СТ. ИВАНОВИЧ
(В. И. ТАЛИН)

Красная армия

ПАРИЖ

Издательство «Современныя Записки»
19 3 1

Тгжа'ДАРсіъг;'.,
ВИ6ЛИ0ТЕН■
J
» or^hi

Lj»JUL **
" ”■*'

[Все права сохранены за автором
Tous droits réservés

Imprimerie d'Art Voltaire, O. Zeluk, directeur, 34, rue Richer, Paru.

Светлой памяти
Семена Осиповича Загорского,

друга, товарища и единомышленника,

смертью 14/3 1930 г. похищенного

(Все права сохранены за авторов:

Tous droits réservés

Imprimerie d’Art V<

Светлой памяти
Семена Осиповича Загорского,

друга, товарища и единомышленника,

смертью 14/3 1930 г. похищенного

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие.............................................................................

СТр 7 __ §

Глава первая. ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА КРАС­
НОЙ АРМИИ. — Г. Интернациональная концепция крас­
ной армии. II: Если будет война. III: Война и революция в
идеологии большевизма. IV : О пролетарской военной
культуре .............................................................................стр. 9 — 34

Глава вторая. ЧТО ТАКОЕ “КРАСНЫЙ МИЛИТАРИЗМ”?, —
I: Комплектование красной армии. II: Кадры для борьбы
с врагом внутренним. III: Роль коммунистической партии
в красной армии. IV : Армия на побегушках у гражданской
и партийной власти. V: Милитаризация населения .. стр. 35 — 63

Глава третья: СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ КРАСНОЙ АРМИИ. —
I: Крестьянский характер армии. II: Борьба за социальный
состав армии. III: “Классовый отбор” в подготовке
командного состава. IV: Социальный состав командир­
ских кадров ........................................................................стр. 63 — 86
Глава четвертая. КРАСНАЯ АРМИЯ — ШКОЛА КОММУНИЗ­
МА.— Армия, как форма обязательной политической по­
винности. II: Что красная армия дает своим питомцам?
III: Эпистолярная повинность красноармейцев. IV: Борьба
с религией в казарме............................. і............. стр. 87 — 109
Глава пятая. ЦАРСТВО ДУХОВНОЙ ФИКЦИИ. — I: Как
ведутся в казарме политзанятия. II: Культурный уровень
преподавателей и учеников. III: Педагогия в тисках терро­
ра. IV: Результата политико-просветительной работы в
казарме ........................................................................ стр. ПО—130
Глава шестая. КРЕСТЬЯНСКАЯ СТИХИЯ В КРАСНОЙ КА­
ЗАРМЕ. — I: Русская аграрная революция и красная ар­
мия. II: Крестьянские настроения в красной армии.
III: Колхозный нажим в армии. IV: Военная служба и
крестьянские интересы...................................................... стр. 131—153

Глава седьмая. КОММУНИЗМ И КОМСОМОЛЬЦЫ В КРАС­
НОЙ АРМИИ. — I: Коммунистические кадры армии.
II: Двойная власть и двойное подчинение в рядах воинсчого коммунизма: III : Борьба за воинскую примерность

коммунистических кадров. ІѴ:Борьба за партийную приви­
легию в красной армии. V: Проникновение «чуждых эле­
ментов” в армейские коммунистические организации, стр. 154—180
лава восьмая: КОММУНИЗМ И КОМАНДНЫЙ СОСТАВ. —
I: Старое офицерство и беспартийный командир. II: Столк­
новение в армии двух иерархий: партийной и воинской.
III: Внутренний разлад в армейских парторганизациях.
IV: Моральные итоги коммунистического господства
над армией .........................................................................стр. 181-—205
Глава девятая. КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ГЕРОИКА И КАЗАР­
МЕННЫЕ БУДНИ. — I: Новое военное поколение и
ветераны. II: Культура красной казармы. III: От «револю­
ционной дисциплины» к муштре. IV: Мелкобуржуазная
стихия и коммунистическая добродетель.—Заключение.стр. 206—231

Приложения:
Схемы организационных отношений между
коммунистической партией и красной армией .. .. стр. 232—236

Источники

Ссылки

.............................................................. стр. 237—238
..................................................................... стр. 239—242

Предисловие
В предлагаемой книге я буду говорить только о тех
явлениях в жизни красной армии, которыми она сущест­
венно и принципиально отличается от всех других совре­
менных армий. Отличия эти заключаются не в ее боевых,
оперативных, технических и т. п. качествах, более иди ме­
нее изученных в специальной литературе, а лишь в тех
средствах и методах, при помощи которых советская власть
и коммунистическая партия пытаются превратить нынеш­
нюю русскую армию в армию “красную”. Эта сторона в
жизни русской армии еще ни разу не подвергалась систе­
матическому изложению и анализу. Таким образом я буду
говорить не столько о красной армии, сколько о крас­
ной армии. “Краснота” эта — явление весьма сложное,
полное внутренних противоречий, зачастую вступающих
в свою очередь в конфликт со специальными задачами
армии, как организации военной защиты или нападения
на возможных фронтах будущей войны.
Выявлению и анализу всех этих противоречий и по­
священа значительная часть предлагаемой книги.
При составлении ее я придерживался того же метода,
что и в последней моей работе о коммунистической пар­
тии, “Ве-Ка-Пе”. А именно: я сознательно воздерживался
от выводов и оценок, непосредственно не вытекающих из
приводимых в книге материалов. А материалы эти — за
одним исключением — целиком коммунистического про­
исхождения. Довольно часто эти выводы и оценки прямо
извлечены из заявлений самих военных коммунистов. Не
желая их, однако, “ловить на слове”, я не ограничиваюсь
этими неосторожными и безотчетными признаниями са­
мих деятелей красной армии и сопровождаю эти призна­

ния достаточным количеством вполне конкретных фактов
из повседневной жизни воинских частей.
Как и в своей работе, посвященной коммунистиче­
ской партии, я исходил при составлении данной книги из
того, что каков бы ни был результат моих двухлетних
кропотливых исследований, военный и штатский чита­
тель во всяком случае получат достаточно полное собра­
ние живых и поучительных материалов, которое даст ему
возможность самостоятельно разобраться в вопросе, име­
ющем громадное значение для познания судеб российской
коммунистической диктатуры.

При подборе материалов для этой книги я пользо­
вался неизменной помощью заведующего русским отде­
лом Международного Бюро Труда в Женеве, Семена Оси­
повича Загорского. Я должен был еще раз посетить для
дополнительных справок богатейшее хранилище совет­
ских материалов, собранное им при Бюро Труда. Но
вместо занятий в Библиотеке Бюро мне пришлось в
Женеве у гроба Семена Осиповича оплакивать конец его
плодотворной жизни, оборвавшейся 14 марта 1930 г. в
расцвете сил и богатых дарований.
Сотрудники С. О. из русского отдела Международ­
ного Бюро Труда оказали мне ценное содействие в деле
подбора необходимых материалов, за что я считаю долгом
выразить здесь им свою признательность.
Русская Тургеневская Библиотека в Париже оказала
мне в моей работе ряд ценных услуг приобретением и
внеочередной выдачей некоторых советских изданий, по­
священных красной армии. Пользуюсь случаем сердечно
поблагодарить за все это сотрудников Библиотеки, уже
неоднократно выручавших писателя-эмигранта в тяжелых
условиях его работы.
**
*

Ссылки на источники приведены в конце книги с
отдельной нумерацией для каждой главы. Там, где указа­
на только дата, подразумевается “Красная Звезда” за
соответствующее число. Название цитируемых изданий
приведено мною в сокращенном виде. Полное название
их читатель найдет в конце книги в списке использован­
ной литературы.
Париж. Декабрь 1930 г.

Глава первая

ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА
КРАСНОЙ АРМИИ.
Смысл названия: “красная армия”. Интернациональная, концепция крас­
ной армии. Армия без отечества. Враждебная России интернациональ­
ная смесь в первых военных формациях большевизма. Национальный
состав современной красной армии. Красноармейская присяга. Расчеты
на союзников в тылу и в армии возможных военных противников
СССР. Тактика Коминтерна подрывает эти расчеты. Ноты сомнения в
расчетах на развал в тылу и в армии противников. Опасения насчет
прочности своего собственного тыла. Опыт использования интерна­
циональной солидарности во время русско-польской войны. Милитари­
стский характер революционной концепции Ленина. Революция, как
детище войны. Программа мира для себя и войны для всех других
народов. Эволюция идеи революционно-наступательной войны. Обезцвечивание красного милитаризма в связи с падением шансов “миро­
вой пролетарской революции”. Имеет ли красная армия свою специ­
фическую военную доктрину? Большевистский марксизм и военная
наука. Происхождение и социальный состав военных писателей
большевизма.

I

Когда приступаешь к изучению армии СССР, «Рабоче - Кре­
стьянской Красной армии», то сразу же возникает вопрос о про­
исхождении, смысле самого ее имени: потому ли присвоено армии
это внушительное название, порождающее сразу целый ряд слож­
ных и содержательных ассоциаций, что в ней самой, в строе ее
организации, в ее целях и методах кроется нечто специфически
«рабоче - крестьянское» и «красное»? — или только потому, что
она является армиею «рабоче - крестьянского», «красного» госу­
дарства, которое в своем названии тоже подробно декларирует
специфические особенности своего бытия — Союз Советских Со­
циалистических Республик?
В СССР все является «красным»: кооперация, профессио­

9

нальное движение, агрономия, статистика., медицина, литература,
наука, преподавание, философия, торговля, транспорт, спорт, жи­
вопись, даже музыка и т. д. и т. д. «Красный купец», «красный
специалист», «красный профессор», «красный агроном» — множе­
ство подобных названий с прилагательным «красный» получили
право гражданства не только в большевистской литературе, но и
в повседневной разговорной практике.
Значит ли это, что в самом содержании этих явлений и функ­
ций кроется в СССР нечто «красное» или термин этот просто
указывает на своего рода «подданство» этих явлений и функций,
на их адрес и служебную зависимость от государственной вла­
сти, являющейся уж без всякого сомнения «красной»? Армия
теснее всего связана с центральной государственной властью,
находится у нее в прямом подчинении, живет на ее средства и
обязана ей строжайшим повиновением. Уж этого одного достаточ­
но, чтобы армия была красной в стране, где даже агрономия яв­
ляется красной. Она орудие в руках красного правительства и
этого совершенно достаточно, чтобы оправдать цвет ея названия.
Большинство современных стран, обладающих армией, не
имеет для нее специального собственного имени. Но и сами эти
страны довольствуются названием, лишенным каких бы то ни
было красок: «Германия», «Франция», «Италия», «Бельгия» —
никаких прилагательных. Естественно, что и армии этих стран
не имеют никакого названия илп имеют только техническое на­
звание. Армию же великой русской равнины нарядили в пестрый
терминологический костюм, состоящий из четырех слов, и тем
выделили ее среди ее иностранных сестер, которые на вопрос ка­
кая ты? — в состоянии дать ответ крайне скромный: «француз­
ская», «английская» или что нибудь другое в том же прозаиче­
ском стиле. Мы здесь узнаем только национальную принадлеж­
ность армии и больше ничего.
Между тем в названии армии СССР отсутствует какой бы то
ни было след ее национальности. Формально, по своей внутренней
идее, красная армия не имеет и не должна иметь своего националънаго лица. Но и здесь мы имеем перед собою просто отражежение того факта, что, формально и по идее, и то государство, ко­
торое красную армию содержит, тоже национально обесцвечено.
Название области господства советской власти — СССР — тоже
лишено национального момента. В соответствии с космополита ческой доктриной советской власти и господствущей коммуни­
стической партии, мечтающих об экспансии мировой революции,
которая об’единит весь мир в единый СССР, под главенством того,
что уж ныне является СССР, и красной армии нет никакой надоб10

■ пости и никакого расчета ограничить свою роль какими либо национальнымп рамками и названиями. Здесь, однако, мы близко
подходим к тому, что является несомненной особенностью, если не
самой красной армии, то ея оффициальной доктрины.
Это армия без отечества. Это не значит, что в миросозер­
цании и мироощущении идеологов красной армии отсутствуют
элементы патриотизма, иногда очень даже хвастливаго и шовини*' стическаго. Но этот шовизним питается не чувством родины,
вообще не чувствами национального и исторического типа, а иск­
лючительно идеей определенного политического строя. Они патрио_ ты советского строя, где бы он ни утвердился. Любая, самая от­
даленная от России, территория, на которой будет водружено
знамя советского режима, любая «советская социалистическая
республика», где бы она ни утвердилась, войдет немедленно в сфе­
ру патриотического воодушевления и притяжения идеологов крас­
ной армии. В этом отношении интернационалистическая экспан­
сия вожаков красной армии имеет много общего с интернациона­
листической экспансией римско - католической церкви... Оба они
интернациональны и космополитичны в той мере, в ка­
кой идея господства над миром, над всем миром, состав­
ляет главную движующую пружину их устремлений. Всюду, где
произойдет социальная революция и учредится «диктатура про­
летариата» — всюду по существу победит Третий Рим — Мо­
сква, откуда пошли Свет и Истина. В терминах международной
политики этот интернационализм красной армии обычно опреде­
ляется, как красный империализм. «У пролетариата нет отече­
ства»... В этой формуле «Коммунистическаго Манифеста» Марк­
са, выражавшей политическое и социальное 'бесправие проле­
тариата, до понятия и чувства отечества еще не дошедшего, во­
енная идеология большевизма узрела орудие не для нравственного
и политического усвоения своего отечества, а для насильственного
внедрения и господства в чужих отечествах. Интернационализм,
как духовное облачение, имперализма — этот, не первый в исто­
рии случай представлен в большевизме самым наглядным об­
разом.
Что такое красная армия? В «лозунгах к десятой годовщине
красной армии» мы читаем: «Красная армия — вооруженный от­
ряд мировой революции. Да здравствует мировой октябрь»! В
юбилейных статьях мы находим утверждения: «Сознательные ра­
бочие всего мира рассматривают красную армию, как свою соб­
ственную, как боевой отряд мировой пролетарской революции».
«Красная армия есть единственная армия в мире, защищающая
интересы эксплоатируемых всех стран». «Красная армия — пере-

11

довой отряд вооруженных сил мирового пролетариата».'). По идее
красная армия не русская армия, а армия интернациональная,
долженствующая появиться всюду, где закипает революция. Не
важно, что фактически красная армия ни разу в такой дейст­
венной роли не выступала. Важно то, что в идее своей она именно
не-такого рода интернационально - империалистские цели должна
быть готова и способна.
В популярных изданиях, расчитанных на широкую красно­
армейскую массу, эта мысль объ интернациональном значении
красной армии развивается на все лады. Так, в книге «Что дол­
жен знать молодой красноармеец», являющейся своего рода ва­
демекумом для новобранцев, мы читаем: «В укреплении красной
армии заинтересованы рабочие и угнетенные трудящиеся массы
всех стран, ибо советское государство и его красная армия — их
опора в борьбе за свое освобождение. Советский союз и его крас­
ная армия стоят на страже мировой пролетарской революции и
уже одним своим существованием, примером, помогают трудящим­
ся всего мира в их борьбе с капиталистическим строем. Наша ар­
мия — армия международного пролетариата, боевой передовой
отряд мировой социалистической революции». Этот интернацио­
нальный дух учитывается, как одно из боевых достоинств крас­
ной армии. «Боевая мощь нашей армии» — говорится в указанном
издании —складывается как из ее военной и технической подго­
товки, так в особенности из ее классовой сознательности, соци­
алистического воспитания, крепкой связи с трудящимися нашей
страны и всего мира» 2).
В этой интернациональной концепции, помимо определенных
теоретических предпосылок, значительную роль несомненно сыг­
рало и то обстоятельство, что первые вооруженные силы пришед­
шей к власти коммунистической партии состояли въ значительной
мере из иностранцев. Большею частью это были пленные герман­
ской коалиции, интернированные во время войны в России. К ним
присоединились солдаты царской армии, принадлежавшие к на­
ционально - угнетенным меньшинствам (преимущественно латыши
и финн). Далее значительную роль в составе первых вооружен­
ных сил большевизма играли китайцы, застрявшие во множестве
в России во время войны. Многообразны были причины, заставив­
шие эти разнородные элементы влиться в военные образования
большевизма. Пленные стремились домой к себе на родину и вме­
сте с большевиками они воевали на территории России против
русских белых армий, которые были связаны с Антантой и не при­
знавали Брест-Литовского мира. Только перейдя к большевикам,
они могли избавиться от дальнейшего пребывания в плену и дви­
12

нуться из Сибири ближе к границам своих родин. Для других ли­
шения гражданской войны на территории России были пустя­
ком и игрушкой в сравнении с ужасами массового вымирания от
голода, холода и тифа в землянках концентрационных лагерей ’).
Среди национальных меньшинств в то время уже вполне созрели
сепаратистские течения и, воюя под большевиками против остат­
ков национальной армии России, они по существу воевали против
России за свои новые независимые отечества. Латышские стрел­
ки бывшие особенно надежными большевистскими отрядами, впо­
следствии составили лучшие части национальной латышской ар­
мии. Китайцы, дошедшие во время войны в России до последних
пределов нищеты и физических лишений, питавшиеся на улицах
русских городов из скудных, по голодному времени, мусорных куч,
получили в красных частях одежду и пищу, и война была для них
воистину освобождением от смерти голодного и затравленного жи­
вотного.
Так большевики создали себе военный интернационал, об’единенный одним чувством : ненавистью к стране, в которой он нахо­
дился и в которой он испытывал только нечеловеческие мате­
риальные и моральные лишения. Этот военный интернационал
конца мировой войны сражался со всем отчаянием людей, кото­
рым нечего терять, которые насыщены злобой и ожесточением про­
тив той страны, в которой они находились. Это были лучшие части
первых большевистских военных формаций, и история граждан­
ской войны знает не мало фактов, когда эти отряды гнали шты­
ками и пулеметами вперед на фронт в атаку русские части крас­
ной армии.
Своеобразен был интернационализм первых военных образо­
ваний большевизма. Но во всяком случае идея национально-рус­
ская, идея русского отечества, была, конечно, совершенно чужда
этой массе, была ей просто враждебна. Так пестрый калейдоскоп
анти-русских национализмов этих отрядов, вместе с пораженче­
ской позицией большевизма во время мировой войны, вместе с
вульгаризованным интернационализмом марксистского проис­
хождения, и составили неприкосновенный фонд интернационализ­
ма в идеологии красной армии.
Венгры, латыши, турки, китайцы, составлявшие интернацио­
нальный инвентарь первых военных образований большевизма,
давно уже разместились у себя на родине в национальных рам­
ках на службе национальным интересам своих государств. И толь­
ко русский мужик, обряженный в красноармейский мундир, все
еще стоит на страже «интернациональной армии мирового проле-

13

тарната». Из всех оригинальных иронических выдумок истории
эта российская ее выдумка является наиболее острой...
Теоретически красная армия и в настоящий момент является
не русской, хотя великороссы составляют в ней 64,5%, украинцы
18%, белоруссы 5,1%, а все эти три ветви русского народа вместе
— 86,6% всего состава красной армии ‘). Теоретически красная
армия является армией экстерриториальной. Пункт 1 Полевого
Устава РЖА говорит о том, что «красная армия является ору­
дием пролетарского государства— первого и единственного в ми­
ре отечества, трудящихся». Это определение оставляет открытым
вопрос: к какому политическо-государственному единству при­
надлежат эти трудящиеся. Наоборот, оно оставляет место для убе­
ждения, что никакого другого отечества, кроме СССР, «первого
и единственного в мире», у трудящихся всего мира нет. В поло­
жение Коммунистического Манифеста о том, что «пролетариат не
имеет отечества» вносится как бы поправка: «кроме СССР». Но
СССР не отечество только трудящихся, живущих на его террито­
рии, но всех трудящихся, где бы они не жили. Полевой Устав
дальше говорит про красную армию: «Она призвана обезпечить и
отстоять от покушений врагов социализма и пролетарской револю­
ции независимость СССР и оградить социалистическое строитель­
ство, мирный труд и свободу рабочих и крестьян». И здесь по
точному смыслу текста не видно, чтобы речь шла только о рабо­
чих и крестьянах СССР. Допускается мысль о том, что здесь речь
идет о рабочих и крестьянах всего мира. Оффициальный коментатор этого пункта Полевого Устава уничтожает, впрочем, возмож­
ные сомнения на этот счет. Он пишет: «Как Советский Союз
есть социалистическое отечество для международного проле­
тариата, так и в красную армию открыт доступ для рабочих и
трудящихся всех стран. Красная армия есть подлинно армия меж­
дународного пролетариата». 5).
Сама присяга, которую принимает молодой красноармеец при
вступлении в армию, связана с этой стороной дела. «Я, сын тру­
дового народа, гражданин Союза Советских Социалистических
Республик, принимаю на себя звание воина рабоче-крестьяг юй
армии. Перед лицом трудящихся классов Союза Советских и Со­
циалистических Республик и всего мира, я обязуюсь носить это
звание с честью» и т. д. ’). Таким образом обязательство прини­
мается перед трудящимися не только СССР, но и «всего мира».

II
Эта интернациональная концепция красной армии оказывает
серьезное виияние на военную мысль военных и еще более штат­
14

ских идеологов красной армии. Когда они обсуждают шансы исхо­
да столкновения СССР с армией буржуазных стран, то официаль­
ная догма и терминологические привычки велят верить, что в
этом случае красная армия в качестве армии не национальной, ‘
а интернациональной, получит поддержку по ту сторону фронта. ’
С легкомыслием и хвастовством, достойным удивления, началь­
ник морских сил СССР, Р. Муклевич, придавая решающее значе­
ние численности воюющих армий, пишет: «А численность, пере­
вес в людях всегда и при всех условиях будет на нашей стороне,
потому что мы имеем возможность причислить к своим войскам
значительную часть бойцов, расположенных по ту сторону фрон­
та». ’). Хотя никогда красная армия не имела возможности убе­
диться в правильности этого положения на практике, однако, оно
легкомысленно повторяется в разных вариациях, в основе кото­
рых лежит все та же иллюзия, что красная армия — армия не
национальная, а интернациональная.
На военную мысль большевизма неизгладимое впечатление
произвела германская военная пропаганда в рядах разложившей­
ся русской армии во время великой войны. Сами большевики в то
время активно работали в том же направлении и с тех пор мысль
о том, что можно к своим силам причислить силы по ту сторону
фронта, неотступно ими владеет. Ничего, однако, специфическаго
«красного, революционного» и тем более «социалистического» в
этом стратегическом расчете нет. Практика «разложения» враж­
дебного лагеря имеет весьма почтенную давность и нашла себе
теоретическую разработку у многих представителей вполне бур­
жуазной военной науки. Это вынужден признать самый большой
стратегический авторитет красной армии, профессор А. Свечин,
в своем официально признанном курсе стратегии. Анализируя
роль в войне «нашептываний неприятельской агитаіции», он за­
мечает: «Весьма любопытна по своей широте агитация, организо­
ванная Штейном в 1812 г. по поручению русского правительства
в немецком тылу Наполеона; в некоторых своих частях агита­
ционный размах Штейна не превзойден и по настоящее время».
И в' ілне трезво звучит предостережение автора: «несомненно,
эта борьба за массы в тылу каждаго государства Судет иметь
не односторонний, а двусторонний характер... Будущие войны
будут происходить несомненно в атмосфере очень острой классо­
вой борьбы, которая создает во всех государствах, принимающих
участие в борьбе, более или менее сильные пораженческие груп­
пировки» 8).
Таким образом в расчете на то, что красная армия при каком
либо международном столкновении получит прямую или косвенную

15

поддержку в тылу и армии противника-, не кроется ничего специ­
фически красного, этот стратегический расчет был известен уже
русскому самодержавному правительству еще 118 лет тому назад,
и работа Штейна в тылу армии Наполеона считается советским
военным специалистом еще не превзойденным обрасцом. Почти
все державы, участвовавшие в мировой войне, более или менее
ловко и удачно эксплуатировали социальные и национальные
раздоры у противников своих и практически именно из этого кла­
дезя военно-стратегической премудрости российский коммунизм
почерпал свои идеи о могущественной роли помощи «по ту сто­
рону фронта».
Несомненно, что в качестве людей, почитающих себя марк­
систами, они чрезвычайно усложнили теорию действия и помощи,
по ту сторону фронта соображениями об интернациональной -со' лидарности пролетариата. Существует уверенность, что всюду
пролетариат в борьбе красной армии с противниками поддержит
не армию своей страны, а армию СССР, каковы бы ни были
причины военного конфликта между СССР и другой страной. Ба­
зируется эта увереность между прочим и на том, что — «всякая
война, которую придется вести Советскому Союзу, в историко-по­
литическом смысле будет войной оборонительной, справедливой,
независимо от того, кто ее начнет» s). Если красная армия возь­
мет на себя инициативу военного нападения на другую страну,
то и эта война будетъ «оборонительной» и «справедливой», пото­
му что красная армия и в этом случае будет защищать интересы
пролетариата против буржуазии. Это будет «обороной» «в историко - политическом смысле», которая в военно - стратегическом
смысле может обозначать и войну наступательную. В этом смысле
и нападение красной армии и завоевание независимой демократи­
ческой республики Грузии было «оборонительной и справедливой
войной», т. к. красная армия защищала пролетариат против гру­
зинского социалдемократического правительства.
Так при помощи парадоксов, обычных для всякого агрессив­
ного милитаризма, утилизируетя идея интернациональной соли­
дарности пролетариата для оправдания теории поддержки со сто­
роны тыла возможного военного противника. Последний (ІУ-й)
конгресс Коминтерна 'Обобщил эту цепь парадоксов в следующем
тезисе: «Красная армия не является армией «врага», а армией
международного пролетариата. Пролетариат капиталистических
стран во время войны против ООСР не даст буржуазии запугать
себя обвинениями в государственной измене, не откажется под­
держать под угрозой этих обвинений эту армию и оказать ей под­
держку в борьбе также и против собственной буржуазии».
16

Серьезны ли эти расчеты на международную солидар­
ность пролетариата с красной армией? Входит ли она
действительно в стратегические расчеты командования, или
все это не более как одна из обычных форм агитационного
самообмана? Как бы ни думать об этом, одно обстоятельство надо
серьезно иметь в виду, а именно: Коминтерн в качестве орудия
Москвы эту солидарность не укрепляет, а разбивает. Все силы
Коминтерна направлены на раскол политических и профессио­
нальных организаций зап.-европейского пролетариата. Будь у
коммунистической власти сильно убеждение в том, что зап.-европейский пролетариат действителньо является резервной силой
красной армии по ту сторону возможного фронта, российский ком­
мунизм не мог бы вести такой ожесточенной войны на истребление
социалдемократическихъ партий, какую он столь яростно, иног­
да вплоть до кровавых столкновений, ведет сейчас. Если вы озна­
комитесь с материалом пропаганды и агитации, который препод­
носится составу красной армии, то вы поразитесь, до чего велика
в этой работе «классового просвещения» армии брань, ненависть
и страх перед миром западно-европейского социализма. Весь рас- \ ■
чет на поддержку красной армии извне ограничивается ничтож­
ными коммунистическими партиями, а подавляющее большинство
политически и профессионально организованного пролетариата
'
всего мира рисуется в отвратительных чертах «предателей», «по­
собников буржуазии», «интервенции», «похода в страну сове­
тов» и т. п.

Это кричащее противоречие между надеждами на мировой
пролетариат, якобы видящий в красной армии свой «передовой
вооруженный отряд», и политикой яростной борьбы с основными
организационными центрами этого пролетариата, видимо, не до­
ходит до сознания идеологов красной армии. Тем не менее это
противоречие крайне характерно для теоретической и одновремен­
но и внутренне психологической шаткости этих хвастливо-утеши­
тельных схем об интернациональной роли и интернациональном
значении красной армии. Здесь эти схемы не только не связаны
с текущим и прошлым опытом красной армии, но и внутренне про­
тиворечивы и неискренни.
В конце концов, когда дело доходит до точного расчета сил
возможных военных противников БССР на случай военного столк­
новения, и советские военные специалисты стремятся конкретно
представить себе исходное положение противников в их будущей
схватке, то здесь все утешительные соображения о «наших силах
по ту сторону фронта» немедленно исчезают. В этом отношении
17

очень показательна книга В. Триандафилова — «Характер опера*** ций современных армий», вышедшая в 1929 г. Желая «установить
те отправные данные, которые должны правильно ориентировать
оперативную мысль при определении потребных для данной опе­
рации материальных и людских средств», этот теоретик красной
армии совершенно отбрасывает из своих расчетов революции и
восстании в тылу .противника и рассматривает его моблизационные возможности — «в условиях нынешней временной стабили­
зации капитализма, предполагая, что капиталистическим государ­
ствам удастся мобилизоваться «нормально», что они будут в со­
стоянии полностью использовать все средства, которыми распола­
гают для целей войны».
Эта точка зрения военного специалиста СССР вызвала боль­
шое волнение в рядах советских военных публицистов, т. к. она
явилась ушатом холодной воды на головы политиков, так уверен­
но надеющихся на полный развал в тылу противника и полное
благополучие в своем собственном тылу. Против В. Триандафилова выступил другой военный авторитет, Ф. Блюменталь. Он упре­
кает В. Триандафнлова в недооценке капиталистического увяда­
ния у противников и коммунистического расцвета у себя дома.
«•Основной общеполитической отправной данной при опенке буду­
щей войны и характера в ней операций должна быть не оценка
«нормальности» мобилизации буржуазных армий, а растущие с
каждым годом сложности этой мобилизации. Людской состав бур­
жуазных армий еще и в мирное время, а тем самым и тем более
в ходе войны, неоспоримо дает в развитии своего военно-политиче­
ского «качества» падающую кривую. А у нас наоборот... (жир­
нейшим шрифтом). Мы имеем колоссальное политическое преиму­
щество перед буржуазией... Не может быть единых норм для нас
и для буржуазных армий. Тенденции развития тут таковы, что мы
идем к значительно иным нормам при попытке противников поме­
шать нашим активным действиям, иным нормам огневых средств
для подавленія, скажем нашей обороны, чем нам нужны для по­
давления обороны буржуазных армий» 10). В общем, Ф. Блю­
менталь всячески спасает надежды на тыл противника
Против Ф. Блюменталя выступил А. Славин. Он не сомнева­
ется, что «буржуазия во время мобилизации столкнется с контр­
агитацией коммунистической партии», «что в этом смысле наше
положение будет неизмеримо лучше». И тем не менее он находит,
что «все эти тенденции, которые заложены в буржуазных армиях
не могут служить в качестве исходных в деле расчета тех матери­
альных и людских средств, которыми мы должны руководствовать­
ся». И далее он язвит над Ф. Блюменталем по поводу различных

18

норм подготовки для буржуазии и GOCP: «К каким прикажете нам
нормам стремиться? К меньшим?... Но вед это смехотворно» “).

Таким образом «смехотворным» в сущности здесь характе­
ризуется самый основной идеологический центръ красной ар­
мии: расчеты на пролетарские восстания. Ни на один пулемет
il ни на одну роту нельзя уменьшить снабжение фронта по тому
случаю, что воевать будет «пролетарское государство» против
«буржуазного государства», и когда война возникнет, то руко­
водство красной армиии должно будет принять в расчет те же
нормы, что и руководство любой русской армии хотя бы и самой
черной. Красный штаб и красные командиры не примут тогда
во внимание телеграммы, полученной ‘Ворошиловым по случаю
10-летия красной армии: «если буржуазия еще сильна техникой
и газами, то наша победоносная армия сильна духом Ильича,
против которого нет преграды» ,2). '..Они будут руководство­
ваться старой русской пословицей: «на Бога надейся, а сам не
плошай». Вся схема расчета на благоприятные для СССР собы­
тия в тылу противника превращается в приятный самообман. В
этом нас, между прочим, убеждает и то руководство по полити­
ческой работе в армии, которое так охотно говорит о силах крас­
ной арми^, находящихся на готове во всех странах, с которыми
будет воевать армия СССР. При громадных надеждах на тыл
противника автор этого руководства все-таки должен признать,
■что — «опираясь на всю мощь аппарата государственного угне­
тения и на всю силу капиталистической лжи и обмана (пресса,
социал-демократия, церковь, парламент и т. п.) -— буржуазия,
начавшая войну против Советского союза, сможет, по крайней
мере, в первую половину двинуть против нас одураченные мас­
сы трудящихся» ,3). Таким образом, из возможных союзников
красной армии сразу вычеркивается подавляющее большинство
трудящихся, находящихся под влиянием социал - демократии,
церкви, парламента, прессы и даже «и тому подобного». «Оду­
рачены» будут все за исключением ничтожных группок коммуни­
стов и то лишь тех из них, которые не поддались соблазнам ле­
вой и правой оппозиции. -Ведь и все троцкистские гпуппы объ­
явлены врагами СССР, хотя они и не находятся под влиянием
церкви, социал-демократии, парламента и т. п.

Нельзя не признать эти указания объективно чрезвычайно
пессимистическими для расчетов красной армии на тыл против­
ника. Правда, автор здесь говорит только о «первой половине»
военной кампании. Вторая половина, очевидно, его более обна­
деживает. Но на этот счет мы имеем интересные указания уже
19

; цитированного ками А. Славина. Юн указывает на то, что дейî ствие благоприятных для красной армии факторов в тылу про. тивника находится в зависимости от успехов самой красной ар­
мии. Если она успешно начнет разбивать силы буржуазных ар• мий, то тогда там легче скажется интернациональная солидар­
ность пролетариата с красной армией. Теоретически это верно.
Разложение тыла всегда связано с тяжелыми поражениями на
фронте. Это азбучная истина. Но в интересующем нас вопросе
эта азбучная истина принимает весьма печальную для коммуни­
стической стратагемы форму. Выходит, что интернациональная
соілидарность пролетариата скажется тогда, когда красная ар­
мия будет побеждать и без нее, а когда красная армия будет
терпеть поражения, то интернациональная солидарность проле­
тариата будет безмолвствовать, неспособная противостоять со­
циал-демократии, церкви и т. п. Вторая половина кампании за­
висит от первой, а первая проходит в условиях, когда «буржу­
азия сможет двинуть против нас одураченные массы трудящих­
ся».
Вся концепция о помощи, которую красная армия получит
в тылу своих противников, сразу теряет все свое практическое
значение. Неудивительно поэтому, что автор работы о политра­
боте в красной армии в военное время от надежд на тыл против­
ника переходит к тревоге за свой собственный тыл. Здесь он
предвидит ряд затруднений, начинающихся сразу же во время
мобилизации, т. е. тогда, когда по его мнению аппарат буржу­
азных государств будет действовать без перебоев. Ничего утеши­
тельного в начале войны не ожидая въ тылу противника, автор
в тылу красной армии видит в момент мобилизации «обстановку
усиленной контр-революционной работы наших противников: ку­
лачества, новой и осколков старой буржуазии, некоторой части
специалистов... Кулак и нэпман, поп и сектант удвоят свою контр­
революционную активность... Во всяком случае, надо ожидать не
только злостной антисоветской агитации, но и считаться с возмож­
ностью прямых вооруженных выступлений в виде организаций
банд, нападений на склады и посты, поджогов, убийств советских
и партийных работников и т. д. Наибольшая опасность с этой сто­
роны грозит в деревне, но и в городе, очевидно, будет иметь ме­
сто активные контр-революционные выступления».
Мало того, не только в гражданском тылу красной армии, но
и внутри нее самой могут оказаться опасные элементы. «Удаление
просочившихся при мобилизации в красную армию нетрудовых
элементов является центральной задачей мобилизации, как поли­
тической. так и организационной... В ряде частей мотут оказаться

отдельные кулаки, торгаши и т. д. В период мобилизация необхо­
дима дополнительная и самая тщательная проверка всего личного
состава именно с этой точки зрения». Одновременно- с боязнью
проникновения в армию «чужих» действует боязнь утечки из арми «своих». Автор пишет: «В военное время могут иметь место
явления обратные: трусливые элементы трудящегося населения...
могут попытаться дезертировать из рядов красной армии. Поэтому
необходимо неослабное внимание к этому вопросу» 14).
Приходится на основании всего вышѳприведенног материа­
ла признать, что в своей тревоге за свой собственный тыл у иде­
ологов красной армии проявляется гораздо более оригинальности,
чем в расчетах на тыл противника.
Был один момент в истории красной армии, когда ее действия
на внешнем фронте нашли некоторую поддержку интернациональ­
ного пролетариата. Это было во время советско-польской войны.
Социалистический и профессиональный интернационалы прило­
жили тогда много усилий к тому, чтобы затруднить доставку в
Польшу военных материалов и кое что в этом направлении успели
сделать. Однако, сам то польский пролетариат в подавляющем сво­
ем большинстве понял свою задачу иначе и в критический момент,
когда красная армия подошла вплотную к Варшаве, оказал крас­
ной армии отчаянное и успешное сопротивление. Впоследствии и
в самой коммунистической печати было признано, что польский
поход красной армии был авантюрой, весьма трагически для Рос­
сии кончившейся. Мало того, внутри самой России эта война с
Польшей, эта первая попытка вынести «мировую революцию» за
пределы русской страны, рассматривалась вовсе не с револю­
ционной и тем менее социалистической точки зрения, а с гораз­
до болѣе простой: национальной и шовинистической. Это была
единственная в истории красной армии ставка на пролетариат
по ту сторону фронта, и ставка эта закончилась катастрофой. Те­
перь, несомненно, социалистический и профессиональный интер­
националы гораздо трезвее смотрят на революционные задачи и
социалистический дух красной армии. Большевики сделали все,
чтобы уменьшить возможную со стороны зап.-европейской соци­
алистической демократии поддержку красной армии даже в тот
момент, когда ее действия будут носитъ чисто оборонительный ха­
рактер.

III
Этой изоляции в значительной мере содействует тот пафос
насилия вообще и вооруженного, воинского насилия, в части о-

21

стн и особенности, который является характерной чертой в во­
енной доктрине коммунизма. Все воспитание как красной армии,
так и всего населения России пропитано ярко выраженной враж­
дой к пацифизму, как к миросозерцанию и как к методу разре­
шения международных конфликтов.
Начало этому было положено Лениным еще тогда, когда ему
вероятно и в голову не приходило, что его партия может стать
владычицей огромной страны. Как только началась мировая вой­
на, Ленин загорелся идеей войны гражданской, единственно спо­
собной разрешить все тяжкие проблемы человечества. 11 ноября
1914 т. он писал в своем органе «Социал-демократ»:
«Война — не случайность и не «грех», как думают христи­
анские попы, проповедующие патриотизм, гуманность и мир не
хуже оппортунистов, а неизбежная ступень капитализма, столь
же законная форма капиталистической жизни, как и мир. Отказ
от военной службы, стачка против войны и т п. есть простая
глупость, убогая и трусливая мечта, о безоружной борьбе с воору­
женной буржуазией, воздыхание об уничтожении капитализма
без отчаянной гражданской войны или ряда войн. Работа, на­
правленная к превращению войны народов в гражданскую вой­
ну есть единственная социалистическая работа в эпоху импери­
алистического вооруженного столкновения буржуазии всех на­
ций. Долой поповски-сантиментальные и глупенькие воздыхания
о «мире во что бы то ни стало»! Поднимем знамя гражданской
войны!» ls).
В начале мировой войны в социалистических партиях ней­
тральных стран стали усиленно выдвигать лозунг «разоружения»
вместо прежнего «вооружения народа».
Ленин обрушился
на идею разоруженія громом и молнией. «Социалисты не могут
быть против всякой войны, не переставая быть социалистами.
Нельзя давать ослеплять себя теперешней империалистической
войной... Вовсе не невозможны и демократичские войны и вос­
стания, например, угнетенных наций против угнетающих. Неиз­
бежны гражданские войны пролетариата против буржуазии за со­
циализм. Возможны войны победившего социализма в одной стра­
не против других, буржуазных или реакционных стран. Разору­
жение есть идеал социализма. В социалистическом обществе не
будет войн, следовательно осуществится разоружение. Но тот не
социалист, кто ждет осуществления социализма помимо социаль­
ной революции и диктатуры пролетариата. Диктатура есть госу­
дарственная власть, опирающаяся непосредственно на насилие.
Насилие в эпоху XX века, •— как и вообще в эпоху цивилизации,
—*'это не кулак и не дубина, а войско. Поставить в программу
22

«разоружение», значит сказать вообще: мы против применения
оружия. В этом также нет ни грана марксизма, как если бы мы
сказали: мы против применения насилия!» 1в). Впрочем, еще до
мировой войны Ленин спал и во сне видел желанную войну. В
начале 1913 г. он писал Горькому: «Война Австрии с Россией
была бы очень полезной для революции во всей восточной Евро­
пе штукой. Но мало вероятного, чтобы Франц Иосиф и Николаша
доставили бы нам сие удовольствие» ”).
Таковы были идеи, внушенные Лениным своим ученикам.
Весь пафос Ленина, весь его «революционизм» пронизаны ды­
ханием кровопролитных побоищ. Война —■ нормальное состояние
человеческого общества и мир только отклонение, только интер­
вал между всеразрушающими войнами. Он жадно принюхивает­
ся к запаху военного предгрозовья и ждет от монархов двух
империй «сие удовольствие» — ужас, смерть и отчаяние войны.
И по сей день еще эти брутальные революционно-милитаристи­
ческие представления лежат в основе коммунистического миро­
созерцания. Альфа и омета этого миросозерцания — это наси­
лие. И так как — «насилие в 20-м веке это не дубина и не ку­
лак», то милитаризм становится специфической и принципиаль­
ной формой коммунистической революционности. Все надежды
и расчеты на «мировую революцию» связаны с войной и, если
коммунизм еще верит в эту мировую социальную революцию, то
только потому, что он еще сильнее верит в неизбежность новых
войн.
Нет никакого сомнения: для СССР советское правительство
желает мира и ведет внешнюю политику, проникнутую страхом
за неприкосновенность своих границ. С этой точки зрения внеш­
няя политика советской власти — это политика мира. Но тут
же и вскрывается внутренний порок этой политики: желая для
себя мира, советское правительство ничего так сильно не жела­
ет, как войны у других. Мира для себя, войны для других -—
вот формула этой двойственной политики. Отсюда энергичная
борьба против всех попыток ликвидации великой войны, отсюда
вражда к Лиге Наций, к плану Дауса и Юнга, отсюда в прош­
лом поддержка германских реваншистов в период окупации Ру­
ра, отсюда публично исполненный любовный дуэт между Ревентловом и Радеком, отсюда участие советской военной индустрии
в конспирациях Райхсвера, отсюда совпадение «национальных»
лозунгов коммунистов и гитлеровцев во время последней избира­
тельной борьбы в Германии, отсюда и поддержка всех восстаний
и войн колониальных и национально угнетенных народов Афри­
ки и Азии, совершенно независимо от социально-политического
23

содержания этих движенй. Модернизирующийся деспот Амманула в Афганистане, реакционный феодал Абд-Эл-Крим в Африке,
арабские помещики, устраивающие массовое избиение евреев в
Палестине, Энвер-Паша и турецкие националисты, организую­
щие исполинскую резню армян — все это «очаги мировой ре­
волюции», все это во всяком случае ее предверие — истребитель­
ная война. Там, где война, там российский коммунизм видит
свою родную стихию, видит оправдание смысла своего существо­
вания.
Так апология насилия военного и насилия революционного
сливаются в единую систему красного милитаризма, отличаю­
щегося от милитарзма вообще только1 тем, что в нем бруталь­
ность взаимоуничтожения разных народов дополняется бруталь­
ностью взаимоуничтожения в рядах одного и того же народа.
Было время, когда этот красный милитаризм был преиспол­
нен наступательного духа. Думалось и верилось, что красная ар­
мия, подкрепляемая на пути своем отрядами восставшего в раз­
ных странах пролетариата, пройдет по лицу всей Европы и там
силой штыка водрузит советский социалистический строй по рус­
скому образцу. Умами владеет идея наступательной революцион­
ной войны, где развязывающей, где только поддерживающей граж­
данскую войну в пределах данной страны. Существует глубокая
вера, что из разных стран красную армию позовут для заверше­
ния и защиты местных революций. Политическая работа в крас­
ной армии должна, как формулирует тогда задачу С. И. Гусев,
-- «сделать крестьянина коммунистом, готовым на революцион­
ную наступательную войну». Автор находит, что «необходимость
этого все более сознается среди командного и политического со­
става красной армии». Но вместе тем ему не нравитя, что —«выводы, которые делают некоторые товарищи из этой необходи­
мости иногда принимают уродливый характер «красного мили­
таризма». На этой почве вырастает учение об исключительно
наступательной стратегии, о необходимости со стороны красной
армии штыком прокладывать дорогу мировой революции, о пер­
манентных революционных войнах, — словом1, ряд крайностей».
Лично он против «крайностей». Но все-таки «задача такова, что
над ней весьма и весьма стоит подумать и поработать. Ведь речь
идет о длительной — годами — подготовке красной армии к ре­
волюционным войнам, т. е. о превращении значительного кадра
крестьян в коммунистов-интернационалистов, а остальной массы
—• в сочувствующих или непротивящихся идее наступательной ре­
волюционной войны. Оборонительная революционная война гораз­
до легче может быть воспринята крестьянином.» В возможности

24

подготовки красной армии к таким наступательно-революционным
войнам автора убеждает весьма поучительный пример. «Вспомни­
те. — восклицает он, — как готовил германский империализм в
течении десятилетий свою армию на наступательную (империа­
листскую) войну, и вы поймете, о чем идет речь, какая огромная
работа должна быть выполнена партией, советским аппаратом,
пролетариатом, всей страной» “).
В ряде статей того времени указанный автор, тогда член Ревво-і: совета Украины, варьирует эту мысль о необходимости под­
готовки красной армии к наступательным войнам на разные лады.
Статьи эти помещаются в официальных органах красной армии
и коммунистической партии и выражают широко разлитое в то
время настроение коммунистических верхов красной армии. К
документам того же наступательного революционного милитаризма
принадлежит нашумевшая в свое время статья будущего замести­
теля Троцкого на посту комиссара по военным делам, М. Фрунзе.
Как и Гусев, Фрунзе очарован военной доктриной дореволюцион­
ной Германии, построенной на идее наступления, и весьма пре­
небрежительно говорит о доктрине обороны французской армии.
II для Фрунзе ясно, что пример надо братъ именно с германского,
а не с французского милитаризма. Он резко возражает против
мысли об ограничена задач красной армии «пассивной обороны
‘ страны без всяких активных целей» и аргументирует:
«Самим ходом исторического революционного процесса рабо­
чий класс вынуждается при благоприятных условиях перейти в
такое наступление. В этом пункте мы имеем совпадение требова­
ний военного искусства и общей политики. Что касается матери­
альных возможностей верного осуществения этой линии, то необ­
ходимо принять во внимание, что базисом нашего наступления
явится не только Россия, но и целый ряд других стран. Все зави­
сит от степени зрелости революционных процессов в этих странах
и от способности рабочего класса вступить в открытую борьбу со
своими классовыми врагами».
Надежды на эти революционные вьггупления пролетариата
в других странах носят у Фрунзе своеобразный экономический ха­
рактер. Не забудем, что эти наступательные речи раздавались в
момент ужасающей экономической катастрофы, обрушившейся на
Россию. В стране бушевал апокалиптических размеров голод, до­
ведший крестьянство до людоедства и унесший более 5 миллио­
нов жертв голодной смерти. В такой момент говорить о наступа­
тельных войнах было по меньшей мере легкомысленным. Однако,
Фрунзе находил, что эти выступления западно-европейского про­
летариата — «в значительной мере способны будут компенсиро­
25

вать отрицательное значение тяжелого экономического положения
нашей страны. Пролетариат таким образом перейдет в наступле­
ние и вместе с ним перейдет в наступление и его главное орудие
— красная армия. Отсюда вытекает необходимость воспитать на­
шу армию в духе величайшей активности и готовить ее для раз­
решения и завершения революционных задач при помощи энер­
гичных, решительных и смело проведенных операций». Деятель­
ность высших штабов необходимо организовать таким образом,
«чтобы красная армия способна была выполнить свою задачу на
любом отрезке возможных будущих фронтов и в любом оператив­
ном направлении. Границы этого фронта в ближайшей последова­
тельности определяются границами континента старого мира» ”).
К настоящему времени от этого былого наступательного во­
одушевления верхов красной армии осталось одно воспомина­
ние, притом для многих коммунистов неприятное. Нигде, ни в
одном пункте мира, восставший пролетариат не испытал на себе
благодетельную помощь своего «главного орудия — красной ар­
мии». Ни в Венгрии, ни в Германии и ни в Италии рабочие мас­
сы, ринувшиеся в коммунистические авантюры, иногда в надеж­
де как раз на помощь красной армии, этой помощи не получили *
).
Они ее, конечно, и получить не могли. Единственно, что они из
России получили — это была вполне штатская и многочисленная
агентура коминтерна, очень талантливо массы на восстания про­
воцировавшая, но немедленно исчезавшая под дипломатическое
укрытие советской власти, как только улицы городов и фабрич­
ных предместий обагрялись кровью отчаявшихся и обманутых
людей. Повторяя бессмысленно фразы и позы времен Конвента,
действительно посылавшего армию французской революции про­
тив монархов и феодалов Европы, революционные авантюристы
красной армии неспособны были хотя бы на ничтожное действие,
сколько нибудь отвечающее их грозной революционно - наступа­
тельной декламации.
В конце концов и эта декламация должна была прекратить­
ся, потому что процесс экономической и социальной стабилиза­
ции, начавшийся в Европе, уже совершенно- уничтожал всякую
прчву под схемой о вот-вот имеющей разразиться «мировой ре*)Интересно в данной связи вспомнить, что когда правительст­
во Николая Ï обещало Габсбургам подавить русскими штыками вен­
герскую демократическую революцию, то это обещание было дей­
ствительно^ выполнено. А когда правительство Ленина обещало вен­
герским народным -комімиссарам поддержать красными штыками вен­
герскую коммунистическую революцию, то это обещание было толь­
ко пустым демагогическим фанфаронством.

26

волюции». Начинается эпоха погони за дипломатическими приз­
наниями, с буржуазными странами заключается ряд гнилых, но
все-таки компромиссов, подписывается рядъ договоров о «нена­
падении», ни одно
*
правительство не говорит так много о своих
«мирных намерениях», как советское, что не мешает ему, ко­
нечно, раздувать всюду пламень войны без всякаго, однако, мо­
рального и формального обязательства вложиться в чужую дра­
ку силами красной армии. Красный милитаризм перестает быть
красным и остается только национальным милитаризмом великой
восточной державы, защищающей свои сложные национальные
интересы.
Нельзя, однако, про этот милитаризм сказать, что он мили­
таризм — «сан фраз». Такого милитаризма вообще не существу­
ет, и одна из типичных духовных особенностей всякаго милита­
ризма заключается как раз в изобилии напыщенных фраз. Ста­
рый германский милитаризм тоже ведь не был милитаризмом
«сан фраз». Таков и новый советский милитаризм. Он необычай­
но фразист, разделяя в этом отношении участь всех других
явлений советско-коммунистического быта: революціонная фра­
за играет громадную роль даже в самых неподходящих для чего
либо революционного местах. ‘Советский милитаризм, естествен­
но, в этом отношении не отстает, а идет впереди других элемен­
тов советской жизни. Поэтому бряцание революционно-наступа­
тельным оружием то и дело утешает слух людей, истомившихся
в будничной прозе «стоящей армии».
Мы находим чрезвычайно ценные указания на это в докла­
де известного марксистоведа, директора института Карла Марк­
са в Москве, Д. Рязанова. В марте 1926 г. он читал доклад па
всесоюзном с’езде военно-научных обществ на тему «Военное де­
ло и марксизм». Не называя никаких имен, не цитируя никаких
источников, жалея, что нщ может «теперь привести некоторые
заявленія», которые принадлежат — «плохим политрукам и ко­
миссарам, набившим оскомину хорошим командирам», оратор
сразу огорошил слушавший его красный .генералитет: «Я хоро­
шо знаю, говорил он, что среди вас есть горячие люди, которые
во сне и наяву только о том и мечтают, как в один прекрасный
день они завоюют и сокрушат весь буржуазный мир. Из всех
возможных стратегий они признают только одну: стратегию со­
крушения. Их лозунг: глазомер, быстрота, натиск.. » Рязанов
находил, что среди руководителей красной армии выработалась
специфическая ревность к «престижу» красной армии, и он
бил по головам своей аудитории: «Нет ничего боле гнусного,
чем старая дворянско-буржуазная теория так называемого пре­

27

стажа». Лично он убежден, что «ни на какое «оскорбление» на­
шего международного престижа нас не поймаешь. Пустъ себе ру­
гаются. Никто не заставит нас выбрать поле сражения за двад­
цать тысяч верст, несмотря на все совершенство кавалерии тов.
Буденного». Но оратор знает, что именно такие сны снятся не­
которым элементам красной армии, и он их предупреждает: «Не
надо себя тешить иллюзиями о внесении революции извне. Са­
мая выгодная комбинация для нас, это —- внутренняя граждан­
ская война по ту сторону. А это означает революцию изнутри. Но
и в этом случае не всегда диктуется «движение на выстрелы».
Когда у наших друзей пожар в доме или когда на них напали
бандиты, они встрѣчают с радостью помощь, но если избавители,
даже при достаточной жилплощади, располагаются в этом доме
на постой, они рискуют вызвать очень скоро не совсем благоже­
лательные чувства. Товарищи, надеюсь, меня поняли». И тем не
менее даже этот трезвый критик сам целиком стоит на точке зре­
ния Фрунзе, когда он продолжает: «Конечно, мы обладаем гро­
мадным стратегическим преимуществом, на которое и опираются
товарищи, утверждающие, что самое наше наступление создастъ
нам новые силы. Мы действительно имеем резервы в тылу наших
врагов, что дает нам возможность разложить его силы. Но и
эти резервы тем сильнее, чем менее они нуждаются в нашей не­
посредственной военной помощи» 20).
Последнее заключение является не более, чем тавтологи­
ей: сказать, что чем кто нибудь сильнее, тем меньше он нужда­
ется в посторонней помощи — значит ничего не сказать. Но са­
ма эта тавтология крайне характерна для своеобразной психоло­
гической девальвации, происшедшей в сознании красного мили­
таризма: он теперь предпочитает придти на готовое, чужою кровью
добытое, и заключить вновь вылупившуюся где-нибудь социалисти­
ческую республику в мощное национальное об’ятие СССР.
Но это и означает, что милитаризм этот перестал быть крас­
ным, что от него отлетела его революционная фантазия и пыл­
кость, и он вошел в серые будни исторических сумерек. Остались
фразы, отлетела душа.

IV
Это сказывается и на судьбе поисков особой «военной док­
трины», в которой выразились бы специфические черты ком­
мунистического миросозерцания. Искали не только военную идею,
но военную идею, радикально противоположную военным иде­
ям старого буржуазного мира.

Было время, когда вопрос этот крайне волновал идеологов
красной армии. С жадностью и со священным трепетом анлизировали и комментировали то, что о военных вопросах было в свое
время сказано Марксом и Энгельсом, искали элементы новой,
специальной «пролетарской военной культуры». В момент
когда живы были еще надежды на наступательные революцион­
ные войны, эти искания имели еще некоторое психологическое
оправдание. 1921-1923 гг. проходят под знаком полемики вокруг
поднятого М. Фрунзе вопроса -о единой военной доктирне. Сам
Фрунзе далеко не был человеком науки и достоверно известно,
что в этих его благочестивых поисках пролетарской и марксист­
ской военной доктрины ему весьма помогали некоторые генера­
лы царской армии, перешедшие на службу к большевизму (С.
Каменев и А. Верховский). Вообще же положение было таким,
чіо у коммунистов своих собственных военно-научных сил не
было, а были спецы царского времени, которые не возражали
против того, чтобы в продукты их традиционного военного1 мы­
шления были там и здесь вплетены бойкие марксистские и ле­
нинские фразы. Многие из них оказались достаточно способными
для того, чтобы и самим начать орудовать такими фразами. Ес­
ли вы возьмете уже упомянутый мною курс стратегии А. Свечина то вы поразитесь, до чего беззаботно этот крупный военый
теоретик наряжает мысли Клаузевица, Мольтке и других воен­
ных авторитетов старого мира в костюмчики новенькой комму­
нистической моды.

Надо отдать должное Л. Троцкому: он сразу занял враж­
дебную позицию ко всем этим поискам не только марксистской
военной науки, но и военной науки вообще. На совещании во­
енных делегатов XI с’езда РКП 1 апреля 1922 г. Троцкий гово­
рил: «Разве уставы наши создавались марксистскими методами?
В первый раз об этом слышу. Уставы резюмируют военный опыт.
Но как же их свести воедино марксистским методом?... Военной
«науки» нет и не было. Есть целый ряд наук, на кото­
рые опирается военное дело. Война не есть наука — война есть
практическое искусство, уменье. Война есть «ремесло» для тѣх,
которые правильно изучают военное дело... Каким образом мож­
но приемы военного ремесла строить при помощи марксистского
метода? Это тоже самое, что строить при помощи марксизма те­
орию архитектуры или ветеринарный учебник... При помощи
марксистского метода можно облегчить себе в высокой мере обще­
ственно-политическую и международную ориентацию. Но при по­
мощи марксизма нельзя построить полевой устав». На заседании
29

Военно-Научного Общества 8 мая 1922 г. Троцкий иронически
спрашивает: «Может ли марксизм научить плести (лапти?» 21 )•
'Это не входит в мою компетенцию, да и лежит вне моей за­
дачи, разбираться в том, существует ли военная наука в точном
смысле этого слова и возможна ли кроме того специальная марксисткая военная наука. Но во всяком случае эта точка зренія
тогдашнего главы красной армии, Троцкого, на марксизм в во­
енной науке показывает, до чего безнадежными были попытки
строить боевую и учебную работу красной армии на специфиче­
ских «пролетарских» или красных основаниях. Попытки эти при­
нимали иногда просто смехотворный характер. В этом отноше­
нии крайне любопытен рассказ упомянутого Гусева. В «Военном
Вестнике» велась длинная и бесплодная дискуссия о стрелковых
доктринах. «Спорящие разбились на две главные группы: «инди­
видуалисты» — сторонники индивидуального обучения с целью
выработки из красноармейцев максимального числа превосход­
ных стрелков, «артистов-стрелков», способных к индивидуаль­
ной стрельбе, и «коллективисты», высказывавшиеся против индивидуалньой обработки стрелка и за обучение приемам кол­
лективной стрельбы под руководством артистического огнево­
го руководителя из командного состава». Мы далее узнаем, что
«коллективисты» пытались подвести под свою доктрину «социаль­
ную» базу посредством ссылки на то, что коллективизм-де срод­
ни коммунизму и прочее, но такой «социальный» подход ничего
кроме смеха вызвать не может» 22). Замечательно, однако, то,
что этот смех не мог преодолеть в себе как раз тот деятель крас­
ной армии, который сам то был глубоко убежден в возможности
создания марксистской военной науки и который за противопо­
ложный взгляд обрушился превосходительным издевательством
над Троцким, правда, только после того, как звезда Троцкого за­
катилась.
Все эти мудрствования, серьезные, квази-научные и истин­
но-смешные были только данью горячей потребности сказать в
военном деле новое «пролетарское» слово, которое стояло бы в
таком же непримиримом противоречии с теориями буржуазной
науки, в каком идеи коммунизма стоят к идеям капитализма. Но
так как из этого ничего- не выходило кроме конфуза и так как
это «новое слово», за отсутствием военных теоретиков коммуни­
стического производства, должны были поведать миру военные
теоретики производства царской армии, то скоро эти разговоры
и попытки совершенно прекратились. Как это часто бывало во
многих других вопросах, неофитов «пролетарской военной нау­
ки» окатил ушатом холодной воды Ленин. Впоследствии сам ие30

пугавшийся и присмиревший Фрунзе гак излагал взгляд Ленина
на этот вопрос: «Вы, военные коммунисты, здесь неправы. С
топки зрения перспектив ваш подход, конечно, правильный, разумется, вы должны готовиться к задаче полного овладения во­
енным делом и соответствующую работу вести. Пожалуйста, учи­
тесь, выделяйте молодые силы, но если вы сейчас станете высту­
пать с теорией пролетарского искусства (военного), то впадете
в опасность комчванства». Комментируя это мнение Ленина, исто­
рик красной армии, А. Геронимус, пишет: «Иными словами, не­
правильным в постановке вопроса о военной доктрине было забе гание вперед, попытка построить пролетарскую стратегию и так­
тику на несозревшем еще для этого материальном базисе воору­
женных сил государства» 23). Однако, эта попытка спасти «про­
летарскую стратегию» хотя бы для будущего в свою очередь ока­
залась лицемерной.
Через 7 лет после начала споров о «единой военной доктри­
не», когда «материальный базис вооруженных сил государства»
далеко шагнул вперед, один из ратоборцев этой доктрины, Воро­
шилов, выступил на совещании секретарей воинских партийных
ячеек 27 марта 1928 г. с весьма интересными заявлениями. Воз­
ражая одному из ораторов, утверждавшему, что «нет вообще ни­
какой военной культуры, а есть единая пролетарская культура»,
Ворошилов стал оспаривать и существование «пролетарской
культуры вообще». «Вспомним, говорил он, как тов. Ленин в
свое время иронизировал над попытками искусственно вырастить
у нас пролетарскую культуру. На основе нашего материального
базиса не может быть создана пролетарская культура — для
этого нужен гигантский рост наших производительных сил и мощ­
ное развитие социалистического хозяйства... Таким образом, не­
прав тов. Коган, когда он заявляет о наличии у нас развитой
пролетарской культуры. Владимир Ильич занимал такую же по­
зицию и в те времена (1921-1923 г. г.), когда у нас шла дискус­
сия о 'пролетарской стратегии, относительно- пролетарского воен­
ного искусства... Конечно, прав был тов. Ленин, полагавший, что
никакого специфического пролетарского военного искусства на
данной стадии нашего культурного- и экономического развития
быть не может». Тем не менее Ворошилов це может отказать се­
бе в удовольстии погордиться тем, что «мы имеем уже по многим
военным вопросам свое собственное пролетарское решение». В.
чем это «свое» и «пролетарское» заключается, Ворошилов не го­
ворит, но за то он обещает, что «мы сумеем создать со временем
■свое пролетарское военное искусство и свою культуру». Тут у
Ворошилова возникает блестящая идея:
31

«Что такое военная культура?» — спрашивает он и отвеча­
ет: «Это такое положение, когда мы не будем плевать в своих па­
латках, — а ведь въ них живут только военные, — когда мы су­
меем заседать на наших военных собраниях в таких условиях,
чтобы видеть друг друга на расстоянии по крайней мере пяти-ше­
сти метров (Ворошилов здесь имеет в виду крайнюю накурен­
номъ), когда мы будем уметь разбираться в вопросах, какова
роль и значение командиров, политработников, хозяйственников,
когда мы установим революционную дисциплину, не допуская
никаких извращений, когда усвоим опыт гражданской и миро­
вой войны и сумеем его применить в будущих боях за социа­
лизм и т. д. и т. п.» м).
Как мы видим, эта «военная культура» красной армии
означает опрятность с одной стороны и некоторую долю военных
знаний — с другой. Неужели в этом и заключается «свое соб­
ственное пролетарское решение»? Беспомощность и наивность
печальной российской отсталости сказываются в этих попытках
найти свое собственное, пролетарское, решение военных проблем
самым скорбным и наглядным образом.
В 1929 г. при Военно-Политической Академии имени Толма­
чева (ВПАТ) были организованы специальные курсы для под­
готовки т. н. «единоначальников», т. е. командиров, в руках ко­
торых об’единены как чисто военное, так и политическое руко­
водство соответствующими военными частями. Задача этих кур­
сов состояла в том, чтобы выпустить командира, способного прак­
тически приложить метод марксизма к военным проблемам. В на­
чале апреля 1930 г. состоялся первый выпуск этих курсов в чис­
ле 38 человек. И вот сам начальник Военно-Политической Акаде­
мии, А. Шифрес, вынужден был в торжественной статье, посвя­
щенной выпуску, признать: «Мы не сумели в достаточной степе­
ни не только ознакомить командиров-единоначальников с осно­
вами марксистской методологии, но и показать конкретное при­
менение ее в военном деле». Столь печальный результат автор
об’ясняет тем, что «мы были ограничены в этом отношении и
сроком и отсутствием необходимого опыта» “).
Дело, однако, не в отсутствии времени и опыта, а в отсут­
ствии достаточно твердого убеждения, что тайна специфического
«пролетарского военного искусства» вообще может быть найде­
на. Такой знаменитый марксистский буквоед, как Рязанов, зна­
ющий по крайней мере до тонкости литературу марксизма, ут­
верждает в цитированной уже статье, что «было бы наивностью
думать, что если марксизм является по преимуществу теорией
классовой борьбы пролетариата, то можно построить особенную

32

пролетарскую военную доктрину в противоположность буржуаз­
ной. Это такая же утопия, как создание пролетарской культуры
вообще». С другой стороны И. Славин в своей работе: «Общие
основы политической работы в красной армии» (ГИЗ 1928 г.)
утверждает, что красная армия «долго перед собой еще не поста­
вит задачи создания какой нибудь новой «пролетарской» (в смыслеле военно-техническом, а не политическом) системы в деле ор­
ганизации. вооружения, тактики и стратегии, — создания ново­
го «пролетарского» метода ведения войны». Против Славина вы­
ступает А. Геронимус. но его гнев направлен исключительно на
определение «долго». Ему это «долго» кажется обидным для марк­
систского благочестия военных спецов и для самой сущности саветкого строя, и он в 1929 г., на 12-м году существования «проле­
тарской» диктатуры откладывает поимку этой синей птицы уже
не на «долго» и).
Несчастье состоит в том, что и ловить то эту синюю птицу не­
кому. В 1929 г. ПУР произвел анкету среди советских военных
писателей, охватившую 243 авторов. Оказалось, что 45% всех ав­
торов происходят из дворян, духовенства и купечества. 81,5%
всех авторов прошли школу царской армии, из них на высших
и старших командных должностях 38,7%, в Ген. Штабе —
12,1%. Членов коммунистической партии среди авторов оказа­
лось 32,1%.
'оПри классовом подходе ко всякому виду интеллектуального
труда навряд ли перспектива создания пролетарской военной па­
уки может быть особенно утешительной при таком вот социаль­
ном составе работников советской военной литературы Недаром^
автор статьи, подвергшій данные анкеты детальному анализу, ме\
ланхолически замечает: «социальный состав наших авторов в маесе своей из рук вон плох». «Цифра сама по себе не увязывающая­
ся с 12-летним существованием красной армии» и).
История всех этих военно-коммунистических исканий, когда
беспомощно наивных, когда смешных даже по собственным приз­
наниям коммунистов, а когда и трагических, в конце концов яв­
ляется только отражением всей противоречивой проблематики
коммунистической диктатуры. Вот уже 13 лет она мечется в по­
исках социалистического решения экономических, политических
и культурных проблем исполинской 150-миллионной державы,
превращая страну и народ в грандиозное опытное поле для бе­
зумно рискованных экспериментов, и всякий раз терпит неудачу
и вносит величайшее расстройство в народную жизнь как только
прилагательное: «коммунистическая» — становится для нее

33

Э

столь же серьезным заданием, как существительное; «диктатура».
Коммунизм терпит поражения, диктатура одерживает победы.
Таков же смысл и процессов, происходящих в красной ар­
мии. Мы еще увидим ниже, как социализм и коммунзм в ней со­
вершенно не удались, зато весьма пока удается диктатура. Ана­
лиз системы вооруженных сил СССР и их организация дает в
этом отношении чрезвычайно поучительный материал.
К нему мы сейчас и обратимся.

Глава вторая

ЧТО ТАКОЕ “КРАСНЫЙ МИЛИТАРИЗМ”?
Армия революции и армия порядка и отечества. Отношение больше­
визма и современного социализма к проблеме организации вооружен­
ных сил. Отказ большевизма от принципов чистой милиции и от
партийно-пролетарской армии. Отказ от выборности команднаго со­
става. Переход к системе всеобщей воинской повинности. Квазимилиционная система в строительстве вооруженных сил СССР. Огра­
ничения для “нетрудовых элементов”. Военные формирования для
борьбы с “внутренним врагом”. Войска ОГПУ, ЧОН, Войска конвойной
стражи, ВОХРА. Численность состава войск, предназначенных для
борьбы с врагом внутренним, должна превысить численность кадровой
армии, предназначенной для борьбы с врагом внешним. ВКП —■ хозяин
красной армии в целом и в мельчайших ее подразделениях. Система
партийно-политического оплетения красной армии. Смешение высших
военно-оперативных и руководящих органов с органами партийно­
политическими и господство последних над первыми. Партийно­
политический аппарат в организации полковой единицы. Коммунисти­
ческая партия в системе розыскных и карательных органов красной
армии. Особые отделы ОГПУ в красной армии. Превращение армии в
рабоче-исполнительский инструмент партии и гражданской админи­
страции. Армия бесплатных деньщиков. Как это отражается на чисто­
военной работе армии. Методы милитаризации населения. Осовиахим.
Милитаризция профсоюзов. Милитаризация детей и женщин. В России
нет “красного” милитаризма, но есть милитаризм диктаториальный.

