Через 15 лет мы должны поднять уровень нашей промышленности втрое по
сравнению с довоенным. Это значит, что через 15 лет наша промышленность будет
ежегодно производить 50 миллионов тонн чугуна, 60 миллионов тонн стали, 500
миллионов тонн угля, 60 миллионов тонн нефти. «Только при этом условии можно
считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей» (Сталин).
Попробуем представить, что означают эти грандиозные цифры.
60 МИЛЛИОНОВ ТОНН СТАЛИ В ГОД — это около 7 тысяч тонн
в час. В течение часа страна даст такое количество металла,
которое будет достаточным для изготовления 2-х тяжелых
прокатных станов-блюмингов, 5 мощных современных паро-
возов ФД, 50 гусеничных тракторов, 100 автомобилей и,
вдобавок к этому, большого количества предметов домашнего
обихода — швейных машин, металлических кроватей и т. п.
Вот что получит страна только за 1 час работы металлурги-
ческих заводов.
500 МИЛЛИОНОВ ТОНН КАМЕННОГО УГЛЯ В ГОД — это около
57 тысяч тонн в течение одного часа. Если часовую произво-
дительность угольной промышленности использовать для по-
лучения металлургического топлива — кокса, то мы получим
примерно 40 тысяч тонн кокса, свыше 3 тысяч тонн каменно-
угольной смолы и до 20 мил. кубометров богатого горючего
газа, который будет использован для отопления сталеплавиль-
ных печей и для химических целей. Вот что даст народному
хозяйству угольная промышленность только за 1 час.
60 МИЛЛИОНОВ ТОНН НЕФТИ В ГОД — это около 7 тысяч тонн в
час. Из нефти, добытой за один час, можно будет получить
около 4500 тонн бензина. Этого количества ценного горючего
хватит для того, чтобы в течение года обеспечивать 100 лег-
ковых машин «ЗИС-110», 250 грузовиков «ЗИС-5» и кроме
того обеспечить в течение года ежедневные рейсы крупного
Цассажирского самолета из Москвы в Ленинград и обратно.
Кроме бензина, переработка нефти, добытой в один час, позво-
лит получить сотни тонн смазочных масел, много керосина,
парафина, вазелина и других ценных веществ. Вот что даст
народному хозяйству наша нефтяная промышленность толь-
ко за 1 час.
СОВЕТСКИЙ НАРОД РАЗВЕРТЫВАЕТ СВОИ ГИГАНТСКИЕ СИЛЫ ДЛЯ ВО-
ПЛОЩЕНИЯ В ЖИЗНЬ ВЕЛИКОГО ПЛАНА НОВОГО МОЩНОГО ПОДЪЕМА
1АРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА. ВЕРХОВНЫМ СОВЕТОМ СССР УЖЕ УТВЕРЖДЕН
ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН ВОССТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ НАРОДНОГО ХО-
ЗЯЙСТВА СССР НА 1946—1950 Г. Г.
НАД НАШЕЙ СТРАНОЙ РЕЕТ ЗНАМЯ ЧЕТВЕРТОЙ СТАЛИНСКОЙ
,ПЯТИЛЕТКИ - ПЯТИЛЕТКИ ВСЕПОБЕЖДАЮЩЕГО ТРУДА СОВЕТСКИХ
ЛЮДЕЙ.




№2-3 ФЕВРАЛЬ-MPT 19461
Научно-популярный журнал
рабочей молодежи
Главного управления трудовых i
резервов при Совете Министров
СССР . п
Год 'издания 16-й АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва: Садово-Сухаревская 16, тел. К0-02-80, д. 1-83
Доктор технических наук Г. И. БАБАТ,	Рисунки Л. СМЕХОВА
лауреат Сталинской премии.
IZaK-то осенью 1936 года на Ленин-
градском заводе «Светлана» после
одного производственного совещания
разговор перешел на волновавшую
тогда всех тему о войне в Испании.
— Нехватает артиллерии у республи-
канцев, — заметил главный конструк-
тор.
— Стволы у пушек мало стойкие, —
отозвался начальник машинострои-
тельного цеха. —Выпустит, скажем,
пушка с тысячу снарядов, и уже ка-
пал ее разработался, больше стрелять
нельзя.
— Да, слишком мягкие стволы, —
согласился главный конструктор. —
Вчера в Артиллерийском управлении
об одном республиканце рассказы-
вали: чтобы пушки не достались
врагу, он, отступая, застрелил все
срудия своей батареи.
Меня очень заинтересовал этот раз-
говор. Как это так: застрелить пушку?
— Ну да, — пояснил ма-
шиностроитель, — стволы со-
временных орудий делают
из вязкой и мягкой стали.
Подумать только — пушку,
пушку пробивает пистолет-
ная пуля! А закаливать
стволы нельзя, — продолжал
он, — закаленный ствол бу-
дет хрупок, треснет при пер-
вом выстреле...
Но дальше я йе слушал,
а бегом отправился в лабо-
раторию.
У меня возникла идея, по-
казавшаяся мне тогда, стыд-
но сознаться, гениальной. Я
решил предложить новый
способ обработки орудийных
стволов: нагревать эти ство-
лы изнутри так, чтобы за-
калить только тонкий, к
примеру, одно-двухмиллиметровый
слой. Тогда внутренняя поверхность
канала орудия будет иметь высокую
твердость, будет устойчива против
истирания снарядами, а весь ствол
останется вязким и при выстреле не
треснет. Если б удалось хотя бы
удвоить срок службы пушки!
Но к тому времени у меня был уже
некоторый изобретательский опыт и
выработалась привычка всегда- зада-
вать себе вопрос: почему это предпо-
лагаемое новшество еще не осущест-
влено?
Если единственный довод в мою
пользу лишь тот, что до сих пор та-
кая гениальная идея никому не при-
ходила на ум, то значит—впереди
заведомо неудача. Над любой техни-
ческой проблемой думают десятки,
сотни остроумнейших людей во всех
странах. Внести что-нибудь действи-
тельно новое и полезное можно наде-
Отступая, он «застрелил» орудия своей батареи.
яться, только если владеешь каким-
либо новым, мало кому другому до-
ступным инструментом. Таким инстру-
ментом я считал высокочастотный на-
грев токами высокой частоты.
На «Светлане»-высокочастотные то-
ки применялись для нагрева внут-
ренних частей электродов радиоламп
со стеклянными баллонами и при из-
готовлении этих радиоламп. Правда,
мощность светлановских установок
не превышала нескольких киловатт,
а для нагрева пушек, по расчету,
требовались сотни киловатт, но ведь
существуют радиопередатчики на
сотни киловатт,- значит можно осу-
ществить и нагревательную уста-
новку на эту мощность.
Вместе с инженером электромон-
тажного цеха «Светланы» Лозинским
мы нарисовали на большом листе
ватмана пушку, стоящую вертикально
дулом вверх. Катушка, оживленная
высокочастотным током, про-
ходила внутри канала ствола.
С этим произведением мы
отправились к главному ин-
женеру пушечного главка.
Вероятно картина выгля-
дела достаточно убедитель-
но и правдоподобно. Осмо-
трев ее, главный инженер
вызвал стенографистку и
тут" же продиктовал распо-
ряжение срочно построить
опытную установку для по-
верхностной закалки ору-
дийных стволов.
Через несколько месяцев
установка была готова. В
натуре, что бывает крайне
редко, она выглядела еще
эффектнее, нежели на чер-
теже. Основной ее частью
была решетчатая 10-метровая
1
Главный инженер дал распоряжение
построить опытную установку.
башня, окруженная ажурными ле-
сенками и площадками. От нее веяло
чем-то марсианским.
Около здания лаббратории была
установлена круглосуточная охрана,
и однажды грузовик привез длинные
зеленые ящики с сырыми лейнерами
(так называют внутреннюю выемную
часть пушечного ствола) четырехмет-
ровых зенитных орудий.
Пробный нагрев коротких отрезков
пушечных стволов показал, что вся
установка в полном порядке.
По ночам мне снились поля сра-
жений, фантастические испанские
пейзажи. Пушки, окутанные дымом,
выпускали одну тысячу снарядов за
другой без малейших следов износа.
Казалось, должна была начаться но-
вая эра в истории артиллерии.
И тут мне захотелось покрепче
подковаться теоретически по части
пушечного дела. В журнале Русского
металлургического Общества за 1912
год я нашел статью Дмитрия Констан-
тиновича Чернова «О причинах раз-
гара орудийных стволов»; многочис-
ленными неопровержимыми опытами
великий металлург доказывал, что
пушки изнашиваются не из-за меха-
нического истирания снарядами, а по-
тому, что раскаленные пороховые
газы, омывая металл ствола, вызы-
Опытная установка была похожа на
фантастическое сооружение марсиан.
вают его тепловую усталость. «Мяг-
кая сталь, — писал Чернов, — лучше
чем закаленная противостоит огнен-
ному дыханию пороховых взрывов».
Несколько раз перечел я эту фразу,
все еще не допуская до своего со-
знания ее уничтожающего для меня
смысла: «Мягкая поверхность канала
ствола для пушек лучше чем зака-
ленная».
Трудно, очень трудно даже перед
самим собой признать ошибку. Как
же поступить? Испытание орудия на
живучесть обходится во много сотен
тысяч рублей. Но сдаваться без боя
тоже не хотелось. Были изготовлены
маленькие модели пушечных стволов.
Их закалили токами высокой частоты
и испытали на обстрел. Увы, Чернов
был прав: крепкий, закаленный ство-
лик катастрофически разрушался по-
сле немногих выстрелов.
Мы отослали длинные зеленые
ящики с лейнерами зенитных орудий
обратнр нераспакованными.
Но что же делать с мощной высо-
кочастотной установкой? Начиная ра-
боту, мы были чистыми электриками,
даже более того — узкими специалис-
тами по радиосвязи, и у нас были,
это надо честно признать, весьма ту-
манные понятия о металлопромыш-
ленности. За время, пока строилась
установка для обработки пушек, пока
эти пушки к нам везли,'мы прилежно
изучали металловедение и термооб-
работку. Неужели мы останемся в
положении чеховского чиновника, ко-
торый выучил стереометрию зря? И
в пушках, и в валках для горячей
прокатки, и в кузнечных штампах —
словом, во всех случаях, где сталь
должна противостоять этой тепловой
усталости, высокочастотная поверх-
ностная закалка не нужна. Конечно,
можно было бы успокоиться на том,
что в науке важны и отрицательные
результаты. После нас уже никто
другой так не ошибется. Но какое
это бледное и слабое утешение!
Хотелось найти лучший выход. Ведь
не во всех, без исключения, случаях
причиной выхода из строя частей ме-
ханизмов является тепловая уста-
лость. Возьмем к примеру зубчатое
колесо или цилиндр двигателя. Если
их рабочая поверхность сотрется
всего на несколько десятых долей
миллиметра, то они уже непригодны
к дальнейшей работе. Следовательно,
истирание — причина их износа. А
ведь много и других деталей, которые
изнашиваются из-за истирания. Ра-
бочие поверхности зубчатых колес,
шеек коленчатых валов, режущего и
мерительного инструмента должны
быть твердыми, износоустойчивыми.
Сердцевину же этих деталей жела-
тельно оставить вязкой и пластичной,
противостоящей толчкам и ударам.
Вот где найдет применение поверх-
ностная закалка с высокочастотным
нагревом.
Мы решили построить такие высо-
кочастотные установки с ламповыми
генераторами, которые можно было
бы эксплоатировать на любом маши-
ностроительном заводе. А для широ-
кого применения этих установок —
разработать технологию поверхност-
ной закалки самых ходовых изделий.
Но решить — еще не значит сделать.
Высокочастотный генератор, применя-
емый на радиостанциях (а других ге-
нераторов тогда не было), — сложное
и дорогое устройство. Чтобы такой
генератор хорошо работал, его надо
точно настраивать. Само слово «на-
стройка» говорит о чем-то, требую-
щем особого искусства. Настраивают
скрипку, рояль... А что делать с та-
ким генератором в цехе, где надо ка-
лить то огромную шестерню, то кро-
хотный кулачок? Неужели для каж-
дого нового изделия — новая тонкая
настройка?
От установки, предназначенной для
работы в цехе, требуются прежде
всего простота и неприхотливость.
Установка должна быть такой, чтобы
ее трудно было испортить даже не-
осторожным обращением, она должна
быть, как говорят американцы, fool
proof — «дуракоупорной».
Однажды грузовик привез длинные
зеленые ящики.
В конце концов была создана кон-
струкция высокочастотного лампово-
го генератора, в который переход от
одного типа нагревателя к другому
был не сложнее, чем, скажем, смена
резца на токарном станке. Мы учли,
что генератор закалочной установки
может быть грубее чем генератор
высокочастотного радиопередатчика.
В закалочной установке не требуется
ведь ни чистоты тона, ни строгой
устойчивости длины волны, которые
так важны для радио.
К испытанию закалочной установки
мы приступили с большим волне-
нием.
Сталь — капризный материал. При
нагреве ее для закалки в обычных
печах надо очень точно соблюдать
температуру. Чуть не догреешь — по-
верхность стали выкрошится.
Предположим, что нагревая на на-
шей установке образец какого-ни-s
будь кулачка или рычажка, мы полу-
чим хороший результат при длитель-
ности нагрева в две секунды. Но ведь
напряжение в силовых сетях заводов,
каждый это знает, может колебаться
в довольно больших пределах, а с
напряжением будет изменяться и
мощность, которая подводится к
стали. Следовательно, как бы точно
ни выдерживать время нагрева, все
равно одинаково хороших результатов
каждый раз не получится.
И вот наступил долгожданный мо-
мент первого испытания.. Большая
шестерня автомобильной коробки пе-
редач укреплена внутри нагреватель-
ного витка из медной трубки.
2
Щелкает контактор. Генератор вклю-
чен. Нагрев начался.
Измеритель мощности показывает,
что сталь потребляет две сотни кило-
ватт. Проходит секунда, вторая. Бо-
ковая поверхность шестерни начинает
светиться вишневым накалом.
И тут — удивительная вещьГ —
стрелка измерителя мощности идет в
обратную сторону. Резко падает по-
ток энергии, потребляемой раскален-
ным металлом. Сталь берет теперь в
десять раз меньше мощности чем
мгновенье до того.
Нам повезло, удивительно повезло!
Оказалось, что наиболее распростра-
ненные сорта стали обладают свой-
ством уменьшать свое потребление
Очень трудно даже перед самим
собой признать ошибку.
мощности — «самовыключаться» из
процесса нагрева, как только темпе-
ратура поверхностных слоев обраба-
тываемого изделия достигнет значе-
ния, необходимого для закалки.
Холодная сталь магнитна. При на-
шем устройстве высокочастотного на-
гревателя чем более магнитен мате-
риал, тем большую мощность он по-
требляет. Когда же сталь достигает
температуры крас-
ного каления, она
теряет свои магнит-
ные свойства. При
этом потребляемая
ею мощность резко
падает. Так сталь
сама себя спасает
от перегрева.
При быстром на-
греве, при большой
начальной подводи-
мой мощности не
вся поверхность
обрабатываемого
стального изделия
одновременно «вы-
ключается» из на-
грев^. Происходит
это отдельными пят-
нами или полосами.
Несколько мгнове-
ний поверхность
стали напоминает
шкуру тигра. Одни
участки светятся оранжевым нака-
лом, другие — еще темновышневым.
Когда температура поверхности вы-
равнивается, полосатость пропадает,
тогда можно калить.
Существуют, правда, сорта стали,
для которых температура закалки ле-
жит много выше температуры магнит-
ного превращения. Это, например,
быстрорежущая сталь, в которой
много вольфрама и хрома, некоторые
сорта немагнитных жароупорных ста-
лей. Для таких сталей высокочастот-
ный нагрев мало применим. Зато для
огромного большинства конструкцион-
ных и инструментальных сталей вы-
сокочастотная закалка дает блестя-
щие результаты.
Но все, кто работают с высокочастот-
ными закалочными установками, дол-
жны твердо знать, что высокое ка-
чество обработки изделий получается
только благодаря особенностям самой
стали — при требуемой температуре
Щелкает контактор. Генератор включен. Нагрев начался.
«самовыключаться» из нагрева. —
Высокочастотный нагрев без огня,
действительно оказался новым по-
лезным инструментом для металло-
промышленности. В металлорежущих
станках, в текстильных, сельскохозяй-
ственных и иных машинах успешно
работают детали, обработанные то-
ком высокой частоты. Во время
Отечественной войны обработанные
высокочастотным методом детали
блестяще показали себя в танках.
Высокочастотный нагрев удешев-
ляет производство, повышает живу-
честь механизмов.
Не так уж много времени прошло
с тех пор, как в лаборатории завода
«Светлана» были сделаны первые по-
пытки закаливать пушечные стволы,
а ныне мощность высокочастотных
установок, применяемых для поверх-
ностного нагрева в промышленности
Союза, в несколько раз превышает
мощность радиостанций.
Закаливаемая шестерня укреплена внутри витка из медной трубки. Нагрев начался (1). Измеритель мощности пока-
зывает, что сталь потребляет сотни киловатт. Проходят две-три секунды и стрелка измерителя мощности идет в
обратную сторону (2). Накаленный металл потребляет в десять раз меньше энергии (3). Сталь обладает способностью
^самовыключаться» из процесса нагрева, как только температура поверхностных слоев обрабатываемого изделия
достигнет величины, необходимой для закалки (4).
3
Рисунки С. ЛОДЫГИНА
4. ЛИФШИЦ
Знойный летний день. Мы входим
в большую, залитую солнцем ла-
бораторию, уставленную странными
сооружениями. Опускаются шторы.
В комнате становится прохладно и
сумрачно. Кажется, что темные тучи
заволокли небо, закрыли солнце и
надо ждать грозы.
Включается рубильник. Несколько
секунд слышно шипение, и вдруг яр-
кая молния прорезает пространство
шагах в десяти от нас. Жаль, нас
не предупредили, что надо заткнуть
уши! Гром ударил так сильно, что
в ушах долго стоит звон.
Следуют удар за ударом. Извилис-
тые молнии то бледноголубого, то
красноватого цвета каждые 15—20
секунд озаряют все своим светом.
Чувствуется сильный запах озона.
Наконец зажигается свет, и мы
можем рассматривать ту машину, ко-
торая здесь, в нескольких шагах от
нас, воспроизводит одно из самых
мощных и грозных явлений природы.
Большой, диаметром в I—-1% метра,
сплющенный шар из жести, словно
серая туча, навис над ванной с пес-
ком. Внизу шара находится острие;
с него и слетали наблюдавшиеся нами
молнии. Этот шар соединен с дру-
гим — медным шаром, поставленным
на колонну из изолирующего мате-
риала — бакелита. Внизу, под ко-
лонной, расположены металлические
гребенки, к которым подводится по-
стоянное напряжение в 20 тысяч
вольт. Внутри колонны вращается ре-
зиновая лента, приводимая в дви-
жение электромотором.	\
Электрические заряды с гребенок
переходят на ленту. В непрерывном
движении лента несет эти заряды
вверх, где они снимаются такими же
металлическими гребенками, переда-
ются на медный шар, а с него пере-
текают на жестяной.
Крутится мотор, движется лента —
и шар все больше и больше насыща-
ется электричеством. Постепенно на
нем скапливается заряд такой вели-
чины, что он способен пробить воз-
дух, обычно не проводящий электри-
чества. Наступает пробой — и заряд
в виде молнии уходит в песок.
Эта машина называется электро-
статическим генератором высоких на-
пряжений или генератором Ван-де-
Графа. С помощью этого генератора
можно получить электрические за-
ряды в виде мощных искр, очень по-
хожих на настоящую молнию.
Предположение о том, что электри-
ческая искра и молния имеют одина-
ковую природу, было сделано очень
давно. Еще в 1650 году англичанин
Нолле, потерев кожей кусок янтаря,
услышал слабый треск и получил не-
большую искру. Он предположил,
что воспроизвел молнию и гром.
Гениальный русский ученый Ломо-
носов считал, что молния — это
огромная электрическая искра. При-
мерно в то же время великий аме-
риканский физик Франклин, чтобы
доказать это, запустил в грозовую
погоду воздушный змей; по сырому
шнуру змея электрические заряды
стекали вниз и в виде искр соскаки-
вали с его конца.
