора
часа.
Дол жн ое
мы
от дад им
весне
—
С т ранст венн ой
охоте
Разг ля дыват ь ,
леса,
И
берега,
и
волн ы,
и
ос тров а,
С ел енья
с
белыми
церквами,
Утесы
нагроможденные.
Первые
случайные
с лова
(Перед негоеоримыми словами),
Неловкостью
рожденные.
Я
укажу
на
синие
лужайки,
На,
может-бытъ,
нездешний
холм ,
На
трепеты
в
глазах...
Ле тающ ие -т ающие
чайки,
Ритмические
ста и
волн,
Мерцающая
бирюза.
Осуществление
легевды
п ервой,
Подобно
северному
снятию,
—
Величественно
перелейно.
Но
в
обстановке
сл ишком
нервной
Нельзя
со знанию
Вдруг
размахнуться
крыловейно.
Дальше.
Пароход,
минуя
Волгу,
На
рейде
Астрахани
«а корабль
Нежно
передаст
нас
морю.
Мы
ст анем
без
ум ол ку,
Как
ягоды
«асти-трапль», ■
Встречать
свирельно
зорю.
Горизонты
расцветут
в
раздоль.
Мир
распахнет
уста.
Мы
взглянем
на
восток:
Почуем
сразу
столь
Щедрую
возможность
стай
Стр ем ит ься
в
цельнисток
Влечений
свето-отанорамы,
См ен
яркоцветных
городов,
Событий
виртуозных,
Ко вровы х
вкусов
Брамы,
Базаров
всяческих
сортов,
Отелей
грандиозных.
Энзели
—
Р ешт
—
Тегеран
—
Б аг­
дад
—
Персия
са дов
чаруйных
—
Фруктовый
К ар аван-с ар ай.
Я
бу ду
знойно
рад
Янтарей
золотоструйных
Ей
накупить,
сказать:
играй!
Да льш е.
Калькутта.
Индия—сипай
И
оке анс кая
киан ь
Рам а
—
Шираки.
Бомбея
улицы
хо вэй -ри
па и,
Йогов
магия
сиань
И
Кришны
кармы
зна ки.
Всё—в
ле ане цвени
цвень,
Всё—в
пер езо ви
зовь
се рд ец.
И
о
любви
поэ ма
—
лезвие.
В
Индии
она
по з нает
зв енъ
Ку да
п оэтч мудр ец
Вонзил
ее
в
созвездие.
Любовь
откроет
тайну
лотоса
—
Тагора
—
в
новолунность
Галайи
сказки
чами:
По
Гангу
так
в есло
таса
Пробороздит
ее
вп ерв ые
юность
Он—'муж—проворными
плечами.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
59
В
ро зо вой
Для
монстра.
Теперь
—
Мы
с
любопытством
острым
О тк роем
ос торож но
двер ь
В
ее
д евич еску ю.
Пора.
Да
будет
взор
наш
изу мл ен:
Там
с
тонким
профилем
камеи
Вся
бело ку рая ,
как
л ён,
Гл аз
ото рв ать
не
см ея
От
книги,
Сидит
она
У
белого
о кна
—
У
солнечной
дороги,
Под
себя
поджавши
ноги.
Тихо,
безмятежно,
Провинциально
нежно
В ес енни тся
весна.
Окно
еще
за кры то.
Март.
В
с аду
береза
и
сосна.
На
подоконнике
колода
карт.
М ысль
ее
яс на:
О ттого
улыбка
светит
Утренней
молчалью
Бирюзовых
дней
—
Будто
ничего
на
свете
Не
называется
печалью.
Все
с оздан о
до
совершенства.
Да.
Небо.
Земля.
Вод а.
Жизнь
—
милл ион
—
да на.
И
к юга
Д жека
Лондона.
Все
ис тинн о
устроено
и
так,
Все
будто
сделала
сам а:
Кругом
с ияет
красота,
Везде
следы
ума.
Явленье
каждое—есть
обра зец .
XV.
ее
девической.
Есть
слишком
любящие
М ать
—
отец.
Но
главная
из
вс ех
причина
Девичьих
нег
И
солнечный
опекой
—
Что
г де-то
там
в
морях
мужчина, •
П озт,
философ,
че лове к
—
Кто
он
такой?
Кем
дай?
Ученый
ка питан,
Он
любит
ее
Пятнадаатилетнюю,
**
15 загадочных лет .
П исьма
зам ор ск ие,
Страницы
да лек ие
—
Любви
это й
сл ед.
Кто
ан
такой?
Мореплаватель
ст ра нный
Пишет
теперь
из
Триеста,
Г овори т
непр ест анно:
—
Ты,
нез ем ная
легенда
м оя,
—
Земная
невеста.
А
что
такое
любовь?
В
книгах
об
этом
Пишется
много
и
р азно е,
Бульварное,
праздное.
И
только
Поэтам
Конкретность
дана
(Здесь как нигде у Поэтов
Одаренность
видна)
—
В
ис писа нны х
тонких
страницах
Прямым
и
нервическим
Пламенным
почерком
О
лю бви
нескончаемой,
З вез дных
границах,
О
любви,
Без
границ
величаемой...


60
АЛЬМАНАХ
В
свои
пя тна дца ть
лет,
По
взрослости
отменной
На
удивленье
или
нет
—
Необыкновенной
Она
была
обвеяна
ра зум ност ью
На
радость
свету
—
Разумностью,
Столь
родственной
На
корабле
Поэту.
Но
об
этом
Самом
изумительном
Жд ут
впер ед и
нас
фонари.
На*м
б удет
изв инит ель но
Особ ен но
тогда
поговорить...
Теперь
же
С
любопытством
пр ежним,
Не
спуская
д р уж ест венных
гла з
(Ведь она не видит нас)
Насладимся
чисто
в нешн им
Бл ес ком
ве шних
лаок.
Не
зря
Заря
живет
в
девической
—
Н ет ронут ая
с вято сть,
Как
в
келии
монастыря
Розовая
звенит
под
з вон
Предутренняя
заря.
Кругом
восковая
ароматность
И
не до сту пно сть
ал тар я.
Здесь
тоже
нами
Найд ена
святая
к елия.
В
роз ов ом
кисейном
Платье
с
кружевами
С идит
она,
Весеннего
веселия
Полна,
у
солнечной
дороги,
Под
се бя
поджавши
ноги.
Солнце
пригревает.
Март.
Апрель—через
две
недели.
На
ок не
колода
к арт.
Устала.
Встала.
Книг и
надоели.
Рано
окно
отк рыв ать.
Вздохнула.
Пересела
на
кровать.
Подумала:—прошла
зима .. .
Вы со кие
бо т инки
на
шнурках.
Со
столика
Взяла
два
его
пи сьм а.
Повертела
в
рук ах.
Заглянула.
Дивно...
Такая
разница
Меж
'книгой и письмом .
Инстинктивно
И
оче нь
кстати
П очуя ла
о на,
Что
книги
читает
у
ок на
Обычно,
Но
письма
океанские
в
кровати...
И
книгу
—
только
раз
Иль
д ва,
Но
в
письмах
неустанный
глаз,
Каждый
новый
р аз,
Находит
н овые
слова,
Вол ную щие
нервно.
—
Кто
он
такой?
В
каком
глубинном
трюме
Вопросов.
Наверно,
Он
в
клетчатом
костюме
Вместе
С
пас саж ирам и,
среди
матросов
Разгуливает
в
Тр иест е.
И
на
угад
Случайный
взор
(На счастье)
Пр онзил
его
письма
узор:
«Вот,
Ров но
через
год,
Шестнадцатой
весной
Мы
встретимся
В
апре ль ск ий
первый
зной,
Когда
ц веты
и
солнце
—
Дни
горят


ВОЗРОЖДЕНИЕ
61
Сия н ием
лю бви,
И
встреч
золотовейный
ряд
Одним
венком
обвит
—
Венком
любви.
Любимая!
Мы
встретимся
И
будем
неразлучны.
И
ты
во
мне
раздольность
раз бу ди.
Дороги
сч асть я
все
и зу чены
Иссле до ва ны
все
пут и.
Любимая!
Ты
—
вен ец
иск ан ий,
Ты
—
высшим
смыслом
окружена,
Ты
—
жизнью
соткана
из
тканей
Солнцезария,
—
Моя
грядущая
жена.
Тв ои
губы
с ли шком
алы ,
Цвети ,
расти.
В
тебе,
как
в
океане
скалы,
Тонут
мои
мудрости.
Бл агоух ай.
Расти.
Ведь
Весна
в
раздолии.
Помни:
Передо
мной
ты
ветвь
Маг нол ии».
Вдруг
ей
за хот елос ь
нестерпимо
Крикнуть:
«И ты—
люб имы й! ..
Мой
л юбим ый!»
Но
не
хва та ло
первых
сил
—
От
ос трого
волне н ья
Девичий
стыд
ее
скооил.
Припала
на
к ол ени,
Что б
дольше
не
вставать.
Зап лак ала
-истомно.
Потом
ле гла
в
кровать.
—
Кто
он
такой ?
Сон,
успокой.
Сон,
расскажи
ей
леге нд у,
Что
на
ш ве йной
грустинности
то й,
Что
пришла
неожиданно,
Как
нив е
святой
на
ж илент у
Много
ржи
дано,
—
Так
взой дет
—
К
урожаю
р евнив а
—
В
ее
будущем—нива,
Н ива
любви
плодородности
д ней
—
Солнцевстальная
Жиз нь
перед
ней .
А
он,
—
кто
далек
И
жи вет
ожиданием,
—
Он
на
ни ву
на
эту
придет
И
обвеянный
голодом,
Долгим
скитанием,
Он
эту
нив у
—
спас ител ьн ый
мед
—
Он
эту
ниву
возьмет...
И
сквозь
с он,
Сон
ве сенней
земли,
Она
шепчет:
«Любимый,
во зьми,
Любимый,
Крепче
меня
обними!
Так...
В едь
слово
«любимый»
—
Лучшее
сл ово
земли»...
А
после,
очнувшись
от
сна,
О пер шись
на
подушку,
Она
долго
не
знала ,
Что
бы ло ?..
Весна.
В
комнате
душно.
Сладчайшей
истомностью
Т ело
гори т,
Ст ьщ
перед
скромностью
—
Цвета
зари
—
Г овори т
нестерпимо:
«Любимый,
любимый».
Перезвучальнбстью
сердце
Зв енит ,
зовет
в
зо вь,
Вс тре вож ен
Спокой
и
гл аза.. .
Что
так ое
любовь?
Разве
кто-нибудь
может
Сказать?!


62
АЛЬМАН АХ
Это
был
только
со н,
Только
трепетный
с тон
Пер во цв етных
весенних
Предчувствий
От
радости,
нервности,
Счастья
и
гр у сти.
Но
и
сон
рассказал
к рас оту,
О
которой
не
знала-
сно вид ица.
Подумала:
«Он просил
—
Я
цвету
и
расту
—
Н апиш у.
Он
иначе
обидится...
А
если
нежнее:
Может-быть,
он
приблизит
п рие зд!...
Или
н ет? ..»
И
в
далекий
Тр иест
Кораблям
триестинским
Написала
сердечный
пр иве т.
Нежнее,
чем
»прежде.
И
в
пер вый
раз
Слово
«любимый»
Ему
написала.
Потом
в
зал у
Вышла
к
чаю
вечернему.
М ать
и
отец
Были
‘рады приходу дочернему .
Весь
чайный
час
Отдавался
на
с’едение
П ротян уты м
рукам:
Воспоминания
—
варенью,
Остроты
—
вкусным
пирогам.
Портвейн
и
фрукты.
Шелковый
ри су нок
полотенец.
Чай
густой.
От ец
—
благоприятный
немец
—
Утилитарный
м
про ст ой
Шутил:
«Дочь,
по д ними
то ст
За
нашу
знам енит ост ь .
Дрей,
ц вейн,
ейн.
Ауфвидерзейн»!
И
пил
портвейн.
Мать,
будучи
религиозной,
И
к
шутк ам
о т носил ась
Мистически
се рьезн о;
За ме тно
д очь
ро сла
к
том у
же,
И
думать
приучать
о
м уже
Старалась
ос торож но,
Мед ленн о
и
чванно.
Но
«родителям,
Как
истинным
мещанам,
Не
приходило
в
голову,
Что
в
эту
роковую
но чь
Единственная
дочь—невеста
—
Любовное
пис ьмо
Шл ет
в
сторону
Триеста.
Вообще,
своей
чтоб
не
ломать
Провинциальности,
Отец
и
мать
Ли шь
иронически
«для оригиналь­
ности»,
Тщеславия
И
жизненны х
-приятств
Натягивали
терпения
гужи,
Чтоб
дальше
п озв олять
дружить
С
пророком
гениальности
Дочери,
взлелеянной
аккуратно:
По - нем ецки
—
Для
жизни
бо лее
приятной,
Деликатной.
Обр азец
Они
—
мать
и
отец
—
Не
больше
и
не
выше,
Как
все
в
под пож е
мы ши.
Только
себ е
они
-прощали
С
Поэтом
ста рой
дружбы
грех
Иль
«слабость просто»
Вечерний
чай
ли
Не
помирит,
и
вычурный
успех
Содружества
Не
разрешит
раз ве
воп рос
тот.
Ясно:
Что
практично,
У
немцев
то—обычно.
Жи ть
ра ди
выгоды
От рад ная
привычка


ВОЗРОЖДЕНИЕ
63
Коммерсантов.
Спасает
дым
—
Глисанто
—
«Морокой жених»
в
ковычках.
Но
и
лицемерный
ды м,
Без
явного
о гня,
Не
оченъ-то
дымит...
Так ой
вот
в
общем
вид
—
И
в
профиль,
и
ан-ф ас
—
Представляла
из
себя
картина
В
этот
чайный
час
Вечернего
ст ола
—
Знакомая
рутина.
Однако
в
первый-
раз
Случилось
тут
Необычайное
И
н епр едв иденн ое
нечто:
Все
бытовое
чайное
—
За
самоваром
весь
ую т,
Все,
что
б ыло
так
Девически
—
беспечно,
Все
ей
показалось
за
стол ом
Каким-то
непростительным,
И
скрытым,
тонким
злом.
На
момент
она
з аду ма лась
До
слез,
до
ос трой
б оли
:
Сове рш илс я
вел ики й
пе рело м
—
Не
смогла
услышать
боле
«Наша знаменитость», слов,
Не кстати ,
сказанных
о тцом
Вне
и скр енних
основ,
С
особым
ударением
И
с
ироническим
ко нц ом:
« Ауфшйерзейн» 1
Все
подозрительным
нашла.
Захотела
с
нер вны м1
рв ен ием
Проверить
истинное
отношение
Всех
вместе
К
другу
дальнему
в
. ^Три ест е.
И
после
острых
Двух-трех
фраз
На
этот
раз
И
навсегда,
Да,
да,
узнала
правду,
Всю
сумму
будущих
вопросов,
Что
их
се ме йный
друг’-фиитософ,
Полярный
капитан,
Их
солнечный-
Поэт,
Красавец
с
Камы
Просто
—
«чудак»,
«Мечтатель ив Цуваммы»;
И
«как вчерашний нужен снег
Для
жизни
круга
их
—
Экст рав аган тн ый
человек».
«Зачем?» —
отец
спросил.
«Брось говорить всерьез.
П ятн адц атил етни е
Надежды,
ож ида нья
—
Л ишь
романтический
курьез.
Дрей ,
цве йн,
ей н.
Зо!
Ауфвидерзейн».
И
снова«
пил
он
свой
портвейн.
Встала
д очь
из-за
стола
Как
никогда
прямая:
Она
иного
совсем,ждала,
Словам
от ца
внимая.
Только
встревоженная
ма ть
—
Бывает
так:
Интуитивно
поняла
Свой
такт,
Что
этот
чай
—
Последним
был
их
чаем
Нево зму т имых
в ст реч:
Всегда
«мы верно ощущаем,
Когда
предчувственная
ре чь
(Отца за роковым портвейном)
Ко нец
го то вит
дружбе
кре ст...
Как
в
данном;
случае
Триест
—
Куд а
«письмо цвело к тому,
Кто
был
е дин ствен ны м,
Теперь
люби мым ,
j Далеким,
бл изки м
И
неотвратимым.
Туд а
—
в
дороженьку
вестинницу,-


64
АЛЬ МАНАХ
Что б
завтра
'встретил
Новый
д ень
любви
. Рожденную
г р уст инницу.
Кто
он
такой?
Теперь
она
узнала
точно.
Ночь
беспокойно
проспала.
Звала
его
пр ийти
заочно,
И
за в тра,
и
всегда
Быть
с
нею
неизменно
Вместе...
Так
совершилась
перемена
В
девочке-невесте.
Проснулись
утром
рано,
Смотрела
долго
в
оза ре нное
Ро зов ое
ок но
луче й
Ветре чальных,
Вся
посвященьем
ум уд рен ная
Узнала
кто
он,
чей ,
Каких
'надежд венчальных
Весенний,
Пр изы в ающий
журчей.
Переливно
зв енели
сл ава
его
Волна
за
волн ой
—
Все
яв ств енне е,
Все
бо лее:
«Ты передо мной
—
Ветвь
магнолии.
Цвети,
расти
и
ж д и»...
Она
послушна,
Как
под
знойным
солнцем
Тающий
прозрачный
л ед.
Она
растет,
цветет:
Ведь
он
теперь—любимый!
Крыловейно
жить.
Скорей
бы...
Ок но.
Лучи .
Кровать.
Весн а.
Еще
ок но
нельзя
открывать.
Март.
На
подоконнике
колода
ка рт...
XVI.
Океанский
шторм.
В
час
бури
бурль
Берегобурль.
Чойб
взы
за
взы
На
волнобурль
Взы вали
Горобурль.
Ашшам-шаяр
Иша йма- йа ш
Шарам1!
Бурль-бейн,
Бурль-байн,
Бурль-бойн,
Бурль-буйн!
Ша рр тдра х- шар дашм.
Жарма.
Горль-бурль.
Чт о?
Где?
Корма?
За
взы
на
взый.
Что,
а?
Горль-бурль.
Берегобурль.
Оа!
На
весла.
Ам шш.
На
руль.
Шарденом.
Крепи,
вя жи,
руби!
В
час
б ури
б урль.
Труби
аж ур л>.
Зови.
Оа!
Эй,
Бамст!
Шамр-драш.
Взгарамст
На
мачту.
4 Берегобурль.


А.
Г.
Я ки мчен ко.
Мост
св.
Бонифатия
в
Брюгге.
Офорт.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
65
Иси.
Айда!
Бросай
сюда.
Эш.
Эш т.
Оа!
Что,
а?
Держи
На
руль,
на
борт!
Вя жи
тя жи,
Эй,
рыжий
чорт!
Ашорм,-ашарод.
Шар-драх,
Ашорм.
Кружи!
Звереет
шторм.
Чт о,
г де,
зач ем,
ку да?. .
Аж ур ль.
Ч то,
а?
Оа!
Оо!
Уу!
Э -э-э-э-э!
Йо.
Ррршмма.
Ха-ххах.
Хххах!
Вз з.
У-у-у-у.
Что?
Ббух-шаодр,
Бб ух-б аш р,
Бб ух- буш рр.
Драхшрр.
Мм а!
Канат.
Корма.
Овзы.
Завзы.
Шарзы.
Забурль.
Оа!
На
борт.
Оа!
Держи
на
рул ь,
На
рул ь!
А бр...
Упал.
Что,
а?
Ха лб ыст.
Ошша й.
Капут!
Ага!..
Ну
что
ж...
Другой
и ди.
Де ржис ь.
Будь
на
че ку!
Мрра.
Такая
нна
—
Морская
жисть...
Вэгарамст.
Унес.
Мо р ская
жисть.
З аль ет,
с м ахне т...
Эй,
рыжий
Бамст!
Ид а.
Оа!
Эй,
дьявол!
пе с!
На
месте!
Стой!
Шарамб.
Нн у-н у!
Бурль-бейн,
Бурль-байк,
Бурль-бойн,
Бу рль-б уй н!
Шар-драх-шардашм.
Ч то,
а?
Ххо-хо,
Крепи,
вяжи,
кружи!
Амшш
—
Шшма
—
Абшш.
Зар оди.
Зармюйс.
Зарумб.
Заграмст.
Эй,
думай
там,
Ты
рыжий
Бамст!
Крепи.
В
час
бу ри
б урль
Берегобурль,
Бе р ет оволн
За бур ль,
Чойб
взы
за
взы
На
моребурль
В зывал и
чарамзы.
Океанствуй
на
смерч!
В
п ере мол
б ерег ам
Шардарам,
Ша рбага я,
Ашамраш.
Йй.
Оа!
Ч то,
а?
Жаврь.
Эмст,
марр-башт.
Орриост.
Взый
эоргашт.
Ашм-ашм-ашт.
Тай-рдая.


66
АЛЬМАНАХ
Рдия-ом.
Ббух-омл.
Бб ух-о м лт.
Бб ух-о мл тб.
Ббух-омблбвж.
Бб ух-ом лтб вжз гд .
Океанствуй
«а смерч!
Чча-чча.
Ам вр-у рвв.
Шайм-шам-шша.
Тту-аш.
Шайтан!
На
зло
трозорм.
Строг
в
мыслях
Вереи
ка пит ан:
«Пусть не коснется шторм
Любимой
там
На
бе регу ».
Айго,
айгу.
Ну,
тра-та-там.
Дер жись .
Кре пи
мо рс кую
жисть!
Все
остальное—штиль.
«Абсо,
не
бо йся,
Что
загрустил
ты,
Милый
пес,
Родная
морда.
Брось,
ну
брось!
Эй,
думай
Бамст!
Когда-нибудь
фиорда
Лирика
авось
Нас
успокоит,
Слишком
полярных
Экспедиторов»....
Ойй.
Нну-ну.
Эй ч-чча -ча .
Ддам-ддам.
Драхр-ддам-иочармашр.
Тту-аш.
Асм-чалв.
Баш-бба-вр-вр-вр.
Держи
на
руль!
Смерч
понес.
З ампрш б.
Мм а!
Держи
на
рул ь,
Эй,
мокрый
пес!
Крепи
на
моребур ль!
Что, al?Oal?
Зальет,
смахнет.
В
час
б ури
Перебурль.
Хлесть
в
хлесть,
Хлесть
в
расхлесть.
Ххай—и
вот
В
твою
Разнеж ен ну ю
Наискось.
Нно-но.
Ашмра.
Ашж амб.
Амши-шту-ашр.
Хра-ыв-шой-шай.
На
пер ех лест ь
Хл есть
в
хлесть.
В ззз.
Аб:
Мм.
За
бор т.
Эй,
кто!?
Канат,
живей,
Взтюрамст.
Упал,
упал-у-уп...
Что,
а?
Э?
GbP...
свв.. .
Свалился
рыжий
Бамст.
Держи
конец!
Бросай
канат!
сп аса й!
Ушмр-уш-шо.
И
ббах ч.
И
хчарр.
У-ы -э-о
Ашамста.
Шарм'-драмст-иччах.
Там
т онет
Стонет
Бамст.
В згр ебет
волна
—


ВОЗРОЖДЕНИЕ
Вз греб ет
—
Другой
хребет
З а(ро ет
в
море
Бамста...
Судьба,
отдай!
Вернет.
Все
взыйва-штойра-ашра.
И
все
в зг орам ста
Жавшр.
Бамб—волна,
волна.
Стой!
Бросай
еще
канат!
Эй,
в
-море
морда
Бамста!
Жалко
-пса.
Эхх,
ччорт!
Сю да
б роса й!
Ббух-шамр,
Ббых-шумр,
Взрыв-шрымб.
Жжум-врбз.
Азывр-абб.
Оа !?
Что,
а?
З аир
Заврхлесть,
ра схле с ть.
Ну,
стой!
Наврзбахш
Уврбах
и
баврста.
В
прихлесть
шарбах.
Эй,
Абсо,
Абсо!
Давай
спасай!
Аграмст.
Смотри.
Шерш.
Пил ь!
Спасай
пса
Б амст а,
Тонет
Бамст!..
Шарб-тарх-увзо.
За
Бамстом
яро
Бросился
Абсо.
Х хо.
Вво.
Пи ль,
п иль!
Эй,
перебурль
В
час
б ури
бурль.
Держись
в
хре бта х,
Держись,
Собачья
жисть!.
Во й,
в
общем
вое
в ой.
Умей
матрос
В
час
рок ово й
На
мо ре
удержаться,
д а!..
Чер ная
грозит
беда
—
Бу дь
на
чеку!
Смерч
в
океанстве.
Не
поддавайся^
Бамст!
Шрахм-шар-дах.
Ба рм ш -ту-а шр.
Шарда-шардамст.
Берегобурль.
А
—-
Эмш...
Держи
на
руль.
Оа?
Ч то,
а!?
Абсо
и
рыжий
Бамст
В цепил ись
На
одном
хре бте
Д руг
в
друга.
Есть!
Х хо- хо.
И
бухр.
Ба-бахр.
Крепче
в
лапы.
Ашумрр.
Ну,
жизнь,
держи
на
рул ь!
\
Зальет,
с махн ет
Берегобурль.
В
час
б ури
перебурль.
Бу рль-б ей н,
Бурль-байн,
Бурль-бойн,
Бурль-буйн,
Шар-драх-шардамст.
Ч то,
а!?
О а!?
Ххо-хо:
Лезет
по
канату
Бамст.
И
вз ы,
айвзо.
Нну-ну!
Он
за
собой
нотами
Прет
Абсо.
Ххо-хо!
Г гот ово!
Два
пса
спасены.
Наша
взяла.
Ух
и
ма ть!..
П олзи те
в
трюм.
И
в
гром,
И
в
моребурль
Распейте
старый
р ом.


68
АЛЬ МАН АХ
Спасай
нутро,
Кишки,
репей.
Эй,
Бамст!
ты,
Бамстище,
Хватай
ведро
И
рому
шире
пей .
Еще!
Зограмст.
Хх о -хю!
Живой
остался
пес
Бьгмстын.
И
сучий
сын
Абсо!
Харма,
арма,
мура.
Держи
на
«руль!
Бе рег обур ль.
XVII.
ПисЬ мо
возлюбленной.
После
охоты
за
тюленями,
Вернувшись
с
острова
Та см ании,
Корабль
прошел
его
веленьями
В
залив
Филиппа.
При вле к
Сю да
Сатурн...
Вот
чт о,
—
Следуя
обычной
ма нии,
Капитан
по гнал
за
почтой
В
условленный
М ельб урн.
Он
счастлив
был
весьма:
Там
ждали
два
пись ма
—
И
оба
от
лю бим ой.
Сияющие
дни.
В
т ени,
От
солнца
пальмами
хранимый,
Он
без
ко нца
читал
Д алек ие,
глу б окие
с лова
(Знакомая бумага),
Где
буквы—будто
остров а
Большого
Зонд ск ого
архипелага.
Все
к ругом
ту мано м
Высшего
значения
Обвеяно
И ндийс ким
океаном...
На до
все
по н ять,
Прон з ить
до...
Она
писала:
«Вы далеко так,
Что
мне
каж ет ся
Я
на
небо
пишу
или
дал ее,
И
эти х
писем
Вы
никогда
Не
прочтете.
Где
Ваш
Мельбурн?
Зачем
он
на
юге
Ав стр ал ии—
Это
дальше
еще
от
меня.
Ок еан
слишк о м
бурн
—
Берегитесь
опасной
погоды.
Но
как
хоте ла
бы
я
променять-
Свои
годы,
Мне
суд ьб ой
предназначенные^
Для
искании
—
На
»минуты
Быть
с
Вами
там
—
В
оке ан е.
Кстати,
я
зн аю
—
Не
хочу
быть
в
обмане,
—
Что
только
минуты,
Как
первым
весенним
ц ветам^
Минуты
Мне
су ж дены
в
океане
Быть
с
Вами
т ам.
Мне
кажется
об
э том
Д авно
извест но
Вам .
Но,
оставаясь
истинным
Философом-Поэтом,
Дипломатически
Молчите...
Приветствую
и
понимаю.
Жду.
Расту.
Иду
навстречу
маю.
Утве рж даю
В ашу
красоту
Молчания—рок
вещего
з апясть я.
Живу
шестнадцать
лет
Для
нескольких
минуток
счастья.


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
69
И
эти
ж изни
минутки
—
В аши,
любим ы й,
Весенних
полян
неза бу дки,
Или
лучше—подснежники
Вашей
лю бви
—
П оэмы
творимой,
Вашими
це лью,
отрадой...
Не
за
се бя,
а
за
Вас
я
боюсь
Быть
слишком
'малой наградой .
Простите.
Но
это
—
так...
Напишите,
если
эта
тре в ога
Напрасна.
Впрочем,
не
все
ли
р авно:
Ясно,
Что
все
на
свете
тревоги
—
Просто
забава,
Нелепая
слава,
Никчёмность
дороги,
Вообще,
—
Не рвн ые
карусели.
Вы—'мудрец—Вам
д аны
Высшие
це ли.
А
я—упрямая
дев оч ка
—
Провинциальный
Цветок
на
ок не
—
Не
хо чу
быть
разумной
Даже
на
с только,
Чтобы
понять
В ашу
любовь
ко
мн е.
За
что ?
Зачем?
Скрывается
какой
же
В
этом
смы сл
ве ликий:
Лю бить
меня.
За
чт о?
Сумейте
мне
ответить,
Сол нце лики й.
Зачем?
О,
разумеется,
ко неч но,
Глубинно
я
це ню
и
встречно
Дороже
всяческих
п оэм
—
Эту
поэму
жизни
Сказочного
леса,
Где
я
желанная
принцесса...
Не
скрою—тайно
до рожу
«Единственным»
на'
св ете,
С
гордостью
но шу
сознанье,
Что
существом
своим
Вся
Вам
принадлежу,
Что
я
не
смею
не
ответить.
И
я
отвечаю.
Жду.
Как
взрослая,
Волнуюсь
в
снах
На
солнечном
ра сцв е те...
Как
в зр ослая
Вас
жду.
В
т ом лении
сгораю
частом.
И
только
жа ль
родителей,
Все
больше
с
каждой
ча сом
Теряющих
надежду—дочь.
П ожа луйс та
знайте:
Точь-в-точь
Ч ерез
неделю
После
п рие зда
Вашего
Мы
должны
Отсюда
выехать
на
море,
Где
бу дет
ждать
корабль
В
синеющем
просторе.
Жд у,
Люб им ый.
Memento mori.
Ваша...»
XVIII.
Экс пр есс
к
н ей.
Без
нервности,
Отметал
В
спокойном
созерцании
Кончившийся
дачный
лес.
Чеш уекр ыл ых
облаков
Вот
город
—
Востока,
взгляд
его
В
св оей
обычнойнорме,


70
АЛЬ МАНАХ
Утр енний
экспресс
Пыш но
подошел
К
плат ф о рме.
Знакомая
прохлада
—
Старенький
вокзал,
Ед инственно е
место
ад а.
Вещ и
на
храненье
сд ал,
Трубку
закурил.
Пошел
пешкой;
Без
нервности
По
у лицам
разглядывал
Дома,
афиши,
магазины,
Фро нт оны
школ,
Идущих,
е д ущих,
всех
делоритых
Весенним
со лнцем
перелитых.
И
в
звоне
утренних
лучей,
Пьянящем
звоне,
Он
чуял
яв ств енне й,
звончей
Свой
замыкающийся
п уть
—
К
любимой...
Заветное
кольцо
Величественного
ожиданья
Завершилось.
Последние
шаги—желанный
след.
Вот
дом.
Крыльцо.
Конец!
Солнце.
Тихо.
Чуть
даерь
открыта:
Это
означает,
что
отец,
Ушел
на
службу.
Все
16 лет
Единым
'мигом,
Молниеносной
ст аей,
Блеснули
в
голов е
эоспоминайей
Радугой
феерий
—
Острым
с дви гом,
Когда
он
взялся
за
руч ку
двери,
Чтобы
войти.
Эти
несколько
взвейных
секунд
В
высоте
на
си яю щий
пу нкт
Вознесли
ут вержд ен ие
мудрости
Воли
режима:
Что
см ысл
эт ой
жизни
—
Ги ган тск ий
размах
—
И
все
достижимо...
Цель
сама
Нео т ст упно
следит
За
ст р оением
линий
судьбинных.
Верный
ма гнит.
Без
нервноста,
Но
о пья ненны й,
Вошел
он
в
комнаты.
Нет
никого.
Кругом
ни
сл ова
Цветы
на
окнах.
Тишина.
Ч асы
в
столовой.
На
Рояле
но ты
от
вчера.
Его
приход
неведом,.
Это
к
лучшему.
М ать
на
кухне
Возится
с
о бедо м.
Осторожно
Он
в
ком н ату
ее
в ош ел«.
Заплетая
зол отую
косу,
Она
сидела
на
к ров ати
В
весенних
кружевах.
Хотела
вскрикнуть,
встать,
Но
не
смогла.
От
сч ас тия
едва
жива,
Без
слов
руками
обвила,.
Горячим
ожерельем,
Бронзовую
гостя
шею.
Губ
ароматных
Сонным
зель ем
Вишен,
Она
отв е тила
на
близость-
Уст
любимого.
Е два
ли
скоро
слышен
Был
конец
Неисчерпаемого
поцелуя...
А
он
всем
пл аме нем
Неудержимой
жажды
Обвеял
милую.
И
на
каждый
Ее
порыв
любви,
Ее
движенье,
встрепет
ласку,
—
Он
безграничным
отвечал


ВО ЗРО Ж ДЕНИЕ
71
Приливом
нежности.
Безбрежности
разливом
Солнцевстряску
—
За
все
16 звеньев
—
Встречальным
дивом
Он
сливал
в
едином
Б рач ном
вдохновенья,
В
потоке
Солнц
в сел енно й,
В
пространствах
Звезд,
планет,
В
ко смич еских
с тихи ях,
В
мир о зд ании,
И
вне
числа
времен...
Заветная
л еген да
Совершилась.
Ле ги он,
Скитаний,
тьм а
и
св ет,
Ц ель
монумента,
Тоска,
лю б овь,
корабль,
Изви вы ,
бури,
скалы,
Одиночество,
Искусство
ра зум а,
Конструкция
идей,
Карьера,
ожиданье
Океана
дней
—
Все
—
В
кратере
везувия
л юбви
Слилось,
чтобы
во
с лаву
Ист инны х
зат ей
Отдать
долинам
Яро ст ную
лаву...
Лейся
ог неве йно е
Алое
в ино
—
Счастья
в
жизни
мало
И
ред ко
нам
дано.
Лейся
перелейное
Щедрое
в ино,
Все
крутом
затейное
Затямм
полно.
Лей ся!
Все
—
В
кратере
везувия
любви
Слилось
в
струю
Величественного
изверженья
сил,
Таившихся
доселе
В
телесной
глубине,
Чтобы
so имя цели
—
Небесной
и
земной
Предстать
теперь
в
апр ел е,
Не отцв етаемо й
весной.
Цв ети,
цвети!
Г ори
Меркурий
—
Рим ск ий
бог
дорог:
Испытанный
в
зловещих
бурях,
Он
все
же
з нал
пути
И
мог
Спокойно
пить
с вой
грог.
Цвети,
цвети!
Жи ть
однажды!
Пусть
минуют
скорби
ск алы
В
океане
сч асть я.
Наполняй
бокалы
С еку нды
каж дой
Вино—цель,
лей
Зн ай
—
Жить
однажды-
Так
в
празднике
цельней
И
ярче
смы сла
звон
Пл аст ич еско го
т ела,
Ког да
любовный
горизонт
Не
знает
никаких
пределов.
В
миропрестольности
Ты
де в ушка
—
Невеста
им
любимая
—
Теперь
его
жена
—
Ты
будешь
на
заре
раздельности
На век
окружена
Весенним
счастьем,
Непередаваемых
легенд,
За
эти
несколько
часов
Без
с лов,
В елико й
встречи—снов
Предтечи—и
без
раздумий,
Без
колебаний.


п
АЛЬМАНАХ
Просто,
Подобно
во л ьной
дани,
Благодарно,
До
святых
глубин,
Она
отдала
себ я
Суд ьбе
су дь бин ...
И,
огнезарно
Гордая
с воим
ответом,
С
Поэтом
Пламенно
решила
Не
расставаться
никогда,
В
миростройности
Радостной
эры
Ты,
девушка,
будешь
Достойным
примером
Для
дев у шек:
В
ут розн ойн ос ти
смелая
Вс тре тить
сумела
Гениального
гостя .
Незабвенны
так ие
дела
—
Будто,
до лг
Ты
себя
отдала
Беззаветно,
Не
зн ая
люб ви.
Что
такое
лю бов ь?
Не
ты
ли
сама
ее
приняла,
Как
—
условие.
Ист инно :
Любовь
ест ь
условие.
Е сли
‘другой кто иначе
Рассуждает
об
этом
—
Ошибается
пусть!
Значит,
С
Поэтом
Только
твой
путь,
Останется
в ер ным,
Победным,
ответным.
Ради
вечности
нови
Ты
храни.эту
истину
—
Любовь
ест ь
условие
—
И
в
своей
бе скон ечнос ти
Ты
не
ра сст ане шься
С
п рав дой
люб ви.
Восходи
и
сия й
Со л нцем
стран
живым.
В
мирорадуге
—
После
дождя
изобилий
—
Ты
будешь
цветом
оранжевым
Среди
всех,
кто
любили.
В
этом
по лет
твой
—
Твое
оправдание,
—
Пр ишед шей
на
землю
для
ген ия
Лег ендой
обещанной
данью,
Ч тоб
исполнить
его
Все
судьбинные
звенья
—
Пути
эм анаций
На
э той
земле:
Потому
что
шест над цат ь
Изведанных
лет
Его
ст р анст вий,
—
Бы ли
геройским!
стремленьем
К
ней
—
Единственной
це ли,
—
Чей
мая к
в
океанетве
Взволнованных
д ней
Неу ст анно
горел
—
Пр изыв ал
к
яркоцвели...
К
ней
—
Пр ед назнач енно й
цели,
—
П одоше л
его
стройный
корабль,
Ст ал
на
як орь
На
рейде
любви
и
ве селий.
Эту
пр ист ань
весенних
событий
Не
напрасно
судьбой
нарекли,
—
Эту
пристань
Шестнадцать
отплытий
Зорк им
взором
Давно
стерегли.
Пусть
теперь
переэовы
апр еля
Возникающей
жизни
зарн иц
Ст аей
п тиц
—
Колесниц
менестрелей
Перелейно
восславят
Гимны
цели.
К рас ота
свершена!


ВОЗРОЖДЕНИЕ
73
Ты
девушка—его
ж ена
—
Восхода
и
с ияй
Со л нцем
с тран
живым.
В
мирорадуге,
Брачное
До
В л адикавказа
Ехали
экспрессом
В
купе
э кстаза ;
Все
вок руг
разглядывалось
С
необычайным
интересом.
Апр ел ьско й
земляники
Ваза.
И
со лнеч ных
лу чен ий
Юж ной
л ени
Усиливал*
ленту
в печ атл ений.
Владикавказский
Аллейный
т рэк
На
берегу
у
стрелки
Терека
И
минар е ты
На
фо не
под
фато й
ли ло вой
Гор ы
Ст оло вой
—
Говорили,
что
Америка
Та м—за
в оротам и
кулис
Ка в каз ского
хре бта
—
Где
их
отправит
вдаль
морей
Люб и мец
гор
Тиф л ис.
Т уда
на
автомобиле
По
Военно-Грузинской
дороге
Они
п окатил и
С ебе
на/веселье
По
берегу
Терека
В
Дарьяльское
царство-ущелье.
Вспомнился
Лермонтов,
Тамара
и
Демон.
Ар агвы
Шумноводный
ра збе г.
Удивил
вечноснежный
Казбек.
Ледяные
ра з гулы
И,
как
п незд е,
аулы...
С
вы сот ы,
По
Арагвы
долине,
П осле
дождя
иэобилий,
—
Ты
будешь
цветом
оранжевым
Ср еди
всех—кто
люби ли ...
XIX.
пут ешест вие .
Призывал
зеленеющий
низ,
А
дальше
горные
лишни
Открывали
ковровый
Тифлис.
Здесь
в
пестроцветности
Дол }ов,
о дежд,
ли ц,
Весь
в
восточном
величии
Стройный
Тифлис
Пр июти л
понпруэински,
Р азливно— п о-д руже с ки
—
Кахетински.
Поэт
был
торжественно
вс тре чен
З вонк им
приветом
Сплошным:
камарджоба!
Духаны,
банкеты
и
речи
Сл авил и
гостя—своего
тамаду.
И
нежно
ее
называли:
—
Ай,
гинацвали!..
Танцевали
лезгинку
В
виноградном
саду,
Читали
стихи,
распевали:
«Мравал джамие»— по д
з урну.
Ели
тархун-траву,
Сыр
и
цоцхали.
Утрами
Ходили
гулять
на
майдан.
Любовались
торговлей
коврами.
И,
нак о нец,
кап итан,
После
до уж ных
безумий,
Решил,
что
пора
бы ть
В
Б ату ме.
Срок
достаточно
давний
Ждет
ко ра бль
в
гавани.
На
завтра,
В
знойный
полдень
—


к
АЛ ЬМАН АХ
Смолк
Тиф лисск ий
шум
—
Бе
глаза
увидели
З ел еный
мьгс,
Б атум.
М оре
Ах,
море!
Бирюзовый
разлив.
Без
г раниц
и
пределов.
Вот
куда
за
стаей
пт иц
Осенни х
Влекло
ее
зареощее
тело.
Сю д а—зде сь
дом
ее
и
сен и,
Светлица
всех
светлиц,
Дворец
голубовейный
Перелейный,
Где
только
в ечн ость
—
Млечность
снит ся.
Море—ее
светлица!
З ачем
ей
расставаться
с
морем?
С юда
она
переселится
Жить
в
раздолье.
Тем
более
—
Что
дивный
муж
К
тому-ж
Иного
не
жел ает
счастья:
Он а,
к ора бль
и
океаны
Единственные
снасти,
Что
связывают
Та инст вен ную
цель
И
мудростью
затеянные
планы.
В
гавани,
В
честь
их
пр ие зда
На
корабле
Ко ма нда
вывесила
спозаранку
Праздничные
фл аги:
Все
были
рады,
что
невеста
С тала
ж еною
капитана.
Ради
веселья
и
отваги
Нарядный
Бамст,
Как
ко лесо ,.
Проделав
в
в озду хе
С альт оморт але ,
Спрыгнул
в
воду.
За
ним
Абсо—«
угоду.
И
оба
мокрые
В
парадном
зале
Поздравляли
Новобрачных
Со
вс ей
командой
Хр ипло вост о рж енной
горландой.
И
быстро
на
столе
явились
Свадебные
дарины:
Розы,
апельсины,
мандарины
—
Те
самые,
Когда-то
о
которых
она
Слыхала
вк у сные
ра сск аз ы...
Теперь
ликуют
взоры
—
Все
в азы
Переполнены
плодами
И
цветами
ароматных
дней
Встречальности,
Из
.расцветающей
Дороги
перед
ней.
Уже ль
печаль
нести
Когда-нибудь
придется
Незнающим
тоски
гла зам ? !..
Нет,
н ет.
Еще
чудней
Разливнее
зовет
магнит
Из
Гдетотамии:
Ве дь
он
и
море—с
не й,
А
дал ь
морей
пьянит...
Ве чер ом
отход
был
дан
На
Константинополь.
Счастливый
кап ита н,
За
ве сь
св ой
опыт,
В
первый
раз
На
мос ти ке
С
волнением
о тдав ал
приказ
Команде,
Хотя
крутом
был
полный
штиль-.
Над
горизонтом
Сияло
полнолуние.
Капитан
шутил:
«Янтарная луна,
Как
дыня
из
Ча рдж уя,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
75
Ле жит
в
уюте
На
бирюзовом
б люде
Б ож ест венно го
буржуя».
С
кор аб ля
Уплывающий
Ба тум
И
таю щие
п арох оды
В
сиянии
электричества,
И
поры
в
черноморской
синеве
—
В
декоративные
сливались
хороводы
На
аме тист о вой
канве .. .
Жа дны ми
раскрытыми
глазами
Она
глота ла
каждый
миг ,
Волшебными
Обвеянная
чудесами
Несуществующе-прекрасных
Книг.
Все
бы ло
щедро
вкруг
Насыщено
очарованьем,
Сотканным
одивованьем,
В ая ньем
Каких-то
ге ниал ьн ых
р ук.
Воистину
—
Она
цвела
легендой
Сама
себ е
казалась
неземно й,
А
посланной
Из
глубины
морентой
Иной,
совсем
иной:
Цветеньем
Света
зар о ждень я
—
Происхождения
земли,
Когда
впервые
утровеньем
Предсолнечные
облака
Св ой
караван
вели .
А
он?
Что
говорить
о
нем.
Он
ве сь
сиял
золотоструйным,
Неисчерпаемым
огнем.
Проникнут
вы сшим
Смыслом
зачаруйным,
Конем
Раздо ль но го
ст епног о
счастья,
Он
ве сь
был
во знесен, ,
Как
перворайский
сон
Адама,
Евы,
На
неб о
вы сот ы,
Космические
где
напевы,
М иро тиш ина
Рождали
в
ней
со зна ние
Всех
о кеан ов
Единственного
бога—капитана.
Кто
теперь
он?!
И
с
кем
сравнить
Его
недостижимый
трон
Величественного
блага.
Кто
он?
Ко л умб,
Гомер,
Ньютон,
Ницше,
Аристотель,
Кришна,
Христос
иль
Мо ис ей,
Или
Конфуций?
Или
он
символ
революций
Ве ликий
Маркс?
Лонгфелло,
Пифагор?
Нет ,
его
ве рш ина
Выш е
и
светлее
Всего
хребта
могущественных
гор
И
с
эт ой
высоты
Он
гордо
видит
все
В оз вед енные
мосты
К
единой
цели,
—
Разгадать
смысл
мира,
Жизненную
бирюзовь.
И
он
готов
вс ем
крикнуть:
Лю бовь,
люб овь!
Т еперь
он
знает
На
Синае
—
На
э той
высоте
Сверкающих
затей,
Что
сч аст ье
личное
любви
Является
о сно вой
Благосовершенстеа,
—
И
эт от
св ет
облит
Лучами
вечно-новой
Жизни
не избыв ной
Юноженства!...


76
АЛЬМАНАХ
Только
теперь—вполне
Достигнув
цел и
—
С
этой
высоты
Ш ест надцат и
Прошедших
лет
—
Он
видит
оправданий
Хвосты
комет.
Сб ылос ь
пр едв иде нн ое.
Победа
Вечности
Сия ет
над
золотым
Руном
Неугасаемого
с час тья.
С ом нения
все
разбиты;
Мудр ый
аст р оном
Он
точно
вычислил
Зак он
орбиты.
Свершилось!
В
точный
ср ок
Исполнен
был
Геометрический
уро к.
Что
высшего
Желать
он
мог?
Иль,
может-быть,
теперь
Он
лучшего
желает?
Нет.
Ни чего !
Су дьб ой
не
вел ено .
Отныне
Он
меч
борьбы
за
счастье
Не
вынет,
Потому,
что
это
с част ье
—
Беспредельно.
Н ичто
никогда
их
любви
Не
нарушит
—
В
солнце
с лил ись
Их
единые
души.
В
солнцепрестольности
Там
—
Их
п ути
бесконечные
Их
венцы
подвенечные.
Там,
где
не
столь
нести
Трудно
заботы
земные
Небесной
зем ли
—
Цветы
ог не вые
—
Любовь,
любовь!
С
вершины
достижений
Он
в спо мнил
Неустанные
упорные
под’емы
Напряженья
сил ,
Ко торы е
сю да
взносил
Во
славу
цели,
С быв шейся
весениецвели
—
Ра згад анн ого
существа
Вещей.
Он
в
пр аве
был
торжествовать,
Пр ивет ст венно
К ивая
вглубь
п рост ору:
Непреложно
Его
корабль
с
женой
Сп ок ойно
шел
к
Бо с фору.
Ночным
дыханием
—
Сапфирным
колыханием
С пал
гори зонт.
Сле ва
остался
Трапеэонт.
XX.
В
бе зобл ачнЬ х
секундах.
Потом
меж
гор,
мерцая,
Вошли
в
Бос форск ий
коридор,
Окрестности
Босфора
созерцай:
Бе юк - дэрэ,
Юдор
Б ейк иас,
Канлиджа,
Орта-кияй,
Куз гундж ик.
И
вот
у
входа
В
Мраморное
море
Се ре бря ный
и
стройный
тополь
Весь
минаретный
Константинополь.
Здесь
в
Бухте
Зол отой
Рог
—
Первая
стоянка
—


В ОЗРО ЖД ЕНИЕ
77
Калейдоскопический
порог.
Царство
ту рец ких
фесок,
Хно й
кр ашенных
бород,
Вос точ ных
ар абесо к,
Ковр ов,
кофеен,
ай
киле,
Осликов
и
наргиле...
Ай
хмрдым
чок
Черибан
Залма
юз
варды.
Саадэт
фат а
Азырдым.
Ай
Соф и.
Салями
Стамбул.
Долма-Бахче,
Кай
Рамзие
салями.
Юдале.
На
Пер е
—
В
европейском
квартале
—
Быстро
часы
с коротали
В
кофейнях,
Где
подавали
настоящее
Турецкое
черное
коф е
И
вод у.
Капитан
Курил
кальян.
Чекмед
юзуф
ч асо.
Галате
Стомб.
У
ног
ее
вертел
Аб со
Хвостом.
Бригамст,
Карусаре.
И грая
в
кости,
Бамст
пропадал
В
кофейнях,
на
базар е.
Поверья
ради,
на
с част ье
Она
купила
серый
У
лиссабонца
—
О
В изант ии
п ам ять;
Там
в едь
На
Пе ре
в есь
пе ст роцэ ет
Зае зж их
ино ст ранцев
Ря бит
от
солнца
В
ярки х
магазинах
транса
—
Психологических
Примаков
Для
жен
и
временных
подоуг
Несчетных
ка пит ан ов.
Для
рояля
купила
В енс кие
новеллы.
Дальше
—
В
путь
тронулись
По
Мраморному
морю .
Их
скоро
Дарданеллы
Пронесли
си нея,
Как
на
руках
средь
гор
В
Греческий
Архипелаг
Эгея.
Мемнос.
Ск ир ос.
Ан др ос.
И
та м—где
Милос
Глядит
на
Крит
—
В
пути,
впервые,
(От Батума)
бычья
В ытяну лась
выя
Яростного
шторма,
Средиземной
встречи
—
Б ешеная
форма
о быч ая.
Однако
не
пришлось
Перечить
Об щим
укором:
Скоро
шторм
Сменил
сво й
гн ев
На
з ыбь
—
На
приблизительную
милость.
На
изумрудной
глубине
Зыбь
длилась
До
Сицилии
—
Зе м левэволн ова нн ой
Мессинии,
Где
успокоили
в
порту
Шафрановые
апельоины
С
вином
во
рту
—
Хрустальной
наледа,
—
То ст
за
остров
Гарибальди.
И
дальше
—
Путешественный
удар
Пришолся
прямиком
На
Гибралтар
—
Джебель-аль-Тарик.
А лж есир ас.
В
гавани
арабский
кри к
Торговцев
из
Марокко,


78
АЛЬМАНАХ
Как
раз
Напо мнил
ей
недавнее
пари
С
отцом
—
Что
нич его
нет
ле гче
Испо лнень я
выдуманного
ср ока
Хот я
бы
для
того,
Ч тобы
шутя
увидеть
. Исп анский
гл етче р
Или
бой
быков.
Пож алуй ста ,
см от ри!
Теперь
ее
размах
готов
На
нов ое
пари
Аз арта
стиля
Б амст а,
Что
самое
простое
дело
П оглоща ть
великие
пространства
Иностранств.
Еще
недавно,
Где-то
т ам,
на
Т ерек е,
Каз ал ось
странным
Думать
об
Америке.
А
теперь
—
Только
туда
от кр ыта
дверь.
И
скоро
дальше,
В
утренний
опаловый
туман,
Вышли
в
А тла нти ческ ий
Заветный,
океан,
По сле
бананов
и
малат,
Де ржа
свой
курс
На
призывающий
Ант ил ьск ий
Архипелаг
—
С
детства
затеянной
С ия ющей
юнцели.
И
только
зд есь
—>•
В
бе збр еж ной
беспредели
Водонебес
И
небоводья
Земные
дни
з амет но
поредели:
Все
ста ло
вдруг
иным,
Освобожденным
От
Суеты
и
де л,
От
об щет ягос тн ой
вин ы
Привязанности
тел
К
твердыне,
—
Где
как
всегда
и
нын е
—
Один
удел:
Бор ьба,
тоска,
торговля,
Пошлость,
жа лос ть,
—
Все
смешалось
Под
мещанской
кровлей
—
Слепая
лов ля
Коммерческого
сч асть я
—
Тупая
ш а лость
—
Все
это
позади
осталось.
Там
в
неволе.
Хоч ет ся
поверить,
Что
не
ве рне тся
боле;
И
только
здесь
—
В
безбрежной
беспредели
Водонебес
И
небо в одья
—
Земные
дни
заметно
поредели.
Все
стало
жизни
выше;
На
капитаноком
мо ст ике
Их
только
солнце
слышит,
И
ти хий
ост
ник ем
Не
н ару шае тся ...
Над
головами
колышет
ст ая
Трепетных
наитий,
Х оче тся
'предугадать
Чутьем
блистая,
Что
ждет
их
на
Гаити.
Поэма
Гиа вата?
Еще
загарнее
Любовь
В
До минг о
средь
мулатов?
Вершина
Лома-Таны?
Как
песни
жаворонков
Над
полями,
Лились
их
песни.
А
около
играли
блесткие
де л ьфины, —
Подводными
казались
Маленькими
кораблями.
В
небесни,
По
знойным
остриям
Высоких
мачт,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
79
Десять
д ней
катилось
солнце
Вместе
К
Антильским
ос тров ам:
Голубогладь
В
безо бл ач ном
укроме
Влекла
во
славу
Океанских
форм.
В друг,
на
о динадца то е
утро
Ба ром етр
Пал
на
шторм.
К ре пкий
вест
В оз дыбил
волны
с разу;
Хребет
лиловых
туч
Гигантски
рос.
Оп ытно му
гла зу
Эта
взбучь
Ставила
ребром
вопрос
—
Зн али
все
по
вс ему
Что
это т
шторм
не
к
месту:
Все
в
гостях
Опасности.
З нако мый
ветра
вой
в
с на стях
Рассея л
стоном
П есни
ясности...
Заволновались
все
И
л ишь
она
—
Ж ена
возлюбленного
капитана
Б ыла
спокойна
И
страха
лишена.'
Напротив:
С
все
возрастающим
Н ап ором
бурехмелья,
Она
был а
полна
веселья.
Кричала
капитану:
«А ты пошел и опал бы
—
Так
колыбелит
шторм».
И
не
ух оди ла
с
палубы.
Т олько
Абоо
а
к аюту
канул,
Злым
укором
норм,
Нарушенных
громопровором.
XXI.
ГибелЬ
любимой.
Ччвах-тырж.
Грррр!
Бб омиш -ор чш.
Ций-цв.
М олн ия.
Т ар-д рахррр
—
Ббаррр.
Гром.
Жжау-жжоу-жжорм!
Четвертый
дет и.
Бь ет
шквал
за
шквалом,
Бурный
шторм.
—
Эй,
держи
на
борт !
К
вечеру
упала
С
неб а
чернотень
Зловещим
п ок рыва лом
На
о блай
во лн
гор?
Из
бле ска
вороненной
стали.
Жжау-жжау-жорм !
Все
дьявольски
устали
Биться
на
поединке
с
бу рей,
А
шторм
Лез
на
дыбы,
Щетинился
хребтами
волн,
Ревел
гигантской
пастью,
Чт обы
С
озверелой
ду ри
-
Злой
жажды
полон,
Заставить
пасть
их
Перед
ударами
с удь бы....
—
Нет ,
стой!
Держи!
Крепи!
Смотр«!
Вя жи!


so
АЛЬМАНАХ
Хва тай
Кати
на
23,
Качай,
Ползи!
Готовым
буд ь!...
Все
также
злы
На
чортов
-путь,
-Чуй,
Гарабай,
Отматывай
узлы!
Ц 'ий-ц'в .
Мо лн ия:
Трахб-ббаррр.
—
Т ар- ба рхр -роу.
Гром.
Жжау-жжау-жжорм.
Смерч.
На
бой
заверч!
Как
смерть,
Нависший
шторм
Штурмел,
За
шумом»
шквал,
Шалел
от
шума
жал.
Ск р ипел
штурвал.
—
Эй,
арчма!
Расхлабысть
твою
Пасть‘В
вы сот у.
Знает
Бамст
—
Капитан
на
посту,
На
«мосту,
На
чеку.—Где
Вы
там!?
Чер нот а—н е
ви дат ь.
Бамст
горланит:
«Эх,
пропадать,
Коли
мать
В
перемять!»
Берегись!
Шторм
Идет
на
»пролом .
Он
гремучим,
ползучим
Крылом
Захле ст не т
и.смахнет
В
бу рел ом
Разо м
с
па лу бы.
Тучи
Мокрым
подлом
На
кручах
Навеки
прикроют
Прах.
И
никто
не
уз нает
В
мирах,
какою
игрою
Суд ьб ы,
ны не
.
Зде с ь—в
океанской
пустыне
—
Скры та
жизнь....
В
чьей
весенней
святыне
Таились
леген д ы
Ц вете ний.
И
н-икто
не
узнает
Что,
здесь—в
чернотеTM
Бездонной
могилы
—
По гасл и
великие
си лы
Виденья.
Берегись,
бер егис ь!
Сам
лешак
Впереди.
Бу дь
roTotf!
Каждый
шаг
св ой
следи,
а
не
то
—
Пропадешь!
Эрчма.
Ций-цв.
Молния.
Жамрш-жжорм.
Г рр-гуу -бб ах рр.
Гром.
—
Эй,
кап ит ан!
Не
к
до бру
этот
шторм.
Весь
кора бл ь
это
чует:
Аш мр -бжж.
Шторм
ра ст ет.
Увжжр-чавчус-жммахр-вв.
—
Что
молчишь
капитан?
А?
В жэвв-рр аш вв:
За
те бя
океан
Отвечает:
Ахщвва-а’мбш-шарвахр
—
Хчавсм-жзтонб.
За
тебя
в
снастях
стон,
Атлантический
стон,
Отвечает
рыча...
Мачты
гну тс я,
ск реж ещут
От
боли.
Но ет
все
корабельное
тело.
А
судьбинный
рычаг
Свое
делает
дело


В
Н.
Масютин.
Сме рть .
Офорт.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
81
Раз’яренного
шторма—титана.
Видел
Бамст,
Как
жена
капитана,
Хватаясь
за
сна ст и,
Полз ла
к
капитану
На
мостик.
Зачем?
Может
быт ь
в
гости,
Чтобы
друга
не
бросить
В
этот
тягостный
час?
Не
у спел
Бамст
Ей
крикнуть:—Берегись!
—
Вдруг,
на/хлынувшим
шква ло м,
С
диким
воем
снесло
Ее
с
палубы
Без
кр ика
и
слов...
И
Бамста
не
стало:
Мигом
он
бросился
в
бездну
За
ней...
Новый
яростный
шквал
Еще
крепче,
с ильне й,
За хле стн ул
в сех
и
вся....
А же рр р-жгва -гуррр.
Змыкррр-хчавэ.
У-у-у-у-дррррбб.
—
Держи-и-у-у!
Эй,
шл юпки- и- и- у!
Спасай-й-й-у!
В се?
Что,
а?
а-а-а-врр.
Скамейки-и-и-и-о-о-змшэо-о!
Где
Капитан!?
ан-жжоурв-уиии.
Ц ий- цв.
М олн ия.
Дарб-драхжжррр.
Гром.
Стой!-ай-й-умврб-ашрр.
Не
отпускай!-ай-ай.
Лови!-и-иачг-вивв.
Ввнвахрр.
Шшай-й.
Лоцмана
сл ушай!- ай- й.
Что!?
А!?
оа.
Не
пу скай,
Вя жи
капитана!
Авшр-шрард-ддз.
Слушай-ай—команду!—уррр.
Ажжау-ожжау-увжарм.
Кто
еще !?
о- о-о-о.
Вя жи
!-и-и-шижв.
Есть!-е-е.
Готово
!-о-о -ж р.
Та щи
к апит ана
в
каюту!
О хран яй1 -а й-и- ивв.
Щавгрб.
Баацв-арэв-жви-ашир.
Есть!-е-е-е.
Оа.
Опр ок ину ло
шлюпку!-у-у-®бчга.
С пасай!
—
ай-й.
Канаты
!-ы-ыьттччав.
Ций-цв.
Аба-изрр-дражрр.
Смерть.
Смерч.
Кро вь.
Стон.
Ночь.
Шторм.
Во й.
Рёв.
О-у-уу.
О-йо-уу.
У у-о-у у-у у-да в в.
Оа-йо-вва-ввввв.
Кто!?
Где!?
Эо-э-э-э-
вгр р.
Спасай!-------- ай-й.
Держи!
—
жи-жжж.
Ло ви!
—
винввиийвв.
Бросай!
—
сай-иэо-аа.
Ц ий-цв .
Цамбб.
Жвгррр-дрбахррр.
А-ай!
Д ьяво л!
Жж и.
Ввии.
Э-э-о.
Ввввввав.
А жжв.
Ожжв.
Ужжв.
Гзымб.
Хшм и.
Шшшарбб.


«2
АЛЬМАНАХ
Ч чжчч ж.
Осн .
Юввва.
Осей.
Й -й- й-й.
Оржм.
Дд.
Ан.
Ни.
Кто!?
Где!?
Что!?
Щщ.
Оа !?
А!?
Хх й.
Есть!
—
Э
Ш.
Э- Э.
3.
Крепи!
—и.
Уг г.
Стой!
—
о-о.
Цамб-жва-ввв.
На
руль!
—
у-уу.
Арл-аашрр.
Вяжи!
О рл-аш рр.
Ччорт!
Урл-ушрр.
Жжвваррбб-ухтш-шшш.
Зырг-зышрр.
Ажжау
—
Ба-ббуйж-жьы.
Ужжу.
Вв и.
Ожжау
—
Аи.
Шжурммбойзч-ашрр-цамб-ург.
Ум.
Джвва.
XXII.
ТеперЬ
иди
к
нам,
миллионам...
y-oy-oyjy-y-y -y.
Что
это ?
Где
это ?
Волчий
вой
стонет.
У -оу-у -оу -йу х-о-у.
Ухает.
Где?
В
ка ком
сат анинск ом
за тон е,
В
черной,
как
деготь,
Во де?
Воет,
гудит
вихремёт.
Чей
сумасшедший
ноготь
Ду шу
скребет?
О -о-ой .
О-у-у.
То
чаще,
то
ре же
Дьявольский
скрежет.
Ча-ччавв-чавжзнгча.
Амр м.
Ой-ой-ее.
Вей
ветер.
Мотай
Почем
зр я.
'Видно горя с Алтай
Н икак ая
за ря
Не
уте ши т! ...
Радуйся,
леший!
Издевайся,
пляши,
хохочи.
Х хо- ххо- хо!
На
помощь
прибегут
ухачи.
Ухх-ухх-ухх!
Что
случилось?
Чавры-чавр-амзг-ббайб-абц.
Хххо -х хо- хо.
Ух,
ух,
ух,
ух.
Ч то?
не
слышим.
Тише.
Чт о?
Ббайб-абц-гувр-комр-ззык.
Ххо-хо.
Ух,
ух.
Не т,
не
слышим.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
83»
Т ише.
Ч то?
Ббайб-абц-тувр-ко.мр-ззык.
Ххо- хо.
Ух,
ух.
Нет,
не
слы шим .
Шу м.
Г ул.
Во й.
Ну,
подождите.
Что ?
А?
О й -о й-х хо-хо.
Ух,
ух.
Оа?
Ч то?
Где
это
адский
кишащий
ро в?
В
ч ьей
груда
Разрывается
рев
Медвежачий?
Охг-гыы-ы-ы-ы.
Ч ьей
конец
голове?
Или
кончился
мир ?
Там
человек.
Где
человек?
Не
видать
человека.
Ли шь
итт
е.
Что?
Слышим
горе
сплошное,
Слышим,
как
нестерпимо
И
'мученски воет
Тоска
по
любимой...
Оу-оу-оу-у-у-у-у.
Ой,
ой,
ой!
Чье
жуткое
сердце
Напрасно
иска ло
Святое
житье.
Вот
Ст ая
шакалов
На
жратье
пришагала
И
жр ет,
И
м яук ает
в
полночь
Мятежную,
Слепошарую,
Таежную...
Чернолапами,
в звизг ами,
Ля зг ами,
Злыми
нахрапами
Ползет
гидр а
гибе ли
—
Берегитесь,
не
верьте.
Души
ужасом
выбелит,
То р жеств ую щей
смерти.
Эй,
берегись!
Дьжвваабрр-ххва.
Буд то
в
з емле
Слышим1
голос:
—
П оз дно!
Эй,
чт о,
а?!_
Х хю -ххо.
Ух-ух.
Кто
там
в
с тон
Изливает
последнее:
—
Поздно!
Ра зве
р уш ится
свет
или
ад,
Р азве
больше
не
звездно
В
долинности
на д?
На до
всем,
жиэнесущим,
Что
приходит
—
уход ит,
Рождается
—
мрет.
Возвышается
—
падает,
Цветет
—
о тц ве тает?
Весь
человеческий
род
—
Одна
роковая
измена.
И
никто
не
уйдет
Из
слепого,
жестокого
пл ена
Китайской
драконности
Общей
законности
Зла
и
добра,
Наслаждений
и
му к,
Горя
и
с ча стья
Любв и- и
разлук....
Каждый
миг
—
гроб ов ая
и гра
Между
жизнью
и
см ерть ю
-т-
З ако лд ова нный
круг
В
к ругоз оре .
—
Эй,
кто
ты
там,
По гиба ющий
в
горе!
Слу ша й!
И
сто н
снова1:—
Поздно!
—
Нет ,
не
по здно.
Слуша й !
Мы
пришли
к
т ебе
Измызганные,
Изношенные
в
бо рьбе ,


84
АЛЬМАНАХ
Измочаленные,
Грязью
забрызганные,
Но
могучие,
двоежильные,
Закаленные
люд и
из
стали.
Без
воды
—
од на
т верд ая
су ша.
Слушай!
Мы
дав но
перестали
Понимать,
что
так ое
Любовь
или
г о рести
л ичны е,
Что
такое
тос ка
или
смерть
—
Все
это
п ройде но,
Изжито,
Изучено,
Суждено
б ыло
кровью
измерить.
И
проклято.
Взвешено.
Кинуто.
Брошено
к
лешему.
Слушай!
М ы—не
обман:
Ты
—•
лужа,
А
мы
—
океан!
Нас
так их
—
тучи,
Гранитные
кручи;
И
все
мы
по
'новому верим
И
строим
свой
'истинный Терем
Единой
Семьи
Нераздельного
блага.
Все
—
для
всех.
На ша
'доблесть,
отвага
Заключаются
в
том,
Что
у
нас
обеспечен
у спех
—
Общерадостный
Дом
Человечества
—
Бессмертия
До м.
У
нас
Разу м
о дин,
Ода о
сердце
И
воля
одна
—
С
высоты
пережитых
годин
Нам
в идна
Новой
ж изни
ст аль ная
затея!
Слушай!
О бщим
благом
радея,
Мы
тебе
говорим:
Брос ь
свое
горе
—
С
нами
пойдем
В
наш
беэг о рес тный
До м.
Эй,
пойдем! I
Все
равно
нам
—
В
чем
т вое
горе-юручина,
Какая
потеря,
ош и бка,
Судьба
иль
пр ич ина
—
Все
равно
нам !...
Мы
д авно
шею
тронам
Царства
личного
счастья
Свернули.
К
чор ту
любой»
—
Ни как ой
нет
любви!
—
Не
в
эту
глухую
страну
ли
Забрел
ты,
неопытный
путник,.
И
п орем
уби т
В
з лые
будни?
Брось.
.Слушай!
Ты
—
ген ий
Иль
п лоть
че рвяк а?
Из
в еков
и
в
века
Человеческий
мир
Ошибался
на
этой
ст у пени
Личной
лю бви
наслаждений^
Без
к онца
повторяя
—
Все
хуж е
—
ошибку
Од ну
и
ту
же.
Множества
сгибли
людей
И
гибнут,
как
ты,
Во
имя
упрямых
И
личных
ид ей
Любви-суеты...
Тв ой
расчет
был
пр ож ить
В
сокровенном
раю
—
А
теперь
ты
У
пропасти
тьмы,
на
кр аю;
Эй,
погода
пропадать!
Пойдем
с
нами
—
Верными
безлюбными
с ына ми-


ВО ЗРОЖ Д ЕНИЕ
85
Времени,
Призьюного,
стального
рога.
■Слушай!
Ты
шел
узкой
д орого й
—
Ош ибся. '
Теперь
на
широкий
простор
Шире
вз гля ни
—
И
засияют
по
новому
дни
Среди
жизненных
го р.
Общ ей
по ст упью
я рых
шагов
Мы
пойдем
по
зат ейным
Долинностям,
Ч тобы
меж
бе ре гов
Т ечь
ж еле зом
литейным,
Навстречу
Ид ей ным
глубинностям.
Миллионы
умов
И
сер дец,
и
та ла нтов
—
Во
единое
солнце
сольем1.
И
на
э том
костре
Бриллиантов
Вселюдским
мудровольным
жильем
Отр аз им
смысл
быс тр ей
На
слиантах
Океана
—
Единог о
Разума
Мы
найдем
св оей
вечности
лоно.
Каждый
тво й
шаг
Буд ет
шагом!
друзе й
мил лионо в,
Каждый
взгляд
—
Озареньем
л ица.
Неразрывную
Славим
мы
дружбу
—
Спайку
кольца
до
конца:
Все
за
в сех! ..
Дружба
—
слава
в енца
—
Солнценовие.
Убежденье
—
все
нам
дано...
На ше
первое
пр аво
—
условие,
И
последнее
право
—
он о.
С лу шай!
Е сли
ты
—
гений
—-
Мы
гениальные
по ч ести
Те бе
воздадим
за
добро
Откровений:
Венки,
кам ни,
золото
и
серебро
Будут
у
ног
твоих
Лежать
в
краоотени
—
Мишени
Трудового
Дворца
—
Твоей
Лаборатории
Сооружений.
Знай
работай
—
А
мы
бу дем:
сл авит ь
творца,
И
никогда
не
узнаешь
ты
го ря,
И
тоски
не
уз на ешь,
нет!
Ес ли
ты
просто
—
Простой
человек,
З аб луд ившийся
в
д аль них
д орогах ,
То
вопрос
тог
Пу ст ой:
Здесь,
на
высоких
отрогах
Чело ве ческих
дней,
Все
дороги
изв ест ны
нам
строго.
Следуй
за
нам и,
Как
волна
за
волнами.
Н ам,
многоглазым,
видней
В пе реди
горизоЯты
Возможностей,
Пер епут ий,
путей,
б ездо рожно стей ...
Буда,
только
с
нами,
Стальными
сы нами
Времени.
Не
сворачивай
В
свою
личную
сторону,
В
гости
к
черному
вор ону .
И
нико г да
не
узнаешь
ты
го ря,
И
то ски
не
уз на ешь,
нет.
Слушай!
Может-быть,
ты
—
Из
тех
обреченных,
Кто
любовь
с вою
Счи тал
единственной
целью
Жизни


86
АЛЬМАНАХ
И
потерял
эту
цель!?
Это
—
к
нашему
благу
—
веселью,
К
м уд рон аслед ию.
Эй,
га ма рка
ба й!
Мы
пр ив етству ем
эту
тр аг едию.
К
чорту
любовь!
Бай
та р абай.
И
то ску
по
любви
—
В
пер ед ай.
Было
ие
мало
таких
Среди
Hat страстотерпцев
—
Виновников
С
обескровленным
се р дцем,
Перевитым
люб ов ью
—
Колючим
терновником.
Теперь
он и,
с
нами
окольцованы...
Они
—
это
мы,
Сияющие
сп асени ем
из
тьм ы.
Мы
все
организованы
В
о дну
неизбывную
победность
Шест ви я.
Си лой
м ышц
и
железной
энергией
Несем
на
з емле
неустанно
Знамя
Дружбы
—
огн я
со л нцеч естия
В
века
на
заветность.
Ты
если
из
этого
стана
—
Кто
беспредельно
любил,
неизменно
Долгие
годы,
И
в
шторм
оке ана
Потерял
это
счастье
мгновенно,
—
Будь
среди
нас
Ж изнедат ным
лучом
—
Солнцачом!
Ты
вз глян и
на
вокруг:
Мир
раздолен
в
сиянии,
И
к
тебе,
как
цветы,
Миллионы
протянуты
р ук,
Окрыленные
в
г имне
слияний.1
Сл уша й!
Будь
с
нами
—
Шагай,
как
волн а
за
волнами.
Горизонты
з ов ут!...
XXIII.
И
не
над о
любви.
Чудовище
Сплошной
ошибки
Отражает
зе рк ало.
В
чём
искать
утверждение
ис ти ны?
Все
иско вер кано.
А
все
бы ло
ст р ойно
и
св е тозарн о.
Все
стало
или
таинственным,
Или
слепым
и
бе зд ар ным.
Я сное
сгинуло,
сбилось,
свихнулось.
От
богатства
остались
Тюрьма
и
сума
—
Ра зби того
разума
—
Пыль
и
отбросы.
Безответная
бо ль,
Нев озврат на я
быль
И
во п росы,
вопросы...
Как
же
так?
Какие
то
кедры,
черепахи
и
крабье
Живут
сотни
лет,
Т ысячи
лет
живут
баобабы
—
Кряжи.
А
ему
и
од ной
весны
Не
дано
бы ло
сч аст ьем
прожить
С
навеки
любимой?
И
этого
горя
сл езами
не
смыть^
И
тоской
нестерпимой
Глу бин
не
измерить,
Нет !
Даже
если
дикие
звери
Теряют
подруг,
То
и
они
безутешно
ревут,


ВО ЗРО Ж ДЕНИЕ
87
И
бродят,
и
рыщут,
Ск орбя т
о
великой
потере.
Ищ ут
отв ета
у
света.
Не
е дят
с вою
кровную
пищу.
Забывают,
что
дикие
звери
они
И
в
тоске,
просветленные,
Ходят
кроткими
ц елые
дн и,
Зло й
судьбой
оскорбленные.
А
он,
кто
всю
ж изнь
Отдал
цели—любви
И
судьба
эту
цель
загу бил а,
Как
же
должен
быт ь
он
перевит,
Пер евя зан
к анат ами
горя,
беды,
Пьгпкой,
мученьями,
слякотью
и ла,
Привиденьями
черной
воды,
Где
с окры та
любимой
отопила?
От
тя жес ти
ужаса
Гнутся
ко ле ни,
На до
бы
паст ь
и
пропасть,
И
в
тумане
глубинных
томлений
Всю
излить
ро ковую
напасть
Ненавистных
с це пл ений.
Как
же
так?
Разве
он
—
Кто
у мел
так
л юбить
неисч ер пно
—
Не
достоин
был
уча сти
Солнечно-щедрой,
Бессмертной?
Так
за
что
же,
за
что
Это
стр ашн ое
бедствие?
Жуть.
Лезвие
ночи.
Под
водой
похороненный
Крик
о
помощи:
—
Спасите!!!
Шторм.
Шторм.
Шторм.
Что
это,
что?!
Каких
ф орм
На чер т анье
судьбинное?
Или
все
—
слепота,
несуразность,
Нелепость
и
п раз днос ть?
Случайность,
иг ра?
Все
—
сплошная
о шибка,
Кривлянье,
бес смы сл ие,
Обезьянность?
Нет,
нет ,
нет!
Раз ве
то т,
кто
все
исч исл ил,
Измерил,
проверил,
Сам
сконструировал
план
И
исполнил-затеи,
—
Раз ве
он
не
увидит
смысла
И
здесь
—
в
катастрофе
едеи
Любви?
Де ло
за
временем,
Есл и
время
дано
ему
П р иливами
из.
А
пока
он
обвеян
Мрачным
бременем
дани,
—
Он
спускается
вн из
—
В
катакомбы
обиженных,
В
пр еи спо дние
хижины
Гордых
страданий...
Всю
навьюченность
—
горьбь
—
Пр о несет
Сквозь
терновую
скорбь
Человечества.
Солнцепреклонный,
Он
мудрые'
ша ги
Не
повернет
назад
К
юн-взвенчая*
в
ло ны
—
Детский
сад
Алле й,
Как их
то
ко ра бл ей-,
Абсо,
Любимой,
Ба мс та...
Зачем?!..
Ставка
на
бессмертие
—
Истина,
скованная
солнцем;
Счастие
на
самом
деле
—
Над
в еком
—
аэронцем
—
Смысл
человечества
—
Основа
социальной
цит аде ли.
Всё
кончено
—
И
всё
бессмертно!...


В-
H.
Мас
ют
и
н.
Гравюра
на
д ереве.
(Опубликовывается впервые) .


Бо р.
Пильняк.
НиЖний
на
Волге.
(Отрывок из повести «Ч ерн ы й
хл е б»).
В
Нижнем
Новгороде,
из
крепости,
из
дома
Губисполюома
(был
э тот
дом
прежде
губернаторским
д ом ом ), из комнат,
про к уре нных
ма­
хоркой
и
промозгших
бессоницей
революции—ибо
дом
эт от
свечею
го­
рит
в
чувашскую
самогонщину
мятежей
еще
от
Стеньки
Разина,—из
окон
видно:
как
сливаются
древнейшие
две
русские
реки—Ока
и
В олга—tL за Волгой,
где
Ветлуга,
Урень,
Кит еж-оз ер о, —л ежат
земли
Мельникова-Печерского,
Семеновский
уезд,—за
Волг ой,
из
окон ,
просто
он
в
лесах
и
водах,
грустные
просторы,
потому,
что
их
не
вберешь
в
душу...
А
и з-за
Волги
взглянуть
на
Нижний
Новгород:—красная
крепость,
зубцами
стен
своих
из
х олм ов,—как
ор лин ое
гнездо,
и
белою
лебедью
средь
крестов
и
колоколен—белый
дом
Губисполкома.
Нижний-Новгород
мн ого
таи т
в
се бе
вод,
л есов
и
гор,
п рос то рных
п рос торов
и
тесных
ов ражн ых
тес нин .
Уже
осень.
Темнеет.
И
жуток
в
сумерках
заволжский
п рос тор...
Об
эти х
ме стах
е сть
ра сска з,
как
у
Чехова
об
ик ре.
Рассказан
он
Алексеем
Максимовичем
Горьким.—Приезжала
в
Се ме нов ский
уезд
охотиться
в
уд ель ный
лес,
лет
тридцать
т ому
назад,
нижегородская
гу­
бернаторша.
П роезжа ла
по
улице
города
Семенова,—увидал
ее
в
окно
местный
ми лл ион ер,
не
то
Б угр ов,
не
то
Башкиров,
не
то
Рукавишников,
старик
- лет
сем идеся ти.
Губернаторша,
проехала
в
дом
капитана-ис­
правника.
Бугров
сел
за
стол,
взял
пе ро
и
написал:
«Ваше иревостодительстио и всемилостивейшая госпожа!
Будучи
старцем
преклонного
возраста,
прельстился
вашими
преле­
стями.
Не
им ея
уже
возможности
согрешить,
о бр ащаюсь
к
вам
с
молением,
дозволить
взглянуть
на
в аши
прелести
одним
гл аз ком
и
за
то
о бязу юсь
внести
в
любое,
ва ми
указанное,
благотворительное
уч ре жд ение
100 тысяч рублей золотом».
«Вашего превосходительства и воемилостивейшей госпожи по ­
кор ный
ра б,
о ст аюсь
в
ожидании».


90
АЛЬМАНАХ
З акл еил
п ис ьмо,
на дпис ал
адрес,
сказал
сыну
своему,
человеку
лет
сорока
пяти:
—
Отнесешь!
>
Тот
понес.
Тог о
на
конюшне
кап ит ана- испр ав ника,
по
пр ика зу
гу­
бернаторши,
в ып ороли.. .
Потом
был
суд
в
губернии:—не
нашли,
какую-б
применить
статью,—оправдали,—тем
паче,
что
губернаторша
письмо
суду
по казат ь
отк аза лас ь
наотрез—из-за
стыдливости.
Но
дел о
не
в
этом,—дело
в
том,
что
губернаторша
к
старику—прихо­
ди ла
все-таки,
потихоньку,
конечно,—старец
осматривал
ее
прелести
сквозь
с тенн ую
щель,
специально
для
э того
сделанную.
Труды
по
взносу
ста
тысяч—губернаторша
взял а
на
себя:
вскоре
п отом
слышно
было,
что
губернаторша
сбежала
с
репетитором-студентом.
Уже
осень.
Темнеет.
В
четыре
ч аса
все
разошлись,
и
их
немного
здесь.
Синий
дымок
сумрачных
комнат
в
сумраке—отдыхает.
Зав олжь е
уходит
во
мглу,
Волга
идет
пустотой
и
простором?—а
там,
где
сливаются
Волга
и
Ока,
на
бол от ах,
в
Конавине—вспыхивают
огн и
Макарьевской
ярмарки.
Год
девятьсот
дв адц ать
второй:
что
идет
второй
раз
в
Россию.—Архип
Ар­
х ипович ,
большевик
уже
не
т от,
уже
сбрита
пугачевская
борода,
но
скулы
под
бородой
ок азалис ь ,
как
лемехи
из
ду ба
у
дер евя нно й
сохи,—
и
так
прилажено—слажены
ко жан ые
брюки
в
сапоги,
и
кожаная
ку ртка ,
и
фура жка ,
и
ремешок
для
часов
на
руке,
и
ремешком
же
затянут
са­
пог,
и
ремешок,
чтоб
поддерживать
брюки,—богатырское
те ло.
Осень
уже,—холодает.
В
двадцатом
году,
—
голым
годом,
—
записалось
о
том,
как
—
ночами
в
Москве,
в
Китай
город е,
за
Китайской
стеной,
в
ка­
менных
закоулках
и
п од вор ьях,
в
газовых
фонарях—каменная
п уст ыня.
Дн ем
Кит ай
город,
за
Китайской
стеной,
ворочался
миллионом
людей
и
миллионом
человеческих
жизней
—
в
котелках,
в
фе тро вых
шляпах
и
в
зипунах,—сам
в
котелке
и
с
портфелем
облигаций,
акций ,
векселей,
накладных,
биржи—икон,
к ож,
мануфактур,
из юмо в,
к олот а,
платины,
Мартьяныча,—весь
в
котелке,
совсем
Европа...—А
н очью,
из
каменных
закоулков
и
с
подворий,
исчезли
котелки,
приходили
безлюдье
и
б ез­
мо лвие ,
рыс кали
собаки,
и
мертво
горели
фонари
среди
камней,—и
ли шь
в
За рядье
и
из
Заря дь я
шли
лйди,
ред кие ,
как
собаки
и
в
ка ртуз ах.
И
тогда
в
эт ой
пустыне
из
подворий
и
подворотен
выползал
подлинный
Китай-Город,
тот
и
вт ор ой.
В
Нижнем-Новгороде,
в
Конавине,
за
Макарьем,
где
по
Макарью
та
же
р ассаж ива лась
московская
дневная
Ил ь инка,
в
ноябре,
после
мнльонов,
после
октябрьского
разгулья
под
занавес,
разливавшаяся
Волгой
вин,
и кр, «венеций», «европейских», «татарских»,— в
ноябре
в


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
91
Конавине,
в
снегу,
из
заколоченных
рядов,
из
забы тых
п алато к,
из
б ез­
людья—смотрел
солдатскими
пуговицами,
вместо
глаз,—тот—ночной—
мос ков ский .
И
третий.
Но
о
третьем—потом.
Та м,
за
сотни
верст,
в
Мос кв е,
ог ромн ый
же р­
нов
революции
смолол
Ильинку.
Тогда,
двадцатым—голым—годом
з на­
ют,
что
в
Конавино:
вб ит
осиновый
к ол.
В
марте
в олжски е
воды
зали­
вают
Конавино,
но
за
го ды
метелей
и
половодий
российских—Конавино
многие
иные
воды
размывали.—;Но:
идет
двадцать
в тор ой.
Мака рий
на
Конавино
отстраивается
вновь,—а
на
Ильинке...
Осень.
Уже
темнеет.
В
кабинете
предгубисполкома,
еще
от
губернаторов,
синие
штофные
об ои,—в
них
легко
отдыхать
махорочному
ды му,
ра ств ор яться
с иним
туманом.
И
дом
притих.
А рхипов
у
окна,—и
огонек
папиросы
второго—
за
с тол ом —уже
краснеет
по-вечернему.
Тогда
из
тишины
корридора
слы­
шатся
тве рд ые
ша ги—и
в
д ве рях,
под
козырек,
м атр ос.
—
То ва рищ
Архипов.
Па р оход
у
прис т ани.
Не фть
взята
на
Сибир­
ской,
на
п ять
дней.
—
Есть .
—
Прощай,
Т эр.
Может,
по е дешь
со
мной,—отдохнем?—Из
д руго го
окна
распалось
Заволжье,
когда
Архипов
подошел
к
столу,
и
под
об­
рывами
к лыка ми
ба шен
пошл а
стена.—Отдохнем
без
людей,
сварим
уху
из
стерлядки,—поедем.
—
Нет,
Архип.
Надо
работать!
Владимирскими
лесами,
г орохов ец ки ми
болотами,
пронес
поезд
А рх ипова
и
выкинул
его
на
К он авин ский
вокзал,
в
шум
и
га м,
в
ярм а­
рочную
суматоху,
в
свисты,
писки
и
гу ды
в етлужски х
св ист ул ек.
На
во кз але
встретило
Архипова
кр асное
новое
купечество;
начальник
гарнизона
отчеканил
ра п орт,
под
козырек,
во
фрунт,
последние
его
слова
были:—«служу
народу».—Оркестр
обрадовал
м альчи шек
тушем,
под
туш
с
вокзала
вышли
красные
купцы,
шагая
по-солдатски,
как
солдаты
не
шагают...
Четыре
года:
с
марта
по
май,
в олжски е
воды
размывали
в
Кона­
ви не
содеянное—и.
с
мая
по
март,
рушили
К он авино
осиновым
колом—
московскую
Ильинку
без
но чей
в
три
плодоносных
месяца
за
летом,—
руш или
Конавино,
кто
как
мог,
все
всеми
силами,
волею
народной
и
народным
озорством,—дерево
на
топливо,
в ыве ски
на
крыши,
сте кла
на
звон
от
камней,
кирпичи
и
камни
на
п ечу рки
по
бездровью,
на
ремонт
домов,
на
памятник
октябрьского
во сстан ия:
м ер твый
город
ст оял
четыре
года
мертвецом,
без
окон ,
дверей
и
крыш,
в
крапиве
и
реп ь ях,
в
зло-
воньи
тухнущей
воды,
в
п одва лах,—и
с
ма рта
по
май
стихии—мыли
Ко навино
вольные
волжские
вод ы.
Мертвый
город
ст оял
скелетом
мер­


92
АЛЬМАНАХ
твеца,
к огда
мертвец
обглодан
до
кос тей .
Че тыре
года.—И
вот
ин ая
во ля
возродила
вновь
Макарыч—иные
люди.
Еще
висела
в
переулке
забытая
в ывеска
под
разбитым
вдребезги
домом—«Окон­
ные
стекла»,—еще
гнили
в
подвалах
загнившие
во ды,
еще
г лядел
Ки­
тай
из
мертвых
корпусов,—но
в
гла вно м
доме
и
вокруг
в
ряд ах— во з­
никла,
как
столетье—Нижегородская
Макарьевская
ярмарка:
на
по­
ездах,
пароходами,
на
баржах,
белянах,
расшивах—тысячи
пудов,
бо­
че к,
штук ,
че тв ерте й,
аршин—потянулись
товары—из
лесов,
с
болот,
полей,
заводов,
гор,
с
Каспия,
Белого
моря,
с
Чусовой,
Печоры
и
Оби,—
от
лучин,
от
керосиновых
л амп очек,
от
турбинных,
просто
от
солнца
и
от
северного
си яни я, —на
го ре
и
радость,
на
смерть
и
рожденье,—чтобы
жить,
как
жи ла
Россия
с толе тьем, —п ерс ы,
арабы,
татары,
кав каз цы,
ура льцы ,
украинцы,
тысячи;—с
ними
коте лки,
цилиндры,
круглые
оч ки
в
оп рав е,
труб ки ,—А зия
с
Европой,—Азевр,—Еврозия...
Н-но—вывески
не
те,
что
прежде:—
—
«Трест», «Синдикат», «Центросоюз», «Непо», «Эмпо», «Центро-
текс тил ь », «Сельсендикат»
и
«Цементгрест», и «М осс ельп ро м»...
И
в
гл авно м
доме,
в
з але,
где
с обра ны
гербы
всех
горо дов
и
собра­
лись—не
те,
что
соб ира л ись
столетьем,
не
купцы,
не
животы
в
цепях,
не
фр аки,
не
глазки
всплывшие
из
ночи
и
из
бород,
не
эп оле ты
губер­
натора
и
бе лые
погоны
п рис тав ов, —здес ь
собрались:
большевики...
А
обе д
был
с
шампанским,
но
были
кур тки ,
пиджаки,
косоворотки,
и
р ечи
говорили—бурильщик
из
Тагиева,
слесарь
из
Коломны,
ка тор ж­
ник—кавказец
(с каторжанином этим вспоминал Архипов,
как
ж или
вместе
в
избе,
в
Н а рыме ), шахтер из Горлинки,—г ово рили,
начиная
сло­
в ом : «товарищ», и кончая «зд рав ие м
будням
революции
русской».
И
знаемо
б ыло
тогда
на
обеде,—музыка
играла
в
главном
доме,
шам ­
п анское
б ыло
французским,
ст ерл ядь
с
Волги,
за
окнами
вывески
«трестсиндикатов»,—дв адца ть
второй
год
ест ь
водораздел
российских
перепутий,
где
на
весах
висят:
Тысячелетье
старой
Ру си
и
—
пять
годин
—
п ослед ни х,
этих,
российских,
из
Паниров.
И
эти
пять
годин:
—
тя-же-ле!
—
Пусть
э тот
же
оркестр
взыграет
н очью
в
Ка зино ,
в
рулетке,
в
б ак­
кара,
в
заездке,
в
голы х
проститутках
из
отдельных
кабинетов,—в
том
же
шампанском
и
в
тех
же
стерлядках,
горестях,
нищете,
н еве жеств е
вши­
вой
России
сел
и
весей.
Архипов
осматривал
ярмарку,
виде л
шум,
мно го го лос ицу,
гам—
ру сс кую
ярмарку.
Архипову
пок а зыва ют
радио,
и
как
радио
де йству е т:
загудело
д инам о,
антэны
завы ли,
заплакали—покоренная
стихия—по­
сыпалась
искрами.


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
93
Инженер
ск азал :
—
Мы
в ызыв аем
Науэн.
Стихло,
и
тогда
затрещали
счетчики.
—
Науэн
спрашивает,
в
чем
дело,—сказал
инженер.
—
Кла няй тесь
им,—ответил
Архипов.
Уже
осень.
Пароход
гудит,
то чно
н амере н
вывернуть
свое
н утро.
На
но су
в
тем­
н оте
к рича т:
—
Отдай
н ос ов ую-у!
Кап и тан
командует
с
мос тик а,
за д уше нно:
—
Средниий!
—
Еесть!
Ши пит
вода,
пристань
отворачивается,—пароход
и дет
в
ночной
простор,
в
пл еск
вод ы,
в
речной
холод.
Палу бу ,
решетки,
снасти,
пере­
бирает
ветер,
шарит,
свистит...
Впереди
тишина.
Архипов
ст оит
на
носу,
смотрит
в
черную
даль,—ничего
не
видно,
мрак .
В пер еди
Поволжье
подлинное,
на
сотни
верст
вымороченные
села,
вол ос ти
и
уезды,
уставшие,
изгоревшие
в
людоедстве,
в
б урь янах,
в
мест ных
дорогах.
Холодно.
Справа
красный
вспыхнул
на
бакене
огонь
и
исчезнул.
Ве тер
шарит,
ворует...
Тогда
приходит
ко м андир
парохода.
—
П рик ажите
делать
остановки,—укажите—где.
—
Нет,
товарищ,
пойдем
без
остановок,
так.
—
Теперь
на
Волге
туманы
часты.
В
туман
итти
не л ьзя.
Прикажете
на
як орь
встать?
—
В ста вай те,
что
же.


К.
Богаевский.
# ПеАваж.
Литография.
(Опубликовывается впервые) .


Осип
Мандельштам.
Ветер
нам
утешенье
принес
И
в
лазури
п оч уяли
мы
Ас сир ий ские
крылья
стрекоз,
Переборы
к оленч ат ой
тьмы.
И
во енной
грозой
потемнел
Ни жний
сл ой
помраченных
небес,
Ш естир уких
летающих
те л,
Слюдяной
перепончатый
лес
Ест ь
в
лазури
слепой
уг олок ,
И
в
блаженные
поддай
в се гда,
Как
сгустившейся
н очи
намек,
Роковая
трепещет
звезд а.
И,
с
трудом:
пробиваясь
вперед,
В
чешуе
иск алеч енны х
крыл,
Под
высокую
руку
берет,
Побежденную
твердь,
Азраил...


П.
Я.
П авлино в.
Портрет
Э.
Т.
А.
Гоф м ана.
Гр авюра
на
дер ев е.


Д жэк
Лондон.
СмирителЬная
рубашка.
Социальный
роман.
Перевод
с
английского
С.
Г.
Займовского.
(Продолжение) .
Глава
III ’)•
Р азу мее тся,
никто
не
знал,
хо тя
это
был
гл авны й
вопрос,
по ста*
вл енный
ему.
Почти
че рез
два
ч аса
вернулся
назад
Луиджи
Галаццо;
но
это
был
не
он,
это
б ыла
к акая- то
ра звали на ,
бормотавшая
что-то
в
бр еду
и
не
умевшая
дать
ответа
на
все
вопросы,
гул ко
разда вав ши ес я
в
дли нно м
кор рид оре
камер,—вопросы,
кот оры ми
осыпали
его
люди ,
ж давши е
своей
очереди
и
очень
хотевшие
знать,
что
с
ним
сделали
и
какому
допросу
его
подвергли.
В
ближайшие
оорок
восемь
часов
Луиджи
два
раз а
водили
на
допрос.
По сле
эт ого
уже
не
человеком,
а
ка ким
ТО
бормочущим
идиотом,
его
отправили
на
жит ье
в
Аллею
Беггауза.
У
нег о
было
кре пк ое
тело­
сложение,
ш ироки е
плечи,
широкие
ноздри,
кре пк ая
грудь
и
чистая
кровь;
и
в
Аллее
Беггауза
он
еще
долго
будет
вертеться
по сле
того,
как
я
буду
вздернут
на
ве ревку
и
избавлюсь
таким
об ра зом
от
ужасов,
испытанных
в
темницах
Калифорнии.
Че лов ека
за
человеком
выводили
с торо жа
из
камер ,
и
приводили
обратно
какие-то
развалины,
обломки
людей;
один
за
другим
они
по­
вергались
в
мрак,
где
им
предоставлялось
ско л ько
угод но
рычать
и
выть.
И
к огда
я
лежал,
прислушиваясь
к
стонам
и
воплям
и
к
безум­
ным
фантазиям
свихнувшихся
от
м уч ений
мозгов,
во
мне
смутно
про­
сып ал ись
воспоминания,
что
гд е- то,
ко г да-то
я
сидел
на
высоком
месте,
свирепый
и
гордый,
прислушиваясь
к
такому
же
хору
стонов
и
во п лей.
Впоследствии,
как
вы
в
ов ое
время
узнаете,
я
осознал
это
воспоминание
и
понял,
что
стоны
и
вопли
исх о дили
от
рабов,
прикованных
к
своим
скамьям,
и
что
я
слушал
их
сверху,
с
кормы,
в
ро ли
военного
пасса-
’) См.
том
1- й.


98
АЛЬМАНАХ
жи ра
на
галере
старого
Рима.
В
ту
пору
я
пл ыл
в
Александрию,
на­
чальником
над
людьми,
по
дел ам
в
Иерусалим.
Но
об
эт ом
я
вам
рас­
скажу
впоследствии...
а
покуда...
Глава
IV.
Покуда
царил
уж ас
темницы,
наставший
в след
за
открытием
п ри­
готовлений
к
п обе гу.
И
ни
на
секу н ду
в
эти
вечные
ча сы
ожидания
м еня
не
оставляло
сознание,
что
и
мне
придется
последовать
за
этими
каторжниками,
претерпеть
инквизиционные
пытки,
какие
они
претер­
пели,
и
вернуться
об рат но
ра звали но й,
которую
бросят
на
каменн ы й
пол
мое й
каменной,
с
чугунной
дверью,
темницы.
Вот
они
явились
за
м ной.
Грубо
и
безжалостно,
осыпая
меня
уд а­
рами
и
бр ан ью,
они
мен я
увели,
и
я
очутился
перед
капи т аном
Джемми
и
смотрителем
Эттертоном,
окруженными
полдюжиной
купленных
на
собранные
на лога ми
деньги
зверей,
носящих
на зва ние
сторожей
и
го­
товых
ис полнить
люб ой
приказ
н ачальс тва.
Но
их
услуги
не
по надо ­
бились.
—
Садись!
—
ск азал
мне
смотритель
Эттертон,
указав
на
огромное
деревянное
кресло.
И
во т,
я,
из бит ый
и
окровавленный,
не
получивший
глотка
вод ы
за
долгую
ночь
и
день,
полумертвый
от
голода,
от
побоев,
последо­
вавших
за
пять ю
днями
ка рц ера
и
восемьюдесятью
ч асами
с мир ите ль­
ной
рубашки,
подавленный
сознанием
бедственности
человеческого
у дела,
ох ваче нный
страхом,
что
со
мною
про изо йд ет
то
же,
что
п ро­
изошло
с
остальными
—
я,
шатающийся
об ломок
человека
и
бывший
профессор
агрономии
в
м ирном
университетском
городке,—я
отказался
п рин ять
приглашение
сесть.
См отри те ль
Этт ерто н,
был
к рупный
и
очень
сильный
мужчина.
Рука
его
мо лние нос но
упала
на
мое
плечо.
В
его
руках
я
был
соломинкой.
Он
поднял
м еня
с
по лу
и
швырнул
в
кресло.
—
А
теперь,
—
промолвил
он,
покуда
я
задыхался
и
ду шил
в
с ебе
крик
боли,
—
расскажи
мне
всю
правду,
Стендинг!
Вы плю нь
всю
п рав ду,
—
всю
как
есть,
иначе...
ты
знаешь,
что
с
то бой
буд ет!
—
Я
ниче го
не
зн аю
о
том,
что
с луч ил ось,
—
начал
я.
Только
это
я
ц
у спел
вым олви ть.
С
рычаньем
оц
бросился
на
м еня
одним
ск ач­
ком.
Оп ять
он
под нял
м еня
на
воздух
и
с
треском
обрушил
в
кресло.
—
Не
дури,
Стендинг!
—
пригрозил
он.
—
Сознайся
во
всем!
Где
динамит?
■—
Я
ничего
не
зн аю
ни
о
како м
динамите!
—
возражал
я.
Я
пе ре жил
в
св оей
ж изни
оамые
разнообразные
муки,
но
когда
я
о
них
размышляю
теперь,
в
п окое
мо их
последних
дней,
то
у бе­
ждаюсь,
что
никакая
пыт ка
не
сравнится
с
этой
пыткой
креслом.


ВОЗ РОЖД ЕНИЕ
99
■Своим телом я превратил кресло в уродливое подобие мебели.
Пр и­
несли
другое
кре сл о,
и
с
т еч ением
времени
оно
также
ок азалось
раз-
.ломанным.
Приносили
все
новые
кр есла,
а
до пр ос‘на сч ет
динамита
п родолжалс я
все
в
той
же
неизменной
форме.
Когда
смотритель
Эттертон
утомился,
его
сменил
капитан
Джемми;
а
затем
сторож
Моноган
сменил
капитана
Джемми
и
сам
н ачал
шв ы­
рять
м еня
в
кресло.
И
все
это
время
только
и
слышалось:
—
Д ина мит!
Динамит!—Где
дина м ит ?..
А
динамита
никакого
не
было.
Я
в
конце’
концов
готов
был
отдать
чуть
не
всю
св ою
бессмертную
д ушу
за
не­
сколько
фунтов
динамита,
к отор ые
имел
бы
возможность
указать.
Не
мо гу
ск азат ь
ско л ько
кресел
было
разломано
моим
телом.
Я
лишался
чувств
бесчисленное
множество
ра з.
—
Наконец,
все
сл ило сь
в
од ин
сплошной
кошмар.
М еня
полу-несли,
полу-пихали,
п олу-т ащи ли
в
мою
черную
камеру.
Здесь;
очнувшись,
я
увидел
шпика.
Это
был
бл едн ый
маленький
арест ан т1
короткого
срока,
гб тов ый
на
все
за
гло­
ток
водки.
Как
только
я
узнал
е го,
я
под по лз
к
ре ше тке
и
к рикну л
на
в есь
корридор:
.
1,
—
Со
мною
шп ик,
товарищи!
Иг на тий
Ирвин!
Держите
язык
за
зубами!
Прозвучавший/хор
п рокляти й
поколебал
бы
мужество
и
более
храброго
человека',
чем
Игнатйй
Ирвин.
Жалок
он
был
в
своем
с тра хе,
когда
окружавшйе
бг о,
и стер занн ые
б оль ю , «вечники», рыча,
как
зв ери,
гов орил и
ему,
какие
^жасы они ему готовят на предстоящие годы.
Существуй
в
Действительности
какая-нибудь
тайна,
присутствие
сыщика
в
к ар цере
заставило
бы
каторжников
сде рж ив ать ся.
Но
так
как
все
они
поклялись
говорить
правду,
то
не
ст есн ял ись
пер ед
Игна­
тием
Ирвиным.
Их
больше
всего
озадачивал
динамит,
о
котором
они
также
мал о
знали,
как
и
я.
Они
обращались
ко
мне;
ум оля ли
сказать,
есл и
я
что-нибудь
зн аю
о
динамите,
и
спасти
их
от
д альн ейши х
бед­
ствий.
И
я
мог
им
сказать
только
правду
—
что
я
ничего
не
знаю
ни
о
како м
динамите.
Перед
тем
как
сторож
уб рал
сыщ ика,
он
про ро нил
одну
фразу,
к отор ая
п ок азала
мн е,
как
серьезно
обстоит
дело
с
динамитом.
Разу­
меется,
я
об
э том
передал
тов ари щам,
и
в
резуль тате
ни
од но
колесо
не
вертелось
в
этот
день
в
тюремных
ст анка х.
Тысячи
ка торжн ик ов
оставались
запертыми
в
своих
камерах,
и
ясн о
было,
что
ни
одна
из
многочисленных
тюремных
фабрик
не
будет
действовать
до
тех
пор,
по ка
не
отыщется
д ина мит,
спрятанный
кем-то
в
тюрь м е.
С лед ствие
продолжалось.
Катор жн ики
по
одному
вытаскивались
из
камер
и
втаскивались
обратно,
как
они
пер едавали,
смотритель
Эттертон
и
капитан
Дж емми ,
выбиваясь
из
с ил,
см ен яли
друг
д руга
каждые
два
часа.
По ка
о дин
спал,-другой
вел
допрос.
И
спали
они
в
о дежд е,
в
той
самой
комн ате ,
в
ко торо й
о дин
си лач
за
другим
лиша­
ли сь
последних
своих
сил.


100
АЛЬМАНАХ
Час
за
часом
во
мр аке
темницы,
п ро должал ось
безумие
н ашей
пытки.
О,
поверьте
мн е:
повешение
пустяк
в
сравнении
с
тем,
как
из
живых
людей
выколачивают
остатки
жизни,
—
а
они
все
еще
продол­
ж ают
жить!
Я,
как
и
все
пр оч ие,
ст радал
от
б оли
и
жажды;
но
мои
страдания
увеличивались
еще
сознанием
страданий
других.
Я
уже
два
года
считался
в
числе
неисправимых,
и
мои
нервы
и
мозг
ст али
бесч у вст вен ны
к
страданию.
Страшное
зрелище—надломленный
си­
лач!
Вокруг
меня
в
од но
и
то
же
в ремя
сорок
си лачей
пре вр атил ись
в
развалины.
Крики,
мольбы
о
воде
не
i рекращались ни на минуту,
люди
с
ума
сходили
от
воя,
плача,
бормотания
и
беш еног о
бреда.
Понимаете
ли
вы?
Н аша
пр авда,
истинная
правда,
ко торую
мы
г ово рили,
была
пашей
уликой!
Рад
сорок
человек
у т вер ждали
одн о
и
то
же
с
таким
ед ин одуши ем,
смотритель
Эттергон
и
ка п итан
Дж емми
могли
только
зак лю чить ,
что
их
свидетельства
—
заученная
ло жь,
ко­
торую
каждый
из
сорока
твердит,
как
попугай.
Перед
властями
их
положение
было
столь
же
отчаянным,
как
и
наше.
Как
я
впоследствии
узнал,
по
те легр афу,
был
созван
к ом итет
тюремных
директоров,
и
в
тюрьму
п ри слали
две
рот ы
государствен­
ной
милиции.
Сто яла
з има,
а
морозы
иногда
подносят
сюрпризы
даже
в
Калифорнии.
В
ка рце рах
не
б ыло
одеял.
Представьте
себе,
как
при­
ятно
лежать
израненным
телом
на
л едяны х
камнях.
В
конце-концов,
нам
д али
воды.
Г лум ясь
и
руг а ясь,
сторожа
вб ежали
к
нам
в
пожар­
ных
штанах,
и
стали
окачивать
нас
из
кишки
час
за
часом,
п ока
н аше
и зран енн ое
тело
не
оказалось
вновь
расшибленным
у дар ами
струи,
пока
мы
не
очутились
по
колени
в
воде,
бурлившей
в округ ,
и
от
которой
мы
теп ерь
мучительно
желали
из бави ть ся.
Я
об ойду
молчанием
остальное,
что
дел ало сь
в
карцерах.
Скажу
только
мимоходом,
что
ни
о дин
из
эти х
сорока
«вечников»
не
пришел
уже
в
свое
пр е жнее
состояние.
Луиджи
По лац цо
на всегд а
ут ра тил
рас­
судок.
Долговязый
Билль
Ходж
медленно
те рял
р ассу док
и
год
с пу­
стя
и
его
отправили
на
жительство
в
Аллею
Беггауза.
За
Ходжем
и
По­
лаццо
последовали
д руги е;
иные ,
надломленные
физически,
пал и
же рт вою
тюремного
туберкулеза.
Ровно
четвертая
часть
э тих
сорока
сошла
в
могилу
в
ближайшие
ше сть
лет.
Когда,
по сле
пяти
лет
одиночного
заключения,
меня
ве ли
из
Сан-
Ку ент ина
на
суд,
я
увидел
Скайсела
Джэка.
Видел
я
собственно
мало,
ибо
после
п яти
л ет,
проведенных
в
потемках,
я
жмурился
и
хлопал
гл аза ми,
как
лет учая
мышь.
Но
и
то,
что
я
увид е л,
заставило
больно
сж ат ься
мое
се р дце.
Я
встретил
Скайсела
Джэка,
когда
шел
через
тю­
ремный
двор.
Волосы
его
были
бе лы
как
снег.
Он
преждевременно
одряхлел,
груд ь
его
глубоко
впала,
ра вно
как
и
щеки.
Руки
болтались
как
парализованные,
на
х оду
он
шатался.
Его
глаза
так же
наполни­
л ись
слезами,
когда
он
узнал
мен я,
ибо
и
я
пр едс тавл ял
собою
жалкий,
об ломок
то го,
что
когда-то
н азыв алось
человеком.
Я
весил
восемъде-


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
101
сят
семь
фунтов.
Волосы
мои,
с
гус тою
проседью,
невероятно
отрасли
за
п ять
ле т,
равно
как
борода
и
усы.
И
я
шатался
на
ходу,
так
что
сторож
поддерживал
м еня,
когда
я
проходил
за литы й
солнцем
угол
двора.
Мы
с
Джэком
СкайСелом
уз нал и,
однако,
д руг,
друга.
Лю ди
в
роде
Дж эка
пользуются
привилегиями
да же
в
тюрьме,
т ак,
что
он
поз вол ил
себе
нарушить
тюремные
правила,
об р ат ившись
ко
мне
надломленным,
дрожащим
голосом.
—
Ты
сл авн ый
парень,
Стендинг,—прохрипел
он.—Ты
никогда
не
фискалил!
Но
ведь
я
ничего
не
зн ал,
Джэк!—прошептал
я
в
ответ.
Я
шептал
по нево ле,
ибо
за
п ять
лет
неупотребления
голоса
п очти
совершенно
утра тил
его.—Я
дума ю
никакого
динамита
не
б ыло.
—
Ладно,
ладно!
—
хрипел
он,
с
детским
упр ям ст вом
качая
голо­
вой.—Береги
тайну,
не
выдавай
им!
Ты
с лавны й
парень!
Снимаю
перед
тобою
шапку,
Стендинг,
ты
не
фискал!
Сторож
ув ел
м еня
прочь,
и
я
больше
не
видел
Ск айс ела
Дж эка.
Ясно
было,
что
даж е
он
поверил
в
сказку
о
динамите.
Ме ня
два
раза
приводили
пр ед
лицо
комитета
директоров
в
п ол­
ном
его
соотаве.
М еня
то
и стязали ,
то
уговаривали.
Мне
п ред ло жили
так ую
альтернативу:
е сли
я
отд ам
динамит,
то
м еня
подвергнут
номи­
нальному
наказанию—тридцати
дн ям
кар цер а,
—
а
за тем
сделают
сто­
рожем
в
тюремной
библиотеке.
Есл и
же
я
буду
уп рям и ться
и
не
отдам
динамита,—меня
посадят
в
од иночк у
на
в есь
с рок
наказания.
А
так
как
я
был
пожизненный
заключенный,
то
это
з нач ило
—
подвергнуть
м еня
од ино чно му
зак лю ч ению
на
всю
жизнь.
О
нет !
Калифорния
цивилизованная
страна.
В
ее
уложен и и
нет
та­
кого
за к она.
Это
жестокое,
невероятное
наказание,
и
ни
одно
современ­
ное
государство
не
по вин но
в
из да нии
подобного
закона.
Тем
не
менее,
в
истории
Калифорнии
я—третий,
присужденный
к
пожизненной
од и­
ночке.
Другие
два—Джэк
Оппенгеймер
и
Эдд
Мор рель.
Я
скоро
о
них
вам
р асскаж у,
ибо
г нил
вместе
с
ними
ц елые
год ы
в
ка ме рах
безмолвия.
До бавл ю
к
этому
следующее.
Скоро
они
мен я
выве д ут
и
по ве­
с ят—не
за
то,
что
я
уб ил
п рофе сс ора
Гаскеля.
За
это
меня
прису­
дили
к
пож из ненной
тюр ьм е.
Они
м еня
повесят
потому,
что
я
пр из­
нан
виновным
в
нападении
и
драке.
А
это
уже
нарушение
тюремной
дисциплины!
Это
закон,
к отор ый
можно
найти
в
уголовном
уложе­
нии !
.
К ажет ся,
я
разбил
человеку
нос
в
кровь.
Я
не
видел,
чтобы
из
его
нос а
шла
кровь,
на
так
гов о рили
свидетели.
Его
звали
Серстон,
он
был
сторожем
в
Сан-Куентене.
В
нем
б ыло
сто
семь де сят
фун тов
весу ,
он
цвел
здоровьем.
Я
в есил
меньше
девяносто
фу нт ов,
был
слеп,
как
нетопырь,
от
долгого
пребывания
во
мраке,
и
настолько
отвык
от
сткрь'тых
пространств,
что
у
мен я
кружилась
голова
при
выходе
из
камеры.
У
меня,
бессомнения,
начиналась
а гор афо бия,
в
чем
я


102
АЛЬМАНАХ
убедился
в
тот
самый
день,
как
вышел
из
одиночки
и
разбил
сторожу
Серстону
нос.
Я
раскровянил
ему
нос,
когда
он
преградил
мне
дорогу
и
хотел
схватить
меня.
И
за
это
ме ня
повесят.
В
з ако нах
штата
КалиФоонии
н аписано ,
что
вечник
в
р оде
ме ня
подлежит
смертной
казни,
есл и
уда­
рит
тюремног
сторожа
вро де
Серстона.
Разбитый
нос
в ряд
ли
беспо­
коил
его
больше
получаса;
и
все
же
меня
за
это
п ове сят.. .
Видиге
ли,
этот
закон
является
в
данном
случае
за кон ом
ex pest
facto, имеющим обратную силу.
Он
не
был
законом
в
то
время,
когда
я
убил
пр о фессо ра
Г аскел я.
Он
был
и здан
уже
после
того,
как
меня
приговорили
к
по жизне нном у
тюремному
закл юч ению.
И
в
этом
вся
штук а’
мое
пожизненное
заключение,
подвело
м!еня
под
закон,
еще
не
написанный
в
книгах.
И
тол ько
благодаря
своему
званию
пожиз­
ненного
арестанта
я
буду
повешен
за
побои,
нан есенны е
сторожу
Се р­
стону.
Закон
явн о
ex post facto и потому не конституционный.
Но
что
конституция
для
конституционных
юристов,
когда
они
же­
лают
и збави тьс я
от
и зве ст ного
профессора
Д э рреля
Ст енд инга!
Моя
казн ь
не
у стан авл ивает
даж е
процедента. ' Год
т ому
назад,
как
из­
вестно
всякому,
читавшему
г азеты,
они
по вес или
Д жэка
Оппенгей­
мера,—здесь,
в
Фольсоме,—
совершенно
за
такой
же
проступок...
шу
то лько
он
провинился
не
в
ра з битии
нос а
сторожу.
Он
неч ая нно
по­
резал
каторжника
хлебным
ножом.
Как
они
странны—путанные
зак оны
людей,
путанные
тр опинк и
■жизни!^Я пишу эти строки в той самой камере « ко р р идо р а
убийц», ко­
торую
зан им ал
Джэ к
Оп пен гейм ер
перед
тем,
как
его
увели
и
сдел ал и
с
ним
то,
что
собираются
проделать
на до
мн ой ...
Я
предупреждал
вас,
что
мне
о чень
много
пр идет ся
писать.
Во з­
вращаюсь
теперь
к
своему
по веств ов ани ю.
К о митет
тюремных
дирек­
торов
предоставил
мне
на
выбор:
пост
тюремного
надзирателя
и
из­
бавление
от
джутовых
станков,
е сли
я
выдам
н есущ ес твующ ий
д ина­
ми т;
пожизненное
закл ючен ие
в
одиночке,
ес ли
я
откажусь
выдать
несуществующий
дина ми т.
На
р азм ышл ение
мне
дали
двадцать
четыре
часа,
заключив
на
э тот
с рок
в
смирительную
рубашку.
Петом
м еня
привели
в
комитет.
Что
мне
б ыло
делать?
Я
не
мог
указать
им
динамита,
кот орого
не
су­
ществовало.
Я
и
сказал
им
э то;
а
они
назвали
м еня
лжецом.
Они
о б’-
явили
меня
н еисп ра вимы м,
опасным
человеком,
нра вст венны м
д еге­
н ерат ом , «злейшим преступником нашего времени».
Они
говорили
мне
еще
много
других
приятных
вещей
и
з апер ли
меня
в
одиночную
ка­
меру.
Меня
поместили
в
камеру
No
1.
В
No
5, лежал Эдд Моррель,
в
No12
лежал
Д жэк
Оппенгеймер.
З десь
он
жил
уже
десятый
год ,
а
Эдд
Моррель
жил
в
св оей
ка мере
всего
первый
год.
Он
отбывал
пятиде­
сят и лет ний
срок
заключения.
Дж эк
Оппенгеймер
был
вечник,
как
и
я.
Казалось,
нам
тро им
п ре дсто яло
долго
томиться
здесь.
И
в от,.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
103
прошло
только
ше сть
лет,
и
никого
ив
нас
нет
в
одиночке.
Джэка
Оппенгеймера
вздернули
на
веревке.
Эдда
Морреля
с дел али
гла вн ым
надзирателем
в
Сан-Куентине,
а
за тем
он
получил
пом ило вание .
А
я
в
Фольсоме
дожидаюсь
д ня,
назначенного
судьею
Мо рга но м—д ня,
ко­
то рый
будет
моим
последним
днем.
Глу пцы !
Разве
они
могут
удушить
мое
бессмертие
своим
неуклю­
жим
изобретением—веревкой
и
виселицей!
Не
о дин
ра з,
а
бесчислен­
ное
множество
раз
б уду
я
ходить
по
этой
прекрасной
з емле!
Я
бу ду
ходить
во
плоти,
б уду
принцем
и
к ре сть янином ,
ученым
и
дурачком,
бу ду
си деть
на
высоком
месте
и
стонать
под
колесом.
Глава
V.
Первые
дни
мне
б ыло
жутко
в
одиночьке,
и
часы
Тя нулис ь
не­
стерпимо
до лго.
Время
отмечалось
пра вильною
сменою
сторожей"
и
сме ною
дня
и
н очи.
Ден ь
давал
очень
ма ло
свет а,
но
все
же
это
б ыло
лучше,
чем
непроглядная
тьма
но чи.
В
одиночке
день
б ыл,
как
свет­
лая
слизь,
просачивающаяся
из
свет ло го
внешнего
мира.
Его
б ыло
совершенно
недостаточно,
чтобы
чи т ать.
Вдобавок
и
чи­
та ть
б ыло
нечего.
Мож но
было
только
лежать
и
думать,
думать
без
конца.
Я
был
пож изненно
заключенный,
и
ясно
было,
что ,
если
я
не
сотворю
ч у да1, не создам из ничего тридцати пяти фунтов динамита,
в есь
остаток
моей
жи зни
протечет
в
этом
безмолвном
мра ке.
П ос телью
мне
с лужил
тонкий,
прогнивший,
соломенный
тюфяк,
брошенный
на
пол
камеры.
Прикрытием
слу жи ло
тон кое
и
г ряз ное
оде яло.
Больше
не
б ыло
никакой
мебели,
ни
стула,
ни
стола—только
соломенник
и
тон кое
протертое
одеяло.
Я
всегда
спал
очець
мало,
всегда
был
занят
мозговой
работой.
В
одиночке
у ст аешь
от
дум,
и
единственное
спасение
от
них—сон.
Теперь
я
куль ти ви рова л
с он,
я
сде­
лал
из
не го
науку.
Я
научился
спать
по
десять
часов,
затем
по
д ве-,
надцать
ч асов
и,
нак о нец,
по
четырнадцать
и
пятнадцать
часов
в
сутки:
но
дальше
этого
дело
не
пошло,
и
я
поневоле
выну жде н
был
лежать
в
бодрственном
сотоянии
и
думать,
дум ать
без
конца.
Для
деятельного
ума
это
значит—постепенно
ли шаться
рассудка.
Я
изыскивал
способы
механически
у би вать
бодрственные
ч асы.
Я
возводил
в
квадрат
и
в
куб
длинные
ря ды
цифр,
сосредоточивая
на
это м
все
с вое
внимание
и
в олю,
я
выводил
самые
изумительные
гео­
метр иче ские
прогрессии.
Я
даже
отважился
на
квадратуру
круга...
и,
наконец,
поверил
в
то,
что
эта
невозможность
может
бы ть
осущест­
влена.
Наконец,
убедившись,
что
я
схожу
с
ума,
я
о ст авил
квадра­
туру
крута,
хо тя,
уверяю
ва с,
это
была
для
м еня
бо ль шая
же ртв а,
ибо
умственные
упражнения,
связанные
с
кв адра турой
круга,
от лич но
по­
могали
мне
у биват ь
время.