I
Как должна строиться красная армия, чтобы быть вполне
надежным и гибким инструментом для разрешения тех совер­
шенно особых наступательных задач социалистического и рево­
люционного характера, которые на нее возлагаются теорией
«мировой пролетарской революции»? Может ли армия с такими
революционными задачами быть армией постоянной, армией ка­
зарменной, армией всеобщей воинской повинности? Или иными
словами: может ли армия, имеющая столь резко отлччную зада­
чу, в основном прямо противоположную задачам армии буржуаз­

35

ного мира, походить по общим принципам своего построения а
комплектования на армии отвергаемого мира?

Если относиться к революционно-социалистическим задачам
красной армии не как к агитационному украшеню и устраше­
нию, а как к серьезному выражению самой ее целевой сущности,
то на все эти вопросы необходимо дать отрицательный ответ.
Кадры революции нельзя мобилизовать принудительно, кадры
революции нельзя подвергать разлагающему и размагничиваю­
щему революционный пафосъ воздействию долгого и бездействен­
ного казарменного сидения. Наконец, кадры революции нельзя
подвергать неразсркдающей и абсолютной дисциплине постоян­
ной армии, являющейся коренным противоречием с дѵхом рево­
люции, даже в строго организованных его воплощениях. В са­
мом общем виде необходимо сказать, что кадры «революции» л
«интернационала» не могут быть рекрутированы и организова­
ны, как рекрутированы и организованы кадры «порядка» и «оте­
чества».
Несомненно и зап.-европейск. социалистическая мысль да­
леко ушла в вопросах об организации военных сил от тех концеп­
ций и представлений, какие характерны были для исключитель­
но оппозиционной политики и тактики социалистических партий
в эпоху, предшествовавшую мировой войне. Непримиримость к
некоторым формам организации военных сил, кроме народной
милиции, сменилась более опортунистическим решением в за­
висимости от условий места и времени. При этом даже такая оди­
озная прежде форма, как постоянная и притом еще наемная ар­
мия, не только не встречает принципиального отрицания, но на­
ходит иногда даже положительную оценку.
Тем не менее при всем этом разнообразии социалистических
взглядов на строение вооруженных сил, все они исходят из од­
них и тех же принципов. Речь идет только об армии националь­
ных задач, только об армиии обороны. Никакие положительные,
хотя бы и революционные, задачи на армию не возлагаются.
Пацифизм составляет основной тон во всех социалистических
концепциях вооруженных сил.
Все это не имеет ничего общего ни с военной практикой и
ни с военной теорией большевизма. А то общее, что в этом вопро­
се у него когда-то с социализмом было, исчезло в первые же ме­
сяцы после победы. Сначала военная мысль большевизма не мог­
ла мириться с идеей постоянной армии, комплектуемой на основе
всеобщей воинской повинности. Слишком свежи еще были воспо­
минания социалистической юности, и необходмо было считаться
36

со своими неосторожными обещаниями уничтожить армию, поли­
цию, и все иные формы государственного насилия.
Состоявшийся 27 ноября 1917 г. с’езд по демобилизации ста­
рой армии устанавливает принципы организации новой армии.
Она должна быть «социалистической» и комплектоваться «путем
добровольного вступления по рекомендации революционных со­
циалистических партий и рабочих, солдатских и крестьянских
организаций». 23 декабря опубликовывается соответствующая
инструкция. Ночью 31 декабря 1917 г. ЦК коммунистической ’
партии принимает на своем заседании новое положение о крас- ■
ной армии, гласящее: «Красная армия есть армия рабочих и
крестьянъ. Она строится на основе добровольного вступления
революционно сознательных рабочих и крестьян. Она борется за
интересы трудящихся всего мира и служит поддержкой революци во всем мире. Красноармейцы состоят на службе у государ­
ства и получают от него содержание». Но уже через две недели
декретом совнаркома от 15 января 1918 г. уничтожается назва­
ние «социалистическая». Отныне она именуется «рабоче-кресть­
янская». Сохраняется, однако, принцип добровольности и реко­
мендации из числа «наиболее сознательных и организованных
элементов трудящихся классов». Для чего эта армия создается?
Для того, чтобы служитъ «фундаментом для замены постоянной
армии всенародным вооружением и поддержкой для грядущей
социалистической революции в Европе»
Однако, все эти революционно и социалистически звучащие
формулировки имеют весьма слабое отношение к действительно­
сти. Принцип добровольчества быстро проваливается. «Итоги ;
всей кампании по вербовке добровольцев выразились к концу
февраля 1918 г. в цифре всего в несколько десятков тысяч че­
ловек» 2). 29 мая ВЦИК издает постановление о немедленном
переходе «от добровольческой армии ко всеобщей мобилизации
рабочих и крестьян» и с 12 июня начинается ряд принудитель­
ных мобилизаций в разных частях России. 29 июня декретом сов­
наркома военно-обязанными объявляются все мужчины в возрасте
от 18 до 49 лет. К 1 ноября налицо уже принудительно мобили­
зованная армия. Насколько она «социалистическая», видно из
того, что среди мобилизованных 297.000 человек находится
110.000 унтер-офицеров и 23.000 офицеров и военных чиновни­
ков царской армии. С выборным командным составом поконче­
но еще раньше декретом ВЦИК от 29 апреля 1918 г.г).
На УІП с’езде РКП будущий полпред Сокольников следу­
ющим образом мотивировал это упразднение прежних революцион­
ных вольностей. «Мы были за выборность, когда мы восстановля-

ли солдат против верхов, которые служили царскому, помещи­
чьему и буржуазному режиму. Мы восстановляли их потому , что
требованием смещения командного состава мы выносили вотум
недоверия той системе, которая была в старой армии. Теперь при
режиме пролетарской диктатуры отменять тот командный состав,
который назначен ею, значило бы выносить вотум недоверия этой
власти».
Программа РКП, принятая на том же с’езде, воспроизводит
грациозный цинизм Сокольникова с еще большим совершенством.
Мы в соответствующем пункте читаем: «Требование выборности
командного состава, имевшее огромное принципиальное значение
по отношению к армии буржуазной, где командный состав подби­
рался и воспитывался, как аппарат классового подчинения сол­
дат и через посредство солдат, трудовых масс, теряет совершенно
свое принципиальное значение по отношению к классовой рабо­
чей и крестьянской армии. Возможная комбинация выборности
и назначения диктуется революционной классовой армии исклю­
чительно практическими соображениями и зависит от достигну­
того уровня формирования, степени сплоченности частей армии,
наличия командных кадров и т. п.» *).
Таким образом, требование выборности имеет принципиаль­
ное значение, когда его нужно пред,явить другим, и теряет свое
принципиальное значение, когда нужно осуществлять его самим.
Что касается «возможной комбинации выборности и назначе­
ния», то это требование программы и через 12 лет остается «клоч­
ком бумаги». Никаких «комбинаций» указанного рода в красной
армии и помина нет. Кончается пора мечтательно юности, и У
с’езд сов. (4-10 июля 1918 г.) в специальной резолюции заявляет:
«Период случайных формирований, произвольных отрядов, ку­
старнаго строительства должен быть оставлен позади... Рабочая п
крестьянская армия должна быть построена так, чтобы при на­
именьшей трате сил и средств давать наибольший результат, а
это возможно только при планомерном применении всех выводов
военной науки, как она вышла из опыта нынешней войны» ®).
Наука-наукой, но все же есть принципы. Как они отражают­
ся в строении армии? Никак. Отражаются они только в резолю­
циях, декларация и т. п. УН с’езд. коммунистической партии
решительно проводит в своей резолюции принцип милиции, осно­
вываясь на том, что Ленин писал: «Народу нужно поголовно
учиться владеть оружием и поголовно входить в милицию, заменя­
ющую полицию и постоянную армию ’). (Курсив мой). Одна
ко, уже следующий УШ с’езд в марте 1918 г. откладывает эту ми­
лицию на предбудущие времена «в связи с уничтожением клас38 ,

сов». Пока же красная армия, «будучи классовой по своему со­
циальному составу, является не милиционной, а «постоянной»,
«регулярной» по методам формирования и обучения». Правда,
и здесь отдается дань розовой юности и выражается пожелание,
чтобы армия строилась «внеказарменным по возможности путем,
т. е. в условиях, близких к трудовой обстановке рабочего класса».
Однако, никаких реальных форм эта «внеказарменность» не при­
нимает. Проходит еще один год гражданской войны и IX с,езд в
апреле 1920 г. вновь говорит о «советской милиционной армии»,
сущность которой «должна состоять во всемерном приближении
армии к производственному процессу». Милиция эта должна быть
построена «на территориальных началах со все более короткими
сроками обучения». Однако, тут же имеется и характерная ого­
ворка: «этот переход к милиционной системе должен иметь ха­
рактер необходимой постепенности ’)•
Все это были только благие пожелания и притом с не осо­
бенно серьезными намерениями. X с’езд партии выслушивает уже
целый ряд предложений об окончательном отказе от идеи мили­
ции. И хотя резолюция с’езда горделиво заявляет, что «по вопро­
су о милиционной системе у партии нет никакого основания пере­
сматривать свою программу», однако — «на ближайший период
основой наших вооруженных сил должна явиться нынешняя крас­
ная армия». Милиция
музыка будущего. «Формы, методы и
темп перехода’ к милиции целиком зависят от международной и
внутренней обстановки, от продолжительности передышки, вза­
имоотношений города и деревни». Историк красной армии, А.
Геронимус, замечает по этому поводу: «строить милиционные ча­
сти при размычке между рабочим классом и крестьянством, в го­
лодных городах и деревнях, где бушевал бандитизм, при разру­
шенных путях сообщения, в условиях общего ослабления сил
пролетарской диктатуры — значило бы своими же руками воору­
жать враждебную пролетарскому государству мелко-буржуазную
стихию. Разумеется, эта стихия проникала в ряды кадровой крас­
ной армии. Но здесь рабочий класс и партия располагали боль­
шим арсеналом средств воздействия на крестьянское большинство
армии для сохранения ее как орудия пролетарской диктатуры.
Вот почему укрепление кадровой армии было делом куда более
легким, чем дело создания новых милиционных частей».
Так было заброшено куда более трудное дело : оставаться вер
ным своим милиционным принципам — и взялись за дело куда
более легкое: создание постоянной, кадровой, регулярной казар­
менной армии. Осенью 1922 г. происходит совещание начальни­
ков политических отделов округов и агитпропработников и здесь

39

идея милиции сдается в архив де слушного часа мировой рево­
люции, после которой и вообще никакой армии не надо будет.
Согласно резолюции этого совещания работу в красной армии
надо «вести на основе идей необходимости РСФСР постоянной
красной армии и флота на весь период, в котором она находит­
ся в капиталистическом окружении» s).
Начавшееся лишь в 1923 г. образование территориальных
частей имело уже весьма мало общего с прежними милиционны­
ми идеями. При том условии, что ежегодно достигают призыв­
ного возраста 800 тысяч годных молодых 'людей, двухлетний
срок службы дал бы кадровую армию в 1.600.000 человѣк. Со­
держать такую армию для финансово и экономически истощенной
страны было бы совершенно непосильным, да в этом навряд ли
имеется надобность даже с точки зрения самых перепутанных
большевиков. Поэтому выход нашли в смешанной системе: соз­
дали кадровую армию в 562 тыс. человек и рядом с ней террито­
риальные части. Остальную молодежь призывного возраста вклю­
чают в сложную систему вневойскового обучения. Но и в террито­
риальных частях имеется значительный кадровый состав и таким
образом перед нами вместо милиции своеобразная помесь —
псевдо-милиция.
Впрочем, и сами большевики смотрели на создание террито­
риальных частей, не как на реализацию программы милиции, а
как на мероприятие по части экономии государственных финан­
сов. М. Фрунзе, проведший военную реформу 1925 г., сам это под­
черкнул, говоря, что «для ближайшего периода основой наших
вооруженных сил может явиться только постоянная армия». Что
же касается перехода к милиционной системе, то она «допустима
только в той мере, в какой она облегчает сокращение государ­
ственных средств и не подрывает способности красной армии к
разрешению активных задач».
От «активных задач» в стиле революционно-наступатель­
ных войн красная армия фактически отказалась, однако, прин­
цип кадровой армии со псевдо-милиционными частями прочно
вошел в инвентарь «диктатуры пролетариата». При этом разви­
тие территориального строительства фактически шло в разрез с
общей установкой партии и с решением 8-го с’езда партии о
приближении и связи территоральных формирований с индустри­
альными центрами страны, где имеется густое пролетарское насе­
ление, долженствующее заразить территориальные части революци­
онно-социалистическим духом. Эти части стали организовывать в
крестьянских районах Украины, Белоруссии и Закавказья, в райо
нах «с крайне незначительной рабочей прослойкой». Сделано это
40

было по соображениям чисто. стратегическим — «создание воз­
можностей быстрого под’ема в армию населения в пограничных
районах» ’)•
Так была создана современная красная армия. Что в ее
организации нет ни грана «коммунизма» или «социализма» —
об этом достаточно свидетельствует чувствительный на такие ве­
щи реактив эмигрантских военных изданий. Так, в «Русском Ин­
валиде» (№ 1 1930 г.), стоящем на страже традиций царской ар­
мии, мы находим следующую оценку системы комплектования:
«Не следует думать, что полумилиционный характер красной ар­
мии в какой бы то пи было степени связан с милиционными те­
ориями социализма. Вопрос этот решен в красной армии исклю­
чительно с точки зрения военной целесообразности и финансо­
вых возможностей советского союза... Нельзя сказать, чтобы эта
система не отвечала реальной обстановке, в которой сейчас находитя СССР. При громадной численности населения Росси и ее,
доведенной коммунизмом до нищеты бедности, навряд ли можно
найти более отвечающую этим условиям систему комплектова­
ния».
Необходимо, однако, иметь в виду, что эта «полумилиция»
с сильными кадровыми прослойками не обходится так дешево,
как можно было думать. Въ течение 5 лет красноармеец тер­
риториальных частей находится под ружьем 8 месяцев. И вот
8-месячное содержание красноармейца территориальной части
обходится в 54,5 процентов 24-месячного содержания красноар­
мейца кадровой части. Навряд ли «качество продукции» терри­
ториальных частей оправдывает такую диспропорцию в «себе­
стоимости» того или другого красноармейца. Центр экономии
лежит больше в т. н. «вневойсковом обучении». Из ежегодного
призыва в 800 тысяч годных молодых людей 260 тысяч идут
в кадровые части, 200 тысяч — в территориальные и 340 ты­
сяч — во вневойсковое обучение длительностью в 6 месяцев в
течение 5 лет “).
Распределение всего призываемого контингента по указан­
ным трем видам военной службы совершается на основе подбо­
ра в кадровые части наиболее благонадежных элементов, наи­
более «пролетарских» и т. и. Таким образом, территориальные
части, в которых, согласно идеологии, и должен был выразиться
дух «пролетарской революции», состоят как раз из человеческо­
го материала «второго сорта» в социальном прейс-куранте со­
ветской власти.
О былых, чисто классовых пролетарских концепциях стро­
ения красной армии отдаленно напоминает только тот основной
41

РОССИЙСКИ "
j
ГОСУДАРСТВЕННАЯ.
бЙЦЦИОТЕКАі

пункт закона 8 августа 1928 г. о воинской повинности, который
гласит: «Защита СССР является обязанностью каждого гражда­
нина СССР. Защита ССР с оружием в руках ведется только
трудящимися. На нетрудящихся возлагаются иные обязанности
в деле защиты страны». Итак, воинская повинность является все­
общей для всех граждан без всякого различия их социального
положения, по оружие дается тольке в руки трудящихся. В этой
последней оговорке и выражается вся «Классовость», «револю­
ционность» и «краснота» армии. Каков ее реальный смысл?
По существу та часть населения, которая лишена права на
защиту СССР «с оружием в руках», всецело входит в разряд
граждан, лишенных избирательных прав (т. н. «лишенцы»). По
различным косвенным указаниям эти лишенцы едва ли превы­
шают 8% всего числа избирателей. Но в молодых призывных
возрастах, которые нас в данном случае интересуют, процент «не­
трудящихся» и, следовательно, лишенных прав на оружие, гораз­
до ниже, чем в старших возрастных группах. Громадные массы
молодежи, даже непосредственно происходящие от «нетрудящих­
ся» родителей, сами являются и по существу и по букве советско­
го законодательства трудящимися. Кроме того, в СООР чрезвычай­
но распространена мимикрия под «трудящихся»: достаточно сказать, что в большевистских профсоюзах состоит более 11 миллио­
нов членов, и все это по большевистской табели о социальных ран­
гах — «трудящиеся». Уже одна эта исполинская цифра членов
профессиональных союзов показывает, как велика эта социальная
мимикрия и как условен этот термин «трудящийся» в СССР.
Таким образом, процент молодых людей призывного возраста,
лишенных прав на оружие, является совершенно ничтожным,
совершенно не дающим права считать красную армию и метод
ее комплектования «классовыми». Мы ниже, въ главе о социаль­
ном составе красной армии, увидим, что эти формальные пре­
грады для вступления в армию «чуждых элементов» в значитель­
ной степени недействительны. В итоге мы должны придти к за­
ключению, что красная армия комплектуется в общем и целом
на тех же основаниях, на которых комплектуются все армии ми­
ра, построенные на основе всеобщей воинской повинности.

II

Необходимо, однако, иметь в виду, что кроме постоянной ар­
мии в 562 тысячи человек и территориальных частей, которые
во время сборов составляют гораздо большую находящуюся под

42

оружием и в казармах массу, имеется в СССР еще одна значитель­
ная постоянная армия, не входящая в общий подсчет. Это т. н. вой­
ска ОГПУ (Общесоюзного Государственного Политического Управ
ления). Силы войск ОГПУ определяются в 120.000 человек, ор­
ганизованных по тому же типу, что и красная армия. В войсках
ОГПУ представлены все виды оружия и кроме того еще такие
виды оружия, каких нет в красной армии. Это специальные ко­
манды блиндированных автомобилей, сконструированных специ­
ально для сражения на городских улицах. Заслуга в деле воору­
жения войск ОГПУ этими усовершенствованными орудиями граж­
данской войны принадлежит, насколько нам это известно, гер­
манской военной технике.
Войска ОГПУ -— типичная армия политической охраны и
усмирения. Уже самое ее состояние при таком, внушающем ужас
террористически-сыскном учреждении, как ГПУ, достаточно
иллюстрирует назначение и роль этих войск. Это янычары дикта­
туры и даже в запуганной и придавленной России войска эти в
народе именуются «жандармами», что здесь имеет гораздо бо­
лее одиозный смысл, чем термин «жандарм» во Франций, Австрии
и других европейских странах. Режим царского самодержавия
вложил в этот термин весьма отвратительное содержание, и оното вспоминается при встрече населения с представителями военно-терроритической формации ОГПУ. Традиции самодержавия
в этом отношении получили дальнейшее блестящее развитие.
Способ комплектования войск ОГПУ принаровлен к их спе­
циальному назначению. Сюда берут обыкновенно отслуживших
красноармейцев, проявивших особое усердие во время прохожде­
ния службы по части внутреннею наблюдения за товарищами.
Далее, в войска. ОГПУ принимаются выдержанные коммунисты
по особой рекомендации. Затем кадры войск ОГПУ составляются
еще из членов специальных чекистских отрядов, действовавших
во время гражданской войны. -Срок службы в войсках ОГЛУ нор­
мально двухгодичный. Но за этими войсками так ухаживают, чи­
ны их, даже рядовые, пользуются такими льготами и преимуще­
ствами, что соблазн сверсрочной службы очень велик и значитель­
ные кадры войск ОГПУ состоят как раз из сверхсрочников. От­
носительно высокое жалованье, высокие нормы пищевого, квар­
тирного и обмундировочного довольствия, сознание своей аристо­
кратической привилегированности в системе общественной
иерархии СССР — все это достаточные приманки. На парадах,
устраиваемых в Москве по высокоторжественным дням с участи­
ем иностранных дипломатических представителей и всего совет­
ского коммунистического нобилитета, войска ОГПУ проходят в

13

превосходном обмундировании и с блестящей выправкой отдель­
ными от частей красной армии соединениями.
Тем не менее, в военно-административном отношении эти
войска подчинены командующему военным округом. ОШУ эти
части подчинены только в оперативном и политическом отноше­
нии. Конечно, их необходимо зачислить в общй баланс постоян­
ной армии СССР. Однако, войска эти созданы больше для тыла,
чем для фронта. Их задача заключается меньше всего в защите
родины от врага внешнего и больше всего в защите советской дик­
татуры от врага внутреннего. Мы увидим ниже, как велико зна­
чение этой задачи в общем балансе советского милитаризма.
К системе вооруженных сил СССР должны быть причислены
отряды «ЧОН» (Части Особого Назначения). Рекрутируются они
исключительно среди членов коммунистической партии на осно­
ве обязательной партийной повинности. Временами они созыва­
ются на учебные сборы вне кадров красной армии. Здесь также
представлены разные виды оружия. В случае их призыва к ак­
тивным действиям они подчиняются ОГПУ, с одной стороны, и
командующему военным округом — с другой. По существу и от­
ряды ЧОН являются отрядами внутренней охраны для борьбы
с контр-революцией. Данные об их численности в большевистской
литературе найти невозможно. Но она должна быть весьма
большой, принимая во внимание, что по данным последней пар­
тийной переписи 1927 г. в коммунистической партии состояло
785.208 членов и 425,746 кандидатов. Среди них женщины со­
ставляли всего 13,7 проц. “). Мы, впрочем, далее увидим, что
советский милитаризм широко захватил в сферу своей организа­
ции и женщин.
Кроме указанных военных образований система вооружен­
ных сил СССР включает еще и целый ряд других соединений, ме­
нее значительных по формально возложенным на них задачам, но
фактически весьма увеличивающих военные резервы диктатуры,
предназначенные для борьбы с внутренним врагом.
Сюда принадлежат т. н. «войска конвойной стражи». Задача
их заключается в охране мест заключения и сопровождении аре­
стованных. Но в отличие от всех других стран, где роль и числен­
ность их весьма скромны,в СССР они сведены в большие воинские
соединения — дивизии, бригады, полки, имеют свое Централь­
ное Управление, свой отдельный штаб и все другие отделы боль­
шого военного организма. Войска конвойной стражи проходят
специальные учения, во время которых они упражняются в та­
ких интересных -операциях, как «сопровождение арестованного
41

среди враждебно настроенной толпы» , «массовое выселение клас­
совых врагов» и т. п.
Примерно до 100.000 человек организовано в отряды т. н.
«ВОХРА» (военнизированная охрана). Состоит она из «стрел­
ковой охраны путей сообщения» и «военнизированной охраны
промышленных предприятий». Комплектуется она на основе най­
ма, с обязательством служить не менее двух лет, из младших
командиров и красноармейцев кадровых частей, уволенных в
долгосрочный отпуск. Организована она по военному и в ней
действуют все уставы красной армии. Как правило войска ВОХ­
РЫ подчинены старшему начальнику войск ОШУ в каждом дан­
ном районе. В связи с усиленной коллективизацией крестьян­
ских хозяйств, вызвавшей весьма напряженное положение в де­
ревне, были скомплектованы еще особые отряды ВОХРЫ по охра­
не коллективных хозяйств.
Оценивая всю систему военной охраны внутренней безо­
пасности в целом, один из знатоков красной армии приходит к,
следующему заключению: «Такой системы никогда не имело ни
одно правительство на протяжении всей истории человечества.
Ни янычары средневековой империи оттоманов, ни преторианцы
римских цезарей, ни военная монархия древней Ассирии не на­
кладывали на жизнь народов такого отпечатка всеоб’емлющето
принуждения и террора, каким сейчас по справедливости могут
гордиться большевики» “). В этом отношении советский мили­
таризм безусловно вполне самобытен. Факт таков, что во всей
системе военных сил советской власти кадры, предназначенные
для борьбы с внутренним врагом, значительно превышают чис­
ленность кадров, предназначенных для борьбы с врагом внеш­
ним. Приходится отсюда заключить, что опасности, грозящие
советской власти со стороны собственных граждан, она оцени­
вает значительно выше, чем опасности, грозящие СССР со сто­
роны «мирового империализма» и «мировой контр-революции».
Этим объясняются и такие особенности в самом строении
красной армии, которые опять-таки не встречаются нигде в ми­
ре и честь разработки и применения
которых принадлежит
исключительно своеобразному гению русского коммунизма.

•

III
Здесь прежде всего необходимо уяснить себе роль комму■ нистической партии во всей жизни красной армии. Для этого
î полезно будет дать слово одному из видных партийно-политичес-

I

45

кит деятелей красной армии, Н. Харитонову, выпустившему на
эту тему весьма толковую и поучительную работу.
У
Во главе этой работы стоит изречение М. Фрунзе: «Поли­
тическая работа была и всегда будет у нас основой нашего воен­
ного строительства». А заканчивается работа другим изрече­
нием того же автора: «Политические органы были, есть и будут
одной из основных баз нашего военного строительства» “). Да­
лее мы читаем: «ВКП -— основная организующая сила РККА...
Вся полнота руководства в армии принадлежит рабочему классу
и его авангарду — ВКП... На всем протяжении существования
красной армии в период боевой ее работы и в годы мирного
строительства коммунистическая партия непрерывно руководила
и руководит жизнью армии на всех важнейших ее этапах. Во
время гражданской войны Центральн. .Комитет ВКП был под­
линным «генеральным штабом» армии. Он не только направлял
все дело строительства вооруженных сил, но в самые ответствен­
ные и тяжелые моменты принимал непосредственное участие в
разрешении важнейших стратегических вопросов. Таким же «ге­
неральным штабом» красной армии Центральный Комитет пар­
тии остается и поныне, устанавливая основные пути дальней­
шего развития армии... Решениями партии определялись и опре­
деляются не только важнейшие этапы в военном строительстве,
но и отдельные мероприятия в жизни армии... Красная армпя
обладает совершенно особой, ей одной присущей, системой внут­
ренних организующих сил... Эта система должна обеспечить ру­
ководство армией — в подавляющем большинстве крестьянской
[ — за рабочим классом в лице его авангарда — ВКП... Основой
красной армии бесспорно является ее коммунистический стер\ жень, ее партийная организация» и).
Схемы партийных и политических органов,
оплетаюших
красную армию (см. приложения), наглядно изображают эти
особенности в строении красной армии. Схема N. 2 показывает
нам, что верховным органом красной армии является централь­
ный комитет ВКП. Он хозяин красной армии. При этом надо
иметь в виду, что сам ЦК ВКП формально, по букве конститу­
ции, не является правительственным учреждением. В конститу­
ции СССР и сама ВКП и ее центральный комитет не упомянуты
ни одним словом. В официальном учебнике советской конститу­
ции партия признается силой, «о которой молчит наша консти­
туция» 1S). Ни от одного из органов, в этой конституции упоми­
наемых, ЦК ВКП не зависит и с ним формально не связан, с
другой стороны, согласно конституции, никакой из этих органов
не зависит и не подчинен ЦК ВКІІ. Формально ЦК ВКП является

46

не публично-правовым, а частным, «общественным» органом,
связанным дисциплинарными и организационными узами только
с теми 0,83 населения СССР, которые входят в коммунистическую
партию (1.211.000 членов и кандидатов партии и 146.000.000
населения в 1927 г.).
И вот такой, конституционно как бы экстерриториальный,
орган стоит во главе вооруженных сил государства. Уже одно
это обстоятельство говорит ясно о том, насколько исключительно
самобытной, нигде и никогда в мире невиданной, является орга­
низация красной армии. Но эта главенствующая роль юриди­
чески и конституционно экстерриториального органа не является
только декорацией. Схемы Jê 1 и 2 показывают, что это главенст­
во вполне реальное, проникающее до мельчайших ячеек красной
армии.
В прямом подчинении у ЦК ВИП находится с одной сто­
роны революционно-военный совет СССР (РЕВВОЕНСОВЕТ) и
с другой, политическое управление РККА (ПУР). Реввоенсовет
является центральным органом армии, совмещающим в себе как
чисто военные, так и политические задачи. Председателем его
является экс официо комиссар по военным и морским дейам,
с октября 1925 г. К. Ворошилов. Он одновременно является обя­
зательно и членом ЦК ВКП. Реввоенсовету подчинен штаб РККА
и ряд центральных управлений армии. Одним из них является
Политическое Управление РККА (сх. Л» 3). Являясь отделом Рев­
военсовета, ПУР одновременно является и военным отделом ЦК
ВКП, находясь в то же время в подчинении у Реввоенсовета.
Председатель ПУР’а одновременно является и членом Реввоен­
совета и членом ЦК ВКП. Вся политическая и партийная работа
в красной армии нахбДйтся в непосредственном заведывании
ПУР’а. Нисходящая линия политического управления армии
идет следующим образом: ЦК ВКП, ПУР, ПУОКР (Политическое
управление округа), ПО ДИВ (Политический отдел дивизии),
Полковой политаппарат. Во главе каждого этого разветвления
стоит начальник, а в полку — комиссар полка (сх. № 2).
В полку организация ПУР,а представляет собою необычайно
сложную и взаимно переплетающуюся сеть учреждений, как это
видно из схемы A'ù 4. Представителю ПУР-а — военному комис­
сару полка, непосредственно подчинено полковое бюро ВКП —
по линип партийной, и полковой клуб с назначаемым начальни­
ком его — по линии просветительной. От партийного полкового
бюро идет нисходящая линия всяких, подчиненных ему учреж­
дений: полковое бюро комсомола, ротные ячейки ВКП, редак­
ционная коллегия ротной газеты. Каждая из этих организаций

в свою очередь разветвляется на ряд подчиненных им ячеек.
От начальника полкового клуба идет нисходящая линия к ле­
нинским уголкам, к полковой и ротным библиотекам и кабинету
политработы. Военный комиссар полка имеет в своем подчинении
ряд вспомогательных органов: комиссию связи, комиссию хо­
зяйственного содействия, заведующего обучением солдат грамоте
(«старший учитель») и тот же кабинет политработы. В ротах
военного комиссара полка представляет т. н. политрук — поли­
тический руководитель роты. Это центральное лицо, как бы рот­
ный ПУР. Ему подчинены ленинский уголок, ротная библиотека
и кроме того целый ряд т. н. «групповодов», ведущих полити­
ческие занятия с группами красноармейцев.
Вся эта густая сеть учреждений скреплена еще линиями
перекрестной связи. При этом вся система держится на громад­
ной власти ответственных секретарей, начальников, председате­
лей, являющихся лично ответственными за доверенные им обла­
сти работы, подчиненные высшим органам не толью) в порядке
партийной, но и чисто военной дисциплины. Коллегиальное на­
чало во всей этой системе партийно-политических органов иг­
рает в большинстве случаев исключительно декоративную роль.
Мы с этим встретимся еще в дальнейшем, когда мы рассмотрим
внутреннюю жизнь всей этой сложной системы.

ПУР стоит также во главе всей системы сыскных и судебно­
карательных органов красной армии (См. схему № 5). При
центральном, окружном, корпусном и дивизионном начальниках
или комиссарах политического управления армии состоят т. н.
«военно-политические совещания». По назначению своему это
своего рода армейские ГПУ. Недаром в семичленном централь­
ном военно-политическом совещании участвуют самые знамени­
тые деятели ГПУ. Эти военно-политические совещания непо­
средственно связаны по принадлежности с органами военной про­
куратуры и с военными трибуналами. С другой стороны, в эту
сыскную и судебно-карательную систему входят еще т. н. «осо­
бые отделы ОПТУ» со своими начальниками. Замечательно, что
эти особые отделы ОПТУ в красной армии в непосредственном
подчинении у соответствующих политуправлений не находятся.
Они в армии как бы совершенно независимая сила. Начальник
особого отдела ОГЛУ в армии подчинен непосредственно только
коллегии самого ОГПУ. Этому начальнику подчинены начальники
особых отделов в округе, корпусе и дивизии. Вся их оператив­
ная работа в армии происходит совершенно самостоятельно, и с
соответствующими политуправлениями они соединены не линией
подчинения, а линией «партийно-политического руководства». G
48

военно-политическими совещаниями при политуправлениях осо­
бые отделы соединены только линией «связи». В общем на каж­
дой территориально-иерархической ступени мы находим комби­
нацию из целых пяти сыскных и судебно-карательных органов:
Политуправление, военно-политическое совещание, особый отдел
ОГПУ, прокуратура и военный трибунал.
Этим, впрочем, не заканчивается система внутреннего на­
блюдения и розыска в красной армии. На схемах № 1 и № 2
мы видим еще линии подчинения и связи, идущие от и к цен­
тральной контрольной комиссии ВКП. Эта центральная контроль­
ная комиссия ВКП является верховным органом партии, кото­
рому подведомственны все дела о тех пли иных нарушениях
дисциплины, проступках, преступлениях и вообще антипартий­
ных действиях членов партии. Контрольная комиссия ВКП руко­
водит периодическими чистками партии и является как бы вер­
ховным трибуналом для разбора всех указанных дел. В красной
армии органами этой центральной контрольной комиссии являют­
ся т. н. «конфликтная комиссия» ПУР’а для вс-ей армии в целом
и «партийные комиссии» для округов и дивизий. Это весьма
могущественные учреждения, концентрирующие свою наблюда­
тельно'- розыскную работу исключительно в коммунистической
части армии. Судьба политработника армии и рядового комму­
ниста всецело находится в руках этих комиссий, вернее в руках
их секретарей, являющихся настоящей грозой для всех партий­
но-политических кадров армии. В пределах дивизии и военных
округов их реальная власть еще больше, так как здесь они сво­
бодны от подчинения местным органам ПУР’а и ( подчиняются
только его центральной конфликтной комиссии.

Такова в общих чертах сеть партийно-политического, кон­
трольно-следственного и судебно-карательного сплетения армии
со стороны коммунистической партии. При этом надо помнить,
что все эти органы не состоят при армии, как внешняя сила, по
входят в нее органической частью. Цитированный нами уже
И. Харитонов подчеркивает, «что штаты и бюджет партийно­
политического аппарата устанавливаются соответствующими ор­
ганами общеармейского управления, что работа партийно-поли­
тического аппарата протекает в общих рамках армейских уста­
вов, что политические работники армии, являясь лицами началь­
ствующего состава, пользуются соответствующими дисциплинар­
ными правами и т. д. Таким образом политорганы, являясь орга­
нами партийного руководства, в то же время входят в общую
систему армейского управления. В этом своеобразном сочетании
партийного аппарата с советским государственным аппаратом

49

заключается еще одна важнейшая особенность партийного строи­
тельства в армии». И далее мы узнаем, что «все основные момен­
ты жизни и работы частей, главнейшие директивы и приказы,
принципиальные вопросы — все, сколько-нибудь важное и зна­
чительное подготавливается,
разрешается и прорабатывается
различными армейскими учреждениями при ближайшем участии
политического аппарата... Политические органы участвуют в та­
кой важнейшей отрасли руководства, какой является подбор на­
чальствующего состава. Политические органы входят во все атте­
стационные комиссии, определяющие пригодность командира к
работе в той или иной должности. Самые аттестации, дающие
основную оценку всех личных качеств командира, также состав­
ляются при участии политического аппарата. Теснейшая увязка
с работой всех армейских органов, непрерывное участие в дея­
тельности войсковых штабов и командиров дают политическому
аппарату возможность проводить партийное влияние во всех об­
ластях жизни красной армии» “).
Таким образом у коммунистической партии есть сотни орга­
нов и десятки тысяч агентов, могущих влиять самым интенсив­
ным образом на малейшие проявления жизни красной армии.
Является вопрос: а есть ли у красной армии, как воинской орга­
низации, возможность влиять на коммунистическую партию? Во­
прос этот крайне волнует коммунистические круги. Н. Харитонов
спрашивает: «Не ведет ли это вхождение партийно-политических
органов в состав армейского аппарата к стиранию их партийного
лица? Не превращает ли их это сочетание партийных и совет­
ских функций в простой придаток ко всей машине армейского
управления?» Ответ на эти тревожные вопросы получается успо­
коительный. «Вхождение политического аппарата в систему ар­
мейского управления сочетается с его полной организационнной
самостоятельностью. Политический аппарат имеет свою совер­
шенно самостоятельную и непрерывную линию руководства и
подчинения. ‘Все директивы и указания высших политорганов
идут непосредственно в нижестоящие звенья политического аппа­
рата. Вся отчетность и информация также непосредственно идут
но линии политического аппарата от нисших звеньев к высшимНазначения и перемещения всех политических работников в ар­
мии производятся исключительно политическими органами». Да­
лее мы узнаем, что «в 1924 г. в армии появились некоторые
тенденции к подчинению политорганов штабам. Однако, эти вред­
нейшие и опаснейшие тенденции были пресечены,в самом их
зародыше. Реввоенсовет СССР дал им решительный отпор, кате­
горически указав — «на необходимость сохранения самостоя­
50

тельного положения политорганов в организационном отношении,
тем самым заранее отвергая всякую возможность превращения
их в отделы штаба» ”).
Итак, картина получается ясная: партийные органы и аген­
ты составляют как бы армию в армии. Эта партийная армия
внутри общей, государственной армии, обладает громадной вла­
стью и безграничными полномочиями по отношению к государ­
ственной армии и вмешивается во всю ее жизнь самым тщатель­
ным и назойливым образом. Но государственная армия по отно­
шению к своей внутренней партийной армии никакой властью
не обладает. Живя внутри общей армии, питаясь ее соками и
силами, живя на ее средства, эта партийная армия совершенно
независима от того организма, на котором и внутри которого
она паразитирует.
IY

Эта, безусловно оригинальная, система построения армии
неизбежно порождает и оригинальные черты в содержании ее
деятельности. Тем, чем .занимается красная армия, не занимается
ни одна другая армия в мире. Заключается эта функциональная
особенность красной армии во включении ее в систему граж­
данских мероприятий власти и партии. По советской термино­
логии это называется «участием красной армии в мирном строи­
тельстве страны». Сущность этого интересного явления заклю­
чается в следующем.
При помощи партийно-политического аппарата, снабжен­
ного дисциплинированной властью, армия превращается в под­
собную и даровую силу гражданского аппарата управления. Нет
ни одной т. н. «кампании», проводимой советской властью и ком­
мунистической партией, в которую самым энергичным образом
не была бы втянута армия. Посевная кампания, хлебозагото­
вительная кампания, кампания по сбору с деревни различных
налогов, по распространению облигаций государственных зай­
мов, по коллективизации крестьянских хозяйств, по уничтожению
кулака, «как класса», по борьбе с религией и с духовенством,
по вовлечению населения в различные полуофициальные орга­
низации, по сбору «утильсырья» и т. д. — во все эти действия
и интересы гражданского управления армия втягивается самым
интенсивным образом. Во всем этом сказывается как бы хозяй­
ско-крепостная точка зрения: в казармах находится более полу­
миллиона здоровых людей, которых мы кормим, поим, одеваем,
доставляем различные удовольствия и облегчения —.должны же
51

они что-нибудь делать! Правда, они учатся защищать родину с
оружием в руках, но у них есть еще достаточно свободного вре­
мени кроме того. Воевать пока не с кем, если иметь в виду внеш­
него врага. Но есть множество внутренних врагов и множество
затруднений во внутренней политике. Естественно, что людей,
живущих на казенный счет, необходимо употребить на казенные
надобности.
Такова психология и таков расчет в деле превращения ар­
мии в рабочее орудие внутренней политики. Из воинских чинов
организуются всякого рода летучие отряды, которые во главе с
представителями политорганов выезжают в деревню в острые
моменты аграрной политики. Снабжены они литературой, оркест­
рами. киноаппаратами, но и менее мирными инструментами. По­
рою эти отряды занимаются мелкими видами демонстра­
тивной филантропии: подкуют бедняцкую лошадь, ротный
парикмахер острижет несколько деревенских ребят, ротный сле­
сарь починит плуг и т. п. При этом музыка, гармоника, агита­
ционная суета и прямое насилие против «кулаков», «богатеев»
и т. п. Особый вид использования красной армии для нужд адми­
нистрации — это массовая посылка писем в деревню с советами
и рекомендациями выполнить все распоряжения советской вла­
сти.
Построена вся эта система использования подневольных лю­
дей для целей власти на еле прикрытом насилии, на моральном
терроре, на тонко разработанной смене кнута и пряника в зави­
симости от обстоятельств. В результате, помимо огромной бюро­
кратической и партийной армии исполнителей, диктатура полу­
чает ещё и огромную военную армию исполнителей, имеющую
то преимущество, что она даровая, что над ней тяготеет стро­
жайшая военная дисциплина.
Использование стоящей и бездействующей армии для т. и.
«мирной работы социалистического строительства» — несомнен­
но идея оригинальная и может быть даже здоровая. Но она обла­
дает одним существенным недостатком: она невольно порождает
мысль о том, что в СССР солдат — это не свободный человек,
обязанный только обучаться военному делу, а крепостной, обя­
занный исполнять всякую работу, какую ему прикажут. Сегодня
стрелять, завтра разместить облигации государственного займа,
после-завтра выколачивать в деревне хлеб и налоги, потом высе­
лять кулаков, закрывать церкви, распространять коммунисти­
ческую литературу, участвовать в массовых режиссурах комму­
нистической партии, Цисать домой инспирированные властью
письма и т. д. и т. д.

52

Во всяком случае, когда деятели большевистской дикта­
туры усиленно подчеркивают, что красная армия в отличие от
всех других армий занимается совершенно мирной работой
«строительства», то в этих горделивых утверждениях кроется
несомненная правда. Вопрос же о праве на использование пер­
сонала красной армии для вневоинских задач и целей не может
быть в СССР даже и поставлен по самому существу того поли­
тического и общественного режима, который господствует в этой
стране.
Зато возникает другой вопрос и он порою волнует самих
руководителей красной армии: как отражается это превращение
армии в административно-гражданскую и партийную «прислугу
за все» на военной работе и военном совершенствовании самой
армии? Не подрывает ли это ее боевую силу п боевую подго­
товку? Нет ли тут опасного противоречия между этой подсобной
и главной ролью красной армии?
Интересно посмотреть, как руководители армии подходят
к этому щекотливому вопросу. 18 декабря 1929 г. НУР опубли­
ковал циркуляр, указывавший на то, что — «предстоящая весен­
няя сельско-хозяйственная кампания требует к себе исключи­
тельного внимания всей партии, комсомола, рабочего класса и
трудящегося крестьянства». Об’являлось, что «мобилизация ак­
тивности и самодеятельности красноармейских масс и начсостава
для всемерного содействия развертыванию сельско-хозяйствен­
ной кампании, дальнейшему росту колхозного движения и совхоз,
строительства является неотложной боевой задачей всех полит­
органов и парторганизации РККА». Предписывалось «для воз­
действия на деревню в направлении выполнения плана посевной
кампании организовать посылку красноармейских бригад, пи­
сем, практиковать издание стенных газет для переменного со­
става; при проведении зимних маневров или длительных поле­
вых выходов особое внимание уделять раз’яснению задач посев­
ной кампании и значения успешного выполнения кампании для
дальнейшего социалистического строительства, для выполнения
пятилетки в более короткий срок».
Немедленно военная пресса стала разводить пары и «Крас­
ная Звезда» писала: «Нет ни одной серьезной кампании, в кото­
рой красная армия не принимала бы самого широкого участия.
Иначе и не может быть — на то она красная армия! Но роль
красной армии не исчерпывается ее личным участием. Ее роль
значительно шире и глубже. Красная армия — могучая транс­
миссия, по которой движутся огромные приводные ремни от
партии и пролетариата, к многомиллионным трудовым крестьян­
53

|

ским массам. В этом особое значение красной армии. Мало про­
вести подписку на заем индустриализации в частях, надо через
красноармейцев перебросить эту кампанию в деревню» “).

% /

После циркуляра ПУР’а о посевной кампании последовало
строгое постановление Реввоенсовета от 31/1. 1930 г. о подго­
товке в армии 100.000 работников для колхозов и все это в
течение одного года. Наряду с этими «кампаниями» грандиоз­
ного размаха развертывались еще кампании менее планетарного
характера. А когда в итоге всех этих нажимов сверху в армии
стали забывать, для чего собственно армия существует, то вне­
запно, примерно с февраля месяца, затрубили сверху в другие
трубы: боевая подготовка на первом месте! Посыпались разобла­
чения и сверху начался разнос за манкирование задачами бое­
вой подготовки. Заглянем мельком в соответствующий материал.
«Мы не раз отмечали уже на страницах «Красной Звезды»
факты безобразного невнимания партийных организаций к бое­
вой подготовке. Мы указывали, что некоторые партколлективы,
увлекшись участием в социалистическом переустройстве деревни,
совершенно1 забыли об основной своей задаче — обеспечении
боевого совершенствования войск». И далее приводится пример
5 стрелкового корпуса, где политработники доказывали, что «в
настоящий момент невнимание к боевой подготовке это дело
естественное, ибо вся страна, а следовательно и армия, трудится
над основной задачей сплошной коллективизации, и уничтожения
кулака, как класса». Центральный орган армии против этого
протестует и указывает: «если бы не было угрозы нападения,
нам нужна была бы не армия, а крестьянские университеты,
совпартшколы, курсы для колхозников». Далее мы узнаем, что
к<с ведома и по просьбе партийной организации часть красно­
армейцев снимается с строевых занятий или даже откоманди­
ровывается из полковых школ для того, чтобы выполнить те
или иные нехитрые писарские функции в полкбюро, или укра­
сить ленуголок». Узнаем, что «занятия проходят вяло, неорга­
низованно. Дергание и отрыв от занятий командного состава и,
главным образом, политсостава на севещания и заседания —
явление массовое. На выходах рот и выездах батарей политруки
■присутствуют крайне редко». «Командование и политаппарат
полка выуживают лучших курсантов на всякую нестроевую ра­
боту» 19).
С отвлечением людей на всякие «кампании» и заседания
дело доходит до того, что «в N кавалер, полку ряд красноармейев, закончивших первую ступень обучения, только по одному разу
за три месяпа сидели на коне и произвели по три выстрела
54

из винтовки. В N кавполку есть красноармеец, один раз бывший
в строю за всю свою военную службу, ни разу не державший
винтовки в руках. Вообще на занятия красноармейцы выво­
дятся мало. Много людей болтается без дела». «Все заседания
партбюро происходили и происходят в часы строевых занятий.
Благодаря этому актив, начсостав снимают с занятий. Полит­
состав посещает только 50 проц, положенных занятий, несмотря
на совершенно недостаточную военную подготовку». «Мы выби­
раем в ответственные секретари парторганизаций отличных ко­
мандиров. Что получается через год-полтора? Этот товарищ яв­
ляется хорошим отсекром, но по военным знаниям начинает от­
ставать от остальных командиров». В полку издается печатная
газета. «Красная Звезда» дает ее описание: «В ней передовая
о весеннем севе, подпередовая о массовой работе агропохода,
еще статья о задачах агропохода, резолюция по коллективизации
сельск. хозяйства: речь наркома земледелия, статья об органи­
зации бедноты, еще об агропоходе и еще и еще. Чья это газета?
Деревенская? Колхозная? Нет. Называемся она «Бронепоездник» и издается партбюро N полка (Белорусок. Воен. Окр.)» ю).
Это не единичный случай, и в другой раз «Красн. Зв.» свидетельствует, что «наши военные газеты за последние месяцы
в большинстве своем потеряли специфическое лицо газет крас­
ной армии. В центре внимания военной печати остаются вопро­
сы колхозного строительства и подготовки кадров социалисти­
ческого переустройства. Выделяются выездные редакции с па­
хаными типографиями для обслуживания весенней кампании,
организуются агропоходы и специальные соревнования. А с та­
кой ли энергией окружные газеты ведут борьбу съ прорывами
на фронте боевой учебы»? И затем пессимистическое замечание:
«Мы часто забываем, что военное дело является основной про­
фессией кадрового состава, вооруженных сил. Ненормально поло­
жение, когда в некоторых частях московского гарнизона от 50
до 80 проц, начсостава занято по вечерам на учебе в граждан­
ских вузах и втузах» а).
Создалось такое положение, что для того, чтобы усилить
внимание к боевой подготовке, т. е. к той задаче, во имя которой
армия в мирное время только и существует, приходится эту
боевую подготовку повысить т. с. в чине и возвести ее в ранг
«кампании». Мы находим такое указание, что красноармейские
партийцы «сосредоточивают все свое внимание на отдельных,
проходящих в данный момент кампаниях, а о повседневном
наблюдении за боевой подготовкой забывают. Это, дескать, не
кампания, тут можно и повременитъ». Имея на_ лицо такие на-

55
- 3

строения, «Кр. Зв.» печатает язвительнейший фельетон, списан­
ный с действительности, под названием «Забытая кампания».
«Кипела работа. В деревне работали бригады. В ротах во
внешкольное и школьное время занимались кружки... В сбер­
кассе прибывали вклады... Во дворе радовала сердца хозяйствен­
ников гора отборнейшего утильсырья... По проведению ударных
кампаний полк шел первым не только в дивизии, но и пожалуй
в округе.
«И вдруг, совершенно неожиданно выяснилось, что N-ьтй
стрелковый по выполнению стрельб занял последнее место не
только в дивизии, но и пожалуй в округе. А по числу дисципли­
нарных проступков тоже первое место».
Ответственный секретарь «от имени бюро признал ошибки
и отмежевался в общем и целом». «Действительно от боевой под­
готовки мы отстали. Действительно этой самой подготовкой не
занимались. Но... тут голос секретаря зазвучал увереннее... Но
обратите, товарищи, внимание — такой ведь кампании не бы­
ло»! м).
Если это фельетон, то вот действительность. Артиллерийская
часть получила приказ выступить для борьбы с бандитизмом.
(Командир части на этот приказ ответил: «В виду того, что весь
командный политический, административный, красноармейский
и прочий состав части работает в селе по сбору пожертвований
в пользу красной казармы, — часть выступить в указанный срок
не может». Рассказывая этот случай, относящийся к 1922 году,
«Кр. Зв.» приводит параллели из современности. Среди них и
такая: «Недавно в одном полку дивизии проводилось большое
учение с нагрузкой, занявшее больше 2 рабочих дней. Учение
цмело целью проверить боевую готовность части. И вот некото­
рые товарищи ворчливо заявляли: Срывают всю плановую ра­
боту. Прямо работать некогда. То одно, то другое» и).
При таких условиях, когда боевая подготовка — это «то
одно, то другое», что мешает всяким кампаниям, ничего не
остается, как и боевую подготовку об’явить «кампанией». К та­
ким уродливым результатам приводит превращение красной ар­
мии в «прислугу за все» при административном и партийном
аппарате диктатуры.
Мы таким образом обнаружили достаточно много глубоко
оригинальных черт, характеризующих строение и функции крас­
ной армии. Мы с ними познакомимся еще более подробно в даль­
нейшем. Однако, уже сейчас у нас есть основания остерегаться
искать источник этого своеобразия в идеологических явлениях
коммунизма или социализма, даже в их извращенных и варвар­
56

ских русских формах. Источник глубокого своеобразия в дру­
гом — в формах партийной диктатуры и монополии, которых
действительно нигде не сыскать кроме ООСР. Нечто подобное мы
можем найти только в фашистской Италии, но, конечно, ООСР и
Италию роднит не социализм, а именно диктатура. На основе
такой ничем неограниченной партийно-политической диктатуры
совершенно своеобразные черты принимает и внеармейский ми­
литаризм, милитаризация в самой стране.
V

Опорным пунктом этой милитаризации населения СООР яв­
ляется организация т. н. «Осовиахпм». Организация эта обра­
зовалась из слияния «ОСО» — «Общества содействия обороне»
с «Авиохим» — двух обществ содействия авиации и химии.
Рост этой организации идет гигантскими шагами. На 1/Х. 1927 г.
в ней числилось 2.950.000 членов, а на 1/Х. 1929 г. —- уже
5.100.00 членов. Из этого числа только 1.675.000 челов. состоят
в партии и в комсомоле (815 и 860 тыс.). Эти элементы уже
сами по себе милитаризованы по одному только своему партий­
ному положению. Военных к 1930 г. было 306.000 челов. Таким
•образом, в сферу советского «добровольного» милитаризма втя­
нуто 3.425.000 беспартийных граждан. Более 1 миллиона в этом
общем числе составляют женщины.
Формы деятельности этой организации чрезвычайно разно­
образны. В 1929 г. Осовиахим имел 27.070 кружков военных
знаний, 15.500 стрелковых кружков, 4.080 тиров, 8 передвиж­
ных стрелковых инструкторских школ, школу снайпинга, цен­
тральную испытательную стрелковую станцию, 200 военно-мор­
ских кружков, 150 военно-морских уголков, 2 военно-морских
станций, 6 военно-морских кабинетов, 240 кавалерийских круж­
ков, 11 манежей, 1.035 специальных женских кружков связи и
администрат.-хозяйственной службы, свыше 670 разных других
женских кружков, около 2.000 кружков воздушно-химической
оборопы, 760 авиахимотрядов и команд, 175 курсов подготовки
начальников авиахимкоманд, 44 камер окуривания, 4 аэроклуба,
свыше 350 кружков по изучению авиации, 1.050 кружков воз­
душного спорта, 4 школы гражданской авиации, 9 курсов мото­
ристов, 2 курса метеорологов, 12 прочих авиокурсов, 5 планер­
ных станций, 105 действующих планеров, 2 воздухоплаватель­
ные школы, 56 подсекций собаководства, 5 питомников служеб­
ных собак, свыше 4.500 служебных собак, 33 подсекции голубе­
водства, 65 домов обороны, 38 музеев и кабинетов, свыше 17.000

57

уголков и кроме того еще ряд организаций по обслуживанию
сельского хозяйства: борьба с вредителями, химические удобре­
ния и т. п.
На собранные Осовиахимом средства было построено не­
сколько сот аэропланов, танки, суда — в общем на 10 миллио­
нов рублей. Кроме того 5 миллионов рублей было собрано еще
в особый «военный фонд». На Осовиахим падают задачи по пере­
подготовке командиров запаса, по организации военного обуче­
ния в школах, по милитаризации спорта, по строевому обучению
своих собственных членов. С каждым годом все усиливается
участие организованных единиц Осовиахима в маневрах красной
армии, в лагерных сборах, походах и т. п. Внутри организации
идет работа по подготовке разных военных кадров. В низовых
ячейках организации имелось в 1929 г. 330.000 руководителей.
Специальных руководителей кружков, курсов, команд и т. п.
имелось 85.000. Всего так называемый «актив» организации со­
ставлял 425.800 человек *
). Значительное их число является плат­
ными работниками... и).

Конечно, во всех странах имеются подобные организации,
призванные готовить население к обороне внеказарменным пу­
тем. Но отличие Осовиахима заключается не в том, что он такая
же добровольная организация, но с коммунистическим и социа­
листическим содержанием. Отличие заключается в том, что «до­
бровольность» здесь в значительной мере мнимая. У советской
диктатуры имеются самые неограниченные возможности давле­
ния, проистекающие уже просто из того факта, что все отрасли
и формы экономической, социальной и культурной жизни нацио­
нализированы и во всех случаях своей жизни гражданин яв­
ляется непосредственно зависящим от органов диктатуры. Как
он вынужден вступить в профсоюз, чтобы так или иначе легали­
зовать свое существование, так он во множестве случаев вынуж­
ден вступить и в Осовиахим, делать сюда взносы, если ,он не
хочет подвергнуться тем или иным, прямым или косвенным ши­
канам. В самих профсоюзах, где в ССОР столпилось 11 миллио­
нов душ, он вынужден подчиняться всем рекомендациям проф­
союзной бюрократии. На фабриках и заводах вступление в ячей­
ки Осовиахима является одним их способов демонстрирования

*) Как это часто бывает в советской действительности за эти­
ми громадными числами активистов, кружков, уголков и т. п. кро­
ется значительная доля “очковтирательства”. Жалобы на это не ред­
ки в военной прессе большевизма.

58

своей политической благонадежности, демонстрации, крайне не­
обходимой при постоянном и вполне обоснованном страхе очу­
титься за воротами фабрики в составе безработных. Формально
добровольное, как и множество других т. н. «общественных орга­
низаций», общество Осовиахим в действительности является в
СССР одной из форм обязательной воинской повинности.
Фактически Осовиахим все больше превращается в один
из видов постоянной армии. Один из его руководителей, б. то в.
председателя Реввоенсовета, Уншлихт, прямо сообщает: «теперь
мы перестраиваем эту работу (Осовиахима) на основе получе­
ния обществом конкретных задати по военной подготовке опре­
деленных возрастных контингентов начсостава запаса, комсо­
мола и т. д. на основе соединения обучаемых во временно-стро­
евые единицы». Та же точка зрения принудительной мобилиза­
ции сказывается и в подходе Уншлихта к колхозам. «Мощный рост
колхозного движения — пишет он — открывает совершенно но­
вые перспективы перед Осовиахимом, создавая крепкую базу для
всех форм его работы» “). Так как колхозы и сами по себе явля­
ются в значительной мере государственной принудительной орга­
низацией, то на такой базе естественно выдвигается соблазн вклю
чить их в принудительную систему советского милитаризма. К
12-летию красной армии Уншлихт уже вполне ясно включает Осо­
виахим в общую систему строительства военных сил. Он пишет:
«Наши территориальные части, в силу крайней сокращенности
численности РККР, не в состоянии охватить необходимые нам
контингенты обученных бойцов. На помощь красной армии не­
сравненно более широко, чем до сих пор, должна придти совет­
ская общественность в лице Осовиахима. Мы получаем здесь
новое звено, дополняющее -территориальную систему, на кото­
рое падает сложнейшая задача — вполне реально обеспечитц
военую подготовку ряда определенных возрастов, добровольцев,
комсомола... Этот вопрос был поставлен во главу угла только что
закончившегося 11 всесоюзного съезда Осовиахима. Осовиахим
переходит к системе временно военно-учебных подразделений, что
вполне обеспечивает возможность всесторонней подготовки бой­
ца» 2’).
Понятно, что такая постановка вопроса возможна только в
условиях диктатуры, когда необходимость какого-либо раздумья
относительно того, как же отнесется народ и общественное мне­
ние к мероприятиям господствующей партии, совершенно отсут­
ствует. Впрочем, отсутствует также и реальная возможность уз­
нать, как это общественное мненіе настроено, так как все органы
этого общественного мнения, пресса и все организации, находят-

59

ся в полном и нераздельном владении тех же органов диктатуры.
В этом и заключается существенная особенность методов ми­
литаризации страны и населения СООР, резко отличающая их
от методов милитаризации в других странах. «Красное» в них
— это не от теории и не от идеологии, а от весьма материального
и осязаемого факта: от диктатуры, уничтожившей самую возмож­
ность какой либо самодеятельности населения вне формы и кон­
троля органов этой самой диктатуры.
Это сказывается и в другой области советского милитаризма.
Кроме Осовиахима, его опорой стали большевистские професси­
ональные союзы. Верховное руководство этими союзами состоит
на 100% из коммунистов, старых большевиков, занимающих вид­
нейшие посты и в политическом аппарате диктатуры. По данным
1928 г. центральные комитеты отдельных профсоюзов имели 78%
коммунистов, их президиумы 93,8% коммунистов, а председатели
и секретари были на все 100% коммунистами. Всесоюзный совет
профсоюзов состоял на 95,2% из коммунистов, а его президиумы
из 100% коммунистов. При этом статуты предусматривают для
ряда профсоюзных органов определенный, довольно высокий стаж
этих представителей диктатуры. При таких условиях превращение
профсоюзов в орган милитаризации населения не представляет ни
каких затруднений. Так как без получения профсоюзной книжки
нельзя в СООР получить работу, то вступление в профсоюзы явля­
ется по существу принудительным, а раз так, то на членов уже лег­
ко возложить всякие обязанности по милитаризации.
В такой атмосфере уже не вызывает никакого удивления и
ни протеста с чьей бы то ни было стороны тот факт, что б. предсе
датель всесоюзного совета профсоюзов, некогда столп диктатуры,
Томский, издает 2'7/ІУ 1927 г. от имени ВЦСПС циркуляр, со­
гласно которому «широкое развитие стрелкового спорта, военных
кружков, массовой пропаганды военных знаний среди рабочих и
служащих должно стать первейшей задачей профсоюзных органи­
заций». Циркуляр требует «усиления работы в области стрелково­
го спорта с тем, чтобы стрельбищные установки для малокалибер­
ной стрельбы были организованы по возможности во всех клубах».
Заявляется в циркуляре, что лучшим профсоюзом будет тот, кото­
рый в кратчайший срок представит наибольшее количество отлич­
ных стрелков. Далее циркуляр требует усиления военной пропа­
ганды путем устройства докладов, военных вечеров, военных вы­
ставок, киносеансов, посещения военных лагерей и т. п. ").
Циркуляр этот был издан уже тогда, когда милитаризация
профсоюзов сделала значительные успехи- Но с тех пор давление
центров на местные организации идет в этом направлении все
60

дальше и дальше. Ряд союзов затратил большие средства на обо­
рудование военных уголков, тиров, военно-опытных площадок и
т. п. Через профсоюзы идут «добровольные» сборы на военные
нужды, через них же совершается отбор молодых людей в воен­
ные школы, профсоюзы участвуют в маневрах красной армии,
через профсоюзы вербуются члены для так назыв. «рабочих по­
ходов» и т. д. Положение создалось ясное: имеется в полном рас­
поряжении власти 11-ти миллионная масса, загнанная в проф­
союзы всей организацией экономической жизни и социальной по­
литикой коммунистической диктатуры, и эти 11 миллионов разсма
триваются, как резервы советского милитаризма, как военно-обя­
занная масса.
Таков же характер советской милитаризации, проводимой
в школе, в детской коммунистической организации т. н. «пионе­
ров», комсомоле и т. д. Все эти виды милитаризации по суще­
ству принудительны, потому что все эти организации находятся
в прямой зависимости от власти. Особенно тяжкое впечатление
производит милитаризация детей. Необходимо помнить, что все
вообще воспитание подростающего поколения совершается в ду­
хе идей того брутального насилия, которое мы раньше слышали
из ѵст Ленина. Это отдельная и весьма драматическая тема, вы­
ходящая за пределы нашей задачи. Но дело в том, что это воспи­
тание в духе насилия принимает специфические милитаристиче­
ские формы. Пионеров, т. е. детей в возрасте до 14 лет, заставля­
ют принимать участие в маневрах красной армии, их спортивные,
игры по возможности «военнизируются», развивают в них типич­
ные формы военного тщеславия, всеми возможными путями связы­
вают их с казармой, не говоря уже об обучению военному строю,
маршировке, разведке, стрельбе и т. п. Военная печать очень гор­
дится достижениями в этой области, и снимки с групп мальчиков
и девочек, оснащенных ружьями, в обществе красноармейцев,
составляют один из излюбленных видов -советского фотомонтажа.
Если вспомнить, что эти громадные усилия и громадные средства
по милитаризации детей затрачиваются в стране, где в европей­
ской части РСФСР (т. е. наиболее культурной) имеется среди де­
тей от 8 до 16 лет более 44% безграмотных, где 40% детей
школьного возраста не охвачены школой “), — то печальный
смысл этих усилий по милитаризапиии детей станет еще более
ясным.
Тот же советский фотомонтаж дает нам часто картины мили­
таризации женщин. Во время войны Ленин саркастически изде­
вался над буржуазией западно-европейских стран, готовой втя­
нуть в пекло мийитаризма и женшцн. Однако, как только боль­

61

шевики пришли к власти, они сразу же установили принцип ми­
литаризации женщин. УЛ с’езд партии в марте 1918 г. высказы­
вается за «всеобщее обучение взрослого населения без различия
пола военным знаниям и военным операциям». Тогда же 1У с’езд
советов требует «всеобщего обучения всех подростков и взрослых
граждан обоего пола военным занятиям и военному делу» “). В
настоящий момент милитаризация женщин совершается в разме­
рах, каким могут позавидовать самые запойные милитаристы
буржуазии. Приведем несколько фактов.
В начале 1929 г. въ Осовиахиме состояло 1.100.000 женщин.
Из них в разные виды приктической работы было вовлечено к
октябрю 1929 г. 200.00 человек. В кружках военных знаний
женщины составляли 14%, в стрелковых кружках — 18%, в
кружках воздушно-химической обороны 19% и даже в кавале­
рийских кружках — 18% от общего числа членов этих кружков.
На различных курсах по подготовке военных специалистов раз­
ных отраслей работы находились к этому времени до 9000 жен­
щин. Мы читаем далее: «По окончании зимней учебы на курсах
и кружках женщины привлекаются к прохождению лагерных сбо­
ров, как в общих лагерях, так и специально женских» ®).
За последнее время стали появляться известия о приеме жен­
щин в школы, подготовляющие командный состав. Так, в воен­
ные школы Тульской губерн. на 107 принятых мужчин приходит­
ся 9 женщин, в Курске на 106 мужчин принято 14 женщин ет).
В общем до 1930 г число женщин не превышало 5-7 человек на
школу. Но в 1930 г. дело это значительно расширяется и получа­
ет оффициально оформленный вид. Женщинам открывается до­
ступ в школы связи (Ленинград и Киев), в оружейно-техниче^
скую школу (Тула), в артиллерийско- техническую, военно-топо'графическую, военных связей (Ленинград) и школу специаль­
ных служб (Москва). «Количество мест для женщин определя­
ется в зависимости от материально бытовых условий каждой шко­
лы и может быть доведено до состава классного отделения в 25
человек. Обучение курсанток имеет чисто технический характер,
т. к. на командно-строевые должности их назначать не предпола­
гается. «Во всем остальном порядок обучения и службы женщин,
в военных школах одинаков со всеми курсантами. Курсантская
форма, распорядок школьного дня и работы, несение караульной
службы — все это обязательно и для женщин» а2). Широкое рас­
пространение получило военное обучение женщин и в комсомоле.
За последние годы на всех торжественных парадах можно видеть
отдельные колонны обмундированных и вооруженных женщин.
Таковы некоторые виды и методы милитаризации населения
62

в ОССР. Исчерпать все содержание этой милитаризации — не
входит в мою задачу. Но приведенного материала совершенно до­
статочно, чтобы разрушить довольно широко распространенное
ложное представление о т. с. прирожденной враждебности
коммунистической диктатуры к духу милитаризма. Этот совет­
ский милитаризм представляет самую опасную форму милитариз­
ма вообще, т. к. здесь он не находит никакого противодействия
со стороны свободных демократических учреждений, свободной
прессы и независимых общественно-культурных организаций,
которые в СССР просто отсутствуют. Мы здесь имеем милитаризм
на основе диктатуры, на основе подчинения всех сторон жизни
населения бездушному бюрократическому аппарату, который сам
в значителньой мере является милитаризованным. Мы здесь име­
ем милитаризм без его антагонистов, выросших в значительную
силу всюду, во всех странах современной демократической куль­
туры.
Только в этом и заключается его главная особенность, толь­
ко в этом смысле можно говорить о специфическом «красном ми­
литаризме». Мы предпочитали бы говорить о диктаториальном
милитаризме.
И все-таки вокруг этого милитаризма чрезвычайно энергич­
но развивается пропаганда и агитация, насыщенные понятиями
и образами «революции», «социализма», «коммунизма», «проле­
тарской политики» и т. д. Необходимо поэтому присмотреться бли­
же к тому, какие социальные силы для осуществления всех этих
торжественно прокламируемых начал имеются внутри самой крас­
ной армии.

63

Глава третья

СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ КРАСНОЙ АРМИИ.
Социальные задачи и социальный материал красной армии. Красная
армия — армия не пролетарская, а крестьянская. Как представлены
различные классы в красной армии. Фиктивные “рабочие” и фиктивные
“бедняки”. Почему “чуждые элементы” стремятся “пролезть” в крас­
ную армию? Крестьянская призывная молодежь до и после аграрной
революции. В красной армии гораздо больше молодых хозяев и жена­
тых, чем в царской армии. Социальный состав различных должностных
групп в красной армии. Мимикрия под “пролетариат” в различных
должностных группах. Социальный состав молодежи, готовящейся в
командиры. Отбор молодых командиров не по способностям и по под­
готовке, а по социальному происхождению и по партийности. Борьба
за “классовую чистоту” в военных школах. Приказы о понижении
требований к грамотности и физической подготовке младших коман­
диров, отвечающих классовым требованиям. “Диктатура пролетариата”
в СССР неспособна дать военным школам 5.000 подготовленных моло­
дых людей из рабочих и бедных крестьян. В какой мере социально
демократизировался командный состав красной армии. Офицеры цар­
ской армии в командном составе красной армии. Возможна ли револю­
ционная психология у нового поколения молодых командиров? Мужиц­
кой армией командуют мелко-буржуазные элементы деревни и города.

