/
Автор: Анфилов В.А.
Теги: история российского государства вторая мировая война великая отечественная война красная армия отечественная история германский фашизм
ISBN: 5-02-0084-98-0
Год: 1989
Текст
ВААнфилов
КРУШЕНИЕ
ПОХОДА ГИТЛЕРА
НА МОСКВУ
1941
Ответственный редактор
доктор исторических наук
А. Г. ХОРЬКОВ
МОСКВА
«НАУКА»
1989
ВБК 63.3(2)722
А73
Рецензент
доктор исторических наук Г. А. КУМАНЕВ
Анфилов В. А.
А73 Крушение похода Гитлера на Москву. 1941.—
М.: Наука, 1989.- 350 с.
15ВК 5-02-008498-0.
Автор исследует события самого трудного, но вместе
с тем и самого героического года нашей отечественной
истории — 1941-го. На основе большого архивного
материала показана подготовка фашистской Германии к по*
ходу на Восток, рассматривается развитие Советских
Вооруженных Сил в предвоенные годы. В книге
вскрываются причины неудач Красной Армии в начальный
период войны. Большое внимание уделено решающим
сражениям года, приведшим к провалу плапа
«Барбаросса». Видное место отведено рассказу о героических
подвигах советских воинов, о всенародном характере
отпора фашистскому нашествию.
Для всех, кто интересуется историей Великой
Отечественной войны. *
А0°^У24^Б.25И0.198^ ББК 63.3(2)722
I5ВN 5-02-008498-0 © Издательство «Наука*, 1989
ОТ АВТОРА
Почти полвека прошло с того дня, когда гитлеровские
орды, сея смерть и разрушения, вторглись на нашу
землю. Но годы не стирают из памяти героизм и
мужество, с которыми советский народ защищал
завоевания Великой Октябрьской социалистической
революции, свою Родину и мировую цивилизацию. Особый
след в памяти оставил самый трагический, но вместе
с тем и самый героический год войны — 1941-й.
Именно в этот период как никогда остро стоял вопрос о
самом существовании первого в мире социалистического
государства.
Интерес к суровым событиям сорок первого года у
послевоенных поколений советских людей не
ослабевает, а увеличивается. Это объясняется не только
уважением к героической истории своего Отечества,
к его защитникам, но и, главным образом,
стремлением осмыслить причины и уроки войны, глубже
понять современную политику Коммунистической партии
и Советского государства, направленную на
сохранение мира и готовность отстаивать его всеми силами и
средствами. Ведь от правильного понимания прошлого
зависит настоящее и будущее.
Великая Отечественная война Советского Союза
против фашистской Германии является главной
составной частью второй мировой войны. Приняв на себя
основной удар гитлеровской военной машины, СССР
встал в авангарде борьбы народов против фашизма.
Зловещая угроза второй мировой войны нависла
над миром задолго до того, как развернулись ее
первые сражения в Западной Европе. Она возникла, когда
одни страны не смогли, а другие не захотели
воспрепятствовать утверждению нацизма у власти в
Германии, когда ведущие группировки монополистического
капитала начали манипулировать экспапсией
германского фашизма, направляя ее на Восток, настойчиво
подталкивая Гитлера к нападению на Советский Союз.
Попустительство западных держав гитлеровской агрес-
3
сии, отказ их создать систему коллективной
безопасности, за которую боролся СССР, и выступить единым
фронтом с Советским Союзом против фашистских за-
* ватников обернулись трагедией для народов Европы,
принесли им тяжелейшие бедствия и неисчислимые
жертвы.
Коллективными усилиями войну можно было
предотвратить. Но тогдашним руководителям Англии,
Франции и США застилала глаза классовая ненависть
к социализму. Потребовались оккупация Западной
Европы, бомбардировки Лондона, чтобы они воочию
убедились в пагубности своих циничных расчетов,
в крушении своих беспочвенных надежд.
Потребовались напряженнейшие сражения Красной Армии,
сорвавшие гитлеровский «блицкриг» и обеспечившие
поворот в ходе всей второй мировой войны, чтобы
начали наконец обретать реальную силу договоренности
с ними о сотрудничестве в борьбе с фашизмом.
Важнейшие уроки второй мировой войны
заключаются в том, что против войны надо бороться, пока
она не началась, что государства, противоположные по
своей социальной природе, могут объединить усилия в
борьбе с общим врагом, находить взаимоприемлемые
решения, эффективно действовать ради достижения
совместной цели.
Главная цель внешнеполитической стратегии
партии состоит в том, чтобы обеспечить советскому
народу возможность трудиться в условиях прочного мира
и свободы. Поэтому борьба против ядерной опасности,
гонки вооружений, за сохранение и укрепление
всеобщего мира остается магистральным направлением
деятельности партии на мировой арене.
Предлагаемая вниманию читателей книга написана
на основе изучения и анализа архивных документов,
исторической литературы и воспоминаний участников
войны. Автор будет считать свою задачу выполненной,
если читатели получат удовлетворительный ответ на
вопрос: как и благодаря чему Советским Вооруженным
Силам удалось сорвать гитлеровский план
«Барбаросса», рассчитанный на разгром СССР в 1941 г.?
ГЛАВА I.
К ПОХОДУ НА ВОСТОК
|Л войне против Советского Союза германские
империалисты готовились тщательно и
всесторонне длительное время. Выражая их сокровенные
мечты, Гитлер еще до прихода к власти задался целью
сделать Германию «властелином мира». Эта бредовая
идея нашла отражение в его книге «Майи кампф» —
катехизисе германского фашизма. В ней излагались
принципы создания «тысячелетнего рейха» и
провозглашалось «право» Германии на установление
мирового господства, па возрождение пресловутого «Дранг
пах Остен». «Мы начинаем с того, на чем
остановились шесть веков тому назад,— указывал Гитлер,—
...и обращаем свой взор на земли на Востоке... Мы
можем в первую очередь думать только о России...
Кажется, что сама судьба указывает нам путь» '.
2 февраля 1933 г., через три дня после прихода в
имперскую канцелярию в качестве канцлера Германии,
бывший ефрейтор кайзеровской армии выступил перед
главнокомандующими сухопутпых войск, военпо-воз-
душных и военно-морских сил и изложил основы
внутренней и внешней политики Германии:
«1. Внутренняя политика. Полное изменение
нынешней внутриполитической ситуации... Истребление
марксизма огнем и мечом... Усиление военной готовности
всеми средствами... Строжайшее авторитарное
государственное управление...
2. Внешняя политика. Борьба против Версаля...
Забота о союзниках...
...4. Создание вермахта — важнейшая предпосылка
для достижения цели восстановления политической
власти... Как обращаться с политической властью
после ее завоевания?.. Возможно... завоевание нового
жизненного пространства на Востоке и его
безжалостная германизация...» 2.
Все это пришлось по душе как военным деятелям,
так и финансовым и промышленным магнатам
Германии. Созданием тоталитарного государства, гонкой во-
5
оружений, милитаризацией всей общественной жизни,
завоеванием чужих земель они рассчитывали нажить
огромные барыши, ликвидировать безработицу и
покончить с борьбой рабочего класса и других
демократических сил страны.
Крупная германская буржуазия, как и фашисты,
считала противником номер один Советский Союз,
который являлся главным препятствием на их пути к
мировому господству. Вместе с тем их захватнические
устремления распространялись и на другие страны
мира. Эти устремления до поры до времени тщательно
маскировались выдвинутой главарями «третьего рейха»
идеей «крестового похода» против большевизма. «Мне
придется играть в мяч с капитализмом и сдерживать
версальские державы при помощи призрака
большевизма, заставляя их верить, что Германия —
последний оплот против красного потопа» 3,— заявил Гитлер
нацистской верхушке вскоре после прихода к власти.
Американские, английские и французские банкиры
клюнули на эту приманку и поливали милитаристские
всходы в Германии «золотым дождем». «История
назовет все эти действия безумными,— вынужден был
позднее признать У. Черчилль.— Они помогли
вскормить и язву милитаризма, и экономический шквал» \
В обстановке нараставшей военной угрозы СССР
был единственной страной, которая настойчиво и
последовательно боролась за создание системы
коллективной безопасности. Однако правящие круги западных
держав отклоняли все советские предложения по
обузданию агрессоров, вносившиеся на заседаниях Лиги
Наций. Им импонировал нацистский лозунг «Дранг
нах Остеп!», а потому они поощряли подготовку
германских милитаристов к войне. Отвергая советские
предложения б создании системы коллективной
безопасности, Англия и Франция стали проводить так
называемую «политику невмешательства». Сущность
этой политики заключалась не в объединении
миролюбивых сил, а в стремлении изолировать СССР и
направить против него фашистскую агрессию. При этом
западные державы рассчитывали, что в ходе войны
будет уничтожено первое в мире социалистическое
государство, а Германия выйдет из войны ослабленной
и не будет конкурентом для западных монополий.
Однако они просчитались. Перед нападением на
Советский Союз германские милитаристы решили усит
6
литься за счет западноевропейских стран. 12 марта
1938 г. Гитлер отдал приказ войскам о вступлении в
Австрию. Осуществив ее аншлюс, фашистская
Германия стала угрожать Чехословакии.