104
А ЛЬМА НАХ
П утем
одного
воображения,
закрыв
г лаза,
я
создавал
шахматную
д оску
и
разыгрывал
длинные
партии
сам
с
собой.
Но,
когда
я
усо­
вершенствовался
в
этой
ис ку с ственн ой
игре
памяти,
упражнения
на­
чали
ме ня
утомлять.
Это
было
только
упражнение,
ибо
между
сторо­
н ами
в
шре,
ко торую
ведет
од ин
и
тот
же
игрок,
не
может
б ыть
на­
с тояще го
состязания.
Я
многократно
и
тщетно
пытался
расколоть
с вое
«я»
на
две
отдельных
личности
и
противопоставить
о дну
другой,
но
оставался
единственным
игроком,
и
не
б ыло
ни
одн ой
хитрости
или
стратагемы
на
одн ой
стороне,
которую
другая
сторона
тотчас
не
рас­
крывала
бы.
Время
давило
меня,
время
длилось
бес ко не чно
до лго.
Я
затеял
иг ру
с
мухами—обыкновенными
мухами,
к отор ые
просачивались
по­
одиночке
вместе
с
тусклым,
сер ым
светом;
и
убедился,
что
они
од а­
рены
чувством
игры!
Так,
например,
лежа
на
по лу
камеры,
я
прово­
дил
произвольную,
воображаемую
л инию
на
стене,
в
р ассто ян ии
тр ех
ф утов
от
пола.
Когда
они
сидели
на
стене
выше
э той
л инии,
я
их
оставлял
в
покое.
Как
только
оии
сп ус кали сь
по
стене
ниже
этой
ли­
нии,
я
старался
поймать
их.
Я
в сяче ски
старался
при
э том
не
пом ять
муху,
и
с
течением
времени
они
знали
также
хоро шо,
как
и
я,
где
пр о­
ходит
воображаемая
линия.
Когда
им
хо тел ось
поиграть,
они
спуска­
лись
ниже
э той
линии,
и
часто
целый
час
о дна
какая-нибудь
м уха
занималась
э той
игрой.
Утомившись,
она
садилась
отд ыхать
на
безо­
пасной
территории.
Из
дюжины
или
более
мух,
живших
со
мною,
только
одна
не
люби ла
игры.
Она
упорно
отказывалась
играть
и,
узнав,
какая
к ара
ждет
ее
за
переход
запретной
меж и,
старательно
избегала
опасной
территории.
Эта'муха
была
угрю м ое,
разочарованное
су щест во.
Как
выразились
бы
каторжники,
у
нее
«был зуб»
против
мира.
Она
не
играла'никогда
и
с
д ру гими
му хам и.
Это
была
с иль ная
и
здоровая
муха,—я
достаточно
долго
изучал
ее,
чтобы
в
эт ом
убедиться.
И
ее
нерасположение
к
иг ре
б ыло
делом
темперамента,
а
не
ф изическ ог о
состояния.
П ове рьте,
я
зн ал
в сех
моих
мух.
Поразительно,
какую
массу
ра з­
лич ий
я
в
них
открыл!
Каждая
муха
являла
собою
впо лне
определен­
ную
инд ивид уал ьнос ть — не
только
по
размерам
и
пр им етам,
по
силе
и
быстроте
полета,
по
характеру
лета
и
игры,
по
манере
уверток,
бе гст в,
возвращений
и
шныряния
по
за пре щенной
зоне*на
стене.
Они
сильно
отличались
одна
от
другой
еще
и
тончайшими
нюансами
тем­
перамента
и
душевного
ск лада .
Ср еди
них
были
нервические
особы,
были
и
флегматики.
Так,
одна
муха,
поменьше
товарок
рос том ,
приходила
в
настоящий
в ос торг,
к огда
играла
со
мною
или
с
подругами.
Видели
ли
вы
когда-нибудь,
как
жеребенок
или
теленок
скачет
по
лу гу,
задрав
хвост,
в
н е обуз­
данном
восторге?
И
вот
эта
муха,—мимоходом
сказать,—лучший


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
105
игрок
ср еди
прочих,
—
б ыв ало,
спу ст ивш ись
раза
тр и -че тыре
подряд
в
запр е щенн ую
зон у,
и
всякий
раз,
из б ежав
бархатных
тисков
моей
руки ,
при ход ила
в
такое
во збу жде ние
и
восторг,
что
начинала
но-
'сйться вокруг
моей
гол овы
с
бешеной
бькдрэтой,
кувыркаясь,
ве р­
тясь
и
лавируя,
и
все
время
д ержа сь
в
пределах
узкого
круга,
в
ко­
тором
она
могла
то рже с твова ть
на до
мною.
Я
их
так
хорошо
и зучи л,
что
мог
заранее
-сказать,
когда
та
или
другая
м уха
вздумает
играть
со
мно ю.
В
одн ой
этой
области
б ыли
ты сячи
деталей,
которыми
я
не
ст ану
докучать
ва м,
хотя
эти
де тали
помогали
мне
у би вать
время
в
первый
период
моего
одиночества.
О дно
только
расскажу
в ам:
это—случай,
когда
мух а
с
.«зубом», никогда не
игравшая,
в
минуту
рассеянности
се ла
на
запрещенную
территорию
и
тотчас
же
б ыла
по йм ана
мно ю.
Верите
ли:—она
целый
час
пос ле
этого
дулась
на
ме н я!..
Ча сы
тян ули сь
в
одиночке
безумно
долго.
Я
не
мог,
в едь,
спать
непрерывно,
как
не
мог
у би вать
все
время
на
и гру
с
мухами,
при
всем
их
уме.
Муха,
в
конце
концов,
не
более,
как
муха,
а
я
был
человек,
с
человеческим
м озгом ;
мозг
мой
привык
к
д еят е льнос ти,
был
начинен
«культурой»
и
з нания ми,
и
всегда
напряженно
работал.
А
делать
мне
б ыло
совершенно
нечего,
и
мысль
бесплодно
замирала
в
пустых
умо­
зрениях.
Так,
я
вспомнил
о
св оем
определении
присутствия
пентоза
и
метил-пентоза
в
винограде
и
виноградной
лозе,—анализ,
к отор ому
я
посвятил
свои
последние
летние
каникулы,
про ве д енные
в
вин огра д­
никах
Асти.
Я
п очти
довел
до
конца
эт от
ряд
оп ы тов,
и
теперь
мен я
страшно
интересовало:
продолжает
ли
их
кто-нибудь?
И
е сли
про дол ­
жает,
то
с
каким
успехом?
Ведь,
мир
у мер
для
мен я.
Ни какие
вести
извне
не
просачивались
ко
мне.
Развитие
н ауки
быстро
иде т
вперед,
и
мен я
ин тер есов али
ты­
сячи
тем.
Та к,
например,
я
создал
теорию
гидролиза
казеина
трепси-
нолом,
которую
профессор
У ол терс
выпо лня л
в
своей
лаборатории.
Профессор
Шлеймер
р або тал
вместе
со
м ною
над
обнаружением
фито­
с тер ола
в
смесях
животных
и
растительных
жир ов.
Работа,
без
сомне­
ния,
продолжается;
каковы
ре зульта ты?
Од на
только
мысль
о
работе,
ведущейся
за
тюремными
стенами,
в
которой
я
не
мог
пр ин ять
уч а­
стия,
о
которой
мне
никогда
не
п ри дется
даже
усл ышат ь,
св од ила
меня
с
ум а.
Мой
уд ел
бы л—ле жать
на
по лу
каме ры
и
играть
с
мухами.
Нельзя
сказать,
чтобы
в
одиночке
царило
безмолвие.
Еще
в
самом
н ачале
своего
заключения
я
час то
слы ша л,
через
опр е де ленные
п ро­
межутки
времени,
с лаб ые,
глухие
п остуки ва ния.
Позднее
мне
то же
слышались
слабые
и
глухие
уд ары.
Эти
постукивания
не изме нно
прерывались
злы м
ревом
сторожей.
Однажды,
когда
постукивания
пр и­
няли
слишком
настойчивый
характер,
б ыли
вызваны
с тор ожа
на
подмогу,
и,
по
шум у,
я
до га дал ся,
что
некоторых
узн и ков
заключили
в
смирительные
ру б ахи.


106
АЛЬМ АНАХ
Об’яснить
этот
инцидент
бы ло
нетрудно.
Я,
как
всякий
узник
Сан-Куен тенч
знал,
что
в
одиночках
си дит
еще
двое—Эдд
Мор рель
и
Дж эк
Оппенгеймер.
Я
зн ал,
что
эти
дво е
пе ре го ва ривал ись
п ос ред­
ством
с тук ов,
и
за
это
они
б ыли
под ве ргну ты
на казани ю.
Я
не
сомневался,
что
к люч,
к оторым
они
пользуются,
в
вы сшей
сте пен и
прост.
Одна ко ,
мне ’
пришлось
потратить
мн ого
час ов
труда,
пока
я
открыл
его.
Ясно
было,
что
он
самый
простой—и
все
же
я
не
мог
найти
к
нему
нити.
И
ка ким
же
п рос тым
он
оказался,
когда
я
изу­
чил
его.
А
всего
проще
оказалась
улов ка,
которая
больше
всего
и
сб и вала
м еня
с
толку.
Заключенные
не
только
каждый
день
меняли
букву
алфавита,
с
ко торо й
начинался
кл юч,
но
и
меняли
ее
в
каждом
разговоре,
д аже
среди
ра з говора .
Т ак,
о днаж ды,
я
угадал
начальную
букву
ключа
и
разобрал
две
фразы;
в
следующий
же
раз,
когда
они
заговорили,
я
не
понял
ни
един о го
слова.
Но
это
первый
р аз!..
—
«Скажи — Эдд—что— бы —ты —дал — се йч ас —за— обе рт очн ую
—-
бумагу
—
и—пачку
—
табаку?»—
спрашивал
о дин,
в ысту ки вавш ий
удары.
Я
чу ть
не
закричал
от
восторга.
Вот
способ
сношения!
Вот
мио
ко мпа ния!
я
внимательно
прислушался
и
разобрал
следующий
ответ,
исходивший,
повидимому,
от
Эдда
Морреля.
—
«Я—принял—бы—двадцать—часов—смирительной—рубашки—
за —п ятицен то ву ю— п ачку »...
Но
тут
п ослы шался
грозный
рев
с торож а:
—
Пре крат ить
эту
музыку,
Морре ль!
Профану
может
показаться,
что
с
людьми,
осужденными
на
по­
жизненное
одиночное
заключение,
уже
сделано
самое
худшее,
и
по­
тому,
какой-нибудь,
сторож
не
и меет
способов
заставить
выполнить
с вой
приказ
—
прекратить
перестукивания.
Но,
вед ь,
ес ть
еще
смири­
тельн ая
рубашка,
остается
голодная
смерть,
остается
жажда,
остается
рукоприкладство!
Воистину
беспомощен
че лове к,
запертый
в
тесную
клетку...
Перестукивание
прекратилось,
но
в
тот
же
вечер,
когда
оно
вно вь
началось,
я
оп ять
превратился
в
слух.
Для
ка жд ого
разговора
пере­
стукивающиеся
меняли
на чал ьную
букву
ключа.
Но
я
отгадал
ее,
и
через
несколько
дней
опять
п опал ся
тот
же
кл юч.
Я
не
стал
до жи­
д аться
фсрмального
представления.
—
Алло?—выстукал
я.—Алло,
незнакомец!!—простучал
в
ответ
Моррель,
а
Оппенгеймер
простучал:—добро
пожаловать
в
наш
огород.
Они
полюбопытствовали,
кто
я
такой,
давно
ли
присужден
к
оди ­
ночке,
за
что
присужден.
Но
вое
это
я
отлодсил
до
тех
пор,
пока
не
и зучу,
их
си стемы
пе­
ремены
ключа.
Пос ле
т ого,
как
я
ею
овладел,
мы
начали
беседу.
Это
был
великий
день ,
ибо ,
вместо
д вух
одиночников,
стало
трое,—хотя


ВОЗРОЖДЕНИЕ
107
они
приняли
ме ня
в
св ою
компанию
только
по
и спыт ании .
Много
п озже,
они
мне
ра с ска з ывали,
что
боялись,
не
провокатор
ли
я
.
посаженный
с
целью
впу тат ь
их
в
какую-нибудь
историю.
С
Оппенгеймером
уже
такой
казус
случился,
и
он
дорого
заплатил
за
доверие,
которое
оказ ал
пр и­
спешнику
смотрителя
Эт тер тон а.
К
моему
изумлению,
вернее
ск азат ь,
к
моему
восторгу,
оба
мои
т овар ища
по
несч аст ь ю,
уже
зн али
меня
благодаря
м оей
репутации
«неисправимого» .
Даже
в
ту
могилу
для
живых,
в
которой
Оппенгей­
мер
обитал
уже
де сятый
год ,
п рони кла
моя
сл ава,
ил и,
вернее,
из вест ­
ность...
Мне
пришлось
не
ма ло
п орас сказа ть
им
о
соб ытиях
в
тюрьме
и
о
в нешн ем
мире.
За гово р
сорока
«вечников»
с
целью
по б ега,
поиски
во­
ображаемого
ди намит а
и
вся
вероломная
махинация
Сесиля
В инву да
оказалась
для
них
совершенною
новостью.
По
их
словам,
до
них
по­
рою
доходили
н овос ти
чер ез
сторожей;
но
вот
уже
два
м еся ца,
как
они
ни
ог
ко го
не
слыхали
ни
слова.
Теперешние
сторожа
при
одиночках
ока залис ь
особенно
злой
и
мстительной
бандой.
Сторожа
все
без
исключения
ругательски
ругали
нас
за
пересту­
кивания;
но
мы
не
могли
-отказаться
от
этого.
Из
двух
жи вых
ме рт ве­
цов
стало
трое;
нам
так
мн ого
нужно
б ыло
сказать
друг
другу,
а
с по­
соб
сообщения
был
безумно
м ед лен,
и
я
не
так
был
и ск ушен
в
высту­
киван ии,
как
мои
товарищи.
—
Погоди,
нынче
вечером
придет
Мордастый,—он
с пит- поч ти
всю
сво ю
смену,
и
нам
можно
будет
наговориться
всласть!
И
говорили
же
мы
в
эту
но чь!
Сон
бежал
мо их
глаз.
Мордастый
Джонс
был
подлая
и
зл ая
тварь,
несмотря
на
свою
тучность.
Но
мы
благословляли
его
тучность,
ибо
она
вынуждала
его
дремать
при
пер ­
вой
возможности.
Одн ако ,
н аши
постоянные
перестукивания
нару­
ша ли
его
сон
и
раздражали
его
до
такой
степени,
что
он
к лял
и
бр анил
нас
без
конца.
Так
же
б рани лись
и
другие
ночные
сторожа.
Утром
все
они
доложили,
что
ноч ью
б ыло
много
сту ку,
и
нам
пришлось
по­
платиться
за
наш
мал ень кий
праздник;
в
девять
часов
явился
капи­
тан
Джэмми
с
несколькими
сторожами,
чтоб ы
завязать
нас
в
смири­
тельную
рубашку.
До
девяти
часов
утра,
с ледующе го
дн я,
ровно
двадцать
четыре
часа
по др яд,
связанные,
мы
беспомощно
лежали
на
полу
без
пищ и
и
воды,
и
э тим
расплатились
за
нашу
беседу.
О,
ка кие
зве ри
б ыли
наш и
сторожа!
Нам
сам им
пришлось
п рев ра­
титься
в
зв ер ей,
чтобы
в ыжи ть.
От
грубой
работы
у
ч ело века
делаются
мо золис ты е
руки.
Же сто кая
стр ажа
о ж есто чает
узников.
Мы
про дол ­
жали
переговариваться
и,
вр емя
от
времени,
расплачивались
смири­
тельной
рубашкой.
Самой
лучшей
п орою
б ыла
ночь,
и,
нередко,
ко гда
на
стражу
ст ави ли
временных
караульных,
нам
удавалось
бе се дова ть
ц елую
см ену.


108
АЛЬМАНАХ
Для
н ас,
живших
во
мраке,
день
и
ночь
сливались
в
од но
ц елое.
Спать
мы
м огли
в
лю бое
время,
а
перестукиваться
только
при
случае.
Мы
рассказали
д руг
другу
и ст орию
своей
жизни;
бывало,
долгие
ч асы
мы
с
Моррелем
лежали,
прислушиваясь
к
слабым
отд ал ен ным
высту­
киваниям
Оппенгеймера,
к отор ый
медл енн о
рассказывал
нам
с вою
жиз­
ненную
повесть,
начиная
с
детства
в
трущеб е
Сан-Франциско,
до
шк о­
лы
на ук
в
шайке
мошенников,
до
его
знакомства
со
всем,
что
то лько
е сть
в
м ире
п орочн ого.
Четырнадцатилетним
мальчиком
он
служил
ночным
пос ыль ным
в
пожарной
команде,
и
через
цел ый
ряд
краж
и
грабежей
до шел
до
того,
что
выд ал
товарища
и
до
убийства
в
сте нах
тюрьмы.
Дж эка
Оппенгеймера
называли
«Тигром в человеке».
Юркий
ре-
портеришка
изобрел
это
прозвище,
и
кли чке
суждено
б ыло
надолго
пер еж ить
человека,
к отор ому
она
принадлежала.
Тем
не
менее,
я
на­
ходил
в
Джэке
Оппенгеймере
все
главные
че рты
человечности.
Он
был
верный,
преданный
товарищ.
Я
знаю,
что
он
не
раз
предпочел
наказание
доносу
на
товарищей.
Он
был
мужествен,
был
терпелив.
Он
был
сп осо бен
к
самопожертвованию—я
мог
бы
р ао сказат ь
вам
о
под об ном
случае,
но
не
ст ану
отнимать
у
вас
времени.
Справедливость
же
у
него
бы ла
страстью.
Убийство,
совершенное
им
в
тюр ьм е,
вы­
з вано
б ыло
исключительно
его
утрированным
чувством
спр аведл и­
вости.
У
нег о
был
не д южинный
ум.
Жизнь,
про вед енна я
в
тюрьме,
и
десятилетняя
одиночка
не
помрачили
его
рассудка.
У
Мо рреля,
столь
же
превосходного
товарища,
так же
был
б ле­
стящий
ум.
Я,
которому
предстоит
умереть,
имею
пра во
сказ ат ь,
без
риска
п ол учить
упрек
в
нескромности,
что
тремя
лучшими
умами
Сан-Куентина,
из
вс ех
его
о би тателе й,
начиная
от
смот рите ля,
было
три
каторжника,
гн ивши х
в
одиночках.
Теперь
на
з акате
дн ей
м оих,
обозревая
все,
что
д ала
мне
жизнь,
я
прихожу
к
закл юч ению,
что
си льн ые
умы
никогда
не
бывают
послушными.
Глупые
люди,
трус­
ливые
люди,
не
наделенные
страстным
д ухом
с прав ед ливо сти
и
бес­
страшия
в
борьбе—такие
л юда
дают
об ра зцовых
узников.
Благодарю
всех
бо гов,
что
ни
Дж эк
Оппенгеймер,
ни
Моррель,
ни
я
не
бы ли
образцовыми
узниками.
Глава
VI.
Дети
определяют
память
как
нечто,
что
л юди
забывают,
и
в
э том
определении,
мне
думается,
не
мал о
пр авды .
Быть
умственно
здоро­
вым—значит
бы ть
способным
забывать.
Вечно
же
помнить
—
значит
быть
помешанным,
одержимым.
И
в
одиночке,
где
воспоминания
ос а­
ждали
меня
бе зпрес тан н о,
я
ст ар ался
решить
гл авн ым
образом
одну
з адач у:
задачу
забвения.
Когда
я
игр ал
с
мухами,
или
с
сам им
собою


ВОЗРОЖДЕНИЕ
1С9
в
шахматы,
или
п ерест у кива лся
с
товарищами,
я
отчасти
забывался.
Х оте лось
же
м не—за быть ся
вполне.
Во
мне
жи ли
детские
во сп омин ания
ин ых
времен
и
ин ых
мест—
«разметанные облака славы»,
по
выражению
Водсворта.
Если
у
ре­
бен ка
имелись
такие
во спо мина ния,
то
почему
же
они
безвозвратно
исчезли,
когда
он
вырос
и
в озм ужал?
Могла
ли
эта
часть
д уши
ма ль­
ч ика
со верш енно
стереться?
Или
же
эти
вос по мина ния
об
ин ых
местах
и
дн ях
все
еще
существуют,
дремлют,
зам урова н ные
в
мозговых
кл ет­
ках
на
по до бие
того,
как
я
замурован
в
камер е
Сан-Куентина.
Бывали
случаи,
когда
люди,
осу жде н ные
на
вечное
заключение,
на
вечное
заключение
в
одиночку,
в ыходи ли
на
св обо ду
и
вн овь
ви­
дел и
со лн це.
Поче му
же,
в
таком
сл уч ае,
не
могли
бы
воскреснуть
и
детские
вос пом инания
об
ино м
ми ре?
Но
к ак?
Мне
ду мает ся
—
путем
д остиж ен ия
по лн ого
забвения
на­
стоящего,
и
з абв ения
былого
возмужания.
Но
все
же,
каким
образом?
Эти м
д олжен
бы
заняться
ги пноти зм .
Есл и
посредством
гипнотизма
удастся
усыпить
сознательный
дух,
а
пробудить
дух
подсознательный,
то
дело
бу дет
сделано;
все
двери
мозгов
темницы
бу дут
разбиты,
и
узники
выйдут
на
солнечный
овет.
Так
я
рассуждал,—а
с
каким
результатом,
вы
с коро
узнаете.
Но
сперва
я
хо чу
ра сс каза ть
вам
о
во сп о мина ниях
иного
мира,
которые
я
переживал
еще
мальчиком.
И
я
си ял
в
об лаках
славы,
влекшихся
из
гл убины
вечности!
Как
вся ко го
мальчика,
м еня
преследовали
образы
существований,
ко торы е
я
пер ежи вал
в
иные
времена.
Все
это
происхо­
д ило
во
мне
в
процессе
моего
становления,
прежде
чем
р асплав ленная
мас са
того,
чем
я
когда
то
был,
затвердела
в
форм у
личности,
ко торую
люди
в
тече нии
последних
лет
называют
Дэррель
Стендинг.
Я
ра сск ажу
вам
один
такой
с лучай .
Это
б ыло
в
Минесоте,
на
старой
ферме.
Я
то гда
еще
не
достиг
полных
ше сти
ле т.
В
нашем
до ме
остановился
переночевать
миссионер,
вернувшийся
в
Соединенные
Штаты
из
Ки тая,
и
присланный
Миссионерским
Бюр о
собирать
взносы
у
фермеров.
Дело
происходило
в
кухне,
тотчас
после
ужина,
когда
мать
помогала
мне
ра зд еться
на
ночь,
а
миссионер
показывал
нам
фотографии
вид ов
Святой
Земли.
Я
давным-давно
забыл
бы
то,
что
собираюсь
вам
рас ск аза ть,
если
бы
в
м оем
де тстве
отец
не
рассказывал
так
часто
этой
истории
своим
изу м ленны м
слушателям.
При
в иде
одной
из
фо тог ра фии
я
вскрикнул
и
впился
в
нее
взгля­
д ом— сп ерва
с
интересом,
а
потом
с
разочарованием.
Она
вдруг
пока­
залась
мне
ужасно
знакомою—ну,
словно
я
на
фо тог ра фии
увидел
бы
отцовскую
ри гу.
Потом
она
показалась
мне
со всем
незнакомою.
Но
когда
я
стал
опять
разглядывать
ее,
неотвязное
чу вст во
знакомости
вновь
появилось
в
моем
сознании.
—
Это
баш ня
Давида,—говорил
миссионер
мое й
матери.


110
АЛЬМАНАХ
—
Herr!—в оскл икну л
я
т оном
глубокого
убеждения.
—
Ты
хочешь
ск азать ,
что
она
не
так
н азыв ае тся?
спросил
м ис­
си оне р?
—
Я
кивнул
голов ой .
—
Как
же
она
называется,
мальчик?
—
Она
н азы в ается....—н ач а л
я
и
за тем
смущенно
добавил:
—
Я
забы л!
—
V тее теперь другой вид, — про д олж ал
я
после
недолгого
мол­
ч ания. —П р ежде
д ома
строились
иначе.
Тогда
миссионер
п ротян ул
мне
и
матери
другую
фотографию,
ко­
торую
разыскал
в
пачке.
‘
—
Здесь
я
сам
был
ше сть
м ес яцев
т ому
назад,
миссис
Стендинг—
и
он
ткнул
пальцем.—Вот
это
Яфф ски е
ворота,
куда
я
входил.
Они
ведут
п рямо
к
Башне
Давида
на
картинке,
куда
п ока зывает
мой
па­
лец.
Почти
все
авторитеты
согласны
в
э том
п унк те.
Эль
Ку лах,
как
ее
называли...
Но
тут
я
оп ять
вмешался,
указывая
на
кучи
мусора
и
о сы пав­
шегося
камн я
в
левом
у глу
фот огр афи и .—.В от
где-то
здесь!—говорил
я.—Ев р еи
называли
ее
вот
тем
самым
именем,'
ко торо е
вы
выговорили.
Но
мы
называли
ее
иначе;
мы
называли
ее...
я
забыл,
как!
—
Вы
пос луша йт е
малыша!—засмеялся
отец.—Можно
подумать,
что
он
бывал
там!
Я
кивнул
головой,
ибо
в
ту
минуту
зна л,
что
бывал
там ,
хо тя
теперь
все
мне
представлялось
совсем
другим.
От ец
захохотал
еще
г ромч е,
м иссио нер
же
з аяви л,
что
я
потешаюсь
над
ним.
Он
подал
мне
другую
фотографию.
Это
был
угрюмый
пустынный
ландшафт,
без
де­
ревьев
и
всякой
растительности—какой-то
мелкий
овраг
с
отлогими
ст енами
из
щебня.
Приблизительно
в
се реди не
его
ви днел ась
кучка
жалких
жд лищ
с
пло ск ими
крышами.
—
Hÿ-ка,
мальчик,
что
это
такое?—иронически
спросил
миссио­
не р.
И
вдруг
я
вспомнил
название.—Самария!—в
ту
же
секу н ду
прого­
ворил
я.
От ец
мой
в
восхищении
захлюпал
в
ладоши,
мать
бы ла
о зад ачена
м оим
странным
поведением;
миссионеру
же,
повидиму,
стало
до садно .
—
Мальчик
прав!—об’явил
он .— Эта
Деревушка
в
Самарии.
Я
был
в
ней,
вот
почему
и
купил
ф отогра фи ю.
Бессомнения,
м альчи к
уже
ви­
дел
такие
фотографии
раньше...
Но
отец
и
ма ть
единодушно
отрицали
это.
—
Но
на
кар т инке
совсем
не
так!
говорил
я,
мысленно
во сст ана­
вливая
в
памяти
ландшафт.
Общий
характер
ланд шаф та
и
линии
хо л­
мов
остались
без
изменения.
Перемены
же,
которые
я
на шел,
я
на зы­
вал
вслух
и
указывал
пальцем.
—
Дом
сто ял
вот
тут,
пр ав ее,
а
здесь
бы ло
больше
деревьев,—


ВОЗРОЖДЕНИЕ
111
много
деревьев,
много
травы
и
много
коз.
Я
как
сейчас
ви жу
их
перед
собою,
и
двух
мальчиков,
которые
пасут
их!
А
здесь,
-направо,
куч ка
людей
иде т
за
одним
человеком:
а
зде сь ...—Я
указал
на
то
место,
где
н аход ила сь
моя
деревня,—здесь
толпа
бродяг.
На
них
нет
ничего,
кро­
ме
рубища.
Они
больные.
Их
л иЦа
и
руки
и
н оги
—
все
в
болячках!
—
Он
слышал
эту
историю
в
церкви
или
еще
гд е- нибу дь —по мня
ис целе ние
прокаженных
в
е ванге лии
от
Луки?—проговорил
мис сио ­
нер
с
довольной
улыбкой.—Сколько
же
там
б ыло
больных
бродяг
ма ль­
чи к?
Уже
в
п ять
лет
я
умел
считать
до
с та.
Теперь
я
напряженно
пере­
считал
людей
и
об’явил:
—
Де сять !
Все
они
махают
руками
и
кричат
другим
людям.
—
Но
почему
же
они
не
приближаются
к
ним?—был
вопрос.
Я
п ока чал
головой.—Они
стоят
на
местах
и
воют,
как
бу дто
им
больно.
—
Продолжай,—подбодрил
мен я
миссионер.—Что
ты
еще
ви­
дишь?
Что
делает
другой
человек,
который,
как
ты
говоришь,
шел
впереди
другой
то лпы?
—
Они
все
остановились,
и
он
что-то
говорит
б ольн ым.
И
да же
мальчишки
с
козами
ос т ановилис ь
посмотреть;
все
на
них
смотрят.
—
А
еще
чт о?
—
Это
все.
Б ольн ые
л юди
н ап рав ляются
к
домам.
Они
уже
не
во ют,
и
у
них
не
больной
ви д.
А
я
все
си жу
на
своей
лошади
и
смотрю...
ТУг
тр ое
м оих
слушателей
залились
смехом.
—
Ия
взрослый
человек!—сердито
завопил
я. —И
подо
мн ой
большое
седло!
—
Десятерых
п ро каж енных
Христос
исцелил
перед
тем,
как
про­
шел
Иерихон
на
п ути
в
Иерусалим,—пояснил
миссионер
мо им
р оди­
телям.
—
Мальчик
видел
снимки
с
з наменит ы х
картин
в
волшебном
фонаре...
Но
ни
отец,
ни
мат ь
не
мо гли
припомнить,
чтобы
я
ко гда- нибу дь
видел
волшебный
фонарь.
—
Попробуйте
показать
ему
другую
картину,—предложил
отец.
—
Тут
все
не
так,
—
г ово рил
я,
р ассмат р ивая
фотографию,
к ото­
рую
мне
п ротяну л
миссионер.—Ничего
не
осталось,
кроме
го ры
и
дру­
гих
гор.
Здесь
должна
быть
проселочная
дорога.
А
зд есь
должны
быть
сады
и
деревья,
и
д ома
за
большими
камен ны ми
стенами.
А
здесь,
по
ту
сторону,
в
каменных
пещерах,
они
хо ро нили
покойников.
Ви­
дит е
это
место?
Зд есь
они
бросали
в
людей
камни ,
пока
не
заби в али
их
до
смерти.
Я
сам
э того
не
видел,
но
мне
рассказывали.
—
А
гора?-^спросил
миссионер,
указывая
на
середину
границы.
—
Не
можешь
ли
ты
нам
сказать
на зва ние
э той
го ры?


112
АЛЬМ АНАХ
Я
п ок ачал
головой.—У
нее
не
б ыло
названия.
Зд есь
уб и вали
лю­
де й.
Я
видел
это
не
ра з.
—
На
этот
раз
то,
что
он
говорит,
согласуется
с
кру пн ыми
авто­
ритетами,—об’явил
миссионер
с
видом
полного
удовольствия.
—
Это
го ра
Голгофа.
Гора
черепов,
н азыв аемая
так
потому,
что
похожа
на
череп.
Заметьте
сходство!
З десь
они
распинали...
Он
ум олк
и
обернулся
ко
мн е.—Ко го
они
з десь
распяли,
молодой
ученый?
Рас­
ска жи
н ам,
что
еще
ты
видишь.
О,
я
видел—по
словам
отца,
глаза
мои
были
выпучены,
но
я
упрямо
ка чал
го ло вой
и
говорил:
—
Я
не
ст ану
вам
рассказывать,—вы
см еет есь
надо
мно й.
Я
ви­
дел,
как
з десь
уби в али
многих,
о чень
многих
людей.
Их
прибивали
гвоздями,
и
на
это
уходило
мн ого
времени.
Я
видел...
но
я
вам
не
р ас­
скажу.
Я
никогда
не
лг у.
Спр ос ите
папу
и
маму,
лгу
ли
я.
Он
побил
бы
ме ня,
если
бы
я
лгал.
Спр ос ите
их!
Больше
миссионер
не
мог
вытянуть
из
меня
ни
словечка,
хотя
он
соблазнял
м еня
такими
фотографиями,
что
у
мен я
го лова
закружи­
ла сь
от
н ахлын увши х
воспоминаний,
и
язы к
так
и
че сался
за гов о­
рить,
чему
я
уп рямо
противился;
и
настоял
на
своем.
—
Из
н его
выйдет
б ольш ой
зн аток
библии!
—
говорил
миссионер
отцу
и
матери
после
того,
как
я
поцеловал
их
на
сон
грядущий
и
улегся
в
постель.—Или
же,
с
т аким
воображением,
он
сделается
прево­
сходным
б елле три ст ом!
Это му
пророчеству
не
су ждено
б ыло
исполниться.
Я
сижу
теперь
«в корридоре убийц»
и
пишу
эти
стр оки
в
последние
дни,—вернее
в
по­
сл едние
дни
Дэрреля
Стендинга,
ко торого
скоро
в ывед ут
и
швырнут
в
тем­
ноту
на
конце
веревки;
я
пишу
и
улыбаюсь
про
себя.
Я
не
сделался
ни
знатоком
би бл ии,
ни
романистом.
Напротив,
до
того,
как
они
за пе рли
м еня
в
эту
камеру
мо лчани я
на
полдесятилетие,
я
был
в сем,
че го
не
предсказывал
миссионер,—экспертом
по
сельскому
хоз яй ств у,
профес­
сором
агрономии,
специалистом
в
науке
уничтожения
излишних
движе­
ний,
мас тер ом
практического
земледелия,
лабораторным
ученым
в
обла­
стях.
Продолжение
следует.


В яч еслав
Езерский.
МО ЕМУ
СЫНУ.
Ты—ясный,
уз ень кий
новорожденный
серп.
Я—м еся ц
полночи,
иду щий
на
ущерб.
Ты
ра дос тно
горишь,
не
зна я
темноты;
Даш ек
еще
т вой
п уть
до
граней
полноты,
А
я
прошел
ег о—и
белою
лу ной
Свечусь,
но
осе
тус клей ,
над
пажитью
зем но й.
И
в скор е,
может-быть,
совсем
по га сну
я,
Но
славлю
с вой
закат
и
жр ебий
бытия...
Пусть
труден
он,—не
нам
о
том
гадать!—
Жизнь-новь,
мы—два
серпа,—и
надо бно
нам
жат ь.
И
верю,
верю,
я,
что
ты,
без
всяких
кля тв,
Блеснешь,
как
серебро, «а лоне пышных жатв;
И
бу дет
так
ле гка
мне
смертная
по стель ,
Как
для
тебя
сей час— родна я
колыбель.
Всех
б лаг
тебе!
Светись!
Ты—луч,
ты—юный
серп!
Я—м есяц
полночи,
иду щий
на
ущерб...


Г
а
в
а
р
н
к.
Из
«Fourberies de femmes en matière de
sentiment»
Гра вюр а
на
дереве
Poiret.


Юрий
Сл езки н
Она
принесла
ему
сигару.
Рассказ.
I.
Се го дня
Флиппот
принесла
ему
с и гару,
большую
тол ст ую
сигару,
зав ерн утую
в
сер еб ряну ю
бумагу
с
бандеролькой,
где
по
красному
по лю
золотыми
буквами
бы ло
на п ис ан о: «Non plus ultra».
Она
не
зна ла
хо­
роша
или
нет
сигара,
но
ей
д ос тавля ло
удовольствие
приносить
ему
маленькие
подарочки,
так
какие
нибудь
пустяки—цветок,
грушу
или
конфекты.
Ей
н ужен
был
предлог,
чтобы
притги
к
нему,
в
его
ком н ату,
вою
заваленную
рисунками,—в
комнату
худ ожн и ка.
Когда
у
нее
есть
что-нибудь
в
руках,
она
свободно
входит
к
нему
и
говорит:
—
Во т, Léon, я принесла тебе это.
Он
ед ва
п овод ит
плечами,
не
п од ымая
гол овы ,
говорит: «хорошо,
положи
там»
и
продолжает
работу,
потому
что
вс егда
занят,
вс егда
исполняет
какой-нибудь
с пе шный
заказ.
А
она
садится
на
оттоманку
в
тень,
подбирает
под
се бя
ног и,
свертывается
ка лачи ком
и,
п оложи в
го­
ло ву
на
ладони,
смотрит
издали
на
своего
любовника.
У
не го
твердый
мужественный
профиль
и
он
ей
очень
н рав и тся. Léon настоящий муж­
ч и на , «un vrai brave homme». У него,
конечно,
свои
странности,
как
у
в ся­
кого
мужчины
и
особенно
иностранца,
йо
все-таки
его
нельзя
сравнить
с
другими.
В
его
л ице
ест ь
что-то
дикое—может-быть
в
б ровях ,
или
в
линиях
р та.
Но
у
н его
мягкие,
как
лен,
волосы
и
пр а вдивые
глаза.
Он
хорошо
го вор ит
п о-фра н цузски
и
любит
Фр анци ю.
Ча сто
рассказывает
про
Ро ссию
и
тогда
его
приятно
слушать.
Как
знать,
мо жет -б ыть
ей
у даст ся
побывать
там,
когда
она
по луч ит
ангажемент.
Говорят,
на
севере
м ожно
ч у десно
устроиться
каждой
француженке,
обладающей
хо ть
не­
большим
талантом.
А
еще
недавно
Christophe Verminé—ре жи сс ер— п о­
хвалил
ее
«pas de deux» и потянул ее за кончик уха .
У
не го
была
эта
манера,
говорят,
заимствованная
у
Наполеона,
когда
он
находился
в
добром
расположении
духа.
Дела
у
них
в
опперете
шли
бл е стящ ие,
и
раб ота
кипел а.
Все
спек­
такли
п роходи ли
с
аншлагом.


116
АЛЬМАНАХ
Сид я
та к,
в
уголку
дивана,
она
думает
обо
в сем
понемногу
и
ей
хо­
рошо.
Но ги
прият но
млеют
после
т анцев
и
также
приятно
млеет
се рд це.
—
Ну
вот
и
готова,—наконец
говорит
Léon и отодвигает стул.
Он
вы­
тягивается
во
весь
с вой
рост,
подымая
руки
ввер х,
точно
со бир ает ся
достать
по то ло к.—Я
славно
п оработа л
сего дня,
я
хо чу
чаю!
Ты
не
ду­
маешь,
Флиппот,
что
б ыло
бы
нед ур но
промочить
глотку
стаканом
го­
рячего
чая?!
—
Да,
к он еч но, Léon, я сейчас позабочусь об этом, —г о во р ит
она
и.
торопится
заняться
его
маленьким
хозяйством.
Достает
спиртовку,
чайник,
сахарницу
и
мешечек
с
сухарями.
Рас­
сти л ает
перед
диваном
салфетку.
В ода
в
ч айник е
начинает
шипет ь
и
булькать;
синее
пламя
виляет
из
стороны
в
сторону,
в
комнате
ста но вит ся
еще
веселее
и
уют не е.
Léon ходит из угла в угол и свистит.
Он
высвистывает
какую-нибудь
песенку,
широко
шагает
и
руки
держит
за
сп ино й,
при
этом
лицо
е го-
вы ра жает
по лное
удовлетворение.
Есл и
Фл иппот
пр и несла
ему
цветок,
то
он
втыкает
его
в
п етл ицу
своей
оливковой
рабочей
б лузы
и
то
и
дело
наклоняет
голову
и
нюхает
ег о.
Есл и
же
она
пр и несла
грушу
или
конфекты,—то
он
их
оставляет
к
чаю„
но
за
подарок
б лагод ар ит
всегда
после,—уже
ле жа
в
кровати.
У
него
на
все
своя
манера
и
к
этому
нужно
привыкнуть,
иначе
со стави шь
о
нем
совсем
превратное
мн ение .
Т ак,
например,
он
никогда
не
здоро­
в ает ся,
когда
входишь
к
не му
в
комнату,
и
очень
часто
го во рит
сам
с
собой,
хохоч ет ,
ра зма хи вает
руками
и
оп ять
принимается
за
работу.
Р або тает,
он
не
отрываясь,
иногда
целыми
днями,
иногда
же
уходит
бро­
дить
по
городу,
из
к афе
в
ка фе,
з нако мит ся
то
с
тем,
то
с
другим,
без;
разбору
и
пропадает
на
неско ль ко
суток.
Он
говорит,
что
это
до ст авля ет
ему
удовольствие,
и
что
по
Парижу
можно
путеществовать
дольше
и
с
большим
интересом,
чем
вокруг
света,
потому
что
всегда
най деш ь
в
нем
что-нибудь
новое...
Его
рисунки
тоже
очень
забавны.
Он
иллюстрирует
сочинения
разных
писателей
и,
если
действительно
то,
что
он
рисует,
является
изображением
написанного,
то,
по
всей-
вероятности,
он
на­
роч но
выбирает
самые
необычайные,
самые
странные
истории.
Невольно
при ход ишь
в
какое-то
нервное,
возбужденное
состояние,
к огда
смотришь
на
его
ил лю стр ации...
—
Чорт
возьми,
эти
из дат ели
пло хо
понимают
на ше
ремесло,—часто
повторяет
Léon,—о ни
никогда
не
угадают
како му
художнику
д ать
того
или
иного
автора—а
в
этом
все
дело!
Мы
должны
дополнять
друг
друга,
сл ит ься
в
о дно
целое,
так ,
чтобы
по
рисункам
можно
было
бы
уг ад ать
автора
р ассказ а.
Мне
хотелось
бы
иллюстрировать
Ди ккен са
или
Стен­
дал я,
или
Анатоля
Франса,—а
мне
да ют
П оля
Бурже
и
Маргерит.
От
этого
страдают
и
я,
и
они ,
поверь
мн е!
Флиппот
ничего
не
возражает,
но,
по
правде
говоря,
она
ду мае т,
что
это
т акие
пустяки,
на
которые
не
стоит
обращать
внимание,
раз
и зда-


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
117
тели
покупают
рисунки
и
платят
хорошие
деньги.
Léon имеет свои при ­
чуды—тут
ниче го
не
поделаешь.
Она
до
сих
пор
не
может
вспомнить
без
улыбки
то,
как
она
позна­
комилась
с
Léon.
Она
шла
по
бульвару
Sébastopol, когда на нее наско­
чил
господин
в
черной
шляпе,
в
полном
смысле
слов а
наскочил
и
начал
говорить
с
необычайным
воодушевлением:
—
Конечно,
это
Мари
Роже,
з вер ски
убитая
Мари
Роже,
из
рас­
сказа
Эдгара
По,
идущая
.теперь
п респ окой но
по
бульвару—это
ее
но ги,
ее
-руки,
ее
л ицо !.. Мнё только этого не хватало!
Он
говорил
так
быстро,
что
трудно
было
понять,
чего
он
хочет.
И
только,
пройдя
несколько
шагов
с
не й,
он,
нак о нец,
ос тан ови лся
и
пр едст ави лся
ей:
—
Léon Грушницкий— х удо жн ик .
.
А
Мари
Роже
оказалась
какой-то
героиней
амер ик ан ского
поэта,
которого
иллюстрировал.
Но
Флиппот
совсем
не
пришлось
по
сердцу
ср авне ние
с
ка кой-т о
убитой
Мари
Роже—она
вообще
бы ла
м ните льна ,
что
вполне
естественно
при
ее
ремесле.
Нет,
лучше
всего
походить
на
самое
себя
и
сид еть
тихо
в
своем
уголку
и
жд ать,
когда
закипит
чайник...
Ах,
если
бы
можно
было
чаще
приходить
сюда,
или
даж е
совсем
остаться
здесь..,
—
Ты,
каж ется ,
принесла
мне
что-то?—спрашивает
Léon.
—
Да,
я
при нес ла
те бе
сигару...
Ей
не мног о
неловко,
когда
она
го во рит
э то,
но
она
ст араетс я
отве­
ча ть
спокойно
и
не
отводить
гл аз
в
сторону.
Только
это
она
и
мо гла
принести
се годня ...
—
Сигару?!
Он
бер ет
по дар ок
в
руки,
разглядывает
его
со
всех
сторон,
нюхает
и
читает
бандерольку.
—
Это
хорошая
сигара,—наконец
говорит
он
и
кладет
ее
на
преж­
нее
место,—я
оставлю
ее
до
за втра
и
выкурю
после
обеда...
А
теперь
будем,
пить
ч ай.
Флиппот
наливает
ему
ст акан ,
себ е
чашку.
Они
сидят
и
пьют
молча,
кажд ый
думая
о
своем.
Потом
она
стелет
на
диване
постель.
—
Те бе
опять
пр и дется
лгать
своей
матери—говорит
Léon, снимая
боти н ки.
—
Да,
я
скажу,
что
осталась
ночевать
у
подруги...
—
У
Маргерит
все
его
легкомысленные
героини
говорят
это
на
ка­
ждой
странице,—придумай
что-н и будь
оригинальнее,
есл и
хочешь
мне
нравиться!..
Он
ложится
с
ней
рядом
и
целует
ее
в
губы:
—
Это
за
сигару,—говорит
он.
II она задыхается от любви и счастья.


118
АЛЬМАНАХ
И.
У
нее
темные
круги
под
глазами,
к огда
она
просыпается
и
бежит'
к
зеркалу.
Ей
нужно
побывать
в
тысяче
мест
и
поэтому
она
торопится.
Она
до с тает
из
сумочки
б ольш ую
пуд р енни цу
и
быстро,
быстро
пудрит
свой
н ос. Léon лежит еще и смотрит на Флиппот .
Он
улыбается
и
шутит.
—
Ты
похожа
сейчас
на
маленькую
обезьянку,
вертящуюся
перед
зеркалом;
и,
если
бы
мне
не
б ыло
ле нь,
я
написал
бы
твой
п ор трет
в
та ком’
в иде
и
назвал
бы
его
«Туалет Венеры- М уш - М уш ».
В
зеркало
она
в идит
огрчжение
его
лица ,
с
растрепанными
в олос ами ,,
его
смеющиеся
г лаза,
и
у
нее
является
желание
поцеловать
е го.
Кто
мо­
жет
быть
лучше
Léon?!
И
она
бежит
к
нему,
становится
на
ко лени
и
прячет
нос
с вой
на
его
гру ди
в
скл адках
рубашки.
ч.
Через
мг нове ние
вскакивает
и
начинает
делать
гимнастику
н ог—
вы кид ы вает
в
с торо ну
то
одну,
то
другую
голую,
с иль ную
ногу,
потом
делает
«шпагат»
и
снова
бежит
к
зе рка лу
пудриться
и
на девает
шляпку.
Чулки
и
ботинки
она
на девает
уже
после
всег о
остального.
Когда
Фл иппот
совсем
готова
и
собирается
уходить,
она
снова
ог ля­
дыв ает ся
на
Léon.
Он
сп ит
и
чу ть
пос а пывае т,
открыв
р от.
С
бесконечными
предосто­
рожностями
она
п одходи т
к
не му
и
целует
его
руку,
которая
лежи т
у
нег о
поверх
од еяла .
За
дв ерью
она
преображается.
Ли цо
ее
становится
озабоченным
и
деловым,
в
ее
движениях
незаметна
робость.
Она
иде т
по
улице
бы­
ст ры ми,
легкими
шагами
парижанки,
мимоходом
за г лядыва я
в
ви три ны
магазинов.
Ей
нужно
з абеж ать
домой,
поц елов ат ь
maman, с’ес ть
сво й
petit déjeuner— ч аш ку
шоколаду
с
двумя
бриош,
при ятно
хрустящими
под
п роворн ыми
зубами,
и
сейчас
же
бежать
в
театр,
на
репетицию,
а
оттуда
на
«деловое свидание»:
«Деловое свидание»
назначено
в
три
часа,
в
парке
Монсо.
Она
является
туда
без
четверти
четыре.
У
нее
строгий
вид.
Это
для
того,
чтобы
не
дать
по вод
фланерам
преследовать
ее.
—
Вы
меня
не
ждали,—спрашивает
он а,
подходя
к
тому,
с
кем
у
нее-
«деловой»
разговор.
Это
выс ок ий
м ужч ина,
изысканно
одетый.
Лицо
его
округло
и
б ез­
мятежно,
как
у
человека,
у
которого
нет
ме ста
мыслям
о
за втраш­
нем
дне.
—
Стоит
ли
говорить
о
т аких
п устяках ,—го вор ит
он
мягким
бари­
тон ом
и
улыбается
сочными,
по лным и
губами,—быть-может,
m-elle по ­
желает
пройти
с
ним
по
это й
ал л ее?!
—
С
удовольствием,
m-r,—от ве ч а ет
Фл иппот ,—у
меня
ест ь
не­
сколько
свободных
минут.


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
119
И
они
ходят
туд а
и
обратно
по
аллее,
то
скрываясь
в
тени,
то
снова
появляясь
на
солнце.
Флиппот
улыбается
играющим
детям
и
ей
самой
минутами
х о чется
п рис есть
рядом
с
ними
и
лепить
из
п еска
пироги...
—
Я
ви дел
вас
неско ль ко
раз
в
«Мессаллинете»
и
каждый
раз
в аши
танцы
д остав ляли
мне
истинное
наслаждение,—говорит
ее
спутник,
у
вас
столько
ри тма
в
дв ижения х ,
столько
грации!
Она
сл уш ает
его
одним
ухом.
Боже
мой,
му жчин ы
все
говорят
одно
и
то
же,
когда
знакомятся
с
хорошенькой
женщиной,
вс е,
кроме
Léon,
но,
в едь, Léon—ис кл юч ение. ..
Когда
ей
подали
за
кулистт’карточку
этого
господина,
она
долго
ко л ебал ась
со гласи ть ся
ли
ей
на
з наком ст во
с
ним .
Но
Мадлена
прочла
его
фамилию
и
сказала
с
убеждением:
—
Ты
будешь
дурей,
е сли
откажешь
ему.
—
Но
как
же
с
m-г
Раулем?!
—
Он
может
не
знать,
е сли
пожелаешь,
а
в
конце-концов
п ошли
его
к
чорт у!
Я
бы
давно
б роси ла
э того
то лст ого
бо л вана,
у
которого!
да же
нет
собственного
вы ез да.
—
Он
говорит,
что
у
не го
в
Орлеане
ц елая
конюшня,—здесь
же
он
предпочитает
брать
на
п рока т.
Но
я
не
м огу
на
н его
пожаловаться...
—
Тем
ху же
для
тебя,
если
та к!
Пусть
он
отправляется
в
Орлеан
к
своей
толстой
жене
и
ка тает
ее
ц угом.
Нам
нужно
ломать
о
будущем—
без
хорош е го
гардероба—мы
мож ем
о стат ься
на всегд а
полотерками,
а
это
совсем
не
в есело !..
У
Мадлены
уд ив и тельная
манера
выражаться,
но,
в
конце-концев,
она
права—ее
но с,
маленький,
ро зовый ,
глядящий
в
н ебо
нос,—обладает
тонким
чутьем,
а
г лаза
все
в идят.. .
—
И
во т, m-elle, —
продолжает
господин,
—
я,
наконец,
о смел ился
представиться
вам!
Вы
мне
ок аза ли
б ольшую
честь...
И,
если
позволите,
я
предложил
бы
вам
сд ел ать
маленькую
прогулку
в
ото,
перед
обедом.
Она
соглашается,
и
они
еду т
в
bois de Boulogne.
Это
п рел естн ая,
с иль­
ная
машина,
которая
несет
их
бесшумно
мимо
б ульваро в,
баюкая
на
мягких
подушках.
Флиппот
жмурит
глаза
от
ветра.
Господин
смотрит
на
нее
с
нескрываемым
восхищением
и
осторожно
берет
ее
рук у.
Она
не
глядит
на
него,
но
рук и
не
отнимает.
Ей
льстит
его
внимание
и
нравится
его
корректность.
Он
хорошо
во спит ан
и
держит
себя,
как
джентльмен.
—
У
ва с , m-elle, прелестные пальцы и тонкая,
тонкая
ко жа,
сквозь
которую
просвечивают
синие
жилки.
Касаясь
их
губами
чувствуешь,
как
бьется
кровь...
Фл ипп от
одергивает,
наконец,
рук у.
Тёп ерь
она
пахнет
ан гли йски ми
духами,
ко торы ми
надушены
усы
господина.
Зеленые
тени
парка
плывут
по
синему
блестящему
кузову
ото;
за
стволами
деревьев
бл ес тит
неподвижная
поверхность
прудов.
Июльское
солнце
нагревает
к ожу
подушек,
сквозь
туфли
жже т
пальцы
н ог.
—
Этот
воздух
усыпляет
м еня
и
вызыв ае т
жажду,—говорит
Флиппот.


120
АЛЬМАНАХ
—
Мы
се йчас
утолим
ее, —пр ед упр ед ите льно
отвечает
господин.
Они
выбирают
столик
в
беседке,
в
тени.
Господин
в
с торон е
бесе­
д ует
с
лакеем.
Флиппот
с идит
у
тре льяж а
и
смотрит
на
поле,
на
огром ­
ный
ипподром,
теп ерь
пустынный.
Ею
о вл аде вает
легкая
гру сть ,
при­
чину
которой
она
не
знает.
Ей
вспоминается
ферма
ее
от ца
в
Бургони,
д отом
она
думает
о
Léon и его рисунках. . .
—
Я
попрошу
э того
господина,
чтобы
он
заказал
Léon мой портрет—
то гда
мне
мо жно
будет
с
ним
ча ще
вст реч ат ься
и,
кроме
того,
кое-что
прибавить
к
его
заработку...
Она
не
заметила,
что
к
ней
подошли.
Господин
наклоняется
к
Флип­
по т,
к
ее
открытой
шее,
быстро
целует
в
затылок,
п отом
берет
девушку
за
п лечи,
поворачивает
ее
лицом
к
себе,
пр и жимает ся
губами
к
ее
губам.
У
Флиппот
гор ячи е
губы,
а
зуб ы
холодные.
Она
стискивает
их,
но
не
ш евел ит ся.
Сильный
запах
ан гл ийски х
духов
ще ко чет
ее
нос,
но
это
совсем
не
противно.
Господин
умеет
целоваться...
Он
оставляет
ее,
когда
входит
лакей.
За
обе дом
он
по дл ивает
Флиппот
ви на,
Флиппот
смеется,
щ еки
ее
краснеют
и
туманятся
гл аза.
—
Я
пью
ваш е
зд оров ье
и
наш у
встречу,—говорит
господин.
—
Я
тоже,—отвечает
Флиппот,
бе рет
из
в азы
самую
большую
гр ушу
и
прячет
ее
в
сумочку,—это
я
с’ем
перед
выходом,—об’ясняет
она
и
ду­
м ает ,—«Léon любит такие груши» . ..
III.
Флиппот
стоит
за
кулисами,
в
коротк ой
т ун ике,
в
розовом
трико
и
бел ой
атласной
треуголке
на
го лове
и
смотрит
на
сцену.
Она
выступает
в
э той
о ппер ете
сто
пятнадцатый
раз
и
все-таки
волнуется...
Дв умя
паль­
цами
левой
руки
она
держит
две
сухие
г ороши ны
и
пе рекат ы вает
их—
если
ни
одна
горошина
не
упадет—все
обойдется
благополучно!
Сегодня
ей
подадут
корзину
белых
лилий
от
г оспо д ина.
Завтра
она
закажет
но вое
платье...
Пожалуй,
можно
было,
бы
р асст ать ся
с
ш-г
Ра ул ем,
если
дело
пойдет
так
же,
как
началось...
—
Осенью
ты
уедешь
в
Италию
или
Тироль,—шепчет
ей
на
ухо
Мадлена,—нужно
ср азу
приучить
его
к
тому,
что
здесь
не
отделаешься
пустяками.
Мужчины,
как
бы
они
ни
были
богаты,
всегда
рады
увиль­
н уть
от
своих
обязанностей,
и
нам
надо
напоминать
о
них.
Чем
дороже
мы
ценим
себя,
тем
прив лек ат ель нее
мы
им
кажемся.
Расчетливость
хо роша
только
с
зак онн ым
мужем.
Флиппот
зад умыв а ется
на
некоторое
время
и
быстрее
вертит
свои
горошины,
наконец
она
отвечает:
—
Все
это
так,
но
я
боюсь,
что
мои
дел а
помешают
мне
видеться
с
Léon.
А
ты
зна ешь ,
как
это
тяжело
для
меня.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
121
—
Конечно!
Но
что
же
помешает
т ебе
целоваться
с
ним ,
когда
это
тебе
нравится.
Когда
едут
в
дальнее
путешествие,
берут
с
собою
все
необходимое.
Н ужно
только
уметь
у ст раи вать
свои
дела!..
Последние
слова
Мадлена
договоривает
на
сцене.
Она
начинает
кружиться,
раскачиваться
на
од ном
месте—и
улыбаться
в
публику.
У
Мадлен
пол ные
бедра
и
икры,
которые
нравятся
мужчинам.
Туника
у
нее
к ороче ,
чем
у
других
и
она
делает
св ое
дело,
как
человек,
который
зн ает
с вои
выигрышные
места.
Флиппот
ги бче,
и зящ нее
и
в
т анцах
ее
больше
стыдливости
и
сдер­
жанности.
—
Мож но
подумать,
что
ты
т анцу ешь
на
бал у
у
монастырок,—гово­
рит
ей
Мадлена.—Никакое
жиго
не
возбудит
оперетта,
ес ли
оно
п лохо
подано...
В
конце
акта
л акей
приносит
на
сцену
корзину
бел ых
лилий
и
подает
ее
Ф липпо т.
Она
стоит
и
кл аняе тся,
кр асн ея
под
гримом,
чу в­
ствуя,
что
на
нее
смотрят.
—
У
э той
д евч онки
совсем
нет
такта,—слышит
сна
шопот,
выходя
за
ку лисы .
Конечно,
это
сказала
премьерша,
больше
недели
не
получавшая
подарков.
«Ах,
бо же
мой,
боже
мой!—лучше
бы
он
этого
не
делал»!
Флиппот
стоит
в
темном
уг лу
со
своей
корзиной
цве т ов.
Корзина
одной
высоты
с
нею
и
о чень
т яж ела.
Девушка
нюхает
цветы,
пахнущие
дурман ом
и
болотом.
Их
влажный
з апах
так
сладок,
так
душен
и
вместе
так
печален...
Нужно
итти
переодеваться,
но
Ф липпот
не
трогается
с
места.
Она
не
знает
в
чем
дело,
но
что-то
вол нуе т
ее,
в
чем-то
нужно
разобраться,
что-то
понять
и
на
чем -ни бу дь
остановиться.
Дом , petite mere, m-r
Р ауль,
новый
поклонник
и—Léon...
почему
их
нельзя
примирть,
соединить
в
одно,
т ак,
чтобы
ста ло
все
легко
и
просто!
Как
бы
она
тогда
была
счастлива...
Иметь
с вой
до м,
своих
близких
ряд ом
и
любимого
чело­
века...
и
п отом
бы ть
обеспеченной...
Флиппот
лас кае т
щекой
белые
цветы,
ко тор ые
кружат
ей
чуть-чуть
голову.
Она
закрывает
г лаза
и
внезапно
вздрагивает.
—
Нако нец- т о,
я
н ашел
тебя!
Она
подымает
г олову—и ,
в
полусвете,
ви дит
перед
собой
Léon.
Он
стоит
в
широченном
своем
клетчатом
pardessus, с тростью в руке и
мягкой
широкополой
шляпе
на
голов е.
Он
с мотри т
на
цветы
и
го во рит
медленно,
точ но
подбирая
слова,
п одыс ки вая
выражения.
—
Вид ишь
ли,
я
пришел
сюда,
чтобы
п огов о рить
с
тобою...
Де ло
в
том,
что
сегодня
после
обеда
я
за кури л
твою
сигару
и
мне
пришли
в
голову
некоторые
мысли...
о
с ига ре...
Флиппот
смотрит
на
н его
и
ее
ох ват ывае т
бе с покой ст во,
что-то
по­
хожее
на
предчувствие:


122
АЛЬМАНАХ
—
О
сигаре?
повторяет
она .
—
Да,
о
ней...
Я
спрашивал
себя--где
ты
могла
ее
достать?!
—
Где
я
ее
достала?
—
Да...
Этот
вопрос
я
задавал
се бе
весь
день...
И
должен
тебе
с оз нать ся,
он
не
был
мне
особенно
приятен.
Потому
ч то,
потому
что—ты
понимаешь
сама
—сигара
не
всегда
найдется
у
мо ло дой
девушки.
Это
редкий
случай...
Он
обрывает
на
полуслове,
и
они
некоторое
время
молчат
и
смот рят
на
цветы,
стоящие
ме жду
ними.
Н ако нец,
Фл иппот
го во рит
е два
слышно:
—
Но
я
могла
купить
ее...
—
Кон е чно ,—п ер еби вает
ее
художник,—я
так
и
отвечал
себе:
просто
она
взяла
и
купила
ее
в
табачной
лавочке:
Но
в
том-то
и
дело,
что
ты
ее
не
купила!
Об
этом
не
стоит
говорить...
ты
ее
не
купила!
Н адо
по ни­
мать
толк
в
сиг арах ,
чтобы
купить
такую...
Фл иппот
делает
слабое
движение.
Она
вн езап но
вспоминает
о
сгоей
сумочке.
Там
лежит
большая
груша.
Она
хотела
подарить
ее
Léon—т е­
п ерь
этого
уже
не
нужно.
Н ико гда
не
нужно!
И
эт от
п устяк,
эта
мелочь
наполняет
ее
безнадежностью.
Ей
ст ано вит ся
холодно
и
слезы
появля­
ют ся
у
нее
на
гла за х.
Она
не
вытирает
их.
Она
стоит
и
бе ззвуч но
п л ачет.
Этого
никто
не
по йме т!..
Это
самое
пепоправимое,
самое
мучительное.
Ей
не
в
чем
оправдаться,
ей
не
хочется
лга ть.
Пусть
он
отвечает
на
свой
вопрос
как
угодно...
—
Вот,—говорит
художник,—я
за
эт им
и
пришел
сюда.
Я
хотел
ска­
зать
тебе,,
что
ты
не
можешь
купить
сигары...
И
видишь
ли,
это
не
очень
приятно...
э тот
пустяк
расстроил
мне
нервы...
в
конце-концов,
я
могу
курить
папи ро сы,
есл и
только
они
мне
по
средствам...
но,
понимаешь
ли,
сигары...
чужие
сигары...
это
че резчур
д аже
для
меня...
для
такого
ху­
дожника,
как
я,
ко тором у
можно
да ть
иллюстрировать
любую
глупость,
любого
писаки...
Léon морщится —у
нег о
бывает
иногда
эт от
не рвный
тик
и
ще лкает
пальцами.
Но
почему
он
г ово рит
так
долго!
Что
ему
нужно?
—
Мне
пришлось
обегать
несколько
магазинов,
пока
я
на шел
та кую
точно...
Он
шарит
у
себя
в
глу боки х
кар манах
пар д ессю
и,
наконец,
выни­
мает
сверток.
—
Здесь
две,—говорит
он
и
неловко
ты чет
сверток
в
корзину
с
ли­
лиями,—две,—повторяет
он
отрывисто.
Потом
замолкает,
почему-то
дует
на
лепесток
цветка
и
трогает
его
пальцами.
Фл иппот
стоит
неподвижно,
газовые
воланы
юбочки
е два
колы-
ша тся
у
ее
бедер,
как
лепестки
лил ий.


а
ВОЗРОЖДЕНИЕ
123
—
Вот,—снова
говорит
художник,
р езко
по во р ач ивается
и
и дет
в
глу бь
корридора
к
выходу.
Там
на
мгновенье
оста н ав лив аетс я,
глядя
в
пол
и
сейчас
же
хлопает
дверью.
Девушка
с мотри т
ему
всл ед
и
не
понимает.
Ну,
да,
конечно,
он
по­
шел
к
себе
домой
и
примется
за
работу...
Как
вчера,
как
много
раз...
Но
почему
ей
не
пойти
туд а
ж е?...
Она
стоит
и
думает
над
эт им—в с его
несколько
секунд,
но
ей
ка­
жется—прошла
целая
вечность.
И
вн езапн о
ее
охватывает
ужа с,
пани­
ческий
страх...
Она
ки да ется
в
сторону,
к
ку л исам
и
вскрикивает,
но
у
нее
не
х ва­
тае т
голоса.
Тогда
она
бежит
к
двери,
в
которую
он
только
что
вышел.
•За дверью темно.
Она
де лает
еще
шаг
и
падает.
Здесь
ст уп ени
вниз.
Она
ле жит
в
тем но те
и
пробует
вс та ть,
но
не
может
и
не
в
си лах
поше ­
велить
ногой.
Бесконечная
слабость
охватывает
ее.
Ах,
да...
сигара...
сигара...
в
серебряной
бума жке ..
Она
взяла
од ну
из
красивой
коробки
слоновой
кости...
в
тот
раз
не
б ыло
ниче го
другого...
но
кто
же
мог
знать,
что
так
случится,
что
этого
не
нужно
было
делать!
Она
думала,
что
в се-
т аки
это
может
доставить
удовольствие,
маленькое
развлечение,
когда,
куришь
такую
сигару...
такую
большую,
толстую
сигару...


Е,
Н.
Качура-Фалилеева.
Этюд.
Офорт.


Марина
Цветаева.
—
А
всему
пр едпо ч ла.
Нежный
воздух
садовый
В
монастырском
саду.
Где
монашки
и
вдовы
И
мо нашка,
и
мать
В
добровольной
о пале
По знаю т
благодать
Тишины
и
печали.
Благодать
Ремесла,
Прелесть
тв е рдой
Осн о вы,
—•
Посему
предпочла
Нежный
воздух
садовый
В
неизвестном
г оду
Ляжет
с трого
<и прямо
В
монастырском
с аду
М ногих
рыцарей
—
Дама,
Что
казне
коро ля
И
г лазам
К азанов ы,
Что
всему
предпочла
Нежн ый
воздух
сад овый .


В
.
В
а
т
а
г
и
н
.
И
з
а
л
ь
б
о
м
а
«
Р
и
с
у
н
к
и
в
л
и
т
о
г
р
а
ф
и
я
х
»
.


Петр
Ярославцев.
Эксплоатагпор.
Рассказ.
—
Дави
ее!
Дави!—исступленно
хрипел
Зубастый.
Маленький
пароходик,
на
мостике
ко торого
он
стоял,
ти хо
двигался
около
тони.
Апрельский,
серый,
холодный
день
уныло
смотрел
на
раз -
бой ,
наз ы ваемы й
на
Волге
ловом
рыб ы.
Порывистый
морской
ветер,
по-местному
«моряна», пенил реку и шу­
мел
прибрежными
камышами...
Промысла
Зубастого
живут
лихорадочной
деятельностью,—пошла
вобла
и
притом
огромными
ко ся ками
1).
—
Дави
е е!—хр ипе л
Зубастый.
Гл аза
его
от
бессонницы,
азарта
и
эне рг ии
горели
лихорадочным
огнем.
Один
невод,
уже
описав
полукруг,
вытягивался
на
берег.
Неводные
киргизы,
в
высоких
ко ж аных
бахилах,
медленные
в
движениях,
методично
п одходи ли
к
неводу,
ловким
вз ма­
хо м,
привязанного
на
вер ев ку
камн я,
зацепляли
нижний
подбор5) не­
в ода
и
с
хр иплы м
стоном
напрягали
мускулы.
Они
выбирали
невод
без
песней:
работая
безостановочно
третий
день,
неводные
разбились
от
ужасного
труда.
Ки рг изы
работали
теперь
сверх’-
урочно;
обыкновенно
они
по
контракту
обязываются,
смотря
по
усло­
в иям,
в
каких
находится
тоня,
делать
известное
количество
тяг
3), в слу­
чае
же
усиленного
хода
рыбы,
должны
продолжать
л ов,
при
чем
пол у­
чают
за
каждую
тоню
добавочных
пять-десять
рублей.
—
Гони
киргиз!—кричит
с
парохода
Зубастый
старику
-
надзира­
те лю.
Патриархальный
ст ар ец,
высокий,
с
белой,
как
лу нь,
гол овой ,
с
кр ас­
ной
жирной
шее й
и
коричневым
лицом,
плавает
по
тон е
на
лодке,
по­
крикивая
на
рабочих.
А
Зубастый
во лнуе тс я:
ему
все
каж етс я,
что'работают
небрежно,
л енив а.
Смотрит
он
на
киргизов:
тяжело
шагая,
они
п адают
на
в оду
и,
*) Косяк—ма сса
ры б,
стая.
2) Толстая веревка .
•) Забросить и вынуть не.зо д.


128
АЛЬМАНАХ
с
шагом
вперед,
поднимаются,
чтобы
снова
упасть...
Вода
ручьем
льется
с
гол овы ,
с
плеч...
—
Т ащи
живей!—хрипит
он.
А
в
это
время
вверху
тон и
другой
комплект
киргизов
б рос ает
еще
гр ом а дный,
во
всю
ширину
реки,
не вод ...
Масса
рыбы.
Уже
пять
притоненных
неводов
спущены
вн из
стана.
И
сотни
ра бочих
вычерпывают
зюзьгами
из
не во дов
в-прорези
ми лли оны
рыб .
Закон
разрешал
лов
то лько
двумя
неводами
на
каж дой
т оне
и
пр и­
том
р азм еры
их
должны
б ыть
не
больше
трех
четвертей
ширины
данной
реки.
Это
сделано
с
тем
расчетом,
что,
п ока
не вод
притонен
и
из
него
в ыб ир ается
улов,
рек а
остается
свободной,
и
рыба
проходит
выше;
к
тому
же
он
всегда
оставляет
часть
реки
нейтральной.
—
Да ви
ее,
не
пускай
вы ше!—р ев ет
Зубастый;
и
не
успел
невод
опи­
с ать
полукруг,
как
уже
«сыпят»
г)
другой.
—
А-а!—протягивает
он
трепетно,
лю б уясь
десятками
полных
про­
резей,
буксируемых
другим
пароходиком
с
тони
на
промысел.
—
Не
пущу,
всю
задавлю,
задушу,
а
ввер х
не
пу щ у!..
Ему
на
лодке
пр ивоз ят
телеграмму.
Дрожащими
руками
он
вскры­
ва ет
депешу.—На
б ирже
слухи,—лов
вез де
плохой,—сообщает
ему
до ве­
р енн ы й. —А- а!..—в
упоении
мычит
о н,—в сю
задав лю!
Десять
целко­
вых
за
тоню,—вопит
он
киргизам,
и
старик-надзиратель
спешит
пе ре­
д ать
им
хозяйскую
милость.
На
минуту
это
действует,
как
сабел ь ный
уд ар
на
па дающ ую
от
изнеможения
лошадь.
Киргизы
только
несколько
минут
как
бы
чаще
падают
на
воду,
хрипло
завопив
унылую
тоневую
песню
2).
Но,
как
ма ятн ик,
пущенный
пос т ор онней
силой,
мечется
не­
сколько
мгновений
с ильне е
обыкновенного,
пока
снова
не
начнет
вы­
бивать
назначенного
та кта,
так
и
истерзанные
киргизы,
энергичным
броском,
п ров олок ли
несколько
саженей
невод
и
снова
медленно
и
тя­
же ло
зашагали,
п адая
на
воду...
Ря дом
с
Зубастым,
на
капитанском
мостике,
стоит
чиновник.
Он
с
большим
вниманием
смотрит
на
эт от
разб ойн иче ски й
наб ег
кулака
на
бо­
гатство
родины,
н азыв аем ый
у
нас
лов ом
рыбы.
—
Славно
вы,
Гаврил
Петрович,
распоряжаетесь;
думаю,
ввер ху
це­
дят
воду.
Да,
бат еньк а
мой,
вот
в
такие
моменты,
когда
прорывается
хищничество
в
человеке,
мы,
дворяне,
не
стоим
ваших
мужицких
подме­
ток!—Он
го во рил
шоп от ом,
наклонясь
к
плечу
Зуб ас то го.
Тот
тревожно
посмотрел
на
б лаго ро дный
профиль
Елшанина.
—
Шентрапа,—подумал
он ,—д вор янин? !
Какой
ты,
чорт,
дворя­
нин-голоштанник!
За
три
ты сячи
даеш ь
разбойничать,
отечество
про-
х)
Б ро сают
в
реку
другой
вевзд.
2) При тяге неводов киргизы поют три песни:
в
начале
о чень
грустную,
вторую
тоже
печальную,
но
в
ней
уже
чувствуется
надежда,
а
когда
покажется
мотня
невода
и
его
вытаскивать
ста нет
л е г че,—бодрую,
радостную.


М.
А.
Добров.
St Nicolas du Chardon. Paris.
Офорт.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
129
даешь !—И
он
вслух
добавил:—Василий
Аркадьевич,
аль
трех
мало?!
Ведь,
может,
толь ко
сегодня
и
и дет
то,
а
завтра
бог
з нает
что
будет...
Елшанин
мо лча
повернулся
и
поалел
в
каюту.
Зубастый
досадливо
кашлянул,
но
побрел
за
ним...
Они
в ошли
в
носовую
рубку
и
сел и
у
столика.
В
маленькое
круглое
о кно
ви дно
было,
как
падали
к ир гизы
и
как
с
них
текла
вода...
—
С трашн о
все
не норм а льно,
неспр ав едли во
на
свете,—начал
Елш а­
нин.—Взять
хотя
бы
меня
и
ва с.
Я
дворянин,
получивший
высшее
о бра­
зование,
человек
интеллигентный,
с
развитым
вкусом
и
утонченными
по­
тр ебн о стям и,—д олжен
до воль ств ова ть ся
какими- т о
жалкими
двумя
ты­
сяч ами
годового
дохода,
а
вы,
простите,
просто
б урла к,
можете
распола­
га ть
сотнями
тысяч!
Нет,
вы
тол ько
пр едст авт е
себя,—ведь
вы
у мный
человек,—па
моем
ме сте
и
тогда
поймете,
как
это
обидно!
—
Это
точно,
ио,—заметил
Зубастый
т ихо
и
вежливо,—это
больше
от
за вист и!
Вы
бы
вот
сн яли
промысел
да
и
п ользов ал ись.
Правд у
ска­
зать,
ва м,
б лагор одн ым
людям,
это
г рязное
дело
не
подойдет.
Многие,
ведь,
из
вашего
бр ата
пробовали,
но
ничего
не
вышло!
Да
еще
как
сча­
стье
повезет,
а
то
в
о дну
весну
и
в
трубу
вылетишь!
Только
я
в ам,
Ва­
силий
Аркадьевич,
на
э тот
сл учай
вое
к
обоюдному
согласию
и
удоволь­
ствию
устрою.
Метнемте
банк?!
—
Не
зн аю,—цеди т
сквозь
зуб ы
благородный
элемент,
потягивая
удельное.
Зубастый
кладет
карты
на
с тол
и
наливает
вина .
—
За
процветанье
наших
дел!—говорит
он,
ос клабя сь.
—
Сколько?—шепчет
небрежно
ч иновник.
—
Две,—отвечает
та инст венно
ры бол ов,
перегнувшись
через
стол.
—
Три,—плывет
в
воздухе,—ведь,
там,—раздается
вдруг
энергич­
ный
шоп от ,—в
каждом
неводе
десятки
тыс яч,
разве
я
не
понимаю?!
—
Ей-богу,
где
там!—на
д ве,
на
три
сотни,
и
то
благодать:
весну
бы
без
убытков
провести.
—
Пожалуйста,
не
нищенс т ву йте :
сотни
тысяч
наживаете
каждый
год,
а
здесь...
Н адо
быть
порядочным
человеком,
Гаврил
Петрович...
—
Ладно,
сыграем,—отвечает
Зубастый,
решительно
кашлянув.
Играют
всег о
несколько
минут,
в
ка рты
не
смотрят.
Елшанин
скла­
дывает
сотенные
билеты
в
пачку.
—
Не
везет!—говорит
со
смехом
ры болов ,
бросая
карт ы
в
ящик.
—
Три,—-подтверждает
Елшанин.
—
Мы
не
о ши баем ся!
А
ну-ка,
Вас ил ий
Аркадьевич,
за
наше
общее
д е ло,—пр едл агает
Зубастый,
н али вая
в и на...
После
игры,
опять
оба
на
мо ст ике
па рохода .
Рабский,
простоватый
тон
уже
у
Зубастого
исчез.
—
Е сли
удастся,
то
при
моих
промыслах
у
мен я
будет
самая
бо ль­
шая
партия.
Тогда
я
в
Песчанске
цены
удержу,
глядишь
и
сам
малую
толику
перевыручу,
да
и
лю ди
бу дут
благодарить.


130
—7"
АЛЬМАНАХ
—
Что
там
копаются!—кричит
он
на
рабочих,
вы ли вающи х
из
не­
вод а
в
прорези
рыбу.
—
Микига
Иваныч!—обращается
он
к
старику^надзирателю.
Тот
спешит
на
ло дке
к
пароходу.
—
Что
прикажете,
Гав рил
Петрович?—громко
кричит
он.
—
Говорил
с
рабочими?
—
Как
же,
говорил,—не
ооглашаются.
Руки
и
ноги,—говорят,—отня­
лись:
тро е
суток
б ьемс я!
—
Говорил,—полтину
за
урок!?
—
Как
же,
как
же,
и
водкой
др азн ил;
о дно
у пер лись— не
пойдем,
да
и
все
тут .
Он
под’езжает
на
лодке
к
крохотному
винтовому
баркасику.
—
Куда
ты?—спрашивает
Зубастый.
—
На
Серебряную.
—
Не
надо,
сам
поеду.
Ей,
ворочай!
на
о бед
два
стакана
в од ки!—
кричит
он
русским
рабочим.
—
Рады
стараться,
Гаврил
П ет ров ич!—р аз дают ся
разрозненные
го­
лоса.
—
Вперед!—бросается
он
к
рупору.
Пароход
вздрогнул,
вздохнул
кл у бами
че рн ого,
в оню чего,
нефтяного
дыма,
и,
захлопав
плицами,
со рв ался
с
места.
у
—
Ч его
рот
разинул!—кричит
Зуб ас тый
командиру:—на
Сереб­
ряную!
—
Слушаюсь,
Гаврил
Петрович!—бросается
стереотипный
ответ,
и
старикткомандир
привычной
рукой
бер ет ся
за
штурвальное
колесо.
—
Ест ь
у
вас
в одка?—спр аш ивает
в
рупор
Зуб ас тый
надзирателя.
—
Дв адцат ь
ведер!—доносит
ветер.
—
Еще
пошли!
—
Слушаю!—чуть
ло вит
ухо...
К
вечеру
Зубастый
уже
об’ехал
все
тон и
двух
соседних
промыслов,
и
с
за ка том
солнца
пароходик
весело
подходил
к
промысловому
плоту.
«Рыболовный промысел « Ак р уч»
кремлевского
купца
Гав р ила
Петровича
Зубастова»,—ползет
по
крыше
плота
яркая
вы веска,
привет­
ствуя
п од’ езж ающих .
Промысел
жил
лихорадочной
деятельностью.
Крики,
разнообразный
шум
и
ругательства
стоном
стояли
в
возд у хе.
Со тни
прорезей,
полных
рыбой,
толпились
беспорядочными
гр уппам и
вокруг
плота.
С
верха
и
с
низа
р еки
тянулись
за
маленькими
пароходиками
ве ре ницы
т аких
же,
полных
рыбой,
судов.
Из
кр айн их
рыбниц
зюзьгами
*) выбрасывают
р ыбу
на
п лот.
На
не м,
из
блещущих
серебром
рыбьих
масс,
обра зов а­
ли сь
ч удо вищные
в алы
в
рост
человека
и
в
неск оль ко
деся тко в
саженей
д лины.
Сотни
рабочих,
мужчин
и
женщин,
копошатся
сре ди
них.
Вот
на
п лочу,
со
стороны
промысла,
у
огром н ого
в ала,
эне р гично
работают
>) Черпаки из сеток.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
131
неско ль ко
сот
сортировщиц.
Ж е нщины
одеты
в
узкие
штаны,
в
б оль­
шинст ве
белого
цвета,
и
в
вы со кие
сапоги
или
боты.
Сотни
рыб
бе сп ре­
рывно
мелькают
в
воздухе,
об разуя
новые
хо лмы
и
завалы.
Около
них
беско неч но й
вереницей
дв игаю тся
тачки;
несколько
взмахов
зюзьги,
и
тач ка,
полная
рыбы,
тяжело
подталкивается
из му чен ным
рабочим
по
крутому
по д’е му
к
промыслу.
Ряд
за
рядом
втягиваются
они
под
огр ом­
ный,
на
столбах,
сарай.
Правильными
рядами
стоят,
чу ть
поднимаясь
от
пола,
врытые
в
з емлю
чаны.
Тачка
опрокидывается,
и
с
мягким
шу­
мом
сыплется
ры ба
на
дно ,
утопая
в
гряз н ом,
как
во да
старой,
застояв­
ш ейся
луж и,
туз улук е
*), тут же широкой струей
бегущим
по
желобу
из
запасных
чанов.
Народ
работает
усиленно.
Работает
уже
без
перерыва
третьи
сутки.
Рабочим,
не ра звит ым
и
з апуг анны м,
такой
труд
кажется
интересным,—
они
получают
св е рхсроч ны е,
но
сегодня
они
реш или
передохнуть,
так
как
стр аш но
измучились
и
положительно
не
им ели
физической
возмож­
ности
работать
еще
и
в
эту
ночь.
А
на
плоту
огромные
валы
вое
ра сту т,
и
сотни
прорезей
толпятся
у
промысла,
до жи даясь
очереди
к
выгрузке.
Зуб аст ый
проходит
по
про­
мы слу,
сопровождаемый
толпой
приказчиков
и
подрядчиков.
Третий
раз
сегодня
привезут
из
города
добавочных
рабочих.
—
Но
все
это
ма ло,
н адо
сегодня
заставить
работать,—не
упустить
эту
ночь,—думает
Зубастый,
останавливаясь
перед
валами
рыбы.
Длинными
рядами
выстраиваются
рабочие
перед
казармами
для
ве­
черней
поверки.
Зубастый
стоит
перед
толпой
и
молча,
презрительно
наблюдает
усталые
дв иж ения
рабочих.—По
два
стака на!— б роса ет
он
отрывисто
надзирателю.
Весной,
особенно
при
усиленном
лове
рыбы,
на
промыслах
пе ред
ра­
бочими
заискивают,
так
как
мал ей шая
ста чка
дает
десятки
тысяч
убытков.
Пра вда ,
в
случае
нужды,
можно
было
привезти
из
бл ижай шего
с ела
урядника,
так же
можно
бы ло
надеяться
и
на
любезное
посещение
г.
земского
н ачаль ни ка,
но
уже
теперь
все
это
не
так
дейст ву ет,
как
раньше:
народ
стал
травленный!
и
пре зрит ель но
г лядя
на
нестройные,
п естр ые
ряд ы,
Зубастый
воскрешает
досадное
воспоминание.
—
Не
дальше,
как
де сять
лет,—помнится
так
живо,—он
«выгодно»
купил
у
«верхового»
купца
две
баржи
ржаной
муки.
Мука
пахла
гнилью
и
б ыла
сомнительна
на
ви д.
Куп ец
и
Зубастый
поговорили
noi душам:
приятели
они
б ыли
с та ринные .
Купец
ра сс ка зал,
как
он
у
скряги-поме­
щи ка
купил
два
амбара
старой
р жи:
—
Куп ил
«зазнать»,—р о ж ь
б ыла
ст ар ая,
амбари
худые.
Стали
ло-
г)
Тузлук—рассол.


132
А ЛЬМА НАХ
мать—зерно
глыбами,
и
че рвяч ок
ко е-г де
п ер епадае т, —и
купец
с
эт им
замечанием
по г лаж ивает
важно
б ород у.
—
Уж
сознайся,
что
червей
на по ло вину
было?—резонит
Зубастый.
—
И
ни-ни,
ни
бож е
мой,
самую
малость,
т ак,
где
посырее,
ко выр­
нешь,
ан
их
клубочек
с
кулачек,
да
так
маленькие,
бел е нь кие,—п ря мо
п ус тяк овое
дело!
Ну,
откровенно
сказ ат ь,
и
м ышь
гне зд
порядком
за­
ве ла.
Вот
я
так
и
сообразил:
что
ежели
все
это
долой,
то
на
отбой
все
ба­
рыши
уйдут,
окромя
что
за
работу
еще
заплатишь.
Да
поразмыслил
еще,
т ак,
по-христиански:
червяк-то
этот
с
хлебушка,
и
мышка,
тварь
господ­
ня
.тоже зернышком прозябает,
и
решил,
только
для
крепости
в
пи сан ии,
благословления
своего
начетчика
попросить.
Я
по
старым
книгам
сп а­
саюсь,
ну,
а
он
по
этой
части
«.башка», собаку с’е л...
Открыл
это
он
там
-
сям ,
да
и
го во рит
насчет
мы ше й: «Всякое дыха­
ние
да
хвалит
господа».
Ну,
г оворю ,
валяй,
теперь
про
червя!
А
он
гов орит:—Ч ер вь
и
мышь
для
го спо д а—тв арь
одинаковая,
р ав­
но
он
об
них
промышляет.
П рик инул
я
к
естеству—выходит,
что
правда,
гад
одинаковый,
потому
хлебу
вр ед
равный
приносит.
Дал
я
ему
четвертную,
а
он
и
го­
во рит:
—
Б ыло
время,
что
поступали
от
писания,
как
и
сказ ано : «Возьмут
прибытки
жрецы
тв оя». Ну,
а
теперь
дел о
перевернулось.
Ты
вот
чай
де­
сяток
тысяч
от
толк ов ани я
моего
уложишь,
а
мне
четвертную
отвалил!
—
Ви жу,
правда
маловато,—прибавил
другую,
только
пояснил:—
ты,
мол,
отец,
святое
писание-то
используешь
без
всякой
за тра ты
капи­
тала,
а
мы
с
большим
риском...
Да,
смолол,
нич ег о;
только
мельник
у
нас
бо ль шая
бестия,
из
ваших
будет,
и
говорит:
—
По
мне
такое
зер но
работать
еще
выгода
есть,—потому
червь
да
гнезда
вместо
мо чки
идут,
только
бы
вы,
Прок офи й
Данилыч,
к улье
в
ка рбол ке
помочили,
потому
из енф екц ия
теп ерь
в
б ольш ом
употреблении!..
—
Как
хочешь,
с мот ри,
восемь
гривен
с
кул я
против
биржи
долой—
забирай,
Ежели,
к
примеру,
враздробь
пустить,—беднота
в
м есяц
раста­
щит
и
спасибо
еще
ск аж ет,
для
гол ытьб ы
э то,
что
тв оя
находка!
Поладили
рублем.
Зубастый
купил
и
кормил
вот
эту
голытьбу...
Он
исподлобья,
презрительно
усмехаясь,
глядит
на
тысячную
толпу.
И
вдруг
страшный
рыболов
о ста нав лив ается
на
шеренге
пе нзен ски х
со-
лонооов.
*
—
Он...
—
думает
Зубастый,
внимательно
осматривая
кряжистую,
среднего
роста,
фигуру
тридцатилетнего
му жи ка,
с
маленькой
ру сой
бо­
родкой.
Народу
подносят
первый
ст акан
водки;
в
толпе
стоит
глухой,
неоп­
ределенный,
измученный
гул
усталых
грудей.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
133
Зубастый
не
сводит
злобного
взгляда
с
мужика
и
тихо
п р иказ ывает
надз ир ате лю
п озва ть
подрядчика
п ен зяк ов*).
Подходит
мужиченно,
с
хитрыми,
бегающими
г лазами .
Хозяин
отходит
с
ним
в
сторону.
—
Как
фамилия
вот
того,
здоровяка-солоноса?—спрашивает
он
на-
хо ду,
не
оборачиваясь.
—
Савельев,—торопливо
отв еча ет
не
отстающий
мужичонко.
Зубастый
круто
поворачивается
и
в
упо р
осаживает
своим
удавьим
взглядом
мужика.
П одрядчи к
смотрит
не
мигая,
немного
удивленный.
—
А
на пр аво
от
него?
—
Лабунысов.
—
Налево?
'
—
Семенов.
—
Ч ай,
всякую
сволочь
бе ре шь,
кто
он,
откуда
и
не
знаешь!?
—
Христос
с
вами,
Гаврил
Петрович,
все
односельчане.
Д аже
ст а­
рае шься,
что бы
целыми
се мь ями ,—у
нас
народ
отборный!
—
Не
помнит,—решает
З убаст ы й,—ну ,
тем
и
лучше!
Иди, —ки ва ет
он
п одряд чику
головой,
а
сам
подходит
к
солоносам.
Мужик
смот рит
на
н его
смело.
Водка
п од ейств о вала
на
нег о
ож и­
вляюще:
сы тая,
красивая,
загорелая
физио ном ия
поднялась
и
выт яну ла
мускулистую,
огром н ую
ше ю.
Кра сн ая
си тце вая
рубаха
е два
сдерживала
богатырские
плечи,
готовая
лопнуть
под
напором
мускулов.
На
ногах
б ыли
п ес трые
ону чи
и
новые
промысловые
поршни,
лов ко
прикрученные
к
ма с сивным
и крам
сильных
ног.
—
Он,—подумал
Зубастый
и
остановился
пер ед
ним.
С
минуту
они
боролись
в зг ляд ами.
Мужик
своим
тревожным,
набл юдат ель ны м
оком,
не
выказывая,
однако,
смущения,
как
медведь
смотрел
в
глаза
этого
удава,
уверенный
в
своей
силе.
Пальцы
рук
у
не го
вдруг
инстинктивна
с жал ись
в
кулак,
хрустнув
суставами.
—
Сволочь,
шентрапа,—наградил
мысленно
мужика
Зубастый,—
помнит,
сиволапый!—и
он
за шага л
к
центру...
Первый
стакан
все
еще
разгуливал
по
толпе.
Снова
Зуб ас тый
за дум алс я;
виновником
д умы
был
мужик,
п ред
которым
он
тоиьно-что
ст оял
и
му ка,
про
которую
он
сейчас
вс пом инал .
—
Да,
теперь
народ
и
время—другие...
Такую-то
вот
толпу,
да
еще
на
нескольких
промыслах, «кормил»
он
«той»—мукой.
Ну,
и
ниче г о, —всю
с тр авил;
бунтовались
два
раза,
да
здесь
делу
помогли
урядники,
а
потом
становой...
Да,
тогда
еще
ст ан овой ...
Помнит
юн
э того
краснорожего,
ры­
жеу сог о
поляка!
Взяточн и к
и
кутила
был
примерный.
Но
за
то
мог
и
с
народом
обращаться:
из
военных
б ыл.
Ка к,
бы вало ,
з ар евет
на
толпу,
да
начнет
передних
плеткой
ст егат ь
и
тюрьмой
зап уг ив ать,
так
каки е
хо-
че шь
условия
им
поставишь...
’) Рабочие Пензенской губернии.


134
АЛЬМАНАХ
—
Да,
в ремен а
пр ош ли!—д ос ад ливо
в слух
говорит
Зубастый.
И
снова
потупил
голову.—И
как
вдруг!?
Все
б ыло
хорошо:
как
б ыло
вчера,
можно
б ыло
сделат ь
и
сегодня,
но
вдру г
налетел
ураган,
и
после
«этого
урагана»
старое
ста ло
невозможным.—Он
досадует
не
на
то,
что
«время
переменилось», нет;
он
рвал
себ е
тогда
в ол осы,
что
просмотрел
эту
пере­
мену.
Это
б ыло
его
первой
к рупной
ошибкой,
чу ть
не
стоившей
ему
жизни!
Как
это
он,
такой
умный,
деловой,
холодный,—позволил
себе
увле чь ся,
или,
скорее,
зажиреть
около
старых
порядков.
Ну,
ничего,—
подбадривает
он
себя;—без
ошибки
в
деле
н ельзя.
Все
холера
виновата,
она,
проклятая!—Но
тотчас
же
улы бн улся
хищнич ес к и,— ка залось,
этот
т игр
сейчас
замяукает
от
удовольствия.—Худа
без
добра
не
бывает,—ду­
мал
он
о живлен но, —с вою
благодетельницу
ругаю!..
И
картина
собственного
посрамления
восстает
перед
ним ,
верная
до
мелочей.
...
Весна
подходила
к
концу.
Лов
удался
на
диво.
Рабочие
руки
б ыли
дешевы,
и
можно
было
кормить
гнилой
мукой.
Да,
это,
как
-
раз
тот
год...
да,
да...
Два
раза
бунтовались,
а
потом
успокоились...
Но
вот
в
Кремлевок
в орва лась
холера,
грозная,
свирепая,
как
сама
с ме рть.
На
промысла
стали
доходить
недобрые
слухи,
особенно
на
э тот ...
Акруч
стал
волноваться...
Сначала
кучки
таинственно
шептались,
а
по­
том
уже
начали
собираться
грозными,
кр икли в ыми
толпами.
Рабочие
враждебно
встретили
все
улучшения
их
быта,
все
сани т ар ные
мероприя­
т ия.
А
здесь
пожаловала
«она»!.. Холера косила десятками,
особенно
же
неряшливых,
г рязных
киргизов
и
калмыков.
Толпой
ов лад ела
паника
и
она
сделалась
свирепым,
нерассуждающим
зверем.
В
одн о
утр о
вспыхнул
бунт.
Н ача лся
он
о тказо м
итт и
на
работу;
не­
сколько
сот
киргизов,
услы шав
об
этом,
пришли
с
тоней...
Зуб ас тый
ср азу
поня л,
что
дело
серьезное
и
послал
за
урядником
и
становым.
Когда
они
прибыли,
напряжение
толпы
достигло
апогея.
Становой
п ри­
ех ал
прямо-таки
с
«винтика», от священника,
где
они
для
«иного прочего
та кого», как об’я сн ял
батюшка,
выпили
втроем
четверть
сладчайшей
ви шнево й
наливочки...
Толпа
волновалась
около
надзирательской
квартиры.
Б ольш ое
половодье
подогнало
р еку
к
самому
дому,
и
во лны
весело
п леск али сь
у
забо й ки.
Зубастый
приказал
маленькому
бар каси ку
держаться
около.
Полусумасшедший
от
бессонных
ночей
и
беспрерывного
пьянства,
ста­
новой,
Янчинский,
налетел
на
толпу
с
урядником—по-старинному.
—
Эт та
что!?
Рассыпсь!
Но
толпа
ответила
грозным
молчанием
и
по двин ул ась
вперед.
Янч инский
под’ехал
к
Зубастому,
где
группой
теснились
приказчики..
—
Приказываю
разойтись!—гаркнул
он
толпе
и
всадил
лошади
шпоры.
Она
рванулась
вперед,
но,
встретив
ст ену
ч ело веческ их
грудей,
остановилась.
В
тот
же
миг
п леть
урядника,
у вл еченно го
храбростью
своего
начальника,
со
свистом
з аш лепала
по
головам
и
плечам
передних


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
135
.ряд ов.
Но
не
у спел
он
взмахнуть
и
д есятка
ра з,
как
здоровенный
па­
рень—(самый
он)—подскочил
под
лошадь
и,
схватив
за
переднюю
но гу,
жревернул
ее.
Лошадь
с
седоком
упала
на
бок...
X—
Ах,
ты,
бунтовщик!—завопил
Я нчи нский ,
на лет ев
на
па рня
с
поднятой
плетью.
Но
силач
предупредил
его
уж асн ым
ударом
в
грудь.
Янчинский
уп ал
на
круп
лошади.
К
счастью,
он
не
выпустил
уз дечки
и
не
по­
терял
стремян...
На
н его
бросилась
с
воем
толпа...
Но
зл ая
калмыцкая
лоша дь,
взбе­
ш енная
на пад ение м
и
криками
массы,
энергично
несколько
раз
подбро­
си ла
ногами
и,
ударив
ш ест ь-семь
смельчаков,
понесла
в
степь.
Зубастый
бросился
на
парня.
За
ним
двинулись
и
приказчики.
—
Ах,
ты,
разбойник!—я
Зуб ас тый
инстинктивно,
опасаясь
удара,
за город ил
ли цо
левой
рукой.
Но
все-таки
удар
был
так
с илен,
что
тотчас
же
изо
р та,
нос а
и
ушей
б рызн ула
к ровь.
Зубастый
качнулся,
но
удер­
жался
на
толпе
приказчиков
и
не
ра стер ялс я.
Он
бросился
к
за бой ке
и,
видя,
что
испуганный
командир
отвел
баркасик
на
неско ль ко
саж еней,
пр ы гнул
в
воду.
Его
сопровождал
рев
то лпы
и
туча
к ам ней.
С
баркасика
ему
бросили
на
веревке
круг
и
тащили
так
по
воде
несколько
саж еней.
Ему
ежеминутно
приходилось
п рятать ся
в
во ду
ют
камней...
Да,
это
все
бы ло
и
прошло;
чуть
было
не
убили...
и
так,
чорт
знает,
из-за
глупости...
Рабочих
судили...
Мно гие
сидели
в
тюрь ме ...
Ведь,
толпа
вечно
останется
т ол пой,
только
она
капельку
в ыр осла,
так
что
теперь
нужна
хитрость,
чтобы
играть
ею,
как
раньше,
Да,
была
ошибка!..
Он
снова
зажил
действительностью,
и
н асмешл ивы й
взгляд
бл уж­
дал
по
расстроенной
толпе.
Второй
ста кан
подходил
к
концу.
Огромная
до за
во дки
за метн о
подействовала
на
уст алых,
голодных
людей.
Ряды
совершенно
смешались,
толпа
ож ивле нно
'переругивалась,
и
шутк и,
п ло­
ски е,
грубые,
резали
ухо.
Кое-где
за тяг ива ли
песни.
С
п ре зрен ием
и
негодованием
ом от рел
на
эти х
людей
Зубастый.
—
Ли шь
два
стакана
водки,
и
уже
полное
довольство!
А
та м,
б ла­
городные
хотят
им
что- то
де лат ь!
Комедия:
л юди
в
таких
условиях,
чт о,
здраво
взглянув
на
вещи,
поймешь,
что
одна
только
водка
д ает
им
истин­
ное
удовольствие..
Он
по до шел
к
центру.
—
Ребята!—звучным
баритоном
пронеслось
слово
по
волнующейся
толпе.
Стихли...—Ребята,
очень
вам
благодарен
за
в аши
труд ы
и
ра­
день е.
По
окончании
весны
вам
дв а,
а
бабам
целковый
на
гостинцы.
Толпа
з агалдел а,
слышались
более
сильные
голоса:—Покорно
благо­
дарим,
ра ды
стараться,
очинно
бл а г одарн ы!..
—
А
се йчас
от
м еня
вам
в
за даток
по
стаканчику!
Толпа
заревела
от
восторга.
Раздались
песни.
Когда
обнесли
третьим
стаканом,
Зубастый
снова
заговорил
с
толпой:


136
АЛЬМАНАХ
—
Отдохните,
братцы,
часика
т ри,
а
там
с
богом
за
д ело!
Толпа
зашумела,
ра зделил ась
на
два
л агеря .
Бабы
протестовали
воем;
произошло
несколько
поу чит е льных
потасовок
со
стороны
мужей.
Горланы
- пь яницы
в зяли
верх,
и
н арод
крикливой
толпой,
разде­
ли вши сь
на
партии,
пошел
ужинать.
/
А
Зубастый
стоял
сп окой ны й,
с
гордым
презреньем
провожая
взгля­
дом
эту
безвольную
массу...
К
нему
подошел
м ал еньк ий,
худенький
человек.
Старый,
тщательно
вычищенный,
к ор ичнев ый
костюмчик
был
жалким,
заношенным.
Голу­
б ые,
подслеповатые
глаза
глядели
робко.
Он
был
без
фур ажки ,
и
бедная,
бесцветная
растительность
прилипала
то нк ими
пр яд ями
к
его
де тс кому
черепу.
Маленькие
белые
рук и
нервно
перебирали
по но шенну ю
фур аж ку.
Он
к азал ся
бы
пол ным
ничтожеством,
и
только
тонкий
нос,
с
подвиж­
ными,
не рвными
ноздрями,
говорил,
что
этот
мал ень кий
человечек
не
без
энергии
и
сумеет
не
забыть
об ид ы...
—
Что
тебе?—небрежно
процедил
Зубастый,
казавшийся
против
жалкого
со беседн ика
геркулесом.
Маленький
человечек
шагнул
вперед
и
заговорил
быстро,
отрывисто.
—
Вы
наверное
Из вол ите
знать,
я
—
фельдшер!
Служу
у
вас
на
Акруче
третий
месяц.
Но,
по
моим
мучениям,
это
го д!
Есл и
бы
вы
ви­
дели,
в
каком
здесь
пол оже нии
больница,
ап тека,
инструменты—это
уж ас!
*
Я
писал
через
надзирателя
и
от
се бя
в
контору
и
лично
к
вам
о
по­
рядках
и
треб ов ан ия.
Все
выходило,
ка к-будто
бы
я
писал
письма
и
тут
же
жег
их,—результат
о дин. ..
Мне
вы
платите
ж ало вань е,
но
за
что?
Лишь
за
мой
атт еста т,
так
как
я
бессилен
приносить
должную
пользу.
Все,
кто
больше
рабочего,
на
м еня
и
на
больницу
смотрят,
как
на
неизбежное
з ло.
Я
ле чу
от
вс ех
болезней
хинином
и
к ас торк ой,
а
операции
делаю
своим
перочинным
ножичком:
инструменты
пропали
от
ржавчины.
Меня
во
в сем
положительно
с тес няю т!..
Вот
уж
третью
неделю
прошу
мы ла
и
людей,
а
н адзир ат ель
и
при­
казчики
отвечают
глупыми
шутками!
Бо ль нич ное
белье
гниет,
пропиты­
вается
ми азмами ;
что
я
от ве чу,
если
н агря нет
комиссия?
Ведь,
нет
штуки
чистого
больничного
белья!
Б ольн ые
лежат
в
своих
ужа сн ых
рабочих
рубахах
и
во нюч их
портках!
Я
дав но
ж дал
случая
видеть
в ас,
но
вы
за
всю
весну
только
первый
этот
вечер
провели
на
А круч е.
Теперь
я
свалил
с
себя
эту
ношу;
и,
если
что
случится,—вы
видите—вина
не
м оя!..
Зубастый
смотрел
на
реву
и
все
еще
переживал
победу
над
тол пой.
Фельдшера
он
слушал
краем
ух а.
—
Приготовьте
ужин,—сказал
он,
про хо дя
м имо
д
ома
над зирателя.
Как
тень
преследует
его
фельдшер...