I
Не только с точки зрения коммунистической догматики, но
и с точки зрения всякого нормального социологического мышле­
ния, должно существовать какое-то соответствие между данным
социально-политическим идеалом и тем человеческим материа­
лом, какой призван за этот идеал бороться и его осуществить. По­
требность в этом соответствии должна быть для коммунистов,
столь радикально отстаивающих «классовый принцип», еще бо­
лее острой, чем у представителей других миросозерцании, не
склонных столь упрощать общественно-политические отношения.
Как же в действительности складывается это отношение меж­
ду провозглашаемыми идеалами красной армии и ее социаль­
64

ным составом? Каков в действительности социальный состав той
армии, которая именуется «рабоче-крестьянской» и которая «в
идее» является передовым авангардом мировой революции, ми­
ровой революции не «рабоче-крестьянской», а просто — «проле­
тарской»?
Заглянем в ответ на эти вопросы в официальную статистику
красной армии. На 100 военно-служащих приходилось:
Социальный состав красной армии.

Год
1920
1923
1925
1926

Крестьян
77,0
73,4
71,3
71,3

Рабочих
14,8
15,7
17,7
18,1

Прочих
8,2
10,9
11,0
10,6

1913

69,3

14,1

16,6

О
Если сравнивать данные времен большевизма с данными за
1913 год, то сразу же бросается в глаза парадоксальное явление :
социальный состав армии, призванной охранять оплот мировой
революции, почти ничем не отличается от социального состава ар­
мии, которая была призвана охранять оплот мировой реакции!
Как армия была в подавляющем своем числе крестьянской в эпоху
царизма, так она осталась в подавляющем своем числе крестьян­
ской и в эпоху большевизма. Это крестьянское большинство стало
при большевиках более значительным, чем в царское время.
Против 69,3% крестьян в 1913 году мы имеем 71,3% кре­
стьян в 1926 г. Радикально отличные задачи, возлагавшиеся на
русскую армию при царях и большевиках, имеют своими ис­
полнителями социально почти совершенно одинаковый челове­
ческий материал.
Если взять социальный состав не самой армии, а всего контигента призываемых, то здесь крестьянское преобладание вы­
ражено еще более отчетливо. По сффициальным данным в при­
вивные списки было включено (в процентах)
Социальный состав призыва.
Год

Крестьян

1924
1925
1926
1927

81,7
82,4
82,5
83,1

Рабочих

11,0
11,7
12,1
12,1

Прочих

7,3
5,9
5,4
4,8

Таким образом, в социальном составе призыва крестьян

65

примерно на 10 проц, больше, чем в социальном составе самой
армии. Обгоняется это тем, что при комплектовании кадровой
армии ее стараются сделать по возможности более «пролетар­
ской». Для призывников, назначаемых в территориальные фор­
мирования, пролетарский отбор действует не столь строго. Од­
нако, помимо этой общей причины, социальный состав кадровой
армии подвергается еще «пролетаризации» в порядке статисти­
ческой магии. В чем тут дело, будет ясно из нескольких приме­
ров.
Когда в военные части прибывает новое пополнение, то ру­
ководящим органам этих частей выгодно представить перед
центральным начальством свою часть в более «пролетарском»
свете. Для оценки социальной принадлежности того или другого
рекрута пользуются весьма шаткими данными, оставляющими
большое поле для всякого рода «комбинаций» как со стороны
опрашиваемых молодых солдат, так и со стороны тех, кто за­
ведует их социальной регистрацией. Военная печать больше­
виков прямо на это указывает без особых стеснений, как на
примеры широко распространенного «очковтирательства». .Ав­
тор одной корресподенции в «Красной Звезде» выражает свое
изумление по поводу очень высокого процента бедняков и батра­
ков в составе двух полков в Туркестане и при этом пишет:
«Быть может... стремление к различного рода преимуществам,
с которыми связано пребывание в социально-близких пролета­
риату слояхъ, заставляет вновь призванного давать о себе, мяг­
ко выражаясь, неточные сведения?... Или, быть можетъ, отдель­
ные работники частей, желая показать свою часть в ультра про­
летарских красках, допускают те или иные погрешности при
классификации по социальным группам своего пополнения?»
В действительности действуют оба эти мотива. Система разнооб­
разных привилегий рабочим и крестьянской бедноте, широ­
ко практикующаяся в красной армии, заставляет новобранца
прибегать к различным методам социальной мимикрии под па­
тронируемые социальные группы. С другой стороны, и военному
начальству приятно блеснуть «пролетарской выдержанностью»
своей части. В итоге получается ряд грубейших фикций, а часто
и совершенно невероятная путаница в определении состава ча­
стей красной армии.
Как пример такой путаницы «Красная Звезда» приводит
такой случай. Из одного и того же района прибыло пополнение
для четырех полков. Понятно, что один и тот же район мог дать
только одинаковый социальный состав со случайными и неболь­
шими отклонениями. В действительности же получился такой

66

социальный кайледоскоп. В одном полку бедняки крестьяне бы­
ли исчислены в количестве 22,6% пополнения, а в другом —
66,4%. Середняки были обнаружены в одном полку в количе­
стве 20,2%, а в другом в количестве 73,7%. Зажиточных кре­
стьян нашли в одном полку всего 1,4%, а в другом — 22,7%.
И все это из одного и того же района. Ясно, что при учете игра­
ла фантазия. Автор нам поясняет: «в 1 и 2 полках состав крас­
ноармейцев «обеднячили», артиллерийский полк окулачили,
а выводы в том и другом случае даны ложные. «Обеднячивание»
красноармейцев встречается наиболее часто» — замечает ав­
тор. И приходит это потому, что «при
опросах красноарме­
ец по понятным причинам (!) преуменьшает свое хозяйство»..
Однако, и это «обеднячивание» представляет известную по­
литическую опасность. В одной бригаде пришли -к приятному выводу, что «65-67% деревенского пополнения состоит из неиму­
щих и малоимущих слоев». Оставалось только радоваться. Но
вот сознание прорезывает тревожная мысль. Эти цифры «пока­
зывают, на кого всей тяжестью ложится бремя воинской повин­
ности». И автор наивно замечает: «это уже не вопрос, а про­
блема, и не бригадного свойства»... «Не вопрос, а проблема» —
в этой наивной напыщенности стиля хорошо отражается полная ';
растерянность перед сложной задачей получения «пролетарской»
армии в крестьянской стране, в которой среди 82,7 миллионов
самодеятельного населения имеется всего 6,7% рабочих и 4,81%
служащих. В стране с таким социальным составом населения, на
таком крестьянском океане построить «красную» армию, армию
«мировой пролетарской революции» — это задача более чем пара­
доксальная. Крестьянская армия не может быть армией социа­
лизма, ни тем более армией «пролетарской диктатуры». До тех
пор, покуда комплектование армии будет происходить на основе
всеобщей воинской повинности, до тех пор крестьянская страна
будет иметь крестьянскую армию.
'Ограничение принципа веобщей повинности, проведенное боль­
шевиками по отношению к, «нетрудовым элементам» очень мало
что может здесь изменить. Если бы эти ограничения не были
связаны с рядом других очень тяжелых ограничений для «нетрудо­
вых элементов», то отказ приниміть их на действительную служ­
бу в красной армии был бы своего рода одиозной привилегией и
не вызывал бы такого сопротивления со стороны тех, кого этой
одиозной привилегией награждают. Но в Росси положение скла­
дывается таким образом, что люди стремятся «пролезть» в крас­
ную армию, чтобы выскочить таким образом из ряда дефективных
граждан, находящихся на постоянном подозрении у агентов терро67

«
ристической власти. СССР, может быть, единственная страна, где
граждане прибегают к целой системе средств, чтобы «пролезть»
в армию. И этот термин: «пролезть» пользуется в военной публи­
цистике большим распространением.
Мы узнаем, что «классово чуждые элементы часто проявляют
большие усилия проникнуть в армию. Одни из них стремятся
получить через армию гражданские права, другие хотят исполь­
зовать армию для приобретения разных льгот и преимуществ,
предоставляемых красноармейцам и их семьям, третьи хотят из­
бежать особого налога, четвертые даже пытаются использовать
пребывание в армии в своих классовых целях». И автор расска­
зывает, как во время хлебозаготовительной кампании «проник­
шие сюда классово-чуждые элементы пытались оказать на крас­
ноармейскую массу свое разлагающее влияние. Когда «копнули»
поглубже некоторых из этих «обиженных», то среди них оказа­
лись дети кулаков, бывших помещиков, купцов и т. п.». И далее
идут жалобы на невнимательное отношение к отцеживанию этих
«чуждых элементов». В одном округе учли сначала только трех
таких проникнувших, а затем проверили еще раз и нашли целых
.59, которые из армии были «вычищены» *). Передовая статья,
посвященная призыву 1928 г., указывает, что «одним из серьез­
ных недостатков прежних призывов была плохая организация
отбора призывников по социальному положению. В армию, хотя
и в очень небольшом числе, проникали классово чуждые и со­
циально-опасные элементы и лица, оказавшиеся лишенными из­
бирательных прав. Несомненно и в этом году будут попытки со
стороны этих элементов проникнуть в ряды армии. Этого ни в
коем случае нельзя допустить... Вопросам социального отбора
должно быть уделено особое внимание» ’).
Это особое внимание мало, однако, помогает, и в красноар­
мейской печати каждый раз появляются сведения об обнаруже­
нии «гнезд» чуждых элементов. На 2-м всеармейском совещании
секретарей военно-коммунистических ячеек был рассказан слу­
чай типичный для всех этих тревожных известий. «На опыте
проведения кампании по хлебозаготовкам острее выявились на­
строения среди отдельных прослоек красноармейцев. Мы обна­
ружили внутри армии некоторых красноармейцев, которые ника­
кой для нее ценности не представляют. В нашем полку мы нашли
группу красноармейцев (15 человек), семьи которых платят по
самообложению от 300 до 800 рублей и налогу до 500 рублей.
Эти красноармейцы, конечно (!), занимались соответствующей
пропагандой и старались доказать красноармейцу бедняку и се-

68

редняку, что закон о самообложении ведет к подрыву роста хо­
зяйства» ’)•
Призыв 1929 г. опять вызывает острую тревогу военной пе­
чати, как бы в армию не проникли чуждые элементы. Передовая
статья «Красной Звезды» подчеркивает : «Настоящий призыв
проходит в обстановке обостреннейшей классовой борьбы. Клас­
совой враг пытается всякими методами подорвать социалисти­
ческое строительство и боевую мощь красной армии. Кулак и
нэпман пытаются пролезть в ряды армии, чтобы звание бойца
использовать в своих классовых антисоветских интересах. Мос­
ковскими призывными комиссиями в процессе призыва выявлено
больше ста таких попыток. В пригородном районе Борисоглебска
17 кулаков и непманов намеревались проникнуть в красную ар­
мию. Подольская призывная комиссия выявила около 20 подоб­
ных же случаев. Сынки фабрикантов, попов, жандармов, кула­
ков и спекулянтов, прикрываясь фальшивыми документами, яв­
ляются на призывные пункты. Красная армия — армия рабочих
и крестьян, и наша задача не допустить в ее ряды ни одного
волка в овечьей шкуре. Это общеизвестно. Об этом много гово­
рится и пишется. Но целый ряд организаций чрезвычайно легко­
мысленно относится к этому вопросу и не всегда уделяет доста­
точно внимания социальному отбору призывников». И далее сооб­
щается целый ряд фактов небрежности партийных и советских
учреждений в деле просеивания пополнения армии. Приводится
пример сельсовета, который составил характеристику на всех
призываемых огулом: «Призываемые граждане ни в чем не заме­
чены». В другом округе в призывную комиссию представлена
такая анкета: «Лавров — крестьянин, имеет 4 лошади, 2 под­
ростка, 4 коровы, 3 подростка, 7 овец, 12 десятин земли, жней­
ки, сенокосилку, грабелку, молотилку, сеялку. В качестве доход­
ных предприятий — мельницу. Имеет наемную рабочую силу —
одного рабочего на год. Все семейство лишено избирательных
прав. Принадлежит к социальной группе кулаков». Заключение
районного исполнит, комитета гласит: «Может быть допущен в
ряды красной армии». Под заключением ряд подписей, в том
числе секретаря районного комитета коммунистической партии...
Жалобы подобного рода тянутся из года в год и в 1930 году
мы опять слышим, что — «у нас, действительно, рабочие иногда
оказываются «липовыми». В значительной степени в этом вино­
ваты призывные комиссии, которые с удивительным легкомыс­
лием относятся к определению социального положения. В частях
и дивизиях жалуются, что многие из тех, что прибыли в качестве
рабочих, оказались сезонниками, крестьянами и т. д. Стоит кому69

нибудь полгода поработать на торфоразработках или на лесоза­
готовках, как доверчивая комиссия охотно заносит в анкету:
«рабочий» ’)■
Сверху из центров идут строгие приказы о поимке «волков
в овечьей шкуре», а на местах эти приказы очень трудно выпол­
нить, потому что эти «волки» в очень хороших отношениях с
администрацией, которая часто является материально и морально
подкупленной.
При таком положении получаются совершенно
анекдотические результаты: «ляльский район, исполком, не най­
дя ни одного кулака и лишенца, зачислил в разряд чужаков не­
сколько батраков и бедняков. В городах тоже находятся умники,
которые не знают, кого подвести под классовый отбор», — сар­
кастически замечает «Красн. Звезда». Газета приводит еще при­
мер одного волостн. исполкома, который на предложение выявить
чуждый элемент ответил: «в волости социально-чуждого элемента
среди призываемых не имеется, а если окажется, то такие лица
в армии будут переработаны» 8). Коммунистические организации
в армии совершенно основательно не надеются на такую «пере­
работку» и стремятся отгородить армию от чуждых элементов
еще в стадии призыва и даже задолго до этого. Однако, и после
того, как новобранец уже попал в армию, о нем все собирают
«материал». Резолюция высшего политсостава Белорусского воен­
ного округа заявляет: «Отсеивание социально-чуждого и социаль­
но опасного элемента военными комиссариатами и местными ор­
ганизациями при призыве этих элементов кадровыми и особенно
территориальными частями необходимо осуществлять повседнев­
но на основании систематического изучения материалов социаль­
но-политической характеристики каждого красноармейца с не­
обходимой проверкой социального положения на местах» ’).
В результате в армии создается система постоянно действую­
щего сыска. Каждый солдат, чье социальное происхождение и
положение не таково, чтобы сразу угасить возможное подозрение,
является об’ектом постоянно ведущегося о нем дознания: вошел
ли он в армию, или он в нее «пролез»; овца ли он или волк в
овечьей шкуре? Можно себе представить какую деморализацию
вносит в армию этот постоянный сыск...
II

Откуда, однако, берется это несомненное стремление некото­
рых групп населения обязательно проникнуть в армию? Это,
конечно, наивная демагогия, когда коммунистическая пресса
об’ясняет это желанием «разложить армию», «подорвать ее бое­
70

вую мощь». Дело обстоит значительно проще и печальнее. Более
состоятельные элементы деревни вынуждены постоянно скры­
вать свое социальное положение, опасаясь не столько высокого
налогового обложения, сколько самых разнообразных преследо­
ваний и придирок. И вот, когда наступает момент воинского при­
зыва, они вынуждены продолжать ту же «линию». Они не столь­
ко рвутся в армию, сколько стремятся к тому, чтобы не ока­
заться в числе «кулаков», которых в армию не берут. Чтобы не
попасть в «кулаки», надо попасть в армию. И вот, когда в де­
ревне, откуда пришел парень из зажиточной семьи, обнаружи­
вается принадлежность его или его родителей к «чуждым эле­
ментам», то находятся иногда добрые люди, радеющие о чистоте
риз красной армии, которые доносят в соответствующую воин­
скую часть. Парень из армии вылетает.
Вся эта кутерьма вокруг социального состава армии не в
силах все-таки устранить основное явление, играющее опреде­
ляющую роль в строении красной армии. Это — крестьянское мо­
ре, заливающее немногие пролетарские островки русского населе­
ния. Руководители коммунистической партии и красной армии
иногда дают себе в этом ясный отчет. Замечательно, что в «тези­
сах для докладчиков», выработанных ЦК ВКП и Политическим
Управлением красной армии по случаю ее десятилетия, прямо
говорится о «крестьянской армии, в которой рабочих только
18,1 процент». Это не мешает, однако, авторам этих тезисов тут
же говорить о красной армии, как «классовой армии диктатуры
пролетариата». Но еше более характерно для тревоги, охваты­
вающей руководителей красной армии, то, что говорил о ней
Уншйихт.
«Не забывайте, товарищи, что основной костяк пашей ра­
боче-крестьянской армии — это крестьянский молодняк, который
попадает в ряды красной армии со всеми теми настроениями,
которые имеются в деревне, молодняк, который получает письма
из деревни, будирующие эти настроения. Я исхожу, поэтому, из
того, что в красной армии может быть более сильный напор мел­
ко-буржуазной стихии на ряды нашей партийной организацип.
Отсюда опасность, что в рядах нашей партийной организации
в красной армии могут оказаться элементы, поддающиеся пра­
вым настроениям. И эта опасность больше, чем в ваших граж­
данских партийных организациях. Мы должны здесь поэтому
вполне определенно сказать: будьте, товарищи, на-чеку, вскры­
вайте тот напор, который имеется со стороны мелко-буржуазных
элементов, давайте ему должный решительный отпор» “).
Мы еше дальше будем говорить о роли коммунистической

71

партии в красной армии. Но если «мелкобуржуазным элементам»,
приходящим из деревни, уже удается «напор» на твердыни крас­
ной армии, если настроения мелкого крестьянского собственни­
ка, спасающегося от беспрестанных покушений коммунистиче­
ской утопии, проникает уже и сюда, то проблема социального
состава красной армии складывается весьма печально для тех
«пролетарских» и «социалистических» целей, которые русской
армии навязываются сверху.
Мы видели выше, что по своему социальному составу крас­
ная армия является даже более крестьянской, чем она была при
царях. Но дело тут не только в количественной стороне дела,
айв качественной. Не забудем, что в царскую армию влива­
лось крестьянство до-революционное, а в красную армию вли­
вается крестьянство пореволюционное. То крестьянство царского
времени было революционно настроено, имея у себя острый зе­
мельный голод, страшную задолженность и социально-экономи­
ческий гнет помещиков, а перед собою обширные земельные пло­
щади дворянства и казны, которые предстояло лишь захватить
и разделить. Нынешнее крестьянство, составляющее 3/4 крас­
ной армии, эту задачу земельного захвата и раздела в общем
уже разрешило, как оно разрешило задачу уничтожения остат­
ков земельного феодализма и защиты своих завоеваний от поку­
шений реставраторских и реакционных элементов, концентриро­
вавшихся вокруг белых армий. От его былой революционности,
от его былого безразличия к вопросам земельной собственности,
потому что эта собственность была не его, уже ничего не оста­
лось. Если можно говорить о революционном настроении совре­
менного крестьянства, то только в той мере, в какой это настрое­
ние обращено своим острием против самой коммунистической
власти.
Поэтому нынешнее крестьянство, заполняющее ряды
красной армии, является силой социально гораздо более консер­
вативной, гораздо менее склонной к порывам разрушительной
и революционной активности, чем крестьянство в царской армии.
Это совершенно новый человеческий материал, социально гораз­
до более стойкий и прочный, чем прежде, гораздо менее способ­
ный поддаться чарам социальной демагогии. Крестьянство могло
пойти за самой левой, «пролетарской» и даже «марксистской»
партией до того, как оно получило землю и для того, чтобы полу­
чить землю. Но чтобы оно захотело вложиться в планы «мировой
пролетарской революции» и в этом плане рассматривало свое
пребывание в красной армии после получения земли, в этом
приходится сомневаться.
При этом необходимо иметь в виду, что крестьянский молод­

няк, поступающий сейчас в красную армию, отличается от своего
предшественника времен самодержавия большей хозяйственной
самостоятельностью. Распадение крупных крестьянских дворов,
об’единявших иногда под своим кровом три поколения, на ряд
мелких хозяйств с молодыми хозяевами — явление теперь гораз­
до более частое, чем до революции. В нынешнюю казарму всту­
пает гораздо более молодых крестьянских парней, успевших уже
жениться и завести самостоятельное хозяйство, чем прежде. Да­
же в рядах коммунистического союза молодежи
(Комсомол),
средний возраст которого ниже призывного возраста, мы имели
по уже устаревшим данным свыше 100.000 самостоятельных хо­
зяев весьма, конечно, юных. В деревне обзаведение собствен­
ным хозяйством в большинстве случаев связано для молодого
хозяина с обзаведением собственной семьей, и мы имеем данные,
что на 1 января 1929 г. в красной армии числилось 38,5 про­
центов женатых и 0,7 проц, вдовых и разведенных и). Эта высо­
кая цифра женатых в красной армии, в свою очередь, усили­
вает в ней кадры людей, мало склонных следовать внушениям
красноармейского коммунизма.

Все ото ведет к тому, что в нынешнюю армию приходит го­
раздо больше «хозяев», молодых собственников, которым ничто
собственническое не чуждо и которые гораздо раньше социально­
психологически «оседают», чем это было в старое время. Рос­
сийская молодежь всех классов вообще очень постарела, утили­
таризм и практицизм в высокой мере окрашивают ее сознание,
и в таком виде она и приходит в красную армию, менее всего
готовая к тем декоративно-историческим взлетам, на которые так
расчитывает официальная идеология красной армии.
Таковы неизбежные выводы, напрашивающиеся при анали­
зе социального состава красной армии в целом.

Мы, однако, не получйм полного и всестороннего об’ективного представления о предмете, если от анализа социального со­
става красной армии в целом, не перейдем к анализу социаль­
ного состава отдельных должностных групп, на которые красная
армия распадается. Мы должны рассмотреть, как уже известные
нам категории: «рабочие», «крестьяне», и «прочие» представ­
лены на различных иерархических этажах красной армии. Кар­
тина получается здесь гораздо более пестрая, и здесь, собственно
говоря, и начинаются весьма существенные отличия от армии
царского времени. Здесь мы найдем отражение революционных
процессов, ликвидировавших гегемонию одних классов и давших
возможность иерархического возвышения другим классам.
73

Социальный состав отдельных должностных групп военнослужащих
в РККА в 1926 г.
Рабочие

Медиц. и вегеринарн. состав.
„Административный
Рядовые
. Младш. начальствен, состав
Команда состав без младш.
Политсостав
Курсанты (В У 3

3,9
13,2
15,3
16,6
21,7
31,1
34,9

Крестьяне

17,7
43,0
79,5
74.1
49,4
44,3
52,7

Прочие
78,4
43,8
5,2
9.3
28,9
24,6
12,4
13)

В этой таблице принцип социальной характеристики отдель­
ных должностных групп не всюду одинаковый. Для рядовых и
младшего начсостава взято «социальное положение», т. е. ука­
зано, чем были члены этой должностной группы непосредственно
перед вступлением на военную службу. Для всех остальных групп
взято «социальное происхождение», т. е. указано главным обра­
зом на то, чем были родители членов этой должностной группы.
Таким образом приведенные для этих групп проценты «проле­
таризации» являются в значительной мере величинами мнимы­
ми, так как здесь характеризуется не столько социальный состав
этих групп, сколько сословный. А это две вещи, отнюдь не совпа­
дающие. Эпохи революций вообще и эпоха русской революции
в особенности характерны иммиграцией детей из областей непо­
средственного производительного труда в области труда органи­
заторского, административного, вообще — интеллектуального.
Сын рабочего и крестьянина тянется в служащие, чиновники,
студенты, вообще в высшие командные участки народной жиз­
ни, т. е. в те, которые именуются в советской терминологии «про­
чими». Поэтому, когда, в характеристике социального состава
различных этажей красной армии вы находите «рабочего» «по
происхождению», то в очень большом числе случаев это те же
«прочие» по «положению». Само собою разумеется, что «поло­
жение» — гораздо более характерно для социального облика дан­
ной служебной группы, чем «происхождение». Прибегая к со­
словной характеристике в момент полного крушения сословных
перегородок и чрезвычайно интенсивной диффузии между сосло­
виями, большевистская статистика красной армии тенденциозно
подкрашивает действительность гримом «пролетаризации».
Эти выводы подтвеждаются итогами партийной переписи,
произведенной в апреле 1927'г. Перепись эта охватила все орга­
низации ВКП и в том числе партийные организации красной ар­
мии. Как мы увидим дальше, партийные организации красной
армии состоят на 3/4 из представителей командующих слоев

74

армии и лишь на 1/4 из рядовых красноармейцев. Поэтому ито­
ги партийной переписи характерны как раз для командного со­
става армии. И вот три типичных случая поправок к картине
социального состава воинских партийных организаций, которые
пришлось внести в итоге переписи. Назовем соответствующие
военные части А, В и С. Было в процентах:
Часть В

Часть А

Часть С
Раб. Крест.,Проч. Раб. Крест. Проч. Раб.Крест. Проч.

До переписи
После переп.
_|_ ИЛИ -----

39,6
39,3

45,0
34.9

__ 0.3—ЮД-р.

13,8
23,2

40,7
36,4

49,7
32,2

9,6
31,4

— 4,3—17,5 Ц-21.8

45,1
45.1

40,5
31,3

14,4
23,6

— — 9,24 9 2

“)
Мы видим, как перепись сразу изменила картину социаль­
ного состава этих военно-коммунистических организаций. Про­
цент рабочих несколько снизился, процент крестьян снизился
значительно и за счет этих групп значительно выросла группа
«прочих», т. е. наиболее неприятная для коммунистической пар­
тии социальная ее группа. К сожалению, у меня нет данных,
относящихся ко всей красной армии. Но и эти три социальные
метаморфозы, получившиеся в результате проверки переписью,
достаточно показательны. Люди, числившиеся благополучно «ра­
бочими» и «крестьянами», при проверке оказались самыми ба­
нальными «прочими». Замечательно, что в отдельных случаях
пониженные в своем социальном достоинстве военные коммуни­
сты приносили жалобы на действия переписных органов, от­
стаивая свое право на благородное звание «рабочего» и вся­
чески сопротивляясь присвоению им невыгодного при советском
режиме звания «прочих». В России такая борьба за сословную
кличку составляет одно из важнейших содержаний борьбы за
существование вообще. Почему люди эту борьбу ведут мы уже
слышали раньше в связи с показанием красноармейцев о своем
социальном положении: «Быть может стремление к различного
рода преимуществам, с которыми связано пребывание в социаль­
но близких пролетариату слоях, заставляет... давать о себе, мяг­
ко выражаясь, неточные сведения»?
В этой борьбе за сословную кличку особый интерес пред­
ставляют учащиеся военных учебных заведений, готовящиеся к
занятию командных должностей. Мы имеем авторитетное указа­
ние центрального органа красной армии на то, что «партийная
перепись, произведенная в военных школах, показала, что среди
числящихся пролетариями есть немалое количество непролетар75

екого элемента. Одна только перепись уменьшила пролетарскую
прослойку в наших школах на 4 процента» “). Само собою разу­
меется, что перепись не уменьшила пролетарской прослойки, а
только показала, что эта прослойка была меньшей, чем фиктив­
ные цифры о ней. Каким же образом получилась эта фикция?
Молодое поколение, вышедшее из революции, тянется вверх,
к высшим и командным позициям общественной и государствен­
ной жизни. Дети крестьян, мелких буржуа и рабочих стремятся
выскочить из своих социальных рамок и включиться в новые
рамки, рисующиеся сознанию более высокими, иерархически бо­
лее почетными. Одним из орудий такого возвышения является
военная школа. Произведенная в одной школе анонимная анке­
та о причинах, побудивших молодых людей избрать военное учеб­
ное заведение, в отчетливой форме вскрывает характер этой тяги
в военные школы. Только у 45 проц, всех опрошенных мотивами
были: «интерес к военному делу, желание быть командиром».
Анонимность анкеты, конечно, не могла вполне убить страх пе­
ред ответами, которые могут не понравиться начальству. Тем
удивительнее, что нашлось все-таки 55 проц, курсантов, которые
не побоялись указать на такие причины вступления их в школу,
которыя имеют весьма мало общего с интересом к военному де­
лу. 31 проц, молодежи ответил, что поступил в школу для того,
чтобы «получить общее образование для лучшего приспособления
к жизни», 16 проц, вступило в военную школу вследствие мате­
риальной нужды, голода, семейных недоразумений. «Поступил
в военную школу лишь потому, что в другие учебные заведения
поступитъ не мог за неимением средств». «Поступил из-за нужды
в семье и безземелья». Наконец, 8 проц, поступили в военную
школу «по недоразумению» “).
Ясно, что стремление в военные школы не является поры­
вом в сторону тех идей, которые воодушевляют идеологов красной
армии, а является частью общего и мощного стремления к «ка­
кой-нибудь карьере», выводящей людей из иерархических низов
на иерархические верхи.
III

Перед военным руководством встает сложная проблема: из
каких же элементов укомплектовать военные школы, которые дол­
жны дать будущего «красного командира», носителя идеи «про­
летарской» и «революционной» армии? Здесь действуют двоя­
кого рода масштабы. С одной стороны необходимо, чтобы буду­
щий командир имел хорошую образовательную и культурную под­
готовку, позволяющую ему хорошо усвоить курс военной школы.
76

С другой стороны, необходимо, чтобы этот будущий командир
имел хорошее «социальное происхождение» и хорошее «социаль­
ное положение», т. е. был бы пролетарием или находился в тес­
ной социальной близости к пролетарию. Культурная действитель­
ность современной России, однако, такова, что эти два масштаба
друг другу противоречат. Достаточно подготовленных молодых
людей, которые могли бы хорошо усвоить курс военной школы и
разумно пользоваться своими знаниями на своем будущем ко­
мандном посту, меньше всего можно найти среди выходцев из
самых глубоких социальных низов. И больше всего их как раз
среди ненавистных «прочих», среди детей интеллигенции или
относительно состоятельных родителей, имевших средства дать
своим наследникам хорошую общую школьную подготовку. За­
дача образования новых кадров военных специалистов сталки­
вается с задачей образования новых кадров военных социали­
стов.
Многочисленные данные говорят о том, что дети наиболее
неимущих слоев населения, дети рабочих и беднейших крестьян,
не в состоянии по чисто материальным причинам доводить свое
общее образование до конца и сплошь и рядом оставляют сред­
нюю и низшую школу до окончания всего их курса. На УШ с’езде комсомола в мае 1928 г. Бухарин очертил это положение с
ясностью, не оставляющей никаких сомнений. «Возьмем, говорил
он, цифры классового состава- наших учебных заведений в на­
чале учебы и в конце. На начальных ступенях в начале года
мы имеем иногда 46-50 проц, пролетарских элементов, т. е- при­
личный классовый состав. В конце учебного года — картина
нередко иная: 10-15 проц. Почему? Причина та, что учащийся,
если он батрак, бедняк и т. д., ниоткуда никаких добавочных
средств не получает и не выдерживает. Он вынужден оставить
учебное заведение. Учебное заведение превращается в сито, ко­
торое задерживает в себе более состоятельные элементы» “).
Орган ЦИК-а «Известия» прямо указывает на то, что «при том
положении, когда школа 2-й ступени по своему составу является
в основном школой детей служащих, нельзя серьезно говорить
о подготовке пролетарских детей для пролетаризации наших выс­
ших учебных заведений»
При этих условиях, когда средняя школа недоступна" для
детей пролетариата, требование о комплектовании военных школ
пролетарскою молодежью возможно удовлетворить только одной
ценою: крайним понижением качества того командира, которого
военная школа выпускает. Политические руководители красней
армии отдают себе в этом полный отчет. В статье, посвященной
77

удлинению курса нормальной военной школы с трех до четырех
лет мы читаем:
«В последние годы в военную школу поступает молодняк
17-18 лет, который не участвовал в гражданской войне, который
не мог видеть боевых действий войск. Такой молодняк, никогда
не служивший в красноармейских частях и не проходивший до­
призывной подготовки, составляет более 70 проц, нашей кур­
сантской массы... В то же время среди наших курсантов имеется
87 проц, с образованием ниже семилетки». Естественно, что
при таком низком уровне, как военной, так и общеобразователь­
ной подготовки, военные школы выпускают командира, весьма
плохо справляющегося с возложенными на него задачами. Мы
читаем в той же статье: «Реввоенсовет СССР... находит, что у
выпускаемых из наших нормальных школ курсантов отсутствуют
командные навыки и нужные методические приемы, а также сла­
ба инструкторская выучка... Выпускаемые курсанты обнаружи­
вали слабое знакомство с жизнью армии» 1S).

Газета склонна видеть причину этих печальных результатов
в слишком коротком сроке советской военной школы. Она пишет:
«Определенный об’ем военных знаний и навыков плюс курс сред­
ней общеобразовательной школы— чуть ли не с азов — может
быть втиснут в голову молодого человека в определенный мини­
мум времени... Попытки же осуществить эту сложную и громад­
ную задачу — подготовки современного командира из почти не­
грамотного молодняка, в три-четыре года — приводят к сильной
перегрузке курсантов, к большим процентам неврастеников сре­
ди окончивших военно-учебные заведения. При всей напряжен­
ности своей работы воен, учебные заведения дают неудовлетво­
рительную продукцию». Указывая далее на то, что во всех стра­
нах в военных школах, готовящих командиров, учатся на год
больше, чем в России, и при этом курсанты вербуются только
из молодежи с законченным средним образованием и с военной
подготовкой, автор восклицает: «что же мы за такие чародеи,
обладающие секретом — из малограмотной молодежи подготов­
лять в электрические сроки грамотных командиров?» Действи­
тельное положение еще более печально, чем рисуют эти строки.
Потому что в эти «электрические сроки» надо, начиная с азов,
пройти де только общеобразовательные и военные предметы, но
еще й очень сложную программу политического воспитания,
имеющего целью превратить курсанта в выдержанного сторон­
ника коммунизма. На политическую учебу нигде не тратят стойько времени, сколько в СССР. Естественно, что командир’ выходит
78

из советской военной школы неопытный и никакого «чародействаХ
здесь нет.
Единственный выход состоял бы в том, чтобы комплекто­
вать военные училища молодежью с хорошей общеобразователь­
ной подготовкой. Но таких молодых людей при режиме «дикта­
туры пролетариата» невозможно в России найти, если захотеть
их искать среди пролетариата. Ежегодно в военные школы посту­
пает около 5.000 человек. И вот невозможно найти среди проле­
тариев России 5.000 молодых людей со средним образованием,
которые могли бы заполнить комплект. «Красная Звезда» прямо
на это указывает: «На 13-14 году существования советской вла­
сти, казалось бы можно себе позволить такую роскошь — соблю­
дая принцип классового комплектования, набрать в военную шко­
лу грамотную рабочую и крестьянскую молодежь. Но жизненный
опыт свидетельствует о неосуществимости такой мечты. В сумме
взаимодействия многих причин наша военная школа в ближай­
шие годы не будет еще обеспечена контингентом с хорошей
предварительной подготовкой» “).

Неудивительно, что люди, честно относящиеся к задаче под­
готовки опытного командного состава, то и дело нарушают ди­
рективы партии и высшего военно-коммунистического руковод­
ства о строгом классовом подборе молодежи для военных школ.
■Жалобами на это и строгими окриками полна военная пресса.
Приведем характерные примеры. «Одно из насущнейших требо­
ваний — это социально-классовой отбор. Доказывать всю серьез­
ность этого вопроса не приходится, но необходимо подчеркнуть,
что часто школы, не имея под руками отвечающего условиям
приема контингента из числа посылаемых вербовочными комис­
сиями или воинскими частями кандидатов, поневоле обращаются
«на сторону», где они находят контингент, может быть в социаль­
ном отношении и менее удовлетворяющий, но за то хорошо под­
готовленный в об’еме требуемых: знаний. И тут появляется для
школы сильный соблазн принять этот контингент, так как при
возростающей ответственности за текучесть курсантского соста­
ва, —- образованный кандидат, хотя бы с социальной стороны и
не ценный, приобретает в глазах начальника школы особую
желательность» “). Вот между .этим противоречием: «образован­
ный» и «социально не пенный» и бьются при комплектовании
военных школ, хотя сверху идут строгие наставления: «достѵп
категории так называемых прочих должен быть всемерно за­
труднен. В эту категорию входят весьма неустойчивые элементы.
Именно из нее вербуется наибольший процент, рассматриваю-

- ÄX

79

щих военную школу, как средство для удовлетворения личных
интересов».
Однако, то и дело на фронте «классового отбора» обнару­
живается прорыв, и в 1930 г. мы вновь слышим стереотипную
уже жалобу: «Несмотря на то, что классово-враждебному эле­
менту мы всегда ставили ряд рогаток, препятствующих проник­
новению его в стены военных школ, -— он все-таки еще находит
себе лазейки и через них пробирается к нам. Текущий учебный
год и особенно последние месяцы и недели дарят нас в этой
области неожиданными сюрпризами: в средних и даже старших
классах военных школ слишком часто обнаруживаются курсанты
кулацкого происхождения, с белогвардейским прошлым, лишен­
цы и проч.». я).
Каков же итог приема в военные школы? Нижеследующая
таблица дает ответ на этот вопрос.
Социальный состав военных школ

Год приема
1923
1924
1925
1926
1927
1928

Рабочих

Крестьян

36,3
41,5
35,5
36,3
38,9
56,0

49,3
52,1
56,8
48,9
46,2
34,4

Прочих
15,4
6,4
7,7
13,8
14,9
9,6

Данные за последний 1928 год указывают на резкий пере­
лом в социальном составе комплектования военных школ. В пер­
вый раз за все время их существования удалось довести число
рабочих до большинства. За их счет резко сократилась доля
крестьян и «прочих». Это несомненный успех классовой политаки. Но есть ли это и успех в деле создания новаго кадра куль­
турных, опытных командиров? На этот вопрос отвечает песси­
мистическое замечание центрального красноармейского органа
о «низком общеобразовательном уровне пополнения». Среди той
части этого пополнения, которая была прислана непосредственно
из армии, находилось 92 проц, с низшим образованием, 2 про­
цента самоучек и только 6 проц, со средним образованием. Сре­
ди части пополнения, присланной гражданскими организациями
— с низшим образованием 86 проц., самоучек 1 проц, и только
13 проц, со средним образованием и). Социально благонадежный
молодой командир победил командира культурного и научно под­
готовленного.
Не нужно думать, что это обстоятельство скрыто от взоров
80

руководителей красной армии. Но мы наталкиваемся на совер­
шенно открыто высказываемое в военной печати мнение, что
лучше пренебречь хорошей общеобразовательной подготовкой,
чем хорошим «социальным положением». Я приведу такое рас­
суждение, относящееся к комплектованию полковых школ, гото­
вящих для армии младших командиров. Возникает вопрос, что
делать, если грамотный солдат, стремящийся в полковую школу,
имеет плохой социальный паспорт, а обладатель хорошего пас­
порта — безграмотен: кого взять?
Ответы, тут даваемые, настолько интересны для характе­
ристики всего умонастроения военно - коммунистической среды,
что их стоит привести несколько подробнее. Автор одной статьи
в «Военном Вестнике» — еженедельном органе ПУР-а — жа­
луется, что при комплектовании полковых школ «в погоне за
безусловно необходимой общей грамотностью и физическим раз­
витием перегнули несколько палку в сторону снижения требова­
ний социального порядка, благодаря чему общий процент рабо­
чих и крестьян из! батрацко-бедняцких групп снизился за счет
увеличения группы середняков и прочих. Это в свою очередь
отразилось на категории сверхсрочников. Группа середняков и
прочих оставалась на сверхсрочной службе, главным образом,
по мотивам материальной заинтересованности, почему мы имеем
среди сверхсрочников элементы в политическом отношении не
всегда устойчивые... Поэтому совершенно правильным будет, за­
бываемое в настоящее время, требование дать в войсковые шко­
лы хоть и .малограмотных и имеющих слабое физическое раз­
витие пополненцев, но таких, которые по своему социальному
признаку вполне отвечали бы классовому принципу, на котором
строится и воспитывается красная армия... Решения послед­
него времени, сводящиеся к снижению требований общей гра­
мотности, не только не представляют никакой опасности, но,
наоборот, вполне отвечают сложившимся условиям этой работы
и с большим успехом содействуют созданию кадра младшего ком­
состава, вполне соответствующего современным требованиям вос­
питательной работы» м).
Откровенной наивности этого «классового подхода» вполне
отвечает и другой отклик на ту же тему. Автор его тоже недоволен
тем обстоятельством, что иногда, «когда идет набор в школу,
начальник школы больше всего заботится, чтобы красноармеец
был грамотный, а если нет, то он от него отмахивается. Согла­
ситься с этим нельзя. Среди грамотных крестьян большей частью
мы имеем середняка, а иногда и зажиточного, а нам более жела­
тельно набрать в младший комсостав бедняцкий элемент. Можно

81

привести ряд примеров, когда младшие командиры из середня­
ков оказались в хвосте по подготовке, а иногда и проводниками
различных нездоровых настроений... Мы уже больше чем уве­
рены, что даже малограмотный красноармеец, который по своим
классовым признакам стоит ближе к рабочему классу, всегда
оправдает себя, как младший командир» 25).
В мою задачу не входит оценка того, как гибельно отра­
жается подобный подход к формированию младшего и среднего
командира на боевой способности красной армии. В данном месте
эти откровенные показания интересны, для нас с точки зрения
оценки той исключительной, если не подавляющей роли, какую
в красной армии играет эта борьба за «классово-выдержанный»
состав ее кадров. Цитированные авторы прекрасно понимают,
что и на 11 году «диктатуры пролетариата» грамотных и куль­
турно подготовленных людей можно найти не в патронируемых
советской властью социальных слоях, а в тех, которые этой
власти кажутся источником всякой греховности и всякого преда­
тельства интересов коммунизма. И вот власть сознательно отка­
зывается от признаваемого ею «безусловно необходимой общей
грамотности и физического развития», издает распоряжение о
понижении существующих на этот счет требований, лишь бы
оказаться в 'согласии со своей догмой, согласно которой выходцы
из «бедняков» и «пролетариата» поддержат ее в намерении стать
авангардом мировой социальной революции. Итог всех этих со­
вершенно противоестественных требований и этой парадоксаль­
ной политики выражается как в устранении от армии полезных
для нее, как для армии, сил, так и в социальном маскараде и
мимикрии, помогающей «проникнуть» в армию социальным эле­
ментам, которых советская власть боится, как огня.
При этом совершенно безнадежной с точки зрения «классо­
вого подбора» и «пролетаризации»
остается основная масса
красной армии — ее рядовой состав. Если в среднем по всей
армии в целом процент рабочих составляет 18,1, то только в
рядовой массе процент этот снижается до 15,3. Социальные от­
личия от царской армии начинаются в командном составе и здесь
они весьма существенны. Присмотримся к нему поближе.

IV
В 1927 г. социальный состав командных кадров красной ар­
мии выражался в круглых цифрах Следующим образом: рабо­
чих — 20 проц., крестьян — 53,3 проц, и прочих — 26,7 про­
центов м). Данные эти имеют огромное значение с точки зрения

82

бытовой и психологической демократизации русской армии и
это является несомненным завоеванием русской крестьянской
революции. Но, чтобы это большинство крестьянских детей в
командном составе красной армии было надежной опорой миро­
вой пролетарской революции, вообще опорой коммунистической
политики, целиком проникнутой борьбой с новым крестьянским
и городским собственником, — в этом приходится сомневаться.
Если даже и принять схему коммунизма, согласно которой ра­
бочие являются гарантированными оплотом коммунизма (поло­
жение более чем рискованное), то даже и в этом случае в ко­
мандном составе красной армии имеется 80 процентов таких,
которые большой надежды в этом отношении не внушают *
).
Дальнейший анализ командного состава еще более подры­
вает эти надежды. Нас сейчас интересует боевой стаж этого со­
става. Официальная статистика говорит нам, что командиров с
боевым стажем «до 1918 года» имелось:
В высшем

81,0 проц.

В старшем

79,3 проц.

В среднем

39,6 проц.

Г)

При недолгом размышлении приходишь к выводу, что
под формулой «боевой стаж до 1918 года» кроется тот факт, что
в значительной доле эти командиры красной армии с указан­
ным стажем служили под знаменами старой царской армии. Мы
видим, что высший и старший командный состав армии «крас­
ной» и армии «пролетарской» примерно на 3/4 или даже на 4/5
состоит из людей, прошедших школу армии «черной» и армии
«дворянской». Неизвестно, по каким из трех сакраментальных
групп: «рабочие», «крестьяне» и «прочие» они распределились.
Вероятно, большинство из них пребывает в «прочих». Но не
будет ничего удивительного, если мы найдем немалую их часть
приписанными к более благородным в нынешней России сосло­
виям. Необходимо все-таки признать, что в новые избранные
сословия теперь гораздо легче «записаться», чем до революции
в старые избранные сословия. В конце концов это не столько
вопросы рождения, сколько административного производства.

*) После 1927 г. процент “рабочих” в командном составе не­
сомненно увеличился, но насколько именно судить трудно, т. к. в
показаниях советских источников здесь царствует чрезвычайная путанница.

83

Анализ командного состава красной армии по его военному
образованию тоже бросает некоторый свет на вопрос о проис­
хождении красных командиров. К десятилетию красной армии
Ворошилов опубликовал следующие данные, касающиеся «всего
наличного комсостава в данный момент».
Военное образование командиров красной армии.

Окончивш. советск. нормаль«, военную школу 23,889
Окончивш. советск. краткоср. командные курсы
4,125
Окончивш. советск. курсы усовершенствования 7,341
Окончивш. советск. военные академии
1,661
Окончивш. академии царского времени
465
Получивш. военное образование только в царской
армии
4,418
7. Без достаточной подготовки (унт.-офицера,
рядов, и т. д.)
3,968

1.
2.
3.
4.
5.
6.

Всего

чел. 52,1%
чел. 8,9%
чел. 16,0%
чел. 3,7%
чет. 1,0%

чел.

9,6%

чел.

8,7%

45.867 чел. 100,0%
28}

Эта таблица говорит нам, что в командном составе красной
армии имеется 465 академиков царского времени и 4.418 офи­
церов того же времени, всего 4.883 командира царского времени
с законченным образованием. Но к лицам, перешедшим в ко­
мандный состав красной армии из рядов армии царской, должны
быть причислены многие из последней графы «без достаточной
подготовки». Это унтер-офицеры, фельдфебеля, старые опытные
служаки, всецело воспитавшиеся в царской армии. Если взять из
этой графы только половину ее состава, то тогда наследство
царской армии, находившееся в командном составе красной ар­
мии в 1927 году придется исчислить примерно от 6.500 до 7.000
человек.
Перед нами диаграмма, рисующая образовательный состав
командирских кадров красной армии на апрель 1926 г. Согласно
этой диаграмме красные командиры получили свое военное об­
разование:
Только
в
красной армии
Только в царской армии
В обоих
армиях
Без спец.
воен, образован.

59,2%
16,8%
7,5%
16,5%
100,0
29}

Согласно этим данным 26,3 процента красных командиров,
получивших специальное военное образование, прошли через ар­
84

мию царского времени. К ним должно быть причислено еще не­
которое число старых служак царской армии, не получивших
никакого специального образования и тоже попавших на команд­
ные посты красной армии.
Нет никакого сомнения: количественно дело подготовки свое­
го собственного командира, кончившего большевистскую воен­
ную школу и подвергшегося там специальному политическому
массажу, о котором речь дальше, — количественно это дело дви­
гается успешно вперед. Остатки царской армии в армии красной
или вымрут или будут удалены или оттерты на задний план.
Наступит время — и оно уже не за горами — когда командный
состав красной армии будет почти целиком «свой». Но эти коли­
чественные успехи не решат задачи по существу, не создадут
специфического «красного» командира, годного для осуществле­
ния специфических «красных» целей коммунизма.
Советская армия получит поколение командиров, воспитан­
ных сумерками революции и сумерками коммунизма. Иначе это
и быть не может. Не забудем, что вербуемая ныне в военные
школы молодежь уже не знает революции, как непосредственного
переживания. Молодому человеку, вступающему сейчас в воен­
ную школу в возрасте, примерно, 20-25 лет, было в момент за­
хвата Власти большевиками всего 7-12 лет. Чем дальше, тем это
соотношение становится еще более неблагоприятным. Для этой
новой молодежи героический период коммунизма уже не пере­
живание, а всего только учебный «предмет». Революции уже
нельзя делать, революцию можно теперь только «зубрить». Она
поэтому превращается в вещь скучную и тягостную, облекаясь
в устрашающие одежды переходного и выпускного экзамена, на
котором, пожалуй, и провалиться можно, и загубить свою ка­
рьеру.
В этом отношении новая военная молодежь несомненно хуже
многих стариков, как никак живших накануне и во время рево­
люции, обвеянных ее бурями, обожженных ее огнем, впитавших
в себя ее пафос. Как бы все это впоследствии не выветрилось
в обстановке пореволюционных будней — это все-таки остается
в виде, хотя и вполне затянувшегося, по все же возвышающего
боевого шрама на духовной личности человека, пережившего
крушение старых классов и возвышение новых. Для молодежи
все это не об’ект борьбы, а занумерованный предмет наличного
общественно-политического инвентаря, находящегося уже не в
ведении революционера, а в ведении интендантансаптенармуса.
Пещь огненная революции превратилась в пищевой котел, и
вместо того, чтобы идти на штурм определенных иерархических
85

благ, выстраиваются за ними с ложкой в голенище в очередь,
в затылок... В этой очереди часто происходят ссоры и драки,
кто-то кого-то стремится обмануть и все вместе обмануть каше­
вара. Но самый большой беспорядок в очереди все еще значи­
тельно меньше самой маленькой революции.
Маршальский жезл в сумке подростающего командира ле­
жит там сейчас не велением революционной стихии, а велением
уставного порядка. Это колоссальная разница.
Положение к настоящему моменту достаточно ясно: мужиц­
кой армией командуют и будут в еще большей мере командовать
мелко-буржуазные элементы города и деревни в духе сумерек
революции и сумерек коммунизма. Коммунистическая диктатура,
еще владычествующая над страной, этого опасается и прини­
мает ряд обширных мер для того, чтобы эти мужицкие головы
мужицкой армии нафаршировать коммунистическими идеями и
представлениями.
Присмотримся поближе к этой работе.

86

Глава четвертая
КРАСНАЯ АРМИЯ — ШКОЛА КОММУНИЗМА.
Распределение рабочего дня рядового ,в красной и царской армиях.
Воинская повинность и политическая повинность. Половину времени
пребывания в казарме у красноармейца отнимают для обучения его
борьбе с врагом внутренним. Сеть политико-просветительных учреж­
дений в красной армии: клубы, ленинские уголки, библиотеки, военная
пресса, стенные газеты, военкоры, киноустановки, радиоустановки,
дома армии и флота, сеть партийного просвещения, сеть партийных
ячеек и комсомольских групп. “Второй Наркомпрос” в армии. Его
бюджет. Превращение красноармейца из крестьянского собственника
в “строителя социализма”. Культурная роль красной казармы. Безкультурность страны повышает культурную роль казармы. Молодежь
смотрит на военную службу, как на средство поднятия своего общего
образования. Стремление при помощи казармы подняться вверх по
социальной лестнице. Практическая подготовка в казарме для граж­
данской деятельности. Борьба в казарме “чистой политики” с “чистой
культурой”. Превращение культуры в служанку коммунистической
политики. Культура — “постолько-посколько”. Давление на личную
жизнь красноармейца. Как красноармейцев заставляют писать письма
родным с агитацией за советские мероприятия. “Этому не верьте, оно
написано под диктовку политрука”. Надзор за религиозными убежде­
ниями красноармейцев. Безбожники в казарме. Как красноармейцы
борятся за свою веру и прячут ее. Фиктивное безбожие и антирели­
гиозное ханжество. “Что на политзанятих выучил, уже забыл, а мо­
литься никогда не забуду”. Крохи культуры и горы “сознательности”.

I

Исполинская задача: превращение крестьянской армии в
армию коммунистическую, — требует и исполинских средств.
И прежде всего она требует специального отведенного для нее
времени. Откуда оно берется? Нижеследующая таблица а рас­
пределении рабочего дня рядового в царской и красной армиях
несколько освещает этот вопрос:
87

Рабочий день рядового в красной и царской армиях
Красная

Царская

Сом
Военные занятия
Самообслуживание
Послеобеденный отдых
Свободное время

8,5 час.
5,5 час.
2.0 час.
2,0 час.
1,5 час.

8,0
8.5
2,5
1,5
3,5

час.
час.
час.
час.
час.

19,5
4,5____
24,0 часа.

24,0

часа

Политпросвет, занятия
Всего

24,0

часа

9

Итак, по -сравнению с рядовым царской армии у рядового
красной армии получается экономия в 4,5 часа и вся эта. «эко­
номия» уходит на полит-просветительные занятия. Львиная доля
этой «экономии» — целых три часа — получается благодаря
уменьшению времени, отведенного на военные занятия, с 8,5
часов в царской армии до 5,5 часов — в красной. Уже одно
это сравнение показывает,
как велика роль политзанятий в
красной армии.
Солдат красной армии служит в среднем вдвое меньше вре­
мени, чем солдат царской, и тем не менее на чисто военные за­
нятия в красной армии уделяют в день на 47 проц, меньше вре­
мени. Эти цифры наводят на размышления. Доверимся руко­
водству красной армии и признаем, что 5,5 часов ежедневных
занятий при 2-х летнем сроке службы достаточны для превра­
щения красноармейца в подготовленного бойца. При этом, од­
нако, возникает такой вопрос: если на военное обучение уходит в
день 5,5 часов, а на политическое — 4,5 то не значит ли это,
что 45 проц, всего эффективного времени, отдаваемого сыном
народа на казарму, отнимается у него специально для коммуни­
стического массажа его мозгов? Дело обстоит именно так, и
из всего срока его службы в 730 дней 45 проц, или 238 дней
отнимаются у него не столько для повинности воинской, сколько
для повинности политической. Его отрывают от дома, хозяй­
ства, родных и любимых и водворяют его на 730 дней в казарму,
из которых 402 дня уходят на то, чтобы обучить его защите ро­
дины и 328 дней для того, чтобы обучить‘его защите коммуни­
стической партии.

Конечно, нет ни одной армии в мире, которая в той или иной
мере не пыталась бы воздействовать на политическое сознание
солдата и не отнимала бы у него какую-то, уставно предусмотрен­

88

ную, частичку времени для этого. Но когда эта частичка превра­
щается в СССР почти в половину времени, проводимого рядовыми
в казарме, тогда все сравнения с армиями других стран теряют
всякое значение.. Какая то частичка времени должна уйти и на
чисто культурное обслуживали солдата, и в России, благодаря
нискому культурному уровню населения, эта частичка должна
быть несомненно больше, чем в иностранных армиях. Но нужно
ли держать солдата 2 года в казарме, если на военное обучение
уходит из 16 рабочих часов только 5,5 часов?

Все подобные вопросы отскакивают от существа красной
армии, потому что красная казарма — это не только принуди­
тельная школа борьбы с врагом внешним, но еще и очень слож­
ная и разветвленная принудительная школа борьбы с врагом
внутренним. В СССР существует не только всеобщая воинская
повинность, но и всеобщая политическая повинность. Солдата
держат два года в казарме в твердом убеждении, что в течение
этого времени можно так основательно и радикально «перевоспи­
тать» крестьянского парня, чтобы его крестьянская мелко-буржу­
азная душа стала на все 100 процентов душой коммунистиче­
ской. Для этого предназначена огромная есть учреждений, про­
никающих в мельчайшие клеточки красной армии. К краткому
описанию этой сети я и перехожу.
В 1927 г. числилось в красной армии 710 клубов, а на 1/1
1929 г. 972 клуба — в среднем 575 военно-служащих на один
клуб. В 1927 г. при этих клубах числилось 6,943 различных
кружков, на 1/1 1929 г. — 7389 кружков, из них 653 антире­
лигиозных. 'Официальные данные утверждают, что в клубные
кружки было' вовлечено 125,000 челов. Ленинских уголков чис­
лилось в 1927 г. 5,881 с 24,177 различными кружками при них.
На 1/1 1929 г. сеть ленинских уголков и кружков при них сокра­
щается: первых 5,484, последних — 17,804.

Библиотек на 1/1 1929 г. зарегистрировано было 1,479 с
9,535,856 книгами. Читателей этих библиотек было зарегистри­
ровано к началу 1929 г. 406,309 челов., в том числе красноар­
мейцев 65,5%, младших командиров — 13,8% остальных —
20,7%. Интересно указать, 'что в то время как в красной армии од­
на библиотека приходится на 262 читателей, средняя но всему
СССР дает 317 читателей.
Чрезвычайно характерно распределение громадного книжно­
го инвентаря красноармейских библиотек по отделам: было в
процентах книг по отделам:
89

Состав военных библиотек.
1927 г.

Общественные знания
Военные знания
Беллетристика
“Остальные”

32,7
20,8
17,7
28,8

1929 г.

32,3
252
16,9
25.6

Конечно, это единственные в мире библиотеки для широкой
массы читателей, где беллетристика — литература, предназна­
ченная для непосредственного духовного отдыха, была бы пред­
ставлена в таком ничтожном проценте. Впрочем, читатели не по­
считались с искусственным подбором своих опекунов и взяли
больше всего книг как раз по ущемляемой беллетристике, имен­
но: 38,8% в 1927 г. и 44,7% в 1928 г. На одною читателя этих
библиотек, считая не только красноармейцев, но всех военно­
служащих, приходилось за полугодие 1927 г. 15,7 выдач. Цифра
очень высокая, если не вдаваться в вопрос о том, из чего именно
эти выдачи состояли 2).
Громадное развитие получило дело изготовления и распро­
странения военно-коммунистической прессы. Помимо двух де­
сятков газет нормального типа (ежедневных и реже выходящих),
посвященных красной армии, создалась густая сеть ротных, пол­
ковых и т. д. газет, исполненных когда вручную, когда более со­
вершенным способом, вплоть до типографского. По данным 1927
г. выходили, кроме центрального органа «Красная Звезда», еще
20 газет нормального типа, из них ежедневных —- 9. Общий их
еженедельный тираж составлял 598.800 экз. В 1930 г. тираж
«Красной Звезды» превысил 100.000 экз. При всех изданиях име­
ются (группы военкоров, число которых растет беспрестанно. Рост
военкоровской организации и полковых и ротных изданий виден
из следующей таблицы:
Рост газетной и военкоровской сети.
Год
1927
1928
1929
1930

Ротных
—
5320
6270
7790

Полковых
—
672
828
1000

Всего

6677
5992
7098
8790

Военкоров
73,344
75,000
84,000
100,000

Оффициальные данные утверждают, что 76,7% всех военко­
ров были красноармейцами и только 26,4% — коммунистами и
33% комсомольцами.
Как велико значение, придаваемое большевиками военно-ком­
мунистической прессе, видно из того, что существует большая ли­
тература, специально посвященная задачам, методам и органп90

зации этой прессы. Во время войны и маневров снабжение опера­
тивных единиц газетами и литературой приравнивалось к снаб­
жению продовольствием, снарядам и т. п 3).
Дальнейшими орудиями политического воздействия является
сеть киноустановок. В 1928 г. их было 750, что дает одну киноуста
новку на 745 военно-служащих. В том же направлении действо­
вали 550 радиоустановок — одна на 1021 военнослужащих.
К этой системе разнообразных учреждений надо еще причис­
лить действовашие в 1928 г 30, а на 1/1 1929 г. 62 «Домов Армии
и Флота» — центральные учреждения для больших районов с
библиотеками, сценами, иногда общежитиями и всякого рода ины­
ми видами материального и культурно-политического обслужива­
ния.
Все перечисленное выше предназначено для всей массы
военно-служащих, независимо от их партийной принадлежности.
Но есть еще целая система учреждений, предназначенная для из­
бранной части красной армии, группирующейся вокруг партий­
ных и комсомольских ячеек. О роли и значении коммунистиче­
ских элементов в красной армии мы будем говорить дальше, но
здесь необходимо для полноты картины остановиться на систе­
ме так назыв. «партпросвещения» Если все перечисленное вы­
ше учреждения представляют собой форму т. с. экстенсивной
обработки красноармейской почвы, то система «партпросвеще­
ния» представляет собой форму интенсивной обработки той же
почвы.
В 1927 г. эта сеть партийного просвещения характеризо­
валась следующими цифрами:
Сеть партийного просвещения

Название учреждений

Число школ Учащихся Партийность учащихся
Ком.ун. Комсом. Беспарт.

Школы 1-й ступени
Школы 2-й ступени
Комсомольск, школы

2,031
1.347
2,720

48.569
29.396
66,505

55,1
83,8
—

37,5
10,2
88,9

7,4
6,0
ИД

Итого

6,098

144,470

35,6

55,6

8,8

На 1/1 1929 г. эта сеть стала значительно шире. Число уча­
щихся в партшколах дошло до 180,000, из них беспартийных
34,133 челов. — 19%.
Мы видим, что сетью партийного просвещения охвачена гро­
мадная масса в 180.000 военно-служащих, что составляет 32%
по отношению ко всему составу красной армии. Замечательно,

91

что этой сетью чисто партийного обучения охвачено было в 1929
г. и свыше 34 тысяч беспартийных служащих. Это те, которые
готовятся вступить в партию или комсомол и предварительно
упражняются в необходимых для посвящения добродетелях.
Добавим еще, что в красной армии имеется широко развитая
сеть партийных ячеек с комсомольскими группами при них. Раз­
витие этой сети представлено ниже.

Дата
На
На
На
На
На

І/І
І/І
І/І
І/УІП
І/Х

Сеть партийных ячеек
Средн, число членов
Число ячеек

1925
1926
1927
1927
1928

3,942
4,990
5,801
6,226
6,443

15,0
14,7
13,5
14,5
14,9

чел.
чел.
чел.
чел.
чел.