После этого вопрос о том, что мол-
ния и электрическая искра одно и
то же, считался уже решенным.
Постепенно в лабораториях научи-
лись получать все более мощные и
длинные искры, стоящие гораздо
ближе к настоящей молнии чем к
маленькой безобидной искорке Нолле.
Но надо было найти способы иссле-
дования молнии, чтобы раскрыть ха-
рактер и природу этого величествен-
ного явления.
Для этого прежде всего использо-
вали фотографию. Сначала молнию
и искровые разряды снимали обык-
новенным фотоаппаратом. Ночью в
гоозу устанавливали аппараты с от-
крытыми объективами. Молния яр-
кой вспышкой прорезала тьму — и на
пластинке получалось ее изображе-
ние в виде зигзагообразной линии.
Но ио такому снимку нельзя было
судить о том. что представляет собой
электрический разряд, с какой ско-
ростью он движется.
А физики уже давно предполагали,
что электрический разряд, .который
кажется нам одной мгновенной вспыш-
кой. на самом деле состоит из не-
скольких вспышек. Но проверить свое
предположение они сумели только
когда была сконструипована особая
фотокамера, в которой пленка вра-
щается с огромной скоростью. Пред-
ставьте себе, что пулеметчик на поли-
гоне стреляет в мишень. Пуля за
пулей попадает в центр мишени, и
если вы потом станете разглядывать
ее, то ни за что не узнаете, сколько
пуль в нее попало. Но вот мишень
сделали подвижной, и пули, выпу-
щенные тем же пулеметчиком, про-
ведут на мишени пунктирную линию.
По числу точек в пунктире сразу
можно сосчитать число выпущенных
пуль. Точно так же и изображения
молнии на движущейся пленке позво-
лили разобраться в том, из каких
частей состоит этот грандиозный
электрический разряд.
По сырому шнуру змея электри-
ческие заряды стекали вниз а в
виде искр соскакивали с его'конца.
4
Оказалось, что молния часто со-
стоит из 5—10, а иногда из 20—30
отдельных • разрядов, которые сле-
дуют друг за другом по одному пути,
проложенному первым из них. Наши
глаза воспринимают такой разряд
как одну яркую линию, а вращаю-
щаяся .пленка разлагает его на со-
ставные части: в промежутках между
разрядами пленка сдвигается, и каж-
дый новый разряд приходится на
новое место.
Но- даже и те молнии, ^рторые со-
стоят из одного разряда, оказались
очень интересными. Выяснилось, что
сначала от тучи движется искра,
торая как бы прокладывает себе путь
к земле. Когда она уже достигает
земли, из точки удара вверх устрем-
ляется гораздо более мощный раз-
ряд. который .с огромной скоростью
по пути, проторенному искрой, до-
ходит до тучи. Все эти сложные элек-
трические' процессы занимают не-
сколько миллионных долей секунды.
Это и есть вспышка молнии.
Много других интересных вещей о
природе молнии рассказали эти фо-
тографии.
Исследуя таким методом в лабора-
тории искровой разряд, ученые окон-
чательно убедились в том, что он есть
уменьшенная копия настоящей мол-
нии. Средняя длина молнии равна
2—3 километрам, нередко она дохо-
дит до 10—15 километров, а однажды
была зарегистрирована молния дли-
ною в 40 километров. В лаборатории
же трудно полечить искру длиннее
5—6 метров. Сила тока молнии- в' де-
сятки и сотни раз больше силы тока
искры такой длины.
За последние годы физики научи-
лись получать искры с 'той же силой
тока, что и у настоящих молний, но
очень короткие. А совсем недавно
советский ученый И. С. Стекольников
получил в своей лаборатории самую
сильную искусственную искру в мире
— она была сильнее даже наиболее
мощного из наблюдавшихся в при-
роде грозовых разрядов; но длина
этого необыкновенного разряда рав-
нялась всего нескольким сантимет-
рам.
Гроза, ее громовые раскаты и зло-
вещие молнии не только пугали суе-
верных людей. Они часто приносили
несчастья и большой ущерб. Попадая
в дом, молния зажигала его. Из-
вестны случаи огромных лесных по-
жаров, вызванных ударом молнии в
дерево.
Первый громоотвод для защиты
зданий был изобретен Франклином.
Железный прут, возвышающийся над
зданием, соединялся толстой проволо-
кой с металлическим листом, зако-
панным в землю. Молния больше не
грозозащитные устройства. Их дей-
ствие проверялось в лабораториях —
на макетах линий передач, поражае-
мых искусственной молнией.
Об одной такой работе, проведен-
ной в Энергетическом институте Ака-
демии Наук СССР, мы сейчас рас-
скажем.
На территориях нефтяных промыс- '
лов расположено много огромных ре-
зервуаров с, нефтью — нефтяных
озер. Как раз на Кавказе, где на-
ходятся богатейшие нефтяные про-
мыслы, грозы особенно мощны и
часты, а удар молнии в нефтяное
озеро может вызвать коллосальный
пожар и принести большие убытки.
Поэтому было очень важно знать, ка-
кую опасность представляют грозы,
разражающиеся над щедро разлитым
горючим матерпаЛбм.
Как же узнать это?
Здесь нам опять поможет искусст-
венная молния, с которой мы позна-
комились в высоковольтной лабора-
тории.
Рассмотрим внимательнее ванну с
песком, расположенную под генера-
тором Ван-де-Графа. Прямо . под
острием, с которого развивается раз-
ряд, в песчаном грунте темнеет круг-
лое нефтяное «озеро» около полу-
метра в диаметре.
Снова пускаём генератор. Странное
дело — все молнии тщательно об-
ходят «озеро», словно какая-то сила
отталкивает их, и ударяют в грунт
вблизи его берегов.
Снова и снова разряжается . гене-
ратор, но ни одного попадания в
«озеро».
Этот результат сравнили с собран-
ными во всем мире сведениями о по-
ражаемое™ настоящих нефтяных
озер. Оказалось, что и в природе
молния очень редко попадает в неф-
тяное озеро. Это явление долгое
время оставалось загадочным.
Наконец его удалось объяснить.
Оказывается, что не только атмосфер-
ные явления определяют силу и ве-
лйчину молнии и место ее удара.
Электрические свойства того участка
земли, над которым разражается гро-
за, также играют большую роль.
Почва с меньшим электрическим со-
противлением как ’бы сильнее при-
тягивает к себе молнии. Вот почему
молнии легче итти над почвой с мень-
шим электрическим- сопротивлением
чем над прекрасным изолирующим
материалом — нефтью. Молнии сво-
рачивают с Прямого, кратчайшего
пути и уходят от нефтяных озер к
их берегам. Так опыты с искусствен-
ной молнией объяснили и помогли
решить важнейший вопрос о защите
нефтяных озер от грозы.
угрожала такому дому.
За последние десятилетия, когда
наступил. век электричества и над
землей протянулись, провода, несущие
огромное Количество электрической
энергии, молния снова стала опасной.
Ударяя в провода или в мачты ли-
ний передач, она вызывала аварии
на линиях и часто надолго выводила
их из строя. Но- новая техника ко-
вала оружие для борьбы с молнией.
Инженеры изобретали различные
Установка для получения искусственной молнии. На переднем плане виден
медный шар. Он стоит на изолирующей бакелитовой колонне. Внутри колонны
вращается резиновая лента. В разрезах видны две щетки. К нижней подво-
дится постоянное напряжение и она является источником электрических
зарядов. Со щетки заряды переходят на резиновую ленту, приводимую во
вращение электромотором. Верхняя лцетка снимает эти заряды, передает их
медному шару, отсюда они по обклеенной станиолем трубе перетекают на
жестяной шар. Внизу жестяного шара находится острие, с которого проис-
ходит разряд — сверкает искусственная молния. Под острием — в песчаном
грунте расположено нефтяное «озеро». Сзадй видна фотокамера для съемки
	электрических разрядов.
5
С. САБУРОВ
Рисунки В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
Я был очень рад, когда мне дали квартиру в новом
доме. Правда, седьмой этаж — немножко высокова-
то для моего возраста, но лифт устранял все неудобства,
а из окна моего рабочего кабинета открывался чудесный
вид на город.
Первый день, как всегда, прошел в хлопотах. На дру-
гое утро вся семья сидела в столовой за чаем’ когда это
вдруг началось.
Встав из-за стола, чтобы принести газету, я почувство-
вал, что пол под моими ногами заколебался. Громко
звякнула ложечка в пустом чайном стакане; ей отозва-
лась посуда в буфете.
— Землетрясение, — подумал я и бросился к окну.
Внизу расстилалась широкая улица, залитая асфальтом.
Автомобили, как морской прибой, катились волнами, по-
слушно замирая у светофоров. Пешеходы спокойно шли
по своим делам. Зданйя стояли прочно и фундаментально;
нигде не было никаких признаков чего-либо необычай-
ного.
... А ложечка в стакане продолжала вздрагивать
вместе со столом и полом. Люстра, подвешенная к по-
толку, трепетала всеми своими висюльками. Дом испы-
тывал подземные толчки.
Точно какая-то мощная»машина сотрясала все здание.
Но в нашем доме были сплошь квартиры и, кроме мясо-
рубок, никаких других, более мощных установок *в них
не было. Все это было странно и необ’яснймо.
Это узко ограниченное в пространстве «землетрясение»
продолжалось часа два, а затем дом успокоился.
Но на другой день все возобновилось; семиэтажное
здание было точно в ознобе.
— Дом простудился, — об’явил мой младший сын
Игорь.
Но такое об'яснение не удовлетворяло остальных жиль-
цов. Тем более, что приступы лихорадочного состояния
охватывали наше жилище и в следующие дни. Дом при
этом чуть покачивался, да покачивался, словно это был
маятник, а не семиэтажная каменная махина. Особенного
размаха достигли эти колебания в верхней.части здания:
на седьмом этаже чай выплескивался из стаканов, в одной
квартире даже упала и разбилась бутылка с молоком,
стоявшая на краю стола.
Понемногу начали раздаваться голоса протеста и воз-
мущения. Но против кого и против чего? Найболее го-
рячие головы предлагали подать в суд на архитектора,
строившего здание. Особенно возмущался бухгалтер
Епифанов, живший через площадку от меня.
— Ну что это такое? — кричал он, врываясь ко мне в
одном' жилете и самопишущим пером в руке. — Я жил
у сестры в доме, который передвигали. Так, представляете
себе, никто даже не почувствовал, что мы едем. Дети
сестры были просто разочарованы. Проснулись и — на
другой улице. А тут...
Он хлопал дверью и убегал, задыхаясь от негодования.
Наконец решили создать специальную комиссию для
расследования причин этого непонятного явления. В нее
вошел инженер Иван Матвеевич Ляпунов, а от жильцов
седьмого этажа, наиболее страдающих от «землетрясе-
ния», выдвинули меня.
— Все это — чепуха, — об’явил Иван Матвеевич, — все
эти нарекания против строителей — сплошное недоразу-
мение. Дом сделан как надо. Я смотрел чертежи: наред-
кость добросовестная постройка. Причину надо искать
не в доме, а вне его.
Иван Матвеевич, как оказалось, сделал уже некоторые
наблюдения над «подземными толчками» и с помощью
хронометра определил даже их период — получились очень
правильные колебания. На чертеже, продемонстрирован-
ном Иваном Матвеевичем, они имели вид аккуратной
волнистой линии — «синусоиды», как назвал ее инженер.
С записью этих колебаний мы и отправились на поиски
их таинственного источника.
Прежде всего Иван Матвеевич тщательно обследовал
все соседние дворы и сооружения, заглядывал даже в
подвалы. Но ничего подозрительного обнаружено там не
было.
Сами эти дома не проявляли ни малейших признаков
неустойчивости, хотя среди них был один совсем старый,
опиравшийся,- словно на костыли, на какие-то бревна.
Этот доживавший последние дни домишко стоял на краю
пустыря, где уже был начат котлован для постройки боль-
шого нового дома.
На другом конце пустыря маячил маленький сарайчик,
похожий издали на собачью будку. Из сарайчика разда--
Люстра, подвешанная к потолку, трепетала всеми своими
висюльками. Дом испытывал подземные толчки.
' 6
I
валось пыхтение слабосильного моторчика внутреннего
сгорания. Голубые кольца дыма выскакивали из выве-
денной наружу черной трубы.
Иван Матвеевич вдруг насторожился и, вынув блок-
нот и хронометр, стал прислушиваться к работе «движка».
Я стоял скучая рядом, не видя, что могло заинтересовать
его в этом жалком «предприятии». Но вот инженер, на-
конец, удовлетворенно кивнул головой и уверенно сказал:
— Оно самое. Вот причина «землетрясения» в нашем
доме.
Я оглянулся. Наш дом был едва виден отсюда и то
лишь благодаря тому, что возвышался над другими зда-
ниями. «Причина землетрясения» находилась так далеко
от него и выглядела такой мизерной по сравнению с
производимым ею действием, что я принял слова Ивана
Матвеевича за шутку.
Но он приступил уже к обследованию «предприятия».
Движок приводил в действие насос, откачивавший грун-
товую воду из котлована. Строители очень удивились
требованию Ивана Матвеевича заменить этот мотор дру-
гим двигателем. Между ними возник довольно длительный
спор, в котором обе стороны не скупились на технические
термины, но я, как специалист по истории средних веков,
в этом споре ничего не понял.
Иван Матвеевич все же настоял на своем.
На другой день движок убрали. И — это было похоже
на колдовство!—дом перестал качаться. Он стоял не-
зыблемо, и казалось невероятным, как его вообще можно
было вывести из этого состояния абсолютной устойчи-
вости.
Прошло три дня.
Я зашел по одному делу к Ивану Матвеевичу и застал
его за какими-то вычислениями, которые он делал, сидя
за столом.
— Над чем трудитесь? — спросил я, когда мы покон-
чили с деЛом, ради которого я пришел.
— Да это любопытная история с нашим домом, — охот-
но ответил он. —Делаю кое-какие записи для памяти.
Все-таки редкий сравнительно случай.
— Скажите, пожалуйста, в чем же тут собственно се-
крет? Я хоть и был в комиссии, а по совести говоря, ясно
себе этого не представляю.
Иван Матвеевич принялся растолковывать мне суть
дела в популярной форме. По его словам, движок, рит-
мично сострясаясь во время работы, передавал толчки
земле, а эти колебания, распространяясь по поверхности
Строители очень удивились требованию Ивана Матвеевича
заменить мотор другим двигателем.
земли, достигали нашего
дома. А так как они слу-
чайно совпали с перио-
дом собственных коле-
баний здания, то и рас-
качали его, как мы рас-
качиваем качели серией
мелких толчков.
— Это — фантастика
какая-то! — воскликнул
я. — Неужели вы хоти-
те, чтобы я поверил, что
эти ничтожные толчки, да
еще пройдя такое рас-
стояние по земле, спо-
собны были расшатать
от подвала до верхнего
этажа огромный дом? Да
этак вы, пожалуй, ста-
нете утверждать, что я
смогу сдвинуть с места
Эйфелеву башню!
— Теоретически говоря,
да, — возразил инженер
и, протянув руку к пол-
ке, достал толстую книгу.
— Вот посмотрите. Это
— не научно-фантасти-
ческий роман. Это — учеб-
ник для студентов, бу-
дущих инженеров, строи-
телей вполне реальных
сооружений.
Книга была в темно-
Внутренние силы упругости
стремятся восотановить на-
рушенное равновесие и вер-
нуть пружину 'к ее прежним
размерам и форме.
сером каленкоровом переплете. «Общий курс сопротивле-
ния материалов», прочел я.
— Взгляните вот на это место!
Палец Ивана Матвеевича остановился на абзаце, оза-
главленном, словно заметка о происшествиях в газете:
«Катастрофа на Египетском мосту через Фонтанку в
Петербурге».
В заметке, то-бишь в учебнике описывалось событие,
произошедшее в начале нынешнего века. Эскадрон кон-
ных гренадер следовал по мосту, подвешенному на
цепях, причем лошади, отбивая такт, шли в ногу. «Этот
такт, говорилось дальше, случайно оказался в резо-
нансе с собственными вертикальными колебаниями моста.
От совпадения колебаний все строение расшаталось так,
что цепи лопнули, и мост вместе с людьми обрушился
в воду».
Прочитав еще несколько абзацев, я узнал о целой
куче других не менее поразительных историй. Казалось,
эта страница учебника была вырвана из сборника «Мир
приключений». Здесь описывалась, например, катастрофа,
произошедшая в 1890 году с океанским пароходом «Город
Париж»: от совпадения ничтожных вибраций у него «не-
ожиданно» поломался массивный гребной вал и разлете-
лась вдребезги трехцилиндровая машина мощностью в
девять тысяч лошадиных сил, причем осколками была
выведена из строя другая машина и пробито днище
судна. Рассказывалось о случаях гибели самолетов, ко-
торые во время испытаний рассыпались в воздухе только
из-за того, что их мотор по случайному совпадению ра-
ботал в такт с собственными колебаниями крыльев.
Причиной многих других аварий были легчайшие, как
дуновение, колебания, почти неощутимые порознь, но
приобретающие огромную разрушительную силу в резуль-
тате сложения.
Это, как в математике, подумал я, где из бесконечно
малых величин можно получить любую самую большую
величину.
— Таким образом, — сказал, улыбаясь Иван Матвеевич,
— можно и дуновением воздуха изо рта раскачать Эйфе-
леву башню. Даже крупное здание может разрушиться
от... фабричного гудка. Все дело в попадании в резо-
нанс.
—- Но почему наш огромный дом так качался, а мел-
кие и старые здания вокруг на те же толчки совершенно
не реагировали?
— Да просто потому, что период их собственных коле-
баний был другим. Раз толчки не попадают в резонанс,
7
От совпадения колебаний все строение расшаталось, и
мост с людьми рухнул в воду.
они просто глохнут и никакого сложения сил не полу-
чается.
— А что это такое за период собственных колебаний?
— Это — ахиллесова пята многих современных соору-
жений. Если какое-либо тело мы выведем из состояния
внутреннего равновесия, — например, растянем или со-
гнем пружину, согнем балку и т. п., — то в нем возник-
нут внутренние силы упругости, которые стремятся вос-
становить нарушенное равновесие и вернуть тело к его
прежним размерам и форме. Под влиянием этих внутрен-
них сил в теле возникают колебания около положения
равновесия. Вот они-то и называются свободными или соб-
ственными колебаниями тела. Что получается, если внеш-
нее воздействие на тело совпадет по ритму с собственными
его колебаниями, вы уже знаете.
— Но ведь это просто ужасно, — воскликнул я. — До
сих пор все в мире представлялось мне таким прочным.
А оказывается мосты, пароходы, самолеты могут разле-
теться в куски от самой пустяковой причины.
— Не бойтесь, — засмеялся Иван Матвеевич, — на прак-
тике такие совпадения бывают очень редко. И ведь для
того и учат будущих инженеров всем этим вещам, чтобы
они случались еще реже.
По натуре я очень впечатлительный. Весь вечер я на-
ходился под влиянием разговора с Иваном Матвеевичем.
А ночью мне приснился странный сон...
... Я находился на холмистой местности, покрытой
кое-где лесом. Я узнал тот опытный участок фронта, на
котором в прошлую войну испытывались новые образцы
оружия. Мне вместе с одним доцентом-филологом при-
шлось тогда нести охрану опытного надигона.
Сейчас здесь тоже происходили какие-то испытания. Я
видел бойцов в металлических шлемах с выпуклыми бу-
горками-наушниками. У некоторых бойцов впереди на
шлемах торчали, как растопыренные пальцы, два корот-
ких отростка -г- антенны, догадался я. У одного из них
эти рожки вдруг убрались, втянулись внутрь.
На каждом был надет тонкий, но повидимому непро-
биваемый для обычных пуль панцырь в форме жилета-
безрукавки. Все это делало бойцов похожими на каких-
то жуков, впрочем очень подвижных. Они быстро пере-
бегали ложбину между лесом и холмом и исчезали у
его подножья.
Затем промелькнуло несколько смутных видений, ко-
торые не сохранились в моей памяти.
... Я почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув
голову, я увидел близко двух бойцов: они смотрели на
меня. На их лицах, обыкновенных лицах, какие бывают
у наших молодых парней, я прочел изумление. Бойцы
подбежали ко мне и, схватив за руку, потащили к под-
ножью холма? Открылась замаскированная дверь и я
очутился внутри каземата.