ВОЗРОЖДЕНИЕ
137
Зубастый
мечтает
с кольк о
он
на живет
эту
весну.
На
всех
промыслах
улов
рыбы—громадный.
—
Миллион!—резко
ст укн ула
м ысль
в
мозгу,—нет
много—резо­
нерствует
он,—а
тыс яч
п ят ьс от—се м ьсот,
пожалуй,
наберется.
Достиг
своим
умом,
своими
руками.
Ни
у
кого
милости
не
пр ос ил,
ни
у
ко го
взаймы
не
перехватывал—один
шел
всю
жизнь,
в
себя
только
верил!
Десять
миллионов
—
это
уж
не
шутка!..
С
губ ерн а тором
на-днях,
как
умнейший
из
рыбников,обсуждал
важные
во про с ы...
У
меня
советов
спрашивал!
И
все
это
—
миллионы!
Что
без
них ?
Нуль!
голы й
нуль!
Что
губер­
натор,
а
в
Петербурге!
Всюду
почет,
уважение.
Значит,
я
иду
вер ным
путем
и
я
буду...
—
И зво льте
обратить
вним ание
на
мой
доклад,—нервным
голо­
сом
от
до лгого
молчания
и
вол не ния
пр ер вал
фельдшер
«упоение»
Зу­
ба стого...
Тот
быстро
повернулся
на
кабл ук ах
и
гневным
в згляд ом
ок инул
тщедушную
фиг уру
мед ика.
—
Прочь
от
меня,
как
смеешь,
шентропа!?
Ограбить
что
ли
хо­
чешь,
сл е дишь
за
мной!?
—
Позвольте,
позвольте!
—
ше птал
пораженный
фельдшер,
от­
ступая
от
свирепого
купца.
Но
тотчас
чувство
изумления
сменилось
гневом,
и
в
бесцветных,
ис пуга нных
глазах
ярк о
вспыхнул
огон ь
зло­
бы.
Он
повернулся
и
пошел
прочь.
Зубастый
долго
еще
хо дил
по
плоту,
около
рыбного
вала...
Пришел
надзиратель
и
роб ко
доложил,
что
уж ин
готов.
Зубастый
был
голо ден
и
быстро
пошел,
конвоируемый
стариком.
—
Фельдшеру
дать,
что
рн
просит,—бросил
он
дорогой.
Но
старик
был
тр ус ливый,
дорожил
своим
местом
и
служил
как
собака.
Он
с лыш ал,
как
хозяин
кричал
на
фельдшера
и,
идя
с
при­
глашением
к
ужину,
был
п олон
самых
мрачных
ожиданий.
Он
отве­
тил
механически:—Слушаюсь—и
если
бы
кто-нибудь
сп р осил
его,
в
чем
он
именно
слушается,
то
пол учи л
бы
в
ответ
старческий
идиотский
взгляд...
Зубастый
проснулся
с
зарей.
Этот
неутомимый
человек
был
ра­
бом
дела.
Он
в
пять
минут
оделся
и,
при
чу ть
брезжущем
свете,
п ошел
в
обход
промысла.
Группы
рабочих,
мужчин
и
ж енщин,
с
тусклыми
л ицами
от
бессонницы
и
непосильного
нап ря жен ия,
встречали
его
по­
клонами
и
провожали
ли хо рад очны ми
взглядами
до
крайности
утомлен­
ных
людей.
Со
св и стом
и
шипением
по до шел
к
плоту
маленький
бар каси к.
Старый,
коренастый
командир
по дал
хозяину
рапорты
с
других
п ро­
мы слов .
—
В езде
за вал ы,
рыба
валит,
как
будто
бы
ей
нет
конца
- к раю,—


138
А ЛЬМА НАХ
досадно,
озлобленно
проворчал
Зубастый
и
тревожно
взгл яну л
на
за­
колдованные
в алы
рыбы
на
плоту.
—
Дружней,
дружней,
р ебята!
И
вы,
бабы,
ста р айте сь,
живей
во­
рочайтесь!—крикнул
юн,
подбадривая
измученных
людей.
—
На
Изумрудную!—скомандовал
он
командиру
и
быстро
пере­
шел
на
баркасик.
Тоня,
как
и
весь
промысел,
жи ла
лихорадочной
жизнью.
Шес ть
притоненных
неводов,
гигантскими
дугами,
чернели
по пл авками
на
по­
верхности
зеркальной
р еки.
Зубастого
встретил
надзиратель
—
Почему
не
выливают?!
Где
п рорези ?—гр оз но
обратился
он
к
нему.
■:
Тот
густо
покраснел,
но
ответил
спокойно:—Пароход
ув ел
пя ть
по­
сл едних ;
дождется,
когда
бу дут
свободные,
приведет.
Зубастый
тревожно
взглянул
на
пр ит ененн ые
неводы.
В
крайних
двух—уже
ры ба
в сп лыла
безжизненными
трупами,
и
обе
огромные
площади
отливали
матовым
серебром
под
лучами
веселого,
блещущего
солнца.
В
это
время,
только-что
заброшенный
невод,
ки рг изы
с
песней-воп­
лем
та щили
на
берег.
Зубастый
внима те льно
на бл юдал
за
ход ом
ра­
бот.
Уже
на
очерченной
п опл авками
п ове рхнос ти
реки,
беспрерывно
всплескивались
рыбы,
и
издали
ка за лось,
что
на
площади
невода
ид ет
крупный
гра д.
—
Опять
ко сяк !—вс лух
пр ог овор ил
Зубастый,
и
в
голосе
его
зв у­
чала
нотка
у дивл ения
и
недовольства...
—
Да,
господь
посылает!—фальшиво
подтянул
надзиратель.
Зубастый
посмотрел
на
не го
с
сожалением
и
до садо й.
Киргизы
с
страшной
медлительностью
волокли
огромный
невод...
Задумавшись,
с мотре л
Зубастый
на
э тих
обе зл иче нн ых,
измучен­
ных
людей...
Вдруг
он
энергично
тряхн ул
гол ов ой
и
пытливо
глянул
кр угом .
—
На
промысел!—резко
кр икну л
он,
з азевавш ем у ся
на
тяг у,
ко­
мандиру...
Резко,
словно
уд ар
в
стальную
доску,
звучит
голос
Зубастого
по
промыслу.
—
Где
фельдшер?
Позв ать
фельдшера!...
Является
маленький
эскулап.
—
Осмотреть
прорези
с
рыбой,
где
окажется
сомнительной—за­
пишите
номер.
Подайте
рапорт.—И
он,
бросая
на
ходу
замечания
и
ра спо ряже ния,
подбадривая
рабочих,
торопливо
ид ет
в
контору.
Та м,
в
полчаса,
энергично,
умело
он
отдает
маосу
распоряжений.
Является
фельдшер.
Молча
подает
клочек
бумаги.
На
лице
его
я сно
выражение:


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
139
—
Это
обязанность
не
моя,
а
приказчика,
но
я
все
же
сделал...
Но
на
н его
ник то
не
обра ща ет
вн иман ия.
Зубастый
чи тает,
и
седеющие,
черные
брови
медленно
сп о лза­
ются,
как
бы
гот овяс ь
поразить
д руг
друга.
Быстрым,
уродливо-круп­
ным
почерком
он
дела ет
на
ра п орте
отме тку:
—
Собрать
в
од но
место,
внизу
промысла...
Приказания
исполняются...
Он
сурово
проходит
мимо
зак олдов ан ны х
в алов
рыбьих
трупов
на
плоту
и
сходит
на
прорези.
Впереди
его
идут
два
кал м ыка
с
до с­
ками
и
кладут
их
на
лодки,
где
идет
страшный
рыболов.
На
каждой
п роре зи
калмык
опускает
зюзьгу
и
с
десятками
пухлых,
круглых
рыбьих
трупов,
поднимает
ее
к
поя су:
Зубастый
наклоняется
и
ню­
хает.
С
каждой
новой
прорезью
он
ст ано вит ся
мрачнее...
—
Ка кая
масса!—пораженный
шепчет
он...
—
Эти
вниз,
за
тони;
и
двадцать
че лове к
на
них
с
зюзьгами,—от­
чеканивает
он
надзирателю.
То т,
полный
удивления,
с
минуту
ст оит
без
движений
и,
вдруг
опустив
голову,
торопливо
идет
прочь.
Чер ез
пять
минут
Зубастый
вн овь
на
пароходе
и
с
ним
надзира­
тель...
В
воз дух е
тихо;
ре ка
как
бы
з астыл а.
Пароходик
с
шипением
энергично
хл оп ает
по
в оде
и,
оставляя
длинный,
р аз бегающи йся
след,
увлекает
за
с обой
двойную
вереницу
прорезей.
Угрюмый
Зубастый
стоит
на
корме
и
неопределенно
смотрит
на
сл ед
парохода.
Около
него
держится
тревожный
надзиратель.
—
Прорези
спустить
вниз,
за
остров,
очистить!
—
Не
прикажите
ли,
Гав рил
Петрович,
приостановить
тягу?!
Зубастый
ре зко
поворачивается
и
смотрит
уничтожающе
на
ста­
рика.
—
Остановить!?
Кто
у
вас
просит
советов!?
Исполните,
что
вам
приказано!
Он
снова
оборачивается
и
смотрит
на
разбегающийся
по
рек е
след
кар аван а.. .
Он
не
заб ыл
совет
надзирателя.
—
Остановить!?—резко
бьет
с лово
в
егО
мозгу.—Остановить!?
Болван!
Я
остановлю?
Я
дам
пройти
рыбе
вверх?
Поймать
др уг им?
Никогда!
Снова
он
на
тоне.
Опять
возбуждающие
приемы
для
киргизов...
П отом
Зубастый
мчится
на
бар касике
на
другие
промыслы.
В сюду
то
же
самое.
Везде
приходится
в ыбрас ыв ать
гниющую
рыбу...
Уста­
лый ,
не д оволь ный
приезжает
Зубастый
на
А кчур
поздно
вечером.
Люда
не
работают.
—
Зас тав ить
можно,—думает
Зубастый
и
о ст анав лив ается
перед
заколдованными
валами...


140
АЛЬМАНАХ
—
Как
буд то
бы
и
не
убавляется.
Пр авда ,,
это
рыба
свежая,
из
про­
резей.
С
одной
стороны
убирают,
с
д ругой
выливают.
Убавилось
или
н ет?—з агады вает
он
и
подходит
к
к раю
плота.
Огромным
по лчищ ем
толпятся
п рор ези
у
промысла,
а
тут,
как
бы
под др аз нив ая:
пух-пух,
пух-пух!—весело
бежит
с
'тоней барказик,
с
д еся тком
новых
прорезей.
—
У,
дьявол!
—
злобно
ворчит
Зуб ас тый
и
суеверно
смотрит
на
чернеющую
ма ссу
судов.
Он
с пит
тревожно.
Ему
снит ся ,
что
он
среди
безбрежного
мо ря
на
своем
промысле.
Это
да же
не
промысел,
а
только
один
промысло­
вый
п лот.
Но
это
все
ис чезает ,
и
он
с
трудом
д ерж ится1
на
оди­
но ко
стоящем
бре в не.
Волны
однообразно,
монотонно
плещутся,
на­
бе гая
на
б р евно;
я,
при
каждом
ударе,
оно
тревожно
вздрагивает
и
жалобно
скрипит.
Зубастый
смотрит
на
в олны
и,
как
опытный
моряк,
решает,
что
они
разыгрываются
перед
бурей...
Все
в ыше
и
с ильне й
бьют
он и,
а
ветер
с
разбойничьим
свистом
разв ев ает
бороду
Зубастого.
Он
с
тру дом
держится
на
дрож а щем
бревне,
но
д уша
его
упо рно
не
знает
страха...
...
Небо,
мрачное
,зловещее,
на двига ло сь
на
бушующее
море ,
и
с
последним
лучом
кровавого,
измученного
дневным
боем,
сол н ца,
сл и­
лось
с
ним
в
один
необузданный,
свирепый
хаос.
Но
ду ша
Зубастого
по пре жнем у
смеется
над
ужасом,
и
ста льны е
глаза
холодно
смотрят
на
игр у
стихий.
Но
вот
он
в здр огн ул:
—
Что
это?
Во лны!?
О,
нет!
Он,
п одав ляя
страх,
удивленно
смотрит
на
море.
А
там,
внизу,
в
бушующем
мраке,
тускло
фосфоресцируют
парные
пятна.
Он
накло­
ня ет
голов у
и
напрягает
зрение.
—
Прорези!—удивленно
шепчет
он
и
тревожно
вглядывается
в
ДАЛЬ...
—
Ты сячи ,
тысячи
о гн ей!...
А
прорези
все
ближе.
1
'
—
Да
это
не
прорези!
Вместо
носа
какая-то
чудовищная
пасть,
страшная,
зубастая!
На
корме—огромный
рыбий
хвост
хлещет
по
пе­
нистым
гребням
волн.
А
туловище?
Туловище—прорезь.
Да,
да
про ­
резь!
!'
I
IЬ
•- -!<= j
Он
теперь,
при
тыс яч ах
мерцающих
глаз,
видит,
как
прорези
ка­
чаются,
скрипят,
бьются
бортами.
Он
видит,
как
в
них,
так
и
вок ру г,
в
ки пящ их
в олн ах,
мелькают
миллионы
п ухлых
рыбьих
трупов.
Пр о­
рези
все
ближе
и
ближе;
вот
одна—с
ра змаху
уда рила сь
о
бревно.
Оно
в здр огн уло
и
застонало
и
уже
не
переставало
ск рип еть
под
ярыми
наско кам и
прорезей...


ВОЗ РОЖ ДЕ НИЕ
141
Зубастый
со
злой
усме шк ой
со гн улся
на
бр евн е,
д ержа сь
за
ку­
сок
доски,
уце ле вшей
на
нем
от
разбитого
пло та.
У жас
прямо
пе ред
его
глазами,
но
он
злобно
смотрит
ему
в
п асть
и
презрительно
ул ы­
бается...
—
.Человек—бо л ь ше
всего
этого,
выше—возбужденно
шепчет
он ...
А
бревно
уже
неумолчно
рыдает,
го то вое
пасть
в
непосильной
борьбе...
—
Дави!
дави!
—
вдруг
услышал
он
тысячи
глухих,
могильных
голосов,
и
в
тот
же
миг
бревно
с
трес ком
рухнуло,
увлекая
за
собой
Зуб ас того
в
бу шу ющую
бездну...
—
Фу,
чорт ,
ка кая
чушь!—хрипло
шепчет
он,
поправляя
п од ушку.
Тусклый,
розовый
ночник
прячет
ком н ату
в
таинственном
по лу­
мраке.
Он
с
минуту
леж ит
с
открытыми
г лазам и
и
улы б аетс я,
вспо м и­
ная
сон .
Вынув
хронометр
из
висевшего
на
ст уле
жилета,
он
услышал
ме лод ич ный
бой.
—
Без
четверти
три...
Он
уже
освоился
с
полумраком
и,
облокотившись
на
подушку,
смотрел
на
широкую,
п окры тую
дорогим
бельем,
Дюстель...
Стася,
его
акручинская
горничная-любовница,
разметалась
в
страстном
сне.
Семнадцатилетняя
девочка,
меся ц
то му
назад
сдела­
ла сь
очередной
же ртв ой
старого
х ищ ника.
Она
кр епко
спала
прильнув
к
его
груди.
Стася
безумно
привязалась
к
э тому
могучему
человеку,
сильному
и
страстному,
несмотря
на
назойливую
седину.
Пышная,
упругая
грудь,
грудь
же нщины,
в зятой
из
тру до вой
среды,
ро вно
ко­
лы ха лась
под
белоснежной,
дорогой
сорочкой,
подарком
Зубастого.
Голова
с ползл а
вниз
под ушк и,
и
ро с ко шная,
ч ер ная,
распущенная
коса
темной
рамкой
окружала
симпатичное,
еще
детское
личико.
Сбитая
до
пояса
сорочка
обнажала
круглые,
уп ругие ,
словно
в ыточен н ые
из
слоновой
кости,
но ги.
Зубастый
пол ожил
ру ку
на
ее
грудь
и
страстно
прильнул
губами
к
п олу отк рыт ому
ротику
девушки.
Ста ся
отк рыла
спокойно
глаза
и,
вдруг,
вздрогнула,
затрепетала
и
обвила
сильными,
г орячи ми
руками
голову
Зубастого.
—
Милый,
милый!—сдавленно
шеп тала
он а,
безумно
упиваясь
с тра сть ю...
Только
в
десять
часов
утра,
вернулся
Зубастый
на
Акруч...
Ве р­
нулся
мрачный,
недовольный.
От
некоторых
притененных
неводов
уже
«разило» .
На
про мы сла х,
в
согревающемся
в есен нем
в оздухе,
п ахло
ПНЛЛЬЮ.
—
О см отре ть,—ки вн ул
он
в
сторону
прорезей...
В
это
время
с
верху
летел
на
всех
парах
о дин
из
быстроходных
пароходов
Зубастого
«Рассыльный», крейсирующий между городом
Кремлевском
и
промыслами...


142
АЛЬМАНАХ
Зубастый
ст оит
у
кра я
плота
и
нетерпеливо
жд ет
пароход.
Под
ловкой
руко й
ш ту рвал ьно го, «Рассыльный», как
вкопанный,
швар­
туе тся
у
плота;
рыжебородый,
юркий
командир
ло вко
п ры гает
с
паро­
хода
на
плот
и
с
загадочной
физиономией
подает
Зубастому
пакет.
Этот
мужичёнко
о бр етаетс я
в
чи сле
«любимцев»,—т аких
Зубастый
це­
нит,
но
держит
все- т аки
в
гр язн ом
теле:
—
Чтобы
не
зазнались!
Скороговоркой
д окла дыв ает
командир:
—
Два
с
половиной
час а
шел,
думал,
машину
сломаю.
И ван
Гера­
симович
приказали
«во всю», ну я и жарил...
Зубастый
тревожно
смотрит
на
то лс тый
пакет
и
торопливо
идет
в
контору.
Удивленный,
он
вы нул
из
конверта
«Кремлевский листок», с вло­
же нной
короткой
запиской
доверенного.
—
Прилагаю
при
сем
«газету»
окаянного
Марсовича.
Про
нас
пи­
санное—обведено
си ним
карандашом.
На
бирже
от
э той
статьи
возму­
щение.
Будет
огромный
сканда л.
Где
надо—должно
быть
еще
не
чи­
тали.
П рис ыла йте
с
«Рассыльным»
распоряжения,—пишет
доверен­
ный.
—
Н адо
б ыло
д ать
две
ты сяч и!
—
до садли во
думает
Зубастый,
ра зв ерты вая
га зет у,
—
и
какого
чорта
и з-за
тыс ячи
я
торговался!?
Вот
«Вестник»
—
молчит...
З амет ка
была
коротенькая,
втиснутая
в
отдел
«смесь»; видимо,
сведение
бы ло
д ос тавле но
поздно
и
ему
не
наш ло сь
иного
места,
кроме
как
в
анекдотах.
—
Слух,
—
жирно
об’являет
ст ат ья.
—
Пароходами,
пришедшими
снизу,
доставлены
необычайные
с ве­
ден ия.
Не
им ея
основательных
дан ны х,
к роме
утверждений
команды
и
пассажиров,
мы
п ечат аем
это
под
прикрытием
слуха.
Означенные
л ица
говорят,
что
на
банковых
по лос ах*), на взморье,
по
линии
про ­
мыслов
известного
рыбопромышленника
3.,
им
п риход ил ось
ех ать
в
тече ние
не с коль ких
десятков
верст
среди
полей
гниющ е й
ры бы.
Ры ба
пл ава ла
такими
мас сами ,
что
в
некоторых
местах
бы ли
сплошные
площади
в
несколько
кв адр атн ых
верст.
Такими
местами
пароход
шел
тише,
будучи
не
в
силах
проворотить
густых
масс
разлагающихся
трупов
ры бы.
Над
этой
многоверстной
площадью
дер жал ась
ужасная
а тмо сфер а,
а
в
тех
местах,
где
пароход
шел
сплошными
площадями
трупов,—взбудораженные
м ассы
рыб
выделяли
такое
зловоние,
что
многие
из
ко манды
пароходов
и
пассажиры
падали
в
обморок.
Завтра
мы
надеемся
собрать
достаточный
материал,
а
сегодня
лишь
в ысказ ы­
ваем,
что
этот
случай
им еет
органическую
связь
с
цирк у лиро вавшим и
на
эт их
днях
на
бирже
слухами
об
огромных
уловах
на
промыслах
3.
*) Речные русла,
далеко
уходящие
в
мор е.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
143
—
Прокл яты й!
Ах,
ты,
польская
образина!
—
загремел
с вире по
Зуб аст ый
и
скомкал
газету...
В
это
время,
весело
н апевая ,
вошел
в
контору
Елшанин.
—
Читайте!
—
по дал
ему
газету
Зубастый,
—
С вище те!
наверное
уд алос ь
трех
дев ок
уговорить
и
довольны?!
—
Разве
что
ест ь
интересное?—равнодушно
спросил
пьяный
чи­
новник
и
вдр уг
оживился.
—
Понимаете,
мне
удалось
и
Маньку
угов ори ть!
Славная
баб енк а,
вед ь
она
жила
с
мужем
только
два
месяца
и
его
угнали
в
солдаты.
Таким
образом,
я
—
первый
ее
любовник.
Но
с кольк о
в
ней
огня!
О о!...
А,
ты
здесь!
—
увидел
он
командира
«Рассыльного» .— Н а
вот
тебе
де нег
и
з аписку ,
купишь
все
в
городе...
—
С лушаюс ь!
—
Слушайте
ме н я!—пр ого во рил
Зубастый
отрывисто.
Ел шани н
удивленно
посмотрел
на
нега,
но
увидев
судорожную,
зл ую
улы бку
на
натянутой
физиономии
купца,
подошел
к
столу.
С
каждой
строчкой
л ицо
чиновника
бледнело,
и
под
конец
статьи,
хва -
та ясь
за
край
стола,
он
тяжело
опустился
на
с тул...
—
Ну,
что,
заб ыли
и
Марусю?!
Нет
брат,
Василий
Аркадьевич,—
это
з абава— ноч ная ,
а
д нем
надо
об
на сто ящем
де ле
думать!
Он
ехидно,
улыбнулся;
Е лшанин
досадливо
махнул
рукой,—он
не
в
сил ах
был
говорить.
А
Зубастый
вдруг
стал
фамильярничать:
—
Что,
бра т,
струсил?!
Вот
тебе
и
дворянин!?
Случилась
бе да,
ты
и
лыка
не
вя жеш ь,
а
я
вот
мужик—да
и
то
в
ус
не
ду ю!
Ну,
что,
как
за
это
нам
придется
по
закону
отвечать?
А!?
Засядем
мы
верно
с
тобой
в
Кремлевский
замок1)..
—
Молчите!
разве
это
смешно!?
Ведь,
эта
дел о
тюрьмой
пахнет!
Как
быть!?
Где
искать
вых од а?
И,
как
вы
не
посоветовались
со
мно й?!
Прикажите
остановить
тягу!
Зубастый
откинулся
в
кресло
и
уничтожил
его
взглядом.
—
Что
бы
это
вы
наделали,
если
бы
вам
сейчас
к ниги
в
руки!?
Эх,
вы,
дворянин!
Ре бено к
в ы—и
без
няньки
до
старости
не
обойдетесь...
Остановить
т ягу
и
глупа,
да
и
по зд но.
Рыба
с
утра
пошла
ти хо.
—
Эй!—крикнул
он
рабочим
на
пл от у ,—н адзир ател я!
Старик
как
из-под
зе мли
вырос.
—
Гнилую
рыбу
выливать
остановите;
поезжайте
с
таким
же
пр и­
каз ание м
на
все
про мыс лы.
____ >
—
Вот
первое
распоряжение,—сказал
он
Елшаницу,
который
с
надеждой
смотрел
на
него.—Второе—садитесь,
пишите
ра по рт...
...
Чис ло
поставьте
третьяго
дн я.
Его
превосходительству,
или
как
там
у
вас
в еде тся.
Им ею
честь
д оложи ть
сл еду ющ ее:
на
промысел
Акруч,
Зубастого,
в
ночь
на
13- е
апр еля ,
село
года ,
бы ла
пр ивед ена
») Тюрьма.


144
АЛЬМАНАХ
груженая
солью
баржа.
Неловким
де йств ием
командира,
бар жа,
при
повороте,
с
по лн ого
кода,
уд ари ла
в
группу
стоявших
у
п лота
прорезей
с
рыбой.
Удар
был
так
силен,
что
шесть
прорезей
б ыли
тут
же
разбиты
вдребезги
и
у несены
течением,
а
в осемь
прорезей,
более
или
менее
поврежденных,
перевернуло,
и
за
темнотой
ночи
и
неожиданностью
ка­
тастрофы,
рыбы
спа сти
не
удалось.
Так
как ,
в
виду
хороше го
лова,
рыба
са жала сь
сравнительно
густо,
то
я
предполагаю,
что
она
у нес ена
рекой
в
ви де
трупов—снулая—в
море...
—
Ах!—радостно
вздохнул
Елшанин,—как
это
просто!..
—
Как
же
не
быть
п рост о:
ведь
это
придумал
мужик,—вчераш­
ний
ваш
р аб!
Зубастый
саркастически
улыбался.
—
Сколько
лишилась
Россия
с ве тлых
голов ,
ве лики х
и
малых
открытий,
только
п отом у,
что
вершение
судеб
в
ваших
руках,
и
та­
ла нты
был и
«просто»—му жи ки ,
или
из
мужиков.
Но,
кто
же,
батенька,
ви нов ат,
что
вы
до
вч ер ашн его
дня
пьянствовали,
развратничали,
из­
ныв али
от
лени,
а
мы,
рабы,
под
эгидой
ваш ей
власти,
мо лча
копили
с вои
силы!
Теперь
вот
в
книгах
ве зде
говорят,
что
двор я не
бе зда рно­
сти—типы
вырождения,
а
нас,
мужиков,
зовут
«грядущей силой» .
Ну,
да
ладно,
пус ть
будет
«просто», но,
Василий
Аркадьевич,
пи­
ши те
скорей,
сейчас
пошлем
«Рассыльного» .
Елшанин,
слегка
дрожащей
рукой,
торопливо
«строчил донос»
в
управление...
К
величайшему
сожалению
Марсовича,
ему,
вместо
собственного
р аз’яс н ен и я « слу ха», пришлось напечатать при коротенькой,
но
к ол­
кой
заметке
«Его Превосходительства»
рапорт
Елшанина...
Бедный
пан
несколько
раз
хватался
за
голову,
читая
«офи­
циальное»
предложение
напечатать
для
раз’яснения
вчерашней,
не­
мн ого
легкомысленной,
заметки,
под
на зван ием
«слух».
Редактор,
со
слезами
на
глазах,
г лядел
на
выправленную
ко ррек тур у
собственной
статьи.
А
он
всю
ночь
си дел
над
ней!
Ск ольк о
здесь
соли
и
я да.
Все
пропало,
и
эта
грязно
отпечатанная
бумажка
казалась
ему
покойником...
да,
да,
д ороги м,
милым...
Но
все
же
эта
был
только
мертвец,
нуждаю­
щийся
лишь
.д погребении...
—
У-y!
проклятые!—И
он
потрясал
кулаками
по
направлению
к
ю гу...
Немного
успокоившись,
он
занялся
п одбором
статей.
Вд руг
он
сильно
качнулся
и,
взявшись
за
голову,
злобно
за­
сто на л.
—
Ве стни к,—ш епт ал
он
глухо,—травить
теперь
начнет!
О,
п рок ля­
тый
с лух!—О н
выпил
стакан
воды
и
в
изнеможении
упал
на
диван...
Зубастый
и
Елш ани н,
проводив
«Рассыльного»
с
пожеланиями
«жарить во-в сю », отправились завтракать...


ВОЗРОЖДЕНИЕ
145
По
дороге
их
ос та новил
надзиратель
и
с
таинственной
ф изио но­
мией
доложил
хозя ин у,
что
ес ть
дело
«по секрету -с »! Он подвел его к
краю
плота
и,
тревожно
прерываясь,
начал
об’яснять
с ек рет.
—
Так
что
изволите
видеть,
Гаврил
Петрович,
мы
прорези
теперь
выбираем.
И
сказать
вам,
так
что
из
вчерашних,
дневного
на лива ,
уже
не
идут,
а
ночные—ничего,
а
также,
что
вот
сегодня
везут.
Так
что
не­
годные
вниз
сп ускаем
и
вместе
ст ав им,
во н,
из вольт е
видеть!—Старик
кивнул
на
огро м ную
флотилию
прорезей.
—
К ак,
все?—тревожно
опросил
Зубастый.—Здесь
больше
с отн и!?
—
Та к,
что
сто
семьдесят
три
набралось.
Да
на
на ших
тонях
дв е­
надцать
неводов
так
что-с
не
год ятс я!
И зволит е
слышать—уже
зап ах
есть.
Только
б ез ветр ие,
и
рыбу
не
тревожат,—а
то
сп аси
бо г.
Зюзьгой
чуть
вернешь,
так
едв а
на
ногах
устоишь,
так
ши бан ет,
что
смерть.
Есть-с
дн ей
по
пяти
застоялись.
Вот-с,
от
в аших
распоряжений
все
будет
зависить.
Т ак,
что-с
по
вашему
приказу
б ыло
о чище но
шестьсот
т ри дцать
четыре
прорези,
да
вы
приказали
остановить...
Зубастый
пытливо
смотрит
на
рек у.
Т ам,
на
другом
бе ре гу,
о де­
том
зеленой
лентой
камыш а,
он
пытается
найти
р еше ние
настоящего
вопроса:
—
Ах,
чорт ,
какая
масса!—говорит
он
с
досадливым
в здохом. —
Ведь,
я
вам
приказал
ехать
по
промыслам!?
И
он
круто
повертывается
и
вопросительно
смотрит
на
старика.
—
Сына,
Семена-с!
послал.
Т ак,
что
дел о
тревожное-с,
ва жно е,
я
реш ил
ослушаться—
остался!
—
Прекрасно;
видите
вон
тот
берег?
Он
кивнул
головой
в
сторону
реки.
Стар ик
напряженно
смотрит,
кр асн еет
и
начинает
до садли во
к ашлят ь.
—
Виноват-с,
т ак,
что-с
ниче г о-с
не
вижу!
—
Берег-то
самый!?—сердито
в ос кли цает
Зубастый.
—
Как
же-с,
берег
вижу.
Так,
что
пятнадцать
ле т.
здесь,—как
не
видеть!
Я
думал,
окромя
что
изволили
заметить.
А
берег-то
вижу!
—
Вы
знаете
его?
Б ыли
там?
Ест ь
там
места,
что
и
половодье
не
затопляет?
—
Есть-с,
есть-с!
две
гр ивки,
версты
по
две
бу дут
и
от
берега
так
недалеко.
—
Извольте
немедленно
все
эти
п рор ези
на
тот
берег
о тв ести.
Б ольше
рабочих
с
лопатами
и
тачками.
Ры ть
на
тех
гривах
ямы
сажень
в
квадрате
и
два
аршина
вг лу бь.
Тотчас,
как
яма
гот ов а ,—на
-тачках
в
нее
рыбу,
доверху
с ыпь те,
а
п отом
забросайте
землей
—
она
жи во
о сядет.


146
АЛЬМАНАХ
—
Са ми
все
дело
на стр о йте.
Тем
же
з айм етесь
и
у
тоней,
только
подальше,
в
камы шах .
Черпайте
прямо
из
невода.
Не
забу дь те
л есу
на
дороги
для
тачек.
Я
н аде юсь
на
вас,—сам
же
по еду
на
другие
промысла
Пошлите
больше
водки.
Р усс кие
едва
ли
со глас ятся
возить
рыбу,
их-
заста вь те
рыть
ямы,
а
калмыки
пусть
ра бот ают
на
прорезях
у
тачек.
Старайтесь
все
сделать
быстро,
покажите
всюду
пример.—Он,
кии,
нув
го ло вой
с та рику,
быстро
прошел
на
баркасик
и
уе хал
с
про мыс ла.
Печальная
процессия...
Сотни
русских
рабочих,
с
лицами
завя­
з анным и
грязными
ситцевыми
платками,
роют
саженные
ям ы.
Мо­
гилы
идут
в
три
ряда;
их
уже
окол о
трехсот.
И
все
эти
еще
пустые
гробницы
зи яют
че рны ми
пастями,
среди
ярк о-зелен ы х
п оро слей
трав
и
камы ша.
Калмыки,
с
открытыми
лицами,—они
не
так
брезгливы
и
тонки
на
обоняние,
как
русские
рабочие—прорезают
ураками1) ка­
мышовую
крепь
у
бе рег а.
Н овые
желтые
до ски,
яркими
узкими
пол о­
сками
л ежат
по
краям
могил.
Воздух
положительно
отравлен,
и
только
«обдышавшиеся», как докладывал надзиратель,
рабочие,
п родолжали
это
могильное
дело...
—
П ух!
пух!—отдувается
к алмы к,
ве зя
тачку
и
отвернув
фи зио­
номию
от
нее...
Рыба
из
некоторых
прорезей
окончательно
разложи­
лась;
и
внутренности
грязной?
массой
обволакивали
серебристые,
туск­
лые
трупы.
Ка лмык,
отворачиваясь,
подталкивает
та чку
все
в пе ред,
в пер ед.
Вот
яма,—тачка
опрокидывается,
и
отвратительная
масса
с
мягким
шумом
падает
на
дно
необычайной
могилы...
В
с та рину
бывали
огромные
уловы,
и
залежавшуюся
ры бу
выва­
ливании
в
реку,
что
и
проделал
Зубастый.
Но
ясн о,
что
этот
способ
позднее
с тал
рискованным,
и
рыбопромышленники
массы
г ниюще й
р ыбы
закапывали
в
могилы.
И
до
сих
пор
вокруг
н екоторы х
промыслов
есть'
сотни
ям—впадин.
Это—рыбные
кл адби ща.
Рыбьи
могилы—без
холма,
напротив,
они
как
бы
вдавлены:
рыба,
сг ни вая,
дала
мал о
тук а,
и
не­
брежно
набр о санн ая
з емля
осела
над
эт ими
страшными
кладбищами...
Чер ез
два
д ня,
погребение
б ыло
совершено.
Зубастый,
Елшанин
и
старик-надзиратель
отправились
«взглянуть»
на
кладбище.
Среди
ве­
ковых
чащ
камыш а,
на
девственной
земле,
ко торую
че лов ек
еще
не
эксплоатировал,
обходя
ра ди
д ругих
богатств,—чернели
мрачные
кур­
ганы,
вытягиваясь
в
длинные
бесконечные
ряды.
Дул
сильный
ветер
со
стороны
реки
и
относил
зловоние...
Камыши
таинственно
шептались,
удивляясь
страшной
ярости
и
злобе
этих
истребителей.
il Зубчатые серпы,
которыми
жпут
камыш.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
147
Т рио
остановилось
в
нес кол ьких
саженях
от
могил.
Полукруглые,
как
гига нтс кие
хле бы,
стоят
перед
ними
курганы,
зловеще
чернея
илистой
насыпью.
Разлагаясь
окончательно,
рыбная
ма сса
вздулась
и
приподняла
легкую
н асы пь,
и
из
кр аев
могилы
выползали
в
отв рати­
те ль ной
жидкости
разрушенные
труп ы
рыб...
—
Так
что-с,
изволите
вид ет ь, —в ып олзает
из
ям ы.
Следовало
бы
из вест кой- с
присыпать,—заявляет
надзиратель.
—
Да,
да,—торопливо
до бави л
Елшанин,—известки
и
карболки
н адо
было
сверху
рыбы,
а
п отом
землю...
—
Поздно
уже,
да
с
этой
музыкой
во зит ься
не
стоит:
сгниет
и
т ак!
З десь
тысячами
бы
на
все
то
промысла
не
уп ра ви лся!
Ведь
. это
сна­
чал а
ее
распирает,
а
вон
смотрите
направо,
там
третья
насыпь
уже
по­
ловиной
провалилась...
Как-будто
геркулес,
шагая
камышами,
наступил
на
хол м
и
втис­
нул
е го.
Средина
п ров алила сь
ямой-воронкой
и
только
кр ая
держались
в ыше
земли.
—
Вы
дней
через
пять
пришлит е
рабочих
засыпать
пр ова лы
вро­
в ень
с
землей.
П роме жут ки
меж ду
ям
вскопать,
а
потом
п ройти
плугом
все
эти
места
и
овес
посеять.
Поняли?—резко
спросил
он
надзирателя.
—
Та кже
и
на
другие
промыв
пошлите
р аспор я жен ие.
Впрочем,
луч ше
са ми
поезжайте. '
Старик
п ошел
на
пароход
и
уе хал
на
промыслы.
—
А,
ведь,
прекрасная
идея!—заметил
восхищенно
Елшанин,—вы
в друг
двух
зайцев
убиваете:
и
могилы
спрячете
и
овес
соберете!
Уди­
вляю с ь,
как
это
мне
не
пришло
в
голову!?
—
Вам
и
не
м огло
оно
прийти,—вы,
благородные,
больше
за няты
насил ием
над
м озгом ,
выдумываете
то,
что
или
никогда
не
может
быть,
или
совершенно
никому
не
нужно.
А
у
нас
мо зг
здоровый,
занят
он
только
тем,
что
ест ь
на
г ла зах,
поэтому-то
мы
в
жизни
во
всем
и
успе­
ваем
больше
в аш его!
—
Вы
слишком
бахвалитесь;
может-быть,
в
коммерции
вы
успе­
ваете,
но,
ведь,
это
грязное
дело,
а
этого
интеллигентная
натура,
д уша
так
сказать,
не
переносит.
Впрочем,
что
вам
говорить,
в едь
для
ва с,
как
и
са ми
вы
не
раз
сознавались,—святого
и
идейного
ничего
нет!
Зуб ас тый
с
усмешкой
глядел
на
н его,
и
на
д уше
купца
б ыло
не­
хорошее
чувство.
—
Эх,
в аше
благородие,—проговорил
он,
хл опну в
по
плечу
чинов­
ника,—тебе
ли
говорить
о
таких
высоких
материях!?
Брось,—не
ск верн и
святого,—мы
с
тобой
вро де
вон
тех
могил:
как
в
них
одна
мерзость,
так
и
в
на с!
Ту да,
брат,
чего
теперь
не
лей,
—
исправить
нельзя,—все
уже
ра звали лось,
промозгло
всякой
пакостью.
Ну,
бросим
эт о!
Вон
видишь
островок
с
тремя
деревцами?
Так
вот,
сейчас
п ароход
обратно
п рид ет,
поедем-ка
мы
на
этот
ку р ган,
в елим
из


148
АЛЬМАНАХ
севрюжки
кебав
устроить,
да
винца
малую
толику
потянем,
авось
на­
строимся
повеселей!..
—
Недурно
придумано,
я
стр аш но
голоден—это
ра з,
а
вт ор ое—
три зну
надо
совершить
над
таким
удачным
де лом.
Ид емт е!
Они,
взявшись
под
-
руки,
пошли
к
бе ре гу...
—
Да,—говорил
захмелев
Зубастый,—все
вперед
катится.
Ты,
Гри­
горий
Гаврилыч,
не
спи!—хл опнул
он
по
пл ечу
земского,
Шаховского-
Тот
ка чн улся
и
открыл
сонные
г лаз а.—А -а. ..— п ротян ул
он
бессмы­
сленно.
—
Не
спи!—смеялись
Зубастый
и
Елшанин,
теребя
толстяка.—
Удивительно
скоро
пьянеет:
бу тылк а-друг ая—и
он
готов!
Но
Шаховской
пришел
в
се бя
и,
откачнувшись
на
спин ку
стула,
с
трудом
подняв
голову,
прохрипел:
—
Я!?
Никогда!
Пари!?
Но
он
ка чн улся
в
бок
и
упал
на
траву.
Матросы
положили
его
на
ко вер
под
де рев ом.
—
Вот
так-то,
брат,—говорил
Зубастый,
махнув
матросу
рукой,
чт обы
тот
ушел,—мы,
мой
друг,
пользуемся,
видишь,
каким
комфортом
и
почетом!
А
во н,
взг ля ни
к
острову,—калмыки
тянут
невод,
некоторые-
из
них
по
п ояс
в
воде,
получат,
наверное,
ревматизм
и,
может-быть,
умрут
от
простуды.
И
никто
не
обратит
внимания
на
такого
принижен­
ного,
пос т а вле нного
на
ступень
скота,
человека...
Ты
только
представь,
сколько
ты сяч
рабочих
гибнет,
д обыв ая
нам
богатство:
гибнут,—а
на
их
место
яв ляютс я
еще
большие
ты сячи
и
Хри­
стом
закл инают ,—дат ь
им
заработать
к усок
хлеба.
Мне
так
думается,
что
на
свете
всего
несколько
сот
тысяч
людей
живут,
а
оста ль ные
ми л­
лионы—вроде
как
бы
скота—для
разных
н ужд
тех
ты сяч
существуют-
Вот
на
меня
несколько
тыс яч
работает,
Лю ди
в едь
они,
каждый
что-
нибудь
п р едставл яет;
но
когда
они
ворочаются
тысячной
толпой
около
какого-либо
дела,
то
мне
представляется
стадо
дрессированных
скотов!
—
Нет ,
это
ты
по
своей
неразвитости...
Уровень
то лпы
под нима ­
е тся
с
каж дым
годом.
—
П уст ое—о ни
поднимаются?!
Мы -то
что,
разв е
в
землю
уходим?
Нет,
брат!
Вспо мни
Бескирского.
Он
говорит,
что
прогресс,
это—тита­
нический
кран,
нез амет но ,
но
неуклонно
он
двигает
свои
к олес а,
и
все
человечество
поднимается
на
одной
платформе.
И,
собственно
говоря,
жизнь
только,
как
хамелеон,
меняет
лишь
цв ет
кожи,
а
на
самом
деле
о стае тся
той
же
гадиной...
—
Никогда
не
п ов ерю,—м ы
совершенствуемся,
ид ем
вперед
во
всех
с лоях—это
ясно!
—
Он
гов ори т,
что
людей
слишком
много—лишних
девять
деся ­
тых.
А
все
эти
мечтания
или
идеи,
как
вы
ученые
утверждаете,
он
на­


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
149
зывает
тем
осцом,
выпивая
к ото рый
люди-рабы
забывают
про
пе тлю,
затягивающую
им
ш ею.
Как-то
стихийно
из
толпы
выдавливаются
осо­
бенные,
сильные
натуры
и
властвуют.
Ведь
только
подумать,
что
три
тысячи
лет
тому
на зад
лю ди
считали
себя
потомками
богов,
н
их
фило­
софы,
наверное,
кричали
перед
пораженной
толпой
об
успехах
че лове ­
ческого
ге ния
и
указывали
на
грандиозные
пирамиды
и
многоверстные
водопроводы,
как
на
продукт
гениальности.
Что
это!—Десять—двад­
цать
тысяч
лет
на зад
волосатый
зверь-человек
привязал
ос колок
камня
к
палке
и
на
глазах
своего
ст ада
срубил
дерево,—л
я
у вер ен,
что
они
со чли
его
за
бог а
и
молились
ем у!
—
Ну,
теперь
иначе
оценивают,
культ
ученому—слава,
но
не
по­
клонение.
Пар,
электричество,
фонограф
и
проч.—это
все
чудеса,
но
мы
не
молимся
ни
Уайту,
ни
Гальвану,
ни
Эдиссюну...
—
Ха,
ха,
ха...
Пар ,
электричество,
фонограф,
да
в едь
это
иг­
рушки
против
топора!
Послушай,
может-быть,
первое,
у п авшее
от
камня-топора,
дерево—было
на ча лом
той
ве лико й
трагедии,
которая
им е­
нуется
п рогрес сом .
В
тот
момент,
когда,
под
мо гу чим®
уда рами
то­
пора,
дерево
застонало,
падая
на
землю,—этот
зве рь,
потрясая
ору­
жием,
об’явил
се бя
перед
своим
стадом
богом.
Он
’назвал себя,
может-
быть,
че лове ком ,
считая
это
равным
богу,
так
как
под чине нного
при­
ро де
с во его-с обр ата
он
ставил
на
одну
ст у пень
с
животными.
Это
был
тот
вел ики й
мо мен т,
когда
природа
с
ужасом
увидела
в
этом
звере—своего
поработителя.
Только
с
падением
дерева
человек
созн ал,
что
он
выше
природы,
и
с
э того
момента
нач ало сь
властное
стремление
по бедит ь
ее,
поработить...
То пор—э то
же ртве нник,
на
котором
человек
получил
от­
кровение
гения
творчества
и
созидания...
Это
я
все
гов орю
сло ва ми
Бескирского...
Все
нам
дал
топор.
Ру би!
руби
направо,
руби
налево!
Ск олько
мы
уж
нарубили!?
А
еще,
г ов орят,
дел
много.
Конечно,
много—только
по­
думать,
ведь,
какие -н ибу дь
полсотни
лет
ун и чтож или
формальное
рабство,
крепостничество!
Рабы
мы
были!?
Я
был
рабом.
Отец
показывал
мне
в
бане
спину
с
рубцами
от
плетей
и
говорил:
—
Нас
били,
а
мы
м олил ись
за
бар ина.
—
И
здесь
опять
для
одного
человека—целое
стадо.
Да,
там
зв ерь
изобрел
топор
и
заставил
считать
с ебя
«человеком^,
поработив
се бе
прир од у
а
вместе
с
ней
и
свое,
и
чужие
стада,
к ото­
рые
о®
считал
не
в ыше
природы...
Да,
всюду
о дин
человек!
Творит,
изобретает,
вла ст вуе т,
—
только
один
человек!
Разве
толпа,
что
сделал а,
что-нибудь
дал а
человечеству?!
Толпа
только
ра зруша ла,
ун и чт ожала
п лоды
ге ния
человека.
И
все,
что
б ыло,—тольк о
повт оря етс я,
лишь
меняя
кр аски .
Пред­
ста в ишь,
что
ми лли арды
миллиардов
умерло
людей,
и
от
этого
мы
ни­
че го
не
потеряли;
но
сколько
бы
ч ело вечест во
не
досчиталось
в
своих


150
АЛЬМАНАХ
успехах,
ес ли
бы
не
б ыло
Иисуса,
Будды,
Конфуция,
Мо ис ея,
Ма го­
мета,
великих
за вое вате л ей,
вел иких
и зо бр етател ей
и
ученых!..
О,
не­
уже ли
Пе тр
Ве лик ий
не
стоит
тех
деся тк ов
тысяч
никому
не
нужных
люде й,
которых
он
бросил
в
жертву
Мо лох а?
Кто
осмелится
даже
по­
думать,
что
тыс ячи
обезглавленных
и
повешенных
стрельцов
и
десятки
тысяч
солдат—нам
дороже
ге ния
нашего
великого
Цар я!
Да,
всюду
одйн
гор дый
побеждающий,
властвующий
над
толпой
г ен ий—ч ел овек!
Все
так
же
и
теперь...
По р або щен ная,
го лод ная,
ни­
кому
не
нужная
масса,
и
бесценные
гении—перлы
человечества,
его
властелины.
—
Да,
уж
не
сч ита ешь
ли
и
ты
се бя
с
топором?—спросил
Елш а-
нин,—и
тонкая
усмешка
за стыла
на
его
лице.
—
Я—нет!
Я—н е
г ений,
но
я
чувствую,
что
я
не
в
толпе,
что
я
достиг
отдельной
единицы;
смелю
я
иду
к
своей
цели
и
д аже
не
в
г лаза
смотрю
людям,
а
через
их
головы:
меня,
конечно,
в
коммерческом
кругу
считают
умницей,
и
весь
Кремлевск
тве рд ит
то
же.
Но,
—
он
стукнул
кул аком
по
столу,
и
глаза
его
вспыхнули
эне р­
ги ей,— я
выше
этого!
Есл и
я
не
гений,
то
только
потому,
что
вся
дело­
ви то сть
мои
заключается
лишь
в
природном
уме.
Вся
грамотность
моя
определяется
ше стиме сячн ы м
ученьем
у
дьячка.
А
дай
мне
образова­
ние
высшее
образование,—я
был
бы
гений,
да,
да,
гений!
Я
чувствую
могу
чую
в
себе
силу;
и
я
ли
виноват,
что
мне
эту
силу
приходится
рас­
ходовать
на
разбой
и
низость!
У
м еня
д есять
миллионов,
я
де лаю
дело,
где
десятеро
сойдут
с
ума,
а
я
играю
им,
как
пустяковой
игруш­
кой.
Мне
нет
иного
исхода
и
я
ворочаю
миллионами...
Смотри,
—
Зубастый
встал,
поднял
руку
и
обвел
кругом,
—
все
это
м ое!
Все
эти
земли,
вод ы,
л юди
на
них—служат
мне.
Но
мне
этого
мало,
я
удовлетворен
наполовину.
Я
за хв ачу
вое
Кремлевские
ловли,
все
промыслй,
я
с оберу
миллионы!
—
Ну
и
что
же
тогда?
—
В ласт ь!
Да,
власть!
Де сят ки
тыс яч
будут
сл ужи ть
мне,
и
то гда
я
скажу:
да,
человек
вы ше
всего;
есть
человек—и
ес ть
толпа.
О!
Я
к
этой
цели
стремился
десят к и
ле т;
все
на
своем
пути
сбрасывал,
шел
смело,
считая,
что
цель
моя—выше
всего.
Мокрый
ме ня
взя л
у
барина
простым
парнем.
Все
мое
бога тств о
бы ло:
поддевка,
сапоги,
да,
вот
эта
голова!—
он
с
размаху
ударил
се бя
ладонью
по
лбу.
Сам
я
достиг
всего!
Теперь
со
мной
и
министры
разговаривают.
Умнее
себ я
я
вое
же
не
в стр ечал;
говорю
я
с
человеком
и
тотчас
же
вижу,
что
больше
его
по нима ю.
А
дай
мне
образовашие,
что
бы
я
сд е­
лал?!
Вы
вот
с отн ями
голов
толпитесь
у
вопроса:—почему
исчезают
рыбные
богатства?
Ч его
уже
не
выдумывали
и
сами
же
видите,
что
все
чепуха.
А
я
это
давно
выдумал;
и
не
то,
что
бы
выдумал,
а
так,
г лядя
на
дело,
решил,
что
здесь
н адо.
—
Что
же,
что?—живо
спросил
Елшанин.


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
151
—
A-а...
чужой
головой
хочешь
прославиться,
мужичьей
выдум­
кой!
Ну,
брат,
сл уш ай;
те бе -то
я
ск ажу,
никому
не
говорил,
а
тебе
скажу!
И
зна ешь ,
почему
скажу?—он
лукаво
улыбнулся,—
потому,
что
ты—пь ян ый
и
ничего
не
помнишь.
Ты
завтра
забуд ешь
да же
место,
где
мы
тризну
свершали,
и
будешь
сп раш ив ать
об
этом
надзирателя,
или
командира.
Ну,
а
для
верности
выпей-ка
стаканчик
залпом.—Он
налил
ему
чайный
стакан
ви на.
Блшанин
выпил
и,
с онливо
ворочая
языком,
пробормотал:
—
Ес ли
де ло
государственной
важности,
то,
врешь,
я
не
забуду...
Я
благородный
ч ело век !—вд руг
ударил
он
себя
в
грудь.—Я
русский
дворянин
и
твоего
проекта
не
украду
и
не
продам!
—
Ну,
ладно,
не
волнуйся!
Я,
брат,
человеку
на
воло с
не
верю.
Это
б ыло
в
прошлом
году.
Пр иех ал
я
в
Петербург,
по
д елам
к
гра ­
ф ине
Ипатьевой
и
там
встретился
с
министром.
Мы,
конечно,
за тро­
ну ли
наш
больной
во пр ос.
Он
говорил
про
массу
готовящихся
меро­
приятий,
улучшений...
Но
я
возразил
ему,
что
есть
только
о дна
дей­
ствительная
мера—дешевая
и
умная.
Он
ж иво
спросил:
—
Какая,
это
чрезвычайно
интересно?
—
Виноват,
ваш е
превосходительство,—это
моя
тайна!
—
Но,
ведь,
вы,
в
данном
случае,
ок аза ли
бы
огро мн ые
услуги
государству,
а
это—даже
долг
к ажд ого
из
нас!
—
Совершенно
верно, hoi,
однако,
ва м,
при
в ашей
благотворной
де ятел ь нос ти,
в аше
превосходительство,
нисколько
не
мешают
ни
чины,
ни
ордена,
ни
солидный
ок лад
Я,
может-быть,
только
и
мечтаю
о
то м,
чтобы
привести
в
исполнение
свой
проект,
но
я
никогда
не
со гла­
шусь,
чтобы
моя
и дея
лежала
в
ви де
доклада
в
длинном
ящике.
Я
го­
тов
привести
свой
проект
в
ис пол не ние
хо ть
се йчас.
—
Что
для
э того
надо?—спросил
озабоченно
и
деловито
министр.
*—
Казна
до лжна
сдать
мне
все
промыслы
по
Каспию
и
Волг е
от
г ра­
ниц
Персии
и
до
Царицына
на
девяносто
ле т;
ус лови я,
правила
и
аренда
остаются
такие
же,
как
и
сейчас.
Организация
казенных
учре­
ж дений
остается.
Оловом,
я
яв ляюсь
т аким
же
аре нд атором,
как
и
те­
перь;
разница—колоссальность
предприятия.
При
так их
ус лови ях
я
гарантирую,
при
про вед е нии
моего
проекта
(не нарушая законов лова
и
не
увеличивая
п ро мысл ов)
ежегодный
улов—плюс
десять
процентов—
минимум.
Таким
образом,
чер ез
пять-восемь
лет
бу дет
ловиться
рыбы
в
два
р аза
больше,
чем
в
первый
год;
тогда
как
сейчас
мы
констати­
ру ем
как-раз
обратное
явление.
Через
десять-пятнадцать
лет
я
б уду
сн абжат ь
Россию
рыбой
по
цене,
одинаковой
с
черным
хле бом .
К
этому
прибавьте,
ваше
п рев осход ител ь с тво,
огромный
плюс:
жидов
из
этой
промышленности
я
выкурю
до
единого.
В
о беспе чен ие
моего
проекта,
я
внесу
три
или
пять
миллионов;
и
есл и
через
пять
лет
не
б удет
о бе­
щанных
результатов,—я
лишаюсь
и
контракта
и
залога.
Что
же
бы,
ка­
жется,
на
такое
солидное
пр ед лож ение
ответить,
кроме
согласия?


152
АЛЬМАНАХ
—
Нет,
вы
мне
об’ясните
ваш
проект,
а
там
мы
решим,
что
делать!
—
Да
вы,
в ыше
превосходительство,
б удто
бы
приказываете.
Так
и
сказал
ему.
А
сам, ду маю:
если
бы
кто-нибудь
это
из
их
сиятельств
выдумал,
а
то
ведь
-—Зубастый
—мужик,
не у ч...
Все
этю
я
понял
то тчас
же.
Вижу ,
что
он
в
ожидании
д аже
не­
мн ого
покраснел.
Ва ше
превосходительство,
об
э том
подумаю,—ответил
я,—не
же лая
его
сердить
отказом.
—
Так
и
не
сказал ?!
—
Не т,
он,
наверное,
забыл:
ведь,
заботы
о
делах
у
их
с ияте льс тв
велики...
—
Подло
ты
поступил;
эт о—вы сши й
эгоизм!
—
По
твоему
это
так, à по моему—выдумал
я,
то
пусть
и
скажут:
—
Зубастый—спаситель
оте чес тв а!
—
Нельзя
дум ать ,
что
«мы только можем» .
Нет,
брат,
теперь
жди
время,
когда
цена
цус ям
будет
неважная,—я
так
и
решил...
Тебе-то
скажу,
не
боюсь,
ведь,
все
ра вно
забудешь:
мозги
у
тебя
слабоваты
Вот
с мот ри,—он
вынул
из
ка рма на
ка рту
на
ка льке,
с
дельтой
В олги
и
Каспийским
морем.—Видишь
кр асн ый
рукав
и
от
нег о
полосу
в
море,—
это
у
меня,
брат,
бу дет
святыня
заповедная.
З десь
банок
глубокий,
но
суд а
не
ходят,
п ото му,
что
в
рукавах
мн ого
ко с.
Подступ
з десь
с
моря,
собственно,
тремя
банками:
один—глубокий,
два—мелкие,—рыба
пой­
дет
всякая.
Вид ишь
кра сны е
ни ти,
э то—про то ки
в
де л ьте,
две
магист­
рали,
так
- сказать,
а
по
бокам—филиальные.
В
эти х
местах
масс а
за­
росших
кр епями
ильменей,
разливов,
речушек,
ну,
прямо
рыбный
рай!
О бщая
пло ща дь
около
ты сячи
кв а дратн ых
верст.
Зд есь
у
мен я
будет
рыбье
гнездо.
На
ве сь
Каспий
раз вед у
я
рыбу.
Заповедь
на
этот
питомник
наложу.
Цепям
и
вве рху
и
вни зу
зап ру,
а
по
берегу
казаков
для
раз’ездов
найму.
На
ло дке
ли,
пешего
ли
ловца,
даже
удильщика,
и
того
сейч ас
в
тюр ьму,
да
не
на
»месяц,
не
на
дв а,
а
го да
на
тр и!
А
в
морской
полосе
брошу
пять-шесть
быстроходных
шхун.
Специально
закажу
для
крейсерства,
чтобы
верст
по
сорок
дел али
в
час .
А
на
них
по
две
пушки.
Иначе
н ельзя:
ловец
издали
увидит,
да
на
мель,
как
сейч ас
с
казенными
п арохода ми
он
и
де лае т.
Н ет,
тогда,
брат,
Ша­
лишь,—два
выстрела
в
воз ду х,
а.третий—в
бок!
Ты
думаешь
этот
скот
понимает
св ою
выгоду,—и
он
п ок азал
на
ло вецк ий
стан,—нет:
им
се й­
час
бы
побольше,
а
на
будущий
год
или
через
п ять
лет
с
голоду
будут
издыхать,—об
э том
не
думают!
Есл и
бы
не
закон,
да
не
сила,—толпа
бы
чорт
знает
что
дел ал а.
Эт о,
брат,—зверь
глупый
и
з лой!
Да,
да!
и
казаки
бы
также:
два—в
во зду х,
а
не
остановился—третий
в
ло б!
—
Ес ли
бы
был
такой
закон,
то
мне
да вно
бы
тебя
п рис трел ить
надо!—с
пьяней
уомешкой,
покачиваясь,
проговорил
Е лша нин.
—
Меня!
за
что?
разв е
я
виноват,
что
она
м еня
з адави ла.
Ведь,
это
иск л юч ение,
что
она
неделю
валом
в али ла.
Вапомни-ка
прошлые
годы?
Бывало,
д ва- три
дня
идет
и
вд руг
оборвет
и
понемногу
тянется.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
153
Упусти
эти
два-три
дн я,
ну
и
ле ти
в
трубу!
Действительно,
я
н ем ного
зарвался,
но,
чтобы
я
думал
мой
улов
вон
в
такие
клад би ща
обратить—>
никогда!
Да
я
об
таких
резки х
мерах
опубликовал
бы
всюду:
и
в
го­
роде'
Кремлевске,
и
в
селах ,
и
в
деревнях,
д аже
по
в сем
ловецким
с та­
нам.
Ну,
первое
время,
с
сотню
перебили
бы;
я
обеспечу
семьи.
Но,
по­
ве рь,
когда
ув и дели
бы,
что
здесь
не
шутят—бр о си ли
.6 воровать!
Ведь,
на
У рале
такие
же
меры
приняты,
и,
с м отри,
до
сих
пор
там
рыбой
не-
обеднели.
О,
у
мен я
от
такой
си сте мы
бы ли
бы
неисчерпаемые
рыбные
богатства!
М еня
бы
вся
Россия
тогда
назвала:
—
Зубастый—спаситель
отечества!
—
Эх,
да,
что
я!—ведь
только
с
собой
рассуждаю,
а
тебя
и
за
чело­
века—в
теперешнем
по лож ении—не
считаю.
Эк,
зе нки -то
вылупил:
со­
вс ем
осатанел!
Елшанин
смотрел
на
н его
осовевшими,
пьяными
глазами.
—
Стрелять,
говоришь!?
Нет,
мно го
этой
для
вас
чести;
всех
вас
кулаков-эксплоататоров
народных
богатств
на
виселицу!—Он
ме­
дленно
вс тал
и
поднял
руку
с
намерением
ударить
по
столу,
но
покач­
нулся
и
упал
на
траву.
—
Пол ожи
рядом
вон
с
тем!—крикнул
Зубастый,
стоявшему
у
бе­
рега,
матросу
и
тихо,
ед ко
з асмея лся .
—
И
здесь,
и
всюду
мы
крепче
их!
Ел шани н
очнулся
в
об’ятиях
матроса
и
прохрипел:
—
Вы
все
—
чу ма
для
нас!
мы
можстчбыть,
упали;
мы
—
на
той
м ерт вой
точке,
что,
или
вниз
кубарем,
или
на
недосягаемую
высоту!
Но
знай,
что
с
дворянами
гиб нут
лучшие
человеческие
чувства!
—
Ха...
ха...
ха...—трясся
Зубастый,—мы;—сила,
и
вы
нам
уст у­
пи те;
не
без
борьбы,
но
мы
возьмем
ве р х...
—
Казенный
пароход,
Гаврил
Петрович,—скороговоркой
д оложи л
командир.
—
Ну !—у див ленн о
про ше птал
хозя ин
и
вз глян ул
вверх
по
реке.
«Кремлевок!», это—навер но е
управляющий,
или
комиссия.
Давай
на
промысел!
Па
пароходе
«Кремлевок»
прибыла
сани / арн ая
комиссия,
во
главе
с
грозой
рыбопромышленников—доктором
медицины
Витт.
—
Что
это
у
вас
воняет?—обратился
Витт
к
Зубастому.
—
Жир
топим,
Эрнест
Карлович,—развязно
о тв ечал
он.
—
Грязновато
дер ж ите
промысел,—замечает
д окт ор,
д елая
осмотр.
—
По мм лу й тр ., пожаловали в самый разгар,
к
вечеру
ве зде
метем
и
чистим.
—
Теперь
покажите
нам
больницу...
Как!—вы
де ржи те
больных
в
нх
отвратительных
рубахах!?
Где
больничное
белье?—
сердито
спросил
доктор
хозяина.


154
АЛЬМАНАХ
—
Моют,—досадливо
ответил
Зубастый.
—
Покажите,—резко
приказал
доктор.
—
Извольте-с,
—
вдруг
злобно
и
решительно
проговорил
фельд­
шер.—Извольте-с
посмотреть,
в
како м
порядке
наша
больница!
Не
удивляйтесь,
е сли
я
вам
ск ажу,
что
на
это
дело
зд есь
смотрят
с
ненавистью,
с
презрением.
Я,
с
самого
поступления
сюда,
сделал ся
предметом
н апа док
и
издевательств.
И
это
за
то,
что
я
с
любов ью
от­
ношусь
к
делу!
Все
мои
требования
и
просьбы,
куда
бы
я
их
ни
напра­
влял,—оставались
без
всякого
внимания.
Вы
взгляните
на
н ашу
а птек у,
на
н аши
пр ибо ры!
А
вот
и
больничное
бе лье!
—
и
он
торже­
ствующе
открыл
маленькую
дверь.
Присутствующие
предстали
перед
гру дой
вонючего
тряпья...
—
На-днях-с
самому
г.
Зубастому
докладывал,
просто,
можно
ск а­
зать ,
назойливо
просил,
—
обругали,
как
скотину,
и
обругали
ужасно!
Вы,
Гав рил
Петрович,
видите,—я
не
виноват!
—
Что
вы
на
это
скажете?—обратился
доктор
к
Зу ба сто му.
Тот ,
в
св ою
оче ре дь,
круто
повернулся
и
вопр осит е ль но
уставился
удавьим,
гипнотизирующим
взглядом
на
надзирателя.
Ота рик
нервно
з адер гал
руками
и
побагровел.
—
Ну!?—прорычал
Зубастый.
—
Так
чт о-c
забыл:
думал
де ло
пустяковое,—едва
вы дави л
из
се бя
старик.
—
Пиш ите
протокол,—ответил
Зубастый
на
вопрос
Витта,—вы
видите,
народ
какой,—через
них
в
тюрьму
угодишь,
не
то,
что
на
п ро­
токол
нар в ешь ся.
Только
эта
сволочь
врет!—резко
бросил
он
в
сторону
фельдшера,—я
отд ал
приказание
исполнить
все
его
тр е бо вания
вот
этому
старому
пс у!
—
Мм. ..— за рыча л
он,
пожирая
взглядом
трясущегося
старика.
—
Прошу
з анести
р
протокол,—заволновался
фельдшер...
—
Выдать
ему
то тчас
расчет,
—
пр ерв ал
его
хозяин,
обращаясь
к
надзирателю,—и
потребовать
из
к онтор ы
д ру гог о...
Зубастый,
Елш ани н
и
кругленький
Шаховской
был и
сп окойн ы
за
рыбные
кл адби ща.
Комиссия
была,
на шла
такие
пустяки,
что
не
стоит
в нимани я,
и,
видимо,
не
имела
в
руках
ничего
определенного.
На
кл адбищ ах
уже
острой
щетиной
зеленел
ов е с...
Но
дело
это
не
умерло.
Прогнанный
фельдшер
Гунюшкин
за дум ал
месть.
Он
на
прощанье
посоветовал
хоз яи ну
прочесть
басню
«Комар и
Лев».
Зубастый,
конечно,
не
читал,
да
и
это
ничтожество—фельдшера
тотчас
же
забыл.
Но
Гуню шк ин
о казал ся
комаром
злым
и
настойчи­
вым.
Однажды,
в
ут ре нний
час
приема,
он
явился
к
заспанному
Ша­
ховскому.


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
155
—
Что
вам
угодно?—досадливо
спр о сил
земский,
недовольный,
что
истекающий
месяц
нарушился
беспокойством,
в
ви де
одного
посети­
те ля.
—
Яс
делом,
можно-с
ск азат ь,
по
министерству
земле делия
и
го­
сударственных
имуществ.
Ша хо вс кий,
с
пох ме лья,
после
вч ераш ней
попойки
на
промысле
Рябковых,
положительно
ничего
не
разобрал,
но,
чув с твуя,
что
дел о
сули т
что-то
неприятное,
пригласил
доносчика
сесть,
тревожно
погля­
дывая
на
его
н ичт ожную
фигурку.
Но
в
то
же
время,
он
ни как
не
мог
собрать
с вои
мысли
и
сосредоточиться
на
речи
Гунюшкина.
—
Дело
в
следующем,—начал
фельдшер:—Зубастый
на
своих
промыслах
за рыл
десятки
миллионов
частиковой
рыб ы,
преимуще­
ст вен на
воблы.
Об
этой
операции
знают
все
промысловые
служащие
и
рабочие,
но,
конечно,
никто
из
них
не
считает
нужным
сообщить
на­
ча льст ву.
Шаховский
понял,
что
дело
предстоит
о чень
се рь езн ое.
—
В аша
фамилия?
—
Гунюшкин,
Парфен
Семенов,
бывший
фельдшер
на
п ромыс ле
Зубастого,
уволен
самим
за
р адение
к
делу!
—
Зна ч ит,
теперь
вы
счита ете
необходимым
донести?—началь­
ственным
то ном
спросил
Ша хо вск ий.
—
Да-с,—коротко
ответил
фельдшер.
—
Ну,
здесь
доносить
н ече го:
я
хотя
и
не
об язан ,
но
мог у
вам
ска­
зать,
что
все
это
властям
уже
известно,—грубо
кинул
он
доносчику.
—
Так-с...—безнадежно
п ротянул
Гунюшкин
упавшим
тоном,—и
ничего-с?—тревожно
остановил
он
потухший
взгляд
на
мигающих,
черных
г лазах
Шаховского.
—
Это
мн е,
а
тем
бол ее
ва м,
ведать
не
подлежит,
—
резко,
офи­
циальным
тоном
отчеканил
земский;
Гунюшкин
сморщился,
как
гриб,
брошенный
на
со лнце,
и
бачком
выбрался
от
земского...
Же на
у
Гунюшкина
б ыла
баба
бой кая,
смекал ист ая .
Когда
фельд­
шер
рассказал
ей
сцену
у
Шаховского,
она
тотчас
же
раз раз ил ась
бранью,
величая
многих
«взяточниками», а своего благоверного про­
стофилей.
Они
совместно
ре шил и,
что
он
пойдет
к
Витту
и
доложит
все
по дро бно,
не
упоминая,
однако,
о
своей
неудаче
у
земского.
Если
же
и
этот
о тве тит
так
же,
тогда—к
губернатору;
если
же
примет
до к лад,
то
он
расскажет
сцену
с
зем ским .. .
Но,
з ан ятый
пр и искани ем
н овой
должности
и
притом
охлажденный
в
своих
фискальных
порывах
приемом
земского,
Гунюшкин
волочил
св ой
доклад
с
неделю...
Ш ахо вски й,
после
ухода
ф ельдшер а,
бе спо ко йно
заш ага л.
Ему
ка­
з ало сь,
что
этот
ничтожный
человечек
не
поверил
его
об’яснению,
и
он
густо
кр ас нел
при
мысли,
что
доносчик
пойдет
справляться:
п рав да-
ли, —вс е
известно
властям?
Для
успокоения
он
выпил
несколько
рю­


156
АЛЬМ АН АХ
мок
коньяку.
Отупев
немного
от
спирта,
Шаховский
спокойнее
стал
смотреть
на
эт от
случай.
—
Ну,
где
ему!—жалкий,
трусливый
человечишко!
Тут
он
вспомнил,
что
вче ра
чи тал
письмо
от
брата,
из
имения.
Он
снова
пробежал
маленький,
голубой
ли с ток.
Брат,
между
п устя ка ми,
обращался
к
нему
с
предложением
купить
кл ин
п ахотн ой
земли,
ко­
то рый
врезывается
в
их
косыночки,
что
под
з еле ным
обрывом
на
реке
Круче.
Между
про чим ,
из
доходов
им ения,
имелось
тысяч
восемь.
На до
бы ло
еще
пять,
а
на
рассрочку
гусар
Тропыгин,
в ладеле ц
этого,
клина,
не
соглашается,
так
как
за
знаменитого
стайтера,
ко торого
он
покупает,
просят
наличными.
—
Сл авный
клинышек!
То гда
вся
ре чка
нам
отойдет.
И
земля,
как
бр ат
пише т , «в хороших силах».
Вот
суть,—где
денег
взять?
Он
тут
ж
сел
к
столу
и,
минуту
подумав,
на пис ал
Зубастому
ко­
ротенькую
записочку.
В
ней,
сообщая
о
посещении
фельдшера,
он
ту­
манно
намекал,
что,
несмотря
на
все
расположение,
он,
в
си лу
своих
служебных
о бязанн о стей ,
должен
действовать
оогласно
да нных
обс тоя­
тел ь ств.
Post scriptum стояла просьба прислать карточный долг—пять
тысяч,
так
как
брат
из
имения
требует
такую
точно
сумму,
на
прикупку
выгодной
земли.
Зубастый,
прочитав
зап и ску,
побледнел
и
глаза
его
сверкнули
зл обой .
Но
он
скоро
вз ял
се бя
в
руки
и,
вздохнув,
написал
на
обороте:
—
Прочел
с
удовольствием!
Должок
по
карточной
игре
пять
ты­
сяч
(экая уйма!),—по с т а ви л
он
в
скобках,—при
сем
с
сынком
препрово­
ждаю.
В
последнее
время
я
вам
проиграл
тысяч
пятнадцать,—ну,
с час тье
ваше,
но
только
больше
я
играть
с
вами
не
-буду:
дал
зарок!
Ваш
доброжелатель
Г ав рила
Зубастый.
Он
п озвал
младшего
сына
Павла
и
приказал
ему
«по-сеюрету»
отвезти
Шаховскому
пакет
с
его
же.
запиской
и
пятью
тысячами.
В
од но
скверное,
дождливое
утро,
на зо йли вая
с упр уга
про гна ла
фельдшера
к
Витту.
В
это
ут ро
Гунюшкин
про чит ал
в
«Листке»
маленькую
заметку
Марсовича
о
то м,
как
Зубастый
обещал
директору
гим назии
от ве зти
на
А круч
гимназистов
и
в
день
прогулки
отк аз ался,
об ’я вив,
что
п ар оход
полом а лс я,
а
других
нет.
Опечаленные
у ч еники
молчаливыми
ipyn-
па ми
разбрелись
по
домам...
—
Иди,—говорила
юркая
бабенка,—иди,
не
будь
дураком,
насоли
ему...
И
Г ун юшкин
пр едста л
п ред
лицом
праведного
Витта.
—
По дле ц!—р езко
заключил
доктор
донос
фельдшера.
—
Кто-с?—робко
спросил
Гунюшкин.
Но
В итт
отмахнулся
рукой
и,
со
словами:


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
157
—
Все
равно,
кто
бы
ни
был!—ухватил
фельдшера
за
ру ку
и,
до­
тащив
е го,
испуганного,
бледного
до
и зв озч ика,
помчался
с
ним
к
ге­
нералу
Подпругину,
управляющему
рыбными
и
тюленьими
пр о­
мыслами.
Там,
пр ед
грозными
очами
ст ар ика,
Гунюшкиц
с те ре отипным и
«так точно- с », «совершенно верно -с», подтверждал обстоятельный до­
клад
В итта.
—
Ва ше
превосходительство,
едемте
тотчас
же,
это
в озму титель­
ное
преступление!
А
вы
то
же
подлец
большой
руки!
—
ки нул
он
презрительно
Гу-
нюшкину,—я
был
с
коми сси ей
на
промысле,
так
вы
об
этом
д аже
не
з аикну л ись!
Если
бы
Зуб асты й
вас
не
уволил,
то
это
дело
так
бы
и
умерло.
—
Нет-с,
вы
жестоко
ошибаетесь,—вдруг
оживился
фельдшер,—
я
об
э том
повабыл,
так
мен я
п отрясла
сцена
в
б ольнице .
Я
до к лады вал
о
кл адби щах ,
еще
д есять
дней
назад,
тамошнему
земскому,—он
отве­
ти л,
что
все
это
уже
вл ас тям
известно.
—
Не
может
быть!—воскликнули
п оражен н ые
Ви тт
и
П од пр угин.
У
Зубастого
при
правлении
б ыли
«свои» «верные» .
Ему
тотчас
же
б ыло
сооб щ ено,
что
к
нему
ед ут
на
промысел
«главные».
Он
в
п ять
минут
был
уже
на
самом
быстром
из
своей
флотилии
пароходе
«Огрела».
—
Как
машина?—обратился
он
к
нискорослому,
рыжебородому,
с
мужицким
лицо м,
машинисту.
—
Неделю
только,
как
котел
вычистили,
так
что
в се,
как
следует!
—
Надо
испробовать
ход;
пойдем
се йча с,
при
самом
си ль ном
да­
влении.
На
Акруч!—бросил
он
пр ик аза ние
командиру,
здоровенному,
худощавому
детине,
лет
тр ид цати,
с
слабой,
бес цв етн ой
ра сти те ль­
н ост ью.
—
Отдай
носовую!
Вперед!
К орм ов ую! —р азд алась
команда,
и
де­
тина
энергично
заработал
штурв аль н ым
колесом,
на пра вляя
пароход
на
середину
Волги.
Камыш
бесчисленными
полчищами
в олн ова лся
у
овсяного
п оля-
швы
и
клад би ща.
Овес
уже
начал
обзаводиться
усиками
и
поле
радо­
в ало
своим
нежно-зеленым,
вол ную щимс я
ковром.
Правильпыми
ря­
д ами
шли
углубления-котловины—осела
могильная
земля.
Здесь
овес
был
зел е нее
и
гуще...
У
кра я
п оля
стоял
Зуб ас тый
и
сын
его,
Ал ексан др .
Сын
был
в
мать,—йоркширской
породы,
ст рад ал
сильной
потливостью
и
феноме­
нал ьн ой
одышкой.
К
то му
же
он
был
глуп.
Но
отец,
несмотря
на
вое
от рица т ел ьные
к ачест ва,
держан
его
при
промыслах
управляющим.
—
Дурак,
д урак,
а
все
свой
глаз,—решал
Зубастый.


158
АЛЬМАНАХ
—
'Гы слышал,— я
ничего
не
знаю. ..
Н адо
быть,
что
кто-нибудь
донес
об
эт ом
вот
дел е—к ивну л
страш­
ный
рыболов
в
сторону
кладбища.—Отвечать
пр идет ся
строго.
Из
этой
штуки
теперь
ра звед ут
такую
канитель,
что
в сех
святых
выноси...
Ну,
что
же,
п осад ят
тебя, —про с идишь
три-пять
мес яц ев. ..
Сидеть
будешь
не
как
ар ес тант,
об
эт ом
уж
постараемся.
А
мне
придется
поработать:
н адо
сп а сать
ф ирму.
Есл и
м еня
по­
садят—все
дело
рухнет:
разве
вам
его
удержать!
Ж иды
не
уп ус тят
всю
эту
благодать—он
ог лян улся
вокруг—забрать
в
св ои
лапы.
На
меня
вое
злы ,
так
что
бороться
придется
д олго.
Может-быть,
возьмут
взятку?
Я
бы
дал
по
д есяти
тысяч,
думаю,
что
в
случае
и
суд а,
больше
не
израсходую.
Дал
бы,
все
равно,
даже
по
двадцати
пяти,—лишь
бы
ту ча
пронеслась.—Он
говорил
спокойно,
видимо,
нисколько
не
те ряясь
от
надвигавшейся
беды :
—
Страшно,
па паша, —т р усл иво
заговорил
Ал ександр , —
как
это
вд ру г—и
тюрьма!?
Да
я,
по
моему
характеру,
с
ума
сойду!
От ец
ре зко
повернулся
и,
наклоняясь
к
л ицу
сы на,
заговорил,
от­
чеканивая
слова:
—
Ма ть
в аша
была
такая
же
откормленная
свинья
и
такая
же
дура,
как
ты
и
Павел.
Если
те бе
давать
пить
и
е сть
да
сп ать
в
в олю,
то
ты
б ольшег о
и
не
спросишь...
Он
нагнулся
еще
ниже:
—
Я
п ри казы ваю
те бе—э то
ты
сделал!
Болван,—ведь
для
ва с,
для
ваш их
детей,
останутся
эти
богатства!
Н у!?
—
Слушаюсь,
папаша,
во ля
ваша!
—
Ну,
ед ем
на
промысел...
—
А,
проклятый!—прошептал
Зубастый,—комар
и
укусил-то.—Он
недобрым
взглядом
смотрел
на
сконфуженного
Гуню шк ина.
Комиссия
с
казенного
парохода
со шла
на
промысловый
п лот.
Об­
мен ял ись
приветствиями.
—
А
ну-ка,
Гаврил
Петрович,
покажите
ва ши
кл адб ища! ?
—
Я
вас
не
понимаю!?—удивился
Зубастый.-—Эй!
Что
у
вас
з десь? —
спросил
он,
в ыде ржав
то н,
об ращаяс ь
к
группе
служащих,
стоявших
на
плоту,
во
гл аве
с
хозяйским
сыном.
—
Так
что -с
жировые
отбросы
зарыли-с,—ответил,
-посвященный
в
«делю», надзиратель.
—
А-а...—равнодушно
протянул
Зубастый.—Где?
вя ло
сп роси л
он.
—
Здесь,
у
промысла,
саженях
в
ста,—рапортовал
стар и к.
—
Покажите,—‘попросил
Витт,
и
вся
«комиссия»
двинулась
за
стариком.
Зубастый
пре двид ел ,
что
как
бы
«дело не выплыло»
и
одно­
временно
с
кладбищем
приказал
недалеко
от
промысла
зарыть
жиро­
вые
отбросы
по
«всем правилам».


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
159
З десь
были
потрачены
в
изобилии
и
и звес тка
и
ка рболка,
так
что
комиссии
не
осталось
нич его «
бо ль ше,
как
выразить
с вое
о до бре ние.
—
Теперь
покажите
нам
кладбища?—резко
обратился
Витт
к
на д­
зирателю.
—
Это
что
такое!?—удивленно
п ожал
плечами
Зубастый,
обводя
группу
своих
служащих
вопросительным
взглядом.
—
На
той-с
стороне,
у
тоней,—вдруг
решительно
за явил
Гунюш-
кин.
—
Это
что
еще!?—резко
спросил
Зуб асты й
сына.—Ничего
не
по­
нимаю...
Ко мис сия
предстала
перед
ощетинившимся
п олем
овс а.
—
Это
ч то ?—у дивле нно
с про сил
Подпругин
и
Витт.
—
Самое-с
кл адбищ е
и
есть,—услужливо
отвечал
фельдшер.
Раскопали
несколько
ям...
Был
составлен
протокол
на
с ына
Зубастого,
который
был
пис ан
земским
начальником,
вытр е бо ванным
специ ал ьн о
комиссией,
тем
зем­
ским
на ча льнико м,
которому
Зуб асты й
отд ал
пять
тысяч
карточного
долга...
Зуб ас тый
понял,
что
дел о
заварилось
не
на
шутку,
и
приготовился
к
борь бе .
Сыну
на говор ил
он
при
составлении
протокола
м ассу
оскор­
бл ен ий,
за
то,
что
он,
будто,
дейст во вал
с ум оупра вно
и
опозорил
фир­
му.
Тот
покорно
переносил
ба тю шкин
гнев,
в ызыв ая
не веро ят ное
у ди­
вл ение
Гунюшкина...
Ал ексан др а
Зубастого
з емский
начальник
оправдал,
но
П одпру­
гин
и
Витт
н ас тояли
на
новом
разбирательстве
дел а,
и
мировой
с’ езд
приговорил
Зубастогогсына.
к
шести
м есяц ам
тюрьмы...
Впрочем,
потом
его
оправдали...
Но
сам
Зуб ас тый
«не дремал», как он выражался,— о н
уехал
то т­
час
же,
после
п рото кола
в
столицу
к
з наменит ы м
адв окат ам.
Он
б оялся
не
крестового
пох ода
всех
г азет
против
него,
нет,
по
собственному
вы­
ражению,
он
на
все
это
«плевать хотел».
Но
его
пугала
мысль,
что
че­
рез
этот
проклятый
случай
озлобятся
на
него
в ласт и,
а
гр а финя
Ипать­
ева
отнимет
у
нег о
из
аренды
с вои
именья...
В
191* году доктор Буков встретил Зубастого за границей,
на
од­
ном
из
немецких
курортов.
Он
постарел
и
осунулся;
видимо
дел а
уто­
ми ли
и
этого
страшного
человека-удава,
прозванного
народом
«Живо­
глото м»,
—
Ну,
как,
Гаврила
Петрович,
новый
ду мский
закон
о
рыболов­
стве,
помогает
ли?


160
АЛЬМАНАХ
—
Ра зве
н ам,
хищник ам ,
закон
нужен?
—
пушка!
Рыбопромыш­
л енни ки
зак он
обходят.
Ме лкую
рыбу
продавать
н ел ьзя,
так
они
бе­
рут
из
нее
икру,
а
из
отбросов
жир
топ ят. ..
Вот
вам
и
з ак он!..
У
нас
все
по-старому,
—
добавил
он
желчно:
—
Ловись
рыбка
мал ень кая,
ловись
и
большая...


Оси п
Мандельштам,
Как
растет
хлебоз
опара
—
По
началу
хоро ша
—
И
беснуется
от
жа ра
Домовитая
душа
—
Словно
хлебные
Софии
С
херувимского
с тола,
Круглым
жаром
налитые,
По ды мают
купола.
Чтобы
силою,
как
лаской,
Чудный
выманить
пр ипек
—
Время
—
царственный
подпасок
-
Ловит
слово
—
ко лобок..
И
с вое
находит
место
Черствый
пасынок
веков,
—
Усыхающий
д овес ок
Прежде
вынутых
хлебов...


в
.
Д
.
Ф
а
л
и
л
е
е
в
.
И
н
ж
е
н
е
р
н
ы
й
а
а
м
о
к
.
О
ф
о
р
т
.


Михаил
Коз ы рев.
ПовестЬ
о
том,
как
с
Андреем
Петро*
вичем
ничего
не
случилось.
I.
Разные
на
свете
лю ди
живут—у
одного
нос
крючком,
да
д линный
такой,
в
любую
ще лку
пролезет,
а
другой
и
со всем
без
носа,
у
одного
вол осы
до
пле ч
и
п ритом
кучерявятся,
а
другой
каждую
нед елю
у
парикмахера
голову
бреет,
чтобы
походила
эта
его
голова
на
огром­
ную
репу.
И
живут
все
по
разному—один
на
Петербургской
стороне,
другой
на
Выборгской,
а
третий,
так
тот
и
совсем
на
В асиль евск ом
острове!
Ну
а
вот
Андрей
Петрович
ж ивет
на
Малой
Дв орян ск ой
и
притом
в
д оме
номер
семь,
и
несмотря
на
это
нос ит
костюм,
точ ь
в
то чь,
как
Павел
К онд рать ев ич,
и
шу ба
у
н его
та кая
же,
что
и
у
Ивана
Фомича—
на ча льн ика
отделения,
так
что
швейцар,
Архип,
постоянно
одну
за
д ру­
гую
принимает.
И
когда
он
вых о дил
утром,
в
двенадцать
часов,
в
департамент,
в
то
же
самое
время
выходил
окол оточн ы й
Иван
Демьяныч
из
восьмого
но мер а,
-в
светлой
ш инели—и
шли
они
оба,
каждый
в
св ою
сторону,
установленной
раз
н авсегда
орбитой.
В
то
же
самое
вр емя
в ыходи л
и
Павел
Кондратьевич
с
Ни жего р од­
ской,
а
Ивай
Фомич—часом
п оз же—с
Ва си льев с кого
и
все
они,
пройдя
намеченный
издавна
п уть,
попадали
в
один
и
тот
же
департамент.
Сотни
тысяч
людей
проходят
по
улицам
Петербурга
и
ни кто
с
пу ти
своего
не
сойдет,
а
есл и
суждено
быть
двоим
в
одной
и
той
же
точке
пространства—неминуемо
должны
они
столкнуться
лбами:
—
Виноват!
—
Изви няюсь !
И
опять
разойтись
и
плыть
дал ь ше,
установленной,
так
сказать,
ор б ито й...
Ве че ром
совершался
обратный
п уть—в но вь
расходились
и
сходи­
ли сь
пути—и
час то
на
эти х
путях
в стречался
Андрей
Петрович
с
П авлом
Кондратьевичем
в
квартире
своей,
на
Малой
Дворянской.


164
АЛЬМАНАХ
Говорили
они
обо
всем —и
о
том,
что
трудно
ст ан ов ится
теперь
про­
жить,
да же
на
жалов ани е
столоначальника,
и
наз рев ают
будто
бы
пере­
мены,
так
что
директор
переходит
в
другое
ведомство
и
неиз ве ст но
кто
будет
наз нач ен
на
его
место—Иван
Никанорыч,
ил и,
наоборот,
Ни ка­
нор
Ив аны ч. ...
А
когда,
большей
частью
по
праздникам,
начинало
шалить
воо бр а­
жение,
мысленно
переставляли
они
пути
и
положения
человеческие,
смеясь,
получающейся
от
сего,
несообразности.
—
А
если
бы
швейцар
Архип—товарищем
министра?!
—
Ха-ха-ха!
—
А
если
б ы...
—
Ха-ха-ха!
Но
все
это
в
воображении...
Твердо
зн ал
Андрей
Петрович—что
с ойди
с
п ути
своего
и
пойдет
на
земле
такой
кавардак,
что
ника к ая
полиция
не
сможет
привести
ее
в
требуемый
законом
порядок—но
выйдя
однажды,
не
встретил
он
у
ворот
своего
дома
околодочного
Ивана
Демьяныча
и
подумал:
—
Вот
так
раз !
И
в
департаменте
в
тот
день
был о
темнее
обыкновенного,
и
ли ца
у
в сех
бы ли
хмурые
и
озабоченные...
Иван
Фомич
сам
подошел:
—
Поздравляю—переворот!
Директор
н овому
министру
пр ед­
ставляться
уе ха ли!
Андрей
Петрович
на
это
ответил:
—
Ничего,
Иван
Фомич,
перемелется!...
И,
действительно,
все
перемололось...
М ног ие,
правда,
по
другим
ведомствам
ра з ошлис ь,
многие
по
де­
партаменту
получили
повышения,
директор
ушел,
и
на
его
место
назна­
чен
был
н овы й—и
притом
не
И ван
Н ика н орыч,
а,
наоборот,
Ни кан ор
Иваныч,
вместо
Архипа
появился
новый
швейцар,
молодой
и
без
на д­
лежащего
порядка—только
Андрей
Петр о вич
сид ел
попрежнему
за
сво им
столом,
с
видом
на
Зимний
Дворец,
и
с
этого
места
никуда
не
хо­
тел
п ере ходи ть.
Ут ром,
в
дв ен адц ать
часов,
попрежнему
встречал
он
Ивана
Демьяныча,
хотя
и
в
шта тско м
пла тье .
И,
собравшись
на
именинах
Павл а
Кондратьевича,
говорили
опять,
что
теперь
на
жалованье
начальника
отделения
про жит ь
нельзя
и
только'
меж ду
прочим
коснулись
переворота:
—
Была
по л ици я—т еперь —м илиция—в от
и
переверт’
А
Павел
Кондратьевич
ск азал:
—
Вот
ес ли
бы
дв ор ник
Фома...
И
до
т ого
ра з ошлис ь,
что
поставили
Петра
П ерв ого
на
к омод
у
в ок­
з ала,
вод ру зив
Ал ексан др а
на
Фальконетов
монумент,
да
еще
коня
на
д ыбы!—так
что
хозяйка
ра да
была
гостей
поскорей
выпроводить,—а
что
как
разойдутся,
да
го лые
вверх
ногами
ходить
начнут!
И
от
одной


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
165
мысли
о
возможности
подобного
неприличия
заболела
она
во спал ен ием
легких!
Но
не
вых о дила
жизнь
из
положенных
ей
орбит
и
„события,
проис­
шедши е
в
эти
-дни,
не
выходили
из
ря да
обыкновенных.
Призвал
Иван
Ф омич
Андрея
Петровича
в
каб ин ет —там
ст оял
мо­
лодой
человек
в
усиках
и
весь
с
иголочки.
—
Вот
ваш
но вый
помощник!
—
Очень
приятно!
И
больше
на
этого
помощника
н икако го
внима ния
не
обращал:
—
Семен
Андреич,
составьте...
—
Сем ен
Андреич—напишите...
Семен
Андреич
писал
и
ничего
такого
не
оказывал:.
II.
Началось
с
того,
что
Семен
Андр е ич
в
гор у
пошел,
да
так
пошел,
что
в
один
д ень
через
Андрея
Петровича
пе ре пры гнул!
За
уходом
Иван а
Фомича,
наз нач ен
он
начальником
отделения:
Андрей
Петрович
и
ахнуть
не
успел,
как
Семен
Андреич
ему:
—
Андрей
Петрович—составьте!
—
Андрей
Петрович—напишите!...
И
вид
такой,
словно
родился
начальником!
Павел
Кондратьевич
в
большое
возмущение
пришел:
—
Да
как
же
так?—возмущался
Паве л
Кондратьевич.
—
Да
почему
же
т ак?—в озмущалс я
Андрей
Петрович.
—
Да
э так
те бе
на
улице
кажд ый
чер ез
голову
перепрыгнет!
Да же
сон
так ой
Андрею
Петровичу
п рис нилс я:
Ид ет
он
будто
бы
в
департамент,
а
через
него,
сзади,
новый
шве й­
цар,
как
пр ыгне т !... А рядом другие—и ,
будто
бы,
такая
чехарда
пошла,
что
только
но ги
в
воздухе
болтаются...
И
самого
Андрея
Пе трови ча
подмывает:
—
П ры гни!
Прыгни!
При шел
на
другой
ден ь—гл ядит
и
департамент
уп раздн и ли!
И
сам
Андрей
Петрович
назначен
заведующим
под
отделом,
а
есть
в
том
пов ышение
или
понижение—неизвестно!
Вс тр ечает
Павла
Ко ндр а тье вича:
—
Вот
я
оон
какой
видел!
—
А
тот
и
сну
не
удивился:
—
Оно
и
е сть—н аз нач ен
новый
ш вей цар
в
ро де
как
над
директо­
ром
надсмотрщиком!..
Пошли,
посмотрели—и
верно:
сиди т
новый
ш вейц ар
в
директорском
кабин ет е
и
в сем
своим
видом
в н ушает
совершенное
уважение.
—
Ну
и
ну!—сказал
Андрей
Петрович.


166
АЛЬМАНАХ
—
Ну
и
ну!—сказал
Пав ел
Кондратьевич.
Андрей
Петрович
хотел
б ыло
отшутиться:
—
А
чем
он
в
самом
дел е
и
не
комиссар?!
Только
с
каждым
дн ем
пошли
все
новые
и
новые
несообразности.
Одно
можно
ск азать :
переверт!
—
Они
скоро
Фальконетов
монумент
на
Петропавловский
ш пиль
взгромоздят—говорил
Павел
Кондратьевич
и
составил
буд то
бы
в
эт ом
смысле
проект,
только
в ыше
Семена
Андреича
прыгнуть
не
удалось:
не
обратили
внимания!
Понадобилось
од н ажды
Андрею
Пе трови чу
за
справкой
с ход ить—
а
как
курьеров
теперь
нельзя
посылать—пошел
с ам.
Приходит—нет
та­
кого
учреждения.
Осмотрелся
вокруг,—
—
Да
ку да
же
это
я
попал?!
И
П ет ербург— и
не
Петербург?!—словно—все
вывески
переменились!
—
Что
это
за
улица?
Милицион е р
сплюнул,
но
ответил:
—
Карла
Маркса,
вот
какая !...
И
опять
такой
улицы
словно
бы
в
Петербурге
не
бы ло!
Так
проплутал,
про плу та л,
да
и
вернулся
домой;
и
с
той
по ры
из
дома
ни
н огой—к ро ме
как
на
служ бу—
и
то
по б аивалс я:
—
А
чуо,
как
з емля
из
под
ног
уплывет?!
Но
нич его *
не
произошло—изо
дня
в
день
писались
те
же
самы е
бумаги,
только
с
необходимыми
в
форме
изменениями,
и
в
перевернутом
мире,
где
ни
кто
не
знает
имени-отчества
своего
ближайшего
начальника,
единственной
опорой
ост ав ался
стол*
Андрея
Петр о ви ча,
у
окна,
с
видом
на
Зимний
Дв ор ец;
и
крепко
за
этот
сто л
продолжал
Айдрей
Петрович
дер жат ься .
Больше
всех
Семен
А ндре ич
пр и став ал:
—
Вы
бы,
гов ори т,
вы
б ы!..
То
ему
каж ет ся,
что
шк аф
не
на
месте
стоит,
то
и
самый
стол
хочется
ему
переставить.
—
П ро явили
бы,
говорит,
инициат иву !
Андрей
П етро вич
отвечал:
—
Не
нахожу
си лы
ду х а!...
И
все
ос т авал ось
на
прежнем
месте.
Конечно,
зуди т
иногда:
—
П рыг ни!
П рыг ни!
И
зайд ет
в
голову
какой
проект—но
всегда
что- то
останавливало:
—
Допрыгаешься!
М но гие,
конечно,
прыгнули—л.
больше
вс ех
Семен
Андреич—из
автомобиля
не
выходит:
з аседани е
у
не го
за
заседанием—и
Андрею
Пе­
тр ович у
он
не
фаз
говорил:
—
Я
бы
вам
хорошее
место
дал...
Только
конечно—инициатива!


ВО ЗРОЖ Д ЕНИЕ
167
Андрей
Петрович
соблазну
не
поддавался....
И
правильно:
вых одит
он
од н ажды
в
двенадцать
час ов
из
дома,
своего,
на
Малой
Дворянской,
и
вд ру г—И ван
Демьяныч!
—
К
чему
бы
это?!
А н—прише л
в
департамент—отправлен,
говорят,
Семен
Андреич
в
че ку
и
единственно
за
проявление
инициативы!
Павел
Кондратьевич
так
и
ск азал:
—
Допрыгался!
От
должности,
которую
Семен
Андреич
занимал,—Андрей
Петрович
сам
отказался:
—
Я
з десь
больше
п ользы
принесу—и
посоветовал
Ивана
Фомича
пригласить—старик
и
дело
хорошо
знает,
а
сам
по п реж нему
сидит
за
своим
ст олом ,
с
видом
на
Зимний
Дворец,
и
если
скажет
кто:
—
Переверт!
—
Андрей
Петрович
так
и
обрежет:
—
В
су щест ве
никакого
пер еверт а!
Единственно,
од но
лишь
назва­
н ие:
прежде
чиновник—теперь—совработник...
Павел
Кондратьевич
подхватывал:
—
Прежде
министерство—теперь—наркомат...
И
так
перебирали
все
ведомства
и
р адо вали сь.
А
когда,
большей
час тью
по
праздникам,
начинало
играть
вообра­
же ние
и
было
переговорено
уже,
что
и
на
жалованье
з аведу ющ его
вс ем
управлением
теперь
невозможно
прожить—Андрей
Пе трови ч
начинал:
—
Вот
е сли
бы
Волга—в
Белое
м оре—эт о
переверт!
—
Вот
е сли
б ы...
Но
в
дв ен адцат ь
час ов
шел
Андрей
Петрович
че рез
Троицкий
мост,
Пав ел
Кондратьевич—через
Литейный,
а
И ван
Фомич—через
Ни ко­
лае вс кий—и
все
они,
описав
свой
круг,
попадали
в
од ин
и
тот
же
де­
партамент.
И
шли
в
это
вр емя
сотни
тысяч
людей,
к аждый
своим
путем,
и
ес ли
н адлежало
двоим
б ыть
в
одной
и
той
же
то чке
пр о ст ранст ва,
неминуемо
должны
они
бы ли
столкнуться
лбами:
—
Вино ват !
—
Извиняюсь!
И
плыть
дальше—каждому
своей,
установленной
от
ве ка,
орбитой...


Э.
Голл ерб ах.
Портреты.
АН НА
АХМА ТОВ А.
Безмолвие.
Г лубока я
безгл асно ст ь .
Едва
заметное
движенье
губ.
Мир,
по гр у женный^
в
суету
и
страстность,
Как
л ава,
сер ,
как
из вер жень е,
груб.
Но
в
эт ом
р аска ленно м
океане
Ест ь
ост ров ,
где
золотоглавый
ски т,
На
облаков
разорванные
ткан и,
Крестами
многодумными
глядит.
В
скиту
живет
^подвижница -бл у дни ца.
П еча лен
взо р
застывших
синих
глаз ...
Мне
этот
вз ор
весною
часто
снится,
Как
по вест ь,
ч итанная
'много раз. .
Иконописно
скованы
движенья,
Но
х ищный
пр о филь
дерзок
и
остер.
Как
душен
дым
церковного
кажденья.
Как
внешний
со бл аз нителен
простор!..
Су ровы
очи
ли ков
пожелтелых
В
колеблющемся
отсвете
с ве чей,
—
Зачем
же
в
сердце
вьется
с тая
белых,
В ор ку ющих,
влюбленных
голубей?!..
Рукой
сухой,
рукою
восковою
Пергаментный
раскрыт
молитвослов...
Ах,
где-то
е сть
за
далью
голубою
—
Вино,
цветы,
завешенный
альков...


170
АЛЬМАНАХ
У
пояса
—
оливковые
четки
И
вместо
чёлки
—
сумрачный
клобук.
О,
ес ли
бы
в
крылатой
утл ой
лодке
Уплыть
из
плена
благолепных
мук!..
...Она
умрет
в
прозрачный
де нь
осенний,
В
тот
янтареющий,
медвянный
час,
Когда
луч
солнца
в
а лтаре
У спе нья
П озоло тит
ре зной
ико но стас.
И
перед
см ерть ю
оттолкнет
п рич асть е,
И
ме дл енно
влетит
к
престолу
с ил,
Поцеловав
в
последний
раз
запястье,
Кот орое
ей
милый
п ода рил. ..
МИХАИЛ
КУЗМИН.
Усталый
вз ор
из-под
тяжелых
век,
Рассеянный,
улыбчивый,
учтивый,
Ни
с
кем
не
схожий
смуглый
ч ело век,
С
по х одкою
такой
неторопливой.
Интимный
весь,
домашний
и
простой.
Круг
мелочей
'Ничуть ему «е
тесен,
—
Сияющая
н ежн ость
и
покой
В
и злучи нах
его
текучих
песен.
Как
за
окнам,
за
ст еклам и
пенанэ
Таится
мир,
безбо ль ный
и
безгневный,
Как
музыка
Гре три
или
Масюнэ,
Как
бой
курантов
гулкий
и
напевный.
И,
о ттеняя
бледное
чело,
Увенчивая
лоб,
слегка
понурый,
Волос
заинд евевшее
ко ль цо,.
Как
черный
ни мб,
лежит
вокруг
тонзуры.
И зогн ута
ла д онью
вв ерх
рука
—
Всегдашняя
дымится
папироса,
А
на
губах
п розра чна
й
ле гка
За сты ла
тень
насмешки
и
вопроса.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
171
АЛЕКСАНДР
БЛОК
Сосредоточено
св етл о,
Как
четкий
барельеф
медали,
П ат риц ианс кое
чело
И
губы,
сжатые
печалью.
О
том ,
чему
на зва нья
не т,
Чему
наз ванье
невозможно,
Б лаг ов ещ ающий
поэт
Пророчествует
непрел о жно .. .
Ему
так
ясно
знать
д ано
«В огне и холоде тревоги»,
Что
ра дост ь
и
печаль
одно,
Что
в
Рим
пр иво дят
все
дороги.
Чуть
слышно
шепчет
г олос
струн...
Но
—
горе
-г-
рев
автомобилей,
Как
со кр ушаю щий
бурун,
Захлестывает
шелест
л илий.
И
л ебединой
песни
стон,
И
крики
журавлиной
стаи
—
Мелодий
долгий
перезвон,
Ра з’е ди няя,
сочетает.
Вот
по чему
так
льнет
мечта,
В
часы
ск орбе й
кр ов ото чащи х,
К
п оэту
розы
и
креста,
К
руч ьям
его
с тихов
журчащих...


А.
И.
Павлов.
Старая
Москва.
Ли тог раф ия.
(Опубликовывается впервые) .


Э милий
Миндлин.
Начало
роман а
«Возвращение доктора Фауста».
ГЛАВА
П ЕР ВАЯ.
Разочарование
доктора
Фауста
и
н овЬй
образ
Жизни
его.
Когда
мысль
доктора
Фауста
достигла
вершины
человеческих
знаний,
од наж ды
вечером—когда
не
б ыло
еще
огн я
в
комнате—пришло
в
голову
ем у,
что
—
ничто
его
знания
перед
непроницаемой
тайной,
в
окружении
которой
про вел
он
шес тьдесят
лет
—
семьсот
двадцать
ме­
сяцев—своей
безрезультатной
жизни.
Сердце
его
преисполнилось
трево­
гой
и
ум
сомнениями.
Он
не
зажигал
огн я
и
предпочел
(натыкаясь
на
пр едмет ы,
не
з амеч ая,
впрочем)
шагать
по
ко м н ате—из
угла
в
угол,
припо ми на я
подробности
п очти
исчерпанной
жизни,
подводя
итоги
(столь внушительные!)—мн огооб ра зны м
и
глубоким
зн ани ям,
которые
тщательно
и
прилежно
собирал,
уподобляясь
пчеле
над
цветком,
и
ум—
улью
уподобляя,—®
теч ен ие
продолжительных
дн ей
своих.
Он
не
п ри­
вык
бережно
копить
дни
э ти,
но,
как
песок
просыпал
меж
пальцев
д ра­
гоценные,
единственные
мгновения—одним
увлеченный,
одному
способ­
ный
отдаться
в идению:
как
рас кры вае тся—ве ер
в
рука х
Вечности—
тайна
преодолеваемая
мироздания,
как
все
четче
и
че тче
оп ре деляе тся
видимость
мира
в
глазах
его,
как
уму дряетс я
душа
и
озаряется
опыт,
когда
утучняются
. лип
знаниями.
И
в
э тот
вечер,
когда
вспыхнула
в
че рном
зер ка ле
звезда
(через
ок н о—л уч е м ), подумалось
ему,
что
не
б ыло
ви де ния
под л инной
й,
в
се бе
самой,
единственно
правильной
к ар тины
мира,
но
была
обман-
ность,
обманность
(о,
горестное
сомнение
ге роя !) ложь многократно—
трижды
или
тысячу
раз,—поощренная
знанием.
Но
что
ест ь
з нание?
Что
можно
зн ать
о
причине
э той
быстро­
текущей
см ены
явлений,
миров,
систем?..
Нет
смены
законов.
Но
что
можно
знать
о
зак онах ?
Он
почувствовал
явственно,
реально,
в
ужасе,
что
ничего
не
знает,
что
попрежнему
—
как
и
в
де тств е
(лужайка,
игры,
дом
и
м ать
с
бе­


174
АЛЬМАНАХ
лы ми
булками)
недвижна,
нетронута
тайна
—
не изб ывно
тревожное
пр ебы вание
в
продолжительном
окружении
ее.
Он
о став ил
все:
книги,
над
которыми
ск лоня лся
в
бесшумные
вечера
э ти,
мензурки
и
пробирки
свои,
ланцеты,
которыми
вс кры вал
покорных,
с
грустными
гл аз ами
(в которых знак обречения)
животных,
микроскопы
и
многочисленные
сложнейшие
аппараты
и
пррборы
для
проникновения
в
самые
сокровенные
я влен ия
сложного
и
многообраз­
ного
мира.
Он
оставил
все:
то,
что
наполняло
напр я жением
и
работой
безвет­
рен н ые,
безбурные
дни
ег о,
то,
что
о смы сливал о
наступление
каждого
нового
утра,
из
которых
большинство
заставало
его
за
работой
в
давней
мастерской,
в
одном
из
переулков
Арбата,
излюбленной
им
улицы,
шумливого
и
громокипящего
города
М ос квы.
Он
бросил
все
и
уе хал
разочарованный,
опечаленный,
грустный,
дал еко
из
Мо с квы,
далеко
от,
несколько
чужой
ему,
России,
в
ма лен ь­
кий
и
тихий
горо док
Швитт ау ,
где
о стро верх ие
крыши
одноэтажных
домиков
вонзались
в
нависшую
го луб из ну,
где
испуганно
ша ра халас ь
в
с торон у
большая,
тяжкоповоротливая
св инь я,
когда
по
пыльной
мосто­
вой
пробегал
автомобиль,
где,
слава
бог у,
не
было
трамвая,
и
в и сячие
электрические
до роги
не
гудели
над
головами
мирных
граждан.
Одним
словом,
поселился
он
в
месте,
куда
не
доносился
шум
столичных
или
просто
бо льши х
городов,
где
слышно
б ыло
о
науке
л ишь
то й,
что
поп у­
лярно
весьма
и злаг алас ь
в
ш кол ь нич еских
уч е бника х,
столь
напоми­
нающих
по
свежест и
и
новизне
новостей
своих—старых,
потерявших
в ся­
кие
надежды
хоть
на
какое-нибудь
замужество—дев.
И
Фаусту
не
б ыло
д ела
до
науки.
Дни
проходили
в
частых
и
бесцельных
прогулках
по
гор оду.
И
об и­
татели
Швитт ау ,
высокую,
обернутую
плащем,
фигуру
е го,
в идеть
при*
вык ли
час то
на
улицах
и
в
погребке,
где
за
отдельным
столиком
—
(хозяин,
еще
кружку
пива!)—
проводил
он
быстропроходящие
вечера.
Экономка,
которой
б ыло
пя тьд ес ят,
которая
никогда
не
пок ида ла
его,
с
изумлением,
с
беспокойством
следила
за
ним,
в идя
необычайную
перемену,
внезапную
и
необ’яснимую
утрату,
исчезновение
бы лой
энер­
гии,
б ылого
на пря ж ения
воли
и
трудоспособности,
видя,
как
непонимае-
мые
ею
меланхолия
и
грусть
не
сходят
с
его,
прежде
светившегося
с по­
койствием,
лица ,
видя,
как
из мен яет ся
образ
его
жизни,
каким
ле гко­
мысленным
развлечениям
(как бесцельные прогулки эти,
или
сидение
в
погребке)
предается
он,—экономка
не
могла
не
решить,
что
(очевидно,
вследствие
переутомления)
умственные
способности
его
пришли
в
обвет­
шалое
состояние
и,
так
как
втайне,
вот
уже
сорок
лет,
бы ла
в лю бле на,—
потихоньку
оп лак ив ала
док тора
Фау ст а.


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
175
ГЛА ВА
ВТОРАЯ.
На
сце не
появ ляе тс я
новая
фи гу ра—п р оф ессор
Мефистофель.
Ми мо
сто ящег о
отдельно,
с
невысоким
крыльцом,
до м ика,
проходил
Фау ст
ежедневно,
отправляясь
—
дн ем
на
очередные
прогулки
свои,
по
вечерам
в
погребок
очень
уважаемого
хозяина,
господина
Пфайфера,—
немца
аккуратного
и
в
д олг
не
считающего
д опу ст имым
отпускать.
О тде льн ый,
с
невысоким
крыльцом,—домик
стоял
напротив
его
соб­
ственного,
и
потому
нетрудно
б ыло
запомнить
ему,
что
не
бы ло
на
тем ­
ной,
коричневой
двери,
отдельного,
с
невысоким
крыльцом,
домика,
ни­
какой
карточки,
ни каког о
бе лого
ярлы ка
или
об’явления,
но
был а
дверь
ровно
коричневая,
что
не
нарушалось
ни
единой
карточкой,
ни
единым
ярль! чком
ил
и
об
явлен
нем.
Именно
п отом у,
когда
однажды
увидел
доктор
Фауст,
четырехуголь­
ным
белым,
с
золотым
об одк ом,
пятн о м,
вл ипш ую
в
ровную
коричнева-
тость
двери,
визитную
карточку,
то
вн имание
об ра тил
сразу
не
ма ле нь­
кое
и
живейший
и нтер ес
проявил
немедленно
к
том у,
что
на писан о
в
ней
было.
И
немало
у див лен
был,
когда,
подошедши
к
домику,
п рочел
на
визитной
ка рточке,
по
белому
черным
(курсивом):
П рофес сор
Мефистофель.
ГЛАВА
ТРЕТЬ Я.
Нос
профессора
Мефистофеля.
Вечером
того
же
дня
в
погребке
Пфайфера,
среди
наваленных
тюков
дыма—
—
Хозяин,
пива!
—
высунулась
фигура
новая,
внимание
к
себе
возбудившая
всеобщее,
мане­
ра ми
и
внешностью
сроей
впечатление
про изво дившая
странное..
Вс его
однако
же
замечательнее
было
в
фигуре
лицо
ее,
в
лице
же
в сего
замечательнее—нос,
ибо
форм у
им ел
он
точную
до
необычайности
и
ср еди
носов
рас прос тране нн ую
не
весьма.
Форма
эта
была
тр еу гол ьни­
ком
прямоугольным,
гипотенузой
вверх,
йри
чем
уг ол
прямой
приходился
над
верхней
губой,
которая
ни
за
что
не
совмещалась
с
н ижн ей,
но
ви села
самостоятельно.
—
Хозяин,
во ды!—кр и кн ула
фигура
с
прямоугольным
треуголь­
ником
гипотенузой
вве рх—хо зя ин,
вод ы!