Согласно этим данным к зиме 1928 г. в красной армии действовали 6,443 партийных ячейки с 96,227 членами. Разрознен­
ные, зачастую противоречивые данные за дальнейшее время по­
казывают, что все эти виды и формы политического воздействия
на умы красноармейской массы количественно весьма выросли *).
Такова, более или менее полная, но еще не абсолютно пол­
ная, картина орудий и средств воздействия на массу, приве­
денную в порядке всеобщей воинской повинности в казарму крас­
ной армии. Нельзя не изумиться при виде той громадной энер­
гии, какую коммунистическая партия проявляет в деле обработ­
ки человеческого материала, попавшего в условия военной дис­
циплины, для нужд и интересов охраняемой ею социально-поли­
тической системы. Большевики вправе гордиться тем, что они
создали в армии, как говорил Уншлихт, «второй Наркомпрос».
На это дело тратятся громадные средства. Если взять расходы
на политико-просветительные цели за отчетный 1927-1928 год,
то на каждого военно-служащего падал годовой политико-просве­
тительный расход в размере 5. руб. 80 коп. Что означает такой
расход в русских условиях можно видеть из того, что в 1926 г.
расходы комиссариата народного просвещения РСФСР составля­
ли всего около 1 рубля 7 коп. на душу населения. В 1928-29 г.
бюджет ПУР-а, ведающего политпросветительной работой в ар­
мии, вырос на 75%, тогда как весь бюджет народн. комиссари­
ата по военно-морским делам увеличился только на 13%. Удель­
ный вес политпросветительных расходов в военном бюджете СССР
вырос на 1 1/2 раза 5)Армия ставит себе грандиозную задачу, для которой нужны
92

грандиозные средства. Эта задача достаточно красочно и еще бо­
лее оптимистично излагается Уншлихтом следующим образом:
«■Воспитательная роль красной армии огромна. 87 процентов все­
го молодняка идет из деревни. Значительное большинство их
попадает в казарму со своими мелкобуржуазными навыками, с
психологией мелкого собственника. Им почти чужды коллектив­
ные начала. Они туго поддаются военной дисциплине. Они чув­
ствуют себя чужими первое время в рядах красной армии».
Задача красной армии «воспитать бойца, закаленного, все­
сторонне подготовленного к защите завоеваний Октября, полити­
чески сознательного и культурного. Благодаря умелому подходу к
деревенскому молодняку, дружескому, товарищескому с ними об­
ращению, систематическому воспитанию и обучению, как воен­
ному, так и политическому, он на і лазах перерождается, воспри­
нимает военные знания, революционную дисциплину, боевую за­
калку, политическую грамотность, усваивает основы советского
строительства, руководящую роль в нем пролетариата, значение
и необходимость тесной смычки между городом и деревней. Всего
два года пребывания в рядах красной армии — и не узнать в
отпускнике, возвращающемся к себе, безграмотного или малогра­
мотного, недисциплинированного деревенского парня, пришед­
шего в казарму: он стал сознательным, развитым в культурно-по­
литическом отношении работником, бойцом, готовым по первому
зову с винтовкой в руках выступить на защиту советской вла. сти, в защиту всех наших завоеваний»
Мы увидим далее, что в этой хвастливой тираде правда и что
— самообман, или попытка обмануть свою аудиторию. Но сейчас
необходимо указать, что это превращение армии в школу
коммунизма встречало одно время решительное сопротивление в
рядах самой коммунистической головки армии. При всей своей
привычной левизне Троцкий все же подходил к задачам культурно-просветителньой работы в армии гораздо более деловито и жиз­
ненно. На совещании военных делегатов XI партийного с’езда
(1922 г.) были приняты составленные Троцким и Рабичевым те­
зисы, в которых имелись совершенно возмутительные, с точки
зрения коммунистического благочестія, мысли. Например: «Крас­
ноармеец — не слушатель курсов о классовой борьбе, а молодой
гражданин, который собирается воевать». «Нужно, чтобы он преж­
де всего знал, почему и зачем его мобилизовали. Об’яснять это на­
до не из теории борьбы классов, а из конкретной обстановки се­
годняшнего дня».
«Эти тезисы, — пишет А. Геронимус,—об’ективно протягива
ли руку мелко-буржуазной идеологии. И кулак, и подымавшаяся

93

на дрожжах новой экономической политики молодая городская
буржуазия ничего не имела бы против «национальной» красной
армии, точно также как и против «советов без коммунистов». А
тезисы о военной пропаганде „именно в этом направлении — не
теория классовой борьбы, а «кто нам угрожает, откуда и почему?»
— предлагали воспитывать красную армию». Автор утвержда­
ет, что используя общие методические указания этих тезисов, ра­
ботники на местах «обычно проходили мимо их общей неверной
политической установки». А через несколько месяцев совещание
начальников политуправлений и агитпропработников приняло ре­
золюцию на ту же тему, и в этой резолюции тезисы Троцкого бы­
ли обезврежены. Фактически практика шла дальше в направле­
нии к «курсам классовой борьбы». Красноармейскую массу втя­
гивали во все схоластические тонкости ленинизма, забивая им
головы правыми и левыми «уклонами», «перегибами», «недо­
пониманиями» и т. п. абракадаброй. Победило то направление,
которое было выражено на конференции РКП в декабре 1921 г.
в резолюции, гласившей: «Перед партией стоит настоятельная
задача превратитъ казармы в параллельное отделение пар­
тийных школ. Политическую работу в красной армии надо по­
ставить так, Чтобы через 2 года свсей службы красноармеец вы­
шел из казармы со знаниями, не уступающими знаниям курсан­
тов губернской партийной школы» ’)•
Через 8 с лишним месяцев, после уже цитированной речи
Уншлихта, он вновь наседает на армейских коммунистов и тре­
бует от них чудес педагогического воздействия. Он подчеркива­
ет: «Вы должны на протяжении двух лет перевоспитать молодняк
так, чтобы он вернулся в деревню проводником идей социализ­
ма. Это труднейшая и ответственнейшая работа, которую партия
доверила вам. Выбрасывать каждый год в деревню новые и новые
сотни тысяч строителей социализма, которые, вернувшись из
рядов красной армии, понимают, рассуждают и действуют иначе,
чем действовали два года назад — задача чрезвычайно труд­
ная» 8).
II

Так вот: эта «труднейшая задача» — разрешается ли она?
Необходимо прежде всего указать па обстоятельства, которые об­
легчают эту «ответственнейшую работу». Это прежде всего чрез­
вычайно низкий культурный уровень всей страны в целом. Мож­
но установить своего рода закон, что чем ниже культурный уро­
вень данной страны, тем относительно выше культурная роль ка­
зармы. Если, для пирмера, взять французскую армию, то нет ни94

какого сомнения, что африканский туземец выходит из француз­
ской казармы с гораздо большим процентом культурного «приро­
ста», чем отпустник, пришедший в казарму из любого департа­
мента Франции. Мы не собираемся проводить знак равенства
между африканским туземцем и русским крестьянским парнем,
пришедшим в казарму, но нет никакого сомнения, что в стране,
где 40% детей школьного возраста остаются вне дверей школы,
где почти половина учеников народно школы покидает ее до про­
хождения всего курса, где чрезвычайно высок т. н. «рецидив
безграмотности», где резерв безграмотности охватывает в од­
ной только РСФСР 45,821,920 человек, т. е. 45,8%- всего насе­
ления, —• нет никакого сомнения, что в такой стране культурная
роль казармы чрезвычайно вырастает. В этом отношении и ста­
рая царская казарма, которая не ставила себе никаких специфи­
ческих задач, тоже возвращала в мирную жизнь людей, успевших
за время военной службы несколько культурно отшлифоваться.
Но к этому необходимо добавить, что мы имеем дело теперь с
казармой в стране, которая проделала идущую глубоко во всех
направлениях революцию. Эта революция создала в молодежи
глубокий и страстный порыв к знанию и к общим начаткам куль­
туры. И вот, при существующей культурной нищете советская ка­
зарма несомненно идет в какой-то мере навстречу этому мощно­
му стремлению деревенской молодежи к элементарным начаткам
знания и культуры. Мы уже раньше слышали про молодых людей,
вступающих в военные школы вовсе не потому, что их прельща­
ет военная карьера, а исключительно потому, что они стремятся
получить «какое бы то ни было образование» и «выйти в люди».
Но военная школа доступна только немногим. Казарма же сулит
известное приобщение к элементам культуры для широких масс.
Это не очень лестно для «социалистическог режима», но факт та­
ков, что в стране советов культурная скудость до того велика,
что казарма превращается в одну из наиболее сильных культур­
ных возможностей для сотен тысяч молодежи.
И вот мы имеем крайне интересное свидетельство, что мо­
лодежь, прибывающая в казарму, как-то неохотно сживается с
мыслью о чисто военном значении казармы и ждет от нее прежде
всего возможности «чему-нибудь научиться». Мы читаем в «Воен.
Вест.»: «Изучение вопросов и настроений молодняка показыва­
ет, что прибывает он в часть с несколько неправильными взгляда­
ми на предстоящую службу — он больше видит в своей службе
в красной армии школу, почти в прямом понимании этого слова,
чем свой долг научиться владеть сружием и быть, прежде всего,
бойцом. Общее толкование, что красная армия — школа, о чем

он слышит на агитпунктах, и что он видит у себя дома на приме­
ре долгосрочников, создает несколько превратное понимание о
предстоящей службе. На вопросы к молодым, хотят ли они учить­
ся, ответ всегда один — хотят, но прежде всего ■— грамотности.
Естественно, что первое время им трудно понять, что основная
задача службы в красной армии — учиться владеть своим ору­
жием» 9). Это представление о казарме, как о месте учобы, до то­
го распространено, что является надобность в специальной «кам­
пании» против него. Так, среди задач, возлагаемых на комсомол,
мы находим и такую: «ЦК. комсомола предостерегает от приукра­
шивания условий красноармейской службы, допускаемого в не­
которых случаях через чур усердными агитаторами. Такое зама­
зывание трудностей условий военной работы и службы может соз­
дать у призываемого ложное впечатление, будто красная армия
представляет собою только школу, забывая совершенно об основ­
ном ее значении, как центра вооруженных сил советского сою­
за» ”).
Мы стоим перед любопытным разделением труда: одна часть
коммунистов сеет среди призываемой молодежи иллюзии о казар­
ме, как о школьном парадизе; другая часть коммунистов призва­
на с этими иллюзиями бороться. Факты показывают, что иллюзи­
онисты более успевают в своей работе, чем антииллюзионисты.
Конечно, иллюзионисты не имели бы никакого успеха среди мо­
лодежи, призываемой на службу, если бы не стихийное стремле­
ние к знанию самой призывной молодежи. Естественно, что так
настроенный человеческий материал более чем легко уложить в
систему духовных давлений на мозги молодежи. Если призывник
сравнительно охотно готов «учиться» в материайьной оправе ка­
зармы, как никак — вещи тяжелой, то естественно, что он готов
«учиться» и в духовной оправе коммунизма, как никак —- вещи
сначала плохо различаемой. Политический нажим на сознание
красноармейской массы находит себе благодарную почву в мас­
совом духовном голоде нового поколения пореволюционной Рос­
сии.
В казарме для деревенского парня открывается ряд возмож­
ностей подготовить себя для занятия более высоких иерархиче­
ских позиций. Предже всего это та же военная школа, открыва­
ющая ему путь для занятия командной должности. Естественно,
что солдат, ставящий себе такие цели, будет смиренно и даже ста­
рательно подвергаться всем воздействиям политической пропаган­
ды и духовного террора. Он постарается выслужиться в глазах
военного и коммунистического начальства, без благоволения ко­
торых ему в военную школу не попасть. Но в казарме он может в
96

известном смысле укрепиться и па время, когда он вернется в
частную жизнь. Прежде всего он может в казарме подготовиться
к занятию у себя в деревне какой-нибудь платной должности в си­
стеме деревенского аппарата власти и партии. Относящиеся сюда
оффициальные цифровые данные весьма показательны.
По неполным данным в результате выборов 1927 г. в советы
РСФСР среди председателей волостных исполнительных комите­
тов оказалось 66,7% демобилизованных, среди членов этих коми­
тетов — 49,9% и среди председателей сельских советов —
49,3% демобилизованных “). Все это платные должности, реши­
тельно меняющие не только хозяйственно-экономическое положе­
ние данного демобилизованного, но и его социально иерархическое
положение. Он попадает в разряд командующего сословия, и в этом
наглядно сказывается его персональное «завоевание революции».
Не надо при этом забывать, что быть выбранным на указанные
должности он, вследствие особенностей избирательного механиз­
ма и избирательных нравов, может только в том случае, если его
проводит или по меньшей мере, если ему не препятствует тот или
иной орган коммунистической партии или советской власти, что
впрочем, в большинстве случаев одно и то же. Естественно, что
уже во время пребывания в казарме полезно увеличивать шансы
своего продвижения на высшие ступени экономической и обще­
ственной иерархии, и в таком случае усердное посещение и бла­
гонадежное поведение на всех арранжировках военно политиче­
ской пропаганды диктуется глубоким личным интересом.
При ,этом надо иметь в виду еще то обстоятельство, что
для довольно значительного числа деревенских парней двухлетнее
пребывание в армии часто означает упадок или личного хозяй­
ства или хозяйства их родных, при которых они живут. Если для
так наз. «середняцкого» хозяйства двухлетнее отсутствие значи­
тельной рабочей силы, отвлеченной казармой, еще может пройти
без тяжких последствий, то для хозяйства «бедняцкого» такое от­
сутствие часто связано почти с хозяйственным крушением.
Имеются такие коммунисты, которые прямо это признают и,
что еще удивительнее, некоторым образом это приветствуют. Мы
читаем у Ю. Ларина: «Наша красная армия вся насквозь пропи­
тана политикой, в ней пришедший из деревни красноармеец по­
лучает довольно значительное политическое и общественное воспи­
тание, делается грамотным, научается элементарной технике об­
щественности и по возвращении в деревню является готовым на­
садителем в ней политической культуры, возможным и вероятным
руководителем общественной работы. Вместе с тем, хозяйство де­
мобилизованного красноармейца в большей части случаев при­
97

надлежит к числу маломощных. И без того маломощные составля­
ют половину деревни, а если хозяйство красноармейца до военной
службы и было середняцким, то сплошь и рядом за время отсут­
ствия хозяина настолько ослабело, что попадает в разряд мало­
мощных. Таким образом, в лице бывшего красноармейца маломощ­
ные и отчасти середняки имеют готового возможного руководите­
ля» “).
Здесь совершенно отчетливо сквозит спекуляция на то, что в
течение двух лет пребывания на военной службе хозяйство красно
армейца придет в упадок и таким образом этот красноармеец бу­
дет избавлен не только от буржуазного сознания, но и от буржу, азного бытия. В таком виде этот красноармеец явится годным ма­
териалом для поддержки в деревне политической и социальной си­
стемы коммунистической диктатуры. В свою очередь этот красно­
армеец очень мало думает о поддержке диктатуры, но за то он
очень усиленно думает о том, чтобы ущерб, нанесенный его хозяй­
ству, возместить источниками дохода, связанными с приобщением
к тем или иным органам власти. Отсюда его стремление в течение
двух лет службы приобрести соответствующие знания и связи и
подготовить себе поддержку власти при возвращении из армии.
Если это связано с аллопатческими дозами коммунистических
внушений, если для этого нужно трудиться над механическим ус­
воением коммунистического катехизиса и символов веры, то он
на это идет, не имея другого выхода.
Нужно сказать, что руководство красной армии широко по­
ставило дело обучения уходящих красноармейцев различным ви­
дам административно-организаторской деятельности, и это встре­
чает со стороны красноармейцев в общем хороший прием. Дан­
ные по двум военным округам говорят о том, что среди увольнения
1926 г. было пропущено через месячные курсы подготовки для
деревенской работы 10,220 отпустников.
В 1929 г. через эти курсы прошло в красной армии около
100 тысяч человек — 25.000 колхозников, 15.000 работников
кооперации, 11.000 трактористов, 13.000 работников низового
советского аппарата, 3.000 избачей. 2.000 радиоработников,
3.000 киномехаников и т. д. За этот же год был организован
41 красноармейский колхоз на площади в 255 тысяч гектаров
земли “).
В общем, в 1927 г. при армии существовали 1.300 отдель­
ных курсов для увольняемых красноармейцев. Конечно, месяч­
ный курс может дать этим красноармейцам весьма примитивную
квалификацию. Вследствие этого только меньшинство из про­
шедших через эти курсы находит впоследствии работу по своей

98

более чем скромной «специальности». Тем не менее шансы на
«устройство» у этих людей все-таки поднимаются и во всяком
случае они в какой-то мере попадают под протекторат власти,
формально обязанной стремиться к тому, чтобы отпустник, про­
шедший через курсы, получил соответствующую работу.
Такова, в общих чертах, эта сложная система материаль­
ного и духовного прикрепления красноармейцев к интересам гос­
подствующей партии. Нет никакого сомнения, что красноармеец
имеет возможность извлечь из этой системы некоторую для себя
пользу и при ее помощи несколько подкрепить себя для своей
дальнейшей борьбы за существование.
К несчастью вся эта. система насквозь проникнута грубой
политической тенденцией, хотя сами культуртрегеры красной ар­
мии часто в ужасе спохватываются: не перегнули ли они в своей
деятельности палку в сторону «чистой культуры» в ущерб поли­
тической дрессировке мозгов? Эта борьба между «чисто куль­
турой» и «чистой политикой» проходит через все виды просве­
тительной работы в красной армии. Средний военный просве­
титель только тогда считает, что он сделал «настоящее дело»,
когда, вместе с уважением и пониманием таблицы умножения
и тайн русского правописания, он одновременно и в «органи­
ческой связи» внушил красноармейцу также и уважение и пони­
мание бессмертной идеи Ленина о гибельности и лживости форм
современной демократии.
Политика пожирает культуру и от культуры остаются в ар­
мии жалкие остатки, в конце концов тоже нафаршированные по­
литикой. Мы читаем в статье, посвященной культурной работе
в армии: «Посколько речь идет о содержати работы, постолько
центральной и решающей задачей является борьба за всемерное
«ополитичивание» внешкольной работы, за ее действенность и
актуальность, за ее увязку с текущими вопросами дня. Посколь­
ко же речь идет о том, какими методами претворить это содер­
жание, какими путями подходить к красноармейцу, постолько
важнейшее значение приобретают «культурные» отрасли вне­
школьной работы — спектакли, кино, спорт, общеобразователь­
ный кружок. И спектакль, и кино, и спорт нам нужны не сам,и
по себе, а только как методы, при помощи которых в настоя­
щих условиях мы можем лучше всего воздействовать на красно­
армейца, лучше всего поставить политическую агитацию и воен­
ную работу». Думается, нельзя лучше выразить это низведение
культурной работы на роль служанки при политической агита­
ции, чем это сделано в цитированных строках. Вся забота на­
правлена на то, как бы это внимание, уделяемое в армии куль­

9Ѳ

туре, не повлекло бы за собою «падение идейного качества вне­
школьной работы, выхолащивание ее политической сущности,
голое аполитичное просветительство» ").
Эта боязнь тлетворного влияния чистой, не нафарширован­
ной политикой, культуры проходит через всю историю красной
армии. Уже в 1924 г. тогдашний начальник ПУР-а, А. Бубнов,
выставляет такое требование, чтобы просветительная работа в
красной армии велась «таким образом, чтобы повышение куль­
турного уровня не обгоняло роста политического сознания». В
той форме, как эта мысль выражена у Бубнова, она как будто
допускает и торможение культурного роста, — чтобы не обго­
нял... Мотивирует он свое требование тем, что «и кулак, посы­
лая своего сына в армию, заинтересован в том, чтобы получить
грамотного человека, который разбирался бы во всех законах
и порядках того государства, в котором он живет, а в придачу
знал бы, как обращаться с винтовкой, пулеметом, пушкой и т. д.
Но это такая работа, которая только на 50 проц, есть наша ра­
бота»... “).

Вот, при таком подходе к безусловно полезной работе, про­
делываемой в красной армии, и возможны такие факты, что при
45 проц, спроса на беллетристическую книгу армейские библио­
теки имеют только 17 проц, книг по беллетристике, отсюда
это специфическое содержание красноармейских газет, перепол­
ненных дешевой политической трескотней, отсюда эти изготов­
ляемые в больших количествах в центральных военно-коммуни­
стических литературных фабриках пьески и материал для эстрад­
ного исполнения, вызывающие иногда возмущение своей лите­
ратурной аляповатостью и грубо выпирающей тенденцией даже
у иных из коммунистов, отсюда это превращение игр, заполняю­
щих досуг красноармейца в «полит-лоттерею», «полит-базар»,
«полит-аукцион», «полит-фанты», «полит-удочку», до того пре­
следующих красноармейца, что по свидетельству «Красной Звез­
ды» в армии все это перекрестили в «полит-скуку». Сидит груп­
па красноармейцев в свободное время в ленинском уголке. Так
их и оставить сидеть со своими мыслями и настроениями? Не­
возможно! И вот мы находим в военной прессе практические
указания, как этих красноармейцев «втянуть» в политику, как
отвлечь их от Шахматов или шашек в сторону политической бе­
седы, как нехитрый разговор красноармейцев между собой пре­
вратить в «содержательный» разговор с оказавшимся тут как
тут агитатором, выполняющим свой очередный «наряд».
Характерно, что в некоторых военно-учебных заведениях
100

учащимся задают специальные письменные задачи на «втяги­
вание». Приведем пример такой задачи:
«В порядке общественной нагрузки вы должны сегодня про­
водить в ленуголке беседу на тему — «колхозное строительство».
В момент вашего прихода в ленугойок для проведения указанной
беседы в нем находилось 10 красноармейцев, из которых двое
играли в шашки, трое читали газеты, двое играли в шахматы и
трое беседовали между собою, обсуждая полученные из дому
вести о плохих яровых в этом году. — Изложите как вы приступи­
те к беседе, учитывая: 1) что эта беседа будет вами проводиться
в порядке внешкольной работы, а •следоватейьно, заставить се­
бя слушать, предложив играющим в шашки, шахматы и читаю­
щим газеты оставить и слушать вас, — вы не имеете права; 2)
что беседа должна носить неофициальный непринужденный ха­
рактер» 15-а>.
III
Назойливое заползание во все щели души и жизни красно­
армейца — вот характернейший штрих всего этого политичес­
кого давления на дисциплинарно подвластных людей. Самые ин­
тимные стороны жизни красноармейца подвергаются контролю и
регулированию, все с той же точки зрения превращения его в
орудие диктатуры. Мы остановимся сейчас только на двух фор­
мах этой политической назойливости. Возьмем сначала такую
область, как частная переписка красноармейцев с родными и
знакомыми.
Тот факт, что все письма, получаемые на адрес красноар­
мейца, прочитываются раньше начальством,
не представляет
ничего т. с. выдающегося, так как тайна почтовой корреспон­
денции считается в СССР «предразсудком» даже и в отношении
частных граждан. Гораздо значительнее то обстоятельство, что
скрупулезному надзору подвергаются в самой казарме письма,
отправляемые красноармейцами. Целый ряд мер направлен на
то, чтобы красноармеец писал домой такие письма, которые яви­
лись бы или оправданием или рекламой политики советской вла­
сти. Резолюция XIII с’езда РКП требует: «через письма красно­
армейцев необходимо деревню приблизить к текущим задачам
советской государственности». Таков же и смысл резолюции
ХП с’езда. Похоже на то, что письма красноармейцев являются
одним из видов их воинской повинности, поэтому содержание их
может быть предписано сообразно видам и намерениям началь­
ства ”). О смысле и духе этой эпистолярной повинности можно
получить представление из следующих сообщений.

101

«Волна писем из деревни, хлынувшая на корабли и в части
береговой обороны в связи с ненормальным ходом хлебозаго­
товок, заставила обратить внимание на переписку с деревней.
Учебное судно «Комсомолец» первое приступило к массовой пе­
реписке с деревней. Писали по всем адресам краснофлотцев
коллективные и индивидуальные письма, раз’ясняя необходи­
мость хлебозаготовок, необходимость дать отпор кулацким эле­
ментам деревни». Вслед за тем был произведен общий конкурс
на письмо в деревню, охвативший все суда и части береговой
обороны. «Всего за три-четыре месяца было послано в деревню
свыше 2.000 официально зарегистрированных писем, не считая
огромного количества писем, посланных краснофлотцами домой
в порядке обыкновенной переписки и содержавших в той или
иной степенях указания по текущим кампаниям» ”)•
Вот это указание на «официально зарегистрированные пись­
ма» и вскрывает весь принудительный характер этой кампании.
Нужно иметь в виду, что под «письмами» иногда понимаются
готовые печатные произведения, составленные в стиле письма.
Красноармейцы вынуждены посылать эти «письма» в деревню
своим родным и давать этим продуктам канцелярского творче­
ства как бы свою сыновнюю санкцию. Уже сама «Красная Звез­
да» вынуждена признать, что «кое-где эта работа принимает
несколько казенный и неуклюжий характер. В отдельном эска­
дроне 45 напечатали в типографии для красноармейцев стан­
дартное письмо в деревню. Письмо просто и политически гра­
мотно раз’ясняет задачи посевной кампании и преимущество
нового сельско-хозяйственного налога для середняков и бедня­
ков. Заканчивается оно приблизительно так: «сообщаем вам до­
рогие родители, что живется нам в казарме очень хорошо».
По поводу этого заключения газета пишет: «Конечно, это
правда, что красноармейцу живется в казарме не плохо. Од­
нако, предоставим ему самому от руки написать об этом в дерев­
ню. Это будет лучше по многим соображениям» “). Но это пред­
ложение «предоставить ему самому от руки написать» звучит,
как издевательство. Потому что и от «руки» сам он может писать
только то, что имеется в «стандартном» письме. Иногда за пи­
сание писем в деревню засаживают коммунистов части или вооб­
ще «активистов», в той или иной мере уже добившихся приви­
легированного положения. Им «предоставляют писать от руки»
письма и вот — «полковая школа 52 полка в один вечер послала
в деревню 70 писем. В одном территориальном полку кадровики
послали 200 писем, а местная стрелковая рота — 32 письма и 6
наказов. Есть очень много превосходных писем, в которых в

102

простых словах разъясняются задачи, поставленные партией» ”).
Каждая очередная «кампания» советской власти и комму­
нистической партии порождает в казарме волну таких «писем».
В последние годы казарма отправила в деревню десятки тысч
писем, посвященных колхозам. Но одновременно убеждают пла­
тить полностью налоги, сдавать хлеб по казенным, т. е. очень
низким ценам, покупать облигации правительственных займов
и т. д. Деревня получает письма от своих родных людей и эти
свои и родные советуют точь в точь то же самое, что советуют
на местах агитаторы и агенты власти. Особенно выразительные
письма поступают в сельскую школу и здесь они размножаются
под диктовку учителей...
В связи с посевной кампанией 1929 г. в Средне-Азиатском
военном округе прибегли к тому же методу разсылки из армии
писем. Корреспондент «Кр. Зв.» описывает это следующим обра­
зом:
«Перекличка красноармейцев с деревней по вопросам весен­
него сева развернулась в частях средне-азиатского округа во
всю ширь. Нет ни одной части в округе, где не была бы органи­
зована массовая посылка писем в деревню родным, в сельсоветы,
в партийные и комсомольские ячейки с непременной припиской
в конце письма: «Прошу зачитать мое письмо на общем собра­
нии граждан села, чтобы все знали о посевной кампании». В
свою очередь партийные и советские элементы в деревне пишут
письма в казарму, имеющие целью то же политическое и хозяй­
ственное давление на красноармейца. Цитированная корреспон­
денция с удовлетворением отмечает, что «в последнее время все
чаще и чаще на имя командиров частей и отдельных красноар­
мейцев поступают письма из сельсоветов с сообщением, что отцу
того или иного красноармейца об’явлен бойкот или фамилия его
вписана на черную доску за задержку хлебных излишков или не
выполнение других постановлений общих собраний села». При­
водится пример такого письма: «Правление кооперации и кредит­
ное товарищество, à. также и бедняцкая часть деревни поста­
новили злостных держателей хлеба исключить из членов коопе­
рации. В число исключенных попал и отец вашего товарища —
Ширяев, Емельян Антонович. Ему несколько раз говорилось о
сдаче излишков, убеждали, но он не поддается. Просим поместить
это в стенгазете вашего батальона, а также зачитать на красно­
армейском собрании, потому что красноармейцам не мешало бы
написать письма своим родным, чтобы они не задерживали из­
лишков хлеба». — «Десятки подобных инеем получены и в дру­
гих частях округа» — заканчивает корреспондент æ).

103

В других военных частях распространяются образцы «пись­
ма красноармейца, к родителям». Если красноармеец пишет до­
мой в связи с налогом, продажей хлеба и по другим жизненным
вопросам, связанным с политикой власти в деревне, то, конечно,
при наличии такого «образцового» и тенденциозного письма он
будет опасаться писать в разрез с этой тенденцией, вполне осно­
вательно полагая, что его письмо будет прочитано начальством,
которое сразу обнаружит «подрыв мероприятий советской вла­
сти». Из сообщения о конкурсе писем во флоте мы как раз
узнаем о том, что «весь корабль потребовал, чтобы автор прово­
кационного письма был привлечен к суду за сеяние провока­
ционных слухов».
Красноармеец имеет право на бесплатную отправку трех
писем в месяц, но за эту льготу его в конечном счете обязывают
писать домой то, что так или иначе в интересах существующей
власти. Получаемые же красноармейцем письма из дому часто
служат только материалом для политической организации армии,
берущей «в работу» красноармейца для того, чтобы рассеять в
нем чувства недовольства, навеянные грустным письмом из до­
му. Вся система контроля и давления на переписку красноар­
мейца направлена к тому, чтобы уничтожить влияние той со­
циальной среды, из какой красноармеец вышел, и, с другой сто­
роны, превратить красноармейца в присяжного защитника тех
мероприятий, которые у него дома в деревне вызывают недоволь­
ство.
Как ко всему этому нажиму относится подневольный кре­
стьянский сын, видно из следующего авторитетного показания:
«Во время хлебозаготовительной кампании 1928 года были слу­
чаи, когда красноармеец по окончании такого письма корявой
рукой от себя приписыва л : «этому не верьте, так как оно напи­
сано под диктовку политрука» я).
Дорогую цену платит красноармеец за те крохи элементар­
ной культуры, которую он получает в казарме.

IY
Та же система морально-политической назойливости сказы­
вается и в религиозной области. Красноармеец получает в ка­
зарме некоторые сведения из области естественных наук. Но его
преподаватели твердо убеждены в том, что правильное об’яснение грома и молнии является вместе с тем и исчерпывающим
доказательством, что Бота... нет. Отсюда грубейший надзор за
религиозной жизнью и религиозными убеждениями солдатской
массы.
101

Вся военная печать полна жалоб ла то, что антирелигиозная
работа в армии поставлена из рук вон плохо. У нас нет осно­
вания не верить этим жалобам. Но тем не менее давление на
религиозную совесть и религиозное сознание солдат является
широко распространенным явлением, принимающим крайне гру­
бые формы. Мы приведем ниже выдержки из одной корреспон­
денции, которая сразу введет нас в самую суть положения. Рас­
сказывает некий «Безбожный», как, после появления в стен­
газете антирелигиозной статьи, «в редакционную коллегию пова­
лили иконки и кресты... И каждое новое утро — несут иконку
или крест из-под койки»... Автор изумляется: «неужели малень­
кая заметка и каррикатура в стенгазете перевоспитали ребят
и разубедили их в религии»? Ответ его на вопрос не оставляет
никаких сомнений: «Только из-за боязни насмешек некоторые
не носят на себе крестов. Спросите любого: «Веришь в Бога»?
Ответит: «Нет». «Да» не скажет из-за боязни того, что заклюют,
житья не дадут, проходу не будет от насмешек. —- На днях при
допуске в комнату собственных вещей, где хранится самое за­
ветное красноармейцев, у одного красноармейца я увидел ма­
ленькую иконку. Спрашиваю: «Твоя»? — Парень смутился. —«Нет, да, это жена»... Может быть он говорил правду, но у меня
создалось впечатление, что парень что-то скрывает, что у него
есть религиозное чувство» 22).
В этой корреспонденции не только ее содержание, но и тон,
в каком она написана, достаточно наглядно рисуют моральный
террор над совестью солдата. Возьмем еще одну корреспонден­
цию на ту же тему в «Военном Вестнике». Рассказывается, как
изучали в одном полку вопрос о религиозности красноармейцев.
Работа по изучению велась «через разговоры, наблюдения, пись­
ма и т. д... Как критерий для определения категории верующих
мы брали разные факты внешнего проявления религиозности.
Учитывали красноармейцев,
которые крестятся, носят крест,
образок; один боец, ложась спать, молился за командующего
эскадроном, за политрука, за комячейку и комсомол... другой
изъявлял желание «сходить в храм и отговеться»... В письмах ,
домой красноармейцы иногда писали: «Еще кланяюсь от Господа
Бога». Один писал во время праздников Пасхи: «В этот день:
птичка гнездо не вьет, а мы лошадей чистим» м).
В этих корреспонденциях полная программа грубого попи­
рания интимной стороны жизни красноармейца: подслушивание
его разговоров, перлюстрация его писем, слежка за интимными
мелочами его поведения, провокация на «откровенные разго­
воры» и травля тех, кто не в состоянии расстаться с дорогими
105

по той или иной причине предметами культа. Но ко всему этому
присоединяется еще «пропаганда и агитация», направленная к
тому, чтобы красноармеец свято уверовал в... небытие Бога.
Первый из цитированных мною корреспондентов без всякого сму­
щения сообщает про один антирелигиозный доклад, посвящен­
ный Пасхе: «Докладчик чуть ли не матом кроет Богородиц»...
Существующие при многих частях ячейки «Союза Безбож­
ников» пользуются всяким случаем, чтоб оскорбить, профани­
ровать религиозное чувство красноармейца, вызывать его на от­
кровенность и устрашать его последствиями его приверженности
к религии. Неудивительно, что некоторые части могут похвалить­
ся большим числом неверующих. Так, в вышеупомянутом кава­
лерийском полку обнаружено было среди
Старослужащих

Верующих
Колеблющихся
Неверующих

14
36
50

проц.
проц.
проц.

Молодых

24,5
45.0
30.5

проц.
проц.
проц.

Автор цитируемой статьи находит, что эта таблица «даст
вполне ясное представление о довольно' большом количестве ве­
рующих красноармейцев в нашем полку». Из этого замечания
видно, что с точки зрения идеала руководителей красной армии
достигнутые результаты обезвоживания почитаются недостаточ­
ными. Если, однако, принять во внимание, что крестьянское
пополнение армии по приходе в казарму состоит, за исключением
комсомольцев и партийцев, почти сплошь из верующих, то нельзя
не признать процент неверующих среди молодых солдат очень
высоким. При этом характерно это резкое повышение числа неве­
рующих при переходе из разряда молодых солдат в разряд «ста­
рослужащих». Очевидно, что чем дольше солдат находится в
казарме, тем давление на его совесть дает все большие резуль­
таты.
Любопытны результаты обследования в другом полку. Верую­
щих там нашли 45 проц., «хотят ходить в церковь» — 43 проц.
Убеждены, что «могут- помогать знахарки» — 50 проц., что
«можно вызвать дождь молебном» — 45 проц. «Будут ходить в
церковь по возвращении из армии» — 43 проц. Комментируя
эти данные, газета замечает : «Если внешняя религиозность
(хождение в церковь, моление)
заменилась ленинским угол­
ком... то внутренне молодняк, да и часть старых бойцов еще
недостаточно воспитаны. «Как не верить в Бога, если мать с
отцом и жена хлеб-еолью провожали в армию, троекратно помо­
лившись святым угодникам». — так говорит молодой боец, имея
106

в сундуке у себя благословение родителей. Под влиянием армей­
ской обстановки, боец забрасывает ненужное благословение, пе­
рестает креститься или уходит с крестом под одеяло» 2<).
Вот этот уход с крестом «под одеяло» и обнаруживает всю
принудительность казарменного безбожия. Таков же смысл заяв­
ления о том, что 43 проц. — «хотят ходить в церковь». «Хотят»...
но в красной казарме это опасное хотение. Задушить, однако,
полностью в красноармейцах религиозную жизнь коммунистам
не удается. Из всех многочисленных коммунистических «фрон­
тов» — религиозный фронт наиболее неблагополучен. Нет, нет,
да п скажется протест из глубины солдатской массы. В этом
отношении характерна такая сценка. В клубе при воинской ча­
сти происходит диспут о Боге. «Зрительный зал полон. На сцене
сегодня война. Войска: поп в одном лагере, безбожники — в
другом... Кто победит эту живую красноармейскую массу, жадно
ловящую каждое слово? Война была в полном разгаре, когда
поп в растегнутой рясе, с металлическим крестом на шее, бегая
по сцене, остервенело (!) говорил о Боге. Ехидно улыбнувшись,
он ткнул пальцем вверх в растянутый через всю сцену плакат
и язвительно сказал: «Нас то вы можете изгнать, а как же вы
изгоните несуществующего бога»? 'Ощетинившиеся безбожники
молчали, точно воды в рот набрали. Неловкое было молчание.
Никто не мог выступить в единоборство с попом».
В связи с этой неудачей газета жалуется, что «солдаты «хо­
дят слушать елейные баптистские речи», что их «в пасхальные
дни церковный звон манил под сень гостеприимной перкви», что,
«в бане на. шее красноармейца вы увидите крест спасителя» 25)Итак, ответить что-нибудь «остервенелому» священнику «още­
тинившиеся безбожники» не в состоянии, но примечать в бане,
на шее какого красноармейца крест висит — это они умеют.
В другом клубе докладчик от безбожников мудренно дока­
зывает, что Бога нет, — «так как он является безплотныя ду­
хом, пустым местом, представляющим из себя «ничего». Ауди­
тория сначала слушает внимательно. «Но вот в задних рядах
группа красноармейцев начинает во время доклада шуметь, гром­
ко апплодирует в тех местах доклада, где надо более внимательно
слушать». Часть публики требует удаления шумяших. «Но так
как их персонально не выявили, то с восстановлением порядка
они снова начали шуметь, пытаясь сорвать доклад» 30).
Наступает момент и, чувствуя свое бессилие убить в красно­
армейце религиозное чувство, казарменные безбожники прибе­
гают для этого к тому самому «опиуму для народа», с которым
они призваны воевать. Так, в о.іш м из...полков — «вместо орга-

низации естественно-научной и политической антирелигиозной
пропаганды, полковой аппарат занялся выискиванием начетчи­
ков Библии и Евангелия, которые могли бы спорить по текстам».
В этом полку «активность сектантов дошла до организации в
черте лагеря религиозного митинга, распевания псалмов и от­
правления религиозных служб» эт).
Конечно, такого рода манифестации религиозности в крас­
ной армии — редкость. Широкая масса красноармейцев вы­
нуждена не только скрывать свою религиозность, но и демонстри­
ровать фикцию своей мнимой антирелигиозности. Он существо
подневольное, и если его изобличать в религиозности, ему «житья
не дадут», переведут сразу в разряд граждански- и военно-дефек­
тивных служащих и «несознательных», что автоматически лишит
его возможности какого-бы то ни было служебного продвижения,
получения разного рода льгот и т. п. В итоге солдат становится
«сознательным», т. е. вступает в общину, строго соблюдающую
культ... неверия. При этом он, конечно, будет фальшивить и
часто даже забегать вперед против казенного минимума безверия.

Так создается и развивается в армии( как и в стране) свое­
образное антирелигиозное ханжество. Как это ни покажется па­
радоксальным, но обстановка морального террора рождает и та­
кой вид ханжества : ханжество безверия. У безбожников есть
свои атеистические святоши и юродивые, есть свой антибоже­
ственный клерикализм и есть свой культ неверия, связанный со
сложными «действами» и мистериями, порою грубо хулиганско­
го сорта. Подневольный крестьянский парень часто вынужден
принимать во всем этом активное участие. Но ночью он забе­
рется под одеяло с крестом и будет беззвучно, чтобы никто не
услышал, замаливать вынужденное кощунство грешного дня. Ибо,
как пишет один из корреспондентов «Красной Звезды» — «в
нашем полку, да и в других полках есть красноармейцы, которые
говорят: «Что на политзанятиях в течение 2-х лет выучил, уже
забыл, а вот молиться никогда не забуду» æ).
Так замыкается вокруг красноармейца система- воспитания
из него «сознательного бойца за социализм». Начиная со сбор­
ного пункта и кончая посадкой в вагон при демобилизации —
русский солдат безвольный об’ект настойчивых, надоедливых,
назойливых заползаний в его ум, в его душу, во весь его внутрен­
ний интимный мир. За крохи действительной культуры, которую
он получает в казарме, он должен платить безжалостную контри­
буцию «сознательности». Он должен учиться не только военному
искусству, в котором красная армия нисколько не оригинальна,
108

но почти в такой же мере политическому искусству, в котором
красная армия вполне и безжалостно оригинальна.
Как именно идет эта политическая учеба в своем повсе­
дневном будничном разрезе и какие она дает результаты — это
мы увидим в следующей главе.

109

Глава пятая

ЦАРСТВО ДУХОВНОЙ ФИКЦИИ
Политзанятия в красной армии. Военная муштра на политзанятиях.
Муштра и революция. Сценки обучения коммунистической словесно­
сти. “Водопад слов — лужица содержания”. Безграмотность препода­
вателей. Как понимают и толкуют красноармейцы коммунистические
слова. Казенщина и скука на политзанятиях. Зубрежка непонятных
слов и формул. Как учителя готовятся и относятся к своим обязанно­
стям. Палочные методы прививки культуры. Кто виноват в бездушном
и трафаретном характере политпросветительной работы в армии?
Можно ли в казарме привить социалистическое миросозерцание?
Система идейного и духовного пакетажа. Центральное руководство
армии лишает просветительных работников какой бы то ни было
методической и идейной самостоятельности и предписывает им стро­
гий шаблон. Боязнь “уклонов”. Типичный план политзанятия, разра­
ботанный в Пур’е. Милитаризованные Роботы политпросвещения.
Красноармейцы не принимают тех выводов, которые им навязывают
на политзанятиях. Оставление без обеда до согласия с выводом препо­
давателя. Красноармейцы заучивают наизуст выводы, с которыми не­
согласны и которые им непонятны. Политзанятия приучают красно­
армейцев скрывать свои взгляды и говорить противоположное тому,
что они думают. Система духовной фальши и идейного притворства. На
обмане, самообмане и фальши строится вся система отношений в ар­
мии. Опасности для диктатуры и самой армии, отсюда проистекающие.

I
Я раньше говорил о социологической парадоксальности этой
задачи: в течение 2-х лет пребывания молодого крестьянина в
армии выпотрошить из него все социально-психологическое со­
держание его сознания и его души и всадить туда, в опустошен­
ное место, коммунистическую пластинку с нанесенными на нее
мелодиями «мировой пролетарской революции», «диктатуры про­
летариата», «ленинизма» и т. и. мотивами, абсолютно чуждыми
крестьянству вообще, а тем более крестьянству, не входящему,
а уже вышедшему из аграрной революции.

ПО

Тем не менее мы стоим перед единственным в истории
лизма экспериментом казарменной прививки социалистичес
сознания. Эксперимент этот настолько интересен и поучителен,
что необходимо к нему присмотреться поближе в его будничном
разрезе в обстановке красной казармы. Как конкретно прово­
дится этот эксперимент?
Основной формой прививки рядовому красноармейцу «про­
летарского сознания» являются ежедневные и обязательные поли­
тические занятия. Программы и методика этих занятий разраба­
тываются самым тщательным образом политическим управлением
красной армии (ПУР). Существует громадная военно-коммуни­
стическая педагогическая литература, существует высшее учеб­
ное заведение, специально подготовляющее руководителей политически-воспитательной работой в армии, имеется густая сеть
контроля и инструктажа, текущая военно-коммунистическая прес­
са отводит громадное место методическим и программным во­
просам политического просвещения и воспитания армии. Прак­
тическая и теоретическая разработка вопросов школьной и вне­
школьной просветительной работы в армии имеет к своим услу­
гам громадные штаты людей, поглощает огромные средства и по­
рождает очень много исписанной и печатной бумаги.
Стоит, однако, заглянуть в казарму в тот момент, когда про­
водятся эти политические занятия с красноармейцами, и сразу
же наталкиваешься на такой густой лес культурного, интеллек­
туального и педагогического варварства, что даже трудно себе
представить, что над всем этим высится столь сложная, пышная
и богатая организационная, педагогическая и научно-полити­
ческая надстройка.
Обратимся непосредственно к этой повседневности полити­
ческих занятий в казарме. Я буду ниже цитировать длинный ряд
корреспонденций из различных частей краев, армии.
Прежде всего поражает, что людей, которым хотят внушить
основы и идеи как никак революционного миросозерцания, ока­
чивают холодным душем не школьной, а именно казарменной
дисциплины- «По команде: «Становись на политчас!» — красно­
армейцы в местном стрелковом взводе идут строем от койки на
10 шагов до скамейки на политзанятия. По этой же команде при­
шел и групповод и, несмотря на то, что часть красноармейцев
стояла спиной к доске и к нему, начай по книжке занятия» 1).
Занятия происходят так: «Групповод задает вопрос, красноар­
меец по его указанию вскакивает, дает ответ, садится; новый
вопрос, новое вскакивание и новая посадка» 2). Солдат огорашивают окриками: «Подтяните пояс», «застегните пуговипу и

Ш

потом говорите», «поправьте фуражку, она совсем на бок с’ехала», «вас не спрашивают, и молчите; когда спросят — отве­
тите» 3). «В одной части политрук арестовал красноармейца на
5 суток за то... что он заснул на политзанятиях» 4).

Но арест и штрафы за то, что, не выдержав премудрости,
красноармейцы засыпают, вообще практикуются при этом обу­
чении «революционному мышлению». «Политруки в большинстве
налагают взыскания за полом гармошки, на уснувших на политзанятиязі и на сделавших чрезвычайно грубое нарушение дис­
циплины» 5). Центральный орган красной армии пишет: «зна­
чительная часть младших командиров свое незнание старается
компенсировать излишней строгостью. То же можно сказать отно­
сительно младших командиров — групповодов по политзанятиям.
Их недостаточное общее развитие и недостаток времени и места
для подготовки к очередным урокам отражается как на ведении
самих занятий, так и на их усвоение» "). Чем больше невежества,
тем больше... дисциплины. Автор статьи о проблемах политза­
нятий очень интересно освещает этот вопрос.

«Когда-то вопрос о дисциплине на политзанятиях стоял очень
остро. Тогда не было не только воинской, но даже минимальной
школьной дисциплины. Теперь этот вопрос опять стоит остро, но
уже с другой стороны: кое-где появляются такие перегибы, кото­
рые иногда делают похожими наши политзанятия с внешней сто­
роны на очень старую, затхлую, многим памятную «словесность».
Посудите сами: жестикулирующего на политзанятиях красноар­
мейца групповод обрывает — мол, руками размахивать перед
начальством нельзя ; или начавшему отвечать красноармейцу
групповод говорит: «поправьте сначала фуражку, а потом отве­
чайте»! Отмечаются случаи, когда групповод приказывает отве­
тить тому или иному красноармейцу, хотя последний заявляет, что
ответить он не может. Вобще материалы, характеризующие полит­
занятия истекшей зимы, пестря? мелкими, но иногда очень пока­
зательными фактами фельдфебелыцины на политзанятиях, дис­
циплинарного зажима красноармейской активности, приказного
подхода к выпирающим красноармейским настроениям. Зафик­
сирован случай и подведения «идеологии» под такую практику:
«Дай им (это красноармейцам на политзанятии) волю, так они
такую демагогию разведут» ! Какова же точка зрения самого ав­
тора, критикующего «перегибы» дисциплины на политзанятиях?
Он пишет: «Дисциплина на политзанятиях нужна так же, как
и на любом другом учении, но дисциплина, осуществляемая уме­
ло и чутко... Подобно тому, как нужна борьба с дисциплинар­

на

F

ними искривлениями вообще, нужна она и в отношении дисци­
плины на политзанятиях» ’).
Эта точка зрения не оставляет никаких сомнений: никакой
принципиальной разницы между «учением» в строю, скажем,
искусству штыковой атаки, и «учением» на политзанятиях; там
и здесь — воинская дисциплина. Борьба идет и там и здесь
только с «искривлениями»...
Такова моральная обстановка обучения красноармейцев
тайнам «мировой пролетарской революции». Думал ли хоть когдаинбудь, где-нибудь, какой-нибудь революционер, в особенности
романтический революционер России, что начаткам коммунизма
и революции будут обучать таким-то вот образом подневольных
людей в полном военном облачении, терроризованных страхом
не заснуть, чтобы не оштрафовали, людей, вынужденных «есть
глазами» начальство, отстукивать ногами марш к месту занятий,
вскакивать и садиться по мановению командира? Какое горькое
издевательство над самым духом революции!
Но перейдем от внешней обстановки политзанятий к их со­
держанию и методу. Оіпять приведу ряд бытовых картинок и
затем их общую оценку — все словами центрального органа крас­
но^ армии.
К доске подходит групповод и пишет «Диктатура Пролитериата». Газета замечает: да, да именно «Пролитариата» и с боль­
шой буквы». На вопрос групповода, что такое диктатура проле­
тариата, ученики отвечают: «Союз, насилие». Учитель: «да! а
почему диктатура пролетариата? Ведь крестьян у нас больше»?
Никто не отвечает. Учитель раз’ясняет, что вот в 1905 году кре­
стьяне «не смогли сделать революцию». Один из красноармейцев
тоскливо отвечает: «Нас тогда не было». Это из корреспонденции
из Сталинграда. А вот из Москвы... Никто из красноармейцев
не может об’яснить, «какой водный путь есть из СССР в САСШ» ?
Групповод бьется над ответом: «Кто знает»? «Ответ хором: —
не ездили, товарищ командир». Потеряв надежду, групповод бро­
сает вопросы, требуемые циркулярамаи по методике, и начинает
просто диктовать из своей тетрадки. «Красноармейцы записы­
вают» 8) !
Картинка витебская: «Групповод, прохаживаясь вдоль вве­
ренных ему столов, после ряда «увязок» зацепил и китайскую
революцию. — «Значит, революция процветает? Так. Ну, теперь
перейдем к повторению пройденного раздела». Останавливаясь
против какого-нибудь красноармейца, он тыкал пальцем : —
«Чем нуждалось крестьянство»? — «Землею». — «Чем нуждалися рабочие»? — «Фабриками и заводами». — Групповода ни­
113

чуть не смущали подобные ответы. Отвернувшись от группы, он
бубнил дальше. Для ускорения дела он сам давал ответы. Дру­
гих обрывал: «Садитесь, забыли... Ни чорта не знаете». И зали­
вался дальше: «Диктатура пролетариата — это авангард для
угнетения». От биографии тов. Калинина у групповода и у груп­
пы сохранилось лишь то, что Калинин «был раньше лакеем и...
бил посуду». — Бил посуду... Так — повторил в раздумьи груп­
повод, и перешел к биографии тов. Рыкова» в).
Картинка из Детского Села (б. Царское Село). Группа в
16 красноармейцев сидит на занятии в шинелях и шлемах. Идет
перекличка. Отвечают по уставу: «Я». Групповод спрашивает,
что значит слово «монополия» и тут же сам отвечает. Дальше:
«что выгоднее: когда торговля в руках у частника или у госу­
дарства? Ну, отвечайте, да или нет»? — Обрадованный вопро­
сом красноармеец отвечал «в точку»: «Государству». — «Как из
рога изобилия сыпались малопонятные слова: «регулировать»,
«индустриализировать», «патриотизм», «стихийность» и т. п. Ни­
кто па вопросы не отвечал, кроме т. н. «активистов». «И сидели
они удобно, крайними, и всегда были готовы вскочить и дать
ответ». Наконец групповод решил добиться ответа от красноар­
мейца на задней скамейке: «Ясен ли вам вопрос о внешней тор­
говле»? — «Ясный». — «А что ясно»? — В ответ —- «тоскли­
вое молчание» “).
Картинка киевская. «Групповод задает вопрос: «іКто такой
Калинин?» Красноармеец встает и говорит: «Человек». — «Со­
вершенно верно, человек и не простой», подтверждает группо­
вод и дополняет, — «а председатель Центрального Исполнитель­
ного Комитета ССОР, ПК ВКП и ЦК(б)У, у нас на Украине,
СССР». Газета утверждает, что эта невероятная галиматья —
«дословные слова групповода, повторенные несколько раз». Дру­
гой групповод, тоже киевского гарнизона, спрашивает на полит­
занятиях красноармейца: «У нас есть командные высоты? Ка­
кие»? Красноармеец отвечает: «Наблюдательный пункт коман­
дира баттареи». —• «Отлично. Очень хорошо», -— похвалил груп­
повод. «Так вот у нас есть тоже государственные высоты, как
например, Наркомфин и ему подобные». Третий групповод спра­
шивает: «■Скажите, что такое гонение»? Красноармеец молчит-.
«Молчите, так слушайте. Гонение есть перевод Рыкова при Ни­
колае из одной тюрьмы в другую за то, что он среди политиче­
ских тюремщиков разводил агитацию», так поясняет групповод».
Читатель несомненно склонен думать, что тут перед ним, хотя
и гомерические, но все лее редкие случаи. Так вот автор цити­
руемой корреспонденции специально для таких скептиков заяв­

114

ляет: «Таких фактов у нас запротоколировано сотни». Эти фак­
ты собраны в результате специального обследования политза­
нятий в частях киевского гарнизона. Замечательно, однако, что
ряд работников киевского гарнизона пришел к выводу, что «по­
литзанятия в частях далеко шагнули вперед» “). Можно себе
представить, на каком уровне находились эти занятия до того,
как они «далеко шагнули вперед»...
Картинка ленинградская. Корреспондент жалуется, что
групповоды не знакомы с вопросами методики и поэтому — «за­
даются вопросы гадательные, провокационные, общие. Напри­
мер: «’Как велика, по вашему, армия в Польше»? «Кем управ­
ляется партия большевиков» ? «Что характерного у нас в области
международной обстановки»? Корреспондент замечает, что «е
лучшем случае слушатель отделывается молчанием, в худшем —
начинает «городить» совсем не относящееся к теме занятия».
Но и собственные ответы групповода на свои же собственные
вопросы «могут вызвать лишь грустную улыбку у самого серьез­
ного человека». Что такое индустриализация? — Такое хозяйство,
где будут работать коллективно. — Что такое социализм? —
Такое общество, где всего будет много. Будут ярлыки, по кото­
рым будут выдавать все, чего хочешь» и).
Картинка смоленская. Занятия политграмотой в полковой
школе. Групповод не дает возможности курсанту подумать над
вопросом. Излишне подсказывает; например: «Советская власть
проводит... что?... От успеха хлебозаготовок зависит... что»? И
так полных два часа». О занятии в другой части корреспондент
сообщает: «Занятие свелось к набору отдельных фраз, предло­
жений, а целевой установки, плановой беседы не получилось».
В третьей части — «было поверхностное плавание по вопросам
темы, но ничего конкретного, законченного» 13). Неудивительно,
что, характеризуя политзанятия, «Красная Звезда» однажды об­
молвилась такой выразительной формулой: «Водопад слов —
лужица содержания» м)»
Чтобы несколько разнообразить эту тягостную картину, я
должен познакомить читателей с одним из крайне редких сооб­
щений о хорошем ведении политзанятий. Мы узнаем, что «за
добросовестную подготовку и хорошее проведение политзанятий
присутствовавшим на занятии начальником агитпропчасти была
вынесена в присутствии красноармейцев тов. Владимирскому
благодарность. К сожалению, замечает корреспондент, это очень
редко бывает на практике проведения политических занятий».
За что же тов. Владимирский получил публичную благодарность?
Мы узнаем: «нет скуки на занятиях. Нет шаблонных повседнев­

на

ных ответов: «Да. Нет. Падает. Поднимается. Опускается и т. д.».
Вот, значит, какова повседневность. Что же касается существа
награжденного занятия, то оно излагается так: «Была, взята
целевая установка: доказать, что Англия эксплуатирует колонии,
стремится организовать антисоветский блок, что рабочая партия
Англии является прислужницей буржуазии, что коммунистиче­
ская партия Англии и комсомол есть основное организующее зве­
но в революционном движении
английского рабочего движе­
ния»
Так и напечатано в центральном органе красн. армии:
«революционное движение рабочего движения»... Во всяком слу­
чае одно ясно: тов. Владимирский получил благодарность за
сообщение красноармейцам явно лживых сведений о том, что
делается в Англии... Говоря это, я нисколько не сомневаюсь в
личной порядочности тов. Владимирского. Он насвистывал крас­
ноармейцев на ту самую мелодию, на которую его самого' насви­
стали его учителя. Заслуга его в том, что он нисколько не хотел
быть оригинальным.
Но есть такие групповоды, которые оригинальны. И тогда
получаются результаты прискорбные... Приводится занятие на
тему: «Борьба с антисемитизмом». Дальше цитирую: «В резуль­
тате красноармеец записывает: «Рассмотри карту и сколько у
нас евреев в стране. Первое, что они распяли Иисуса Христа,
второе, что они на пасху ели детей, третье, что они много и
быстро размножаются, и четвертое, что они могли торговать и
обманывать. За это их били в 1900-1914 годах». Автор кор­
респонденции находит, что «это получилось в результате поверх­
ностно проведенной беседы, в которой отсутствовала классовая
линия»... Что групповод в данном случае дал своим слушателям
программу погромно-антисемитского содержания — это коррес­
пондента волнует меньше. Отсутствовала «классовая линия» —
это главное... ”).
II
Можно было бы умножать примеры подобных политзанятий
до бесконечности. В огромной части случаев мы имеем дело с
таким низким культурным уровнем не только учеников, но и их
преподавателей, что ничего иного, кроме прискорбного анекдота
из этих политзанятий и получиться не может. В голову деревен­
ского парня, еле умеющего читать и писать, стремятся вбить
все тонкости коммунистической догматики и схоластики и вну­
шить ему уважение к системе и к содержанию мышления, орга­
нически враждебного его крестьянской натуре. При этом еще ему
даются не столько основы социализма или коммунизма, сколько

116

талмудически заостренные против «правого уклона» (а в преж­
ние годы — против «левого уклона») формулы, родившиеся в
том же духовном застенке, откуда идут приказы об исключении
из партии, снятии с постов, высылке и аресте всех инакомысля­
щих коммунистов. С налитой свинцом головой, с мутным взором
и с превеликой скукой в душе слушает всю эту тарабарщину
подневольный человек и старается поймать хоть одно слово, кото­
рое можно выучить наизусть и демонстрировать при его помотати
свои «знания». Смысл этих таинственных слов остается ему со­
вершенно непонятным.
Я нахожу итоги интересного опыта, проведенного в одной
сибирской части с 1О-ю красноармейцами, среди которых было
два комсомольца. Захотели выяснить, сколько из них понимают
и как они понимают обычные слова большевистского жаргона.
И вот некоторые результаты. «Гоминдан» — понимает из 10
только 1. Среди остальных думают, что это «китайская фами­
лия». Чичерин — понимают только 2. «Дискуссия» — пони­
мают двое. Среди остальных полагают: «когда много людей ходят
или ездят». «Экономия» — только один. Среди остальных ■—
«ну, дескать, в кучу»! «Оппозиция» — понимают 3. Остальные
смешивают с позицией. «Фракция», «Трибуна», «Производствен­
ное совещание» —■ понимают только двое. «Предприятие», «Па­
лата общин», «Коминтерн», «Трест» — понимают только трое.
Даже такое распространенное слово, как ЦИК, и то понимают не
все. Один об’ясняет это слово: «Это есть вождь»; другой —
«Члены там сидят и обсуждают» ; третий — «Самое старшее на­
ше правление»; четвертый — «Это куда посылают туда на раз­
бор дела». 6 человек из десяти не понимают, что такое «резо­
люция». Один поясняет: «накладают резолюции». Автор, пишу­
щий об этом опыте, подчеркивает: «Мы не знаем языка красно­
армейца... Мы не учитываем того обстоятельства, что слова и
понятия, вошедшие в обиход нашего политработника и коман­
дира, далеко еще не переварены сознанием красноармейца...
Длинные фразы, с придаточнымн предложениями и периодами
совершенно не понимаются красноармейцем».

В другой части из опрошенных 24 красноармейцев слово
«электрофикация» понимают только 4 чел., «контрактация» —
только 2 и «индустриализация» — только 8. Между тем, по сооб­
щению корреспондента, на политзанятиях в этой части «такие
слова, как империализм, структура, машинизация, контракта­
ция — сыплются без конца» 1Г). Даже среди комсомольцев-сол­
дат находятся такие, которые слово «эсеры» об’ясняют так: «это
слово происходит, повидимому, от слова «сэр», что значит по-

117

иностранному «господин» и обозначает,
что это партия гос­
под» ”). Замечательно, что и самые обыкновенные русские слова
подчас понимаются в красноармейской среде самым неожидан­
ным образом. Так слово «нежность» толкуется, как «буржуйская
женщина». Комментируя этот факт, «Красная Звезда» пишет:
«Вы, предположим, в докладе на красноармейском собрании гово­
рите о нежности, которая существует между персоналом и деть­
ми детского сада, а у слушателя эта нежность вызывает пред­
ставление о буржуазной женщине, ненавистной собранию» “).
На проверку оказывается, что самой элементарной этимо­
логической грамотности не хватает и групповодам и тогда стано­
вится возможным такой анекдот, что групповод решительно заяв­
ляет: «победа трудящихся над самодержавием явилась победой
оплота мировой реакции». «Победа оплота» равносильно для не­
го победе над оплотом. В другой части секретарь парторганиза­
ции развертывает перед полком знамя и на нем сияет надпись:
«Славным бойцам № полка —- застрельщикам мирового капи­
тала». Полковые коммунисты, которые сильно грамотны, в вели­
ком смущении, а трогательный секретарь им об’ясняет: «Да как
же, вы должны застрелить мировой капитал» “).
Можно себе представить, какой невероятный сумбур остает­
ся в головах этой серой массы после томительных часов полит­
грамоты, нафаршированной сплошь и рядом тошнотворной сло­
весной и терминологической тарабарщиной. Неудивительно, что
в красной армии укрепилось иронически-саркастическое отно­
шение к этой навязшей в зубах политграмоте. «Скучно»! «Ка­
зенно» ! «Трафаретно» ! — это всеобщий стон. «Я поспешил ско­
рее проветриться, утомленный таким калейдоскопом политиче­
ской безграмотности» — излагает один корреспондент свои впе­
чатления. «Политзанятия превратились в бездушное, никого не
интересующее времяпровождение» — пишет другой.
Уже иногда сами красноармейцы вслух говорят опасные
речи: «преподаватель до массы подхода не имеет», «групповод
надоедает», «на занятиях скучно», «с вами, товарищ политрук,
говорить неинтересно». Центральный орган красной армии со­
общает: «в редакцию поступает целый ливень статей, освещаю­
щих темные, из’язвленные казенщиной, участки нашей политико­
воспитательной работы... И над этой паутиной, осевшей на здо­
ровое, молодое тело нашей армии, вырастает бодрое и искреннее
желание... выжечь застарелую болезнь ■ — формализм и казен­
щину» и). «Вялость, скука и рассеянность красноармейцев».
«Парторганизации частей до сих пор реально не поняли, что
такое казенщина и формализм в политзанятиях». Не создано
118

общественного мнения в парторганизации вокруг этих болячек»
— так поправляет самарский корреспондент «Краев. Звезды»
утешительное сообщение о наличии «бодрого и искреннего жела­
ния выжечь формализм и казенщину» 22).
В 1928 г. появился~в «Красн. Звезде» специальный отдел:
«Против казенщины — за ленинское воспитание». ПУР выпу­
стил особый циркуляр (№ 63.821!...) с требованием оживления
занятий и вообще всей культурно-просветительной работы. Как
реагировали на это работники на местах? Тамбовский коррес­
пондент газеты характеризует положение украинской послови­
цей: «и доси ковыряются в носи». «Никаким оживлением пока
что здесь не пахнет». При появлении очередного № «Кр. Звезды»
с разоблачениями особо выдающихся нелепостей политзанятий
«единогласно, с дружным вздохом задают вопрос: «а кто же будет
прохвачен в следующем номере»?... И часть после этого вздоха
успокаивается». В занятиях царствует «мертвечина». Работа
имеет свою строгую терминологию. «Беседа простая, беседа жи­
вая, беседа комбинированная и прочая беседа». Читка вслух
газет тоже строго регламентирована: «громкая, тихая, спокой­
ная, ровная, живая, простая, веселая, комбинированная и про­
чая» а). Так работают красноармейские Песталоцци.
Несчастье заключается в том, что самим групповодам необы­
чайно скучно от их работы. После почти двухлетнего срока со
дня издания циркуляра об «оживлении» «Кр. Звезда» записы­
вает такую сценку: «Утром проснулся групповод политзанятий
Столбун и спросил тов. Голосова:
— Ну, о чем бишь, сегодня будем толковать на политзаня­
тиях?
— Чорт его знает, не доберу ума...
— Знаешь, буду я сегодня шпарить о пятилетке...
—■ Дуй, в чем же дело... согласился Голосов.
И «дули» действительно, что попало и как попало» 2‘)«Групповод недостаточно серьезно готовится к занятиям, на­
деясь на старый запас знаний. Он рассуждает так: — Зачем
готовиться, ведь я в прошлом году читал, а в этом году то же
самое повторяется... Некоторые поговаривают: «урок политгра­
моты — это заутреня», «надоело». Так на уроках рождается
сухость и мертвечина. Мы были свидетелем того, как один из
групповодов, разбирая международное рабочее движение с ум­
ным выражением на лице в продолжении часа говорил о Раппалъском договоре и ни единым словом не коснулся современного
положения Германии» гв). «Кр. Звезда» называет таких группо­
водов служаками, «отбывающими номер». «Групповод готовится

119

поверхностно, по казенному, по шаблону, лишь бы отбыть номер».
Тема «Отношение советской власти и партии к кулаку, бедняку
и середняку» извращается до невозможности, слушать тошно».
А происходит это в части, где «была масса совещаний с группо­
водами, заседаний всякого рода относительно форм и методов
проведения занятий. С жаром, по несколько раз читали об’яснительную записку ПУР-а, приложенную к программе. Судили, спо­
рили, доказывали, выставляли новые формы, учитывали «об’ективные» и «суб’ективные» причины... Групповоды как следует
зазубрили темы, составили конспекты и, наконец, начали»... А
когда начали, то стало... «слушать тощно» “).
Эта тошнота захватывает все этажи красной армии. «Лучше
я целый день землю носить буду, чем слушать два часа эту поли­
тику». Это откровенное признание одного красноармейца эт). А
немного повыше, по свидетельству «Кр. Зв.» — «уже созданы
поговорки: «Ты брось гудеть, как групповод полка». «С вами бессоница? Крой на политзанятия Н-ского полка и преспокойно за­
снешь» ®). Остроумцы настигают эту всеобщую скуку и на пар­
тийных собраниях в армии. Рассказывается в «Кр. Зв.» об одном
партийном собрании, длившемся пять часов. «На некоторых сон
нашел. Многие слушали очень плохо, за день страшно устали, а
один весельчак, от скуки, пишет на клочке бумаги, под загла­
вием: «Праздные мысли беспартийного гражданина»: а) не уста­
навливай регламента, у содокладчика все равно часы отстают на
час; б) если хочешь уйти с собрания, упади в обморок -— тебя
вынесут; в) приходя на собрание, всегда бери с собою два шле­
ма — один оставь на стуле, а другой захвати при уходе» 23).
Так в шутках и дурашествах дают исход раздражению и тоске
от всей этой мертвечины политической работы.
Замечательно, что эта же казенщина, трафарет и шаблон
вносятся и в так называемую внешкольную работу в армии, т. е.
ту работу, которая ведется сверх обязательных «политчасов» и
которая для красноармейцев формально необязательна. На собра­
нии внешкольных работников могилевского гарнизона была дана
такая характеристика этой стороне культурно-просветительной
деятельности в армии: «Формально, сухо, по казенному прово­
дится работа. Строим работу не на основе запросов красноар­
мейца, а по написанному плану, плохо готовимся к работе, про­
водим ее с «кондачка», лишь бы провести и выполнить задание.
Нарушаем принципы добровольности, применяем принудитель­
но-добровольные (?!) методы». И в качестве иллюстрации такой
факт: «командир отделения выстроил взвод, расчитал, повернул
направо, скомандовал «шагом марш» и повел красноармейцев в
120

ленинскую палатку на политбой (игра такая). Так ему приказал
командир полка» “)• Описывая «внешкольные ляпсусы» в армии,
«Кр. Зв.» считает нужным «отметить еще одно досадное явление:
это случаи привлечения к внешкольной работе красноармейца
в приказном порядке. Мы еще встречаемся с формулировкой в
приказе по части: «Выслать на кино всех свободных людей».
Заметьте, не желающих, а свободных. А приказ ведь выполняется
точно. Выстраивается рота и отправляется в кино. Вероятно,
вследствие этото, выступавший на широкой красноармейской
конференции делегат красноармеец, говорил: «Ребята говорят:
мы не хотим идти в кино, а им приказывают: стройся, больше
никуда не пойдете».
Раз я уже затронул вопрос о посещении красноармейцами
кино, то необходимо отметить и противоположное явление, когда
красноармейцев выгоняют из кино, потому что на экране пока­
зывается фильма... «идеологически не выдержанная». От своего
шефа красноармейцы одной части получили даровые билеты на
сеанс кино. Раздается первый, второй звонок — сеанс все не
начинается. Наконец, является заведующий клубом и об’являет:
«Жоторые красноармейцы — прошу очистить помещение»! —•
«В чем дело? Почему? У нас билеты правильные» — зашумели
бойцы. — «Прошу не спорить. Дело не в билете». «А в чем»?
«А в том, что картина сейчас пойдет заграничная, идеологически
не выдержанная, смотреть такую картину я красноармейцам
разрешить не могу». Красноармейцы зашумели, и тогда заве­
дующий клубом заявил: «Раз толком не понимаете — попрошу
официально выйти вон к чортовой бабушке, пока не принял соот­
ветствующих мер». Красноармейцам пришлось уйти. «В зале по­
тух свет, и гражданская публика, начала смотреть заграничный
фильм с фокстротом, шампанским и добродетельными банкира­
ми» S1). Можно себе представить, как, при такой охране красно­
армейцев от «идеологически невыдержанных» фильм, они отно­
сятся к принудительному посещению кино.
ІИ
На ком лежит вина за этот бездушный, трафаретный, казен­
ный характер всей культурно-просветительной работы в армия?
Меньше всего здесь можно винить непосредственных работников
на местах. Групповоды в значительной мере комплектуются из
людей с крайне низким, а иногда и без всякого образования. По
данным на 1/1 1928 среди учтенных в шести военных округах
7.978 групповодов было 37,7 проц, рабочих, 40,7 проц, крестьян

121

и 21,6 проц, «прочих». Люди с более или менее достаточной
общеобразовательной подготовкой сконцентрированы по всей ви­
димости в этой группе «прочих». Но она составляет меньше чет­
верти всех учтенных групповодов. Остальные — на скорую руку
натасканные и насвистанные самоучки. И хотя среди группово­
дов имеется 61,3 проц, из среднего- командного состава, но это
все таки весьма мало гарантирует культурный уровень полит­
занятий, т. к. из военных учебных заведений, подготовляющих
таких командиров, курсанты выходят с крайне низким культур­
ным уровнем. При этом среди групповодов имеется еше 17,4 про­
цента младших командиров, общеобразовательная подготовка ко­
торых вообще ниже всякой критики “).
Когда люди с такой подготовкой становятся учителями и
просветителями красноармейской массы, то естественно, что они
могут дать ей только шаблон, только набор слов, фраз и закли­
наний, смысл которых зачастую непонятен и самим учителям. У
этого учителя имеется наготове достаточное количество казен­
ных программ, планов, инструкций и циркуляров и по ним он и
будет «шпарить», «дуть», точка в точку по свыше разжеванной
жвачке, бездумно, безжизненно, тупо вперив взор в очередную
бумагу за страшным номером. Большего от него и требовать нель­
зя, потому что для самостоятельной работы у него пет ни факти­
ческих знаний, ни культурных навыков, ни идейного кругозора.
Тем не менее не здесь, не в этой малой культурности, а
часто и малой элементарной грамотности лежит главный источ­
ник бессмысленности и нелепости всей системы политического
воспитания красноармейца. Несчастье этих илотов политпросве­
щения заключается в самом духе этого политпросвещения. В
чем центр всей проблемы?
Следует вообще сомневаться, может ли казарма дать своим
обитателям цельное социальное и политическое миросозерцание
или вообще какое-нибудь миросозерцание. Современная педаго­
гика сомневается в возможности внушить элементы какого-либо
миросозерцания даже школьникам, сознание и духовный мир ко­
торых как-никак еще не сложились. Если школе непосильна та­
кая духовная претензия, то тем более она непосильна для ка­
зармы. Даже монастыри и закрытые конфессиональные школы
монашеских орденов слишком часто ошибаются в опенке своего
влияния на питомцев. Недаром самые закоренелые «нигилисты»,
«материалисты» и «атеисты» выходили как раз из духовных се­
минарий. <В казарму же вступает молодой человек в значительной
степени с уже сложившейся духовной индивидуальностью. И если
казарма дает ему «идеологию», резко противоречащую всему его
122

жизненному укладу, всему, что он впитал в себя у себя в деревне
в своем индивидуальном, мелкобуржуазном, хозяйственном быту,
тогда казарма уже совершенно бессильна свершить в его созна­
нии радикальную перемену.
Казарма по самому своему существу во всех извилинах своей
жизни не может не быть насыщена крайними формами автори­
тарности. Ее основная духовная субстанция — это дисциплина,
не только как форма выявления жизни армии, но как самостоя­
тельная, себе довлеющая милитаристская ценность. Погрузить в
такую духовную стихию дисциплины хотя бы и крайне исковер­
канные идеи социализма, которые в основе своей всегда являют­
ся идеями свободы и равенства — значит растворить эти идеи
без остатка, как без остатка жемчуг растворяется в уксусной
кислоте. Поэтому, если даже допустить, что казарма может вос­
питать своих питомцев в духе каких-нибудь идей, то меньше всего
она их может воспитать в духе социалистической революции.
Здесь коренное и принципиальное противоречие, из кото­
рого, конечно, не могут вылезть работники армейского полит­
просвещения, если бы даже они были более культурны и про­
свещены, чем они на самом деле.
Но все эти соображения все-таки слишком широки для той
духовной мнзерабельности, которую воплощает в себе верховная
повелительница всякого политического мышления в России —
ВКП. Тот, кто немного знаком с духовной жизнью коммунисти­
ческой партии, тот знает, что и по отношению к гражданскому
населению у нее имеется один горячий идеал: расположить в
голове гражданина те вещи и в том порядке, какие она считает
должными, «выдержанными», «ленинскими». Голова гражданина
должна в этом отношении напоминать походную сумку солдата.
Все ее содержимое и порядок его расположения заранее обозна­
чены в соответствующих циркулярах и инструкциях. Если идеа­
лы такого духовного «пакетажа» мерещатся коммунистической
партии по. отношению к приватным гражданам, то легко себе
представить, до какой степени бюрократической броненепрони­
цаемости доходит осуществление этого идеала среди подневоль­
ных обитателей казармы, зажатых в тиски железной дисциплины.
Здесь один из основных источников превращения политза­
нятий и всей культурно-просветительной работы в армии в мерт­
вые, никого не греющие и не воодушевляющие схемы. Ибо это
не духовная работа и не духовное творчество, а именно — ду­
ховный пакетаж. Преподаватель, если бы даже и был способен
на самостоятельное развитие мысли, своей и слушателей, не
смеет поддаваться соблазнам такой самостоятельности, потому

что действительно невозможно установить границу, где самостоя­
тельное мышление переходит в... нарушение дисциплины и цир­
куляра за апокалиптическим номером.
К этому еще добавляется результат террористической борь­
бы коммунистической партии с «уклонами». У групповода, у ра­
ботника по внешкольной части армии есть достаточно пугающих
примеров жестокой расправы с «уклонистами». Он всегда дро­
жит, что ему в любой момент могут «пришить уклон», и что
пришьют ему уклон в тот именно момент, когда он меньше всего
этого ожидает. Ему страшно, что вот отыщется в его части «друг»
j и «товарищ», который по соображениям, ничего общего с инте­
ресами армии не имеющими, шепнет, кивнет, намекнет кому
надо о том, что вот имя рек уклоняется от «генеральной линии»
партии и вообще нарушает двухлетний план занятий, разрабо­
танный ПУР-ом. Один из 100 тысяч военкоров, имеющихся в
армии, может за неимением темы, «прохватить» его в печатной
и стенной газете и пойди, несчастный заяц, доказывай, что ты
не зловредный верблюд. Там, где в гражданской части партии
людей бросают в тюрьму, высылают и лишают источников су­
ществования за то, что он уклонился от одной из частей рас• щепленного начетверо схоластического волоса, там в казарме
должно холодеть сердце и стыть мозг при одной мысли, что
вдруг нелегкая тебя дернет сказать что-нибудь «свое». Выход
только один: глухо, слепо, механическій, монотонно дудить в
одну и ту же дудку казенного образца. Как бы за эту «казен­
щину и формализм» ни ругали, это все-таки не так страшно, как
обвинение в «отсебятине», в «уклоне» и в тому подобных смерт­
ных грехах.
Нужно сказать, что центральные органы армии, направляю­
щие всю политико-просветительную работу, чрезвычайно облег­
чают именно такое формальное бездушное ведение занятий. Это
центральное руководство не оставляет работнику на месте ни­
какой возможности хоть малейшей самостоятельности, так как
сверху все решительно заранее «предусмотрено».
Передо мною лежат программы занятий по различным во­
просам, систематически печатающиеся в журнале ПУР-а, «Воен­
ный Вестник». Вот, например, «рабочий план политзанятий групповеда», посвященного вопросу о колхозах. Сначала излагается
«цель беседы». Она заключается в том, чтобы — «разъяснить,
что лучшей формой организации бедняцких и середняцких хо­
зяйств на пути их социалистического переустройства являются
коллективные хозяйства, как высшая форма производственной
кооперации... что задача каждого красноармейца стать актив­

124

ным агитатором и организатором коллективных форм сельского
хозяйства». Далее идет «план беседы» в четырех пунктах. После
развития каждого пункта идет сакраментальное замечание: «За­
пишите вывод». Например: «Запишите вывод. Лучшей формой
коллективного хозяйства, является сельГско-хозяйственная ком­
муна». Затем идут «контрольные вопросы». Все предусмотрено
до малейших подробностей и групповоду ничего не остается, как
точно следовать этой шпаргалке.
Возьмем еще один пример. Беседа о втором займе инду­
стриализации. «Задача беседы — раз’яснение значения госу­
дарствен. займов в деле социалистического строительства и при­
зыв к активному содействию реализации 2-го займа индустриа­
лизации». В тексте плана сказано: «начните беседу указанием,
что»... «Приведите такие цифры»... «Как на иллюстрацию ука­
жите, что»... «При проведении беседы возможны вопросы слу­
шателей о принудительном распространении облигаций. Зачи­
тайте отрывок из письма тов. Рыкова» — приводится этот отры­
вок. Среди «выводов» имеется такой: «Каждый красноармеец
должен помочь распространению займа посылкой писем на ро­
дину и личным приобретением облигаций» “).
В том же «Воен. Вестнике» имеется отдел «Красноармей­
ская эстрада», где печатается текст сценок, куплетов, песен и
даются указания, как все это надо исполнять. Материал этот
крайне низкого качества и расчитан на самые дурные вкусы.
При этом, однако, он полон навязчивой поучительности в строго
«классовом духе». Тенденция прет из этого материала самым
развязным образом.
Режиссерские ремарки поражают иногда
своим комизмом. Например: «Исполнять куплеты лучше под ба­
лалайку, можно под гитару и под гармонию». «Исполнение этого
комического номера должно быть весьма и весьма тонким... Де­
лать это надо, повторяем, очень тонко, без грубых нажимов и
скачков... Если умения и мягкости на такое исполнение не хва­
тит, тогда лучше исполнять рассказ просто без особого мудрство­
вания».
Имея перед собою такие «руководства», работник на месте
раз навсегда избавлен от всяких сомнений. Ему даны не только
идеи, не только план, но даже приготовлены отдельные фразы,
которыми он может пользоваться. Это уж не культурно-просве­
тительные работники. Это милитаризованные роботы, смонти­
рованные и заведенные великими мастерами духовного пакетажа.
Какими могут быть итоги деятельности таких вот милитари­
зованных роботов? Наступают моменты и из под пера отдельных

125

корреспондентов и авторов обобщающих статей в красноармей­
ской прессе вырываются признания, более убийственные в своем
значении, чем критика со стороны. Ознакомимся с некоторыми
признаниями такого рода.
«В конечном счете получаются ответы, в которых кур­
сант мало убежден... Красноармейцы записывали выводы, а по­
нятия о выводе у большинства красноармейцев не было» ").
«Красноармеец видит на политзанятиях в групповоде не столько
старшего товарища, с которым можно побеседовать «по душам»,
сколько начальника-командира. Этим об’ясняется также форма­
лизм, неискренность многих ответов красноармейцев — для груп­
повода один ответ, для товарища по палатке — другой ”).
Иногда, крайне редко, впрочем, бывает так, что красноармейцы
пи за что не хотят принять подсовываемый им «вывод», который
резко противоречит всем их представлениям.
Мы имеем описание одного такого случая — описание по
форме комическое, но по существу вполне трагическое. Расска­
зывает в «Красн. Звезде» групповод: «Помню, раз пошли на
стрельбище, вам же и политзанятия надо проводить. Тема: «По­
литика советской власти на селе». Начал я выкладывать эту
политику, а красноармейцы никак не соглашаются. Не буду хва­
стать: излагал я умело, понятно, ну, может, кое-где иностранное
слово не к месту пустил, так это на понимании основной идеи
не отражается. А вот-на тебе: не соглашаются и точка... И ре­
шил я держать их «впредь до разумения» политики советской
власти. Будем сидеть, пока не согласитесь. Прошло положенное
время, уже часок другой сверхурочных прихватили, а соглашения
нет. Роты уже давным-давно пошли, наверное чаек попивают,
а мы сидим. Спасибо, один паренек выручил: встал, да громо­
гласно и заявил: «Давайте на мировую, иначе ужин прозеваем».
И представьте себе, все сразу согласились с моими выводами.
Хорошо, думаю, а ежели бы ужина не было, что тогда получилось
бы с политикой советской власти на селе» ? На другой день этого
групповода уж совсем не хотели слушать: «шумят, смеются, раз­
говаривают... Прикрикнешь — все молчат, никто не хочет на
вопросы отвечать... Разсердился я и приказал командиру взвода
под проливным дождем в палатки отвести. Пока дошли — сухой
питки нет» se). Этот групповод потерял всякий внешний авто­
ритет среди своих слушателей по совершенно комической при­
чине: среди его учеников оказался один учитель, который, ни
к селу ни к городу, стал его забрасывать вопросами: а что такое
детерминизм и индетерминизм? а что такое монизм и дуализм?
и т. д. Групповод, видимо, отвечал на эти вопросы не совсем

126

твердо, что вызвало смешки в аудитории. Вспоминая эту исто­
рию, автор замечает: «мне бы сразу одернуть этого учителишку,
пристыдить, пустить на посмеяние, раз он этого добивается, а я,
знаете ли, начал либеральничать».
Весь этот рассказ характерен для тех методов, при помощи
которых добиваются согласия красноармейца с казенным «выво­
дом». Совершенно очевидно, что никакого согласия нет, а есть
просто механическое повторение фраз, требуемых начальством.