Один из находящихся в каземате людей, сержант, как
я увидел по его погонам, бегло взглянул на меня, открыл
стенной шкафчик и выбросил мне полный комплект об-
мундирования.
— Уже двадцать минут, как получен приказ надеть
новое обмундирование, — сказал он, — а вы еще не го-
товы.
Товарищи помогли мне одеться. Панцырь оказался
очень легким и на мягкой подкладке. На спине у него
был привинчен плоский ящичек с надписью «электропи-
тание», а сбоку расположены три кнопки с надписями:
«радио», «отопление», «оружие». Из этого можно было
заключить, что костюм бойца — очень легкий и совер-
шенно несвязывающий движений — мог отапливаться в
холодное время.
Мне дали в руки короткий автомат с магазином в
форме шара и с гибким шнуром в резиновой оболочке.
Кто-то включил вилку шнура в штепсель, имевшийся на
моем поясе, который представлял одно целое с панцырем.
Чем стреляло это оружие — шаровыми молниями или
электрическими зарядами еще в каком-нибудь виде, я
не понял. Во время этого любопытного сна мне не при-
шлось ни стрелять самому, ни видеть, как стреляют
другие.
Но больше всего мне понравился шлем. При желании
он мог надвигаться глубоко на глаза и тем не менее
все было видно. Рожки, выдвигавшиеся из передней его
части, служили не только антенной, но и перископом и
даже стереотрубой, для чего могли раздвигаться в сто-
роны.
В таком шлеме можно было безопасно наблюдать за
полем боя, спрятавшись за укрытием, а радио позволяло
разговаривать с кем нужно на несколько километров.
Вся рация размещалась на «дне» или, точнее сказать, в
верхушке шлема. Микрофон находился в выступе пан-
цыря, закрывавшем подбородок.
Я видел бойцов в металлических шлемах необычной
конструкции...
8
То одна, то другая вражеская машина летела вниз,
ломаемая невидимой силой. Я не успевал докладывать
о сбитых самолетах...
Внезапно раздался короткий и низкий гудок сигнала
боевой тревоги. На потолке каземата зажглось одно
слово: «Самолеты».
— Приготовиться, — сказдл сержант, — поступило пред-
упреждение: самолеты уже в пятистах километрах от
нас.
Все бросились по своим местам.
Меня сержант послал на наблюдательную вышку с при-
казанием докладывать все, что я вижу.
«Вышка» помещалась под землей, но на вершине холма,
так что вокруг все было видно. Мое наблюдательное
место было прикрыто прозрачной броней в форме непра-
вильного купола.
Боец из испытательного батальона, проводивший меня
сюда, объяснил, что прозрачный материал, из которого
сделана броня, пропускает свет только в одном направ-
лении, поэтому меня не будет видно — снаружи купол
сливается с местностью и кажется естественной вершиной
холма.
Он начал говорить еще что-то, но тут я проснулся.
Повернувшись на другой бок, я опять заснул и, как это
иногда случается, увидел продолжение сна. Я находился
внутри того же прозрачного колпака один. Повидимому,
прошло некоторое время.
Вблизи от себя я увидел выдвинувшиеся из земли низ-
кие «уши», окрашенные пятнами под цвет травы и песка.
Я понял, что это уши звукоулавливателя.
— Произвести настройку, — услышал я приглушенную
команду из недр каземата. — Определить частоту соб-
ственных колебаний головного самолета.
Уши звукоулавливателя чуть заметно вращались. Сни-
зу, из каземата, чей-то голос произносил громко цифры.
— Приготовить вибратор, — раздалась команда.
На поверхности холма, обращенной в сторону ожида-
емого появления неприятельской авиации вдруг обнару-
жилась щель; она быстро росла, дерн убирался, точно
скатерть со стола. Наконец обнаружился большой круг
или, вернее, яма с неровными, очевидно в целях маски-
ровки, краями. По виду она напоминала углубление, ко-
торое могло образоваться в холме, если бы здесь, на-
пример, брали песок. Однако, эта иллюзия создавалась
искусной раскраской, и, приглядевшись внимательнее,
я понял, что эта «яма» и есть вибратор — новое оружие,
о котором я не имел до сих пор никакого представления.
— Произвести настройку вибратора, — услышал я ко-
манду. — Согласовать с звукоулавливателем. Точнее!
В этот миг я заметил в воздухе короткие черточки,
быстро приближавшиеся. Это были самолеты противника.
Они шли на большой высоте. Головная машина вырвалась
заметно вперед.
— Включить генератор колебаний, — скомандовал кто-
то внутри каземата.
По тому, как стенки «ямы» стали вдруг расплывчатыми,
я понял, что они дрожат, сотрясаются в вибрациях.
«Ага, вибратор работает», — подумал я.
Опять кошмар — мгновения провала памяти и вдруг я
увидел поразительную картину. Головной самолет, ко-
торый я хорошо различал теперь в длинноствольный би-
нокль, укрепленный на подставке внутри моего купола,
внезапно «клюнул» носом как бумажный «голубь»,
пущенный неумелой рукой. В следующий момент у него
отвалилось левое крыло. Затем отломился хвост, и остатки
машины камнем полетели на землю.
Повидимому действовали и другие вибраторы, спрятан-
ные по соседству в складках местности. То одна, то дру-
гая вражеская машина летела вниз, ломаемая невидимой
силой. Я не успевал докладывать о «сбитых» самолетах,
если их можно было так назвать.
Впереди на земле раздался взрыв, другой, третий...
Это рвались бомбы, которые враг готовил для наших
городов.
Но бомбы падали на... пустынную полосу земли, спе-
циально для этой цели предназначенную — этот своеоб-
разный полигон тянулся впереди пояса замаскированных
вибраторов.
Броневой колпак защитил меня от действия воздушной
волны. Но я видел, как гнулись деревья точно под вне-
запно налетевшим штормом.	'
Шторм бушевал минут десять, затем все стихло. Вся
местность была усеяна обломками вражеских само-
летов. ..
— Ну, вот, — послышался чей-то голос, — пора вста-
вать.
Я проснулся.
Жена поднимала штору на окне. Солнечные лучи
ворвались в комнату...
ТЯван Матвеевич, которому я рассказал о своем сне,
выслушал меня с большим вниманием.
— А знаете, — сказал он, — ведь это все вполне воз-
можно. Конечно, это только один из способов уничто-
жения самолетов, но теоретически он так же обоснован,
как и многие другие.
— Ай да специалист по истории средних веков! — шут-
ливо добавил он. — Вы, оказывается, изобретатель.
9
А ЗА ТОЧНОСТЬ
«Мерка дело красит.»
Русская народная пословица.
КАК МЕРИЛИ В СТАРИНУ
W Льва Николаевича Толстого есть
м небольшой рассказ «Много ли че-
ловеку земли нужно». Знаменитый пи-
сатель рассказывает о том, как в глу-
хие башкирские степи приехал поку-
пать землю богатый крестьянин Па-
хом. И вот какой разговор происхо-
дит между Пахомом и местным баш-
кирским старшиной.
«— А цена какая будет? — говорит
Пахом.
— Цена у нас одна, тысяча рублей
за день.
Не понял Пахом.
— Какая же это мера — день!
Сколько в ней десятин будет?
— Мы этого, — говорит, — не уме-
ем считать. А мы за день продаем —
сколько обойдешь в день, то и твое,
а цена дню тысяча рублей».
Такая странная продажа земли мо-
жет показаться нам вымыслом. Од-
нако было время, когда подобные
меры применялись на практике.
В древних русских летописях сохра-
В суконных рядах на старых русских базарах купцы отмеряли покупателям
локтем сукно, парчу, бархат.
А. ПОЛЕВОЙ,
Кандидат технических наук.
нилось немало записей о таких стран-
ных для нас мерах.
В летописи XII века «Хождение
игумена Даниила в святую землю»
Сколько обойдешь в день, то и твое.
Рисунки К. АРЦЕУЛОВА
описывается, например, как черни-
говский игумен Даниил, путешествуя
по Палестине, старался точно указать
размеры расстояний, которые он про-
ходил.
Как же он измерял эти расстояния?
Измерял он их в большинстве слу-
чаев «перестрелом». А «перестрел» —
это расстояние, которое пролетает
выпущенная из лука стрела.
Определяя, например, высоту горы
Фавор, Даниил пишет, что от под-
ножья до вершины у нее будет во-
семь «перестрелов». В другом случае,
говоря о расстоянии между двумя
пунктами, Даниил замечает, что от
одного места до другого человек мо-
жет добросить камень. Подобные за-
писи мы находим и во многих более
поздних летописях, где расстояние
также измеряется «перестрелами»,
«вержением камня», «днями пути» и т.д.
Не менее примитивны были и дру-
гие орудия измерения, которыми поль-
зовались паши предки. К их числу
относятся руки, ноги, даже самое
тело человека. Воспоминание об этих
временах долго сохранялось в назва-
ниях мер длины.
Вот, например, древняя русская
мера длины — локоть. Это — рассто.
яние от конца вытянутых пальцев
руки до ее локтя. В суконных рядах
старых русских базаров купцы отме-
ряли локтем сукно, бархат, парчу, не
гнушаясь при этом, если покупатель
зазевается, пропустить разок-другой
товар мимо локтя.
Мы говорим: «Ни пяди нашей земли
врагу не отдадим». А что такое пядь?
Это тоже старинная мера длины —
расстояние от конца большого пальца
до конца малого, если их растопырить.
Аршин — слово турецкое, по-турецки
оно означает то же, что по-русски
локоть. Про высокого человека го-
ворят, что он с косую сажень. Это
тоже старинная мера — расстояние от
подошвы левой ноги до конца под-
нятой вверх правой руки-
И в других странах первыми ме-
рами длины были части человечес-
кого тела. Английская мера длины
«фут» происходит от слова «нога».
Но человек — плохое орудие изме-
рения: разные люди имеют разные
локти и пяди. Поэтому уже давно
повсюду стали вводить новые, более
точные меры длины, которые выпус-
кались государством. А чтобы купцы
не жульничали и не обмеривали, го-
сударство следило за этими мерами,
изготовлявшимися из железа. В Мо-
скве в 1681 году «приезжим торговым
людям» велено было из Гостиного
двора выдавать железные аршины за
печатью. При Петре I контролеры
должны были каждое полугодие
10
осматривать весы й меры в магази-
нах, «дабы упредить в том воров-
ские умыслы», и клеймить их в таких
местах, чтобы нельзя было «ни уре-
зать, ни упиловать».
КАК МЕРИЛИ В НЕДАВНИЕ
ВРЕМЕНА
\17"елезные государственные меры
«сыграли большую роль для упо-
рядочения торговли, но они не могли
удовлетворить развивающуюся про-
мышленность, особенно с тех пор,как
появились машины. Правда, первые
машины были еще очень несовершен-
ны и работали плохо, но это во многом
зависело как раз от того, что не было
точных мер измерения и целый ряд
деталей невозможно было точно из-
готовить.
В конце 'XVIII века талантливый
английский механик Уатт, применив
ряд нововведений, усовершенствовал
и сделал более работоспособной па-
ровую машину. Однако и она страда-
ла основным пороком большинства
машин того времени — неточностью
изготовления деталей.
Как же контролировали точность
изготовления деталей во времена
Уатта? Если в зазоры между поршнем
и цилиндром нельзя было просунуть
палец, детали считались пригнанны-
ми друг к другу.
Но сквозь зазоры вырывался пар,
а это сильно понижало мощность
машины. Чтобы она работала лучше,
нужно было точнее изготовлять все
ее детали, а для этого нужно было
прежде всего, точнее их измерять.
И вот началась борьба за точность
— точность измерения и точность из-
готовления. Одно было связано с дру-
гим. Нельзя точно изготовить деталь,
если не умеешь ее правильно и точно
измерить.
И чем большие успехи делала тех-
ника, чем более сложные машины она
создавала, тем большие требования
предъявлялись к приборам измере-
ния.
В начале XIX века миллиметр ка-
зался пределом точности. Но станки,
паровые машины, сложные машины
для текстильной промышленности все
совершенствовались. Безукоризненная
работа машины требовала все более
точной подгонки ее частей. И изме-
рять их приходилось уже с точностью
в десятые доли миллиметра.
Во второй половине XIX века бла-
годаря целому ряду технических изо-
бретений промышленность быстро
двинулась вперед. В новых условиях
старые меры и измерения, старые
точности оказались недостаточными.
Массовое производство винтовок, ре-
вольверов, пишущих машинок и т. д.
требовало взаимозаменяемости дета-
лей. Любая деталь должна была под-
ходить к машине, вставляться в нее
и занимать свое место без всякой
подгонки. Самая малая неточность
была недопустимой.
Вот последствия несоблюдения это-
го требования: во время первой ми-
ровой войны однажды обнаружилось,
что партия снарядов, доставленная
на фронт, не входит в каналы стволов
орудий. Разница в диаметрах была
ничтожной, а снаряды не годились.
Начали искать причину, и оказалось,
что всему виной разнобой в мерах
длины. На одних заводах меритель-
ный инструмент сравнивался с госу-
дарственным эталоном — платиновой
полусаженной линейкой, а на других
— со стандартным дюймом военного
ведомства.
Чтобы таких случаев не было, нуж-
но было изготовлять детали, а следо-
вательно, и измерять их с высокой
точностью — в сотые доли милли-
метра.
КАК МЕРЯЮТ СЕГОДНЯ
О начале XX века началось массо-
Ю вое производство автомобилей,
затем были созданы самолеты. Авто-
мобильный, и особенно авиационный,
мотор требует высочайшей точности
изготовления. Теперь зазоры между
поршневым кольцом и цилиндром не
идут ни в какое сравнение с «нор-
мами» времен Уатта. Зазоры эти
должны быть меньше десяти микро-
нов, а микрон — это тысячная доля
миллиметра.
Трудно даже представить себе, что
это за крохотный размер — тысячная
додя миллиметра! По нашим обы-
денным понятиям, толщина волоса —
уже крошечный размер. Но ведь
средний волос имеет толщину в одну
десятую миллиметра. На такой тол-
щине уместятся сто микронов! И все
же современному производству необ-
ходима именно такая точность!
Масса деталей мотора — кольца,
цилиндры, клапаны, подшипники —
требуют точности в микроны. А есть
и такие виды подшипников, где тре-
буется точность в десятые доли ми-
крона.
На первый взгляд кажется невоз-
можным измерять с такой точностью.
Однако это можно сделать с помощью
прибора и притом такого, который
служит человеку уже больше четы-
рех тысяч лет. И каждый из нас пре-
красно знаком с ним. Этот прибор на-
зывается рычагом.
Конечно, тот тип рычага, который
служит для точного измерения, — не-
обычный рычаг. Он требует несрав-
ненно более точного изготовления,
чем рычаги, которыми четыре тысячи
лет назад ворочали глыбы камня
строители египетских пирамид. Но
принцип действия остался прежним.
Как работает рычаг? Представьте
себе палку, которая опирается в ка-
кой-либо точке на опору. Поместив
опору посредине палки и опуская
один ее конец, вы на ту же высоту
поднимете другой. Если же опора
ближе к одному из концов палки, то
одно плечо рычага получится короче,
а другое длиннее. Если, например,
одно плечо короче другого в два ра-
за, то опуская конец короткого плеча
на один миллиметр, мы заставляем
конец длинного плеча подняться на
два миллиметра.
Миниметр — специальный прибор
для точного измерения — как раз и
является таким рычагом, только у
него короткое плечо в тысячу раз
меньше длинного! Длинное плечо
имеет сто миллиметров, а короткое—
всего одну десятую миллиметра. На
конце длинного плеча укреплена
стрелка, которая скользит вдоль
шкалы. Ясно, что если стрелка пере-
местилась на миллиметр, то конец
короткого плеча сдвинулся на ми-
крон.
Миниметр должен быть сделан с
предельной точностью. Обращаться с
11
Простейший рычаг — древний предок современного миниметра.
ним нужно исключительно бережно.
Кроме того, подвести деталь под
шток, установить измерительный на-
конечник на детали, внимательно и
без ошибок прочесть показание
стрелки — все это требует изрядного
времени. В массовом же производстве
каждая секунда дорога. Поэтому ми-
ниметр служит большей частью толь-
ко для особой проверки. А на руки
рабочему или контролеру чаще всего
выдается калибр.
Калибры делаются из твердой, за-
каленной стали и чрезвычайно точно
Браковка детали при помощи элек-
тро-контактного устройства.
обрабатываются. Они бывают разного
вида. Для контроля диаметра вала,
например, применяется калибр в фор-
ме скобы. Чтобы определить, лежит
ли величина диаметра в пределах тре-
буемого допуска, нужны два таких
калибра. У одного из них расстояние
между мерительными плоскостями
равно наибольшему допустимому раз~-
Фотоэлектрический измеритель раз-
мера.
меру, у другого — наименьшему. Все
годные детали должны свободно
пройти между плоскостями первого
и, наоборот, не должны «пролезать»
между плоскостями второго. Валы, не
отвечающие этому требованию, бра-
куются.
Для контроля отверстия применя-
ются два калибра-пробки. Если пер-
вая пробка проходит в отверстие, а
вторая, несколько большего размера,
не проходит — значит, диаметр от-
верстия соблюден правильно.
При работе с калибрами следует
помнить, что они с течением времени
стираются, и поэтому их нужно часто
проверять (с помощью миниметров).
Калибры — простые инструменты,
которые имеют широкое применение
на многих фабриках и заводах. Но в
последние годы задачи контроля так
усложнились, что обойтись одними
калибрами стало уже невозможно.
Сейчас в цеху часто требуется при-
бор, который может не только изме-
рять, но и сортировать детали по их
размерам, или диапазонам, как при-
нято говорить на производстве. За-
чем это нужно?
Возьмем для примера ролик и
кольцо, прилегающие друг к другу в
роликоподшипнике. Чтобы ролик хо-
рошо катился по кольцу, его диаметр
должен чрезвычайно точно соответ-
ствовать диаметру кольца — с точ-
ностью в несколько микронов.
А между тем шлифовальный ста-
нок, на котором обрабатывают ролик,
не обеспечивает такой точности. Ча-
сто он выпускает ролики вполне хо-
рошего качества, однако, уклоняю-
щиеся от требуемого размера на де-
сятки микронов.
Браковать ли их? Это совершенно
не нужно. Необходимо только рас-
сортировать и ролики и кольца по ве-
личине диаметров и затем использо-
вать для каждого роликоподшипника
детали одного сорта. Эти детали бу-
дут теперь соответствовать друг дру-
гу с требуемой точностью.
Однако, чтобы рассортировать де-
тали по диаметру, скажем, на десять
диапазонов (то есть десять сортов),
нужно иметь не менее одиннадцати
калибров. Самый процесс сортировки
с помощью такого количества калиб-
ров — дело длительное. Миниметр
тоже не удовлетворяет требованиям
массового производства. Современный
завод с его передовой техникой по-
строен по системе поточного выпуска
продукции. Разнообразные станки-
автоматы выпускают огромное коли-
чество всевозможных деталей. Кон-
тролировать все эти детали нужно не
только с исключительной точностью,
но и с такой же быстротой.
Для того, чтобы не отстать от
станков - автоматов, потребовалось
бы огромная армия контролеров. Она
превысила бы число производствен-
ных рабочих, потребовала бы огром-
ных помещений, колоссального коли-
чества измерительных приборов. Ко-
нечно, такой путь оказался неприем-
лемым. Необходимо было автомати-
зировать контроль. Нужно было за-
менить контролера-человека контро-
лером-автоматом, который, измеряя
точнее, дал бы и во много раз боль-
шую производительность.
Изобретательская мысль стала ра-
ботать в этом направлении. И после
ряда исканий были сконструированы
новые измерительные аппараты —
электрические.
Как же можно с помощью электри-
чества измерять длину
Известен электрический измери-
тельный прибор—вольтметр. Но он из-
меряет чисто электрическую величи-
ну — напряжение электрического то-
ка. Другой распространенный прибор,
амперметр, измеряет силу тока —
тоже чисто электрическую величину.
Конечно, ни один из этих приборов
не может непосредственно измерить
величину детали. Тем не менее зада-
ча может быть решена электрическим
способом. Для этого нужно, чтобы
сила тока в какой-нибудь электриче-
ской цепи зависела от размера дета-
ли. Тогда, измеряя силу'тока ампер-
метром, можно по его показаниям
определить и размер детали.