176
АЛЬМАНАХ
—
Не
ошибаетесь
ли,
сударь,
вы,
однако,
—
спросил
лю бе зный
до
краев,
уважаемый
хозяин
П фай фер,— не
ошибаетесь
ли,
не
хоти те
ли
сказать—пива,
или
ви на
в место
воды?!
—
Хозяин,
воды!—не
мен яя
и нто наци и,
не
повышая
голоса,
пов то­
рил
вошедший.
—
To-е ст ь,
как
воды!?—переспросил
господин
Пфайфер,
до
кр ай­
ности
у див ленный
ск ром но стью
требования,
тем
более,
что
ничто
в
незнакомце
не
по казыв ало ,
что
нет
у
н его
денег
на
п иво
или
вино.
—
Наверное
вина,
вы
хотели
сказат ь! ?
—
Хозяин,
воды!—все
так
же
спокойно,
тем
же
тоном,
в
третий
раз
п овт орил
незнакомец.
Хозяин
П фа йфер
к
подобным
требованиям
не
пр ивы к.
Он
не
мал о
лет
содержал
св ой
погребок,
единственный
погребок
в
Швиттау,
и,
сл ава
богу,
ни
разу
не
случалось
еще
ничего
п одобн ого:
войти
в
пивной
погребок
и
потребовать
вод ы,
простой
вод ы—э то
уже
слишком!
Ему
осталось,
в проче м,
немногое—пожать
пле ча ми
и
пойти
за
прилавок,
чт обы
испол­
нить
просьбу
господина
с
необычайным
носом.
Х озяин
Пфайфер
не
п ри­
вык
быть
нел юбезным .
Г оловы
сидевших
вытя нулис ь
вперед,
чтобы
ра згляде ть '
странного
посетителя.
Скучающего
в
одиночестве
Фауста
заинтересовал
он
сразу.
У
господина
были
до
крайности
тонкие
н оги,
в
че рных
(целых,
без
штопок)
чул ка х,
обутые
в
черные
бархатные
туфли,
и
такой
же
плащ
на
плечах.
Фаусту
показалось,
что
ц вет
г лаз
господина
менялся
бе сп рес танн о.
Зр ачки
его
мерцали
среди
тучных
клубов
дым а.
ГЛАВА
ЧЕТВЕРТАЯ.
Первое
про явл ение
ст ранностей
профессора
Ме фист офеля.
Продолжая
мелким
бисером
р ассыпат ь
ворчание
у
себя
под
носом,
и,
время
от
времени,
через
определенные
промежутки,
пожимать
п ле­
чами,
подал
хозяин
Пфайфер
необыкновенному
посетителю
пивную
кр ужк у,
наполненную
(о,
ужа с !) самой обыкновенной,
д аже
не
проки-
пяченой,
водой.—Не
угодн о
ли?
—
он
небрежно
п ротян ул
кружку
—
таким,
жестом
хозя ин
Пфайфер
подает
нище му
грош.
—
Не
угодно
ли?
—
Благодарю
в ас,
хозяин,—учтиво
сказал
нез нак ом ец,
пр инимая
кружку,
но
тотчас
же
улыбнулся
и
необыкновенно
вежливо
возвратил
ее
обратно.
—
Я
про сил
у
вас
воды,
сам ой
обыкновенной
воды,
вы
же
мне
дали,—поглядите
сами,—что
вы
мне
д али.. ..
Оторопевший
господин
П фай фер
с
у дивл ен ием
увидал,
что
ошибся
и
вместо
требуемой
воды
наполнил
кружку
( в чем дело?)—вином ,
самым
лучшим
вином,
какое
только
у
н его
б ыло.
Однако ,
в
чем
д ело?
Его
по д­
няли
на
смех. ■


И.
И.
Н
и
в
и
нс
к
и
й.
В
мастерской
худо жни ка.
Офорт.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
177
—
Вы
рассеяны,
господин
Пфайфер!
Он
был
смущен.
Это
странно,
черт
возьми!
Впрочем,
кон ечн о,
он
чрезвычайно
рассеян...
И
господин
Пфайфер
напо л нил
другую
кружку,
на
эт от
раз
уже
безу сло в но
водой,
из
крана
в одоп ров ода.
Никакого
сомнения
в
этом
бы ть
не
могло.
Он
протянул
ее
незнакомцу.
Но
тот
воз­
вратил
ее
тотчас.
—
Вы
и
на
э тот
раз
ошиблись,
гос п один
Пфайфер!
В
кружке—пиво!
П файф ер
испуганно
выронил
кружку
из
рук
и
вс крикн у л:
—
Вы—черт,
милостивый
государь!
За
столиками
встрепенулись.
Н ек оторые
встали!
Незн ако м ец
снял
свой
берет.
—
Ме ня
зовут
Конрад-Христофор
Мефистофель.
Я
профессор
у ни­
вер сит ета
в
Праге.
Простите,
господин
хо зя ин,
если
я
о беспо ко ил
вас!
Я
готов
уплатить
в ам,
с кольк о
вы
скажите,—сделайте
одолжение...
Я
нем но го
пошутил...
Поверьте,
я
просто
проделал
некоторый
экспе­
римент.
Я
проверил
сил у
с лов есн ого
убеждения.
Она
оказалась
сильнее
вашего
зре ния .
В
кружках
бы ла
действительно
вода.
И
он
указ ал
на
злополучные
к ружки :
одну
(первую)—на
прилавке
и
другую
—
полу...
В
обоих
был а
во да,
обыкновенная
вода.
Пф айф ер
ра зин ул
р от.
Присутствующие
удивленно
переглядывались.
Странное
поведение
профессора
университета
в
Праге,
Конрада-Хри­
стофора
Мефистофеля,
продолжало
усложняться.
Небрежным
жестом
достал
он
из
кар мана
кошелек
и,
не
сч ит ая,
вытащил
из
не го
неско ль ко
зол оты х.
—
Х оз яин,
получите,—крикнул
профессор,
бросая
з олот ые
на
при­
лавок,—это
вам
за
беспокойство!
И
за
пиво!
Дайте
мне
пива!
Зо лотые
на
Пфайфера
действие
пр ои звел и-
соответствующее.
Ис пуг
развеялся
мгновенно.
Монеты
бы ли
сж аты
в
руке
и
опущены
в
кар­
ман .
На
л ице
его,
столь
напоминавшем
дыню,
заулыбалась
услужли ­
вость
и
изысканнейшая
предупредительность.
I Поведение профессора Мефистофеля ’
Фауста
заинтересовало.
Ему
вспомнилась
визитная
карточка,
в лип шая
в
коричневатость
двери,
отд ельн ого,
с
невысоким
крыльцом,
домика,
что
по
соседству
с
ним,
и
надпись
на
ней
(курсивом) —ч ерны м
по
белому—«Профессор
Ме фи­
с тоф ель».
Он
п одоше л
к
господину
в
черном
и
сказ ал,
поклонившись:
—
Милостивый
государь,
позвольте
предложить
вам
место
за
мои м
столиком.
Мне
буд ет
чрезвычайно
прия тно
посидеть
с
вами!
Я
одинок
в
э тих
местах.
Зовут
м еня
Фауст,
Я
доктор
химии,
приехавший
сюда
из
Москвы.
Мефистофель
ответил,
наклонив
голову
и
великолепно
разведя
ру­
ками:


178
АЛЬМАНАХ
—
О,
благодарю
в ас,
м илос т ивый
государь,
мне
самому
весьма
приятно
—
и
он
сел
рядом
с
Фаустом.
—
Мне
понравилась
в аша
шутка
над
этими
бедным и
лю дьм и— ска­
зал
Фауст.
Я
не
совсем
понимаю
только,
для
че го
нужно
б ыло
это
вам
делать.
Вы
напугали
их
порядочно.
ГЛАВА
ПЯТАЯ.
Самая
необыкновенная
бесед а
в
Швиштау.
—
Ах,—чистосердечно
вздохнул
Мефистофель
и
отхлебнул
глоток
пива,—ах,
поверьте,
многоуважаемый
господин
Фауст,
эти
шутк и
и
по­
добные
им
не
мало
вр емен и
и
покоя
от нима ют
у
меня...
Но
когда
в
жизни
ниче го
не
остается
более,
как
шутить!
Вы
понимаете,
не
п отом у,
что
ве­
сел о,
на прот ив,
именно
потому,
что
скучно...
Именно
п отом у,
что
есть
причины,
удерживающие
еще
меня
на
зе мле
и
заставляющие
влачиться
еще
по
э той
гл упо й,
бессмысленной,
проклятой
человеческой
жизни,
именно
потому—ничего
бол ее
не
о ста ется
мн е,
как
шутить,
шутить
от
скуки,
от
досады,
от
злости...
Фауст
покачал
головой.
—
Я
не
согласен
с
вами,
о,
нет,
я
совсем
не
согласен
с
вам и,
господин
пр офес сор .
Жизнь
на ша
вовсе
не
так
бессмысленна
и
глупа!
—
Вы
хотите
сказать,
что
бы ли
счастливы?—спросил
Мефистофель.
—
Напротив,
—
отвечал
Фауст.—Я
не
могу
сказать,
что
счастливо
прожил
свои
ше сть д есят
ле т.
Напротив,
м илос тивый
гос уда рь.
Но
мне
ка­
жется,
что
если
бы
в
мое
распоряжение
вновь
был о
пр ед ост авлен о
такое
щедрое
количество
времени,
на
э тот
раз
я
ис пол ьз овал
бы
е го,
я
бы
счаст­
л иво
прожил
свою
жизнь!
М ефисто фел ь
засмеялся,
издавая
зв уки
разбиваемого
стекла.
—
П ожалу йст а,
простите
мой
смех,—сказал
он,—но
мне
всегда
с та­
новится
неудержимо
см ешно ,
когда;
я
слышу
от
людей,
что
они
могл и
бы
быт ь
счастливы,
если
бы
то-то
и
то-то.
Когда
же
пойму т,
что
нет
самого
гл а вного
на
зем ле,
чтобы
можно
бы ло
бы ть
сч астл ивым —во з можн ос ти
счастья.
По ймит е,
не
существует
самой
возможности
счастья!
—
В
вас
го вори т
отчаяние,
господин
п роф ес со р,—ск азал
Фауст,—
я
убежден,
что
в
вас
гов ори т
отчаяние.
Вы
наверное
(я почти убежден
в
этом)
чрезмерно
огорче н ы
чем-нибудь!
П осм от рите
хот я
бы
на
кошку,
вой
там,
у
п ечки.
Скажите
сами,
вы
не
вид ите
разве,
как
она
сч астли в а?
—
А х ,—ск азал
Мефистофель,—я
говорю
именно
о
человеке,
о
суще­
стве,
наиболее
одаренном
природой.
Д а—о
существе,
гордящемся.
своим
разумом!
Ха-ха!
Ведь
это
см ешно ,
наконец!
По каж ите
мне
хоть
одного
из
них,
кто
бы
сказ ал ,
что
он
уже
счастлив,
что
не
условия
оп ре дел яют


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
179
его
счастье,
не
что-либо
вне
ег о,
а
сам
фа кт
его
существа.
Вздор!
Невоз­
можно!..
Хозяин,
еще
пива!
—
Я
дум а ю,—мя гко
возразил
Фауст,—думаю,
что
счастье
может
за­
ключаться
в
самом
пр оцессе
стремления
к
счастью...
Мефистофель
взглянул
на
н его
с
сожалением.
—
Вы
поэт,—заметил
он,—вы—поэт!
Все
лю ди—п оэ ты.
Хозяин
Пфайфер—тоже
поэт.
Поэзия—это—кокаин!
Временно
он
заставляет
лю­
дей
видеть
ве щи
в
ином,
лучшем
свете,
н ежели
это
е сть
на
самом
де ле.
Но
тем
горш е
м ом ент,
когда
дей ств ие
кокаина
проходит...
Лю ди
еще
в
утробе
матери
отравляются
этим
ядом.
Как
бессмысленна
жизн ь
чело­
ве ка —ни кто
не
представляет
себе.
Именно
п отом у,
что
все
погружены
в
вечную
обманностъ.
И
все
играют
до
глупости
обид ные
роли.
Ах,
я
меч ­
таю
об
одном—о
восстании
человека'
против
человеческой
жизни,
против
обманности,
в
ко торую
шлру жен
он,
против
рол и,
которую
играет
он
на
земле.
Но
не
о
сл овес ном ,
не
о
фра зер ск ом
восстании,
но
о
действенном,
об
а к т ивном !.. Я мечтаю о восстании человеческой воли.
Например,—тут
Мефистофель
на кло нил ся
над
самым
ухом
доктора
Фауста—например,
об
организации
самоубийства
вс его
человечества...
Фау ст
вздрогнул,
испугавшись
неожиданных
слов
и
с
уд ивле ние м
посмотрел
на
собеседника.
—
Не
пугайтесь—прошептал
Мефистофель,—не
пугайтесь!
В
это м
нет
ничего
с тра шн ого.
Кончают
же
самоубийством
отдельные
человеки!
Я
не
вижу
ниче го
необычайного
в
возможности
фак та
самоубийства
в сего
человечества.
И
это
б ыло
бы
лучшее
изо
в сего
того,
что
оно
мож ет
сделать!
Фа уст
покачал
голов ой .
—
Я
впервые
сл ышу
такие
слова.
Я
не
смею
спрашивать,
сударь,
что
именно
довело
вас
до
такого
отча яни я,
до
мыслей,
столь
черных...
Я
не
спрашивал)
вас
об
этом...
Но
я
вам
должен
ск азат ь—эт о
уже
слишком,
это
уже
слишком,
ми ло ст ивый
государь!..
—
О,
господин
Фауст!
Мне
не
хотелось
бы
убедиться
в
то м,
что
и
вы
не
о тл ичаете сь
от
других...
Я
не
мо гу
не
в идеть
всю
высоту
вашего
ума
и
глубину
вашего
зн ани я.
И
вам
не
сл еду ет
бояться
слов.
Я
так
надеюсь,
что
вы
станете
моим
с ооб щни ком!
—
Вы
гов ори те,
вашим
сообщником,
господин
профессор?
—
Но
почему
же
нет?!
—
Вы
шутите!
Сообщником?
Но
в
каком
де ле?
—
В
э том
самом!
Я
же
сказал
вам!
—
О г р анизаци и...
—
Организации
восстания
против
человеческой
жизни!
—>
Вы
ошибаетесь!
Я
дал ек
от
этого.
Вы
не
можете
рассчитывать
на
мое
сочувствие!
—
Но
е сли
вы
убедитесь
сами?
—
В
чем?
I


180
АЛЬ МАНАХ
—
В
бессмысленности
человеческой
жизни!
—
Едва
ли!
Пр ав да,
я
разочаровался
в
возможностях
н аук и...
И
я
не
зн аю
ещв
в
чем
смысл
жизни,
но
я
чувствую,
что
он
существует!
—
Так
чувствуют
все,
и
никто
не
з нает
э того
смысла!
—
Даж е
есл и
это
и
так...
это
не
меняет
дела.
—
Но
сели
я
вам
до кажу ?
Если
я
сумею
доказать
ва м,
совершенно
очевидно,
всю
бессмысленность
фа кта
существования
человека?
Если
вы
убедитесь,
что
над
человеком
д е йствите ль но
из деваю т ся
на
земле?
Госпо­
дин
Фауст,
ес ли
я
покажу
вам
мир
не
таким,
каким
вы
видите
е го,
но
та­
ким ,
каким
он
существует
в
самом
се бе?
Ну
т о г да?.. Хотите?!..
—
Что?
Чт о?
—
Бы ть
со
мной!
—
гл аза
Мефистофеля
провалились,
их
не
б ыло
видно,
—
хот ит е?
Мы
ото мс тим
том у,
кто
из девается
над
человеком,
отомстим,
если
убедим
человека
ли пти ть
себя
жизни!..
Прекратить
себя!
Будете
со
мной?!
—
Но
как
вы
докажете?
Вы
не
убедите
меня.
—
Я
покажу
вам
то,
чего
вы
никогда
не
смогли
бы
увид е ть
с
по­
мощью
в ашей
нау к и!..
Теплое
дыхание
окутывало
голову
Фауста.
Слова
профессора
из
Праги
дурманили...
—
Хочу,
хочу,—прошептал
он,—хочу!
Но
еще,
слушайте,
еще...
Вы
не
докажете
м не,
не
сможет
доказать,
вот
еще
почему:
м н огого,
чем,
может-быть,
осмысливается
жизнь
человека,
я
не
могу
уже
чувствовать,
воспринимать...
Понимаете,
я
уже
стар,
в
до стато чно й
степени
ста р. ..
Мне
ше ст ьдес ят ...
—
Это
препятствие
легко
устранимо,—ответил
Мефистофель.—Вам
буде т
в озв ращен а
в аша
м олодос ть!
—
Молодость!—воскликнул
Фауст.—Вы
смеетесь
н адо
мно ю,
сударь!
—
Нисколько!—Мефистофель
приблизил
лицо
свое
к
Фаусту.
Г лаза
его
мерцали,
то
син им,
то
красным
цве то м.
Тонкие
брови
приподнимались
кверху.
—
Или
ты-
не
узн ае шь
меня?—спросил
он
тихо,
смотря
в
гл аза
Фауста.
Фауст
вздрогнул.
Он
узнал
и
ответил:
—
У з на ю!.. Я буду твоим..
Но,
исполни
обещание!..
—
Т ру-ля-ля-ля!. .— з апел
Мефистофель,—это
не'
так
1рудно!
П ро­
щайте,
господин
Пфайфер!
И
они
покинули
погребок.
ГЛАВА
Ш ЕС ТАЯ.
СобЪппйя
в
от дел ьном
до ми ке,
с
невысоким
крЫлЬцом,
Шли
по
тихим,
уснувшим
в
тем но те
улицам,
когда
в
большинстве
ок он
уже
погасли
огн и,
ибо
сп ать
обитатели
Ш вит тау
ло житьс я
привыкли


ВОЗРОЖДЕНИЕ
181
рано.
Мефистофель
Фауста
поддерживал
за
л окоть
и
предупредитель­
ность
высказывал
чрезвычайную.
—
Осторожнее,—говорил
он,—здесь
тр оту ар
поврежден
и
ты
можешь
упа ст ь.
—
Вы
живете
напротив
ме ня.
Знаете?
—
Да?
Вот
как!
Они
п одошли
к
от де льному ,
с
невысоким
крыльцом,
д оми ку.
На
п ро­
тивоположном
тротуаре
в
квартире
Фауста—огонь.
Ж дала
его
экономка.
Фаусту
бы ло
все
равно.
Взошли
на
крыльцо.
Мефи стоф ель
толкнул
дверь.
Отворилась
она
без
шума.
—
Входи,—сказал
Мефистофель
и
толкнул
вторую
дверь.
Ок ружил и
Фауста
ч етыр е,
черным
обтянутые,
ст ены.
Двери
тонули
в
них
и
найти
б ыло
их
тр удн о.
Реторты,
мензурки,
трубы ,
трубки
и
ци р­
кул и
лежа ли
на
столе,
черным,
как
и
стены,
обтянутом.
Оторопевший
кролик
прыгнул
под
стол,
и
какая
то
птица
пролетела
над
головой
Фа уста .
Мефистофель
оставил
его
одного,
рассеянного
и
задумчивого.
Фа уст
сел
на
диван,
кожаный,
узкий.
Ему
показалось,
что
не
впервые
он
в
этой
комнате,
не
впервые
в
окру жени и
че тыр ех
этих,
черным
обтя­
нутых,
с тен.
Каждая
подробность
вставала
та кой
упорной-знакомой.
Да же
больше.
Когда
подумалось,
что
все
уже
бы ло
о днажд ы,
по казал ось
и
другое
—ч то
был
даже
момент
этот,
когда,
как
сейчас,
думалось:
все
зна комо ,
все
уже
бы ло
однажды.
О!
какая
бесконечная
цепь
повторе­
ний!
Зеркало
в
зеркале!
Бессмертие!
Вот
оно
—
настоящее
бессмертие!
В
далее,
чем
дольше
думалось,—сидел,
гл аза ми
вниз
уставившись,
мор­
щ ины
на
люб
вскинув,
явственнее
ка залось:
уже
бы ло
когда
то
ему
шестьдесят,
уже
был
однажды
с тар
он...
Но
дальше,
д альш е,
что
было
дал ьш е?
—
Не
мог
вспомнить
этого
Фауст.
Так
вот
—
жизнь!
Одна
такая
—
уже
была,
другая
—
бу дет
еще...
Повторяется,
вое
повто­
ряется...
Пра в
ли
Мефистофель,
утв ержд ая:
—
Бессмысленно!
—
Не
прав!
Не
прав!
Не
прав!
—
Пра в!
Прав!
Прав!—громко
сказал
Мефистофель,
выростая
перед
ним.—Прав!
Прав!
Прав!
Не
буд ем
спорить
об
этом!
Но
пойдем!
Вышли
они
в
по лу осв ещенный,
узкий
н аст ол ько,
что
и тти
рядом
не­
возможно
было,
Фауст
за
Мефи сто фелем
с лед ова л, —к оррнд ор.
Мефисто­
фель,
перед
маленькой
дверью,
как
и
ст ены,
черным
об тян ут ой,
остано-
ВИЛСЯ.
—
Здесь,—сказал
он,
толкнув
дверь
и
ввод я
Фауста
в
большую,
тем­
ным
мрамором
отделанную,
ванную
комн ат у.
Глубокая,
из
с ереб рис того
ме та лла,
ванна,
помещалась
по сред и
и
тяж елая ,
серебряная,
рту ти
на
подобие,
жидкость,
до
половины
наполняла
ее.
—
В анна? —с
удивлением
спросил
Фауст.
—
Ванна!—патетически
воскликнул
Мефистофель,
подымая
правую


182
АЛЬ МАНАХ
руку
кверху
—
ванна,
за
которую
половина
человечества
отд ала
бы
все
драгоценное,
что
им еет,
а
другая
половина—лучшие
мгновенья
своей
жизни!
И
он
усадил
смущенного
доктора
Фауста
на
ск ам ью,
на
маленькую
мраморную
скамью
в озле
ванны
и,
почти
с
о теческо й
заботливостью,
с нял
с
нег о
ту фли,
бережно
стя нул
чулки
с
ног
худых,
длинными
воло­
сами
обросших,
куртку,
штаны,
бе лье ...
Повиновался
Фауст
ему,
как
в
детстве,
когда
то
матери
повиновался
—
мал ен ьким,
в
об’ятиях
б оль­
шого
и
сильного,
ч у вств овал
себ я.
В
ва нну
опустил
Мефи стоф ель
Фауста,
к огда
находился
тот
в
легкой
п олудре м оте.
Те пл ова тая,
густая,
серебряная
ж идкост ь
ок утала
те ло
Фауста,
отчего
д рем ота
сильнее
овладела
им
и
уснул
он
в
в анне
спокойно,
ле гко,
отдавшись
Мефистофелю,
который
хлопотал
вок руг,
с
ланцетом
и
окровавленными
органами
ка кого
то
животного
в
рук ах...
ГЛАВ А
СЕДЬМАЯ.
Необыкновенное
пробуждение
Фа у ста.
Звучание
нежное
и
тонкое,
пение
птичьему
в
воздухе
подобное,
му­
з ыка
л егкая
и
п розр ачн ая
слышались
Фаусту,
когда
открыл
он
гл аза,
не
из быв
еще
полностью
сна,
не
припомнив
еще
происшедшего
и
не
ощ у­
тив
себ я
впо лне .
Незнакомый
потолок—мраморный,
т е мный—в исел
над
глазами,
и
чужая,
преисполненная
покоем,
кровать
стояла
п од.
ним .
Не­
много
минут—и
сон—остатки
сна—с ни кл и,
истаяли.
П од нялся
Фауст
и
в
се бя
пришел
удивленный
и
смущенный
чрезвычайно.
Был
он
в
ком­
нате»
ст ены
коей,
черным
обтянуты,
стояли.
Черные
стены
сразу,
М ефи­
стофеля,
профессора
из
Праги,
и
веч ер
зн ам ена тельн ый
в
погребке
Пфайфера
напомнили.
Фауст
на
руки
о пер ся,
приподняться
желая
—
с
кровати
сойти.
Чувствовал
себя
странно
он.
См утный
туман
овевал
голову
ею,
и
не по нятн ая
музыка
пела
и
зв ен ела
в
ушах.
Приподняв­
ш ись
же,
удивился
легкости,
с
которой
сд елал
это,
ибо
трудно
было
быстро
вставать
ему
в
последние
годы.
Так
после
болезни
трудной
и
длительной
—
бодрость
необычайная
пр ич уд ливо
со чет ает ся
с
слабо­
стью,
вр е ме нной,
правда,
быстро
истаивающей
по
мере
выздоровления.
По сл еднее,
что
мог
припомнить
Фау с т—ван ну
в
комнате
мраморной
и
раздевавшего
его
Мефистофеля.
Далее
все
туманно
становилось,
те­
рял о
очертания
и
сливалось/
в
об щую
массу—непрозрачную,
свинцово­
тяжелую,
упругую...
Он
встал
смущенный,
силясь
тщетно
припомнить,
что
же
такое
было,
после
ванны.
Г лазам и
дверь
искал,
в
тяжелых,
бес­
шум ных
стенах.
Отыскав,
руко й
то лк нул,
вышел.
Очу тил ся
в
комнате
б ольшой ,
ко ж аными
диванами
узки ми
ус т авле нной
и
зеркалом
в
уг лу


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
183
г лазяще й.
К
зеркалу
подошел
Фауст
быстро
и,
подоптедши—вздрогнул,
в скрикн ул ,
напуганный,
оглянулся
поспешно
и,
ог лянув ши сь—к
з ерк алу
снова.
Ой
ущипнул
себя—может-быть
только
сон
это—
и
глаза
проти­
ра ть
стал
—
может-быть
п ока зал ось
это.
В
зеркале
же
не
увидал
доктор
Фауст
—
доктора
Фауста,
обросшего
бородой,
с
в ее рами
морщин
на
ви­
сках,
с
кожей
высохшей
и
пожелтевшей,
но
увидал
давнего
Фауста—
студента,
юношу
двадцатилетнего,
с
легким
пушком
на
верхней
губе,
с
гл а з а м и, (кипящими жизнью и силой!
—
О,
возвращенная
молодость!
Из
прошлого
из
давнего
«вчера»
до­
бы тое
мгновение,
о ст ано ви вшееся
мгновение!—Фауст
подбегает
к
окну
и
тотдит
Швиттау,
об’ятый
временем
и
текущий
в
нем.
Через
дорогу—
дом
Фауста,
и
в
окне—знакомое
лицо
старой
экономки.
Вре мя
не изм енно
в ок руг,
ничто
не
изменилось
и
только
Фауст
вынут
из
вр ем ени,
п реобра­
ж ен,
вопреки
всем
р асписания м
истории
этого
удивительного
мира!
—
Тру -ля-ля-л я!— ра здался
позади
распевающий
голос
Мефистофеля
и,
обернувшись,
увидел
Фау ст
его
улыбающимся
и
веселым,
гордо
в оз­
в ы шающим
гипотенузу
своего
нос а
над
верхней
губой.
—
Итак,
мы
довольны?—полунасмешливо
спросил
он.
—
О !—вос к лик нул
Фауст.—Я
еще
не
пришел1
в
себя
и,
клянусь,
ни­
когда
не
испытывал
подобного
восторга!
Я
чувствую,
как
кипят
во
мне
с ила
и
жизнь!
Я
эт о—и ли
не
я?
О!
Я
счастлив
н ев ероятно!
Молодость
и
с ила
возвращены,
как
возвращается
в
счастливых
случа ях
украден­
ное
ожерелье!
Я
готов
служить
вам
всю
св ою
жизнь!
Е сли
вам
угодно,
я
м огу
действительно
признать
ж изнь
человека
бессмысленной
и
не нуж­
ной ,
до
последней
степени,
хотя,
признаться,
сейчас
это
бу дет
мне
до­
вольно-таки
тр удн о,
ибо
сейчас
я
чув ств ую
себя
счастливым
вполне
и
жить
хочу
самым
головокружительным
об ра зом!
—
Мне
не
нужно
твоего
вынужденного
заявления
и
не
нужно,
чтобы
ты
прианал
жизнь
бессмысленной,
милый
Фа у ст, —улыб аясь
отвечал
Ме­
фистофель,—но
мне
совершенно
н еобходи м о,
чт обы
ты
убедился
в
т ом,
что
в аша
жизнь
дей стви тел ь но
бессмысленное
учреждение,
и
в
дал ьнейш ем
стал
моим
союзником.
—
Ох,
не
легко
вам
будет
у бедит ь
м еня
в
этом,
дорогой
профессор!
—
Посмотрим
это. ..
—
Не
легко!
Жаж да
жизни
кипит
во
мне!.,
—
Посмотрим...
—
Чо рт
возьми,
я
никогда
не
думал,
что
это
так
славно—быть
мо­
лодым! ..
—
О!
Легковерное
заблуждение,
в
ко торое
так
легко
ввергнуть
лю­
дей!—воскликнул
Мефистофель.—Все
призр ачно ,
все
обманно!
И
как
скоро
ты
будешь
у беж ден
в
этом!
—
О!
Я
вас
прошу,
сде лайт е
со
мной,
что
хот ит е,
но
продлите
еще
это
мгновение,
не
л ишайт е
м еня
еще,
хоть
немного
времени,
э той
чудес­


184
АЛЬМАНАХ
ной
возможности—смотреть
без
страха
на
землю—возможности
дышать
своей
молодостью
и
силой!
—
Я
и
не
думаю
этого
сделать!
Напротив,
к
твоим
услугам
все,
что
можешь
пожелать!
Не
сму щай ся—я
уже
подозреваю
о
не м—н азов и
свое
желание.
Я
ис пол ню
его!
—
Вы
великий
психолог,—сказал,
слегка
пок р ас нев,
Фауст,—меня
действительно
т омит
о дно
желание,
которое
свойственно
м олод ости !
—
Жажда
лю бит ь,
п еть
р ом ансы
или
соч ин ять
стихи
для
гл упова ­
той
блондинки,
или
капризной
брюнетки,
чтобы
в
в иде
награды
за
у сер­
дие
получить
право
про ник нуть
в
ее
спальню!
—
О,
не
смейтесь
над
этим
великолепным
чув ств ом!
Оно
дейс тви ­
тельно
сжигает
мое
сердце
и
пламенем
разливается
по
в сему
телу!
—
Все
говорят
од ними
и
теми
же
словами,—усмехнулся
Мефисто­
фе ль,—э то
доказывает
лишь,
что
чу вст во
это
у
вс ех
со вер шенно
о ди­
наково!
—
Я
не
зн аю,
так
ли
это,—сказал
Фауст,—но
клянусь,
мне
трудно
сейчас
думать
о
чем-либо
д ру гом,
кроме
женщины.
Г лаза
Мефистофеля
провалились,
исчезли,
темные
п ро валы
блистали
на
месте
их,
как
во
время
разговора
в
кабачке
Пфайфера.
—
Твое
же ла ние
не
трудно
выполнить,—проговорил
он.
ГЛАВА
ВОСЬМАЯ.
ДенЬ
великолепных
начал.
Швиттау,
об’ятый
временем
и
текущий
в
нем,—Фауст
покидает
его.
—
Ита к,
мы
начинаем!—воскликнул
Мефистофель
и
вывел
его
на
улиц у.
За
ок ном
домика
доктора
Фауста
испуганное,
на
ко ем
запечатлела
бессонница
печать
свою,
ли цо
экономки.
Фауст
припоминает
смутно
бывшее
вчера
и
ничего
узнавать
не
хочет.
И
экономка
не
узнает
его,
преображенного,
обуянного
м олодос тью
ле т,
восставшего
юношей
из
с тар­
ческого
по чти
не б ытия ...
—
К уд а?—сп ро сил
Фауст.
И,
не
отвечая,
повел
его
Мефи ст оф ель
сквозь
тесные,
п орос шие
не­
высокими
домиками,
улицы,
к
в окз алу
ви сяч ей
электрической
дороги.
С
восторгом
и
любопытством
смотрел
Фау ст
на
л юдей
и
не
случайно
выбрал
место
в
вагоне,
рядом
с
м олодо й
Женщиной
в
шляпке,
во звр аща в­
шейся,
оче вид но,
на
дачу.
Мефистофель
же
занял
место
позади
их,
отбро-
си вш ись
на
спинку
дива на
и
пол уз ак рыв
глаза.
Руки
он
возложил
на
живот.
Вагоны,
по кач иваясь ,
поплыли
над
прижатыми
друг
к
другу,
словно
карты
в
колоде,
огородами,
над
парниками
и
оранжереями,
от
к оторы х


ВОЗРОЖДЕНИЕ
185
по дним ал ся
кверху,
прямо
к
отк рыты м
окнам
вагона,
з апах
теплый,
тя­
гучий.
Покачивание
вагона
и
чрезмерная
тепл о та,
разлитая
в
воздухе—
усыпляли.
Уже
через
четв ер ть
часа
услышал
Фауст
за
спиной
св оей
легкое
и
мерное
посвистывание
и,
обернувшись,
увидал
профессора
дре­
мл ющ им.
Молодая
же нщина,
со се дка
Ф ауст а,
сняла
шляпку
и
положила
ее
на
ко л ени.
Шляпка
упала.
Фа уст
был
рад
п однять .
—
Спасибо,—улыбнулась
дам а.
—
Как
жа рко!
Неправда
л и?— ск азал
Фауст.
Женщина
кивнула
гол овой .
Н ичего
не
ответила.
Ее
не
уд алось
в ыз­
в ать
на
разговор.
Фа усту
стало
до садно .
Мефистофель
проснулся
вдруг
на
од ной
из
остановок,
когда
быстрый
тормаз
отбросил
его
от
ш гниют
дивана
и
ударил
подбородком
в
спину
Фау ст а.
—
А,—сказал
он
и
открыл
гл аза.
Они
проехали
еще
несколько
станций.
На
одн ой
из
остановок,
когда
разд ался
звонок
и
вагон
вздрогнул,
чт обы
уй ти
д а льше,
Мефистофель
вскочил
в нез апно
и,
воскликнув:
—
Здесь!
По т ащил
Фауста
к
выходу.
Вагон
уже
тронулся,
к огда
они
спрыгнули
с
не го
на
площадку
вися че го
вокзала,
откуда,
по
лестнице,
спустились
на
зем лю.
Фауст,
обрадованный,
пил
множество
великолепного
воздуха.
Пошли
они
по
узкой
дорожке,
покрытой
крупным,
медным
песком.
Слева
блестела
речка,
справа—выростали
из
земли
разбросанные
до м ики,
не
менее,
чем
Швиттау,
старинного
городка
Литли.
За
речкой
кипели
и
искрились
в
з олот ис том
воздухе
девичьи
голоса,
звончатый
смех
и
мелькали
кр ас­
ные
ленты.
—
Здесь
гулянье,—сказал
Мефистофель.—Каждую
не делю
з десь
за­
н има ются
этим!
Фауст
из’явил
желание
попасть
на
гулянье.
Чер ез
речку
пе ре прав илис ь
они
в
крохотной,
шаткой
лодочке.
Повез
их
старик
словоохотливый,
но
Фауст-
сл уш ать
его
не
с тал.
Окружила
их
музыка
девических
шуток
и
песен,
к огда
вступили
они
на
лужайку,
где
буйствовало
веселое
народное
гулянье.
Фауст
жадно
смотрел
на
ув е­
систые
бедра
красавиц
из
Литли,
на
их
от то пыр ива вшиес я,
под
тонкими
•тканями лифов,
спелые
груди.
Он
врезался
в
са мую
г ущу
хора
и
без
устали
стал
осыпать
п рекрас ных
соседок,
звеневшими,
как
серебряные
монеты,
поцелуями.
В ес елой
бранью
на бро сились
на
него
девушки,
а
мо­
лодые
парни
недружелюбно
поглядывали
на
пр и шель ца.
Но
Фау ст
пр ы­
гал
и
ск ака л,
как
молодой
козленок,
обрадованный
необычайным
теплом
солнца.
Он
вм ешива лся
в
иг ры
и
сам
з атевал
но вые.
С
резвостью,
которая
только
б ыла
дос туп на
е го,
вновь
обретенной,
молодости,
увлекался
он


186
АЛЬМАНАХ
равно
и
чехардой
и
«фантами», бегал в « л ови т ки»
и
скакал
через
пре­
пятствия.
Г лаза
его
блестели,
губ ы
др о жали
от
уд ово льст ви я.
Он
не
по м­
нил
нич ег о,
ни
о
чем,
ни
о
Мефистофеле,
который,
си яя
темными
прова­
лами
глаз,
следил
за
ним,
ни
а
Швит та у,
ни
о
чудесном
преображении
своем,
ни
о
че м,—кр о ме
т ого,
как
прекрасно
мг нове нь е,
когда
живе шь
этим
мгновеньем.
Он
р адо вался
прозрачному
л ету
секунд
высокой
ра­
достью
молодого
з верены ша,
радостью
буйной
плоти,
возбужденной
б ли­
зос тью
других
ей
подобных...
Ловкость
Фауста
и
умелые
ма неры
его
сде­
ла ли
сразу
из
нег о
предмет
ласковых
и
обильных
в зоров
литльских
кра­
савиц,—и,
пожалуй,
многие
из
них
лелеяли
мысль
о
кр епких
его
об ’ ятьях.
Но
только
одна,
которой
был о
едва
ли
больше
семнадцати,
забросив­
шая
червонные
ко сы
с вои
за
плечи,
с
серо-голубыми
гл азам и,
заняла
с
некоей
минуты
м ысли
Ф ауст а.
И
тем
бол ее
не
мог
он
думать
о
других,
что
уединялась
золотокосая
красавица
с
краснолицым
парнем,
который,
видимо,
не
п лохо
чувствовал
себя,
обнимая
ее
тугую
талию.
—
Э,
сто ит
ли
ду мать
об
этом!—услышал
Фауст
рядом
голос
п ро­
фессора
Мефистофеля
и
вздрогнул,
чут ь
не
з адев
плечом
гипотенузу
его
вездесущего
носа.
Мягкая
черная
фигура
профессора,
видом
своим,
вер­
нула,
как
говорится,
Фауста
к
жизни.
Только
теперь
он
вспомнил
о
своем
спутнике.
—
Скоро
вечер,—сказал
Мефистофель,
кивая
гипотенузой
на
ух о­
дившее
солнце,—следовало
бы
подумать
о
ночлеге,
да
и
перекусить
че го-
нибудь
э та кого.
А
место
здесь
ес ть
такое,
лучшее
в
Литли.
Тут
Фауст
д ейст вит ель но
ощ ут ил,
как
усталость
в
теле,
так
и
весьма
недвусмысленное
ж елание
за кус ить
чего-нибудь
этакого,
как
сказал
Ме­
фист о фель .
И
не
пер естав ая
думать
о
рыжей
де ву шке,
которая
пле нила
его
окончательно,
он
поплелся
за
профессором.
Снова
нужно
б ыло
переправляться
через
речку.
Вода
за
бортом
лодки
остекленела
и
стала
красноватой
от
солнца.
Голосили
лягушки.
Переправившись,
пошли
они
в
городок,
который
был
поменьше
Швиттау.
Улицы
его
был и
кривы
и
все
домики
улы ба лись
крохотными
садиками,
где
великолепные
отцы
семейств
тянули
из
бочкообразных
чашек
дымчатый
чай
с
зол оти сты м
ро зовы м
вареньем.
«Золотая подкова» —т ак
написано
было
на
выве с ке
трактира,
к
ко­
тор ому
подвел
Мефистофель
Фау ст а.
В
п росторном
за ле
трактира
не
б ыло
д ругих
посетителей,
когда
вошли
.они туда.
Ш ир окая
и
лоснившаяся
ют
добродетели,
хо зяйк а
поплыла
им
навстречу,
отчя^тгив
от
прилавка,
уставленного
п одн осами
с
д ымящи­
мися,
только
что
поджаренными,
пирожками
и
множеством
самых
раз­
н ообра зн ых
замечательных
блюд,
ко торы ми
столь
прочно
утвердился,
в
области
бессмертия
неповторенный,
неподражаемый
городок
Литли.


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
187
—
Привет
тебе,
о
чудн ый
край!—воскликнул
Мефистофель,
делая
жест
в
сторону,
украшенного
соблаянительнтлуги
б людам и,
прилавка.
Не
оста в алос ь
никакого
сомнения,
что
восторженное
во скли цан ие
профессора
широчайшая
хозяйка
пр инял а
име нно
на
св ой
сче т.
Заулы­
бавшись
всеми
бородавками,
сиявшими
на
п олях
ее
лица,
отв ети ла
она,
истаивая
от
любезности.
—
Доб ро
п ожа лова ть,
д ороги е
гости!
—
Однако,—прошептал
профессор
на
ухо
своему
рас се янн ому
спут­
нику,—однако,
эта
шарообразная
грация
не
прочь
выдать
себя
за
«чуд­
ный
кр ай» —и,
обра ти вш ись
к
хозяйке,
он
произнес:
—
Благодарим
ва с,
сударыня!
Ес ли
в аши
пирожки,
каплуны,
цы­
плята,
колбасы,
сыры,
яичницы,
сосиски
с
капустой
и
со сиск и
без
ка­
пусты,
ваши
с олен ые
огурц ы ,
ва ши
рагу
из
зайца
и
ра гу
не
из
зайца,
ваш и
о тбив ные
котлеты
и
в аши
рубленые
котлеты,
в аши
раки,
р ыбы,
крабы,
устрицы,
ваш и
паштеты,
ваши
слоенки,
пироги
с
ва рень ем
и
п ро­
сто
в арен ье,
или
просто
пир ог и,
ваши
вина,
пиво,
шампанское,
короче
говоря,
ес ли
все
то,
чем
вы
можете
угостить
нас,
не
имеющих
намерения
отказываться
от
вкусного
ужина,—если
все
это
будет
столь
же
п ри ятно
на
вкус,
сколь
приятно
нам
видеть
пер ед
собою
вас,—то,. поверьте,
мы
бу дем
счастливы!
Фауст
с
удавлением
вз глян ул
на
разохотившегося
на
сл ова
Ме фи­
стофеля,
а
хозяйка,
решив,
что
перед
ней
люди
особо
ва жные,
и
гости
на
редкость
выг о дные,
ответила
не
менее
словоохотливо,
но
еще
более
любезно.
—
Для
мо ей
скромной
гостиницы
б ольша я
честь
иметь
таких
ва ж­
ных
и
вы сок о прек расны х
гос тей.
К
прискорбию
мое му
и
моей
гостиницы,
я
должна
предупредить
ва шу
светлость,
что
из
перечисленных
ва ми
б люд,
м огу
предложить
вам
только
небольшую
ча сть
их,
а
именно—пи­
рожки
с
мяс ом,
с
печенкой
и
капустой,
затем—яичницу
с
колбасой,
кол­
басу
без
яичницы
и
я ичниц у
без
колбасы.
Затем
сос ис ки
й
паштет.
У
мен я
нет,
к
сожалению,
ни
устри ц ,
ни
шампанского,
ни
отбивных
к отл ет,
ни
рыбы,
ни
п ере числ енны х
вашей
с в етлос тью
тонких
и
деликатных
блюд,
ко торые
в
на шем
городке
спрашиваются
редко,
но,
взамен,
могу
предло­
жи ть
вам
еще
холодн ую
баранину,
холодец
из
телячьей
ножки,
лапшу
и
ф арш ирова нн ый
перец!
—
Ах,
хозяйка,
хозяйка!—закричал
Мефистофель,—что
же
вы
истя­
заете
нас,
умирающих
от
голо ду,
заставляя
выслушивать
названия
таких
божественных
вещей,
вместо
того,
чт обы
поскорее
накормить
нас
ва шими
святыми
фаршированными
пе рц ами,
хол одцом ,
сосисками
и,
чор т
в озь ми,
остальным!
Или
вы
хотите
видеть,
как
мы
бу дем
к орчи ться
на
полу,
ум и­
рая
голод ной
с ме ртью !..
Х озяй ка
вспл есну л а
р у ками,
и спуг ан ная
страшными
словами
Me-


188
АЛЬМАНАХ
фистофеля,
и
бросилась
за
прилавок,
где
тотчас
же
зазв ен ела
йосуда
и
захрустело
раз резае мое
мясо.
Они
зан яли
одинокий,
к
стене
прислонившийся,
столик,
и,
к огда
ус е­
лись,
Фау ст
насмешливо
произнес:
—
Я
не
думал,
профессор,
что
вы
т акой
гастроном!
—
О !—отв е тил
Мефистофель,—отчего
же
и
не
бы ть
из ред ка
г ас тро­
номом,
когда
быт ь
кем-нибудь
другим
еще
скучнее!
Профессор
выт ян ул
под
с толом
ноги
и,
в
о жида нии
ужина,
не тер пе­
ли во
потягивался.
Фау ст
не
переставал
думать
о
ры жей
де в ушке.
Х озяйк а
за
прилавком
возилась
долго.
Она
громко
в орчала
и
из
в ор­
чанья
понять
мож но
бы ло,
что
эта
дубина
(муж ее особы)
куда-то
за про­
пастился,
а
эта
дрянная
де вчен ка
(дочь ее), чорт знает с кем,
з аг уля­
ла сь
и,
кажется,
забыла
о
матери,
которой
следовало
бы
помочь...
Г оряч ие
сосиски
и
холод ец
из
те лячье й
ножки,
а
также
две
бутылки
п рохла дн ого
че рн ого
пи ва
стояли
уже
на
с толи ке
гос те й,
и
Фауст
с
Ме­
фистофелем
(особенно же последний), уже поедали все принесенное хо­
зяйкой,
когда
входная
дверь
отворилась
и
вошла
в
залу...
(силы тут изме ­
ня ют
мне
и
эпитетов
никаких
предпринимать
я
не
м ог у)... вошла та самая
червоннокосая,
с
г лазам и
серо-голубыми,
д евуш ка,
кот орая
столь
сильно
пленила
воображение
Фа уста
утром,
на
народном
гульбище...
Щ еки
ее
б ыли
красны
и
поспешно
подымалась
и
оп уск алас ь
груд ь
под
лифом.
Фауст
вздрогнул
и
покраснел,
Мефистофель
же,
на
н его
взглянув,
улыбнулся.
Хсзяйка
на
девушку
накинулась
с
бранью.
—
Ах,
дрянь
ты
этакая,—закричала
она,
ударяя
се бя
по
отло гам
бедер,—ты
забы ваешь
о
том,
что
матери
то же
отдохнуть
следует!
Погиб­
шая
ты
девч е нка,
ес ли
бы
не
напоминали
тебе,
так
ты,
пожалуй,
и
вовсе
бы
домой
не
воз вращ а лас ь!..
И,
обратившись
к
гостям,
добавила:
—
Ну
и
де ти
теперь
пошли,
в аши
светлости!
Это
дочь
мо я—
Марго!..
„/


Лев
Ва рш авс кий.
Гравюра
и
лит ог раф ия.


Лев
Варшавский.
Гравюра
и
литография.
(Сущность,
исторические
этапы
на
Западе
и
в
России).
В
о бщем
поступательном
движении
мировой
культуры,
искусства
гр авиров ания
и
литографии
играли
не
по сл еднюю
роль.
И
с
ка кой
бы
точки
зрения
мы
ни
подходили
к
изучению
этой
ветви
из обр аз ит ельно го
искусства,
мы
придем
к
убеждению,
что
не
только
в
см ысле
тем ати­
че ско м,
но
и
в
об лас ти
разрешения
эстетических
и
культурных
задач,
гра в юра
и
литография
достигли
больших
результатов.
И
немудрено.
Искусство
гравюры,
в
своей
ос нов е,
тесно
связано
с
ис кусство м
книги .
И
подобно
тому,
как
книга
является
стимулом
в
деле
обмена
идей,
стремлений
и
чувств,
так
и
гравюра,
почти
вс егда
сопровождающая
печатное
слово,
отражает
в
своих
линиях,
красках
и
формах
все
то,
о
чем
пове ст вует
писатель,
поэт
или
философ.
И
отнюдь
не
ненужным
балла­
с том
является,
в
д анном
случае,
гравюра,
а
необходимым
д опо лнение м
и
даже
подчас
разрешающим
в
св оем
рисунке
ту
идею,
которую
не
совсем
ясн о
автор
выражает
в
св оей
книге.
А
конгениальность
г рав ера
с
ху дож ником
слова
или
кисти
ставит
его
в
ряды
лучших
представителей
высших
проявлений
человеческого
духа.
И
Марк
Ан тон ий
Раймонди,
своим
резцом
дополнивший
вдохновен­
нос ть
к ом поз иции
и
очарование
рисунков
Рафаэля,
и
Понциус,
Вор сте р-
ман,
Иегер,
пер ед авшие
в
своих
гравюрах
ж ивоп ись
Рубенса,
и
Джон
Томпсон
в
своих
досках
во спр иня вший
тонкий
рисунок
Гогарта,—все


192
АЛЬМ АН АХ
Это—яркие
таланты,
с
огромной
индивидуальностью,
которая
заметна
во
всех
их,
исключительных
по
композиции
и
те хни чес ким
совершенствам,
работах.
Но
иску сство
гравюры
и
лит ог ра фии
велико
и
в
своем
само­
довлеющем
начале.
Это
мысл ит ся
нам,
когда
мы
обращаемся
к
искус­
ствам
плас т иче ск им,
как
архитектура,
ск ульпту ра
и
живопись.
Гравюра
как
таковая
(в данном случае самостоятельная,
не
служащая
иллюстра-
Св.
Хри стофор .
Старинная
к артинка
1423 г.
Гравюра
на
дер ев е.
идей
кн и ги ) «an und-fiir sich» электрически воспринимает в себе все то,
чем
богаты
эти
искусства.
Живопись
в
рисунках
и
кр асках,
архи­
те кту ра
в
линиях
и
геометрических,
формах,
скульптура
в
горелье­
фа х,
барельефах,
глиптиках
(резьба на драгоценных камнях)
все
это
це­
ликом
воспринимается
гравюрой.
И
разве
ге ниа л ьный
Уго-де-Карпи,
еще
в
XV веке,
не
явился
предтечей
(задолго до японцев!) будущего
импрессионизма,
и
А льбре хт
Дюрер,
в
свои!
гравюрах,
рез цом
не
в ыя­
вляе т
чисто
архитектурную
гармонию
линий,
и
Рембрандт,
в
своих
о фор­
та х,
благодаря
светотени,
не
дал-ли
чисто
скульптурную
леп ку
портрету


ВОЗРОЖДЕНИЕ
193
и
орнаментике.
И
в
отношении
тематическом
нужно
признать
колоссаль­
ным
богатую
фантазию
и
со з дание
сильных
по
св оей
ми сти ке
и
философ­
скому
под х оду
образов
А ль брехта
Дюрера
и
Ган са
Гольбейна!
В
эт их
положениях
мы
определяем
две
стороны
творчества
худож­
ни ка-г р авер а—в
области
искусства
гравирования
и
лит огр а фии.
Пер в ая—
гравюра,
как
ил л юстр ация
(непосредственно связанная с областью книги),
также
и
гравюра,
воспроизводящая
в
стройной
к ом поз иции
линий
и
пятен,
произведения
различных
ш кол
кл ассич еско й
живопис и,
гравюра—
как
искусство
о то бр аж ающее,
где
гравер
конгениален,—
вторая—гравюра,
как
нечто
самостоятельное
(картина,
рисунок,
искус­
ство
изображающее,
где
мастер
г ен иален
в
с воих
свободных
достижения
р ису нка,
и деи
и
кр асок .
И
оба
эти
положения,
несомненно,
связаны
с
областью
чисто
технических
достижений,
где
гравер
явля ет ся
та кже
и
в
ро ли
рисовальщика
и
живопис ца .
«Peintre-graveur»,— ж ив оп и ­
сец-г равер ,
уже
свободно
разрешает
в
гравюре
живописные
задачи.
Суха я
игла
и
резец,
дающие
определенную
чет кость
рисунку,
открывают
широкую
возможность
ма с теру
пройвить
с ебя
в
области
композиции
и
р аз реш ения
самой
проблемы
р ису нка.
Нам
к
т ому
же
и
приходится
здесь
ус т ана влива ть
тот
факт,
что
гравирование
и
литография
являются
наиболее
«производственным»
искусством.
Споры
пос лед них
годов
о
чистом
и
производственном
и скус­
стве,
выдвинувшие
целый
ряд
новых
положений
(и даже проблем!) в
на шей
живописной
культуре,
к ак-то
не
коснулись
книжной
графики,
гравюры
и
ли тогра фи и.
И
это
нам
представляется
довольно
характер­
ным .
Искусство
гр а вюры—в се
в
будущем,—имея
в
то
же
время
к олос са ль­
ные
заслуги
и
в
прошлом.
И
разве
в
той
психологии:
и ск усств а,
которая
устанавливает
два
ви да
художественного
воображения—^репродуктив­
н ого
и
конструктивного,
не
является-ли
гра вю ра
синтетической
ос но вой?
И
теоретики
«производственного»
иск у сства,
согласятся
с
нам и,
что
гр а­
вю ра
и
литография
являются
не
только
чистым
искусством,
но
и
вопло-
1цением производственного искусства,
подходя
к
предметам
обихода
и
жизни
(мы разумеем здесь книгу)
и
в
то
же
время
оно
все
в
«постиже­
нии,
в
преодолении
и
в
пре вр ащ ении
ма те ри ала ». И также как художник-
гравер
овладевает
з десь
«процессом машинизации», и принимает ак­
тивное
участие
в
материальной
культуре,
так
и
рабочий,
в
процессе
пе­
чатания
гравюры,
яв ляе тся
сознательным
«участником творческого про ­
цесса
создания
в ещи ». Здесь мы отмечаем гравирование и в свете совре­
менных
изысканий
теоретиков
искусства,
в
их
специфическом
«худо­
жественно-производственном
подходе», как искусство и наиболее «кон­
структивное».
И
этот
«конструктивизм»
гравюры
проходит
не
только
в
работе
над
организацией
книги,
как
подлинного
художествен­
ного
пр оизв еде ния,
но
и
в
процессе
репродуцирования,
где
ху­
дожник-гравер
бросает
в
массу
в
большом
к олич ес тве
св ои
увражи,
удовлетворяя
ее
эстетическим
и
иде йн ым
запросам.


194
АЛЬМ АН АХ
Судьбе
гравюры
и
лит огр аф ии
угод но
б ыло
бы ть
искусством
всегда
современным.
Эта
«воегда современность»
резко
сказывается
в
ней
и
даже
больше
чем
в
живописи,
архитектуре
и
скульптуре.
Тонкий
пс и­
холог—искусствовед,
всег да
отметит
в
созданиях
гравера
эту
особен­
ность.
В
oeuvr’ax граверов нет той « те л е с нос т и», нет того,
что
является
Евангелист
Лука,
из
первопечатного
М оск овск ого
Апостола
1564 г.
Гравюра
на
дер ев е.
характерным
в
смысле
пластическом,
как
в
живописи
и
скульптуре,
мы
бы
ск азал и,
что
здес ь
нет
мы шц
современной
натуры.
Сухая
игла
и
р езец,
да ющие
своеобразную
ритмичность
и
музыку
линий,
больше
всего
отра­
ж ают
н ервы
натуры,
предоставляя
возможность
зрителю
интро­
спективно
изучить
современную
художнику
на ту ру.
В
то нких
штри­
хах,
композиции
линий,
гравер
улавливает
здесь
вое
те
особенности,


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
195
которые
трудно
передаваемы
в
мра море ,
холсте
или
камне.
Различные
душевные
переживания,
психологию
са мой
н атуры,
ма стер
тонко
пере­
дает
в
своих
линейных
композициях,
и
мы
это
чувствуем
всюду,
будь-ли
это
за став ка
Гейдельбергского
кален дар я,
конца
XV века, «сюиты Апо­
калипсиса»
Д ю рер а, «Пляска смерти»
Гольбейна,
гр ав юры
Мантеньи,
портреты
в
офортах
Рембрандта,
русские
н ародн ые
картинки
XVH—
XVIII веков,
мистические
образы
Клингера,
или,
современные
нам,—
иллюстрации
Масютина,
к
п роизв еде ния м
Достоевского
и
Г огол я.
Ка кая-
А.
Дюрер.
Борьба
св.
Михаила
с
драконами.
Гравюра
на
д ереве.
нибудь
складка
морщин
на
лице,
резкие
линии,
показывающие
стр ада­
ние
или
ужас,
резко
очерченные
различные
повороты
фигуры,
которые
сами
собою
уже
определяют
переживания
или
душевный
облик
натуры,
в
ри сун ке
гравюры
дают
гораздо
бо льше,
в
о бл асти
п си холо гии
современ­
ности,
чем
колористические
пя тна
на ших
излюбленных
кл асси ков—ж и­
вописцев.
Некоторые
из
искусствоведов
и
исследователей
гра вю ры
и
литогра­
фии,
в
своих
изысканиях
и
исторических
предпосылках,
косвенно
отри­
ца ют
эту
ве твь
и скус ст ва,
как
выражение
тв о рчес кой
идеи
самого
ху­
дожника-гравера
и
вп адаю т
в
ошибку,
определяя
ис кусст во
гравюры


196
«Плач грешника»
из
«Синодика» 1702 г.
Образчик
рабо ты
гравера
сер еб ренни ка
Л.
Бунина.
как
п рикл адно е.
Эволюцию
развития
гравюры
(ее расцвет и упадок)
они
ставят
в
некоторой
зависимости
от
книгопечатания,
а
по здне е
и
фото­
гр аф ии.
Нам,
конечно,
не
п ри дется
з десь
за щи щать
те
тезисы,
которые
устанавливают
гравюру,
как
искусство
с ам ос тоя тельн ое,
высокое
в
своих
творческих
замыслах,
имеющее
с вою
определенную
историю
развития,
своих
мастеров,
стоявших
на
одн ом
уровне
с
мастерами
эпохи
Возрожде­
ни я,
Т ициано м,
Раф аэлем ,
Бенвенуто
Челлини,
Микель-Анджело.
Иск ус­
ство
гра в юры
прошло
ч ерез
свое
кватроченто.
Искусство
гравюры
в
с воем
развитии
шло
определенным
путем,
до­
стигнув
расцвета
в
эпоху
Возрождения,
такого
же,
как
и
пластическое
и скус ств о.
И
тот
расцвет
гравюры
и
книжной
иллюстрации,
который
мы
наблюдаем
в
переживаемую
нами
эпоху,
уже
я сно
го вор ит
за
то,
что
пути
и
судьбы
гравюры
и
лит огра фии
нез ависимы , —и
успехи
графиче­
ских
искусств
нельзя
ставить
в
определенную
с вязь
с
развитием
новых
механических
способов
репродукции
(чисто типографского характера)
и
успехами
прикладного
искусства.


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
197
В
бытность
мою
на
м еж дуна ро дной
выставке
печатного
де ла
и
гра­
фи ки
в
Лейпциге,
в
1914 году,
где
пр едст ав лена
был а
поч ти
вся
мир о вая
гравюра,
в
лучших
своих
экземплярах,
где
каж дый
п ос етител ь
это й
гр ан­
диозной
и
колоссальной
по
своим
культурным
зад ачам
из
вс ех
к огда
бы
то
ни
было
выставок,
мог
проследить
гравюру
в
ее
историческом
разви­
тии,—мне
тогда
пришлось
писать
о
ве лико м
куль т урн ом
значении
гр а­
вюры.
И
то гда
же
я
отметил,
что
ку ль турн ое
значение
гр авкУ ры
за клю­
чалось,
раньше
всего,
в
той
основе,
в
том
техническом
ф у ндамент е,
на
котором
уже
легче
б ыло
воздвигнуть
в
дал ь нейш ем
книгопечатание.
Ведь
рельефная
гр авю ра
бы ла
и звес тна
Европе
еще
в
IV веке,
а
печата­
ние
на
материи,
практиковавшееся
задолго
до
книгопечатания,
в ыз вало
необходимость
для
этого
резьбу
на
дереве.
В
IV веке Hieronymus предло ­
жил
для
обучения
чтению
приготовить
отдельные
буквы
для
сос тав ле­
ния
слов
из
самш ита
и
слоновой
кости.
Греки
и
р имл яне
уп от реб ляли
ш абло ны
и
трафареты
для
обучения
дет ей
письму,
где
р ебено к
водил
грифелем
по
прорезям
шаблона.
З десь
кстати
можно
упомянуть
и
то­
ре вти ку
(чеканку по металлу), об успехах которой в мире античного
Преподобный
Нестор,
картинка
из
«Патерика»
печерского.
Гравюра
на
дерев е
Л.
Т арас еви ча.
1702 г.


198
АЛЬМАНАХ
искусства
МЫ
на хо дим
еще
У
Плиния
(С.
Pliai, Secuudi, Naturalisr
Historiae libri, XXXIII 154).
В
знаменитой
гравюре
«Св .
Христофор»,
др ев не йшей
из
датированных
гравюр
на
дереве
(1423 г .),
в
«Biblia
pàuperum», «Ars moriendi»,MM уже замечаем т .
н аз. «табельное»
печатание,
где
вместе
с
изображением
какой-нибудь
сц енки,
встречаются
отпечатан­
ными
це лые
фр азы.
A «Spéculum humanae salvationis», ряд иллюстраций
(гравюр на дереве из Нового Завета), впоследствии исполненное типо­
графским
с пос обом
Л.
Костером
в
Гаарлеме,
способствовало
тому,
что
голландцы
считали
Костера
т вор цом
кни го печ атания .
Все
это,
несомненно,
в
с воем
историческом
развитии,
способствовало
за чатка м
книгопечата­
ния,
которое
б ыло
только
завершено,
но
д овольн о
легко
и
остроумна
Гуттенбергом,
путем
печатания
букв
с
отдельных
литер,
кот орые ,
так
же
как
и
гравюра,
вырезались
на
дереве.
В
задачи
настоящей
главы,
конечно,
не
входят
экскурсии
в
область,
граничащую
с
археологией
и
историей
культуры,—нам
только
лишний
раз
при ход ит ся
указывать
на
самостоятельность
и
сил у
графических
искусств,
которые
разв ив а ются
вне
всяких
вл иян ий
(в данном случае -
к нигопе ча т ания) .
И
единственно
на
что
необходимо
указ ат ь—э то
на
историческую
с вязь
гравюры
и
лит огр афии,
с
кул ьт урою
книги.
Изобретение
различных
фото-механических
способов
репродукции,
вовсе
не
замедлило
развития
графических
искусств
в
XIX веке,
как
утверждают
некоторые
исследователи
(нам придется здесь снова повто ­
рить,
что
гравюру
и
литографию
мы
разумеем
не
в
узко прй кладн и чес ком
смысле,
а
как
самостоятельную
могучую
отрасль
и зобрази те ль ных
искусств).
Ведь
к
этому
же
времени
(времени якобы упадку гравюры!)
можно
отнести
работы
Жа ка
Бракмона
во
Франции,
в
об лас ти
восстано­
вления
пр ием ов
травильной
тех ни ки
и
в озрожд ени я
офорта,
работы
Домье,
Гаварни,
Монье,
в
литографии,
расцвет
ее
в
Германии,
Фр анции;
работы
Гальяра,
достигшего
ос о бе нного
колорита
и
бле ска
в
его
портре­
тах
резцом,
давшего
мно го
нового
г рав юрн ому
портрету.
И
к
этому
вр е­
мен и
можно
отнести
и
работы
Мориса,
в
А нглии,
в
области
украшения
к ниги,
и
расцвет
гравюры
на
дереве
во
Франции,
Германии,
Англии
и
России.
Тот
закон
последовательности
явлений,
который
ставится
исследо­
вателем
в
основу
изучения
каждого
истерического
процесса,
несомненно­
должен
отн оси ть ся
и
к
настоящей
теме,
которая
говорит
о
графическом
искусстве
не
только
как
об
определенном
эстетическом
я влен ии,
а
как
о
большом
культурном
завоевании.
Исторические
су дьбы
гравюры
и
ли­
тографии
особе нн о
ярко
рисуют
нам
ту
г енети ческ ую
связь,
какая
ле жит
между
явлениями
последующими
и
предыдущими.
Вместе
с
тем
они
и
д ают
нам,
подобно
литературе,
то
отражение
к ультур ы,
какое
сущ ес твуе т
не
только
в
смене
определенных
исторических
эпох,
но
и
в
самом
харак­
тер е
бы та,
нравов,
духовных
запросов
известного
пе риода
развития
на­
родов.
Все
это
в
рафинированном
вид е,
т.-е.,
проходящим
через
техни-


К.
Клодт.
Ф ронт испис
к
«Тарантасу В.
Сол ог уба ».
С
рис.
Г.
Гагарина.
Гра вю ра
на
дер еве.


200
АЛЬ МАНАХ
ческие
приемы,
ко нц епц ию,
спо соб ы
выражения,
то,
что
определяется
стилем
данн ой
эпохи,
представляется
нам
в
работах
отдельных
мас те­
ров,
п ри на длежа щих
славе
какого-нибудь
века.
Тот
генезис
графических
иску сст в,
какой
мы
ви дим
еще
в
начертаниях
пещерного
человека,
Ё
дальнейшей
своей
эволюции
переходящих
в
иероглифы,—фигурное
пи сьм о ,—мы
заме чае м
так же
и
в
орнаментах
др евн е-г р еч еских
и
ри мски х
памятников.
Но
уже
в
Средние
Века,
в
эпоху
возрождения
наук
и
ис кусст в,
в
пышный
расцвет
гуманизма,
когда
замечается
особенная
интенсификация
мысли
и
з наний ,
та
обстановка
обмена
культурными
ценностями,
какая
существовала
в
жизни
древней
Греции
и
Рима,
теперь
уже
пе
мо гла
удовлетворять
ни
мыслителя,
ни
уче н ого,
ни
художника.
Poirot.
Гра в юра
на
дер еве
с
рис ун ка
Го варн и
из
его
серии
«Fourberies de femmes en matière de sentiment.


ВО ЗРОЖ ДЕН ИЕ
201
Средневековый
художник
ст ар ался
не
только
б ыть
ближе
к
м ассе,
кот орая
к
этому
времени
стала
принимать
большое
участие
в
ци вил иза­
ции,
но
и
дат ь
возможность
каждому
пол уч ить
maximum материальной
культуры.
Развитие
городской
жизни ,
быстрый
рост
города-цеха
уже
не
давал
возможность
философам
собирать
с вою
аудиторию,
как
б ыло
в
Греции,
среди
природы.
Являлось
сильное
стремление
создать
то
мо­
г учее
орудие-
в
распространении
мысли,
знаний
и
развития
эстетиче­
ск их
вкусов
народа,
завершение
которого
мы
вид им
в
гра вю ре
и
книге.
Слитком
поз дне е
нач ало
систематического
развития
в
Европе
графических
искусств,
в
подлинном
значении
этого
слова,
в
особенности
начало
возникновения
лито1рафии,
те
разновидности
этих
искусств,
какие
мы
наблюдаем
и
в
н асто ящее
время,
а
также
и
слишком
большие
исторические
промежутки
ме жду
датами
возникновения
этих
разли чн ых
ветвей
искусства
гравюры,
не
позволяют
нам
давать
здесь
то
обычное
д еле ние
на
древние,
сре дн ие
и
новые
век а,
ка кое
положено
в
основу
общей
истории
ци вил изац ии.
В
процессе
своего
развития
гравюра
и
литография
им еют
св ои
опре­
дел ённые
эпохи,
и
исследователю
в
данном
с лучае
пр иход ит ся
об озн а­
чать
эти
периоды
не
только
по
признакам
тематическим,
идейного
ха-
р^стера,
или
по
ст епен и
выражения
рисунка
и
колорита,
но
и
по
мат е­
риалу.
Завоевание
гравером
определенного
материала,
степень
преодо­
ления
ег о,
изо бр ет ение
новых
с пос обов
гр авиров ания
при
посредстве
какого-нибудь
материала—ъ
составляет
то,
чем
мы
определяем
данную
эпоху
в
истории
гравюры.
Мы
знаем
п ери оды,
которые
нам
говорят
о
расцвете
гравюры
на
дереве,
гравюры
на
меди,
Во
в сех
своих
разновид­
ностях,
периоде
ли тогра фии ,
когда
з аним ал ись
ею
почти
все
живо пис цы
и
рисовальщики
и,
наконец,
возрождение
гравюры
на
дер еве
и
новый
способ
гра в юры
на
л ино леум е,
какую
мы
наблюдаем
в
настоящее
время.
С таль
и
же лезо
бы ли
также
теми
материалами,
на
кот орых
гравер
резал
с вои
увражи
и
где
мастер
умудрялся
придавать
своим
произведениям
какую
то
особенную
теплоту
и
жизненность.
Это
разнообразие
материала,
п реод олени е
ег о,
красота
и
изящество
формы,
до веде нных
до
изумитель­
н ого
совершенства,
какие
мы
на бл юдаем
в
периоде
развития
гравюры
на
металлах,
указывают
на
ту
ос обен ную
лю бов ь,
какая
бы ла
у
художников
к
гравюре,
как
к
иску сст ву
воспроизводящему
все
то,
что
ест ь
яркого,
гармоничного
в
прир од е
и
пробуждающего
радостные
и
с вет лые
мысли.
Предвидя
определенную
цель
следующих
глав,
рисующих
судьбы
ру сс кой
г рав юры
и
ли тогр афи и,
нам
представляется
настоящая
предпо­
сылка
в
оценке
и
дел ени и
на
соответствующие
эпохи
различных
напра­
влений
графических
искусств
неполным,
если
мы
не
укажем
на
те
ра з­
новидности
этого
творчества,
какие
мы
наблюдаем
в
Европе
от
нач ала
XVвека(фактической
эры
зарождения
гравюры)
по
н асто ящее
время.
Но
при
исследовании
ра зличн ых
моментов
в
развитии
г рав юры
и
лито­
графии,
необходимо!
отметить
тот
большой
промежуток
времени,
п очти


202
АЛЬМАНАХ
в
четыре
столетия,
который
находится
м ежду
на ча лом
гравирования
и
из обр ет ения
лит огр афс к ого
и скусс тв а.
Гравюра
уже
усп ела
пройти
определенную
эволюцию
в
своих
разновидностях,
прежде
чем
она
встре­
тилась
с
новым
с пос обом
воспроизведения
рисунков.
Вм есте
с
тем
лито­
графия
завершает
собою
те
три
главные
фор мы,
какие
мы
заме чае м
в
технических
достижениях
графических
искусств—это
присоединив
св ою
п л оскую
печать
(Flachdruck) к рельефной (Hochdruck— в
гравюре
на
дереве)
и
углубленной
(Tiefdruck—®
гравюре
на
меди).


Эт апЫ
гра вю рЫ
и
лит ограф ии
в
Европе.
Ксилография.


Ксилография.
Как
мы
указали,
материал
в
процессе
тво рч ес тва
г рав ера
является
о соб енно
це нны м;
он
не
только
определяет
эпо ху
в
ис то рии
графического
и скусс тв а,
но
и
отражает
как
ее
эстетические
запросы,
так
и
высоту
культурных
достижений.
Первая
гравюра
в
Европе
бы ла
исполнена
на
дереве.
Дер ево
являлось
материалом
наиболее
портативным
и
доступ­
ным ,
к
не му
ча ще
всег о
прибегают
средневековый
скульптор
или
р езчи к.
Из
в сех
материалов
как
камни,
ко сть
и
металлы—оно
является
и
наиме­
нее
сопротивляющимся
в
процессе
р або ты.
И
самый
процесс
печатания
поэтому
не
является
с ложны м.
На
отполированной
плоскости
деревян­
н ого
бруска
ре зчик
нав од ит
рисунок
и,
оставляя
в
рельефе
те
места,
ка­
кие
должны
быть
отпечатаны
резцом,
удаляет
все
остальное,
оставляя
белые
места.
Рельеф
п окры ваетс я
типографской
кр аско й
и
при
тиснении
да ет
отпечаток
рисунка,
при
чем
удаленные
резцом
ча сти
дерева
в
ком­
позиции
дают
б елые
пятна.
Гравюра
на
дереве,
или
ксилография,
п ояв ляе тся
в
Е вроп е,
по
некоторым
д анным ,
еще
в
XIII и XIV веках,
но
до
нас
дошла
только
незначительная
ча сть
гравюр
эти х
времен,
да
и
то
оспоримых
в
своих
датах.
Др евн ей шей
гравюрой
на
дереве,
точно
обозначенной
датой,
нужно
считать
из об раж ение
св.
Христофора,
помеченное
1423 годом .
Но
р асцве т
ксилографии
н ачал ся
лишь
в
то
время,
когда
появилась
иллюстрированная
книга,
ко торая
т аким
образом
связывает
свою
судьбу
с
дальнейшими
успехами
гравюры.
И
нам
уже
здесь
приходится
уста­
на влива ть
фак т,
тесного
сближения
ис кусст ва
гравюры
с
ку льтурою
к ниги.
К
концу
XV века,
с
развитием
эстетических
взглядов
и
лю бо вью
к
самому
«искусству книги»,
гравюра
от
мастеров-ремесленников.


I————I
206
АЛЬМ АН АХ
переходит
к
живо пис цам ,
которые
дают
не
только
новое
направление
гравюре,
но
и
опр ед ел яют
ее
бу ду щий
успех,
как
высокого
в
своих
дости­
же ниях
ис ку сств а.
Книга
этого
времени,
како го
бы
то
ни
бы ло
х аракт ера,
всег да
отражает
в
с ебе
искусство
художника-гравера.
Появляются
гр а­
вированные
обложки,
заставки,
ко нцо вки
и
иллюстрации,
к ото рые
пора­
жа ют
своим
строгим
рисунком,
орнаментикой,
воплощая
в
себе
д ейс тви­
тельно
классическую
красоту.
Ра сцвет
ксилографии
в
XV и начале
XVI веков неразрывно связан с двумя крупными художниками,
возвы­
сившими
немецкое
ис кусст во
до
недосягаемых
высот,—это
гениальные
живописцы
и
г рав еры
Альбрехт
Дюр ер
(1471—1528 г.г.) и Ганс Гольбейн
мл адши й
(1497—1543 г. г.) .
В
своих
гравюрах
они
да ли
не
только
то
техническое
со вер шенст во ,
из
которого
и схо дила
вся
дальнейшая
эволю­
ция
ми ров ой
гравюры,
но
и
в
смысле
разрешения
сам ой
идеи
в
1равюре—
обеспечили
этой
отрасли
графических
и скусс тв
од но
из
самы х
почетней­
ших
мест
в
изобразительном
творчестве.
И
если
нюренбергский
ху­
дожник
Дюрер
дал
некоторое
разрешение
колорита
и
необычайную
с илу
экспрессии,
в
своих
гравюрах
на
дереве,
то
базе ль ский
мастер
Гольбейн,
в
своей
знаменитой
азбуке
«Пляска Смерти», этой ксилографической
поэме,
удачно
разрешил
к ом поз ицию
рисунка
и
идею.
Его
гравюры
на
дереве
испо л нены
с
та кой
виртуозностью,
что
их
трудно
отличить
от
гравюр
на
меди.
Замечательными
продолжателями
Дю рера
в
XV и XVI веках яви­
лись
Лука
Кранах
ст арши й
(1472—1553), Ганс Грин
(1475—1552),
Альбрехт
А льт дор фер
(1480—1538), Ганс Бегам (1500—1550), Виргилий
Солис
(1514—1562), Пост Амман (1539—1591). XV и XVI века,
в
итальян­
ск ой
гравюре
на
дереве,
представлены
такими
мастерами,
как
Мар к
Ан­
тонио
Раймо нд и
(1480—1528) и Уго -д а- Кар пи
(1455—1523), гравюры
к ото рых
по
своим
достижениям
не
уступают
работам
ве лик их
немецки х
мастеров.
В
Италии
гравюра
на
дереве
зар ождае тся
поз же,
чем
в
Ге р­
мании ,
но
и
дольше
д литс я.
В
то
время,
как
в
Германии
гр авю ра
на
мед и
уже
в
конце
XVI века приводит к упадку ксилографию,— в
Италии
гра вю ра
на
дереве
развивается
и
достигает
больших
совершенств,
что
особенно
заметно
в
работах
Андреа
Андреани
(1540—1626).
Лука
Лей ­
де нс кий
(1494—1533) и Генрих Гольциус (1558—1617), дают большой
тол чок
к
развитию
гравюры
в
Голландии.
Гораздо
сл абее
развивалась
гравюра
на
дереве
во
Франции,
где
лучшие
листы
принадлежат
работе
Жофруа
Тори
(1480—1533). Ко нец XVI века это—вре м я
упадка
гр а вюры
на
дереве
в
Европе
(ее развитие поддерживают только Иегер (1590—1653)
в
Бельгии
и
Саломон
(1512—1580) во Франции .
В
это
вр емя
ксилогра­
фия
и
уступает
гравюре
на
меди,
гравюре
более
тонкой
и
и зящн ой
в
своих
ф орм ах.
Ксилография
таким
образом
замерла
почти
на
два
века.
Но
в
конце
XVIII и начале XIX
веков
она
вновь
возрождается,
прини­
мая
совершенно
другие
принципы,
создав
те
о сновы ,
на
каких
подвиза­
л ась
в
дал ь нейше м
так
называемая
то н овая
гравюра
на
дер еве .
В
ней


ВОЗ РОЖ ДЕ НИЕ
207
пр ед начер таны
бы ли
попытки
той
колористической
гравюры,
кото рая,
робко
про никну в
в
гра фич ес кое
искусство
XIX века,
расцвела
пышным
цветом
в
настоящую
эпоху
XX века .
То мас
Бе вик
(1753—1828) был тем типичным гравером английской
школы,
который
первый
дал
в
своих
гравюрах
р аз решен ие
свет от ени
и
указал
те
пути
тоновой
гравюры,
по
которому
поше л
ряд
позднейших
мастеров.
Бранстон
(1778—1827), Джексон (1801—1848), братья Чарльс
(1791—1843) и Джон (1785—1866) Томпсон явились достойными про­
д олжа телями
новой
т оно вой
гравюры,
н ача той
Бевиком.
В
Германии
она
бы ла
во спр иня та
Г' уби цем (1786—1870), Адольфом Менцелем и даль­
нейшее
свое
развитие
завершила
в
гравюрах
Кречмара,
достигнувшего
в
своих
изящных,
поразительно
тонких
штрихах
сильной
тональности
и
пер едач и
светотени.
Чарльс
Томпсон
оказ ал
большое
в лиян ие
и
на
развитие
французской
гравюры.
В
п роизв еден ия х
Бревьера,
Беста,
Шерье
от раж ают ся
не
только
технические
приемы
английской
то ново й
гравюры,
но
и
то
романтическое
дв ижен ие
ли тера турны х
шк ол
Франции,
которое
оказало
с вое
б ольшое
влияние
и
на
всю
ев ро пейску ю
лите­
ратур у.
Это
б ыло
то
время,
когда
романтизм
в ывел
ли тер ат уру
и
ж ивопи сь
из
инертного
с ос то яния,
дав
им
си лу
и
бодрость.
Виктор
Г юго
и
Жорж
За нд
в
литературе,
Делакруа
и
Жерико
в
живописи—влили
новую
жи­
вит ель ную
струю
в
искусство,
дав
определенное
романтическое
напра­
вление-и
заменив
академический
строгий
стиль
яркими
красками
и
ко­
ло рит ом
современности.
Все
это
несомненно
не
м огло
не
отр ази ться
и
на
развитии
гравюры,
судьбу
которой
реш али
в едь
те
же
художники.
Мастера
г рав юры
снова
сближаются
с
«искусством книги».
Умственная
жизнь
народа
предстает
перед
ним и
в
цельном
и
связном
виде.
Тот
и сто­
рический
процесс,
который
оказывает
в лиян ие
на
выработку
обще­
ственно-политических
идеалов,
и,
наконец,
б ыт овые
характерные
че рты
современного
им
общества,
на хо дят
полное
отражение
в
oeuvr’ax этих
граверов.
В
XIX веке появляется уже тип иллюстрированных журналов,
ТОН
к ото рых
за дает
ВОЗНИКШИЙ
В
1883 г.
«Magasin Pittoresque».
По я вив шиеся
вслед
за
этим
иллюстрированные
журналы
дали
тол-
чек
к
даль не йш ему
развитию
т оно вой
г рав юры
на
дереве,
но
в
то
же
время
по с тепе нно
низвели
это
искусство
на
сте пен ь
п ри кладн ич еств а.
Для
мас тер а
гравюра
яв илас ь
средством
умелой
передачи,
на
страницах
журнала,
какой-нибудь
современной
ему
картины
или
р ису нка.
В
это
вр емя
гра в юра
не
является
самостоятельным
искусством,—главная
за­
дача
ее—репродукция,
которая
и
яв ляет ся
характерным
признаком
ее
упадка.
Работы
Мориса
в
Англии
в
деле
возрождения
гравюры,
н осят
отно­
сительный
успех.
И
только
француз
Валлотон,
который
умел о
по до шел
к
разрешению
контраста
че рн ого
и
б елого
в
гравюре,
дал
в
сво их
сериях
ряд
совершенно
самостоятельных
картин
и
тем,
двинул
гравюру
по
тому


Т.
Бев
и
к.
Гравюра
на
дереве
с
картины
Парнелля
«Отшельник >


ВОЗРОЖДЕНИЕ
209
пут и,
по
которому
и
в
настоящее
время
пошли
художники-граверы.
Этот
св оеоб разны й
г раф ич еский
«импрессионизм»
Валлотона
о казал
еще
большее
вл ияние
на
разв ити е
современной
г рав юры
на
дереве,
чем
и мпре сс иони зм
фр ан цузс кой
школы
60-х—70-х
годов
на
движение
евро­
пей ско й
живописной
к ульту ры.
Несколькими
характерными
штрихами,
отдельными
б елыми
пя т нами
на
черной
пло с ко с ти— Валлотон
смело
ра зрешил
задачи
колорита
в
гравюре.
И
с овр еме нные
русские
граверы
на
дер еве ,
исходя
из
тех
основ,
которые
б ыли
п ред н ачертан ы
Валлото-
ном,
построили
дал ьн ейш ее
разрешение
колорита,
разрешение
самого
т она
гравюры,
дав
в
своих
листах
ту
силу
теней
и
штр ихо в,
которые
отк рыли
новые
пути,
те
пути,
к отор ые
привели
к
воз рожд ению
тоновой
г рав юры
на
дер ев е,
но
уже
в
новых
принципах
и
в
новых
построениях,
совершенно
от лич ных
от
тоновой
гравюры—репродукции
XIX века.
В
нач але
XVI века,
в
Аугсбурге,
появляется
цве тна я
г рав юра
на
дереве
(цветная ксилография),
изобретенная
фон-Некером
в
1510 году.
В
данном
случае
граверу
приходится
вырезать
одну
и
ту
же
композицию
на
неско ль ких
досках,
в
зависимости
от
ко личе ств а
тонов.
Выр езая
для
ка ждой
части
к ом поз иции
и
для
каждого
то на
отдельную
доску,
гравер,
путем
нескольких
оттисков,
постепенно,
с
ка ждой
до ски
в
отдельности,
на
одной
и
той
же
п л оскости
бумаги,
дает
ярк ую
к ол ори­
стическую
картину.
Эт от
способ
«camaïeu» или как называют его италь­
я нцы
«chiaro-ecuro»
к
сожалению,
не
дал
инте р ес ных
эп ох
в
развитии
цветной
гравюры.
Черная
однотонная
гравюра,
как
на имен ее
сложная,
удобная
для
воспроизведения
в
книге,
всегда
подавляла
эту
крайне
ин­
тересную
ветвь
ксилографии.
Все
же
работы
Уго-да-Карпи
в
этой
об­
ласти
колоссальны.
Даж е
современному
историку
искусств,
изощрен­
ному
в
оценке
многих
замечательных
живописных
эпох,
будет
казаться
крайне
удивительным
то
красочное
достижение,
ка кое
мы
наб людаем
в
цветной
к сил огр афии
этого
мастера.
В
с воих
работах,
поразительных
по
своей
с иле*
э кспр е ссии
и
красочных
гамм,
Уго-да-Карпи
шагнул
вперед
как
бы
на
несколько
веков.
И
каковы
бы
ни
бы ли
п оп ытки
живописцев-
граверов
нашего
ве ка
в
отыскании
но вых
технических
приемов,
они
бу­
дут
находить
с вое
завершенное
отражение
в
работах
э того
гениального
мастера.
Из
последователей
Уго-да-Карпи
можно
назвать
Андреа
Андреани
в
XVI веке и в XVIII—Ан то нио
Занетти.
Работали
в
этой
области
Дж ексон
в
Англии
и
Беренс
в
Германии.
Из
современных
ксилографов
обра ща ет
на
себя
вн им ание
лейпцигский
художник
Heroux, brich Hec­
kel, Karl Schmidt Rottluff, Emil Norde и Ewald Dülberg.
’) Эго слово взято вз фразы,
сказ анно й
Уго- да-К арп и
Сенату
в
Венец ии
при
за­
щите
своего
права
па
зто
и зо б ре тени е: „modo nuovo di stampere chia ro et s euro
cosa nuova et mai piu non fatta“.


Оф орт
и
гра вю рнЫе
манерЫ.


Офорт
и
гравюрнЫе
манерЫ.
XVI век как бы завершает собою расцвет гравюры на дереве,
откры­
вая
новы е
об лас ти
в
гравюре
на
металлах,
гл авны м
образом—меди.
Одно й
из
самых
хар акте рных
в
э том
отношении
я вляе тся
оф орт
(gra­
vure à l’eau forte— гра в юра
кр епко й
в од ко й ). Принцип этого способа осно­
ван
на
травлении
медной
или
цинковой
до ски
кислотой.
Здесь,
к
меха­
ническому
способу
гравирования
пр исо един яется
и
химический.
На
мед­
ной,
п окры той
лаком
(не поддающейся влиянию кислот)
пластинке,
гравер
иглой
п ро цар апывает
рисунок.
При
опускании
затем
пластинки
в
травильный
с ост ав , .кислота,
входящая
в
этот
со ст ав,
раз’едает
медь
в
местах
рис у нка.
Затем,
очищая
лак
с
доски,
гравер
покрывает
ее
т ипо­
графской
краской
и
пе чат ает
(пропускает через валик станка) .
При
по­
я вл ении
офорта
впервые—материалом
служило
же лезо ,
и
Гопфер
(1500—
1549)—и зо б р ета тель
офорта,
печатает
на
этом
металле,
травя
его
со ста­
вом
крепкой
водки.
О форт
быстро
распространился
в
Европе
и
явился
наиб ол ее
из люб л енным
искусством
многих
живописцев.
Соч ет ание
линий
в
самой
сложной
орнаментике,
трудно
передаваемые
штри хи
самого
рисунка,
которые
так
рельефно
выделяются
в
офорте,
не
могли
не
заинтересовать
живописцев.
Й
из
среды
мастеров
кисти
по­
является
ряд
прекрасных
офортистов.
В
офортах
достигает
совершен­
с тва
Дюре р
и
главным
образом
в
изяществе
линий
и
большого
ко м­
позиционного
построения,
в
то
время
как
Эльсгеймер
(1578—1610) вво­
дит
в
офорт
и
принципы
колорита.
Пар м идж анино
(1504—1540), Бар -
роч и
(1526—1612) дают в офорте уже совершенный рисунок,
линии
ко­
торого
бо лее
свободны
и
более
резко
в ыдел яются
в
листах
ретуши
иглой.
Жак
Калло
(1592—1635), во Франции,
является
одним
из
лучших
оф ор­
тистов
конца
XVII века,
давший
в
целом
ряде
гравюр
удачное
разреше­
ние
большой
картины,
с
массовыми
сц енам и,
где
его
чисто
ювелирная
по
тонкости
работа—изумительна
и
по
своей
внутренней
концепции
(в особенности в его офорте « См ер т ная
каз нь »).
В
колоссальной
фигуре
Ка лло,
как
художника-гравера
мы
мож ем
отметить
также
и
ту
высоту
его
творчества,
которая
отн оси тся
к
его
социальным
гравюрам,
где
он
достигает
бол ьш ого
мастерства,
не
только
в
насыщении
их
социальной


214
АЛЬМАНАХ
тенденцией,
но
и
в
глубине
передачи,
человеческой
драмы
(серия «Les
misères et malheurs de la guerre*.
В
конце
XVII века Клод Лоррен делит
свои
лавры
живописца
с
лаврами
гравера,
давший
в
ряде
пей­
заж ей -оф ортов
своеобразную
вибрацию
атомов
свет а.
Работали
в
области
офорта
Ри бейр а
и
Гвидо-Рени.
Нс
к
величайшим
мастерам
офорта
вое
же
необходимо
причислить
Рембрандта,
вложившего
в
своя
гениальные
со здан ия
принципы
св ето тени
и
те
неуловимые
т ехни ческ ие-
Рем бр ан дт.
Автопортрет.
Офорт.
приемы,
в
гармонии
мельчайших
л иний
и
нежных
кон трас тов ,
теней,,
ко тор ые
со зд али
ему
сла ву
лучшего
оф орти ста
вс ех
времен.
В
своих
пейзажах,
и
в
ос обен нос ти
портретах,
он
достигает
такой
силы
кол ори та,
что
временами
к ажет ся
будто
видишь
ка рти ну
писанную
кр аска ми,
со
рйэйственной
этому
художнику
манерой.
Живописец
Рюисдаль,
Адриан-
ван- Ост ад е
и
Антоний
ван
Дик
явились
достойными
продолжателями
Рембрандта.
Работы
итальянской
школы
офортистов,
как
Пиронези,
Тьеполо
и
французских
художников-граверов—Буше,
Ф раг он ара,
не
до­
стигают
той
высоты
мастерства,
какой
о бл адал
Ре мбр андт.
В
XVIII веке,,
когда
по явилис ь
нов ые
способы
гр ав ирова ния,
несколько
приостанови­
ло сь
развитие
оф орта .
К
этому
времени
относятся
работы
Ходовепкого».


ВОЗРОЖДЕНИЕ
215
в
Германии,
несколько
условные
по
своему
построению
и
не
предста­
вляющие
в
техническом
отношении
ничего
нового.
В
первой
половине
XIX века Жак Брокман возрождает офорт,
ко­
торый,
в
конце
этого
же
столетия,
ст ано вит ся
одной
из
замечательных
ветвей
графического
искусства
благодаря
Шарлю
Мериону,
А.
Легро,
Фелисьену
Ропсу
во
Фр анц ии,
Хед ену
и
У ист леру
в
Ан глии,
Цорну
в
\ Швеции,
Либерману
и
Клингеру
в
Германии.
\ В настоящее время среди офортистов замечательны: W. Lehmbruck,
И.
Beckmann, A. Kaufmann и Н . Nauen.
t В настоящую эпоху граверы не часто прибегают к офорту,
находя
(юлее легкие способы выражения своей творческой мысли в других об ­
ластях
графической
техники.
Аристократическое
искусство
офорта,
искусство
для
немногих,
уст уп ило
место
демократической
гравюре
на
дереве
и
в
особенности
на
линолеуме.
Во
Франции
был
и зобрете н
способ
печатания
цветного
офорта
(в несколько тонов), но он во многом,
по
к ра­
со т^
и
нежности
колористических
пятен,
уступает
однотонному.
Здесь
кстати
и
не об ход имо
отметить
те
разновидности
гр авюр ы
на
металлах,
которые
им еют
некоторое
отношение
к
офорту.
Это
различные
способы
гравирования,
так
называемые
«манеры»,
которые
в
н астоя щую
эпоху
развития
гр ав юры
не
являются
уже
совер­
шенно
о тдел ьны ми,
самостоятельными,
а
сочетаются,
или
одна
с
др уг ой,
или
в
соединении
с
оф орт ом.
К
таким
принадлежат
гравюры
пунк­
тиром,
карандашный
с пос об,
черн ая
м анера ,
лавис
и
акватинта.
Гравюрапунктиром
«gravure au pointillé» или .
как
назы­
вают
ее
в
Ан гли и , « stipple work » в техническом отношении характерна
тем,
что
гравирование,
нанесение
различных
крапинок,
производится
иглами
разных
величин,
на
т ра вле нной
медной
доске.
Гравюра
пунктир­
ной
манерой
о тл ич ается
своей
живописностью
и
характерной
передачей
в
сочетании
то чек
различной
величины,
самых
разнохарактерных
ню­
ансов.
Открытая
амстердамцем
Яно м
Бийлертом,
в
XVIII веке,
эта
ма­
нера
д ости гла
п рекрас ных
результатов
в
А нглии.
Начатая
Райландом
(1729—1783), достигшая больших достижений
в
работах
«об’ анг лич ани вшег ося»
итальянца
Франческо
Бартолоцци
\эта манера гравирования нашла свое применение в дальнейшем в ра­
ботах
Томкинса,
О гборн а,
Бэрка,
Ка ро лины,
Дж емса
и
Томаса
Уа тс она.
Во
Франции
замечательными
граверами
пунктирной
манерой
являются
Маллэ,
Л егра н,
Роже;
в
Гер м ании
Зинцених
и
в
Австрии
Пфейфер.
i Изобретенный французом,
Жаном
Шарлем
Франсуа,
в
по ловине
Хуш
век а,
к ар андашн ый
способ
(crayon manier) дает возмож­
ность
пол уч ить
в
гравюре
точный
отпечаток
ри сун ка
карандашом.
Гра ­
вю ра
«карандашной манерой»
по
вн ешнему
ви ду
напоминает
литогра­
ф ию.
Прокатывая
валиком
с
зубчатыми
ос три ями
по
медной
пластинке,


216
АЛ Ь МАНАХ
мастер
получает
ря ды
углубленных
точек,
к оторые
в
отпечатке
даю т
в печатл ен ие
карандашных
штрихов.
Жиль
Демарто
(1722—1776) и Луи Марэн Бонна (1743—1793)
ра зви ли
э тот
сп особ
гравирования,
достигнув
в
своих
работах
умелой
пе­
редачи
р ису нка
цветными
к ар андашами .
Гравюра
черной
манерой—mezzo tinto—в
И та лии, manière
noire— в
Англии
и
Фр ан ции
и
Schwarzkunst —
в
Ге рм ании
уже
больше
приближается
к
оригиналу,
с
большей
интенсивностью
передавая
игру
тене й
и
м ягкий
колорит
полутонов.
Этот
сноооб
гравирования
является
особенно
трудным
уже
по
одному
том у,
что
медную
д оску
прих одит ся
делать
шероховатой,
зернистой,
по с тепе нно
обрабатывая
ее
стальным'
инструментом,
гранильником,
так
наз .
berceau, для получения равно­
мерной
по верхн ости .
И
только
тогда,
когда
в
оттиске
п олуч аетс я
гла дки й
черный
бархатистый
тон,
гравер
прис ту па ет
к
рисунку.
На
черном
фо не
доски
гравер
дает
рисунок,
срезая
стальной
скоблилкой
те
места,
кото­
рые
д олжны
бы ть
в
отпечатке
совершенно
светлыми
или
в
полутонах.
Рис унок
наводится
штихелем
и
с ухой
иглой.
Честь
изобретения
этого
способа
принадлежит
немецкому
граверу
Людвигу
Ф он-З иг ену
(1609—1676) и дальнейшее развитие черной ма­
н еры
о бяза но
художнику
Вальяну
(1623—1677).
Ав раам
Блотеллинг
в
Голландии
совершенствует
э тот
спосоо
и
Жак
Леблан,
там
же,
в
начале
XVIII века,
уже
печатает
этим
способом
в
несколько
красок.
Гр ав юра
черной
манерой
д ости гла
особенных
результатов
в
А нглии.
Зд есь
как-то
особенно
она
привилась
и
XVIII век в Англии,
является
веком
рас цв ета
г рав юры
mezzo-tinto.
Английская
ж ивоп ись
XVIII века,
характерная
св оей
мягкой
игрой
полутонов,
очертанием
фо рм
и
нежной
фактурой,
в
гравюре
черной
ма­
нерой
нашла
свое
полное
отражение.
Английские
художники
увлекаются
это й
манерой
и
при да ют
ей
даже
некоторый
на цио нал ьный
отпечаток.
Такие
мастера
как
Рейнольдс
Генсбора
видят
в
э той
гравюре
ту
б ла­
городную
форму
п ечат и,
которая
достойна
особенной
зас луг и
на
кон­
тиненте.
Дж емс
Ардель
(1729—1765) и Уатоон (1740—1790) являются
замечательными
английскими
граверами,
давшими
в
сво их
п роизв еде ­
ни ях
ряд
блестящих
по
к олори ту
и
изяществу
л иний
ли сто в.
Из
рабо­
тавших
в
области
цветной
гравюры
этой
ман еро й,
отличался
в
ос обе н­
ности
Грин
(1739—1813) и впоследствии Джон Рафаэль Смит (1732—
1802), давший в своих эстампах удивительную передачу акварельных
красок
и
п астел и.
В
XIX веке в Англии гравюра черной манерой ослабе ­
вает,
но
в
начале
XX—ув леч ен ие
ею
снова
заметно
среди
английских
художников-граверов.
Спо собы
«лав и с» (au lavis) и акватинта являются одним из
бол ее
поздних
завоеваний
гравюры.
Эти
способы
характерны
своей
пере­
дач ей
рисунка
тушью
или
сепией.
При
споообе
au lavis гравер наводит
контуры
р ису нка
на
медной
доске
.и
определенные
места
в
рисунке


ВОЗРОЖДЕНИЕ
217
рисует
кистью,
п огруж е нною
в
кислоту.
Лако м
покрываются
те
части
ри­
сунка,
которые
о ставл я ются
белыми,
а
ос таль ные
травят.
Затем
обмы­
вают
и
су шат
доску.
При
чем
этот
процесс
повторяется
несколько
раз
до
тех
ло р,
пока
гр авер
не
достигает
желаемого
результата.
Э тот
способ
в
XVIII веке открыт французским художником Лепренсом .
Усовершен­
ствовал
этот
способ
Ф ран суа
Ж а нинэ.
Способ
а кв атинта
(изобр .
Аббэ
Сен-Нопом,
в
эт ом
же
веке)
несколько
напоминает
черную
манеру.
Здесь
та кже
практикуется
зернистость
поверхности
мед­
ной
доски,
но
шероховатость
эта
получается
от
покрытия
д оски
мелкой
смоляною
пылью.
Доску
подогревают,
отчего
частички
см олы
пр ип аи­
вают ся
к
ее
поверхности,
затем
наносится
рисунок,
и
те
места,
к оторы е
должны
остаться
гладкими,
покрывают
лаком,
тем
самым
з ащи щая
их
от
действия
кислот.
Особенного
мастерства
в
р або тах
лависом
и
аква­
тинтой
достиг
Дебюкур,
давший
ряд
интересных
гравюр
в
несколько
кр асо к.
И
подобно
тому,
как
черная
манера
дала
особенные
ре зульта ты
в
Англии,
где
mezzo tinto явился действительно национальным искус-
л авис
и
акватинта
применялись
с
большим
ус пех ом
во
ством,
так
Ф ранц ии.


Гравюра
ре зцом.


Г равю ра
резцом.
Наш а
система
изложения
неско ль ко
и зм енена
по
от ноше нию
к
общ епри н ятым
формам.
Мы
описали
раньше
те
различные
ве тви
гр а­
вюры
на
меди,
к ото рые
являются
только
разновидностями
то го
бо ль­
ш ого
искусства
1равюрЫ на меди,
находящейся
в
основе
так
на з.
углу­
бл енн ой
печати.
Но
этот
индуктивный
подход
к
опис анию
мощной
ф ормы
«гравюры резцом», нам мыслится,
усилит
внимание
чи­
тателя
к
той
гравюре,
которая
особенно
бл изко
подходила
к
ра зличным
теч ен иям
европейской
культуры
и,
начиная
п очти
с
XV века,
отмечала
в
с ебе
целый
ряд
исторических
наслоений
в
развитии
народов.
Гра в юра
резцом,
так
же
как
и
кс илог рафи я,
является
те ми
прочными
вековыми
основами,
на
к отор ых
п отом
на шла
с вое
начало
та
с еть
разновидностей
гравирования,
к оторые
мы
описали
и
вместе
с
тем
она
является
всегд а,
новой
ярк ой
и
сильной
в
своих
дос тиж ен иях.
Декоративные,
фантасти­
ческие
мо т ивы,
архитектоника
зданий,
орнаментика
гербов,
в
тонких
гра­
вюрах
резцом,
вводят
нас
в
к руг
того
эстетизма,
который
так
ха ра ктер ен
для
различных
эпох
средних
и
новых
веков.
А
придворные
праздники,тур­
нир ы,
народные
гу лян ья,
различные
сценки
из
ж изни
различных
клас­
сов
народа,
ко торы е
мы
встречаем
в
эти х
гравюрах,
д ают
п рек расн ую
иллюстрацию
быта
и
нр аво в,
определенную
иллюстрацию
эпох и,
столь,
не об ход имую
для!
историка,
исс ледо ват еля
или
писателя.
И
та
си ла
резца,
с
которой
худ ожни к-гр ав ер
изображает
все
э то,
помогает
зри телю
не
только
внешне,
но
и
внутренне,
как
мы
уже
ск азали ,
интроспек­
тивно,
и зучить
н атуру.
Первым
художником-гравером
в
о бл асти
гр а­
вюры
резцом
явился
Мартин
Шонгауэр
(1450—1488) в Германии,
дав ший
ту
основу
гравюре
на
мед и,
на
которой
п отом
расцвело
пышным
цве т­
ком
искусство
Альбрехта
Дюрера.
З десь
мы
уже
замечаем
не
только
эстетическое
совершенство,
но
и
ту
глубину
психологии,
которая
удивляет
и
современных
мастеров.
В
особенности
в
одном
из
дюреровских
ор и е’ов
«Диавол,
рыцарь
и
смерть».


222
АЛЬМАНАХ
Я ков
Бинк
(1500—1569) первый вводит штихель в процесс гравиро­
вания.
Флорентийская
шк ола
Поллайло
(1426—1498) дает в своих
«niello» (гравюрах на серебряной пластинке— отк уд а
собственно
и
нача­
ла сь
гравюра
на
меди)
ряд
класс ическ их
форм
и
безукоризненных
ли­
ний
в
своей
блестящей
композиции.
Принципы
П оллай ло
вос приним ае т
и
венецианский
мастер
Андреа
Мантенья
(1431—1506), представивший замечательные листы,
в
к ото рых
си ла
резца
достигает
совершенства
(«Положение во гроб»).
Большим
я вле нием
в
и стори и
г рав юры
рез цом
является
творчество
Марка
Анто­
нио
Раймонди
(1480—1528), являвшимся прекрасным интерпретатором
иску сства
Рафаэля.
В
гравюрах
Раймонди
резец
достигает
особенной
сил ы
не
только
в
п еред аче
кл ассич еских
контуров
фигур,
но
и
во
в ну­
тр енн ей
характеристике
и
драматических
переживаниях
его
персона­
ж ей.
Н аибо лее
замечательным
гравером
после
Ра ймо нди
является
Аго­
ст ино
Каррачи
(1557—1602).
В
конце
XVI века,
в
Германии,
Генрихом
Гол ьтциус ом
вводится
пр инц ип
кол ори та
в
гравюру
резцом,,
к от орый
и
воспринимается
затем
европейской
гравюрой.
Ш кола
Рубенса
дала
таких
мастеров
гравюры,
как
По нциус ,
Ворстерман.
Первым
гравером
резцом
во
Фра нции
является
Клод
Меллан
(1598—1688), который достигает искусства одной линией писать пор­
треты.
Продолжателем
М ел лана
явилс я
даровитый
художник
Нан-
тейль,
от лич авшийся
св оей
блестящей
техникой.
Со
второй
по ловины
XVIII века во Франции гравюра на меди уже
играет
исключительную
ро ль,
как
книжная
иллюстрация.
Книга
п олу­
чае т
в
э тих
гравюрах—иллюстрациях,
ко нц ов ках,
заставках—особенную
роскошь
и
нарядность.
В
XVIII веке книжная иллюстрация во Франции
уже
яв ляетс я
обычным
явлением
и
художники
уделяют
большое
вн и­
ма ние
книге,
как
подлинному
художественному
произведению.
Имена
М оро,
ЖиЛло,
Кошэна
яв ляют ся
теми,
ко тор ые
будут
вписаны
крупными
бу квам и
в
и сто рию
не
только
фра нц узской ,
но
и
европейской
кн и жкой
гравюры.
В
XIX веке эта форма гравюры падает и вскоре вытесняется
литографией.
Но
и
в
это
время
по явля е тся
крупная
ве лич ина
в
искусстве
гра ­
вюры
резцом—это
Гальяр
(1834—1887), вернувший гравюре резцом ее
силу,
давши й
в
своих
л истах
необычайно
яркую
передачу
колорита
и
рельефность
теней.
Его
гравюра
напоминает
замечательно
тонкую
ра­
боту
пером
и
указывает
на
изумительно
совершенную
технику.


Линогравюра.
Самым
молодым
искусством
г рав юры
является
гра вю ра
на
лино­
леуме—линогравюра.
В
Европе
эта
гравюра
появилась
в
начале
XX века.
Зарождение
этой
гравюры,
в
начале
э того
же
века,
по
неко т о­
рым
данн ым
было
в
Венгрии,
по
другим,
в
Германии,
где
до
изобрете­
ния
гравюры
на
линолеуме,
изготовлялась
какая-то
кау чукова я
масса,
которая,
отв ерд ев ая,
п ред став ляла
замечательно
э лас тичн ый
материал
для
гр ав ирова ния.
В
наст о ящее
время
гравюра
на
линолеуме
достигла
ос о бе нного
распространения
в
России,
где
впервые
начала
применяться
с
успехом
в
1908 г.
В.
Д.
Фалилеевым,
впоследствии
И.
Н.
Павловым.
Эт от
способ
гравюры
в
техническом
отношении
о чень
прост.
Кус ок
ли­
нолеума
предварительно
шлифуют
пемзой
до
тех
пор
пока
он
не
станет
со вер шен но
гладким.
Затем
грунтуют
(грунт состоит из цинковых белил,
р аз веденн ых
на
яичном
бе лке
с
добавлением
раствора
квасцов)
и
на
самой
поверхности
грунта
рез цом
на меч ают
рисунок.


Литография.


Литография.
В
самом
конце
XVIII веке появляется новая форма воспроизведе­
ния
рисунков,
положившая
начало
плоской
печати,
которая
по­
лучила
свое
особое
распространение
в
XIX веке.
Эт о—л
и
то
гр
а-
ф
и
я—печатание
при
посредстве
камня
гл авны м
об ра зом
золенгофского
из вест н яка.
Открытие
э того
способа
печатания
принадлежит
немцу
Алюизию
Зенефельдеру
(1771—1834).
Дат а
отк рыти я
ли тог рафи и
может
бы ть
отнесена
к
1796 году,
когда
Зелефельдер
отпечатал
первый
св ой
лист.
Процесс
печатания
литографским
с пос обом
за ключае тс я
в
сл едую­
щем:
на
тщательно
отшлифованную
поверхность
камня
художник
нано-
б ыть
намечена
1796 годом,
когда
Зелефельдер
отпечатал
первый
св ой
лист.
На
тщательно
отшлифованную
поверхность
ка мня
художник
нано­
сит
рисунок
особым
литографским
карандашом.
Рисунок
зат ем
фикси­
руется
селитреной
кислотой.
Следующим
процессом
явля етс я
т рав ле­
ние
азотной
кислотой
и
смач ивани е
(губкой)
гуммированной
водой.
Известняк
обладает
свойством
впитывать
в
себя
жирную
к рас ку,
и
в
местах
травления
отталкивает
ее.
На
камень
н акаты вает ся
валиком
ти­
п ог раф ская
кр аск а,
которая
пристает
к
ри су нку
и
не
воспринимается
травленными,
гуммированными
частями.
В
конечном
результате
пресс
при
надавливании
бумаги
на
камен ь
да ет
отпечаток
рисунка.
Открытие
З елеф ель дер а,
несомненно,
в пер вые
начало
ра спр остр а­
няться
по
всем
городам
Германии.
Первые
литографии
появились
в
М юнх ене,
за тем
в
Берлине
и
в
целом
ря де
германских
городов.
И
к
на­
чалу
тридцатых
годов
XIX века уже выступает ряд немецких художни­
к ов- ли тографов ,
как
Гоземан,
Лёфлер,
Р ихте р,
с
серией
вполне
совер­
шен ных
работ.
В
это
время
в
области
лит огра фии
р або тал
и
М енце ль,
пи сав ший
литографские
рисунки,
впос ле д ствии
кистью
и
шабером
и
достигнувший
особенной
кр ас оты
в
своих
литографиях,
как
и
в
много­
численных
своих
рисунках
пером
и
карандашом.


228
А ЛЬМА НАХ
40- е
и
50-е
годы
в
Г ерман ии
и
Австрии
—
это
периоды
увлечения
художников
литографией.
Литография
становится
вполне
демократи­
ч еским
и
излюбленным
искусством.
В
Германии—Ахенбах,
Лесслинг,
Вотье,
в
Австрии—Петенкофен
явл яютс я
замечательными
представите­
лям и
литографского
искусства
этих
времен.
В
своих
рисунках
они
от ра­
жа ли
как
общественные
явления
э тих
годов,
так
быт
и
нравы
эпохи.
60- е
годы
явились
временем
упадка
литографии
в
Германии,
ко­
торая
снова
ож ива ет
к
н ачалу
80- х
год ов
и
за тем
отра жае тся
в
ра бо тах
Л ибер м ана,
Ск ар бин ы , Heroux, Грейнера,
Бургера,
в
Ав ст рии
Андри
О рл ика.
Возникшая
в
Германии
литография;
на шла
себе
хо ро шую
почву
во
Ф ра нции.
Франция
явилась
одной
из
первых
стран,
после
Германии,
где
литография
начала
развиваться
еще
с
большей
интенсивностью
и
нужно
заметить,
что
в
некотором
от ноше нии
достигла
еще
больших
результатов,
чем
в
Германии.
Литография
во
Ф ран ции
стала
действи­
тельно
национальным
искусством.
По явля ет ся
ряд
лит огра фий
Раффэ—
этого
прекрасного
художника
и
рисовальщика
времен
Первой
Империи
и
войн
Наполеона.
Романтический
Делакруа
да ет
в
св оей
ли то гра фии
те
же
яркие
инте нсивные
тона,
как ие
мы
видим
в
его
пр екр асны х
по
колориту
картинах.
Изабэ,
Калама
да вали
отражение
своих
п ейзаж ей
в
литографии.
И
вообще
трудно
было
во
Франции
найти
художника,
для
которого
литография
не
яв лялас ь
бы
его
из лю б ленным
искусством.
Но
о со бенно
блистали
таланты
Оноре
Домье
и
Г аварн и,
к отор ые
в
своих
ли тогр афи ях
дали
ряд
совершенств.
Домье
д е йствите ль но
явился
ве­
ликим
сатириком,
дав
в
своих
не под ра ж аемых
oeuvr’ax изображение
бы та
и
нравов
улицы
времен
Второй
Империи.
С
большим
юмором,
ко­
то рый
проглядывает
в
ка ждом
его
удивительно
метком
штрихе,
он
дает
типы
пар и жских
буржуа,
эти х
носителей
мещ анско й
пошлости,
котор ые
явились
на
смену
героическому
времени.
Таким
же
ярким
обличителем
общественных
пороков,
в
особенности
класса
аристократии,
явился
в
своих
ли тогра фи ях
Гаварни,
оставив
после
с ебя
множество
иллюстраций
и
альбомов.
Успехам
литографии,
начиная
с
30- х
годов
прошлого
столетия,
со­
действовала
иллю с тр ированна я
книга.
О
начала
30- х
год ов
во
Фра нц ии
возникают
известные
журналы
«La Carricature», «Le Charivari» (осно­
ва нные
Фи ллипон ом)
и
«L’Artiste», которые дают на своих страницах
массу
ли то графи й
и
тем
популяризируют
это
искусство
в
на р оде.
Стейнлен,
Ре нуа р,
Тулуз-Лотрек
явились
такими
же
прекрасными
ли­
тографами,
как
и
жив опис ца ми.
В
области
цвет ной
литографии
много
работал
и
достиг
больших
результатов
Люнца.
В
Англ ии
лит огр а фия
не
достигла
тех
технических
достижений
и
той
популярности,
какие
мы
з амеч аем
во
Фр анц ии.
Возн ик шая
в
20- х
годах
прошлого
века,
она
вскоре
почти
совсем
замерла
как
и скус ств о.
Это
об’ясняегся
о тчас ти
и
тем
успехом,
ка кой
имела
гравюра
черной
манерой,
которая
так
пр и­


ВОЗРОЖДЕНИЕ
229
вилась
в
Англии,
что
совсем
заполнила
все
другие
способы
воспроиз­
ведения.
Только
в
70-х
годах,
благодаря
раб ота м
ли тог рафи и
Уа йя
и
г лав ным
образом
его
пр о паган дир ов анию
этого
и скус ств а,
а
также
и
позднее
журналу
«Studio», английские художники заинтересовались ли ­
тографией,
как
искусством
са модов ле ющ им.
Из
них
особенно
замеча­
тельны
работы
Уистлера,
к отор ый
перенес
в
литографию
его
характер­
ную
мягкость
колорита
и
те
очаровательные
красочные
импрессиони­
стические
пятна,
создающие
тот
нежный
лиризм,
который
ставит
его
в
ря ды
лу чших
представителей
европейского
живописного
и ск усств а.
В
Германии
в
настоящее
вр емя
в
об лас ти
ли тогра фи и
работают:
Мах
Pechstein, Otto Mueller u Grosz.


Гравюра
и
лит ог раф ия
в
России.


Гравюра
и
лит ог раф ия
в
России.
Ксилография
и
линогравюра.
Обращаясь
к
судьбам
русской
г рав юры
и
лит огр афии,
мы
должны
раньше
всего
указать
на
то
явление,
что
эти
искусства
(особенно гра ­
вюра)
в
России
зар о |дил ись
гор азд о
п озже,
чем
в
Западной
Европе.
Русская
ку льту ра
XIV—XV веков была тесно связана с Византией и
вместо
того,
чтобы
«прорубить окно в Европу», воспользоваться ее куль­
турными
завоеваниями
и
пойти
затем
по
рус лу
самобытного,
самостоя­
тельного
развития,—ушла
по
д руго му
течению,
в
ст орону
той
азиатской
окаменелости
и
косности,
приведшей
Ро ссию
к
тому
тревожному
на­
циональному
лику,
к от орый
являлся
весьма
ха рак терн ым
для
м рачн ой
эпохи
ц арст ва
Иоанна
Грозного.
Вну тр енний
духовный
рост
народа
не
мог
дать
определенные
ре­
зультаты
и,
н аходясь
под
ферулою
церкви
и
всяческих
поучений
(обычно византийско-де споти чес ког о
х ар акте ра), был забит,
е сли
не
в
самом
зародыше,
то
тогда,
когда
ужо
успел
д ать
кое-какие
п обег и.
Мо­
настыри,
яв лявши ес я
еди нст венным
р ассадник ом
просвещения
того
времени,
давали
не
только
начало
развитию
рус ской
ли те ратуры,
но
и
русской
графики.
Монахи-летописцы,
запечатлевая
свои
воспоминания
и
мысли,
л юбили
украшать
свои
рукописи,
в
особенности
начальные
буквы,
разли чным и
з ат ейли выми
рисунками,
орнаментами.
Графика,
как
тако­
в ая,
несомненно,
развилась
бы
в
России,
ес ли
бы
не
та
культурная
отста­
лость,
какая
наблюдалась
в
э той
ст р ане.
На
все
же
судьба
русской
г ра­
вю ры
была
более
счастливой,
чем
судьбы
других
в идов
искусств,
как
живописи
й
лит ера т уры.
И
об’ясняется
это
тем,
что
на
гр ав юру
смотрели,
как
на
искусство,
главным
образом,
прикладное.
Для
особенно
ценных
гравюрных
ра бот
выписывались
иностранные
мас тера ,
а
различные
ти­
туль ные
листы,
заставки,
концовки
для
р у сских
к ниг
и зг отов ляли сь
за-границей.