В этой обстановке СССР вновь обратился с
призывом организовать коллективную защиту стран,
которым угрожал агрессор. 17 марта советское
правительство направило участникам Лиги Наций ноту, в
которой выражало свою готовность немедленно приступить
к обсуждению с другими державами практических мер
с целью приостановить дальнейшее развитие агрессии
и\ предотвратить опасность новой мировой войны.
Завтра может быть уже поздно, подчеркивалось в ноте,
но сегодня время для этого еще не прошло, если все
государства, в особенности великие державы, займут
твердую, недвусмысленную позицию в отношении
коллективного спасения мира.
У западных стран не могло быть сомнения в
искренности намерения советского правительства сорвать
агрессивные планы германских империалистов,
которые в открытой печати именовались у нас уже тогда
«оголтелыми фашистскими агрессорами». Однако
правящие круги Англии и Франции отказались встать в
один ряд с Советским Союзом, чтобы преградить
распространение коричневой чумы. Они беззастенчиво
играли судьбами малых народов, «торговали» чужими
территориями, перекраивая в угоду агрессорам
политическую карту мира. Так, 29 сентября 1938 г. в Мюн-
хепе Н. Чемберлен и Э. Даладье подписали позорное
соглашение, фактически отдавшее Чехословакию на
растерзапие нацистам. «Официальные круги Англии и
Франции,— говорилось в связи с этим в передовой
статье газеты „Известия44 4 октября 1938
г.,—пытаются сейчас бурным ликованием по поводу достигнутого
„мирного успеха44 замаскировать подлинный характер
мюнхенской сделки. Однако иллюзии проходят, а
факты остаются. Останется очевидным, прозаическим
фактом то, что капитуляция так называемых
демократических стран перед агрессором, по виду отдалив войну,
в действительности ее приближает, и притом в
неизмеримо худших для Англии и Франции условиях».
В марте 1939 г. Германия оккупировала уже всю
Чехословакию, не спросив «разрешения» у Англии и
Франции. Безнаказанно захватив Австрию и
Чехословакию, германские правители обнаглели. Они переста-
7
ли прикидываться «сторонниками мира» и начали
открыто готовиться к большой войне.
23 мая Гитлер пригласил в имперскую канцелярию
руководителей вермахта. В зале царило приподнятое
настроение. Под восторженные возгласы генералов,
уверовавших в военный гений своего фюрера и
верховного главнокомандующего, тот подвел итоги первых
побед, а затем изложил программу дальнейшего
расширения агрессии. Прежде всего он «обосновал»
нападение па Польшу, затем сказал о планах войпы с
Францией и Англией и, наконец, о «расширении
жизненного пространства на Востоке». ,[у
В Лондоне, Париже и Вашингтоне знали о
подготовке Германии к походу на Польшу, дата которого
была установлена «не позднее 1 сентября», и ясно
представляли, что единственной преградой, способной
остановить гитлеровцев, могло быть заключение не
позднее августа англо-фрапко-советского военного
союза. Знало об этих планах и руководство
Советского Союза, поэтому и убеждало Англию и Францию в
необходимости коллективных мер. Оно призывало к
сотрудничеству в целях пресечения агрессии и
польское правительство.
В те драматические дпи весны и лета 1939 г., когда
назревала вторая мировая война, Советский Союз не
упускал ни малейшей возможности для организации
коллективного отпора агрессору. Под давлением
прогрессивной общественности Англия и Франция были вы*
нуждены приступить в марте 1939 г. к переговорам с
Советским Союзом, которые проходили в Москве.
17 апреля советское правительство представило на
рассмотрение сторон детальную программу
сотрудничества трех стран в целях обуздания агрессора.
Предполагалось заключить договор о взаимной помощи и
предоставлении гарантий трех держав ряду более
слабых стран Европы. Но Англия и Франция под разными
предлогами всячески уклонялись от принятия
советских предложений. Ход переговоров показывал,
а многочисленные данные подтверждали, что западные
державы используют их как средство давления па
Германию, чтобы заключить с ней соглашение и
подтолкнуть нацистов к походу на Восток.
Гитлеровцы очень хорошо понимали это.
Германский посол в Лондоне Г. Дирксеп 3 августа 1939 г.
сообщал в Берлип: «Нельзя было не почувствовать
8
тяжкую озабоченность английской стороны в связи с
трудным положением, в котором находится британское
правительство и до которого оно довело себя своими
маневрами. С одной стороны, общественное мнение,
взбудораженное правительственной политикой и
антигерманским воздействием на него; с другой —
стремление путем соглашения с Германией
предотвратить войну, которую в противном случае считают
неизбежной... Здесь преобладало впечатление, что
возникшие за последние месяцы связи с другими
государствами являются лишь резервным средством для
подлинного примирения с Германией и что эти связи
отпадут, как только будет действительно достигнута
единственно важная и достойная цель — соглашение с
Германией» 5.
В течение всего хода переговоров представители
Англии и Франции стремились навязать Советскому
Союзу односторонние обязательства по отражению
агрессии, в то время как сами хотели остаться в
стороне. Провокационный характер поведения
английского правительства по вопросу заключения с СССР
пакта о взаимопомощи вызвал отрицательную реакцию
даже у таких консерваторов, как бывшие
организаторы интервенции против Советской Республики Ллойд
Джордж и Уинстон Черчилль.
Не стояли в стороне от московских переговоров и
США, официально проводившие политику
нейтралитета. Их послы в Лондоне и Париже систематически
получали информацию от правительств этих стран и
передавали им пожелания своего руководства не
спешить с ответом на советские предложения.
Американские толстосумы во имя своих эгоистических интересов
также жаждали вооруженного столкновения между
Германией и СССР.
Но все это стало явным позже. В те дни и месяцы
Советский Союз все еще не оставлял надежды
заключить военное соглашение с западными странами и
делал все для достижения этого. 23 июля английскому и
французскому правительствам было предложено
направить в Москву военные миссии. Они прибыли лишь
11 августа. К тому же делегации возглавляли
второстепенные, неизвестные в военных кругах лица.
Отставной английский адмирал Драке не имел даже
письменных полномочий и мог лишь вести переговоры, но
не подписывать конвенции.
9
Относясь к заключению военной конвенции :о всей
серьезностью, советское правительство назначило
главой делегации народного комиссара обороны СССР
К. Е. Ворошилова. Среди членов делегации были
нарком Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов,
начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников,
начальник ВВС РККА А. Д. Локтионов и заместитель
начальника Генерального штаба И. В. Смородинов.
Советские руководители полагали, что к началу
переговоров английское и французское правительства,
поддерживавшие дружественные связи с Польшей и
Румынией, решили с ними вопрос о возможном в
случае необходимости пропуске советских войск через их
территории, так как СССР не имел общей границы с
Германией. Однако это не было сделано. Тем не менее
советская делегация представила конкретный план на
случай совместных действий против агрессора,
предложив выставить на фронт 136 дивизий, 9—10 тыс.
танков, 5—5,5 тыс. самолетов и 5 тыс. тяжелых орудий 6.
Драке и французский генерал Думенк всячески
стремились затянуть переговоры, предлагая поставить
на обсуждение вместо конкретных планов ответных
действий "никого и ни к чему не обязывающие
положения об организации обороны договаривающихся
сторон. В «неразрешимую» проблему правительства
Англии и Франции превратили вопрос о пропуске
советских войск через Польшу и Румынию. Стало ясно, что
они хотели выиграть время: одновременно с
переговорами в Москве англичане тайно договаривались с
главарями «третьего рейха», предлагая им заключить
пакт о пенападении и соглашение о разделении сфер
влияния в мире.
Руководители Советского государства получали
определенную информацию о закулисных переговорах
Англии с фашистской Германией, но они все же не
исключали возможность того, что реализм в политике
этой державы одержит верх. К сожалепию, все усилия,
предпринятые Советским Союзом с целью заключения
договора о совместных ответных действиях против
Германии, натолкнулись на нежелание правящих
кругов Англии и Франции поставить надежный заслон на
пути фашистских агрессоров. У них расчет был
другой: поманить обещанием союза и помешать тем самым
заключению предложенного Германией СССР пакта с
пепападепии.
10
В этой чрезвычайно сложной и опасной для нашей
страны обстановке советское руководство вынуждено
было принять предложение Германии о подписании с
ней пакта о ненападении. Советскому Союзу
предоставлялся выбор: либо принять это предложение и тем
самым обеспечить продление мирного времени, либо
отказаться от него и оказаться тем самым в полной
международной изоляции. В условиях, когда война
стучалась в дверь, а возможности для дос^зжения
действенного соглашения с Англией и Францией о
совместной борьбе против врага не реализовались,
советские руководители приняли предложение Германии
и заключили с ней 23 августа 1939 г. пакт о
ненападении. Это был единственный выход из создавшегося
положения. Договором с Германией Советский Союз
выиграл время для повышения своей
обороноспособности и избавлялся от опасности немедленно быть
втянутым в войну в крайне неблагоприятной обстановке,
когда западные державы не хотели еще стать его
союзниками в борьбе с агрессорами.
Ко времени нападения на Советский Союз
фашистская Гермапия поработила или подчинила себе почти
все западноевропейские государства. Вся военная
техника этих стран, в том числе вооружение 30
чехословацких, 92 французских, 12 английских, 22
бельгийских, 18 голландских и 6 норвежских дивизий, попала
в руки агрессора. Только во Франции немцы
захватили около 5000 танков и бронетранспортеров, а также
3000 самолетов. За счет трофейных и выпущенных во
Франции автомашин германское командование
оснастило автотранспортом 92 дивизии 7.