IV
И вот перед нами уже не отдельные иллюстрации, а общая
оценка политпросветительной работы, данная в связи с выпуском
885 командиров-политработников, прошедших годичную програм­
му военно-политических курсов. Напутствуя этих новых работ­
ников по политической части армии, автор дает чрезвычайно
резкую характеристику действительности.
«В чем тут дело»?
спрашивает он, и отвечает:
«В том, что красноармейцу сообщается голая формулировка,
часто и сама по себе мало понятная, прибавляются пояснения
«вообще», являющиеся ничем иным, как перефразировкой той
же уставно-программной формулировки: в том, что такая казен­
щина оправдывается ее «авторами» соображениями сохранения
100 процентов чистоты и выдержанности формулировок (слово
в слово, как в программе, как в резолюции с’езда партии и т. д.),
нежеланием «принижать» теоретический уровень постановки во­
проса; в том, інаконец, что все это иногда срывает (курсив «Кр.
Звезды») всю нашу воспитательную работу». Автор ставит во­
прос: «Может быть сильно сказано —- «срывает»? И воскли­
цает:
«Ничуть! Из-за казенной,
мало понятной формулировки
красноармеец не видит существа вопроса, его конкретности. Ча­
сто боец переспрашивает, хочет увязать отвлеченную «теорию»
политрука с неким куском; своей жизненной, общественно-поли­
тической практики, и в ответ получает новое повторение той
же сухой формулировки, а часто даже прямо цитату — для яс­
ности, крепости и неоспоримой правильности».
Автор прямо
утвеждает, что «групповод душит активность бойцов, не дает,
легального выхода тем острейшим вопросам, которые их вол­
нуют (курсив мой). Неудивительно, что этот момент выявился в
самое последнее время: это потому, что в истекший период крас­
ноармейская масса, как может быть никогда, бурлила вопросами,
часто «не совпадающими» с нашими программами... Не получая
ответа на свои вопросы, боец не хочет слушать, да часто и не

может сосредоточиться на том, что ему говорит политрун». От­
сюда автор приходит к выводу, звучащему совершенно «контр­
революционно» :
<сВ лучшем случае красноармеец запомнит да/нную форму­
лировку без осознания всей глубины ее содержания, но это не
убедит его в правильности тех положений, которые политрук
хочет доказать долбежкой формулировок. Несомненно, убежден­
ности бойца мы добиваемся в очень недостаточной степени. Та­
кой догматизм часто приучает его скрывать свои действитель­
ные взгляды, пассивно соглашаться с групповодом, не будучи
убежденным в правоте последнего. Такое положение чревато уже
серьезными опасностями для всей воспитательной работы» эт).
К этой чрезвычайно яркой характеристике постановки всего
дела политического просвещения в красной армии невозможно
ничего добавить. Навряд ли можно упрекнуть ее автора и цент­
ральный орган красной армии в сгущении красок. Наоборот,
есть слишком много оснований предполагать, что здесь краски
еще несколько смягчены. Во всяком случае читатель может убе­
диться, что тот разнообразный материал частичных иллюстра­
ций, который я привел выше, не является тенденциозно выхва­
ченными «раритетами», а целиком укладывается в ту общую
оценку положения, которая дана в столь яркой форме в только
что цитированной статье. Только потому, что имеется такая об­
щая характеристика, я и решился прибегнуть к методу частич­
ных иллюстраций.
Эти иллюстрации я взял почти исключительно из «Красной
Звезды» за 1928 год, и это обстоятельство может настроить недо­
верчиво читателя: не устарел ли этот материал, не улучшилась
ли за истекшее время постановка политпросветительной работы?
Так вот для такого недоверчивого читателя я приведу одно ча­
стичное показание от марта 1930 г. и одно обобщающее от мая
того же года.

Корреспондент с партийной конференци 3 кавал. дивизии,
рассказав целый ряд анекдотов о том, как групповоды разъяс­
няют на занятиях линию партии в крестьянском вопросе, заме­
чает: «Многие партийцы еще «плавают» в целом ряде важней­
ших вопросов и порой, не зная, как ответить на недоуменный
вопрос красноармейца, берут «на горло»:
— Ты — подкулачник!
Это линия наименьшего сопротивления. Недаром в подкулач­
ники иногда зачисляют красноармейцев, ничего общепГс кула­
ками не имеющих, но не могущих как следует разобраться в
128

новой политике. Вместо углубленной работы с ними, их отталки­
вают, причисляют к лику чуждых» æ).
А вот и общая характеристика положения дела. «Мы все
еще имеем дело с неизжитой казенщиной, «словесностью», тра­
фаретом и прочими «качествами», снижающими воспитательную
роль политзанятий... Политзанятия не стали основным орудием
выявления красноармейских настроений и формирования их во­
круг центральных вопросов политики партии. Между полити­
ческими занятиями и красноармейскими запросами получился
частичный разрыв». В итоге автор приходит к выводу, что «на­
ступила пора коренной перестройки системы политических за­
нятий и решительного пересмотра программ» *
) “).
Так и на 13-м году существования красной армии, после
лавины циркуляров и бесконечных разговоров, материалы из
практики политзанятий все еще пестрят гомерическим пошеховством. Значение приведенного материала двоякое. Прежде всего
он свидетельствует о некоем духовном стиле красной армии: это
неограниченное господство духовной фикции. «По форме пра­
вильно, а по существу — издевательство». Эта формула при­
надлежит Ленину и ею он однажды характеризовал работу мно­
гих советских учреждений. Но в еще большей мере эта формула
должна быть применена к красной армии. Красноармейцев систе­
матически заставляют наряжаться в духовные маски коммуниз­
ма. Я прежде говорил о том, что в результате проводимой в армии
борьбы с религией, в красной армии развивается такой парадок­
сальный духовный продукт, как антирелигиезное ханжество. Но
это только частный вид систематически воспитываемого ду­
ховного ханжества вообще. Есть слова, формулы, заклятья в
грандиозном количестве, но нет под ним ни йоты искренней веры
или только чисто головного убеждения. Красноармейца заставля­
ют лгать каждым элементарным движением своего интеллекта.
Привычка говорить не то и не так, что и как думаешь, привычка к
выражению лица, резко противоречащему состоянию души и соз­
нания; привычка к моментально-автоматической замене лица ма­
ской чуть послышится шорох начальственных шагов — все это
вкореняется в душу солдата, как органический рефлекс биологи­
*) Было бы крайне желательным привести поганостью стенограм­
мы нескольких политзанятий, появившихся в 1929 г. в военной прес­
се. Эти стенограммы вводят нас в самую душу казарменного полит­
просвещения и кроме того дают нам многое понять и в психологии
крестьянского парня, упорно сопротивляющегося коммунистически­
ми внушениям. К сожалению за недостатком места я вынужден ог­
раничиться только ссылкой на эти исключительно интересные сте­
нограммы. «В

129

чески-непроизвольной самозащиты. Этот рефлекс, может быть, яв­
ляется самым значительным элементом в том духовном наследии,
которое солдат после двух лет службы уносит с собою в частную
жизнь.
Эту духовную фикцию руководящие элементы армии вынуж­
дены принимать за действительность, потому что другой дей­
ствительности, кроме фикции, им ни за что не увидеть. Так в
красной армии закладываются основы какого-то грандиозного и
катасторфического недоразумения в будущем, когда в каком нибудь существенном пункте весь сложный механизм фикции по­
терпит неудачу. Восстание кронштадских матросов в 1921 г. —
этой «красы и гордости русской революции» — предостерегаю­
щий пример того, как происходит это крушение фикции.
С другой стороны, приведенный до сих пор материал, вво­
дящий нас в повседневную жизнь армии, дает ответ на вопрос:
является ли еще красная армия по духу своему армией револююионной в самом общем смысле этого слова. Ответ этот не может
не быть решительно отрицательным. «Формализм», «казенщина»,
«сухость», «скука», «трафарет», «шаблон», «шпаргалка» — и
сколько еще иных одиозных определений мы нашли в показа­
ниях самих деятелей красной армии! — все это является реши­
тельным опровержением духа революционности. Армии, в кото­
рых угнездились подобные явления, внушают сомнения даже с
точки зрения их чисто боевых качеств. Но уж во всяком случае
не оставляет абсолютно никаких сомнений тот факт, что дух
революции в такой армии умер и способен источать только труп­
ные испарения.

130

Глава

шестая.

КРЕСТЬЯНСКАЯ СТИХИЯ В КРАСНОЙ КАЗАРМЕ.
Крестьянская революция и красная армия. Крестьянство в белой и
красной армиях. Конец гражданской войны был концом органической
связи между русским крестьянством и красной армией. Красная армия
эпохи гражданской войны не усвоила коммунистических лозунгов.
Уроки кронштадтского восстания и брожения в других частях армии.
Угасание надежд на мировую революцию. Коммунистическая пропа­
ганда в армии в эпоху политического застоя и социальной стабилиза­
ции. Поворот к военному коммунизму и крестьянство в красной
армии. Показания красноармейской прессы. Что говорят военно­
служащие, побывавшие в отпуску в деревне. Протесты против анти­
крестьянской политики. “Кулацкие настроения” в армии. Патентован­
ные коммунисты в армии заражены кулацкой идеологией. “Обогащай­
тесь, товарищи!”. Колхозное настроение и военные коммунисты.
“Подыгрывание под антибольшевистскую дудку”. Письма из деревни
и письма в деревню. Использование армии для укрепления своего
единоличного хозяйства. “Агитируют за коллективизацию, а сами
советуют родным не вступать в колхозы”. Постановление Реввоенсо­
вета о подготовке в армии 100.000 колхозников. Колхозный нажим на
армию дезорганизовал ее военную силу. Отступление на колхозном
фронте было вызвано дезорганизацией армии и протестами из ее
рядов против колхозного нажима. Попытки ослабить роль крестьянства
в красной армии. Безнадежность этих попыток. Красная армия —
зеркало русского крестьянства. Утопичность задания — превратить
красную армию в опору диктатуры пролетариата и мировой пролетар­
ской революции.

I
Выл в истории советской власти период, когда красная ар­
мия была еще непосредственно связана с прямыми социальноэкономическими интересами крестьянства, и тогда на фронтах
гражданской войны она являлась орудием крестьянской револю­
ции в ее борьбе против реставрации старого помещичье-сословного строя. До окончания гражданской войны красная армия
была армией крестьянской революции в прямом значении этого

131

слова. Победы красной армии на фронтах гражданской войны
были победами русского крестьянства над его классовыми вра­
гами.
Такова была обычная схема истолкования событий 19181921 года, воспринятая большинством историков русской револю­
ции. В общем и целом она несомненно верна. Без сочувствия и
поддержки крестьянства красная армия на фронтах граждан­
ской войны не победила бы. Под’ем боевого духа красной армии
того времени питался революционным духом крестьянства, вливав­
шагося в ряды красной армии.
Тем не менее здесь необходимы крайне существенные по­
правки. Необходимо прежде всего помнить, что не только крас­
ная, но и белые армии комплектовались в значительной мере за
счет крестьянских масс. Сражались ведь не коммунисты против
помещиков, а массы против масс. Сама длительность и упорство
гражданской войны показывают, что громадные массы были в
нее втянуты с обоих сторон фронта. Что же отличало крестьян­
скую армию белого стана от крестьянской армии красного фрон­
та? На этот вопрос бросают некоторый свет территориаль ные границы фронтов.
Очагами белой войны были по преимуществу области наи­
большего благосостояня крестьянских масс, или, если угодно, на­
именьшей их нищеты. Благодатный плодородный юг, относитель­
но богатая Украина, казацкие области, не знавшие помещичь­
его землевладения, такие же области на Урале, где земля тоже
давно перешла к крестьянам, области Сибири, заселенные путем
колонизации, которые никогда не знали помещичьего землевла­
дения. Именно в этих районах относительного благополучия рус­
ского крестьянства и находили свои опорные пункты белые армии.
Границы очень путанной, весьма прерывистой линии граж­
данской войны в общем и целом обнаруживали тенденцию к сли­
янию с границами производящей и потребляющей полосы. Го­
лодный центр и Северо-Запад России были «красными», сытые
окраины Юго-Запада, Юга и Востока России были «белыми». Гра­
ницы гражданской войны были в значительной мере социальноэкономическими границами.
И вот в том-то преимущественно и состоял источник страст­
ного напора красных на белых, что тут на все отчаявшийся и
ничего не боявшийся потерять голод ополчился на вспугнутую
сытость. Еще во время мировой войны военные корреспонденты
русских газет отметили интересное явление: степень боевого подема русских солдат зависела в значительной мере от того, какую

132

землю и какие посевы топтали их и их лошадей ноги. Ворвав­
шись в Восточную Пруссию, русский солдат-крестьянин с ума
сходил от картины поразившего его сельско-хозяйственного бла­
гополучия, казавшегося ему сказочным. Здесь «стоило воевать».
В Галиции в некоторых местах воевать «стоило», а в других «не
стоило» в зависимости от свойств... почвы. Когда южный «бе­
лый» крестьянин сражался с центральным или северным «крас­
ным» крестьянином, то первый защищал свое относительное бла­
гополучие против голодной орды, а второй тем энергичнее сра­
жался, чем сильнее его воображение захватывали картины туч­
ных полей, полных амбаров, заваленных всякими с’естными при­
пасами базаров и т. п.
На этой почве в сытом «белом» крестьянине развиваются
национальные и сепаратистские чувства. Ряд украинских сепа­
ратистских движений, как правых, так и очень левых (Петлю­
ровские движения) были в значитльной мере сильны как раз
этим чувством самозащиты против голодной инвазии. В общем
те, которые наблюдали гражданскую войну на месте ее развития,
не могут избавиться от впечатления, что эта «война» была не
более, чем карательно-продовольственной экспедицией, на сто­
роне голодных, и продовольственным «бойкотом» на стороне сы­
тых. Когда гражданская война в конце концов разорила всю
Россию, и вся страна «выравнялась» по мерке крушения всей
хозяйственной жизни, тогда созрела почва и для полной победы
коммунистической власти на всем огромном простанстве огром­
ной страны 1).
Россия была об’единена силой красного оружия, граждан­
ская война кончилась, миллионы крестьян из армии вернулись
к своим разоренным хозяйствам. Что они унесли с собою из ар­
мии, какой социально-политический опыт, какое социально-поли­
тическое мировозрение ? Как отразился на сознании солдата крас­
ной армии тот факт, что он в прямом смысле этого слова «де­
лал революцию» и притом не какую-нибудь обыкновенную, ба­
нально-демократическую, а «социалистическую» и даже «комму­
нистическую» ?
Мы находим ответ на эти вопросы, данный непосредственно
вслед за окончанием гражданской войны одним из ее теоретиков
и участников, игравшем видную роль в первый период созидания
красной армии, С. И. Гусевым. Летом' 1921 г. он писал:
«Это была огромная задача — шестимиллионную массу (мо­
билизованную во время гражданской войны) обучить основам
политики. Плохо ли хорошо ли, но задача была выполнена. И
Ѵ

133

наилучший показатель этой работы — это двести тысяч кресть­
ян красноармейцев коммунистов, которые за три года граждан­
ской войны влились в нашу партию непосредственно через крас­
ноармейские ячейки. Эти 200.000 крестьян-коммунистов означа­
ли, что за ними стояло еще два миллиона сознательно сочувству­
ющих нашей партии и понимающих ее заслуги перед пролета­
риатом и крестьянством...
«'Вместе с концом гражданской войны обнаружилось, одна­
ко, что работа политического воспитания красноармейца и пре­
вращения крестьянина в коммуниста была выполнена узко и од­
нобоко, да иначе и не мопла быть выполнена. Из всей нашей про­
паганды крестьянин-красноармеец прочно воспринимал лишь
то, что соответствует его классовой мелко-буржуазной при­
роде, все остальное отскакивало от него, как ненужная шелу­
ха. Он очень хорошо понимал, что надо раз навсегда покончить
с помещичье-генеральской контр-революцией для того, чтобы она
не отобрала у него земли и воли; что для этого нужна армия,
что большевики коммунисты из всех партий сделают это дело на­
илучшим образом. Что касается мировой революции, новых им­
периалистских войн, крушения капитализма и вопросов нашего
хозяйственного социалистического строительства, то «на душу»
ото ему «не ложилось». Выл только один период, когда он при­
общился к вопросам мировой политики, это — во время русско­
польской войны. Но в глазах крестьянина коммуниста, одетого
в красноармейское обмундирование, русско-польская война была
не революционной, a национальной войной. Воевала не социа­
листическая Россия против империалистической Польши, а рус
ский народ против поляков. Под’ем русского шовинизма в крас­
ной армии во время русско-польской войны не подлежит теперь
ни малейшему сомнению, это была неизбежная дань крестьян­
скому ее составу.
Коммунист красноармеец из крестьян оказался узким и од­
нобоким как раз в меру мелкобуржуазного демократизма. С окон­
чанием гражданской войны крестьянская революция была ис­
черпана до конца: ікрестьянин получил землю и обеспечил ее на
ближайшее будущее от помещика и генерала. Стало быть, оста­
валось только одно: немедленно приняться за своё запущенное
хозяйство. Мелкий собственник вылезал наружу, «власть зем­
ли» и власть частной собственности цепко забирали его в свои
лапы и направляли против РКП, несколько она по инерции еще
продолжала по окончании гражданской войны политику «воен­
ного коммунизма». На этой почве возникает Кронштадт и ряд
134

однородных явлений к красной армии; на этой почве вырастает
тамбовское восстание и расширяется бандитизм на Украине, исто­
рически имевший иные корни...
Вместе с кронштадтско-тамбовским поворотом крестьянской
стихии повернула и часть коммунистов крестьян, что сказалось,
понятно, и в красноармейских ячейках. Часть ушла из партии,
хотя и осталась формально в ее рамках, но на деле была про­
тив нее (крестьянская или «мужицкая» опозиция в некоторых
дивизиях Киевского округа), наконец, от некоторых частей пар­
тия сама вынуждена была освободиться во время чистки» s).
Показание это в высокой мере ценно. Уже тогда видный ком­
мунист отдавал себе полный отчет в том, что даже в период не­
посредственных революционных задач и революционных действий
красная армия была армией мелких крестьян собственников, от
которых, как «шелуха», отскакивали все специфические инспи­
рации коммунизма. Наступательный порыв в войне против Поль­
ши был порывом не революционным и тем менее «социалисти­
ческим», а порывом националистическим и шовинистическим.
Именно к тому моменту относится массовое вхождение в состпр
красной армии средних, старших и высших чинов царской ар­
мии, в приятном изумлении увидевших, что красная армия —
это армия... «настоящая». Заметьте, что глубокий скептицизм
цитируемого нами автора относительно качества того «коммуниз­
ма», который усваивали солдаты, относится не только ко всей
солдатской массе в целом1, но и в частности к «200.000 крестья­
нам-коммунистам», которых даже оффициально зачислили в пар­
тию. Если уже эти оказались такими мелкими буржуями, то лег­
ко понять, какими «коммунистами» были остальные.
В тот момент, когда писались эти строки, в коммунистиче­
ской среде Росси были еще весьма сильны надежды на коммуни­
стическую революцию на западе, и в Москве питали уверенность,
что русская красная армия явится со своими штыками на помощь
восставшему западно-европейскому пролетариату. Правда, ком­
мунистическая диктатура в Венгрии никакой помощи от красной
армии не получила, хотя Бэла-Кун перед своим крушением на
этом шантажировал остатки своей армии. Но все же «установ­
ка» всей агитации и пропаганды на такое именно вмешатель­
ство русской красной армии, приходящей своими штыками на
помощь восставшему пролетариату Запада, была весьма распро­
странена и считалась оффициальной догмой. В связи с этим ста­
вились задачи воспитания красноармейцев. С. Гусев тогда пи­
сал:

135

«Если мировая революция не победит, то русский крестьянин
завоевания свои потеряет. Все это нужно внушить каждому кре­
стьянину. Это самое главное, самое основное. Необходимо втол­
ковать крестьянину; что, если он не будет помогать западно-ев­
ропейским товарищам рабочим в их революции, то конец всем
завоеваниям октябряской революции. Если мы это сделаем, то
получим красноармейца, который действительно пойдет на За­
пад под стены Берлина и Парижа.
...А затем нам придется обратить внимание на мелко-буржу­
азную психологию крестьянина. Крестьянин... стремится, окон­
чив службу в армии, на свой участок земли, вести свое частно­
собственническое индивидуальное хозяйство. В силу этого он яв­
ляется составным элементом той мелко-буржуазной стихии, кото­
рая стихийно возрождает капитализм... Из мелко-буржуазного мо­
ря — 15 милл. мелко-собственнических индивидуальных хозяйств
— вылезает кулак, капиталист. Вытравить из красноармейца при­
верженность к мелкой собственности, доказать, что эта мелкая
собственность вырождается в капитализм, который эту собствен­
ность затем пожирает, что этот процесс происходит стихийно, что
каждый крестьянин, который немножко старается улучшитъ
свое хозяйство, тем самым возрождает капитализм и удобря­
ет почву для кулака... — эта задача имеет столь же воспитатель­
ное значение, как и предыдущая задача. Необходимо вытравить
в крестьянине его мелко-собственническую идеологию и привить
крупно-собственническую идеологию. Только тогда он станет ком­
мунистом» 3).
Скоро, однако, надежды на такое коммунистическое восста­
ние на Западе почти совершенно гаснут и во всяком случае аги­
тационные разговоры о роли красной армии на фронтах мировой
пролетарской революции прекращаются. Дипломатическия приз­
нания, погоня за которыми составляет характерную черту тогдаш­
ней иностранной политики советской власти, стоят во всяком слу­
чае в серьезном психологическом противоречии с декламацией о
вооруженной интервенции красной армии в целях поддержки раз­
ных восстаний против правительств, признания которых больше­
вики домогаются. -Скоро устанавливается сердечное согласие не
столько между красной армией и германским пролетариатом,
сколько между красной армией и рейхсвером. Восстающие в Гер­
мании коммунистические рабочие испытывают на себе влияние
России не столько в виде живой силы помогающих красноармей­
ских батальонов, сколько в виде патронов советской фабрика­
ции, которыми их расстреливают команды рейхсвера.
136

Мировые планы и перспективы красной армии иногда еще
проветриваются по высоко-торжественным дням, но из реально­
го содержания повседневной работы красной армии они совер­
шенно исчезают. Вместе с тем исчезает и живой опыт револю­
ционной борьбы внутри самой страны. Внутренний врат побеж­
ден. Внешний слишком силен и опасен, чтобы ввязываться в
серьезную драку с ним. Крестьянина перестают связывать с ар­
мией те мощные интересы социальной борьбы, которые дали та­
кую большую силу красной армии в эпоху гражданской войны. И
если даже в эту эпоху коммунисты к ужасу своему убеждались,
что от солдата-коммуниста отскакивает, как ненужная шелуха,
все внушения коммунистической пропаганды, то тем менее есть
основания ожидать, что эта коммунистическая пропаганда в ар­
мии может дать лучшие результаты в эпоху политического за­
стоя, когда постоянная армия по существу лишена уже каких
бы то ни было политических задач, а те политические задачи,
которые армии сверху навязываются, являются задачами уже не
армии, а коммунистической диктатуры.

Характер этих задач определяется с достаточной ясностью:
диктатура поворачивает назад к эпохе военного коммунизма.
Или иначе говоря: диктатура поворачивает к той политике и к
тем методам, которые в свою очередь породили кронштадтское
восстание и ряд сходных по содержанию своему явлений.

Придет ли армия к тем же самым «выводам», к каким она
пришла в 1921 г.? Гадать об этом трудно. Тогда армия, несом­
ненно, была более «красной», более связанной с коммунистиче­
ской партией, чем сейчас. И все-таки, в лице наиболее своих
«надежных» частей она повернула против коммунистической дик­
татуры, когда обнаружилось, что на отбитой у помещиков зем­
ле крестьянин не может быть хозяином, не может свободно рас­
поряжаться продуктами своего труда и является как бы крепост­
ным у коммунистической власти. Тогда положение было спасено
НЭП-ом. Теперь крестьянина вновь превращают в государствен­
ного батрака, и армия реагирует на это крайне болезненно. При­
ведет ли это к новому НЭП-у или история России пойдет по иным
путям, это теперь зависит в значительной степени от того, как
поведет себя армия. Поэтому изучение «крестьянских настрое­
ний» красной армии имеет громадное значение в нашей ориента­
ции относительно возможных путей развития России.

137

п
Мы сейчас на этом и остановимся, руководствуясь показа­
ниями самой военной прессы. Но предварительно необходимо
сделать несколько оговорок о самом характере этих показаний.
Нет никакого сомнения, что всей правды о настроении крас­
ноармейских масс мы по этим источникам не знаем. При монопо­
лии печати до нас доходят только те сведения, опубликование ко­
торых так или иначе не противоречат интересам советской дик­
татуры. Сведения о реакции красной армии на новейшую поли­
тику советской власти будут поневоле дробными, мелкими, слу­
чайными и в значительной мере искаженными. Нет никакого
сомнения, что самые печальные и опасные для диктатуры факты
через ее прессу не проходят. То, что мы узнаем из этой прессы,
это скорее периферия интересующего нас явления, чем его центр.
Тем не менее самое множество этих дробных показаний свиде­
тельствует о том, что мы имеем тут дело не со случайностью, а с
серьезным явлением большого политического значения.
Опасный для благонадежности сознания военно-служащих
момент наступает большей частью после побывки их по той или
иной причине в деревне. Возвращаются оттуда люди точно от­
равленные.
Член ВКП Ведров, старший писарь сверурочной службы,
вернувшись после отпуска из деревни Уральской области, зая­
вил: «Находясь в деревне, я убедился, что мы много денег тра­
тим на индустриализацию, что надо часть денег перебросить в
деревню. Если мы и дальше будем обижать крестьян, то пятилет­
ка лопнет, мы ее не выполним... £ хлебозаготовками мы перебор­
щили, перегнули палку. Во время прошлых хлебозаготовок у бед­
ноты и середняков весь хлеб выкачали. У кулаков мы выкача­
ли весь существующий и несуществующий хлеб. Поэтому бедня­
ку негде было купить хлеба... Хлебозаготовки — добровольная
вещь, а там в деревне такой нажим — описывают имущество, про­
дают его, вообще в деревне процветает 100-процентный военный
коммунизм. Новые хлебозаготовки идут туго, план не выполняется,
потому что у крестьян нет хлеба... Если у нас не хватает хлеба,
то нужно его выписывать из-за границы, а не отбирать у кресть­
ян. Колхозы надо строить только тогда, когда у нас будет до­
статочно тракторов, а пока от колхозов толку нет, ранее создан­
ные колхозы разваливаются, мужики из них бегут. Поэтому по­
могать нужно только индивидуалньым хозяйствам. Колхозы под
палкой насаждать не следует. В общем деревня у нас забита. По

138

сравнению с 1925 годом мы далеко шагнули не к смычке, а к
размычке города и деревни» *)• 'В том же
корреспондент из
Грозного сообщает, как «комсомолец Николаев поехал в отпуск
в деревню агитатором за линию ЦК, приехал и заявляет: «Вот
что, товарищи, мы здесь много говорим, а на самом деле дерев­
ня идет под гору, ее жмут со всех сторон». За подобные взгляды
Николаева из комсомола выкинули.
Бывший батрак Доминкевич, командир и член партии, вер­
нувшись из отпуска из своей деревни Донского округа, не выдер­
жал и написал прямо Калинину: «Я хочу прежде всего, Михаил
Иванович, познакомить вас с тем, что представляет из себя коло­
ния, о которой идет речь. В дореволюционное время вообще нем­
цы хлеборобы, иначе говоря, маленькие помещики, жили очень
хорошо. Каждый домохозяин имел от 50 до 600-700 гектаров зем­
ли, стадо овец, лошадей, коров, приличные постройки и человек
6-8 рабочих. Сейчас же эта, когда-то богатая, колония сдела­
лась ничтожной и бедной... В Воронцовке свыше 32 хозяйств
лишенных прав, эти хозяева разорились до безумия. У них оста­
лись только дома, доставшиеся по наследству, остальные построй­
ки разобраны и проданы, чтобы выполнить то, что требует совет­
ская власть, т. е. уплачивать налоги... В этом году налог уве­
личен вдвое. А Воронцовские крестьяне давным-давно покупают
себе хлеб на прокормление... И еще, Михаил Иванович, есть, т. е.
была масса ненормальностей по реализации крестьянского зай­
ма, а в особенности по хлебозаготовке, которая прошла звер­
ски!» ”)
Командир авиобритады, член партии Корсуков, вернувшись
из деревни, выступает на партийном собрании своей части с та­
кой речью: «Одни говорят, что хлеба у нас мало, другие — что
много, третьи — что со временем будет. Нужно разобраться —
как у нас сельское хозяйство : растет или стоит на мертвой точке.
Я в деревне сам убедился, что с сельским хозяйством далеко не
благополучно» ’). Газета находит, что подобные мнения не еди­
ничны и приводит заявление одного из командиров — секретаря
коммунистической ячейки: «Если нет хлеба, мы сами виноваты.
Надо поднять цены на хлеб, надо сначала подтянуть легкую ин­
дустрию». Подобные «правые» и «кулацкие» настроения обна­
ружены газетой среди партийных командиров целого ряда круп­
ных воинских единиц, во флоте и в авиации. В частности коман­
дир 51 дивизии, Лозовский, заявляет: «надо дать возможность
развиваться всем крестьянам, в том числе и богатым. Кулаков
у нас нет, раз у нас у власти стоит рабочий класс. Кулак рабо­

139

тает, значит — он трудится, пусть все развиваются до самой
высшей точки, а потом они сами перейдут в коллективизм».
Иногда эти «кулацкие» настроения принимают законченную
программную форму. Так политрук одного из полков, Прейден,
подал в бюро своей ячейки такое мотивированное заявление: «Я
вам заявляю, что во имя интересов пролетариата, во имя инте­
ресов пролетарской революции я буду бороться за то, чтобы изме­
нить немедленно политику, которая ведет не только к деградации
сельского хозяйства, но и к срыву социалистического строитель­
ства». Этот радеющий о «пролетарской революции» политрук тут
же излагает свою платформу, в которой имеются такие требова­
ния : «Понизить налоги на все крестьянство ; ликвидировать
остатки военного коммунизма и внедрять нэп в деревне», «предо­
ставить широкое право участия в кооперации всем слоям кре­
стьянства», «дать полную свободу развития частной кустарной
промышленности и сельско-хозяйственного ремесла, освобождая
кустарей и ремесленников от тяжести налогов». Это сенсацион­
ное заявление было сделано еще 3 апреля 1929 г., но в газету
оно попало только 21 июля, после того, как Прейдена соответ­
ственно обработали. Однако, сама газета находит, что если Прейденов открытых •— единицы, то «значительно больше скрытых
Прейденов, полупрейденов, четверть прейденов... Разве мы не
слышим сейчас отдельных голосов... о том, что в деревне идет
грабеж?... Есть элементы хвостистские, умеющие только слушать,
как некоторые красноармейцы выражают свое недовольство хле­
бозаготовками, но1 палец о палец не ударяющие для борьбы с
такими настроениями... К сожалению, такие настроения имеются
не только среди красноармейцев — членов партии, но и среди
отдельных лиц из парткомсостава».

Иногда эти «настроения» принимают весьма активную фор­
му. Мы читаем сообщение про красноармейца 297 стрелкового
полка, Приставко, который — «систематически агитировал сре­
ди своих товарищей против советской власти». Он говорил, что
«советская власть налогами и самообложением грабит крестьян.
Про политзанятии Приставко выражался, что им, красноармей­
цам, «дурят головы». На самом деле крестьяне, как были бед­
няками, так ими остались, а рабочие живут, как дворяне и поме-'
щики» ’). На общелагерном собрании после доклада командира
предлагают взять слово. Наступает долгое, тоскливое молчание,
нарушенное, наконец, одним из красноармейцев. — «И полилась
жалоба на бедность, на непосильный налог, на произволъ! вла­
стей, на чрезвычайные меры, применяемые к беднякам». Прямо
удивительно, что здесь газета отходит на момент от ерничающего

140

тона просвещенного превосходства и допускает даже некоторый
лиризм. Однако, этому красноармейцу кончить не дали и пришили
ему «кулака». На докладе в артиллерийском 46 полку — «крас­
ноармеец Куст все время под нос бурчал: «Все это неправда.
Крестьян грабят — и больше ничего». Ему пришили «подку­
лачника». На собрании 130 полка красноармеец Сабенин «твер­
дил, что в его родном селе хлеб забирают у всех без различия».
Сабенина тоже об’явили «кулаком» 8). В конно-артиллерийском
дивизионе завелась группа «кулаков и подкулачников». Газета
так описывает «методы их работы»: «В части проводится под­
писка на заем. Указанные лица подписке активно противодей­
ствуют. Проводится работа по коллективизации и хлебозаготов­
кам — эта группа противодействует. Проводится политзанятие
— «Береги оружие и народное достояние» — кулаки развивают
агитацию: «как ни береги, все равно наша техника не устоит
против капиталистов, нас все равно задушат». В это же время
один из кулаков пытается перерезать телефонный провод, чтобы
сорвать занятие (?). Проводится антирелигиозная рождествен­
ская кампания, а кулак Деревягин агитирует: «кто в Бога ве­
рует, тот хорошо живет». Проводится кооперирование, а Курганов
и Болотин говорят: «лучше отдать деньги частнику». Прораба­
тывается вопрос о борьбе с антисемитизмом, а кулаки развивают
от’явленную антисоветскую агитацию». Эту группу красноар­
мейцев из’яли из армии и предали суду. Анализируя подобные
факты, газета пишет: «/Оформился тип кулацкого агитатора. Это
уж не запутавшийся середняк, а явный кулацкий агент, богатей,
случайно, обманом пробравшийся в армию, обнаглевший, знаю­
щий, что ему нечего терять»
Необходимо при оценке этих показаний иметь в виду, что
эти обозначения: «кулак», «подкулачник», «богатей» и т. п. яв­
ляются не больше, чем самоутешительной бранью и лишены ка­
кого бы то ни было социального содержания. До чего это так,
видно из следующего наивно-откровенного показания одного из
корреспондентов «Кр. Звезды»: «С установлением социальной фи­
зиономии бойца — у нас в частях иногда очень долго возятся,
причем нередко идут по линии наименьшего сопротивления... Как
начал рабочий портиться (!), его «смещают» в чернорабочие,
потом сезонным об’являют, наконец, и вовсе в люмпены зачисляют» “)• В°т точно так, когда начинает «портиться» красно­
армеец-крестьянин, то его сначала «смещают» в подкулачники,
чтобы, наконец, и вовсе в «кулаки» зачислить.
Перед нами как раз такой случай с комсомольцем из Ленин­
града, который заявил баталионной группе о своем выходе из

141

комсомола. Комсомолец этот заявил на допросе: «Хлебозаготовки
идут под насилием, а отсюда ничего не получается... Крестьяне
не хотят идти в колхозы и не пойдут... Крестьянин говорит: если
у меня будут две лишних коровы, то меня причислят уже к кула­
кам, а поэтому он боится их иметь. Отсюда и недостаток продук­
тов... Путь выхода из хозяйственных затруднений — это нэп. А
его теперь суживают. Надо дать свободу частнику, не следует
его душить так сильно налогами. А частник товары найдет...»
Копнули, откуда это у человека такие идеи опасные и обрадо­
вались, нашли: работал по канализации и еще в ряде мест по
одному и двум месяцам. «А на фабрике и на заводе он не был» “).
Вот оно что! В том же № газеты рассказывается про подобные
же настроения «у ряда товарищей» одного полка на Украине.
Здесь эти настроения были «массовыми». Член партии, Матю­
шенко, «обычно голосовал против правых. Однако, это не мешало
ему «по душам» и где попало говорить: крестьянское хозяйство
грабят, разоряют, оно не может развиваться... Соболезнующе гля­
дя на красноармейцев, Матюшенко уныло качал головой. — «На
их месте я бы ни за что не тащил пулемета. С какой стати и за
что»? Среди комсомольцев тоже слышались опасные заявления:
«Крестьянскому парню негде и плаву преклонити».
Ш

1929-й и начало 1930-го года сопровождаются усиленным
колхозным нажимом на красноармейцев-крестьян. Это вызывает
в армии глухое брожение, подготовленное уже предыдущим пе­
риодом, когда колхозное безумие было еще тихим. Уже в тот,
тихий, период то и дело проникают в печать сведения о крестьян­
ской оппозиции в рядах армии. На собрании партийных ячеек
самарского гарнизона в октябре 1928 г. выступает коммунист
Фролов и заявляет: «В отсталости сельского хозяйства наша ви­
на; мы на него мало обращали внимания. Крестьяне не удовле­
творены, ибо сельскому хозяйству революция ничего не дала. Из
мелкого хозяйства сделать крупные нельзя и напрасные силы —
создать колхозы, которые не прививаются. Из мелких лодок ко­
рабль не сделаешь, даже если бы и было желание... Сельско­
хозяйственная кооперация роли своей не выполнит и не создаст
крупного хозяйства, в деревне, мелкое хозяйство погибнет... Де­
ревне надо развязать руки». Одновременно сообщается про ко­
мандира полка Н-ской дивизии, заявившего на собрании переменников: «Нам нужно, чтобы у нас не было бедняков, чтобы
все стали богатыми. Пусть бедняк станет середняком, а середняк
142

дойдет до кулацкого уровня. Неправда, что мы их будем лишать
права голоса. Ничего подобнаго, лишать права голоса мы не {fa--..'
дем. Обогащайтесь, товарищи» и) !
Особое волнение в армии вызывали твердые цены на хлеб.
Весною 1928 г. «Красная Звезда» удостоверяла: «мы имеем в
целом ряде частей такие случаи, когда не только рядовые пар­
тийцы, но отделенные командиры, командиры взводов и даже, как
ото ни странно, порою и политруки не умеют удовлетворительно
об ленить красноармейцу нашу политику твердых цен на хлеб.
Красноармеец ставит вопрос: «если частник платит на 15-20 коп.
в пуде дороже, чем государственный заготовитель, почему я дол­
жен продевать этот хлеб все-таки не ему?» Вместо толкового и
обстоятельного ответа, он иногда получает такое об’яснение, что
государство больше дать не может, а допустить частника к заго­
товкам не желает». Не умеют казенные просветители ответить
и на обычную жалобу крестьянина-красноармейца: «наш товар
дешев, а за промышленные товары берут очень дорого» “).
Понятно, что «толковый ответ» на такие резонные крестьян­
ские вопросы дать невозможно, и армейские экономисты отделы­
ваются осточертевшими шаблонами или, как часто жалуется цен­
тральный орган красной армии, «замазывают вопрос». Факти­
чески многие из них знают, что они говорят крестьянам солда­
там такие вещи, которые совершенно не укладываются в их моз­
гу. Знакомая уже нам, отскакивающая от крестьянина-красно­
армейца, «шелуха» коммунистических инспираций постоянно
дает о себе знать. Мы находим характерную в этом отношении
сценку: «Групповод долго и страстно доказывает правильность
политики советской власти в деревне, боязливо поглядывая па
красноармейцев, убедил ли он их или нет. Один из красноар­
мейцев просит разрешения высказаться, с минуту мнется и заяв­
ляет, что политика советской власти очень хороша, но местные
сельсоветы ее проводят плохо: — «крестьянство1 грабят и кар­
маны набивают». Групповод ошеломлен. Боясъ обострения во­
проса, он спешит согласиться; да, действительно, сельсоветы
плохо работают». Другой случай в том же стиле изложен темно.
В лагерях было зачитано письмо некоего Пластинкина, должно
быть очень контр-революционное. Пластинкин.., «клял советскую
власть и грозился уехать за границу». И вот картина: «Полит­
рук залпом прочитывает письмо, с улыбочкой снабжает его ко­
ротким комментарием и предлагает высказаться. Выступает один
из зажиточных и заявляет, что Пластинкин «по существу прав,
но плохо выразил свои мысли». Политрук, попрежнему с улы­
бочкой, заранее уверенный в успехе, ставит вопрос на голосо-

143

ванне, и к великому своему удивлению видит, что больше поло­
вины красноармейцев от голосования воздерживается. Подни­
мается сумятица, вскакивают партийцы и начинают говорить,
что уже поздно — роте надо идти на политические занятия» “).
С переходом тихого колхозного умопомешательства в умо­
помешательство буйное, крестьянские настроения в армии еще
более обостряются. В апреле 1929 г. центральный орган красной
армии жалуется: «недооценки колхозов и совхозов, рассматри­
вание кулацких хозяйств, как единственных спасителей от хлеб­
ных затруднений, игнорирование бедняка, скрещивание его ло­
дырем и т. и., рассматривание темпа на индустриализацию, как
неправильного курса партии, выдвигание в качестве главной це­
ли развития мелкой промышленности и т. п., и т. п. — все это
ярко проявляется в настроении красноармейцев,
особенно в
крестьянской их части (Значит, не тоілько в крестьянской! Авт.)
и особенно в момент хозяйственных затруднений».

Заметьте, что эти сообщения относятся к частям московско­
го военного округа, где сосредоточены наибольшие силы полити­
ческого воздействия на умы красноармейцев. И тем не менее
газета вынуждена признать, что «что касается систематической
работы по ликвидации этих настроений, сплошь и рядом эта
работа либо отсутствует вовсе, либо чрезвычайно слаба». И даль­
ше мы находим ряд конкретных сообщений :
«В Н-ской местной стрелковой роте красноармейцы Голу­
бев и Иванов говорят, что «партия зажимает середняка нало­
гами». «Не дают развиваться индивидуальным хозяйствам. Все
внимание обращено на колхоз и совхозы» — проповедует недо­
вольный красноармеец Бабушкин. На политзанятиях «о бедняке,
середняке и кулаке» выступило 8 красноармейцев и все говорили
о том, что «нажимают напрасно на кулака, все равно он никакого
веса не имеет и опасности для страны не представляет». «Много
кричим о росте, а на деле этого роста нет» — говорят красно­
армейцы». Далее газета сообщает «вопиющие факты, когда неко­
торые коммунисты, вместо преодоления с большевистской твер­
достью нездоровых настроений в массах, сами нередко плетутся
в хвосте этих настроений и даже их возглавляют... Политрук
саперного баталиона, т. Маруев, на совещании начсостава раз­
разился следующим недовольством (!):«Как ясе проводить раз’яснение, если нет хлеба и жмут на деревню? Сколько ни раз’ясняй,
хлеба не будет»... В то время, как партия считает необходимым
вступление в колхозы коммунистов-крестьян,
один командир
взвода, Задороженко, член ВКП, высказывается против коллекти­
визации коммунистов... «В крестьянском вопросе я вижу неко­
144

торые неправильности. Я не скажу, что сельское хозяйство де­
градирует, но что в нем есть застой — это да. Стимула к раз­
витию хозяйства крестьянин не видит. Пока у нас нет своих
хлебных фабрик — колхозов и совхозов — политика партии в
деревне должна вестись так, чтобы кулак, с одной стороны, не
рос, а с другой — ему не мешали бы вести культурное хозяй­
ство». «Комсомольцы Денисов и Мальцев среди красноармейцев
вели агитацию за то, чтобы «в предвыборную кампанию не голо­
совать за коммунистов» и что «в деревне не нужны партийные
и комсомольские ячейки, так как от них нет пользы».
Газета сопровождает весь этот показательный материал ме­
ланхоличным замечанием: «Хвостизм среди некоторых цартийцев и комсомольцев на лицо. Подыгрывание под антибольше­
вистскую дудку в наших рядах имеет место» “).
Уже в самый разгар колхозной кампании появляется такое
свидетельство: «Довольно часто приходится слышать такие заяв­
ления: «Зачем мне колхоз? я и так подниму свое хозяйство».
«Дайте нам свободу работать, засыпем хлебом без колхозов».
«В Голландии нет колхозов, а урожаи там куда лучше наших».
Встречаются выступления посложнее, в которых кулацкое нутро
скрыто под семью печатями: «Колхозы хорошо строить на поме­
щичьей земле, а не на крестьянской. Помещичьи земли все ис­
пользованы, а потому колхозы строить сейчас негде и бесполез­
но»... «Надо сперва поднять хозяйство, а потом будем строить
колхозы». Отделенный командир, Конюхов, свой отказ вступить
в колхоз об’яснил тем, что «сейчас мало тракторов и они дороги,
вот будет много тракторов и подешевле, тогда мы организуем
колхоз»... Наконец, очень широко распространены такие аргу­
менты против колхозов: «Колхозы разваливаются», «пусть пора­
ботают колхозы годика два, покажут свою жизненность, тогда
мы вступим в них». Газета уверяет, что — «вся аргументация
построена на кулацкой лжи» ”). Из ряда других воинских частей
идут подобные же сообщения. Так корреспондент из Костромы
сообщает:
«Кое-где в полку и ротах имеются отрицательные явления:
некоторые красноармейцы смутно представляют себе борьбу с
кулачеством. Красноармеец Китков, бедняк, говорит: «кулаков
много, куда же мы их будем девать»? Другой ему вторит: «Всех
не передушишь, не перережешь, по-махновски с ними поступать
нельзя, пользы будет мало»... Наблюдаются отдельные случаи,
когда кулака «жалеют»... Красноармеец 6-ой роты, Сошников,
распоясался во всю, упорно не согласен с коллективизацией, пы­
тался собирать вокруг себя красноармейцев и вести агитацию

145

против колхозов.-. Красноармеец 8-ой роты Квартальный зая­
вил: «Мы на кухне чистить картошку дружно не умеем, а нас
хотят заставить вместе работать в колхозе». Один красноармеец
заявил, что в колхоз загоняют насильно». В другой корреспон­
денции в том же номере газеты сообщается, что красноармейцы
относятся к колхозной политике — «в общем положительно... Но
антиколхозные настроения есть даже среди комсомольцев. Если
мы не можем полностью удовлетворить колхозы сельско-хоз. ма­
шинами, то производительность сельского хозяйства падет. У себя
в хозяйстве крестьянин работает круглые сутки, а в колхозе так
работать не будут — говорит комсомолец Виноградов». Газета
заключает свое сообщение таким наставлением: «Йо такого рода
настроениям надо открыть ураганный огонь» ”).
О «жалении кулака» сообщают и из ряда других частей.
«Есть отдельные красноармейцы, которые «сочувствуют» кулаку:
«неправильно раззоряют кулака, почему не принять кулака в
колхоз»? — спрашивает один подкулачник... Недопонимание (!)
некоторых вопросов политики партии, отражение мелко-собствен­
нической идеологии,
подпадание под кулацкое влияние еще
встречается у части середняцкой прослойки. Один красноармеец,
середняк, написал домой письмо: «Будете вступать в колхоз —
продавайте все. Справьте себе хорошо одежду и мне рублей 50100 пришлите». Другие против того, чтобы кулака принимать в
колхоз, но они задают вопрос: «зачем у него отнимать, лошадь,
молотилку»? “).
Источник этого «жаления кулака» весьма простой. В армию
изливается поток писем из деревни, полных потрясающими под­
робностями великого деревенского раззорения. Письма эти все
перлюстрируются, а некоторые из них, дающие материал для
благочестивого противу врага негодования, воспроизводятся в
выдержках в военной печати. Но даже в этой казенной перегонке
они все-таки представляют выдающийся интерес. Приведем коечто из этого материала.

«Ты пишешь, чтобы вступали в колхозы. Но ведь хорошо
тому идти в коллектив или коммуну, кто чист, ни кола, ни двора
не имеет. А у нас, ты знаешь, кое-что имеется. В коллектив люди
ходили с 19 штуками скота, а вырывались оттуда только с па­
рой... Ну, наверно,’ в этом году прижмут налогом, так что все в
артели будем. И еще пропиши, куда девают хлеб. Граждане ссы­
пают хлеб государству, а его у государства не купишь. Он, на­
верное, увозится за границу. Мы готовимся к «социализму» —
все продаем. Мой папаша выгнал самогону за два дня на 35
рублей». Пишут это курсанту полковой школы, Крячко. Красно­
146

армейцу Ермолову пишет мать из деревни: «Новостей у нас
много, если все прописать, то не опишешь. Беднота середняков
загнала... что хотят, то и делают. На нас наложили вывести 140
пудов хлеба, говорят, что мы раньше землю покупали, да по
многу хлеба сеяли. Калашникова лишили права голоса и 450 пу­
дов требуют. Нагорного на 175 пудов обложили за то, что он
быками торговал, и с Федора Васильевича 800 рублей налогу
требуют. Вот, сынок, до чего мы дошли, от дела отбились. Хо­
дим, будто что потеряли, жалко отдавать». Письма эти вызвали
«расследование», и в результате «ураганного огня» было об’явлено, что письма эти идут от кулаков и кулаки все врут “).
Весною 1929 г. «Красная Звезда» писала, что «характер­
ным в политических настроениях красноармейцев последнего пе­
риода является некоторое обострение «крестьянских настрое­
ний... при чем характерным также является усиление влияния
в этом отношении писем, поступающих из деревни». Борьба с
этими «настроениями» дает слабые результаты, так как при
соответствующей агитации — «совершенно не учитывается сте­
пень убежденности бойцов в мероприятиях партии и власти»,
вследствие чего — «часто получается, что агитация из деревни,
через письмо, имеет больший результат, чем беседа полит­
рука» ”). Газета часто возвращается к этому вопросу и тревожно
сообщает: «Кулак пытается агитировать бойцов красной армии.
Присылает письма, в которых пишет, что грабят всех крестьян,
пытаясь нажим на него, кулака, выдать за нажим на все кре­
стьянство» я). Из отдельных кусочков этих «кулацких» писем
интересны следующие. Красноармейцу Панфилову пишет тесть
о том, что в родном селе начались беспорядки,.«так как власть
грабит крестьян» 22). Красноармейцу Кучумову пишет товарищ
из деревни: «Наша крестьянская жизнь пропала... Весь народ
ноги носить не стал. Топерь у нас в Смирновой большая часть
продает все свои пожитки и едут, кто куда хочет, как в голодный
год» и). Красноармейцу Гавронскому пишет из деревни его отец:
«У нас всех без разбору гонят на панщину, а девчат гонят на
панщину, чтобы работать шесть дней». Красноармейцу Бордылюку пишут родители: «Хотят забрати весь хлеб, шоб мужик не
мав чим посияти... На твоего батька поклали 200 пудов... Заби­
рают пашню... У тебя забрали лошака та порося, та продали.
Батько лежит хворый» (там же).
В этой своей живой трепещущей конкретности письма из
деревни естественно производят на красноармейцев гораздо бо­
лее сильное впечатление, чем докучливая тарабарщина полит­
занятий. Отсюда и «настроения».

147

IV
Чтобы оценить социальный смысл всех этих многочислен­
ных показаний о «крестьянских настроениях» в армии, необхо­
димо иметь в виду, что самое свое пребывание в армии красно­
армеец и еще чаще командир рассматривают, как форму содей­
ствия своему же деревенскому хозяйству. Его собственное или
хозяйство родителей получают, благодаря его пребыванию в ар­
мии, ряд налоговых и административных льгот, которые, в обста­
новке исключительного бесправия, имеют для него громадное
значение, иногда превышающее по своим полезным последствиям
вред от отвлечения рабочей силы на двух-летнюю военную служ­
бу. Если при этом красноармейцу удается еще продвинуться впе­
ред по служебной или партийной иерархии, то он тут в армии
становится «сильным человеком», понимающим, как надо исполь­
зовать свое «положение» для нужд своего индивидуального хозяй­
ства в деревне. Ему дудят в ухо о всяких «социализмах» и «коллективизмах», иногда он сам об этом дудит по наряду в уши
других, но, подчиняясь неизбежному в СССР закону двойного
существования и двойного сознания, он одновременно не вы­
пускает из поля своего зрения и тяготения свое собственное де­
ревенское хозяйство. Несколько примеров осветят нам эту сто­
рону дела.

Вот командир Суходолов, член ВКП и даже «преподаватель
политработы». В деревне у него совместное с братьями хозяй­
ство. «Он высылает в деревню удостоверения о льготах, шлет
деньги и сам бывает там. Кроме того, он выполняет разные пору­
чения братьев в городе. Хозяйство зажиточное». Сельсовет обла­
гает его хозяйство на 200 пудов и грозит описью. Суходолов
обращается за помощью к партийной ячейке, и постановление
сельсовета отменяется. Хозяйство братьев все же зачислено в
кулацкое. Братья немедленно разделяются. Вместо 200 пудов,
они сдают только 20...» Другой характерный пример. Командир
эскадрона Скороход, владелец середняцкого хозяйства. Пользует
ся наемным трудом. Чтобы не платить налога, роздал «кому-то»,
«бесплатно» 200 пудов хлеба. Одну из своих двух лошадей
устроил под защиту бегового комитета. Налог в размере 9 р. 55 к.
«не уплатил, а пред’явпл удостоверение о льготах и получил
100-процентную скидку». Эти примеры «Красн. Звезда» коммен­
тирует так: «Чистка показала, что у нас много партийцев из
кадрового, среднего и старшего начсостава, связанных с землею...
Они шлют удостоверения о льготах, но не знают, кому эти льготы
даются, как это влияет на бедняков и середняков села. Они не

148

знают часто, или говорят, что не знают, каким хозяйствам
помогают» 2‘).
Иногда, впрочем, не остается никаких сомнений в том, что
«они» очень хорошо «знают». Самарский корреспондент «Крас­
ной Звезды» рассказывает характерное дело командира взвода,
Пожидаева, по происхождению батрака. «Через кулака Пожи­
даев заарендовал для себя 6 десятин земли». Все операции по
этой земле проводил кулак Полозков. Пожидаев на своем ижди­
вении никого не имеет, и «аренда земли производилась в целях
наживы». Во время хлебозаготовительной кампании 1928 г. сель­
совет «обратился с просьбой к Пожидаеву о сдаче имеющихся
излишков государству, указав при этом, что Пожидаев, как ко­
мандир рабоче-крестьянской красной армии, должен к этому
отнестись вполне сознательно. Пожидаев в ответ на это письмо
разразился ругательствами по адресу сельсовета, угрожая, что
он пойдет жаловаться тов. Рыкову, что за извращение в хлебо­
заготовках сажают в тюрьму и расстреливают и что имеющихся
излишков он не сдаст». В свою очередь кулак Полозков укры­
вался за командирский мундир Пожидаева и тоже не сдавал
своих излишков. Пожидаев в конце концов был исключен из пар­
тии “). Замечательно, что в той же части командир Фансков из
чернорабочих, кандидат партии, «в беседах с партийцами вы­
сказывал такие взгляды: «Кому какое дело, если я хочу быть
богатым? Не нужно строить электростанций, они не нужны кре­
стьянству».
Другие сообщения не менее характерны. Вот член партии
с 1925 г., начальник хозяйственной части полка, Мазунин. Врат
его в деревне — «подкулачник». Приехав к брату, он «подпал
под влияние зажиточной кулацкой части деревни. Мазунин спо­
собствовал срыву хлебозаготовок». Кулаки избрали его предсе­
дателем собрания. Здесь он протестовал против лишения его
надела. «Как председатель дал такую установку: «Политика хле­
бозаготовок проводится неправильно. Берут двойной налог»...
Давал свободно говорить и голосовать лишенцам и в то же время
всячески тормозил, мешал выступлениям деревенских активи­
стов». В том же номере «Красн. Звезды» имеется сообщение «
командире дивизиона, коммунисте Дерюгине. В графе о социаль­
ном положении значится: «крестьянин-бедняк». Отец этого «бед­
няка», как выяснилось впоследствии, имел до революции 150 де­
сятин купчей земли, 4 десятины промышленного сада и торго­
вал гуртами скота по 30-50 голов. «После революции отец Де­
рюгина вместе с другими кулаками организовал лжеколхоз и
таким образом сохранял за собою всю землю и укрывался от

149

обложения». Только в 1929 г. все это обнаружилось и землю
отобрали. Тогда же обнаружилось и следующее: «Дерюгин (сын)
ежегодно посылал удостоверения на льготу отцу, проводил дома
свой отпуск и выступал всюду ярым защитником кулачества.
Жена у него — дочь бывш. придворного сановника. Он исполь­
зовал свое служебное и партийное положение для устройства в
вуз брата жены. Устроил на работу своего брата. В общем под
свою опеку взял классово-враждебный, антисоветский эле­
мент» 2<1). Из партии Дерюгина исключили.
Этот механизм использования «красной», «пролетарской» и
т. п. армии для целей хозяйственного накопления и самозащиты
вскрывается и в ряде других сообщений. Из приволжского воен­
ного округа пишут в «'Красную Звезду»: «Многие проверочные
комитеты (во время «чистки») отмечают, что коммунисты-кре­
стьяне, в том числе и лично имеющие земельные наделы, не ока­
зывают никакого партийного влияния на свои хозяйства. Отме­
чены отдельные случаи, когда коммунисты-крестьяне из числа
начсостава лично не пользуются наделами по несколько лет, не
сдавали их в земельное общество, а посылали денежную помощь
зажиточным хозяйствам, отправляли удостоверения на получение
льгот, превращали эти хозяйства в кулацкие. На чистке выяв­
лен такой случай. Член ВКП — командир взвода Балтин, пишет
отцу и советует быстрее расходовать имеющиеся в хозяйстве
деньги, так как скоро будет война и деньги обесценятся. В за­
ключение Балтин советует отцу купить дом. Отец, благодаря удо­
стоверениям на получение льгот и денежной помощи сына, пе­
решел со своим хозяйством в группу кулаков. В полку Балтин
был членом ячейки и членом агитационной комиссии при полко­
вом бюро». Замечательно, что в частях имеются «партийцы кре­
стьяне, которые агитируют за коллективизацию, а сами не
только не вступают в колхозы, но и советуют родным жить
и работать отдельно. Тут уж прямое двурушничество» —■ воз­
мущается газета, забывающая, что агитировать за коллективи­
зацию — это их дисциплинарная обязанность, а советы свои
родным не вступать в колхозы — это их убеждение и их ин­
терес ет).
Мне кажется, что приведенный выше материал дает доста­
точно наглядную картину «крестьянских настроений» красней
армии. При этом необходимо помнить, что в подавляющем боль­
шинстве приведенных сообщений речь идет об избранной части
красной армии, прошедшей через семь вод, где от нее отмывали
грехи буржуазного миросозерцания и миросочувствия. Речь здесь
идет о членах партии и комсомола, доступ в которые чрезвы­

150

чайно затруднен и обставлен множеством «гарантий». Если, од­
нако, даже эти, прошедшие через посвящение коммунизма, части
армии оказываются столь греховными с точки зрения идейных
ее центров, то не трудно себе представить, что представляют
собою остальные две трети армии, которые святым тайнам ком­
мунизма не причастились. Если крестьянская стихия забирается
сюда, в эту святая святых коммунистического благочестия, то
действие этой стихии за пределами этой обители должно быть
уж совершенно непреоборимым.
И вот на этот крестьянский мир казармы наЛетает колхозный
шквал. Специальный и строгий циркуляр Реввоенсовета СССР
от 30 января 1930 г. «об участии красной армии в колхозном
строительстве страны» требует, чтобы «уже в текущем году...
все 100 процентов красноармейцев и младших командиров
крестьян, увольняемых из красной армии, были вовлечены в
колхозы». Кроме того требуется «подготовить в 1930 году из
числа красноармейцев актива и младших командиров 100.000
массовых работников для деревни, из них не менее 75.000 для
колхозной системы, способных руководить колхозами, отдельны­
ми отраслями в них... и быть передовыми борцами за превра­
щение простейших колхозов в высшие формы». Постановление
Реввоенсовета «выражает твердую уверенность, что весь началь­
ствующий состав и политорганы с присущей им энергией возь­
мутся за это важное дело и дадут в 1930 году стране 100.000
боевых организаторов социалистической деревни» æ).

Постановление о фабрикации 100.000 колхозников в крас­
ной армии выносится 30 января. А в начале марта начинается
стремительное отступление назад от политики сплошной и на­
сильственной коллективизации. Начинается борьба со знамени­
тым «головокружением от успехов» и моментально этот лозунг
передается и в красную армию. Точно по взмаху волшебной па­
лочки в «Красной Звезде» прекращаются. колхозные восторги
и суматошества и на место колхозной кампании сразу выдви­
гается новая кампания: борьба за усиление военной учебы. По­
является ряд известий показывающих, что в красной армии «пе­
регнули палку» и в порыве колхозного воодушевления забросили
работу над военным обучением и воспитанием армии. Из глухих
указаний получается впечатление, что несколько месяцев кол­
хозной горячки в армии совершенно’ дезорганизовали ее военную
работу, отвлекли множество сил с военной работы на работу
политическую, спутали отношения между военным и политиче­
ским аппаратом армии, крайне усилили давление политорганов

151

на командирский состав армии и вогнали всю армию в состоя­
ние глубокого брожения.
Если вспомнить тот материал о «крестьянских настроениях»,
который мы привели выше, то нельзя не признать, что колхозный
нажим на армию явился в высокой мере опасным эксперимен­
том, грозившим не только организационным и дисциплинарным
развалом армии, но и полной потерей ее, как опоры советской
власти. Бесконечное множество сообщений из России указывали
на то, что именно брожение в армии и заставило дать отбой и
выдвинуть в армии вместо колхозной кампании кампанию по
поднятию и усилению чисто военных занятий. Армия находилась
въ глубочайшем брожении, и сам Ворошилов, верный последова­
тель Сталина, вынужден был выступить против своею учителя
и господина. Будущий историк несомненно отметит начало марта
1930 года, как момент, когда судьба советской диктатуры висела
на волоске и опора красной армии стала быстро уходить из-под
ее ног. Только быстрая диверсия отсрочила на какое-то время
приближавшуюся катастрофу.
Но самый этот эпизод в истории диктатуры показывает, что
красная армия — опора для нее сомнительная, по крайней мере
до тех пор, пока диктатура решительно не откажется от попыток
искусственной «социализации» русской деревни.
Обезвредить
красную армию, чтобы она осталась нейтральной и равнодушной
к покушению коммунизма на хозяйственный строй русской де­
ревни, можно было бы только предварительно т. с. «раскрестья­
нив» вооруженные силы режима. Кой-какие попытки в этом на­
правлении уже делаются. Принцип всеобщей воинской повин­
ности, даже с теми ограничениями, которые имеются в законе
1928 г. о комплектовании красной армии, все более нарушается.
Жеребьевка при распределении призываемых между кадровыми
и территориальными частями отменена и в кадровые части отби­
рают только «надежных». Время призывов все более превра­
щается в ожесточенную борьбу между более мощными слоями
русской деревни и советскими органами, которые ведут набор
и стремятся при этом окончательно закрыть доступ в армию этим
более стойким элементам крестьянства. Списки призываемых
подвергаются строжайшей чистке, и эта чистка продолжается и
после того, как очередное пополнение уже прибыло в казармы.
Но, конечно, в стране с 85 проц, крестьянского населения
попытка очистить армию от духа деревни обречена на провал.
Притом и эти благочествые надежды на то, что вот рабочие — те
народ верный и положиться на них диктатуре можно — и эти
надежды построены на своего рода пролетарском ханжестве, ко-

152

торое так распространено среди коммунистов. Мы уж видели вы­
ше, что «крестьянскими настроениями»
заражены и рабочие
прослойки красной армии. Да какое значение имеют эти kommjнистические надежды и опасения, связанные с той или иной
социальной группой в красной армии, когда, как мы видели,
коммунистический и комсомольский состав армии в значитель­
ных своих частях захвачен теми же крестьянскими настроения­
ми, и весь этот печальный для диктатуры материал, который мы
приводили выше, главным образом, относится как раз к ком­
мунистам и комсомольцам, призванным оберегать армию от вся­
ких нежелательных «настроений».
К этим коммунистическим и комсомольским кадрам крас­
ной армии необходимо присмотреться поближе.