234
АЛЬ МАН АХ
Все
это
содействовало
знакомству
русских
мастеров
с
запад­
ным
граверным
искусством,
что
не
могло
не
отразиться
на
дальнейшем
развитии
р у сской
гравюры.
Но
все
же
это
шло
колоссально
медленным
путем.
Отдельные
немецкие
гравюры,
попадавшие
в
Россию,
не редко
запрещались
к
обращению,
и
листы,
печатанные
«немцами-е р е т ик а ми»,
духовная
власть
пре дписы ва ла
«отбирать их бесценно и истреблять» .
Вот
почему
и
на
первых
порах
своего
развития
русское
граверное
ис ку сство
еще
не
совсем
было!
знакомо
с
теми
те хни ческ ими
з аво ева­
ни ями
в
этой
области,
ка кие
уже
д авно
б ыли
известны
западному
г ра­
веру.
Р усс кая
гра в юра
«стала есть»
только
во
второй
половине
XVI века,
тогда,
когда
на
Западе
уже
давно
блистали
имена
Дюрера
и
Гольбейна
и
когда
немецкая
гравюра
достигла
больших
результатов.
И
в
то
время,
как
на
Западе
гравюра
первоначально
п ояви лась
в
отдельных
листах,
в
России
она
те сно
сближается
с
книгой,
яв ляяс ь
определенной
иллюстрацией,
дополнением
к
ней.
Но
е сли
об ра тит ься
только
к
сравнительному
генезису
русской
и
з ападно й
гравюры,
то
мы
заметим,
что
р у сская
гравюра
прис т упил а
к
своему
развитию
с
б олее
развитыми
основами,
чем
западная.
Достаточно
сравнить
первую
рус ­
с кую
гра вю ру,
изображающую
евангелиста
Луку
из
Московского
А по­
стола
1564 г. ,
и
первую
гравюру
на
Западе
«св.
Христофора» 1423г.
По
изяществу,
стил ю,
комп озиц и и
и
самой
фор ме
русская
гравюра
не­
сомненно
сто ит
выше
указанной
нами
первой
з ападн ой
гравюры.
Более
тонкая
орнаментика
в
русской
гравюре
показывает
и
и звест ­
ную
техническую
подготовку
русского
гравера.
Ита к,
русская
гравюра
зап озда ла
п очти
на
150 лет.
И
тем а тически
первые
русские
гравюры
сб л иж аются
о
такими
же
з ападн ыми
гравю­
рами.
Южные
с ла вяне
ра но
по дпа ли
под
культурное
влияние
Византии,
и
та
богословская
византийская
л ит ерату ра,
которая
сильно
отразила
в
себе
гре чес кую
фил о софи ю,
широким
т ечением
вл илас ь
в
древнерус­
с кую
жизнь.
'
Отсюда
«Сказания о Троянской войне», «Стефанит и Ихнилат», «Ска­
зания
об
Акире
п рем удром », которые появились в древнерусской пись ­
менности.
В изан тийски й
орнамент
отразился
и
в
ранней
русской
гра ­
фике.
Характерным
в
э том
отношении
является
«Остромирово Еван­
ге ли е» (1056—1057).
В
данном
случае
нам
хотелось
бы
проследить
тот
путь,
к ото рый
прошла
древнерусская
книга
от
появления
в
ней
графических
украше­
ний
до
первой
гравюры.
Тот
путь,
который
несомненно
оставил
большой
след
в
древнерусском
искусстве.
Первый
рус ски й
гравер
подошел
к
своему
искусству
уже
с
некоторым
опытом
в
деле
изучения
орнамента,
стиля
и
к ом пози ции.
В
прошлом—он
видел,
з аст авки,
рисованные
красками,
расписные
инициалы
и
миниатюры
и,
г лавны м
образом,
впол­
не
развитой
орнамент.
Вначале
т ера тол о гиче ской,
т.-е.
звериный


Л.
С еря ков.
Портрет
М.
П.
По год ина.
Гра в юра
на
дер ер е.


236
АЛЬМ АН АХ
орнамент,
которы й ,
в
переплетении
рисунка,
да вал
и зображен и я
фанта­
сти чески х
птиц
и
зв ер ей,
заменен
был
греческим
геометрическим
орнаментом,
а
к
нач алу
появления
гравюры
итальянским—расти­
те льны м.
Все
это
развивало
в
эстетическом
отношении
первого
русского
г ра­
ве ра.
Достаточпо
указать
в
эт ом
отн оше нии
хот я
бы
период
р у сской
графики
между
миниатюрой,
изображающей
еванг ели ст а
Луку
из
Остро-
мирова
е ванге лия,
и.
прекрасной
орнаментацией
уставов
XVI в.
и
в
ос о­
бенности
«Апостола»
Ив ана
Федорова
1564 года.
Этой
кни ге
суж ден о
б ыло
занять
почетное
место
в
истории
русской
гравюры.
В
ней
появилась
первая
русская
гравюра
на
дер ев е,
и зобра­
жа ющая
евангелиста
Луку.
И
с
э того
времени
(1564 г. )
появляется
в
России
ксилография.
Имена
первых
р у сских
гр аве ров
на
дереве
оста­
ли сь
неизвестными.
По
утверждению
А.
Ровинского
первая
русск ая
гравюра
принадлежит
работе
иноземного
мастера.
Но,
с
течением
в ре­
м ени,
когда
гравюра
на
дереве
начала
играть
определенную
ро ль
в
и сто­
рии
русского
просвещения,
п оя вляютс я
у
нас
мастера,
к отор ые
испол­
няю т
ряд
гравюр
для
кн иг
ре лиг иоз ного
содержания.
Здесь
впервые
рус ­
ский
гравер
связывает
с вое
искусство!
с
искусством
книги.
Гравюры,
в
количестве
132 листов,
вырезанные
ки евс ким
гравером
монахом
Ильей
для
книги
«Бытия» (1645—1649 г .), 24 листа к «А п ока ­
липсису»
работы
киевского
гравера
иер ея
Прокопия
(1649 и 1662 г.)
и
л ицевы е
изображения,
в
36 листах,
к
«Бытию»
и
«Апокалипсису»
м ос ков­
ского
гр авер а
Василия
Кореня
(1696 г.), дают нам определенное предста ­
вл ение
о
первых
ш агах
русской
гра вю ры
на
де ре ве.
Вместе
с
тем
они
и
рисуют
нам
ту
обстановку,
в
которой
развивалась
так
н аз.
к нижна я
гравюра.
Во
второй
четв ер ти
XVII в.
п оя вляютс я
т акже
и
отдельные
грави­
рованные
лис тк и,
какие,
по
техническим
совершенствам,
сто ят
гораздо
ниже
к ниж ных
гравюр.
Х отя
ср еди
эти х
работ
можно
отметить
гравюру,
замечательную
по
св оей
к ом позиции,
орнаменту
и
четкости
линий,—Ан­
ти минс ,
вырезанный
на
оловянной
доске
каз нач еем
московского
Знамен­
ского
монастыря
иеромонахом
Иосифом
в
1678 году.
В
обще м
т еч ении
русской
гравюры
XVI—XVII в . в.
можно
оп реде ли ть
две
характерных
школы,
юг о-з апад ную
и
московскую.
Юго-западная
или,
ве р­
нее,
Киево-Черниговская
школа—носит
в
себе
следы
западно-европей­
ского
вл ияния ,
в
то
время,
как
московская,
во
вс ех
своих
работах
сохра ­
нила
характер
древней
иконописи,
со
с леда ми
византийского
искусства.
XVin в.
в
истории
русской
г рав юры
на
дереве
является
п ери одом
упадка
этого
искусства.
И
е сли
в
начале
э того
ве ка
еще
было
кое-какое
влияние
Заиа да
в
тех ни ке
гравюры
на
дереве,
то
к
к онцу
века
она
низво дит с я
на
степень
фа б рич ного
р емесл а.
По
определению
одного
из
лучших
исследователей
на шей
гравюры
Д.
А.
Ро винск о го
«в продолжение 250 лет своего существования грави-


В.
В.
М атэ.
Портрет
И.
Гончарова.
Г рав юра
на
дереве.


238
АЛЬМАНАХ
рование
на
дереве
в
России
не
сд елало
ви дим ых
успехов
ни
в
худ ож е­
ственном,
ни
в
техническом
отношении.
За
все
это
время
у
нас
не
было
ни
одного
замечательного
художника,
ни
од ного
действительно
художе­
ственного
произведения.
При
у ч реж дении
Ак адем ии
На ук
и
Ху до жест в,
гравюра
на
дереве
была
оставлена
за
штатом.
Новых
деревянных
досок
в
э том
учреждении
не
резали,
а
за став ки
ре зали сь
при
типографиях
особым
резчиком-мастером,
к отор ый
в ырезал
и
пунсоны
для
типограф­
ски х
бук в».
Второй
период
в
истории
русской
ксилографии
был
более
счастли­
вым ,
чем
первый.
Успехи
зап ад ной
гравюры
в
техническом
и
худ оже­
ственном
отношении,
не
могли
не
получить
свои
отражения
в
Ро сс ии.
Иллюстрированные
французские
и
анг лий ски е
журналы,
где
нашла
свое
место
гравюра
на
дереве,
получили
с вое
распространение
и
в
Р ос­
с ии,
где
новая
манера
гравирования
стала
быстро
восприниматься.
Ру сс кие
книги
и
жур налы
40- х
годов
начали
строиться
в
своей
худо­
ж ес твен ной
части
по
типу
известных
французских
журналов
«Magasin
Pittoresque» и английского «Penny Magasine».
А нглийск ие
и
французские
кли ше
проникают
в
известные
в
то
в ремя
русские
журналы
«Живописное Обозрение», «Детское Чтение»
и
«Художественную Газету»
Ку кольн и ка.
Русский
гравер
уже
ближе
п од­
ход ит
и
к
самой
ку льту ре
книги,
и
в
это
время,
в
эпоху
эстетических
традиций
40- х
годов,
писатель,
выпуская
в
с вет
с вою
книгу,
уже
о бра­
щает
с вое
вн им ание
на
графическое
у краш ение
ее.
И
вполне
справед­
ливо
указывает
В.
А.
Верещагин,
в
своей
книге
«Русские иллюстриро­
в анные
издания
XVIII и XIX
ст о л ет и й», на ту эстетическую остроту
гравюры
э того
времени
и
на
те
достоинства
русской
иллюстрированной
к ниги,
какие
мы
наблюдаем,
изучая
эту
эпоху
в
истории
русской
г ра­
вюры
на
дереве.
Имена
É.
Бернардского,
К.
К ло дта,
Дерикера,
Н етт ель-
горста,
Грейма,
Маслова,
Линка
явл яютс я
теми,
к ото рые
образовали
историю
г рав юры
этого
периода
г)
до
во з ник нов ения
так
наз ы ваемо й
«тоновой»
гравюры.
Как
«тоновая»
г равю ра,
так
и
описанная
нами
гравюра
40- х
год ов
обязаны
той
своеобразной
революции
в
технике
деревянной
гравюры,
1) Из гравюр появившихся в период этого времени в русских иллюстрированных
и здания х,
заслуживают
внимания:
„Наши спиоанные с натуры русскими*.
СПБ.
1841 г.
(гравюры на дереве.
Г.
Де­
р икер а,
по
ри с.
В.
Тима).
„Сто рисунков из соч.
Н.
В.
Гоголя
„Мертвые Души*.
СПВ.
1846 г.
(гравюры
на
дереве
Е.
Вернадского,
по
рис.
А.
Агина.
„Типы современных вравов“.
СПБ.
1845 г.
(гравюры ва дереве Неттельгорста,
К.
К лодт а,
С.
Линка,
Маолова).
„Листок для светских людей“ (гравюры Г.
Лвнка
по
рис.
В.
Т има).
„Сенсации г -ж и
Курдюковой* (гравюра Г.
Линка
по
рис.
В.
Тима).
„Тарантас*
В.
А.
С оло губа
(гравюра К .
Клодта
и
Е.
Вернадского
по
р ис.
Га­
гарина
и
Агина).


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
239
какая
бы ла
проделана
анг л ийски м
гравером
Т ом асом
Бевиком.
Не
будь
этого
явления,
мы
несомненно
не
могли
бы
дос таточн о
оценить
успехи
мировой
ксилографии
начала
XIX века .
До
Бевика
гравировали
на
доске,
выпиле нной
про дол ьно
с лою
де ре ва;
это
б ыло
крайне
неудобно,
так
как
нож
испытывал
сопротивление,
идя
попе ре к
сл оя,
и
к
тому
же
на гра вир ова нные
линии
и
штрихи
де ржа лись
непрочно.
Бевик
изменил
направления
гравирования
и
начал
работать
на
доске,
вырезанной
поие-
И лья
Соколов.
Сбо р
картофеля.
Гравюра
на
линолеуме.
рек
древесного
ство л а.
Т акая
поверхность
позволяет
граверу
вполне
сво ­
бо дно
ра сп оряж атьс я
линиями,
гравируя
их
в
различном
направлении.
Нож
был
заменен
более
тонким
грабштихелем.
Грушевое
дерево
з аме ни­
лос ь
пальмовым,
как
более
устойчивым
и
доступным
грабштихелю.
Такое
сравнительно
небольшое
з аво ева ние
со вер шенно
изменило
гравюру
и
направило
ее
по
н овому
пут и.
Гравюра
из
т ипич но
линейной
формы
переходит
к
свободной
к ом поз иции
линий,
к
пятнам,
к
разре­
шению
контрастов
черного
и
белого,
к
игре
полутонов,
гравюра
разре­
шает
задачи
«тона», т. -е .
живо пис ные .


ио
АЛЬ МАН АХ
В
России
это
успешно
б ыло
вос пр иня ть
в
60- х
годах
Л.
А.
Серико­
вым
и
в
80- х
В.
В.
Ма тэ.
Но
Сериков
в
своих
гравюрах
(гл.
образом
п ор­
третах)
не
дал
еще
той
с илы
самого
тона,
како й
был
достигнут
впослед­
ст вии.
В
его
гравюрах
с
карЛн
Ре мбр ан дта
мы
види м
только
робкие
ш аги
по
тому
новому
пути,
по
к отором у
пошли
граверы
начала
ны­
неш него
века.
Гораздо
успешнее
работал
в
э том
на пр ав лении
В.
В.
Матэ.
Еще
в
начале
своего
творческого
пути
(1876 г.), работай в популирном
в
то
времи
журн але
«Пчела», Мате обратил внимание своими гравюр ­
ными
портретами.
В
них,
вместо
скучных
серяковских
штрихов,
Ма тэ
дал
какую-то
особенную
гравюрную
лепку.
В
продолжение
почти
соро­
калетней
творческой
деятельности
МатеДумер
в
1917 г.)
успел
совдать
массу
работ.
Гравюрное
искусство
еще
не
уопела
занять
к
этому
времени
т ого
бол ьшого
места
самодовлеющего
и ску сства
в
истории
изобразительного
творчества,
какое
занимает
оно
ныне;
прикладнический
характер
гра­
вюры
был
тесно
связан
с
работой
граверов
в
иллюстрированных
изда­
ниях.
Все
эта
было
на пр авл ено
на
воспроизведение
в
гравюре
картин
из вест ных
художников,
а
подчас
и
копий
с
фотографических
снимков.
Разумеется,
успехи
цинкографии
несколько
вытеснили
ксилографию
и
Мате
к
этому
времени
переходит
к
самостоятельной
отрасли
ху до же­
ственного
травления
на
меди—к
офорту.
Но
зас лу га
Ма тэ
в
том,
что
он
продолжил
те
технические
принципы,
какие
бы ли
д аны
Бевиком
и
уг о­
товил
тот
фундамент,
на
котором
продолжала
строиться
новая
рус ска я
гравюра.
Мыслится
на м,
что,
гов оря
об
успехах
современной
г рав юры
на
де­
реве,
нам
п ри дется
более
подробна
на
ней
остановиться
и
дат ь
не
только
описание
отдельных
ярких
моментов
раз ви тия
ее,
но
и
уделить
достаточное
внимание
характеристике
тех
художников-граверов,
кото­
рые
сы гр али
большую
роль
в
и стори и
современной
к си логр афии
в
Рос­
с ии.
Зд есь
же
необходимо
и
отметить
развитие
но вой
ветви
графических
искусств,
гравюры
на
линолеуме,
линогравюры,
которая
достигла
также
большого
совершенства,
н ере дко
соперничая
и
с
ксилогра­
фией.
Линогравюра
явилась
особенно
популярным
и скус ство м
в
наше
революционное^время
и
особенно
в
период
б лока ды,
к огда
н едо стато к
в
материале
был
огро мен .
Но
все
же
в
это
время
успехи
граверного
искусства
достигали
необычайной
силы
и
остроты.
Блокада
вызвала
к
ж изни
новый
мат ериал .
Гра виро вали
на
камне,
фанере,
стекле.
Жу рна лы,
п лак аты,
во ззва ния
п естр ели
гравюрами
на
линолеуме,
поражавшими
прекрасной
компановкой,
разрешением
формы
и
особенно
динамикой
и
остротой
рисунка.
Каковы
же
успехи
современной
ксилографии
и
линогравюры?
Как
мы
ук азали ,
гр авю ра
сроднилась
с
культурою
книги.
Это,
конечно,
мы
разумеем
не
только
в
технических
достижениях
гравюры,
но
и
в
отно­
шении
идеологическом.
Т ем атиче ски
художник-гравер
разрешает
здесь


ВОЗ РОЖД ЕНИЕ
241
те
же
задачи,
какие
и
а втор
в
своей
книге.
Здесь
гравер
не
только
- Ма стер
резца,
но
и
художник
своего
века
«le peintre de siècle».
Произведения
Пу ш кина
иллюстрируются
им
не
тол ько
внешне;
ху­
до жник
здесь
не
«шикарит»
пятнами,
линиями,
а
старается
глубже
в ос­
пр ин ять
идеологию
той
эпохи,
каку ю
и зобра жае т
и
передает
в
своих
«oeuvr’ax» дух времени.
Век
русских
маркизов, 30-е
го ды
с
расцветом
сентиментальных
ро­
манов
и
на
ряду
с
этим
кр епо с тничес тво ,
пейзаж
с
подстриженными
«версальскими»
ал л еями,
ко ст юм—в се
это
достаточно
глубоко
пости­
гается
современным
гравером.
Иллюстрируя
Гоголя,
современный
гравер
уже
не
подходит
к
п ро­
изведениям
писателя
с
вне шне й
анекдотической
и
бы тов ой
сто рон ы,
как
мы
видим
это
в
гравюрах
В ерн адс кого,
по
рисункам
Агина,
а
старается
инт рос пе ктивн о
взглянуть
на
пе рс онаж ей
Гоголя,
представить
во
всем
«воем свете внутренний облик героев и отразить в гравюре самую идею
писателя.
И
в
э том
огромная
за слу га
современной
гравюры-иллюстрации.
Не
без
влияния,
конечно,
з десь
и
с овр еме нная
кри т иче ская
ли тера ту ра
по
искусству
и
последние
живописные
достижения,
эс тет изм
«Мира'
Искусства»
и
да ль не йшие
те нд енции
и
ис ка ния
наших
мастеров.
Различные
лит ера т урные
и
ж ив опи сные
направления
последнего
вре­
мени,
импресснойиэМу
дающий
музыкальную
гармонию
впечатлений1,
футуризм,
с
его
«распылением материально синтезированной красоты и
разложением
телесного
мира
на
э л еме нты », экспрессионизм,
выд виг аю­
щий
остроту
настоящего
момента,—все
это
в
определенной
степени
отра­
зилось
в
современной
гра в юре.
Но
современный
живописец-гравер,
и ллюстри ру я
какую-нибудь
книгу,
старается
отобразить
определенную
ид ею
не
только
в
иллюстра­
ци ях
самого
литературного
произведения,
но
и
в
книге,
как
таковой,
в
книжном
знаке,
з аста вках ,
концовках,
обложке
и
д аже
пе ре плет е!
Быт
революции
с
ее
динамикой
ок ружаю щей
жизни,
современный
город,
деревня,
с
огро мно й
экспрессией
отражаются
в
oeuvr’ax наших
гр аве ров.
И
нужно
признать,
что
в
гра в юре
на ша
эпоха
го ра здо
раньше
и
сил ь нее
отображена,
чем
в
других
об лас тях
изобразительного
творче­
ства.
Бо ль шим
художественным
я влен ием
нашей
эпохи
все
же
может
-быть
отмечено
искание
цв ета,
фактуры
и
пос т иже ние
самого
ма тер иа ла.
К ол орит
явился
той
базой,
на
которой
строилось
современное
изо­
бразительное
и ск усств о,.
Искание
колорита
несомненно
проникло
и
в
современную
русскую
гравюру.
То нов ая
гравюра
Серякова
уже
каза­
ла сь
слишком
бл едно й
и
не
давала
того
ма кси мума
живописных
дости­
ж ений,
ка кие
мы
ви дим
в
современных
гравюрах.
В а ллотон
и
Лепер
открывали
новые
перспективы.
И
тон ов ая
гра­
вю ра
уже
п ереход ит
в
действительно
коло,рит
ную
гравюру.
И
есл и
современная
молодая
линогравюра
да ет
поразительную
игру
кон трас та


242
АЛЬМАНАХ
черных
и
белых
пятен
и
разрешает
принципы
импрессионизма
в
г ра­
вюре,
то
кс илог ра фия
уже
чисто
техн и чески
подходит
к
б лестящем у
разрешению
живописных
задач.
В
то
время
как
серяковская
гравюра,
разрешает
самы й
тон
и грой
белых
ли ний
на
черном
поле,
то
современ­
ная
кс илог рафи я
да ет
кол ори сти чески е
пя тна
и
линии
на
белом
фопе,
игрою
черных
штрихов.
Современная
ксилография
пр иблизил а сь
к
живописным
достиже­
ниям
наш ей
эпохи.
В
однотонной
гравюре
на
дер еве
мы
замечаем
эту
и гру
к олори та
и
даже
зрительные
ощущения
подсказывают
нам
хара к­
терные
краски
различных
цве т ов,
настолько
сильна
передача
тен ей, ,
штрихов,
полутонов.
И
в
области
цветной
гравюры
на
дереве
д ости гн уты
были
та кже
большие
результаты.
Зд есь
задачи
к олори та
ра зрешают ся
гравером
и грою
различных
кр асок,
которые
достигают
особенного
блеска
и
к ра­
соты.
Вое
богатство
красок
природы
здесь
си нте зи руется
гравером,
ко­
то рый
д ает
определенный
ла ко низм
гармонии,
где
при
на л ичии
не­
скольких
тонов,
гравер
разрешает
за дачи
колорита.
Са мые
сл ожн ые
эф ф екты
колористических
пятен
достигают
в
этих
гравюрах
ко лосс аль­
ной
интенсивности
в
передаче
богатейших
красок
природы.
Трудное
искусство
цветной
ксилографии
насчитывает
в
своих
ря­
дах
немного
имен,
но
зато
ярких
и
зас луж ив ающи х
о соб енно го
внима­
ния
граверов,
давших
в
своих
произведениях
тот
синтез
технических
и
живописных
достижений,
которые
о бе спечи ли
современной
гравюре-
р асцвет
и
видное
место
в
ряду
изобразительных
искусств.
Развитие
цветной
ксилографии
в
России
в
настоящее
время
об я­
за но
работам
В.
Д.
Фалилеева,
А.
П.
Остроумовой-Лебедевой
и
И.
Н.
Па­
влова.
При
чем
В.
Д.
Фалилеев
является
не
только
ксилографом,
но
и
прекрасным
офортистом
и
литографом.
Владеющий
в семи
в идами
офорта
и
цветной
гра вю ры,
необычайно^
разнообразный
по
своим
творческим
з амы слам
и
техническим
приемам,
Фа лие ев
возглавляет
собою
современную
русскукТ
гравюру.
В
ряд е
его-
многочисленных
цв ет ных
ксилографий
и
офортов
проведены
определен­
ные
мысли,
к отор ые
и
придают
его
работам
своеобразную
идейную
кр а­
с оту.
В
пр о изв едения х
художника,
как
в
фокусе—отразились,
и
благо­
родство
линий
Х окуса и,
и
философские
мысл и
Клингера,
и
романтика.
Уистлера.
Упорное
искание
новых
до сти же ний
в
об лас ти
офорта
и
цв етно й
к с илогра фии,
разрешение
проблем
графического
искусства,
служат
в
настоящее
время
лейт-мотивом
творчества
молод ого
художника.
Еще
в
своей
академической
работе
«Диана и Афина», воспроизводящей извест­
ные
эскизы
Веронеза
в
Эрмитаже—работе,
созданной
под
с иль ным
влия­
ни ем
старых
итальянских
граверов
XVI века,
Уго-да-Карпи
и
Андреа
Андреани—чувствуется
не
только
увлечение
художника
стилем,
«chiaroscuro», но и стремление его,
чисто
импрессионистическим
путем,,


В.
Д.
Фа
ли
л еев.
Порт рет
П.
Д.
Эттингер.
Лито г р афия.


244
АЛЬМАНАХ
разрешить
проблему
графического
и скусс тв а.
Это
был
тот
период,
по
признанию
самого
художника,
когда
им
зав ерша лось
ученичество
в
мастерских
пр оф.
Ма тэ
й
когда
художник
вс туп ил
на
п уть
свободного
ис ку сст ва,
свободных
исканий,
к
выявлению
своего
творческого
«я» .
И
в
стадию
своего
мастерства
Фалилеев
вступает
с
триумфом,
показав
в
своей
цветной
гр а вюре
«Чудо св .
Марка»
с
картины
Тинторетто,
дейст ви­
те ль ное
чудо
графического
искусства.
Всего
в
четырех
тонах
в
гравюре
на
линолеуме,
им
б ыла
передана
целая
г амма
кр аоок
кл ассич еско й
к ар­
тины
Тинторетто.
Вскоре
художник
ув л ека ется
др ев ним
эпосом
и
со зд ает
с вои
известные
гравюры
на
линолеуме
по
«Энеиде»
Виргиния.
Но
эпическое
не
н ад олго
по сел яет ся
в
тв орч ес тве
художника
и
вскоре
сменяется
городскими
современными
моти в ами,
гравюрами,
посвящен­
ными
П ари жу,
Ри му
и
в
особенности,
цени мы ми
сами м
художником,
гравюрами,
в
которых
отражается
жизнь
широ кой,
богатой,
полной
ро­
манти чески м
наст р оением
Волги.
У дачно
взятые
архитектурные
мотивы
парижского
«Pont d’Arcol»,
Сорбонны,
сме няются
родными
художнику
видами
Волги.
Се рия
извест-
Hbtx лино- гр ав юр ,
под
названием
«Волга» («Возвращение на Шексну»,
«Барки», «Разлив», «Беляны»)— п ре дст авля ю т
собой
чисто
уистлерские
пейз ажи ,
где
художник
вполне
ра зрешае т
пр инцип ы
в
от ноше нии
к
цвет у
в
графике.
В
эт их
работах
художника
чув ств уетс я
манера
и
форма
пись ма
европейских
художников,
а
в
кр ас ках—вл ия ние
японцев.
В
это
же
время
живописец-гравер
дает
ряд
п ре красн ых
портретов
по
своей
выразительности
и
и гре
полутонов,
исполненных
им
в
лино­
гравюре.
В
1917 году художника вдохновляет постройка Казанского вокзала
в
Москве
и
он
пи шет
на
эту
тему
ряд
цветных
гравюр
и
офортов.
Здесь-то
именно
и
необходимо
отметить
Ту
характерную
черту
творче­
ств а
художника,
которая
проявляется
им
в
воспевании
труда.
Тр уд
в
гравюрах
Фалилеева
так
же
прекрасен,
как
и
природа.
Труд,
че лов ек
и
стихия—эти
три
элемента
об’един яю тся
художником
в
с трого
в елич а­
вую
гармонию
красоты.
И
что
бы
ни
и зобра жал
художник,
бу дь
ли
это
П ант ео н, Ara Coeli, Париж,
ши рок ая
Волга
с
ее
берегами,
Нева,
рус ск ая
деревня,—художник
всюду
ввод ит
идею
кр асиво й
борьбы
человека
С
природой,
со
стихией,
и дею
в елич ия
труда
ч елов ека
по
со зда нию
маш ин
и
монументальных
построек.
Бурлаки,
грузчики,
рабочие
доков,
кр е­
ст ь яне,
жницы
с
их
упорным
трудом
вводятся
художником,
как
опре­
деленные
ноты
к
лейт-мотиву
в
поэзию
труда,
которой
про ник ну ты
п очти
все
произведения
живописца-гравера.
Художник
работал
не
только
в
об лас ти
д ос тиже ния
тех н ически х
совершенств
в
гравюре,
но
и
в
деле
изучения
и стори и
ми ров ой
гравюры.
Две
заграничные
командировки,
по
окон ча нии
Академии
Худ ожес тв,
работа
на
З ападе,
изучение
классической
г рав юры
в
п од­
линниках,
в
библиотеках
Парижа,
Берлина,
Рима,
М илан а,
не
могли
не


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
245
оставить
с леда
в
эрудиции
талантливого
гравера.
И
как
природа
И та­
лии,
так
и
музеи,
одинаково
действуют
на
впечатлительную
душ у
ху­
до ж ника.
Капри
вызывает
целую
бу рю
лирических
переживаний
в
душе
чуткого
художника
и
вдохновляет
его
на
создание
целого
ряда
цве тных
гравюр
(в четыре тона), из которых особенно замечательна «О д и ссе й
в
п лен у».'
Галлерея
Пи ти
во
Флоренции
чарует
его
п ол отном
Рафаэля
«Пор­
трет
кардинала
Ингирами».
И
Фалилеев
передает
в
гра в юре
этот
по р­
тре т,
поражающий
своей
красотой,
насыщенностью
и
необычайной
нежн ость ю
тонов.
Здесь
та лант лив ый
автор
до х одит
до
эк спр ессии
Уго-да-Карпи.
Последними
замечательными
произведениями
Фалилеева
является
серия
офо рт ов
«Дожди»
и
серия
цветных
гравюр
на
дереве—
«Италия» .
Ли нии
д ождя
дали
художнику
не
только
б ол ьшой
п рос тор
композиции,
но
и
передали
в
гравюре
своеобразную
музы ку
дождя.
Серия
красочных
двухтонных
гравюр
«Италия»
з акон чена
ху­
дожником
совсем
уже
недавно.
Эти
гравюры
являются
воспоминаниями
об
Италии
или,
ве рне е , «творческими сновидениями»
по
определению
самого
художпика.
Среди
пейз ажей ,
руи н
и
архитектурных
строений
Капри,
Ф ло ре нции,
Венеции,
Сорр ен то,
особенно
о бр ащает
внима ние
своей
симфонией
кра сок
гравюра
«Рабочий праздник в Marino Grando
на
Капри».
На
фоне
веч ерн его
н еба
яркими
красками
в ыд еля ется
бл е­
с тящий
фейерверк,
а
на
берегу
ра с полож ены
разукрашенные
лодки
с
рыбаками.
В
н астоя щее
в ремя
творчества
художника-гравера
находится
на
сер ед ине
своего
пути
и,
несомненно,
в
будущем
та
ценная
коллекция
его
работ,
которая
находится
в
Румянцовском
музее,
пополнится
еще
целым
рядом
эстампов
и
бол ее
совершенных,
в ыт екаю щих
из
последних
худ о»-
жественных
и
техн и чески х
з аво евани й
талантливого—живописца-
гравера.
Мо жно
определенно
ск азать,
что
в
последних
достижениях
русс кой '
цветной
ксилографии
соперничали
два
таланта,—это
В.
Д.
Фалилеев
и
А.
П.
Остроумова-Лебедева.
Мы
бы
сказали,
что
в
отношении
техниче­
ском,
несомненно,
зас луг и
первого
более
велики,
чем
второй.
А.
_П.
Остро­
умова-Лебедева
не
им еет
еще
в
своем
распоряжении
т ого
количества
к ра­
сочных
пятен,
которыми
располагает
Фалилеев,
но
в
смы сле
по с тиже ния
самой
души
городской
природы,
у
нее
ка к-то
больше
поэтического
чутья.
И
если
Фалилеев
является,
в
данном
случае,
интерпретатором
колори­
стической
итальянской
ж иво писн ой
школы
в
гравюре,
то
тво рч ес тво
Остроумовой-Лебедевой
все
проникнуто
голландско-фламандской
шк о­
ло й.
В
пр о изв едения х
ее
мн ого
гру сти ,
э лег ии,
ле вита новс к ой
шири,
которая
воплощена
не
в
романтических
д алях
природы
и
дер евен ски х
мотивах,
а
в
архитектурных
строениях,
узки х
каналах,
бар ках,
мостах,
ал ександ рий ских
колоннах,
набережных,
доках,
со
своим
лесом
безчис-
л енных
мачт.
Ее
краски
не
ярк и,
меланхолично
бледны
и
кажется


246
АЛЬМАНАХ
лучше
осознаешь
в
ее
oeuvr’ax грусть северных белых ночей.
Городская
природа
в
ее
гравюрах
ж ивет
сама
для
себя,
художник
не
лю бит
с вя­
зывать
город
с
жизнью
людей
и
в
большинстве
ее
гравюр
вы
видите
улицы
города,
брошенные
людьми,
пустйнные,
но
все
же
живые,
гово­
рящие,
поражающие
своей
«живой молчаливостью»
и
языком
ст ар ин­
ных
построек,
дающие
отдельные
«монографии»
сво их
уголков.
Вот
почему
ей
ближе
в сего
П ете рбург .
Ему-то—этой
«Новой Голлан ­
д ии»—он а
и
посвящает
ряд
своих
цветных
и
однотонных
ксилографиче­
ских
ли сто в.
Уч ени ца
Ма тэ
и
Уист лер а,
она
как-то
умело
восприняла
технические
основы
в
ксилографии
п ерв ого
и
чарующие,
п о этическ ие
краски
второго.
Загадочные
и
манящие
краски
Уистлера,
как-будто
по­
дернутые
какой-то
облачной
дымкой,
перспектива,
ск рыв аю щаяся
в
дали
ту м ана,
э кспр е ссия,
с
к оторо й
были
исполнены
его
работы,
зам етн о
п овли яли
на
творчество
Остроумовой-Лебедевой.
И
е сли
присоединить
к
этому
влияние
Ал ексан др а
Бенуа,
с
его
ид еал из ацией
стиля
Ампир,
архитектуры
30-х
год ов
и
искусства
в
изображении
б ыта
среди
об­
становки
эт ой
эпохи,
то
мы
п редс тав им
себ е
ту
сферу,
в
которой
разви­
валось
тв орч ес тво
мастера.
Но
настоящим
учителем
ее,
как
п ишет
сама
художница,
был
Дюр ер,
который
всегда
во лнова л
ее
«необыкновенной красотой своей линии,
какой-то
ос обе нной
ее
жизненностью,
ее
бегом,
не
говоря
уже
о
всех
остальных
со вер шенст вах
его
гра вю р».
Характерны
мысли
художницы
о
гравюре,
которые
приводит
в
своей
теплой
статье,
пос вящен ной
тв ор­
честву
гравера,
пр оф.
В.
Я.
Адарюков
1). «Я ценю в гравюре на дереве»,
п ишет
Ос т ро ум ова - Ле б е де в а, «невероятную сжатость и крат­
кость
выражения
(курсив наш)
ее
немногословие
и,
благодаря
этому,
с угубую
ос тро ту
и
выразительность.
Ценю
в
деревянной
гравюре
беспощадную
определенность
и
четкость
ее
л иний
(курсив наш),—к он тур
ее
л иний
не
может
быть
расплывчатым,
неопре­
деленным,
смягченным».
Эти
мы сли
как
нельзя
бо лее
точн о
о пр едел яют
характер
«остроу­
мовских»
гравюр.
Невероятной
с жат ос тью,
четкостью
и
оп ре де лен но стью,
этим
поэтическим
лаконизмом,
проникнуты
п очти
все
ее
гравюры.
Еще
в
момент
ее
п ерв ого
выступления
на
вы ст авке
«Мира Искусства»—в
ее
гравюрах
«Весна», «Замок» — о пр едел ил ос ь
характерное
направление
ее
творчества.
В
1901 году она блеснула красками и силой передачи колорита в
своей
работе
«Персей и Андромеда»
с
кар т ины
Рубенса—в
Эрмитаже.
Но
эта
о бл асть
мало
интересовала
ее,
кл асси ч еская
живопись
только
сильнее
указывала
на
контрасты
между
яркими
красками
юга
и
бледно­
лиловым и
пят на ми
п рирод ы
сев ера-
и
лирическим
разливом
меланхоли-
1) »Печать и Революция*, кн . I.
Мо сква.
1922.
В.
Я.
Адар юко в.
»Русские граверы“. П.
Остроумова-Лобедева.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
247
веского
Петербурга.
И
художница
пиш ет
красоты
северного
города,
где
в ыяв ляет
всю
д ушу
фантастического
и
скупого
на
улыбки
Петербурга.
Появляется
ее
«Адмиралтейство под снегом», «Горный институт», «Лет ­
ний
са д», «Сенатская площадь», где всего в двух тонах она разрешает
га мму
северных,
мягких
по-своему,
музыкальной
тональности,
красок.
И
да же
изображая
виды
Венеции,
Остроумова
прид ае т
им
какой-то
от­
печаток
бледных
голландско-фламандских
пейзажей.
Но
особенного
совершенства
достигает
Остроумова-Лебедева
в
своих
^ксилографических однотонных миниатюрах,
посвященных
Петербургу
л
Амстердаму.
Здесь
ла к онизм
ее
художественного
выражения
соче­
тается
с
необыкновенно
поэтическим
пер еживанием,
да ющим
в
сво ей
массе
своеобразный
сборник
«графических стихов в прозе»: «Набе­
ре жн а я», «Новая Голландия», «Биржа», «Сенатская площадь»
и
др.
Музеи
Парижа,
Рима
и
на ши
русские,
хранят
коллекции
ее
работ.
Б ольши м
событием
в
на шей
художественной
жизни
я вила сь
и
ее
вы­
ставка,
устроенная
Румянцевским
музеем
в
1916 году,
которая
доста­
точно
ясно
охарактеризовала
роль
и
значение
этой
талантливой
ху­
до жницы
в
де ле
развития
нашей
гравюры
на
дереве.
С
именем
Ив.
П авло ва
связана
не
одна
эпоха
в
истории
русской
гравюры
на
дереве.
Та
эпоха,
которая
обнимает
собою
период
от
80- х
годов,
начало
творческого
пути
нашего
гравера,
и
до
настоящего
мо­
мента,
моме нт а
расцвета
гравюры,
как
самостоятельного
и
сильного
эл е­
мента
творчества.
В
той
атмосфере
эстетических
традиций
40- х
годов,
ко тор ые
были
.восприняты,
позднее
в
книжной
иллюстрации,
гравюра
все
же
бы ла
на
степени
прикладного
искусства,
и
нужны
бы ли
большие
завоевания
в
де ле
ра з ре шения
э стети ч еских
задач,
чтобы
поднять
ее
до
уровня
«вы ­
сокого
ис ку сства ».
Творческий
путь
Ив ана
Павлова
и
обнимает
с обою
все
эти
этапы.
Отличаясь
большим
тру долю би ем
и
колоссальной
лю бо вью
к
искусству,
.Павлов
бережно
охранял
традиции
гравюры,
как
с во бодн ого
искусства,
дав
еще
в
своих
старых
гравюрах
то
своеобразие
колорита
и
гармонию
линий,
которые
так
характерны
в
его
заст ав ках,
концовках
и
виньетках.
Судьба
П авл ова
бы ла
поставлена
в
такие
условия,
что
тот
неболь­
шой
та л ант,
который
т епли лся
у
него,
не
мог
пол уч ить
на длеж ащу ю
дисц ип лин у.
Вместо
Академии
и
художественной
школы,
Павлов
разви­
в ался
в
условиях
самостоятельной
работы
«по заказу»
различных
изда­
ний;
вместо
национальных
европейских
библиотек
и
музеев,
где
шли ­
фовали
с вое
развитие
и
расширяли
свой
кругозор,
в
области
графиче­
ских
искусств
и
живописной
культуры,
его
собратья
по
резцу,
Пав ло ву
оставалось
развиваться
в
условиях
узк о
п ет ерб ургск ой
обстановки.


248
АЛЬМАНАХ
Г рав юрное
искусство
в озг лав лялос ь
Матэ,
а
живо пис ну ю
культуру
создавали
П е ред вижник и.
С
одной
стороны,
гр авю ра
как
п ри кладн ое
искусство,
низведенное'
на
степень
репродуцирования
произведений
известных
художников
в
иллю с тр ир ова нных
журналах,
с
другой—идеология
Передвижников,
в
картинах
которых
ра зреш алась
общественная
т енденци я,
изображался
э пос
или
заба в ный
ане кдо т
в
ду хе
Маковского,
но
отнюдь
не
сама
живо­
пи сь,
так
как
задачи
колорита
Пер ед виж никам
были
чужды.
Т акая
об ст ановк а
ест еств енн о
отра жалась
на
творчестве
гравера.
Но
Ив ан
Павл ов
и
тут
вносит
в
гравюру
на
дереве
некоторую
свободную
струю.
Р еп родуци руя
картины
П ер ед вижн иков,
он
рабски
не
копирует
их,
пе­
редавая
различные
то на
картин
художников
в
св оей
гравюре.
Павлов
ищет,
п равд а,
еще
ощупью,
тот
путь,
который
открывает
собою
дорогу
к
колориту
в
гравюре.
Его
п реми руют
почти
на
вс ех
вы­
ст авках ,
где
только
он
ни
п ояв ляе тся.
Выставка
печатного
дела.
1895 года, 1899 г . ,
но
все
это—за
удачно
воспроизведенные
картины
художников,
где
все
же
к
минимуму
сведено
его
творческое
«я» .
Это
лишний
раз
только
указывает
на
период
застоя
нашего
гра верн ого-
ис кусст ва
80-х
и
90- х
годов.
Но
близок
рассвет.
Павлов
м ечта ет
о
н ем.
Д ев янос тые
год ы
прино­
сят
новые
ж иво писн ые
устремления.
Начинается
во зро жд ение
гравюр­
н ого
иску сства
и
для
Павл о ва
н аст упает
второй
период—«московский».
Он
переезжает
в
Москву
и
з десь
с
нео бы чайн ым
рвением
принимается
за
работу,
со здав ая
целый
ряд
новых
гравюр.
Он
п оп уляри зует
линогра­
вюру,
которую
доводит
до
совершенства
в
том
отношении,
что
ее
поч ти
уже
нельзя
отл и чить
от
гравюры
на
де р еве .х).
З десь
же
он
и
изобретает
новый
способ
печатания
акварельными
кр аска ми,
так
назыв.
«акватипии», которая способствует получению
превосходных
отпечатков,
дающих
полнейшую
иллюзию
акварельного»
р ису нка.
С
н еобы чай ной
любов ью
им
со з дается
целый
ряд
гравюр,
об’единенных
общей
идеей
и
вк лю че нных
в
серии.
Это
сер ии
цветных
гравюр
на
де рев е: «Книжного знака», «Уходящая Русь», «Старая провин­
ци я», «Московские дворики», «Уходящая Москва», «Уголки Москвы»,
«Останкино», «Провинция»
х).
С
именем
Ив.
Павл ов а
в
гравюре
связы­
вается
изображение
со вер шен но
своеобразного
мира.
Сюжеты
для
своих
гравюр—он
чер п ает
не
только
в
красотах
рус ­
ско й
природы,
но
и
старых
архитектурных
строениях,
амбарах,
пр о вин-
г)
Т ради ции
Па вл ова
да ли
начало
оп редел енной
характерной
школе
граверов^,
средн
кот ор ых
можно
отметить
мблодых
граверо в,
пода ю щих
большие
н аде жды—Ма­
т ерина
и
Ушако ву .
Первый—в
с воих
натюрмортах
(в цветной ксилографии), вторая—
в
ма ссо вых
сце нка х
из
народного
быт а
(в тоновой гравюре).
’)В1921г.
в
Отделении
Изящных
Искусств
Румянцевского
Му зея
бы ла
уст роен»,
вы ст авка
графических
работ
И.
Н.
Павлова,
приуроченная
к
35-ле тнем у юб ил ею
1886—
1921) его художеств,
де ят ель ност и.
К
это му
юбилею
в
вы шла
монография
о
нем
а
те ксто м
проф.
В.
Я.
Ад арю ко ва.


А.
И.
Кравченко.
Из
ил люс тра ций
к
«Портрету»
Гоголя.
Г р авюра
на
дереве.


250
АЛЬМАНАХ
циальных
уго лка х,
московских
кривых
п ереу лках ,
с
своими
нека-
з исгы ми
деревянными
домиками,
и
в
пестроте
пл о щадей
и
це рк вей
Ря­
з ани,
Мурома,
Сер гиева
Посада,
Торжка,
Ростова
Великого.
Современ­
ную
людскую
суету
Павл ов
и зобр ажае т
на
фоне
старинных
дворцов,
монастырей
и
домов
с
м ез онинам и.
И
все
это
является
подходящим
ак комп ан емен том
для
его
графических
сюит,
от ра жа ющих
«прошлое
ве ко в».
Рассм атр и вая
его
гравюры,
мы
как
бы
бродим,
в
воскресный
сол­
нечный
день—то
по
цветистым
берегам
ре ки
Волги,
то*по
большой
пло­
щ ади
уездного
городка,
где
устроено
народное
г улянь е,
то
по
кривым
и
узк им
переулкам
старой
Москвы.
Гравюры
его
не
рождают
героических
п оры вов
и
не
уносят
нас
к
г ерои чес кому
прошлому,—это
не
б аллады ,
поэмы,
а
маленькие
стихотворения
в
прозе,
которы е ,
в
большом,
гран­
диозном—видят
ка ко е-то
успокоение,
усталость.
Павл ов
первый
из
мо­
сковских
граверов
приш ел
к
мы сли
запечатлеть
все
богатство
и
очаро­
вани е
Москвы,
этого
«города — ск азк и », удачно названной Гамсуном.
С
любопытством
этно гра фа ,
Павл ов
все
зан ос ит
в
св ой
графический
альбом,—будь
ли
это
интересный
капитель,
стена
монастыря
с
визан­
ти йс кой
орнаментикой,
колонны
ра з руше нного
дома ,
или
старые
ворота
Английского
клуба.
В
окружении
э той
действительности,
он
черпал
свои
мо т ивы,
для
своего
«малого и уютного мира»
и,
отображая
это
в
своих
гравюрах,
соз дал
ту
графическую
ли рик у,
которая
нередко
у
него
сменяется
эпосом,
Это
особенно
характерно
проявляется
в
его
сер иях
по свя щенн ых
Москве,
где
архитектурные
строения
да ют
нам
страницы
из
истории
старой
Москвы,
Москвы
уже
ушедшей,
Москвы
уходящей,
которая
безжалостно
руши тс я
и
за мен яетс я
причудливым
декадансо м
же лезо бет о на.
И
интуиция
художника
подсказала
ему
облечь
часть
этих
мо т ивов
(«Уходящая Москва»)—в
старую
форму
г рав юры
«полити ­
п ажа», которая создает еще большее очарование былой стариной,
как
минорные
зву ки
кл ав еси на,
передающие
старинный
романс.
А
его
«Останкинские»
гравюры
и
се рия
«Провинция»—эт о
целая
эпоха,
ярко
проходящая
перед
нами
в
э том
«архитектурном эпосе Ека­
терининских
д во р цов », старинных амбаров и миниатюрных домов с ме ­
зонинами.
Это
бо льшое
художественное
воздействие
П авло ва
своими
гравю­
рами
на
зрителя
об’ясняется
отнюдь
не
изображением
п арадн ых
деко­
раций,
а
как
раз
простым,
не за т ейливым ,
но
с ильным
в
своем
правди­
вом
изображении
и
красотою
внутренней
гармонии
картин
русской
пр и­
ро ды,
како вым
по
ана ло гии
и
является
ве сь
тв о р ческий
пу ть
гр аве ра
Павлова.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
251
Совершенно
своеобразное
и
одинокое
мест о
в
истории
современной
ру сско й
кс илог ра фии
занимает
В.
Н.
Масютин.
Это
гравер-философ,
принадлежащий
всецело,
по
характеру
своего
творчества,
к
школе
не­
мецкой.
Нам
мыслится
эт о,
ко гда
мы
рассматриваем
его
офорты,
даю­
щие
д оволь но
характерное
и
четкое
определение
творчеству
художника-
гравера.
И
ес ли
его
оф орт ы,
в
большей
своей
части,
в олную т
нас
так
же,
как
фантастические
гравюры
Гольбейна
и
Дюрера
и
чудовищные
созда­
ния
Босха,—то
в
гравюре
на
дереве
художник
является
ст р огим
реали­
стом,
пронизывая
св оим
резцом
толщ у
обывательской
пошлости
и
цинизма .
Ф анта стик а
Масютина
как- то
больше
обострила
в
нем
эстетиче-
ски-философское
чутье
и,
дала
ему
возможность
аналитически
взгля­
н уть
на
окружающий
его
ми р.
Но
в
м ире
он
ви дит
только
страдания,
пороки,
ч ело века
в
роли
жалкой
игрушки
С уд ьбы,
царство
Греха
со
своими
мист и чески- т аинст в енны ми
силами.
И
все
эти
ко шма рно -фан та­
стические
вид е ния
сильно
о тр аж аются
в
пр о из ведения х
Масютина.
Рассматривая
хронологически
этапы
творчества
художника-гра­
вера,
мы
замечаем,
как
постепенно,
п утем
целого
ряда
технических
за­
во еван ий,
Масютин
от
совершенства
офорта,
тонких
штрихов
переходит
к
более
широкой
манере
в
гравюре
на
дереве.
Спокойная
и
«тонкая»
манера,
плавные,
мягкие
линии,
округленность
фо рм,
серые
полутени,
блестящие
черные
пятна
и
«ультрадетализация», какие мы наблюдаем
в
офорте
худ ожн и ка,
в
ксилографии,
переходит
у
н его
в
угловатое
ши­
рокое
письмо,
дающее
определенную
колоритность
и
эстетический
лако­
низм
гравюры.
Среди
современных
русских
граверов
Масютин
з ани мает
одинокое
место,
потому
что
по
своим
техническим
формам
и,
в
особенности,
с то­
роне
тематической,
в
сво их
пр о из ведения х
он
является
наименее
рус­
ски м.
И
все
творчество
его
является
характерным
по
своей
последова­
тельности
и
органической
связи
различных
этапов
’).
Начав
работу
только
на
23- м
го ду
(в 1907 г. ), в 1908 он уже фигурирует на выставке
Московского
Товарищества
Художников
и
в
э том
же
год у
поступает
в
Московское
учи ли ще
живописи,
ваяния
и
зо дче ств а.
В
1914 году он
к о нчает
школу,
и
зд есь
уже
определяется
нерусский
характер
его
твор­
чес тва.
Р усская
ли тера тура
по
искусству
гравюры
о чень
скудна,
и
художник,
владея
немецки м
язык ом ,
обратился
к
иностранным
журна­
лам
и.
к нигам ,
под
влиянием
которых
и
раз ви ва лось
творчество
гравера.
Здесь
как-то
одинаково
влияют
на
художественное
миросозерцание
ху­
дожника:
аллегорические
произведения
Бёкл ин а,
Шнейдера,
Гойи,
Ропса
и
реалисты—бытописатели
мещанства
и
буржуазии
Второй
И мпе рии—
Домье
и
Гаварни.
]) В последнее время,
уже
нах о дясь
в
Берлине,
Масютин
нагр ави ров ал
ряд
обл о­
жек
и
илл юстр аций
к
произв.
Тур ген ева,
Р еми зова,
Андр.
Белого
и
Достоевского.


252
АЛЬМАНАХ
Все
это
эклектически
и
отразилось
в
творчестве
нашего
мастера.
Его
творчество
является
сплошным
апофеозом
трагедии.
Жизнь
в
про­
из в едения х
гра ве ра
пол на
чудовищами,
ко тор ые
омрачают
ее
красоту,
прино ся
миру
порок,
преступления
и
горе.
Это
трагическое
начало
на­
столько
сильно
чувствуется
в
произведениях
Масютина,
что
д аже
самая
обыденная
жанровая
сцен ка
у
н его
приобретает
отпечаток
ве зде с ущей
трагедии.
Подобно
Данте
художник-гравер
следит
за
ду шой
человека
в
сфер е
б еско неч ных
страданий,
и
со
всей
ст рогостью
своей
ф ант аст ики
создает
ряд
графических
поэм,
где
страсть,
рассудок
и
элемент
патетический
сливаются
в
од но
гармонически
целое
(«Голод», «Горе», «Смерть»,
«Чувственность»).
Персонажи
Масютина,—это
те
же
ужа сн ые
старухи
Микель-Анджело,
прядущие
Судьбу
людей
и
проникнутые
злобной
энергией,
вдохновляющие
убийство,
от
к оторо го
они
приходят
в
восторг
и
экстаз
(серия « Гре х»).
Любовь,
преступление,
за вис ть,
забота,
тщеславие,
гордость,
тупая
обывательщина,—все
проходит
в
сильном
своем
выражении
в
про изве де ­
н иях
Масютина.
И
рядом
с
прекрасным
и
благородным—у
н его
неизбежна
существует
и
гру бый
земной
элемент
(«Граммофон», «Два- пят ь», «На­
па де н ие»).
Вот
почему
ему
и
удаются
такие
гравюры,
как
иллю с тр ации
к
произведениям
Гоголя.
Сплетение
фантастики
и
реального
и
вся
о бы­
ват ел ь ская
пошлость,
которая
так
ос тро
проходит
в
пр о из ведения х
Го­
голя,
в
иллюстрациях
Масютина,
нах о дит
свое
прекрасное
отображение
(«Шинель», «Нос»).
Здесь
гравер
подходит
с
определенным
анализом
к
произведению
писателя,
здесь -т о
им енно
мы
и
ст алкив аем ся
с
той
психологичностью
гравюры
и
интроспекцией
художника-гравера,
о
ко­
торой
мы
упомянули
в
начале
нашего
о чер ка.
Это
логическое'
завершение
всего
творческого
пути
нашего
мастера
и
его
углубленность
в
изучение
самой
душ и
н атуры,
мы
особенно
резко
замечаем
в
превосходных
портретах
Гог оля
и
Достоевского,
ис полне н­
ных
гравером
на
дереве
х).
Этот
новый
п одход
к
изучению
натуры
са­
мого
фыта
и
отыскание
нового
графического
стиля,
к ото рый
мы
ви дим
во
в сех
к си лограф иче ск их
раб отах
художника-гравера,
сказался
и
в
по­
сл едн ей
его
сер ии
«Женщина,
вино
и
к а р ты », «Дни творения»
и
в
и ллю­
ст рирова ни и
«Двенадцати»
А.
Б лока.
В
к сило гра фии
Масютин
еще
только
начал
пробовать
свои
силы,
но
с
течением
времени
мы
увидим,
что
действительное
призвание
его-
ск аже тся
только
в
гравюре
на
дереве.
Офорт
явился
только
той
лабора-
’) В декабре 1910 г.
в
Румянцевском
М узее
была
устроена
выставка
офортов*
Масютина,
на
которой
было
с обран о
158 листов,
работы
за
период
1908—1918 г.
В
1920
г оду
Румянцевским
Музеем
была
издана
изящная
квиг а,
п освя щенна я
творчеству
Масютина.
с
одной
гравюрой
на
дерев е
и
13 репродукц., со вступительной статьей профи
Н
И.
Романова,
каталогом
пр оизв еден ий
Масютина
и
библиографией,составленной
ироф.
В.
Я.
Адарю ков ым .


ВОЗРОЖДЕНИЕ
253
торией
для
гравера,
где
он
искал
живописные
пятна
в
гра в юре
и
где
начал
с
такой
силой
развиваться
его
философско-эстетический
т алант ,
давший
яркие
картины
мировой
и
социальной
трагедии.
Переходя
к
рас смотре ни ю
новейшей
тоновой
гравюры
на
дереве
ил и,
как
вернее
ее
определение—колоритной,
ее
завоеваниям,
осо­
бенностям
и
ха ракте рны м
моментам
в
общем
поступательном
движении
рус с кого
из обр аз ите ль ного
творчества,
нам
представляется
уместным
сопоставить
две
эпохи
нашей
ж ивоп ис ной
культуры.
’
Нам
приходится
зд есь
еще
раз
отметить
с вязь
гравюры
с
живопис­
ными
з адачам и.
Ведь
немудрено,
что
принципы
новой
гравюры
в
на­
ст оящую
эпоху
ра зрешен ы
все
же
живописцами.
Самые
молодые
наши
граверы—это—живописцы,
к ото рые
отдыхая
от
станковой
живописи,
переносят
все
принципы
и
задачи
цветовых
п роб лем
р
гравюрное
и скус­
ство.
З аво евание
Томаса
Бевика
в
технике
гравюры
не
бы ло
воспринято
вполне
граверами
для
ра зрешен ия
э стетиче ских
задач.
А
ве дь
перед
граверами
впереди
бы ло
широкое
и
просторное
поле
для
отыскания
новых
принципов
колорита.
Но
русская
живопись
как
раз
к
этому
времени
ушла
от
колористических
задач.
Ее
пр ивле ка ла
больше
т емат ич еская
сторона.
Ложноклассицизм
только
начал
об­
основываться
в
Академии
Х удо же ств.
В
русском
живописном
творче­
ст ве
Федотовым
создавалась
та
«шинель», из- п од
которой
начали
вы ро-
ст ать
б уду щие
представители
живописной
культуры.
Колорит
уже
окон­
чательно
отс тран ялс я,
общественное
и
политическое
дви жени е
созда­
в ало
определенную
тенденцию,
и
та
революция
в
Академии
Художеств,
которая
произошла
в
1863 г., проходила под флагом отражения в искус­
с тве
б ыта.
Молодые
ко н курен ты
отказались
писать
«на золотую ме­
дал ь», создали ядро Передвижников,
к отор ые
и
про вод или
в
ж изнь
если
не
Отражение
бы та
(В.
Маковский,
Прянишников,
Лемох,
Мясое­
дов ),—то
оп реде ле нн ую,
о б щест венную
тенденцию
(Крамской,
Репин,
Ге,
Ярошенко).
То но вая
гр ав юра
этого
времени
и
отразила
в
се бе
слишком
плоскост­
ную
живопись
Передвижников.
В
ксилографии
Се ря кова
мы
встречаем
безупречно
тонкую
штриховку,
нежную
воздушность
л иний,
но
отсут­
ствие
колористических
пятен
и
р аз реш ения
самой
г лу бины
и
простран­
ст ва
в
гра в юре.
И
чисто
т ехн иче ский
под ход
у
Серякова,
как
и
у
его
последователей,
впо лне
определяет
игру
белых
линий
на
черном
фоне,
для
того
что бы
да ть
некоторую
иллюзию
тона.
В
гр а вюре
был
тон ,
придававший
ей
какой-то
сероватый
оттенок.
В
таком
виде
мы
и
привыкли
видеть
тоно­
вую
гравюру
на
дереве.


254
АЛЬМАНАХ
В
конце
прошлого
столетия
в
нашу
живопись
вновь
проникают
задачи
колорита.
Имп р ессио н изм,
дав
пышные
ростки
во.
Франции,
от
Ма нэ
уже
поворачивает
в
сторону
сез анни зм а
и
дальнейшего
отыскания
св ета
в
к ар тине.
Вначале
слабо,
а
за тем
все
более
интенсивно,
русские
живописные
течения
связываются
с
западными
школами,
и
в
н ашу
живопис ь
уже
проникают
новы е
веяния,
в
смысле
отыскания
света
в
колорита.
И
в
последнее
вр емя
в
ней
у стан ови лось
уже
чисто
се зан­
новское
разрешение
живописных
приемов.
Те
приемы,
которые
довольно
яс но
были
очерчены
в
письме
к
Эмилю
Бернару
Сезанном.
«Трактуйте
п ри ро ду », пишет Сезанн, «посредством цилиндра,
шара,
конуса,
при
чем
все
д олжно
б ыть
приведено
в
перспективу,
чтоб ы
каждая
сторона
в ся­
ко го
плана
бы ла
н апр авл ена
к
центральной
точке.
Линии
параллельные
горизонту
передают
пространство—другими
с лов ам и—вы дел яют
кусок
из
природы...
линии,
перпендикулярные
горизонту,—сообщают
кар т ине
глубину,
а
в
вос пр ият ии
пр ир оды
для
нас
важнее
глубина,
чем
плоскость».
В
этой
определенной
смене
эпох
жи воп ис ных
культур
и
зарожда­
лась
новая
колоритная
гравюра
на
дереве,
в
которой
уже
и
ощущается
то
восприятие
глубины
и
пространства,
какие
мы
н аблю даем
в
картине.
Вместе
с
тем
и
технически
гравер
уже
неско ль ко
м ягче
подходит
к
кс и­
л ог р афи ческим
приемам,
ра зре шая
иг ру
черных
линий
на
бе лом
п оле
листа,
что
и
дает
ему
возможность
дать
яркие
бл ики
и
ту
градацию
тонов,
какая
в
своей
перемежающейся
инте нсивнос т и
и
создает
впеча­
тление
гармонии
пятен
различных
цветов.
Первым,
к ото рый
открыл
в
ксил ог р афии
эти
новые
приемы,
явился
В.
А.
Фаворский.
Обладая
большой
эр уд ицие й,
как
живописец
и
как
зн аток
современного
ис ку сств а,
Фаворский
достаточно
учел
все
те
проблемы,
какие
были
до
не го
в
тоновой
гравюре.
Учениц
талантливого
проф.
Холлоши
и
переводчик
трудов
по
эстетике
(А.
Гильдебрант
«Про ­
блема
формы
в
изобразительном
искусстве». К.
Фолль
«Опыты сравни ­
тельного
изучения
к ар тин»), Фаворский ввел в ксилографию принципы
последних
живо пис ны х
достижений.
В
его
ex-libris’ax, пейзажах,
концовках,
мы
уже
видим
разрешение
пространства
и
глубины,
вместе
с
тем
композиция
самого
ри сун ка
у
н его
уже
строится
по
принципу
некоторого
восприятия
зрительного
нерва,
к
ощущению
пвета.
Г лу бина
пятен
черного
цве та
у
н его
заканчи­
вает ся
че рн ыми
штрихами,
к отор ые
по ст епенно
у то нч аются
и
прерыва­
ют ся
там,
где
зр ит ельн ый
нерв
уже
может
воспринимать
в
оставленном
бел ом
пространстве
п оля
листа,
ощущение
п ол утона.
Вместе
с.
тем
ри­
сун ок
его
четок,
без
л ишне го
нагромождения
и
дает
тот
лаконизм,
ко­
торый
и
необходим
в
гравюре
на
дереве.
З аво евание
его
в
ко лори тно й


ВОЗ РОЖД ЕНИ Е
255
гравюре
от ра зилос ь
и
в
особенностях
книж но й
иллюстрации.
Его
и ллю­
страции
к
рас ска зам
Бальзака
и,
в
особенности,
к
недавно
вышедшей
комедии
Муратова
«Кофейня»—ука зыва ют
на
с вязь
эстетических
и
гра­
фических
построений
с
темой
и
глубиной
со дер жания
произведения
писателя.
По
этому
п ути
и
направилось
творчество
А.
И.
Кр авче нк о,
кото рый ,
так
же
как
и
Фаворский,
является
живописцем
и
учеником
п роф.
Хол-
лоши.
Окончив
в
1910 г.
Московское
уч илище
живописи,
ва яния
и
з од­
че ств а,
с
премией
Левитана
по
пей заж у,
Кравченко
ус пел
уже
насы­
титься
западной
живописной
культурой,
в
таком
художественном
центре
Европы,
как
Мюн хе н.
Но
вскоре
судьба
улы бае тся
ему
и
в
1913 году он получает командировку на Восток.
Индия,
куда
он
отправился,
к
его
чисто
«студийным»
лаборатор­
ным
р або там
в
отыскании
колорита
и
свет а,
присоединяет
то
богатство
красок
прир од ы
и
архитектурных
чисто
фантастических
мотивов,
кото­
ры ми
богата
эта
с тра на.
Искани е
колорита
на
З апа де,
восточная
орна­
ментика,
краски
индийских
примитивов
и
очаровательные
сказочные
уголки
Индии,
какие
наблюдает
художник,
все
больше
развивают
в
нем
чувство
и скани я
колорита
и
гармонии
самой
композиции
ри сун ка.
И
в
результате
у
не го
создается
п лотн ая
и
т вер дая
конструкция
ри­
сунка.
Ко неч но,
все
это
у
не го
им еет
о пред елен ную
основу,
исходящую
от
канонов
глубоких
нем ецк их
традиций
в
искусстве.
Индия,
бросив
его
к
свету
и
краскам,
как
к
живописной
основе,
ср азу
заставила
его
п орв ать
с
Левитановской
школой.
И
в
гравюре
па
дереве
1920 г.
«Индия»
он
уже
разрешает
новы е
принципы
графических
задач.
Начав
заниматься
гравюрой,
только
с
1914 года,
Кравченко
ок а­
зал
в
ней
колоссальные
успехи,
и
характерно
то,
что,
насколько
сильно
влияние
Валлотона
в
его
гравюрах
на
линолеуме
(«Волга»),
на­
столько
же
ярк о
выступает
вл ия ние
Сезанна
и
Руссо—в
ксилографиче­
с ких
сюи тах
гравера.
Р азреше н ие
п робл емы
гл у бины
в
кар т ине
Сезанна
и
простота
художественного
подхода
Ру ссо
синтетически
отра зи лись
в
гравюрах
художника.
Импрессионизм,
воспринятый
им
еще
в
московской
школе,
а
за тем
сказочная
Ин дия,
подготовили
в
нем
особенную
любовь
к
полутонам
и
к
форме,'какие
мы
наблюдаем
в
его
удивительных
по
композиции
рисунках,
заставках
и
к онцо вка х.
Но
особенно
ха рак терн ым
является
в
творчестве
Кра вч ен ко—эт о
п ости жен ие
стиля.
Художник-гравер
интуитивно
и
с
поразительной
простотой
постигает
самый
с тиль
прошедшей
эпохи
40- х
годов.
Как
в
книжной
иллюстрации
(«Повести Белкина»
Пушкина), так и в отдель
ных
гравюрах,
заставках
и
концовках
на
дереве,
художник
особенно
ярк о
отображает
не
только
к ост юм,
обстановку,
орнамент,
но
и
самый


256
АЛЬ МАНАХ
дух
прошедших
годов
(серия— ал ь бо м
«Ex-libris’bi»1), «Улица
уез д­
ного
г ород ка
40-х
г одов », «Эстеты», «В библиотеке»).
Уже
в
самое
последнее
время
Кравченко
у вл екает ся
Гофманом,
его
фантастикой,
которая
дает
неисчерпаемую
пи щу
худ ожн и ку-и ллюстра­
тору.
И
он
со з дает
ряд
прекрасных
по
композиции
и
колориту
гравюр,
иллюстрирующих
рассказы
писателя
(«Повелитель Блох»
Э.
Гофмана).
З десь
характер
творчества
Кравченко
ск азыв ает ся
не
только
в
но­
вом,
четком
рисунке,
красочных
пятна х
и
графических
завоеваниях
то­
новой
гравюры,
но
и
в
глубоком
эстетическом
анализе
произведений
писателя.
И
в
э той
поэтической
чутк ост и
мы
з амечаем
еще
о дну
и
весьм а
яркую
особенность
художника-гравера,
ко тора я
выделяет
его
из
неболь­
шой
семь и
современных
русских
колористов-ксилографов.
К
группе
«колористов»
м ожно
отнести
и
молодых
гр аве ров
Н.
И.
Пискарева,
П.
Я.
Павлинова, H. Н.
Купреянова
и
А.
И.
Усачева
(послед ­
ний
в
с воих
натюрмортах,
пейзажах
на
дер еве
и
линолеуме).
Н.
И.
П искар ев
воспринял
те
же
традиции,
которые
служат
основанием
тво р­
чества
Фаворского
и
Кра вче нк о.
Работая
в
о бласт и
офорта
и
цветной
гравюры
на
линол е ум е,
Пискарев
еще
здесь
ок азыв ал
большие
успехи
в
деле
отыскания
коло рита,
создав
целый
ряд
офортов,
посвященных
видам
Москвы
и
Петербурга
(«Михайловский замок», «Александрий ­
ский
те а тр», «Каменный мост в Москве»).
Бледно-лиловый
тон
его
кра­
сочных
офортов
быстро
сменяется
цветной
гравюрой
на
линолеуме,
где
гр авер
особенно
сильно
передает
и нт енсив но сть
ярких
тонов.
Его
цвет­
ная
гравюра
на
линолеуме
«Ветер», всего в 2
тона,
пер едающ ая
нежную
г амму
ярких
тонов,
явля ется
одной
из
лучших
современных
гравюр
как
по
своим
техническим,
так
и
эстетическим
достижениям.
Занимаясь
гравюрой,
главным
образом,
офортом
с
1911 года,
Пискарев
еще
до
окон­
чан ия
Строгановского
училища
(1916 г.) участвовал на всех московских
выставках,
Лемерсье,
Московского
Товарищества
Художников,
Сов ре­
менная
Живопись,
где
обращал
вн имание
своими
кр асив ыми
офортами
и
гравюрами
на
линолеуме.
Но
к
об лас ти
гравюры
на
дереве
Пискарев
обратился
совсем
уже
недавно
и
ср азу
постиг
все
совершенства
этой,
ветви
графических
искусств.
Его
последние
иллюстрации
(гравюра на
дер ев е)
к
выпускаемой
кни ге
А.
В.
Луначарского
-«Освобожденный
Дон-Кихот»
достаточно
ярк о
рисует
не
только
особенности
тв о рчеств а
молодого
ксил ог р афа,
но
й
предсказывают
нам
те
успехи,
которые
одер­
жит
гравер
в
открывающемся
перед
ним
широком
поле
будущей
худо­
жественной
деятельности.
1922 т.
„Ex-libris’u’ гравюра на дереве А.
И.
К рав ченко
изд.
Книгопечатник.
Москва.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
257
Чутким
художником-колористом
в
гравюре
яв ляетс я
и
П.
Я.
Павли­
нов,
давший
ряд
содержательных
по
своему
проникновению
в
глубину
человеческой
души
портретов.
Его
графические
портреты
Короленко,
Морозова,
Блока
и,
в
особенности,
Э.
Т.
А.
Гоф ма на
обращают
вни мани е
на
с ебя
не
только
той
особенной
графической
фактурой,
которая
отме­
чается
в
гравюрах
последнего
времени,
но
так же
рисунком
и
особенной
проникновенностью
в
передаче
черт
изображаемого
л ица.
Его
«книж­
ные
украшения»
и
в
особенности
содержательная,
примыкающая
к
ка р­
тине
гр авю ра
«Дуэль Пушкина», характеризуют Павлинова не только
как
стилиста
и
познающего
определенную
конструкцию,
композицию
рисунка,
но
и
как
пс ихо лога ,
дающего
и дею
и
содержание
в
гравюре.
H.
Н.
Купреянов
еще
совсем
молодой
ксилограф.
Ученик
Кардов­
ского
и
Петрова-Водкина,
он
воспринял
у
первого
четкий
рисунок,
а
у
в тор ого
принципы
колорита.
Любя щ ий
книгу
и
посвящая
ей
почти
все
свои
последние
работы
Купреянов
не
только
з анимает ся
кн иж ной
гра­
фикой,
но
и
проводит
ряд
уд ачн ых
экскурсий
в
об ла сть
«искусства
ш ри фта». Его ксилографический альбом,
в ключа ющий
в
себ е
множество
прекрасных
по
своей
композиции
букв,
указывает
на
особенную
чу т­
кость
художника
к
стилю
и
к
сам ой
культуре
книги.
Его
этюды—гра­
вюры
на
дереве
замечательны
как
компановкой
п ей зажа
(«Деревенский
мо т ив», «Ночь»), так и строгостью,
четкостью
линий.
Мягкие
и
вместе
с
тем
ин тенсивн ы е
черные
пятна,
острые
светлые
блики,
ка кие
мы
на­
блюдаем
в
увражах
худ ожн и ка,
дают
определенное
разрешение
той
ц ве­
товой
проблеме
в
однотонной
гравюре,
какое
и
возвышает
современную
нашу
к сило гра фию
к
под линном у
grand art’y.
Настоящую
главу
нашего
очерка
мы
посвящаем
тем
мастерам,
ко­
торые
не
яв ляю тся
граверами
по
преимуществу,
а
живописцами,
и
со­
здавшими
определенную
э поху
не
в
живописной
культуре
России,
а
в
истории
современной
гра вю ры
ее.
Еще
в
н ачале
нашего
очерка
мы
ук а­
за ли
на
особенности
нашей
статьи
в
том
от но ше нии,
что
она
повествует
только
о
д вух
видах
гравюры—ксилографии
и
линог ра вю ре ,—ка к
н аи­
более
распространенных
в
настоящую
эпоху
в
России,
и
где
резец
г ра­
ве ра
достиг
особенной
яр кос ти
и
полноты.
Расцвет
коснулся
как
ксило­
графии,
так
и
линогравюры.
Линолеум,
особенно
в
по след нее
время,
явился
крайне
распространенным
материалом
в
гр а вюре
не
только
в
сил у
св оей
эластичности,
но
и
п ото му,
что
его
легче
было
на йти,
чем
пальмовое
или
грушевое
дерево.
Удобство
и
простота
гравюры
на
линолеуме
сразу
привлекли
к
се бе
внимание
многих
живописцев.
Вместе
с
тем
развитие
этой
фо рмы
гра­
вюры
особенно
с ильно
ск азало сь
в
р ев олю ционно е
время,
когда
она
проникла
во
мно гие
издания
этого
времени
и
в
революционный
плакат.


258
АЛЬМАНАХ
Художники
и
гр аве ры
различных
направлений
сразу
обратились
к
этому
материалу
и
нужно
признать,
что
достигли
зд есь
большого
совер­
шенства.
Мы
не
го во рим
уже
о
цветной
линогравюре
(Фалилеев,
Павл о в,
П иск а ре в), где поражает нас не только экспрессия линий и форм,
но
и
ра з реше ние
чисто
жи воп ис ных
задач
в
линогравюре.
В
однотонной
гравюре
на
линолеуме
гравер
достиг
уже
той
технической
в ысоты,
когда
ее
совсем
трудно
отличить
от
к с илогра фии.
Что
особенно
замечательно
в
эт ом
о тн ош ении,
это
то,
что
в
линогравюре
художник-гравер
у спеш но
разрешил
и гру
черных
и
белых
пятен,
ту
композицию
самого
рисунка,
которое
бер ет
св ое
нач ало
от
Ва лл отона
и
Леп ер а.
Но
вместе
с
тем
современный
художник-гравер,
пройдя
чер ез
го р­
нило
ку биз ма
и
футуризма,
вносит
в
гра в юру
подчас
те
же
принципы,
какие
мы
видим
и
в
живопис и,
стирая
самы е
эстетические
покровы
и
созидая
нов ые
художественные
фор мы.
Типичным
линогравером
э того
направления
является
А.
Г.
Як им ченк о.
Ученик
Anglada Can/arassa,
он
неоднократно
участвовал
своими
живописными
работами
в
Париж­
ском
Салоне
и
в
«Salon de indépendants» и на выставках «Ми ра
искусств».
С
1916 года он увлекается гравюрой,
со зд ает
ряд
офортов
(«Фландрия»,
«Бегинаж», «Мост св.
Бо ни фа ция ») и затем посвящает себя линогра­
вюре.
Он
выпускает
в
свет
ха ракте рн ые
для
его
творчества
серии
л ино­
гравюр
под
на зван ием
«Город»
и
«'Груд», которые сразу обращают вни­
мание
художественного
мира
на
ту
форму,
идею,
эк спр ессию,
какие
выявлены
художником-гравером
в
ря де
гравюр.
Вся
ди нами ка
жизни
большого
фабрично-заводского
гор ода
про хо дит
перед
н ами
в
тонкой
передаче
талантливого
мастера.
В
игре
черных
и
бел ых
пятен
гравер
передает
то
п алящее
солнце,
которое
отбрасывает
тени
от
строений
и
массы
людей,
снующих
по
улицам
современного
каменного
мешка,
то
д алек ие
перспективы
убегающих
домов
и
б ульв аров ,
то
уличные
сцены,
где
острота
линий
и
фор м
особенно
ре зко
подчеркнута
живописцем-
гравером.
Якимченко
в
ис кусст ве
является
представителем
нового
города-
ф абр ики.
с
его
ц арст вом
м ашин
и
своеобразной
механизацией
жизни.
Ме рт вая
природа
как
бы
приобретает
динамичность
в
линогравюрах
Якимченко,
тесно
в не дряетс я
в
живую
материю,
ох ват ывае т
ее
и
с озд ает
в
ней
ст ати ку
жизни
(«У аптеки», «Метель», из серии « Гор о д»). Но « к у­
бистическое»
направление
в
тв орче с тве
художника-гравера
вскоре
см е­
няется
«неореалистическим», и угловатые линии прежних гравюр усту­
пают
место
мягким
волнующим
линиям
и
игре
колорита.
В
сер ии
«Труд»
' художник дает нам не только прекрасное отображение труда в искус ­
стве
(«Завод», «Смена»), но и ряд технических завоеваний,
в
особен­
ности
там ,
где
он
п роявля ет
разрешение
пространства
и
высоты
(«Под’е м
б а лк и», «Постройка моста»),
К
этому
направлению
примыкает
и
тал антли вы й
живописец-гра­
вер
С.
В.
Герасимов,
у вл екш ийся
в
последнее
время
также
и
лито-


С.
М.
Кол есн иков .
[В саду Гефсиманском.
Гр авю ра
на
л инол еум е.
Опубликовывается
впервые.


260
АЛЬМАНАХ
графией:
в
его
литографиях
и
лино гр авю ре
мы
видим
отражение
совре­
мен ной
деревни.
Это
единственный
из
современных
художников,
который
в
св оей
гравюре
подошел
впло тную
к
рус ско й
деревне.
Его
серия
«Земля» -
так
же,
как
и
лит огра фии
«Мужики»
не об ык нове нно
ярко
отражают
всю
сил у
и
«власть земли», которая проходит перед нами в угловатых и
из ло манн ых
линиях
рисунка
(«Жатва», «Косарь»).
Здесь
мы
встречаем
не
ид е ализа цию
современной
дер евни,
не
то
ложное
ее
изображение,
ко­
торое
мы
привыкли
видеть
в
ярких
красках
наших
художников.
Р ус-
кая
дер ев ня
в
гравюрах
Герасимова
проходит
перед
нами
во
всей
своей
«землистости», «корявости»
и
тем
характерным
для
нее
серовато-угрю­
мым
ликом,
к ото рый
удивительно
тонко
подмечен
худ ожн и ком
(«Праздник», «На заработки»).
Вместе
с
тем
и
в
самой
композиции
рисунка
Герасимова
мы
з аме­
чаем
те
сильные
и
смелые
линии,
которые
пронизывают
внутреннюю^
гармонию
души
натуры
и
которые
являются
следствием
прохождения
та лан та
живописца-гравера
через
аналитику
футуристического
те чен ия:
в
наш ей
живописной
куль туре .
В
области
линогравюры
работает
и
H.
М.
Чернышев.
Живописец-
гравер,
прошедший
шк олу
М атэ
и
Жюльена.
Французское
вл иян ие
ска­
залось
на
его
гравюре
и
литографии.
Вначале
м ифологиче с к ие
сюжеты,
которые
мы
вид им
в
ряде
его
офо рто в
(«Фурия», «Амазонка», «Сладо­
с т ра с т ие »), затем кубистический период и,
в
связи
с
этим,
перемена
са­
мой
темы.
В
этот
период
в
его
литографиях
мы
видим
отражение
совре­
менного
города
(«Переулок», «Весна», «Поэт», «Муза») и,
нак онец ,
по­
следний
период,
когда
художник
переходит
к
ре али зму
в
момент
орга­
низации
кружка
«Искусство— ж изнь », который ставит своей целью по ­
стижение
формы,
работу
над
живописным
материалом
и
отображение
ст ат ики
современности.
Этот
по сл еднй
период
дос таточ но
от ра жен
в
его
картинах
и
линогравюре.
На
последних
выставках
обратил
на
себя,
вн им ание
молодой
гра ­
вер
И лья
Со колов.
Целый
ряд
его
гравюр,
появившихся
на
раз­
личных
в ыста вка х,
сконцентрирован
в
наст о ящее
время
в
о дну
серию
«Труд». Здесь так же,
как
и
в
р або тах
других
граверов,
замечается
огром­
ное
влияние
Ва ллот он а.
Г рав еру
все
же
здесь
уд ало сь
присоединить
к
ним
некоторую
стилизованность
и
опр е дел енный
эклектизм,
где
де ре­
венская
поэзия
Миллэ
у
гравера
чудесно
со четаетс я
с
жанром
Домье
(«Сбор картофеля», «Кормилица», «У сапожника»).
Его
отдельные
кр а­
сочные
гравюры
(«Нищенка») показывают в нем художника -д еко р ато р а,,
к ото рый
удачно
комбинирует
орнаментику
с
характерной
плоскостной
р аскр аско й
рисунка.
Живописец-гравер
Влади м ир
Соколов,
в
своей
линогравюре-
и
литографских
листах,
обратился
к
жанру
другого
рода.
Это
с та­
ринные
мотивы,
которыми
проникнуты
все
его
гравюры,
относящиеся
к
Сергиеву
Посаду.
Уч еник
Левитана,
Со колов,
унаследовал
от
своего-


ВОЗРОЖДЕНИЕ
261
учителя
тот
л ири зм,
который
з амеч ает ся
во
всех
произведениях
худ ож­
ника.
Участник
Акаде мич ески х
и
Пер едви жны х
выставок,
постоянный
член
«Мира Искусства»— В.
Соколов
до ста точн о
зарекомендовал
себя
как
пе йзажи ст1).
К
линогравюре
В.
Соколов
обратился
совсем
уже
нед авн о
и
со з дает
в
ней
ряд
прекрасных
листов.
К реп остны е
стены
и
величественные
ст а­
ринные
башни
Сергиева
Посада
XIV и XV веков,
как
бы
оживают
в
линогравюрах
В.
Соколова.
В
1918 году художник издает альбом авто­
гравюр
под
названием
«Троицкие силуэты», где перед нами проходят
в
уд ачной
композиции
образы
старинного
зо дчеств а.
В
1919 году выхо ­
дит
его
сер ия
«Провинция—д вори к и», литогравюры,
р аскр аш енные
аква­
релью
от
руки
(«Муром», «Плес на Волге», «Касимов», «Рязань»), в
1920 году продолжается это издание серией— «П ров и нц и я—у садь бы» .
В
своих
линографических
мотивах,
посвященных
с та ринной
ар хи тек­
туре
Сер гиева
По сад а,
В.
Соколов
избирает
зимние
моменты,
когда
к он­
трасты
черного
и
белого
особенно
удачны
для
отображения
в
гравюре.
Таковы
его
«Соляная башня», «Церковь Зосимы», «Проездные ворота»,
«Каличья башня»
и
«Троицкий двор».
Эти
последние
работы
его
носят
несколько
снлуэтпый
характер,
чем
и
со здают
еще
большее
очарование.
Эта
сфера
работы
художника
в
настоящее
время
расширяется
и
нужно
ожи дать ,
что
гравер
продолжит
серию
своих
монографий
в
линолеуме
о
древней
архитектуре
России.
Но
самым
блестящим
гравером
на
линолеуме
является
С.
М.
Ко­
лесников.
Он
как-то
особенно
умело
подходит
к
игре
черных
и
белых
пятен
и
разрешает
впо лне
в
своих
oeuvr’ax принципы «Blanc et
Noir».
Тот
кол ори т,
к отор ый
особенно
рельефно
выступает
в
его
гравю­
ра х,
об’яспяется
не
только
большой
художественной
интуицией
гравера,
но
и
обстановкой,
в
которой
развивался
талант
живописца.
Родившись
в
г.
Калгане,
недалек о
от
Пекина,
худ ожн ик
с
детства
уже
начал
во с­
принимать
чарующие
краски
Востока.
К ол есн иков
сроднился
с
Монго­
лией,
степью,
жил
жизнью
кочевников,
охотился,
ск италс я
по
сте пям ,
участвовал
с
ним и
в
их
к ульт ах.
Окончив
гимназию
в
Кяхте,
есте­
ст венно е
отделение
Петроградского
Лесного
института
и,
пол уч ив
худо­
жественное
образование
у
Добужинского
и
Петр о в а-В о дкин а,—Коле с ни­
ков
снова
у ст реми лся
на
Восток,
но
уже
для
живописной
и
научной
работы,
во
гл айЬ
эк спедици и
(1908—1914) по исследованию долины
ре ки
Орхона
(Сев .
М онг олии) .
З десь,
где
когда-то
б ыла
Золотая
Орда
Чингис-хана,
художник
з ано сит
в се,
что
он
видит,
в
свой
альбом.
Его
живописные
работы—это
целая
га рм ония
красок,
которые
л аска ют
х)
Картины
„В парке*
и
.Остатки прежнего величия®
приобретены
П.
М.
Треть­
яковым
для
его
М оск овск ого
Собрания.
Картина
. Вес на*
была
премирована
и
п ри­
обретена
Акаде ми ей
Художеств.
В
1921 г.
появился
очерк
Пет ра
Дул ьс кого,
посвященный
В.
Соколову.
(„Казан ­
с кий
библиофил®. 1921г.
No 2).


АЛЬМДИАХ
с воим
нежным
колоритом
взо р.
Монгольская
экзотика,
в
повышенном
цв ето вом
отношении,
золотисто-зеленый
отлив
степи,
яркие
костюмы
монголов
на
фоне
степи,—все
это
прекрасно
отражено
художником
в
ря де
полотен.
И
эти
колористические
принципы,
к отор ые
проводит
он
в
ж иво­
пись,
переносятся
им
и
в
линогравюру.
Зд есь
также
мы
в стре чаем
ширь
и
простор
степей,
монголов,
табуны
лошадей,
отра женн ы х
в
ярких
кра­
сках
и
гармонии
пятен.
Его
«библейские»
мо ти вы,
отраженные
в
лино­
гравюре,
как
бы
п родол жа ют
принципы
Валлотона,
но
к
ос об ому
упро­
щению
и
красоте.
О б ласть
линогравюры
в
настоящее
время
привлекает
к
с ебе
целый,
ряд
живописцев
и
граверов,
и
нужно
признать,
что
в
переживаемую
н ами:
эпоху
она
яв ляетс я
особенно
распространенной
и
излюбленной
ф ормой
в
графических
искусствах.
Гравюра
на
меди.
Г рав юра
на
ме ди
развивалась
на
первых
порах
в
более
счастливой
обстановке,
чем
ксилография.
Появившись
в
России
в
первой
половине-
XVII века,
она
ср азу
во с прин яла
‘те эстетические традиции,
кот орые -
ей
были
уготовлены
про шедши ми
в екам и.
Вместе
с
тем
в
русское
искус­
ство
к
этому
времени
уже
пр о никают
«фряжские», т . -е .
за па дно-е в ро­
пейские
влияния
и
русская
гравюра
уже
знакомится
со
в семи
техни­
ческими
завоеваниями
европейских
мастеров.
Все
бол ее
тесные
экономические
сно ш ения,
какие
завязывались
между
Москвой
и
Европой,
не
мо гли
не
отр ази ться
на
искусстве
и
быте
русского
на ро да.
Через
Москву
шли
в
Германию,
Голландию,
Англию
персидские
шелка,
в
обмен
на
которые
иностранцы
вв ози ли
в
Россию
через
Архангельск
кра ски ,
бумагу
и
другие
продукты
своего
производ­
ства,
попутно
ввозя
и
некоторые
предметы
культурного
обихода.
И
первая
гравюра
на
меди
все
же
была
исполнена
в
Голландии;,
это
заглавный
лис т
к
кни ге
«Учение о ратном строе»
по
рисунку
и ко­
нопи сца
Григория
Благушина
(1647).
Первыми
граверами
на
ме ди
яв ляют ся
знаменщики
(рисовальщики
и
ж иво писцы )
Серебряной
палаты
в
Мос кв е.
И
в
данном
случае
вполне
п онятн о,
что
но вое
искусство
гравюры
на
м еди
впервые
бы ло
воспри­
ня то
резчиками,
работавшими
в
Оружейной
Пал а те.
Первым
русским
гравером
на
мед и
является
Л ео нтий
Бунин,
давший
це лый
ряд
за ме­
чательных
гравюр
в
книгах
«Букварь»
Кариона
Истомина
и
«Синодике».
Работы
Бу нина
настолько
интересны,
по
своей
четкости
и
идеальной
комп озиц и и
рисунка,
что
пленяют
искусствоведа
и
в
настоящее
время
при
сравнении
да же
с
современными
графическими
оепуг’ами.
С лаву
Бу нина
разделяли
Афанасий
Трухменский,
Симон
У шако в,
а
также-


264
АЛ Ь МАНАХ
и
ученик
первого,
Василий
Андреев.
И
з десь
так
же,
как
и
в
ксилогра­
фии
мы
различаем
два
направления:
московское
и
киево-черниговское^
II если московская школа старается дать в гравюре рисунок,
прпямд^
и
поражает
своей
композицией
рисунка,—то
киево-черниговская
уж
вводит
в
г рав юру
картину,
где
да ет
определенное
впечатление
не
только
р аз решен ием
г лубин ы
и
св ето тен и,
но
подчас
и
уд ачной
компановкой
сюжета.
Таковы
гравюры
Л.
Та рас ев ича
«Преподобный Нестор» .
Тарасевич
о ст авил
ряд
тщательно
вырезанных
г рав юр,
где
особенно
характерным
для
его
творчества
является
также
и
со здан ие
гравюрного
портрета.
Т ар асев ич—пер вы й
из
рус ски х
гр аве ров
на
м еди,
устремившийся
к
пор­
трету,
и
нужно
признать,
что
портреты
его
являются
замечательными
образцами
русского
граверного
и скус ств а.
К
киевской
школе
принадлежат
граверы:
Иннокентий
Широкий,
Самуйлович
и
А.
Гошемский.
Пришедшее
б ыло
к
совершенному
упадку
к
концу
XVII века гравирование на меди снова оживает,
бл агод аря
Петру.
Петр
отлично
понимал
значение
гра вю ры,
как
искусства
репро­
дукционного,
которое
может
прославить
его
ца рст во
не
только
в
Ро с­
сии,
но
и
за
рубежом.
Ему
необходимы
был и
худ ожн и ки,
граверы
для
изоб ра же ний
в
р ису нке
ха рак тер ных
эпизодов
его
царствования
и
забав.
Эту
мысль
он'
и
п ровод ит
в
сво ем
указе
Сенату,
об
учреждении
уни­
верситета
и
академии,
г ов оря,
что
«без живописца и градировального
мас тер а
обойтися
невозможно
будет,
понеже
из дан ия,
к отор ые
в
науках
чиниться
будут
(ежели оные сохранять и публиковать), имеют рисованы
и
градированы
быть».
Петр
приглашает
в
Россию
голландских
граверов
Адриана
Шхоне-
бе ка
и
Петра
Пи кар а.
Но
все
же
нельзя
сказать,
что
гра в юра
на
м еди
в
это
время
д ости гла
о соб бго
ре зульта та,
она
была
только
спасена
в
своем
существовании.
Шхонебек
и
Пи кар
был и
плохими
граверами
и
рисовальщиками
щ
конечно,
не
оставили
после
себя
хорошую
школу
граверов.
Алексей
и
И ван
Зубовы,
Г.
Теплегорский
и
М.
Карновский
бы ли
т еми
представителями
э той
школы,
работы
к ото рых
правильно
определил
В.
Стасов,
говоря,
что
их
гравюры
«отличаются какой - то
осо­
бенной
неприятностью,
замаранностью
и
п л оскостью
фигур
и
гру пп
и
о тсу тств ием
колорита
и
с вето вых
э ффек тов ».
Нов ую
с трую
в
искусство
гравирования
на
ме ди
в лил
Хр и­
ст иан
Бортман
(1692—1760), сгруппировав вокруг себя новую школу
гр авер ов.
В
портретах
его
резьба
отличается
о соб енным
изяществом
и
красотой.
Ч исто та
резца
и
строгий
рисунок
заметен
во
всех
произведе­
ни ях
Бортмана.
Иван
Соколов,
Григорий
К ачал ов
и
Алексей
Греков
явились
достойными
продолжателями
традиций
своего
учителя.
С
именем
Георга
Шмидта
с вяза на
луч шая
пора
г рав юры
на
ме ди
в
России,
той
поры,
когда
в
новой
Академии
Художеств
(1759 г .)
осно­
ван
был
граверный
класс;
Работа
Шми дта
над
портретами
дл ил ась
до­


ВОЗРОЖДЕНИЕ
265
вольно
долго,
но
в
результате—это
бы ли
г рав юры
изумительной
техники.
Из
учеников
его
можно
отметить
Ев г рафа
Чем есо ва.
Интересно,
что
за
семь
лет
своего
занятия
гравюрой
(1758—1765) он успел награвировать
всего
только
14 портретов,
но
блестящих
по
своей
ко мп ано вке
и
живо­
пис ност и,
что
д ает
определенное
основание
назвать
его
лучшим
портре­
тистом-гравером
XVIII века .
Бра тья
Ч ес кие,
из
которых
младший—Иван
Васильевич—оставил
большое
количество
г рав юр,
где
о со бенно
ре льефн о
переданы
ланд­
ша фты,
все
же
уступают
более
сильному
граверу
ландшафтов
Степану
Галактионову.
Его
вид ы
Гатчино,
Па вл ов ска,
Петергофа
и,
замечатель­
ные
по
своей
композиции
и
в
особенности
стилю,
за став ки
и
виньетки—
несо мн енно
характеризуют
в
нем
сильно
раз ви тое
чутье
гра ве ра
в
и скус­
ст ве
книги.
Замечательным
гравером
начала
XIX столетия является Николай
•Уткин.
Не
им ея
ярко
выраженной
индивидуальной
манеры
гравирова­
ния,
н аходясь
под
влиянием
Клаубера,
Билля,
Робинзона,
Уткин
все
же
вве л
в
свою
гра вю ру
чисто
кл асси ч еский
рисунок
и
изумительную
тех­
нику.
Расц вет
таланта
Уткина
относится
к
1818—1836 годам.
В
это
время
появляются
его
портреты
Суворова,
Карамзина,
Г амале я,
Пуш­
кин а,
У ва рова,
ко тор ые
да ют
представление
об
У ткине ,
как
о
хорошем
портретисте
и
гравере.
Из
учеников
его
выделяются
Афанасьева,
Ол е-
щинский,
Пищалкин
и,
в
особенности,
Иордан.
Федор
Иордан
был
к
тому
же
и
прекрасным
рисовальщиком.
Как
лу чший
ученик
Ак адем ии,
он
был
отправлен
в
Париж
к
гра в еру
Тардье.
Вскоре
он
переехал
в
Лондон,
где
занимался
под
руководством
Робин­
со на.
Из
Л онд она
он
пер еез жает
в
Рим,
где
по
совету
Брюллова
пр ини­
мается
за
гравирование
Ватиканского
«Преображения»
Рафаэля.
Созда­
ние
этой
гравюры,
ко торая
отняла
у
н его
целых
15 лет упорной работы,
яв илос ь
своего
род а
подвигом
для
м астер а.
Достоинством
ра бот
И ор­
дана
является
прекрасный
рисунок
и
изумительная
те х ника,
где
гра­
вер
достигает
искусной
пер едач и
к аж дого
отдельного
мазка
классиче­
ских
мастеров.
Также
и
портреты
его
работы
х ар актер ны
четк ой
п ереда­
чей
черт
ли ца
(портреты Белинского,
Гоголя,
Лермонтова,
Плетнева,
Языкова).
Ха ра ктер ен
и
отз ыв
о
нем
Гоголя,
где
писатель
просит
своих
чи тате лей
(в «Переписке
с
др у з ья ми») покупать только тот его портрет,
на
котором
бу дет
в ыста влен о
«гравировал Иорданов» .
Творчество
Иор­
дан а
это—целая
эпоха
в
истории
гравюры
на
меди,
давшая
нам
очен ь
мало
действительно
равных
ему
граверов,
но
указавшая
н овые
пути
в
ра з реше нии
колорита
в
тонких
штрихах
гравюры
на
меди.
Из
учеников
Иордана,
продолжателем
сл авны х
т р адиций
его
яв ился
И.
П.
Пожалостин.
Его
портретная
га ллере я,
куда
входят
гравюрные
изображения
его
современников,
яв ляетс я
особенно
п рив лекат ель ной
по
манере
ри сун ка
и
красоте
штриха.
К
ко нцу
XIX столетия гравюра на
метут
исключается
из
предметов
ак ад емиче ског о
п ре по даван ия,
Пожало-


If..'IW...
266
■»иве
яяшиииияииии
АЛЬМАНАХ
стин
уходит
из
Академии
и
эта
область
гравюры
замирает.
Пожалости-
ным
как
бы
зак ан чи вае тся
эпох а
гравюры
на
меди.
Литография,
фото-механические
способы,
превращают
эту
область
гравюры
в
чисто
репродукционное
искусство
или
да же,
в ер нее,
ремесло.
И
гравюра
на
меди,
как
более
д ли тельн ая
в
своем
процессе
созидания,
совершенно
и счезае т,
может-быть
до
нового
э стетиче ско го
культа,
но­
в ого
стиля,
который
по дскажет
во зр ожд ение
это й
замечательной
обла­
сти
гравюры.
,
Офорт.
Первым
оф орти сто м
в
России
является
Семен
Ушаков,
о дин
из
художников,
состоявших
при
Оружейной
Палате.
На
одном
из
его
офо рт ов
«Семь смертных грехов», кстати весьма неудачном по компо­
зиции
и
рисунку,—им
вырезана
над пись : «сию дщицу начертал Зограф
Пимен
Федоров,
сын
Зо вом ый
Симон
Оушаков
лета
ЗРОГ».
Ровинский
определяет
слово
«начертал»
гравировал
(т.-е .
начертал
иглой
по
лаку)
вместо
«знаменил», что обозначало рисовать.
Итак,
офо рт
появился
у
нас
во
второй
половине
XVII века.
Вначале
служа
только
подготовительной
фа зой
работы
для
г рав юры
резцом,
оф орт
впоследствии
является
уже
самостоятельной
областью
гравюры.
Здесь
нам
придется
упомянуть
и
тех
из
мастеров
г рав юры
на
меди,
которые
посвятили
себ я
та кже
и
офорту.
Тонкую
штр иховку
и
по ра зите льно
острый
рисунок
дает
в
офорте
Н.
Тарасевич,
к отор ый
п рос лави лся
своими
гравюрными
портретами
на
меди,
дав
ряд
таких
же
тщательных
портретов
и
в
оф орт е.
Упомянуть
можно
и
Алексея
Зубова,
весьма
талантливого
офортиста,
б ыв­
шег о
иконописца
Оружейной
Пал аты ,
оставившего
ряд
гравюр,
изобра­
жающих
Петербург
и
морские
баталии.
Та кже
талантивы
в
офортах
Ч
е-
месов,
Ч еские
и
Га
л
актино
в.
С
начала
XVIII века замечается интерес и живописцев к офорту .
Тонкая
иг ла
позволяет
живописцу-рисовальщику
дат ь
в
гр а вюре
не
только
и гру
светотени,
но
и
вы яви ть
мя гки е,
плавные,
л инии
гранича-,
щие
форму
в
рисунке.
Вместе
с
тем
блеснуть
и
той
тщательной
штрихо­
вко й,
какая
являлась
характерной
для
академических
ка ран дашн ых
ра бот
т ого
времени.
Сер ия
оф ортов
Егорова
на
библейские
сю же т ы1) является
лучшей
из
гравюрных
работ
40- х
годов.
Э
„Рисунки,
сочиненные
и
гравированные
А ле ксеем
Егоровым,
Императорской
Академии
Художеств
пр оф ессор ом
и
Ка валер о м.
Dessins composés et gravés etc
Санкт.-Петербург.
1814*.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
267
Вен ец ианов
дал
ряд
листов,
изображающих
рус ски е
ти пы;
Б руни
награвировал
офорты
для
книги
«Очерки событий из Россий­
ск ой
ист ор ии».
З амеч ате ль ные
офорты
гравировал
и
К.
Бр юлл ов.
Замечательным
офортистом
ок азал ся
и
Та рас
Шевченко,
одновременно
будучи
и
талантливым
живописцем.
Его
«Вирсавия», с
к арти ны
Брюллова,
поражает
прекрасным
рисунком
и
замечательно
к ра­
сивыми
штрихами.
Зд есь
талант
Шев ч енко
выявляется
не
тольк о
в
самой
гравюре,
но
и
в
и зяществ е
рисунка.
Замечательны
его
офо рты—
портреты
Ф.
Бруни,
П.
Кл о дта,
Ф.
Толстого.
В
д а льне йшем
поступательном
д вижении
оф ортн ого
искусства
мы
замечаем
в
нем
все
большее
число
пр е дстав ител ей
наш ей
живописной
шк олы.
Ин тер есны
офо рты
исторического
живописца
В.
Шварца,
зат ем
передвижников:
Савицкого,
Дмитриева,
Мясоедова
и,
в
особенности
Шишкина.
Мож но
определенно
сказать,
что
талант
Ш иш кина
как
пейзажиста,
поэта
русских
лесов,
проявился
в
его
офортах
г ор аздо
сильнее
и
ярче,
чем
в
живописи.
З десь
в
офорте
он
как-то
ближе
подходит
к
само й
жизни
лесов.
Тонкие
ветви
деревьев,
мел кая
листва
и
самая
б архати­
стость
травы,
дрожанье
света,
вплоть
до
самой
вибрации
атомов
его,
переданы
с
изумительным
мастерством
в
офортах
ху д ожник а.
Таким
же
мастером
офорта,
но
в
по р тр ете—яв ляетс я
и
В.
Бобров.
Портреты
его
(В.
Самойлова,
Глинки)
причисляются
к
лучшим
офортам
XIX века .
О дним
из
блестящих
офортистов
XIX века в России является В .
С.
Мо­
солов.
Замечательными
гравюрами
его
являются
те,
где
интерпретиру­
ют ся
кар т ины
Рембрандта
’).
В
тонких
штрихах,
п оразите л ь ной
теневой
передаче
гравер
достиг
з десь
колоссальной
и нтен си вно сти
тонов,
дав
к
том у
же
замечательный
рисунок,
в
виртуозной
иг ре
л иний
и
пятен.
З анима лись
офортом
также
H.
Н.
Ге,
Г.
Г.
Мясоедов,
И.
Н.
Крам­
ской,
Виктор
Васнецов,
В.
Маковский,
М.
Боткин,
И.
Е.
Репин,
В.
Д.
Поленов.
Как
мы
уже
указывали
в
последнее
десятилетие
своего
тв ор­
ч ест ва,
уд елял
большое
внимание
офорту
В.
М
а
т
э,
оставив
школу,
к
которой
можно
причислить
П.
Бучкина,
М.
Курилко,
П.
Ш ил-
линговского,
В.
Д.
Фалилеева,
Е.
Н.
К
а
чу
ру -Фа
л
и-
л ееву
2).
Здесь
необходимо
отме тить
и
Е.
С.
Кругликову,
которая
вместе
с
Филилеевым
представляют
собой
лучших
граверов
в
об лас ти
цветного
офорта.
Достаточно
указать
в
большом
перечне
офортных,
работ
В.
Фа­
лил ее ва
хо тя
бы
такую
изумительную
технику,
которая
проявлена
ху-
В
1872 г.
в
Лейпциге
были
изданы
его
офорты
с
картин
Р ем брандт а,
находя­
щи еся
в
Пет.
Эрмитаже.
2) Учениками Матэ в области офорта являлись также и М.
В.
гундальцев,
в.
в.
Беляшин,
Р,
Г.
Зарин,
В.
И.
Б ыс т ренин,
И.
Н.
Герардов,
И.
С.
Го рюш кин- Сороко-
нудов
и
Э.
К.
Липпгарт.


268
АЛЬМАНАХ
дожником
в
его
офорте
в
3 доски с картины Рембрандта « Пр ит ч а
о
хо­
зяине
и
раб отн ике», отмеченную проф.
Н.
И.
Романовым,
как
про изв е­
дение,
д олжно е
занять
«видное место в истории русской гравюры» .
Менее
эффектны
офорты
Е.
Кругликовой,
изображающие
виды
Па­
рижа.
Е.
Кругликову
можно
причислить
к
лучшим
русским
граверам
последнего
времени.
Она
преимущественно
работает
в
области
цвет но го
оф ор та —vernis mou и акватинтой .
Произведения
ее
п ояв ляли сь
на
па­
рижских
выставках
Национального
Общества,
Осеннего
Салона
и
Салона
«des artistes indépendants»; в России —на
выставках
«Мира Искусства»,
«Нового Общества», и «М о ск овс ко го
Товарищества».
В
1913 году в Пе­
трограде
бы ла
устроена
выставка
ее
офортов.
Работы
ее
приобретены
му­
зеями
Рима,
Уфф ици,
Стокгольма,
Петербурга,
Мос к вы.
Офорты
В.
Фалилеева
«Дожди» (в одну доску), виды Волги,
Петербурга,
Парижа,
нами
уже
отмечены
в
главе,
по свя щенно й
его
творчеству.
Е.
Качура-Фалилеева
вн есла
мн ого
и зяществ а
и
кр асо ты
в
р у сский
офорт.
Ли нии
ее
рисунка,
несколько
мягки,
но
замечательно
сильно
пе­
редают
красоты
русс ког о
пейзажа.
Уч еница
Кардовского,
она
воспри­
няла
четкость
и
лаконизм
рисунка
учителя
и
перенесла
это
в
область
офорта.
Кардовский
и
Матэ,
первый—рисунком,
второй—знакомя
ее
с
техни­
ческими
приемами
офорта,
направили
талант
ее
по
оп реде л енн ому
п ути.
Серия
офо рт ов
«Москвы»
являются
ее
лучшими
офо ртн ыми
работами,
передающими
красоты
древнего
города.
Собрание
офортов
ее,
находя­
щи хся
в
Румянцовском
музее,
достаточно
яр ко
характеризуют
молодую
художницу,
обладающую
большим
живописным
чутьем,
сильным
по
своей
эстетической
ост роте .
Среди
современных
р у сских
офортистов
можно
отметить
и
М.
А.
Доб ров а.
Ученик
Юон а,
Туржанского,
Добров
пер во начал ь но
посвятил
се бя
живописи.
В
1906 г.
он
отп ра вляетс я
в
путешествие,
осматривает
га л-
ле реи
Вены,
Берлина,
Мюнхена,
Дрездена,
Милана,
и
в
то
же
время
ув лека ется
и ску сство м
офорта.
Р аб отая
в
мастерской
Е.
С.
Кругликовой
в
Париже
(1908 г.), он постигает совершенство офортного искусства и в
то
же
в ремя
изучает
классическое
искусство,
по
образцам
Лувра.
С
1911 г.
в ыстав ля ет
работы
на
вы ст авке
«Московского Салона», «Мо ­
сковского
т-в а
ху до жн и к ов», галлерее Лемерсье.
Почти
большая
часть
его
офортов
по свя щена
Пар ижу .
Вечный
город
изображен
у
Доброва
не
мя тущим ся ,
о живле нны м
и
шумным,
а
спокойным,
где
пульс
жизни
бь$т
м едле нно
и
ровно
(«Улица в Латинском квартале»). Х удо жн ик и з­
бегает
изображения
шумных
ул иц;
архитектура
эпохи
Ренессанса.
Вер­
сал ьск ие
са ды
и
уютные,
обставленные
памятниками,
уго лки
Парижа
(«Вольтер») больше интересуют его.
И
д аже
мост
у
Notre Dame de Paris
y него изображен в весенние сумерки,
где
только
силуэтами
вырисовы­
ваются
пр охо жие
и
фиакры
в
их
спокойном
д виже нии.
В
этом
офорте


В.
В.
Мата.
П ор трет
Д.
И.
Эварницкого.
Офорт.


270
АЛЬМАНАХ
удачно
п ер еданы
бл ики
фонарей,
отражение
их
в
в оде
и,
в
особенности,
самы е
сумерки,
когда
город
кажется
под е рнут ым
какой-то
нежн ою
дымкой.
Талант
Доброва
в
настоящее
время
находится
в
том
периоде,
когда
он
в ыбивае тся
из
муз ей ных
тисков,
уходя
вперед
к
свободному
и
весьма
ц ен ному
самостоятельному
творчеству.
В
настоящей
главе,
по св ящен ной
офорту,
нам
придется
снова
отме­
ти ть
имена
уже
указанных
нами
художников.
И
вполне
п онятн о.
Редко
когда
живоп исе ц
и
гравёр
Уделял
вн им ание
одной
области
графических
иск усст в.
Он
пробовал
свой
си лы
и
в
гравюре
на
дереве,
и
в
оф орте ,
и
в
литографии.
И
нужно
признать,
чт о.
подчас
и
нах о дил
отражение
сво ей
ман еры
письма—в
свойственной
ему
об лас ти
графических
искусств.
График
всегда
най дет
отображение
своего
искусства,
в
то нких
и
четких
линиях
на
мед и
и
на
д ер е ве ,.рисовальщик — в
литографии,
а
живописец—
в
гравюре
на
дереве,
линолеуме
и
в
офорте.
Вот
почему
м ысли тся
зде сь
нам
д ать
так ую
предпосылку
к
характеристике
некоторых
представите­
лей
современного
русского
офорта.
Живописец
Сергей
К ол есни­
ков,
так
удачно
разрешивший
в
гравюре
на
линолеуме
принципы
ко­
лорита
Валлотона,
в
ОфОрот е
уже
(которым кстати он начал заниматься
с
1922 г.), достиг определенного совершенства.
Его
сер ия
офортов,
изо­
бражающих
балерин,
интересна
не
только
по
своей
композиции,
но
и
по
живо пис ным
достижениям.
Гравер
умело
подошел
з десь
к
разреше­
нию
колористических
пятен,
к ото рые
он
наб расы вает,
удачно
пользуясь
барбами,
да ющим и
приятный,
своеобразный
бархатистый
то н.
О
крупном
офортисте—В.И.
Масютине—мы
говорили
в
г лаве
по­
священной
гравюре
на
дереве.
Здесь
мы
отметим
только
ту
техническую
в ысо ту,
которой
достиг
художник
в
об лас ти
офорта,
переходя
от
тонких
изящных
линий,
к
сильным
г л убоким
штрихам,
к
пятнам,передающим
контрасты
че рного
и
белого.
Зд есь
несомненно
был
длительный
период
влияний
мастеров
Западной
гравюры,
как
Дюпон,
Бёл е
и
Кало.
Для
творчества
Масютина
в
области
офорта
характерны,
разумеется,
его
серии,
о
глубине
со дер жан ия
к ото рых
нам
уже
приходилось
писать
(в главе посвященной ему) .
Зд есь
весь
синтез
творчества
его
(серия
«Грех», «Семь смертных грехов», «Ложь», «Гордость», «Злословие»,
«Чувственность»), и,
в
особенности,
в
е го,
потрясающем
по
своему
траги­
ческому
на чал у,
офорте
«Смерть».
Учеником
В.
В.
Ма тэ
является
и
H.
М.
Чернышев,
к ото рый
и
начал
св ой
п уть
гравера,
как
офортист,
но,
как
мы
уже
ук азали ,
завер­
шил
с вое
худож ес тв енн ое
образование
у
Жюльена
в
Пар и же.
И
в
э том
периоде
творчества
художника,
в
его
гравюрах,
особенно
р езко
ска зы­
вается
мифологическое
начало.
Изяще ство
линий,
строгость
ри су нка
и
идеи
проглядывают
во
всех
работах
п ерво го
периода
творчества
художника.
Его
«Фурия», «Ама­
зо н ка », «Вакханка» (приобретенные Румянцовским Музеем), в особен ­
но сти
офорты
с
Мантеньи
Дюрера,—дают
представление
о
гравере,
на­


ВОЗРОЖДЕНИЕ
271
ше дшем
в
офорте
своеобразный
стиль
и
гармонию
рисунка,
идеи
и
формы.
Большая
экспрессия
и
талант
рисовальщика
видны
в
офортах
А.
Г.
Я ким че нки,
всецело
во спр иня вшего
Западную
школу.
Мн ого
изящества
и
кр асот ы
в
его
оф орт ах
«Мост Св .
Бонифалия
в
Брюгге», и
видах
Фландрии.
Занимался
некоторое
время
оф ортом
и
А.
И.
К равченко,
быстро
сменивший
офорт
на
ксилографию,
найдя
в
последней
определенную
свою
область
эстетических
достижений.
К
лучшим
офортам
его
можно
о тн ести
«Виды Индии», дающие впечатление о богатой экзотической кра ­
со те
ин дийско й
архитектуры.
Можно
отметить
также
офорты
Пискарева,
по свящ енн ые
Петрограду
и,
в
особенности,
офо рты
талантливого
И.
И.
Ни ви нского.
Нивинский
является
та кже
и
прекрасным
-рисо­
вальщиком
и
живописцем-декоратором.
Это
стремление
к
деко рат и вно сти
переходит
у
н его
и
в
офорт,
к отор ый
оставляет
большое
впечатление
по
своей
компановке
и
замечательно
острому
и
четкому
р ису нку . («Красная
ба шня », «Pietà», «Пасхальная ночь»).
Замечательны
офо рты
А.
В.
М ан-
ганари
(«Новгородская серия», «Крымская серия»), а также П .
Я.
Па-
влииова
( виды Амстердама»), A. É.
П авлова
(«виды Москвы») и Е .
Н.
Качуры.
Интересны
работы
в
области
офорта
архитекторов
И.
А.
Фомина,
А.
В.
Щусева
и
В.Н.
Талепоровского.
Все
это
замечательно
задум ан н ые
архитектурные
мотивы,
облеченные
в
строгую
классиче­
скую
форму.
Фомин
прибегает
иногда
и
к
акватинте.
Из
его
работ
аква­
тинтой
заслуживают
вн им а ние : «Луксорский храм» (Египет), «Св.
Петр»
(Рим) .
Трудность
искусства
офорта
не
увеличивает
число
новых
граве­
ров
в
э той
области.
Гор а здо
успешнее
работают
художники
в
литогра­
фии
и
линогравюре,
так
как
преодоление
самого
материала
здесь
гор аз до
свободнее
и
ле гче.
Но
те
увражи,
которые
в
настоящее
время
пополняют
музей
русской
гравюры,
говорят
об
успехах
и
эстетической
высо те
в
с блас ти
современного
искусства
офорта
в
России.
„ГравюрнЫе манерЫ“.
Карандашнаяманера
появилась
в
России
в
1763 году,
с
того
времени,
как
в
Академии
Художеств
гравер
Б оннэ
вп ер вые
н ачал
применять
эту
манеру.
Известны
та кже
гра ве ры
А.
Г.
Ухтомский,
А.
Шот-ин.
Эта
манера
гравирования,
пе ред ав авшая
замечательно
только
карандашный
рисунок,
за инте ре сов ала
многих
живописцев
в
том
числе
Егорова,
Шебуева
и
Кипренского.
Последний
в
особенности
достиг
совершенства
в
своих
портретах,
исп о лненны х
этой
манерой
гр авиро ва ния .