Располагая материальными и людскими ресурсами
оккупированных стран, Германия более чем вдвое
превзошла СССР по военно-экономическому потенциалу и
смогла гораздо быстрее оснастить свою армию повей-
шим вооружением. Ее экономика в соответствии с
«четырехлетним планом», принятым в 1936 г.,
заблаговременно была переведена на военные рельсы. Главное
внимание уделялось производству танков и самолетов.
Авиационная промышленность выпускала по 10—
11 тыс. самолетов в год8. Танковые заводы Германии
выпустили в 1940 г. 1400 средних танков и 2300 легких
танков и броневиков, а в 1941 г.—2900 средпих тап-
ков и 2300 легких танков и броневиков 9.
Развитию танковых войск Гитлер придавал особое
11
значение. Именно на них как на главную ударную
силу делалась основная ставка в молниеносной войне.
Посмотрев действия танковых подразделений на
учебном полигоне в Куммерсдорфе в 1936 г.,
свидетельствует бывший инспектор танковых войск генерал
Г. Гудериан, Гитлер воскликнул: «Вот это мне и
нужно!» 10 Немецкие танки с 1939 г. оснащались надежно
работающими ультракоротковолновыми
приемопередатчиками. Этим обеспечивалось гибкое управление ими
на поле боя.
К началу 40-х годов Германия покрылась сет»ью
аэродромов и автострад. Тем самым были решены
проблемы базирования многочисленной авиации и
массовых перебросок войск автотранспортом с запада на
восток, к границам Советского Союза.
Успехи гитлеровской армии в Западной Европе
вскружили голову нацистам. Используя самый
широкий диапазон средств массовой информации, они
превозносили «доблестные действия» немецких войск,
создавая миф об их непобедимости.
Утвердившись в Европе, фашистские правители
обратили свои взоры на Восток, как об этом сообщил
30 июня 1940 г. начальник генерального штаба
сухопутных войск генерал Ф. Гальдер статс-секретарю
министерства иностранных дел Э. Вайцзекеру. С этого
времени и началась непосредственная подготовка
Германии к нападению на СССР, занявшая целый год.
Подготовка к «крестовому походу» на Восток
велась скрытно и выдавалась фашистскими лидерами за
«оборонительное мероприятие», за необходимость
будто бы «ликвидировать русскую опасность» и.
Преступную войну против Советского Союза они
представляли как превентивную с целью срыва якобы
готовящегося наступления Красной Армии.
Эти злонамеренные утверждения широко
распространяются на Западе до сих пор. Но документы и
факты, а также свидетельства бывших гитлеровских
генералов опрокидывают эту лживую версию. Особенно
показательна в этом отношении докладная записка
министра финансов Ш. фон Крозига
главнокомандующему военно-воздушными силами, возглавлявшему в
то же время подготовку экономики к войне, Г.
Герингу от 9 апреля 1941 г. «Не мы ли стремимся к
разногласиям с Россией,— писал он.— ...Я не могу себе
представить, что управляемой Германией Европе сле^
12
довало бы ожидать опасность со стороны России...
В борьбе славян с германцами, ведущейся в течение
многих столетий, славяне почти никогда не угрожали
германцам силою оружия» 12.
Строго соблюдая условия советско-германского
договора, советское правительство стремилось не дать
Германии ни малейшего повода для развязывания
агрессии против нашей страны. Подтверждением этого
является также телеграмма германского посла в СССР
Шуленбурга, посланная в Берлин 24 мая 1941 г. «Тот
факт, что эта впешняя политика направлена прежде
всего на предотвращение конфликта с Германией,—
сообщал он,— доказывает позиция, которую занимает в
последние недели советское правительство, тон
советской печати, безупречно освещающей все события,
касающиеся Германии, и выполнение заключенных с
Германией экономических соглашений» 13. 7 июня
посол доносил министру иностранных дел Риббентропу:
«Все наблюдения подтверждают, что Сталин и Молотов,
которые одни отвечают за русскую внешнюю политику,
делают все, чтобы избежать конфликта с
Германией» 14.
Крозиг, Шуленбург, Вайцзекер и другие деятели
предостерегали фашистских руководителей от
возможного поражения Германии в войне с Советским
Союзом. Однако те не обратили на это внимания.
Опьяненные легкими победами на Западе, они предвкушали
быструю победу и на Востоке. Тем не менее опи
считали нужным весьма основательно подготовиться к
этому шагу.
Чтобы обмануть германский народ и мировое
общественное мнение, скрыть готовящееся против СССР
вероломное нападение, фашистские лидеры с начала
1941 г. усилили антисоветскую пропаганду, вновь
пустив, в ход миф о «советской военной угрозе».
Одновременно ведомство Геббельса вело обработку
немецкого населения в духе постулатов гитлеровской «Майи
кампф» о «превосходстве» арийской расы над другими
народами и необходимости расширения «жизненного
пространства» для нее. Германия фактически
превратилась тогда в «Великую Пруссию», являвшуюся с
давних пор колыбелью милитаризма и рассадником
юнкерства, считавшего войну своим национальным
занятием, а лозунг «Сила создает право» — принципом
международных отношений. «Наше несчастье состояло
13
в том,— указывалось в обращении Компартии
Германии к немецкому народу, опубликованном 13 июня
1945 г. в газете „Ди Фольксцайтунг",— что многие
миллионы немцев оказались в плену нацистской
демагогии, что яд звериной расовой теории, теории борьбы
за „жизненное пространство41 смог отравить душу
народа».
Большую роль в идеологической обработке солдат
играл офицерский корпус вермахта. Генералы и
офицеры пропагандировали милитаризм, реваншизм и
антикоммунизм. Наряду с этим среди солдат
популяризировались традиции пруссачества. Одновременна с
интенсивным «психологическим вооружением» личного
состава широкое распространение в вермахте получила
солдатская муштра по прусскому образцу.
Идеологическое оболванивание, равно как и жесткая муштра,
были направлены на то, чтобы солдаты
беспрекословно выполняли любые, самые чудовищные приказы
командиров. «В Великороссии,— поучал Гитлер своих
военачальников,— необходимо применение
жесточайшего насилия» 15. Это требование он повторял
несколько раз. «Речь идет о борьбе на уничтожение,— заявил
он 30 марта 1941 г. на совещании командующих групп
армий, армий и танковых групп,— Если мы не будем
так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через
30 лет снова возпикнет коммунистическая опасность...
Война будет резко отличаться от войны на Западе. На
Востоке сама жестокость — благо для будущего» 16,
В соответствии с установкой ведения войны против
Советского Союза на уничтожение с гитлеровских
солдат и офицеров снималась всякая ответственность за
любые преступления на советской земле. Более того,
их нацеливали на это. В составленных 1 июня 1941 г.
«Двенадцати заповедях поведения немцев на Востоке»
указывалось: «Ввиду того что вновь присоединенные
территории должны быть надолго закреплены за
Германией... вы должны с сознанием своего достоинства
проводить самые жестокие и самые беспощадные
мероприятия, которые потребует от вас государство...» 17
Подобные же указания отдавали своим войскам
командующие армиями и танковыми группами. «Эта борьба
должна преследовать цель превратить в руины
сегодняшнюю Россию, и поэтому она должна вестись с
неслыханной жестокостью,— указывалось в приказе
комапдующего 4-й танковой группой генерала Э. Гёп-
14
нера от 2 мая 1941 г.—...Никакой пощады прежде
всего представителям сегодняшней русской
большевистской системы» 18.
Так фашистские вандалы готовились вести
истребительную войну против советского народа.
Готовя нападение на СССР, фашистская клика
позаботилась о создании военно-политического союза и
оборудовании военных плацдармов на чужих
территориях. В ссптябре 1940 г. в Берлине был подписан
Тройственный пакт между Германией, Италией и
Японией. Образовался блок трех агрессоров, который
вынуждал советское правительство держать крупные
силы не только на западных, но и на восточных своих
границах. В фашистский блок были вовлечены также
Финляндия, Венгрия, Румыния и Болгария. Велась
усиленная обработка Турции. Нацистская агентура
наводнила Иран и, пользуясь прогитлеровскими
настроениями шаха, стремилась превратить эту страну в
военный плацдарм против СССР. К лету 1941 г.
фашистская Германия не только поработила большинство
европейских стран, но п заключила военные союзы или
выгодные сделки с независимыми государствами,
граничившими с Советским Союзом. Это позволило
германскому командованию не только произвести
сосредоточение и развертывание своих вооруженных сил на
огромных пространствах, но и использовать для войны
против СССР силы и средства стран-сателлитов. На
гитлеровскую военную машину работала почти вся
Западная Европа.
Первые расчеты к плану войны против СССР по
указанию Гитлера начали производиться 3 июля
1940 г. В этот день генерал Гальдер приказал
начальнику оперативного управления полковнику Г. фон
Грейфепбергу определить сроки развертывания войск
и необходимые силы на случай пачала войны с
Советским Союзом осенью 1940 г. Через несколько дней
операторы представили своему шефу следующие
соображения:
«а) Развертывание продлится 4—6 недель.
б) Необходимо разбить русскую сухопутную
армию... Желательно такое продвижение в глубь России,
чтобы наша авиация могла разгромить ее важнейшие
центры...