153

Г я а в а седьмая

КОММУНИСТЫ и комсомольцы
в красной армии.
Комплектование армии коммунистами. Коммунисты среди призывников
и коммунисты среди отпустников. Армия дает стране гораздо больше
коммунистов, чем из нее получает. В СССР военная казарма является
самой благоприятной средой для разведения коммунистов. Как насы­
щены -оммунистами различные должностные группы армии. Коммуни­
стически организация в красной армии — это, главным образом,
организация командных кадров. Двойная дисциплинарная власть
командира-коммуниста. В комсомоле рядовые представлены значитель­
но больше, но комсомольская организация в армии лишена всяких
прав. Политические и партийные органы в армии обладают независи­
мою дисциплинарной властью. Забитость и приниженность рядовых
коммунистов в составе воинских партийных ячеек. Перенесение слу­
жебных отношений и служебной субординации в партийную жизнь в
армии.Идеология партийной и комсомольской“примерности”как средство
добавочного муштрования нисших этажей армии.Попытки использовать
свое звание коммуниста или комсомольца для облегчения прохождения
службы.Разделение армии на две неравноправные части:беспартийных и
партийных. Моральные последствия перекрещивания партийных и дол­
жностных перегородок. Зачем армейская молодежь стремится попасть
в партию и в комсомол? Армейский коммунизм, как средство социальнн-иерархического возвышения. Борьба с проникновением в военные
коммунистические организации “нежелательных элементов”. Социаль­
ный состав воинских коммунистических организаций. “Нежелательные
элементы” лучше усваивают политграмоту и легче выдерживают испы­
тания при приеме в партию, чем элементы желательные. Рабочие Г
комсомольцы менее рачительны в дисциплине и военной учебе, чем
крестьяне и дети мелкобуржуазных родителей. Верблюды, проникаю­
щие через игольное ушко партии.

I
I
I
I
■
і

В своем отчете ІУ всесоюзному с’езду советов Ворошилов
перечислил «главные факторы, определяющие политико-моральное состояние нашей армии». Факторов ѳтих четыре: «1. Социальный ее состав; 2. Наличие крепкой, хорошо сколоченной
и правильно работающей партийной организации; 3. Наличие
политически выдержанного командного состава и 4. Система об-

154

щественно-политической и культурно-воспитательной работы,
проводимой под руководством коммунистической партии» ’).
Раз работе «крепкой, хорошо сколоченной и правильно рабо­
тающей партийной организаций» придается главой армии такое
громадное значение, то является важным выяснить, откуда эти
коммунистические кадры в красной армии берутся, из каких
элементов они состоят и так ли они крепко и хорошо сколочены,
как Ворошилов об этом говорит.
Уже при комплектовании армии очередными призывами дей­
ствует строго расчитанная дозировка коммунистов для отдель­
ных родов и частей армии. Так очередные пополнения флота
должны состоять из 34 проц, коммунистов, войск ОГПУ и кадров
территориальных частей — из 19 проц., персонала складов и
тыловых учреждений — из 6 проц, коммунистов и т. д. ’). Оче­
видно, что при назначении различных доз коммунизма для
разных частей армии исходили из представления о политической
значительности и политической уязвимости того или иного рода
войсковых об'единений. Способна ли, однако, страна дать армии
то количество коммунистов, которое предусмотрено' этой дозиров­
кой? Цифры дают на это такой ответ. На 100 призывающихся
приходилось :
Партийный состав призыва
Годы

Член ВКП

1925
1926
1927

Кандит. ВКП
0,4
0,5
04

0,6
0,7
0,6

Комсомольц.
4,8
7,3
8,8

Беспартийных
94,3
91,5
90,2

Эти цифры взяты из совершенно официального источника.
Но имеются другие, тоже официальные цифры, которые в про­
тиворечии с первыми, дают гораздо более оптимистическую кар­
тину, а именно— было на 100 призывающихся:
Годы

1924
1925
1926

Членов и канд. ВКП

1,9
2,9
4,8

Комсомольцев

5,5
9,9
13,7

Беспартийных
92,6
87,2
81,5

Это один из типичных случаев разнобоя в советской стати­
стике, но если даже взять цифры наиболее оптимистические, то
и тогда видно, что среди вливающихся каждый год в армию при­
мерно 260 тысяч молодых людей коммунистический элемент пред­
ставлен в крайне слабой степени. Так среди новобранцев 1924 г.

155

имелось всего 4.700 членов и кандидатов партии и 20.000 ком­
сомольцев s).
Мы не нашли данных для времени после 1927 г. Несомненно,
что в связи с ростом партии и комсомола в стране увеличился и
приток их членов при очередных призывах в армию. Но все же
в силе остается тот факт, что страна не в- состоянии дать армии
коммунистическое пополнение, которое удовлетворило бы боль­
шие запросы в этом отношении руководителей красной армии.
Число членов партии и комсомола в стране к середине 1929 года
едва ли превышало 4 1/2 миллиона человек на 150 миллионов
населения всей России, значительная часть этой коммунисти­
ческой массы вышла из призывного возраста, миллиона полтора
нужно отнести за счет женщин, так что в итоге резервуар ком­
мунистических элементов, какие армия может черпать из самой
страны получается достаточно скудным.
Тем не менее, если вы возьмете процент коммунистов и ком­
сомольцев не среди призывающихся, а среди служащих, то вы
увидите, что последние цифры значительно выше первых. Сопо­
ставим рядом коммунистическую и комсомольскую насыщенность
призыва и самой армии за два года. Эта насыщенность состав­
ляла в процентах среди

призывавшихся
служивших

1925

1926

12.8
18,0

18,5
26,1

6)

При этом сопоставлении я беру наиболее благоприятный
официальный показатель коммунистической насыщенности при­
зыва.
Совершенно очевидно, что это слабое количество коммуни­
стов и комсомольцев, вливающихся в армию во время призывов,
начинает в казарме размножаться. Это размножение идет очень
интенсивно, и к моменту увольнения в запас страна получает го­
раздо большее число коммунистов и комсомольцев, чем она в ар­
мию послала. Это видно наглядно из следующей таблицы: Выло
в составе: (См. таблицу на след, стр.)
Таким образом только за два года страна получила от ка­
зармы 130,455 коммунистов, и комсомольцев, среди которых было
66.715 молодых людей, посланных страной в казарму в бес­
партийном состоянии. На вложенный за два года в казарму ком­
мунистический и комсомольский капитал господствующая партия
получила неслыханно большой прирост, более чем в 104% ! За

156

Размножение коммунистов в казарме:
Коммунистов
Комсомольцев
Призыва 1924 г.
Увольнения 1926 г.
Прирост

4,700
25,067
20,367

Коммунистов
Призыва 1925 г.
Увольнения 1927 г.
Прирост

8,845
28,000
19,155

20,000
40,888
20,888

Комсомольцев

30,195
36,500
6,305

Всего

24,700
65,955
41,255
Всего
39,040
64,500
25,460

первые 9 месяцев 1928 г. из гражданской части ВКП отбыло в
армию 3787 человек. Но за это же время принято было на учет
14,055 коммунистов, прибывших из армии. За каждого взятого
в армию коммуниста партия получила в обмен почти 4-х комму­
нистов! ’).
Из анализа этих данных становится ясным, что не столько
; партия поставляет коммунистический материал казарме, сколько
казарменные питомники поставляют коммунистический материал
для партии. Продуктивность красной казармы стоит в этом отно­
шении выше всех других институтов советского режима. Нигде в
России не производится столько коммунизированного человеческо­
го материала, как именно в казарме. Людям, мало знакомым с Рос­
сией, это утверждение может показаться публицистическим пара­
доксом и поэтому необходимо его подтвердить данными самой со­
ветской статистики.
На 1/1 1929 г. в красной армии числилось 110,000 членов и
кандидатов в ВКП, что дает 19,6 % всего состава армии s). Не за­
будем, что таков процент партийного насыщения среды, состоя­
щей, как мы видели, более чем на 70% из крестьянской молоде­
жи. Крестьянство — не слишком благоприятная среда для раз­
вития крайних политических и социальных течений, тем более
коммунизма. Более благоприятна для этого среда чисто пролетар­
ская. Мы берем поэтомѵ советские профессиональные союзы. Офи­
циально и програмно считающиеся «школой коммунизма». Каков
процент партийно коммунистического насыщения здесь, в этой на­
иболее благоприятной среде? Если считать, что все члены и кан­
дидаты коммунистической партии состояли одновременно и в
профсоюзах, то к тому времени крепость партийного насыще­
ния профсоюзов составляла максимум 12%. Основания для этого
расчета: более 10 миллионов членов профсоюзов и 1,211,000 чле­
нов и кандидатов ВКП ’)• Итак, специфическая «школа коммуниз­
ма», какой программно являются советские профсоюзы, дает зна­

157

чительно меньший процент коммунистического насыщения, чем
казарма. Если взять крупные индустриальные предприятия, всю­
ду в мире дающие наибольший процент социалистов и коммуни­
стов, то мы увидим еще более интересное явление.
В Центральном Промышленном Районе СССР в начале 1927
г. было занято 984.444 рабочих и служащих. Коммунистов среди
них было 87.202 человека, что дает коммунистическое насыще­
ние в 8,9%. Если брать только рабочих без служащих, то насы­
щение это составляло еще меньше — 7,8% и, наконец, если
взять наиболее крупные предприятия этого района с числом ра­
бочих от 1000 и выше, то коммунистическое насыщение падает
с 8,5 до 6,4%. Это в чисто пролетарской среде в промышленном
районе и в крупнейших предприятиях “). А рядом с этим насе­
ленная крестьянским молодняком казарма, где процент коммуни­
стического насыщения вдвое выше.
Предыдущие данные касаются только членов и кандидатов
ВКП. Но еще более значительную роль играет в казарме, благода­
ря молодому возрасту ее населения, комсомольская организация.
На 1/УП 1927 г. число комсомольспев в красной армии составля­
ло 130, 214 душ. Из них 40.184 состояли одновременно в партии.
Общий баланс партийцев и комсомольцев, находившихся в армии,
рисуется в следующем виде. Выло военно-служащих, состоящих
на 1-УІІ 1927
только в комсомоле
в комсомоле и в партии
только в партии
'Всего

наІ-УП 1929

90,030
40,184
50,399

112,082
41,029
61,194

180,613

214,305

П)

По отношению к нормальной численности кадровой армии в
562.000 человек эта благонадежная в политическом отношении
прослойка составляла в 1927 г. 32,1% и в 1929 г. 38,1%.
Таким образом, армия делится на две части: 3/5 ея состава
являются безпартийными и формально находятся только в рам­
ках воинской дисциплины, а 2/5 находятся и формально и реаль­
но в рамках двух дисциплин: воинской и партийной. Это делает
эти 2/5 армии, или должно их сделать, политическим оплотом ре­
жима в пределах армии. Они составляют как бы политическую
гвардию, отборный военно-политический материал коммунисти­
ческой диктатуры, выдвинутый на передовые посты защиты ее
всеми средствами военной техники. Внутри армии образуется как
бы своего рода военно-политическая аристократия, призванная

158

воспитывать в должных чувствах и понятиях воинский плебс. Из
кого же состоит эта военно-политическая аристократия?
II

Рассмотрим сначала, из каких служебных рангов комплек­
туется партийная организация красной армии, а затем перейдем
к комсомолу. По своему служебному положению члены и канди­
даты партии распределялись следующим образом (в процен­
тах) ;
Должностной состав парторганизации Красной армии

Год

Комсостав
Политсостав
Курсанты, слушат.
Красноармейцы
Остальные

1925

1926

1927

1929

31,4
24,5
20,6
16,3
7,2

37,4
19,2 •
18,2
20,9
4,3

42,7
14,7
15,6
23,5
3,5

48,8
21,1
11,6
23,6
3,9

100,0

10,0

100,0

100,0

Итак, в партийной организации красной армии основная и
главенствующая ее масса — нижние чины — представлены толь­
ко 23,5% всей организации, меньше ее четверти. Если исключить
слушателей и курсантов, то против 23,5% красноармейцев в ар­
мейской коммунистической органпзации стоят 60,9% военных
коммунистов, являющихся в той или иной мере начальниками над
этими красноармейцами. В абсолютных цифрах это выразится,
примерно, так: против 21.286 рядовых в партийной организации
красной армии имеется 55.163 начальника над ними...
После 1927 года удельный вес красноармейцев в партийной
организации падает еще ниже и доходит в 1928 г. до 22,2%. В
1930 г. группа красноармейцев и младших командиров состав­
ляют вместе 45,3% армейской партийной организации. Отдель­
ных данных для каждой группы я не нашел. При сохранении
прежнего численного отношения между этими двумя группами
красноармейская группа составит примерно 24% всей коммуни­
стической организации в армии. И в этом случае численная роль
рядовой массы остается весьма жалкой.
Эта картина еще усугубляется при рассмотрении состава
типичной военной ячейки. «Если взять — пишет «Воен. Вести.»
— основной тип ячейки не свыше 10 коммунистов, то мы в соста­
ве ячеек будем иметь:
159

Должностной состав ячейки

Пехота
Кавалерия
Терчасти
Спецчасти
Средн, по округу

Красно­
Младш.
армейцы комсостав
1,4
1,8
1,8
1,4
0,4
1,3
2,2
1,7

1,1

1,5

Остальн.
Средний
комсостав разм. ячейки
7,3
4,1
5,0
8,2
6,3
4,6
7,0
3,1

4,4

7,0
12)

Конечно, ни в одной массовой политической организации
в мире немыслимо такое положение, когда в местной ячейке дан­
ной организации на одного члена, принадлежащего к команду­
емому слою, имеется шесть членов, принадлежащих к командую­
щему слою. Коммунистическая партия в красной армии — это
не только командующая партия в политическом смысле этого
слова, но и партия командования в военно-иерархическом смыс­
ле. Воинский коммунизм — это преимущественно коммунизм во­
енного командования.
Это еще более наглядно обнаруживается при анализе поло­
жения рядовых красноармейцев в системе партийной иерархии,
действующей в армии. Осенью 1926 г. было произведено обследо­
вание службеного положения в армии 8212 коммунистов, избран­
ных на различные партийные должности: секретарей коммуни­
стических ячеек, партийных полковых бюро и т. п. руководящие
органы партийной организации красной армии. В итоге этих
выборов получилось так, что рядовые красноармейцы, члены пар­
тии, заняли эти партийные должности на 10-15 процентов, а на­
чальствующий состав, имеющий определенные дисциплинарные
права над этими красноармейцами, занял остальные 90-85 проц,
партийных должностей и). Конечно, в любой партии и органи­
зации аппарат управления и руководства ими находится в ру­
ках более квалифицированных и иерархически выше поставлен­
ных элементов, чем рядовая масса членов этих организаций. Но
там между этими двумя прослойками организации нет не только
военно-дисциплинарных, но вообще каких бы то ни было дис­
циплинарных отношений. Эти организации создаются вне той об­
ласти, где такие отношения возникают по самому существу де­
ла. В какой-нибудь политической или культурной организации
«свой» инженер может быть секретарем, а «свой» рабочий может
быть рядовым членом. Но эта организация живет и действует
вне промышленного предприятия, где этот инженер имеет какой
то минимум дисциплинарных прав над этим рабочим.
В военной коммунистической организации это складывается
160

радикально иным образом. Коммунистическая военная ячейка
есть ячейка казармы, в пределах казармы созданная и в этих
пределах действующая. Коммунистическая организация армии
не является свободным к ней придатком, припаянном в порядке
добровольного желания,а конститутивными элементами в самом
строении армии. Коммунистическая организация в армии есть
«особый вид оружия», как часто я охотно утверждается в комму­
нистической печати. При таких условиях сосредоточение всей
распорядительной и исполнительной власти воинской партийной
организации в руках начальствующего состава приводит к об­
разованию в армии значительных кадров, обладающих прерога­
тивами двойного повелевания. В его руках власть не только во­
инская, но и партийная. Наоборот, красноармеец-коммунист обя­
зан данью двойного послушания. Над ним висит дисциплина не
только воинская, но и партийная. А так как и в гражданских ор­
ганизациях ВКП отношения между различными иерархическими
группами строятся на основании брутальнейшей дисциплины,
вплоть до права лишения «провинившихся» работы, свободы пе­
редвижения, вплоть до заключения в тюрьму и высылки за «ина­
комыслие», вплоть до развитой системы партийного шпионажа,
проникающего в самые интимные стороны жизни члена партии,
то легко себе представить, до какого напряжения доходит эта го­
мерическая партийная дисциплина в обстановке казармы, где она
сочетается крепкими узами с дисциплиной воинской.
В комсомоле, благодаря его более низкому, чем в партии, воз­
растному уровню, состав его воинской организации значительно
демократичнее. Если в партийной организации армии рядовой
красноармеец представлен был в 1927 г. только 23,5%, то здесь
он был представлен в количестве 61,6% “). Однако, самостоя­
тельной роли комсомол в армии не играет и организационно все­
цело подчинен партийной организаци. Прежед всего комсомоль­
ские организации являются, согласно1 «положению о работе ВЛКСМ
в красной армии» только «группами содействия партии». Прием
и исключение членов окончательно решается не органами ком­
сомола, а органами партии. Первая задача этих групп содействия
определяется, как «помощь ячейки ВКП во всей проводимой ею
работе». Должностные лица этих комсомольских групп утвержда­
ются опять-таки партячейкой. Помимо1 этих формальных ограни­
чений прав комсомола в армии действует еще ограничение ре­
альное. Во всех группах содействия имеются комсомольцы, состо­
ящие одновременно и членами партии. Вот эти комсомольцы-пар­
тийцы, составляющие до 31% всех комсомольцев, и держат в
своих руках всю организацию комсомола и руководствуются в
161

своей деятельности указаниями не комсомольских, а партийных
центров ’5)- Таким образом создается характерная иерархия: вся
полнота прав находится в руках партийной организации, где
красноармейцы играют самую ничтожную численную роль. Ком­
сомол же и красноармейцы составляют около 2/3 всей его чис­
ленности, лишен совершенно прав, и таким образом заранее
исключается влияние красноармейской массы на коммунистиче­
скую практику в армииХ
Но если даже отвлечься от этой существенной разницы в
стоящих и в партии и в комсомоле, то мы получим примерно
76.600 человек, составляющих по отношению ко всему числу пар­
тийцев и комсомольцев в армии 42,5%. Мы тогда получим такую,
картину, что против 76.600 партийцев и комсомольцев, обязан­
ных подчиняться и слушаться и никакой власти не имеющих,
стоят 104.000 (57,6%) партийцев и комсомольцев, обязанных
и могущих повелевать и приказывать, нажимая сразу на две дис­
циплинарных педалей: воинскую и партийную.

Эта двойная власть командира и двойное подчинение рядо­
вого усугубляется еще тем фактом, что представители политиче­
ского и партийного аппарата в армии, даже не выполняющие ни­
каких строевых функций в части, а занятые исключительно по­
литикой, обладают правом самостоятельного наложения взыска­
ний, помимо строевых командиров. Рядовой может увернуться от
наказания со стороны своего командира, но это еще не значит,
что тем самым вопрос исчерпан: наказание может придти со сто­
роны политического комиссара. По «Положению» о военных ко­
миссарах 1928 г. —- «комиссару предоставлено право наложения
дисциплинарных наказаний на весь состав части или соедине­
ния; он имеет также право самостоятельного инспектирования
подчиненных частей во всех отношениях». Даже там, где все ру­
ководство части сосредоточено в руках т. н. командира - «еди­
ноначальника», а политическая работа ведется его помощником
по политической части («помполит»), даже там, независимо от
командира, помполит «имеет право накладывать дисциплинар­
ные взыскания на каждого из военно-служащих своей части или
соединения, ставя об этом в известность единоначальника» “).
Таким образом, коммунист-красноармеец, имеет в сущности даже
не двойную, а дважды двойную ответственность: передъ команди­
ром-коммунистом и перед коммунистом-комиссаром.

В чем конкретно выражается эта двойная власть и это двой­
ное подчинение? Заглянем для ответа несколько глубже в партий­

162

но-комсомольскую обстановку красной армии, присмотримся к
тем характерным «мелочам», которые часто говорят больше пух­
лых исследований.
Партийная жизнь воинской ячейки состоит из множества
собраний, на которых бывают все члены партии, независимо от
служебных рангов. По программе здесь нет начальника и под­
чиненных, а есть только равные в пределах партии товарищи.
А в действительности? Слышатся такие рассужедния партийцев
рядовых: «’Большинство партийцев — командиры. Попробуй,
скажи что-нибудь о нем, он тебя так взгреет, что не поздоровит­
ся». Обсуждаются на партийном собрании хозяйственные вопро­
сы. Выступает комсомолец с критикой непорядков. «Этому кри­
тиковавшему комсомольцу здорово попало: его основательно гоня­
ли по служебной линии». Отмечает один из товарищей недостатки
в работе политического комиссара. «Комиссар, видя, что крити­
ка перешла некоторые законные пределы, резко оборвал говорив­
шего словами: «Запрещаю». Дается приказание оборудовать ле­
нинские уголки в таком стиле: «Уголки срочно оборудовать, но
чтоб ни одного гвоздя не было вбито в стену, в противном слу­
чае — взгрею». Обсуждается доклад об итогах работы. «Когда
один из товарищей выступил в прениях и указал на недостатки,
содокладчик поспешил заметить ему с места: «врешь», «это не­
верно». После этог рвение рядовых партийцев к критике по до­
кладу исчезло». Поставили на голосование резолюцию, признав­
шую работу хорошей и — «все опустив головы, тихо подняли ру­
ки». Выступает на собрание хотя и рядовой, но все же ответствен­
ный секретарь ячейки. 'Сделал какое-то замечание младшему ко­
мандиру. «Командир вз’ерошился: — Поменьше разговоров! Знай­
те свое место, товарищ!» Этот что-то хотел возразить, но в ответ
получил приказание уже в порядке военно-дисциплинарном: «До­
ложите своему командиру взвода, что вы не умеете разговаривать
с отделенным командиром». Корреспондент по этому поводу за­
мечает: «В практике нашей работы таких случаев не мало», хотя сам размышляет, что «может быть секретарь и допустил слу­
жебную ошибку» *’).
Можно было бы число таких примеров увеличить до безко­
нечности. В чем их общий смысл? Среди громадного числа пока­
заний военной прессы основной ответ сводится к следующему:
«Партийцы делятся на отдельные группки по должностному по­
ложению». «Нужно дать решителньый отпор мнениям о том, что
товарищеские взаимоотношения даже вне службы между коман­
диром и подчиненным подрывают авторитет первого». «Мерят1 ра­
ботника не по работе, а по «чину». Это принимает иногда урод­

163

ливые формы: если ты имеешь чин большой, то тебе и время для
речи на собрании вдвое больше». Если уж равный равному не
может указать на недостатки, то указать старшему как-то сов­
сем... не принято. Очень часто «дух соподчиненности поедает дух
большевистского общения». Под товарищескими советами видят
стремление «поддеть», «подорвать авторитет». «Рядовые пар­
тийцы никогда не высказываются после командира, чтобы ему не
противоречить». На совещании секретарей воинских ячеек бы­
ло указано, что «большим минусом в жизни организации до сих
пор является недостаточная спайка между рядовыми красноар­
мейцами-партийцами и партийным начсоставом, а также между
отдельными категориями партийного начсостава. Рядовой пар­
тиец нередко боится по-товарищески подойти к члену ячейкикомандиру, видя в нем командира. Последний сам дает к этому
повод, обнаруживая боязнь «якшания» с подчиненными. Далее
констатируется «ложная боязнь некоторых командиров, что уста­
новление товарищеских отношений с рядовыми партийцами буд­
то бы может дать повод к панибратству». Отчужденность заходит
так далеко, что «красноармейцы и командиры рассаживаются на
партийных собраниях отдельными группами» 19).
В этих, дословно цитируемых нами показаниях, а их число
можно было бы значителньо увеличить, достаточно ярко обна­
руживается ложь и фальшь положения. Если бы еще в партийных
ячейках рядовой красноармеец составлял большинство, то есте­
ственный страх перед начальством некоторым образом смяг­
чался бы сознанием своего численного превосходства в ячейке и
хотя бы только теоретической возможностью собрать в ячейке
большинство голосов против командира -— члена ячейки. Но в ячей
ке подавляющее большинство командирское. Утром этот коман­
дир гонял рядового партийца по нарядам, проявляя по отноше­
нию к нему всю полноту власти, а иногда и некоторую меру про­
извола, а вечером оба они сходятся в ячейке. Ясно, что красно­
армеец будет жаться в уголок, будет молчать, из него слова не
выцарапаешь, и дело кончится тем, что... «все, опустив головы,
тихо подняли руки», как красочно рисуется в одной из цитиро­
ванных корреспонденций «Красной Звезды». Сколько бы ни было
издано циркуляров, требующих «товарищеских отношений», сколь­
ко бы ни было написано на эту тему статей и разоблачений —
положение от этого нисколько не изменится, потому что нельзя
уничтожить ту почву, на которой вся эта ложь возникает. «Пере- ■
несение служебных отношений на внутри-партийные», как фор­
мулирует положение ПУР, совершенно неизбежно, раз партийные

164

организации включены в систему самой армии и раз эти органи­
зации состоят в значительном большинстве из командных эле­
ментов, естественно стремящихся увеличить свою воинскую
власть властью партийной, а власть партийную властью воин­
ской.

Ш
Болезнь эта давняшняя и еще в 1919 году, т. е. в период,
когда революция в большевистском смысле этого слова была еще
жива, было отмечено распадение партийной организации в ар­
мии на «верхи» и «низы». Историк красной армии так описыва­
ет эту сторону дела: «Бюрократическое окостеневание затрону­
ло и отдельные части партийного аппарата армии... Увеличение1
прослойки командного и должностного политического состава спо­
собствовало росту неравенства в рядах военных коммунистов в
области бытовых условий... Внутри партийной организации на­
чало намечаться деление на «верхи» и «низы». Урезанные рамки
внутрипартийной демократии в армии иногда урезывались еще
больше, без особой к тому нужды». В специальном письме ко всем
партработникам: «Больше равенства!» от 31/Х 1920 г. Троцкий
требовал «устранить наиболее ненормальные явления, сгладить
существующее неравенство, сблизить «верхи» и «низы», сведя
к действительно необходимому минимуму преимущества командно-политическогос состава» ’°). Замечательно, что в это время
считалось крайне опасным такое явление, что командная прослой­
ка в партийной организации доходила в отдельных армиях до
26%. В этом видели главный источник неравенства. Между тем,
через 10 лет борьбы с этим неравенством командная прослойка,
как мы видели выше, составляет уже не 26, а 76% всей армей­
ской парторганизации. За эти годы окрепла традиция двойной
власти верхов организации и двойного подчинения низов и при
такой традиции «партийная жизнь» в самом скромном смысле
этого слова стала невозможной. Силой вещей «товарищеская ат­
мосфера» превратилась в атмосферу добавочной субординации
рядовой массы красноармейцев.
Это положение закреплено и чисто формально. Согласно цир­
куляру ПУР-а, «вся работа партийных и комсомольских органи­
заций должна быть направлена к проведению в жизнь лозунга:
Каждый коммунист и комсомолец —- примерный красноарме­
ец в военной учебе и воинской дисциплине» 20). Среди «основ­
ных задач ротной комсомольской группы содействия партии» мы
мы находим под пунктом «ж» и такую: «Помощь и содействие на­
165

чальствующему составу в деле повышения боеспособности частей
и укрепления воинской дисциплины в них (в первую очередь пу­
тем установления примерной дисциплины в собственных ря­
дах)». «Важнейшая задача комсомола — читаем мы там же —
добиться своей работой, чтобы каждый комсомолец был образцо­
вым, примерным красноармейцем в военной учебе и в соблюде­
нии воинской дисциплины». Касаясь взаимоотношений между ком­
сомольцем-командиром и комсомольцем красноармейцем, тот же
автор пишет: «Каждый комсомолец-красноармеец обязан быть
образцом выполнения приказаний своего начальника-комсомоль­
ца... Комсомольская организация со своей стороны должна при­
нимать все меры к действительному выполнению всех правил,
требуемых уставоми РККА, привлекая к ответственности тех ком­
сомольцев, которые их нарушают» 21 ).
В итоге сумма всех этих настойчивых напоминаний о дис­
циплине говорит о том, что одна из основных задач партийных и
комсомольских организаций в армии — это борьба за созидание
на основе общей военной дисциплины кадра военно-служащих,
отвечающих требованиям своеобразной сверхдисциплины. Мы чи­
таем в «Красной Звезде»: «материалы дивизионных партконфе­
ренций и осенних кампаний перевыборов руководящего партап­
парата лишний раз подтверждают, что вопросы воинской дисцип­
линированности членов партии и комсомольцев постоянно стоят
в центре внимания политорганов, партийных коллективов и групп
содействия (комсомольских)». И дальше цитируется постановле­
ние партийной комиссии одного из военных округов (КРИВО),
согласно которому «нарушение коммунистом или комсомольцем
устава РККА есть невыполнение директив о примерности» 22).
Иногда встречаются указания, что красноармейцев, состоящих
в партии и в комсомоле, мало наказывают за воинские проступки.
^Ограничиться только «товарищескими внушениями и выговора­
ми» нельзя. Нужно1 со всей комсомольской твердостью сурово на­
казывать тех, кто своей недисциплинированностью умаляет ав­
торитет комсомола в глазах беспартийных, подрывая тем самым
устои красной армии» 23). Просматривая статистику взысканий,
наложенных на военко-служащих партийными организациями, вы
всегда найдете графу: «за нарушение воинской дисциплины».
По данным за 1926 г. только партийными комиссиями (а это не
единственный орган надзора за военными коммунистами) было
привлечено к ответственности 290 человек за нарушение воен­
ной дисциплины. Из них 70 было исключено из партии. В ука­
занном году по количеству разобранных в партийных комиссиях

106

дел дела о нарушении военной дисциплины стояли на четвертом
месте м). Обычно эти дела о нарушении военной дисциплины
занимают в производстве разных контрольных органов одно из
первых мест после пьянства.
Эти наказания по партийной и комсомольской линии отнюдь
не освобождают провинившегося от наказания по линии чисто во­
енной, как п наоборот. За нарушение воинской дисциплины член :
партии и комсомола отвечает дважды: один раз перед своим во­
енным начальством, а другой раз перед своим партийным на­
чальством, хотя эти начальства часто представлены в одном и том
же лице. Мысль о том, что человек, понесший уже один раз нака­
зание в воинском порядке, не должен вторично наказываться в
порядке партийном, вызывает решительное возражение. В «Крас­
ной Звезде» мы читаем: «У нас часто искусственно (!) разделяют
комсомольскую дисциплину от военной. Если совершенно правиль-,
но, что за всякий, даже незначительный воинский проступок не
следует привлекать к ответственности в порядке комсомольской
дисциплины, то при проведении в жизнь лозунгов партии, комсо­
мола в вопросах боевой подготовки и т. д., когда требуется безу­
словная примерная дисциплинированность — всякий хвостизм, не­
радение, прямое нарушение дисциплины должны рассматривать­
ся, как аптикомсомольские, как нарушающие и комсомольскую
дисциплину, а потому должны караться и в комсомольском по­
рядке». В соответствии с этой точкой зрения мы находим любо­
пытные сведения о карательной практике комсомольской орга­
низации в одной из кавказских бригад. Всего рассматривалось
здесь за год 126 дел. 7 человек исключили : «4-х за воинскую и
комсомольскую недисциплинированность, 2-х за дискредитирова­
ние командного состава и одного за отрыв от комсомола». Но вот,
что более интересно: «в чпсле проступков есть такие, за которые
командование вынуждено было 5 комсомольцев подвергнуть аре­
сту и 67 комсомольцев — нарядам» ®).
Конечно, в этой борьбе за двойную субординацию коммунизированного красноармейца партийное командование натыкает­
ся на определенное, хотя и скрытое сопротивление людей, ин­
стинктивно стремящихся ослабить гнет двойной дисциплины. Волее того, причастившийся святых даров коммунизма красноар­
меец заражается некоторыми представлениями о своей исключи­
тельности. Он не такой, как другой: он не беспартийное быдло,
ничего не понимающее в тайнах мировой пролетарской револю­
ции — он коммунист! Он комсомолец! Как никак член избран­
ного сословия. И он пытается ослабить для себя одну дисципли­
ну — военную — вместо того, чтобы нагрузить себя двумя дис­
167

циплинами. Жалоб на это, хотя и тщательно затушеванных, мож­
но найти в красноармейской прессе не мало. Приведем несколь­
ко характерных показаний.

«В каждой части есть точный, расчистанный на минуты
расчет времени. Выполнение его обязательно для всех. Что же
получается? Как правило, наши парткомсомольские собрания за­
тягиваются от 23 до 1 часу ночи. Партийцы и комсомольцы
не присутствуют на вечерней перекличке, не ходят на прогулку.
Из-за этого во всей роте срывается распорядок. Оставшиеся сло­
няются по казарме, как тени, по окончании собрания, когда рота
спит — в казарем шум, гам. А потом под’ем в 5 час. 45 минут.
Легко себе представить каким «примером» является партиеец, ко­
торый пришел с собрания в 1 час, встал в 5 ч. 45 мин, и пошел
на зимний выход километров в 30. Кружки партпроса, как пра­
вило, запаздывают. Участники их с опозданием, по одиночке яв­
ляются к вечерней перекличке «зоря». Только и слышишь: —
Разрешите встать в строй! — Где были? — На партпросе... Иг­
рает сигнал, но все собираются по одиночке, сбор происходит в
течение 15 минут. Срывается все воспитательное значение сбо­
ра, сигналов, получается одно отбывание номера». Корреспон­
дент уверяет, что это настолько вкоренилось в казарменный быт,
что «я, находясь в полку уже пять лет, сам привык смотреть на
сигналы, распорядок, как на отбывание никому необязательно­
го номера. Практика показывает, что секретарь, рядовой парти­
ец никогда не спрашивает разрешения, когда ему нужно отсут­
ствовать по той или иной причине» Этот прорыв военной дисци­
плины дисциплиной партийной выражается еще и в том, что це­
лый ряд ответственных и рядовых членов партийных и комсо­
мольских организаций отрываются от военных занятий, зачисля­
ются в штаб, в «сверхкомплект», и все это происходит «без ведо­
ма комроты, комвзвода», «все это превращается в нормальное
явление». «От боевой подготовки отрывается большое количество
людей» 2°).
Само собою разумеется, что беспартийные командиры реа­
гируют на это крайне болезненно, а беспартийные красноармей­
цы не могут не заметить, что партийные «балуются» и им схо­
дят с рук такие дела, за которые беспартиного обязательно бы
«взгрели». Со своей стороны, партийный красноармеец стоит на
том, что «с одного вола семь шкур не дерут», и манкирование
военными обязанностями есть для него право, данное ему излиш­
ком партийных обязанностей. В этом отношении характерен сле­
дующий случай:

168

«Секретарю ячейки, начавшему систематически избегать
уборки лошадей, командир предложил, выходить на уборку. Но
тот ответил: — «Я сюда прислан для партийной работы, а не для
уборки лошадей». Это в то время, когда людей в эскадроне оста­
лось мало и на каждого красноармейца приходилось по несколь­
ко лошадей. Другой факт. При выезде на маневры в одном из
полков было отдано распоряжение, чтобы ни одного красноар­
мейца или младшего командира без винтовки не было. Секретарь
ячейки — красноармеец, хорошо зная об этом приказе, все же
выехал без винтовки. Он оказался единственным... И отсюда
вывод: «Не все еще рядовые партийцы уяснили себе, что они
имеют «те же права, но больше обязанностей», чем беспартийные
красноармейцы»
Само собою разумеется, что этот принцип не способен во­
одушевить людей, для которых эти «обязанности» принимают
форму не добровольного сотрудничества, чего в армии быть не
может по самому ее существу, а очень тяжелой и принудитель­
ной дисциплины сверху. Поэтому, как только в сознании красно­
армейца проникают сантименты «товарищеских» отношений и
«товарищеской атмосферы», так сейчас же чувства своей ком­
мунистической привиллегированности подталкивают его на про­
тест против ярма двойной дисциплины. Суровую военную требо­
вательность беспартийного командира он склонен расматривать
как результат его «несознательности» и буржуазных пороков, а
суровую военную требовательность «своего» — партийного ко­
мандира — он склонен рассматривать, как результат «личных от­
ношений». Мы находим на этот счет любопытное указание в од­
ной корреспонденции.

«Комсомольцы... недостаточно четко уяснили роль комсомоль­
ца-командира в красной армии, и поэтому требования команди­
ра комсомольца, в особенности в области дисциплины, рассматри­
вают, как «придирчивость на личной почве». В дивизии, о кото­
рой идет речь, «на последних выборах был такой случай, когда
комсомольцу командиру сделали отвод только за то, что он «строг
по служебной линии и может это перенести на союзную работу»
Мы имеем далее обобщенное показание насчет того, что «среди
комсомольцев имеются настроения, оправдывающие недисципли­
нированность. Более того, наблюдаются даже случаи как бы «по­
кровительственного» отношения к отдельным, недисциплиниро­
ванным красноармейцам, стремление оправдать тот или иной
проступок» S9).
^Особенно велика чувствительность к тискам двойной дисцип­

169

лины у той молодежи, которая прибывает в армию, уже состоя
в партии или в комсомоле. Эти элементы больше всего пытаются
протестовать против превращения их в «обыкновенных» солдат,
притом еще с двойной нагрузкой. «Многие правила внутреннего
распорядка кажутся нм ненужными, излишне стеснительными.
Призывники механически стремятся перенести в красную армию
навыки и формы работы гражданских организаций» %). Мы ви­
дели, что даже у беспартийных призывников есть представление
об армии, как о «школе» в прямом смысле этого слова. Сознание
же партийцами своего превосходства над «отсталой» беспартий­
ной массой делает для них крайне болезненным примирение с
суровой действительностью казармы, и отсюда ряд нарушений
дисциплины и попыток использования своего коммунистического
превосходства для облегчения своей службы.
И вот мы читаем в сообщении политического управления
одного из военных округов: «В отношении укрепления воинской
дисциплины среди членов комсомола комсомольские организа­
ции не добились еще значительных результатов. Недисципинированность комсомольцев до сих пор остается высокой. В целом
ряде частей комсомольцы являются менее дисциплинированны­
ми, чем беспартийные. Например, в полку за период октябрьапрель 1926-27 г. комсомольцы имели правонарушений 111%,
беспартийнве — 94. Период май-сентябрь 1927 года: комсомоль­
цы — 69%, беспартийные — 60%. В полковых школах за
учебный год правонарушения комсомольцев составляют 88,5%,
безпартийных — 75,8% а>). Психологически эта слабая дисци­
плинированность комсомольца вполне понятна. Он попадает в
ячейку «товарищей» и все эти «товарищи» — его начальники и
командиры, могущие за любой пустяк послать его в наряд,
на гауптвахту. Естественно, что он разочарован, начинает «бу­
зить», с трудом вообще укладывается в рамки. «Красная Зве­
зда» советует ему «разъяснить, что командирский состав в
ячейке не является отрицатеільным фактором, что при таком со­
ставе ячейка работает не хуже, чем состоя из рядовых, что кре­
пость армии заключается отчасти в той высокой партийной насы­
щенности, которую мы имеем среди начальствующего состава» 31).
Дело, однако, не в раз’яснениях, а в автоматическом дей­
ствии тяжелой машины двойной дисциплины, принуждающей сол­
дата партийца в конце концов молча переносить все, что выпа­
дает на его долю и при случае только «изворачиваться»...
Общий итог всех этих партийных и чисто-воинских взаимо­
отношений в армии сводится к тому, что в армии воцаряется
ложь, прикрывающаяся внешней формальной исполнительностью.

170

Создается каста коммунизированных, свысока смотрящая на бес­
партийных, а в самой среде коммунизированных создаются как
бы свои иод-касты, глубоко и психологически разделенные на по­
велевающих и повелеваемых, при чем ни те, ни другие не в
состоянии дать себе ясного отчета, где кончается дисциплина
военная и начинается дисциплина партийная и наоборот, в ре­
зультате чего отношения еще более запутываются и становятся
еще более ложными п неискренними. Призванная внутренне ар­
мию укрепить аппарат партийной диктатуры внутри армии еще
более ее организационно и морально ослабляет.
Мы это в дальнейшем еще более наглядно увидим, когда бо­
лее близко подойдем к партийному командному составу красной
армии.
Но сейчас у читателя может возникнуть естественный во­
прос: если положение рядового партийца или комсомольца так
печально, как обрисовано выше, если ему грозит гнет двойной от­
ветственности перед двойной властью, то зачем он в партию всту­
пает?
IV

Я-уже указывал что коммунист и комсомолец в армии, как
и в стране, — это существа в некоторой степени привилегиро­
ванные. Если отвлечься от чисто психологической притягатель­
ности этой привилегированности (чувство близости к сильным,
«лучшим», притягательное соседство с аристократией), то оста­
ется еще ряд весьма реальных выгод социального и культурно­
го значения. Если данный рядовой является членом партии или
комсомола — у него есть гораздо больше шансов попасть в во­
енную школу, все больше и больше комплектуемую за счет имен­
но таких элементов. Он гораздо легче вообще может сделать во­
енную карьеру, если такая его интересует. По окончании воен­
ной службы он гораздо легче может занять какое-нибудь место
в администрации, специально протежируемый мощным аппара­
том партии и комсомола. В качестве посвященного он скорее по­
падает на всякого рода курсы, подготовляющие отпускников для
различных отраслей административной и профессиональной дея­
тельности. Состоя в партии и в комсомоле, он скорее добьется
осуществления тех льгот, которые закон предусматривает для се­
мейств призванных и для их хозяйства. В громадной и густой се­
ти различных культурно - просветительных органов, о которых
я писай в главе 4-ой, он как-нибудь приткнется на место, которое
ему даст хоть маленькую дозу какой-то власти, каких то распоря­
дительных функций. Если он будет примерным партийцем или
комсомольцем, он может сделать какую-нибудь карьеру спепи171

«
1’

ально в этих организациях и в них добраться до степеней вы­
соких. Если у него в армии не прибавится больше прав, то ему
несомненно прибавится больше льгот, а в СССР льгота один из
самых ходких суррогатов очень скудного права *
).
Так военный коммунизм, как и коммунизм гражданский, ста­
новится орудием социального восхождения низов на высшие сту­
пеньки общественно - административной и социальной иерархии.
У рядового красноармейца имеется достаточно импульсов, чтобы
стучаться в двери партии и комсомола вопреки тяжелым усло­
виям пребывания в них.
Это стремление красноармейской массы в партию и в ком­
сомол гораздо сильнее, чем это может показаться по числу лиц,
в этих организациях уже состоящих. Если сопоставить число при­
нятых с числом добивавшихся приема, но получивших отказ, то
артина получится достаточно выпуклой. А именно:
Доступность партии и комсомола

1925

Просили о приеме
Принято
Отказано в приеме
% % отказ, к просьб.

Партия
1926

51,578
29,529
22,049
42,7

46,154
26,107
20,047
43,1

1927
Ç) мес.
40,412
24,071
16,341
40,4

1925

Комсомол
1926

64,116
45,451
18,665
29.1

51,406
37,775
13,631
26,5

1927

42,909
32,603
10,306
24,0

■Мы видим из этих данных, что свыше 2/5 стучащихся в армии в двери партии и больше 1/4 стучавшихся там в двери ком­
сомола, уходят ни с чем. Партия и комсомол впустить их не же­
лают. При этом вот что характерно: среди желавших вступить
в партию в течение 21 месяца 1926-1927 г.г. 86,566 военно служащих было 57,459 комсомольцев, как никак прошедших уже
*) Интересно сравнить, как по окончанию военной службы устрои­
лись комсомольцы и безпартийные одного. кадрового полка, уволен­
ные в 1929 г. Пошли в
% комсомольцев % беспартийных
23,4
5,7
коммуны и колхозы,
4,4
8,8
остались на сверхсрочной службе
5,0
8.7
в части особого назначения,
7,5
5,8
в милицию,
0,0
1,9
учиться
(остались в городе, где стоит часть, 3,9
1,1
76,3
56,3
уехало домой
Из 103 уволенных комсомольцев 51 были младшими команди­
рами, 24 удостоены были звания владших командиров запаса и 28
кончили службу рядовыми красноармейцами.

172

определенный курс посвящения. Тем не (менее за это время было
принято в партию всего только 35,521 комсомолец. 21,938 или
более 38% всех просивших о приеме в партию комсомольцев по­
лучили отказ. Легче сравнительно совершенно беспартийному по­
ступить в комсомол. Но и здесь за 2 1/2 года полѵчили отказ
более 42.600 человек, алкавших влаги коммунистической “).
Таким образом наплыв желающих гораздо больше количе­
ства впущенных. У дверей партии и комсомола толпится боль­
шая масса людей, мечтающих очутиться внутри, вопреки тому,
что пребывание внутри связано с двойной ответственностью, с
большим количеством обязанностей при том же количестве
прав, со всеми неприятностями, достаточно иллюстрированными
выше.
№ у привратников партии и комсомола имеется достаточно
импульсов, чтобы эти двери перед рядовым красноармейцем не
слишком часто и не слишком широко открывать. В чем источник
этой сдержанности привратников?
Прежде всего самое общее положение. Коммунистическая
партия, как в гражданской своей части, так и в военной — это,
и по своему социально-политическому содержанию и по своей
психологии — организация кастового типа. Принадлежность к
ней есть принадлежность к некой политической и социальной мо­
нополии, забравшей в свои руки всю сумму политического влия­
ния и политического распоряжения в стране. Это организация
«избранных», отрицающая принципиально и уничтожающая фи­
зически какую бы то ни было политическую деятельность дру­
гих групп. Государство поглощает в СССР громадное количество
функций, предоставленных в других странах частной и обще­
ственной инициативе, а самый аппарат государства захвачен и
во всяком случае контролируется в самых мельчайших своих
клеточках коммунистической партией. Такая партия не может
впускать всех желающих. Как не всякий желающий может стать
дворянином, так не всякий желающий может стать коммунистом.
Слишком велики привилегии и прерогативы партии, чтобы не
оказалось слишком много желающих. Но привилегия, доступная
всем, перестает быть привилегией.
Это первейшая, самая общая причина слабого участия красноармейев в военно-партийной организации, без уяснения ко­
торой вообще мало что можно понять в парадоксальном существо­
вании коммунистической партии.
Но затем идут причины частного характера. Как граждан­
ская, так и военная часть ВКП ставят себе целью довести до
высокой доли участие рабочих в коммунистических организапиях. Минимальное требование сводится к 50% пролетарского со­

173

става. А так как рабочих в красной армии слишком мало, то повы­
сить их процент в армейских организациях можно только ценой
высоких барьеров перед жаждущими вступить в партию красно­
армейцами-крестьянами. Итог этой политики получается более
чем удивительный. В то время, как в гражданских организациях
пролетарский состав достиг к 1/ІУ 1930 г. только 48,4%, хотя
задание на 50% было выставление еще в 1923 г. м), в красней
армии, на 80% крестьянской, задание было осуществлено даже
с излишком, как это видно из следующих данных:
Рабочая прослойка в армейской парторганизации

Год
% рабочих

1925
41,8

2926
40,2

1927
40,4

1928
48,4 г»'

1929
50,5

1930
58,8
33)

С каждым годом'усиливалось предпочтение, отдаваемое при
приеме в партию военно-служащим рабочим. Так рабочие со­
ставляли среди принятых в армейские организации ВКП: в
1927 г. — 40%, 192S
*
г. — 48,8%, а в 1929 г. — уже без
малого 70% 34).При максимуме в 20% рабочих в составе всей
армии, 70% рабочих среда всех принятых в партию „фмейцев 1
означает, что в составе принимаемых рабочие представлены в
3 1/2 раза сильнее, чем во всей армии в целом. В этб'м соотно- ’
інении как бы выражается социально-политическая льгота ра­
бочему классу. Для ней двери партии открыты как бы в 3 1/2
раза шире, чем для остальных социальных прослоек армии, со­
ставляющих ее подавляющее большинство — минимум 80%. Но
и эти представители граждан 2-го сорта в прейс-куранте боль­
шевистского режима тоже стремлятся в партию. Им партия даже
более необходима, чем рабочим, потому что им гораздо более не
обходимы всякого рода политические укрытия щйблитические ма­
ски. Если для красивой женщины косметика бывает полезной,
то для некрасивой она зачастую просто необходима. Изуродо­
ванные коммунистическим режимом элементы волей ^р^еволей
гонятся за партийной косметикой. При невозможности разобрать­
ся, у кого природный, а у кого только косметический румянец,
партия очень строго следит за тем, чтобы в нее цб'проникли чуж­
дые элементы. Отсюда это множество отказов иФриеме. Но от­
сюда же и рождается эта крайне распространенная мимикрия
под «рабочих».
Мы видели уже раньше, что молодые красноармейцѣ и* ко­
мандиры весьма стремятся в своих показаниях о своем социаль­
ном положении изобразить его в наиболее благоприятном для ком­

174

мунистической партии, т. е. в наиболее «пролетарском» и «оедняцком» свете. При домогательствах на вступление в партию
и в комсомол повторяется та же комедия социального переоде­
вания. Во время «чисток» и всяких контрольных налетов, кое кто
из этих бедных людей попадается. Я приведу несколько случа­
ев, очень драматически изображенных в советской прессе.
Летом 1929 г. происходила генеральная чистка красноармей­
ской партийной организации почти по всей России. Предвари­
тельные и неполные итоги этой чистки дали среди исключенных
«вычищенных», 40,8% рабочих, 39 % крестьян и 20% служа­
щих. «Среди подвергнутых воспитательному воздействию —
40-47% рабочих». Разбираясь в причинах столь высокого про­
цента исключения рабочих, центральн. орган красной армии за­
мечает: «Среди исключенных, числившихся «рабочими», есть
люди, обманувшие партию скрывшие свое социальное положение
и происхождение». Далее следует несколько примеров. «Член пар­
тии с 1922 г. Чанпаілов назвал себя молотобойцем. А на самом
деле он оказался бухгалтером, сыном крупного торговца. Член
партии Мельников, числившийся рабочим, оказался сыном ки­
словодского помещика, принимавшего участие в контр-ревоиюционных выступлениях на Кавказе. Член партии, учитель Шай­
танов (Ср. Аз. В. 0.) выдававший себя за рабочего, оказался
сыном крупного бая, имеющего 300 верблюдов, 2000 баранов,
пользующегося наемным трудом» æ). Но есть еще более тяжелые
случаи.
В украинском военном округе «один член партии выдавал
себя за сына садовника, но при выяснении его прошлого оказа­
лось, что папаша его — полковник белой армии, братья его —тоже». Младший командир при вступлении в партию заявляет
себя сыном рабочего. Проходит время и устанавливают что
«отец тов. -С. до революции имел торговлю в Ленингдаре, а за­
тем торговал в уездном городе совместно с сыном». Другой млад­
ший командир при вступлении заявляет, что «является чернора­
бочим и что отец его тоже жил собственным трудом». Провер­
ка — и выясняется, что он «не только сын попа, но, кроме того,
слыл до армии за хулигана, пьяницу и даже сидел в исправитель­
ном доме». В некоторых ячейках (Белорусского! военного Окру­
га) «получены ответы от местных парторганизаций, характери­
зующие отдельных партийцев, как чуждых партии, семьи которых
лишены избирательного права». Между тем такие не только в
партию, но даже и в армию не должны приниматься. «За 1920
г. привлечено к ответственности за скрытие своего прошлого 48
человек, из них за скрытие своего социального положения и про­
исхождения — 19 челов., за скрытие службы в белых армиях

175

— 17 человек. 27 человек исключено из партии как чуждый и
примазавшийся к партии элемент». Исключен был некий К., ко­
торый «служил добровольно у белых с 1918 по 1920 год. Служа
у белых, он принимал участие в растрелах пленных красноармей­
цев. За свои «подвиги» он получил от белых в награду золотые
часы. Отец же его дворянин, полупомещик, владевший до рево­
люции ’50 десятинами земли, которая обрабатывалась наемным
трудом. В 1920 г. К. попадает после разгрома белых в красную
армию, а в 1924 г. ему удается получить партийный билет» и).
Если у людей с таким опасным прошлым хватает все-таки
смелости стучаться в двери партии и проникать в нее, то нет
сомнения в том, что людей с менее опасной биографией, но с
несколько «исправленным» социальным происхождением, имеется
в военно-партийных и комсомольских организациях более чем
достаточно.
Во многих случаях мимикрия их под социальную благона­
дежность обнаруживается лишь впоследствии, когда происходит
чистка гражданских партийных организаций, куда эти преступ­
ники перешли по окончании военной службы. Мы имеем на этот
счет очень интересное свидетельство. «При чистке и проверке де­
ревенских парторганизаций нам пришлось столкнуться с таким
моментом, когда в некоторых районах процент исключенных из
партии из числа принятых в партию в красной армии (в настоя­
щее время уволенных), превышает общий процент исключенных
из данной парторганизации. Мы сталкиваемся с таким явлени­
ем, когда принятый в партию в красной армии, как бедняк, на
самом деле оказывался зажиточным, индивидуально, обложен­
ным. Или — человек принят в партию, как бедняк-колхозник,
а на самом деле не только не состоит в колхозе, не думает всту­
пать в него,но даже ведет агитацию против вступления в колхоз» эт)
Так велики и многообразны пути и методы неизбежного в
СССР социального маскарада.

V

Перед кандидатом, желающим вступить в комсомол и в осо­
бенности в партию ставятся определенные, довольно высокие тре­
бования к его политической подготовке. Он должен себя обна­
ружить с лучшей стороны во время общих обязательных для всех
служащих политзанятий и уметь, если не понимать, то во вся­
ком случае знать «на зубок» некоторые священные речения ком­
мунистической мудрости. Совершенно естественно, что подобные
качества скорее обнаружатся у кандидата на партийное звание,
вышедшего из более имущей среды, обезпечившей его грамот­
176

ностью, школой, вообще некоторым минимумом культуры. Иными
словами, к восприятию святого учения и вступлению в святой ор­
ден более способны как рая те социальные элементы, которые
ордену менее всего желательны. Рядовая крестьянская, да и ра­
бочая масса, находящаяся в казарме, менее всего удовлетворит
этим требованиям. Мы находим любопытно формулированные по­
ложения, связанные с этим противоречием.
«Всем ясно — пишет центральный орган красной армии —
что не всякого активиста можно принимать в партию. Наиболь­
шая активность, развязность безусловно присуща служащей мо­
лодежи, окончившим среднее учебное заведение и т. д. Труднее
выявить активность у батрака и бедняка. Он часто неграмотен,
у него, в силу некультурности, проявление признаков активности
не скоро заметишь». Автор предлагает поэтому ослабить требова­
тельность к подготовке этих социально близких элементов. «На­
до отказаться от практики осады вопросами «мировых проблем»
принимаемых. Это вредит классовой стороне роста партии» æ).
Другой автор жалуется: «С беднотой и батраками не веема
легко работать. Крестьянин-середняк в большинстве случаев ока­
зывается более развитым... Вот почему бедняки и батраки, а
иногда даже рабочие попадают в комсомол «во вторую очередь»,
т. е. тогда, когда более развитые могут уже похвастаться неко­
торым стажем... Беднота, которая должны быть в первую очередь
принята в комсомол и партию, «маринуется» только потому, что
меньше развита» 39). Чтобы попасть в партию аілчущему нуж­
но пройти множество инстанций, «испытывающих» его пригод- :
ноетъ: ротное бюро ячейки, ротное собрание ячейки, полковое
бюро, полковое собрание, иногда гарнизонное собрание, а для
служащего еще и окружную партийную комиссию». Кандидата
атакуют вопросами чисто талмудического свойства. «Само собою
понятно, что только очень находчивый человек может, «не лазя
за словом в карман», ответить без заминки на все эти вопросы.
После 15-ти минутной «бани» принимаемые нередко получают
отказ в приеме «за политнеграмотностью» 4°).
-г
Мы уже видели выше, что во имя «классовой стороны» крас, нал армия сознательно идет на ухудшение состава своих команд­
ных кадров, предпочитая взять в военную школу хотя и менее
культурно подготовленного, но зато более «пролетарского» кан­
дидата (См. гл. 4-ю). Здесь прямо жертвуют интересами воен­
ной подготовки ради интересов политических. Но испортить со­
став партии малосознательными элементами — этого остерега­
ются, и «осада вопросами мировых проблем» кандидатов из не­
культурной среды батраков, бедняков и рабочих идет с прежней
напряженностью. Как ни стремятся усилить процент рабочих в
177

армейской партийной организации, все же в некоторых частях
проваливают до 30% рабочих кандидатур. Из всего запаса ра­
бочих, имеющихся в армии, в партию вовлечено всего 47% °).
Еще хуже обстоит дело, конечно, с батраками и бедняками. «Сла­
ба также индивидуальная работа с батраками по их вовлечению
в партию и комсомол. Значительное число батраков .этой рабо­
той совершенно не охвачено. Мотивировка обычная: «слаб поли­
тически», «низкий культурный уровень», «недисциплинирован».
А что делается, чтобы поднять уровень грамотности и дисципли­
нированности? Вместо того, чтобы поставить задачу из недисци­
плинированного батрака сделать дисциплинированного, а потом
вовлечь в комсомол и партию, идут по линии наименьшего со­
противления —■ индивидуально обрабатывают менее ценные со­
циальные прослойки-» <s).
Но эти «менее ценные социальные прослойки» и без того бо­
лее сознательны в желатеільном партии смысле. Перед нами любо­
пытное подтверждение этого явления, выраженное в точных циф­
рах. Речь идет о статистике степени усвоения различными со­
циальными группами обязательной полиграмоты. Усвоили по­
литзанятия:
Усвоение политграмоты по социальным группам
Северо-Кавказский Военный округ.

Прочие
Рабочие
Крестьяне

Хорошо Удовлетворительно Слабо
2,2
43,5
54,3
47,0
10,0
43,0
16,2
29,3
54,5

Черноморский Флот (плавающий состав)
5,9
Прочие
29,4
64,7
Рабочие
34,8
54,1
Н,1
Крестьяне
27,2
46,9
25,9

Здесь сразу бросается в глаза преимущество на стороне «ме­
нее ценных социальных прослоек». Любопытно, что даже во фло­
те, который по правилу комплектуется более квалифицирован­
ными рабочими, эти рабочие отстают в усвоении политграмоты
от «прочих» еще на большее расстояние, чем в СКВО. Совсем
печально дело обстоит у крестьян. Но эти цифры относительно
крестьян не дают нам полного представления об их отношении
к политграмоте. Цитируемый нами документ подчеркивает жир­
ным шрифтом, что «всюду мы имеем отставание бедняков и
батраков и лучшее усвоение середняков, а кое-где, по непол­
ным данным и зажиточных» ч).
Таким образом, картина ясна: тех, кого более всего жела­

178

тельно принять в партию, тем труднее всего в партию всту­
пить. Образ жизни и генетические показатели у них хорошие:
«бедняк», «батрак», «рабочий», а образ мысли у них скверный.
Безысходное противоречие. Люди праведной жизни неправед­
но мыслят, а люди жизни неправедной мыслят совершенно пра­
ведно. В итоге люди неправедной жизни попадают в коммунисти­
ческий рай гораздо легче, чем люди жизни праведной.
Необходимо, однако, отметить, что даже и несомненные ра­
бочие внушают военно - коммунистическим организациям серь­
езные опасения. Опасения эти связаны с меньшей дисциплинар­
ной податливостью рабочих по сравнению с крестьянами. Ста­
тистика дисциплинарных взысканий в различных частях кра­
сной армии показывает, что рабочие чаще подвергаются этим
.взысканиям, чем крестьяне. Мы читаем в «Краев. Звезде»:
«В большинстве частей, среди которых нам приходилось про­
водить работу по изучению дисциплинарной практики, мы обна­
ружили такое положение, когда рабочая прослойка значитель­
но в большей степени, чем остальные социальные прослойки, под­
вергалась дисциплинарным взысканиям. Судя по журналам дисци
плинарных взысканий в этих частях, можно придти к выводу, что
рабочая прослойка в армии является менее дисциплинированной
по сравнению с другими социальными прослой^щшАвтор стре­
мится дать приятное об’яснение этому факту, опрокидывающему
все представления о благонравии пролетариата, всюду и везде
следующего указаниям коммунистического начальства. Он пи­
шет: «Рабочий в своей массе боиее активен, более требователен,
более настойчив в отстаивании своих прав. Он привык вслух вы­
сказывать на собраниях своему старшему товарищу свои кри­
тические мысли о недостатках в аппарате советской власти и т. п.
И нет сомнения, что в целом ряде случаев именно эта повышен­
ная активность, настойчивость расценивается его ближайшим
начальником, как недисциплинированность». В данном случае
этим ближайшим начальникам делается как бы выговор за то,
что у них нет в дисциплинарной практике «классового подхода».
Но факт остается фактом, как бы его ни объяснять. В армии ука­
занная выше «активность» является весьма опасной “).
Эти указания на меньшую дисциплинированность красноар•' мейцев рабочих идут из самых отдаленных друг от друга обла*
стей. В «Красной Звезде» соответствующий материал имеется от­
носительно Украины и Владикавказа. На Украине «во многих
частях первое место по числу проступков занимает рабочая про­
слойка». Корреспондент из Владикавказа, отмечая то же самое
явление по цифрам отдельных частей, указывает одновременно
на хорошую дисциплину у... кулаков и зажиточных. «Своей «при­

179

мерностью» в учебе, быту и дисциплине, доводимой ими до ра­
чительности солдата царской армии, они умышленно маскиру­
ются, усыпляют бдительность начсостава». И дальше ряд приме­
ров: «вел антисоветскую агитацию» и — «ни одного дисципли­
нарного взыскания»
Таким образом, красноармейцы - рабочие представляют не
всегда безупречный материал для пополнения коммунистических
организаций в армии. Примерный «кулак», который и политгра­
моту лучше проходит и в военном отношении ведет себя отлич­
но, может гораздо легче проникнуть в партию, чем представите­
ли более «чистых» социальных пород.
В общем, однако, создается такое положение, что партийная
организация внутри армии получает ярко выраженный коман­
дирский характер. Три четверти организации состоят из ко­
мандиров и для рядового солдата она превращается в игольное
ушко, через которое, вопреки Евангелию, проникают именно «вер­
блюды» — «менее ценные социальные прослойки», сильные в
армии командирской властью, сильные в частной жизни опреде­
ленным уровнем материального благополучия, дающего им воз­
можность отшлифовать свою голову для вейикой премудрости по­
литграмоты и коммунистического катехизиса.
Рядовой красноармеец в партийной организации — это без­
вольное существо на побегушках, обремененное двойной дисци­
плиной и двойным подчинением, исполняющее ряд мелких и
унизительных поручений по надзору и шпионажу за безпартийными, по принудительному распространению в своей деревне ком­
мунистических инспираций, по участию в грандиозной комедий­
ной режиссуре «мировой пролетарской революции», несомой на
штыках армии, состоящей на 3/4 из крестьян.
Не здесь, в рядовой толще, а в командном составе кроется
центр тяжести и основной пафос коммунистической организации
армии.

180

Глава восьмая

КОММУНИЗМ И КОМАНДНЫЙ СОСТАВ.
Офицеры царской армии, перешедшие в красную. В массе своей они
перешли в ряды коммунистической партии, чтобы облегчить себе
выполнение командирской работы. От беспартийного командира требуют, чтобы он целиком проникся коммунистическим духом. Коман­
диры первого и второго сорта. Вытеснение беспартийных командиров.
Введение в армии института единоначалия резко ухудшило положение
беспартийного командира. Партийный подбор в школы командного
состава. Беспартийный командир не может использовать свои права и
вынужден считаться с тем, кому он отдает приказание: партийному или
беспартийному. Кастовое сознание в коммунистической части команд­
ного состава. Две сталкивающихся иерархии в командном составе:
партийная и воинская. Лицемерие и ложь отношений, возникающих на
этой почве. Перенесение служебных отношений в “товарищеские” и
наоборот. Моральное разложение, раздоры и склоки в командном
составе. “Чистки” партийных командиров, как средство морального
террора. Картина “чисток”. Грубое копание и сыск в интимной жизни
командиров. История командира Колко. Коммунизм в красной армии
уничтожает внутреннее единство и взаимное доверие в командирской
среде.

I
Первые кадры своего командного состава красная армия
унаследовала из остатков армии, царской и армии Временного
Правительства. Если красная армия стала армией в современ­
ном смысле этого слова, то это, главным образом, заслуга тех ко­
мандиров и генералов царской армии, которые по разнообразным
причинам, вольно и невольно, согласились работать для армии
под надзором, очень ревнивым и подозрительным, агентов ком­
мунистической партии.
В 1918 г. 76% всего командно-административного состава
красной армии состояло из бывших офицеров, при чем на руково­
дящих постах находились почти исключительно старые военные

181

специалисты. В 1919 г. усиливается приток новых «красных ко­
мандиров». однако и в этом году прежнее офицерство составля­
ет 53% всего командного состава и кроме того 20,7% всех ко­
мандных постов занимают бывшие унтер-офицера 1). В массе
своей этот командный состав, решившийся пойти на службу к
большевикам, не отличался ни политическим, ни социальным ра­
дикализмом. Многие из них попали на эту службу, потому что в
противном случае им грозил расстрел. Другие пошли сюда про­
сто потому, что за годы войны, мировой и гражданской, образо­
вался большой кадр людей, уже неспособных ни к какой другой
деятельности, кроме военной, и совершенно безразличных к то­
му, в руках какой политической силы армия находится. Третьи
пошли в красную армию по соображениям чисто патриотиче­
ским, желая спасти родину от развала внутри и от военной ин­
тервенции иностранных держав извне. Выли и такие, которые по­
шли в красную армию не потому, что они возлюбили коммунизм
и большевизм, а по той единственной причине, что они возненави­
дели всеми фибрами qpoefi души героев русской контр-революции,
работавших явно и тайно в сторону реставрации самодержавия.
Командиров, пошедших в красную армию с целью борьбы за
коммунистические идеалы, за «мировую пролетарскую револю­
цию», насчитывалось, вероятно, не больше единиц.
Однако, весьма значительное число этих выходцев из цар­
ской армии скоро оказалось в рядах... коммунистической пар­
тии. Мы имеем на этот счет поучительное показание бывшей
звезды коммунистического небосклона, бывшего председателя
коминтерна, Г. Зиновьева. В 1923 г. в красной армии числи­
лось 38.179 членов коммунистической партии. И вот, по заявле­
нию Зиновьева на заседании коммунистической фракции с’езда
советов ССОР в начале 1924 г., «все почти эти 40 тысяч нахо­
дятся на командных постах и являются политработниками, яв­
ляются головкой армии». Рядовых солдат среди этой коммуни­
стической прослойки в красной армии не было. Но зато в ней
было очень много бывших чинов царской армии. По заявлению
Зиновьева в составе коммунистической организации красной ар­
мии числилось тогда 13.500 выходцев из армии царской 2). Это
означает более одной трети, 35,3% всего военно-коммунистиче­
ского кадра.
Не забудем, что эти цифры относятся к 1923 г., когда живы
были еще реминисценции войны, и положение чинов царской
армии в рядах армии красной было более чем унизительным и
тяжелым. Ничего для этих людей, выросших в совершенно иной

182

общественно - политической атмосфере, притягательного в ком­
мунизме быть не могло. И тем не менее такой громадный про­
цент военно-коммунистической организации состоял из бывших
чинов царской армии. Чем же объяснить этот парадоксальный
успех коммунизма в такой среде?
Мы поймем этот парадокс, если примем во внимание, что
переход в ряды военно - коммунистической организации были
единственным способом поднять свой авторитет в глазах рядовой
массы, усилить свою дисциплинарную власть и освободить себя
от подозрительности коммунистических комиссаров, приставлен­
ных для надзора за элементами, вышедшими из царской армии.
В то время невозможно было в красной армии осуществить всю
полноту власти начальника, не вызывая подозрений в «контр-ре­
волюционности», без того, чтобы не быть предварительно застра­
хованным принадлежностью к коммунистической организации.
Командиру — выходцу из царской армии — партийный билет
был еще более нужен для выполнения своих чисто воинских обя­
занностей и для осуществления своих чисто воинских прав, чем
мойодому командиру, получившему свое звание уже после боль­
шевистского переворота. Принадлежность к коммунистической ор­
ганизации была предварительным условием самой возможности
осуществлять добросовестно свои командирские функции. Вот по­
чему в большевистской России осуществился такой странный па­
радокс, что именно элементы, бойее всего расположенные к тра­
диции брутального милитаризма, к политике «ежевых рукавиц»
по отношению к солдату, — охотнее всего шли в коммунистиче­
скую партию. Только будучи коммунистом, можно было себе до­
зволить то, за что беспартийный командир легко мог угодить под
суд, а иногда и под расстрел. Надо было быть именно коммуни­
стом, чтобы проводитъ в красной армии порядки, характерные для
армий наименее демократических капиталистических держав.