272
АЛЬМАНАХ
Гр авюр а
черной
м ане рой
появилась
в
России
в
1698 году.
Впе рвы е
эта
манера
гравирования
применялась
Шхонебеком,
за­
тем
А.
Зубовым.
Во
второй
половине
XVIII века работал этой манерой
Вас.
Соколов,
А.
Е
к
и
м
о
в,
С.
Ивано в.
Это й
манере
гравирова­
ния
пришлось
недолго
су ществ о вать
в
истории
р у сских
гр аф и ческих
иск усст в.
В
начале
XIX столетия черная манера гравирования окон ­
чательно
заглохла
и
больше
не
применялась.
Пунк ти рная
манера.
Первым
гра ве ром
пунктирной
манерой
был
И.
Скородумов
(1755—1792), заимствовавший этот способ
гравирования
в
Лондоне
у
Б артоллоци .
Из вест ны
также
и
работы
портретиста
А.
Г.
О
с
и
п
о
в
а,
К.3.3ем-
гера,
К.
Зенф,
Дм ит рия
Кулибина.
Последним
из
граверов,
отдавших
да нь
э той
гравюре,
был
Ф.
И.
И ор дан,
награвировавший
о чень
мало
работ
этой
манерой.
В
общем,
к
началу
XIX века, (а это
можно
определенно
сказать)
гравюра
пунктирной
манерой,
з аканчи­
вает
свое
существование
в
Рос с ии.
Начало
гра вю ры
лависом
в
России
относится
к
середине
XVIII столетия.
Первым
рус ски м
гравером,
применявшим
этот
с пос об,
является
Лепренс.
Заслуживают
вни мания
его
увражи,
изображающие
сцены
из
русской
жизни.
Лависом
работали
Н.
Л ьвов
и
А.
Н.
О ле­
н ин.
Последний
известен
своими
зам еча тель н ыми
гравюрами
к
басня м
Хемницера.
Гравюры
акватинтой
мы
встречаем
у
А.
Г.
Утхомского,
а
в
нынешнее
гремя
у
Е.
С.
Круг л и ковой
и
В.
Д.
Ф
а
л
и
л
е
е
в
а
(цветная акватинта) .
В
самое
последнее
время
достигла
особенных
успехов
в
России
но­
вая
фо рма
гравюры,
так
наз.,
цветной
монотипии,
благодаря
р або там
Е.
С.
Кр угл иков ой
и
Е.
Н.
Фалилеевой.
Этот
способ
гравирования
дает
возможность
печатать
масляными
красками.
Отп ечато к
поражает
своей
точной
передачей
мазков
и
игры
п олуто н ов.
Иску сст во
«цветной моно­
типии»
только
началось.
В
настоящее
время
оно
в
п ери оде
ла бора то р­
ных
изысканий,
но
нужно
признать,
что
с
тече ние м
времени
оно
з аймет
исключительное
и
большое
место
среди
разн ообра зн ых
ветвей
графи­
че с кого
искусства.
Ли тогра фи я.
Наиболее
п опулярны м
из
вс ех
ви дов
графических
искусств
является
ли тог ра фия.
Простота
технических
пр ием ов
и
н еобы чай но
тонкая
передача
кар андаш но го
ри су нка
на
камне,
привели
к
тому,
что
литография
стала
излю б ленн ым
искусством
целой
плеяды
р у сских
жи­
вописцев
и
рис ова льщик ов.
Почти
с
самого
начала
своего
возникновения
в
России,
лит огр аф ия
ср азу
завоевала
себе
прочное
место,
и
к
моменту
расцвета
книжной
ил-


ВОЗ РОЖДЕН ИЕ
273
люстрации
40-х
годов,
искусство
литографирования
ста ло
о со бенно
по­
пулярным.
Появление
первой
литографированной
кар ти нки
в
России
б ыло
в
1816 году .
*
Здесь,
несомненно,
мы
вправе
принять
это т
г од,
как
историческую
дат у
появления
у
нас
первого
литографированного
листа,
правильно
определенным
нашим
почтенным
иссл едо ват елем
В.
Я.
Адарюковым
х).
А.
Орловский.
»Курды“. (Со б р.
Эрхи ит ажа).
Литография.
Первым
литографированным
листом
по
мнению
В.
Я»
Ада рю ков а,
мо жно
считать
ли тогр аф ию
А.
Орл овс ког о
«Курды», где художником
помечен
год
и
меся ц
исполнения
работы
(«А.
Orlowski, 18/Ш.
16»).
х)
В.
Я.
Адарюков
.Очерк
по
ист о рии
литографии
в
Ро сои Иж
изд . «Аполлон*.
1912 г.
Долгое
время
счит али
годом
появления
у
нас
литографированной
картинки,
1817- й,
по
определению
Д.
А.
Ровинского.
В
1817 г.
картинка
появилась
прил оже ние м
к
No 1 .Волшебного
фонаря“
и
назыв а лас ь
„Fêto national rosse — Russischer Volkfest*.
К
„Волшебному фонарю*
и
было
предпослано
н адл ежащ ее
п редисл ов ие,
гласящее: „В
заглавии
вместо
вин ь етки
изобр аже н
народ ный
праздник
под
Нев ским ,
рисованный
и
отпечатанный
на
камне,
по
новому
из обрет ению ,
называемому
Lithographie.
Сие
полезное
для
художеств,
новое
в
XIX веке,
еще
первое
в
сем
из дан ии
в
Росс ии,
явл яет ся
в
свет®.


274
АЛЬМАНАХ
Дал ее,
Ад арюков
в
своих
изысканиях
указывает
на
ч ре звыч айно
редкий
альбом
лит огр а фий, (относящихся к 1816 году), единственный
экземпляр
к оторо го
находится
в
Петербургском
Эрмитаже.
На
заглавном
листе
н аход ится
следующая
на дп ись: „Premier Essai
de la gravure sur pierre faite a' St. Petersbourg au Mois de Novembre, 1816.“
Ит ак,
A,
Орловский
является
первым
л и тог рафом
в
России.
П рекр асный
рйсовальпщк,
об ла дая
большой
эрудицией
и
талантом
жанриста,—Орловский
ос т авил
много
листов,
отобразив
в
карандашных
рисунках
жизнь,
быт
и
нравы
эпохи.
Его
серии
литографий
«Droschki
de ville et traîneau à deux chevaux», «Биржа И великий
ба за р », «Album
Russe», представляют большой вклад в историю нашей литографии пер­
в ого
п ери ода.
Да ет
достаточное
представление’о
Венецианове,
как
о
ли то графе ,
виньетка
его
в
к ниге
«Об общественном призрении в России».
СП Б.
1818.
Замечательны
лит огра фии
Боровиковского,
изображающие
четырех
евангелистов.
В
р ису нке
Боровиковского
обращают
вн иман ие
нежные
и
волнистые
ка ран дашн ые
штрихи,
четко сть
и
изящество
формы.
Хорош и
литографии
п ейз ажи ста
А.
Е.
Мартынова,
давшего
с ерию
видов
Петербурга
и
Ораниенбаума.
О рест
Кипренский
в
своих
литографированных
портретах
(И.
И.
Коз­
ло ва,
А.
С.
Шишко ва,
Л.
Л.
Гагарина)
достиг
определенного
совер­
шенства,
дав
своеобразную
фактуру
рисунка.
Большой
известностью
п ользов алс я
в
свое
вр емя
талантливый
ли-
тоЬраф
В.
И.
Погонкин.
Им
исполнена
се рия
прекрасных
портретов
П.
А.
К икин а,
Сам ойл о ва,
К авели на.
20- е
год ы
явились
периодом
р асцвет а
русской
литографии.
Новая
форма
ре пр од уциро ва ния
р ису нков
ср азу
ст ала
популярной
и
излю­
бл енн ой
в
среде
живописцев.
Общество
того
времени
крайне
интересова­
ло сь
литографичеокими
лис т ами
и
и меть
у
себя
литографированный
портрет,
считалось
д аже
модным.
Вот
почему
в
мас се
литографирован­
ных
листов
э того
периода
преобладает
портрет.
Среди
литографов
XX века заслуживает внимания художественная
и
издательская
деятельность
художника-литографа
и
и здате ля
Ал е­
ксандра
Плюшара.
Ра сцвет
литографии,
несомненно,
в
известной
доле
об язан
ему.
Он
очень
много
сделал
для
популяризации
ли т огра фии
в
России,
изданием
лит ог рафир ова нных
альбомов
и
серий.
Расц вет
ли­
тографированного
портрета
20—40- х
год ов,
обязан
цел ой
группе
рисо-
ва лыцик ов-л итогр аф ов,
которые
в
своих
л истах
запечатлели
типы,
костюмы
и
обстановку
эпохи.
И
справедливо
указывает
Ад арюков
на
необходимость
бол ее
п одр обн ого
исследования
литографированного
портрета
20—40- х
годов.
Это
целая
эпоха
литографии,
которая
несо­
мненно
отразила
в
себе
не
только
эстетические
вкусы
и
запросы
совре­
ме нн ого
общества,
но
и
техническую
высоту
этой
области
графического
иску сств а.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
275
Среди
портретистов-литографов
этого
времени
Адарюков
назы­
вает
ряд
имен,
как
Гампельна,
К.
Афанасьева,
Зейделя,
Кнорре,
А.
Гор -
шенкова,
Пашенного,
А.
Васильевского,
Ф.
Я.
Война,
Гейтмана,
А.
Сан-
д омур и.
40-е
год ы
да ли
целую
плеяду
рисовальщиков
и
литографов,
среди
к ото рых
выдвинулись:
В.
Клем,
В.
Шмидт,
Бориспольц,
Климченков,
Ми тр ейт ер.
В
это
же
время
достигают
особенной
популярности
литографии
Ще дров ског о
(«Вот наши!
с
натуры
составил
и
рисовал
на
камне
И.
Ще-
д ро вск ий, 1845 г.». «Сцены
из
русского
народного
бы та »).
Жанровые
сц енки
Щедровского,
да ли
ему
б ольшую
популярность',
как
литографа
и
безукоризненного
рисовальщика.
В
отч ете
Общества
Поощрения
Художеств
за
1840 г. (у помина е т Ада­
рюков
в
своей
книге)
о
рисунках
Щедровского
ест ь
следующий
ха рак­
терный
для
то го
времени
отз ыв : «Все они отличаются замысловатостью
и
юмором
в
сочинении
и
представляют
с
разительным
сходством
черты
русс ког о
простолюдина,
схваченные
с
натуры
и
п ере данн ые
с
необыкно­
венной
в е рнос тью.
Рисунки
Щедровского
сут ь
остроумные
нравоописа­
тельные
с це ны».
Переходя
к
истории
литографии
50-х
год ов
мы
должны
отметить
к ру пную
ве лич ину
в
об лас ти
этого
искусства—В.
Ф.
Тимма.
Ли т огра­
фии
Тимуя.
х аракт ер ны
не
только
своим
рисунком
(Тимм является за­
мечательным
живописцем
и
р и со вал ь щико м ), но и правильным подхо­
дом
к
иллюстрации
книги.
«Русский Художественный Листок» *)
Тимма—это
целая
эпох а
в
истории
русского
иллюстрационного
искус­
ств а.
Зд есь
мы
видим
не
только
богатство
рисунка,
но
и
насыщенность
сюжетом,
которые
дают
прекрасную
иллюстрацию
социальной
жизни
эт их
годов.
И
в
э том
огромная
зас луга
ху д ожник а.
Б удучи
сам
и
худож­
ником-литографом,
и
владельцем
литографии,—Тимм
способствовал
популяризации
э того
ис кусст ва
среди
масс.
А
в
изображении
типов
определенной
эпохи,
Т имм
отличается
большей
сил ой
и
остротой,
чем
прославленный
во
Франции
Га варн и.
И
пра виль но
назвал
В.
А.
Вере­
щ агин
листок
Тимма
«правдивой и беспристрастной исторической лето­
пи сью» 2).
В
листке
заключалось
огромное
количество
п ортретов ,
пр и­
надлежащих
как
самому
Тимму,
так
и
многим
другим
художникам,
как
1А.
Бого любо ву ,
И.
К.
Айвазовскому,
К.
А.
Трутовскому,
М.
А.
Зичи,
Т
Горшельту
и
М.
О.
М икеши ну.
Вся
лит огра фия
50—60- х
годов
была
сконцентрирована
возл е
Тимма
’) и его изданий.


276
АЛЬМАНАХ
В
начале
60- х
годов
бл есн ул
своими
яркими
литографскими
рабо­
там и
А.
И.
Лебедев.
Работы
его
носили
несколько
карикатурный
ха­
рактер
и
по я влял ись
во
мн огих
журналах.
В
60- х
годах
выделяется
в
литографии
известный
маринист
А.
И.
Бо­
голюбов .
В
начале
эти х
год ов
появляется
«Русский Художественный
А л ьбо м », где участвуют художники:
Перов,
Ши шкин ,
Верещагин,
Вол­
ков,
Петров.
В
конце
60- х
и
в
начале
70- х
годов
появились
литографии
дером.
Зд есь
необходимо
отме тить
талантливого
И.
И.
Шишкина,
ис пол­
нившего
ряд
безукоризненных
рисунков
на
камн е.
В
1868 году появля ­
ютс я
его
«Этюды с натуры пером на камне» .
Все
эти
литографии
пора­
зите л ьно
сильно
п ер едают
игру
свет а
в
листве,
заросшие
аллеи
и
д аль
уходящи х
тропинок.
В
1869—1870 годах появляются « Ав то гра ф ы
Московских
Худож­
ников», где
учас тв уют
В.
Маковский,
К.
Маковский,
В.
Верещагин,
Куинджи,
Ле мох,
Лансере,
Г.
Семирадский,
В.
Сур и ков,
К.
Трутовский,
П.
Чистяков,
Як оби
и
много
других.
В
1900 году появляется альбом
изданный
«Миром Искусства», где появляются работы Л .
Бакста,
А.
Бе­
ну а,
Браза,
Е.
Лансере,
Ф.
Малявина,
В.
Серова
и
Якунчиковой.
Этот
альбом
до ста точн о
ясно
определяет
тот
моме н т,
когда
жи­
вописцы
снова
приблизились
к
искусству
литографии.
Литография
на­
ча ла
было
замирать.
Все
искусство
ее
было
сведено
на
низкую
сте пе нь
прикладничества.
Л ит ограф ия
служила
средством
для
выполнения
лу­
б очных
ры поч ных
изделий.
Но
«Мир Искусства»
вводит
н овые
прин­
ци пы
в
поступательное
движение
нашего
изо б ра зите льно го
иск усств а.
Пр ибл иж ает
художников
к
искусству
к ниги,
украшению
ее,—иллюстра­
тивной
ст ороне
издания.
Вместе
с
тем
и
д ает
новое
направление
книж­
ной
графике.
Ж ивопис цы
устремляют
все
свое
призвание
на
эстети­
ческую
сторону
кн иги
и
ув лека ются
графикой.
Начало
новой
гр аф ики
в
и стори й
русского
из об ра зите льног о
и скус ств а,
является
толчком
к
возрождению
литографии.
Но
иску сст во
литографии
д олжно
было
ждать
нового
своего
периода,
когда
снова
к
нем у
об ратятс я
представители
на­
шего
живописного
творчества.
И
вот
ли тог рафи я
с
революционных
го­
дов
снова
занимает
почетное
и
огро мное
место
в
русс ком
искусстве.
Б лок ада
и
условия
связанные
с
этим,
в
которых
п риход ил ось
творить
русским
живописцам
и
р исо вал ь щикам,
заставили
их
обратиться
к
этому
простому
способу
во сп ро из ведения
рисунков
(а подчас даже и
тек ста ).
Революционный
плакат,
к от орый
моментами
со з давал ся
в
са­
мое
короткое
время,
также
способствовал
возрождению
литографии.
Потребность
в
иллюстрированных
из д аниях
(во время блокады)
в
об­
мене
эстетическими
взглядами
среди
художественных
ц ент ров
и
групп—
вызв ал
к
жизни
издание
отдельных
альбомов
и
серий
(литографирован­
ные
альбомы
группы
художников
«Бубновый Валет» . В
этих
и
других
альбомах
появились
литографии
Чернышова,
Лентулова,
Фалька,
О сь-
меркина,
Шевченко,
Синезубова,
Я ким чен ки,
Герасимова;
Масютина
и
др.


Æ
.
К
у
с
т
о
д
и
е
в
.
Т
р
а
к
т
и
р
.
Л
и
т
о
г
р
а
ф
и
я
.


• 278
АЛЬМАНАХ
Появляются
та кже
и
серии
отдельных
мастеров.
И
в
настоящее
время
в
момент
р асцвет а
гравюры
на
дереве
и
линолеуме
мы
можем
отметить
возрождение
и
расцвет,
ли тогра фск ог о
и скус ст ва.
Появляются
издания
с
иллюстрациями—литографиями.
Л и тог рафия
в
наст о ящее
время
уже
пополняет
иллюстрацию
книги
и
тесно
сбл иж ает ся
с
са мым
искус­
ством
ее ..
Пе реходя
к
обзору
современной
лит ог ра фии
в
России,
мы
должны
признать
за
ней
те
же
особенности,
какие
являются
характерными
для
ксилографии
и
линогравюры.
Ра зу меется ,
з десь
уже
нам
пр идет ся
опре­
делять
только
ее
идеологическую
сторону;
в
техническом
отношении
она
стоит
на
том
же
у ро вне,
в
како м
бы ла
и
сто
лет
то му
назад.
Но
в
ан а­
л изе
того
или
иного
течения,
в
общем
ходе
поступательного
-движения
изобразительного
искусства,
мысл ит ся
нам,
одинаково
це нны ми
стороны
идеологическая
и
техническая.
А
в едь
только
и деол ог иче ское
проходит
через
призму
современности,
п реломляя
в
ней
как
э стетиче ские
(в ком­
поз иции,
конструкции
самой
формы
рисунка),
так
и
к ульт урные ,
со­
циальные
(в глубине и остроте содержания)
достижения.
И
среди
живописцев-литографов,
о тдав ших
да нь
последней
основе,
не со мне нно
сильными
являются
Б.
М.
Кустодиев
и
С.
В.
Герасимов.
Мы
'здесь вовсе не предполагаем сравнивать высоту живописных до­
стижений
об оих
ху д ож ников.
Б.
М.
Кустодиев,
несомненно,
круп на я
ве­
лич ина
в
истории
со вр еменно й
ж иво писн ой
культуры.
В
э той
г лаве
нам
хотелось
бы
только
у казат ь
на
те
творческие
возможности
эти х
двух
художников,
которые
позволили
им
подойти
к
то му
интроспективному
психологическому
изображению
жизни,
ка кое
мы
ви дим
в
их
ли т огра­
фиях.
Вот
п еред
нами
16 литографий Кустодиева *).
Это
.целая
эпоха
мещанской
России,
остро-схваченная
талантливым
художником.
Эти
«милые»
сонные
уе здн ые
городки,
с
св ое образ ной
архитектурой
де ре­
вянных
строений,
с
обязательным
мезонином
и
балкончиком.
Т олс тые
купчики,
с
окладистой
бо родо й,
в
рубахе,
в
жи летке ,
попивающие
чаек
среди
своего
ч ада.
Старушки
богомолки,
уе здны е
красавицы,
кокетли­
вые
приказчики,
мастеровые—все
с
поразительной
быстротой
переданы
ху д ож ником
в
его
литографиях.
И
самый
пейзаж
ср е дней
русской
по­
ло сы
как-то
гармонирует
со
всеми
этими
обывателями
уходящей
уезд­
ной
Руси.
Нам
не
приходится
уже
з десь
отмечать
ч ист о-т ехни ческ ие
достижения;
какие
мы
ви дим
в
э тих
рисунках
К устод иев а,
по казы в аю­
щих
в
нем
лучшего
современного
рисовальщика
в
России.
Его
ли то гра­
фии-—это
целое
событие
в
худож е ств енн ом
мире.
Это
не
только
пре -
’) Б.
М.
Кустодиев.
Шестнадцать
автолитографий.
Издание
Ко ми тета
популяри­
зац ии
художественных
из да ний
при
Российской
Академии
Исто р ии
Материальной
Кул ь­
т уры.
16 таблиц in folios Петербург.
1921 г.


GВ.
Герасимов.
Сельский
сход .
Литография.


280
АЛЬМАНАХ
кра сны е
композиции,
но
и
целый
роман
в
си л ьных
и
четких
формах;
ри­
сующий
быт
мещанской,
отрешенной
от
всяких
к ульту рн ых
новшеств,
старой,
но
уже
уходящей
в
историю,
русской
провинции.
Гораздо
меньше
г лубин ы
содержания,
но
больше
совершенства
в
те хник е
самого
рисунка
з аклю чае тся
в
литографиях—иллюстрациях
художника
’).
Так
же
как
и
Кустодиев
п одоше л
к
отображению
жизни
провинции,—Герасимов
по­
святил
свои
лит огр а фии
деревне.
Деревня
в
литографиях
Герасимова
кажется
н аскв озь
пронизана
острым
глазом
художника.
Литографии
Герасимова
отра жа ют
быт
современной
деревни,
деревни
уже
пережив­
шей
дореволюционный
период
и
пронизанной
революцией
социальной.
В
литографиях
его
со вер шен но
нет
того
эстетического
налёта,
который
так
часто
мешал
художникам
отобразить
в
с воих
картинах
действитель­
ный
лик
русской
деревни.
Линии
и
формы
Ге ра сим ова
несколько
и зло­
маны,
но
четки
и
остры
и
именно
там,
где
необходимо
усилить
их
для
бо лее
выпук ло го
очертания
лица
или
пейзажа
2).
В
современном
изо­
бразительном
искусстве
лит огр а фии,
Герасимов—большое
я вл ение.
Та
тенденция,
которая
с уще ст вует
в
наст о ящее
вр емя
в
литературе,
п ри­
зыв ающая
к
о то бр ажению
современного
революционного
быта,
п олуч ила
раньше
всего
с вое
отражение
в
графических
и скус ства х.
И
нужно
п ри­
зна ть,
что
Герасимов
первый
из
современных
художников,
силой
своего
карандаша,
отразил
это
в
целом
р яде
лит ог ра фий
(«Сельский сход»,
«Праздник», «Жнитво», «Кузнец», «Косарь»).
Творчество
Ге ра сим ова
в
о бла сти
литографии
н аход ится
на
середине
своего
п ути
и
нужно
ожи­
дат ь
появления
из
мастерской
его
еще
целого
ряда
новых
г раф ич еских
откровений.
А
залогом
в
эт ом
служит
тот
талант
рисовальщика
и
то
си ль ное
чутье
деревни,
которыми
обладает
молодой
живописец-литограф.
З десь,
кс тати ,
нам
необходимо
упомянуть
о
ли тог ра фии
В.
H.
М
а-
с
ю
т
и
н
а.
Тал ант л ивый
философ-художник
н ачал
уделять
свое
внима­
ние
этому
искусству
с
недавнего
времени
3).
В
созданной
им
сери и,
мы
ви дим
жизнь
современного
города,
города
пер ио да
ра зложе ни я
бур--
жу азии ,
жизнь
уличной
толпы,
которая
про ход ит
перед
нами
во
всей
своей
пошлости,
цинизме
и
жажде
грубых
чувственных
насл ажд ени й.
Штрихи
ка ран даша
М асют ина
здесь
так
же
характерны,
как
и
в
его
офортах
и
ксилографии.
Зд есь
уже
нет
того
спокойного,
мы
бы
сказ ал и,
э пич еско го
отношения
к
самому
сюжету,
ка кое
мы
видим
в
гравюрах
Кустодиева
и
Герасимова.
В
каждой
л инии,
штрихе
и
небрежном
пятне,
брошенных
художником
на
камень,
вы
как
бы
замечаете
ту
брезгли­
вость,
какую
вызывает
у
худ ожни ка
эта
пошлость
городской
улицы
буржуазного
города,
и
эти
кошмарные,
но
реальные
виде ния.
!) Иллюстрации Б.
М.
Кустодиева
к
шест и
стихотворениям
Н.
А.
Некрасова,
вышедшим
в
издании
„Аквилон*
в
1922 г.
*) Серия автолитографий „М у жики*.
1921 г.
Серия
автолитографий
.Де ре вн я*.
1922 года.
3) Серия „"В городе*, в литографий.
Москва.
1920 г.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
281
Современный
литографский
портрет
нашел
с вое
яркое
выражение
в
работах
В.
Д.
Фалилеева.
Среди
со врем енных
граверов
Фалилеев
вы­
деляется
не
только
своими
техническими
познаниями
в
об лас ти
графи­
ческих
искусств,
но
и
раз нов идн ость ю
своего
дар ов ания .
Будучи
пре-
В.
Со коло в.
В
Сергиевом
по сад е.
Литография.
кр асны м
ксилографом
и
офортистом,
Фал иле ев
достиг
бо ль ших
резуль­
та тов
и
в
литографии.
Портреты
его
выделяются
не
только
тонким
изящ-
ным
ш тр ихом,
но
и
сил ьн ой
передачей
че рт
изображаемого
ли ца.
Оди н
из
самых
продуктивных
литографов—Фалилеев—создал
большое
кол и честв о
портретов,
к отор ые
в
общей
своей
массе
даду т
яркую
стра­
н ицу
в
будущей
истории
нашей
иконографии.
Вместе
с
тем
эти
лито­


282
АЛЬМАНАХ
графин
и
п ред ста вят
колоссальный
интерес
не
только
для
будущего
иск у сство веда,
но
и
для
социального
публициста,
к ото рый
в
цикле
портретов
Фалилеева
найдет
хар акте рные
л ица
современников.
З десь
мы
нах о дим
п ортреты
П.
А.
Кропоткина,
М.
Горького,
пр оф.
Н.
И.
Ро­
манова,
П.
Дульского,
А.
П.
Лангового,
Н.
Бер дя ева,
В.
Н.
Эн ге ль,
М.
Ар­
нольд,
К.
Ф.
Юона,
П.
Этингера, H. М.
Михайлова,
Юрия
Слезкина
и
мн.
др.
Совершенно
своеобразный
мир
ц арст ва
птиц
и
зв ере й,
и збрал
для
отображения
в
ря де
литографий
лучший
художник-анималист
в
Рос­
сии—В.
А.
Ватагин.-
Обладая
прекрасной
эрудицией
в
естественных
науках
и
тонким
пониманием
ри сун ка,
художник
сумел
создать
ту
га р монию
в
своих
литографиях,
ко тор ые
по
своей
си н тети ческо й
высоте
одинаково
ценны,
как
для
ученого
зоолога,
так
и
для
зрителя,
ищущего
в
литографиях
эстетического
наслаждения.
Мо жно
только
п оражать с я
тем
сильным,
смелым
и
удачно
схваченным
штрихам,
которы ми
ху­
дожник
очерчивает
различные
повороты
фигуры
какого-нибудь
зверя
или
птицы.
Трудное
искусство
художника-анималиста—в
работах
В.
Ва­
тагина
находит
с вое
зав ер ше ние.
Ученик
ак варе листа
Мартынова,
позд­
нее
Юона ,
Ва та гин
п рошел
до ста точн о
хорошую
школу
ри су нка
и
жи­
вописи.
В
1905—1906 году он устремляется на Запад.
Затем
в
Италии,
Гр еции,
он
изучает
кл асси ческо е
искусство,
пополняя
этим
свое
худо­
жественное
образование.
В
1907 году,
по
окончании
естественного
фа­
культета
Московского
униве рс ите та,
он
начинает
собирать
мат ер иалы
для
зоогеографического
атласа
проф.
М.
А.
Мензбира
*).
С
э той
целью
он
проводит
целый
ряд
зарисовок
в
лучших
зо ологи чес ки х
са дах
Гол­
ландии,
Бельгии,
Англии.
В
1910 году он работает в знаменитом Бер ­
линском
зоологическом
саду ,
з десь
же
учится
литографии
и
рисованию
животных
у
Ка пште йна.
И
результатом
эти х
работ
мы
вид им
необы­
чай но
ярк ие
и
колоссальные,
по
своим
научным
и
э стети ческим
дости­
же ниям ,
рисунки
животных,
появившихся
в
зоогеографическом
атласе
проф.
М ензбир а,
в
том
атласе,
о
котором
д ово льно
характерно
отозвался
проф.
К.
Тимирязев,
г ов оря,
что
оно
«обязано своим существованием
редко
сч астл ивом у
сотрудничеству
ученого
и
художника:
ученого,
известного
в
области
изучения
географического
р аспр еделен ия
живот­
ных,
и
художника,
получившего
основательное
зоологическое
о бр азо­
в ание
и
приложившего
свой
талант
к
изучению
животных
в
их
формах,
физиогномике,
движениях
и
повадках,
и
посетившего
с
э той
ц елью
луч­
шие
зоологические
са ды
Европы.
Под
ум елым
руководством
ученого
и
благодаря
искусной
ки сти
художника,
мы
в
какой-нибудь
час
или
два,
’) Проф.
М.
А.
Мензбир.
Зоогеографичеокий
Атлас.
30 таблиц цветных рисунков,
иллюстрирующих
животное
население
суши
земного
шара
но
зо оло гическ им
областям,
о
об’яснительным
текстом
и
картой
зоологических
областей.
Рисунки
исполнены
под
Руководством
проф .
М.
А.
Ме н збира
художником
В.
А.
Ват агиным .
Издание
М.
и
С.
Сабашниковых.
Москва.


ВОЗ РОЖД ЕНИЕ
283
делаем
л юбо пы тн ейшее
кругосветное
путешествие».
Проф.
Д.
Анучин
при ветс т вова л
ат лас
Ватагина,
как
«крупный вклад в нашу художе­
ственно-биологическую
лите ра т уру».
В
1913 году Ватагин получает командировку от Академии Худо ­
жеств
в
Индию.
Индия
в
творчестве
Ватагина
сыграла
большую
роль.
К.
Богаевский.
Пейзаж.
Литография.
Орнаментика,
экзотика
и
яркие
краски
Востока
устремляют
художника
в
сторону
искания
колорита
й
тоновой
ин тенс ив но сти.
Ватагин
в
это
вре мя
пишет
ряд
полотен
и
создает
чарующие
карандашные
рисунки,
переведенные
им
позже
на
камень
1).
С
1909 года Ватагин завоевывает
себ е
прочное
имя
и
в
дер евя нн ой
скульптуре,
где
он
да ет
ряд
замеча-
]) „Индия*.
Лит о гр афии
В.
Ватагина.
Государственное
Из д атель ство .
Москва.
1922 года.


28'у
АЛЬМАНАХ
тельных
скульптур
из
мира
животных.
Кар ская
эк спедиц ия
1921 года
на
север,
к
Новой
Земле
и
Карскому
морю
(организованная Центральным
Московским
Плавучим
Морским
Институтом), снова дает богатый мате­
риал
талантливому
живописцу-литографу.
Самыми
последними
ра бо­
тами
В атаги на,
созданными
в
период
1922 года,
можно
назвать
се рию
автолитографий,
изображающих
животных,
прекрасно
изданный
аль ­
бом
Московским
Госиздатом
х)
и
особенно
интересными
в
отношении
книжной
и ллю стр ац ии—а в толи тогра фии
к
«Джунгли»
Р.
Киплинга
B. Ватагин в настоящее время находится в самом расцвете сил и таланта
и
полон
н орыми
проектами
по
со здан ию
ск уль птур ы
и
литографии.
И
нужно
признать,
что
в
будущем
мы
по луч им
целый
ряд
новых
его
работ,
которые
явятся
пр екр асны м
дополнением
к
уже
с-оядянным
весьма
ценным
пр оизв еде ниям
х у дож ника.
В
последнее
время
произвели
большое
впе ча т ление
литографии
Г.
С.
Верейского.
Художник
посвятил
себя
исключительно
портрету.
Портрет
в
литографиях
его
замечателен
своим
нежным
штрихом
и
мяг­
ким
своеобразным
колоритом.
Особенно
замечательны
по
св оей
в ыраз и­
тельности
портреты
А.
Н.
Бенуа,
К.
А.
С омов а,
А.
К.
Глазунова,
Д.
И.
Ми­
трохина,
Б.
М.
К устод иев а,
Э.
Голлербаха
и
мн.
др.
Замечательным
альбомом
Ве рей ск ого
является
серия
автолитографий,
посвященная
русским
художникам
2).
В
последнее
вр емя
зан им аетс я
литографией
и
А.
П.
Остроумова-
Лебедева.
Первым
опытом
художницы
в
области
литографии
яв ляются
«Виды Петербурга», в характерной передаче ее,
где
Остроумова-Лебедева
д ала
ряд
небольших
литографических
сю йт.
Как
мы
уже
указывали
ож ивле ние
внимания
со
стороны
живопис­
цев
к
графическим
искусствам
в
период
бл ока ды
спо соб ст во вало
в
не­
которой
ст епе ни
популяризации
литографии.
П ояв ляет ся
ц елый
ряд
ли­
то гра ф ских
альбомов,
определенных
художественных
союзов
и
групп,
где
мы
видим
литографии
почти
всех
современных
живописцев.
Вместе
с
тем
и
создаются
отдельные
альбомы,
где
тот
или
ино й
живопис ец
ста­
рается
дат ь
кв инт -эсс енци ю
своего
творчества.
Расцветом
эти х
начи­
наний
является
1921 г.
В
это
время
п оявля ются
а льбо мы
ли то гра фий
гр упп
ху до жни к ов: «Искусство—ж из нь», «Бубновый валет».
Литографический
альбом
«No 4», где мы встречаем
литографии
C.
Герасимова,
Л.
Жегина,
А.
Лентуловаг,-М;
Родионова,
Н.
Синезубова’,
Р.
Фалька,
Г.
Федорова,
В.
Чекрыгина,
Н.
Че рныше ва
и
А.
Шевченко.
«Пейзаж в литографиях современных художников»—а льбом ,
по я вив­
шийс я
в
1921 году,— я вляе тс я
такя ке
одни м
из
интереснейших
художе­
ственных
oeuvr’oB нашего времени .
З десь
опять
фигурируют
те
же
ху-
') В.
Ватагин.
Ри су нки
в
авто-литографиях.
Госуд.
Издат .
Москва. 1922г.
.Русские художники*
автолитографии
Г.
С.
Верейского.
Издание
Ко ми тета
популяризации
художественных
изда нии
при
Российской
Академии
Института
Мат е­
риаль н ой
Культуры.


ВОЗ РОЖ ДЕ НИЕ
285
дожники,
что
и
в
альбоме
«No 4». Эти же художники,
при
уча сти и
П.
К уз­
нецо ва,
А.
Осьмеркина,
П.
Григорьева,
Д.
Штернберга
—
выпускают
и
альбом
литографий
под
на зван ием
«Nature morte в литографии» .
Интересны
работы
Па вла
Кузнецова
в
литографии.
Зд есь
он
повто­
ряет
свои
из любле нны е
моти вы
Бухары,
Ту р кестан а;
и
киргизских
степей.
Здесь
мы
уже
не
в идим
те
интересные
красочные
пятна,
какие
так
харак­
терны
в
его
живописных
работах,
но
в
сильном
к ар анд ашном
ри су нке
мы
в стре чаем
то
насыщение
экзотикой
и
своеобразную
готику
в
движении
человеческой
фиг ур ы,
к оторые
и
р азре шают
проблему
монументальности
в
живописном
искусстве
х).
Характерны
работы
Влади м ира
Соколова
в
литографии.
Его
альбомы
цветных
литографий,
посвященных
Сергиеву
Посаду
да юг
максимум
до сти же ний
ри су нка
и
живописных.
В
целом
р яде
листов,
и зображ ающ их
архитектуру
Сергиева
Посада,
ху д ожник
дал
не
только
превосходную
иг ру
карандашных
штрихов,
но
и
целую
г амму
красочных
пятен .
Эт от
альбом
цве т ных
ли то графи й
по
своему
ис полн ен ию
является
собранием
лучших
цветных
лит огра фий
в
России.
Выпущенные
им
аль­
бомы
в
последнее
время,
изображающие
в иды
старой
Москвы
и
Сер ги ева
По с а да2), замечательны своим нежным колоритом и проникновенностью
в
с тиль
бы лой
эпохи.
Литографии
«Старой Москвы»
характерны
еще
тем,
что
художник
их
создал
в
ма нере
старинных
литографий
В.
Тимма,
чем
и
представляют
они
определенный
интерес.
В
самое
последнее
время
появились
литографии
К.
Ф.
Юон а
«Рус­
ская
про винция», где в характерном рисунке художник изображает ряд
интересных
моментов
из
ж изни
современной
провинции.
Работает
и
Аполлинарий
Васнецов
в
литографии,
выпустивший
альбом
цветных
литографий
«Старая Москва».
К.
Богаевским
со зда на
серия
за ме ча­
тельных
литографий,
где
представлен
ряд
античных
пейз ажей
в
ха­
рактерной
для
художника
манере
письма.
'
«
Ис кусств о
литографии
еще
де
достигло
той
высоты,
на
какой
нахо­
ди тся
кс илог рафия
и
линогравюра.
Но
то
возрождение
графических
искусств,
како е
мы
наблюдаем
в
настоящее
время,
несомненно
ра зви ло
определенные
ветви
его
и,
главным
об ра зом,
коснулось
и
литографии.
Стремление
живо писце в
и
р исо вал ьщ иков
к
этой
форме
вос пр оизве д ения
рисунков
зам е тно
усиливается
и
нужно
признать,
что
в
настоящий
мо­
мент
мы
нах о димся
перед
но вым
этапом
и
весьма
ин тер есны м
в
истории
лнтоцэафиц,—этапом,
знаменующим
собой
расцвет
литографии
в
России.
’) Альбомы,
посвященные
Туркестану
и
Б уха ре,
выш едш ие
в
изда нии
Госиздата.
2) „Старая Москва*, литографии Владимира
Соколова.
Из-во
„Книгопечатник*.
Москва.
1922 г.
.Уголки
Се р гиева -П о с ад а“, литографии
Владимира
Соколова.
Издат .
„Книгопе­
чатник*.
Москва.
1922'г.


И.
А.
Соколов.
<3а работой».
Гравюра
на
линолеуме.
Опубликовывается
впервые.


Э.
Го ллер оах .
Образ
Ьлока.
Вос пом инания,
впечатления,
наброски.
Бывают
люди,
духовный
об лик
которых
определяется
для
нас
п очти
с
первого
знакомства.
Прям ая
и
последовательная
связь
меж ду
в ну­
тр енн им
строем
души
и
внешними
проявлениями,
полная
«договорен­
ность»
и
«планомерность»
мировоззрения
выясняют
их
индивидуаль­
ность
с
пластической
отчетливостью.
Среди
ве лика нов
мысли,
так ов
был
Л.
Н.
Толстой,
раставивший
в
своем
религиозно-философском
уч е­
нии
все
знаки
препинания
и
не
забывший
ни
одной
«точки над «i».
Среди
современных
поэтов
т аким
был
H.
С.
Гумилев,
чел о век
последо­
ват ель ны й,
прямодушный
и
уверенный
в
се бе,
с
хор ошо
разработанным
ко дексо м
убеждений
и
твердой
программой
деятельности.
Но
ест ь
другие
люд и:
загадочные,
странные,
двойственные,
в сегда
мятежные,
всегда
тр ев ожн ые.
Мы
вчитываемся
в
их
книги,
в слуши ­
ваем ся
в
их
слова,
стараемся
про ник нуть
в
глу би ну
их
сложной
много­
образн ой
души,
но
тщетно.
Развязные
лекторы,
бой ко
торгующие
с
ка­
ф едры
«Тайною Достоевского», напрасно
пытаются
«разгадать»
эту
тайну
при
помощи
по шл ов а то г о, «психологического анализа».
Достоев­
ский,
Конст.
Леонтьев,
Розанов,
Вл.
Соловьев—ушли
из
мира,
не
до ска­
зав
пос лед них
слов,
не
ра ск рыв
последних
возможностей.
Они—наши
мучители,
они
влекут
нас
к
сладостным
и
жутким
безднам.
Блок—один
из
таких
мучителей:
в
нем
в се—на м ек,
все—томление,
весь
он—полет
к
мирам
иным,
у стр ем ление
в
ла зурь
бе спре дел ьн ую.
В
самы х
законченных,
в
самы х
договоренных
произведениях
своих—
Б лок
все
же
остается
сфинксом.
Слабейшие
юношеские
стихи
его
стран­
ным
образом
волнуют
не
м ень ше,
чем
позднейшие,
бол ее
совершенные
1).
Это
о
т аких
стихах
сказал
Лермонтов:
’) Распространено мнение,
что
Б лок
не
создал
ничего
бол ее
прекрасного,
чем
„Первый том". Хотя
по
свид ет ел ьст ву
Вл.
Пяста
(в сборнике „Об
Александре
Блоке**)
это
мнение
разделял
и
сам
поэ т,
нам
оно
представляется
н еве р ны м ,—лучшие
дости­
жения
у
Блока—в
тр еть ей
книг е
с тих ов:
в
них
предельное
нап ряж ение
творческих
си л,
в
них
поп ытк а
пр еод оле ть
м иров ые
а н тин омии,
попытка,
т раги чес ки
смертельно
р ани вшая
поэта,
но
о бна ж ившая
пер ед
ним
глубочайшие
тайны
бытия.


28»
АЛЬ МАНАХ
«Есть речи—з на че н ие
Темно
иль
ничтожно,
Но
им
без
волнения
В ним ать
невозможно»....
Б лок
вовсе
не
был
цельной,
монолитной
фигурой,
величавой
и
п оэ­
тической,
какую
представляют
себе
его
прекраснодушные
по кло н ники.
В
нем
был
глубокий
н адл ом,
бы ла
трещина,
ра сколов шая
его
су щест во
на
две
части,
ре зко
отличные
друг
от
друга.
Был
Блок—погруженный
в
заботы
о
гонораре
и
ругательски
ругавший
мужиков,
разоривших
его
имение
в
сельце
Шахматове,
напивавшийся
пьяным
до
бесчувственного
состояния,
валявшийся
под
ст олом .
И
был—Блок—трубадур,
романтик,
натура
благородная,
мечтательная,
оторв ан н ая
от
жизни.
Как
со чет а­
л ись
в
нем
эти
две
н атур ы—м не
неясно.
Ме жду
тезой
и
антитезой
бы­
в ает
связь
в
порядке
причиннос ти
и
обычно
нетрудно
резгадать
проис­
хождение
тех
или
иных
отрицательных
элементов
в
д уше
человека.
В
Блоке
же
невозможно
найти
никаких
посредствующих
моментов
«при ­
ч инно ст и».
Может-быть,
я
ошибаюсь,
потому
что
недостаточно
близко
зн ал
поэта.
Здесь
я
говорю
только
о
том
Б локе,
какого
воспринимало
мое
с озна ние
сквозь
призму
его
тв орчес тв а,
ск возь
п розрачн ые
стра ­
ни цы
его
стихов.
Мои
личные
вп ечат л ения
при
встречах
с
ним
не
вн о­
сили
никакого
ди ссо на нса
в
этот
поэтический
образ.
Таким
мне
и
хо­
чется
сохранить
его
навсегда
в
своей
памяти
и
в
памяти
других,
если
можно.
О
Блоке
написано
много,
и
немало
ценных
соображений
и
з амеч а­
ний
содержится
в
критической
литературе
о
н ем.
Но
по чти
на
в сем
э том
разнообразном
историко-литературном
и
критико-биографическом
материале
ле жит
печать
дав но
и
прочно
установившегося
пр едр ассу дка,
по
которому
о
писателе
и
о
че лов еке
нужно
г ов орить
порознь,
или,
если
не
порознь,—то,
во
всяком
случае,
«не смешивать два эти ремесла» .
Пожалуй,
только
статьи
Белого
о
Бл оке
представляют
и сключ ен ие.
Белый
знает,
что
«быть человеком»
такое
же
«ремесло», ответственное
и
великолепное,
как
и
писательство.
Наблюдая
Белого
не
раз
в
непосред­
ственном
общении,
я
чу вст вова л,
как
нераздельны
в
нем
самом
эти
ст и­
хии.
Я
попытаюсь
набросать
в
общих
чер тах
тот
«пейзаж», в окружении
которого
жи ла,
на
мой
взгляд,
д уша
Блока.
То,
что
определяет
собою
чудесное,
благоуханное
творчество
Блока,
в
конечном
с чете
не выра зим о
и
не
только
не
д ока зуем о,
но
даже
не
показуемо.
Невольно
п рих одитс я
ограничиться
догадками,
намеками,
параллелями.
На
помощь
м ожно
привлечь
и
«мелочи жизни», уловленные памятью.
Всякому,
кто
имел
с час тье
б ыть
современником
А.
А.
Б лока,
кто
з нал
его
лично,
с лыша л,
переписывался
с
ним,
надлежит
зафиксировать
св ои
впе ча т ления,
как
бы
не знач ите льны
они
не
были.
Блок
был
велик,
гениален,—все
меньше
находится
людей,
отрицающих
это,—а
в
жизни
пи сат еля
вел и­


ВОЗРОЖДЕНИЕ
289
кого,
гениального—существенное
значение
имеет
всякая
д еталь—п ож а­
тие
руки,
невзначай
оброненное
слово,
улыбка—все.
Мемуарные
зам етки
неизбежно
связаны
с
упоминанием
о
себе.
Это
особенно
неловко,
почти
мучительно,
когда
пи шешь
о
человеке,
который
отл ич ался
такой
скромностью,
сдержанностью,
подлинным
ду­
шевным
целомудрием,
как
Б лок.
К
нему,
как
нельзя
бо лее,
применимы
слова
Пушкина:
о
«рыцаре бедном,
молчаливом
и
простом». «Я
только
рыцарь
и
п оот», сказал о себе Блок и в жизни оправдывал это само­
определение.
Он
не
был
«литератором». Он не был в сущности драматур­
гом ,
хотя
писал
драмы.
Он
не
был
ученым,
хотя
занимался
историей
литературы.
Не
был
и
переводчиком,
хотя
переводил
немало.
Сомне­
ваюсь
даж е,
был-ли
он
«российским гражданином», обывателем города
Петербурга.
Поэтом
был
Б лок,
рыцарем—и
только.
Н.
А.
Бердяев
п ечало валс я
в
одной
из
своих
статей
о
том ,
что
в
ж изни
на шей
и
в
литературе
ужасающе
мало
р ы цар ства,
мало
подви­
ж ниче ског о
духа.
Образ
Блока,
его
чистая,
пр ямая
д уша
навсегда
оста­
нется
доказательством
обратного,
потому
что
т аких
как
он—единицы.
Блока
бал ов ала
жизнь.
Слава,
успех
улыбнулись
ему
рано.
Но
они
и збало вали
е го.
Он
л юбил
жизнь,
едва-ли
был
равнодушен
к
славе,
увле­
ка лся
женщинами,
наслаждался
искусством
во
всех
его
проявлениях...
Смерть
не
была
ему
страшна,
как
не
были
с тра шны
и
де мони ческ ие
соблазны.
Мне
вспоминается
з намен ит ая
1равюра Дюрера— « Ры ца р ь
в
сопровождении
дья вол а
и
смерти».
Мне
каж ется ,
что
вот
т акая
же
по­
садка
и
осанка
были
у
Блока,
так
же
тв ерд
и
спокоен
был
его
взор.
У
Бдока
бы ла
манера
при
встрече
как-то
глубоко
и
я сно
загляды­
в ать
в
глаза.
А
когда
он
умолкал,
прочитав
стихи,
казалось,
он
п ри слу­
ш ив ается
к
нездешней
ти шине ,
вд ых ает
ее
бод рящий
холод?
Тишина
и
хол од
неразлучны
с
поэтом
в
его
лу чших
стихах.
Он
люб ит
молчание,
но чную
тьму,
с н ег , «бездыханный покой», «несказанную
бол
ь ». «Ему дорога тишина умирающих злаков», «сон и дрема,
и
ле нь».
—
«Тихо.
И
будет
все
т ише ».... «Твоя
участь
т иха ».... «иди
с ебе
м ол ча».... «молчи без конца».... «и никто не узнает,
о
чем
молчание,
и
о
ч ем— с поко йных
дум
пр ост о та»... «странная
в оц арил ась
тишина»...
«сиделка —тишина », «над собором — ти ш и н а», «как сладки тайны хо ­
л о да»... «Здесь дух мой злобный и упорный,
тревожит
смехом
тишину».
«Молчи,
душа!
Не
мучь,
не
трогай,
не
понуждай
и
не
з ов и»... «молчите,
проклятые
книги». «К
вздрагиваниям
медленного
хлада
ус т алую
ты
д ушу
п риучи »... «в свисте ветра длится иная тишина», «пустынный хо­
лод»,
«снежная ночь»,
«злую муку и тревогу побеждает тишина».
«Словно месяц смотрит в очи тишине», «тишь и мгла», «тихий вечер»,
«безумных троек тихий лет», «и над пропастью встанет семицветной
дугой
тишина», «я пришел к тебе из стран,
где
вечный
с не г», «тихий
дом», —тихий
п ожа р», «тишина непробудная», «здесь тишина цветет»...
«в грозовой тишине», «кругом рыдала и звенела тишина», «в одиноком


290
АЛЬМАНАХ
моем
доме
пустом
и
холодном»,«замыкаясь,
молчу», «я холоден,
замкнут
и
су х », «я ношусь во мраке,
в
лед ян ой
пу ст ы не», «тихий ужас лазури»,
«в тиши безмолвия ночного ...
погрузись
в
родную
н очь », «годов седею­
щая
даль,
покрыта
мраком
и
мол ча нь е м», «красная тишина», «тихие
сти хи », «тихо пой», «тихий край», «тихий господь», «в тишине моей
гор н и цы», «затаенная тишь»
и
т.
д.,ит.
д.
Поразительно,
что
Чуковский,
построивший
всю
св ою
«Книгу об
Ал ександр е
Блоке»
на
цитатах
в
порядке
их
характерности,
не
заметил
и
не
выдвинул
главнейшей
особенности
Блока—его
любви
к
молчанию,
ти шине ,
холоду
и
мраку.
Блок
был
и
в
жизни
таков:
всегда
корректный,
лас ковы й,
простой,
но
с
оттенком
холодности,
сдержанности,
замкнутости.
Он
не
л юбил
многословия,
красноречия,
«ораторства» .
Не
любил
выступать
перед
пуб лик ой
в
качестве
декламатора.
Довольно
частые
выступления
Б лока
в
последние
годы
жизни
объясняются
исключительно
необходимостью
попра вит ь
материальные
дел а.
Для
н его
публичные
выступления
вовсе
не
были
п отре бн остью ,
как
для
многих
д ругих ,
так
н азыв аем ых
«публич ­
ных
му ж чин ». Иной раз он обещал приехать на вечер,
прочесть
стихи
и
не
сдерживал
слова,
обманывал,
не
мог
принудить
себя
к
тому,
к
чему
не
лежала
душа.
Лако низ м
был
органическим
свойством
Блока.
«Блок не любит
разговоров.
Говорит
очень
мал о
и
скупо.
Но
каждое
слово
его
зн ачи­
т е льно» —вс пом инаю
отзыв
3.
Н.
Гиппиус.
Почти
все
письма
Блока
очень
кратки.
Обычно
это
не’
письма,
а
записочки
в
несколько
слов.
П.
Перцов
собрал
в
книжечке
«Ранний Блок»
полтора
десятка
п исем
поэта.
Вот
типичная
для
Блока
записка: «Много­
ув ажаемы й
и
д орогой
Пеар
Петрович.
Спасибо
за
пись м о.
Пожалуйста
напишите
Брюсову,
я
уже
ему
н аписал .
Искренно
ваш
Ал.
Блок».
В
ответ
на
обстоятельное,
повидимому,
послание
Перцова,
он
ог ра ничи­
ва ется
кратким
«спасибо».
За
что
сп асиб о
и
что
н аписат ь
Брюсову,
не
говорится.
Ве сь
пог руж ен ный
в
лиричеекие
настроения,
с лова ми
не­
вы ра зимы е,
Бл ок
ск упи лся
на
ко р рес по нденц ию.
Скромность,
пр авд ивос ть
и
прямодушие
поэта
ск в озят
в
каждой
строке
его
письма.
Однажды,
на
мой
вопрос,
можно
ли
нап исат ь
о
нем
по
поводу
его
сорокалетия,
он
пис ал
мне: «Сорок лет—вещь
трудная
и
для
публики—неинтересная,
поэтому
я
не
хотел
бы,
чт обы
об
э том
писали».
Блок
всегда
высказывался
откровенно,
без
обиняков.
В
письме
от
7 октября 1920 г .
он
отзывается
о
мои х
стгхах
без
тени
об ыч ной
льсти­
вости
или
предусмотрительности.—он
пише т : «Мне они не особенно- то
правятся,
но
они
очень
не
пл ох ие »...
Б лок
интересовался
Р озан ов ым,
писал
о'
нем
несколько
раз,
просел
меня
прислать
несколько
писем
Ро­
занова
в
копиях.
Я
послал
од но
б ольшо е
пись мо .
Б лок
от озва лс я:
«Очень значительно письмо Розанова.
Вам
надо
вообще
издать
письма


ВО ЗРО Ж ДЕНИЕ
291
■его отдельной книгой,
хотя
бы
выбрав
наиболее
интересные».
Странно
б ыло
отношение
Бл ока
к
чужим? стихам.
Помню, H. С.
Г умил ев
од на жды
уверял
меня,
что
при
в сей
своей
поэтической
одаренности
и
вы со ких
нравственных
качествах,
Блок
не
любит
и
не
понимает
чужих
стихов.
«Он может получить книгу стихов,
по дар ок
любимого
им
поэта,
и
не
•заглянуть в нее ни разу целый месяц», уверял H. G. «Вообще,
у
него
нет
ни
аппетита,
ни
с импа тии
к
чужим
сти ха м».
Следует
заметит ь,
одн ак о,
что
и
к
своим
собственным
ст ихам ,
о соб енно
давно
написанным,
Б лок
относился
отчужденно,
почти
неприязненно.
«Вы цитируете разные мои старые стихи»
писал
он
мне
(17 сент.
1920 г . )—«и
мне
стр ан но
их
чи тать ;
и
как ие
та м—«к ороли»
и
«придвор ­
н ые»
когда
«все равны».
Я
п ок азал
од н ажды
Ал-дру
Ал-дровичу,
на­
писанный
мн ою
ряд
литературных
портретов
в
сти хах, —п орт рет ы
его,
М.
Кузмина,
Н.
Гумилева,
А.
Ахматовой,
В.
Розанова
и
др.
Они
пока­
зались
ему
удачными,
но
недостаточно
«предвидящими», слишком ста­
ти сти чес кими .
Он
вменял
в
об я занно сть
вс яко му
поэту—пророческий
да р.
В
письме
от
12 февраля 1921 г.
Блок
писал: «Вывчераушли,
и
я
не
успел
вам
ск аза ть
ничего
о
портретах.
Потом
уше л
и
я,
и
они
оста­
лись
в
д оме
литераторов,
ка жетс я,
их
вз ял
Гумилев.
В
портретах
п ри­
знаю
уд ачны е
стихи...
Но
гла вн ое
то,
что
ор игинал ы
вз яты
в
их
чертах
за стыв ш их,
данных.
Не
показаны
никакие
возможности,
ничего
от
бу­
дущего,
а
это
единственное,
что
может
интересовать.
Ка жет ся,
вы
■«эстет»—всеядный,
т.-е.
вам
н рав ится
бесконечное
количество
образов,
вещей,
душ,
не
имеющих
об щего
между
собой.
Не
так-ли?
Мне
бы
хоте­
лось
пол уч ить
от
вас
с вой
«портрет», а также рецензию о « С едом
у тр е»,’
о
котором
вы
пи сали.
На
пис ьма х
Блока
1920—1921 г . г .,
ле жит
ка кая -то
тень.
Его
угне­
тали
многие
я влен ия
современности.
«Внешний»
Блок
часто
падал
ду­
хом ,
приходил
в
отчаяние.
«Внутренний» —о с та ва л с я
верным
себе.
«Пусть день далек—у
нас
все
то-же
Заветы
юношам
и
девам»...
Написал
он
на
подаренной
мне
книжке
«Ямбов» .
Это
д вус тишие
звучит
в
н аши
дн и,
как
рыцарский
девиз...
И
в
нем
обетование:
Б лок
не
умер,
не
умрет,
не
мож ет
умереть.
Его
лю бов ь,
его
мудрость,
нужное
очарование
его
стихов—с
нами,
и
с
тем и
юношами
и
девами,
к ото рые
придут
нам
на
смену.
Любовь
тиха.
Мудрость
пронизана
холодом.
Поэтом
хо лода
и
ти­
ш ины
был
Блок.
Он
по дни мался
на
вершины,
недоступные
«стихотвор ­
ц ам».
Холод
и
тишина
господствуют
на
тех
вершинах,
и
замкнутость,
безмолвие
по с те пенно
овладевают
душою
жреца.
Мне
каж етс я,
в
отношении
Блока
к
людям
пр ео бладал
не
с тольк о
«хороший тш»,
сколько
холодная
сдержанность,
вну ш енна я—по чем


292
АЛЬМАНАХ
знать—то-ли
брезгливостью,
то-ли
недоверием.
Нередко
характеризуют
Блока,
как
«настоящего джентльмена».
Это
б ыло
бы
справедливо,
если
бы
самый
термин
не
за ключал
в
с ебе
элементов
английского
сно ­
бизма
и
салонного
приличия.
Как
всякая
богато
одаренная
натура.
Б лок
был
и мман ентн о
благороден,
т.-е.
благороден
потому,
что
даровит.
Отсюда
и
нр авст венн ый
такт.
Пом нЮ,
В.
В.
Р озано в
рассказывал
мне
однажды,
из умл енны й^
«Представьте,
написал
я
как- то
о
Блоке
статью
ругательскую,
насмеш­
ливую.
Г оворя т,
он
прочитал,
не
поморщился.
На
следующий
день
встре­
ч аюсь
с
ним
у
общих
знакомых,
подходит
ко
мне
пер в ый,
протягивает
руку,
приветлив,
как
ни
в
чем
не
бывало.
Удивительно».
H.
С.
Гумилев
говорил
о
Б локе : «много встречал я людей и не мало -
ср еди
них
хор оши х,
очень
хороших.
Но
Б лок,
на
мой
взг ляд ,
положи­
тельно
лучший
из
люде й.
Таково
мое
искреннее
убеждение».
В
А.
А.
были
черты
детской
на ивно с ти,
ко тора я
многих
смеш ил а.
Та к,
у
н его
всегда
был
о дин
ответ
на
всякие
пр о сьбы
принять
участие
в
том
или
ино м
но вом
журн але,
сборнике
и
т.
п. : «А зачем это нужно»?'
Эт от
вопрос
он
задавал
каждый
раз
с
таким,
серьезным
видом
и
глу бо­
ким
недоумением,
что
ошеломлял
самых
привычных
«антрепренеров» .
Успех,
из вестно ст ь,
слава
д остав ляли
ему
иногда
детски-ясную
ра­
дость,
но
чаще
они
же
ог орч али
е го,
вызывали
в
нем
столь
же
дет ски-
чуткую
обиду,
словно
толпа
ломала
какие-то
очень
дорогие
ему
игрушки.
Попробуйте
заставить
ребенка
участвовать
в
заседаниях,
ученых
собра­
ниях,
публичных
ле кц иях
и
пр.—На
первых
порах
он
бу дет
счастлив-
и
горд,
но
п отом
начнет
страшно
тяготиться
обществом
в зрос лых
людей,
трезвых,
ск учн ых
и
важных.
Набл юдая
Блока
в
обществе,
я
отчетливо-
чувствовал,
как
он
тяготится
житейскими
процедурами,
в
особенности,
к огда
они
принимают
торжественный
характер.
В
последнем
сл учае
они
вызвали
в
нем
и рон ию,
тоску,
усталость.
Для
м еня
особенно
памятно
торжественное
пр аз дно вание
памяти
Пу шк ина
в
Доме
Литераторов
11-го
февраля
1921 г.
Вспоминаю
прямую
статную
фигуру
Блока,
сто яще го
на
каф едр е,
читающего
по
тетрадке
с вою
реч ь
«О назначении поэта». В к аж дом с л ове е го,
в
каждом
звуке
хо­
лодного,
бесстрастного
голоса
была
безмерная
ус та лост ь,
надлом,
ущерб-
Он
читал
при
напряженном
внимании
с луша те лей.
В
зале
был
весь
лит е­
ратурный
П е те рбург,
вернее,
не
весь,
а
избранная
часть
е го,
потому
чт о-
доступ
на
вечер,
за
недостатком
места,
был
о чень
затруднен.
Едв а
за­
к ончил
Бл ок
последнюю
фразу—раздались
бурные
аплодисменты,
одобрительный
гул
голосов.
Блок
с ложил
тетрадку,
по
которой
читал,
и
сел
за
зе лен ый
с тол,
рядом
с
другими
чл ена ми
президиума.
Лицо
ег о-
было/несколько
краснее
обычного,
он
ка залс я
немного
вз волнова нным .
Но
все
та
же
усталость,
все
то
же
ра вно ду шие
к
окружающему
были
в:


ВОЗРОЖДЕНИЕ
293
его
взоре,
безучастно
ско л ьзи вшем
по
головам
слушателей.
Иногда
его
светло-голубые
глаза
принимали
неприятное
выражение
отчужденности.
Овации
не
утихали.
Бл ок
встал,
белея
снеж ным
свитером
над
зеленым
-сукном
стола,
с
головой
слегка
зак ин утой
назад,
как
вс егд а.
Встал,
по-
-стоял
полминуты.
Аплодисменты
с тали
еще
оглушительнее.
Хлопали
все,—только
А.
Ф.
Кони
сомнительно
покачивал
головой,
что-то
шепча
Л.
А.
Котляревскому,
и
угрюмо
н асуп ясь,
не под вижно
си дел
М.
П.
Кристи.
Блок
смо тр ел
куда -то
в
гл у бину
зала
при ст ал ьно,
холодно,
не
к ла­
няясь,
ничем
не
отв еча я
на
шумные
знаки
одобрения.
П отом
сел.
Ка­
залось
вся
обстановка
этого
ч ест вовани я
ему
претила.
Недар о м
он
так
.долго колебался,
выступить
ли
ему
с
речью
о
Пушкине
или
н ет.
Изучение
внешности
предметов,
развивающее
з рите льную
память
и
приучающее
к
символике
вещей,
вероятно,
ре зультат
художественной
и
музейной
работы
выработал
во
мне
привычку
связывать
все
п ере жи­
ва ния
и
наст р о ения
с
ко нкр етн ыми
образами.
И
вот
для
меня
вечер
11-го
февраля
1921 г.
ра сслаи в аетс я
на
три
категории
явлений:
одна
из
-этих
категорий—белый
свитер
и
с иний
пиджак
Блока,
стихия
снега
и
ночи,
холода
и
молчания;
вторая—черный
сюртук
Кони,
сюртук
ли тера­
турной
добродетели,
маститой
по сред ст венно ст и,
у мер енно го
л ибер а­
лизма,
третий—фрак
Гум иле ва,
торж ес твен н ый
символ
хор оше го
тона,
элегантного
эстетизма
и
стихотворческого
лоска.
Помнится, H.
С.
Гуми­
ле ву
н адлеж ало
занять
место
за
столом
президиума,
вместе'
с
М.
А.
Кузь­
миным,
А.
А.
Ахматовой,
П.
Е.
Щеголевым
и
др.
Он
запоздал
и,
войдя
в
уже
переполненный
за л,
п рошел
в
первый
ра д,
прямой
и
тонкий,
как
жердь,
сел,
скрестил
руки
и
кивнул
Ахматовой,
созерцавшей
его
с
вы-
«соты эстрады.
Во
в сем
зале
это
был
ед ин ств енный
человек
во
фраке,
глядя
на
пластрон,
горою
вздымавшийся
на
груди
поэта,
я
видал
в
нем
олицетворение
Парнасской
по эз ии,
а
фалдочки,
свешивавшиеся
сзади
со
стула,
казались
мне
эмблемой
акмеизма.
Я
вовсе
не
шучу...
и
не
считаю
все
это
забавной
ме лочью.
По
моему,
й ора
научиться
в
так
н азыв аем ых
«мелочах»
раскрывать
сокровенный
смысл.
Психология
обыденной
жиз ни
не
менее
важна,
чем
величайшие
исторические
со б ытия,
и
нужно,
искать
тайный
смы сл
в
сам ых
незначительных
на
первый
взгляд'
явле­
ни ях.
После
концертного
отделения’,
когда
пу бли ка
начала
расходиться
по
домам,
в
гобеленовой
комнате
Дома
Литераторов
состоялось,
по
инициа­
тиве
Чуковского
экстренное
собрание
со юза
п исате лей .
Рас сказы ваю
об
«том опять-та ки
потому,
что
мне
вспоминалось
тогдашнее
н астр о ение
Бл о­
ка.
Собралось
о чень
немного
народу:
А.
Л.
Волынский, H.
С.
Гум иле в,
Георгий
Иванов,
Мандельштам,
Лозинский,
Чуковский,
еще
кто-то.
Пом­
ню,
я
показывал
Б локу
первые
и здан ия
Бахчисарайского*
фонтана
и
«Цыган», бывшие случайно со мною.
Он
посмотрел
без
интереса,
в
отли-
•чие от других,
с
большим
любопытством
«ухватившихся»
за
мои
книги,
и
это
характерно
для
Б лока.
Редкий
пи сател ь
не
бы вает
библиофилом.


294 •
'АЛЬМ АН АХ
Б лок
не
был
фан ати ком
книги,
внешность
к ниги
его
мал о
занимала,
книжную
графику
он
считал
ненужным
«эстетизмом».
Собрание
выслушало
длинную
и
обстоятельную,
жалобу
К.
И.
Чу­
ковского
на
Герберта
Уэ ль са,
смертельно
о бидев шего
бе д ного
К.
И.
ка­
ким-то
не
о чень
почтительным
отзы в ом.
Чуковский
убедительно
раскрыл
перед
нами
чудов ищ ное
злодейство
Уэльса.
П рип ом инаю,
что
все
это
дело
не
стоило
выеденного
яйца,
но
не
даром
же
Чуковскому
отпущено-
столько
остроум ия
и
красноречия:
он
произвел
«потрясающее впеча ­
тление».
Н ачалс я
настоящий
д ис пут.
Один
только
Блок
сидел
молча,
ра скры в
перед
собою
тетрадь,
по
которой
чи тал
ре чь.
Вся
его
п оза,
по­
нурая
и
скучающая,
как
бы
говорила: «каквсеэтоненужно,
не
важно
и
просто
глу по»! Наметили какую - то
резолюцию
в
за щиту
смертельно­
обиженного
Чуковского.
«А.
А.,
как
ваш е
мн е ни е »? обратился кто -то
к
Блоку.
«Да,
да », отоввался он машинально.—«Мо же т
быть,
вам
угодно-
высказать
св ое
мне ние .
Х оте лось
бы
обсудить
всесторонне». «Не
знаю,
право,
во т,
может,
быть,
Н икол ай
С теп анов ич
в ыс каже тся».
Николай
Степанович
в ысказ ал ся
подробно
и
вразумительно,
а
Блок
так
и
не
сообщил
своего
мнения.
Потом
д олго
не
вст р ечал
я
Блока.
Весной
он
уе хал
в
Москву
и
здесь
его
настроение
бы ло
особенно
безотрадное.
Все
я снее
в
нем
обозна­
чилась
в оля
к
смерти,
все
сл абее
ста но ви лась
воля
к
жизни.
Он
из бегал
говорить
о
своих
настроениях,
но
иногда
они
п рорыв али сь
наружу
по­
мимо
его
воли.
Так
было,
однажды,
в
разговоре
с
Г.
М.
Чулковым,
кото­
рый
рассказывал
Блоку
о
своих
литературных
планах
и
начинаниях.
Бл ок
слуш ал
внимательно,
но
без
всякого
интереса,
и
вдруг
п рер вал
рас­
с казчи ка
в оп росом : «Георгий Иванович,
вы
хотели
бы
умере ть »? Чулков
ответил
не
то
«нет», не то «н е
зн аю».
Блок
сказал: «а я очень хочу».
Это
«хочу»
б ыло
в
нем
так
сильно,
что
люди,
близко
наблюдавшие
поэта
в
последние
меся цы
его
жизни,
утверждают,
что
Б лок
ум ер
отт ого,
что
хотел
умереть.
Возможность
уехать
за
границу
уже
не
п ре льщала
его..
Да дут
раз реше ни е
или
не
дадут—стало
ему,
все
равно.
Мир
ка зался
ему
страшным...
По
возвращени
из
Москвы,
настроение
А.
А.
еще
более-
ухудшилось.
Вскоре
по дко сила
его
бо ле знь.
Вн овь
дала
о
се бе
зн ать
зас та рела я
цынга,
чаще
и
мучительнее
стали
сердечные
припадки.
Был о
ясно,
что
Бл ок
болен
не
только
физически,
но
и
ду шевно ,
и
в
болезни
его
бы ло
нечто
особенно
жуткое.
Бо л езнь
ге ния
страшнее
бо ле зни
п ро­
стого
смертного.
Гений
больше
чем
«индивидуум»... Болезнь гения страш­
нее
тифа,
холеры,
чу мы,
с тра шнее
сам ой
губительной
эпидемии,
ибо
она
свидетельствует
о
т ом,
что
самые
истоки
жизни,
от
которых
мы
все
пь ем,
поражены
недугом.
В
рас ска зах
о
тех
тревогах,
которые
му­
чили
Блока
в
последний
год
жизни,
нет
единодушия
и
трудно
соста­
в ить
се бе
по лное
и
верное
представление
о
переживаниях
Блока...
Незадолго
до
смерти,
сознание
Блока
помутилось,
он
со став лял
какой-то
фантастический
кат ал ог
своей
библиотеки,
говорил
несвязно
и


ВОЗРОЖДЕНИЕ
295
отрывочно.
У
не го
не
б ыло
желания
видеть
д рузей
и
близких,
кроме
матери
в
жены.
Только
од н ажды
был
допущен
к
не му
его
старый
пр ия­
тель
Ев г.
П авло вич
Иванов.
Уже
за
две-три
недели
до
смерти
Блока
выяснилось,
что
пол ож ение
больного
безнадежно.
Ка жетс я,
он
и
сам
это
чу вство ва л.
В
один
из
последних
дн ей
А.
А.
позвал
к
се бе
мат ь
и
ска­
зал
ей
спокойно: «Мама,
я
умираю»!
.. .О
смерти
Блока
я
уз нал
на
улице,
от
одного
ничтожного
ве рси­
фикатора,
к отор ый
прибавил
к
своему
с ообще н ию: «туда ему и дорога»,
или
что-то
в
это м
роле.
По
мнению
самовлюбленного
стихотворца,
Б лок
уже
да вно
у мер
как
поэт,
значит,
пор а
ему
бы ло
умереть
и
как
человеку.
«Умер Блок» — эт и
слова
прозвучали
для
м еня
невыразимо
траги­
чески.
К азал ось,
я
слышу
тот
зв ук,
которым
заканчивается
«Вишневый
с ад »: отдаленный звук,
точно
с
н еба,
звук
лопнувшей
струны,
зами­
рающий,
печальный.
«Наступает тишина,
и
только
с лыш но,
как
далеко
в
са ду
то по ром
стучат
по
дереву».
Т акая
тишина
наступила
в
душе
те х,
кто
любил
Блока
и
его
чудес­
ную
поэзию.
С
ним
уше л
целый
период
в
жизни
русской
литературы.
Но
не
умерла
прелесть
его
ст ихов ,
не
и сс якла
их
л ир ич еская
мудрость.
Тем,
кто
чувствовал
эту
бездонно-печальную
тишину,
кто
лично
знал
покойного
поэта,
кто
заглядывал
хоть
о дн ажды
в
глу би ну
его
глаз,
кто
слышал
хоть
о дна жды
его
холодный,
сл егка
вибрирующий,
словно
из
тишины
рожденный
и
вновь
в
тишину
уше д ший
голо с,— те
молчаливо
согласились,
что
возможно
од но
лишь
достойное
Блока
поминание—
тишина ,
безгласность,
благоговение.
И
на
могиле
Блока
не
было
произ­
несено
ни
од ного
слова,
никаких
речей...
Прекрасен
был
день
похорон
и
отпевание
б ыло
торжественно
и
б л агол епно.
Я
приехал
на
Офицерскую
из
Детского
с ела
очень
рано,
когда
еще
никого
не
было,
вош ел
в
пустую
квартиру
и
очутился
н аедин е
с
тем,
кто
при
жи зни
назывался
Александром
Александровичем
Блоком.
Смерть
очень
изменила
его
черты.
Об щий
облик
остался
тот
же—благо­
родный,
скорбный,
сосредоточенный.
Голова
бы ла
коротко
острижена,
резко
обозначились
мыш цы
носа,
казавшегося
огромным.
Блок
сильно
похудел
и
осун улся
за
вр емя
болезни.
В
гро бу
он
напоминал
Данте
и
от­
части
Ра хм анинов а.
Нижняя
часть
лица
(в особенности приоткрытый
рот)—походила
на
известную
маску
Пушкина.
К
сожалению
маску
с
ли ца
Блока
сняли
поздно,
когда
черт ы
ли ца
уже
зам е тно
из ме нились .
Бы ла
снята
фотография.
Худ.
Ю.
П.
Анненков
зарисовал
Блока
в
гробу.
Но
и
рисунок,
и
фотография
и зображ ают
Блока
до
б ритья ,
с
у сами
и
бородой ,
изменившими
его
облик
до
неузнаваемости.
Г роб
был
за ва лен
цветами
и
венками.
Голову
покойного
окружали
хризантемы.
Я
глядел
на
него,
слушал
тишину,
сто ящу ю
в
комнате,
ти­
шину,
которую
он
так
любил,
вспоминал
строки,
так
н едав но
звучавшие
в
его
устах:


• 296
АЛЬМАНАХ
—
«Боль проходит понемногу,
Не
навек
она
дана,
Ес ть
ко нец
мятежным
стонам,—
Злую
муку^и
тревогу
Побеждает
тишина»...
Победила
тишина
и
его
муку,
об няла
его,
завлекла
в
свою
глубину,
уб аюка ла
навсегда....
Вскоре
ко мнат а
стала
наполняться
людьми,
преимущественно
ли­
тературной
братией.
П ер выми
пришли
О.
Фо р ш, É. Павлович,
А.
Волын­
ский,
Иванов-Разумник,
за
ними
еще
и
еще,
заполнили
всю
квартиру,
мно гим
пришлось
остаться
на
лестнице
и
на
дворе.
Пел
хор
артистов
М ари ин ской
оперы.
Из
квартиры
гроб
вынесли
Андрей
Белый,
Вл.
Пяс т,
Вл.
Гиппиус,
Волынский
и
др.
Несли
всю
дорогу
на
рук ах.
За
гроб ом
шла
толп а
не
менее
тыс ячи
человек.
З десь
б ыли
в се,
для
ког о
по эзия
Блока
является
не
просто
литературой,
но
потребностью,
для
кого
она
неиссякаемый
источник
нежной
радости.
Помню,
в
толпе
были
Сомов,
Бе­
нуа ,
Кузмин,
Радл ов ы,
Ершов,
Анненков,
К анкар ов ич
и
мн.
др.
Шли
та­
кой
густой
лавиной,
что
ули чн ое
движение
останавливалось,
т р амваи
сгрудились
и
стали.
Встречные
недоумевали,
удивлялись
то ржес тв ен но­
сти
похорон,
спрашивали,
кого
хоронят
и,
получив
ответ,
еще
больше
не­
доумев ал и.
Несомненно,
городская
толпа
знает
Блока
только
по
афишам,
а
так
как
афиш
несметное
число,
то
«где же запомнить».
Од на
да ма
спросила
меня,
кого
х о р о нят.—« Бл о х», переспросила она с тревогой —
«бывший присяжный поверенный»?—«Н е т,
Бл ок,
А.
А.
по эт ».—«А х,
Блок...—нет,
такого
не
слыхали».
К акой -то
старичок
интеллигентного
вида
заметил
сокрушенно,
что
«Никогда про такого писателя не слыхал .
Я
много
читаю,
за
ли тер ат урой
слежу,
но
ника к ого
Блока
не
знаю ,
это
наверно,
так
себе,
писа тел и шка
третьего
сорта».
Дошли
до
Смоленского
Засуетились,
заще лк али
аппаратами
бесцеремонные
фотографы.
Заста­
вили
процессию
остановиться,
и
о дин
не
постеснялся
д аже
закричать:
«родственники,
пожалуйте
вперед».
В
цер кви
служили
великолепно.
П ели
литургию
Чайковского
и
потому
богослужение
очень
затянулось.
Несли
цве ты
еще
и
еще.
Какие-то
незнакомые
деву ш ки
подходили
к
гроб у,
ц е ловали
по ко йног о,
отходили,
удерживая
рыдания.
Справа,
от­
куда-то
с
высоты
падали
на
г роб
и
на
толпу
ши рокие
полосы
солнечных
лучей.
Клубы
ладана
кружились
в
з олотом
потоке
света,
пл авали ,
м ед­
л енно
вздымались,
уле тали
в
купол
и
растворялись
в
в ышине .
Прозрачный
и
з во нкий
девичий
гол ос
пел
в
хо ре
«о всех усталых
в
чужом
краю,
о
всех
кораблях,
ушедших
в
море,
о
в сех
за бывших
ра­
дость
свою»... И
«у царских врат,
прич ас тны й
тайнам,
плакал
ребенок»,
о
том,
что
Бл ок
не
вернется....
Но
мы,
оставшиеся,
не
забу де м
никогда
нашу
радость,
не
за буд ем
поэта—рыцаря,
чей
образ
переживет
с то­
летня.
.................................................................................................................


О
рев ол юци онн ом
романтическом
театре.
Во обр азим
немыслимое:
в
России
1922года—демократическая
р еспу б лика,
ме­
щ анск ая,
мелко-буржуазная
ма сса
дает
ток
всей
куль турной
жизн и,
выходят
бульварные
г азеты ,
а
театральный
репертуар
остается
н аш,
советский:
кака я
по­
становка
б ыла
бы
г возд ем
сезона,
в
чей
театр
пу бли ка
вало м
повалит,
кто
будет
героем
б уль варн ой
п рессы?
Да
все
к
нему
же,
к
Мейерхольду,
на
его
«Великодуш ­
но го
ро г он осц а»...
Если
в
старой
дворянской
России
был
высоким
и деа лом—« му ж-
мальчик,
муж-слуга,
из
же нины х
пажей», то для жен наших нзпманов «Велико­
душный
ро г оно сец»
самая
идеальная
возможность.
Но
какой
все
это
микроскопиче­
ск ий
вздор
на
другой
де нь
после
социальной
революции,
в
эпоху
диктатуры
проле­
тариата,
когда
мы
ждем
от
театра
еще
небывалых
откровений,
ко то рые
должны
очистить
и
сжечь
все
наши
застарелые
предрассудки,
обновить
всю
н ашу
утробу,
совершить
тот
катарсис,
который
переобразил
бы
н ас,
ветхих
Адамов.
Это
под
сил у
именно
иску сс тву ,
и
самому
вели ко му
искусству—театральному...
Каждая
эпоха,
каждое
поколение
рождают
свой
особенный
театр
и
своего
лю­
бимого
актера,
сво его
героя.
М оч алов
тридцатых
годов
был
для
своих
современников
не
просто
вели к им
трагическим
актером,
необыкновенным
исполнителем
таких-то
и
таких-то
ролей,
но
воплощал
собою
нравственное
и
духовное
достояние
эпохи,
сосредота1тивал
в
своей
творческой
ли чно сти
как
.бы
внутренний
свет
своего
поколения,
оправдание
и
смысл
его
интимны х
надежд.
Не
только
Мо чалов—ак т ер ,
на
театральных
по д­
мостках,
но
и
личн ая
судьба
ег о,
вся
жизнь,
его
человеческий
и
художнический
ха­
р ак тер ,—все
служ и ло
для
его
тогдашних
источников
как
бы
символом
романтизма.
Об
этом
так
всп ом ин ает
Аполлон
Григорьев: «был,
например,
и ли,
лучше,
только
что
начинал
быть
в
это
время
на
сц ене
весьм а
странный
чудак,
которого
я
по­
ст о янно
вношу
самым
смелым
об ра зом
в
ист орию
целой
полосы
но шею
развития
пе
просто
как
имя
сценического
художника...
а
как
имя
представителя
веяния...
Трагик,
как
Мочалов,
есть
именно
какое-то
в еяние ,
какое-то
бурное
дыха­
ние.
Он
был
ц елая
эпоха...
Он
ум ел
создавать
высоко-поэтические
ли ца
из
самого
жалк ог о
хлам а
, на все налагал свою печать,
печать
в нут ре ннего
душевного
тр а­
гизма,
печать
романтического,
обаятельного
и
всег да- зловещ его .. .
Играя
всег да
одпо
веяние
своей
эп охи,
Моча л ов
б рал
о дну
струю
и
между
тем
играл
не
страсти
чело­
веч ески е,
а
лица,
с
п олною
их
личною
жизнью.
Как
великий
инстинктивный
худож­


298
АЛЬМАНАХ
ник,
он
соз давал
портреты
в
своей
манере,
в
своем
колорите
и,
переходя
в
жизнь
представляемого
л ица,
играл
все-таки
соб ст венн ую
душу,
т.-е.
опять-таки
роман ­
ти ческое
веяние
э пох и*.
Для
люд ей
сороковых
годов,
первоначальных
реалистов,
таким
героем
сцены
был
Щепкин-Фамусов
и
Городничий,—для
ше стид ес ятнико в-о б лич ител ей—П ров
Са­
довский,
в
ре пе рт уаре
Островского,
яркий
бытовик.
Для
нашей
инт елл иге нц ии
се­
мидесятников,
—
в
их
героической
политической
борьбе,
—
в
ореоле
героической
актрисы
пр едстал а
Ермолова,
в
ее
славе
«Орлеанской девы», «Марии Стюарт»
и
«Леди Макбет» .
Для
девян остых
и
девятисотых
годов,
че хов с ких,
томительных,
нев р аст енич е­
с ких —К оми ссар жевск ая
и
Качалов,
в
пье сах
Чехова,
Гауптмана,
Иб се на,
были
це н­
трами
духовного
притяжения
и
восторга,
пр иним ая
на
себ я
«дань рукоплескания-'.
Я
не
хочу
ск азат ь,
что
у
нас
не
было
ины х
замечательных
актеров,
в
роде
Каратыгина,
Шумского, H.X.
Рыбакова,
Варламова,
Ю жина,
Москвина,
Ст ани­
славского,
Сам ойло вой ,
Стрепетовой,
Савиной,
Садовской,
но
никто
из
этих
не
был
знаменем
эпохи,
властителем
д ум,
гордостью
и
богом
своего
по кол ения. ..
Вообще
нужно
сказать,
что
театр,
как
иск усс тв о,
спасает
в ел икий
актер,
чте
история
театра
е сть
ис т ория
гениев
сц ены,
как
вершины
духовного
напряжения
св оего
времени.
С амая
велицолепная
постановка,
самое
хитроумное
искусство
ре­
жиссера,
самая
художественная
пьеса,
остающаяся
мертвым
богатством
без
оз а­
рения
живительного
творчества
артиста,
который
способен,
как
алхимик,
стекло-
п ревр ащат ь
в
алмаз...
Имеет
ли
наша
революционная
эпоха,
наше
героическое
пятил ет ие,
св ой
театр,
свой
ре пе рт уар,
сво его
артиста?
Главное,
последнее,—своего
ар ти ста,
детище
революции?
Нет,
не
имеем.
Ве дь
стыдно
говорить
о
«левом фронте»
во
главе
с
«Великодуш­
ным
рогоносцем».
Хо рош
символ
для
социальной
рев олю ци и!
Какой
же
нам
нужен
актер
и
какие
пьесы?
Разумеется,
не
р еал истич еские .
У
нас
есть
и
авт оры ,
и
п ро­
и зведени я ,
и
художники,
кот оры е
изображали
нашу
рев олюц ио нну ю
эпоху,
вот
это
историческое
пятилетие,
эту
грань
между
бывшим
и
будущим.
Но
что
же
мы
и меем
в
э тих
изображениях?
Ничего,
в
ур овен ь
самой
эпохе,
т.-е.
да же
ничего
со в­
местного...
И
это
д аже
п оня тно:
кто
смотрит
на
великое
слишком
бл изк о,
во
всех
его
мелочах,
для
того,
вели к ое
превращается
в
смешное
и
мелкое,
тот
кроме
ан ек­
дотов
и
мелочей,
которые
окружают
его,
ничего
и
заметить
не
в
состоянии...
Рас ­
сказы
и
повести
Б.
Пильняка,
Веев.
Ив анов а,
Ник.
Никитина,
Вл.
Лиди на
и
всех
живописующих
революции,
превратили
нашу
героическую
и
трагическую
рево­
люцию
в
сплошной
анекдот,
растворили
ее
в
анекдоте,
в
случ ае,
трагическом
или
к оми че ско м,—все
равно...
Мышиные
будни,
исторические
задворки,
отдельные
не­
л епицы ,
удивительные
происшествия,
мелкие
люд и—жер т вы
этой
рев олюц ии ,
мо­
роженая
картошка,
напуганная
генеральша,
сч а стлив ый
спекулянт,
не
в
мер у
ре­
тивые
комиссары,—но
где
же
подлинное
ли цо
этого
смертоносного
урагана,
ко то­
рый
пронесся
в
1917, 19*18—1919 г .г .
над
русской
землею?
И
можно
ли
реали­
стически,
в
бытовых
чертах
и
подробностях,
изобразить
та к,
чт обы
не
исказить


ВОЗРОЖДЕНИЕ
299
его
м рач ных,
су ровых ,
но
и
величавых,
по бедных ,
жертвенных,
очистительных
веяний?!
Дух
революции
ест ь
трагический
д ух,
деятели
революции,
да же
самые
ря до­
в ые,
суть
герои;
и
только
так
по няты е
и
так
воспринятые,
и
так
воссозданные,
они
покажут
нам
истинный
лик
нашего
вр емен и
и
обвеют
нас
его
дыханием.
Наша
эпоха,
для
своего
изображения,
т реб ует
трагедии
в
стиле
«Разбойников»
Ши л­
лера,
и
трагического
актера,
типа
Мочалова
или
Мунч-Сюлли,
в
ур ове нь
практи­
ческим
деятелям
революции.
Эта
б удет
романтическая
трагедия
нашего
историче­
ского
Sturm und Drang’a.
А
эт от
революционный
быт,
мороженая
картошка,
изнасилованная
девушка,
ез дивш ая
за
хлебом,
расстрелянный
п оп,
и
т.
д.,
и
т.
д.,
все
эт о,
может-быть
до­
стоверно
и
хорошо
рассказанное
в
действительности,—есть
близ ка я
художествен­
ная
ложь,
которая
также
и дет
к
ве лик ой
ре в ол юции,
как
се дло
к
корове...
Таковы
же
и
н аши
п ьесы,
и
наши
актеры.
Германия
в
этом
отношении
счастливее
н ас.
Она
имеет
замечательного
моло­
д ого
драматурга,
который,
пр ав да,
сидит
в
тюрьме,
как
од ин
из
вождей
баварской
сов етск ой
республики.
Это—автор
пь есы
«Масса- чел о в ек », Эрнест Толлер.
Его
биограф
р асск азыв ает ,
что
«он вышел в путь,
обремененный
тяжелым
б аг ажем
старых
понятий
и
пре дра с с удков », потом,
под
давлением
событий
и,
глав­
ным
образом,
под
впечатлением
и мп ериали сти ческ ой
войны,
в
кот орой
он
до бро­
вольно
Принимал
участие,
То ллер
вышел
преображенным,
проделал
тяжкую,
пл а­
менную
внутреннюю
борь бу
и
в
п рои зведени я х
своих
ведет
нас
из
умирающего
в ека
в
новую
эпоху.
То ллер
писатель
очень
новый,
и
по
своей
экспрессионистской
ма­
нер е,
и
по
своему
революционному
миросозерцанию...
В
его
д рамах
большой
общественный
захват,
не
трогающий
мелочей
и
под роб­
ностей.
Он
у лав ли вает
основной
тон
и
гл авные
линии,
на
сц ене
у
него
толпа,
по
не
прежняя,
страдающая
и
стихийная,
как
в
«Ткачах»
у
Гауптмана.
У
Т оллер а—
толпа
образует
ритмическое
единство
си лы.
Священна
не
масса,
не
толпа.
С вя­
щенно,
связанное
трудом,
свободное
че ло веч еств о.т.
тр у дящийс я
народ...
Революционное
творчество
не
е сть
революционный
быт ,
а
бытие,
д ейст вие,
д виже ние,
по д’е м,
горение,
пламя,
романтика...
Революция
и
романтика—две
родные
сестры,
они
одного
о т ца—г ерои зма.
-Смешно
Орлеанскую
Д еву
нашей
революции
писать
крохоборским
стилем
Серапионовых
братьев;
у
реалиста
Вольтера
п олу чи­
лось
только
«pucelle».
Но
есд и
мы
дож дем ся
героической
трагедии,
исполненной
революционного
романтизма,
где
« worms человек и новое человечество»
в
муках
и
жер т вах,
в
кровавом
поте—творят
свое
настоящее
и
б уду щее;
эта
новая
тр а гедия
сотворит
и
нового
ак тер а,
или
т^к
обновит,
пережжет
ст арог о,
но
еще
готового
отозваться
и
заразиться,—что
и
театр
на ш,
теперь
насквозь
старозаветный,
станет
знаменем
вели кой
со ци аль ной
револ юц ии
нашего
времени.
В.
В.
Русов.


Е.
Н.
Качура-Фалилеева.
Москва.
Офорт.
Опубликов.
впервые.


H. H.
Евреинов.
Драматический
мотив
параклета.
Купюра
1- го
акта
пьесы
<Самое главное».
(Новый вариант) .
Дир.
Но,
если
это
не
сек рет ,
скажите,
милый
доктор,
что
вас
побуждает
за­
няться
эт ой
странной
п рофес сие й?
»
Д-р
Фрег.
Га дан ие м?;.
Но
я
нажил
им
ц елое
сост оя ни е!
Дир.
Простите
с тарог о
скептика,
но
ведь
эта
профессия
осн ован а
на ...
обмане?
Д-р
Фрег.
Все
чел ове чество ,
е сли
верить
психологам,
инстинктивно
предпо­
читает
приятный
обман—неприятной
истине.
Помните
слова
поэта:
<Тьмы низких истин нам дороже,
Нас
возвышающий
обма н».
Дир.
Вы
странный
чел овек ,
д-р
Фр его ли,
и
ко гда
вас
слушаешь,
решительно
не
знаешь,
говорите
ли
вы
серьезно,
или
насмех.
Во
всяком
сл уча е,
надеюсь,—вы
не
слишком
эксплуатируете
жертв
своего
невежества!?
Д-р
Фрег
(улыбаясь) .
Бедным
с кидк а!
З ато
с
богатыми
я
беспощаден!
Однако,
это
со ст ояние
я
нажил
отнюдь
не
с
эгоистической
целью,
в
чем
вы
можете
у бе­
диться
хо тя
бы
из
Этого
д огово ра! (Протягивает руку к листах актовой бумаги).
Вы
позволите?..
Дир.
Пр о шу ! (Передает ему один из листов).
А
это
копия.
(Оставляет другой
ли ст
у
себя).
Д-р
Фрег.
Са дите сь
по жа лу йст а! (Садится на свое место чадалки*
и
про­
сматрив ает
договор).
Д и р. (садится против него).
И
все-таки
вы
странный,
вы
непостижимый
чел о­
ве к,
доктор
Фреголи!
Если
только...
Гм!..
Д-р
Фрег
(не отрывая глаз от договора) .
Договаривайте!
Ди р.
Е сли
только
это
не
д ур ачест во
с
вашей
стороны...
Д-р
Фрег
(слегка взволнованный).
Ду рач ест во?! .
Над о
б ыть
идиотом,
чт обы
тратить
на
свои
дурачества
суммы,
вреде
то й,
ка кую
я
обязываюсь
заплатить
вам
по
этому
до го вору!
Дир.
И звин яю сь,
если
задел
вас
за
живое!
Я
не
хотел
вас
оби де т ь!..


302
АЛЬМ АН АХ
Д-р
Фр
or.
О,
пожалуйста!
Обидеть
меня,
обидеть
взрослого,
который
сумеет
за
себ я
постоять
и
ко то рый
к
тому
же
в зял
уже
от
жизни
всю
ту
лесть,
на
кото­
рую
она
только
с пос о бна,—о,
это
небольшая
б еда!..
Д
и
р.
Во
всяком
с луча е,
я
изв иняюс ь
за
неудачное
выражение.
Д-р
Фрег.
...А
обидеть
ребенка,
подростка,
сл абое
существо,
для
кот орог о
ин ая
об ида
равносильна
смертельному
уда ру...
Дир.
Я
вас
не
понимаю!..
Д-р
Ф
р
е
г.
Вы
не
ж енат ы?
Дир.
Бог
миловал,
к
счастью.
Д-р
Фрег.
К
с ча ст ью ?!. Пожалуй!
Дир.
А
чт о?
Д-р
Фрег.
В
таком
случае
вам
не
понять...
да,
вам
не
понять!..
Дир.
Ч его ?.. Вы меня интригуете.
Д-р
Фрег.
Не
по нят ь,
что
значит
иметь
дочь,
л юбить
ее,
как
только
может
л юбить
от ец
свое
создание,
ед инс твенн ое,
не уд ачное
создание,
да руя
жизнь
которому,
по пл атила сь
своей
жизнью
ма ть !..
Дир.
Ах,
вы
вд овец ?..
Д-р
Ф рег
(договаривая)
...и потом потерять
ее
навеки!..
Дир.
Отчего
умерла
в аша
дочь?
Д-р
Ф
р
е
г.
От
обиды!..
Ди р.
Как
так?..
Д-р
Ф
р
е
г.
Она
была...
некрасива
собой...
Об аятел ьна,
мила,
добра,
как
ангел,
но,
к
сожалению...
Ди р.
Странно,
что
от
такого
интересного
м у жчины,
как
вы...
Воображаю
вас
в
молодости!.. Да и теперь вы...
Д-р
Ф
р
е
г.
Она
вы шла
вся
в
мать,
на
которой
я
же нил ся
только
чтоб
изба­
виться
от
невыносимой
жалости,
какую
она
мне
вн у ша ла...
Дир.
Редкий
сл у чай!..
Д-р
Ф
р
е
г.
Да,
к
сож але нию ,
другого,
как
я,
когда
выросла
дочь,
не
нашлось.
То т,
ко го
м нила
она
же нихом,
дал
ей
скоро
почувствовать
ее
ошибку,
так
бо льно ,
так
о бидно ,
что
б ед няжка
не
выне с ла
и
покончила
с
собой...
Ди р.
Уж асн о!.. Гм!..
Я
хот ь
и
не
был
от цом
в
своей
жиз ни.. .
Д-р
Ф рег
(перебивая горячо).
Вы
по ним ае те,
стоило
бы
только
этому
глу­
пому
мальчишке,
которого
она
боготворила,
ну
хот ь
немножко,
ну
хот ь
чуть-чуть,
притвориться
влюбленным,
и
жизнь
ее
бы ла
бы
спасена,
да
и
я
лично
не
был
бы
так
жестоко
н аказ ан...
(смахивает слезу и сморкается) .
С
тех
пор
я
и
бросил
с це ну...
Ди р.
Вы
бы ли
актером?
Д-р
Ф
р
е
г.
И,
говорят,
не
плохим...
Но,
после
смерти
м оей
доче ри ,
мне
стало
невмоготу
тешить
без
раз бор а
пу блик у,
которая,
лицедействуя
в
жизни
не
мен ь ше,
чем
актеры
в
театре,
пользуется
и ск усст вом
притворства
лишь
в
грубо-эгоистиче­
ских
целях!
Ди р.
Гм !..
Я
на чина ю
понимать
теперь
происхождение
д ог овора,
како й
вы
заключаете
со
мн ой!


ВОЗРОЖДЕНИЕ
£03
Д-р
Ф
р
о
г.
Я
рад,
если
из
моего
рассказа
вы
убедились,
что
это
не
«дура­
чество».
Дир.
От
вс ей
души
бер у
назад
свое
неу м естно е
вы ражен и е..., в котором,
в про­
чем ,
не
раскаиваюсь,
так
как
оно
заставило
вас,
на кон ец,
разоткровенничаться...
Д-р
Фрег.
О,
не т,
моя
сегодняшняя
о ткро в еннос ть
совсем
другого
п роисх о­
ждения...
Д
и
р.
А
име н но?
Д-р
Ф
р
е
г.
Перед
самым
вашим
приходом
я
натолкнулся
на
драму
у д ивитель но
похож ую
на
дра му
мо ей
дочери.
Я
чуть
не
в ыдал
себя...


Е.
Н.
Качура-Фалилеева,
Румянцевский
музей.
Литография.
Опу бли к.
впер вые.


В ас.
Каменский.
„ЗдесЬ сдавят разум“.
Траг иком ед ия.
В
3-х
действ ия х
с
прологом.
ПЬ еса
репертуара
театра
Корш.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ
ЛИ ЦА:
Ф илипп—с та ри к,
птицел ов .
Иоиль—его
сын ,
поэт.
М
а
р
и
й
к
а—его
Дочь,
ш ар ма нщица.
Ил ья
Вайнштейн—редактор
большой
га зеты
«Биржа».
Дж ен тл ьмены —в
цилиндрах,„сотрудники
г азет ы.
Пом ощ ник
режиссера.
Ка пит ан
корабля.
Пассажиры.
Ма ль чик
и—курьеры.
Маски.
Б
н
о
л
о
г—сотрудник
«Биржи».
Шахид—йог.
Хатсу,
дочь
ег о,
танцовщица.
Рабочие
театра.
Ко ман да
корабля.


ПРОЛОГ
(перед занавесом,
в
т емно те).
Илья
Ва йнш тей н.
Фи ли пп.
Иоиль.
Марийка.
Все
загримированы
(одеты в черные плащи), как требуется для спектакля,
и,
п осле
вступительной
музыки,
дается
прож е ктор,
освещающий
только
лица
(сбоку) 4-х
фигур.
Ил ьяВ айнш тей
н.—Слушай,
театр.
Перед
от’ездом
в
Северную
Америку,
на
гастроли—-мы,
актеры,
сег од ня
да ем
последний
сп ек т акл ь : <Здесь славят разум».
Вот
этот
актер,
Иоиль,
написал
эту
траги-комедию.
Ну
ч то -же?
Нам
остается
п ри­
ступить
к
работе.
Пожалуйста,
к
вашим
услугам,
господин
театр.
Так
сказать:
ейнс,
цвей,
фей.
Се год ня
краем,
завтра
уезжаем.
Но...
слушай,
наш
чудодейственный
ид ол.
На шу
собачью
преданность,
н ашу
дьявольскую,
петлю
любви
к
тебе,
на шу
актерскую
пронзенность,
все
наши
г ерои чески е
си лы—м ы
отдаем
сполна,
чт обы
только
превознести
те бя
на
лег ен дар ную
высоту,
так
в елич ест ве нно
значение
тв ое
и
ты
бу дь
с поко ен.
Вл аств уй!
Мы—актеры,
и
мы
до
кон ца
буд ем
славить
твой
разум.
Будь
спокоен.
Ф илипп. —С луш ай,
театр!
Всю
сво ю
жиз нь
я
отдал
те бе
на
общее
благо.
Я
родился
и
состарился
за
кулисами
и
мне
скоро—крышка,
да,
да...
А
ты,
театр,
был
и
остался
навсегда—молодым,
неостывающим,
затейным.
В
тебе
жи­
вет
ис тшшая
вечность
духа.
Ты —н аше
декоративное
б ессм ерт ие.
Это
не
так
уж
плохо
для
сознания
тех,
кто
рыцарски
приветствует
те бя
сегодня,
перед
от’ездом
в
Америку.
Как
в
первый
день
встречи
с
тобой,
так
и
в
последний
ч ас,
мы
бу дем
сл а вить
имя
твое.
Сияй!
Цвети!
К расовейся !
Живи!
Пусть
да
нич то
не
коснется
божества
тв ое го.
Глаза
актеров—копья
телохранителей.
Мы—на
ст раже.
В ерь
на м!
'
М
а
р
и
й
к
а.—Слушай,
театр.
Ты
в ели кий
и
не об’я тн ый,
как
небо.
А
я—ма­
ле нь кий
ж аворон ок
в
тебе,
над
трепетными
полями
зрителей.
Я
совсем
маленькая
и
хрупкая,
но
мое
су ще ство
п реисп олнен о
би ени ем
любви,
нескончаемой
любви
к
ды­
ханию
твоему.
И
все
мои
п есни
во
славу
твою.
Сл у шай,
театр,
около
меня
стоит
мой
любимый,
мой
жени£
Иоиль,
и
я
с
откровенной
гордостью
г оворю :
здесь
я
з абы ваю
о
лю би мом,
потому,
что
солнце—ты,
а
он—только
луч
света
твоего.
Он—только
лю­
бимый.
Ты
же,
театр,—сама
л юбов ь.
Зн ай,
если
будет
нуж но,
я
на
р ас пятие
по йду
за
те бя:
так
пламенно
верю
я
в
разум
твой.
Верю.
Люблю.
Вот—вся.
Возьми!


308
АЛ Ь МАНАХ
И
о
и
л
ь.—Слушай,
театр!
После
сп екта кля
мы
уезжаем
в
Америку—это
сл иш­
ком
серьезное
путешествие....
На
случай
катастрофы,
обвеянный
предчувствием
об­
щей
гибели,
я
написал
«Здесьславят разум», чтобы на океанском корабле
жизн и,
на
нашем
сегодняшнем
«Титанике»
точно
знать,
кто
мы,
куда
и
зачем
ед ем.
Это
очень
важно—знать.
И—главное—сумеем
ли
мы
до
к онца
остаться
актерами,
провозвестниками
разума.
Хочу
проверить.
И
я
сег од ня
счастлив
без
берегов,
что
свое
драматическое
провидение
пр ино шу
в
жертву
тебе,
театр
человечества.
Прими
СЦЕНА.
и
помни:
Мы—солнцекожее
пле мя
актерии,
Про нзен ные
театром
От
не бес
до
земли,
Мы—поем
гим н
зол от ой
бутафории
И
пр едв ес тия
кратером
Украшаем
свои
корабли!
Не
все
ли
равно,
что
назначено...
Липп,
бы
разум
восславил
театр.
Вп еред !
Океа нств уй!
Ве л икое
д ело
р аска чено .
Эй,
актерский
эк ва тор,
Песнепьянствуй!
(Огни гаснут.
Актеры
исчезают.
За нав ес
открывает
сцену).
Пространство
сце ны
разд елено
на
два
этажа.
В
верхнем
этаже
в идно
бо л ьшое
окно
с
золотыми
буквами: «Биржа». 'Рядом—узкая
вход на я
дверь,
от
которой
в низ
возле
стены
и дет
железная
лестница,
поворачивая
изгибом
в
пу блик у,
откуда
вхо д
в
редакцию
и
выход.
За
окном
заметна
редакционная
работа:
за
пишущими
машин­
ками
сидят
барышни,
часто
к
ним
подходят
с
р уко писям и
джентльмены
в
цилиндрах,
но
без
пиджаков.
Вообще,
здесь,
во
время
де йств ия,
и дет
своя
д елова я
жизнь
газеты.
Нижний
этаж
им еет
вид
подвального
помещения.
В
глубине
го риз онта ль ные
косыо
окна.
Две рь
в
задней
стене
всегда
настежь.
В
месте
под
редакционной
лестницей—нары
с
соломой.
По
середине
на
кирпичной
кладке—открытая
каминная
печь,
над
кото­
рой-_
железный
зо нт.
Всюд у
в исят
клетки
с
птицами.
Возле
п равой
стены,
начиная
из
гл у бины
открытых
дверей,
проходит
Дорога
Птиц,
усаженная
деревцами
в
ц ве­
тах j
на
стенах
клетки
с
птицами.
С
п равой
стороны,
у
по то лка
пр ибита
р у копис ная
в ыве с ка: «Здесь славят Разум».


Д ЕЙСТ ВИЕ
1-Е.
У
птицелова
Филиппа—солнечная
типтияя.
Разливно
поют
в
кл е тках
птицы.
И здали
играет
шарманка.
В
р ед акции—ж из нь
деловой
суеты
и
нет
солнца.
Р итм иче ски
приходят
и
уходят
л юди
по
делам
га зе ты.
Филип п
(сидит на чурбане на Дороге Птиц,
чинит
клетку,
подпевает,
под­
свистывает,
он
в есь
поглощен
в
заботы
о
пт иц ах,
не
замечая
ровно
ничего
земного):
—На
п оляна х
яси
ясе ни
Пе ре пели
н ебеса,
От
в есны
до
осени,
Песни
крылеса.
Ц и вь ю—цинь.
Цивью—цвий..
Та к,
что
ли?
Ну-н у.
Уд ивл яйс я.
Ух,
вот,
вот
пр иле гла
на
небе.
Успо ко илась.
А
травушка
высокая.
Байки-бай.
Цвети
мак,
цвети.
Эх,
ты,
голова
малиновая!
Молчи,
от чая нн ый!
Кури,
на ! (Достает трубку,
набивает,
закуривает).—Кури,
ку ри,
будешь
ку р ицей,
зл одей .
(Напевает .)
Пой
пиль,
пой
тинь,
Распевай
тюрлью.
Чок
да
чок,
чок
да
чок.
Не
ск ворец,
а
чижичо к .
И
очень
просто...
Кури
сво ю
т рубку.
Летай!
Ищи
корм
на
Дор оге
Птиц.
Н ай­
де шь.
По й,
или
зв они
в
колокольчик.
Ку ри,
да
молчи.
Чирм-чи.
Чирм-чи.
Марийка
(приходит С шарманкой и клеткой с клестом,
освобождается
от
ноши,
оправляется,
дает
корм
своему
кл ес ту ).—Еш ь,
мой
клест,
д умай
о
в есенн их
радостях.
Сег одн я
ты
славн о
работал,
сегодня
ты
веселый
был
и
г овор ил
верно,
что
солнце
понимает
нас ,
солнце
согрело
пе рья.
Ешь,
е шь,
мой
товарищ,
отдыхай,
клест.
(Разжигает печь,
ставит
кофейник
на
пл ит у.)
Филипп
(встает,
и дет
по
Дороге
Птиц,
нас ы пая
корму
в
кл ат ки,
разговари­
вая
с
птицами).—Ишь
ты,
варнак.
Вы чист и
нос,
ще лкун .
На,
на.
Глот а й.
Ух,
ты,
о гур ец.
Умойся
живо й
вод ой.
Утрись
концом
радуги.
Живи.
В ыби рай
ве ршин у,
да


310
АЛЬМАНАХ
зеленую...
(Свистит перед одной клеткой) .—Эй ,
щегол,
помнишь
репей
в
ог оро де.
Т у-т у-ту.
Чирль-чим-чим.
По пал ся!
А
я
за
б аней
сидел.
Курево
ку рил.
Очень
просто.
Да,
да.
С еребр ян ый
я
и
бываю
капитаном.
За хочу,
пригну
ряб ин у.
Все
ягоды
с’ ем.
А мм!
Марийка.—Клест,
ты
хочешь
кофе?
Филипп.—'Ешьрябину,снегирь.
Удивляйся,
мо хн ач.
Молчи,
дурак,
не
кричи.
Вот,
на.
Кусай.
Вспоминай
голубей
в
колеснице.
Ой,
ты,
желтолобый!
Иоиль.
(Входит с хартиями,
рукописями;
ворот
длинной
к ирп ичной
блузы
растешут,
рукав
засучен,
взгляд
тревожен,
без
шапки,
без
пояса
и
бо сиком ) .—Ис ти н­
ный
пастух
планет,
истекающих
по
ноча м
изумрудной
кровью,
я
принес
им
послед­
нее
издевательство.
Мерзавцы!
Мою
поэму,
мое
о ткр ове ние,
мой
Город
Нашего
Ра­
з ума
биржевики
п ослал и
в
плевательницу
непризнания.
Но
я
не
устану
петь.
Я
сво­
рочу
им
жирные
башки.
(Садится на пол,
проверяет
свои
би цеп сы) .—Во т
мои
би­
цепсы ,
чорт
возьми!
На,
попробуй.
Во т,
Мар ийк а!
Эй,
Марийка!
давай
сюда
ведро
кофе,
миллион
коф е!
Я
хочу
жадно
пи ть.. .
пить!
М
а
р
и
й
к
а.—Кофе
скоро
будет.
Вот
сейчас.
И
о
и
л
ь .—Мар ийк а.
И
посмотри
мне
в
дно
лб а.
И
г ово ри- г овори—бу ду
ли
при­
з нан
временем
Нашего
Разума?
Ха-ха.
Жестяная
еру нд а.
Понимаешь,
я
з до рово
хо чу
пить.
Дай
ароматного
мне
мильон
кофе.
Ух,
два
миллиона
кофе!
М
а
р
и
й
к
а.—Готово.
(Снимает кофейник,
достает
хлеб ,
молоко,
ставит
около
Иоиля
на
пол,
дает
кр уж ку,
хл еб
отцу).
Филипп
(снова садится на свое место).—К офе
и
т рубк а —мой
кор м.
Вчера
сон
вид ел:
чиж
мне
в
кружку
попал.
У д ив ляйся!
Ч ижа
пр о гло тил.
Вот
как!
Чирм-
чи-ач.
Го во рю,
меня
не
надо
спрашивать.
Кузя
я,
ку зя.
П оил
ь.—Увидит
ли
кто
вершину
Разума?
И
кто
это
будет.
Ма рийка
(говорит с клестом) .—Чу ю
сердцем—не
понимают
нас,
а
если
уйд ем —о став им
тоску
по
чуду.
Всегда
жиз нь—короч е
надежд...
Иоиль
(размахивая хлебом и кофе).
—
Смотрите,
смотрите:
У
меня
за
с пиной
Крылья
взмывают
сло вам и:
Сег о дня
я
—
Лебедь,
А
завтра
Иной,
Мы
еще
встретимся
с
вами !
Имя
мое—революции
дух,
Л ег енда
веков—беспредельность,
И,
по ка
мой
огонь
не
потух,—
Я—Пророк,
Красота,
Мироцельность!
Взметайте
миры,
Осужденные
вечностью,
Свой
искрометный
огонь.
Взлетайте
орлы,
Увлеч ен ны е
млечностью,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
311
Ко
мне
на
л а донь!..
Я
велик,
как
пространство
В
гениальных
горах;
И
к ричу —ор у!
Да,
Мо ст
Идеи—социал-океанство
И
радио-телеграф—
Мозг
Труда.
ИльяВайнштойн
(выходит из дверей редакции и медленно-н е рвн о
про­
ходит
дальше).
,
Филипп.—Ма р ийк а
улетела.
Ищ и,
ищ и.
Пей
кофе.
Ну,
ну
ск ажи
кака я
птица
кричит?
Кому?
А?
М
а
р
и
й
к
а.—Это
кричит
ф илин
в
та йге
од ин очест ва,
он
заблудился
и
просят
к офе.
Филипп.—Иди,
ф илин,
в
гости.
К ури
т рубк у.
И
о
и
л
ь.—М ар ийка,
согрей
еще
к офе.
Я
устал
от
жел ани й
и
разлива.
Но
к
чорту
спокой!
М
а
р
и
й
к
а.—Отдохни.
И
о
и
л
ь.—Принесите
мне
соломы—горсть
облаков
для
со з ер цанья.
И
еще
дай
мпе
ми лли он
к оф е! (Марийка уходит,
распевая,
и
в озв раща ется
с
ох апк ой
со ло мы).
Иоиль
(устраиваясь отдохнуть на общих нарах).
—
Да,
да!
Гамарка
бай,
юнцами.
Вселенствуй!
Марийка.—Клест,
ты
что
там
говоришь?
А?
,
Филип п
(возится около клеток). —В от
те бе
и
река.
Брось
ма ять ся.
Ой
ты,
мохнонргий!
Не
балуй.
Стой.
У д ивляйс я.
Тащи,
та щи.
К урит ь.
Над о
что
ли.
Кофе
че рп ай.
(Поет) .
Цам и
цаи
Птиц ы
аци,
Пойте
цаи
Аци-ци.
Чи у- су,
чиу-су.
Для
коровушки
я
травушки
Н есу.
Иоиль
(лежит на соломе,
жестикулирует,
читая
про
себя).
М
а
р
и
й
к
а.—Еще
нет—не
п озд но.
Я
пойду
с
шарманкой.
У
нас
нет
денег.
Мне
дадут.
(Приготовляясь,
поет).—Отец—кто
мы?
Иоиль—кто
мы?
Клест—кто
мы?
Шарманка—кто
мы?
Ил ья
(появляется в дверях Филиппа,
в
цилиндре,
с
моноклем
в
глазу,
пальто
чер ное,
дорогая
т рост ь,
держится
през р ител ьно,
гордо;
вдруг
меняясь
до
жалости).
—Кажется,
это
здесь
славят
ра зум ? (Молчание). —И зви ня юсь ! (Молчание).—Ка жет ся ,
это
з д ес ь ? (Ему долго никто не отвечает,
продолжая
оста вать ся
каждый
сам
со бой ).
—Ра з ум,
или
что-то
в
эт ом
роде?
Это
зд есь?!
Ио иль
(про себя). —-Я
усп ок ою
сер дца.
По ляр ным
сиянии
Ду ха.