в) Необходимо 80—100 дивизий. Россия имеет 70—
75 хороших дивизий» ,9.
15
Эти расчеты главнокомандующий сухопутными
войсками фельдмаршал В. фон Браухич доложил 21 июля
Гитлеру. Приняв их к сведению, верховный
главнокомандующий распорядился более «энергично взяться за
русскую проблему. Продумать план предстоящей
операции» 20.
Для разработки плана войны против СССР в
Берлин вызвали начальника штаба 18-й армии генерал-
майора Эриха Маркса. Эта армия согласно указаниям
главнокомандующего сухопутными войсками от
29 июня 1940 г. первой развертывалась у границ
Советского Союза. «При этом,— подчеркивалось в
директиве,— дислокация соединений пе должна вызывать у
русских подозрения, что против них готовится
наступление» 21.
Получив 29 июля указания от Гальдера, Маркс
приступил к разработке плана.
В тот же день Гитлер принял начальника штаба
главного командования вооруженных сил
фельдмаршала Кейтеля и начальника штаба оперативного
руководства генерал-полковника Йодля. Он сообщил им о том,
что хочет разгромить СССР осенью 1940 г. Одобрив в
принципе это намерение, Кейтель, однако, высказал
сомнение о сроках его осуществления. Слабо развитая
сеть железных и шоссейных дорог в Польше, по его
мнению, не могла обеспечить в короткие сроки
сосредоточение крупных сил, необходимых для разгрома
Красной Армии. К тому же Кейтель и Йодль, по
свидетельству последнего, будто бы убедительно показали,
что ста дивизий для этой цели явно недостаточно22.
В связи с этим Гитлер решил отложить нападение на
Советский Союз до весны 1941 г. Его страшила судьба
Наполеона, который не смог закончить боевые
действия в России до зимы.
31 июля он пригласил в Бергхоф руководящий
состав армии, авиации и флота и изложил свои
соображения о войне против СССР более развернуто и
определенно. «Принимая решение, следует учитывать, что
мы никогда не должны рисковать зря,— заявил
Гитлер.— „.Мы не будем нападать па Англию, а
разобьем те иллюзии, которые дают Англии волю к
сопротивлению... Англия особенно рассчитывает на Россию...
Если Россия будет разгромлена, Англия потеряет
последнюю надежду. Тогда господствовать в Европе и на
Балканах будет Германия. х1ем скорее мы разобьем
16
Россию, тем лучше. Операция будет иметь смысл
только в том случае, если мы одним стремительным ударом
разгромим все государство целиком... Это необходимо
также, учитывая положение на Балтийском море.
Существование второй великой державы па Балтийском
море петерпимо. Начало — май 1941 г.
Продолжительность операции — пять месяцев. Было бы лучше
начать уже в этом году, однако это не подходит, так как
осуществить операцию надо одним ударом (всюду
подчеркнуто мной.— В. А.). Цель — уничтожение
жизненной силы России... Чем больше соединений мы
бросим в наступление, тем лучше» 23.
Гитлер предложил нанести два удара: первый из
Южной Польши на Киев, второй — через Прибалтику
на Москву. После этого северная и южная
группировки должны были соединиться. Впоследствии он
предложил провести местную операцию с целью овладения
Баку. В заключение Гитлер указал, что подготовку к
пападению на Советский Союз следует маскировать
якобы готовящимся вторжением в Испанию
(Гибралтар), Северную Африку и Англию.
Вооружившись этими указаниями, Гальдер
пригласил на следующий день Маркса. Он предложил ему
предусмотреть в плане «создание двух крупных
оперативных группировок — против Киева и Москвы... а
также подчеркнул, что овладение пограничными
республиками должно представлять собой для оперативной
группы, нацеленной на Москву, лишь частную
операцию, которая не должна привести к ослаблению наших
сил на направлении главного удара, т. е. на
Москву» 24.
В конце беседы Гальдер попросил Маркса изложить
оперативный план в письменном виде, указав в нем
требования к организации наступления сухопутных
войск, задачи авиации и военно-морского флота,
вопросы материально-технического обеспечения.
«Знаток русских дел», каким считался Маркс, и
любимец Гитлера развил бурную деятельность. Через
четыре дня после беседы с начальником генерального
штаба он доложил ему «Проект операций на Востоке».
В этом документе было предусмотрено нанесение
главного удара на Москву в полосе к северу от Полесья,
где имелась более развитая дорожная сеть,
позволявшая танковым и моторизованным- войскам наступать в
высоких темпах. Преднолагалось, *что * главные силы
17
Красной Армии займут оборону на линии укреплений
старой государственной границы. К западу же от нее
советские войска будут, вероятно, вести подвижную
оборону специально выделенными для этой цели
частями. Чтобы лишить Красную Армию возможности
повторения маневра русской армии р 1812 г., т. е.
избежать сражения и отойти в глубину, немецкие
танковые дивизии должны будут стремительно
продвигаться вперед, прорывая оборону советских войск в
глубине и окружая их. От эффективных ударов
подвижных войск будет зависеть исход всей кампании,
подчеркивал составитель плана.
Рассмотрев его, Гальдер высказал несколько
замечаний и поручил Марксу разработать вопросы,
связанные с организацией проведения планируемой
кампании.
На этом работа Маркса завершилась. 3 сентября
он сдал все материалы только что назначенному на
должность помощника начальника генерального штаба
по оперативным вопросам (1-го оберквартирмейстера)
генерал-майору Ф. Паулюсу, который и продолжил
работу над планом.
Между тем генерал Йодль попросил начальника
отдела обороны страны полковника Варлимонта
разработать «свой» план войны против СССР. Он должен был
быть составлен независимо от плана,
разрабатываемого генеральным штабом, так как Йодль рассчитывал
стать соавтором замыслов разбойного нападения на
Советский Союз
19 сентября Варлимонт доложил ему проект плана,
составленный подполковником Б Лосбергом. В нем
подчеркивалась необходимость создания трех групп
армий вместо двух предложенных Марксом на основе
ранее отданных указаний Гитлера с концентрацией сил
севернее Припятских болот, с тем чтобы пройти
кратчайшим путем к Москве через Смоленск. Третья
группа должна была наносить удар на Ленинград. Как
выяснилось впоследствии, эти идеи Лосберг
заимствовал у Паулюса, находясь с ним в контакте в
нарушение распоряжения Йодля.
Тем временем Паулюс, взяв за основу материалы
генерала Маркса, продолжал работу над планом,
неоднократно советовался с главнокомандующим
сухопутными войсками и начальником генерального штаба.
29 октября он представил Гальдеру памятную записку
14
«Об основных идеях операции против России».
Основываясь на опыте советско-финляндской войны, а
также на фактах массовых репрессий
командно-политического состава в 1937—1938 гг., составители записки
прежде всего сделали вывод о низкой боеспособности
Красной Армии. Немецкие войска, отмечалось в ней,
были более опытными, а командиры имели навыки в
маневрировании крупными танковыми соединениями,
в принятии быстрых решений в «молниеносной войне».
Германские генштабисты считали, что численность
немецких войск несколько меньшая, чем советских. Од-
пако этот недостаток должен был компенсировать эле-
мрнт внезапности, для чего предлагалось разработать
комплекс мероприятий по введению советского
командования в заблуждение относительно истинных
намерений немцев. Так же как и в соображениях Лосберга,
в докладе Паулюса акцентировалось внимание на том,
чтобы войска Красной Армии были лишены
возможности отступать в глубь страны и вести подвижную
оборону. С этой целью немецкая армия должна
стремиться образовать бреши на решающих направлениях,
обходить, окружать и уничтожать советские войска, не
дав им возможности отойти в тыл.
19 ноября Гальдер доложил программу «Отто», как
первоначально называли план войны против СССР,
Браухичу. «Никаких существенных замечаний»25,—
констатировал он после этого в своем дневнике. 5
декабря Гальдер в присутствии Браухича и начальника
Кенигсбергского укрепленного района генерала Бран-
да доложил план операции «Отто» Гитлеру. Поясняя
сущность его, Гальдер дал вначале подробную
характеристику географических особенностей театра
военных действий. Весь театр, отметил он, разделяется
Припятскими болотами на северную и южную части.
В южной части дорожная сеть плохо развита.
Наиболее хорошая сеть железных и шоссейных дорог
находится на направлении Варшава—Москва. Поэтому,
резюмировал Гальдер, северная часть театра более
благоприятна, для ведения крупных маневренных действий.
Группировка советских войск, продолжал он,
свидетельствует о большой концентрации сил в
приграничной полосе. Можно предполагать, что восточнее старой
советско-польской границы находится база спабжепия
русских, прикрытая укреплениями. Реки Днепр и
Западная Двина, подчеркнул Гальдер, образуют крайний
19
восточный рубеж, на котором могут располагаться
советские войска. Если же русские продолжат отход, то
они не смогут более прикрывать свои промышленные
районы. Следовательно, подытожил начальник
генерального штаба, немецкие оперативные замыслы
должны исходить из того, чтобы помешать Красной Армии
создать сплошной фронт обороны западнее этих рек
выброской вперед сильных танковых клиньев.
Гитлер одобрил план операции «Отто», указал
ориентировочный срок начала войны — копец мая и
приказал «полным ходом развернуть подготовку в со
ответствии с предложенным планом». Касаясь задач и
целей операции, он заявил, что «задача состоит в том,
чтобы не допустить отхода противника... Цель
операции: уничтожить жизненную силу России. Не должно
оставаться никаких организаций, способных к
возрождению» 26.