Как же заставить силу тока в це-
пи меняться в зависимости от разме-
ра детали? Этого достигают различ-
ными способами. Применяют, напри-
мер, особый аппарат — фотоэлемент.
Если осветить фотоэлемент, то в це-
пи, в которую он включен, пойдет
ток. Чем больше световой поток, по-
падающий на фотоэлемент, тем боль-
ше будет и ток. К измерительному
штоку электрического контролера
прикрепляют алюминиевый флажок,
который частично прикрывает щель,
пропускающую луч света на фото-
12
элемент. Чем больше размер детали,
тем большая часть щели открыта
флажком, тем сильнее, следователь-
но, световой поток, падающий че-
рез щель на фотоэлемент. Если вклю-
чить в цепь фотоэлемента прибор, из-
меряющий силу тока, то его показа-
ния будут соответствовать размеру
детали.
Такие аппараты называются фото-
электрическими. Есть и другие типы
электрических аппаратов для измере-
ния длины — индуктивные, емкост-
ные и т. д. Широкое применение по-
лучили также электроконтактные из-
мерители, или, как их называют,
электрические калибры.
Почти все точные автоматы для
контроля размеров делаются теперь
КАЛИБР-СКОБА
с электрическими измерителями
Электрический контролер дает воз-
можность измерять размер и очень
точно и очень быстро.
Современный контрольный автомат
— это сложная и интересная маши-
на. Детали сплошным потоком посту-
пают в горло автомата из верхнего
бункера. Как только деталь входит
на измерительную станцию, на нее
автоматически опускаются измери-
тельные наконечники. Они, словно
руки, ощупывают всю деталь. Необы-
чайно точно и тщательно они контро-
лируют и диаметр и длину детали,
проверяют не овальна ли она, нет ли
в ней конусности.
Поразительна «ловкость», с которой
работают электрические устройства.
В течение мгновенья они определяют
все размеры детали. Отдают нужные
приказы электромагнитам, и те по-
слушно опускают детали в нижний
бункер, состоящий из ряда нумеро-
ванных ящиков. Если деталь забра-
кована, она попадает в специальный
ящик брака. Годная деталь направ-
ляется в тот ящик, который соответ-
ствует данному сорту.
Быстрота, с которой производится
измерение электрическими прибора-
ми, огромна. Сейчас уже не редкость
автоматы, контролирующие в час
3—4 тысячи деталей. Конечно, за
ними не угонится самый быстрый и
аккуратный контролер!
Поразительна и точность, с кото-
рой работают электрические устрой,
ства. Самые точные измерения были
достигнуты на аппаратах емкостного
типа.
Американский исследователь Дау-
линг измерял размеры с точностью
одной миллионной доли сантиметра,
т. е. тысячной доли микрона! Это
толщина слоя сотни атомов. И все же
электрические средства позволяют
измерять даже такие ничтожные ве-
личины. Даулинг с помощью своей
установки наблюдал рост растений.
Растение буквально росло на глазах.
За минуту роста растения стрелка из-
мерительного прибора пробегала всю
шкалу.
Но не только контролером рабо-
тает сейчас в цеху электроизмери-
тель. Роль его гораздо шире и важ-
нее.
Этот измерительный прибор прихо-
дит на помощь станку, он помогает
ему выпускать детали самой совер-
шенной точности и почти без брака.
Для этого электрический измери-
тельный аппарат перенесли непосред-
ственно на станок. Он измеряет те-
перь деталь не после, а во время ее
обработки. Непрерывно замеряя де-
таль, электроконтролер терпеливо
ждет, пока размер не достигнет нуж-
ной величины, а как только это слу-
чится, автоматически выключает ме-
ханизм станка. Станок остановился
— деталь готова!
В настоящее время уже тысячи
станков-автоматов оборудованы та-
кими контролерами.
Автомат-контролер, измеряя раз-
мер детали во время обработки, мо-
жет регулировать и быстроту хода
станка.
Иногда применяется такой способ:
когда обработка детали приближает-
ся к концу, электроконтролер начи-
нает постепенно уменьшать подачу
станка и наконец полностью выклю-
чает его, если размер достиг нужной
Шлифовальный автомат. При обработке детали шлифовальным кругом внут-
ренний диаметр ее непрерывно измеряется с помощью рычага, передающего
величину размера на миниметр. Пружина прижимает рычаг к обрабатывае-
мой детали. Когда диаметр детали дойдет до требуемой величины, рычаг
поднимается до такого положения, при котором замкнется электрический
контакт и станок автоматически выключается.
*На глазах» растет.
величины. Обработанная таким обра-
зом деталь бывает сделана с пре-
дельной точностью.
В ближайшие годы на наших фа-
бриках и заводах заработают новые
тысячи совершенных станков. Они
выпустят миллионы деталей высокой
точности, прошедших через искусные
механические «руки»' электрических
контролеров.
Борьба за точность — одна из
важнейших и труднейших задач в
промышленности. Каждый успех в
этой борьбе обеспечивает подъем
техники на новый, более высокий
уровень.
Неустанная борьба за точность
приведет нас к новым успехам, к но-
вому техническому подъему.
миниметр для
НАБЛЮДЕНИЯ ЗА
МБотой —
КОНШАКШ ВЫКАЮ
ЧЕНИЯ СГПАНКА -
ПРУЖИНА
ОБРАБАТЫВАЕМАЯ
л ДЕТАЛЬ п
РЫЧАГ

ШЛИфОВАЛЬ
13
де-
эк-
вра-
по-
раз-
во-
эк-
4932г.
4924 п
4/4,0 КМ/ЧАС
448,0 КМ/ЧАС
ЛД ы видим, как Солнце ежедневно
восходит, описывает на небе дугу
и заходит.
Давно известно, что это «суточное»
движение Солнца — кажущееся: не
Солнце вращается вокруг Земли, а
Земля — вокруг себя. Если вы будете
вращаться перед фонарем на одном
месте «левым плечем вперед», то фо-
нарь будет появляться справа от вас,
проходить перед глазами и скрывать-
ся из поля зрения слева.
Возьмем какой-нибудь шар и сде-
лаем на его поверхности, на двух
противоположных точках, насечки.
Будем вращать шар на станке вокруг
линии, соединяющей точки насечки.
Эта линия будет осью вращения, а
точки в насечках, вокруг которых
вращается шар, — полюсами.
Если касаться разных мест
вдающегося шара резцом, шар
кроется параллельными кругами
пой величины.
Можно представить себе такие
круги и на вращающейся Земле. Они
называются параллелями. Самая
большая из них, расположенная на
равных расстояниях от полюсов,
лит земной шар пополам. Это —
ватор.
Земля совершает один оборот
круг своей оси в 24 часа. Длина
ватора равна 40 тысячам километров.
Поэтому каждая точка экватора дви-
жется со скоростью в 40 000 : 24 =
1666 километров в час.
Чем дальше к северу и к югу от
экватора, тем меньше становятся па-
раллели. Значит, тем меньше и ско-
рости, с которыми движутся точки
этих параллелей.
Точки параллели, на которой рас-
положена Москва, проходят в час

Лет тридцать назад, когда автомо-
биль удивлял современников своей
скоростью, в одном из журналов было
высказано фантастическое предполо-
жение: если скорости передвижения
будут и в дальнейшем возрастать, то
может настать время, когда мы
сумеем «догнать заходящее Солнце»...
Подобная скорость сейчас достигнута,
правда не автомобилем, а самолетом.

Английский самолет Глостер «Ме-
теор» IV.
7 ноября 1945 года на этом самолете
над заливом Хэрн в Южной Англии
полковником авиации Вилсоном была
достигнута скорость в 977,6 километра
в час. «Метеор» IV-истребитель снаб-
жен двумя реактивными двигателями.
97/, 6 км/час.
611,0 км/час
938,66 километра. С такой скоростью
Москва движется с утра до полудня
навстречу Солнцу, а затем уходит от
него.
Тот, кто едет на запад, удлиняет
для себя день: он как бы гонится за
заходящим Солнцем. Но, конечно,
отстает от него.
А можно ли не отставать? Какая
скорость нужйа для этого?
Чтобы не отставать от Солнца, на-
пример, на московской параллели
нужна скорость 938,66 километра в
час. Если бы мы могли двигаться с
такой скоростью по московской па-
раллели, Солнце остановилось бы
для нас, повисло бы на одном месте
неба. Настал бы вечный день...
Еще недавно это было фантазией,
сказкой. А сейчас самолет «Метеор»
при одном из полетов показал ско-
рость до 977,6 километра в час. Тем
самым он не только достиг, по и пре-
высил необходимую для «вечного
дня» на московской параллели ско-
рость на 39 километров.
При такой скорости можно было
бы на московской параллели «до-
гнать» и даже «обогнать» заходящее
Солнце... Летчик наблюдал бы при
этом удивительные вещи. Если лет-
чик полетит с этой скоростью на за-
пад, Солнце для него будет уже не
заходить, а восходить, и двигаться
оно будет не с востока на запад, а с
запада на восток. Время потечет для
летчика назад — от вечера к утру...
Таким удивительным был бы полет
по параллели со скоростью, превы-
шающей скорость вращения Земли.
Однако лететь с
далеко и долго
можно: самолет
нип развивать
только на малых
иие очень
времени.
подобной скоростью
все же еще невоз-
«Метеор» в состоя-
большие скорости
расстояниях в тече-
коротких промежутков
О. АРЦЕУЛОВ
ПЕРВЫЙ ПОДЪЕМ НА ВОЗДУШНОМ ШАРЕ
С НАУЧНОЙ ЦЕЛЬЮ
На обложке нашего журнала изображена необычайная картина: вы
видите гондолу воздушного шара; два смелых аэронавта отправляются
в заоблачный полет. Люди, которые остаются на земле, с восторгом и
изумлением приветствуют отважных.
Дело происходит в очень далекие времена. Об этом рассказывается
в нижепубликуемом очерке.
^ще задолго до первых полетов
братьев Монгольфье были попыт-
ки подъема на воздушном шаре в
России.
Вот что говорится об этом в одной
из старинных записей:
«1731 года в Рязани при воеводе
подьячий Нерехтец Крякутной фур-
вин1) сделал как мяч большой, надул
дымом поганым и вонючим, от него
сделал петлю, сел в нее, и нечистая
сила подняла его выше березы и
после ударила его о колокольню, но
он уцепился за веревку чем звонят и
остался тако жив. Его выгнали из
города, он ушел в Москву, и хотели
закопать живого в землю или сжечь».
К концу XVIII века, после первого
подъема шара Монгольфье (в 1783 г.)
и изобретения водородного шара фи-
зиком Шарлем, полеты во Франции
стали весьма частым явлением и лю-
бимым атракционом на празднест-
вах. Развивалась и техника изготов-
ления воздушных шаров. Оболочка
сшивалась из прочных, легких тка-
ней (шелка). Шар, надутый воздухом,
в специальном большом помещении
лакировался непроницаемым для гла-
за лаком. Опытные мастера изготов-
ляли сетки и такелаж.
Так как каждый полет являлся
большим торжеством и собирал мно-
го народу, большое внимание уде-
лялось внешнему оформлению шаров.
Они ярко расписывались узорами,
вензелями, портретами, украшались
флагами и кистями.
В России царствовавшая в то время
Слово неизвестное, повидимому
обозначало большой мешок.
Екатерина II не благоволила к воз-
духоплаванию. Она издала даже спе-
циальный указ о запрещении полетов
с 1 марта по 1 декабря «в предупреж-
дение пожарных случаев и других
несчастных приключений». Таким об-
разом для воздухоплавания были
оставлены только три месяца, когда
крыши покрыты снегом и- их нельзя
спалить огнем.
Предложения иностранных возду-
хоплавателей устроить полеты в
Росии отклонялись. В 1786 году было
отказано известному воздухоплава-
телю Бланшару... «ибо здесь не за-
нимаются сею или другою подобною
аэроманиею, да и всякие опыты оной
яко бесплодные и ненужные у нас
совершенно затруднены».
Только в 1803 г. при Александре!
были совершены увеселительные по-
леты известного в Европе француза-
воздухоплавателя Гарнерена и его
жены. В одном из полетов спутником
Гарнерена был генерал Львов, летев-
ший с задачей оценить применимость
шара в военных целях. Гарнерен и
его жена совершили также ряд прыж-
ков с парашютом с воздушного шара.
В том же году в Россию приехал
фламандец Робертсон. Академия На-
ук решила использовать полет его
шара для научных опытов. 30 июня
1804 года Робертсон и русский ака-
демик Захаров совершили впервые
полет на воздушном шаре- с научной
целью — «для учинения в самой боль-
шой от земли отдаленности» наблю-
дений «магнитной силы», «согрева-
тельной силы солнечных лучей, не
столь великой яркости цветов, приз-
мой произведенных, несуществования
16
или существования электрического
вещества» и для ряда опытов, в
число которых входило «наполнение
способом Торичелли свободных от
воздуха склянок при каждом паде-
нии на дюйм барометра».
Шар был наполнен газом, добытым
посредством «химического снаряда»,
состоявшего из 25 бочек. Из каждой
было проведено в общий чан по труб-
ке. В бочки было положено по 3 пуда
(48 килограммов) железных опилок
и влито по 15 пудов (240 килограм-
мов) воды и 3 пуда серной кислоты.
Вся процедура продолжалась с 11
часов утра до 4 часов дня, причем
было получено около 255 куб. метров
газа. Шар диаметром 30,5 метра
был «совершенно кругл, но на воз-
духе по причине несовершенного, а
для путешествия совершенно доста-
точного водотворным газом наполне-
ния казался продолговатым». По ме-
ре подъема, с уменьшением давления
атмосферы, он должен был принять
форму правильного шара.
В лодочку были уложены приборы
для опытов: 12 склянок с кранами
для проб воздуха, барометр, термо-
метры, компас, призма «два Електро-
метра с сургучем и серою», рупор, а
также клетки с голубями и чижами,
которые выпускались потом с разной
высоты.
В дно лодочки была вделана под-
зорная труба для наблюдения за
землей.
В 7 часов 15 минут вечера возду-
хоплаватели выбросили первую горсть
песку, и шар начал медленно .подни-
маться. Поднявшись довольно высоко
над Невой, шар вдруг начал спус-
каться, пришлось выбросить еще
часть балласта, чтобы шар продолжал
взлет. По мнению академика Заха-
рова, снижение произошло от того,
что шар попал в холодный влажный
воздух над рекой и уменьшился в
объеме.
По мере подъема Захаров брал
пробы воздуха. Когда почти весь
балласт был израсходован, он, горя
желанием подняться выше, снял и
выбросил свой фрак, а также остав-
шиеся съестные припасы и «некото-
рые, для опытов взятые, снадобья и
инструменты».
К 9 час. 30 мин. была достигнута
высшая точка подъема — около 2 500
метров. Академик произвел некото-
рые опыты над самим собой, «Элек-
трическим веществом» и магнитом.
«Электрическое вещество» обнаружи-
вало действие такое же, как и на
земле: сургуч, будучи потерт о сукно.
приводил в движение электроскоп.
Магнитная стрелка стала наклонно,
подняв северный конец и опустив
южный на 8—10 градусов. Самочув-
ствие аэронавтов было отличное, толь-
ко слегка заложило уши.
Захаров предложил продлить полет
на всю ночь, Робертсон согласился.
«Однако, — пишет аэронавт в своем
воспоминании, — крайнее напряже-
ние аэростата вследствие выхода не-
большими количествами углекислого
газа, смешанного с водородным, скоп-
ление черноватых паров вокруг ло-
дочки; полнейший мрак, в который
мы были погружены; земля, исчез-
нувшая с наших глаз более получаса;
недостаток балласта, лишавший нас
возможности избегнуть направления
к морю; наконец, вред причиняемый
нашим физическим инструментам весь-
ма влажной атмосферой, — все эти
причины заставили нас отказаться от
нашего намерения и направиться ре-
шительно к земле, к большому сожа-
лению господина Захарова.»
Вблизи земли академик произвел
интересные опыты со звуком. Он кри-
чал в рупор вниз, и через некоторое
время, в зависимости от высоты, звук,
чисто и ясно повторенный, возвра-
щался назад «и производил легкое
волнение аэростата». «Это колебание,
— сообщал Захаров в своем рапорте
Академии Наук,— повидимому должно
подтверждать возможность для чело-
века с земли отвращать дождь или
грозовые тучи посредством сотрясе-
ний, сообщаемых атмосфере грохотом
пушки или при помощи других
средств.»
Когда шар спустился совсем близко
к земле, воздухоплаватели, чтобы
смягчить удар, связали вещи и ин-
струменты в один узел и свесили его
на веревке за борт вместо якоря
(то есть соорудили то, что сейчас на-
зывается гайдропом).
«Шар несом будучи довольно скоро
ветром и опущаяся довольно стреми-
тельно вниз, сделался по прикосно-
вении сей связки к земле столь легок,
что натянул веревку и силился под-
няться опять кверху, но будучи вле-
ком ветром, тащил с собою по пашне
и связку; между тем Робертсон вы-
пускал мало по малу газ, отчего шар
медленно понижался и так тихо спус-
тился на землю, что мы не чувство-
вали ни малейшего об нее удара», —
пишет Захаров в своем рапорте.
Так благополучно в 10 час. 45 мин.
в 61-й версте от Петербурга закон-
чился первый полет, предпринятый с
научной целью.
17
ЮРИИ ДОЛГУШИН
НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ
Заставка К. АРЦЕУЛОВА
Рисунки А. ЕРМОЛОВА
ТЛтак, мы шли на запад.
...Прошло уже немало времени с тех пор, как на-
чалось это долгожданное движение, бодрое и торжест-
вующее, как рассвет после ненастья.
Войска наши то неожиданно бросались вперед, в же-
стоких, кровопролитных боях будто гигантским жерно-
вом перемалывая все линии немецкой обороны и устрем-
ляясь дальше, то останавливались в обороне, чтобы от-
разить злобные контратаки и в то же время восстано-
вить силы для следующего удара.
Словом, война продолжалась. Мы шли теперь по ра-
зоренной земле, которая уже не могла дать нам ни-
крова, ни пищи. Даже дороги нам приходилось прово-
дить заново. Невероятное количество труда наши люди
тратили на то, чтобы в этой неудобной бол.отной стране
продвинуть всяческую технику, изгрызть лопатами зем-
ную поверхность, устроить ночлег, приготовить пищу...
Но несмотря на все это, как посветлела, повеселела
душа нашего солдата! Как не похож он стал на того
молчаливого, с плотно сжатыми губами и напряженным
выражением глаз человека, который «стоял на смерть»
на своих рубежах или, по приказу, отходил на новые,
расположенные восточнее... Тому, кто наблюдал армию
в разные периоды войны, могло показаться, что и люди
эти были разные: те — как будто и ушли, отступая, на
восток, а эти — другие, идущие только на запад.
Но'люди были те же. Их переродил ими же созданный
поворот в ходе войны. Достаточно было беглого взгля-
да, чтобы увидеть теперь в движениях, услышать в их
говоре и смехе неиссякаемые запасы энергии, бодрости,
силы.
Меня, как врача и человека науки, очень заинтересо-
вало это удивительное перерождение, почти уже пред-
определявшее исход войны. И мне казалось, что дело
тут было не только в «настроении армии», но в каких-
то глубоких сдвигах, которые произошли во всем орга-
низме людей. Мне впервые пришлось с такой очевид-
ностью убедиться в могучем влиянии духа на тело, на
состояние всего организма. С того момента, как мы по-
вернули на запад, люди почти перестали болеть. Беско-
нечные гриппы, простуды, ангины, плевриты, желудоч-
ные заболевания, даже нарывы и язвы — все это со-
кратилось до небывалого минимума. Больные в нашем
госпитале почти исчезли. Остались только раненные. Но
даже и заживление ран явно ускорилось, а количество
осложнений уменьшилось.
Явление это было настолько поразительно, что я на-
чал с увлечением подбирать точные цифры, записывать
наблюдения, мои собственные и моих сотрудников, что-
бы потом на основании этих фактов и цифр написать
обстоятельный труд о влиянии психики на заболевания.
Между тем движение наше на запад продолжалось.
Уже далеко позади остались польско-советская граница,
Висла; мы обошли Львов, и вот уже перед нами вздыби-
лись заснеженные предгорья Карпат.