312
АЛЬМАНАХ
Филипп.—Цинь
цивийкай.
Кури.
Уд ивля йся .
Марийка
(собираясь,
поет).—Кто
мы,
клест,
если
путь
наш
од ин?
Пой,
ве­
сел ый
чудак,
звен и!
Илья.—Что
же
я
могу
войти,
или
зд есь
не
с пра ш ив аю т ? (Снимает цилиндр,
кла няет ся,
снова
се рди то
надевает).—Что?
Фи ли пп.—Т ы
щегол,
а
я—репейник.
Молчи,
зн ай!
Подожди,
высота
мали­
новая.
Иду .
Иол
ь .—К
чорту
Париж!
Зач ем
коровам
га лиф е?
Ил ья
(замечая,
что
зд есь
его
игнор ируют ,
быстро
осваивается
с
обстановкой,
крицит,
нервно
застегивая
пальто).—Что?
Я—редактор
«Биржи»
Илья
Ва йнште йн.
(МолчПкье.
Пою т
птицы).—Я.—здесь?
Что
такое,
а? (Как бы испугавшись,
м ягко
ра стегив ае т
пальто).—Может
ли
кто-нибудь
за нять ся
мной—я
уже
довольно
наслу­
ш ался
пти ц.
Я
пришел
узнать...
Мар ийка .—Г де
мы,
клест?
Спой
на м!
И
ой * ль.—Эл ь- ле- ле.
Грузи
бочку
Разума.
Филипп.—Маленечко
ж е лтый,
да
чуточку
серенький.
Пе й.
Ва рн ак.
Разго­
варивай.
(Свистит) .
Ил ья .—По сл ушайт е.
К
вам
пришел
я—представитель
культуры,
редактор
ми ро вой
га зеты
«Биржа», Илья Вайнштейн.
В
мо ей
приемной
сидят
министры
и
ко­
р оли
трестов.
У
меня
нет
времени
бездельничать.
Спрашиваю:
кто
здесь
славит
Р аз ум ? (Молчание.
П оют
птицы).—Да
кто?
Чорт
воз ьми ,
зд есь
дом
сумасшедших?
Или
что
такое?
Марийка
(берет шарманку,
кл етку
с
кл естом ,
уходит,
напевая).—Клестик,
мальчик,
пой дем
по
дворам,
поиграем.
Кл ес тик,
друж очек .
Мы
все
зн аем
о
судьбе
св оей
далеко
вперед
и
умеем
молчать.
Не
пр ав да-ли ? (Шепчутся).
Иль
я .—В
чем
дело,
а?
М
а
р
и
й
к
а.—Мы
еще
увидимся.
Филипп.—Ку-ку.
Ку-ку.
Ку-ку.
К у-ку!
Иль
я. —Зн ачит ,
мы
еще
встретимся.
Отлично!
И
как
глупо.
Вооб щ е,
а?
Мар ийк а.— Кл ест ик,
пойдем.
И
о
и
л
ь.—
Сталью
своих
сокрушительных
рук,
Чудом
гиг ант ских
наитий
Я
разрешу
неразгаданный
к руг
В сех
врем ен
и
грядущих
событий...
Что
мне
судьба?!
Это
я,
властелин,
И
волей
своей
ставлю
лестницу
На
п лощ адь
пр ос тра нств
зв езд оли н,
В осп евая
весну
провозвестницу.
И
по ка
я—поэт—я
зову
бедняков,
Мир
зову
перестать
быть
инертным...
Дальше—глубже
в
п рос лои
веков
—
И
человечество
станет
бессмертным!..


ВО ЗРОЖ ДЕ НИЕ
313
И лья
(молча читает стихи на стене,
по том
близко
подходит
к
Иоилю,
с мо­
т рит
в
упор,
ра сте гив ает
п аль то).—Это
ва ши
стихи,
а?
Вы
поэт?
П оэт
разума?
И
о
и
л
ь.—Дайте
мне
ко фе йник.
Я
еще
хочу
кофе.
Илья
(вздрагивая).— Ч т о
это
значит?!
Я
д олжен
дать
ему
ко фейник?
А
потом,
что
еще,
а?
Чорт
возьми,
вы
ошибаетесь!
Иоилъ(громко).—Немедленно
кофейник!
Сюда.
Ну!
Илья.—Почему
с юда? (Идет с кофейником). —В п ро че м,
ладно,
ладно.
Чорт
с
вам и!
Вот
вам
кофейник,
только
ск аж ите
в
чем
тут
дело?
Кто/и
какой,
и
п очему
здесь
славят
Ра з ум? (Садится на нары,
сни мае т
цил ин др,
монокль,
перчатки).—Я
пр ишел
по
ваш ей
шарлатанской
вывеске.
И
о
и
л
ь.—Дай
мне
еще
булку.
Илья.—Булку?
Где
я
возьму
булку?
Иоиль.—На
полке.
Иль
я.—Ну,
хорошо.
Что
еще?
И
о
и
л
ь.—Кружку
и
молоко.
Иль
я .—Ну
что
ещ е,
ещ е,
еще?!
Я
пришел
спе циаль но
подавать?
Мне
больше
нечего
д елат ь ? (Идет и приносит все).— Ч ор т
бы
вас
п об рал.
Вы
забываете,
что
я
ре­
дактор
«Биржи» .
Я
при в ык,
чтобы
поэты
п одавали
мне!
Ч то?
Да.
Это
так!
Ваш а
вывеска
обращает
на
себ я
общее
внимание.
Я
скептик.
Я
убежден,
что
ника ко го
Разума
нет!
По
теории
точных
естественных
зак онов—в се
сущее
на
зем ле—бо р ьба
за
существование.
Я—капиталист!
И
о
и
л
ь.—А
я—по эт.
Иль
я.—Чепуха!
Я
задушу
ва с!..
И
о
и
л
ь .—А
я
за рубл ю
ва с,
зарублю!
Илья.—Чорт
знает!
Ио иль.—Бере ги сь!
Разум
крепнет
грозой.
Жд и,
Ротшильд,
молний
наших
сердец!
Илья.—Знай,
поэт:
в
к ров авой
борьбе
двух
классовых
разум ов— по гибну т
о ба.
Н адо
состязаться,
а
не
сворачивать
шеи
од ин
другому.
Иоиль.—Успевай
записаться
в
жители
пер во го
города
Р азум а.
Пе чат ай
скорей
мои
поэмы!
Горизонты
з ов у т. tСеверному
сиянию
»подобны лучи Революции
ду ха ..?
Иль
я.—Чорт
с
вами!
Я
так
устал
жить.
Мне
пятьдесят
два!
Что
да ль ше?..
А ?.. Поэт,
вы
знаете
кто
с
вами
с идит
на
со ломе ?
По ил
ь.—Непромокаемый
биржевик.
Иль
я.—Теперь—да.
Я
был
пролетарием.
Я
был
ког да- то
редакционным
маль­
чиком
и
меня
бил и
каждый
день.
Потом
я
решил
ста ть
поэтом
и
начал
воспевать
Разум.
Мен я
стали
бит ь
два
раза
в
день.
Тогда
я
плюнул
на
Разум
и
решил
стать
капиталистом.
Теперь
мне
пятьдесят
д ва.
Я—редактор
«Биржи»
король
рота­
ционных
машин.
Я
не
по нима ю,
что
надо
мне
на
идиотской
земле.
В
чем
де ло!
Я
совершенно
одинок
и
у
меня
нет
счастья.
А
здесь
живет
счастье,
звенит,
как
золото.
И
о
и
л
ь.—Здесь
славят
Разум!
Иль
я.—К
чорту !
Разума
нет.


314
АЛЬМ АН АХ
И
о
и
л
ь. —Зач ем
вы
пришли
сюда?
Иль я.—За
предсказаньем.
Ваш а
сестра,
шарманщица,
умеет
предсказывать
судьбу.
И
о
и
л
ь.—Ничего
хорошего
она
вам
не
предскажет.
Илья.—А
кто
знает...
И
о
и
л
ь.—Порядок
вещ ей!
И
л
ь
я.—Х ор оши й
порядок!
Ва ши
стихи
никто
не
печатает
и
вы
живете
в
п одвал е.. .
И
о
и
л
ь.—Те пе рь
я
спокоен.
Вы
будете
печатать
мои
поэмы!
И
лъ я (вс как ивая):— Я?!
Ваши
поэмы!
Сумасшедшие
гимны.
Нет,
никогда,
нико гда !
Иоиль
(твердо).—Д ай те
мне
топор,
он
л ежит
там.
Ил ья
(испуганно) .—Ка ко й
топор.
Зачем
топор?
И
о
и
л
ь.—
Голубится
голубь
в еющий
Над
моей
избой,
Бл аго слови
то пор
ал еющ ий
Святой
разб ой.
(Кричит).—Эй ,
тде
топор!?
То пор
дайте
сюда!
Ил ья
(встает,
быстро
одевается).—Благодарю
вас.
Что
же
я
д олжен
при­
нес ти
топор
на
свою
г оло ву? (Шепотом).—С ос тя за т ьс я
на до,
а
не ...
И
о
и
л
ь.—Т опор!
Илья.—Поэт,
переставьте
шутить.
Ио иль.—Я
заруб лю
вас!
Иль
я.—Зачем?
Мо жет -быть,
я
напечатаю
стихи,
подождите.
В
чем
дело?
Ф илипп. —' Улеч у
со
сяигир ем
по
р ябинам .
А
рябина
сочная—да
эоэет.
Да
на
заре.
А
меня
ник то
не
спросит.
Ви жу
все—во т
Дорога
Птиц. ..
Живи.
Иль
я.—-В
чем
дело?
Старику
что-то
надо.
Я
не
понимаю,
что
он
говорит.
И
о
и
л
ь.—А
вы
по ним ае те,
что
говорю
я?
И л ья. —Ста рик,
оч евид но
говорит
с
птицами.
Да,
да.
Иоиль.—Золотыми
буквами
вы
напечатаете
мои
поэмы
и
мы
начнем
рсво:
люцию
Духа,
мы
утвердим
первый
Разум.
Иль я .—Оче нь
возможно.
Только
вы
успокойтесь.
Иоиль.—Отдайте
мне
ваше
к орол евст во
р о тацио нных
машин.
Мы
на п еча­
таем
поэму
у тв ер жденья
Первого
Гор ода
Ра зу ма.
Это
п оследн яя
истина
смысла
Чел овечес т ва,
это
стальной
мост
в
Грядущее,
это—крылья.
Мом ент —и
мы
там—в
едином
Солнце!..
Иль
я.—Да .. .
да!
И
о
и
л
ь. —А
вы—кт о
такой?
Откуда?
И ль я.—Я
уже
говорил—Илья
Ва йншт ейн,
редактор
<Биржи».
Мне
пять­
десят
два...
Иоиль.—Вы
пр ишли
в
подвал.
За
чудом
преображенья.
За
спасеньем.
Так
слушайте!


ВОЗРОЖДЕНИЕ
315
Мы—бога.
Мы— л юди,
а
не
консервы.
Бросайте
огонь
в
агонию,
Тките
в
один
ка нат
н ервы,
Влейте
души
в
о дну
симфонию.
Сияй
красота
бир юз о вая—
Ес ть
на
не бо
лестница.
Смотрите,
как
ради
зова
я
Весь
стал—Истина
Провозвестница.
Дух
могуч,
непреложен
и
дюж ,
Как
небеса
милосердия,
А
здесь—Мастерская
Устроения
ду ш—
Дорога
бессмертия...
Довольно
от
воп росов
ухать,
Д олой
мещанское
т упоры л ье!
На до
гор до
познать
силу
Ду ха
И
до
солнца
сво е
вольнокрылье,
Вознести,
вознести,
вознести!..
Филипп
(подталкивая Илью) .
—
Поймал
ряпла.
Удивляйся!
Стой.
Ци нь-
цивл ий.
Чирм-ча!
Ась?
Ил ья
(вытирает со лба и шеи холодный пот).— С лу ш айт е,
с тар ик.
Мне
52,
а
вам
еще
больше.
Мне
и
вам—скоро
конец.
Нельзя
ли
еще
что-нибудь
выдумать
изобрести—кроме
этого
д ома
сум асш едш их—по ним аете ,
соорудить
такое
сплетение
по тус то ро нних
обстоятельств—чтобы
бе збо л езне нно
пе рес елить ся
в
тот
иной
мир.
Пе р ейти
как
из
р еда кции
в
вашу
чертовщину.
Филипп
(напевает).—Выдумать—сплетение—переселиться—мир—перейти?
Илья.—Слушайте,
старик!
Дьявольски
нелепо
жить
без
смысла—без
це ли.
Я
достаточно
мудрый
и
потому
мне
так
тяж ко
и
глупо.
Что
завтра?—а
ваш
сын
пи­
шет
сумасшедшие,
революционные
ст ихи.
Может
с лу ч иться,
что
я
брошу
в
пе чку
его
поэ мы
и
он
зарубит
меня
топором.
Тог да
что,
а?
Необходимо
подумать.
Надо
нам
со­
стязаться
бескровно—понимаете—а
не
уби ва ть
др уг
друга.
Фил ипп
(напевает). —Д у х
брошу—топором—подумать?
Иоиль.—Я
ощущаю,
я
сознаю,
что
близко
около
нас
иное
первое
чел овеч е­
ское
существование,
е диное
торжество
душ
и
сердец.
Еще
од ин
шаг
за
грань
ис то рии—и
все
ясно,
все
солн ечн о,
все
ис тина!
Илья.—А
мне
ясно,
что
если
я
напечатаю
ва ши
поэмы,
меня
по са дят
в
сумасшедший
д ом!
Чорт
бы
вас
п обр ал!
а?
Вы
очень
страшный
поэт.
И
о
и
л
ь.— Ел ъ-л е-ле !
Я
всколыхну
крыльями,
и
ты
задохнешься
от
чуда.
Бе­
регись!
Иль
я.—Слушайте,
поговорим
с поко йно.
Выпейте
к офе.
Я
пр ине су
еще,
ч орт
с
вам и! (Приносит). —В ы
мне
напоминаете—Пифагора.
Да,
да!
Он
был
такой.
Но
из
этого
ни чего
не
вышло.
Просто:
давайте
состязаться...
Филипп.—Чук-ча.
Ишь
ты,
озорник!
И
о
и
л
ь.—Я
собираю
свет
из
оче й
Грядущего.
Жду
часа
Во зв ес тия.


316
АЛЬМ АН АХ
Иль
я.—Сл у шай те,
старик!
Никто
не
зн ает,
что
Ил ья
Вайнштейн
здесь.
Ну,
хорошо,
хорошо.
Я
хочу
быть
проще.
Зл ое
предчувствие
не
ост ав ляет
меня.
Что
я
могу
сде л ать?
А
вопросы—последняя
глупость.
Молчу!
Как
хорошо
по ют
птицы.
Я
никогда
не
слыхал,
как
по ют
птицы.
Теперь
я
слушаю.
Илья
Вайнштейн—гор­
дость
па рижс ких
журналистов,
редактор
<Биржи», сидит в подвале и...
славит
Разум!
Хорошее,
но
не
выгодное
дело.
Слушайте,
ст арик !
Мы
с
вами
больше
не
увидимся.
Я
буду
оч ень
занят
делами
в
редакции.
Впрочем,
вы
по ним ае те.
Н еу жели
это
вы—
настоящие
люди?
Что
станет
с
вами
завтра?
Я
только
ви жу,
что
мне
б удет
ху же
чем
вам.
(Слышится шарманка). —В аш а
дочь?
Где
он а?
Вы,
по эт—П иф аг ор.
Да,
да.
Я
нач инаю
вас
понимать.
Да.
В
редакции
меня
ждут.
Приема
нет.
Поче му?
Что
такое?
Я
здесь.
Да.
К
чорту
ли р ик у! (Застегивает пальто,
надевает
ци лин др,
п ер­
чат к и).
Иль
я.—Только
два
слова.
Вот
чт о:
глупо,
н елепо
жить,
если
жить
для
себ я.
Я
совершенно
од ино к.
(Снимает цилиндр).
И
о
и
л
ь. —А.
мы
ге ниал ьно
цветем.
Илья.—Что
делать?
Славить
Разум
или
Революцию
Ду ха,
чтобы
свер нул и
мне
ше ю?
Мне
52.
Поздно.
У
меня
нет
счастья.
Миллиарды
не
помогают...
Ио иль.—Я
миллиардер
Духа,
и
мое
счастье
не
знает
берегов.
Тра-та-та.
Океан.
Иль
я.—Зач ем
я
пришел
сюда?
Ф илипп.—К то
пришел?
Удивляйся.
Кто
ту т?
Илья.—Благодарю
ва с.
Я
тут
давно.
(Раскланиваясь) .
Иоиль.—Радугами
Мы сли
мы
перевяжем
мир.
Создадим
первое
Чело вече­
ст во,
н еизбы вн ую
юность.
Ил ья
(надевает цилиндр,
достает
сигары,
оба
закуривают).—Я
обдумаю
всю
эту
е рунду
и
за йду
пот ом
к
вашей
сестре
за
п ред сказ ань ем.
А уфви де рзей я.
Чорт
с
вам и!
Все
раскрашенная
чепуха.
Фи аско .
Абсу рд!
Я
полон
идиотских
пр ед­
чувствий.
Революцию
Духа
презираю.
Ау фв иде р з ейн! (Уходит) .
И
о
и
л
ь.—Я
обещаю
зарубить
те бя
топором,
когда
приду
в
редакцию.
Марийка
(появляется из публики,
ид ет
к
редакции,
играет
перед
окном.
Потом
предсказывает,
обходя
ря ды
публики.
Предсказывает
будт о
по
наитию,
вглядываясь
в
отдельные
лица).
(Таданье 4 -е) .
—
Се год ня
вы
у види те
сон
о
кра с ном
вихре—вам
б ыть
зан ес енн ым
в
скорый
д алеки й
путь.
(Таданье 2-е ).
—
Черная
одежда
ва ша
ищет
весенних
цветов.
Дни
проходят
без
солн ц а.
А
через
одинна дцат ь
дней
придет
де нь
с
тремя
солн цами .
Жд ите.
(Таданье 5-е ).
—
Судьба
—
ва ша
воля.
Ваша
во ля— воля
событий.
Личное
счастье—вселда
ошйбка.
Не
надо
думать
о
личном
счастье.
(Таданье 4 - е) .
—
Зач ем
вы
думаете
о
неверных
словах
моих—поверьте:
через
четыре
ча са
вы
услышите
н овост ь,
к отора я
изменит
ваш
путь.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
317
(Гаданье 5 - е).
—
Сегодня
около
д ома—в ы
решите:—Да.—Это
решение
б удет
истинным.
Перед
глазами
упадет
зв езда.
(Гаданье 6- е) .
—
Вас
жде т
дал е кий
д руг
и
ж дет
давно—верит
в
счастливую
встречу.
(Гаданье 7- е) .
—
На
ветку
осе ни
походят
в аши
пе ча льные
г лаза.
Но
близко
цветет
весна.
Понедельник—ваш
верный
д ень.
(Гаданье 8-е ).
—
Ва ши
ч исла
7,17и23.
(Гаданье 9 -е).
—
Ваши
реш ени я
верны
утром,
вечером—вы
не
верны
сам и
себе.
(Гаданье 40-е ).
—
Ваше
круглое
счастье
в
1928 году.
И лья
(появляясь на лестнице).
—
Какую
е рунду
она
пр едс каж ет
мне.
Успех
Мор ган а,
а?
Эй,
вы,
шарманщица!
Я
жажду
м узык и.
Чорт
возьми,
игр ай те!
Мар ий ка
(идет к редакции,
иг рае т).
Илья.—Отлично,
браво!
Ну,
а
что
ждет
редактора
»Биржи»? Крах?
Фи аск о?
Я
был
у
вас
в
подвале,
но
вам
было
трудно
заметить
м еня.
Все
вы
там—поэты—
небесные
жители,
пт ицы
из
зверинца.
Мар ийк а
(вглядываясь в Илью).—[ В ижу . . .
Ва ши
мо рщи ны
у
виска
вед ут
к
близкой
гибели.
Вижу .
Вот!
Илья.—Вздор!
Ничего
больше?
М
а
р
и
й
к
а. —-Э то
страшно
для
меня,
жутко,
нелепо...
Ваша
гибель
св язана
с
нам и.
(Убегает.
Темнота).
Вопросы
(в черных домино;
подкрадываются
и
слушают).
Иль я.—В
чем
дело?
Что
случилось?
Меня
ж дет
гибель?
Почему
м еня
жд ет
гибель?
Или
довольно
52!' Мне чертовски холодно.
Поэт—шарлатан
угрожал
мне
топором.
Идио т,
что
такое?
Илья
Вайнштейн
пришел
в
жизнь
на
убой?!
Шар лата н!
Он
верит,
что
я
напечатаю
его
сум ас шедш ие
поэмы.
Нет,
никог да!
К
чорту!
Я
по­
требую
св язат ь
его
телеграфной
проволокой.
Отправлю
в
психиатрический
з вер инец.
К
чорту!
Что
такое?
Довольно!
Илья—тверже
шаг
редактора.
К
чорту!
Ма рий ка.
(Невидимо). —Л иния.
Лин ия
у
левого
в иска.
Обрывается
г лу­
бок о.
Ждет
гибель...
Илья.—А?
Что?
Кто
зовет
ме ня?
Марийка.—Обрывается
глубоко...
Гибель.
Слушайте!
Иль
я.—Ну,
хорошо.
Я
ж ду.
Что
случилось?
Мне
хол одно
и
пусто.
Я
одинок
на
свете.
Все
ушли —я
опоздал.
Знаю.
Ид у.
Держусь
пря мо.
Приготовьте
мне
креп­
кого
вина.
М
àрийка.—Слушайте!
Илья.—Готов.
Пожалуйста.
Сл у ша ю! (Становится на одно колено).
Ма рийка
(в темноте).—Черная
ро за
н азывают
м еня.
Я
приколота
на
г рудь
каждого,
кто
верит
в
личное
б лаго.
И
никому
я
не
об ещаю
счастья.
Счастье—


318
АЛ ЬМ АНАХ
это
просто
счастливая
о шиб ка.
А
мое
д ев»
провидеть
истинный
путь
н ашей
жизн и.
Мы
только
гости
на
зем ле
на
маленькое
время.
Весь
мир—сплошная
М ас тер ская
Устроения
Душ.
Ах,
сколько
странностей,
да,
много
странностей!
Где
и
в
чем
истина,
прямая
и
яс ная?
В
чем
наш
смы сл?
Ес ли
бы ть
травой,
не
надо
об
этом
дум ат ь,
но
мы—люди
и
мы
не
устанем
искать^
мы
не
устанем
пе ть:
Что
на ша
жизнь?—перелетная
ст ая
Дней-голубей
в
чу деса,
Се год ня
цветешь—молодецки
блистая,
А
завт р а—
уйдешь
в
небеса...
Би олог
(напевая) .—В оп р ос ы
бегают—как
матросы,
погибающего
корабля.
Во про сы
(шопотом). —Сп росим,
спросим!
5-й
В
о
п
р
о
с .—Я
не
верю
жизн и—по том у
что
ст рад аю
и
не
ви жу
смы сла.
3-й
В
о
п
р
о
с.—Нестерпимо
н елепо
жить.
1-й
Вопрос.—Что
будет?
Что
бу дет?
3-й
В
о
п
р
о
с.—В
чем
наш
покой?
5-й
В
о
п
р
о
с.—Где
же
смысл,
где
смы сл
жизни?
2-й
В
о
п
р
о
с.—Та к
нелепо—без
цели!
4-й
Вопрос.—Какая
цель?
Гд е,
в
чем
це ль?
6-й
Во про с.—Н у?
А?
Чт о?
О твеч ай?
1-й
Во пр ос .—От веч ай?
3-й
В
о
п
р
о
с.—Что-же
станет
с
нами?
6-й
Воп рос.—Н у,
ну?
Чем
оп равд аем
мир?
5-й
В
о
п
р
о
с.—Сегодня
Разум,
а
завтра?
А
завтра?
4-й
Вопрос.—Вот,
вот.
Что
завтра?
Опять
разум?!
1-й
В
о
п
р
о
с .—О пять
борьба?
Снова
борьба?
2-й
Во про с.—‘С часть е—це ль?
1-й
В
о
л
р
о
с.—Что
бу дет?
Что
будет?
Вс е.—Н у,
ну,
ну?
Отвечай?
Отвечай?
Отвечай?
Отвечай?
Б и ол о г, (в черном пальто с портфелем —в
бел ых
перчатках,
с
т рост ью
в
цилин дре,
с
меловым
лицом,—останавливается
на
лестнице).—Да.
Да.
Да.
Так!
Мил ­
л ион
вопросов
я
слышу
о
смысле
жиз ни.
Миллион
недоразумений.
И
ни
одного
от­
ве та ,—а
все
очень
просто.
Смысла
никако го
нет!
Личное
счастье—ерунда.
Любовь—
лирик а
эг оизма .
Искусство—алкоголь
Ду ха.
Глупо
считать
себя
счастливым.
Еще
глу пее
страдать.
Жизнь
мухи,
или
верблюда,
жизнь
в оды,
или
кр апи вы—
равна
человеческой
жизни.
От
начала
в оз никно вен ия
на
зем ле
живой
жизни,
от
морской
водоросли
до
гениального
человека
и
от
гениального
человека
снова
до
мо р ской
во­
доросли—и
опять
обратно—суть
непреложный
з акон
жиз не во звр а щения.
А
суще­
с тво
в ысшег о
Духа—сумасшествие.
Это
никому
не
нужно.
Нет.
Хха-ха!
С
на ив но­
ст ью
ребенка-ротозея—редакция
«Биржи»
сегодня
решает
вопросы
о
жизни
после
см ерт и.
Здесь
соберутся
лучшие
умы
ми ра.
И
я—опытный
биолог—мрачно
иду
на
эту
мр ачн ую
конференцию.
Иду
решать
безответные
вопросы.
Да.
Так!
Жиз нь—
это
бесконечно
з абав ный
процесс
строений
муравьиной
кучи.
Х ха! (Поет).


ВО ЗРОЖ ДЕН ИЕ
319
И
вообще
все
вопросы—
Саранча
на
полях,
Вопросы
бе гают— к ак
Матросы,
Погибающего
ко раб ля...
Я
очень
из виняю сь ,
если
ко ну
нибудь
п омеш ал.
Пардон.
(Сняв цНлиндр расклани­
ва е тся.
Уходит
вв ерх
по
лестнице,
напевая).
—Вопросы
бегают—так
матросы,
Погибающего
кора б ля.
(Пауза) .
(Следует вторая картина) .
(В подвале,
утренне-розовый
свет).
Филипп.—Вот,
смотри—я
принес
травы
на
п раздни к
п ерь ев.
Н адо
любить
небо
утром.
Пой
и
удивляйся
дальше.
Роса
умывает
т рав у—п есни
очи с тят
душу.
Ведь
легче
жить—если
стоишь
на
вершине.
Мои
г лаза
всегда
на
об лак ах
и
пусть
плавают.
Мне
легко.
Мы
сегодня
мо лоды е,
весел ые,
лег к ие,
пестрые.
Удивляйся!—
Се год ня
праздник
пе рь ев,
и
люди
видят
в
сн ах
кры лья .
Чудесные,
с ла вные
из
л юдей-
fi этот день могут летать.
Сегодня
праздник
п ерь ев.
Сделал
тебе,
варнак,
н овое
седало.
Си ди
и
пой.
Кружись
в
солн це—гр ейс я.
Игпь
ут ро
ка кое
малиновое.
Марийка.—Сегодня
праздник
пе рь ев.
И
трава—(это
гости
у
пе рье в.
Пои л
ь.—Эль-ле-ле.
Фи ли пп.—П ой- пой —у дивл яйся.
Все
ра вно
высоко
до
звезд,
а
люд и
даже
без
крыльев.
Лю ди—м е ньше
чижика.
Ох,— сме шно .
Не
кричи.
Кури
трубку.
Летай!
Мар ий
к
а.—Сегодня
праздник
перьев
и
мы
улетим.
Пейте
кофе.
Мо же т-быт ь
через
тысячу
лет
мы
сно ва
будем
пить
кофе.
Мы
еще
в стр етим ся!
И
о
и
л
ь.—Марийка—сыграй
марш
пти цам ,
и
нам
марш,—отчаянный
марш.
Ххо-хо!
Сегодня
мое
пришествие.
Ма рийка
(берет шарманку,
ставит
на
нее
клеста).—Иди
п ой,
клест,—это
тв ой
марш—твой
праздник
!
Филипп
(кричит весело). — Эй ,
ребята!
птицы—друзья
пр аз дника
перьев—
всю
жизнь
я
п ровоз ился
с
вами—И
вот.
Вот
клест
первый
отк рое т
праздник.
(Марийка играет марш) .
Филипп
(пляшет,
размахивая
руками
и
крич ит ) .—Мар ийк а
играет
марш.
Оч ень
весело!
Уд и вляй ся!
Вот
трава.
В есна
чт о-ли ?
Пойте.
Ну!
По ил
ь. —По эма
з аконч ена.
Мы
спасем
мир.
Мы
утвердим
Бессмертие
Ду ха.
Марийка.—Что
завтра? (Поет).—Завтра,
завтра...
Ио иль.—
Завтра-завтра.
Это
слово
Зойущего
Из
страны
пр ил ива ющих
дней,
Завтра
из
К овч ега
Грядущего
Я
выпущу
ми ллио н
голубей.


320
АЛЬМАНАХ
Вот
мои
рук и
и
острый
топор,
Я
до ст ану
признание
сразу,
Я
б уду
требовать
прямо,
в
уп ор—
Эй:
чит айт е
Сердце
мое
и
мой
Разум!
Филипп.—Я
г овори л—п оле тай—со гр ее шь ся.
Ну
вот—подожди!
Ишь,
ва р­
н ак.
Веселись.
Кури
т рубку!
И
о
и
л
ь.—Огонь.
В
груди
зн ой.
Ст ой!
Еще
глоток
ко фе.
Еще
кофе.
Еще
марш!
Мен я
зовет
Город
Разума.
Филип
п.—
По йте
мои
птицы,
Распевайте
ци й-ц иви й,
Праздник
своих
перьев
.
Прославляйте
ций-цивий!
М арийк а.—По йте ,
пт ицы—с кор о
долгий
в е чер...
и
наши
песни
смолкнут.
Едва
ли
мы
ж ить
будем
в мес те.
Пу ть
велик.
Клест—кто
мы—если
скоро
расстанемся?
Иоиль.—Эль-ле-ле!
Гуще
бодрости.
Все
ясно
и
просто.
Ххо-хо!
Я
брошу
па
небо
еще
одно
солн це.
Открою
вхо ды
в
царство
Ве чно сти.
На—возьми.
М
а
р
и
й
к
а .—Иди ,
Иоиль.
И
о
и
л
ь.—Эй ,
кто
зовет?
Жд и.
Иду.
М
а
р
и
й
к
а. —Ид и!
Он
ждет.
И
о
и
л
ь.—Мен я
ж дет
вся
Вселенная.
Вот
так
рождаются
ге нии.
Эль-ле-ле.
(Уходит с топором и хартиями).
Филип
п.—
Пойте,
мои
птицы,
Звонче
пойте:
цинь-тю р лью
С часть ем
го л убицы
Успокойте:
цинь-тюрлью.
Ма рийка
(ложится на рампу;
гов ори т
публике).—Все
происходит
как
на­
зна че но.
Вечер,
в
синем
покое,
унесет
нас
в
ину ю
страну.
Тихую,
далекую,
закатную.
Кончается
на ша
короткая
человеческая
жизнь
на
зем ле.
Обрывается
наша
песня.
И
не
на до
жалеть
о
дороге
пр ойде нно й—о
недовиденных
снах!
Впереди
бирюзовая
зыбь
вре мен и.
Мы
пройдем
и
этот
путь.
И
когда-нибудь,
вн овь,
вер нем ся
в
Челове­
ч ест во—всп ом ин ая
в
сновидениях
о
своем
прошлом.
А
те п ерь—с иний
веч ер,
и
н адо
спокойным
сер дцем
встретить
последнее
испытание.
Н адо
светло
всем-всем
понять
друг
как
темнеет
наш
праздник
перьев.
Лад но.
Буд ет
еще
солнце!
Аминь
Молч и
Ку-ку!
И дет
он.
Ку-ку!
Иоиль—Во т
она
«Биржа» . О го!
Эл ь- ле-л е!
Слушайте
мое
пр ишест вие.
Ве н­
чайте!
„
_
Голубится
голубь
веющий
Над
моей
избой;
Благослови,
т опор
алеющий,
Святой
разбой.


G. M.
Колесников.
Из
сер ии
,,Балет“.
Офорт.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
321
Бессмысленно
ищу
благословенья
Из
в сех
Пророков—я—Пророк,
И
знаю—что
мещане
ге ния
Не
пустят
на
порот...
Но
я
пришел
спокойный
и
уверенный
С
последним
другом—топором,
Я
возвращаю
рай
по те рян ный
Своим
пророческим
добром.
Я—с ила
Ду ха,
Я
оч аровань е,
Я—пер вы й
чел овек
небес...—
Я
требую
вели ког о
признанья
До
солнцевеющих
чудес...
Поэт,
на знач енны й
судьбой,
С
заклятием
фа кир а—
Я
вышел
на
святой
разбой
Трясти
основы
мира;
Рожденный
Разумом,
в
веках,
Державное
соз везд ие.
Я
вам
при нес
во зме зди е.
В
моих
взывающих
руках
Мир—Красота—Любовь—Огонь,
Мир—Воля—Молодость
и
Солнце;
И
каж дый
день—вспененный
конь-
Во
славу
век а
Аэронца—
Приносит
чу до ...
Илья
(в дверях редакции,
кр ичи т).—Вон
отсюда!
Вон
шарлатан!
К
чорт у!
В
тюрьму
его!
Вон!
Долой!
У нич то жить!
С отр удник и
(выбегают взволнованные).—Вон !
Вон !
Иои ль.— Во т
мои
рукописи—здесь
откровения
Красного
Разума
жизн и.
Я
требую.
Тр еб ую!
Крики.—Ловите!
Вон !
Вяжите!
Стреляйте!
Вон
его !
Бей
палками!
Он
с
топором!
Вяж ит е!
Ст ре ляйте !
Воя
ег о!
Бейте
палками!
Он
с
топором!
Вяжите!
Хватайте!
Эй,
с юда! ..
Илья—Я
знаю—это
у бийца.
Шарлатан!
Бандит!
Во н!
Вон!
Уничтожьтё
шарлатана!
Иои ль.— Я
требую
напечатать!
Мы
спасем
М ир!
Ил ья
(бросает в него палкой)
—
Вон!
Я
убью
тебя!!
Сволочь!
Мерзавец!
Сволочь !
Вон ! (Свет меркнет.
И
только
ок оло
Филиппа,
по
Дороге
Пт иц,
синий
свет.
Птицы
тр ево жно
к ричат ).
Филипп
(прижался головой к клетке—н ап е вае т
глухо,
без
слов).
Марийка
(поникла над гиаржанкой) .
—
В
си ний
веч ер
праздника
перьев
расстанемся
мы.
Ио иль
(вбегает со стоном в двери редакции,
з амах иваяс ь
топором.
Слышна
возня—удары,
крики,
стоны,
выстрелы.
Об езум евш ий,
он
выбегает
с
топором
из


322
АЛЬМ АН АХ
редак ц ии
и
бежит
домой).—Конец
всему!
Конец!
Ог о— вот
ко нец
пр оклят ой
«Бирже»!..
Где
моя
п оэ ма?!
Где
я? ! (Скрывается) .
Крики.—Ловите!
У бий ца!
Илья
убит
топором!
Скорей!
За
ним
в низ! (Вере­
ни ца
че рных
людей
гонится
вслед
за
Иоилем
с
глухими
словами):—Илья
зарублен
топором.
М
а
р
и
й
к
а.—Пой ,
отец,
пой.
А
ты
слушай,
клест.
По й,
отец.
Пой.
Мы
еще
встретимся.
Ф илип п.
(Ноет).
—Пойте
мои
птицы,
От веч айт е:
чок-й-чок.
Д ушу
мою—Сердцем
Укачайте:
чок-й-чок.
Ма рийк а.—Ка кой
долгий
веч ер.
Над о
с оби рать ся
в
ве се лый
путь.
Клест,
ты
пойдешь
с
нами.
И—все
птицы.
И
пойдет
шарманка.
Я
слышу,
как
торопится
к
нам
Иоиль!
От ец,
п ой—ты
еще
уви ди шь
Иоиля!
Он
с коро
придет
за
н ами!
Ф илипп.— П ой те
мои
пти цы
От веч ай те:
чок-й-чок.
Д ушу
мою—Сердцем
Усп ок ойт е:
чок-й-чок.
Иоиль
(вбегает—кри чит ) .
—
Сегодня
пр аз дник
перьев!
Пой,
отец!
Играй,
Ма р ийка,
марш,
торжественный
марш!
Так
рождаются
гении.
Где
топор?
Я
потерял
поэму.
Где
черные
люд и?
Во т,
слушайте.
Марийка,
отец.
Наш
пра здник !
(Марийка играет на гиарманке марш).
Филипп
(поет,
в став
на
св ой
чурбан,
обнимая
клетку
с
птицами).
—
Пойте,
мои
птицы,—цивью—ций,
Усп ок ойт е:
ций—ц ин — цин.
Иоиль
(читает под марш,
раз рыв ая
в
клочья
на
груди
рубаху
—Э то
я—во зн ик аю
в
туманностях
звездных
Это
я,—пролетая
пространства
морей,
З ажигаю
сиянием
грозным
Катастрофу
планет—фонарей.
Мой
размах
до
чудес
м олоде чески й—
Разум,
Сердце
и
Смысл
Существа;
Имя
мое—Первый
Дух
Человеческий
Непреложного
всемогущества.
Открыватель
Бессмер тн ой
Вселенной,
Непрерывной
судьбы
восхождения,
Я—строитель
дороги
нет ленно й
В
царство
вечной
весны
возрожденья.
Смотрите,
смотрите!—у
меня
за
спиной
Крылья
взмывают
словами—


ВОЗРОЖДЕНИЕ
323
Се год ня
я—Лебедь,
а
за вт ра—Ин ой—
Мы
еще
встретимся
с
вами!
Имя
мое—Революции
Дух ,
Легенда
веков—Беспредельность;
И
по ка
мой
огонь
не
потух—
Я—пр о ро к—Кр ас ота— Мир о цел ьно сть.
(В этот момент с воплями о мщении врываются черные люди и губят всех .
Со
стоном
о бр ывают ся
стихи
Иоиля,
разбивается
прерванная
шарма нк а,
сти хает
вдруг
пе сня
Филиппа.
Слышен
треск
ломающихся
кле ток .
Тревожен
писк
погибающих
пт иц.
Темнота.
Стоны.
Зловещий
хрип.
Тяжелые
гиаги.
Жуткая
возня.
Тишина
-смерти).
З АНАВЕС.
ДЕЙСТВИЕ
2- е.
В
верхнем
этаже—большая,
обширная,
полукруглая
артистическая
уборная,
с
отдельными
кабинетами—занавесочками,
зеркалами,
ст ол ик ами , /шкафиками.
По
сере дин е
уборной,
на
п олу,
н авален а
куча
чем од адов,
портпледов,
вещ ей.
Всюду
на
столиках
ручные
чемоданчики.
Сц ена
в
общем
представляет
зак ул исы,
но
густо
обставленные.
С
начала
до
к онца
действия,
за
кулисами
пестрый
шум
уходящего
в
Ам ер ику
парохода:
грузовая
ра бота
лебедки,
с вист ки,
зв онки ,
го ло са,
автомобиль­
ный
шум.
Вход
и
выход
только
из
публики.
Част о
прибегают
к ур ьеры,
уносят
ве щи
на
пароход.
Все,
игр аю щие
предыдущие
2 картины,
теперь,
разпримировавппгсь,
стано­
в ятся
просто
актерами,
ед ущи ми
на
гастроли
в
Сев.
Америку.
При
чем
Иоиль,"
дей­
ствительно,
оказывается
поэтом
а
та кже
женихом
Марийки.
Илья—общий
друг—
актер.
Филипп—старый
актер,
действительно
отец
Ма р ийки.
После
по днятия
зана-
эе юа
все
находятся
на
свои х
местах,
зака пч и вая
ра эт рими ров ку
и
переодевание.
(Происходит уборка декораций) .
Пом.
Режиссер
а.—Н у,
ну,
братцы,
убирайте!
Пьеса
кончена...
1-й
р
а
б
о
ч
и
й.—Значит,
уезжаете?
Пом.
Режиссер
а.—Значит,
обязательно.
2-й
р
а
б
о
ч
и
й .—В
Америку,
через
океан?
Это
Зд ор ово!
Пом.
Ре жисс ер
а.—Значит,
мы,
значит,—первоклассные
ак т еры.
И
нам
меньше
чем
через
океан
нет
см ысла. ..
Ну,
ну
торопитесь!
1-й
р
а
б
о
ч
и
й.—Привезете,
значит,
много
долларов?
Пом.
Режиссера.—Вот
им ен но,
самых,
значит.
(Про себя разучивая
•английский язык) .—Т ен к- ю .
Хау-д-у-ю-ду.
Оль-райт.
Пуддииг.
Уайт;
Плюз.
Иф- ю.
2-й
р
а
б
о
ч
и
й.—А
что
там
пьют?
Пом.
Режиссер
а.—Пьют?—Стрит
джон,
б уль
уайт.
1-й
р
а
б.—Из
кукурузы
гонят,
что
ли?


324
АЛ ЬМАН АХ
Пом.
Режиссер
а.—Нет,
из
швейных
машин
Зингера.
2-й
раб.—Ха-ха!
А
писать
нам
бу дет е?
Пом.
Режиссер
а.—Нет.
1-й
р
а
б.—Почему?
Пом.
Режиссер
а .—По тому
что
по -ам ер икански
читать
не
умеете,
значит!
2-й
раб.—Ну,
ладно!
Дело
не
в
письмах,
а
вообще.
Ну,
вот,
готово!(Про­
ща ютс я,
уходят).
Ф илипп.
(Насвистывает вальс) .
—
Пьеса
ко нче на.
Эй,
путешественники
Майн-Рида,
члены
пикквикского
клуба,
коллекционеры
кокосовых
орехов.
Поехали,.
(Свист).
Марийка.—Отец,
торопись!
Бра з илия
ждет.
Иль
я. —Я
п ри везу
обезьяну
из
Франциско.
Пом.
Режиссера.
(В пальто,
шляпе,
с
пал кой ,
входит
с
лес тни цы
с
со­
бачкой
на
цепочке,
к
прис тан и). —-А кте ры,
лед и
энд
джентльмены,
торопитесь!
Скора
второй
свисток.
Нас
ждет
пароход
и
С еверн ая
Америка.
И
л
ъ
я.—Американские
ботинки,
негр ы,
янк и
и
эксцентричные
л еди,
Джон-
Стритт.
Чо рт
возьми!
Филипп.—Будем
ж ить
в
небоскребах,
если
не
выше!
Иоиль
(выпрямившись,
ост ро
вглядывается
в
зеркало,
потом
вд руг
отска­
ки ва ет,
пов то ряя
про
себя).—Что?!
К ораб ль
тонет?
Водоросли,
тьма?
Нет,
не т!
(Кек бы опомнившись).
Тра-та-та!
Вздор!
Марийка?
Н евест а?-
Ма рийка
(нараспев). —Ио ил ь.
Милый!
Иоиль.—Любимая! (Поет).—Тра-та-та!
Эй,
ты,
Панамский
канал,
Н иаг ара,
Ваш ингто н!
Марийка,
ты
готова?
Ну.
Ну,
девочка,
птичка,
невеста
моя !
М
а
р
и
й
к
а ,—Ск оро.
Ты
н ервно
настроен?
Иоиль.—Пустяки!
Трам-та-рам!
Разум
с
нам и.
Оль-райт!
Пам.
Режиссера
(берет несколько вещей) .— Э то
все,
что
мне
осталось
захватить
с
материка.
Я
ухожу
с
Абсо.
Др узь я,
гуд-бай.
Встретимся
на
пароходе.
Скоро
2- й.
(Останавливается на мостике перед оркестром,
и
оглядывает
театр).—.
Эй,
ты,
театрище.
Прощай,
с ер деч ный!
Знай,
что
моя
ро ль
помощника
режиссера
б ыла
не
из
лег ки х,
л
работал
за
кулисами—там.
Заботился
еб
ан сам бле.
Casf здесь
очень
редко
бывал,
очень
редко,
д аже
ст р анно
редко.
И
меня
никто
не
вид ал,
ни кто
не
знает!
Я
появлялся
на
сц ене
только
по
болезни
такого-то,
моя
фамилия
<и другие».
—Кто-то
с каз ал,
что
если
пом.
режиссера
появляется
перед
публикой,
то,
значит,
публике
грозит
неприятность.
Ха-ха!
Театр,
ред ко
ты
слышал
мой
голос—«кушать
подано», только-то
всего.
Чорт
со
мн ой!
Меня
и
в
Америке
никто
не
у вид ит.
Вс»
же
я
д елал
де ло,
создавая,
как
г оворя т
ор ат оры, «душу коллективного восприятия».
Ну,
прощай,
лысый
наш,
род ной
театрище.
Ме ня
уежают
в
Америку.
П ересе лен ие
душ
продолжается.
(Свистит своей собаке) .
—
А бсо!
П оех али.
Кончено.
Гуд-бай!.
(Уходит).
Мойл
ь.—Помощник
режиссера
ушел.
Иль
я. —Ка же тся,
навсегда.
За
что
он
вместе
с
собой
утопит
в
океане
Абс о?
М
а
р
и
й
к
а.—Мне
не
нравятся
такие
шутки.
Не
н адо.
Иль
я. —Пардо н!
Я
г
забыл,
что
вы—невеста.
У
вас
вп ере д и— небоск ребы:
счастьй.
Пожалуйста.
Стройте
проекты.
Ну,
вот
я
готов.
(Берет часть вещей) .


ВОЗРОЖДЕНИЕ
S25
Иду
по
следам
Абео
и
помощника
режиссера.
Пахнет
м ог илой.
До
свид ан ья,
моя
дурацкая
стена!
В
тебе
достаточно
натыкано
оловянных
взоров
в
еж ид аии
выхода.
Жа ль
Абсо.
В
чем
же
дело?
Мой
выход.
Пос ле дний
вздох,
что
ещ е?
Ид у.
(Идет,
на
мо стике,
над
ор кестр ом
останавливается,
з аку ривае т
си гар у,
осматривает
теа тр).
Иоиль.—Птичка?!
Невеста?!
Марийка?!
Леди?!
Марийка.—Ау!
Еще
чуть-чуть...
и
г от ова.
Отец?
Филип
п .—Я
совсем
готов.
Дело
за
т ру б ко й. (Заряжает трубку).
Илья.
(Не выпуская изо рта сигары) .
—
Запомни,
театр.
(Говорит с преуве­
л иче нным,
ироническим
пафосом).—Я
был
прекрасным
артистом
и
у мел
играть
так
изумительно,
что
до
дна
выкачал
душу
в
жадную
пасть
твою!
И
теперь—
Высо х.
Ауфвидерзейн!
Уезж аю
славить
Р азум
в
Северную
А мерик у.
Гов орят ,
что
там
не
достает
разума,
как
нам,—американской
энергии.
Ауфвидерзейн!
Во об ще.
Кажется,
нам
и
Аб со—к рышка .
Хорошая
собака—Абсо!
Я
тоже—хороший
актер!
И
только
ра зум
останется
в
ч аше
бессмертия.
Разумом
гу сто
мы
насыщали
это
н ебо
театра.
Великое
дело
творили
мы,
ак т еры,
во
имя
Р азум а.
А
кто
оценил
н ас,
ма стеров—п ров озвес тн и ков
Воли
и
Ду ха?
Никто!
Едем
дальше.
Там
крабы
и
акулы
оценят
нас.
Пр иятног о
ап пети та!
Ауфвидерзейн!
Я
дьявольски
благодарен...
Стулья
и
стены,
передайте
зрителям:
актеры
уехали,
слегка
взволн ован ны е
памятью
о
гибели
«Титаника»—и
все-таки
актеры
ум еют
уезжать.
Жа ль
А бсо! (Уходит,
на­
пе вая
слова:)
«Особенного ничего,
особ енно го
ничего».
Ма льч ик
(несущий заказной букет цветов Иоилю,
в
середине
партера
на­
скак ива ет
на
Илью).—Виноват!
Иль
я. —Чт о?
Цветы?
К
чорту!
Поздно.
Не
пр иним аю.
М
а
л
ь
ч
и
к.—Это
не
вам .
(Пробегает дальше к Иоилю).
Илья.—У
предчувствия
вонючие
глаза.
Жаль
А бсо! (Уходит).
М
а
р
и
й
к
а.—Иоиль?
От ец?
Ио иль.—А т у. — Ат уй я! (Передает букет Марийке) .—Во зь ми
на
счастье
дн ей.
М
а
р
и
й
к
а.—Любимый!
Филипп
(закурив трубку,
бе рет
чемоданчик,
палку,
ид ет).— Н у.
п роща й,
на ша
насиженная
стариковская
х ижина.
И
о
и
л
ь.—Театр—детская
че ловечес тв а,
где
дурачатся
мудрецы
и
му дрец ы
из об р ажают
дураков...
Ф илип
п.—Марш
в пер ед,
в
Америку!
Ске тинг-Ринг,
что
ли?
М
а
р
и
й
к
а.—Ты
и ди,
отец,
ид и.
Мы
за
тобой.
Ф илипп. —Пош е л
в
поход.
(Идет,
останавливается
на
мостике,
оглядывает
театр,
качает
головой).
Ты
в идишь,
теперь
я—путешественник.
Марийка.—Подожди,
отец.
Вот
цветок.
(Прикалывает отцу цветок,
це­
лует,
уходит
об рат но).
Филипп
(обращаясь к театру).—П ро щай ,
старик!
Я
-знаю,
что
мы
пе
увидимся
больше.
Или
почти
знаю..
Это
ничего,
ничего,
ничего.
Я
оставляю
тебе
свет
и
тепло,
в
нескончаемой
песне
о
Р азум е.
Эх,
ты,
старик!
Жизнь—борьба.
Ис­
ку сс тво—ка т орга .
Театр—эшафот!
Я
кончаю
д ни,
потому
что
я
отдал
себ я
эша­
фоту.
П отому
что
славил
Разум !
И
по
теории
Евреинова—я
должен
быт ь
ка знен!


326
АЛЬМ АН АХ
П ожалу йс та,
мы,
ак т еры,
ум ир аем
за
ид ею
пре об раже нь я.
Умираем
за
то рж еств о-
бутафории,
за
бал ага н!
Это
нуж но
Ра з уму.
И,
для
этой
це ли,
едем
в
сев ерну ю
Аме­
ри ку.
Это
глубоко
задумано.
Ва жно
ко нчи ть
талантливо.
Пр о щай,
товарищ.
Едва
ли.
нам
су жд ено
еще
встретиться.
Это
я
чувствую,
пон има ю
и
просто
знаю,
зна ю.
Ну,
чт о-ж ! (Нюхает цветок). —Ц ве то к
пахнет
усталостью
и
детством.
Прощай,
старик!
Спокойной
н оч и ! (Уходит).
Поил
ь —Н у, (вот, • ваша очередь !
Марийка.—Мы
о дни.
Поил
ь.—Почти.
М
а
р
и
й
к
а.—Любимый,
прощай!
Иоиль.—Жить—без
берегов,
любить—без
берегов.
Гениально.
(Целует Ма­
ри йк у).—Птичка,
де тка,
невеста
мо я.
Красота
из
Цув ам мы!
М
а
р
и
й
к
а.—Любимый,
с вет лый
мальчик.
Все
на
свет е
приблизительно
из­
вест но.
Поговорим
от кров е нно.
И
о
и
л
ь.—~Зачем?
Ма ри йк а.—Мы
все
об вея ны
черными
предчувствиями.
Поил
ь.—Нервная
наша
работа
вообще.
Марийка.—Тем
справедливее
пр ед чу вс твия.
Иоиль.—В
наш ей
власти
отменить
путешествье.
Марийка.—Никогда.
Ник огд а!
Или
мы
пе ре ст анем
бы ть
актерами.
И
о
и
л
ь.—Надо
ехать.
Над о
расцветать
дал ь ше.
Марийка.—Иоиль,
мы
погибнем
в
ок еане!
И
о
и
л
ь .—Воз м ожно.
М
а
р
и
й
к
а.—Мы
погибнем
!
И
о
и
л
ь. —Пу с тяки!
Это
обычно,
как
сон.
Разум—останется.
Гениальное
оста-
нетс яГ. .
Марийка.—Мой
жених,
мой
поэ т.
(Смотрит на нею). —Зн ачи т ,
вместе?
Иоиль.—Вместо.
Н еразлуч но.
Без
б ерег ов!..
Остановись,
мг н овень е!
—
Я
в
сердце
на лив аю
По следн ий
кубок
алого
вина.
М
а
р
и
й
к
а .—Я
ник о гда
не
слыхала
этих
стихов.
И
о
и
л
ь.—Это—новые.
Для
путешествия.
М
а
р
и
й
к
а.—Для
на шего
ко нца?
Ио иль. —Эх,
Мари й ка,
прощай,
ша р м анщица ! (Обнимает,
целует
ее).
Пр о­
щай,
девочка,
птичка,
легенда
моя!
М
а
р
и
й
к
а .—П рощ ай,
Иоиль,
океанские
к рыль я,
с ветл ый,
вес елый ,
талант­
ливый
мальчик!
И
о
и
л
ь.—Не вес та,
пе сня
мо я!..
Марийка,—Это
хорошо,
что
мы
п рощ аемся
здесь,
в
театре,
в
св оем
завет­
ном
г не зде.
Так
те пл ее,
ближе,
любимее.
Иоиль.—Ты —наст оя щ ая
артистка.
Это—глубоко.
Мар ийка .—Т ы—мо й
учитель,
веч ност ь
моя!
И
о
и
л
ь.—Да
здравствует
бодрость
до
конца.
.
„


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
£27
М
а
р
и
й
к
а.—Юность
до
кон ца ...
И
о
и
л
ь .—Пе сня
до
ко нц а...
М
а
р
и
й
к
а.—И
до
ко нца
наша
л юбов ь!..
И
наша
любовь,
Иоиль!
И
о
и
л
ь.—Все
просто
и
муд ро
наг
корабле
из
Цуваммы.
М
а
р
и
й
к
а.—Мы
готовы.
Иоиль.—Да.
Нас
жду т.
Пора.
Идем!
Ма ри йк а.—Пр о щай,
наша
мила я
дет ска я!
На ша,
ак тер ская !
Много
счастья
сняло
зд ес ь! (Раздается второй свисток).
И
о
и
л
ь.—В т орой
свисток.
Черей
тр идцать
мину т
мы
от ойд ем
от
берегов.
Вообще,
мы
на долг о
оттолкнемся
от
земли
веслом
великолепного
сознанья
вол и.
’
М
а
р
и
й
к
а.—И
только
жаль
н ашу
любовь,
н ашу
маленькую
вечность
счастья,
пашу
лег енд у
минут...
Иои ль.—Да,
да,
очень
ж а ль...
По
что
де ла ть?!
Пус ть
зовет...
М
а
р
и
й
к
а.—Может
б ыть
придет
Чуд о.
И
с пасет
на с?
Ах,
Иоиль,
нестерпимо
хочется
жить
и
для
себ я
и
для
вел ик ой
раб от ы!
И
о
и
л
ь—Но
и
гибель
нужна
для
вел ик ой
работы.
М
а
р
и
й
к
а.—Значит
так?
Ио иль. —Пр о сти
я
говорю
прямо.
М
а
р
и
й
к
а.—Иди
вперед,
я
чуть
отстану.
Иои ль.—И дем !
вместе,—легче.
Марийка.—Нет,
я
только
чуть
отстану.
Я
попрощаюсь
с
театром.
Не
мог у
уйти
иначе.
Театр—мой
бог.
И
моя
игра—религия,
мо лит ва.
И
о
и
л
ь. —И
я
ск ажу
два
сло ва.
От
сердца.
Марийка.—Скажи,
с кажи.
(Идут .
Останавливаются
на
мостике
над
ор­
кестро м).
Иоиль
(сняв шляпу) .
—
До
свид ани я,
верный
наш,
исп ыта нный ,
зак ален ­
ный,
неразлучный
друг ,
наш
Театр,
и
кровь,
и
солнце,
и
любовь
наша...
Мы
е дем
далеко,
за
океан.
До
свидания,
шат ер
на шего
раз ум а.
Ладонь
откровения.
Детская
челов ечест ва,
гнездо
фантазеров,
к орчма
уст ал ых
пу тнико в.
Прими
мой
пр оща льн ый
пр иве т.
Смотри:
я
ухож у
б езгран и чно
бл аго дар ным
другом
твоим,
театр.
Ухожу
не­
избывным
женихом
юности.
П рощ ай! (Уходит).
М
а
р
и
й
к
а.—Прощай,
родной
наш
те атр ик,
л юбим ый!
Домик
волнующих
ска­
зок.
Наш
актерский
рай
и
ад.
Прощайте
вы,
ложи!
ЭЙ,
галерка,
прощ ай !
И
вы,
б ес­
конечные
ря ды
ст ул ьев
и
мест.
Прощайте,
лу чи
беспредельных
глаз
зрителей,
неве­
домые
л ица,
во
бл изкие
сердца!
Прощай,
на ше
счастье,
пр ощ ай,
т еат р ик ! (Уходит).
(ИНТЕРМЕДИЯ).
Маски .
(Свет меркнет.
Слышится
странная,
тревожная,
но
тих ая
музыка.
Отовсюду
из-за
зеркал
и
занавесок
выглядывают,
вытягиваются
на
длинных
шеях,
смотрят
вслед
ушедшим
ак тер ам,
оди нок ие
маски-головы
и
плачут,
будто
.дети,
оставленные
мат ерь ю.
На
сц ену
вых од ят
тени,
сыгранные
рол и,
и
скорбно
танцуют,
закрывая
занавес).
(ЗАНАВЕС) .


328
АЛЬМ АН АХ
Д ЕЙСТВИЕ
3- Е.
Поперечный
2-х-этажный
разрез
корабля.
Палуба
около
трубы.
В
ка ют -ком па нии
то р жест венно
обставленный
стол:
цветы,
ви но,
фр у кты,
книги
поэта.
За
столом
Иоиль,
Ма р ийка,
Фи лип п,
Илья,
Помощник
Режиссера,
несколько
п ассаж иро в,
среди
которых
индус
Шахид
и
его
д очь
Хатсу.
Слышится
валь с
на
пиа­
нино.
При
по д нятии
за нав еса
звонкий,
застольный
шум,
смех ,
танцы.
В е рхняя
па лу ба.
Ка пита нский
мостик.
Слышится
гул
машины.
По
бокам
мо­
стика
видны
фонари—синий
и
красный.
Ка питан
(под музыку,
доносящуюся
из
кают-компании,
дает
к оман де
распо­
ряжения.
Смотрит
в
бинокль).—Бригам
арбента.
Э-ч-ч!
Дай
левую.
Э чч!
Крени.
Бамст,
на
ванты!
Еще
раз
дай
левую.
Довольно.
Эчч!
Дер жи
прямо.
Т ак.
Дальше.
Но­
мер
3. Стой на месте.
Э чч! (Свистит,
зов ет
мат роса).
Матрос
(прибегает). —Е ст ь,
капитан!
Капитан.—Позовите
по мо щника
пр ин ять
вахту
на
полчаса.
Матрос
(убегает). —Ес т ь,
капитан!
К апита н
(смотрит в бинокль). —Б рига м
арбента.
Фрибайст
марсель.
Э чч!
Оль
ра йт ! (Делает жестами указание) . —Эч ч !
Элли
ой т.
Вира!
П
о
м
о
щ
н
и
к.—Е ст ь
ка пита н.
К
а
п
и
т
а
н. —Я
иду
на
п олч аса
туда—в
кают-компанию.
Примите
вахту.
П
о
м
о
щ
н
и
к.—Есть,
к апит ан!
Все
(поют под вальс,
некоторые
танцуют).
.
Ка питан
(сходя вниз по лестнице,
см отрит
на
Хатсу.
Г овор ит
любовно,
нежно).
—
Хатсу,
Хат су,
любимая.
Хате
у .—Я
жду ,
жду .
(Встречая,
целует
его).
Все.—Капитан,
капитан,
б раво,
наш
ка питан! (Апплодируют) .
Ка питан
(подходит к столу) . —Д ру з ья,
теперь
я
сн ова
с
вам и.
Мы
п ро­
должаем
сво й
путь.
Все.—Браво,
браво!
К
а
п
и
т
а
н.—И
мы
продолжаем
славить
Разум.
Поэт
Иоиль,
д айте
нам
песню
этих
последних
минут,
когда
мы
все
о веяны,
эчч,
счастьем
др у жбы.
Прошу.
В
с
е .—Прос им ,
пр оси м,
поэт.
И
о
и
л
ь.—Друзья,
я
согласен.
Ка пита н
(говорит с мистической иронией).
—
Оль
райт!
Э чч!
Тише.
Устами
поэта
мы
допьем
свою
жизнь.
Э чч!
Голос
а.—Тише,
друзья,
Иоиль
читает.
Тише!
И
о
и
л
ь.—
Я
гордо
полон
трепетных
томлений,
Но
дух
мой
бодр
и
я
п ров ижу
грань,
Когда
сре дь
солнечных
явл ений
Лучем
проникну
в
утреннюю
рань.
И,
где
нибудь,
в
пастушеской
свир ели —
Я
выльюсь
песней
из
веков;


ВОЗРОЖДЕНИЕ
329
И
там,—где
все
костры
сгорели
—
Паду
до ждем
из
облаков...
Преображеньем
в дох но вл енный,
По
Боле
Солнца
м
Воды,
Я
оживу,
опять
в л юбл енный
Во
славу
Юности
и
Красоты...
И
пусть
всех
нас
предчувствий
туча
Сразит
зл овещи й
б урело м
—
Наш
дух,
бессмертный
и
Мог учи й
—
Взнесет
на
жизненный
Пролом.
В
с
е.—-Браво,
браво!
Капи т ан.—Вл аст ью
капитана
и
председателя
дружеского
стола,
в
честь
нашего
поэта
Иоиля,
предлагаю
брату
индусу,
Игоу-Шахиду,
рассказать
нам
о
св оем
священном
Возн икн ове н ии.
Все.—Просим,
просим,
брат!
(Помощ.
капитана,
на
верху,
повторяет
команду
капитана).
Шахи
д.—Шестьсот
лет
н азад
долина
Аши
была
дном
те че ния
Д жумны .
В
пещере
Аши
жили
крокодилы
Южба-Хоу,
которые
вы н осили
на
берег
Ганграти
луч­
шие
изумруды
и
жемчуга.
Я—Ш ахи д
был
тогда
сн егом
в
Галайе,
пока
Солнце
не
опус ти ло
м еня
в
воды
Джумны.
Я
воз ник ,
утолив
умиравшего
от
жажды
Йога
Оу.
В
молитвенной
благодарности,
Оу
дал
мне
дух
пт ицы
Айи
и
чрез
10 лет я родился
в
дни
сбора
маи са
в
сем ье
Ин-Абра-Сура—в
семье
первого
проповедника
долины
Д жу мны.
Его
пл ам енные
слова,
защитника
бедняков,
согревали
тысячи
ду ш.
Его
глаза
светились
утр ен ним
солнцем
и
проникали
в
бедные
хижины..
Его
сердце
умело
так
любить
бедный
народ,
что
звезды
п адали
к
его
ногам,
рас сып ая сь
др а­
гоценными
каменьями,
которые
собирали
д ети
и
уносили
домой...
Отец
да вно
уше л
в
созвездие
Ижбра
и
мне
оставил
в
утешенье
дочь
мо ю,
Хатсу,
цветущую
ветвь
индиго.
Теперь
Хатсу—знаменитая
та нцов щица.
Нью-Йорк
и
Чикаго
ждут
ее.
В
с
е.—Браво,
б раво,
Шахид!
Браво,
Хатсу!
Мы
просим
Х атсу!
Пом ощ.
ка пита на
(командуя на верху).
—
Эрви!
Эт
Элли
ойт!
Вир а.
Дай
юнт
бау.
Элли
ойт!
(Хатсу танцует индийский танец).
И лья
(поднимает бокал).—За
з но йную
Хатсу,
ч орт
возьми!
Все.—Браво,
браво!.Да
здравствует
Индия!
И
о
и
л
ь.—
Трава,
песок
и
п леск
морей
В енчаю т
мир
вен ечно;
В
гостях
у
медных
дикарей
Гос ти ть
я
б уду
вечно.
Да,
да,
солицекожая
Хатсу.
Это
т ай!
К
а
п
и
т
а
н. —Др узь я,
попросим
нашего
талантливого
актера
Илью
с каз ать
тост
во
с лаву
чудотворчества
Иоиля.


330
АЛЬМАНАХ
Илья.—Это
очень
кс тат и.
Все.—Просим,
п роси м!
Капитан.—Тем
б олее
мы
все
зд есь
настроены
достаточно—эчч^—предчув­
с тве нно.
Буд то
нам
грозит—эчч—катастрофа!
Но— я—ка пита н—и
мне
известна
эта
обы чн ая
психология
океанских
предчувствий.
Об
этом
я
скажу
позже.
А
теперь
просим
Илью.
(Все апплодируют) .
Иль
я.—Д рузья
чел овече ст ва ,
велик
то т,
кто
властно
внушает
нам
вечность.
Иои ль—в ел икий
поэт
и
пр екр ас ный
актер,—апостол
бессмертия.
Все
(апплодируют) .
—
Браво,
Иоиль!
Иль я.—Б аст а.
Да,
Иоиль
в ел икий
поэт—он
разумно
на пис ал
о
«Разуме»,
чт обы
нам
умереть
с
музыкой.
Остро
и
кстати
зад уман о.
Да.
Мы—три
с об аки—
А бсо,
я
и
помощник
реж иссера,—ц еним
эту
талантливую
заботу
о
роковом
путе­
ше с твии
и
сво им
собачьим
чутьем
понимаем
все
загадочное
положение
кают-ком­
пании.
К
а
п
и
т
а
н.—Эчч!
Илья.—Но,
что
делать?
Будем
пить
и
веселиться
д альш е.
А
о
во просах
за­
будем.
Да.
(Поет вместе с помощником режиссера).
Вопросы
б ег ают,
как
матросы,
Погибающего
корабля...
Ба ста!
Мы—три
собаки—предлагаем
выпить
за ...
за...
за ...
вообще.
За
соыпи-
тельное
равновесие
на шей
па лу бы,
за
философское
спокойствие.
Абсма.
Абч...
Всё.—Браво,
браво!
Илья.—Мы
пье м
за
Иоиля,
за
его
изумительную
невесту,
за
нашего
друга
Филиппа.
И
за
Абсо!
В
с
е .—Пье м
за
ва с,
друзья!
И
б
и
л
ь.—Пью
за
в озв р ащение
в
жизн ь.
Мы
еще
встретимся!
В
с
е .—0, мы еще встретимся,
встретимся!
В
с
е .—Мы
все
п рос им,
Марийка!
Ф илип
п.—Марийка,
невеста,
я
хочу
слышать
тебя.
Успокой
старика.
Все.—Мы
все
п росим,
Мари йк а.
Канита
и. —Т ост
за
весел ье,
за
шторм
наш его
Духа
сегодня,
за
судьбу
па
корабле
Жи зни.
М
а
р
и
й
к
а.—
Пью
тебя,
Солнце,
как
чарку
вина,
Закусывая
облаками.
А
ча рка
вторая—восходит
лун а
Неизменной
доро гой
век ами .
Что
на ша
жизнь?—Перелетная
стая
Дней—голубей
в
чу де са,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
331
Се год ня
цветешь,
молодецки
блистая,
А
завтра
уйдешь
в
небеса.
Что
на ша
жизнь?—луговое
цветенье,
Ветер,
трава
и
п есок;
Поэма,
случайность,
виденье—
Шелково-алый
кусок.
Иль
я.—
Что
на ша
жизнь—перезвоны
хрустальные
Бокалов
с
вином
солнцевеющих
дней,
Вс тре чи
минутные,
крылья
астральные,
Пе релет ная
-с тая
теней...
Иоиль.—
Сегодня—корабль,
ок еан
ат лантич ес кий,
Песни,
друзья
и
в ино. ..
А
завтра—покой,
до
чудес
фосфорический—
Мо же т-быт ь—эт о
влекущее
дно.
И
а
р
и
й
к
а.—
Ах,
не
все-ли
равно!
Чарку
третью
Выпью
я
за
Искусство,
друзей.
И
улыбнусь
перед
смертью,
И
поступлю
в
Колизей.
Ф илипп.—Т ы—в
Колизей,
я—в
паноптикум—к
наполеонам.
В
с
е.—Ха-ха.
Браво!
Да
здравствует
наш
корабль.
•Капита н .—' Пр ошу
разрешения.
Моя
очередь.
Все.—Просим,
просим,
ка пита н.
Капитан.—Морской
волк—я
занимаюсь
перевозкой
пассажиров.
И
каждый'
рейс
все
вижу
но вые
ли ца.
Я
яв ляю сь
верн ым
свидетелем
переселения
душ.
Эчч,
из.
одной
страны
в
другую.
Вспоминая
произведения
нашего
гостя
Иоиля,
я
привет­
ствую
его
мысль
о
том,
что
весь
мир
наш,
в
общем,—есть
мастерская
пе ре сел ения
Душ
во
с лаву
Разума,—где
наш
к ораб ль
и
я—капитан,
и
вы—п асссажи ры
то л ько-
короткий
праздник
жизни,
случайное
путешествие,
кусочек
панорамы
вселенной.
Вечность
и
б ессм ерт ие
в
наше м
разум е,
едином
и
братском.
И
ск оро
настанет
мо­
мент,
к огда
все
Человечество
сольется
в
одн у
нераздельную
семью,
в
од но
сердце,
н-
од ну
душ у;
и
тогда
е диным
солнцем
во зси яет
первое
на
зем ле
Человечество,
ц арст во
Духа
и
Ра зу ма.
Мы
же
—
сегодняшние
путешественники—живем
еще
в
предчело-
вечестве,
мы
еще
все—в
полосе
борьбы
за
су ще ств ов ание,
мы
еще
все—не
ос вобо­
ждены
от
мещанства
и
пошлости,
от
личных
благ,
мы
все—чернорабочие
революции
и
мы
все—обречены
на
г иб ель,
на
гибель,
на
г ибе ль.
И
мы
должны
к
этому
отне­
стись
мудро,
по-философски.
Вот
так
понимаем
мы
поэта.
За
это
сознанье
мы
пьем!
Все.—Так,
та к!
Браво,
капитан,
браво,
Иоиль!
Ио иль.—
Поэт
нездешних
странствий,
Я
отдан
океану


S3:
АЛЬМ АН АХ
И
пу ть
вен чаю
мой...
И
в
глуби
океанской
Я
петь
не
перестану
О
жиз ни
нескончаемой.
Эх,
д рузь я!
жизнь—сплошное
удивление
и
н адо
радоваться
неизбежности.
М
а
р
и
й
к
а.—Как
чудесно
и
бирюзово
жить,
ка кое
с ча стье
не
видеть
берегов!
Где
мы,
Иоиль?
гд е?
И
о
и
л
ь.—На
гр ани
вечности.
Марийка
(вдруг в экстазе) .—Я
знаю,
вижу,
вот,
вот!..
Все.—Да
здравствует
Ра з ум,-Гря дущ ее ,
Вечность.
(В этот момент слышится
страшный
взрыв,
и
ск оро
красное
зарево
заливает
корабль.
Общее
мгновенное
оце­
пенение.
Корабль
гудит
от
потрясений.
Слышатся:
стон ы,
крики,
ш ум,
призывы,
бегот ня ,
кр ик и: '■шлюпки,
ш люп ки !»).
Все
(жутким шопотом).—Ч то ?
А?
Катастрофа?
А?
К
а
п
и
т
а
н.—Катастрофа.
Да!
Матрос
(прибегает и хриплым,
безумным
голосом
кричит).
—
Капитан!
Взрыв!
Мина!
Гибнем!
Ка'питан.—Эчч!
Эрви—риандо.
Б ойт!
Матрос.—Есть
капитан.
(Уходит) .
Все
(повторяют слова матроса).—Вз р ы в!
Мина!
Гибпем!
Иоиль
(вскакивая на стол,
в л аст но).—Внимание!
Верные
спутники
жизни,
друзья
соляцевеющих
дней.
Ма ст ера
искусства,
товарищи
актеры,
да
здравствует
наша
дисциплина
и
в
этот
час
катастрофы!
Все
(апплодируют) . —Д а
здравствует
театр,
театр,
театр!
(На верхней палубе паника.
Люди
броса ются
в
воду).
Капитан.—Привет
актерам
до
ко нца.
Все.—Браво,
капитан!
В альс,
играйте
вал ьс!
М
а
р
и
й
к
а.—Дайте
ваш у
рук у.
Спасибо
за
все х,
капитан!
Капитан.—-Прощайте,
ве се лые,
мудрые
гости,
истинные
актеры.
Я
с
вами
духом .
И
только
ж елаю
закурить
новую
сиг ар у.
(Закуривает) .
2-й
матрос
(прибегая,
гов ори т
задыхаясь).
—
Бед а,
капитан!
Спасенья
не т!
К ораб ль
тонет,
Машина
з ато пл ена!
Страшно!
Что
делать!?
Капитан.—Кричи:
Да
здравствует
Разум!
Матрос
(убегая).—Ст ра шн о!
Гибнем!
За чем? !
К
а
п
и
т
а
н .—Мы
еще
встретимся,
Хатсу,
ведь
мы
еще
встретимся.
Я
люблю
тебя,
л юб лю ! (Целует и выбегает на верхнюю палубу) .
П оил
ь.—
Берег—красная
цель,
Море—братство
вравне;
Наша
жиз нь—к арус ель
В
кумачовой
с тра не...
Пой
в
прибой.


Все.—Браво,
браво.
Ка пита н
(исчезая).—П ой
в
прибой!
Пой
в
прибой!
Марийка
(продолжая) .—
Прибивай
разудалое
Зна мя
буйное,
алое,
Передай
миру
ам ра
Мар евун
морегамбра.
Пои
ль
(продолжая) .—
Б бах
и
аш р,
И
шша й,
и
шшай
И
ша мм.
Ш
—
шш-ш.
В
с
е.—Еще
стихов.
Еще
чуда!
Ша хи
д.—Хатсу,
на
тебя
смотрит
с оба ка.
Ул ыбнись
ей.
Хате
у.—Бу дь
со
мной,
Абсо.
Илья.—Мне
чертовски
жаль
собаку.
Ауфвидерзейн,
Абсо!
Пом ощ.
Режиссер
а .—Абс о
чует
нашу
общую
соб ачью
смерть.
Филипп
(берет со стола фотографический аппарат,
н ав одит).
—
Друзья
путешественник,
актеры,
поэты,
приготовьтесь!
Один
момент.
Од ин
мо ме нт.
Эйнс,
цвей,
дрей.
С ни маю.
Р аз,
д ва,
три .
Готово!
Иоиль.—Красота
наша.
Очарованье.
Истинный
артист!
Марийка.—Иоиль.
Наш
от ец
великолепен.
Ша хи
д.—Наше
сп ок ой ст вие—счаст ь е.
М
а
р
и
й
к
а.—Иоиль,
поэт,
актер,
жених
вселенной,
сияющий
юноша,
скажи,
н аучи ,—ч то
делать
мне
в
эту
по следню ю
м инут у?!
И
о
и
л
ь.—Останься
а рти стк ой!
Бери
свою
шарманку,
игр ай
марш.
Я
б уду
чи­
тать
под
марш
новые
стихи...
В се .—Ве рно.
Так.
Браво!
Марийка
(помощнику режиссера).—При не си те
мне-шарманку.
Иль
я.—Да,
да.
Нам
не
хватает
шарманки.
Пом ощни к
режиссер
а.—Хорошо.
Оль
райт!
Пр ине су ! (Бежит за шар­
манкой).
Ха тсу
(к Иоилю). —А
я
буд у
п ля сать
до
Нью-Йорка.
Ио иль.—И
дальше—до
Чикаго.
Ш ахид. —Пл яши,
Хатсу.
Развей
крылья
Галайи!
И
о
и
л
ь. —П ляши
на
ст оле.
Я
дам
си г нал,
когда
начинать,
Ха тсу! (Поднимает
ее
на
стол).
Ша хид
(припав к коленам Хатсу) .—Хат су,
до чь
Индии!
Филипп.—Я
буду
петь
свою—птичью...
Иоиль.—Да,
да!
Конец
2-г о
акта.
На
табуретке.
Илья.—Что
остается
мне?
И
как
Абсо?
Жа ль
Абсо!
М
а
р
и
й
к
а.—Закурить
сиг ару ,
выпить
вина,
ск азат ь
забавную,
ост рую
речь,
чтобы
лег че,
легче...
Ш
а
х
и
д,—Свадебную
реч ь.


334
АЛЬМАНАХ
Иль
я.—Готов!
Жду
момента.
Филипп.—Да
здравствует
жених
и
невеста.
И ои л ь.—Мы ,.венчаемся,
друзья,
мы—Гаяро-Атуйя,
на
к орабл е
из
Цуваммы.
■Все ( на п олняя
бокалы).
—За
юность
без
берегов!
За
венчание
д рузей .
За
расцвет
впереди.
Пом.
режиссера
(приносит шарманку).
—
Вот!
Можн о
уми ра ть
с
му­
зыкой.
Оль
райт.
Ма рийка
(целует пом .
режиссера).
—
Спасибо,
род ной .
Это
наш
спаса­
тельный
круг.
Ну.
Я
готова.
Люди
(В ужасе пробегают мимо со стоном).
Человек.—Есть-ли
на де жда
на
сп асень е?
Ч
е
л
о
в
е
к.—Что
здес ь
такое?
Чт о?
Ио иль.— Эт о
актеры
зд есь
славят
Разум.
Все
(человеку) .
—
Оставайтесь
с
н ами.
Ч
е
л
о
в
е
к .—Ес т ь-ли
на де жда
на
сп асен ье.
Илья.—Есть.
Философия.
Хха-ха!
Да.
И
о
и
л
ь .—Ра зум
и
Солнце
ни ко гда
не
утонут,
а
мы—пустяки,
кирпичи,
ко­
медианты!
Фи ли пп.—Пт ицы,
укачайте
циа-цин.
Ч елове к
(убегая).—Все
сош ли
с
ум а.
Конец.
А?
Гд е?
Чт о?
(Раздается второй взрыв).
Крики.—Заливаются
каюты!
Гибель!
Смерть!
Марийка.—Иоиль,
соз дай
чудо!
В
с
е. —Мы
готовы.
Создай
чудо.
На йди
песню.
Марийка.—Согрей
еще
огнем
стихотворчества.
И
о
и
л
ь.—Т ам а рка
б ай.' Чудо— с
нами.
Пе с ни—с
нам и.
Р азум —с
н ами!
Мальчик
(вбегая с криком).
—
Ма ма!
ма м а!..
Мама!
Иль
я.—Я
в ижу
нам
не
о
чем
беспокоиться.
Филипп
(поднимает бокал).—За
торжество
пр ео б раже нья,
за
фантастиче­
ское
путешествие,
за...
Ма рийка
(целует отца) .—Ми лый,
родн ой
старик!
Филипп.—Цинь-цивий.
Цинь-цивий.
Тррльюэ.
Шахид
(Хатсу) .
—
Орошеньем
вер нем ся
мы
в
Ин дию.
Xатсу (Шахиду).
—
Смотри
на
меня.
Не
свод и
глаз,
мне
так
свет ло,
з но йно.
Смотри
на
м еня,
отец.
Иои ль.—Фар а банс та.
Открывайте
с ер дца,
наливайте
бессмертие
Духа.
Тра-
тга - та.
Бей
барабан.
Акте ры,
на
м ес та! (На сцене темнеет,
зарево
сгущается,
кри ки
гjoxHÿr).— Мари й ка,
Хатсу,
Илья,
отец,—будьте
актерами
до
конца,
де ла йте
свое
дело,
славьте
Разум.
Мар ийка.
(Играет на гиарманке марш).
Хатсу.
(Пляшет на столе,
под
муз ыку
разрушения).


ВО ЗРОЖ ДЕН ИЕ
335
Филипп.
(На табуретке поет) .
—
Пойте
цвиль ю ,
птицы-ций,
солнце
циа,
крылья
ци й.
Тюрлыо.
Тюрлью.
Илья
(говорит с диким пафосом в одно время со всеми).—М ы—з на м е нит ые
г аст ро леры
пр ие хали
в
Сев .
А мер ик у ! (И эту фразу он мерно повторяет несколько
раз.
Раздается
третий
взр ы в).
Все.—Слава
Разуму—бессмертию
на шем у.
И
о
и
л
ь.—
Остановись,
мгновенье,—
Я
в
сердце
на лив аю
Последний
кубок
алого
вина .
Я
славлю
Разума
веленье,
Си яй,
цвети
моя
вес на!
Остановись,
мгновенье!
Ты,
Чело век,
п лывущи й
в
океане,
О
жизни
веселее
по й!
И
в
розоутреннем
тумане,
На
солн церад ост ной
земле
Вершай
чудес
при бой !..
(Темнота .
К акоф они я.
Г ибель ).
ЗАНАВЕС .


А.
Н.
Павлов.
Из
серии
«Москва».
Офорт.
Опу бликов.
впе рвые .


Ефим
Зоз уля .
„Xлам“.
Трагедия-сатира
в
10- ти
карт инах
*).
') ВпервЫе шла в Москве,
в
Теа тре
Революционной
СатирЫ.


ДЕ ЙС ТВУЮ ЩИЕ
ЛИЦА:
Челов ек
из
толпы.
Еще
один.
Еще
один
или
несколько.
Вы со кий
и
худой.
'
Самоуверенный
на
в ид.
Похожий
на
профессора.
Р о бкий.
Ак.
ПрОК;рСь.
Доктор.
Психолог.
,
Гражданин
Босс.
Его
жен%
Их
сын.
Профессор
Люциус.
Его
го рнич ная.
Полковник
Пуч.
Его
квартирная
хозяйка.
Н ель бах.
Его
жен а.
Один
рабочий.
Другой
рабочий.
Т олст ая
девушка,
играющая
на
пианино.
Солящий
огурцы.
Пьющий
ч ай.
Флир ту ющие
(две - три
пары).
Играющий
на
граммофоне.
Трамвайный
па сса жир
и
его
супруга.
Уполномоченный
а вто ра.
Толпа.
Служащие
Ака .
Прохожие
и
др.


КАРТИНА
I.
Улица.
На
улице
толпа,
в
яе ве фоя тно -но збуж ценнш
состоянии.
Л юди
мечутся
во
все
стороны,
что-то
шепчут,
кричат,
стонут,
хватаются
за
голову,
прислоняются
к
стенам
домов.
Вое
читают
плакат
на
заднем
плайе
сц ены.
Г оло са:
—
Вы
ч ита ли? !..
—
Вы
ч ита ли? !..
—
Вы
читали?!..
—
Вы
читали?!.. '
—
Вы
ч ита ли? !..
—
В ид ели ?!..
—
Слышали?!..
—
Ч ит али?! ..
Стремительные
возгласы,
крики,
тревожные,
недоуменные,
жуткие.
Клокочущая
толпа,
в
бо л ьшинств е
спиной
к
зрителю,
ра ссту па ется ,
и
к
раине
медленно
при­
ближается
бо л ьшой
плакат,
на
которой
ровными
бу ква ми
вы ведено
следующее:
ВС ЕМ
БЕЗ
ИСКЛЮЧЕНИЯ.
Проверка
права
на
жиз нь
жителей
города
производится
в
ка­
жд ом
доме
специальными
комиссиями
в
с ос таве
трех
членов
Коллегии
Высшей
Решимости.
Жи те ли,
пр из на нные
ненужными
для
жизни,
обязуются
уйти
из
нее
в
течение
24 часов .
Жители
города
об я заны
с
полной
пок орнос т ью
подчиняться
д ей­
ствиям
и
по стано вл ениям
членов
Коллегии.
На
все
вопросы
должны
даваться
сов ерш ен но
правдивые
ответы.
О
таадам
Не н ужном
со­
ставляется
протокол-характеристика.
Настоящее
постановление
б удет
проведено
с
н еукл он ной
т вер­
достью.
Чело веч ески й
хлам,
мешающий
переустройству
жизни
на
на­
ча лах
справедливости,
должен
быт ь
у ничто жен.
Настоящее
поста­
новление
ка сае тся
гр аждан
все х
к лассов,
возрастов
и
п ола.
Выезд
из
города
ко му
бы
то
ни
было,
на
все
время
работ
по
проверке
пр ава
на
жизнь,
безусловно
вос пр еще н.
П ока
зрители
знакомятся
с
содержанием
плаката,
толпа
на
с цене
глухо
волнуется
за
плакатом
и
по
обе
ст оро ны
ег о.
Спустя
минуту
плакат
пер ед вигае тс я
на
з ад­
ний
пла н.


340
АЛЬМАНАХ
Г
о
л
ос.—Бы
читали?!
Калюй
ужас!
Это
иеслыханно
и
страпгно!
Дру гой
голос.—Но
вед ь
мы
же
сами
выбрали
Коллегию
Высшей
; Реши­
мости!
Мы
сами
д али
ей
высшие
полиомочия!
—
Да,
это
верно.
—
Мы
сам и
виноваты!
Сами
виноваты!
Голос
а.—Да.
Мы
сами
виноваты.
Но
ведь
надо
же
соз дат ь
новую
жизнь.
Надо
же!
А
можно
ли
новую
жизнь
с тро ить
со
старыми,
прогнившими
л юдь ми?
(Пауза).
Все-таки
мы
не
знали,
что
Коллегия
так
просто
и
страшно
подойдет
к
эт ому
во пр осу.
—
Во
ка кие
и мена
вошли
в
состав
Коллегии!
Ах,
ка кие
имена!
—
От куда
вы
знаете?
Разве
уже
опубликован
список
чл енов
К олле иш?
—
Мне
сообщил
о дин
знакомый.
Председателем
выбран
АК.
Не ско лько
голосов.—0, тго <вы
говорите!
Ак!
Ак!
Ак!
О,
ка кое
счастье!
Го лос
а .—Да.
Да,
это
факт!
—
Какое
счастье!
Ведь
это
светлая
личность.
—
О,
конечно,
мы
можем
не
беспокоиться—уйдет
из
жизни
только
человече­
с кий
хлам.
Несправедливостям
не
б удет
места.
Робкий
голос.
(Обыкновенный человек,
сутулый,
в
очках,
с
зонтиком).
—
Ск ажит е,
пожалуйста,
до рог ой
гр аж данин
(обращается к какому - то
само­
уверенному
на
в ид ), как вы думаете,
я
бу ду
оставлен
в
живых?
Я
очень
хороший
человек.
Знаете,
однажды,
во
время
крушения
корабля,
двадцать
пассажиров
сп аса­
л ись
на
лодке.
Лодка
не
выдержала
чрезмерного
груза,
и
гибель
грозила
всем.
Для
спа сения
пятнадцати,
пятерым
пришлось
броситься
в
мо ре.
Я
был
в
ч исле
э тих
пят и.
Я
бросился
в
м оре
добровольно.
Не
смотрите
на
меня
недоверчиво.
Теперь
я
ст ар
и
слаб.
Но
тогда
я
был
м олод
и
см ел.
Разве
вы
не
слыхали
об
этом
случае?
О
нем
писали
все
г азет ы.
Че твер о
моих
товарищей
погибло.
Меня
спасла
т олько
случайность.
Как
вы
д умае те—м еня
ос т авят
в
ж ивых?
Кто
то
высокий
и
худой.—А
меня,
гр а жда нин?
А
ме ня?
Я
роздал
бед­
ным
все
сво е
имущество
и
капитал.
Это
был о
давно.
У
меня
ест ь
документы.
Самоуверенный
на
внд.—Не
знаю,
право.
Все
зависят
от
точки
зр е­
ния
и
целей
Коллегии
Высшей
Решимости.
Похожий
на
пр офессо р
а.—Позв оль т е
вам
сообщить,
уважаемые
г ра­
ждане
(говорит медленно,
по чти
членораздельно),
что
примитивная
полезность-
ближним
еще
не
оправдывает
существования
чел овек а
на
земле.
Этак
всякая
тупая,
темная
няньк а
и меет
п раво
на
существование.
Эт о—ст ар о.
Как
вы
отстали!
Несколько
голосов.—А
в
чем
же
ценно сть
че лове ка?!
А
в
чем
же
це нно сть
человека?!
Похожий
на
профессора
(подумав) .—Н е
знаю.
Все
(с озлоблением) . —А х,
вы
не
знаете!
Зач ем
же
вы
лезете
с
об’яснениями,
ес ли
вы
не
знаете!
По хож ий
на
профессора.—Простите.
Я
о б’ясняю,
как
умею.
(Из-з а
кулис
слышен
то пот
бегущих
но г.
П одни мае тся
сумат оха.
Па
заднем
пл ане
люди
начинают
метаться
во
все
стороны
и
тоже
бегут .
Паника).


В ОЗ РОЖДЕ НИЕ
341
Голоса:
—
Граждане!
Г р аждан е!!
Омотрите!
Смотрите!
Лю да
бе гут !!
—
Люди
бегут!..
—
К амое
смятенье!
Лю да
бегут!...
—
К акая
паника...
Л юди
бегут!..
—
О,
оер дае
ное!
Сер дце
мое!
А-а-а-а!..
—
А -а -а- а!..
—
Спас айтес ь !
Опа сайте сь !!!
—
Ст ойте !
Ос тано витесь !. .
—
Не
увеличивайте
па н ики!..
—
Сто йте!. .
(Все разбегаются .
Топот.
Крики.
Затихающий
шум.
Темно ).
Занавес-картина.
КАРТИНА
П.
Вместо
занавеса—картина-плакат.
На рисо ва ны
стр емител ь но
бе гу щие
л юди
в
на­
туральную
величину.
Мак симум
движения
в
заст ывши х
поз ах
ту пого
стра ха,
ужа са,
карикатурной
трусости,
отчаяния.
Сбоку,
око ло
занавеса-плаката
(театр освещен)
ст оит
Уполномоченный
ав тора
и
пер ечисл я ет
ровным
голосом,
кто
бежит.
Уполномоченный
автор
а.—Бежали
кр ас но щекие
мо лод ые
люди.
Скромные
служащие
кон тор
и
учреждений.
Же нихи
в
чистых
манжетах
и
роз овы х
помочах.
Хоровые
певцы
из
любительских
союз ов.
Городские
франты.
О пытные
рас­
ск азч ики
анекдотов.
Б илл иар дисты .
Вечерние
по се тите ли
кинематографов.
Карье­
ристы.
Па кос тни ки.
Жулики
с
белыми
лб ами
и
то нким и
чертами
б елых
то чены х
лиц.
(Пауза) .
Бежали
потные
добряки-развратники.
Лихие
пьяницы.
В есел ьчак и,
хулиганы,
красавцы,
мечтатели,
л юбов ники,
велосипедисты.
Широкоплечие
спорщики
от
нечего
де ла ть,
говоруны,
обманщики,
дл иннов ол о сые
ли це меры.
Мо лодые
ск ряги,
п енко сни­
матели,
добрые
неудачники,
умные
злодеи.
(Пауза).
Бежали
толстые
женщины,
многоедящие,
ленивые.
Худые
злюки,
требователь­
ные
и
надоедливые.
Скучающие
самки,
жены
д урако в
и
умниц,
сп лет ницы,
измен-
■ницы,
завистливые,
жадные.
Гордые
дуры,
добрые
ничтожества,
от
скуки
красящие
волосы,
оданшие,
беспомощные,
н аг лые,
просящие,
потерявшие
от
у жаса
всё
пр и­
крывающее
изящество
фо рм.
(Пауза) .
Бе жали
управляющие
д омами,
ломбардные
о ценщики,
ни зкорос л ые
менялы,
бо­
родатые
бакалейщики,
любезные
содержатели
публичных
домов,
седоволосые,
оса шн-
■стые лакеи,
почтенные
от цы
сем ейст в,
о кр угл яющиес я
от
обманов
и
подлости,
ма­
ститые
щухера
и
тучные
мерзавцы.
(Пауза).


342
АЛЬ МАНАХ
Бежали
гус т ой,
т вердо й,
с тр емите л ьной
и
жесткой
массой.
Горячий
пар
бил
изо
ртов.
Брань
Ъ
вопли
ог ла шали
притаившееся
равнодушие,
брошенных
зданий.
Многие
бежали
с
имуществом.
Тащили
скрюченными
пальцами
подушки,
коробки,
ящики.
Хватали
драгоценности,
де тей,
деньги,
кричали,
возвраща­
лись,
вздымали
в
уж асе
рук и
и
опять
бежали.
(Продолжительная пауза) .
Но
их
вернули.
Такие-же,
как
и
они ,
стреляли
в
этих,
забегали
вп ер ед,
били
палками,
кулаками,
ка мням и,
кусались
и
кричали
страшным
криком.
К
вечеру
город
принял
обычный
в ид.
Коллегия
Высшей
Решимости
п рис туп ила
к
ис по лн ению
своих
о бяза нно сте й.
КАРТ ИНА
III.
Уполномоченный
ав тора
ух од ит.
За на вес-п ла кат
поднимается.
На
сц ене
са мая
обык­
но венн ая
комнатка
мелкого
горо дск ого
человечка:
стол,
кровать,
несколько
стульев^
Жалкие
ка рти нки
на
стене.
Скрипка
висит.
Сидят:
Б осс,
его
жена
и
сын , 45 лет.
Они
запуганы,
унылы,
томя тся
в
зловещем
ожидании.
Б осс
подходит
к
окну,
бо­
язливо
выглядывает,
шепчет: t-идут,
сейчас
бу дут
у
нас ».
Вся
семь я
вс та ет.
От во­
ряется
дверь,
и
с
шумом
входят
ч лены
Коллегии
Высшей
Решимости:
Доктор,
Психо­
ло г,
Прокурор.
Не
здороваясь,
останавливаются,
озираются
и
приступают
к
допросу..
Прокурор
(записывая в записной книжке). —В а ша
фамилия?
Бос
с.—Босс.
—
Ско л ько
лет?
—
Тр идца ть
де вять .
—
Чем
занимаетесь?
—
Набиваю
гильзы
табаком.
—
Говорите
п равду.
—
Я
говорю
п равду.
Четырнадцать
лет
я
честно
работаю
и
содержу
семью..
—
Где
в аша
семь я?
—
Вот
о на.
Это
моя
жена.
А
вот
сын
(указывает).
Прокурор.—Доктор,
осмотрите
семью
Босс.
Д
о
к
т
о
р.—-Слушаюсь.
(Доктор осматривает,
выстукивает,
как
это
обычно
де­
лается).
Прокурор.—Психолог,
осмотрите
семью
Бос с.
Психолог.—Слушаюсь
(Подходит,
смотрит
в
лица,
в
глаза,
осматривает-
п ла тье,
обстановку).
Гражданин
Босс,
каковы
ваши
уд овол ьст вия ?
Что
вы
любите?
Бос с
(затрудняясь) . —Я .
люблю...
Я
любл ю
людей
и
вообще
жизнь.
Прокурор.—Точнее,
гр аж данин
Босс,
нам
некогда.
Бо сс .—пЯ
люблю...
Ну,
что
я
люблю?...
Я
лю блю
мо его
сы на
(указывает на*
идиотоватого
сы на
с
огромными
ушами).
Он
так
хорошо
играет
на
ск рипке. . .
(Ука­
зывает
на
скрипку).
Я
лю блю
покушать,
хот я,
право,
я
не
обжора...
Я
лю блю
жен­
щин
(легко смущается,
оглядывается
на
ст арую
уродливую
жену) .
П рият но
см о­
треть,
как
по
ули це
гуляют
красивые
б ар ышни
и
дамы...
Я
лю блю
вечером,
когда»


ВОЗРОЖДЕНИЕ
343
устаю,
отдыхать...
Иногда
я
люблю
набивать
гильзы
табаком
(не без гордости,
ож ив­
ленно), я могу—пятьсот
ш тук
в
час...
И
еще
многое
я
люблю...
Я
лю блю
жизнь...
(плачет) .
Прокурор.—Успокойтесь,
гр ажд анин
Босс.
Перестаньте
плакать.
Ва ше
слово,
доктор.
Д
о
к
т
о
р.—Гражданин
Бо сс
малокровен.
Общ ее
состояние
среднее.
Же на
стра­
дает
головными
болями
и
ревматизмом.
Мальчик
зд оров.
П
р
о
к
у
р
о
р.—Ваше
слово,
психолог.
Психолог
(решительно). —Ч епу х а,
к оллег а!
Хлам!
Самые
заурядные
суще­
ства.
Темперамент—полуфлегматический-полусангвинический.
Активность—ничтож­
на я.
Кл асс—по с л едний.
Надежд
на
улучшение
нет.
Босс—еще
ниже.
Ма л ьчик
пошляк,
но,
мож е тчбы ть ...
(обращаясь к Боссу) .
Ск ол ько
лет
вашему
сыну,
гр аж данин
Босс?
Перестаньте
пл а кать.
Бос
с. —15 лет.
Психолог.—Не
беспокойтесь.
Сын
ваш
по ка
останется.
Отсрочка
па
п ять
лет.
А
вы...
впрочем,
это
не
мое
д ело; (обращается к Прокурору)
решайте,
к оллег а?
Прокурор
(громко,
официал ьн о).—И мен ем
Коллегии
Высшей
Решимости,
в
целях
очищения
жизни
от
л ишнег о
человеческого
хлама,
безразличных
су щест в,
замедляющих
прогресс,
приказываю
вам,
гравдаяин
Босс,
я
вашей
жене
оставить
жизнь
в
24 часа.
(Шум,
плач).
Тише!
Не
кричите.
(Обращаясь к двери) .
Санитар,
успокойте
женщину.
Позовите
стражу.
Они
вр яд
ли
обойдутся
без
ее
помощи.
Занавес.
КАРТ ИНА
IV.
Типичный
кабинет
псездо-ученого:
книг и
и
множество
тех
ненужных
безде­
лушек,
кот оры е,
обы кнов е нно,
заг ромо жда ют
кабинеты,
так
называемых,
культур­
ных
людей.
Тут
и
Чучело
какой
то
птицы,
тут
и
ангелочек
на
столе,
и
баночки,
и
ва­
зочки,
и
мудреная
чернильница,
и
тому
подобное.
Мебель
т оже
такая,
которая
не
помогает
ж ить,
а
мешает:
кресло
с
н елепой ,
вы сок ой
до
дик ос ти, <роскошной>
рез­
ной
спинкой.
Вс юду
бахрома,
портьеры,
зан авесоч к и,
повернуться
свободно
н ельз я.
Хозяин
этого
кабинета,
профессор
Люциус—сидит,
развалясь
в
к ресле .
Хоро­
шенькая,
типично-буржуазная
го р нич ная,
с идя
перед
ним
на
корточках,
застегивает
бо тинки
профессора.
Внешность
Люциуса
трафаретно-профессорская.
Сед ые
волосы,
о чки , «почтенная борода».
Кида
входит
Комиссия,—она
застает
п роф ессо ра
и
горничную
в
«писанной
позе.
Прокурор
(обращаясь к Люциусу). —К то
вы
такой,
гражданин?
Люциус
(привстав,
выпятив
грудь,
медленно,
важно,
самодовольно).—Про­
фессор
Люциус,
почетный
акаде мик
1-й
академии
имени
ее
величества
супруги
его
величества
гер цог ини
Тилибундской-Фалибундской-Малибундской,
—
де йств ите льн ый
по ч етный
член
«Общества гуманных»
им ени
дво юродной
сестры
его
величества
Тили-
бувдской-Малибундской-Фалибундской,
тайный
почетный
советник
«Общества Же­


344
АЛЬМ АНАХ
лающих
Д о бр а », учрежденного
в
память
великоторжественных
именин
его
вели­
чества...
Пр окурор .—До вол ьн о,
гр ажд анин
Люци ус!
Люциус
(ошарашен).—К ак
довольно!
Я
не
сказал
еще
и
во сь мой
ча сти
сво­
его
титула...
П
р
о
к
у
р
о
р.—Дов оль но,
вам
гов оря т.
Чем
вы
з анима ете сь?
Только
правду,
нам
н еког да.
Люциус
(испуганный,
сразу
ставший
ж ал ким).—Я—
я...
я-
гумманист...
Вот...
я
написал
сто л ько
к ниг ...
(горничная угадывает его желание и ловко подает
несколько
толстых
томов).
В о т. . . (берет из рук горничной и показывает прокурору).
Я...
я...
в ел икий
уч еный .
П рокур ор.— iBac опрашивают,
чем
вы
заивмаетось?
О
чем
вы
пините?
Только
кратко,
пожалуйста.
Л юциус
(беспомощно) . —Я. ..
я...
Простите,
я
сегодня
еще
не
усп ел
принять
своей
утренней
ванны,
я
не
совсем
подготовлен...
П
р
о
к
у
р
о
р.—На м
некогда,
гражданин!
Люциус.—Я...
я...
гумманист...
Я
доказываю
в
свои х
кн ига х,
что
не
н адо
совершать
з ла...
Не
надо...
ни
с
кем
ссориться...
Прокурор.—Доктор,
осмотрите
гр аж данина
Лю ц иуса.
(Доктор и психолог
осматривают
Люциуса,
к от орый
не
может
притти
в
себя
от
ст ра ха,
н еож идан н ости
и
с мущ ен ия).
Ну,
диагноз?
Д
о
к
т
о
р.—Зд ор овь е
среднее.
П
р
о
к
у
р
о
р. —Ваш е
слово,
психолог.
П
с
и
х
о
л
о
г.—Заурядное
существование.
Тип
низший.
Отличительная
черта—
равнодушие.
Ц ели
в
жизни
нет.
К
уд овол ьст виям
склонен
сам ым
низшим.
Пишет
по­
тому,
что
пр ив ык.
Внутренией
оотре >б1Н( Юги
яэт.
К ласс--( пю10ледв! ий.
Прокурор.—Именем
Коллегии
Высшей
Решимости,
в
целях
о чищ ения
жизни
от
четечеаюого
хлама,
замедляющего
цротреюс,
приказываю
ва м,
гр а жданин
Люциус,
оставить
жизнь
(Люциус кричит) .
Тише!
Позовите
стражу.
Занавес.
КАРТ ИН А
V.
Комната
«знаменитого»
те н ора.
Ср едн ий
номер
го ст ини цы.
На
стенах
яр кие
афиши.
Вис ит
высохший
вен ок
с
зап ыленн ым и
лентами.
На
переднем
плайе—стул.
На
нем
бережно
поставлены
желтые
щегольские
ботинки.
Рядом
с
ним—другой
с тул,
на
котором
стоит
другая
пара
бот инок.
С
вел ичай ш ей
пунктуальностью
висят
на
брюкодержателе
брюки.
Рядом—фрак
и
т.
д.
Конечно,
большое
зер кало
и
пиа нино
с
нотами.
Тенора
нет.
Его
ж дет
по кл онн ица—бар ыш ня
или
дамочка.
У
нее
длинная
шея,
перевязанная
б архот к ой,
шир о копол ая
шляпа
с
л ентам и.
Вид
вост ор женн о- г лупо­
ватый.
Она,
в
о жида нии
своего
кумира,
молитвенно
со зерц ает
афиши
и
брюки.
Открывается
дверь
и
робко
входит
другая
поклонница,
п риб лизит ел ьно
по хо жая
на
пе рв ую.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
345
Вторая
по клон ни ца.—Можн о
видеть
господина
Карручио?
Пе рвая
(с явным неудовольствием,
оглядывая
вошедшую).—Нет,
вряд-ли...
Вторая
(не смущаясь,
в ходит,
садит ся ).—Я .
все- та ки
под ож ду.
Ш вейц ар
мне
ск азал ,
что
г осп один
Карручио
д ом а...
,
П
е
р
в
а
я.—Швейцар...
Швейцар
все
мо жет
сказать...
Только
ждать
вы
будете
на п расн о...
Вторая
(ядовито/—Посмотрим!..
Нерва
я.—(Вот
и
посмотрите
(Пауза,
другим
то ном ).
Окажите,
миленькая,
а
у
вас
важное
ц ело
в
господину
Ка рручи о?
Вторая
(важно) .—Ва ж но е.
Первая
(вздыхает) .—У
м еня
то же
оч ень
важ н ое!..
Карручио
(входит .
Он
в
утреннем
ко стю ме.
Шея
повязана
ш ар фом.
Ее
обра­
щая
вн им ания
на
посетительниц,
смо трится
в
зеркало,
проб ует
голос,
мычит
и
по­
дергивает
головой).
По клонницы
(вскакивают,
мнутся,
волнуются,
жеманно
обращаются
к
его
с пине ). —Гос по дин
Карручио,
я
в
та ком
восторге
от
ва шего
та л анта,
в
та к ом...
та­
ком...
таком...
вост орг е. ..
вос то рге. ..
та ком
восторге!..
Вторая
поклонниц
а.—Господин
Карручио,
я
в
таком
восторге
от
ва­
шего
огромного
таланта...
я
обожаю
ваш
го ло с!..
Карручио
(ходит по комнате,
не
обращ ая
внимания
на
ни х,
всецело
занят
самим
собой,
сво им
горлом
и
своим
голосом).—Ммм...
мда...
мио...
миа...
(Пробует
голос,
откашливается).
Первая.—Господин
Карручио...
Я
оче нь
прошу
вас...
осчастливьте
меня...
Д айте
мне
цел ь
в
жизни...
Дайте
мне...
дайте...
в ашу
ка рт очку
с
автографом...
Ах !..
Вт ора
я.—Господин
Карручио
(повторяет то же самое,
но
убеждена,
что
гов о­
рит
свое).
Господин
Ка рручи о.. .
Я
б уду
так
счастлива...
Осчастливьте
чуткую
душу,
которая
т оск ует ...
Дайте
мне
цел ь
жизни...
По дар ите
мне
ваш
по ртр ет
с
авто­
г раф ом!..
.
Карручио
(пробует голос,
величественно
и
тупо ,
не
обращ ая
внимания
на
'поклонниц .
Когда
ему
ну жно
про йти
по
комнате,
он
идет,
наступая
на
ни х,
как
на
те ни,
и
они
отск а кив аю т).
(Сценка зта длится несколько минут).
(С шумом открывается дверь,
и
входит
Комиссия
по
проверке
прав
на
ж изнь:
Про-
13
кур ор,
Доктор
и
Пс ихол о г).
Про курор .—Кт о
зде сь
живет?
К арруч ио
(тупо смотрит на вогиедших,
идет
им
навстречу
и
все
пробу е т
■голос,
и
мы чит,
занятый
с обою ).
___
Прокурор
(повторяет строго) . —Кто
зд есь
живе т. .
Карручио,—Здесь
живет
знаменитый
тенор
К арру чио!.. Ми...
миа...
а...
а...
*■" Mnn^KVDMopa—Г р аж да нин
Карручио,
Коллегия
Высшей
Решимости
пр исла ла
нас
для
п роверк и
Ьаш их
п рав
на
жизнь .
Ска жите
нам
все,
что
можете
ск азат ь
о
себ е.


340
АЛ ЬМАН АХ
К ар ручио
(после продолжительной паузы).—Миа . . .
а...
а-а-а-ам...
ам ...
га...
а...
у. ..
а...
миа...
ма...
ма...
(Молчание).
Прокурор
(переглядывается с доктором и психологом).—В ы
ви дели
такого
котда-мбудь?
Доктор
и
психолог
(вместе) .—Н и -к о -щ а! (Мрачное молчание).
П
р
о
к
у
р
о
р.—Гражданин
Карручио.
У
нас
мало
времени.
Что
вы
можете
ск а­
за ть
о
себе?
Ес ть
ли
у
вас
доводы
в
защипу
своего
существования
на
земле?
К арруч ио
(опять тупо поет длинную гамму.
Затем
с
неподражаемой
ту­
постью
подписывает
с вою
фотографическую
карточку
и
королевским
жестом
отдает
прокурору).
Прокурор
(берет карточку,
—
психологу)—Коллега,
осмотрите
гра жд а­
нина
Карручио,
а
эту
карточку
приобщите
к
д елу
и
характеристике.
(Психолог и Доктор осматривают тенора) .
П
р
о
к
у
р
о
р.—Каковы
результаты?
Д
о
к
т
о
р.—-Здоров.
П
с
и
х
о
л
о
г .— Обыч ный
вид
отупения,
наблюдающийся
у
певцов.
Мо зг
в
со­
вершенно
нер аз витом
состоянии.
Развит
только
мо зжечо к.
Из
других
органов
п ра­
вильно
фу нкцио нир ую т
желудок
и
сердце.
Голосовые
связки
крепкие.
Карручио
(как бы о доказательство,
опять
поет .
Берет
несколько
нот).
Прокурор.—Именем
Коллегии
Выс шей
Решимости,
в
целях
очищения
жизни
от
человеческого
хлама,
приказываю
вам,
гражданин
Карручио,
оставить
жизнь
в
24часа (Уходят).
(Карручио и его поклонницы,
которые
во
время
посещения
ком иссии
полу спря т ались
за
пор ть ерой ,
остаются
в
не под ви жных
по за х).
З ана вес.
КАРТИНА
VI.
Пустоватая
комната
казарменного
типа.
Простой
стол,
стул,
койка.
Стены
увешаны
оружи е м,
в
центре
комнаты
ба раба н
и
большая
ме дная
труба.
Огромные
сапоги
со
шпорами.
Всюду
портреты
усатых,
мордастых
рубак.
Старый
отставной
генерал
П уч—с
«вильгельмовскимн»
усами,
со
следами
военной
выправки,
насквозь
пропахший
казармой
и
муштрой
человек—весь
в
орденах
и
мед алях .
Вид
у
него
жа л­
кий.
В
момент
по днятия
занавеса
занят
важным
делом:
у
рампы
на
за дних
лапах
стоит
кошка
(конечно,
чу чело), а Пуч грозно кричит на нее.
П
у
ч.—Смирно!
Молчать!
Ру ки
по
ш вам!
Стой,
ск оти на!
Укр ала
у
ме ня
к усоч ек
к ол басы
я,
вообще,
забыла
всякую
субординацию!
Кто
я
такой?!
Я—твой
на ча льник,
ско ти н а ! (Кричит исступленно) .
Стоять
см ир но!
Мо л -ча ть!.. (Тяжело дышит от ста­
рости.
Садится
на
скамью).
Дисциплина—прежде
всего!
Наказание—святая
вещь.
(Пауза).
Я,
брат,
ст оял
не
так,
как
ты.
Под
ружьем
стоял.
На
носках.
С
двухпудо­
вой
а ммуни цие й.
На
носках!
Пот
протекал
из
сапог.
Вот
как!
А
за
что
стоял?!
За
что,—за
то,
что
не
о тдал
чести
на ча льник у.
И
правильно!
Не
отдал
чести
и
стой!