Расчеты на быструю победу над Советским Союзом
строились на качественном превосходстве пемецкой
армии над Красной Армией. Об этом пространно
говорилось во время доклада Гальдера. «Армия не имеет
настоящих командиров,— заявил Гитлер, характеризуя
нашу армию.— Смогли ли они за последнее время
серьезно внедрить правильные принципы военного
руководства в армии, более чем сомнительно. Начатая
реорганизация русской армии к весне еще не сделает
ее лучше. Весной мы будем иметь явное
превосходство в командном составе, материальной части, войсках.
У русских все это будет, несомненно, более низкого
качества. Если по такой армии нанести мощный удар,
ее разгром неминуем» ".
И тем не менее Гитлер вновь подчеркивал, что, «ведя
наступление против русской армии, не следует теснить
ее перед собой, так как это опасно. С самого начала
наше наступление должно быть таким, чтобы
раздробить русскую армию на отдельные группы и задушить
их в „мешках14... Если русские понесут поражение в
результате ряда наших ударов, то начиная с
определенного момента, как это было в Польше, из строя
выйдут транспорт, связь и тому подобное и наступит
полная дезорганизация» 28,— заключил он.
Итак, план войны против СССР был создан,
получил одобрение верховного главнокомандующего
германских вооруженных сил, но утверждать его не
спешили. Решили сначала проверить реальность выполне-
20
ния его на военной игре руководящего состава
генерального штаба, проведение которой было
возложено на генерала Паулюса. Участники разработки
плана выступали в роли командующих групп армий и
танковых групп. Весь ход игры был разделен на три
этапа. Первый этап начался 29 ноября вторжением
немецких войск и сражениями в приграничной полосе.
3 декабря осуществлялся проигрыш второго этапа
операции — наступление немецких войск до линии
Минск—Киев. Наконец, 7 декабря проигрывалось
уничтожение возможных целей, которые могли оказаться
за этим рубежом. Каждый этап игры завершался
обстоятельным разбором и подведением итогов о
положении и состоянии войск, а также снабжении их всем
необходимым. Результаты игры позволили внести
некоторые уточнения в план.
Вопросам материально-технического обеспечения
войны против Советского Союза немецкое
командование придавало исключительно большое значение.
Начальник управления тыла и снабжения генерального
штаба генерал-майор Вагнер по указанию Гальдера
составил план материально-технического обеспечения
операции «Отто», который служил дополнением к
оперативному плану. Наибольшее внимание в нем было
уделено организации базы снабжения в ходе
наступления и дорожному строительству, чтобы гарантировать
подвоз всего необходимого для войск автотранспортом.
Генерал Вагнер, как и Паулюс, провел игру со своими
подчиненными по разработанному им плану.
Но главнокомандование сухопутных войск не
ограничилось этими играми. Гальдер вызвал начальников
штабов созданных уже к тому времени трех групп
армий, проинструктировал их и потребовал изложить
свои соображения по основным проблемам ведения
вооруженной борьбы против Советского Союза. Для
этого Паулюс сообщил им основные данпые из
разработанного генеральным штабом плана. Результаты их
работы были обобщены и проанализированы. Все
предложения, которые существенно отличались от плана
генерального штаба, были обсуждены под руководством
Гальдера и Паулюса на совещании с начальниками
штабов групп армий и армий 13 декабря 1940 г.
Участники созещания пришли к выводу, что СССР будет
разгромлен в течение 8—10 педель.
После внесения необходимых дополнений и уточ-
21
нений генерал Йодль приказал Варлимонту
разработать директиву на основе одобренного Гитлером плана
войны против СССР. Эта директива, получившая
номер 21, была подготовлена и 17 декабря доложена
Гитлеру. Прежде чем утвердить этот документ, он
потребовал внести изменения в задачи группы армий
«Центр», которая должна была наступать севернее
Полесья. Этой группе ставилась задача разгромить
советские войска в Белоруссии, продвинуться на восток,
а затем главными силами повернуть на север для
оказания помощи группе армий «Север» в овладении Ле--
нинградом и побережьем Балтийского моря, чтобы
советский флот не мог препятствовать подвозу железной
руды в Германию из Швеции по морю. «Если русская
армия быстро распадется,— сказал Гитлер,— то
центральная группировка одновременно с поворотом на
север может начать наступление на Москву» 2Э. На
следующий день верховный главнокомандующий подписал
этот документ, который получил название «Операция
„Барбаросса'4».
«Германские вооруженные силы,— указывалось в
начале директивы,— должны быть готовы разбить
Советскую Россию в ходе кратковременной кампании...
Сухопутные силы должны использовать для этой цели
все находящиеся в их распоряжении соединения, за
исключением тех, которые необходимы для защиты
оккупированных территорий от всяких неожиданностей.
Задача военно-воздушных сил — высвободить такие
сильгдля поддержки сухопутных войск при проведении
Восточной кампании, чтобы можно было рассчитывать
на быстрое завершение наземных операций...» 30
Из этого явствует, что немецко-фашистское
командование рассчитывало разгромить СССР в короткие
сроки. Для войны против Советского Союза
предназначались почти все сухопутные войска Германии и
основные силы авиации. По замыслу первых операций
советские войска, находившиеся в западных военных
округах, должны были быть уничтожены «посредством
глубокого быстрого выдвижения танковых клиньев.
Отступление боеспособных войск противника на широкие
просторы русской территории,— указывалось в
директиве,— должно быть предотвращено... Эффективные
действия русских военно-воздушных сил должны
быть предотвращены нашими мощными ударами уже в
самом начале операции» 31.
22
Наиболее детально в плане «Барбаросса» были
разработаны первые операции немецко-фашистских
войск, в соответствии с которыми были поставлены
задачи сухопутным силам, авиации и флоту.
«Направление главного удара должно быть подготовлено север-
пее Припятских болот. Здесь следует сосредоточить две
группы армий. Южная из этих групп,— записано в
директиве, — являющаяся центром общего фронта, имеет
задачу наступать особо сильными танковыми и
моторизованными соединениями из района Варшавы и
севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии.
Таким образом будут созданы предпосылки для
поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем
чтобы во взаимодействии с группой армий ,,Север14,
наступающей из Восточной Пруссии в общем
направлении на Ленинград, уничтожить силы противника,
действующие в Прибалтике... Группе армий, действующей
южнее Припятских болот, надлежит... уничтожить
русские войска, находящиеся на Украине, еще до
выхода последних к Днепру. С этой целью главный удар
наносится из района Люблин в общем направлении на
Киев. Одновременно находящиеся в Румынии войска
форсируют р. Прут в нижнем течении и
осуществляют глубокий охват противника» 32.
Таким образом, ближайшей стратегической целью
войны против СССР немецко-фашистское командование
поставило разгром Советских Вооруженных Сил в
Прибалтике, Белоруссии и на Правобережной
Украине. Последующая цель наступления сухопутных войск
определялась так: «По окончании сражений южнее и
севернее Припятских болот в ходе преследования
следует обеспечить выполнение следующих задач: на
юге — своевременно занять важный в военном и
экономическом отношении Донецкий бассеГгн; па севере —
быстро выйти к Москве. Захват этого города означает
как в политическом, так и в экономическом отношении
решающий успех, не говоря уже о том, что русские
лишатся важнейшего железнодорожного узла» 33.
Предполагалось, что после захвата немцами Москвы
советское правительство капитулирует. «Конечной
целью операции,— указывалось в директиве,— является
создание заградительного барьера против Азиатской
России по общей линии Волга—Архангельск. Таким
образом, в случае необходимости последний индустриаль-
23
ный район, остающийся у русских на Урале', можно
будет парализовать с помощью авиации» 34.
Задача военно-воздушных сил в операции
«Барбаросса» заключалась в срыве противодействия советской
авиации и поддержке сухопутных войск на решающих
направлениях. Важная роль в наступлении отводилась
воздушно-десантным войскам. «Русские железные
дороги и пути сообщения,— сказано в директиве,— в
зависимости от их значения для операции должны
перерезаться или выводиться из строя посредством захвата
наиболее близко расположенных к району боевых дей±
ствий важных объектов (речные переправы) смелыйй
действиями воздушно-десантных войск» 35. Военно-
морской флот должен был обеспечить оборону своего
побережья и воспрепятствовать прорыву советского
военно-морского флота из Балтийского моря.
Утверждением директивы № 21 была завершена
разработка общего плана войны против Советского
Союза. Но этим оперативное планирование не
завершилось. Оно перенеслось теперь всецело в штабы видов
вооруженных сил и осуществлялось уже на основе
подписанного Гитлером плана «Барбаросса».
Генеральный штаб приступил к составлению
оперативной директивы по сухопутным войскам. Свыше
месяца оперативное управление под руководством 1-го
оберквартирмейстера работало над этим документом,
в котором наряду с постановкой задач были
определены мероприятия по стратегическому сосредоточению и
развертыванию войск. При этом в нем были учтены
дополнительные указания Гитлера, сделанные им 8 и
9 января на совещании с командующими армиями,
предназначенными для нападения на Советский Союз.