Был пасмурный, но уже по-весеннему теплый мар-
товский день, когда мой полевой госпиталь, оставив тя-
жело раненных с небольшим штатом на старом месте,
двинулся по приказанию командования к новому рас-
положению штаба дивизии.
Это был старый польский замок, поместье какого-то
родовитого пана. Никогда не забуду первого впечатле-
ния от этого замка, когда из тумана стали вырисовы-
ваться мрачные крепостные стены, .с резными краямп,
с бойницами и провалами — следами, очевидно, недав-
них боев. Суровые образы легендарных воинов Сенке-
вича сопровождали меня, когда мы проникли за ограду
через высокие, хорошо сохранившиеся ворота. Насто-
роженным молчанием (так показалось мне) встретила
нас эта старая обитель.
Строения внутри ограды почти не пострадали. Как
мне рассказали, немцы, обосновавшиеся в замке с на-
чала войны и выжившие затем все его польское насе-
ление, теперь, при нашем стремительном наступлении,
бежали из него так поспешно, что не успели ни разру-
шить его, ни даже вывезти многое из своего военного
имущества.
По всем признакам, нам здесь предстояла более или
менее длительная стоянка. Впервые за войну мы устро-
ились Так комфортабельно. Большие залы замка пре-
вратились в палаты и операционные, многочисленные
покои были заняты персоналом госпиталя. Штаб раз-
местился в соседнем, меньшем здании, построенном,
очевидно, не так давно.
Я занял уединенную комнату в верхнем этаже и, ко-
гда штабные техники пустили в ход небольшую элек-
тростанцию, давшую нам свет, начал с увлечением при-
водить в порядок цифры и записи дл!Г задуманного
труда. Эвакуация в тыл раненных в недавних боях шла
бесперебойно, новых почти не было. Все шло к тому,
что мне удастся хорошо поработать над своим иссле-
дованием.
Прошло три дня. Погода стояла отвратительная. Силь-
ный ветер свирепо бросал тучи мокрого крупного
снега, забивая окна, цблепляя стены. Я не выходил из
дома, днем работал в госпитале, вечера проводил в
своем кабинете за большим старинным письменным
столом.
Признаюсь, работа моя двигалась далеко не так, как
мне хотелось. За три вечера я не успел даже сгруппи-
ровать собранный мною довольно обширный статисти-
ческий материал. Мне мешал ветер. Так было всегда: в
18
ветреную погоду какое-то неспокойное состояние овла-
девало мной, мысли разбредались, трудно было сосре-
доточиться.
Откинувшись в кресле, я подолгу сидел неподвижно,
скользя взглядом по причудливым узорам темной ткани,
покрывавшей стены кабинета. Слух мой то устремлялся
вверх к сводам потолка, откуда доносились глухие сто-
ны ветра, рыскающего, очевидно, на чердаке, под изра-
ненной снарядами крышей, то различал крадущийся,
осторожный треск в досках стола — разрушительную
работу личинок древесных жучков. Ритмичный звук,
производимый этими вредителями, иной раз был так по-
хож на быстрое тиканье маленьких часов, что я прини-
кал ухом к холодной полированной поверхности, потбм
ощупывал выступающие части резьбы, пытаясь найти
потаенный ящичек, где прежние владельцы могли оста-
вить какой-нибудь старинный брегет с заводом на не-
сколько месяцев...
Влияние ветра на состояние моих нервов было оче-
видно. Я различав его в себе настолько явственно, что
уже начинал подумывать, не приведет ли оно к каким-,
нибудь более серьезным последствиям. Впрочем, тогда
я смог бы использовать этот факт, как одно из под-
тверждений моей основной идеи.
Мысль, увлекавшая меня возможностью новых откры-
тий, состояла в том, что все впечатления, получаемые
из окружающей обстановки, так или иначе сказываются
на работе нашего организма. Мы ведь знаем, какое по-
трясающее действие оказывает, например, испуг. Он
сжимает сосуды, питающие кожу, — человек бледнеет.
Он нарушает работу сердца, заставляя его колотиться
усиленно, вызывает лихорадочную дрожь, нарушает ритм
дыхания, действует даже на работу кишечника, вызы-
вая иногда так называемую «медве-
жью болезнь». Смущение зажигает ли-
цо румянцем, гнев напрягает мускулы,
горе приводит к появлению слез.
Известен рассказ об одном хитром
шутнике, который стал резать лимон
на глазах у духового оркестра. Слюн-
ные железы музыкантов реагировали
на это зрелище так бурно, что оркестр
вынужден был прервать игру.
А разве знаем мы, какие сдвиги,
быть может, незаметные, но более глу-
бокие и губительные, вызывают в на-
шем организме иные впечатления, пе-
реживания или даже мысли?
Не таково ли происхождение болез-
ней, причины которых до сих пор не
вскрыты наукой?.. Если бы удалось
доказать это...
Такие мысли, возбуждавшие во мне
страсть к исследованию, к открытию,
бродили в голове, когда я сидел над
тетрадями с бесконечными столбцами
цифр, оживленных примечаниями об
их происхождении и характере.
Был поздний вечер. Назойливые жа-
лобы и вздохи ветра продолжали бу-
доражить нервы, становились все более
враждебными. Мне Уже начинало ка-
заться, что я непосредственно ощущаю
где-то в глубине мозга их вредоносное
действие.
Тогда я решил лечь спать.
И в тот же момент раздался робкий,
нерешительный стук в мою дверь, явно
рассчитанный на то, чтобы не разбу-
дить меня, если я уже сплю. Я пригла-
сил войти.
Не знаю, можно ли назвать случай-
ностью, что именно ее, Марину, судьба
избрала своим орудием в последу-
ющих событиях, но сейчас мне ка-
жется, что так или иначе это должно
было произойти. С момента появления
в госпитале недели три назад, она
привлекла к себе мое,внимание.
Высокого роста, стройная, эта де-
вушка выделялась, однако, среди дру-
гих не столько своей внешностью, сколько ясно сквозив-
шими в ее осторожных движениях, взглядах и словах
чертами богато одаренной натуры. Перед войной она
ушилась музыке в консерватории, а теперь выполняла
свою роль медицинской сестры с таким совершенством
и скромным достоинством, что даже строгий хирург, ко-
торому она помогала, смущался, не находя повода для
своих обычных во время работы резких замечаний.
Я никак не мог ожидать ее визита. Но когда раздался
стук, я почему-то сразу подумал о ней. Может быть, имен-
но стук — его характер, сила, интонация сказали мне,
что это она.
Я протянул руку к стене у стола, где была, по чьей-
то непонятной причуде,укреплена небольшая полирован-
ная дощечка с целым набором изящных выключателей.
Очевидно, некогда ими можно было включать разные
группы ламп в большой бронзовой люстре, свисавшей
виноградной гроздью с потолка, или в боковых бра на
стенах. Теперь от всех этих ламп остались только три, и
мне пришлось повернуть несколько выключателей, чтобы
зажечь наконец единственную лампу в люстре и осветить
дальний конец моей продолговатой комнаты, откуда
дверь вела в большой пустой зал, превратившийся теперь
в вестибюль.
Марина вошла, закрыла за собой дверь и, застыв в
позе «смирно», сказала:
— Простите, что беспокою так поздно, товарищ
майор...
...«медицинской службы»! — иронически добавил я,
показывая, что не хочу сейчас соблюдения военного эти-
кета. Она сразу поняла, улыбнулась.
— Благодарю. Иногда это действительно кажется
лишним. Тем более, что я к вам «по личному делу».
19
Она вышла в полосу света, и, я сразу обратил внима-
ние на перемену, происшедшую в ней. Она была явно
взволнована. Тени у глаз, покрасневшие веки, бледность
лица говорили о бессонице, нервном утомлении. Я уса-
дил ее в кресло.-
— Что-нибудь случилось неприятное?
— Да, — ответила она медленно. — Думаю, что мне
придется оставить работу и, вероятно, отправиться в
тыл... Скажу сразу: в психиатрическую лечебницу... Я
пришла, чтобы посоветоваться с вами и просить отко-
мандировать меня...
— В психиатрическую?! — вскричал я, пораженный
этими словами: настолько нелепым представилось мне
сопоставление ее образа с «сумасшедшим домом». —
Почему?
— Потому что я не могу объяснить иначе то, что со
мной происходит...
— Ну, давайте попробуем вместе найти объяснение.
Я, правда, не психиатр, но думаю, что сумею определить
по крайней мере правильно ли ваше решение. Прежде
всего, я вижу, вы плохо спали.
— Я почти не спала последние двое суток.
— Бессоница?
— Нет.
— Работа какая-нибудь?
— Нет, нет. То самое, о чем я говорю. Что-то нелад-
ное в голове, в психике, очевидно. Хотя мне самой
трудно с этим согласиться. Это слишком реально. Но я
лучше расскажу все по порядку. Это началось вчера ве-
чером, часов в одиннадцать. Я вернулась после вечер-
ней смены и быстро легла, рассчитывая перед сном, как
всегда, почитать. Накрылась шинелью поверх одеяла,
чтобы было теплее. Минут через двадцать я уже не
могла бороться со сном, отложила книгу, погасила лам-
пу, стоявшую рядом на стуле... И вот тут сон вдруг
покинул меня в одно мгновенье. Я услышала, что кто-то
подошел к моей двери и стал открывать ее своим клю-
чом. Решив, что кто-нибудь из соседей просто ошибся
дверью и что это сейчас же должно выясниться, потому
что мой ключ я оставила, как всегда, вставленным из-
нутри, я молчала и ждала. Однако через секунду ключ
был вставлен, повернут, дверь открылась, к кто-то во-
шел. Очевидно, в корридоре было темно, потому что ни-
какого света при этом я не увидела. Все это происходило
в полной темноте.
Потом человек стал раздеваться там же у двери, у
вешалки. Я слышала ясно, как он переодел пояс, снял
шинель... И все это он делал, нисколько не скрываясь,
спокойно, как будто находился в своей комнате и при
свете. Тогда я спросила громко: «Кто здесь?» Он ничего
не ответил. Тут меня охватил страх. Я снова крикнула,
и опять ответа не было... Затем он направился ко мне,
я ясно слышала шаги. Комната у меня такая же, как и
ваша, вытянутая, узкая. Вот тут, где этот диван, стоит
моя кровать. И стол там же, где ваш, — в том конце
комнаты. Он прошел мимо меня, — я сидела на кровати
и следила за каждым его шагом. Прошел, даже не за-
дев в темноте за стул с лампой, хотя тут оставался со-
всем узкий проход. Сел за стол, закурил, чиркал своей
зажигалкой... Но огня не было видно...
— Представляете мое состояние? Правда, мне пришла
в голову мысль, что он глухой, что про ключ я забыла и
машинально вынула его из двери и что все-таки он пе-
репутал комнаты, тут ведь много таких же, и очевидно,
предметы в них иначе и не расставишь. Все эти сообра-
жения меня несколько успокоили, и я поняла, что един-
ственный способ избавиться от странного гостя — за-
жечь свет. Я повернулась и включила лампу.. Тут про-
изошло самое страшное...
Последние слова Марина произнесла едва слышно,
сквозь охватившую ее дрожь. Она поднесла руку ко лбу.
•— Не надо волноваться, Марина, — сказал я, — ведь
все уже прошло... Мы разберемся в этом, у меня уже,
кажется, возникла догадка. А пока примите валерьянки,
она успокоит, ладно?
— Как хотите, — доверчиво ответила она, — не знаю,
я никогда еще не принимала ее... Фу, какая вонючая...
— как-то по-детски скривилась она, взяв таблетку в рот,
и жадно запила водой.
— Вот что, Марина, — сказал я. — Рассказывайте
скорее все ужасы, и пусть они перестанут беспокоить
вашу память. Чувствую, что дело обернется трагикоме-
дией, вот увидите. Итак, кого же вы увидели за столом,
когда зажгли свет?
Марина устремила на меня свой тревожный взгляд,
как бы гадая, какое впечатление произведут на меня ее
слова, и ответила просто:
— Никого.
— Как?! — опешил я.
— Так. Ни за столом, ни где-либо в другом месте ни-
кого не оказалось. Посмотрела на вешалку; там не было
никакой шинели. Это было очень страшно, так страшно,
что я даже не закричала, не бросилась бежать, я...
застыла, оцепенела от ужаса. И неподвижно смотрела
туда еще долго, потому, что... человек продолжал си-
деть за столом...
— Позвольте, Марина, вы же сказали, что там никого
не было!
— Да, я никого не видела. Но я слышала, что он
там. Он перелистывал страницы книги, я слышала шур-
шание бумаги, он курил, глубоко затягиваясь и шумно
выпуская дым, он двигался, под ним скрипел стул. Но в
то же время я видела, что там никого нет, и на столе
нет никакой книги, никаких бумаг, которые двигались
бы в его руках.
— Человек-невидимка? — попробовал я пошутить.
— Да, — болезненно улыбнулась Марина, — только не
уэллсовский; какой-то совсем особый, немыслимый, с не-
видимой одеждой и невидимыми предметами... Ну вот.
Так я просидела на кровати долго, может быть, час-пол-
тора, не знаю. Потом вдруг сразу, в один миг все ис-
чезло. Он сделал какое-то движение, что-то щелкнуло
дважды, будто треснула электрическая искра, и все
кончилось. Он исчез из комнаты. Не ушел, а просто...
ну, исчез там же на стуле, и только спать, я, конечно,
уже не могла. Дождалась начала смены и ушла на работу.
Марина замолкла. Молчал и я, обдумывая свои до-
гадки, показавшиеся мне теперь недостаточно убеди-
тельными. Однако они были по меньшей мере Правдо-
подобны, остальное зависело от моего красноречия. Во
всяком случае, я видел свою задачу прежде всего в том,
чтобы успокоить Марину, рассеять ее мрачные мысли о
психическом заболевании, об отъезде...
— Скажите, Марина, — начал я, — вы обратили вни-
мание потом, когда все кончилось, на ваш ключ, — был
ли он в двери?
20
— Да, он оказался торчащим в замочной скважине,
изнутри комнаты.
— Так я и думал. Вам это обстоятельство ничего не
объясняет? Давайте рассуждать логично. Можно от-
крыть такую дверь другим ключом? Нельзя. Значит, на
самом деле никто дверь не открывал и в нее не входил.
Согласны?
— Позвольте, но разве я сомневаюсь в том, что ничего
этого вообще не могло быть, что это плод расстроенного
воображения, галлюцинация?..
— Нет, нет, Марина. Зачем прибегать к таким крайним
и искусственным объяснениям? Разве вы раньше страда-
ли галлюцинациями?
— Никогда ничего подобного не было.
— Ну, вот видите. А есть гораздо более простое и есте-
ственное объяснение. Я даже сказал бы, что ваша исто-
рия стара, как свет. Вспомните, как часто в литературе
встречается такая схема: невероятные, фантастические
приключения начинаются в тот момент, когда герой го-
тов погрузиться в сон. А когда переживания героя до-
стигают высшего напряжения и он уже готов погибнуть,
он просыпается и облегченно вздыхает: это был сон!
У вас ведь тоже все началось, когда вы засыпали, то
есть, по существу, когда вы заснули. Конечно, это был
сон, Марина. Правда, очень оригинальный. Его особен-
ность в том, что события крайне фантастические проис-
ходят на фоне вполне реальной обстановки. Но в этом
нет ничего невероятного: сны бывают бесконечно разно-
образные и очень сложные по своему построению. Очень
часто человек сознает, что видит сон. Но если события
сна начинаются и заканчиваются в реальной обстановке
заснувшего, то самый переход его ко сну и обратно
остается совсем неощутимым, и тогда «сонные» события
кажутся происходившими на самом деле. Правда, такие
сновидения бывают не часто, и люди запоминают их на
всю жизнь... И вот послушайте, Марина, я расскажу вам
случай из моей жизни. Я с детства летал во сне. Летал,
как птица, без всякой, конечно, техники. Вам это знакомо?
— О, да, — сказала она, — и усталое лицо ее на мгно-
венье осветилось радостным воспоминанием. — Я ле-
тала тоже, только очень давно и мало. Пожалуй, это
были самые прекрасные из моих снов.
— Да... это прекрасное ощущение, свойственное дет-
ству, молодости. Потом оно обычно угасает. А я летал
всю жизнь, летаю и до сих пор — правда, теперь редко.
И, право, мне кажется, что едва ли кому-нибудь еще
пришлось испытать то, что случилось со мной. Почему-
то, летая, я всегда сознавал, что это происходит только
во сне. С течением времени меня в этой моей сонной
жизни все настойчивее стала преследовать уверенность в
том, что летать можно и наяву. Для этого нужно было
только запомнить необходимые движения и какие-то осо-
бые внутренние усилия, которые обычно ускользают из
памяти, когда пробуждаешься. Часто, просыпаясь, я еще
несколько мгновений помнил эти усилия и, признаюсь,
Марина, иногда пробовал, быстро поднявшись с постели
и приняв нужную позу, их повторить. Но не успевал. Они
быстро таяли во мне. Тогда я начал специально зани-
маться этим, твердить, зазубривать эти усилия и движе-
ния, рассчитывая запомнить их наконец настолько, что-
бы успеть «донести» до действительности.
И вот однажды, когда я гостил летом у своей тетки на
Украине, мне пришлось пережить удивительное приклю-
чение. Представьте себе обстановку: старый помещичий
дом, одноэтажный, В одной из комнат помещались мы с
двоюродным братом. Недалеко от дома, в парке, был
небольшой пруд, обрамленный высокими старыми липа-
ми; мимо него по берегу проходила ровная дорожка.
Это уединенное место редко кто посещал. И тут однажды
во сне я начал свою «работу». Вдоволь налетавшись
между широкими кронами лип, насладившись полетом
над самой водой пруда, как это делают ласточки, я опу-
стился на дорожку и стал заучивать движения и усилия
взлета, поднимаясь, делая небольшой круг и снова опус-
каясь на то же место. Ночь была теплая, светлая, на-
стоящая гоголевская украинская ночь. Наконец я решил,
что пора проснуться и попробовать, не выйдет ли уже
толк из моих занятий.
Я сделал какое-то усилие и действительно проснулся.
Было раннее утро. Лучи солнца, проникая сквозь де-
ревья, ярко освещали штору, в комнате было светло. В
открытое окно врывался чудесный аромат жасмина. Я
быстро поднялся с постели, осторожно, чтобы не разбу-
дить брата, вышел на середину комнаты, принял нужную
позу, сделал усилие, которое только что заучивал во сне,
взмах руками и... поднялся в воздух. Не знаю Марина,
переживал ли кто-нибудь такой восторг, какой овладел
мною тогда. Ведь я был первым человеком, научившимся
летать, как птица, как бабочка! Что я выделывал! Я
облетел комнату несколько раз под самым потолком
вдоль стен, парил в воздухе на месте, снижался к полу,
как делал это над водой пруда... Все это было трудно:
оказалось, что комната становится очень тесной, когда
принимаешь горизонтальное положение. Трудно было де-
лать повороты — так, чтобы не задеть стены. Умудрив-
шись повернуться из угла к середине комнаты, я вдруг
увидел крючок, ввинченный в центре потолка для вися-
чей лампы. Я зацепился указательным пальцем левой
руки за этот крючок и продолжал поддерживать гори-
зонтальное положение, двигая одними ногами.
Вдруг в корридоре послышались шаги. Я моментально
представил себе, что получится, если кто-нибудь войдет
в комнату и застанет меня в таком виде. Быстро опу-
стившись на пол, я юркнул под одеяло и лег на спину.
Сердце билось усиленно, я тяжело дышал от напряжен-
ных движений, от восторга и волнения.
В эти минуты я пережил нечто большее, чем восторг
победы. Я издевался над законами физики, над ничтож-
ным человеческим разумом, не допускавшим возможно-
сти того, что я сделал. Я думал о новой, невероятной
жизни, которая с этого утра открывалась передо мной...
Так, упиваясь мечтами, я лежал, смотрел широко откры-
тыми глазами в потолок, и вдруг... Это была случай-
ность, Марина, мелочь, но она буквально потрясла меня.
В ней заключалась гибель всех моих восторженных на-
дежд. Скользя взглядом по потолку, я вдруг заметил, что
на нем нет крюка, за который я только что держался
рукой! Мало того, его здесь и не было никогда, потому
что никакого отверстия, ни малейшего изъяна не оказа-
лось на этом месте.