В ОЗ РОЖДЕН ИЕ
347
(Кошка жалобно мяукает) .
Жа луеш ься ,
сво лочь !
Молчать!
Стоять
сми рн о!
За
то,
что
жалуешься,
еще
постоишь.
А
не
то
изобью
в
к ровь
(машет хлыстом)
и
опять
по­
ставлю.
Нельзя
жаловаться!
У
нас
в
походе—когда
это
было...
в
1885... не т 1879...
нет
в
1878, да в 78 году такой трудный поход был. . .
голодные
были...
холодные,
больные...
и
то
не
ж алов а лис ь...
А
од ин
пожаловался—расстреляли...
да...
Расстре­
ляли...
Вот...
И
п рав иль но ! By, пора обедать!..
А
ты
стой,
сат ана!
Смирно!..
(Встает,
старческой
пох оок ой
подходит
к
столу,
берет
трубу
и
игра ет
сигнал
на
обед.
Потом
б ьет
в
барабан,
а
затем
садится
за
стол,
и
начинает
ест ь
кусок
хлеба.
За
сценой—крик,
де тски й
пл ач
и
ш ум.
Отворяется
дверь,
и
на
пороге
по-
являетотквартирная
хозяйка—очень
сердитая).
Кв артирн ая
хозя йка . —Ге нер ал!
Вы
опять
напугали
детей.
Вы
с
ума
сошли!
Вы
вы я вили
ив
ума.
В оенн ое
чучело!
Выезжайте
ван
из
моей
квартиры,
ес ли
не
можете
жить
без
труб
и
б арабан ов !
П
у
ч.—Довольно!
Молчать!
Вы—д ура.
Я
вас
по став лю
сейч ас
под
руж ье
на
два
ча са
за
неуважение
к
воинским
обычаям.
Несчастная!
Как
я
могу
обедать
без
звуков
св ято го
сигнала?!. Вы—штафирка
несчастная.
Вы
об едает е,-
как
св инья.
А
я—боевой
воин.
Молчать!
Я
те бя
сейч ас
убью,
как
собаку!
Ты
не
смеешь
ме ня
оскорблять!
(Указывает на свои ордена и медали.
Хватает
со
стены
огромное
ружье).
.
Квартирная
х
о
з
я
й
к
а.—Сумасшедший!
Я
позову
по л ицию.
(Выскаки­
в ает,
хл о пнув
двер ью ).
Пуч
(тяжело дышит,
садится,
обращаясь
к
ко шке). —А
те бе
стоять
(смо ­
трит
на
часы)
еще
15 минут .
Стой!
Сто й!
То,
что
здесь
происходит,
пе
твое
дало.
Ты
живешь
в
моей
комнате
и
подчиняешься
военным
законам,
а
не
штафирииным.
(Долго кашляет,
ст а рый,
несчас тны й) .
(Открывается дверь,
входит
К ом исси я).
П
р
о
к
у
р
о
р.—Кто
зде сь
живет?
Пуч
(испуганно,
но
важно).—Здесь
живет
его
высокопревосходительство
ге-
нерал-от-инфантерии
в
отставке
Пуч.
П
р
о
к
у
р
о
р.—В
чем
смысл
вашей
жизни?
Пуч
(молчит озадаченный,
не
понимает).
П
р
о
к
у
р
о
р.—Расскажите,
что
вас
пр ивле кае т
или
привлекало
в
жизни.
Пуч
(оживляясь) .—С !
Всли-б
вы
знали,
как
жизнь
пр екр асна!
Эго
было
1862... нет в...
1875. Г.
пег,
в
1879... д а в
79 году. ..
Я
участвовал
в
атаке...
эх...
э х! (кровожадно оживляясь).
Од ин
я
убил
15 человек .. .
сам...
Одному—в
жи вот ...
рра з !..
Эх,
хорошо!
Другому—штыком
в
голову...
Рр аз !..
эх,
хо рошо !
Третьего—
прикладом
по
г ол ове!.. Эх,
хорошо!..
Четвертого...
Прокурор.—Других
удовольствий
у
вас
не т?
Пуч
(удивленно) .—Ка кие
же
еще
могут
б ыть
удовольствия?!
Прокурор.—Доктор,
осмотрите
гр ажд анина
Пуча.
(Доктор и психолог осма­
тривают).
Пуч.—Что
меня
осматривать...
Что
я
нов обра не ц,
чт о-ли? !
П
р
о
к
у
р
о
р.—Диагноз.


348
АЛЬМ АН АХ
Психолог.—Бедное
из вра щенно е
существо.
Жертва
милитаризма.
Пред­
ставления
о
человеческих
радостях
не
имеет.
Человек,
превращенный
в
ма ш ину.
Си льно
развитая
ск лон ност ь
к
садизму.
П
р
о
к
у
р
о
р.—И мен ем
Коллегии
Высшей
Решимости,
в
целях
очищения
жизни
от
человеческого
хлама,
замедляющего
прогресс,
приказываю
вам,
гражданин
Пу ч,
оставить
жи знь
в
24часа(Пуч
кричит).
Тише!
Не
кричите!
Вы
до лжны
су­
меть
умереть,
если
с
та ким
наслаждением
р асск азыв ае те
о
чужих
смертях.
(Пуч дико кричит) .
Заиавес.
КАРТИНА
УП.
Бу рж уазн ая
к варт и ра , .не очень пышная,
а
такая,
в
которой
живут
адвокаты,
зажиточные
чиновники.
Столовая,
стол
накрыт
белой
скатертью.
Кофейник
и
п ро­
ч ее.
Завтракают:
адвокат
и
депутат
парламента
Нельбах
и
его
жена.
Же на
по л­
н ая,
с
обнаженными
.рук ами,
с
кольцами,
серьгами,
в
утренних
туфлях.
Депутат—
сухощав,
полулыс,
с
острой
бородкой.
Он
пье т
к офе
и
одновременно
просматривает
бумаги
и
газеты.
Не льба х
(просматривая бумаги и глотая кофе) .—Сто
пятьдесят
миллионов.
Ло вко! (Пауза).
Ну
и
бюдже т.
Хе,
хе!
Почешется
Рихард
К уль.
Победа
за
н ами!
Жена
(недовольно,
ядовито).—Победа...
П од умаеш ь,
какая
победа...
Только
и
с лы шишь
про
по бе ды,
а
жена
такого
«победителя», как ты,
сидит
без
нового
манто,
а
жена
«побежденного»
Рихарда
Ку ля
одета
по
последней
моде...
В чера
бы ло
на
ней
м анто
со
шлейфом
из
шелка!..
Не льбах
(с пафосом,
п ри вст ав).—Лизет,
милая,
ты
ничего
не
по нима ешь .
Подожди
еще
немного.
Еще
немного.
Ве дь
за
меня
раб очи е.
Понимаешь?
Рабочие!
Вчерашняя
ре чь
моя
п розву ча ла,
как
гром.
К акая
меня
ж дет
карьера.
То
место
в
м оей
реч и,
где
я
гов орю
о
г олоде
детей
рабочего
квартала...
По дожди ,
дай-ка
вспом­
нить...
(щелкает двумя пальцами,
припом иная ,
д екла м ир ует). «...Эти слезы на дет­
ских
личиках,
эти
худые
ру чен ки
страдальцев
должны
по дска зат ь
вам ,
го спо да,
по д­
линный
размер
бюджета,
а
не
ворчанье
н ашей
пра в ой ». Ты слышишь?
Какая
смелост ь !
Эта
часть
ре чи
мо ей
перепечатана
сегодня
почти
во
в сех
газетах.
О,
рабочие
за
ме ня!
Я
делаю
карьеру.
У
тебя
будет,
милая,
не
о дно
манто.
Пот ер пи
еще
немного...
Жен
а .—Я
это
слыш у
уже
шес ть
лет...
И
эти
слезинки
на
детских
личиках
мне
т оже
достаточно
зна ко мы,
а
одета
я
так,
что
н еловк о
показаться
на
улице.
Горничная
(входит). —Ба ри н,
вас
желают
видеть.
Н
е
л
ь
б
а
х.—Кто?
Горничная.—Вот...
д вое
рабочих...
Н
е
л
ь
б
а
х .—Я
сейчас
занят...
(Рабочие показываются в дверях) .
Вп ро чем,
пусть
войдут.
(Входят двое рабочих .
Од ин—в
пи дж аке.
Цругой—в
блузе.
Оба
в озбуж д ены.
При
их
появлении
жена
депутата
брезгливо
ухо дит
в
угол
комнаты).


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
349
1-8
рабочий.—Здравствуйте,
госп од ин
депутат.
У
нас
протест.
Пожалуй­
ст а,
огласите
® парламенте (п ере даю т
бумагу).
Это
воемутительню!
Изд ыхаю щ ее
правительство
арестовывает
наших
вождей...
Мы
не
буд ем
молчать...
Предупре­
ждаем.
Это—гнусно!
2-й
р
а
б
о
ч
и
й.—Если
това ри щ
Макс
не
буд ет
осво божд ен
до
вечера—мы
за­
бастуем.
Н
е
л
ь
б
а
х.— Х оро шо.
Я
оглашу
ваш
пр оте ст,
если
будут
на
сегодняшнем
за­
седан ии
соответствующие
условия...
1-й
ра б очий.— Мы
предупреждаем,
что
если
он
не
бу дет
освоб ожден —эт о
плохо
кончится
(уходят).
Не льб ах
(просматривая протест). —Хе - хе !. .
Дурачки...
Дали
мне
хорошую
штучку
для
оглашения
в
парламенте...
Е сли
бы
я
ог ласил—Р их ард
К уль
заплясал
бы
от
р адос ти.. .
Ему
больше
ничего
не
нужно
было
бы...
(Пауза) .
Ли зе т...
Как
мне
сегодая
одеться!
Я
сегодня
говорю
о пять
о
рабочем
воп росе. ..
Жена.—Не
зн аю.. .
(Равнодушно).
Надень
фрак.
Н
е
л
ь
б
а
х.—Нет,
фр ак
не
подходит...
Сл ишк ом
оффициально...
Жена
(равнодушно).—В из ит ку...
Нельбах
(озаренный новой мыслью) . — Н ет !
Ни
то,
ни
д ругое .
Я
н адену
пиджак.
Д а! (Оживленно) .
Прос т ой
пэджак.
Пусть
Рихард
К уль
лопнет
от
зл о сти.
Я
произнесу
такую
речь,
такую
ре чь...
Вп рочем,
н адо
поупражняться...
(Уходит на ­
право
за
ку ли сы—та м
его
кабинет.
Па
сцене
остается
скучающая,
то лст ая,
в
сер ь­
гах
и
кольцах,
же на.
Из
кабинета
яс но
слышны
ор ато рски е
уп раж нения
де пута та).
Нельбах
(из- за
кулисы—из
кабинета).
Господа!
Человечество
и дет
вп еред
по
неумолимым
з ако нам
эволюции.
Каж дый
день
приближает
нас
к
новому,
как
бы
оно
■ни было,
может-быть,
страшно.
А
когда,
смотришь
на
на шу
не при ятну ю
действи­
тельность,
когда
видишь
рабочий
квартал,
ко гда
видишь
эти
худые
тельца
детей...
Жена
(на сцене громко зевает) .
(С шумом открывается дверь —вх о д ит
Ко мис с ия).
Прокурор.—Кто
зд есь
живет?
Же на
(пугается и молчит.
Вбегает
Нельбах).
Прокурор.—Кто
зд есь
живет?
Н
е
л
ь
б
а
х.—Д епу т ат
парламента,
Август
Н ельб ах.
П
р
о
к
у
р
о
р.— В
чем
смысл
вашей
жизни?
Нельбах
(в пиджаке с демократически>
подвязанным
галстухом).—Я...
я...
повторяю...
я
член
парламента,
я
п рог рессист . ..
Я
в
оппозиции...
'Прокурор. — Г р ажда нин
Н ель бах,
нам
иеккхда.
Что
вы
делаете?
Чем
зани­
мае те сь?
Н
е
л
ь
б
а
х.— Я
работаю
на
благо
человечества...
я...
П
р
о
к
у
р
о
р.—Что
вы
делаете
для
этого?
Нельбах.—Я
произношу
речи...
П
р
о
в
у
р
о
р.—До кто р,
осмотрите
гр ажданина
Нельбаха.
(Доктор и Психолог осматривают,
обалдевших
от
ужа са,
депутата
и
его
же ну).


350
АЛЬМАНАХ
П рокур ор
(психологу).— В аш е
заключение?
Псиюлог.—-Обыклавенное,
заурядное
существо.
Тип
ловкого
карьериста.
Для
обыкновенной
работы
не
приспособлен.
Тр усли в
душевно.
Страдает
недержанием
сло ва.
К
жизни
равнодушен.
Удовольствия
его—мелкая,
личная
борьба
с
себ е
по­
добными.
Прокурор.—Именем
К оллег ии
Высшей
Решимости,
в
целях
о чищ ения
жизни
от
человеческого
хлама,
замедляющего
прогресс,
приказываю
вам,
гра жд а­
нин
Нельбах,
оставить
жизнь
в
24 часа .
Нел ыбах
(хватается за грудь и полупадает на стол,
сто нет,
пл ачет ).
З анав ес.
КА РТИ НА
УШ.
Эт от
зан авес
опускается
не
у
раэигы,
а
несколько
дальше,
на
аршина
по лтора
в
глубь
сц ены.
На
з анав есе—ка р тина.
В
центре
нарисован
большой
шк аф,
раскры­
тый.
На
полках—множество
бумаг.
Это
протоколы—характеристики.
Над
шка­
фом
н адпи сь: «Характеристики ненужных».
По
обе
стороны
шк афа
вырезаны
два
орала.
Когда
уполномоченный
автора
читает
характеристики—в
овалах
п оявляют с я
герои
этих
характеристик—живые
фотографии.
У полном оче нны й
автора
(входит из-за
бок о вой
кулим.
С
потолка
па­
да ют
бумаги-характеристики.
Он
подн им ает
несколько
и
чит ает).
—
Не ну жный
No
14741. Здоровье среднее.
Хо дит
к
знакомым,
не
будучи
нужен
пли
интер ес ен
им.
Дает
всем
советы
и
учит
жить.
В
расцвете
сил
соблазнил
какую
то
девушку
и
бро­
сил
ее.
На
большее
не
хв а тило.
Самым
крупным
событием
в
жизни
считает
пр и­
об рет ение
мебели
для
своей
квартиры
после
женитьбы.
Мо зг
вялый,
рыхлый.
Ра бо­
тоспособности
нет .
На
т реб ован ие
рас сказат ь
самое
инте ре сное ,
что
он
знает
в
жиз ни,
что
ему
п риш лось
видеть,
он
рассказал
о
диковинном
ресторане
«Квиссисана»
в
Париже.
Это
вс е,
что
его
поразило
в
жизни.
Существо
пр ост ейшее .
Разряд
нис -
ших
обывателей.
Сердце
слабое.
В
24 часа .
(Пауза).
Береге
другую
характеристику
(читает),
ненужный
Xs 14523.
Р абот ает
в
бондарной
мастерской,
кл асс
посред­
ственный.
Любви
к
делу
нет .
Мы сль
во
все х
о блас тях
и дет
по
пу ти
н аимен ьш его
сопротивления.
Физически
зд оров,
но
душевно
болен,
болезнью
простейших—боится
жиз ни.
Боится
с вободы .
По
праздникам,
когда
свободен,
од урм ани ваетс я
алк ог о­
ле м.
Во
время
революции
носил
огромный
кр асны й
бант,
но
участия
не
при н имал
Б оя лся.
Закупал
картофель
и
все,
что
можно
было:
боялся,
что
не
хватит.
Л юбит
сметану•
Б ьет
дете й.
Темп
жизни
равно-унылый.
В
24 часа (П а уза).
Ненужный
No
15211. Знает восемь языков.
Но
говорит
то,
что
скучно
слушать
и
на
одном.
Лю­
бит
мудреные
запонки-зажигалки.
Очень
самоуверен.
Т реб ует
уважения.
Сплетни­
чает.
По
утрам
поет,
говорит
перед
заркалом
речи
на
восьми
я зык ах.
Потом,
устав,
садится,
любуется
собою
и
б лажен ст вует .
Л юбит
убивать
мух
и
других
насекомых’.
Сладок
в
обращении
из
трусости.
К
ж ивой
настоящей
жиз ни
по-воловьи
раинюду-


ВОЗРОЖДЕНИЕ
351
шен.
Радость
испытывает
ред ко.
В
24 часа. (П ау за).
Не нужный
No
4336.. Кр ичит п а
прислугу
визгливым
голосом
от
с куки.
Та йно
с' едае т
пенку
от
молока
и
первый
жи р­
ный
слой
б ульо на.
Чит ает
бульварные
романы.
Валяется
по
целым
дням
на
кушетке.
Са мая
г лубока я
мечта—сшить
платье
с
же лты ми
рукавами
и
оттопыренными
бо­
ками.
2 года ее любил талантливый изобретатель .
Она
не
знала
хорошенько,
чем
он
занимается
и
изменяла
ему
со
всеми
квартирантами.
Дет ей
не
имеет.
Часто
без
пр ичины
капризничает
и
плачет.
По
ночам
просыпается,
велит
ст авит ь
сам ова р,
пь ет
чай
и
ест.
Ненужное
существование.
В
24часа (Пауза).
Робкий
тихий
юноша,
с
мечтательными
гл аза ми.
Идеалистически
настроенный.
Добрый
товарищ.
П олучи л
должность
и
власть
над
пят ью
подчиненными, nepeorasrихузнавать,
за­
мечать,
говорил
с
ними
по
д елу
устало,
начал
плохо
слышать,
нагло
г ов орил
«громче», «короче». Коща потерял должность,
истязал
д ома
детей,
требовал
у
них
под чине ния.
Ничтожное
существование.
В
24часа(Уходит).
А
К
(входит .
Это
карикатурно-стильная
фигура.
Волоса
до
иола,
огромные
очки,
на
плечах
какая-то
хламида.
Под
м ышко й,
в
руках,
в
зубах,
в
кар ма нах,
даже
ме­
жду
но г,
всюду
бумаги—все
те
же
характеристики-протоколы.
За
ним ,
на
не ко­
тором
расстоянии,
несколько
составителей
эт их
характеристик,
служащих
AKÄ, у
каждого
из
них
в
р уке
огромное
перо).
А
К
(в глубоком раздумъи,
у
ги ка фа,
говорит
медленно,
значи тел ьно ).—Вы
иа-.
уч или сь
кратко
и
ядовито
доказывать
ненужность
т ого
или
ин ого
существования.
(Обращаясь к своим сотрудникам).
Даже
самые
бездарные
из
вас
в
нескольких
фра­
зах
убедительно
д ок азываю т
эт о.
И
вот,
я
д умаю
о
т ом,
п рав илен
ли
наш
пу ть
( Враздумьи,
после
па уз ы)...
Только
на
документах
у нич тож ения
человека
(указывает
на
характеристики)
можно
изучить
его
весьма
странную
жизнь
(С трагическим
па фос ом).
Что
делать!
Где
выход?
Когда
изучаешь
жив ых
лю дей,
то
приходишь
к
вы­
воду,
что
три
четверти
из
них
надо
вырезать,
а
ко гда
видишь
зарезанных,
то
не
знаешь,—не
следовало
ли
любить
ж
пожалеть!
Вот
ще
тупик
человеческого
вопроса,
страшный
тупик
человеческой
истории.
Что
де ла ть?!
Резать
или
жалет ь ?
Ре-зать
или
жалет ь ? (Думает;
думают,
опуст ив
головы,
и
tw слушатели).
Занавес.
КАРТИНА
IX.
Та
же
де кор аци я,
что
и
в
первой
картине:
улица,
люд и,
толпа.
Все
радостно
воз­
бу жде ны.
Поздра в л яют
друг
друга.
Г олоса :
—
Кончено.
Кончено.
Ура!!!
—•
Проверка
ора ва
на
жизн ь
прекратилась!
—
Ак
исчез,
граждане,
Ак
исчез!
—
Что
вы,
что
вы,
откуда
вы
знаете?!


352
АЛЬМАНАХ
Г олоса :
—
Да,
да.
Это
факт!
Он
сидит
за
г ород ом
на
дереве
и
плачет.
—
äro так смешно .
—
А
по
ночам
он
бегает
в
своем
саду
на
четвереньках
и
гры ­
зет
землю!
—
Ха-ха-ха!
Ха-х-х-х-а!
—
Сумасшедший,
убийца!
—
П алач!
—
А
мы
в
него
так
вер или .
Так
верили!..
—
Здравствуйте,
дорогой!
Вы
ж ивы?
—
Жив!
И
вы! ?
Ка кое
счастье!
—
Где
вы
прятались?
—
Ха-ха-ха.
З нае те,
неделю
-я
лежал
в
сене,
но
по ним ае те,
ужасно
хотелось
ку р ить,
и
я
на шел
место:
у
naic широкая
труба
на
крыше—я
сидел
в
т рубе
и
ку рил.
Дым
не
в ыда вал
моего
присутствия.
Ловко?!
Х а-х аг-х а!
Знаете,
неделю
я
лежал
в
сене,
поймаете?
Ха-ха-ха!
—
А
где
Ак?
—
Он
с идит
на
дереве
и
плач ет ...
Ха-ха-ха!
Пусть
п лаче т.
А
по
ночам
он
бегает
на
четвереньках
и
грызет
землю.
Ха-
ха-ха!
—
Ха-ха-ха!
—
Но
не
находите
ли
вы,
гр аждане ,
что
приятней
стало
ж ить?—
меньше
ст ало
человеческого
хлама.
Д аже
дышать
ст ало
л егч е!..
—
Г оспод а,
это
возмутительно!
Ненужные,
нечтожные
люди,
которых
не
успели
умертвить,
до
т ого
обнаглели,
что
стали
свободно
появляться
на
улицах,
начали
ходить
друг
к
друг у
в
гости,
веселиться
и
д аже
(Вступать в брак!
—
Как
вам
не
стыдно,
гр аж данин!
Вы
думаете,
что
упгж
ira
(жизни (т оль ко
те,
что
не
имели
праза
на
жиннь?!
О,
я
зн аю
таких,
ко торы е
не
должны
ж ить
да же
сдай
час.
А
они
живут
и
будут
жить
годам,
а
с
другой
стороны—сколько
по гибл о
достойнейших
ли чност ей .
О,
если
бы
вы
знали!
—
Это
ничего
не
значит.
Ош ибки
неизбежны...
Скажи те ,
вы
не
знаете,
где
Ак?
—
Р ано
радуетесь,
гражданин.
Ран о!
Ак
се год ня
вечером
воз­
вращается
в
город,
в
Коллегию
Высшей
Решимости,
опять
начинает
работать...
—
Откуда
вы
знаете?!
—
Я-то
знаю!
Хлама
человеческого
еще
слишком
мн ого
оста­
лось.
На до
еще
чистить,
чистить,
ч истить !
—
Вы
очень
жес токи,
гражданин!
—
Наплевать!


ВОЗРОЖДЕНИЕ
353
—
Граждане,
г раж да не! (Пронзительно кричат).
Смотрите!
См о­
трите!
Расклеивают
новые
плакаты!
—
Смотрите!
Смотрите!
—
Граждане,
какая
радость!
Какое
счаст ь е!
—
Граждане,
читайте!
Голоса:
—
Читайте!
—
Читайте!!!
—
Читайте!!!
—
Читайте!!!
—
Читайте!!!!
То чно
также,
как
в
первой
картине,
на
толпу
н аст уп ает,
раздвигая
ее,
большой,
розов ый
плакат.
Он
приближается
к
рампе.
ВС ЕМ
БЕЗ
ИСКЛЮЧЕНИЯ.
С
момента
опубликования
настоящего
об’явления,
вс ем
гражда­
нам
пород а
ра зрешае тся
жить.
Живите,
плодитесь
и
наполняйте
землю.
Коллегия
Высшей
Решимости
выполнила
св ои
с уров ые
обя­
з аннос ти
и
переименовывается
в
«Коллегию Высшей Деликатности*.
Вы
все
прекрасны,
гр аждане,
и
права
в аши
на
жизнь
неоспоримы.
Коллегия
Высшей
Деликатности
вменяет
в
обязанность
особым
ко­
м исс иям
обходить
квартиры,
поздравлять
их
о бита тел ей
с
фактом
су­
ществования
и
зап исы ват ь
в
радостный
протокол
свои
на блю дения.
(За сценой начинают играть, <рубитъ>
нудные
однообразные
польки.
Толпа
торже­
ствует,
пляшет,
кричит).
КАРТИНА
X,
Занавес
после
дев ято й
картины
не
опускается.
Все
расходятся.
Музыка
п ре­
кращается.
Сце на
пуста.
На
декорацию
улицы
о пу ска ется
хо лст
с
крупной
надписью:
«НОРМАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ*.
Сц ена
пуста.
Слева
на
сц ену
выдвигается
пианино.
Перед
ним
ставят
стул.
С
правой
стороны,
через
всю
сцену
проходит
толстая,
гл упа я,
тупая
барышня-под­
росток
с
папко й
нот .
У
бар ы шни
красные,
гл у пые,
сытые
щ еки,
косички
с
б ан­
тами.
Она
буднично,
скучливо
подкладывает
под
себя
н оты,
сад ит ся
и
вяло,
тупо,
бездарно
начинает
играть
(«рубить») нудные,
однообразные
гаммы.
Чувствуется,
что
т акая
игра—оскорбление
прекрасного
инструмента.
Мину ту
спустя,
вых оди т
тип
пошляка.
Пришел
бр иться
(с зеркальцем,
пр и­
над л ежно стям и
для
бритья,
полотенцем
и
п ро ч.).
Он
приносит
с
собой
с толик ,
стул,


354
АЛЬМАНАХ
ставит
у
рампы
ли цом
к
пу б лике,
сад ит ся
и
с
отвратительными,
глубоко-будничными
гримасами
бреется.
За
ним
вых оди т
толстый
обыватель
в
туфлях,
с
бочонком,
садится
около
брею­
щегося
и
начинает
торжеотвонно
и
самодовольно
солить
огурцы
иж
мариновать
селедки.
Потом
выносят
садо вую
скамеечку,
ставят
около
со лящ его
огурцы.
За
ска­
мейкой
ставят
жалкое
дерево
в
кадке.
На
скамеечку
садится
пар оч ка
и
начинает
лю­
безничать
и
целоваться.
Ее
сменяет
другая
и
делает
то
же
самое.
Потом
третья
па­
рочка.
Эт о—не зави сим о
ют
того,
что
д елают
другие.
Выходит
еще
скучающий
б ол ван,
садится
у
рампы
на
стуле
и
начинает
по­
тягиваться,
вытягивает
ноги,
рассматривает
но ски
на
своих
бот ин ках,
зевает
на­
распев,
надувает
ще ки,
выдувает
из
них
воздух
уд ара ми
лад оней
обои х
рук .
Словом,
отвратительно
скучает.
Затем
в ы ходят
од но времен но
жен щи на
и
му жчин а
и,
стоя
спиной
к
публике,
на­
чинают
примерять
пи джа ки,
б л узки,
бо тинки,
с
таким
вид ом,
точно
дел ают
важ­
но е,
святое
дело.
Каждый
порознь—не
обращая
внимания
др уг
на
друга.
Сз ади
уста­
навливается
стбж,
и
четвфо
с адятся
играть
в
кар ты.
Играют
молча.
Только
тер­
мины
иг ры
произносятся
вслух.
Входит
один
со
столиком,
садится
и
пье т
чай,
г ромко
ч ав кая.
' Выходит отец с сыном -м ал ьч ико м
и
принимается
его
сечь.
Выносят
граммофон
и
заводят
ка кую -н ибудь
че п уху.
И
так
д алее.
Пока
вся
сце на
не
заполняется
сценками
сам ых
обыкновенных
скучных
б удн ей.
Каждый,
во
время
своего
дела,
не
обращает
внимания
на
других.
В
з аклю ч ение,
входит
толстяк
с
женой,
такой
же
толстой—под
руку.
По дхо дит
к
рампе
и
с
возмущением
обращается
к
публике:
—
По ним аете ,
еду
я
вче ра
в
трамвае
и
представьте
себе,
нет
своб одно го
ме­
ста...
Безобразие
какое!
Пришлось
стоять
мне
я
моей
супруге.
Мн ого
на
свете
лиш ­
него
н арод а!
Тожутся-толиутся,
а
ч его
толкутся,
так,
чорт
их
знает!
(Длинная пауза).
За н авес
м едл енно
опускается.


Научно-популярная
статья
проф.
Н.
Ти хонов а.
Ha-днях,
закончив
сво ю
, работу в лаборатории,
я
поздно
вечером
вернулся
домой.
Открыв
двери
и
в ключ ив
электричество,
я
был
поражен
необычайным
ви дом
мое й
комнаты.
Хо тя
нич его
существенного
в
ней
в
не
изменилось,
все
в ещи
были
на
свои х
местах,
но
вместо
обычного
телефоиного
аппарата,
на
авсхем
пис ьме н ном
стоше
стаяла
какая-то
новая
машина,
напоминающая
свои м
вид ом
граммофон.
На
ст ене,
закрыв
нед а вно
купленный
в
«Турсар»
пятнистый
платок,
висел
экран,
отливавший
сла­
бым
фосфоресцирующим
свет ом .
Тако е
нео жид анно е
по явле ние
различных
приборов
для
меня
не
новинка.
Мои
друз ья,
зн ающи е
где
лежит
ключ
от
комнаты,
когда
не
на хо дят
меня
дома,
часто
ос тавл яют
мне
интересные
книги,
камеру
или
об’актив,
чтобы
я
познакомился
с
ними.
Но
такой
подарок
был
вп ервые ...
Мое
пфвд э
даижевие
было
по йти
к
к ва ртир ной
хозяйке
и
спросить
ее
о
по­
явлении
эт их
вещей.
Но
п озд нее
время,
нежелание
ее
беспокоить^
остановили
меня.
Я
пр инял ся
рассматривать
странную
тр убу,
п ровод а
от
кот орой
были
присое­
динены
к
водопроводным
трубам
и
телефонным
проводам.
Спереди
у
ней
был и
две
кно пки:
красная
и
белая
и
небольшой
циферблат
со
стрелкой,
по кав ыва ющий
раз­
личные
цифр ы.
Нажав
на
крающую
ручку
я
был
п ор ажен
ясным,
'четким гожем,
вы лет авш им
из
рупора.
—
Демонстрация
работы
крана
в
Петроградском
пор ту.


356
АЛЬМАНАХ
Кр ан
только
что
закончен
первым
Госзавоцом
и
разгружает
ежедневно
50.000 тонн груза.
Одновременно
с
этим
я
ус лы шал
грохот,
свистки
пар ох о до в ;' пыхтение паровых
лебедок,
человеческий
говор,
см ех,
сдабриваемый
о тдел ьными
в ос кли цания ми,
при.
чем
все
это
покрывалось
общим
ритмическим
гулом,
похожим
на
плеск
мо рск их
в олн.
Я
оглянулся
и
заметил
слабые
контуры
на
экране.
Повернуть
выключатель
б ыло
делом
одной
минуты,
и
на
ст ене
яр ко
засветился
голубоватым
свет ом
экран,
где,
как
в
кинематографе,
побежали
тени,
и
я
увидел
жизнь
порта.
Мне
ст ало
немного
не
по
себе.
Хорошо
снятая
картина...
но
откуда
же
она.
проецируется
на
экран?
И
звук
удивительно
ссвавдает
с
движением
на
картине...
А
экран,
померкнув
на
секу вд у,
показывал
уже
новую
картину,
сопровождая
ее
по ясн ениям и
в
граммофоне:
—
Новое
в
э л ектр иф икации.
Пахота
целины
на
Урале
в
сельско-хозяйственных
экономиях.
Ойнкиременно
электричество
'приводит в движение 24
штупа:...
А
на
экране
медленно
плыли,
отваливая
громадные
пласты
земли
электроплуги,
глу хо
гу­
дел
мотор
и
взд ы мал ись
с таи
грачей,
которых
вспугивал
м аш инист.
—
Профессор
Нерист,
получивший
премию
Но бе ля,
в
своей
лаборатории
демонстрирует
свои
п оследн ие
опыты...
—
Митинг
протеста
в
А мери ке.
Заб аст ова ли
все
сталелитейные
заво ды .
Ра бо­
чие
требуют
регулярных
св ед ений
из
Р оссии
по
ра дио -ки не ма т огра фу...
Аа...
'Вот в чем дело:
ра дио-к ин ема тог ра ф...
Последнее
д ост иж ен ие, «оперов-
даст
возможность
всему
миру
обещаться,
нев зи рая
на
расстояния',
иас
раэ’едомяю-
щие...
И
он
—
у
меня
на
письменном
столе?
В
в диешв и
я
н ажал
б елую
кнопку.
Экр ан
погас,
но
в
темноте
продолжал
ра з­
даваться
голос:
Очередные
до кла ды
аудитофоном
завтра.—'Белая
кнопка.
9.30, водна 12.
Бог
и
природа.
Епископ
Дев онш ирск ий .
Оксфорд.
Волна
15.
Уэльс
и
его
но вый
роман.
Волна
20.
Профессор
Лиллиан.
Психотехника
на уч ной
работы.
Аппарат
зам олк ,
послышался
легкий
треск
и
друг ой
голос
продолжал.
—
Программа
веч ерн их
развлечений
будет
сообщена
утром.
Кр асн ая
кно пка ..
От
редакции. 12 часов.
Волна
10. Радио- вы ст ав ка
в
Цонтраль-Палжвс
в
НъюлИюрке.
Болев
12. Ешый способ получении серной кислоты,
сообщение
немецкого
химиче­
ского
О-ва.
Волна
20. Бюро Стандартов сообщит об управлении радио-аэ р опл а нов.
Час
д ня.
Волна
15.
Проф.
Анр и.
Сорбонна.
Гам ма
р адиа ций
и
психические
волны...
Это
очень
интересно:.:
подумал
я,
следует
послушать...
Затем
потянулся
за
карандашом,
чт обы
пометить
час
и ...
п росн ул ся.
Я
уснул.
Усн ул
в
со бст вен ной
лаборатории,
за
ст олам.
Г азов ая
горелка
п род олж ала
слабо
гореть,
издавая
легкий
свист,
а
чайник
с
очередной
п орцие й
ко фе
бурлил
и
подпрыгивал
на
штативе.
—
Что
за
фантазия
может
притги
иногда
в
г оло ву,
подумал
я. ..
—
Что
за
фантазия
пи сать
та кие
вещи,
скажет
читатель.
Не
спорю.
Редакция
согласилась
напечатать
эту
статью.
Вините
ее
за
это,,
во
не
меня.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
357
Действительно,
вое
написанно е
выше,—фантазия,
Этого
не
был о,
но
что
оно
ие
будет,
сказать
ю
увфенностыо
(нельзя.
Может-быть,
чер ев
год,
а
самсе
-
кр ай нее
через
несколько
ле т,
нико го
из
читателей
эти
строк
не
удивит
действительность
того,
что
я
в идел
во
сн е.
На учны е
открытия
и дут
о дно
за
другим.
Ра бота
о дной
области,
ка же тся
не
имеющая
прямого
от нош е ния,
вызывает
необходимость
в
пр им енении ,
ее
в
други,
я
д аже
сегодня
мы
и меем
право
говорить
об
о ткры тиях
и
приспособлениях
ре вол ю­
ционизирующих
мир,
разбивающих
гра н ицы
и
заст ав ы
и
о б’ ед иняющях
челове­
ческий
ум
так
же
просто,
как
это
делают
аэ р о планы,
перелетающие
границы
государств.
Моя
фантазия
родилась
из
реальности.
Она
не
что
ино е,
как
реализация
вполне
то чны х,
правдивых
со вре мен ных
да нных ,
которые
уже
существуют,
работают
и
применяются
в
общественной
жизн и.
Ри с.
1.
Ри с.
2.
Конечно,
утомление
вызвало
сон
о
р адио- кинем а тогр аф е
в
мо ей
комнате,
но
последние
сведения
из
Америки,
номера
журналов
за
ноя брь
и
д ека брь
месяцы
пр о­
шлого
года
уже
не
с он,
а
д ейс твите ль нос ть,
ничем
не
подкрашенная,
реальная.
На
основании1
эт их
сообщений
я
и
строю
свои
да льней шие
фантазии.
Возможен
ли
радио-кинематограф?
П реж де,
чем
ответить
на
этот
вопрос,
разрешите
мне
дать
историческую
справку
о
ходе
работ,
которые
стремились
к
возможности
передачи
изображения
на
расстоянии.
Принцип
работы
обычного
телеграфа
общеизвестен.
Э лек тр ическ ий
ток
от
батарея
через
замкнутый
ключ
проводит
по
(проволоке,
пр м тяшва ет
ма гнит
и
возвращается
о бра тно
на
станцию
че рез
землю.
Таким
образом
телеграф
пользуется
только
одним
проводом,
вторым
является
зем ля.
Чтобы
вместо
о бычн ых
точек
и
че рт очек
иметь
возможность
получить
рису­
нок
или
передать
рукопись,
необходимо,
чтобы
шрифт,
отмечающий
значки
на
аппа­
рате,
двигался
не
в
од ной
плоскости,
а
по вто рял
бы
все
дв иж ения,
которые
пр о­
д ел ывает
чертящее
рисунок
перо.
Риччи
(1901 г.) применил два провода,
как
в
обыч­
ном
телефоне
и
построил
прибор,
схематически
из об р аженный
на
ри с.
1-м .
П еро
укреплено
в
соединении
дв ух
ры ча гов
тх
и
тх.
Ры ч аг и—ша рн ирные
в
со­


358
АЛЬМАНАХ
храняют
свое
положение
неизменно.
Е сли
соединить
первый
аппарат
со
вторым
такой
связью,
чтобы
т>
и
т»' могли вращаться около своей неподвижной оси на
такой
же
угол,
как
и
Ti и тп и второе острие будет вырисовывать ф бумаге
приемного
апп арат а
те
же
движения,
что
проделывает
первый
аппарат.
Ри ччи
при ме нил
электрический
ток
и
специальные
гальванометры,
при
помощи
к от орых
т акая
з апись
и
совершалась.
Конечно,
в
эт ом
пртбапе
еще
имеется
целый
ряд
остроумных
приспособлений
для
передвижения
бумаги,
снабжения
пера
черЕи-
лаави
и
т.
п.,
но
описание
этого
юлдашилю'
бы
вас
от
темы.
Изобретатели
п род олж али
стремиться
к
получению
изображений
непо ср ед­
с твенно
эле кт риче с ким
путем.
Мысль—в
ви де
слова
со
всеми
оттенками
и
нюансами
п еред ав алась
с
помощью
те леф он а!.
Почему
бы
не
п еред ават ь
тагам
же
образом
и
зрительное
впечатление?
Св ет
представляет
собой
такое
же
колебательное
движение,
как
и
з вук,
но
с
той
разницей,
что
он
распространяется
не
только
в
воздухе,
но
и
в
ме жд узвез дн ом
пространстве,
на пол не нном,
как
предполагают,
особым,
обладающим
малой
плот­
ностью,
но
весьма
большой
упругостью,
веществом—эфиром.
Помимо
того,
звуковые
колебания,
действующие
ме ха нич ески,
напр.,
на
ме м­
бр ану
телефона,
слагаются,
и
с л южиый
звук
мы
мажем
рассматривать,
как
равно­
действующую.
Колеблющаяся
пл ас тинка
телефона,
п олучив шая
од новр| ем еш1 о
несколько
звуков,
совмещает
их
и
вы являе т
их
одним
движением,
о бщим
э тим
зву­
кам.
О дно
даиввеиие
пластинки
и
м ожет
бы ть
передало
одним
колебанием.
.
Световые
колебашия
не
способны
(произвести!
тагах
механических
действий.
Различные
участки
ка рт ины
нужно
передавать
отдельно,
с
со хран ени ем
их
распо­
ложения
и
особенностями
их
ос вещен ия .
Е сли
бьг
итти
по
п ути
передачи
звука,
то
на
приемной
станции
не
получилась
бы
кар ти на,
а
просто
б олее
или
менее
яркое
свет ов ое
пятно.
При
передаче
изображения
пош ли
по
пути
изменения
полутонов,
т.-е.
п ере­
ходов
от
светлого
к
темному
без
п ерер ыва,
как
это
достигается
при
изменении
яркос т и
электрической
лам поч ки
от
полной
темноты
до
сильного
ее
на кал ива ния.
Есл и
бы
взять
фонографический
позитив,
отпечатанный
на
п роз рачн ой
пленке,
свернуть
в
трубочку
в
ви де
цилиндра
и
приспособить
к
н ему
аппарат,
который
из м енял
бы
напряжение
тока,
в
зависимости
от
си лы
па дающ его
на
не го
света
и,
передвигая
медленно
весь
р ису нок,
как
это
происходит
в
валике
фо но г рафа,
при
д вух
аппаратах,
вращающихся
синхронно
(с одинаковой скоростью), мы имели бы
и
в
обычном
телеграфе
прибор,
передающий
р ису нки.
В
этом
слу чае
восполь­
зовались
особенностями
селена.
Это
вещество
о
зависимости
ют
падающего
на
не го
света
из м еняет
свое
со про тивл ение
прохождению
то ка
об рат но
пропорционально
силе
света.
В
темноте
селен
то ка
не
проводит,
при
свете—проводит
и
тем
сильнее,
чем
больше
с ила
света.
Перво е
пр ед ло жение
такой
схемы,
где
пр им енен
селен,
сделал
Сенлей
д’Арде
(1877), первое
практическое
применение
—
Ш ель форд
Будуая
(1881).
Свойством
селена
и
пользуются'
для
передачи
изображения
на
расстояние.
Селеновая
пластинка
или
элемент, (см.
р ису нок
2), включена в цепь на одной стан ­


В ОЗРОЖДЕН ИЕ
о59
ци и,
а
на
другой
ст анции
в
ее
цепи
включена
лампочка,
при
чем
си ла
то ка
в
це пи
■расчштава так,
чтобы
ламшюика
ие
горела,
паи
селеновая
швастшнка
находится
р
темноте.
К огда
селеновая
пластинка
освещена,
ее
со пр отив лени е
уменьшается
и
ла мп очка
начинает
гореть
ярк о.
Когда
вводится
между
источником
света
и
селеновой
шаспинкой
частичное
кислвайленив
«аегла,
настолько
же
ослабляется
и
свет
электрической
лампочки
станции
получения.
Это т
при нци п
и
в зял
в
основу
своего
прибора
п роф ессор
Корн
при
ус трой ст ве
своег о
передающего
изображения
по
проводам
телефона.
Демонстрационная
модель
такого
ап пар ата
уже
фабрикуется
с
1910 года
немецкой
фирмой
Ко ль
в
Хемнице
и
имеется
во
многих
фи зи ческ их
кабинетах.
В
наших
рисунках
мы
д аем
схему
и
общий
вид
при бора .
Д ейс твие
его
со ст оит
в
сл е­
дующем:
с ильн ый
ис то чник
света
посылает
ск возь
диафрагму
с
маленьким
отвер­
с тием
то нкий
пучок
света
на
селеновый
э лемен т,
сквозь
фотографическую
пленку
с
из об ра жением ,
которое
требуется
отправить.
Пленка
движется
с
рав но мерн ой
скоростью
т ак,
что
сквозь
ее
светлые
и
темные
места
на
селен овы й
элемент
пр о­
ходя т
лучи
переменной
ярк ост и.
С елено вый
элемент
вместе
с
ис то ч ником
то ка
в ключ ен
во
в не шнюю
сеть.
Благодаря
свойству
селена
уменьшать
свое
электри­
ческое
сопротивление
с
и змен ен ием
силы
света,—меняется
и
си ла
то ка
во
внеш­
ней
це пи.
На
приемной
станции,
воспринятые
колебания
т ока
меняют
интенсив­
ность
светового
пу ч ка, HanpaœuœHHorôi на/
фотографическую
бумагу
или
шлепку
таким
офаэом,
что
на
п ослед ней ,
при
ее
си нхр он ной
с
пле нк ой
отправляющего аппа­
ра та
движением
и
освещением
пленки
в
подающем
аппарате,
получается
тожде­
ственная
точка
с
тождественной
интеасивностью.
Ир е вра щенне
колебаний
эле ­
ктр ич еско го
тона
в
п ерем енн ое
освещение
производится
с
помощью
рею,—разно­
видности
струнного
гальванометра.
Его
подвижная
система
снабжена
алюминиевым
листочком,
движущимся
под
влия ние м
меняющего
свою
си лу
то ка,
между
источ­
нико м
света
и
ра сп олож е нной
перец
пл енкой
диафрагмой,
та к,
что
шоследвян,
в
з ави симо сти
от
силы
тока,
пропускает
на
пленку
больш е
или
меньше
света.
На
рисунке
3 показан на переднем плане па столе справа отправляющий
аппарат,
на
заднем
столе—принимающий.
Приборы!
профессора
Борна
уже
применяются)
на
практике,
и
о пыты,
пр оиз ве­
денные
им
на
т елег р афных
линиях
Мюнхен—Берлин,
Берлин—Париж
и
Париж—
Лондон,
дали
хорош ие
результаты.
Но
передача
р исунка'
и
таким
образом
происходит
медленно,
при
ее
помощи
кинематографическую
пленку
в
100 метров длиной,
пр ишло сь
бы
передавать
ча­
сами,
да
и
кроме
того
самое
изображение
выходит
полосатым, (см.
р ис. 4), а пррябсхры
связаны
проволокой
дру г
с
другом.
■Успехи беапровадючнюго телеграфирования и телефонирования достигли за»
полезнее
время
колоссальных
результатов
и
не
оставили
без
внимания
и
обл ас ти
передачи
изо бр аж ений
на
расстоянии.
Чтобы
легче
понять
дальнейшие
ко нст ру кции,
мне
пр идетс я
кратко
остано­
виться
на
принципах
беспроволочного
телеграфирования.
Какая
разница
между
обычным
телеграфированием
и
телеграфированием
без
проводов?
Она
состоит
не
только
в
т ом,
что
обычный
телеграф
соеди н ен
проволоками,
а
д руг ой—их
не
имеет


360
АЛЬМАНАХ
(хотя по этому /тр изн/а/юу
и
но сит
н азван ие), но и в самых ситах,
действующих
в
/них .
ОЗ ыяный
т елег раф
/работает/при/помощи
электрического
тока,
проходящего
по
метайличеак/ому
про/водаик/у,
— бесироволочный
же
—
излучая
нли
ул авли вая
эле кт риче с кие
во лны,
распространяющиеся
в
эфире,
так
же,
как
ра спр ост ран я ется
в олна
на
поверхности
вод ы.
Этот
основной
признак
эл е ктри че ской
волны
и
служит
отправной
точкой
рйботьь
/всех «о врем енн ых
рад ио-при боро1в.
Ге рц
был
первым,
которому
удалось
ул авли ват ь
электромагнитные
ко ле ба­
ния
при
помощи
осо бых
резонаторов.
Д ал ьне йшие
ра боты
мног их
ученых
и
п ри­
вели
к
п рак ти ческ им/
рез уль та там
и
п озвол или
создать
приборы,
при
пс/мощ/и/кото-
Рис.
з.
Рис.
рых
волны
сейчас
возможно
посылать
из
Ам е рики
в
Европу,
при
чем
ула влива ю ­
щие
аппараты
точно
и
немедленно
их
регистрируют.
Распространение
их
происходит
с
быстротой
света,
т.-е.
около
300.000
кило­
метров
в
секунду.
Это
да ет
уже
само
по
се бе
воз можн ост ь
получать
волну
в
лю­
бой
точке
земного
ш ара
н емедлен но
по
ее
во зни кно вен ии.
О блад ая
возм ожи ост ью
передавать
электромагнитные
волны
в
пространстве,
ст ре мил ись
и
работу
телефона
перевести
та кже
на
беспроволочный
принцип.
Дей ­
ствительно,
в
настоящее
время
та кие
установки
существуют
и
раб/упятт
при
Ч6М
некоторые
компании
телефонов
в
Америке
и
Голландии
уже
ввели
в
обычай
давать
своим
абонентам
е жеднев ные
концерты,
до кла ды,
сообщения
биржевых
и
газет­
ных
дан ных
и
т.
д.
Такими
телефонами
уже
/пользуются пассажиры пиаяттид-
ходов,
слушающие
оперу
на
борту
судна,
находясь
в
1.000
верстах
от
берега;
фер мер
может
присутствовать
на
д ок ладе
ученого,
не
уе зжай
со
своей,
формы'
и
да же
д ети
ве чер ом
получают
порцию
сказок
и
колыбельных
песенок.
г
’


ВОЗРОЖДЕНИЕ
361
Эти
в озможн ос ти
еще
больше
расширяются.
Зв ук
уже
п обеди л
пространство,
■очередь осталась за световым изображением .
Бели
бы
б ыла
возможность
одновре­
менно,
ана ло гично
звуку,
пе ре дав ать
и
свет овое
впечатление,
то
принцип
кине­
матографа
оказался
бы
введенным
в
обыденную
жизнь
и
ст ал
бы
таким
необхо­
дим ым
предметом
домашнего
обихода,
как
телефон
или
электрическое
освещение.
Пр инципы
применения
радио-кинематографа
н е'Вст реч ают
бо льш их
затрудне­
ний
в
передаче
его
с
помощью
электромагнитных
волн,
раз
мы
и меем
подобного
же
род а
передачу
звука,
но
при
сохранении
расположения
различных
мест
о св еще­
ния
в
картине,
как
мы
об
это м
упоминали
в ыше.
Американский
журнал
< Scientific American» в декабрьском номере сообщает,
что
такое
приспособление
уже
сконструировано.
А втор
его
К.
Ф.
Д же нкинс
(С.
F.
Jenkins), явмяетед сам и иавструкторам)
аоиарапа
и
в
его
же
лабораторти
в
Вашинг­
тоне
мо жно
видеть
картины,- при
помощи
радио-кино.
Сведениями
и
подлинными
фотографиями,
помещенными
в
это м
жу рна ле,
мы
и
п оль зу емся
в
нашем
даль­
нейшем
из лож ени я.
Чтобы
получить
большее
к олич ест во
изображений,
чем
их
и меет ся
в
об ычном
кино,
у вел иче ния
скорости
прохода
пл енки
в
кинематографе
недостаточно,
так
как
она
испытывает
тогда
большие
мех ани чес кие
п оврежд ения ,
—■
а
прибегают
к
устройству
кинем ато гр афов
с
оптическим
выравниванием,
где
отдельные
и зоб ра­
жения
получаются
на
равн омер но
б ег ущей
п лен ке,
при
помощи
вращающихся
зеркал.
Д жепкиис .
работал
также
пад
э тим
вопросом1
и
ст реми лся
увеличить
к оли че­
ство
снимков,
не
при
помощ и
зеркал,
а
особой
к ольц евой
призмой,
предложенной
да-Форестом.
Он
рассчитывая,
что
вели
было
бы
возможным
заставить
свет ов ой
луч
по
выходе
из
об’ектива
вращаться,
как
на
шарнире,
та к,
чтобы'
он,
у дар ив­
шис ь
в
од ну
то чку
пленки,
остался
бы
связанным
с
ней
и
в
ее
да льне йше м
дв иже­
нии,
то
его
д ейс твие
ничем
не
от ли чалось
бы
от
действия
неподвижного
л уна
на
неподвижную
п лен ку.
Такие
< шарнирные*
вращения
возможно
получить
при
помощи
стеклянного
б руск а,
скажем,
в
25 см.
дл ин ой,
представляющего
собо й
с
одного
ко нца
пр изму ,
с
углом
между
сторонами
® 7°, основанием вверх,
а
верш и ною
вниз;
к
сред ин е
уг ол
п ост епе н-вр
меняется,
так
что
к
средине
эта
пр изма
уже
не
п риз ма,
а
брусок
с
параллельными
ст оро нами ;
к
другому
ко нцу
она
оп ять
п риз ма,
основанием
книзу.
Ес ли
т акая
п ереме нн ая
.призма будет скользить
п оп ерек
пучка
свет а,
в ыход яще го
из
об’ектива,
при
чем
время
ее
прохождения
бу дет
в
точности
ра вно
времени
п ро­
хода
отрезка
пленки,
равного
обычному
кадру
(картинке)
кинематографа,
то
пле нка
п олу чит
полное
изоб ра жен ие
без
рас плы во в,
как-будто
бы
она
стаяла
неподвижно,
а
призма
отсутствовала.
От ан дю,
движение
такой
призмы
туда
и
об рат но
потребовало
бы
мех ани зма
еще
более
сложного,
чем
ны неш ние,
не
име я
перед
ними
особенных
преимуществ.
Дженкинс
стремился
такую
призму
согнуть
в
кольцо,
спаять
ее
два
ко нца
и
вр а­
ща ть
ее
п оперек
светового
конуса.
Такое
дос т иже ние
совершенно
меняло
бы
все
де ло.
Механизм
аппарата
стано­
ви лся
прос т ым
и
требовал
нез нач ител ьно е
количество
зубчатых
к олес,
соединенных


362
АЛ ЬМАН АХ
ода» &другим.
Но
возможность
выполн ит ь
кольцеобразную
призму
требовала
ус о­
вершенствования
шлифовальных
машин,
без
к оторы х
призмьг
получались
весьма
несовершенными.
Дженкинс
принялся
за
изобретение
н овой
шлифовальной
машины
и
в
конце
концов
построил
ее
при
неп оср ед с твенно м
участии
Американского
Бюро
Стандартов.
Теперь
Дженкинс
пользуется
иным
расположением
призм
по
кра ю
ст екл ян-
ао го
диска,
что
даст
возможность
ют аешт ь
перед
проектором
одновременно
две
■призмы,
заходящие
юд аа
за
другую
краями.
С ама
призма
выглядит
следующим
об раз ом:
р ис.
5 показывает пооси» ц е» бд}1аз -
кую
пр изму .
Рис .
Б
—
простейшую
форму
нового
шринматического
пр ое ктор а,
Ри с.
5и6.
Рис .
7.
состоящего
из
точной
зубчатки
для
непрерывной
подачи
пленки,
из
вр ащ аю щейся
плоской
призмы—диска
из
л инз
и
источника
св ет а, (невидимого на рисунке). Сле ­
ду ет
отметить,
что
обычные
п ри сп особл ения
для
установки
кадра
и
прерывистое
движение
ленты
отсутствуют
со верш ен но.
Кольцевая
призма
дает
возможность
з на чит ельно
ускорить
с’емку
кинемато­
графом
и
сейчас
при
ее
помощ и,
как
указывает
Дженкинс,
возможно
иметь
до
200.000
изображений
в
минуту
и
теоретически
количеству
их
нет
предела,
исходя
только
от
светочувствительности
фотографического
слоя.
Этот
инте ре сны й
п ри­
бо р,
ко торы й
некоторые
о птики
называют
«невозможйым по форме», позволил
так
замедлить
н аблю даемо е
движение,
что
кинематопрафированный
уд ар
снаряда
в
корабельную
броню
можно
теперь
рассматривать
детально,
наблюдая,
как
обра­
зуется
начальная
трещина
и
как
она
извивается
и
сплетается,
постепенно
пе ре ходя
в
общее
разрушение
металла.
Это
из об р етение
Д жен кинса
в
соед ин ени и
с
другими
научными
при борами ,
пр инципы
кот оры х
мы
описывали
ра н ьше,
сделало
возможным
перед а< чу
кинемато­
графического
изображения
при
помощи
электромагнитных
волн.


ВОЗРОЖДЕНИЕ
363
Воспринимающая
часть
аппарата
со ст оит
из
обычного
беспроволочного
теле­
графа
и
д вух
кольцевых
призм
и
светочувствительной
селен овой
яч ейки.
Приама
сл ужит
для
направления
свек ра,
п роеци ру емог о
воспринимающим
обективом
Eia
селеновый
элемент.
Это т
луч
‘Тевета бегает поперек поверхности об’ек та.
к отор ый
пе реда ю тся
и
каж дый
'раз,
как
в
в
аппарате
Корна,
опускается
вниз,
на
ши рину
луча.
П ара
.кольцевых
призм
соединена
таким
образом,
что
при
полном
оборот е
одна
призма
двигайся
медленно,
со вер шая
од ин
полный
круг,
та ща
как
в
это
же
время
другая
успевает
сдел а ть
100 полных оборотов,
при
чем
об'еют
полностью
проходит
под
подвижным
пучком
света,
в
то
же
вре мя
из м еняющим ся
и
в
своей
силе,
в
соответствии
с
прозрачностью
отдельных
частей
передаваемого
изображения.
С еленовы й
элемент
трансформирует
эти
изменения
силы
тока,
а
пос ле дние
п еред ают ся
обычным
путем.
Получающий
аппарат
имеет
также
две
кольцеобразные
пр изм ы,
в р ащающие ся
при
помощи
мотора
синхронно
(приблизительно)
с
посылающими
призмами.
За
ними
стоит
источник
света,
но
и зменен ие
с илы
освещения
п рои звод ит
не
он,
а
особая
трубка
с
днусернистым
углеродом,
заключенная
в
соленоид,
че рез
который
проходит
то к,
п олучаю щи йся
от
подающей
станции.
Эта
трубка
обладает
сп осо б­
ностью,
в
зави сим ост и
от
си лы
тока,
проп ус ка ть
большее
пли
меньшее
ко личе ­
ство
сйе та.
Такой
свет о вой
пучок
нодх!ватыва1ет«я
призмами
и
снова
проделывает
тот
же
путь
на
э кр ане,
при
чем
это
возможно
деманстриовать
или
н епоср едст в енно ,
или
предварительно
фиксировать
на
светочувствительном
слое.
Опыты
Дженкинса
доказали,
что
полного
синхронизма
движения
не
требуется
и
что
изо б р ажение
может
быть
получено
и
при
савреовеннъш
приборках,
легко
достигая
одновременного
движения
приборов.
Та кой
воспринимающий
аппарат
представляет
собой
как
бы
кисть
в
руке
худож н ика !, который рисует картину прямыми линиями друг за другом,
пр имыкаю ­
щими
о дна
к
другой,
и
передающий
большую
или
ме нь шую
черноту
рисунка
нажи­
мом
на
кист ь.
В
настоящем
случае
т акая
светящаяся
кисть
и
ее
большие
или
меньшие
нажимы
получаются
не
физическим
д авлени ем,
а
увеличением
и
уменьшении
силы
с вет а.'
С лед ует
отметить,
что
во
в сех
оиютецвах
п еред ачи
изо бр аж ения
на
расстоянии,
нео бход им о
бы ло
иметь
фотографическое
и зоб раж ен ие. IB аппарате Дженкинса вполне
в озможн о
передавать
и
действительные)
предметы,
от б рас ывая
их
изображений
на
матовом
с тек ле,
по доб но
тому,
как
в
фоггоцрафаческой
камере.
П еред ача
происходит
настолько
быстро
и
точно,,
что
такого
ро да
при боры
уже
начинают
пр им енять
для
рассылки
по
радио
дактилоскопического
отпечатка
(отпе­
ча тка
пальцев
руки)
пр ес ту пнико в,
который,
как
известно,
является
одним
из
наиболее
точных
признаков
определения
личности,
не
изменяясь
за
всю
его
жизнь
и
ри су нок
которого
не
совпадает
с
рисункам
другого
ч ело ве ка!.
Прилагаемый
ри сун ок
показывает
п еред ачу
фотографии
пальца
в
полицейское
бюро
(рис.
7).
От
п еред ачи
фотографического
изображения
до
передачи
кино-изображения—
оди н
шаг .


364
АЛЬМАНАХ
Изображение
на
экране
также,
как
и
в
с’емочном
аппарате,
не
движется.
Там
мы
и меем
только
бесчисленное
колвдеотво
отдельных
моментальных
фотографий.
Г лаз
наш
на
экране
тоже
видит
не
дв ижение ,
а
по сл едо ва те льный
ряд
отдельных
фотографий,
разнящихся
друг
от
д руга
изменениями
в
по л оже ниях
движущихся
предметов.
Только
мозг,
а
не
глаз,
да ет
нам
представление
о
движении
на
экране.
Так
же,
как
посылается
отдельное
изображение
с
помощью
э л ектро м агнитной
волны,
можно
послать
я
це лый
их
ря д.
Все
дело
в
достаточной
ч асто те
тю сы дки.
Механическим
путем
такая
п еред ача
затруднительна,
только
помощью
эл е ктром аг­
нитных
волн
и
возможно
с
большой
быстротой
п ере дава ть
движения,
ил и,
с
быстро
бегущей
пленки,
снятые
кинематографически
или
неп оср е дств енно
наблюдаемые.
Св ет
и
электричество,
мчащиеся
со
сказочной
быстротой,
смогут
это
сделать,
а
время
потребное
на
одн у
картину
кино,
как
это
обычно
происходит
в
г/ы
секунды,
в полне
достаточно,
чтобы
уча с тии
ка рт ины
б ыли
пройдены
свОт о вым
ры ча гом
и
трансфорапфаваны
в
электромагнитные
колебания.
Спо соб
Дженкинса
действительно
стремится
к
«рассеиванию»
кино
во
всех
направлениях.
Ясно,
что
с
техническими
усовершенствованиями
приборов,
мы
по­
лучим
возможность
слу ша ть
и
смотреть
оперу
в
каждом
деме,
и
нет
сомнения,
что
всесторонняя
поиюместная
передача
театрального
представления
им
демонстра­
ции
и
любого
события—дело
недал еко го
будущего,
когда
нам
не
нужно
будет
хо­
дить
в
кино ,
а,
только
нажав
кно пку
у
себя
дема,
видеть
последнюю
новинку,
с лу­
шать
доклад
и
присутствовать
на
концерте,
с лыша
и сполн ение
и
видя
сам их
ис полните ле й.
"
Как
сообщает
< Seien. Americ.», Дженкинс сам указывает,
что
еРо
способ
при
всей
его
революционности,
во
всей
его
концепции
не
представляет
ничего
нового.
Это—использование
уже
имеющихся
приборов
для
и ных
целей,
чем
те,
для
которых
ош
продвадна/чались
визжите.
Генри
и зоб рел
элак тр шигшт и, 1вероятио,
не ду и км !, что с его прибором удастся
осуществить
телефон.
Круксу
и
не
снилось,
что
его
трубка,
являющаяся
обычно
трубкой
Ге йссл ера,
во
с
более
тонким
разрежением
воздуха
—
да ст
возможность
видеть
че рез
тв ер дею
тела
и
преминуть
на
н овые
пути
теории
строения
вещества;
так
же
и
д е-Ф орест ,
ра бот ая
над
своими
ко ль цев ыми
приветами
для
передачи
кино ­
из обр а жений,
не
мечтал
о
кино-радио-передаче,
пока
не
появился
Дженкинс
и
не
по­
ня л,
что
кольцевая
цриэма
яв ляе тся
только
недостающим
звеном
к
прибору,
при
помощи
которого
р ад ио- кин»
становится
ос уще ств имым .
(Между прочим,
Д же нкинс
ра сск азыв ает ,
что
первые
призмы
были,
конечно,
менее
со в ерш енны,
чем
современные.
Усовершцнствовашия
в
автоматических
шл ифо­
в ал ьных
‘машинах настолько устранили ошибки,
что
теперь
сд елат ь
такую
призму
так
же!
пр о сто,
как
отшлифовать
об’ектив.
В
этом
примере
мы
ввдим,
что
как
это
изобретение,
так
и
многие
другие,
тре­
бу ют
непременного
н ал ичия
н аучн ой
фантастики
и
высокой
те х ники.
Без
творче­
с кой
фантастики
и
способности
эа ра нее
проникнуть
в
в озможн ос ть
новых
комби­
наций
старых
и
известных
приемов
и
тем
со вер шенно
изменить
их
назначение,
кольцевая
призма
не
выШла
бы
ив
ра з ряда
научных
црибсров
и
долго
л ежала
бы
па
полке
физического
кабинета,
но
и
отсутствие
н аст ойч ивой
технической
вол и,


ВОЗРОЖДЕНИЕ
365
давшей
воамо жнюс т ь
создавать
точные
и
технически
л’егко
вьишнкмъзэ
призмы,
мо гло
бы
о стано вить
пр иве д ение
всего
замысла
в
исполнение.
Только
w рука об руку,
фантазия
уч имог о
и
современная
техника
создают
но вые
приборы,
обогащай
<челюЬечесггв10 познаниями в областяк,
недскзтупнъьх
нашим
органам
ч у вс тв, # давай человеку те удобства,
которые
^псбщяют .ва р ок ы
до
культуре.
Н.
Тихонов.
С.
Francis Jenkins and the ring-prism that seems to make
possible the radio broadcasting of motion pictures.


Критика
и
библиография.
Шиповник.
Сбо рни к
литературы
и
искусства,
No
1.
Наибольший
инте р ес
в
сборнике
представляет
статья
Ф.
А.
Степуна
«Трагедия
и
современность».
Современность
в
своем
за дани и
трагична,
утверждает
Ф.
А.
Ст е-
пу н.
Пережитое
нам и
уничтожило
быт,
обнажило
извечные
твердыни
бытия.
Путь
на
высоты
этих
твердынь—путь
тр а гедии.
Тра г изм— по
Степуну—катастрофа,
ги­
бель
ч е л ов е ч е ско го , «слишком человеческого сознания,
жив ущ его
в
призрачном
мире
условного,
простого
и
пон ят ного*. Т раг и ческ ое
от кров е ние
о
жизни,—говорит
Степун—«это
взрыв
всех
ее
смыслов,
самый
зв ук
этого
взрыва!
Единственно
во з­
можное
спасение
подлинно
трагического
смысла
н ашей
катастрофической
эпохи
должно
было
бы
пой ти
путем
пол н ого
воздержания
от
ос мысли вани я
в
эмпириче­
ских
перспективах—ее.
психологических,
социальных,
по литич еских
и
националь­
ных
смы слов».
Можно,
по жалу й,
и
не
согласиться
с
Ф.
А.
Степуном,
с
таким
несколько
па­
радоксальным
по ним ани ем
возможности
сп асе ния
по дл инно
трагического
смы сла
пашей
эпохи.
Вп роч ем,
от
этого
интересная
и
талантливая
статья
Степуна
не
те­
ря ет
своей
ос т роты
современности,
не
п ерест ает
быть
по
ис тине
животрепещущей.
Подобная
ос тро та
отсутствует
во все
в
схо ласт и ческо й
статье
Н.
Бер дя ева
(«Воля
к
культуре
и
воля
к
ж из ни »). « Цивилиз ация
родилась
из
воли
чел овека
к
реа ль­
ной
жизни,
к
реальному
могуществу
и
реальному
счастью,
в
п рот иво полож но сть
символическому
и
созерцательному
характеру
культуры»—говорит
Берд яев.
Он,
с
некоторой
да же
грустью,
констатирует
ф акт
«повышения жизнедеятельности*
в
эпоху,
по
его
м нени ю, «культурного заката».
Чуждый
современности,
он
ви дит
в
ней
«культурный закат» .
Гибель
старой
культуры
для
него,
ст оль
св язанно го
с
нё й,
означает
гибель
к ульту ры
во об ще.
Не
приходится
спорить
в
та ких
случаях.
Можно
было
бы
ска­
з ать:
действительность
определяется
условиями
ее
восприятия.
Беллетристический
отдел
сборника
также
чужд
современности.
Написанный
в
лирических
тонах
очерк


ВОЗРОЖДЕНИЕ
3G7
Зайцева
«Улица св.
Н икол ая *, похож на все остальные рассказы Зайцева,
все
также
приличен,
также
гладок,
и
в
конце-концов
также
скучен...
Грустно
д елает ся,
после
рассказа
Н.
Н икитич а,
молодого
Серапионовца.
Как
все
се р апион ов цы,
ему
чужд
подлинный
п афос
эпохи.
Его
интересует
только
ане кдот
-и
только
форма.
Отс юд а,
за
несложной
ширмой
занимательности,—подлин­
н ого
духа
эпохи
не
найти.
Недурен
рас ск аз
Б.
Пастернака
«Письмо из Тулы»
м
пож ал уй—лучш е е
в
отделе
беллетристики
всего
с бо рника —ра ссказ
молодого,
талант­
ливого
Л.
Лео но ва,
чрезвычайно
интересно
зад уманн ы й
и
в ыпо лн енный
вполне
оригинально.
Ст ихи
Сологуба,
Ахматовой,
Кузь мина
уже
не
могут
представлять
интереса.
Поэт ы
эти
определились
да вно
и
ничего
нового
ск аз ать
не
могут.
Во об ще,
если
исключить
статью
Степуна,
то
в есь
сборник,
в
обстановке
сегодняшнего
дн я,
представится
как
бы
не ким
анахронизмом.
С ергей
Есенин.
Собрание
стихов
и
поэм.
Издательство
Гржебина.
С
Есениным
случилось
«необыкновенное происшествие» .
Тому
пр ич иной— г ород
Б ер лин,
гор од
вообще
не
плохой,
но
с ильно
ис порче нный
ру сск ой
эмиграцией,
сде­
лавшей
его
скв ер ным
провинциальным
г оро дишк ом,
где
ка ждо го
вновь
приезжаю­
щего
принимают
за
«ревизора» .
Российским
им ажиниста м
особенно
повезло
в
этом
смысле.
Непризнанные
в
России,
они
п ерекоч евали
заграницу,
где
им
на
слово
по­
ве ри ли,
что
они
великие
русские
поэты.
Доказательств
не
требовали.
В
России
п рим ир ились
с
мыслью,
что
в
пе риод,
когда
революционные
ст раст и
еще
ки пят,
ждать
подлинного
поэта
революции
еще
не
приходится.
Русские
же
«заграничники»
захотели
показаться
роялистами
больше,
нежели
сам
корол ь .
На
Есенина
они
набросились
особенно,
сразу
сочли
его
единственным
кандидатом
на
освободившийся,
после
Александра
Блока,
т рон...
В
эти
год ы
не
ма ло
сменялось
кумиров,
не
мало
и деоло г ий,
не
мало
лозунгов.
За
каждое
появлявшееся
вн овь
ухватывались
с
жадностью:
не
в
нем
ли
о ткр ове ние
эпохи,
смы сл
се,
стиль
ее?!
Что
такое
ис т ория
новейшего
иск ус ства ,
как
не
и ст ория
калейдоскопической
смены
ка лифо в
на
час?
Е се нина
никогда
не
су ще ст во вало.
Ес енин
не
существует.
Легковерное
забл уж ден ие.
Его
выдумали
безрассудные
критики
и
истерические
гим ­
назисты,
которым
во
что
бы
то
ни
стало
нужен
был
большой
поэт.
В
ко нце-к он ­
цо в,
что
такое
Ес енин?
Если
уже
говорить
о
нем,
то
имея
в
виду
его
давние
ли­
ри ческ ие
стихи,
его
последний
пе ри од.
Хотя
бы
«Пугачев»— в ед ь
это
же
просто
бесвкусное
рукоделие.
Многословие,
поверившего
в
свою
ге ниа льно с ть,
графомана.
Его
давняя
лирика
просто
хороша.
Ее
мо тивы
не
оригинальны,
но
приятен
поэти­
ческ ий
ме тод.
Я
хочу
быть
тих им
и
строгим.
Я
молчанию
у
звезд
учусь.
Хорошо
ивняком
при
дороге
Сторожить
зад ремавш ую
Рус ь.
Ил и:
Черн а я,
пот ом
проп ах шая
выть,
Как
мне
тебя
не
ласкать,
не
любить?
В ыйду
на
озеро
в
с инюю
га ть,
К
сердцу
вечерняя
льнет
б лагод ат ь.


368
АЛЬМАНАХ
_
Он,
кон е чно,
подлинный
поэт,
не
гениальный,
не
в еликий,
он
просто—хороший
поэт.
В
его
мотивах
нес ом ненна я
любовь
к
природе,
к
природе
в
ее
спокойствии,
в
ее
недвижности.
Смешно
величать
его
поэ том
революции,
поэтом,
созданным
рев о­
люцией,
ег о,
которому
так
чужд а
«динамика современности».
Думается,
что
ореол
«великого поэта», которым окружили Есенина чрезмерно усердные почитатели,
не
мал о
ис пор тил
его,
как
поэта.
Недавно,
ка жет ся,
в
московском
«Понедельнике»
по­
яв ила сь
интересная
статья
Сергея
Клычкова,
в
которой
приводится
с л еду ющий,
чр ез­
вы ч айно
любопытный
факт.
Кл ычко в
застал
о днаж ды
Ес енина
за
такой
работой.
Есе­
нин
стоял
наклонившись
над
множеством
маленьких
кусочков
бумаги,
на
которых
б ыли
написаны
д ес ятки
случайных
слов—существительных.
Соединяя
две
бумажки
на
угад,
Есения
з аписыв ал
взятые
по
па ре
существительные,
отыскивая
таким
обра­
зом
получающиеся
иногда
тропы.
Приведенный
факт,
как
нельзя
лучше,
иллю­
стрирует
характер
«творческой работы»
Ес енина
в
последний
период,
когда
ему,
и
си лу
сл учай но
за нят ого
им
положения,
не обходи мо
был о
дать
что-либо
и склю чи­
тельно
оригинальное.
Ре в ол юц ионный
пафос
в
поэзии
Е се нина
отсутствует,
хотя
и
встречаются
у
не го
«революционные»
слова,
хот ь
не
под
плохими
соусами.
Пе р­
вое
собрание
стихов
и
поэм
Есенина,
изданное
Гржебиным,
д ает
л ишь
у бедить ся,
насколько
преувеличили,
п ереоцен или ,
как
талант,
так
и
зн ачен ие
его,
как
поэта.
Е.
Лундберг.
За пи ски
писателя.
Берлин.
Из д.
«Огоньки» .
Характер
книги
сам
а втор
оп ре дел яет
таким
о бр аз ом : «Это не политический
дневник,
но
дне вни к
писателя,
желавшего
понять,
что
происходит
на
род ной
з е мле».
Книга
Лундберга
одн а
из
сам ых
л юбо пы тных,
глубоких,
отлично
написанных
книг,
посвященных
ан ал изу
и
прог нозу
«российской действительности». « Како ва
бы
ни
б ыла
воля
народа,
она
давит
на
личность
и
увлекает
на
о пас ные
пути».
Н еизб ежна
минута,
ко гда
радостный
и
со г ласный
дух
коллектива
отпадает,
и
е динств о
его
мож но
п одд ержи ват ь,
Только
сжав
зу бы
и
заковав
се рд це,
когда
не
дух
п ра вит,
а
цель,
сознание
и
п одд ержанн ая
сознанием
воля.
Когда
приходит
эта
ми­
нута?
Тогда,
когда
народ
сталкивается
с
законами
при роды
или
с
законами
истории.
Личность
подлежит
их
губительному
в лиянию ».— В от
лейт-мотив
книги,
которого
не
перескажешь
сам ,
к от орую
нуж но
прочесть
и
перечувствовать.
Книга
эта,
как
и
сама
эпоха,
которой
она
по св ящена ,
по лна
подлинного
трагизма
и
моментами
подлинной
рад ост и.
«Сколько бы приобретений октябрьской революции не смыла
обратная
во лн а—одн о
навек
уц елел о
здесь,
на
отмели
времени,—отвращение
к
к осно сти ».
В
этом
уже
е сть
большое
утешение,
при
сознании,
что
личность
ни­
когда
ве
ис че знет
до
ко нца
в
ко л лект иве,
и
никогда
не
даст
радостного
в
нем
растворения.
Личность
зн ает
св ою
гибель
и
э тим
знанием
окрашена
ее
ра бот а,
ее
мысли
и
рад ост и.
Коллектив
питает
ил люз ию
бессмертия.
У
личности
бессмертна—воля.
Конвент
уст ан авли вает
законы
респ убл ики
на
веки.
Вечный
вид
дает
право
требовать
от
народа
Эврипидовой
морали: «богам мы
слу жи ли,
каковы
бы
они
не
были».
Поэтому,
ко гда
в
покинутом
дворце
или
ка­
зарме
правится
весел ы й
и
по длинно
весе лы й
бал
для
честных
ж ен,
изящных
мо­
дисток
и
уличных
девок,
то
это
хорошо,
как
бы
безобразно
с
иных
точек
зрения
не
был о ...


ВОЗРОЖДЕНИЕ
339
Хо рошо ,
ибо
нико гд а
в
жизни
этих
лю дей
не
бы ло
таки х
б алов.
И
этот
гор од
не
видал
их
так
много...
Когда
дет и
радостно
режут
коньками
лед
неочищенных
па­
нелей
и
чувствуют
себ я
хо зя евами ,
занесенной
сугробами,
улицы,
и
щеки
их
во
всем
этом
темном
городе
сегодня
розовее,
чем
б ыли
когда-либо
до
этого
первого
го да
новой
э ры—э то
тоже
бесценное
благо
революций,
и
над
э тим
нельзя
смеяться.
Все м
своим
существом
Е.
Лундберг
воспринимает
глубокое
раздвоение
между
л ич­
ностью
и
коллективом,
под
зна ком
которого
не
может
не
пр о ходить
колоссальный
со циал ьный
сдвиг
в
исто р ии
ч еловече ст в а.
Отношение
к
этому
сдвигу
у
н его
почти
религиозное
и
полно
высокого
пафоса.
М.
Сл они мск ий.
6-й
стрелковый.
Рассказы.
Слонимский
пишет
преимущественно
о
днях
ему
современных,
о
дн ях
рево­
люции.
Его
интересует
новообразованный
быт
р ев олю цио нных
д ней
и
л юди
рево­
л юцио нной
действительности.
Его
рассказы
являются
как
бы
осиновым
кол ом
над
могилой
идеологии
и
быта
дореволюционного
офицерства.
Вбит
эт от
кол
ум елой
и
крепкой
рукой.
В
отношении
формы,
сам ого
метода
рассказывания,
в
отношении
техниче­
ских
приемов,
следует
сказать,
что
Слонимский
в
достаточной
степени
овла ­
дел
ими.
От
написанного
им
веет
пр иятно й
простотой
и
уменьем
справиться
с
тр уд ным
и скусст вом
-слова.
В
этом—сознательность
его
художественного
мастерства.
Его
образы
достаточно
оригинальны,
остры,
конкретны
и
че тк и: «лицо у него острое,
как
то п ор », «и стало ему трудно передвигать ноги,
будто
иде т
он
по
колено
в
в од е », «медленно,
как
с
крут ой
горы
спускаясь,
опустился
канд ид ат
Кроль
на
ст ул ». Е го ком позиция,
иногда
любопытно
сл ож ная,
часто
об р ащает ся
в
естествен­
ное
и
п рост ое
развитие
сюжета.
Простые,
сочные
слова
его
всегда
вы ражаю т
им енно
то,
что
хоте л
ск азат ь
автор.
Сквозь
конкретный
быт
и
конкретные
слова
пробивается
у
Сл они мско го
мес т ами
задушевная
ли рика
и
подлинный
пафос.
У
не го
много
возможностей.
Корней
Чуковский.
Некрасов,
как
художник.
Изд .
«Эпоха»
Корней“
Чуковский,
редактировав
последнее
собрание
ст ихо тво ре ний
Не кра­
сова,
давно
ра бот ал
по
собиранию
их
текстов
и
много
и ссле довал
т во рчес тво
и
жизненную
судьбу
поэта,
опубликовал
к
юбилею
Некрасова
це лый
.ряд
этюдов
о
не м.
Среди
них
особ енно
интересен
оч ерк
о
художественном
приеме
Н екр асова.
В
задачу
этого
очерка
входило
п робу жд ение
у
читательской
Массы
интереса
к
ху­
д ожест венн ой
технике
Н ек расо ва.
О п ределя ет
Н екрасов а
Чуковский
т ак : «мастер
надгробных
рыданий,
виртуоз-причиталыцик,
он
был
словно
создан
для
к лад бищ ен­
ск их
плачей».
Это
сказалось
на
его
ме т рике
и
на
его
рит ми ке.
Основным
законом
стихотворной
техники
Некрасова
Чуковский
сч и тает
по­
ст оянно е
превращение
анапеста
в
дактиль,
при
чем
ино гда
дактиль
п рев ращает ся
в
ямб.
Поэзия
Некрасова
создана
двумя
нанесенными
тр ад иц ия ми: 1) романсовой,
ку пле тно й, 2) деревенской,
простонародной.
Пр иво дит
Ч уко вский
между
прочим
И
мнение
Гумилева
о
том,
что
у
Некрасова
замечательная
фонетика,
продолжающая


370
А ЛЬМА НАХ
Державина
через
голову
Пушкина.
В
п ри ложен ии
к
книг е
<о дактилических оконча ­
ниях
в
поэзии
Н екр а со ва», Чуковский утверждает
и
доказывает,
что
Некрасов
первый
ввел
в
России
дактилическую
рифму
в
длинный
рассказ,
а
не
только
в
романс
или
куплеты.
Это
об’ясняется,
в
значительной
мере,
влечением
поэта
к
формам
народной
по эз ии.
Книга
Ч ук овск ого
чуть
не
первый
оп ыт
изучения
поэти­
ческого
с тиля
Некрасова
и
кн ига —пу жно
отдать
ей
справедливость,
—
заслужи­
вает
большого
внимания.
Уот
Уитман.
«Листья травы» .
Проза.
К.
Чуковского.
«Всемирная литера­
тура». П.
1922 года.
О
пят ом
изд а нии
книги
и
не
при нят о
писать.
Оценка
ее
пр едпо л агае тся
д ап-
ной
после
первых
изданий.
Настоящий
труд
Чуковского
представляет,
однако,
не­
которые
особенности,
о
которых
не обходим о
ск аза ть
несколько
слов.
П рав да,
и
те­
п ерь
еще
мы
не
имеем
всего
У итм ана.
Но
все
же
мы
имеем
неч то
новое.
З нач ите льно
расширены
об’яснительные
отделы
книги
(вступительная статья и критико- би б лио г ра фиче ск и й) .
Книга
до­
полнена
новыми
материалами,
в
ч ас тно сти—цел ым
рядом
новых
переводов
«Листья
Т равы», и,
наконец,
в перв ые
ру сск ий
читатель
может
ознакомиться
с
прозой
Уитмана,
до селе
ему
совершенно
н еизвест ной .
Последняя
составляет
особенное
преимущество
на стоящ его
издания.
Отрывки
из
дневника
(Образцы дней)
Уитм ан а,
который
переводчик
не
без
основания
со пос тавл яет
с
«Уединенным»
Р озан ова,
представляет
д алеко
не
только
библиографический
инте рес ,—их
нарочитая
нелитературность
да ет
обра зе ц
инте­
реснейшего
литературного
п ри ема.
Новые
ст ор оны
дарования
и
исключительного
ума
Уитмана
откроет
русскому
читателю
и
трактат
его
«Будущие пути демо­
кратии».
Ис.
Соболев.
В.
Нолькенштейн.
«Черный рыцарь».
К
прологу
пр и м еча ние : «В основу положена германская народная легенда» .
К
словам
Менестреля
п оя снен ие: «обычная прибаутка средневековых менестрелей и
ж онг леро в». В песне
«игроков»
сн ова
при ме ча ние : «перевод средневековой немецкой
п есн и».
Припоминаются
и
другие
п ьесы
Волькенштейна.
Припоминаются
аккуратно
списанные
из
соответствующих
м ест
духовные
стихи
с
соо тве тст вую щи ми’
приме­
чан ия ми
и
пояснениями.
Я
не
знаю,
хорошо
это
или
плохо,
когда
об
авторе
приходится
говорить,
ну
вот
что-нибудь
в
таком
р од е : «он грамотен,
он
достаточно
образован,
он
ум еет ’пи­
сать
по-русски».
Ведь
это
та кие
пассивные
достоинства.
Разве
можно
хва лит ь
че­
ло века
за
пассивные
достоинства?
В
самом
деле...
в
тайои
сл учае,
хваиить
г.
Вял..
кс нште йна,
пиш ущ его
(плохие)
пьесы;
не
за
чт о.
Вот,
на приме р,
этот
«Черный
ры ца рь»... Здесь и использованная германская народная легенда,
и
прибаутка
ме не-
стреля—не
просто
прибаутка
(оригинальности у автора не хватает), а самая на­
стоящая
«прибаутка средневековых менестрелей» (Граф де ля Барт).


ВОЗРОЖДЕНИЕ
371
“”oZXX.mP°”‘a“ ”*
г-
Волькеишпииа,
я»«са.
„
Он
остался
бесп ом ощ ным
м
жалким
в
моментах,
где
могло
потребоваться
уме­
ние
использовывать
вещи.
г
1
В
сам ом
деле
ведь
это
так
благодарно.
На
постоялый
двор,
где
люди
играют
в
карты,
где
рыцарь
«пристает*
к
красотке,
приходит
смерть
вви де
«черного ры ­
царя*.
конечно,
не ож иданный
гость
побеждает
рыцаря
Мерволфа,
пристающего
.к красотке Труде.
Тр уда
готова
следовать
за
«Черным рыцарем*
и
ум оля ет
только
поднять
забрало,
чтобы
по каза ть
сво е
ли цо.
«Черный рыцарь*
поднимает
забрало
и
показывает
л ицо
смерти.
Казалось
бы
настоящее
действие
всей
пьесы
им ени»
с’
этого
момента
и
д олжно
бы ло
начаться.
Наибольшая
внутренняя
дина м ика
имени»
в
этом
высокотрагическом
месте
и
зак лю чает ся.
«Немецкая»
легенда
здес ь
кон­
чается,
должна
начаться
«легенда художника» .
Но
Г.
Волькенштейн—беспомощен.
Своей
легенды
у
н его
нет,
он
не
художник.
«Немецкая»
легенда
ок азал ась
с иль нее
ег о.
И
пот ому
нет
«Черного рыцаря»—пье с ы
Волькенштейна,
но
ест ь—« Че рный
рыцарь»,—немецкая
народная
л ег енда
из
хрестоматии
де
ля
Барта,
плохо
расска­
занная
Волькенштейном
плохими
ст иха ми
в
драматической
форме.
В
пьесе
нет
совершенно
действия,
нет
нар о стания
действия.
Появление
лиц
необоснован)
причинами
и
не
оправдано
следствиями.
Движение
в
пьесе
отсутствует—нельзя
же
назвать
движением—чисто
механи­
ческие
д виж ения
героев—выход,
вход.
Ил ья
Эренбург.
Раздумия.
Издат.
«Неопалимая купина* . ПТ Б.
1922 г.
Большое
и
по длин ное
удовольствие,
когда
о
поэте
можно,
наконец,
писа ть ,
по­
заб ыв
о
хитроумных
технических
ухищрениях,
не
думая
о
качестве
рифм,
о
сложно­
сти
ритмического
рисунка
о
к оли чест ве
т роп,
об
аллитерациях
и
п р.,
что
является
ли ть
средством
и
не
мо жет
яв лять ся
ничем
ины м
в
по эз ии.
Большая
радость,
когда
можно
писа ть
о
поэте,
у
которого
ес ть
целостное
органическое
видение
мира,
кото­
рый
не
голеньким
пришел
к
нам
и
не
п озвани вающ и м
пятикопеечными
бубенцами
стихотворческой
словоохотливости.
Ныне,
во
дни
наиглубочайшего
грехопадения
по­
эзи и,
ко гда
фиговым
листочком
внешнего
мастерства
пытаются
пр икр ыть
наготу
п олой
слепенькой
д у шон ки , «Раздумия»
Эренбурга—единственно
оправданное
явле ­
ние
из
хао са
трижды
бе ссм ыс ле нных
друг их
книжных
явлений.
Именно
поэтому,
вероятно,
осталась
эта
книжка,
большая
и
з нач ител ьная
по
зак люч енно му
в
ней
неподдельному
па фо су, —м алюзам еченн ой,
ибо
подлинное
все­
гда
не зам ет но.
«Раздумия»
Эренбурга—плоть
от
плоти,
кровь
от
крови
сегодняшнего
д ня.
Это
не
«Раздумия» — рац и он альн ы е,
это
раздумия—эмоциональные,
раздумия
души.
Со­
временность
Эренбург
воспринимает
не
через
рационалистическое
рассуждение,
но
через
не кое
особое
«космическое чувство», столь явственно выраженное в безумии
восклицательных
знаков
Унмэна.


372
А ЛЬМА НАХ
Наличие
сего
чувства
предопределяет
полное
и
безоговорочное
приятие
дей­
ствительности.
Из
давней
его
книги
«Огонь»
пр ипом инае тся:
—
...Я пою!
У
ме ня
для
мира
только
святое
«да» .
В
«Раздумиях»
вст р ечаем:
—
Припадаю,
лобзаю
черную
землю.
О,
как
кратки
часы
бытия!
Мат ь
м оя,
светлая,
бренная,
Ты
мо я,
ты
м оя,
ты
моя...
Или:
< Идите,
идите
на
смену,
Су ди те,
кляните
н ас,
Но
только
любите
н ашу
горькую
землю,
Как
мы
ее
любили
в
последний
час.
В
книге—горечь
и
пафос
см ирен ия:
Не
уйти
нам
от
Теп лой
плоти,
От
на шей
тяжкой
земли,
Кто
уйдет—все
рав но
вернется,
Только
ноги
бу дут
в
пыли.
Кружись
вокруг
себя,
холодеющий
шар,
Мастери
игрушку,
Новый
Икар,
Слепцы
прелагайте
по
не бу
пути,
Все
рав но
никуда
не
уй ти ...
Б удь
же
гор ды м,
умей
не
заметить,
Не
уб егай
от
любви,
Эти
святые
цепи
Трижды
благослови...
Х отел ось
бы
много
И
пространно
на пис ать
о
большом,
об
исключительно
инте­
ресном’
поэте,
соврем ен ном ,
слишком
современном,
чтобы
быт ь
принятыми
совре­
м енн ика м и,—об
Ил ье
Эр ен бу рге.
У вы!
Сейчас
нет
возможности!
В
ближайшее
время—непременно.
Э милий
Мипдлин.
Леонид
Гроссман.
П лея да.
Цикл
сонетов.
«Костры». Москва, 1922 г.
Автор
эт их
стихотворений
из вест ен,
как
историк
ли тер ат уры
и
кр ит ик.
Но
ему
эт ого
недостаточно—изучать
и
читать
ру сски х
писа теле й.
У
яего
самого
есть
т вор ческ ая
жил ка.
Ему
хочется
воспроизвести
был ую
литературную
жизнь
и
самп т
ее
д еят елей
живьем,
наглядно,
в
художественном
изображении.
Очевидно,
он
сам
до
такой
Ст епе ни
чувс т вует
себя
хозяином
сво его
предмета—истории
русской
ли тер а­
т уры—т ак
погружен
в
ее
ансамбль,
в
ее
картину,
со
всеми
подробностями,
так
ярко


ВОЗРОЖДЕНИЕ
373
ее
переживает,
что
в
его
сознании
са ми
со бой
рождаются
образы
прошлого,
об ле­
ченные
в
плоть
и
кровь.
Л.
Гро ссман
не
только
знает
русскую
литературу,—он
се
в идит.
Он
уже
по каза л
нам
сцены
из
жизни
мос ковск их
литературных
салонов
со­
роковых
годов
под
н азвани ем
«Вторник у Каролины Павловой».
Теп ерь
мы
им еем
второе
издание
его
ше стнад цати
сонетов,
рисующих
по рт реты
старых
русских
пи­
сателей.
Это—Веневитинов,
Гнедич,
Яз ыков ,
Коз лов,
Де нис
Давыдов,
Василий
Лу ш­
кин,
Жуковский,
Б ар атынс кий,
З ин аида
Волконская,
Батюшков,
Вяземский,
Кю­
хел ьб еке р,
Дельнич,
Пушкин...
Вот
вам
ар хив ный
юноша
Веневитинов,
двадцатилетний
любомудр,
в
салоне
кн яги ни
Волконской:
В
тиши
архивов,
в
г оворе
кружков,
За
к оло ннад ой
мра морн ой
гостиной,
Где
восхищались
Северной
Коринной
Князь
Вяземский
и
юный
Хомяков.
Од ин
поэт,
не
ведавший
в енко в,
Но
в
тишине
любимый
Мнемозиной,
Питал
свой
стих
премудростью
змеиной,
Кормя
мечту
добычею
веков.
Быть-может,
первый
пламенник
Соф ил
Он
в
срубленных
часовенках
России
От
Эллинских
лампад
затеплить
мо г.
Но
ра но
он
сошел
в
ладь ю
Х арон а,
Успев
сп ле сти
в
цве ту щий
диалог
•Дред ‘Шеллинга,
с
ииденътаи
Платона
От
Тредьяковского
до
Ма ксим ил иана
Волошина,
до
Эриха
Го лл ерб аха
редк ий
русский
поэт
не
пробовал
сво их
сил
в
че кан ке
строгих
и
замкнутых
сонетов.
И
д ейст вит ельн о,
свое й
законченной
формой
сонет
паиболее
удобен,
чтобы
заключить
в
не го
законченный
стихотворный
портрет,
в
несколько
вы ра зител ьны х
штрихов.
По-
видимому,
Л.
Гр ос сману
удаются
также
портреты.
Перед
нами
Веневитинов
и
как
застенчивый
юноша,
и
как
поэт,
и
как
философ,
по кло нник
Шеллинга
и
Платона...
Для
об раза
целого
Пушкина
сонет
все-таки
тесен.
И
Гроссман
в
последней
.
сTM^<ггво"
р еши
дал
лишь
о дну
черту,
один
момент
в
жиз ни
Пушкина,
женатого,
в
1835 г,
с
книжкой
вгуд рого
Мюййяя
в
рушх,
тихого
и
простого,
уставшего
яа
буйных
цраад-
Л.
Гроссмана.
Приветствую.
Леонид
Гроссман.
Три
совремеиника-Тютчев-Достоевский-Аползои
Гри-
г срь ев.
М.
1922 г.


374
АЛЬМ АНАХ
Эти
три
очерка
не
д ают
полны х
впечатлений
от
Ан.
Григорьева,
Тютчева
и
До- '
стоевского.
Все
хе
эти
писатели
освещены
односторонне
только
с
той
стороны,
ко­
торая
интересовала
са мого
автора
этой
книги.
Пра вда,
Ан.
Григорьев
рассмотрен
в
наиболее
значительной
части
своего
лите­
ратурного
значения,
им енно
как
о сно вате ль
новой
критики,
но
Тютчев
и
Достоевский
взяты
ли шь
в
их
политических
статьях,
в
их
от нош ен иях
к
Зап адно й
Европе;
хотя
Тютчев,
как
политический
писатель,
и
Достоевский,
как
пу бл ицист,
почти
не
обра­
ща ли
на
се бя
пристального
внимания
до
сих
пор.
Это
оп р авдыв ает
позицию
Л.
Гр оссм ана ...
Никто
другой
до
Л.
Гроссмана
не
ставил
так
вы соко
Аполлона
Гр иг орь ева
в
ка­
честве
создателя-
сво еоб разн ой
критической
си ст емы
и
ее,
так
сказать,
применителя.
Даже
григорьевский
ученик
H. Н.
Страхов
был
в
своих
похвалах
более
ум ерен
и
ос то­
рожен.
Но
увл ечение
Гроссмана
вполне
пон ятн о
и
ед ва
ли
п реувелич ено,
если
пр и­
ня ть
во
внимание
положение
Григорьева
в
русской
литературе
и
время
его
писаний.
«Изучая средствами разума все условия художественной формы,
Аполлон
Г ри­
горьев
стремился
охватить
интуицией
сущность
творческого
порыва.
Великие
ве я­
ния
жизни
нельзя
останавливать
для
изображения,
нельзя
разлагать
для
изучения.
Их
нужно
ох ват ыват ь
ед иным,
живым
и
цел ьн ым
п он иман ием,
угадывать,
чувство­
в ать,
ощуща т ь.
В
этой
тоске
по
т ворческ ому
синтезу,
в
этом
пр изнании
суверени­
тета
за
творческой
в печа тлите ль нос ть ю—аль фа
и
омега
григорьевской
критики».
Из
этого
пункта,
Гр осс ман
рисует
обзор
григорьевской
ко нцепции
органиче­
ск ой
критики,
как
вполне
■ современной и очень плодотворной под пером самого
Гр иго рьева
в
его
статьях
о
Пушкине,
Лермонтове,
Островском,
в
к ругу
мировой
поэзии.
Л.
Гроссман
еще
более
проявил
бы
самостоятельность
воззрений
Григорьева,
по­
казавши
рядом
б ез’и дей но сть
критики
Д обролюбо ва,
в
смысле
ее
более
глубоких,
философских
об осно вани й,
а
также
п оверхн ост ное
щегольство
Писарева
и
собствен­
ную
неустойчивость
Белинского,
вечн о
писавшего
под
чужими
в лияниям и,
то
Кат­
кова,
то
Бакунина,
то
Герцена...
Гроссман
от м ечает
и нт ересн ую
черту
в
кр итич ес ких
пис аниях
Григорьева,
т.-е.,
что
он
нико го
не
«разносил», не ругал,
не
ун ичт ож ал,
не
р ас пекал,
не
издевался...
В
н аши
дни
видный
критик
К.
Чуковский
начал
сво ю
карьеру,
специально,
как
же сто кий
разноситель...
Статья
«Тютчев и сумерки династий»
И
статья
«Достоевский и Европа»
откры­
ваю т
нам
в
обои х
пророческую
чут кос ть
в
понимании
тогдашних
европейских
собы­
тий
и
всег о
положения
западного
бурж уазн ого
общества.
Тютчев,
идеолог
контр-ре­
волю ц ии,
напоминающий
Казота
страстностью
своих
признаний
врагам
т рона
п
ц ерк ви,
в
конце-концов
не
победил
в
се бе
с тихийных
влечен ий
к
безграничной
св о­
бод е
мировых
социальных
и
политических
сот ря сени й.
Х аос
всегда
казался
ему
ро­
димым.
Он
вв ел
революцию
в
свой
символ
вер ы,
как
н еобхо ди мый
и
полный
г лу­
бокого
смысла
акт
всемирной
исторической
трагедии...
У-.
Достоевского
разбираются
его
«Зимние заметки»
и
«Дневник писателя» .
Допустив
оши бку
в
своем
ис ход ном
пункте,
Достоевский
пришел
к
прот ив оре чи ям
в


ВОЗРОЖДЕНИЕ
375
св оей
философии
европейской
судьбы.
Он
не
рассмотрел
величайших
своих
зап ад ных
современников,
особ енно
Р.
Вагнера,
Ибсена,
Флобера,
Р енана
и
первых
вещей
Ницше,
но
книга
Достоевского
об
Ев роп е,
задолго
до
0.
Шпенглера,
полна
пророче-
«йи видений,
и
его
«путевой дневник журналиста» 'превратился в Апшэлэдсис ни; ро -
вых
суд еб
современности.
Абрам
Эфрос.
Портрет
Натапа
Альтмана.
Шиповник.
Москва, 1922г.
Прочитавши
эту,
порывисто
и
сжато
написанную,
книгу,
я
долго
томился
со­
мнением:
что
это?
панег ирик
гению?
или
похвала
б езда рн ост и?..
У
Альтмана—скорее
облик
собирательного
существа,
нежели
отдельной
ли ч­
ности..
Есть
л и' у■'Альтмана действительная
творческая
изобретательность,
или
только
дар
ко м б ина ций?..
Он
европейски
отшлифован
н аск возь
и
п оверх у,
но
вопрос,
заг овори т
ли
евр о­
п еец
вообще
о
чем-либо
перед
Альтманом...
Альтман—удручающе
умен...
Это
не
ху­
дожник,
а
«делец искусства». В душевном споре Моцарта и
Сальери,
он
на
стороне
Сальери.
Он
отступает
перед
тем
по след ним
достижением,
которое
дается
только
«гуляке праздному» .. .
Альтман-чернорабочий
в
и ск усст ве.
Он
с ре динный
человек,
ни
да,
ни
нет,—
внутри—всегда
старый,
академический,
традиционный,
снаружи—левый,
революцио­
нер,
новатор.
Альтман
очень
ловко
сидит
между
двух
стульев.
Он
приходит
в
но­
вое
течение
и
уходит
из
него
всегда
во
время...
У
не го
ку бизм
втянулся
в
наивный
реализм,
а
реализм
пр инял
в
себя
кубизм
в еяний,
и
зло
в
его
руках
ра зрешает ся
в
благополучное
применение.
В
общем,
Альтман
ни
то,
ни
се,
а
чорт
зн ает
что...
Т аковы ,
приблизительно,
р ас се янные
по
всей
книге,
суждения
автора
«Пор ­
трета
Натана
Альтмана»
о
сво ем
г ерое.
Повидимому,
получается
незавидная
харак­
теристика
п реодо ленн ой
бездарности,
не что
в
роде
от
Валерия
Брюсова...
По
за
этими
выражениями
ск во зит
ист инно е
увлечение
своим
предметом
и
гордость
усп ехами
Нат ана
Альтмана...
Е сли
Аль т ман
не
п рост ой
талант,
а
гениальный,
то
Абрам
Эфрос
прав.
Ге­
ний
безличен,
потому,
что
он
синтетичен,
многообразен,
во спри имчи в
и
отзывчив,
светит
как
солнце,
и
как
ласковый
теленок
сосет
в сех
маток
и
ничем
свы со ка
не
брезгует...
Та ким
был
Пу шкин.
Протей,
оборот е нь ,
как
былинный
Волх
Всеславьевич...
По
все
дело
в
этом
«если». Я всматривался в портреты работы Альтмана,
пр и­
ложенные
в
книг е
Эфроса:
автопортрет
(1912), старый еврей (1913), Д.
Пасман-
пик
(1917), М.
В авель бе рг
(1917), М.
Ясная;
прямой
вывод,
что
Нат ан
Альтман
все- та ки
не
гений,
а
только
большой
талант,
ибо
у
него
имеется
как
раз
очень
оп ре­
д еленная ,
резкая,
индивидуальная
ф изио но мия,
чем
и
отличается
ярко-одностороп-
ний
талант
от
многоликого
гения,
как
однотонный
Шиллер
от
многоцветного
Г ет е...
Эта
индивидуальная
черта
отмечена
и
А.
Эфросом,
но
как-то
мельком: «своей
золото-черной
и
«еврейской графикой»
Альтман
открыл
собою
новую
гл аву
нацио­
нального
народничества».
Вот,
именно,
весь
х арак тер
портретов
Альтмана
нац ио­
нально-резкий,
единственный
в
своем
роде.


376
АЛЬМ АНАХ
В
них
им енно
воля,
напряженная
и
непоколебимая,
не
только
в
лицах ,
в
г ла­
зах,
в
сюжетах
Альтмана,
но
и
в
его
х в атке,
трактовке,
в
лин ия х,
чертах,
округло­
стях,
в
преувеличениях...
И
его
натюрморты
похожи
на
его
портреты.
Альт ма н—
есть
Альтман—и
ничего
б оль ше.
H.
Н.
Русов.


ОГ ЛАВЛ ЕНИ Е
Н-го
Т ОМА.
Стр
О сип
Мандельштам.
Стихотворение....................................................................................................
3
Миха ил
Булгаков.
Запис к и
на
манжетах.
Наброски...............................................................
5
Марина
Цветаева.
Стихотворение.........................................................................................................
21
Леонид
Лео но в.
Конец
мелко го
человека.
Рассказ......................................................................
23
Ва сил ий
Каменский.
Ст авка
на
бессмер т ие.
Роман
в
стихах.............................................
32
Бор .
Пильн як.
Нижний
на
Волге.
От ры вок
из
повести
«Черный хлеб»...................
89
О сип
Мандельштам.
Стихотворения................................................................................................
95
Джек
Лондон.
Смирительная
ру башка.
Социальный
роман.
Пе рев од
с
анг лий ского
С.
Г.
Займовского.
(Продолжение).......................................................................................
97
Вячеслав
Езе р ский.
Стихотворение......................................................................................................
113
Юри й
Слезкин.
Она
прин есл а
ему
сигару.
Рассказ..................................................................
115
Марина
Цвета ева .
Стихотворение....................................................................................................
125
Пет р
Ярос л авц ев.
Эксплоататор.
Рассказ................................................................................................127
Оси п
Мандельштам.
Стих отвор ен ие.
.
161
Мих аил
Козырев.
Пове ст ь
о
том,
как
с
Андреем
Петровичем
ничего
не
случилось.
163
Э.
Голлербах.
Портреты.
Стихотворения...........................
....................... ....
.
•..........................169
Э миль
Миндлин.
Начало
романа
«Возвращение доктора Фауста»..................................
173
Лев
Варшавский.
Гра в юра
и
литография............................................................ ........................
189
Э.
Г оллерб ах .
Образ
Блока.
Восп ом инания ,
в печат л ения,
наброски.
......
287
H.
Н.
Русов.
О
революционном
ро ман т ическом
театре..........................................................
297
H.
Н.
Евреинов.
Драм ат ич ески й
мо тив
п аракл ета .
Купюр а
4-го
акта
пь есы
«Самое
гл авн ое
>. (Новый
вари ант ).............................
301
Василий
Каменский.
«Здесь славят разум».
Трагикомедия
в
3-х
де йств ия х.
.
.
305
Ефим
Зозуля.
«Хлам» .
Трагедия-сатира
в
10- ти
картинах........................................................... 337
Проф.
Н.
Тих онов.
Р а дио-к ино.
Научно-популярная
статья...............................................
355
Кри тика
и
библиография...........................
366
Оригиналы
и
коп ии,
отно сящ ие ся
к
гравюре
и
ли т ог рафии
Л.
Р.
Варшавского.
1.
А.
П.
Остроумова-Лебедева.
Биржа.
(Петербург) .
Гравюра
на
дерев е
...
3
2.
А.
Г.
Якимченко.
Из
серии
«Город».
Г равю ра
на
линолеуме.
. ......
4
3.
И.
Н.
Пав лов .
„Уголки Москвы“.
Гравюра
на
дереве
.
.............................................
19
4.
В.
Д.
Фа лиле ев.
Портрет
худож.
Ватагина.
Литография.
(Опублик.
впервые). 20
5.
С.
М.
Колесников.
В
степи. ^Монголия.)
Гр авюр а
на
линолеуме.
(Опублик.
вп ер вые)........................................................................................................................... .....................
22
6.
То же.
................................................................................................................................................
29
7.
А.
Г.
Як имче нк о.
Из
серии
„Город“.
Гравюра
на
линолеуме................................
30
8.
В.
Н.
Ма сют ин.
Грав юра
на
д ерев е.
(Опублик .
впе рв ые )........................................ 88


378
АЛЬМ АНА Х
Стр.
9. 77.
В.
Куз нецо в.
Музыкант.
Из
серии
„Туркестан“.
Литог р аф ия.
93
10.
К.
Богаевский.
Пейзаж.
Ли то графи я. (Опублик.
в п ерв ые)......................................... 94
11. 77. >7.
Павлинов.
Портрет
Э.
Т.
А.
Гофмана.
Гравюра
на
дереве
,.* ...
96
12. Af.
Маторин.
Гравюра
на
ли но леуме .
.
.
............................. .... ....................................
113
13.
Гаварни.
Из
„Tourberies de femmesen matière de sentiment“.
Гравюра
на
де-
.
ре ве.
Poiret..........................................................................................................................................
114
14.
Ф.
Валлотон, La Paresse.
Г рав юра
на
дереве..................................................................
123
15.
Е.
Н.
Качур а-Фалилеев а.
Этюд.
Офорт.
(Опублик .
в п ер вые)................................. 124
16.
В.
Ватагин.
Из
альбома
»Рисунки в литографиях“.......................................................
126
17.
А.
И.
Кравченко.
Не
Вол ге.
Гра вю ра
на
линолеуме.......................................................
160
18. H.
Н.
Купреянов.
Кр емл ь.
Гравюра
на
дереве............................161
19.
В.
Д.
Фал илеев .
И нжен ерн ый
зам ок.
Офорт.................................... •...........................
162
20.
Его
же.
Портрет
жен ы
художника.
Литография.
(Опублик.в перв ы е).................... 168
21.
И.
Н.
Павлов.
„Уголки Москвы“.
Г р авюра
на
дереве...............................................
171
22.
А.
Н.
П авло в.
„Старая
М оскв а“.
Т аган ка.
Дом
Кукушкиной.
Литография.
(Опублик .
в перв ы е)........................................................................................................................ 172
23.
Ф.
Валлотон.
Концовка.
Гравюра
на
дереве.....................................................................
188
24.
К.
К.
Клодт.
Фронтиспис
к
„Тарантасу“
Сологуба.
Г равюра
на
дереве
...
189
25.
Его
же.
Заставка
к
„Тарантасу“
Сологуба.
Г рав юра
на
дереве................................
191
26.
Св.
Христофор.
Старин,
ка ртин ка
1423 г.
Грав юра
на
дереве.................................
192
27.
Еванг елис т
Лука»
из
пе рво пе чатн ого
московского
апос тол а
1564 г.
Гравюра
на
дере ве .
.^.
.
.
.................................................................................... .... ................................ 194
28.
А.
Дюрер.
Борьба
св.
Михаила
с
драконами.
Г равюр а
на
дереве.......................
195
29.
Пла ч
г решн ика
из
„Синодика“
1702 г.
Образчик
работы
гравера-серебрен.
Л.
Бунина............................................................................................................................................
196
30.
Преподобный
Нестор,
картинка
из
„Патерика“
печерского,
гравюра
на
дереве
Л.
Т ар асев ича
1702 г.
.................................................................................................................
197
31.
Т.
Бевик.
Заставка
из
серии
„Птицы“.
Гравюрана
дереве................................
....
202
32.
Его
же.
Грав юр а
на
дер еве
с
картины
П а рнелл я »О т ш ельни к“............................
208
83.
Р ембр андт .
Автопортрет.
Офорт........................................... г*.............................................
214
34.
Ролло.
Нищие.
О фор т .. . .. . .. . . .. . .. . .. . . .. . .. . .. . . .. . •............................... ................................................
217
35.
Л.
Серяков.
Портрет
М.
П.
Пого дина.
Гравюрана
дерев е<................................
235
36.
В.
В.
Мат э.
Портрет
И.
Гончарова.
Гра в юра
на
дереве
с
рисунка
И.
Репина.
...ГУ........................ .... ................................................... .... ................................ 237
3/.
Ил ья
С околов.
Сбо р
карт о феля .
Грав юра
на
линолеуме.
(Опублик.
вп ер­
вы е)
.................................................................................. ........................................................................
239
38.
В.
Д.
Фалилеев.
Портрет
П<
Д.
Эттингер.
Литография.
(Опублик.
впер­
в ые).
....................................................................................................................................................
243
39.
А.
И.
Кра вче нк о.
Из
иллюстрации
к
„Портрету“
Гоголя.
Грав юр а
на
де реве.
(Опублик .
впер вы е)......................................................
...
249
40.
С.
М.
Колесников.
В
саду
Гефсиманском.
Грав юр а
на
лин ол еуме
(Опублик .
вп ервые).................................................................................. ......................
.
.
.
•...................
259
41.
Его
же.
Г ол гофа.
Гравюра
на
лин о леуме .
(Опублик.
впе р вые )........................... ..... 283
42.
В.
В.
Матэ.
Портрет
Д.
И.
Эварницкого.
Офорт....................................................
269
43.
А.
Орловский.
«Курды». ( Соб р а ние
Эрмитажа).
Литография............................
273
44.
Б.
М.
Кустодиев.
Трактир.
Литография.....................................
.............................................
277
45.
С.
В.
Гера симо в .
Сел ь ский
сход .
Литография.................... .............................................
279
46.
В.
Сок оло в.
В
Сергиевом
посаде.
Лит огр афия .
(Опублик .
впервые). ..... 281
47.
И.
А.
Соколов.
За
работой.
Г равю ра
на
линолеуме.
(Опублик .
впервы е).
.
.
286
48.
Е.
Н.
Качура-Фалилеева.
М осква.
Офорт.
(Опублик.
в пе рвы е )....................... 300
49. 7/. И.
Пискарев.
Из
ил люст раци й
к
пьесе
А.
В*
Луначарского
„Освобожден­
ный
Дон- Ких о т“. Гравюра на
дереве........................................................303
50.
Е.
Н.
Качура-Фалилеева.
Румянцовский
музей.
Литография....................................
304
51.
А.
Н.
Павлов.
Из
сер ии
„Москва“ .
Офорт.
(Опублик .
в п ервы е)....................... 336


ВОЗРОЖДЕНИЕ
379
Отдельными
п рилож ен иям и.
52.
В.
И.
Масютин.
„Смерть*.
Офорт.
53.
А.
Г.
Якимченко.
.Мост св.
Бо нифат ия
в
Бр югг е*. Офорт( Ол уб лик.
впервые).
54.
И.
И,
Шишкин.
„Лес“.
Офорт.
55.
М.
А.
Д об р ов , „St. Nicolas du Chardon. Paris“.
Офорт.
(Опублик.
впервые).
56.
С,
М.
Кол есник о в,
Из
серии
„Балет“.
Офорт.
(Опублик.
впервые).
57.
И.
И.
Нивинский.
«В мастерской художника» .
Офорт.
(Опублик.
впер вые).
58.
Ф,
Ио рд ан.
Гоголь.
Гравюра
на
ме ди.
59.
Ив.
Пожалос ти н.
К.
Батюшков.
Гравюра
на
меди.
Заставка
и
концовка
в
„Критике и библиографии“:
60.
Л.
И,
Кравченко.
«В библиотеке» .
Гравюра
на
дереве...............................................
61.
В.
Фа в ор с кий, «Nature-morte».
Гравюра
на
дере ве .
(Опублик.
впервые).
.
.
Ст р.
366
376