По распоряжению Гальдера на этом совещании,
проводившемся в Бергхофе, присутствовал генерал Пау-
люс. Через неделю он доложил своему шефу, что
верховный главнокомандующий потребовал в целях
радикального изменения положения на континенте «как
можно скорее разгромить Россию» зв. Он заявил при
этом, что «русские вооруженные силы представляют
собой глиняный колосс без головы. У них нет хороших
полководцев, и они плохо оснащены, но недооценивать
их нельзя» 37.
31 января 1941 г. оперативная директива была
обсуждена с командующими группами армий. При этом
Браухич заявил, что расчеты на ведение военных дей-
14
ствий строятся на предположении, что Красная Армия
даст сражение западнее Двины и Днепра. «Основой
для ведения боевых действий в этой операции,—
указывалось в ней,— могут послужить принципы,
оправдавшие себя в Польской кампании. При этом, однако,
следует учитывать, что наряду с сосредоточением сил
на направлениях главных ударов необходимо атаковать
противника также и на прочих участках фронта.
Только таким образом,— подчеркивалось в
директиве,— можно будет воспрепятствовать своевременному
отходу боеспособных сил противника и уничтожить их
западнее линии Днепр—Двина» 38.
В директиве Браухича, как и в плане
«Барбаросса», указывается, что ближайшая стратегическая цель
войны заключается в уничтожении советских войск к
западу от Днепра и Западной Двины. Исходя из этого
конкретные задачи всем группам армий, армиям и
танковым группам были поставлены на такую
глубину, которая обеспечивала достижение ближайшей
стратегической цели. «Южнее Припятских болот,—
указывалось в документе,— группа армий „Юг*' под
командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта,
используя стремительный удар мощных танковых
соединений из района Люблина, отрезает советские
войска, находящиеся в Галиции и Западной Украине, от
их коммуникаций на Днепре, захватывает переправы
через Днепр в районе Киева и южнее его и
обеспечивает таким образом свободу маневра для решения
последующих задач... Севернее Припятских болот
наступает группа армий ,,Центр" под командованием
генерал-фельдмаршала фон Бока. Введя в бой мощные
танковые соединения, она осуществляет прорыв из
района Варшавы и Сувалок в направлении
Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и
уничтожает совместно с группой армий „Север",
наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении
на Ленинград, советские войска, находящиеся в
Прибалтике... В случае внезапного и полного разгрома
русских сил на севере России поворот войск на север
отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на
Москву» 39,— подчеркивалось в директиве
главнокомандующего сухопутпыми силами.
Как явствует из директивы, пемецкое
командование главную роль в наступлении отводило танковым
войскам. «При постановке всех оперативных задач,—
25
отмечал Паулюс,— предусматривалось, что русские
войска будут уничтожаться танковыми клиньями,
которые, в свою очередь, затруднят отступление
боеспособных советских частей в глубь необъятной русской
территории. По произведенному расчету времени для
выхода на общую линию Днепр (с Киевом), райоп
Смоленска, район по обоим берегам оз. Ильмень
требовалось 3—4 недели. К Москве надеялись выйти еще до
осени, до наступления дождливого периода» 40.
3 февраля Гальдер в присутствии Браухича
доложил Гитлеру содержание разработанных генеральным
штабом оперативных документов в целях
осуществления плана «Барбаросса». Прежде всего он дал оценку
советским войскам, с которыми готовились вести войну.
По данным германского генерального штаба на
15 января 1941 г., в Красной Армии насчитывались
191 стрелковая, кавалерийская и моторизованная
дивизии, а также 36 механизированных бригад. «В случае
какого-либо внешнеполитического конфликта,—
указывалось в приложении к оперативной директиве,—
часть соединений Красной Армии будет прикована на
других фронтах, а именно: против Финляндии — около
15 дивизий; на Кавказе — 6 горнострелковых и одна
горнокавалерийская дивизия; на Дальнем Востоке и в
Средней Азии — 29 стрелковых дивизий, 6—7
кавалерийских дивизий, 5 моторизованных бригад». Немецкое
командование правильно оценивало группировки
советских войск. «Противостоящий нам противник,—
заключил Гальдер,— имеет 125 пехотных и
кавалерийских дивизий, а также 30 танковых и моторизованных
соединений» 41. Пехотные дивизии, по словам
начальника генерального штаба, имели танки
непосредственной поддержки пехоты, но они были плохими. В
механизированных дивизиях, заключал он, Красная Армия
численно превышала германскую, но качественное
превосходство было на стороне немцев.
В советских военно-воздушных силах, по данным
германской разведки, имелось 12—14 тыс. самолетов,
из которых новых типов было около 400. «Военная
промышленность в целом,— подчеркивалось в
приложении к директиве,— сможет полностью
удовлетворить Красную Армию необходимой техникой и
снаряжением в начальный период войны. Сможет ли
промышленность в течение продолжительного срока
обеспечивать нужды войны, сейчас трудно сказать», х
26
Остановившись на ближайшее цели наступления,
Гальдер сказал, что «план состоит в том, чтобы
разорвать русский фронт на две части и не допустить
отхода русских войск за Днепр и Западную Двину» 42.
В заключение он доложил о группировке сил перед
началом наступления.
Гитлер одобрил оперативную директиву
главнокомандования сухопутных войск, подчеркнув при этом,
что важно не отбросить противника, а уничтожить
его. После этого опа была направлена в штабы групп
армий.
В целях уточнения реальности выполнения
поставленных войскам задач и рассмотрения вероятного хода
боевых действий перед составлением оперативных
планов групп армий Браухич приказал провести
двусторонние командно-штабные учения. 5 февраля
проводилась военно-оперативная игра в штабе группы
армий «Юг» под руководством начальника штаба
генерала Г. фон Зоденштерна. В ней участвовали
начальники штабов и офицеры оперативных отделов армий и
корпусов. В ходе нее была выявлена «трудность
охвата группировки противника в районе западнее Днепра
одним северным крылом в том случае, если угроза
этому крылу... со стороны Пинских болот не будет
устранена. Наступление в ходе игры значительными силами
проводилось также в Северных Карпатах (южнее
Львова) в восточном направлении и привело к
большому скоплению сил в центре (на тернопольском
направлении), которое придется сначала рассасывать, прежде
чем продолжать наступление»43. Генерал Гальдер,
присутствовавший на игре, был весьма удовлетворен
ее результатом. «Очень хорошо разыграно и обсужде-
по»,— записал он в тот день в свой дневник 44.
Аналогичные игры были проведены в группах
армий «Север» и «Центр». Итоги их обсуждались на
совещаниях руководящего состава генерального штаба с
представителями штатов групп армий. После
уточнений задач были разработаны проекты оперативных
планов групп армий в операции «Барбаросса». 20
февраля Гальдер совместно с Паулюсом и полковником
Хойзингером, который в октябре 1940 г. заменил
Грейфенберга, обсудили эти проекты. «Группа армий
„Юг44: проект плана безупречен,— отметил Гальдер.—
Группа армий „Центр44: проект неудачен.
Использование танковых групп на флангах без пехоты повлечет
27
образование брешей, наличие которых опасно. Кроме
того, наступление по этому плану приведет к крупному
сражению в районе Белостока, а не в районе Минска,
т. е. не к тому, чего мы хотим. Группа армий „Север41:
в общем план соответствует нашим требованиям» 45.
Через день, после согласования замечаний с Брау-
хичем, Гальдер вызвал начальника оперативного
отдела группы армий «Центр» полковника фон Трескова и
приказал ему внести следующие исправления в
оперативный план группы армий: «1) Сражение не в
районе Белостока, а в районе Минска. 2) Никакого
разрыва с группой армий Лееба („Север"). 3) Использовать
все технические средства для подтягивания резервов
за южным крылом, иначе возможна угроза флангового
контрудара противника» 46.
После завершения разработки оперативных планов
групп армий усилия были направлены на составление
армейских приказов на наступление, в том числе и
танковых групп, которые должны были играть решающую
роль в разгроме советских войск западнее Двины и
Днепра и недопущении отхода их за этот рубеж.
Предметом особого внимания немецкого командования
являлся вопрос о согласовании усилий пехотных и
танковых соединений при прорыве обороны советских
войск. Браухич предложил придать в оперативное
подчинение командующих танковыми группами по одному
армейскому корпусу. При этом пехотные соединения
должпы были первыми прорвать передовые позиции
советских войск, чтобы обеспечить вступление в бой
через эти бреши танковых соединений. В этом случае
ударная мощь танков сохранялась для развития
успеха в оперативной глубине. Предполагалось, что, как
только танковые корпуса оторвутся от пехоты,
армейские корпуса выйдут из подчинения командующих
танковыми группами.
Предложение главнокомандующего было
поставлено на обсуждение командующих танковыми группами.
Командующий 4-й танковой группой
генерал-полковник Э. Гёпнер пазвал этот способ «крайне
нецелесообразным». Он настаивал на том, чтобы танковые
дивизии моторизованных корпусов наступали впереди
пехотных дивизий. Командующий 2-й танковой группой
геперал-полковник Г. Гудериан и командующий 3-й
тапковой группой генерал-полковпик Г. Гот также
выступили против предложения Браухича, потому что,
28
несмотря на запрет, пехотные дивизии, как эго было на
Западе, перекроют своими обозами дороги и не
позволят войти в бой подвижным соединениям. Спор длился
долго, так как Браухич продолжал настаивать на
своем. Тогда Гот предложил выдвинуть армейские
корпуса также в первый эшелон, но полосы их наступле-
ния «строго ограничить от полос движения танковых
(в действительности они назывались
моторизованными.— В. А.) корпусов» 47. С этим предложением
главнокомандующий сухопутными войсками согласился. В
конце февраля были проведепы командно-штабные учения
в танковых группах. Во 2-й танковой группе находился
Паулюс. 28 февраля он доложил Гальдеру, что «итоги
военно-штабной игры у Гудериана весьма
удовлетворительные. Руководство рассчитывает, что для
достижения рубежа р. Припять потребуется И дней» 48.