И вот, Марина, это был единственный неопровержи-
мый факт, который указывал на то, что все происшедшее
в комнате тоже было сном. Ни в моих переживаниях, ни
в обстановке комнаты во время этого моего «экспери-
мента» не было никаких признаков нереальности. И если
бы не этот крючок, который я, очевидно, перенес в своем
воображении из какой-нибудь другой комнаты, мне, мо-
жет быть, тоже пришлось бы, подобно вам, заподозрить
свою голову в чем-нибудь нехорошем... Видите, в моей
21
истории оказался крючок, за который смог уцепиться
разум, чтобы не пошатнуться. И в вашей истории есть
тоже свой крючок. Это ключ, который легко открывает
тайну ваших страшных переживаний.
Марина слушала, не сводя с меня глаз. Несмотря на
то, что я увлекся и даже был несколько взволнован
своими воспоминаниями, меня все же поразила острота
ее впечатлений. Внешне неподвижное лицо ее какими-то
неощутимыми движениями черт, затаенной игрой взгля-
да отражало каждый штрих моего повествования.
Когда я кончил рассказ о сне и упомянул о ее истории,
она опустила глаза и слегка нахмурилась, как бы пере-
ходя из мира сновидений к печальной действительности.
Я понял, что не убедил ее.
— Ну, что вы скажете теперь? — спросил я, закури-
вая, стараясь всем своим видом и уверенным тоном под-
черкнуть вескость моего сравнения.
— Очень интересно, — искренно ответила она. — Вы
так хорошо рассказываете... У меня никогда не было
такого поразительного переплетения сна с действитель-
ностью. ..
— Как, даже вчера?
— Да, видите ли... Я не все еще рассказала и, может
быть, этим ввела вас в заблуждение. Но я просто не
успела и не хотела перебивать вас... Сегодня, когда я
наконец заставила себя войти в свою комнату — это
было с час назад, — он был уже там.
— Кто?!
— Очевидно, тот же, кто и вчера. Когда я закрыла за
собой дверь, я сразу почувствовала, что в комнате кто-
то есть. Я замерла тут же у порога и стала слушать.
Свет был включен. Он сидел за столом так же невидим,
как и вчера, что-то писал, опять
шуршал бумагой. Я даже слы-
шала, что он тихо бормотал про
себя, как будто считал. Я так и не
прошла дальше, быстро выско-
чила, захлопнула дверь и напра-
вилась к вам... Вот теперь все.
Как видите, ни о каком сне тут
не может быть и речи... А он,
возможно, и сейчас сидит там...
Признаюсь, мне стало немного
не по себе, когда Марина произ-
несла последние слова. Кто знает,
может быть, и в самом деле опа...
«Чужая душа — потемки».
Нет! Всем своим существом я
восстал против этой мысли. По
тому, как Марина рассказывала,
как слушала меня, по игре впе-
чатлений на ее лице, по блеску
умных глаз я видел, что она рас-
строена невероятностью пережито-
го, но ум ее здоров, и в душе нет
никакой болезни.
Я ходил по комнате, курил и ду-
мал. Предположение о сне отпало.
Оставалось одно: звуки, которые
слышала Марина, действительно
существовали, а не были плодом
ее воображения. Может быть, это
акустика. Мне вспомнилось рас-
сказы о старых замках с комна-
тами, в которые странными пу-
тями доносились звуки, слова из
отдельных помещений; легенды о
таинственных пещерах, где челове-
ческая речь превращалась в крик
множества голосов, а тиканье ча-
сов в некоторых точках подземно-
го зала было слышно на расстоя-
нии десятков метров. Строители
театральных и концертных зал зна-
ют, как сложны и прихотливы за-
коны акустики... Может быть, и
тут, в этом старом польском замке
были воспроизведены условия, при
которых звуки могли переселяться
из одной комнаты в другую, не
теряя своей силы?
Я поделился этими соображениями с Мариной.
— Не думаю, — ответила она, — чтобы это была
только случайная игра звуков. Я слышала человека в
разных местах комнаты, так, как слышу сейчас вас, ваши
шаги, шуршанье одежды, дыхание — все... Нет, я ду-
маю так: или человек этот, совершенно невидимый, был
действительно там у меня (что, конечно, невозможно), или...
— Погодите, Марина, — перебил я ее, — мы можем
сейчас проверить это. Пойдемте к вам. Если этот неви-
димка еще там и вы услышите его, а я нет, тогда сдаюсь,
и завтра же командирую вас к психиатрам.
Марина улыбнулась и посмотрела на меня с благо-
дарностью. Я понял, как трудно было ей решиться одной
вернуться к себе.
Мы вышли в большой пустой зал с нишами, в которых
некогда, вероятно, стояли фигуры рыцарей в кольчугах
и шлемах или статуи, потом — в широкий корридор,. пре-
рываемый арками. Замок спал. Наши шаги, тщетно за-
глушаемые осторожной поступью, гулко отдавались в его
холодных, по-военному .неуютных просторах. Стенания
ветра доносились порой сверху.
— Вы слышите ветер, Марина?
— Да, конечно.
— Вам не кажется, что он мог сыграть некоторую роль...
— Я уверена в этом, — ответила она, быстро схватив
мою мысль. —Все время я слышу эти завывания и чувст-
вую, что они расстраивают мои мысли, нервы.
Мы прошли почти через все здание прежде, чем Марина
повернула в небольшой корридор и тихо сказала: «Вот
здесь». Она осторожно открыла дверь. Свет в комнате
был включен. Молча мы вошли и сразу же остановились.
(Продолжение следует).
22
Л. КЕРШНЕР
Многие десятки тысяч учащихся ремесленных и железнодорожных училищ и школ ФЗО
принимают участие в кружках художественной самодеятельности.
Юные актеры, декламаторы, певцы, музыканты привлекают внимание молодежи и взрос-
лого населения многих городов нашей страны. С большим успехом прошел показ худо-
жественной самодеятельности трудовых резервов в Москве.
Многие молодые рабочие-юноши и девушки с увлечением занимаются в музыкальных
кружках и оркестрах. Но знают ли они историю своих любимых инструментов?
Вдавние-давние времена, больше чем две тысячи пять.
сот лет назад, был в древней Греции музыкальный ин-
струмент «пандура», на нем играли народные певцы.
Из Греции пандУра постепенно стала переходить в дру-
гие страны, к другим народам, — к тем, кто жили па
северо-востоке.
Через несколько сот лет (пандура путешествовала очень
медленно) — потомки пандуры зазвучали у самых разных
народов. Каждый народ немного изменял пандуру, и
давал ей другое название.
Под аккомпанемент потомков пандуры пели свои песни
монголы, казахи, калмыки, зазвучала она и на Кавказе.
В Грузии она сохранила и свое название — там она на-
зывается «чонгури» или «пандури».
А один из ее потомков попал сперва к славянским
племенам, которые жили близ Волги, потом — на древ-
нюю Русь, и стал называться «домра».
Много гонений перетерпела домра на Руси. На ней
играли скоморохи — народные певцы-музыканты; этих
певцов, за их веселые песни и пляски, за меткое слово,
ненавидели попы, князья и бояре. Они преследовали
скоморохов, приказывали бить их батогами, отправляли
в ссылку...
Пришли времена Петра Первого. В государевых пала-
тах заиграли на виолах и флейтах иноземные музы-
канты. ..Ав народе, вместо изгнанной скоморошьей
домры, появилась ее младшая сестра — балалайка. По-
явилась — и быстро зазвучала по всей России. Играли на
ней и в деревне, и в городе; играли крестьяне, рабочие,
ремесленники... Много грустных и веселых песен пелось
под балалайку, много плясок плясалось... Часто задорно
спорила она с гармошкой. Поет гармонь, ведет свои пе-
реборы, а балалайка тут как тут, играет звонко, быстро,
дробно — и стар и мал пускаются в пляс!
В 1883-м году один талантливый музыкант, очень лю-
бивший народную музыку, услышал в глухой деревушке
бывшей Тульской губернии игру старичка-балалаечника.
В руках этого старика балалайка звучала так прекрасно,
что приезжий музыкант решил во что бы то ни стало
научиться играть на ней. Он решил, что на этом народ-
ном музыкальном инструменте можно играть не только
дома, но и в концертах. Этого музыканта звали Василий
Васильевич Андреев.
Для того, чтобы .играть на балалайке в концертах,
нужно было ее немного улучшить. Андреев попросил
одного известного скрипичного мастера сделать балалайку
из хорошего дерева и немного изменить ее устройство.
Скрипичный мастер оскорбился: как это он, вместо бла-
городной скрипки, которая звучит в самых богатых и
знатных домах, будет делать какой-то народный инстру-
мент, который у «порядочных людей» дальше людской
не пускают. Все же Андрееву удалось кое-как уговорить
мастера и балалайка была сделана. На этой новой, звуч-
ной балалайке и научился играть Андреев; с ней он начал
выступать в концертах.
Вскоре у Андреева появились ученики. Андреев орга-
низовал из них «Первый кружок любителей игры на
балалайке». Пятьдесят два года назад, весной 1888-го
года, этот кружок дал свой первый концерт. Какой
успех имел этот концерт!
Вид'у балалаек был необыкновенный: одни были боль-
шие и важно гудели на басах, другие, маленькие, тон-
ким голосом выпевали мелодию... До этого времени
никому и в голову не приходило, что балалайки могут
быть разной величины, разного звука и что на несколь-
ких балалайках можно играть вместе.
Все балалайки были праздничные, нарядные: у одной
на корпусе было прорезано окошечко, так что она была
похожа на сказочный домик; у другой — кругом шла
красивая резьба; третья была изукрашена маленькими
разноцветными кусочками дерева; а на конце ручки са-
мой большой, басовой балалайки, красовалась чудно
сделанная небольшая львиная голова с разинутой пастью.
О музыке, которую играли балалаечники, и говорить не
приходилось: кто мог ожидать, что хорошо знакомые
всем песни, как «Вдоль по Питерской», или смешная
плясовая «Барыня» зазвучат у них так замечательно,
совсем по-новому?
Однако, далеко не все в то время ценили и понимали
балалайку. Знатная публика презирала этот народный
инструмент. Часто бывало, что владельцы концертных
зал не пускали играть балалаечников; многие артисты
отказывались петь в их концертах. Когда же его кру-
жок играл — зал был всегда полон народу... А ве-
ликий русский композитор Петр Ильич Чайковский, послу-
шав андреевцёв сказал: «Какая прелесть эти балалайки».
Однажды, — это было летом 1895 года, — один из уче-
ников Андреева отдыхал в деревне, в глуши лесов быв-
шей Вятской губернии.
Случайно он увидел, что ребятишки возятся с каким-
то незнакомым ему музыкальным инструментом — пови-
димому очень древним, и похожим на балалайку.
Это была домра, -забытый, музыкальный инструмент
веселых молодцов-скоморохов... Ученик Андреева взял
домру с собой в Петербург. Здесь Андреев с помощью
мастеров усовершенствовал домру; и вскоре к кружку
балалаечников присоединилось несколько домристов; к
этому домро-балалаечному коллективу Андреев прибавил
гусли и духовые народные инструменты —свирель, жалейку.
Так же, как кружок балалаечников — этот оркестр играл
больше всего русские народные песни — и деревенские,
и городские... Как красиво, как богато звучали в ор-
кестре эти всем знакомые, всеми любимые песни!
В гражданскую войну андреевский оркестр ездил на
фронт, давал концерты боевым частям Красной армии.
Во время одной из таких поездок Андреев простудился.
Болезнь оказалась очень тяжелой. В ночь с 25-го на 26-ое
декабря 1918 года Андреев умер. Но в это время уже
было кому его заменить. И оркестр продолжал свою
работу.
Работа эта становилась все интереснее, все богаче.
Ведь теперь все понимали, как важен этот оркестр! На
фабриках, заводах, в клубах стали организовываться
кружки балалаечников, домристов, оркестры народных
инструментов; зазвучали они в колхозных клубах...
Оркестр народных инструментов стал играть произве-
дения великих композиторов. Советские композиторы
стали писать музыку специально для оркестра народных
инструментов, перекладывать для него русские песни,
и пляски других народов нашей страны.
23
Когда они погибали от голода, на их трупы сбегались
I—|есколько лет назад научные работники и студенты
* 1 Бакинского университета нашли недалеко от Баку
асфальтовое озеро. В очень дальние времена в этом
месте нефть выступила из земли и образовала огромную
лужу. На воздухе нефть окислялась, густела и постепен-
С. ВЛАДИМИРОВ
Рисунок С. ЛОДЫГИНА
но превратилась в вязкую асфальтовую массу.
Из такой массы в Азербайджане делают крыши домов
и сараев. Из вновь найденного озера стали выламывать
глыбы асфальта и вдруг обнаружили тысячи костей птиц
и животных. Асфальтовое озеро оказалось своеобразным
кладбищем, в котором были погребены пещерные львы
и другие животные — гиены, медведи, волки и олени,
которые уже давным-давно не встречаются в окрестно-
стях Баку. Некоторые из этих животных, например, пе-
щерные львы, успели вообще исчезнуть с Лица Земли.
Такие асфальтовые кладбища животных известны не
только у нас. В Соединенных штатах в Калифорнии в ас-
фальтовом озере Ранго ля Бреа нашли кости и даже
целые скелету американских волосатых слонов и других
зверей, коршунов, грифов и водоплавающих птиц. Каза-
лось, что кто-то тысячи лет назад собирал представите-
лей животного царства и швырял их в вязкий асфальт.
На самом же деле животные и птицы сами попадали в
асфальтовую ловушку.
Блестящая поверхность загустевшей нефти в сверкаю-
щих лучах солнца ничем не отличается от поверхности
пруда или озера. Стаи уток и гусей опускались на эти
обманчивые озера. Их перья мгновенно пропитывались
нефтью, и птицы теряли способность летать.
хищные звери, слетались коршуны. Но пиршество хищ-
ников было недолгим: их также засасывала нефтяная
трясина.
В отдаленные времена бесчисленные стада бизонов и
оленей паслись в прериях. Гонимые жаждой, они прихо-
дили к сверкающему озеру, и многие навсегда остава-
лись у его берегов.
Ветер наносил пыль и песок на блестящую поверх-
ность озера. Кое-где на слое нанесенной земли начинала
пробиваться трава. Озеро-ловушка теряло сходство с
водным пространством. Но опасность для животных от
этого не уменьшалась. Спасаясь от хищников, озеро пе-
ресекали дикие лошади и погибали в вязком асфальте.
На одной из фотографий виден труп белки, неосторож-
но прыгнувшей на затянутую пылью поверхность озера.
Пленка из пыли раздалась в стороны, и белка начала
погружаться в асфальт. Но прежде чем над ее телом
сомкнутся черные своды природной гробницы, тысячи
насекомых и много хищных птиц слетятся на даровое
пиршество. И многие из них тоже исчезнут в глубинах
озера вместе со своей добычей.
Ученые-палеонтологи извлекают из асфальтовых озер
остатки погибших животных и по ним восстанавливают
картины жизни на Земле тысячи лет назад.
Белка, попавшая в нефтяное озеро.
Кости древних животных, извлеченные ив нефтяного озера
24
Евг. ПЕРМЯК -	Рисунки. И. БРЮЛИНА
В журнале № 1 «Знание—сила» мы напечатали отрывок из книги Евгения Пермяка «Кем быть». Ниже
мы печатаем второй отрывок из той же книги. Напоминаем нашим читателям, что в книге повествова-
ние ведется от автора, путешествующего по Уралу вместе со школьниками Валей и Борисом. В
публикуемом отрывке автор и его юные друзья совершают путешествие на речном катере по Тавда-реке.
НА КАТЕРЕ
[команда катера состояла из пяти человек: капитан,
*'• помощник, они же — штурвальные и лоцманы, меха-
ник, бункеровщики. Все это были молодые люди.
Вначале команде не понравилось наше вторжение на
катер, но на следующий день мы перезнакомились со
всеми и подружились.
Молодой капитан и его помощник учили Валю держать
штурвал и даже дали ей попробовать вести судно.
Капитан только говорил ей: «Держите курс вон на то
сухое дерево!» И Валя «держала курс». Правда, на пер-
вых порах катер «рыскал» вправо и влево, но потом дело
пошло на лад, и Вале уже казалось, будто она овладела
профессией лоцмана.
Я улыбался, зная, что такое лоцманское дело. Про-
фессия лоцмана .сложна и ответственна. Он не только
ведет судно по кратчайшему пути; он обязан знать реку
со всеми ее капризами и сюрпризами. Перекаты и мели
нередко оказываются там, где их меньше всего ожидают.
Фарватер, самая глубокая часть речного русла, витиеват.
И все время меняется. Иногда в течение одного лета он
неожиданно свертывает в сторону или, мелея, переходит
в перекат, исчезает'вовсе.
Даже для опытных лоцманов работники береговой
службы обставляют реку бакенами, а берега — особыми
полосатыми столбами с шарами, кубами и маленькими
шариками, указывающими глубину участка.
' Обстановку реки, то есть все сигналы и указатели,
лоцман должен читать, как книгу. Для пассажира бук-
сир, идущий с тремя огнями на матче, ничего не говорит,
а лоцман прочтет по огням, что буксир тянет за собой
две «посудины».
Среди пассажиров существует распространенное мне-
ние о том, что красный бакен обозначает мель, а белый
— глубину. На самом же деле и красные и белые баке-
ны стоят по бокам фарватера: с одной стороны — крас-
ные, с другой — белые. За бакенами мель, а меж ними—
путь, фарватер. И ночью лоцман ведет свой караван по
аллее красных и белых огней бакенов.
Дорого стоит паррходствам обслуживание рек. Каждые
пять-шесть километров стоит избушка бакенщика. Каж-
дый вечер он зажигает, а утром гасит огни «маяков»
своего участка. Бакенщик, так же как и обходчик пути
на железной дороге, отвечает за участок реки, к кото-
рому он приставлен. Потухнет огонек бакена на перекате,
наскочившая на мель баржа может надолго застрять,
прежде чем ее снимут.
Юный капитан, покуривая трубку, как заправский
«речной волк», рассказывал Вале страшные истории из
лоцманской практики.
— У нас на Тавде нет обстановки, — говорил капитан.
— Неожиданности на каждом шагу. В этом году, правда,
вода высокая. Мелей можно не бояться, но... — тут он
сделал паузу, — наг Тавде есть коварные вещи — топляки.
— Что? — не поняла Валя.
— Топляки. Это полузатонувшие бревда. Вон, — ука-
зал капитан, — видите, плывет черная точка. Это нос
топляка. Бревно, намокая, постепенно одним концом по-
гружается в воду, а другим лишь чуть-чуть торчит над
водою. Иногда даже острый глаз не заметит предатель-
ского топляка. И представьте себе: судно идет вверх со
скоростью пятнадцати-двадцати километров в час, а топ-
ляк плывет ему навстречу со скоростью четырех-пяти
километров... Бац! Таран! Топляк распарывает днище
судна...
— Знаете, товарищ капитан, — неожиданно сказала
Валя, судорожно стискивая штурвал, — а я уже устала...
Мы засмеялись.
Капитан, становясь на Валино место, мягко заметил:
— Пока я рядом с вами, ничего страшного не может
произойти. Ведь я все время смотрел вперед и тотчас
же предупредил бы вас, если бы действительно угрожала
опасность.
Мы оставили Валю с капитаном и бункеровщиком Во-
лодей и пошли в машинное отделение, чтобы поближе
познакомиться с профессией судового механика.
ДВИГАТЕЛЬ ВНУТРЕННЕГО СГОРАНИЯ
Механик подробно разъяснил Борису, да и мне заодно,
основы работы двигателя внутреннего сгорания.
"— Как он работает, этот самый двигатель внутреннего
сгорания? — говорил механик. — Очень просто, но все
же не так, чтобы очень. В двигателе есть четыре ци-
линдра. Вы представляете паровую машину?
— Да.
— Там тоже есть цилиндр, а в цилиндре поршень. Пар
толкает его вперед и обратно, и он, двигаясь туда и сюда,
вертит шатуном колесо. Так тут, я вам скажу, тоже та-
кая же штука в каждом цилиндре происходит, только не
паром, а взрывами. И все в четыре такта делается.
25
И Вале уже казалось, будто она овладела профессией
лоцмана.
— Какими взрывами?