Мы здесь стоим у главного источника, питающего симпатии
командного состава в коммунистической организации в армии.
Имеется более чем достаточно оснований, чтобы командный со­
став стремился в коммунистическую партию добровольно. Но
его туда загоняют и мерами косвенного и прямого давления. О ха­
рактере этого давления мы можем получить представление по не­
которым выступлениям выдающихся представителей красной арМИИ.
В феврале 1927 г. Уншлихт произнес в торжественном со­
брании речь, посвященную успехам красной армии. Раздел речи,
183

относящийся к командному составу, он закончил следующим об­
разом: «Вы видите, что социальный, в особенности партийный
состав командиров РККА вполне гарантирует нам правильное
руководство частями РККА. В связи с ростом партийной части
нашего командного состава возникает вопрос, не означает ли это
постепенного исключения из рядов армии беспартийных коман­
диров. Такое предположение не имеет никаких оснований. Мы
держим курс не на 100 процентную партийность начсостава, а на
то, чтобы обеспечить нашей партии рукводство в РККА. Лучшая
часть беспартийного комсостава может быть уверена в том, что
его работа останется нужной для красной армии и будет встре­
чать достойную оценку и поддержку со стороны руководящих орга­
нов РККА» а).
В этой речи, формально призванной успокоить подозрения
беспартийного командира, не трудно было сразу же обнаружитъ
явную, во всяком случае плохо скрытую угрозу, по его адресу.
В самом деле, что такое «лучшая часть беспартийного комсоста­
ва»? Какой именно процент партийных в командном составе счи­
тается достаточным, чтобы «обеспечить нашей партии руковод­
ство»? Почему на «лучших» и, очевидно, «худших» разделены
только беспартийные командиры, а партийные как бы заранее оп­
том считаются все «лучшими»? Достаточно уже одного указания
на то, что «гарантией правильного руководства частями РККА»
являются коммунистические командиры, чтобы беспартийные ко­
мандиры сразу поняли, что они в армии как бы «второй сорт», и
что путь к первому лежит вовсе не через выдающиеся воен­
ные способности и знания, а просто через партийный билет, об­
ладатели которого свободны от деления на лучших и худших. Бес­
партийный командир, услышав такое успокоение Уншлихта, по­
неволе должен был решить, что «лучшая часть беспартийного
комсостава» это та часть, которая из беспартийной превратилась
в партийную. Ибо в самом деле: если она «лучшая», то почему же
она остается вне партии? А если она остается вне партии, то
почему она «лучшая»?
■Со времени, когда произнесена была речь Уншлихта, процент
беспартийных командиров беспрерывно понижался. Мы увидим
это дальше. Но вот в апреле 1929 г. центральный орган красной
армии выступает с передовой статьей, в которой остаток беспартиного командования вновь успокаивают тем, что «задача пар­
тии заключается не в том, чтобы вытеснять беспартийный на­
чальствующий состав». В чем же заключается задача партии по
отношению к беспартийному начсоставу? Ответ таков: «а- в том,

184

чтобы воспитать его в социалистическом духе, для того, чтобы он
мог успешно справляться со своей работой в армии пролетар­
ской диктатуры». Из этих слов не трудно заключить, что идеаль­
ный, «лучший» беспартийный командир — это такой командир,
который воспитан в социалистическом духе и работает для про­
летарской диктатуры. Но если он обладает такими качествами,
то почему ему отказаться еще от одного качества, а именно —
от партийного билета? Мы читаем дальше: «Основная задача
работы с начальствующим составом — воспитать в нем предан­
ных защитников пролетарской диктатуры и социалистического
строительства страны. Для этого необходимо, чтобы вся масса на­
чальствующего состава, в том числе и беспартийная частъ, яс­
но представляла себе генералньую линию партии и условия, не­
обходимые для победы социализма. Необходимо, чтобы и беспар­
тийная часть начальствующего состава понимала причины тех за­
труднений, которые мы имеем в связи с социалистической пере­
стройкой всего нашего хозяйства. Если по отношению к красноар­
мейцам мы ставим задачей воспитать из них активных борцов за
социалистическое переустройство хозяйства, то начальствующий
состав должен идти в авангарде социалистического воспитания
красной армии». В дополнении ко всему этому еще напоминалось,
что «в Рабоче-Крестьянской Красной Армии командир не может
успешно руководить красноармейской массой, не имея должного
политического авторитета *)•
Таковы требования, предъявляемые к беспартийному коман­
диру, даже уже не к «лучшему», а к беспартийному командиру во­
обще. Не трудно догадаться, что если командиру говорят: ты дол­
жен быть социалистически воспитан, ты должен понимать (и, ко­
нечно, сочувствовать) партийным решениям, ты должен работать
для укрепления пролетарской диктатуры и для социалистического
переустройства страны, ты должен обладать политическим авто­
ритетом, и ты должен стоять в авангарде социалистического вос­
питания вверенной тебе солдатской массы, — то, согласно про­
стым законам здравого смысла, все это означает: ты должен быть
коммунистом. Что же после этого остается от заверений, что «мы
держим курс не на 100 процентную партийность начсостава», что
«задачи партии заключаются не в том, чтобы вытеснить беспар­
тийный начальствующий состав» — что остается от всего этого,
кроме тяжелого издевательства над людьми, которые искренне
хотят работать над укреплением обороны страны, но не хотят
втискивать эту простую национальную задачу в рамки коммуни­
стического катехизиса и коммунистического ритуала, в которых
185

эта национальная задача притом весьма плохо укладывается?
Единственно, что вся эта лицемерная словесность может озна­
чать, это то, что, требуя от начальствующего состава всей полно­
ты коммунистического исповедания и коммунистических обязан­
ностей, партия отнюдь не собирается всем этим идейно терро­
ризованным людям вручить партийный билет, представляющий
все-таки некоторые права. Беспартийным командир останется не
потому, что он имеет право на другие политические и социальные
вгляды, чем взгляды господствующей партии и этим правом поль­
зуется, а только потому, что у него не будет билета на вход в чер­
тоги коммунистического' сословия.
Совершенно естественно, что такой беспартийный командир
будет стремиться этот билет получить, чаще всего еще до того, как
он уверует в непогрешимость коммунистической догмы и очень ча­
сто без того, чтобы он в эту догму вообще когда-нибудь уверовал.
Процент коммунистов в составе командных кадров будет расти, и
партийый билет будет свидетельствовать не столько1 о наличии
коммунистического сознания, сколько о том, что обладатель его
освободился от значительной доли тяжких подозрений в том, что
этого сознания у него в наличности нет.
В системе давлений на совесть беспартийного командира,
заставляющих его в конце концов начать хлопоты о приеме его
в партию, особое значение получила порводимая с 1924 г. ре­
форма. смысл которой изложен в следующем постановлении Рев­
военсовета: «В отношении той части партийного комсостава, ко­
торая удовлетворяет требованиям, предъявляемым к партийно­
политическому руководителю в армии, признать возможным сов­
мещение в его лице не только функций строевых, администра­
тивных и хозяйственных, но и функций партийно-политического
руководства». Так положено было начало ликвидации двоевла­
стия в армии и перехода к т. н. «единоначалию». Командир-ком­
мунист (и только коммунист) стал постепенно освобождаться от
досадливой и дезорганизующей его работу опеки и наздора спе­
циального политического командования и становился хозяином
своей части также и в области партийно-политического руковод­
ства ею. Прежний комиссар переходил на положение «помощни­
ка командира по политической части». К середине 1929 г. боль­
ше половины всех командиров полков и дивизий и почти все без
исключения командиры корпусов стали единоначальниками. О
том, с каким строгим отбором даровалась коммунистическим ко­
мандирам эта компетенция единоначальников, можно видеть из
того, что в составе единоначальников насчитывалось к тому вре-

186

мели более 70% партийцев, вступивших в большевистскую пар­
тию еще до октябрьской революции 1917 г. и только полпроцента
коммунистов с партийным стажем менее семи лет ’)•
Рост единоначалия был непосредственно связан с ростом
партийной прослойки в командном составе. Так как единоначаль­
никами могут быть только командиры-коммунисты, то полное за­
вершение реформы 1924 г. означает и полное уничтожение в ар­
мии беспартийного командира. Правда, не всякий коммунист-ко­
мандир тем самым и единоначальник. По показаниям I. Уншлихта, относящимся к середине 1928 г. среди командиров корпусов,
дивизий, бригад и полков было 52% коммуниостов, но из них
только 32% было единоначальниками. 20% этой чести не удо­
стоилось *). Среди ротных командиров институт единоначалия
совсем не развит, и здесь громадную роль все еще играет т. и.
«политрук» (политический руководитель). Тем не менее, институт
единоначалия, даже при всех существующих ограничениях его.
все же облагчает работу командира и поднимает его служебный
и дисциплинарный авторитет в глазах всего персонала соответ­
ствующей части.
Однако, рост института единоначалия имеет для беспартий­
ного командира самые печальные последствия. Уже и до введения
единоначалия беспартинйый командир на каждом шагу своей ра­
боты чувствовал, что он, по сравнению с партийным командиром,
существо неполноценное. Ему это давали чувствовать в слишком
наглядных и оскорбительных формах. С введением института еди­
ноначалия исчезает и чисто формальное равенство. В одном и
том же полку один ротный командир имеет гораздо больше прав,
чем другой, потому что первый командир — это единоначальник,
а второй даже и не может быть единоначальником, потому что
он не коммунист. Ограниченные в своих правах по отношению к
командиру-единоначальнику, агенты политического аппарата в
армии тем охотнее и шире проявляют свою власть по отношению
к беспартийному командиру. Помимо разделения командного со­
става на «чистых» и «нечистых», коммунистов и беспартийных,
вырастает новое деление на единоначальников, и т. с. — полуна­
чальников. В пределах одной и той же командной должности по­
являются три градации с убывающим об’емом прав: 1. Командирединоначальник, 2. командиг-коммунист вообще и 3. командирбеспартийный.
Естественно, что командир 3-го сорта стремится стать ко­
мандиром 2-го сорта, т. е. получить партийный билет с тем, что­
бы уже в дальнейшем как-нибудь добраться и до 1-го сорта. Став­

187

ка ла единоначалие — это ставка на командира коммуниста и
в этом заключается еще одна принудительная сила, толкающая
беспартийного командира в ряды коммунистической партии.
II
Покуда беспартинйый командир еще держится в красной
армии и коммунистическая партия не имеет возможности за­
местить все командные посты партийцами и комсомольцами, нуж­
далась в беспартийных специалистах, до тех пор то и дело по
адресу этого беспартийного командира будут раздаваться дву­
смысленные признания его ценности для красной армии. Но
основное устремление сводится как раз к тому, что Ушплихт
отрицал: к 100-процентному насыщению коммунистами командного состава. Беспартийный командир в красной армии обречен
на исчезновение. Процесс этот наглядно обнаруживается из сле­
дующих цифр. Был среди командиров в
Партийность командного состава.

Год
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929

Член. ВКП

Комсом.
—
—
—
—
—
2,4
3,1
4,8
4,8 ?
4,8 ?

10,5
20,0
22,5
29,6
30,6
40,8
■ 42,9
48,1
49,7
51,1

Беспарт.
89,5
80,0
77,5
70,4
69,4
56,8
54,0
47,1
45,5
44,1

В настоящее время процент коммунистических командиров
должен быть еще выше. При этом, чем выше военный ранг, тем
сильнее в общем здесь представлены коммунисты. Так ла 1Л
1929 г. процент коммунистов составлял среди командиров:
ВЗВОДОВ

рот
батальонов
полков
дивизий
корпусов
войск

188

56,8
57,8
36,4
.56.1
71.6
86,4
100,0

7)

За исключением батальонных командиров беспартийный ко­
мандир составляет уже меньшинство в составе командирских кад­
ров, и это меньшинство будет все более и более убывать. Неизебжность этого явления связана с комплектованием коенно-учебных заведений и с той ролью, какую они играют в снабжении ар­
мии командными кадрами. Партийный состав наборов и выпу­
сков из военно-учебных заведений виден из следующей таблицы:
(в процентах)
Наборы (Н) и выпуски (В) военных школ по партийности.
Год

Партийцы
Н

1923
1924
1925
1926
1927

14,3
23,4
30,0
18,5
20,5

Комсомольцы

В

32,0
51,4
46,8
42,7
50,4

Беспартийные

Н

В

Н

В

35,2
48,1
43,5
56,6
55,7

10,0
15,5
29,0
36,5
30,5

51,5
28,5
26,5
24,9
23,8

58,0
33,1
24,2
20,8
19,1

Из ЭТИХ данных ясно видно, что с каждым годом, как в наборе, так и в выпуске, резко увеличивается процент коммуни­
стов и соответственно падает процент беспартийных. Мы здесь
имеем дело только с учебными заведениями, выпускающими сред­
ний командный состав. В школах, выпускающих старший и выс­
ший командный состав, процент коммунистов, как в приеме, так
и в выпуске, значительно выше, и беспартийные попадают туда
только единицами, из которых во время прохождения курса мно­
гие в свою очередь переходят в коммунистическую партию.
Совершенно очевидно, что новое поколение командиров бу­
дет уже целиком коммунистическим. Если даже предположить, что
из нынешнего запаса беспартийных командиров никто больше не
перейдет в коммунистическую партию, то и в этом невероятном слу­
чае беспартийный командир все равно исчезнет из красной ар­
мии. Часть из них вымрет, другая уйдет в запас. Пестрота ко­
мандного состава исчезнет, весь он в недалеком будущем будет
состоять из ілюдей, получивших свое военное образование в нор­
мальной военной школе советского режима, а из этой школы он
уже сейчас выходит на 81% с партийным или комсомольским
билетом, и в дальнейшем этот процент будет несомненно увели­
чиваться. Тот слабый остаток беспартийных командиров, кото­
рый еще будет иметься, постепенно будет переходить в разряд
тех, которых Уншлихт именует «лучшими», т. е. в конечном счетем окажется в коммунистической партии.

189

Если бы прием в партию зависел только от воли беспар­
тийных командиров, то огпомное большинство из них давно бы­
ло бы уже в партии. Слишком велики силы, толкающие их туда.
Один из беспартийных командиров, решивший, что лично он не
начштаба». «Не думаешь вступать в партию? Надо, пока не
поздно вступать, а то ведь рано или поздно нас, беспартийных
должен стремиться в партию, так как он неспособен начисто из­
бавиться от застрявшей в нем буржуазной скверны, так переда­
ет разговоры своих беспартийных сослуживцев: «Нет, надо по­
ступать в партию, а то затрут, будешь вечным комроты или помначштаба». «Не .думаешь вступать в партию. Надо пока не поздно
вступать, а то ведь рано или поздно нас, беспартийных
из армии того...». «Беспартийным дорога в академию и на выс­
шие посты закрыта; доверия со стороны партии, соввяасти и ко­
мандования нет... Надо вступать в партию». «Николай Ильич!
Ну его, к чорту, быть беспартийным. Я подаю заявление в пар­
тию, Петр Николаевич подает, Иван Иванович, подавайте и вы».
«Чувствуется — замечает автор, что человек не тверд в своем
решении и ищет компаньонов». Сам он такой разумный и скормный, что призывает служить пролетарской революции, оставаясь
и вне партии. «И на этот путь необходимо стать, несмотря на
то, что он связан с тем, что в 90 случаях из 100 надо ставить
крест над мечтой об академии, подчас над командованием пол­
ком в мирное время, в отдельных случаях уйти из армии, поте­
рять 50% зарплаты и т. д.».
Статья этого беспартийного, более блюдущего чистоту пар­
тийных риз, чем сами ее священнослужители, вызвала бурю него­
дования, тщательно арранжированного «Военным Вест ником».
Тем не менее нашелся еще один командир, который высказался
в том же духе, несмотря на благочестивое против первого коман­
дира негодование. «В военной академии во всех вопросах и служ­
бы и быта легко выявляется отодвижение беспартийного служ­
биста в сравнении с партийцем на второй план. Всегда ячейка
устроить сначала «своих ребят», а потом уже Терентьева, Петрова
и других беспартийных. В отношении и платной работы, и квар­
тир, и курортных мест и, в особенности, в отношении назначе­
ний после окончания академии и по целому ряду других отрас­
лей службы можно привести подобные примеры 8 а).
При таком положении стоит только партии захотеть, как не­
медленно весь командный состав будет целиком в ее рядах.
Тогда исчезнут такие, невыносимые для всякой армии па­
радоксы, что командир, отдающий приказания своему подчинен­
ному. должен считаться не только с предписанием военных уста190

bob, но еще с тем, не является ли этот подчиненный членом из­
бранного сословия — коммунистической партии. Между тем в
действительности это так. Беспартийный командир, как бы он ни
бы крепок в своем служебном положении, поневоле должен и бу­
дет считаться с тем, кто тот военно-служащий, которому он отда­
ет приказание: партийный или беспартийный. Хотя формально
дело обстоит так, что коммунист «не имеет больше прав, но боль­
ше обязанностей», хотя партия требует от него воинской пример­
ности, тем не менее беспартийный командир не может не чув­
ствовать, что этот коммунист, которому он отдает приказание, су­
щество привилегированное, которое может на него жаловаться не
только по линии воинской, но и по линии партийной. Он может
придти в свою .ячейку, куда не может придти беспартийный ко­
мандир, и постарается очернить его в глазах коммунистов, при­
надлежащих к высшим чинам армии. Если командир - комму­
нист несправедливо накажет или даст слишком много нарядов
коммунисту - солдату, то последнему в сущности некуда жало­
ваться. Но если меру воинской строгости по отношению к под­
чиненному коммунисту превысит командир беспартийный, то тут
чрезвычайно велик у пострадавшего соблазн рассматривать эту
несправедливость, как «буржуазные замашки», а иногда и про­
сто, как «контр-революцию». В свою очередь и этот беспартий­
ный командир, если подвергнется каким-нибудь неприятностям
со стороны старшего командира-коммуниста, будет думать, что
ему «попало» просто потому, что он беспартийный.
Военная пресса коммунистов избегает говорить об этой не­
приятной стороне дела. Но иногда прорывается случайное сооб­
щение, ярко вскрывающее суть той фальши и неискренности,
которая создается на почве разделения армии не только по слу­
жебным, но и по партийным рангам. Приведем одно такое сооб­
щение.
На основании опыта Ленинградского Военного Округа «Кра­
сная Звезда» пришла однажды к выводу, что «в части строевой
примерности партийного и в особенности комсомольского соста­
ва мы не имеем достаточно удовлетворительных результатов». И
это вопреки тому, что «партийные организации упорно добива­
ются этой примерности, укрепления воинской дисциплины, вы­
носят бессчетное количество решений и постановлений». Почему
же получаются такие слабые результаты? (Ответ центрального ор­
гана красной армии чрезвычайно характерен. Смысл его таков:
беспартийный командир боится проявить должную строгость по
отношению к воинским чинам, обладающим партийным или ком-

мольцы начинают портиться. В изложении газеты это звучит сле­
дующим образом: «беспартийный командир привык считаться с
авторитетом партийной организации. Он привык относиться с
уважением к каждому члену партии, ценит и комсомольцев. И
вот, когда заходит дело до наложения взыскания на партийцев,
он начинает «сдавать». — Нельзя, неудобно как-то, ведь все-та­
ки партиец. — У нас даже нашелся один такой смельчак, кото­
рый надул командира. Попросил освободить его от строевых
занятий, — политрук работу поручил... — Освободили. Оказы­
вается, он и не партиец, и не комсомолец, но это не помешало
ему использовать доброжелательное отношение командира к пар­
тийцам и комсомольцам» 9).
Несомненно, что в заявлении о том, что «беспартийный ко­
мандир привык относиться с уважением к каждому члену пар­
тии» кроется некоторая доза партийной самовлюбленности. В та­
кой же мере можно утверждать, что «беспартийный командир
привык относиться к каждому члену партии» со... страхом. «Ува­
жение», переходящее в отказ от своих прав начальника и обя­
занностей начальника, скорее всего напоминает именно страх.
Но как бы ни толковать эти заявления, они во всяком случае
говорят об одном: воинская дисциплина, как и вообще нормаль­
ная жизнь армии, нарушаются в самой своей основе этим раз­
делением армии на два сословия: господствующее — коммуни­
стическое и угнетенное—беспартийное. Тот беспартийный «смелъ
чак», который надул командира, своим надувательством как бы
сразу и наглядно продемонстрировал сущность дела. Если ком­
мунисту можно увильнуть от строевых занятий и эксплоатировать
«уважение» начальника, то почему и ему нельзя попользоваться
тем же? Этот беспартийный красноармеец видел изо дня в день,
как его командир робеет и смущается перед коммунистом в та­
ких случаях, в каких он нисколько не робеет и не смущается,
имея дело с беспартийным. Этого совершенно достаточно, чтобы
авторитет этого командира в его глазах упал. Отсюда возможны
два вывода: или своего командира пожалеть, или своего коман­
дира надуть. Красноармеец в нашем случае выбрал второе. Но
принципиально положение нисколько не изменилось бы, если бы
он выбрал первое.
Фактически от военно-коммунистических деятелей не скры­
то то обстоятельство, что коммунистическая прослойка в армии
смотрит на себя, как на избранное сословие, с которым старшие
начальники должны считаться при отдаче своих приказаний.
Уже цитированный мною в первых главах Л. Дегтярев указы-

192

вает, что — «в дисциплинарном воздействии некото]
мунисты видели нечто унизительное для себя». Их возражения
против применения к ним дисциплинарных мер чрезвычайно лю­
бопытны: «Раз я коммунист, значит я должен сознательно посту­
пать. Если я неправилно поступаю, значит — я плохой комму­
нист, и нужно не дисциплинарное военное воздействие, а толь­
ко партийное». Это очень характерное заявление: коммунист су­
щество слишком тонкое для чисто военно - дисциплинарного воз­
действия. Его сложная духовная структура может мириться толь­
ко с партийным воздействием. Однако, возражения против этой
точки зрения'со стороны Л. Дягтярева, видного военно - комму­
нистическаго деятеля и писателя, еще более ярко иллюстриру­
ют это аристократическое сознание, на этот раз у самого авто­
ра. Нет, — говорит он: коммунист должен спокойно относиться к
налагаемым на него дисциплинарным мерам. Почему? Доказа­
тельство он черпает из опыта старой царской армии. «Дисципли­
на в старой армии — говорит он — была самоограничением го­
сподствующего класса в целях укрепления своего1 господства.
Занимавшие самое высокое общественное положение тоже воспи­
тывались в чувстве дисциплины, и даже дети императора во
время прохождения ими военной службы подвергались дисци­
плинарным взысканиям. Господствующий класс помещиков не
находил в этом для себя ничего зазорного» 10).

Эти ссылки на царских и аристократических сынков, сми­
ренно отправляющихся на гауптвахту за свои проказы, исходя
из благородного сознания, что необходимо «самоограничение в
целях укрепления своего господства», — эти ссылки лучше мно­
гих рассуждений обнаруживают сословно - аристократический
центр в миросозерцании военных коммунистов. Легко понять,
откуда берется у беспартийного командира эта робость в исполь­
зовании предоставленных ему его должностью прав, как только
дело коснется подчиненного ему коммуниста.
В итоге создается путаница отношений, которую можно
изобразить примерно так. Вот командир одного ранга — беспар­
тийный, а подчиненный ему командир рангом пониже — ком­
мунист. Назовем первого А, а второго В. «А» выше «В» по иерар­
хии воинской. Но «Б» выше «А» по иерархии партийной. «А»
хороший командир, а «В» хороший коммунист. Но хороший ком­
мунист в армии ценится очень высоко, иногда даже выше, чем
хороший командир, но не коммунист. «А» полон сознания своего
командирского превосходства. «Б» полон сознания своего ком­
мунистического превосходства. В лучшем случае оба эти пре­

193

восходства расцениваются в красной армии одинаково. Кто побе­
дит в их столкновении? Умалить ли авторитет командира? Ума­
лить ли авторитет коммуниста? «А» дает «Б» военное задание.
Коммунистическая ячейка, дает «Б» политическое задание. Оба
задания вместе выполнить по ряду причин невозможно. Какое
задание важнее? Военное? Политическое? Какое выполнить?
Какое отложить.? Всякое решение этих вопросов будет решением
неудовлетворительным, раз в армии господствуют два принципа,
плохо друг с другом совмещающиеся.
Представьте себе теперь командира - беспартийного «С»
и рядового — коммуниста «Д». Этот «Д» склонен часто думать,
что «С» к нему придирается, даже если «С» тоже коммунист. Но
«Ю» притом даже не коммунист. «Д» еще больше укрепляется
в своем мнении, что «С» к нему придирается. Дальше «Д» видит,
как «С» робеет и держит руки по швам перед еще более старшим
коммунистом начальником «В». Между тем «Д» встречается с
этим «Е» в ячейке и имеет там право обращаться с «Е» не как
с начальником, а как с «товарищем», имеет право критиковать
его действия и даже нападать на него за «классовую невыдер­
жанность». Положим, «Д» почти никогда этим правом не поль­
зуется, потому что «,Е» даже в ячейке боится подорвать свой ав­
торитет амикошонством с «Д». Но все-таки «Д» не может не пом­
нить, что с «Е» он, простой солдат, держит себя «запросто», а
вот «С», который к нему придирается, никогда так запросто с
«Е» сидеть не будет. Это сопоставление еще более обострит у
«Д» сознание причиненной ему «С» обиды. Если бы «С» так же
запросто сидел с «Е», как сидит он — «Д», то несомненно ост­
рота обиды у «Д» значительно смягчилась бы.
Опять два иерархических принципа искажают в корне ос­
новы воинской жизни. Наконец, мы имеем перед собою двух ко­
мандиров коммунистов, старшего — «Ф» и младшего: «Ж». Про
«Ф» ходят неопределенные слухи, что он одно время сочувство­
вал Троцкому. Кроме того, он происходит от недоброкачествен­
ных родителей: отец его был преподавателем в институте для
благородных девиц, а мать его была дочерью попа. Что касается
«Ж», то у него безукоризненная биография. Троцкому и никому
иному, кому сочувствовать не надо, он не сочувствовал, а отеп
его был литейщиком и мать работала на своем, совсем малень­
ком, огороде. На собрании ячейки «Ж» нашел партийную работу
«Ф» неудовлетворительной, а на проверке состояния конского со­
става «Ф» сделал «Ж» замечание за неудовлетворительный вид ко­
ней в командуемом им отделении. После этого «Ж» устроил сцену
своей молодой жене за то, что на семейном вечере в доме армии

194

и флота она слишком терпимо отнеслась к несомненным ухажи­
ваниям холостого «Ф». В свою очередь «Ф», узнав об этой сцене
от соседей по общежитию, стал говорить про «Ж», что «Ж» ме­
щанин, не могущий освободиться от «собственнических» взгля­
дов на женщину. Можно взять любой вариант продолжения этой
типичной истории. Любой вариант приведет нас к тому же: две
иерархии пересекаются, нормальные отношения в армии иска­
жаются.
Мы оперировали здесь отвлеченными фигурами: А, В, С, и
т. д. Лицам, следящим повседневно за военнной прессой, не труд­
но будет найти в мелкой хронике, в письмах из разных частей
конкретный, хотя и очень дробный материал для заполнения
этих примерных схем жизненным содержанием. Дело тут прини­
мает такой острый оборот, что требуются специальные циркуля­
ры для размежевания этих двух видов иерархии: воинской и пар­
тийной. Циркуляр ПУР ном. 32, изданный 10 февраля 1924 г.,
пытался дать твердые указания, как произвести это размежева­
ние. Но жизнь оказалась сильнее всяких циркуляров, и жалобы
на «перенесение служебных взаимоотношений во внутри - пар­
тийные», против чего протестовал циркуляр ПУР-а, все время пе­
стрят столбцы военной прессы. Требования, чтобы внутри этих
рамок отношения строились «на основе внутрипартийной демо­
кратии» являются звуком пустым, потому что «старший» не хо­
чет, не может и очень часто не должен забывать, что он «стар­
ший», а «младший» не может и очень часто' не должен забывать,
что он «младший».

Ш
Совершенно безнадежными являются попытки установить
внутри военно - партийных организаций сколько - нибудь снос­
ные товарищеские отношения между коммунистами командира­
ми и коммунистами - рядовыми. Юб,ясняется это в значительной
мере различиями в источниках комплектования этих организа­
ций «Состав красноармейцев партийцев в армии ежегодно об­
новляется, тогда как партийные командиры и политработники
составляют постоянный кадр организации; по своему партийно­
му стажу и опыту партийный начальствующий состав состоит
в основном выше приходящей в армию молодежи. В этих услови­
ях нередки бывают факты смешивания партийных отношений со
служебными, педагогический (!) подход к рядовым партийцам
со стороны командиров и политработников, опекание ими руково­
дящих органов ячейки, а иногда прямое игнорирование секре-

195

тара ячейки - красноармейца. Железная дисциплина красной ар­
мии, служебная субординация, весь уклад военной работы иног­
да ведут к перенесению некоторых необходимых для командира
служебных навыков в партийную жизнь: тенденция администри­
ровать в ячейке и командовать секретарем — у командира; бо­
язнь высказываться против предложений командира со стороны
рядовых партийцев — таковы вредные явления, возникающие
на этой почве» “).
В комсомольских организацих та же картина. Автор книги
о «комсомольской работе в красной армии» тоже горько жалует­
ся на «перенесение в союзную жизнь отношений начальника и
подчиненного». И он приводит такой характерный пример: «Ор­
ганизатор - красноармеец подходит к комсомольцу командиру и
хочет дать ему союзное задание. В ответ раздается: «Ты не име­
ешь права давать никаких заданий командиру. Встать по прави­
лам». И автор горестно замечает: «Даже на собраниях многие
комсомольцы, обращаясь к командиру, называют его не по фа­
милии, а по должности» “).
В этих жалобах кроется значительная доза лицемерия. Раз,
как мы видели это во 2-й главе, коммунистическая организация
в армии является не свободным сообществом равных политиче­
ских единомышленников, а входит целиком в принудительную и
дисциплинарную систему самой армии, то тем самым законы во­
инской субординации, чинопочитания и разделения по должност­
ным рангам должны стать законами жизни и самой коммунисти­
ческой организации. Самый строй военно - коммунистической
организации исключает всякую возможность «внутри - партийной
демократии». Выборное начало здесь сведено до минимума. «'Вы­
борность существует только в низовых звеньях парторганизации
(рота, полк) и партийных комиссий. Весь остальной партийный
аппарат назначается» м). Решения ячейки могут быть отме­
нены единоличной властью политического комиссара. «Ни на ми­
нутку нельзя забывать — читаем мы в «Красн. Звезде», — осо­
бенностей военных парторганизаций, в которых военный комис­
сар часто имеет право, принимая на себя всю ответственность,
приостановить проведение в жизнь постановление ячейки ВКП в
случае-, если последняя принимает решения, не соответствующие
партийной линии в армии, о чем ставит в известность партийно­
го командира и немедленно сообщает в вышестоящий полит орган и местную партийную организацию» “). В конце концов
партийная организация в армии — это не самостоятельный по­
литический организм с собственной политической волей, а рабо­
чий исполнительский аппарат при комиссарах. «Партийная ор­

196

ганизация не имеет права вмешиваться в их действия и обязана
выполнять получаемые от них указания и оказывать им помощь
во всей их работе. Даже в случае несогласия с указаниями ко­
миссара, помощника по политической части или единоначальни­
ка, бюро партийного коллектива должно провести их в жизнь,
обратившись за окончательным разрешением спорных вопросов
в соответствующий политорган» 15). При таких условиях ясно,
что требования «внутри - партийной демократии» находятся в
прямом противоречии с организационным строем всей партийной
работы в армии. Не даром один из вышецитированных свидете­
лей меланхолически замечает: «Уметь сочетать партийные от­
ношения с отношением начальника и подчиненного —• дело да­
леко не легкое» 1в).
О да, — оно «далеко не легкое». Оно просто невозможное,
раз создано положение, при котором система воинской дисципли­
ны и система дисциплины партийной стремятся к гегемонии,
каждая за счет другой, и обе вместе за счет ослабления общей
внутренней спайки всей армии. Приходят свидетели и рисуют
это положение уже в совершенно отчаянном виде: «Если взять
внеслужебное общение нашего среднего начсостава с младшими,
то вы увидите, как подчиненный тянется, щелкает шпорами и
то и дело произносит: «так точно», «никак нет». Вся обществен­
ность внеслужебного общения теряется куда-то, не из-за при­
личия — это было бы еще терпимо (!) — а из-за какого-то не­
вольного подчиненного еиграмьНикто из присутствующих старших
на это не обращает внимания: как будто так и нужно. И это «так
нужно» раз’едает нашу спайку, наши товарищеские взаимоотно­
шения и делают их гнилыми, казенными, внешними, а не настоя­
щими» и).
Я не знаю, оценивает ли центральный орган красной армии,
откуда взята эта характеристика, весь ее трагический смысл.
«Общественность внеслужебного общения» это преимуществен­
но общение на почве партийной, во всяком случае обществен­
ность партией всесторонне регламентируемая. Я уже в предыдущем
изложении приводил материал, характеризующий эту на­
зойливость партийного вмешательства в самые интимные сторо­
ны жизни военно-служащих. Их общение на почве тех или иных
общественных интересов и начинаний тем более подвергается
контролю партии. И когда нам свидетельствуют, что эти «това­
рищеские отношения» являются «гнилыми, казенными, внешни­
ми», то невольно напрашивается вывод: эту гниль и лживость
отношений вносит в командирскую среду самый этот партийный
контроль самая необходимость- опасливо оглядываться на каж­
197

дом шагу: не нарушен ли какой-нибудь пункт весьма обширно­
го, весьма талмудического и весьма запутанного и противоречи­
вого партийного' кодекса.
Этот вывод находит себе печальное подтверждение в мате­
риалах о т. н. «чистке» партийных рядов красной армии. Наи­
больший размах эта «чистка» получила в 1929 году, и мы на ней
несколько остановимся.
Обычно чистка производится на больших собраниях, куда
допускаются и беспартийные военно-служащие, в том числе и
красноармейцы, имеющие право выступать при проверке каждо­
го члена партии. Еще до этого торжественного момента произ­
водится детальное исследование о каждом члене партии, причем
и в этой предварительной стадии всякий имеет право сообщать,
что ему известно из грехов данного военного партийца. Созда­
ется атмосфера всеобщего недоверия и боязни всех ко всем.
Всякий может подставить ножку. Командиры, опасаясь подвоха
со стороны беспартийных, зажимаемых в слишком суровые тис­
ки дисциплины, начинают становиться «мягкими». Начинается
обычно сведение личных счетов и совершенно гомерическое ко­
пание в личной жизни подлежащих проверке военных коммуни­
стов. Все отравлены опасениями и подозрениями, и никто не зна­
ет, где именно находится та корка банана, на которой он по­
скользнется. Наконец, наступает публичная чистка. И вот не­
сколько сцен, которые я передам по возможности словами «Кра­
сной Газеты».
Собрание по проверке коммунистов балтийского флота. На
очереди проверка командующего Елисеева.
Он рассказывает
свою биографию. Она Образцова. Сын рабочего, сам рабочий. В
партии уже 11 лет. Участник гражданской войны, участвовал в
самых славных делах против белогвардейцев. Затем подавлял
мятеж кронштандских моряков. За этот подвиг Елисеев получил
орден «Красного Знамени». Дальше цитирую: «Потом посыпа­
лись «откровенные» вопросы:
— Правда ли, что жена — офицерская вдова и что муж ее
расстрелян? Почему ее зовут «адмиральшей»? Почему распустил
ездового?
— Хорошо ли сделал, что, сидя в пивной, продлил подвер­
нувшемуся краснофлотцу отпуск на несколько дней? Правда ли,
что пьянка мешает службе?
— Был ли случай, когда на партийном собрании заявил од­
ному партийцу: «я вам не Елисеев, а командующий»? Почему не
держит контакта с партячейкой штаба?
Есть и явно обывательские «вопросики» — сплетни, взятые

193

на прокат прямо с базара. (Очевидно, предыдущие вопросы га­
зета считает вполне допустимыми).
-— Что за склока у вас Клейном (комендантом города), по­
чему натянутые отношения с рядом начальствующего соста­
ва?
Тов. Елисеев отвечает:
—* Склоки с Клейном нет, есть недоразумение, напрасно он
обвиняет меня в пристрастии. «Адмиральские» замашки со сто­
роны жены отрицаю. Натянутость отношений — из-за требо­
вательности по службе. Выло столкновение с партийцем коман­
диром, но я извинился на другой же день. С бюрократизмом бо­
рюсь, снял даже с двери «без доклада не входить».
И вся эта тягчайшая моральная инквизиция происходит,
как сообщает газета, «при переполненном зале Дома Армии и
Флота». Газетный отчет об этой инквизиции имеет многозначи­
тельный заголовок: «Есть чему поучиться» м).
Другая сцена. Проверка в Белорусском военном округе.
Проверяются высшие чины армии: командующий войсками ок­
руга, член Реввоенсовета, начальник политического управления
округа и т. д„ всего 12 ответственных работников. Цитирую:
«Свыше 500 человек набили 21 мая большой зал Смоленско­
го Дома Красной Армии. Сумели проникнуть в зал и любопытст­
вующие обыватели. 8 у часов (!) шло проверочное собрание, но
обыватели не досидели до конца. Это они подали в проверочную
тройку разочарованную записку: «Неужели после собрания не
будет
художественной
части?» — и, узнав, что не
будет, ушли. Но, прежде, чем уйти, пробовали мешать правильному
пути чистки похабненькиіми мещанскими записочками: «А
не занимается ли товарищ флиртом»? «А что он делает со своей
женой?» Обижались, почему двуспальной кровати мало уделяют
внимания, почему помои из коридоров жилищно-кооперативно­
го товарищества отходят в сторону, на второй план». Состави­
тель отчета доволен в общем ходом этого собрания, хотя, правда,
не на первом, а на «втором плане» стояли подобные вопросы. К
этому «второму плану» относится и оглашенный президиумом во­
прос о том, «что командующий войсками, тов. Егоров летом 1927
г., приехав в захолустный полк, появился перед строем в перчат­
ках».
Проверка в белорусском военном округе была тем выдаю­
щейся, что здесь в мае 1928 г. значительная часть коммунисти­
ческою командного состава приняла резолюцию, вызвавшую по
всей России громадную сенсацию. Эти командиры впали въ т. н.
«правый уклон», разводили в своей резолюции «паникерские на­

199

строения» и вообще отошли от обязательных в то время комму­
нистических штампов. Во всех воинских частях России были ор­
ганизованы собрания, выносившие почти одни и те же, заранее
заготовленные резолюции протеста против обнаружившегося в
Белоруссии «гнойника». Все виновные в этой резолюции коман­
диры принесли повинную, обещав больше никогда не сбиваться
с той дороги, которая предписана партийными центрами. Но не
всем поверили в искренность их раскаяния. 3-1 1929 г. откры­
лась партийная конференция округа и члены РВС округа Ко­
жевников напутствовал эту конференцию такими заявлениями в
«Красной Звезде». «По отношению к тем, к счастью, немногим
товарищам (два-три), которые, хотя и отказались от майской
резолюции, но пытаются оправдаться, или не вели искренне ра­
боты так, чтобы вскрыть весь вред майской резолюции.... •— тем
конференция скажет, что им не место в красной армии». 1Э).
И вот эти люди предстали перед аэропагом, производящим
чистку: «Сейчас все они признали ошибку (во второй раз!) осу­
дили ее, и на проверочном собрании еще раз (в третий раз!)
повторили свое осуждение... И когда пятый или шестой по сче­
ту товарищ заявил, что в свое время он голосовал за резолюцию,
а теперь он осудил ее, то в зале раздался взрыв веселого, добро­
душного смеха. Проверявшийся товарищ смутился, видимо, по­
няв в этом смехе щелчек массы тем, кто, оторвавшись от нее,
запутался в тупике противоречий» 20). Так выглядит в России
Каносса по коммунистически.
Замечательно, однако, вот что. «Чистка» в заразном бело­
русском округе происходила в мае 1929 г. В сентябре того же го­
да туда выехали специальная комиссия ЦК ВКП для обследо­
вания состояния партийной работы в округе. В одном из полков
один из членов комиссии натолкнулся на существование ориги­
нального термина: «отпихнизм». Означал этот термин то, что
члены партии стараются «отпихнуть» от себя всякие партийные
обязанности. При болезненной страсти к мудренным иностран­
ным словам, придающим «ученый» и «идеологический» вид вся­
кому обыкновенному явлению, появилось и слово «отпихнизм».
Член комисси ЦК ВКП рассказывает, что он нашел в одном из
полков.
«В полку прошла партийная чистка. Перед приездом ко­
миссии по чистке партийцы приналегли на учебу, с головой уш­
ли не только в свою обычную служебную, но и общественно - по­
литическую и партийную работу. Но вот чистка кончена, запро­
токолированы напутственные указания партийной тройки (произ­
водившей чистку), об’явлены результаты и появляется... «отпих-

200

низм». Коммунистам хозяйственникам полка уже не стало вре­
мени бывать на партийных собраниях. Отдельные ребята «с
кулаками набрасывались» (так записано в протоколе полково­
го бюро) на секретаря бюро, когда он пытался поручить чле­
ну ячейки партийное задание. В библиотеке полка сиротливо ле­
жат десятки номеров «Правды», т. к. ряд партийцев подписчи­
ков на центральный орган партии не желает заходить за газе­
той чаще 1 раза в неделю, тем более, что тогда шесть номеров
из семи устареют и их можно не читать. Но это еще самое без­
обидное. Куда опаснее такое явление, когда партиец до чистки ра­
товал за колхоз, делался даже одним из организаторов колхоза
«Красный Артиллерист», а после чистки из колхоза дезертиро­
вал. Человек пять набралось таких партийцев» 21).
Из этих заметок ясно одно: вместо того, чтобы очистить пар­
тийную организацию в армии от лжи, притворства и фальшивых
декораций, «чистки» только усиливают этот моральный развал
до крайней степени. Применяемое лекарство не ослабляет бо­
лезни, а доводит ее до крайне резких и опасных форм.

ГѴ
Основное зло заключается в том, что вся система партий­
ного надзора как бы специально заострена на то, чтобы убить в
командном составе чувство человеческого достоинства. Мы в следуюшей главе увидим, что это нисколько не мешает нарождению
в красной армии специфических чувств командного и иерархи­
ческого достоинства. Эти чувства становятся тем более извра­
щенными и брутальными, чем напористее ведется атака на здо­
ровое нормальное чувство человеческого достоинства. Сама пар­
тия толкает людей на поиски какого - нибудь суррогата их за­
давленной и оскорбленной личности и суррогат этот не может не
быть крайне антипатичным.
Даже для духовно зачерствевших людей «чистки» превраща­
ются в рафинированную моральную пытку. Но не следует думать,
что эта инквизиция работает только по «большим дням» в по­
рядке т. с. гала - представлений. Нетъ, и в будничной партийной
жизни пускается в ход тот же инквизиционный репертуар. Вот,
например, протокол заседания партийной организационной ко­
миссии одного полка. Заседание закрытое. Повестка дня: слу­
жебный и внеслужебный быт. Далее цитирую выписки из про­
токола :
'
»
«У товарища Н. хронические семейные дрязги на почве рев­
ности. Тов. А. обременен алиментами — платит двум, скоро бу­

201

дет платить трем... Тов. 3. имеет тягу к увеселительным местам...
На тов. Б. чрезмерно влияет жена... Тов Б. Угрожал товарищу
М.: «Я тебе зубы выбью»... У т. П. проявляется шовинизм и антисемизм, говорит, что жиды много хлеба закупают... У т. Р. при­
миренческое отношение к иконам на почве влияния жены и те­
щи». «Крася. Звезда» замечает: «Можно привести и ряд дру­
гих выдержек, свидетеаьствующих о том, что товарищи из органи­
зационной комиссии за закрытой дверью с большим смаком му­
солили вопросы «постельной» этики, предварительно их добро­
совестно проработав». Замечательно, что после этого было напи­
сано донесение в политическое отделение дивизиона и там зна­
чилось: «Вопрос о работе с начсоставом был подвергнут тщатель­
ному и всестороннему изучению, после чего были приняты соот­
ветствующие меры»!... 2).
В чем именно состояли эти «соответствующие меры», неиз­
вестно. Но во всяком случае все эти характеристики протокола
были составлены на основании «тщательного и всестороннего
изучения», т. е. иными словами, собирались и коллекциониро­
вались доносы, шпионили за соответствующими командирами,
создавались и регистрировались сплетни, залезали коммунисти­
чески - сыскным зондом в малейшие щели личной жизни ко­
мандиров, копались в интимных мелочах их быта и т. д.
Но ведь из этого, вообще говоря, и состоит значительная
часть «работы с начсоставом». Практика всякого политического
сыска во все времена и во всех странах показывает, что аген­
ты этого сыска- питают непреодоломую страсть к вопросам «по­
стельной этики», хотя в прямые их задачи это и не входит. При
режиме же коммунистической диктатуры эта практика прини­
мает особенно разнузданные формы, потому что в программу го­
сударственной заботы о гражданах здесь входит вся их жизнь, их
верования, родственные и бытовые связи, малейшие детали их
личной, глубоко интимной жизни. Опекуны должны знать «все»
и это «все» принимает совершенно разнузданные формы. У сыс­
ка нет определенной программы, он должен знать все, это «мо­
жет пригодиться», чтобы доканать человека, а, чтобы доканать
человека, действительно все может пригодиться. Историю одно­
го загубленного человека стоит в связи с этим рассказать, пото­
му что здесь перед нами трагический сгусток всей системы уни­
жения человеческой личности командира.
В стоящем в Гомеле кавалерийском полку пронесся слух,
что командир этого полка, коммунист, состоит в браке с женщи­
ной, которая враждебна советской власти и даже питает фаши­
стские симпатии. Немедленно было созвано собрание партийно­

202

го бюро полка и на нем секретарь сообщил, что «в семье коман­
дира Колко обнаружен классовый враг». Закончил он доклад
так.: «Товарищи, дело ясное: коммунист не может жить с фаши­
сткой»». Сейчас же была принята резолюция, гласившая: «Со­
жительство члена партии с чуждым элементом недопустимо. То­
варищу Колко предлагается развестись». Напрасны были заве­
рения жены, что она совсем недавно состояла в комсомоле, на­
прасны были отзывы ближайших друзей Колко, что обвинение
его жены ложное. Ни плач женщины, ни просьбы товарищей не
могли побудить отменить решение. Общее собрание коммуни­
стов полка подтвердило решение бюро, и Колко предложено бы­
ло составить прошение о разводе. Коммунист Колко принадлежал
к тем, кого партия с’умела уже окончательно нравственно раз­
давитъ. Он явился к своей жене с такой речью.
«Катя, как ни глубока моя любовь к тебе, я должен расстать­
ся с тобою. Партия требует нашего развода. Я знаю очень хо­
рошо, что это требование несправедливое и необоснованное. Но,
будучи солдатом вдвойне, как коммунист и как командир, я не
хочу нарушить приказ партии, нарушить воискую и революцион­
ную дисциплину из-за женщины. Пойми меня и, если можешь,
прости».
Колко с женой развелся, но это не спасло его, во-первых
от упрека в том, что он «сообщил чуждому элементу решение
партии, которое должно остаться секретным», и во - вторых —
от предостережения, что он обязан прекратить какие бы то ни
было отношения с антисоветским элементом, иными словами ему
запретили и переписку со своей бывшей ,но ныне еще любимой
женой. Тем не менее жена добилась от него свидания. Единст­
венная просьба к нему состояла в том, чтобы он направил в Мо­
скву, в центральный комитет ВКП ее письмо. В этом письме она
писала :
«Я вас прошу, я вас умоляю не дать мне умереть, позво­
лить мне жить с моим мужем коммунистом. Я совершенно неви­
новна. Документы которые здесь приложены, покажут вам, кто
я. Я вас прошу обратить особое внимание на мое заявление, что­
бы я не положила конец своей жизни, так как я живу на улице
без кусочка хлеба. Неужели я не найду у вас справедливости?
Нет, я верю, что вы дадите мне спасение». К письму были при­
ложены 24 документа, удостоверяющие бессмысленность выдви­
нутых против нее обвинений.
Но коммунист Колко — был выдержанный коммунист. Он по­
боялся переслать документы своей жены в Москву. Конец этой
истории изложен в следующем протоколе милиции. «18 декабря

203

1928 г. в 7 ч. 30 мин. утра в городе Гомеле гражданка Смирно­
ва,Екатерина, тяжело ранила в живот двумя пулями из «Нага­
на» своего бывш. мужа, Павла Колко, командира кавалерийско­
го полк, члена коммунистической партии, и третьим выстрелом
из того же револьвера покончила с собою». При мертвой нашли
записку следующего содержания: «Перед своей смертью клянусь
в своей невиновности. Документы вам скажут остальное. Я про­
шу только об этом: пусть коммунистическая партия перестанет
разрушать семейное счастье. Хватит уж с нас.» я).

Конечно, подробности этого трагического случая — под­
робности исключительные. Но в нем мы находим все типичные
элементы воинского коммунизма, которые мы уже проанализи­
ровали на основании менее т. с. экзотического материала. Здесь
мы находим ложный донос в командирской среде, тупость и бру­
тальность коммунистической организации, вмешательство в ин­
тимную жизнь своих членов. А с другой стороны, сам командир
Колко — законченный продукт среды: человек, для которого во­
инская дисциплина стала дисциплиной партийной и партийная воинской. Дух послушания, вскормленный двойной дисциплиной,
убил в нем всякое чувство анализа и протеста, обезчеловечил
его настолько, что любимую женщину он говотов оставить на
улице без приюта и куска хлеба. Напуганное, жалкое существо,
которое настолько боится партийного начальства своего, что да­
же и не пытается протестовать и бороться против клеветы, ко­
торая разбивает его и его жены жизнь. В общем — уже не че­
ловек, а, как он выражается, «солдат вдвойне» — во всем «сол­
дат». даже в самых глубоких извилинах своего безнадежно смор­
щенного страхом сердца.
•Здесь апогей коммунистического влияния на военную сре­
ду. Не все, только меньшинство удается воспитать до такого со­
стояния морального идиотизма. Большинство до этой последней
грани не доходит. Но идут они же путями, вернее — толкают их
свыше на эти же пути. Разве в командире балтийского флота
Елисееве, снявшего с двери своей канцелярии надпись: «без
доклада не входить», чтобы не быть обвиненным в «бюрократиз­
ме», не видны следы того же пути, который проделал Колко?
Разве в этих белорусских командирах, дважды и трижды отре­
кающихся под смех гогочущей аудитории от своих взглядов, не
заметны следы того же пути? И ведь Колко в известном смысле
еще лучше других: он по-своему честен и прямолинеен. Он не
прибегает к «отпихнизму», он не «изворачивается», не лжет и
не вводит в заблуждение свое начальство благочестивой миной.

204

за которой скрывается нетерпеливое ожидание — когда же на­
чальство отвернется, чтобы можно было предаться привычному
греху.
Можно быть самого разнообразного мнения о боевых каче­
ствах красной армии, о ее технической подготовке и стратегиче­
ских и тактических способностях. Но, когда в командный состав
армии вносятся усиленно, изо дня в день, такие - то вот элемен­
ты духовного разложения, когда внутренняя спайка и взаимное
доверие различных частей армии подвергаются на каждом шагу
таким вот испытаниям, то значение самых благоприятных по­
казателей для красной армии, по меньшей мере, значительно ту­
скнеет. Мы вправе сказать, что коммунистическая партия стала
злым гением русской армии, хотя в прошлом она имеет несом­
ненные заслуги по ее'возрождению из хаоса катастрофического
послевоенного и революционного развала.

205

Глава девятая

и последняя.

КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ГЕРОИКА
И КАЗАРМЕННЫЕ БУДНИ.
Сумерки революции и военная молодежь. Что стало с героями красной
армии периода славы и сказочных подвигов? “Голоса, гремевшие на
кровавых полях, робко звучат в стенах канцелярий”. Революционная
поэзия и казарменная проза. Казенно-бюрократическая историография
красной армии. Батальная живопись коммунизма. Что поют и играют
и как веселятся в красной казарме. Борьба с романтикой в вопросе о
дисциплине. Споры о “муштре” в красной армии. Брутальные и оскор­
бительные формы дисциплинарной практики. Издевательства над
красноармейцами. Дисциплинарный язык и дисциплинарный фольк­
лор. Элементы каторжного быта в низах армии. Коммунистическая
диктатура усугубила тяжелое наследие некультурности и отсутствия
чувства личности. Почему не удаются попытки кастового замыкания
командного состава? Единственно господствующая каста — ВКП —■
боится образования конкуррирующих кастовых тенденций. Погруже­
ние командного состава в тину провинциально-мещанского быта.
Антисемитизм в красной армии. Женский вопросъ въ красной арміи.
Погоня за женами из “высших” классов. Стенька Разин и персидская
княжна.

I
К десятилетию красной армии в «Красной Звезде» появи­
лась статейка, протестующая против упадочных настроений сре­
ди нового поколения военной молодежи. Автор следующим об­
разом иронизировал над этими упадочниками.
«Сейчас все больше в ходу — цифры, деловой факт, кон­
кретное предложение, практический вывод, земные будничные
дела. Некоторым пылким юношам от всего этого скучно. Они жа­
луются: полноводная река великой революции обмелела, покры­
лась тиной, нет беззаветных подвигов, нет героики, романтики
нет. Вместо того, чтобы биться с «гидрой» мирового капитала,
завоевывать мир — мы корпим над учебниками, аккуратно при­
шиваем пуговицы, чистим винтовки, стреляем не в оголтелых

206

золотопогонников, а в мертвую мишень. И так день за днем. Все
расчитано, высчитано, все по плану... Будни, будни. Скука...» г).
Значение этого показания трудно преувеличить. В нем по
существу заключается смертный приговоре всем попыткам ком­
мунистической диктатуры вдохнуть в красную армию трепещующую душу революционно - социалистического мессианизма.
Если «будни» одолевают психику инициативной, жадной до жиз­
ни и подвигов молодежи, если ржавчина скуки начинает раз’едать ее боевой энтузиазм, то откуда же в крови красной армии
возьмутся животворные красные шарики революции?
Рядом с этим показанием о настроении военной молодежи
у нас имеется трагическое по форме и содержанию повествова­
ние о настроениях в среде отставных ветеранов красной армии,
сказочных героев эпохи гражданской войны, далеких уже лет под­
вигов и славы Один из талантливых советских беллетристов,
Артем Веселый, поместил в журнале комсомола «Молодая гвар■дия» «полурассказ» под названием «Босая правда». В форме
письма бывшего партизана к своему, еще ныне служащему, ко­
мандиру льется горькая жалоба героев, выброшенных за борт.
«Дорогой товарищ, Михаил Васильевич!... Известный вам
пулеметчик Семен Горбатов, голый и босый, заходит в профсоюз
просить работу. Какая-то с вот таким рылом стерва, которую мы
не добили в 1918 году, нахально спрашивает его:
— Какая твоя, гражданин, специальность?
— Я не гражданин, а товарищ — отвечает Семен Горба­
тов. — Восемь огнестрельных и две колотых раны на себе ношу,
кадетская пуля перебила ребро, засела в груди и до сего дня
мне сердце знобит.
— О ранах пора забыть, никому они не интересны. У нас
мирное строительство социализма. Какая твоя, гражданин, спе­
циальность?
— Пулеметчик, — тихо ответил герой, и сердце его заны­
ло от обиды».
Оказалось, что Горбатов не член профсоюза, следователь­
но, права на работу не имеет, а из демобилизованных дают ра­
боту только молодым увольнения последнего года, «а вас, ста­
рых, слишком много».
— Куда же нам, старым, деваться, ежели не всех нас пе­
ребила белая контр-революция?
— Профсоюз не богадельня...
— Значит, —• с бессильным презрением говорит Семен Гор­
батов, — вы смотрите на меня в моем отечестве хуже, чем на
пасынка?
V Я*

207

Далее в письме излагается судьба, бывшего командира эс­
кадрона Афанасия Сычева. Сражался на всех фронтах храбро,
белые повесили его мать, жена с перепугу сбежала и вышла
за другого. «В 1921 году названный Сычев вернулся на родину,
чтобы поправить здоровье и разоренное хозяйство, но хозяйства
никакого не оказалось, так как на плане двора творчали лишь
горелые пеньки». Сычев вновь пошел сражаться с бандитами,
«побивал их беспощадно до полного уничтожения и в камышах са|М'Оручно застрелил полковника Костецкого. Спустя сколько-то
времени, за неимением капиталов, пошел Афанасий батрачить».
Но хозяин его скоро прогнал за посещение ячейки. Сычева оп­
ределили сторожем при исполкоме. «На пасху, как большой лю­
битель церковного звона, залез он на колокольню и, для веселия
сердца, позвонил в колокола. За таковую слабость Афанасий и
был изгнан из партии, как «интеллигент, зараженный религиоз­
ными заблуждениями», а он двух слов подряд правильно напи­
сать не умеет и бота не признает с первых дней революции».
Автор письма, видит источник всех бед в засилии «орлов­
ских», которые — «посиживают в холодочке, чаи гоняют, о мас­
се не думают, сами себя выбирают, сами себе жалованье назна­
чают». «Орловские» — это недобитые буржуи, которые захва­
тили власть и командуют. «Князишки, купчишки, адвокатишки,
офицеры, попы и исправники остались, как раки на мели, на ку­
банском берегу... .Осели у нас, полезли в советы, в тресты, в
партию, школу, в кооперацию и так далее, и так далее. Не от­
стали от них и местные контры, которые при белой власти вре­
дили нам, сколько могли. Все они хорошо грамотны и на язык
востры — для каждого нашлось местечко». В местной ячейке
партии 40 человек, из них «орловских и сочувствующих им 22...
Орловские все глубже пускают корень. Дети их лезут в комсо­
мол, а внуки в барабанщики. Таких комсомольцев мы зовем зо­
лоченными орешками. Орловские нас судят и рядят, орловские
нам ковыряют тлаза за несознательность, орловские нас учат и
мучат. Мы перед ними и дураки и виноваты кругом и должники
неоплатные....» И дальше идет печальный перечень.
«Сычев до того дожился, что харкает кровью и кормится при
тетке из жалости». «Боец Егор Марченко живет по-прежнему в
бедной хижине, так как дворца ему не досталось, хотя и много
покорил он земель и городов». «От семьи вахмистра Бабенко
осталась в живых одна старуха Печониха». Все остальные по­
гибли на войне, дочь на глазах матери изнасиловали до смер­
ти. Выхлопотали старухе пенсию в 6 р. 50 коп. Но орловские
до того загнали старуху по канцеляриям да волокитам, что «от

208

великого горя и обиды старуха стала полусумасшедшей... Жалко
нам ее, старым партизанам, но чем поможешь? Сами варим щи
из крапивы, да и то через день». «Уважаемый старичек Черевков, израненный в схватках лихих за совет, ослеп и ноги больше
не держат». Ниществует, ходит с внуком по базарам и тракти­
рам, проси Христа ради. «Кавалер золотого оружия, Федор По­
добедов, командовавший в разное время эскадроном, кавалерий­
ским полком и бригадой, в 1920 году памятным всем нам при­
казом был отстранен от командования по несоответствию». Идет
перечисление его подвигов. «Он хотя и неграмотный, но многие
ученые генералы и бандиты не знали, куда от него бежать». И
вот уволили. «Не мимо говорит пословица: лаял Серко — ну­
жен был, а стар стал — со двора вон». Этому сказочному герою
дали место базарного распорядителя. «Знакомые станичники зло
насмехались над красным командиром, дослужившимся до мет­
лы». Подобедов запил, потом попал в территориальную часть за­
ведующим хозяйством, пропил двух казенных лошадей, попал в
тюрьму. А на допросе в военном трибунале допрашивал его не­
когда взятый им в плен белый прапорщик. Хотел он этого пра­
порщика тут же и прикончить, да кто-то заступился за него. «И
вот он — гад — незаменимый технический работник и следо­
ватель в трибунале». И спрашивает Подобедова:

— Почему же такое, товарищ, был ты революционером, а стал
конокрадом?... Помнишь поход на Маныч? Косяки калмыцких
лошадей гнали за собою, а тут и двух пропить не разрешают...
Не восемнадцатый верно годочек?
Не стерпел Федор таковы слов, выхватил у конвойного шаш­
ку и, потянувшись через стол, нарушил тишину — зарубил того
незаменимого Евтушевского прямо в мягком кресле». Федор этот
после сам образовал шайку бандитов и целый ряд «обиженных
бойцов увел за собою».
Но не только «орловские», — свои собственные герои уст­
роились по-новому. «Вот другой наш вождь — заведующий ко­
операцией, бывший кузнец Евтихий Воловод. Закрыл глаза порт­
фелем, прибил, гад, на кабинетной двери лозунг: «Без доклада
не входить». За что мы, Михаил Васильевич, воевали — за ка­
бинеты или за комитеты?» — горестно спрашивает автор. Этот
Евтихий во время боя с белыми захватили жену одного добро­
вольческого капитана и ныне живет с ней припеваючи. Рабо­
тают на них кучер и кухарка. «Евтихий партийную школу кон­
чил, потом какие-то курсы кончил, теперь нас уму - разуму
учит.... И тут мы спускаем штаны, заворачиваем рубахи и по­

209

казываем раны колотые, раны стреляные, следы шомполов и
нагаек».
Партизаны задаются вопросами: «Оглянешься назад, вспом­
нишь, сколько мы страху приняли, сколько своей и чужой крови
пролили, — и чего же добились?... Михаил Васильевич, кто топ­
чет надежды наши? Или разливали мы кровь свою ни за-нет?
Или утратив силу в огне, кровью своею оконфужены?... Голоса
наши когда-то гремели на кровавых полях, а нонче они робко
звучат в стенах канцелярий. Много погибло наших дорогих то­
варищей, но о них и помину нет местной властью. Нас, защит­
ников и завоевателей призывают только по большим праздни­
кам. да когда в нос колет — во время проведения какой-нибудь
кампании, а потом опять отсовывают в темный угол. Закомиссарились прохвосты, опьянели властью. Ежели таковые и впредь
останутся у руля, то наша республика еще сто лет будет лечить
раны и не залечит» *
).
Этот потрясающий вопль дает нам достаточно отчетливое
представления о той общественно - психологической атмосфере,
в какой воспитывается новое военное поколение. Если бы дей­
ствующие лица этого «полурассказа» были на действительной
службе в рядах красной армии, то они в ней нашли бы те же
элементы маразма и разложения, какие они видят вокруг себя.
«Орловские» в армию просачиваются из страны и сама армия
для них такой же питательный бульон, как и глубокие дебри са­
мой страны. В армии среди «орловских» еще больше коммуни­
стов, чем в стране, но это нисколько не меняет положения, если
только не ухудшает его большей дозой привычного лицемерия и
хамелеонства. Та военная молодежь, которая жалуется на скуку
и на будни, это еще лучшая, потому что она все-таки еще чув­
ствует кричащее противоречие между революционной фразеоло­
гией доктрины и серой тоской революционного декаданса. Боль­
шинство же над этим уже не задумывается и безвольно плывет
по ленивому течению будничной жизни.

П
Старая революционная традиция умерла, прежние бойцы,
или вымерли или погрузились в липкую тину обывательщины.
А те деятели красной армии, которые проделали героическую ее
эпоху и остались в армии и поныне, превратились в милитарно­
бюрократический генералитет, надменный и самовластный, ох­
ранительный и инертный, озабоченный, прежде всего, защитой
своих безграничных прерогатив, в которых они видят альфу и

210

омегу «пролетарской диктатуры». По торжественным дням вспо­
минают еще былые подвиги и наводят на свои пепельно - се­
рые черты красно - багровые румяна. Но живой души, пустъ
безумной или преступной, во всем этом уж нет. Краснота эта уж
не в крови, а в «туалетной сумочке».
Описания былых подвигов в красноармейской литературе
начинают поразительно напоминать браво - победные и фанта­
стически лживые описания времен Очакова и покорения Кры­
ма. На эту сторону дела уж давно достаточно откровенно указал
Троцкий в статье «О казенщине военной и всякой иной». Тогда
он писал: «Когда люди из-за привычной формы перестают ду­
мать о содержании, самодовольно употребляют условные фразы,
не задумываясь об их смысле... и наоборот, пугаются каждого
нового слова, критики, инициативы, самостоятельности, то это
значит, что в отношения в’елась опасная ржавчина казенщины...
На совещании военно-политических работников я приводил в
качестве невинного, на первый взгляд, примера казенной идео­
логии кое - какие исторические очерки наших воинских ча­
стей... Значительная часть этих очерков -— нечего греха таить
— написана на мелодию: «Гром победы раздавайся». Скажу еще
прямее! Иные книжки, посвященные нашим красноармейским
частям прямо таки напоминают исторические очерки блаженной
памяти гвардейских и кавалергардских полков... История каж­
дого из наших «старых» полков чрезвычайно интересна и по­
учительна, если рассказать ее правдиво, жизненно, т. е. по воз­
можности так, как она развертывалась в поле и казарме. Вместо
этого мы нередко находим героическую легенду, причем легенда-то
самого казенного образца. Почитаешь: в наших рядах — сплошь
герои, все до единого рвутся в бой, враг всегда имеет численный
перевес, все наши приказы всегда разумны, исполнение на вы­
соте и пр. и пр.» ’).
Эта «опаснейшая ржавчина казенщины» в’елась в красную
армию уже 7-8 лет тому назад, когда гражданская война была
еще очень интенсивным революционным воспоминнием. Но вот
я читаю в центральном руководящем органе красной армии от
30 апреля 1930 г. статью, посвященную 10-летию кавалерий­
ской дивизии имени Котовского. И там сразу же густой деревний
аромат гвардейского фанфаронства.'
«Котовцы - командиры. Бойцы - котовцы... Пусть другаяя
армия в мире найдет таких в своих рядах! Нет, там таких не во­
дится! Там не вырастут такие люди!» И вот описание подвигов
некоторых из них. «Воронянский... В бою с петлюровцами он
с 10 всадниками зарвался далеко вперед, оказался окруженным

211

в их тылу. — Сдавайся!... Кидай оружие! — дерзко крикнул
Воронянский петлюровцам. Те сдались». «Криворученко — это
удивительный боец, которого ждет своя история. Разбить, ра­
сколошматить, доканать, в конец противника —- был его излюб­
ленный прием» (?). А вот сам Котовский, авантюрист - экспро­
приатор на анархической подкладке, которому, кажется, уда­
рили в юности в голову «Разбойники» Шиллера. В бою с га­
личанами к нему в плен попадает офицер, сын помещика, у ко­
торого Котовский когда - то служил. Дальше цитирую: «Не трожь,
не трожь его! — кричит Котовский и сам вступает с заклятым
врагом в единоборство. Все затихли. Офицер был хорошим фех­
товальщиком и защищался стойко. Были моменты, когда Котов­
скому грозила смерть. Но когда в решительный момент его шаш­
ка блеснула над головой офицера, котовцы были свидетелями
жуткого небывалого удара. Котовский, как лучину, разрубил
шашку офицера пополам и раскроил его череп на-двое». В та­
ком стиле выдержан весь рассказ до конца *).
Вот такими историческими легендами «самого казенного об­
разца» и пытаются военно - коммунистические тузы взбодрить
самих себя и свою аудиторию.
«Выдержанные», «пролетарские» живописцы получают за­
казы на героически - революционные батальные картины. Нахо­
дится это дело в рука АХРР (Ассоциация Художников Револю­
ционной России). Поставляемая ими «продукция» того же «само­
го казенного образца». Вот картина, изображающая взятие Пе­
рекопа с М. Фрунзе во главе атакующих. Показывают эту кар­
тину на проверку ленинградским рабочим, и сыпятся замечания:—
«Командующий Фрунзе сидит на лошади, как хладнокровный.
Во время наступления этого не бывает». «Сидит, как в гостях»,
«как будто дома находятся». На плакате нарисованы убитые бе­
логвардейцы, но нет ни одного убитого красноармейца» ’)•
В революционную героику красной армии густо просачи­
ваются элементы старинной военно-казарменной халтуры и следы
этих халтурных древностей можно найти повсюду.
Возьмем такую область, как песенно-музыкальный репертуар.
Что поют и играют в красной казарме? Ту же халтуру, только
ловкими людьми несколько внешне модернизованную. Анали­
зируя одну из таких халтурных красноармейских песен, «Крас­
ная Звезда» пишет: «Взята старая военная песня, «пехотный»
полк превращен в «советский», «офицера» заменил «комиссарик», и готова новая песня».Иногда берут старую песню без
всякого изменения и только приделывают к ней революционный
хвост, в виде припева, «Песнь и припев по смыслу напомина­

212

ют выражение: «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Это сви­
детельствует, правда, о чьем-то умении «увязать» в одно и «бу­
зину» и «дядьку», но в то же время демонстрирует всю неле­
пость подобной затеи» в). Другой автор жалуется: «О том, что
необходимо создать походную революционную песню, много пи­
сали и говорили. Однако, до сих пор еще звучит традиционная
«Дуня», раздается «Барабан громко бьет», хотя никакого бара­
бана перед ротой нет и в помине; а кое-где еще можно услы­
шать «Пей-пей, казаки гуляют», — песня недопустимая в крас­
ной армии... В красной армии нередко, довольствуются песней,
оставшейся от старой солдатчины, со всей ее бессмыслицей и
похабщиной» ’).
Для увеселения красноармейцев создали при частях груп­
пы т. и. «затейников». Задача их в веселой и непринужденной
форме «варьете» давать массе «разумные развлечения». И вот
мы читаем отчет об одном полковом конкурсе затейников. Снача­
ла серьезная часть, чтение военно - революционных рассказов,
затем исполнение своего рода гимна: «На смерть Ильича». Далее
настроние нарастает и звучат под гармонию стихи: «Просвер­
лил четыре дырки, Стальной разбил замок, Утащил советские кре­
дитки... и пошла, и.поехала, под аккомпанимент гармониста, заунывая песня про Васку «Носа», ограбившего кооператив, вспо­
минающего веселые дни в доме заключения. Пел ее активный
комсомолец - партиец. Пел обманным путем, без ведома началь­
ника клуба. Пел под обманным заглавием: «Хороши осенние но­
чи». Типичные ухватки из Чубарова переулка. После прекрас­
ных выступлений вылезает знаменитость — гармонист, взявший
второе место в Ленинграде по конкурсу газеты «Смена», и по
ет пошлую бульварную песню — «Люблю я рыжих баб». И раз­
вел про эту «рыжую» целую поэму. После еще «от бутылки до
ножа». Это на сцене, на официальном смотре затейников. А в
лениских палатках номера бывают еще «чище» -— заверяет нас
красноармейский орган 8). Эти жалобы нисколько, однако, не ме­
шают тому, что в том репертуаре, который готовится в специаль­
ных военно - коммунистических лабораториях и печатается в
органе ПУРа, «Военный Вестник», тоже царствует художственная халтура, но зато с «классово - выдержанными» содер­
жанием.
Любопытны и жалобы на репертуар военных оркестров.
«Красная Звезда» спрашивает: «Что играют на парадах, в ше­
ствиях, демонстрацих красноармейские духовые оркестры?» и
отвечает с прискорбием: «В большинстве случаев — старые не­
мецкие казенные трафаретные марши, иногда переделки «под

213

ногу» мотивов из опер «Аида», «Кармен» и т. д. Рождает ли эта
музыка бодрое, здоровое, праздничное чувство? Эта музыка «под
шаг» не организует ни психику демонстрантов, ни чувства, ни
волю их, не вызывает охоты петь и дружно подхватывать моти­
вы». И отсюда вывод: «Красноармейские духовые оркестры
должны перестать быть «аполитичными» в своем репертуаре...
Пролетарские композиторы, в том числе и военные должны соз­
дать необходимые для красной армии песни и боевые марши»
Ее нужно думать, что пролетарские военные композиторы и
пролетарские военные поэты ленятся и не сочиняют достаточ­
ного количества произведений. Если просмотреть каталоги воен­
ных изданий, то такой «продукции» там можно найти очень мно­
го. Но все это отскакивает от реального быта красной казармы.
Слов, планов, фраз, лозунгов, директив — великое множество,
а действительность идет мимо всего этого по пути, давно про­
топтанном седой казарменной стариной.