К вопросу о взаимодействии пехотных и танковых
соединений в ходе предстоящего наступления главное
командование сухопутных войск возвращалось
неоднократно. О нем шла речь и 14 марта во время доклада
Хойзингером Гальдеру оперативных планов,
разработанных штабами армий. Рассматривая план 9-й армии,
последний обратил внимание, что «на северном флап-
ге еще не обеспечено взаимодействие с 3-й танковой
группой. Здесь между командованиями танковой
группы и армии еще не достигнута согласованность.
Очевидно, командование армии не может договориться
с командующим танковой группой и не хочет
подчинять ему пехотные соединения» 49. То же примерно
было установлено и при просмотре плана 18-й армии.
«Наши возражения,— заметил Гальдер,— учтены лишь
в незначительной степени. И здесь вопрос о
взаимодействии танковой группы Гёпнера и пехотных
корпусов требует дальнейшего урегулирования в духе наших
требований» 50.
Главнокомандование сухопутных войск в конце
концов настояло на своем. Командующим танковыми
группами были подчинены армейские корпуса, и
пехота при прорыве обороны советских войск должпа была
наступать вместе с танковыми дивизиями.
Командующему 1-й танковой группой генерал-полковнику Э. фон
Клейсту 19 мая были подчинены три армейских
корпуса из состава 6-й армии, которой командовал
фельдмаршал В. фон Рейхепау. Одпако в целях организации
взаимодействия и координации усилий пехоты и тан-
29
ков в период развертывания и прорыва пограничных
укреплений советских войск командующие танковыми
группами были подчинены командующим полевыми
армиями, в полосах которых они должны были
действовать в начале наступления. Предполагалось, что
после прорыва обороны и отрыва танковых групп от
пехотных соединений они перейдут в непосредственное
подчинение командующих группами армий.
Но проблема боевого применения танковых групп,
являвшихся основой ударных группировок, все еще
продолжала беспокоить главнокомандование сухоцут-
ных войск. 6 июня Гальдер пригласил к себе «создай
теля танковых войск Германии» Гудериана, чтобы
посоветоваться с ним по этому вопросу. Опи пришли к
выводу, что главной задачей танковых групп является
пе прорыв обороны противника, а наступление в
оперативной глубине. «Для выполнения этой задачи силы
должны быть сохранены,— заключили генералы. -■
Поэтому в самом начале наступления необходимо
использовать поддержку пехоты» 51.
Так был, решен вопрос об использовании основной
ударной силы немецких сухопутных войск — танковых
групп, которые должны были упредить войска Красной
Армии в выходе к Западной Двине и Днепру, а затем
совместно с полевыми армиями окружить и
уничтожить их.
Но сухопутные войска без поддержки авиации не
могли решить этих задач. Поэтому наряду с
танковыми войсками германское верховное командование
большие надежды возлагало на военно-воздушные
силы. На совещании 30 марта 1941 г. Гитлер заявил
по этому поводу следующее: «...бескрайние просторы
территории делают необходимой концентрацию сил на
решающих участках. Массированное использование
авиации и танков па решающих направлениях.
Авиация не сможет одновременно обработать этот
гигантский район. В начале войны она должна установить
господство лишь на отдельных участках этого
колоссального фропта. Поэтому использовать ее нужно в
тесной связи с операциями сухопутных войск.
Русские,— подчеркнул он в заключение;— не выдержат
массированного удара танков и авиации» 5\
Гитлер приказал Герингу, который кроме прочих
многочисленных постов занимал и пост
главнокомандующего военно-воздушными силами, использовать в
30
войне против Советского Союза, по крайней мере на
первом этапе, «всю немецкую авиацию» ,8. Штаб
военно-воздушных сил планировал использовать
авиацию главным образом для решения двух задач: во-
первых, завоевания господства в воздухе и, во-вторых,
мощной поддержки наземных войск. Штабы
воздушных флотов совместно со штабами групп армий,
которые они должны были поддерживать, согласовали
вопросы поддержки сухопутных соединений
непосредственно на поле боя и в тылу советских войск, чтобы
нарушением работы транспорта затруднить им всякие
перегруппировки сил и развертывание на тыловых
рубежах.
В течение длительного периода планирования и
подготовки операции «Барбаросса» политические и
военные деятели Германии уверовали, что Советский
Союз будет разгромлен за 6—8 недель, самое
большое — за 3—4 месяца. Они, за редким исключением,
и мысли не допускали о возможной затяжке войны на
более длительный срок. Гитлер был настолько уверен
в успехе плана «Барбаросса», что 17 февраля попросил
Йодля составить план вторжения в Индию через
Афганистан 54, которое должно было осуществляться
после разгрома Советских Вооруженных Сил.
В штабе оперативного руководства стрелы па
картах проводились далеко за пределы Европы. 11 июня
был разработан проект директивы № 32, озаглавленный
«Подготовка к периоду после осуществления плана
„Барбаросса44». В этом документе хвастливо заявлялось,
что «в результате победоносного завершения похода на
Восток перед вооруженными силами могут быть
поставлены на конец госепи 1941 г. и зиму 1941/42 г.
следующие стратегические задачи»55. За 11 дыей до
нападения на СССР эта директива была направлена
главнокомандующим видами вооруженных сил.
«Прошу господ главнокомандующих,— писал Гитлер,—
в соответствии с этими предварительными замыслами
составить планы, провести соответствующую
организационную подготовку и своевременно доложить мне о
результатах, чтобы я мог разработать окончательные
директивы уже в ходе похода па Восток» 56.
Директива № 32, как и № 21, является
свидетельством безудержного авантюризма германских
империалистов, выразительницей захватпических устремлении
которых была гитлеровская клика.
31
Войну против СССР намечалось начать в конце
мая 1941 г. Впоследствии в связи с событиями на
Балканах Гитлер несколько раз переносил срок
нападения. В середине мая он объявил, что днем начала
операции «Барбаросса» является 22 июня. 30 мая
Гитлер окончательно подтвердил этот срок.
Длительный процесс планирования
немецко-фашистским командованием войны против СССР
показывает, как на основе опыта военных действий на Западе
оно тщательно и скрупулезно предусматривало все
факторы, от которых должно было, по их расчетам,
зависеть достижение победы. Казалось, что
предвидели всё. Однако гитлеровские стратеги должным
образом не учли возможности Советского Союза, а также
способность Краснов Армий чне только отразить
нашествие фашистской "военной машины, но и
разгромить ее. «Следует ожидать,— говорил Гитлер в беседе
с командующими армиями 5 декабря 1940 г.,— что
русская армия при первом же ударе немецких войск
потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в
1940 году» ". Отсюда авантюрная ставка на
«молниеносную войну».
Эта порочная идея пронизала и все другие
планирующие документы. Так, например, оперативная
директива сухопутных войск предусматривала только один
вариант действий — разгром Красной Армии западнее
линии рек Западная Двина и Днепр. Он определялся
указанием верховного: «Задача состоит в том, чтобы
не допустить отхода противника... Русские войска
должны быть разбиты западнее Днепра» 58. Этому
требованию придавалось особое значение. «Мы должны с
самого начала одерживать успех,— развил он ту же
мысль на совещании 17 марта 1941 г.— Никакие
неудачи недопустимы» 59 В связи с этим
главнокомандование сухопутных войск своевременно не
планировало вероятных способов ведения вооруженной борьбы в
случае отхода частей Красной Армии за Днепр.
Все эти просчеты привели в конце концов не к
разгрому Красной Армии и ликвидации Советского
Союза, как планировали германские генштабисты, а к
поражению фашистской Гермапии.
Одновременно с планированием шли усиленные
приготовления к проведению операции «Барбаросса».
Когда Гитлер сообщал о своем намерении напасть па
СССР Кейтелю и Йодлю, то заметил, что, так как вой-
32
пу против Советского Союза надо вести при всех
обстоятельствах, лучше сделать это или по крайней мере
подготовиться к этому в рамках ведущейся войны60.
Состояние войны с Англией было решено использовать
как ширму для осуществления грандиозной программы
подготовительных мероприятий к походу на Восток.
Первым начало подготовку главнокомандование
сухопутных войск. Еще в июле 1940 г. оно
приступило к решению одной из самых сложных проблем —
стратегическому развертыванию сухопутных войск на
Востоке. 21 июля Браухич доложил Гитлеру, что
ориентировочно развертывание продлится 4—6 недель.
Одпако, чтобы сосредоточить многомиллионную армию
и огромное количество материально-технических
средств, требовалась развитая транспортная сеть. Но
для этой цели осенью можно было использовать
только 12 шоссейных дорог и 14 железнодорожных линий.
Имевшиеся пути, как об этом доложил Гальдеру
начальник военно-транспортной службы Герке, не могли
обеспечить сосредоточение войск в указанные сроки.