— Горючая смесь взрывается. Вот взгляните сюда, —
механик взял эмалированную кружку, перевернул вверх
дном, затем вынул круглую табачную баночку, засунул
ее в кружку. — Вообразите, что это не кружка, а ци-
линдр, а баночка — не баночка, а поршень. Вот эта ба-
ночка выходит из цилиндра, а в освободившееся про-
странство всасывается горючая смесь. Это смесь паров,
предположим — бензина и воздуха. Когда смесь вошла
в цилиндр, клапан, через который она была втянута, за-
крывается.
— Немножко понимаем, — сказали мы.
— И вот поршень идет обратно и начинает сжимать
эту смесь. Это уже второй такт, как я сказал. А первый
был, когда он эту смесь затягивал или всасывал, поэтому
он и называется — «такт всасывания», а второй такт —
«такт сжатия». И жмет поршень эту смесь доотказа —
до мертвой тоуки.
— А для чего жмет? — спросил я.
— А она сжатая лучше взрывается.
— А отчего она взрывается?
— Да вы не спешите, это I дет в третьем такте. К
нему я и перехожу. В это время внутри цилиндра про-
скакивает электрическая искра через свечу. Вот она, бе-
ленькая, — он показал свечу на одном из цилиндров
мотора. — Искра воспламеняет смесь. Происходит взрыв,
и поршень с силой выталкивается вниз и толкает собой
шатун. Шатун передает движение на коленчатый вал. И
это все называется третьим тактом или «рабочим ходом».
Самый существенный такт из всех четырех. Он один ра-
бочий, а те три холостые.
— А какой же четвертый?
— Четвертый такт — выхлоп. Поршень вхолостую
идет обратно. Открывается второй клапан, и отработан-
ные газы выходят наружу. В данном случае за корму
через выхлопную трубу. Вот она! — механик показал на
синий дымок за катером. — Итак, эти четыре такта по-
очередно проделывают все четыре цилиндра двигателя.
Отсюда и пошло название: четырехтактный двигатель
внутреннего сгорания. А «внутреннее сгорание» — потому,
что топливо сгорает внутри его, а не в другом месте, как,
скажем, в паровой машине, где оно горит не внутри ци-
линдра, а в топке котла.
Борис забрасывал механика вопросами. Тот степейно
отвечал.
— А вода двигателю затем нужна, что во время работы
он дюже греется, а она его охлаждает. Магнето для того
предназначено, чтобы искру давать через свечу. Кулач-
ковый вал клапаны цилиндров открывает и закрывает. А
коробка скоростей затем имеется, чтобы при одних и тех
же оборотах двигателя передавать на гребной винт раз-
ные скорости, а при случае и задний ход.
ТАНКИСТ КИРЕЕВ
Встречный караван леса отвлек нас. Валя, помогая
капитану, «отмахнулась» белым флагом с левого борта
на сигнал буксира, и мы снова вернулись в машинное
отделение.
— Хорошая у вас специальность, товарищ механик, —
сказал Борис. — Только очень уж узкая. Езди на катере,
и все!
— Узкая? — обидчиво переспросил механик. — А по-
моему, очень широкая. Я, моторист двигателей внутрен-
него сгорания, могу работать на всех судах, кроме паро-
вых, — раз! На тракторах всех систем — два! На авто-
мобилях легковых, грузовых и каких угодно, вплоть до
автобуса, — три! Я могу работать на всех силовых уста-
новках, где имеются подобного рода двигатели, — четыре!
'—Дайте же и мне сказать, — вмешался Володя. —
Подождите минутку.
Он нырнул в машинное отделение и тут же выскочил
оттуда с какой-то сложенной вчетверо газетой.
— А это вот пять! Читайте!
— Ну, это лишнее, — застеснялся механик. — Это,
собственно, ни к чему.
Но Борис уже развернул газетный лист. И через плечо
Бориса я увидел портрет нашего механика и набранный
крупным шрифтом заголовок: «Подвиг водителя танка
Киреева».
Смысл статьи был таков: мотор танка заглох от воз-
душной волны разорвавшегося'снаряда. В момент, когда
враг готов был захватить боевую машину, сметливый
двадцатилетний водитель танка Киреев быстро устано-
вил повреждение, исправил машину и не только вывел
ее с поля боя, но еще подбил вражеский танк и рас-
стрелял взвод немецкой пехоты.
— Повреждение, было незначительное, — смущенно
сказал Киреев.
— Ну да, — перебил его Володя. — А медаль за что
дали?
Борис подошел к механику и, протянув ему руку,
сказал:
— Не сердитесь! У вас широкая специальность.
— Так я и не сержусь, — заулыбался бывший танкист.
— Я только к тому говорю, что меня обуживать не надо.
Механик — профессия широкая...
КАК Я НАРЕЗАЛ БОЛТЫ
Вечером этого дня, когда мы после ужина сидели и
покуривали, Киреев обратился ко мне:
Механик подробно объяснил Борису работу двигателя
внутреннего сгорания.
26

— Вот мы все рассказываем о себе. А вы все молчите
и записываете. Неужели у вас ничего не было интерес-
ного? Теперь расскажите нам вы.
Нужно было что-то рассказать. Мысленно я перели-
стал страницы моей памяти и выбрал подходящий
эпизод.
— Хорошо. Расскажу вам, товарищи, как я нарезал
болты.
Все приготовились слушать.
Это было в первую мировую войну. Война с немцами
затягивалась. Все дорожало. Мать, работая конторщицей
в магазине Зингера, получала семь рублей пятьдесят ко-
пеек в неделю. Зингер рассчитывался по-американски —
еженедельно. Сестра Раиса подрастала. Я перешел из
пятого класса гимназии в шестой. Расходы семьи росли.
И я в эти каникулы решил не гулять, а работать.
Протолкался я на одном заводе три дня, и меня при-
няли наконец мальчиком по нарезке болтов в строитель-
ный цех.
— Гимназист, значит, будешь? — спросил мастер. —
Работать пришел! Давай, давай... Поработай, хо-хо!
Мастер принес ящик1 с дюймовыми болтами и клуппик.
Подведя меня к тискам, он зажал в них болт, смазал его
маслом, и, навернув на болт клупп, сделал несколько
оборотов. На болте наметились риски ниток винта. Ма-
стер ловко развернул клуппик в обратную сторону, под-
жал боковым болтом клуппа винторезные плашки и про-
шелся им по брлту еще раз. Еще раз клуппик спустился,
поднялся вверх, и еще раз был подвернут винтик, при-
жимающий плашки и суживающий отверстие клуппика.
Мастер развернул последний раз клуппик, снял его, взял
ганку и примерил, навертывая ее на болт.
— Туговато, но с маслом пройдет. Понял? — строго
спросил он меня.
— Понял, — ответил я, еле доставая подбородком до
зажатого болта.
— Робь! — мастер, раскачиваясь, удалился.
На этом кончилось Bqe мое обучение ремеслу.
, Когда мастер ушел, я принялся за работу. Тиски для
меня были высоки. Пришлось подставить ящик. Зажать
болт оказалось не так-то провто. Я провозился минут
Каждый вечер бакенщик зажигает, а утром гасит огни
«маяка» своего участка.
десять с тисками, прежде чем мне удалось крепко-на-
крепко стиснуть болт. Начать работу также было не
легко. Я взмок на первой проходке. На третьей у меня
болели руки. Но третья, увы, не была последней. Гайка
не налезала на болт. Я делал по шесть и даже по
восемь проходок. Диаметр болтов не был точен. И я
старался выбирать те, что потоньше, как будто толстые
достанутся кому-то другому, а не мне. До обеда я наре-
зал только четыре болта. После обеда — шесть. Десять
болтов за десять рабочих часов!
Когда я увидел, что парень, работавший рядом со мной,
нашвырял целую кучку болтов, то понял, что меня тут
же прогонят.
Особые полосатые столбы, стоявшие на берегу, указывают
глубину участка.
К концу смены пришел мастер. От него пахло водкой.
— Ну?
— Вот... — сказал я, боязливо глядя на мастера.
Он вонзил в меня взгляд. Я готов был провалиться
сквозь землю.
— Сам?
— Да!
— Врешь, собачий сын! Покажи руки!
— Вот!
На моих руках были водяные пузыри.
Мастер замахнулся и так опустил мне на плечо свою
ладонь, что я вскрикнул и присел.
— Чего орешь, дура? — И он протянул распечатанную
осыйушку махорки и бумагу.
— Спасибо, я не курю.
— Кури! — он сунул мне в рот недокуренную им козью
ножку. — Кури, тебе говорят, собачий сын!
Сладковатая горечь первого дыма до сих пор у меня
на языке. Первая похвала ударом до сих пор на моем
плече. И я сберег образ этого грубого, безжалостного
мастера в своей памяти.
Неделю спустя я принес получку и первую покупку на
свои деньги. Говорят, деньги не пахнут. Ерунда! Мои
пахли маслом, пригорающим на режущей части плашек
клуппика. Пахли потом. Пахли водкой и махоркой ма-
стера. Пахли и еще чем-то неуловимым, радостным, счаст-
ливым — тем, что испытывает человек, получая свои
первые трудовые деньги.
Я принес пять рублей шестьдесят две копейки и фунт
малины в кульке, склеенном из задачника по алгебре
Шапошникова и Вяльцева.
Вот и все...
...За Тавдой догорал закат... Все молчали, а ребята
опустили головы. Нужен был радостный конец.
— Ну, а потом я перешел на автоматический винторез-
ный американский станок, который нарезал так много
болтов и на котором было так легко работать, что я од-
нажды принес матери сразу сто двадцать пять рублей с
копейками.
Механик Киреев положил свою руку на мою и сказал:
— Не надо придумывать хорошего окончания. Ни в
книгах, ни в рассказах, ни в театрах. Сами знаем, что
все хорошо кончается. Вот конец вашего рассказа, —
механик кивнул на Бориса и Валю. — Им уже не надо
будет так начинать свою трудовую жизнь. Потому, что...
Вы знаете почему? — он перевел глаза на Сталина, гля-
девшего на нас из рамы, украшенной хвоей.
А Киреев-то был прав. Хотя я и на самом деле в конце
того памятного лета перешел на автоматический болто-
резный станок, но ста рублей никогда не приносил.
21
Рисунки Ф. ЗАВАЛОВА
А. АБРАМОВА и П. ХЛЕБНИКОВ
Г1 окупать готовый будильник неинтересно. Давайте сде-
1 * лаем его сами. Это будет электрический будильник
из обыкновенных часов — ходиков.
Будильник будет очень точным. Ему можно заказывать
звонок на любое время, и он зазвонит минута в минуту.
Чтобы вы не забывали его заводить, мы установим в
будильнике особый контакт, чтобы звонок звонил и тогда,
когда завод кончился. Работать будильник будет от кар-
манной батарейки, а не от общей электросети. Ведь ночью
свет могут выключить или может произойти авария на
линии. А карманная батарейка будет служить беспере-
бойно и долго, так как ток включается для звонка на
очень короткое время.
Электрическая схема нашего будильника состоит из
пяти частей: батарейки, звонка, крнтактных колец на
циферблате, особого контакта, подающего сигнал, когда
опускается гиря, и клеммной дощечки.
Для начала придется разобрать ходики. Отверните
гайку и снимите стрелки, снимите также циферблат, вы-
дернув гвоздики, на которых он держится. Для будиль-
ника железный циферблат не годится. Он должен быть
сделан из изоляционного материала. Очень красиво вы-
глядит циферблат из эбонита или текстолита. Если этого
материала у вас нет, сделайте циферблат из фанеры и
покройте его краской. Толщина доски-циферблата должна
быть 3—4 мм, а размер ее 210X210 мм.
В циферблате нужно просверлить несколько отверстий.
Чтобы не портить лицевую сторону, разметку нужно де-
лать с обратной стороны. Проведите по циферблату две
осевые линии. Обозначив центр, проведите из него две
окружности, одну — радиусом 98, а другую — 67 мм. По
вертикальной оси отложите от центра вниз 30, а вверх
75 мм. В этих местах вы просверлите отверстия под шу-
рупы для крепления циферблата к корпусу ходиков. Если
шурупы у вас с потайной головкой, то с лицевой стороны
циферблата нужно сделать углубление для головки — так
называемую раззенковку.
Каждую окружность надо разделить на три равные
части и просверлить в отмеченных точках отверстия. На-
чинайте разметку большей окружности сверху, на пересе-
чении с вертикальной осью, а меньшей — снизу. Таким
образом все отверстия на окружности не будут прихо-
литься одно против другого.
другу.
Теперь просверлите центральное восьмимиллиметровое
отверстие для оси, на которой держатся стрелки.
Возьмите два куска медной или железной проволоки
толщиной 1—1% мм и длиной 620 и 460 мм. Концы про-
волок согните под прямым углом на длину 10 мм. Согните
из проволок кольца и соедините отогнутые концы каж-
дого кольца вместе. У меньшего кольца, диаметр ко-
торого будет равен 140 мм, концы должны торчать на-
ружу, а у большого кольца, диаметром 190 мм, этот вы-
ступ должен быть обращен внутрь.
Обмотайте выступ колец проволочкой и пропаяйте. К
меньшему кольцу, вплотную к выступу, припаяйте с любой
стороны металлическую пластинку такой же толщины, как
и проволока. Пластинка должна иметь в ширину 7 мм,
а в длину 12—15 мм. Перед тем как припаивать пла-
стинку, нужно точно подогнать ее к радиусу кольца и
выступ запилить в уровень с ней.
Теперь займемся изготовлением лапок, которые будут
держать кольца на циферблате. Из куска жести или
тонкой латуни вырежьте 6 лапок, размером 11X6 мм. За-
гните лапки ступенькой и просверлите в них отверстия.
Наложите кольца на лицевую сторону циферблата и
прижмите их липками так, чтобы отверстия в лапках со-
впадали с отверстиями в циферблате. Аккуратно прикле-
пайте лапки к циферблату алюминиевыми или медными
заклепками. На верхние заклепки колец наденьте с
обратной стороны циферблата маленькие металлические
пластинки — «лепестки» — с отверстиями для припайки
к ним проводов.
Нужно сделать к нашему циферблату новые стрелки.
Прежние от ходиков не годятся. Мы можем использовать
только головку их, то есть те части, которые надеваются
на ось.
Стрелки нужно сделать из куска тонкой латуни или
жести. На рисунке показаны размеры стрелок. В центрах
головок стрелок просверлите отверстия диаметром не-
много большим, чем отверстия в старых стрелках. Отпи-
лите у прежних стрелок головки, очистите их от краски
и, наложив на них головки новых стрелок так, чтобы
центры отверстий совпадали, припаяйте головки друг к
С той же стороны припа-
яйте к концам стрелок, от-
ступая на 2—3 мм «щетки»,
то есть кусочки тонкой про-
волоки, согнутые, как пока-
зано па рисунке. Лицевую
сторону — ту, на которой
нет пайки, надо зачистить и
отполировать.
Циферблат наш в основ-
ном готов. Осталось нари-
совать на нем цифры. Раз-
делив всю окружность на
12 частей, нарисуйте цифры
белой краской или наклейте
вырезанные из бумаги.
Для того чтобы надежно
и прочно соединить металли-
ческие кольца циферблата
с батарейкой и электричес-
ким звонком, лучше всего
сделать клеммную доску.
Обычно с обеих сторон кор-
пуса в ходики вложены два
28
утекла. Выньте правое стекло (если смотреть на корпус прямо со стороны цифер-
блата) и по его размерам вырежьте планку из тонкой фанеры или изоляционного
материала. На этой стенке нужно укрепить три клеммы из тех, что ставятся
на радиоприемники. К двум клеммам подсоедините по два куска провода в
изоляции, длиною 150—180 мм каждый. Третья клемма остается свободной.'
Заложите планку с клеммами-в пазы корпуса ходиков. Проделав в корпусе
два отверстия, выведите в каждом два провода, по одному от каждой клеммы.
Ходики обычно вешают на стену за одну петлю, и когда их заводят, то
есть подтягивают гирю, они перекашиваются. Чтобы этого избежать, сде-
лайте такую же петельку на нижней части ходиков и, когда вы будете
вешать ходики на стену, вбейте в эту петельку второй гвоздь. Наденьте на
ось циферблат и приверните двумя шурупами (через ранее высверленные
отверстия) к корпусу ходиков. Теперь наденьте на ось часовую стрелку,
наверните минутную и закрепите их гайкой. Поворачивая часовую стрелку,
просверлите, чтобы она не цеплялась за минутную. Теперь, повернув кольцо,
отрегулируйте положение «щеток», припаянных к концам стрелок. Проходя
мимо выступов на кольцах, щетки должны зацеплять их. .
Одну пару проводов, выходящих из отверстий в корпусе, припаяйте к
лепесткам, подложенным под заклепки на обратной стороне циферблата.
Вторая пара проводов пока останется свободной.
Наш будильник, как и всякие часы, нужно регулярно заводить. Чтобы
не забывать этого, сделайте к будильнику особое приспособление — контакт.
Из куска тонкой латуни вырежьте для пластинки шириной 6 мм и длиной
одна 45 и другая 55 мм. Конец короткой пластинки загните на 2 мм под
углом.
Прежде чем вырезать пластинки, надо латунь простучать молотком на
металлической наковальне. От этого латунь станет упругой, и пластинки
будут пружинить.
Затем изготовьте еще три одинаковые пластинки из изоляционного ма-
териала (фанеры, эбонита, толстого картона) размером 8X20 мм и толщиной
3—4 мм.
На всех пяти пластинках разметьте отверстия по чертежу. Подберите два ’
одинаковых шурупа такой длины, чтобы можно было сразу привернуть все
пять пластинок. Шуруп обыкновенно утолщается ближе к головке. Отпилите
шейки шурупов напильником, чтобы сравнить толщину шурупов. Обмотайте
шейки шурупов изоляционной лентой (1—2 оборота). Это нужно для того
чтобы пластинки, надетые на шуруп, не слетели. Смерьте наружный диаметр
шейки и просверлите такие же отверстия во всех пластинках. Заодно про-
сверлите на концах металлических пластинок по маленькому отверстию для
припайки проводов.
Из миллиметровой железной проволоки согните по размерам рисунка
ушко и припаяйте его к концу длинной металлической пластинки под углом.
В это ушко будет проходить цепь ходиков. Ушко нужно изолировать от
цепи, обмотав его толстой ниткой или изоляционной лентой.
Теперь давайте собирать контакт. Наденьте на шурупы пластинки в сле-
дующем порядке: изоляционная, длинная металлическая с ушком, вторая
изоляционная, короткая металлическая и последняя изоляционная. Загнутый
край короткой металлической пластинки должен быть обращен в сторону
длинной.
Установив контакт так, чтобы та сторона цепи) за которую вы тянете,
заводя ходики, проходила через ушко, вверните шурупы в корпус ходиков.
Проверьте, есть ли между загнутым концом меньшей металлической
пластинки и большей пластинки зазор.	'
Отступая от конца цепи звеньев на пять, просуньте в следующее звено
цепи штырек, то есть кусок гвоздя длиной миллиметров 15. Если он не
будет держаться, припаяйте его.
Теперь нужно зацепить вторую пару проводов, идущих от клемм за ма-
ленькие отверстия на металлических пластинках контакта, и припаять их.
В качестве сигнала для будильника можно, использовать обыкновенный
покупной звонок, работающий от напряжения в 4 вольта, то есть пригодный
для работы от карманной батарейки. Присоединять батарейку и звонок к
будильнику нужно следующим образом.
Вы помнцте, что от двух клемм на корпусе будильника отходят провода,
а третья клемма свободна. Присоедините к свободной два провода: один —
от звонка, другой — от батарейки. Две другие клеммы тоже соедините
проводами: одну — Со звонком, другую —с батарейкой.
Предположим, что вы хотите, чтобы будильник звонил в 8 часов. Поверните
кольца на циферблате так, чтобы выступ большого кольца приходился па
цифру 12, а меньшего — на цифру 8. Стрелки, подойдя к этому положению,
замкнут электрическую цепь через кольца, и звонок зазвонит. Чтобы поста-
вить будильник на половину восьмого, нужно построить высоту малого
кольца посредине между цифрами 7 и 8, а большого на 5. Словом, выступ
колец должен стоять так, как будут стоять стрелки в момент звонка. Когда
вам не нужно просыпаться в определенный час, отсоедините один конец
от батарейки.