Ш
В этом отношении чрезвычайно характерна судьба поис­
ков особой, специфическому «духу» красной армии соответст­
вующей, дисциплины. Чего тоілько на эту тему не было нагово­
рено! Прекрасных возвышенных слов о том, что дисциплина в
красной армии — это нечто совсем иное, чем дисциплина бур­
жуазных армий, потому что это «дисциплина революционная»,
«классовая», «пролетарская» и т. д. — было сказано и теперь
произносится еще очень много. Более или менее глубокомыслен­
ных рассуждений на эту тему можно найти сколько угодно'. А
будни красной армии с этими возвышенными рассуждениями ни­
чего общего не имеют. Вместо революционной дисциплины в
красной казарме царствует самая обыкновенная воинская ди­
сциплина, очень строгая, очень суровая, если можно так выра­
зиться — дисциплина сугубо «орловская»...
В 1925 (г. в «Военном Вестнике», шла горячая и небезинтересная дискуссия о дисциплине. Один из авторов, А. Седякин,
взял быка за рога и, в сущности, высмеял все эти высокопарные
фразы о революционной дисциплине: «Много говорят — (особен­
но профаны в военном деле) о дисциплине революционной, ди­
сциплине сознательной и палочной. Но, странное дело, — мне
до сих пор не приходилось ни слышать, ни читать о дисциплине
воинской, — о той дисциплине, которая своим присутствием в
человеке резко отличает его от других, которая своим
присутствием в сознании массы людей делает из них армию»
Автор решительно протестует против представления о достаточ­

214

ности для армии только «революционной», «классовой», «созна­
тельной» и т. п. дисциплины. Он пишет: «Хорошо, — слов нет,
— чтобы дисциплина воинская целиком была построена на «соз­
нательности» и этой сознательностью твердо обеспечивалась. Но,
ведь это же не реально! Майо того, — это чистейшая романти­
ка.... Факты говорят, что даже партийцы и комсомольцы не по­
казали на своем примере доброй воли к сознательному подчи­
нению всем требованиям воинской дисциплины, не говоря уж
о безграмотном крестьянском парне. А где по тем или иным при­
чинам, нет времени или возможности добиться воинской дисцип­
лины через «сознание», там ее надо добиться принуждпием, над­
лежащей выучкой... Без всяких из’ятий и послаблений и моло­
дые и старослужащие с первой минуты своего появления в ка­
зарму, штаб, лагерь, строй — должны почувствовать, что воен­
ная служба — не отбывание номера, не забава, а суровая, иног­
да очень суровя жизненная и боевая школа. Миндальными и сла­
щаво - демократическими методами бойца никогда в истории
воспитать не удавалось и не удастся/ Революционные армии (в
том числе и наша) только через горы трупов приходили к соз­
нанию, что победа неразрывно связана с дисциплиной, а дисцип­
лина с суровой требовательностью старшего к младшему. При
этом последний должен или сознательно подчиняться, с полной
готовностью жертвовать своей жизнью, или его надо уметь за­
ставить подчиняться беспрекословно и до конца... Выгодно ли
нашей армии вступать в войну спаянной лишь классовой дис­
циплиной, раз воинская дисциплина — столь могущественная
сила, что он давала до сих пор возможность господствующему
классу вести войны массами, которым были даже неизвестны ис­
тинные цели борьбы?»
Против этих положений, развитых в дальнейшем с нарочи­
той солдатской брутальностью, выступило несколько других воен­
ных специалистов. Они предложили словесный компромисс: не
отдельно революционная и отдельно воинская дисциплина, а —
«революционно - воинская дисциплина» “). Фактически, одна­
ко, восторжествовали в армии именно взгляды А. Седякина. То
и дело в военной прессе большевизма стали воспевать «мушт­
ру». Это вызвало протесты. «'С этим испорченным немецким
словом — писал один автор в «Кр. Зв.» — связаны самые
неприятные, тяжелые воспоминания: выпученные бессмыслен­
ные глаза («ешь глазами начальство»), печатание и вытянутый
носок, голштинская косичка, шприцрутен, бездушная и обезво­
ливающая дрессировка». Автор скромно предлагает вместо сло­
ва «муштра» более благородно звучащее: «строевая подготовка

215

и выправка», т. к. «неудачным названием можно в короткий срок
надолго скомпрометировать самую хорошую идею». Он с удов­
летворением констатирует, что в этом отношении замечаются ус­
пехи: «Строевой командир вздохнул свободно: ему стало ясно,
что командовать «равняйсь», «отставить» и опять «равняйсь», что­
бы дисциплинировать волю, терпение красноармейца, вполне за­
конно и невозбранно». Он советует перестать, наконец, «ходить
на цыпочках» вокруі’ вопросов воинской выправки. На жалобу
одного своего коллеги, что красноармейцев водят на обед стро­
ем и в то время, как «красноармеец настроен обедать, его за­
ставляют скучно и нудно маршировать», он возражает: «А от­
куда, уважаемый товарищ, явится у нас 120 шагов в минуту?...
Этого можно добиться лишь при том условии, если при всякой
возможности будет практиковаться движение строем». Он видит
еще много недостатков, в частности отвратительно отдают честь:
«один никак не может подтянуть ладонь выше уровня плеча, дру­
гой держит руку на аршин от фуражки, третий весь покривился
и закрыл себе ладонью один глаз. Все это — не мелочи! — во­
склицает он. В военном деле нет мелочей: оно требует точности
и внимательности. Муштры нам не надо, а строевую подготовку
— подайте обязательно»

Эта попытка перекрестить порося в карася, «муштру» в
«строевую подготовку», характерная для потревоженной совести
коммунизма, стоит, однако, в противоречии с давним требовани­
ем М. Фрунзе, который писал: «Опыт говорит, что не все воен­
ные работники умеют правильно подходить к вопросам дисцип­
лины; у нас нередко наблюдается отношение к военной выправ­
ке, дисциплине строя, военному порядку, как к чему - то вред­
ному, нереволюционному и ненужному. Это абсолютная чепуха.
Внутренняя сознательная дисциплина должна обязательно про­
являться во внешнем порядке, и здесь совершенно неизбежны
элементы муштры и административного нажима. Слово мушт­
ра многим каліется страшным, но это в значительной степени
предразсудок» 1!).
Борьба с «абсолютной чепухой» дала надлежащие результа­
ты и недаром автор нашумевшей книги, посвященной художест­
венному описанию быта одной, расквартированной в провинции
части, мог засвидетельствовать: «команда — стройся — прозву­
чала, как удар в ухо» 13).
Эта муштра, хотя и без косичек и шпицрутенов, которых не
было в 20 веке и в царской армии, так в’елся в жизнь
красной армии, что, например, самый этот вопрос «о технике при­

216

ложения руік к головному убору» поглощает массу внимания и
сил у этих военных делателей мировой революции. «Начинаются
изыскания способов улучшения этого дела. В 21 полку додумы­
ваются до того, что в полковых школах за несколько дней до
выхода в лагерь начинали в течение полутора часов ежедневно
в продолжении нескольких дней обучать козырянию. В течение
1 % часов школа разбивается на поставленные друг против дру­
га шеренги, каждый курсант попеременно за 5-10 шагов на­
правляется к противостоящему курсанту и ловчится в козыря­
нии. А между ними важно прохаживаются командиры, в том чи­
сле не так часто присутствующий на других, более важных для
боевой подготовки, занятиях, командир полка, и поправляют,
заставляют переделать «по разделениям» и т. п.» 14). Один из
сотрудников «Кр. Звезды» предпринимает прогулку по Москве,
чтобы убедиться, правильно ли носят форму командиры красной
армии. Возвращается он домой в полном отчаянии: «Где же во­
енная выправка?» И решает: «Нет, подожду гулять по Москве
до тех пор, пока у коменданта, города будет по крайней мере 100
адъютантов, и все они будут хорошо знать свои обязанности» “).
100 комендантских адъютантов, ловящих по улицам Москвы
небрежно и неправильно наряженных командиров первой в ми­
ре пролетарской армии — вот о чем мечтают теперь пламенные
разрушители буржуазного мира...
«По вызову командира взвода в канцелярию полковой шко­
лы является курсант и обращается непосредственно к команди­
ру взвода. Так как в это время в канцелярии находится началь­
ник школы, то командир взвода, указав курсанту, что он нару­
шил устав, не спросив разрешения у присутствовавшего' старше­
го начальника, предложил к нему обратиться вновь, согласно
уставных правил. Курсант вышел, затем опять вошел, и опять
что-то напутал. Ему опять предложено было выйти и вновь про­
делать процедуру обращения, что он и сделал. Таким образом
курсант несколько раз путешествовал в канцелярию и обратно» “).
Подобного рода фактов можно не маіло найти в хронике «Красной
Звезды».
Самый дисциплинарный язык красной казармы свидетель­
ствует о царящих в ней. нравах. «Выработался какой-то особый
дисциплинарный язык, который в виде бесплатного приложения
добавляется к уставу... Вы услышите такие выражения: «Что,
под гриб захотел?» «На кухню захотел?» «Я буду греть так, что
заду жарко станет!» «Возьмите себе рябчика» (наряд вне оче­
реди") 17). В красной казарме родятся изречения: «Плох тот боец,
что на губе не сидел» («Губа» — гауптвахта). «Как ни тянися.

217

а наряда не линовать». Сама гауптвахта во многих частях кра­
сной армии называется «домом отдыха» “). Весною 1930 г. в
прессе шла оживленная дискуссия за и против гауптвахт. Все
противники гауптвахты указывали, что она потеряла свое пени­
тенциарное значение, т. к. для красноармейца она — «дом от­
дыха», предпочитаемый всяким иным видам дисциплинарного
воздействия. Полемика эта с наглядностью обнаружила, что. в
красноармейской массе до того забили чувство человеческого до­
стоинства, что она сидку в гауптвахте считает чем-то для себя
приятным и нисколько не чувствует, что это противоречит «ре­
волюционной дисциплине»... «Плох тот боец, что на губе не си­
дел».
В дисциплинарную практику врываются методы пошлого и
коварного издевательства над красноармейцем. Приведу несколь­
ко характерных фактов. Командир^ взвода входит с папиросой в
зубах, угощает папиросой дневального... «а когда последний за­
курил. не смея отказаться от командирского угощения, тот же
Петров отвесил (!) ему два наряда. Дневальный был настоль­
ко смущен этой провокацией, что только через некоторое время
решился рассказать об этом товарищу». Другой командир про­
веряет заправку коек во взводе — «и найдя там некоторые упу­
щения, положил каждому провиниившемуся на подушке записку
с указанием количества нарядов. Начальство смеялось от избыт­
ка удовольствия. Отделенный командир говорил, что так практи­
ковалось у них в школе и в прошлом году. Ему самому приходи­
лось получать так не только наряды, но и более крупные взы­
скания» “). В таких добродетелях иногда упражняется п подростающее командирское поколение. Два курсанта спорят: уда­
ется или не удается сбить с толку часового, заставить его на­
рушить устав и отдать из рук оружие. Идут на пост, и один хит­
ростью вырывает шашку у часового и затем делает ему замеча­
ние : «Почему вы отдаете оружие ? Смотрите, чтобы это больше не
повторялось». По дороге в караульное помещение об’ясняет свое­
му приятелю: «На все требуется метод и тонкий подход. Скажем,
если бы я просто стал отбирать у часового шашку, то он вполне
мог меня пырнуть клинком, а если осторожно с разговором...»
Корреспондент «Кр. Зв.» уверяет, что «некоторые проверяющие
превращают поверку часовых и суточного наряда в какой-то ба­
лаган. Один дежурный «крадет» клинок у спящего дежурного,
другой с невероятными предосторожностями пытается похитить
затвор у дремлющего часового. Специальным приказом такие
«шутки» строго воспрещены. Так же решительно должны быть
218

прекращена проверка знания караульной службы методом «про­
вокации». Такой метод, такой «тонкий» подход сам по себе яв­
ляется грубым нарушением устава» “). Некоторые из таких из­
девательств доходят до суда, но большинство проходит гладко,
так как: «пожалуешься — хуже будет», «жалоба не действия на­
чальника портит отношения» — тоже стали красноармейскими
пословицами я).

IV.

В бездушном, хамском отношении к рядовому чаще всего
«•ловят» младших командиров. Но их военно - дисциплинарное
миросозерцание всецело формируется под давлением старших
над ними рангов. Какие здесь распространены привычки и ме­
тоды можно видеть из следующих авторитетных свидетельств. Об­
суждается вопрос, как создать в красной армии «волевого ко­
мандира». Что же для этого требуется? Ответ гласит:
«Решительное изменение форм взаимоотношений началь­
ствующего состава. У нас нет чувства меры, нужного' такта в
этих взаимоотношениях. Группа высшего начальствующего со­
става в своих отношениях к нижестоящим по служебной иерар­
хии командирам почти всегда подчеркивает свое превосходство;
свои выводы и заключения считает единственно правильными,
не нуждающимися в анализе и доказательствах». При этом на­
чальственная ученность — «почти исключительно носит форму раз­
носа, нетактичных выкриков, злой иронии, а иногда издеватель­
ства». Этому, как будто, противоречит то обстоятельство, что — «в
наших уставах, в быту нашей армии всюду проводится принцип
вежливого обращения к подчиненным. Но ■—- прибавляет автор
— ведь и вежливую фразу можно сделать архигрубой путем при­
дания ей соответствующей интонации. У нас нельзя сказать ко­
мандиру, что он дурак, но сказать, что он проявил полное не­
понимание, проявил неграмотность, принял чепуховое решение
— все эти и им подобные фразы можно услышать на любом раз­
боре» (тактических занятий).
Создалось в красной армии такое положение, что старшие
и высшие ^начальники подбирают себе подчиненные командир­
ские силы с таким расчетом, чтобы иметь безгласную массу, ко­
торой «дурак» сказать нельзя, но «с соответствующей интона­
цией» то же самое сказать можно. Хотя прохождение службы
определяется официальным положением, но — «почти всюду на­
блюдается смена лиц разных служебных категорий при назначе­
нии нового начальника. Выходит так, что положение — поло­

21»

жением, а усмотрение начальника все - таки приводит к тому,
что лица, которые ему не по душе, переводятся или «уходятся»
другим способом. Это порождает в подчиненных угодливость и
все, что угодно, но только не качества, требуемые от командира
красной армии. Этому тоже надо положить конец. Формула —
«служим народу» — должна быть реализована не только форме,
ио и по существу» — многозначительно заканчивает актор 2®).
О «самодурстве», «грубости», «пристрастности», «придирчиво­
сти», «принижении достоинства подчиненного» и «и т. и. преле­
стях» — говорит и другой автор. Он призывает не руководство­
ваться формулой: «жалоба на действия начальника портит от­
ношения» и жаловаться, так как «терпеть это может безличный
подхалим и карьерист». Но именно такое нравственное обезли­
чивание командира широко практикуется в красной армии.
«Разве не имели места случаи иронии, насмешек, грубых шу­
ток и прямой ругани по адресу начальника в присутствии крас­
ноармейцев?» — горестно вопрошает автор. и). Как это проис­
ходит, видно из другого' показания.
Один из авторов жалуется на то, что в красной армии чрез­
вычайно распространен глагол — «крыть». Он рисует такую
картину: «Кроют у нас в казарме, в поле, кроют на разборе,
кроют младшего, среднего, старшего командира — и с глазу на
глаз и в присутствии подчиненных... Вызывают. — «Зачем?» —
«Ясно, крыть». Разбор тактических занятий. — «Сейчас будут
крыть»... Иногда можно услышать и прямо - таки преступное
«крытье». «Я вас, товарищи красноармейцы, не виню, винова­
ты ваши командиры». «В боевой обстановке, благодаря коман­
диру, тов. Н., вы бы погибли». «Ну вот, товарищи, красноармей­
цы, посмотрите на своих командиров, которые вас учат, а самито они что из себя представляют». Результатом этого всеобще­
го «крытья», ПО' словам автора, является то, что — «командир
рискует проявить свою инициативу раз в несколько лет, да и то
при особо благоприятной обстановке, когда он уверен, что ни­
чем не рискует и, наверняка, его не «покроют» “).

Это, идущее сверху до низу, самодурство и фанфаронство
в конце концов дает свои отвратительные всходы и в самой крас­
ноармейской среде. Рядовой красноармеец ни над кем не началь­
ник, — он никому ничего приказать не может. Но для худших и
развращенных элементов тоже находите -об’ект для издеватель­
ства. Картина «казарменной культуры», известная с древних
времен у всех народов: старо - служащий выбирает себе пред­
метом издевательств молодых новобранцев, только прибывших в

220

казарму. «Серяка» стараются сразу же оглушить, запугать раз­
нузданными хулиганскими выпадами. В больнице вооружаются ме­
дицинскими инструментами, наряжаются в халаты и, заставляя
новичка раздеться наголо, начинают его выслушивать и высту­
кивать, направляя все внимание на «стыдные» части тела. Кру­
гом неудержимый хохот любителей таких зрелищ. Овладевают
письмом с родины к новобранцу и ставят ему ультиматум: «Спер­
ва спляши, а потом получишь письмо». «Парень под общий хо­
хот пляшет, а потом читает письмо, в котором, случалось, ему со­
общали о падеже скота, пожаре и т. п.» Есть особая форма хули­
ганского издевательства, когда каждое гнусное требование к
обалдевшему от страха новобранцу, сопровождают
возгласом
«Слабо».
— Слабо надеть котелок с горячей кашей на голову собаке.
— 'Слабо Ваньку облить супом.
— Слабо рубаху порвать.
— Слабо Петьку ударить.
И чисто приставали до того, что парень надевал котелок
на голову собаке, обливал супом, рвал рубаху, бил товарища».
Отмечен случай, когда «в результате этого дикого подзуживания
красноармеец выскочил из строя и с винтовкой и патронами
прыгнул в речку». «Красная Звезда» находит, что «в нашей ка­
зарме нет об’ективных условий, которые создавали бы такого
рода настроения». Но уже через два дня после этого успокоитель­
ного заявления тот же красноармейский орган рассказывал край­
не тяжелые вещи о положении в казарме нестроевых чинов —
писарей, каптеров и вообще «канцелярских и штабных крыс».
Эти «нестроевые являются козлами отпущения... Это обычно не­
счастнейшие парни, занятые с утра до ночи и исхулиганившиеся
до последней степени... Нестроевик работает, как вол, а ему го­
ворят — лодырь. Ему грубят. Его отрывают от внешкольной ра­
боты, его гоняют за папиросами». В результате и получаются в
красной казарме «парни, исхулиганившиеся до последней сте­
пени». Заметьте, что все это изложено не в виде отдельного, на­
ряда выходящего случая, а как картинки укоренившегося быта.
Даже относительно сексуально - балаганных издевательств над
больными новичками дознанием установлено было, что — «та­
кой вид хулиганства стал хроническим явлением». А доходит этот
вид хулиганства до того, что больному пытаются произвести опе­
рацию, имеющую целью сделать для него невозможной дефекцию
Не следует, конечно, преувеличивать степень распростри

221

нения подобных явлений. Но и в малом числе они показательны
для атмосферы грубого попирания человеческого достоинства по
всей линии военной иерархии, сверху до низу. Что морально и
культурно нестойкие элементы в такой атмосфере должны «исхулиганиться до последней степени» — это неизбежный вывод
из всей системы дисциплины, царствующей в красной казарме,
из всего низкого культурного уровня, царствующего вообще в
стране.
Нигде, конечно, в мире казарменная дисциплина не яв­
ляется благоприятным фактором для духовного и морального ро­
ста личности. Принудительный конгломерат молодых людей, ду­
ховно еще незрелых, обязанных беспрекословным повиновением
под страхом суровых наказаний, имеет вообще свои психологи­
ческие свойства, весьма печального характера, и это сказывает­
ся всюду под всеми широтами и долготами, где такие конгломе­
раты собираются. Чем, однако, выше культура данной страны,
чем 'личность гражданина в ней более свободна, независима и
автономна, тем легче эти печальные последствия казарменного
быта сгладить, довести их до минимума. С этой точки зрения
«казарменный дух» в стране, никогда, за исключением 8 меся­
цев существования демократического
революционного прави­
тельства 1917 г., не знавшей режима политической свободы и
демократии, в стране, в которой свыше 40 процентов детей оста­
ется за порогом школы, в которой в 20-м веке возможно еще лю­
доедство и возможна еще ничем неограниченная деспотия, — с
этой точки зрения в такой стране«казарменный дух» должен быть
особенно густым и тяжелым. Но к этим печальным общеистори­
ческим и культурным предпосылкам присоединяются еще специ­
фические черты коммунистического режима.

Не только в казарме, но и в гражданской жизни СССР лич­
ность человека, независимо от его жизненной позиции, не це­
нится ни во что. Есть здесь много от древнего русского варвар­
ства, от татарского ига, от византийской теократии московских
царей Но есть в этом современном заглушении и подавлении
личности человека и его достоинства и нечто от квази научной
догматики «коммунизма» и«коллективизма». В конце концов и
в самом этом догматическом «коммунизме» можно обнаружить
много самобытно «евразийски» черт и в лучшем случае испол­
нение завещания ікоммунистических отцсв - иезуитов в Парагвае,
хотя все это употребляет современный марксистский жар­
гон, все это рядится в наряды самых «передовых», ультра рево­
люционных идей. И вот, если революционная дисциплина в са­

222

мой стране приняла такие формы, что за разногласие с очеред­
ными взглядами Сталина могут угодить в тюрьму и в ссылку не
только маленькие незаметные людишки, но и самые выдающиеся
деятели революции, друзья и помощники Ленина, то, понятно,
что в казарме, в обстановке специфической военной дисциплины
это подавление личности и презрение к ее естественным правам
должно принять особенно разнузданные формы со всеми их омер­
зительными моральными последствиями.

История автократических и деспотических режимов дает
нам много примеров того, что в обстановке всеобщего подавле­
ния личности командному составу армии как раз удается занять
привилегированное положение, замкнуться в аристократическую,
касту, в которой появляются свои кодексы «чести», «морали»,
«достоинства» и т. д. Если не честь человека, то честь «мунди­
ра», «звания», приобретает огромное значение, и центром, оча­
гом этой «чести» является армия. На фоне всеобщей принижен­
ности и придавленности блещет независимостью, почетным поло­
жением и декоративно выраженным достоинством военная ка­
ста.
Было бы большой ошибкой переносить эти представления на
красную армию. Она не вырвалась из атмосферы всеобщей при­
ниженности на дорогу кастового замыкания и возвеличения. Го­
ворить о кастовом начале в красной армии было бы клеветой на
нее. Нельзя это отсутствие кастового начала в красной армии
об’яснять всецело или даже в значительной части тем, что в ее
командный состав влились представители народных низов, дети
крестьян, рабочих и мелкого мещанства. Французская армия,
вышедшая из великой революции, тоже имела в своем команд­
ном составе и даже высшем генералитете детей из народа, пред­
ставителей «низших классов». Однако, они очень быстро усвои­
ли необходимые кастовые начала и скоро стали «блистать» все­
ми полагающимися цветами кастово - аристократической раду­
ги. Ничего не было бы социологически парадоксального и неза­
кономерного в том, если бы и российский демократизированный
командный состав в свою очередь дорос бы до кастовой замк­
нутости.
Фактически такие попытки в красной армии были и тен­
денции эти часто сказывались. Однако, необходимо сказать, что
коммунистическая партия оказывала им и продолжает оказы­
вать самое энергичное и суровое сопротивление. В красной ар­
мии были уничтожены чины и остались только должности. Прав­
да, здесь был допущен компромисс в виде т. и. «категорий».

223

Весь командный состав разделяется на 4 группы: младший,
средний, старший и высший. — Каждой группе присвоены на­
шивки и значки особой формы. Эти четыре группы командиров
распадаются на 13 категорий, и каждую категорию можно уз­
нать по количеству нашивок данной группы. Было время, когда
в армии началось сильное увлечение этими нашивками — «кир­
пичиками», «ромбами» и т. п. Стали их тыкать во все полагаю­
щиеся и неполагающиеся места обмундирования, стали гнать­
ся за опереточной декоративностью всей «выправки». Долго это
не продолжалось. Опереточные элементы обмундирования были
сведены до строго определенного минимума. Были отдельные за­
явления групп командиров, жаловавшихся Ворошилову, что ко­
мандный состав красной армии не обладает в стране «необходи­
мым авторитетом», «не пользуется в кругах советской общест­
венности тем признанием, на которое он вправе расчитывать».
Ворошилов ответил сурово, что ему ведомо, как «многие коман­
диры мечтают даже о возрождении в армии чинов» и как они
«стремятся разрешить этот вопрос (об авторитете командного
состава) в духе нездоровых кастовых стремлений». Беседа эта
состоялась 28/ XI 1926 г. В начале 1927 г. было демобилизо­
вано 16,000 командиров красной армии. Попали в эту демобили­
зацию все сколько - нибудь «опасные» элементы, не только бес­
партийные, но и партийные. Это была сокрушительная «чист­
ка», хотя формально она мотивировалась необходимостью «при­
вести в соответствие рядовой красноармейский состав с началь­
ствующим составом» м).
Командный состав красной армии принял эту чистку, как
удар по своему общественному и иерархическому положению, а
судьба вычищенных командиров в частной жизни, как и вообще
бедственное положение командиров запаса, показали, что сю спе­
цифической честью и достоинством командира красной армии
не будут считаться. Уволенных командиров не принимали на
работу, отказывали им в тех льготах, которые им полагаются
по закону, относились к ним, как к отбросам, какие уж ни к
чему не годны. «Раз уволили из армии, значит оказался негод­
ным, — так рассуждало общественное мнение. Как ни доказы­
вал командир, что он уволен из армии по совершенно другим
причинам, общественное мнение оставалось непоколебимым» эт).
Мы раньше видели, в какое обидное и оскорбительное положе­
ние попали ветераны гражданской войны, носители героической
эпохи красной армии. Положение уволенных в запас команди­
ров мирного времепи было еще более тяжелым и прискорбным.
Само собою разумеется, что это незавидное положение коман­

224

диров запаса было бы немыслимым, если бы в СССР покрови­
тельствовали кастовым тенденциям в красной армии.

Было бы, однако, ошибочным думать, что эта борьба комму­
нистической партии с кастовыми началами в армейской среде
связана с антимилитаристическими или вообще какими - либо
идейными мотивами. Источник 'этого ісопротивления военно кастовым началам надо- искать в другом. Коммунистическая пар­
тия, по самому своему существу партийно - политической мо­
нополистики, не может и не должна возле себя терпеть какую - нибудь другую замкнутую общественную силу, кроме себя самой.
Как мы видели это в предыдущих главах, в красной армии име­
ется каста, и очень сильная, могущественная каста. Но это не
армейская каста, а партийная. Коммунисты в армии, вернее
партийно - политический аппарат в ней — вот это и есть един­
ственно существующая и единственно и неограниченно в ар­
мии правящая каста. Законы и обычаи этой касты, ее кодекс
«морали» и «чести» выработаны не в армии, а вне ее, в тайных
канцеляриях и приказах ВКП. Борясь с кастовыми тенденция­
ми в красной армии, ВКП просто охраняет свое собственное са­
мовластье, устраняя всякий возможный и мыслимый эмбрион
какой бы то ни было конкуррирующей силы. Вся система пар­
тийно - политического сплетения красной армии, о которой мы
говорили во 2-й главе этой книги, специально' приспособлена к
тому, чтобы убить в самом зародыше самомалейшее .движение
красной армии в сторону своей общественной самостоятельно­
сти. Нет касты, кроме касты и ВКП — пророчицы ее, — в этой
формуле магометанскаго монотеизма может быть выражена сущ­
ность отношения коммунистической партии к красной армии.
Но если так, если красная армия не может замкнуться в са­
мостоятельную общественно - военную силу кастового типа, то
это не значит, что она в состоянии удовлетворить положительные
задания коммунистической партии: раствориться в ней, пропи­
таться насквозь «коммунистическим миросозерцанием», превра­
титься из редиски, которая красна снаружи и бела внутри, в
помидор, который красен и снаружи и внутри. Остается третий
выход: подчиниться общественной психологии и быту самой
страны, питаться ее соками и влияниями, формировать свое со­
знание и свой дух не по- образу и подобию военной касты или
коммунистической касты, а по образу и подобию той бур­
жуазной и мещанской стихии, которая и на 13-й год коммуни­
стической диктатуры окрашивает жизнь 90 % населения испо­
линской страны.

225

Так ано фактически и происходит- Успешно борясь с опас­
ной для нее кастовой тенденцией в красной армии, коммунисти­
ческая диктатура совершенно безсильна против гораздо более
опасной тенденции т. н. «бытового перерождения», «буржуазного
загнивания» красной армии.
Материалов, характеризующих это буржуазное «загнивание»
красной армии и в частности коммунистические прослойки ее,
такое безбрежное множество, что для их обозрения и системати­
зации потребовалось бы написать еще один такой том. Тем не ме­
нее материал этот крайне односторонен: получается такое впе­
чатление, что из страны армия впитывает в себя только самые
отвратительные явления: антисемитизм, пьянство, мещанскую ту­
пость, картеж, сплетничество, ханжество, узость умственных
интересов, тупой эгоизм, погоню за грубыми наслаждениями,
страсть к наживе, хамское отношение к слабым и т. д. и т. п.
Вся страна — это сплошной «кулак», и все, что идет из стра­
ны в армию, враждебно не только прозрачно-чистым сферам
коммунизма, но и всякой моральной порядочности, всякой спра­
ведливости и честности вообще.
Конечно, это не так, и в мрачности красок повинно соб­
ственное самолюбование, железная уверенность, что все, что не
коммунизм, то мерзость и отвращение. Тем не менее, сколь ни
одностороння картина, рисуемая военной советской прессой,
часть правды в ее йоказаниях несомненно имеется, и возможно,
что самые темные явления, уже слишком компрометирующие ито­
ги воспитательных усилий коммунистической партии, этой печа­
тью замалчиваются.
Несомненен рост в армии антисемитизма, впитываемого ею
из страны. Соответствующих показаний и очень ярких, касаю­
щихся большей частью армейских коммунистов, которые обяза­
ны с антисемитизмом бороться, в красноармейской печати очень
много æ). Нередки факты систематической травли евреев - воен­
нослужащих, которых, кстати сказать, на командных должно­
стях становится все меньше и меньше. Я уже указал в главе пя­
той на случай, когда да-ж-е на политзанятии групповод диктует
красноармейцам вывод об употреблении евреями христианской
крови. .Опасность этого явления антисемитизма, как в стране,
так и в армии заключается в том, что во многих случаях на нем
почиет благодать «национального самосознания». В армии, да
и в стране о национальном самосознании, да и вообще ни о чем
«национальном» говорить нельзя- Но вот, зоологическая форма
национализма, в виде антисемитизма, — она прорываетсся через

226

все преграды и создает себе гнезда в различных уголках красной
армии, в том числе и в ее коммунистических уголках.
Явление это потому представляет выдающийся интерес, что
как в стране, так и в армии нельзя обнаружить видимые призна­
ки какого-нибудь общественного (или антиобщественного) движе­
ния, кроме коммунистического. Но вот —■ антисемитизм — стал
исключением. В красной армии коммунизму удалось, по крайней
мере наружно, совершенно вытравить какие-либо поползновения
демократического, «буржуазного» свойства. Но антисемитические
поползновения, антисемитскую агитацию и антисемитскую травлю
— с этим коммунизм до сих пор не справился и не в состоянии
справиться, потому что многие из тех, что призваны в армии с ан­
тисемитизмом бороться, сами им заражены.
■Несомненно проникновение в ряды командного состава, как
беспартийного, так и коммунистического, т. н. «мещанских» на­
строений. В гарнизонах столиц и крупных городов удается еще
держать 'командный состав во внешних рамках коммунистиче­
ского благочестия, которое в большинстве случаев является ни­
чем иным, как коммунистическим ханжеством. Но на всем осталь­
ном необ’ятном пространстве провинциальной России командиры
без особою сопротивления влипают в мещанское болото, с его мел­
кими страстишками, интригами, сплетнями, низменными радо­
стями и плоскими печалями. Здесь эти командиры не только' декоммунизируются, но в значительной мере и демилитаризуются.
Не следует это юбмещанивание представлять себе в слишком
отталкивающих формах. Иногда, и довольно часто, это возврат
к военно - бытовым настроениям героев А. Куприна, изобра­
женных в «Поединке». Знаменательно, что один из персонажей
романа Семена Михайлова, «Бригадная роща», посвященного
быту красных командиров, в беседе с товарищем высказывает
такие мысли:
«Война кончилась. Армию сократили. Вдруг несколько де­
сятков тысяч человек, воспитанных и собранных для боя, оста­
ются не у дел... To-есть они работают, даже много' работают, но
война, но дело, для которого эти люди существуют, отодвигается
в неизвестное будущее... Значит, чтоі получается: теория поле­
вых действий, боевое наше воспитание, не подкрепленное прак­
тикой, переростает в сухую догму, в словесность... Словом, когда
я прочитал «Поединок», меня взволновала мысль о том, что, на­
ходясь в бездействии мы, независимо от своего желания, даже
против своего желания, вростаем в быт, изображенный в «Пое­
дание»... Даже страшно подумать об этом» 20)-

227

Сам автор этого романа, насыщенного множеством штри­
хов, совершенно параллельных бытовому материалу, приведен­
ному мною выше, видимо, об этом вростании красной армии в
атмосферу «Поединка» подумал уже вполне достаточно. Скор­
бя, негодуя и растекаясь жалкими словами, он все-таки дает
чрезвычайно богатую коллекцию непосредственных наблюдений
над буднями красной армии, и смысл всех этих незамысловатых
зарисовок сводится к тому, что никто не виноват, все недурные
коммунисты и даже с заслугами, а все-таки изо всех щеаей жиз­
ни сочится и просачивается в армию тлетворный дух, портит доб­
рых коммунистов, втравляет их в склоки и раздоры, глушит в них
«пролетарское происхождение», тянет их к водочке, к «дамскому
полу», без соображения о заложенных в нем опасностях буржуаз­
ного перерождения.

В этих безконечных жалобах военной прессы на «обмещанивание» громадную, на первое место выпяченную роль играет
«женский вопрос» вообще и вопрос о командирских женах, в
частности и в особенности. Выходит так, что женщина и жена
—• вот злой дух, исчадие дьявола, срывающее всю работу социалистичзеского воспитания красного командира- На эту тему на­
писано очень много более или менее глубокомысленных произ­
ведений и некоторые из них подходят к вопросу с историка - со­
циологической' точки зрения. Так, например, Э. -Квиринг в ста­
тье «Жены и быт» пишет:
«Быт буржуазный, быт обывательщины непреоборимой ла­
вой заливает семьи многих коммунистов. Военная среда подда­
лась прежде всего. Жены офицеров, генералов, тех, которые сло­
жили свои головы по ту сторону фронта, или тех, которые сейчас
еще мытарятся в эмиграции, — сделали свое дело. К тому же
красные командиры тянулись за военными специалистами и, ес­
ли это начиналось с невинного «рыцарского» целования ручек
прекрасных полковых дам, с залихватских галифе и звенящих
шпор, — то сейчас оно уже привело к нелепой, дикой, позорной
и гнусной дуэли двух красных командиров из-за грузинской княж­
ны. Вероятно, эта княжеского рода наркомфиновская машинист­
ка и врожденная проститутка (!) так же прекрасна, как и сотни
других, взлелеянных породистыми столетними родами представи­
телей голубой крови или красивейших представительниц буржуа­
зии. Дикари после кровавой победы над врагами оставляли себе
красивейших женщин побежденного племени. Через всю много­
вековую «цивилизацию» этот старый обычай дошел до наших
времен и сохранился в той ши иной форме. Но коммунисту - ре­

228

волюционеру во сто раз больше должен импонировать могучий об­
раз Стеньки Разина, с размаху бросившего в (Волгу - матушку
сказочную персидскую царевну, как только она встала между
ним и его вольницей» so).
Если из этого изложения выбросить оттенок какого-то пред­
намеренного заговора генеральских и буржуазных вдов и доче­
рей против Иосифов Прекрасных коммунизма, то в мыслях Э.
Квиринга имеется правильное социологическое зерно. Нет ни­
какого сомнения в том, что «после кровавой победы над врагом»
усилилось социально - биологическое тяготение со стороны побе­
дителей к «красивейшим женщинам побежденного племени», в
нашем случае — побежденных классов. Без всякой иронии надо
сказать, что в этой облегченной доступности женщин побежден­
ных в революции классов воплотилось одно из психологически
могущественных и наглядных «завоеваний революции» для мно­
гих, кого революция вынесла из социальных низов на иерархиче­
ские высоты. Буржуа французской революции столь же наглядно
ощущал свои революционные завоевания в том, что ему стали
доступнее женщины разгромленных французских дворян. Амери­
канские денежные мешки мужского и женского пола и сейчас еще
гонятся, на предмет брачных уз, за руинированными последними
революциями женскими и мужскими отпрысками королевских дво­
ровСамый закаленный в революции красный Фортинбрас и са­
мый нежно застенчивый красный Иосиф не могли устоять против
соблазнов, заложенных в самом существе «женского вопроса» в
эпоху после «кровавой победы над врагом». Брачные узы быв­
ших рабочих и бывших крестьян, добравшихся до- степеней вы­
соких, с бывшими «аристократками» и «буржуйками», очутив­
шимися в машинистках, продавщицах и секретаршах, стали од­
ной из форм «завоеваний революции», и против этого1 бессильны
были все проповеди коммунистического благолепия. И тут слу­
чилось то, о чем прозорливо говорил на XI с’езде коммунистиче­
ской партии Ленин: «Если народ, который завоевал, культурнее
народа побежденного, он навязывает ему свою культуру, а если
наоборот, то бывает так, что побежденный свою культуру навя­
зывает завоевателю. Не вышло ли нечто подобное в столице
РСФСР? И не получилось ли тут так, что 4700 коммунистов, поч­
ти целая дивизия, все самые лучшие, не оказались йи подчинен­
ными чужой культуре? 31 ).
Ленин имел здесь <в виду духовное подчинение коммунисти­
ческой гвардии буржуазным специалистам, вошедшим в совет­

229

ский аппарат. Но мысль -его имеет прямое отношение и к интере­
сующей нас теме. «Персидская княжна» победила своего побе­
дителя, красного Стеньку Разина. Она оказалась культурнее его
в самом примитивном смысле этого слова и победила его не толь­
ко своею тренированною в старом строе женственностью, но и
тренированными в старом строе буржуазными привычками и
взглядами. Исторический Стенька Разин, согласно народной пес­
не, завладев персидскою княжною •—

Целу ночь с ней провозился,
Сам на утро бабой стал.
Отрезвил его протест его вольницы, и он бросил княжну в
реку. Нынешние Сетньки Разины не ощущают уж над собою этих
протестующих взглядов революционной вольницы, ибо часть этой
вольницы, как мы видели в полураосказе Веселого, стала жалкой
клиентурой советских филантропических учреждений, а другая,
более удачливая, тоже обзавелась буржуазными «пишмашинистками». Из общественной атмосферы России вообще испарился
дух революционной вольницы, все строго- заковано в железные
рамки полицейской и военной дисциплины, и утреннее отрезвле­
ние исторического Стеньки Разина для его современных эпигонов
в красной армии является уже психологически немыслимым. Ког­
да Э. Квйринг пишет: «хороший работник, честный коммунист по­
падает под какой-либо маленький, но достаточно тяжелый башмачек, и начинается домашнее перерождение» — то под этой не­
винной формулой кроется большое социально - психологическое
содержание. Этим и объясняется, почему вопрос о командирских
женах не сходит со столбцов военной прессы большевизма, по­
чему «женский вопрос» составляет как бы центральную ось во
всех тревогах за перерождение социальной психологии и мораль­
но - культурного типа красного, командира.
Но, конечно, областью «женского вопроса» не ограничива­
ется цикл явлений, свидетельствующих об этом перерождении.
Бытовая и экономическая связь красных командиров с «кулака­
ми», «непманами», «лишенцами» и другими одиозными категори­
ями советского режима, использование своего пребывания на вож­
енной службе для получения различных льгот для своего дере­
венского хозяйства, то и дело повторяющиеся попытки эксплу­
атации красноармейцев для домашних работ и услуг (т. н. «деньщичество») — обо всем этом не перестает писать военная прес­
са и, что интереснее всего, значительная часть относящихся сю­
да материалов касается не беспартийных, которые до «пролетар­
ского сознания» еще не доросли, а партийных командиров, кото-

230

рые благополучно проскочили через ряд проверок и испытаний
крепости их пролетарского сознания.
*♦
*

Мы можем на этом кончить нашу попытку дать идейный,
культурно - психологический и социально - политический порт­
рет красной армии. Ни революционной, ни социалистической, ни
пролетарской и ни «красной», даже в самом расплывчатом смыс­
ле этих 'слов, нынешняя армия СССР не является. Революция,
социализм, пролетариат, краснота — все это достояние только
самых верхушечных элементов партийно - политического надзо­
ра и руководства российской армии, но и на этих верхушках все
это часто является уже мертвой фразой, привычной словесно­
стью, от которых отлетела душа искренних, глубоких пережива­
ний. Это догма., кодекс, устав, но не живая трепетная жизнь. Это
доставляет множество острых страданий «неверным», «невыдержаным», но уж никакой радости «верным» и «выдержанным».
Мало кто в красной армии примет на себя мученический венец
в активной борьбе против этих догматов и кодексов. Но мало кто
примет на себя этот мученический венец и в борьбе за эти догмы
и кодексы. Именно поэтому красная армия, как опора коммуни­
стического режима — опора ненадежная. 'Есть дисциплина, но
нет веры. Есть выправка, но нет вдохновения. Есть культ и ри­
туал, но нет религии.
Российская армия наших дней, не революционная, а оппор­
тунистически - консервативная; не социалистическая, а мелко буржуазная; не пролетарская, а крестьянско - мещанская; не
интернациональная, а истинно - русская. Она армия русского
народа, с народом тесно связанная, его соками питающаяся, его
эволюции подверженная. В красной армии нет специфической
военно - командирской касты и нет тем более за нею какихлибо головокружительных военных побед, которые могли бы ее
«вознести» в своем собственном и в сознании населения. Безко­
нечно травленная окисями коммунизма., красная армия все же
остается плотью от плоти и костью от кости грандиозного кре­
стьянского массива России.
Конецъ

№ 1. ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СХЕМА РККА.

№ 2. СХЕМА ПОЛИТИЧЕСКИХ ОРГАНОВ РККА.

№ 3. СХЕМА ПАРТИЙНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ РККА.

(Н. Харитонов, стр. 7.)

№ 4. СХЕМА ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО АППАРАТА ПОЛКА.

■Ок

№ 5. СХЕМА СУДЕБНО-КАРАТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ РККА.

(Н. Харитонов, стр. 122.)

источники
К. Ворошилов. “Оборона СССР” Изд. “Военнаго Вестника” 1927 г.
А. Геронимус. “Партия и Красная Армия”. ГИЗ 1928 г.
С. Гусев. “Гражданская война и Красная Армия” ГИЗ 1925 г.
Г. Гуревич. “Основы советской конституции” ГИЗ, 3-е изд. 1923 г.
Л. Дегтярев. “Политработа в Красной Армии в военное время” ГИЗ,
3-е изд. 1930.
“Десят лет красной армии”. (Альбом диаграмм). Изд. Политуправления
РККА. 1928 г.
“Календарь коммуниста” на 1928 и на 1929 г. г. Изд. “Московский ра­
бочий”.
"Комплектование красной армии”. Евразийск. Изд. Берлин 1926 г.
А. Кадишев. “Что должен знать молодой красноармеец” ГИЗ 1930.
Н. Ленин. “О войне 1914-1918” (Сборник статей и речей). Изд. “Крас­
ной Нови” 1924 г.
“Ленинские Сборники” № 1 Москва 1925 г.
Ю. Ларин. “Рост крестьянской общественности и ее очередные задачи”
Москва 1925 г.
П. Милюков. “Россия на переломе” т. 1. Париж 1927 г.
П. Павловский. “Как красная армия готовит бойца - гражданина” ГИЗ
1929 г.
А. Свечин. “Стратегия” Москва 1927 г.
“Статистический справочник СССР” за 1927 и за 1928 г. г. Изд. Центр.
Статист. Упр.
Б. Таль. “История Красной Армии” Изд. 6-е стереотипн. ГИЗ 1929 г.
Н. Сумский. “Комсомольская работа в Красной Армии” ГИЗ 1929 г.
Л. Троцкий. “Моя жизнь” т. 2-й Изд. “Гранит” Берлин 1930 г.
Н. Харитонов “Политический аппарат Красной Армии” ГИЗ 1929 г.
“О морали и партийной этике”. Сборник статей и речей под редакцией
Д. Лебедя. Украинок, тосуд. издательство 1925 г.
XI с’езд РКП. Стеногр. Отчет. Москва 1922 г.
“Инструкция ячейкам ВКП в красной армии”. ГИЗ, 1929 г.
“Положение о работе ВЛКСМ в красной армии”. ГИЗ, 1929.
Ст. Иванович. “ВКП”(“Десять лет коммунистической монополии”). Изд.
“Библиотеки Демократического социализма”. Париж 1928.
“ВКП и военное дело в резолюциях с’ездов и конференций”. Состави­
ли А. Геронимус и В. Орлов. Под ред. Я- Бермана, 2-е изд. 1928 г.
“Воен. Вестника”.
“ВКП в цифрах”. Вып. 9-й. Изд. Статистич. Отдела ЦК ВКП. 1929 г.

237

“Закон об обязательной военной службе”. Юридич. изд. НКЮ РСФСР.
Москва 1929 г.
“Большая советская энциклопедия”, т. 11. Москва 1930 г.
Шмидт Карл. “Марксизм - ленинизм и военный вопрос”. Перев. с
нем. Госизд. 1929 г.
Г. Куклин. “Краткосрочники” (Роман из жизни Кр. Арм.). Издательст­
во Писателей в Ленинграде. 1929 г.
С. Михайлов. “Бригадная роща” (Роман из жизни К. Арм.). Издатель­
ство Писателей в Ленинграде. 1930 г.
Peter Garwy. „Der Rote Militarismus“ Dietz Berlin 19
Annuaire Militaire. Sixième année 1929-1930. Société des Nations Génève
1930.
Proi. A. Knlischer. «Das Wesen des Sowjetstaates». Berlin 1921,
Edwin Erich Dwigner „Die Armee hinter Strachel-draht" Eugène Dietrichs
iena 1929.
Wl. Wcytinsky. «Die Welt in Zahlen» Sechtes Buch, Rudolf Mosse, Berlin
1927

238

ссылки
Въ дальнейшем я буду указывать
только фамилию автора или назва­
ние источника. Там, где приводится
только дата, подразумевается “Крас­
ная Звезда”.

Глава вторая
1. Цитировано по П. Милюкову.
2. А. Геронимус, стр. 21.
3. Б. Таль, стр. 51-54.
4. “ВКП и воен, дело”, стр. 230231, 69.
5. А. Геронимус, стр. 32.
Глава первая
6. Там же, стр. 24.
1. “Пр.” 23/ІІ 1928.
7. К. Ворошилов “Десятилетие
2. А. Кадишев, стр. 36 и 30.
Красной
Армии”
“Правда”
3. Яркие страницы об этом мож­
22/11 1928.
но найти в потрясающей книге
8. А. Геронимус, стр. 122-124, 161.
Двингера.
9. “ВКП и воен, дело”, стр. 264.
4. “Воен. Веста.” № 7 16/П 1929.
10. “Альбом диаграмм”, стр. 20 и
5. Л. Дегтярев, стр. 21.
18.
6. А. Кадишев, стр. 57.
11. “Календарь” 1928, стр. 138 и
7. 15/УП 1928.
146.
8. А.Свечин, стр. 50.
12. Часть сведений об этих фор­
9. Л. Дегтярев, стр. 15-16.
мированиях взята мною из ста­
10. 7/ІІ 1930.
тьи В. Колосовскэго”, “Крас­
11. 5/ПІ 1930.
ные янычары”,
“Поел. Нов.”
12. 6/ІІІ 1928.
26/ІУ 1930 г. Другая получена
13. Л. Дегтярев, стр. 17.
мною из часнаго источника. См.
14. Там же, стр. 29 и 34.
также “Annuaire Milit“, 1930
15. “Ленин”, стр. 25.
стр. 936.
16. Там же, стр. 104.
13. Н. Харитонов, стр. 5 и 124.
17. Ленинск, сборн., стр. 139.
14. Там же, стр. 5-15.
18. С. Гусев, стр. 151-152.
15. Г. Гуревич, стр. 165.
19. Цитирую по П. Гарви.
20. Д. Рязанов “Военное дело и
16. Н.Харитонов, стр. 21 и 22-23.
марксизм” “Летописи марксиз­ 17. Там же, стр. 30-32.
18. 5/1 1930.
ма” 1926 г. № 1. стр. 15-17.
19. 22/11 1930.
21. С. Гусев, стр. 175-176.
22. А. Геронимус, стр. 152 и С. Гу­ 20. 9/П и 12/II 1930.
21. 20/П 1930.
сев, стр. 180-181.
22. 27/II 1930.
23. А. Геронимус, стр. 152.
23. 12/ІИ 1930.
24. 6/ІУ 1928.
24. Н/П 1930.
25. І/ІУ 1930.
26. “Война и Революция”
№ 3 25. Там же.
1929 г.
26. “Правда” 23/П 1930.
27. “Труд”.
27. “Война и Рев.” № 9, 1929 г.

239

28. “Революция и культура” Д« 15
1928, стр. 13 и № 16 1928 г.,
стр. 5.
29. А. Геронимус, стр. 24.
30. 20/II 1930.
31. 29/УІІІ 1929.
32. ЗО/ІУ 1930.
Глава третья

1. Статист. Справочн. 1927 г., стр.
44.
2. Там же, стр. 41.
3. 27/ІП 1928.
4. П/ХІІ 1928.
5. 10/УІІІ 1928.
6. 29/ПІ 1928.
7. 3/Х 1929, 29/1 1930.
8. 6/Х 1929.
.9. 1/ХІІ 1928.
10. 15/XI 1928.
11. Статист. Справ. 1928 г., стр. 51.
12. Альбом диаграмм, стр. 41.
13. 25/ПІ, 31/ІП, 25/VI 1927 г.
14. 15/VI 1927.
15. Там же.
16. “(Пр.” 13/V 1928.
17. “Изв.” 27/1 1929.
18. 23/ІѴ 1929.
19. 3/ІѴ 1929.
20. 26/IV 1928.
21. 15/VI 1927 и 13/П 1930.
22. Альбом диаграмм, стр. 39. Циф­
ры для 1928 г. см. след, примеч.
23. 29/ХІ 1928.
24. “Воен. Вести.” № 32 1928.
25. Там же № 40 1928.
26. Календарь 1928 г., стр. 275.
27. Там же, стр. 276.
28. “Правда” 23/П 1928.
29. Альбом диаграмм, стр. 37.
Глава четвертая. 1'

1. Альбом диаграмм, стр. 21.
2. “Воен. Вести.” №№7 и 21 1929
г. Альбом ,стр. 61, 62, 63, 65,
68-71.
3. Альбом, стр. 65. 5/Ѵ 1930.
4. П. Павловский, стр. 14, 15. Аль­
бом, стр. 72, 73, 59, 44. “Воен.
В.” №№ 20, 21 1929 г. “ВКП в
црифрах” с. 10.

5. Альбом, стр. 76. “Воен. В.” №
20 1929. Войтинский, т. 6, стр.
11.
6. “Пр.” 23/П 1928.
7. А. Геронимус, стр. 160 - 161,
ВКП и воен, дело”, стр. 94
8. 15/ХІ 1928.
9. “Воен. В.”, № 35 1928.
10. “Извест.” 25/ѴШ 1928.
11. См. прим. 6.
12. Ю. Ларин, стр. 65-66.
13. Альбом, стр. 78, “Правша” 23/П
1930.
14. “Воен. Вести.” Л» 31 1928.
15. А. Геронимус, стр. 175. “ВКП и
воен, дело”, стр. 305.
15а. “Воен. Вести.” № 37 1928.
16. “ВКП и воен, дело”, стр. 102 и
99.
17. 16/ѴІІІ 1928.
18. 14/Ѵ 1929.
19. 22/1 1929.
20. 15/VI 1929.
21. Л. Дегтярев, стр. 50.
22. 15/VIII 1928.
23. “Воен. Вести.” № 23 1927.
24. 1/ѴІ 1928.
25. 15/VI 1928.
26. 26/VI 1928.
27. 15/XII 1928.
28. 17/X 1929.

Глава пятая.
1. 14/V 1928.
2. 7/И 1928.
3. 10/VII 1928.
4. 26/IV 1928.
5. 2/III 1928.
6. 6/III 1928.
7. 28/ѴП 1928.
8. 14/V 1928.
9. 10/V 1928.
10. 27/VI 1928.
11. l/III 1928.
12. Там же.
13. 10/V 1928.
14. 23/V 1928.
15. 3/VII 1928.
16. 23/IV 1929.
17. 4/II 1927, 12/VI 1928.
18. 10/V 1928.
19. 29/VI 1928.
20. “Воен. Вести. ДІ 6 1929.
21. 23/V 1928.

22.
23.
24.
25.
26.
27.
28.
29.
30.
31.
32.
33.
34.
35.
36.
37.

12/VI 1928.
Там же.
15/X 1929.
З/ѴП 1928.
27/VI 1928.
Там же.
1/Ш 1928.
10/Ѵ 1928.
15/VIII 1928.
2/VIII 1928, 29/XI 1928.
.“Воен. Вести.” Л» 7 1929.
“Воен. Вести.” № 31 1928.
10/Ѵ 1928.
10/VII 1928.
23/V 1928.
28/VII 1928. Стать® А. Душака
“Три проблемы политзанятий”.
38. 20/III 1930.
39. 4/1930.
40. “Воен. Вести.” №№ 10, И, 13,
14 1929.
Г в а в а шестая

1. Эту плодотворную точку зрения
на ход русской гражданской
войны развил А. Кулишер в
упомянутой выше работе.
2. С. Гусев, стр. 149-150.
3. Там же, стр. 141-142.
4. 6/Х 1929.
5. 16/ѴІІ 1929.
6. 5/VII 1929.
7. 1/Ш 1929.
8. 11/VII 1929.
9. 26/1 1930.
10. 5/П 1930.
11. 15/Х 1929.
12. 15/ХІ 1928.
13. 9/Ш 1928.
14. 18/VII 1928.
15. 18/ІѴ 1929.
16. 19/IX 1929.
17. 30/I 1930.
18. 31/1 1930.
19. 30/ѴШ 1929.
20. 22/ИІ 1929.
21. 23/VII 1929.
22. 11/VII 1929.
23. 21/VII 1929.
24. 30/ѴШ 1929.
25. 20/VI 1929.
26. 2/П 1930.

27. 11/X 1929.
28. l/II 1930.
Глава седьмая
1. К. Ворошилов, стр. 134.
2. “Комплектован. Красн. Ары.’,
стр. 57-58.
3. Статистич. Справочн. 1927 г.,
стр. 41.
4. Альбом, стр. 31.
5. К. Ворошилов, стр. 136 и 138.
6. Альбом, стр. 31 и 33.
7. Там же, стр,. 77. Для 1928.
“ВКП в цифрах”, стр. 11.
8. “Б. Сов. Энц.”, т. 11, стр. 542.
9. Календарь 1928 г., стр. 138 и
166.
10. Там же, стр. 144-146,
11. Альбом, стр. 42 и 54. Для 1929
г. “Воен. Веста.” № 21, 1929 г.
12. Там же, стр. 48. 11/ІП 1930.
“Воен. Вест.” №№ 4, 7, 1929 г.
“Б. Сов. Энц.” т. 11, стр. 542.
13. 29/ІѴ 1927.
14. Альбом, стр. 56.
15. Н. Сумский, стр. 20-34.
16. Н. Харитонов, стр. 47 и 57.
17. Последовательно: 18/ІѴ 1929,
24/VII, 12/II, 25/111, 27/VI и
11/VIII 1928г.
18. Последовательно: 10/VI 1927,
25/Ѵ, 24/Ш, 12/VI 1928,6/V
1927, 13/IV 1928.
19. А. Геронимус, стр. 115 - 117,
“ВКП и воен, дело”, стр. 268.
20. 20/Ѵ 1927.
21. Н. Сумский, стр. 21, 12, 11.
22. 25/Ш 1927.
23. 24/VI 1927.
24. 7/ІѴ 1927.
25. 13/П 1929.
26. 4/П 1930.
27. 11/ѴШ 1928.
28. 7/Ѵ 1927.
29. Н. Сумский, стр. 87.
30. Там же, стр. 83-84.
31. 6/ІѴ 1928.
31а. “Воен. Вести.” №44 1929 г.
32. Данные для партии — Альбом,
стр. 51, 52, 58. Для комсомола
— Н. Сумский, стр. 114.

241

33. Альбом, стр. 47. Для 1928-1930
г. г. — 1/ХІІ 1928 и 11/ІИ 1930.
“ВКП в цифр.”, стр. 16-17.
34. “Пр.” 23/П 1930.
35. 16/ѴІП 1929.
36. 18/IV 1927, 30/ѴШ 1928, 16/V
1929
37. 13/11 1930.
38. 20/UI 1928.
39. 7/IX 1928.
40. 29/ПІ 1927.
41. “Воен. В.” № 1, 1929 г.
42. 3/1 1929.
43. 30/XI 1928.
44. 7/1 1930.
45. 5/П 1930.
Глава восьмая

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.

“ВКП и воен дело”, стр. 235.
“Правда” З/ІІ 1924.
26/П 1927.
12/ІѴ 1929.
Н. Харитонов, стр. 52.
15/XI 1928.
Данные дня 1920 — “Пр.” 8/П
1928, для 1921 — “Пр”. 23/П
1928, (для 1925-27 — Альбом,
стр. 35, для 1928 — 12/V 1929.
Для 1929 — “Б. Сов. Энц.”, т. 11
стр. 542. Данные о коммунист,
прослойке среди различи, долж.
постных групп — “Воен. Вест­
ник.” №7 1929 г.
8. Альбом, стр. 40.
8а “Воен. Вести.” №№ 37, 45. 1929.
9. 29/Ѵ (Год утерян; 1926?)
10. Л. Дегтярев, стр. 57, 58.
11. Н. Харитонов, стр. 27-28.
12. Н. Сумский, стр. 42.
13. 12/П 1928.
14. 12/Ѵ 1929.
15. Н. Харитонов, стр. 73.
16. 12/П 1928.
17. 28/ѴІ 1927.
18. 20/VI 1929.
19. 3/1 1929.

242

20»
21.
22.
23.

29/V 1929.
11/IX 1929.
29/ѴШ 1929.
“Правда” 29/1 1929. Цитирова­
но ПО' переводу. «La Russie Opprimée»

Глава девятая

1. Февраль 1928 г. (Число стерто)
2. “Молодая Гвардия” № 5. Март
1929.
4. 30/IV 1930.
3. “Пр.” 14/XII 1923.
5. “Кр. Зв.” № 143 1927. Е. Бол­
тин и В. Камский “Агитацион­
ный плакат”, “Война и Рев.” Jß
7, 1929 г.
6. “Кр. Зв.” № 236 1927.
7. 25/ѴП 1928.
8. Там же.
9. 30/ІѴ 1930.
10. “Воен. Вести.” № 8 1925.
11. 6/ѴП 1928.
12. 8/ПІ 1930.
13. 8/П. 1930.
14. 3/ѴП 1928.
15. 17/ѴП 1928.
16. 18/ІІ 1930.
17. 27/ѴП 1928.
18. 29/XI 1928.
19. 14/V 1929.
20. 21Д 1930
22. 8/ѴПІ 1929
21 29/XI 1928.
23. 29/XI 1928.
24. 16/IX 1928г.
25. №№ 300 и 302 1926.
26. 26ДІ 1927.
27. 7/V 1927.
28. См. напр. 4ДѴ, 23ДѴ, 16/VIII,
12/X, 22/X, 29/X, 29/XI 1929,
19Д, II/II, 8/ІП 1930.
29. С. Михайлов,“Бригадная роща”,
стр. 299.
30. ”0 морали“ и т. д., стр. 87-88.
31. XI с’езд РКП, стеногр. отчет,
стр. 7-38.

Ст. Иванович

« BE - КА - ПЕ »
(ДЕСЯТЬ ЛЕТ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ МОНОПОЛИИ.)

Из отзывов прессы
«Книга Ст. Ивановича — капитальный труд, основанный на тща­
тельном изучении обширного советского материала... Материалы эти
искусно сгруппированы автором в ряд ярких и чрезвычайно поучитель­
ных очерков, ознакомиться с которыми должен каждый, претендую­
щий на знакомство с физиономией теперешних властителей России.
...Для всех интересующихся положением в России, книга должна
сделаться незаменимым настольным пособием».
П. Милюков. «Последние Новости», 2/П 1928 г.

«Среди многочисленной литературы, посвященной большевизму и
советской власти, работа Ст. Ивановича представляет собою единст­
венную в своем роде сводку фактического материала,... проанализиро­
ванного автором, как нельзя более тщательно и подробно. Нет ни
одного вывода в книге, который не имел бы под собою твердого
базиса свидетельских показаний советской статистики, советских
официальных документов или заявлений общепризнанных авторитетов
коммунистической среды. И эта документированность и придает
аргументации автора особый вес... Мне остается лишь посоветовать
читателям самим взяться за ознакомление с этой выдающейся работой.
Я не сомневаюсь, что они будут сторицей вознаграждены за это
усилие»
А. Потресов. «Дни», 17/1 1928 г.
«Чтобы успѣшно бороться с врагом, нужно прежде всего хорошо
знать его... С этой точки зрения особенно значительной является
недавно вышедшая из печати книга Ст. Ивановича «Десять лет комму­
нистической монополии»... Крупинка за крупинкой собирает он в этих
(советских) материалах данные и строит на их основании убедительную
и интересную картину... Исключительный интерес представляют стра­
ницы книги, посвященные анализу положения партии в деревне и в
красной армии... Фактическое содержание книги настолько велико, что
не может даже в малой степени быть исчерпано в газетной статье...
Книга Ивановича должна быть прочитана всяким политически мысля­
щим эмигрантом».
Т. М. «Возрождение», 10/ÏV 1928 г.

«Г. Иванович — не случайный наблюдатель, пытающийся на основе
случайного материала проникнуть в тайные партии. Его книга — плод
внимательного долголетнего присматривания к жизни партии.. И нужно
отдать ему справедливость, — он с’умел дать картину, не только умело

243

и увлекательно написанную, но и достаточно полно и убедительно
раскрывающую сущность тех процессов, в силу которых происходит
внутреннее перерождение живой органической партийной ткани...
Читатель найдет хорошую и полезную книгу... насыщенную материа­
лом, изобилующую меткими и яркими характеристиками... Услугу делу
борьбы с большевизмом оказал бы тот, кто издал бы ее на каком либо
распространенном иностранном языке...”.
К. Зайцев «Россия» (орган П. Струве), 10/ПІ 1928 г.
«Собранный Ивановичем в результате многолетнего - изучения
цифровой и документальный материал о социальном составе ВКП,
структуре и внутреннем быте коммунистической партии по своему
богатству и четкости изложения не имеет равного в современной по­
литической литературе... Счастливое сочетание таланта публициста с
глубокой эрудицией автора... сделало труд его одинаково ценным, как
для неподготовленного читателя, так и для политического деятеля».
И. Абугов. “За Свободу» (Варшава), № 47, 1928 г.
«Автор прекрасно, справился с поставленной себе целью. Материал
использован им огромный... Это обличительная, талантливо написан­
ная, обильно документированная книга,... чуждая в то же время
эмигрантского злобствования, не видящего за ненавистной фигурой
ВКП и того великого социального сдвига, который пережила Россия
за истекшее десятилетие».
А. Д. «Воля России» (Ежемесячный журнал, Прага), № I, 1928 г.

«Ст. Иванович написал бойкую книгу, весьма обидную для комму­
нистов большевиков и поучительную для русских людей, желающих
разобраться в том, что творится на их родине... Анализ Ст. Ивановича
иногда бывает не только остроумным, но и глубоким... Ст. Иванович —
образованный марксист, и не будучи связан партийными путами даже
меньшевиков, иногда говорит очень правдивые и острые вещи».
А. Изгоев «Руль» (Берлин), 8/П, 1928 г.
«Соглашаясь не со всеми выводами Ст. Ивановича, нельзя в то же
время не признать, что его книга представляет значительный интерес
и ценность».
С. Жаба. «Современные Записки», № XXXIV, 1929 г.

СКЛАД ИЗДАНИЯ:

„LA SOURCE“ 106, Rue de la Tour, Paris XVI.