Если гиря часов опускается вниз и штырек, продетый в звено цепи упрется
в ушко на пластинке контакта, контакт замкнется и раздастся звонок.
Поднимите гирю, заводите будильник.
ПЕТЕЛЬКА
НАЕМНИК
ПЛАСТИНКИ
ДЛЯ КОНТАКТА
I II
— ГП—
КРЕПЛЕНИЕ
КОНТАКТА
---ПП
29
А. СЕРГЕЕВ
С ели бы шестьдесят пять лет на-
J-' зад любого физика спросили,
можно ли передавать электрическую
энергию по проводам на большое рас-
стояние, он ответил бы: нет, нельзя.
Электричество пригодно для того,
чтобы вращать моторы или освещать
улицы только вблизи от электрической
станции. Правда, электрический ток
ничтожной мощности может пробе-
жать по проводу сотни километров,
он заставит стучать телеграфный
аппарат, но никогда не удастся пере-
дать на значительное расстояние
энергию большой электрической стан-
ции.
И каждый физик мог объяснить,
почему это так: провода обладают
сопротивлением, которое" как бы пре-
пятствует прохождению тока и за-
ставляет часть электрической энер-
гии превращаться в тепло. Чем длин-
нее провод, тем больше его сопротив-
ление и тем больше электрической
энергии бесполезно затратится на на-
гревание провода. И если у генера-
торной установки мы «вольем» в про-
Э. ЭМИ.
Нетрудно отличить весну от зимы.
Но как провести точную границу
между ними? Когда кончается одно
время года и начинается другое?
Об этом Можно судить по измене-
ниям в природе: когда Солнце начи-
нает сильно пригревать, сходит снег,
появляются зелень и перелетные пти-
цы, тогда и начинается весна. Но
кто не знает, как ненадежны эти
признаки! Весна по этим признакам
бывает ранняя и поздняя — «год на
год не приходится».
Удобнее поэтому не зависеть от
случайностей погоды, а считать на-
ступление весны ежегодно в одно и
то же время по календарю. Так и
сделали: начало весны условились
относить ко времени весеннего рав-
ноденствия.
Посмотрим, что это такое.
Известно, что от зимы к лету дни
становятся все длиннее, а ночи — ко-
Вода спадала каскадом с искусно
сделанной скалы...
роче. Зимой ночь длиннее дня, а летом
— наоборот.
Чем ближе к полюсам Земли, тем
больше разница в длительности дня
и ночи. За полярными кругами бы-
вает период зимой, когда вовсе нет
дня: сутки за сутками — беспросвет-
ная ночь. А на самих полюсах ночь,
как- и день, длится ровно полгода.
В южном полушарии Земли все из-
меняется так же, как и в северном,
но в обратном порядке: когда-у нас
короче становятся ночи, там укорачи-
ваются дни.
Ясно, что между зимой и летом
должны оказаться такие сутки, у
которых день и ночь равны, то есть
длятся по 12 часов. В это время день
равен — одинаков по своей продол-
жительности — на всей Земле. От-
сюда и название «равноденствие».
Весеннее равноденствие бывает еже-
годно 20 или 21 марта. В 1946 году
оно было 21 марта. В этот день на-
ступила весна.
вода электрический ток, равноценный
сотням лошадиных сил, то до мотора,
отстоящего на сто километров от
станции, «дотечет» едва ли стотысяч-
ная доля первоначальной мощ-
ности.
Но вот в 1882 год^у на Международ-
ной электрической выставке в Мюн-
хене французский ученый Марсель
Депре показал удивительный опыт.
Он заставил вращаться электрический
мотор, хотя ни на самой выставке,
ни по соседству, ни даже на самых
дальних улицах Мюнхена не было
электрической станции, которая могла
бы его питать. Тонкий телеграфный
провод тянулся через улицу Мюн-
хена, уходил за город, терялся в
полях и лесах и оканчивался около
угольной шахты в Мисбахе. Здесь
была установлена небольшая паро-
вая машина, вращавшая динамо
мощностью в две лошадиных силы.
Ток от динамо передавался в Мюн-
хен, где на выставке стоял мотор. Он
работал, приводя в действие насос,
накачивавший воду. Вода спадала
каскадом с искусно сделанной скалы,
и -двухметровый водопад шумел в
выставочном павильоне оттого, что
в Мисбахе работала паровая ма-
шина.
В первый раз передачу тока осу-
ществили в 11 часов ночи. Депре бо-
ялся, что опыт не удастся, и решил,
. что лучше будет испытать установку
после закрытия павильона, когда пу-
блика разойдется по домам. Ночью в
павильоне собрались многие знаме-
нитые ученые-электротехники того
времени. Почти никто из них не ве-
рил в успех опыта. Но когда мотор
заработал и со скалы низвергнулся
поток воды, самые серьезные люди
не удержались от восторженных кри-
ков.
Как же поборол Депре расстояние?
Он сообразил, что только сильный
ток заметно нагревает провода. А
если уменьшить силу тока, но повы-
сить его напряжение, то ту же мощ-
ность можно передавать по прово-
дам за сотни километров с неболь-
шими потерями. Депре первым при-
менил на практике передачу тока вы-
сокого напряжения, но малой силы.
«В этом опыте есть нечто вели-
чественное, и хотя мы уже привыкли
к сюрпризам электричества, мы все
же были настоящим образом взвол-
нованы», — писал инженер Клемансо,
посетивший выставку.
А теперь мы каждый день встре-
чаемся с тем, что миллионы киловатт-
часов электроэнергии передаются по
проводам на сотни километров. То,
что казалось чудом нашим 'дедам,
вошло в повседневный быт.
30
K/x2<ys?<^><x><?Qv-\?y><$<xxX/y x ,\ЛХХхХ^ХХХХУХхх
шопот
ЗВЕЗД
D Якутии климат очень холодный и
*-* сухой. Снега здесь выпадает очень
мало, а морозы бывают до 60 градусов.
Воздух в Якутии зимой очень сух,
небо чаще всего безоблачно. В мо-
розные ночи яркие звезды горят на
ясном небе. Не слышно даже малей-
шего движения ветра. Но тишину
морозной безветреной ночи нару-
шает какой-то тихий -шорох, похо-
жий на потрескивание электрических
искорок. Этот шорох жители Якутии
называют «шопотом звезд».
Что же это за странный шопот?
Происходит он потому, что на силь-
ном морозе очень быстро замерзают
водяные пары, которые мы выдыха-
ем из легких. Сотни тысяч крошеч-
ных кристалликов льда при каждом
выходе окутывают человека легким
облаком. А если кристаллы образу-
ются очень быстро, то слышится лег-
кое потрескивание. В этом ученые
убедились, замораживая в лаборато-
рии пары не только воды, но и дру-
гих веществ.
Особенно холодно бывает в ясные
зимние ночи, когда облака не задер-
живают тепло, накопленное землею
за день. В такие ночи на небе бывает
видно много звезд. Поэтому потрески-
вание, причины которого якуты не зна-
ли, они связывали с обилием звезд на
небе и прозвали звездным «шопотом».
> ©^ПЛЕНКИ
I/ еросин — совершенно прозрачная,
** бесцветная жидкость, как вода.
Но если в лужу, в ручей, в реку по-
падает немного керосина, то на воде
появляется радужная, яркая пленка.
Почему так происходит?
Керосин растекается по воде тон-
чайшим слоем. Этот слой в тысячу
раз тоньше папиросной бумаги. В та-
ких тончайших слоях жидкостей бе-
лый свет распадает на свои состав-
ные части, и белый солнечный свет
начинает окрашивать воду во все
цвета радуги.
Стенки мыльных пузырей тоже
очень тонки. Поэтому и они перели-
вают синими, зелеными и красными
тонами при свете Солнца или лампы.
ВЕЧНОЗЕЛЕНЫЙ
ЛЕС
ПОД СНЕГОМ
Если вы зимой разгребете в еловом
лесу снег, то увидите, что листья
брусники, зимолюбки, грушанки, ко-
пытеля, линией, плаунов зеленеют
под снегом. Половина растений ело-
вого леса, да и caiyn ели — вечно-
зеленые растения. А мы привыкли
думать, что вечнозеленые леса растут
в южных странах.
Еще удивительнее то, что из се-
мейства «брусничных», к которому
Вот что было напечатано в петер-
бургской газете «Иллюстрация»
ровно сто лет назад.
«В настоящем году исполняется сто
лет с тех пор, как изобретена Лей-
денская банка, над которою первые
опыты были произведены в 1746 году.
Еще в 1745 году об электричестве
говорили в физике почти мимоходои!,
в самой скромной главе. Но со вре-
мени изобретения Лейденской банки
электричество является чудным, мо-
гущественным деятелем природы;
учение о нем принимает гигантские
размеры и прямым следствием этого
учения были бесчисленные открытия
и усовершенствования в области дру-
гих естественных наук. Метеорология
нашла в этой таинственной силе при-
чину величественных _ атмосферных
явлений. При посредстве этой мо-
гущественной силы природы химия
дошла до точнейшего разложения тел,
минералогия и геология нашли в ней
начало образования кристаллов, фи-
зиология почерпнула в ней познание
о тех силах, которые действуют на
ботаники причисляют знакомые всем
северные растения — бруснику, чер-
нику и голубику, в нашей тайге рас-
тут всего четыре вида, а триста их
родственников обитают в тропичес-
ких лесах Южной Америки и в
джунглях Индии.
Еловый лес со всеми своими вечно-
зелеными спутниками рос' в наших
краях уже миллионы лет назад, ког-
да здесь было гораздо теплее и
растения могли расти почти круглый
год. Вот тогда-то растениям и были
нужны вечнозеленые листья. При по-
холодании часть вечнозеленых расте-
ний приспособилась к новым усло-
виям и выжила на севере. Эти ра-
стения сохранили, как бы на память
о теплых временах, свою вечнозеле-
ную листву.
материю. Медицина прибе-
гает к ее помощи против
болезней, считавшихся преж-
де неизлечимыми. Вот крат-
кий очерк результатов, ка-
кие извлечены из электри-
чества менее чем в одно
столетие, и кто может знать,
к каким открытиям еще при-
ведут опыты и наблюдение
над этой силой?»
Лейденскую банку, с которой мы
все знакомились на уроках физики,
изобрели одновременно немецкий фи-
зик Клейст и голландский ученый
Мушенбрек, живший в городе Лей-
дене. От имени города произошло и
название прибора, с которым рабо-
' тали впоследствии многие знамени-
тые ученые. При разряде лейденской
банки проскакивает электрическая
искра. Удар.этой искры, казался пер-
вым людям, испытавшим его, ужас-
ным. Мушенбрек писал французско-
му ученому Реомюру, изобретателю
термометра, что он «ради короны
Франции... не согласился бы еще
раз подвергаться такому ужасному
сотрясению». Американский ученый
Франклин, наблюдая за разрядами
лейденской банки, предположил что
молния — это тоже электрический
разряд. Ставил опыты с лейденской
банкой и знаменитый Ломоносов. Те-
перь лейденская банка служит только
для школьных опытов. А очень силь-
ные электрические разряды получа-
ются с помощью более сложных ма-
шин, о которых рассказано в статье
«Искусственная молния». (Стр. 4.)
31
Составил Н. СМОЛЬЯНИНОВ
ПРАВИЛА ИГРЫ
На рисунке изображена дисковая пила,
вгрызающаяся в деревянный брусок.
По диску пилы и по всему бруску расстав-
лены цифры. От цифры до цифры нужно
вписать слова, из которых каждое начи-
нается у одной цифры и кончается у следу-
ющей. Так, например, от цифры 1 до цифры
2 четыре клетки, и, значит, здесь должно
быть вписано слово из четырех букв. От
цифры 2 до цифры 3 семь клеток, и здесь
должно поместиться слово в семь букв. Но
это еще не все. Допустим, что первое слово
окончилось буквой «а». Тогда буква «а»,
которая поместится в клетке, обозначенной
цифрой 2, будет началом следующего слова
из семи букв. И так должно повторяться
все время —конец одного слова служит
началом другого.
Какие же все-таки слова надо вписать
в клетки? Это должны угадать вы сами.
Вы узнаете это, разгадав 45 загадок по
числу 45 слов, которые надо вписать в
клетки. Разгадка второй загадки — слово
из семи букв и т. д.
Когда вам удастся разгадать все загадки,
пришлите в редакцию список 45 слов, впи-
санных вами в клетки.
/. Рта нет, а зубы есть; где вгрызается — там щель
остается, 2. Друг тому, кто его носит, врагов же десятками
косит. 3; То вверх, то вниз летает, пищу откусывает, но
не глотает. 4. Маленький кораблик взад-вперед катается,
из трубы лента завивается. 5. Перевернутый котелок чело-
века защитить помог. 6. В поднебесье мчится, а не птица.
7. Острая штучка — на конце ручка; пилит, но не пила, колет,
но не игла. 8. Без этого элемента почти не встретишь ин-
струмента. 9. Инструмент: об него потри ты, сделает лезвие
вроде бритвы. 10. Огнем нагревается, паром наполняется,
вздохнет—колесо повернет. 11. Кровать по полю бежит, на
ней хлопалка лежит. 12. Железный слон по земле ползет,
железными орехами из хобота плюет. 13. Большой каран-
даш торчит в земле, а писать им нельзя. 14. Нажми на
эту палку — свернешь балку; ударь по льду ее носком —
полетят кусок за куском. 15. Лбом вбивает, затылком
вынимает. 16. Что это за штучка: два клюва и одна
ручка? 17. Большая скатерть раскинулась, с нее птичка
в небо ринулась. 18. Коли тощий — с открытой пастью
в угол ляжет, а досыта накормят — пасть веревочкой
завяжут. 19. Лежит лепешка, по краю изогнулась бес-
конечная дорожка. 20. Ее вешают, а она чужой вес по-
казывает. 21. Из чего сделана, того в ней нет; об нее
споткнешься — носком в землю ткнешься. 22. Указывал
он встарину глубину, ширину и длину. 23. Одним концом
всасывает, из другого конца выбрасывает. 24. Хоть водой
и йзгайпгаИШямяЯ1
налит, а в нем огонь горит; на стол станет — песенку
затянет. 25. Сидит на стене беленький зайчик, на шейке
у зайчика петля канатиком. 26. Безголовая змея в кольцо
свилась; сама не развернется, коли человек за нее не
возьмется. 27. Гнилая трава — заменяет дрова. 28. На
палке огонь пылает, а палка не сгорает. 29. На дереве —
висит, в книге — лежит. 30. Поверти круг — заговорит
далекий друг. 31. Сзади ручка, спереди труба; пальцем
нажмешь — человека убьешь. 32. Похожа на пилу, похо-
жа на нож — в этом сходстве названье найдешь. 33. Хоть
и черен, но сверкаю; очень долго не сгораю. 34. Одно
катало, два толкала, увезешь на мне немало. 35. Луч
света, сверкая, могу преломлять; я — камень, но трудно
Меня отыскать. 36. Не рычит, не лает, а в дом не пус-
кает. 37. Весь из петельки и носа, он похож на знак
вопроса. 38. Я в печи, я в трубе, я в стене — угадай,
какое имя дали мне. 39. Щей и каши варил я не мало,
мое имя — названье металла. 40. Дырявый плетень в
воде купается, рыбок побольше поймать собирается.
41. Кто угадает: что круг пополам рассекает? 42. В
гнезде за трубой шесть жуков притаились гурьбой; когда
их по хвосту ударяют, они с треском в трубу вылетают.
43. Говорит, поет, играет, все известья сообщает. 44. Вос-
трушка-вертушка в винт уперлася ногой — потерял
вертун покой. 45. К0ГДа войско в бой идет, это слово
всякий назовет.
РЕДКОЛЛЕГИЯ.
Текст журнала и обложка отпечатаны в Полиграфическом Ремесленном Училище № 2, Латвийской ССР (г. Рига).
Объем 4 п. л. Уч-изд. 6 л. Ф. б. 61X86. Сдано в производство 16/Ш-46 г. Подписано к печати 31/Ш-46 г. ЯТ-00195.
Издательский отдел Главтрудрезервов, № 106. Тираж 25 000 экз.
32
ВСЕ ЛИ ЗДЕСЬ В ПОРЯДКЕ?
Фото Е. ПАШИНОИ
mi
СОДЕРЖАНИЕ
(Задача)
М)жет ли житель Владивостока
услышать оперу из московского
театра раньше, чем ее услышат зри-
тели, находящиеся в этом театре?
Попробуйте дать на этот вопрос
подробный и обоснованный расчетами
ответ. Для этого вам придется изме-
рить по карте расстояние между
Москвой и Владивостоком и вспом-
нить кое-какие сведения из физики.
КШАСЭИШ SC3EF
(Ответ на рассказ-загадку в № 1).
паевое плавание в тумане описал знаменитый полярный исследователь
Норденшельд, который в 1878—1880 годах проплыл на пароходе «Вега»
вокруг Европы и Азии по Ледовитому океану. А странное, на первый
взгляд, свойство снега не таять под яркими лучами солнца было отмечено
многими путешественниками. Они заметили, что часто борт парохода на-
гревается сильно, а снег, лежащий около него, не тает. Объясняется это
тем, что солнце в полярных странах стоит низко у горизонта и его лучи
скользят над снежными полями. В борт же парохода лучи солнца ударяют
прямо «в лоб» и потому нагревают его сильно. Кроме того, снег белый,
а пароход обычно окрашивают темной краской. Белые же предметы на-
греваются на солнце слабее темных.
I—I аблюдательность нужно развивать
Ч в себе постоянно.
Давайте проверим свою наблюда-
тельность на вещах, очень хорошо
знакомых всем нам. Посмотрите вни-
мательно на эти фотографии и опре-
делите, могут ли предметы, изо-
браженные здесь, выполнять свое
назначение: 1) чем этот примус отли-
чается от обычного; 2) надежно ли
запрет дверь этот замок; 3) исправен
ли фотоаппарат; 4) можно ли восполь-
зоваться изображенным штопором;
5) какой недостаток у этого умываль-
ника? Ответы на эти вопросы присы-
лайте в редакцию.
Г. И. Бабат—Нагрев без огня ..
А. Лифшиц — Искусственная мол-
ния ..........................
С. Сабуров — Чудесный вибратор
А. Полевой — Борьба за точность
Быстрее солнца ...............
О. Арцеулов — Опыты в облаках
Ю. Долгушин — Тайна невидимки
Л. Кершнер — Биография домры
— Озера-ловушки...............
Евг. Пермяк — Рассказы о про-
фессиях ......................
А. Абрамова и П. Хлебников —
Электрический будильник.......
А. Сергеев — Высокое напряжение
Э. Эми — Когда наступает весна?
Шопот звезд...................
Вечнозеленый лес под снегом ...
Цветные пленки................
Банка — юбиляр................
Чайнворд — загадки . .........
Все ли здесь в порядке? ......
Слушая оперу..................
4
6
10
14
16
18
23
24
25
28
30
30
31
31
31
31
32
33
33
Обложка:
1 -я стр. худ. К. АРЦЕУЛОВА
2-я стр. худ. В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
4-я стр. худ. В. ВИКТОРОВА
Фото-монтажи:
Е. ЗОЛОТАРЕВОЙ,
В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
Раньше на севере России добыча грани-
та производилась путем заливания воды
в щели скалы. Замерзая вода. расширя-
лась и раскалывала., камень; .
Тысячи.'мркдлений. летучих м глией жйлц
й умирали , в пещерах на. о. Цейлон.
Их трупы истлевая образовали сёл игру.
Сто лёт тому назад эту селитру приво-
зил к в Европу. для производства чер-
ного пороха.
Пыльные бури были отмечены на Сев
Кавказе; несколько лет тому назад, пыль,
подхваченная снежинками, выпала на
землю в виде серого снега.
Южный жучек «Зеленая брризойка» был
обнаружен плавающим на листке вяза,
у гор. Торького Ученые предполагают,
что ок попал сюда с сеном на палубе
парохода.
августе 1925 года в небольшом не-Я
ком городке , упала градина весом 
кгр. Падая она- пробила крышу и |
ряда' на чердаке. Град бывает еще к
ппёе, но. его редко удаётся йзвёсйхь |
и измерить. *	Я
Самые маленькие птицы в мире —ко-
либри' Живут они в Южной Америке.
Во время полёта они делают 75. взмахов
крыльями в секунду.