Поэтому требовалось немедленно приступить к
расширению дорожной сети и инженерному оборудованию
театров военных действий вообще.
После доклада Браухича верховному
главнокомандующему Йодль получил указание подготовить
директиву по этому вопросу. Эта директива, получившая
название «Ауфбау Ост» («Строительство на Востоке»),
9 августа была подписана Кейтелем. В этом
документе в целях скрытия истинных намерений, так как он
направлялся всем заинтересованным военным и
гражданским органам, говорилось, что в связи с угрозой
воздушного нападения на Западную Германию со сто-
ропы Англии для формирования и подготовки новых
соединений следует использовать восточные
территории. Поэтому необходимо подготовить их в
инженерном отношении: построить оборонительные
сооружения, аэродромы и склады, расширить сеть железных и
шоссейных дорог, оборудовать линии связи.
В соответствии с требованиями директивы
строительная организация Тодта приступила к
оборудованию театра военных действий, а органы тыла начали
переброску на восток материально-технических
средств, необходимых для ведения войны. Вместе с тем
шла подготовка к перешивке советской
железнодорожной сети на западноевропейскую колею, а также к
2 В. А. Анфилов
С4
эксплуатации головных участков дорог без
предварительной перешивки колеи. Для этой цели осваивался
выпуск грузовых автодрезин, которые должны были
придаваться передовым соединениям. К началу
наступления имелось более 170 автодрезин. Каждая дрезина
могла тянуть по три вагона61.
Одновременно с подготовкой театра военных
действий решался воирос дальнейшего увеличения
численности сухопутных войск. Хотя Гитлер и его генералы
оценивали боеспособность Красной Армии невысоко,
они все-таки решили иметь значительно больше
дивизий, чем во время войны па Западе, и довести
численность сухопутных войск до 180 дивизий. К началу
войны на Западе имелось 140 дивизий, но после
разгрома Франции 20 дивизий были распущены в
отпуск, т. е. по существу расформированы.
В целях дезинформации немецкая пропаганда
широко рекламировала приказ о расформировании их.
Они в осповном располагались в Восточной Пруссии и
Польше. Их предстояло заменить другими
соединениями. Под этим предлогом немецкое командование пачало
сосредоточивать войска на восточной границе. 30
августа Браухич дал указания Гальдеру о разработке
«плана развертывания на Востоке для операции против
России» и срочной переброске туда штаба группы
армий под командованием фельдмаршала Бока. В
течение 30 суток с запада на восток по железным и
шоссейным дорогам двигались войска и военная тех
пика. К октябрю здесь находилось уже 30 дипизяй62.
Так были сделаны первые шаги в стратегическом
развёртывании германских вооруженных сил.
Главное командование сухопутных войск было
удовлетворено ими. «Выполнение программы „Отто4\—
заключил Гальдер И октября,— будет закончено
более или менее своевременно» 63, а через четыре дня
он фиксирует: «Мы уже имеем на русской грапице
40 дивизий. Позже будем иметь там 100 дивизий» в4.
Чтобы более оперативно руководить
подготовительными мероприятиями, главное командование сухопутных
войск 30 октября переместилось из Фонтенбло (близ
Парижа) в Цоссеп (под Берлином).
Одновременно с переброской войск и штабов на
восток направлялись боеприпасы, горючее,
продовольствие. 12 ноября генерал-квартирмейстер генерального
штаба доложил Гальдеру «план снабжения в Восточ-
34
ной операции». Организация районов снабжения была
рассчитана вначале на 2 млп человек, 300 тыс.
лошадей и 500 тыс. автомашин. Боеприпасами и
продовольствием предлагалось снабдить войска на 20 суток. При
этом в пехотных дивизиях планировалось иметь два
боекомплекта, а в танковых — три. Этого количества
должно было хватить на 10 суток при ежедневном
расходе 0,2 боекомплекта. На следующие 10 дней
предусматривалось снабжение боеприпасами со складов
из расчета расхода 0,3 боекомплекта в день. Горючее
рассчитывали запасти на 700—800-километровый
пробег. Чтобы обеспечить перевозку этих грузов,
необходимо было 960 железнодорожных эшелонов. «До сих
пор,— заключил Вагнер,— прибыло 180 эшелонов» 65.
Таким образом, подготовка к нападению на СССР
шла полным ходом. Это не могло быть не замечено и
стало известно советскому правительству. В ноябре
оно обратилось в германское посольство с запросом по
поводу сосредоточения немецких войск к советской
границе. В связи с этим военный атташе генерал Ке-
стринг был вызван в Берлин. Он получил указание
ответить советскому правительству, что эта
передислокация связана с окончанием войны во Франции,
расформированием войск, несших оккупационную службу в
Польше, и, следовательно, заменой их, а также
вызвана необходимостью создания лучших условий для
боевой подготовки войск.
В связи с этим запросом советского правительства
германское верховное командование приняло меры к
строжайшей скрытности проведения всех
подготовительных мероприятий. Именно поэтому в директиве
№ 21 особое внимание уделялось предосторожности,
так как «имеется опасность возникновения
серьезнейших политических и военных осложнений в
результате раскрытия наших приготовлений...» 66. В
соответствии с этим требованием было приказано не очень
форсировать переброску войск. 19 декабря, давая
указания о стратегическом развертывании на Востоке
Хойзингеру и начальнику организационного
управления генералу Булег Гальдер сказал, что «темпы
железнодорожных перевозок по соображениям
осторожности будут медленные. Вначале будет
отправляться (ежедневно) 12 эшелонов, в середине — 24
эшелона, в конце перебросок — 36 эшелонов» 67.
Когда приготовления к нападению на СССР достиг-
2* 35
ли большого размаха, возникла необходимость их
маскировки. Йодль получил распоряжение
подготовить соответствующий документ по этому вопросу.
15 февраля Кейтель подписал указания по маскировке
мероприятий по плану «Барбаросса». Этот документ
был разослан в штабы видов вооруженных сил, в
отдел пропаганды и управление разведки и
контрразведки, чтобы они могли распространять
дезинформацию через германских военных атташе в нейтральных
странах и атташе нейтральных государств в Берлине.
«Цель маскировки,— указывалось в нем,— скрыть от
противника подготовку к операции „Барбаросса1*. Эта
главная цель и определяет все меры, направленные на
введение противника в заблуждение»68. Чтобы
выполнить поставленную задачу, говорилось в документе,
необходимо «на первом этапе, т. е. приблизительно до
середины апреля, сохранять ту неопределенность
информации о наших намерениях, которая существует в
пастоящее время... На втором этапе «распространять
мнение о сосредоточении войск для операции
„Барбаросса44 как о крупнейшем в истории войн отвлекающем
маневре, который якобы служит для маскировки
последних приготовлений к вторжению в Англию» 69.
С этой целью рекомендовалось усиливать
повсеместно сложившееся впечатление о вторжении в Англию
путем распространения данных о новых средствах
нападения, «оцепления» определенных районов на
побережье проливов Ла-Манш, Па-де-Кале и в Норвегии,
установки технического имущества, которое можно
принять за неизвестные до сих пор «ракетные
батареи». Указывалось также на необходимость
преувеличивать значение второстепенных операций — «Марита»
(вторжение в Грецию) и «Зонненблюме» (переброска
немецких войск в Северную Африку). Сосредоточение
сил по плану «Барбаросса» должно было объясняться
как перемещения войск, связанные со взаимной
заменой гарнизонов Запада, центра Германии и Востока,
как подтягивание тыловых эшелонов для проведения
операции «Марита» и как оборонительные меры по
прикрытию тыла от возможного нападения со стороны
Советского Союза.
В условиях сложившейся к тому времени военно-
политической обстановки в мире умело проводимые
дезинформационные мероприятия могли быть
небезуспешными. Они явились одной из причин, приведших
36
Сталина к просчету в вопросе о времени возможного
нападения Германии на СССР.
Скрывая свои приготовления к войпе, генеральный
штаб в то же время стремился получить исчерпываю
щие данные о Красной Армии и особенно о войсках
приграничных округов. 22 февраля Гальдеру
сообщили, что авиация этих округов насчитывает 5655
самолетов и базируется на 200 аэродромах.
«Взаимодействие истребителей и бомбардировщиков отработано
недостаточно,— говорилось в докладе.— Руководство
авиацией — твердое и решительное, но не обученное
новейшей тактике; в своих действиях схематично и
недостаточно гибко» 70.
В тот же депь Гальдер вызвал к себе офицера
отдела иностранных армий Востока полковника Мержин-
ского и дал ему задание «получить как можно более
точные сведения о вражеских (русских)
укреплениях» 71. Через две недели на основании доклада
помощника начальника генерального штаба по разведке
К. Типпельскирха и его подчиненных Гальдер записал
в служебном дневнике: «В России картина
группировки войск несколько прояснилась» 72.
В мае произвела аэрофотосъемку советских
пограничных районов разведывательная эскадрилья майора
Ровеля. О результатах воздушной разведки 22 мая
Гальдеру доложил офицер отдела разведки штаба
военно-воздушных сил майор Вестерберг. Было
установлено, что вдоль границы советские войска ведут работы
по строительству укреплений, особенно
противотанковых рвов. На подготовку сплошного оборонительного
рубежа, заключили разведчики, указывает также
укладка кабеля. «Аэрофотосъемки подтверждают наше
мнение о решимости русских удержаться на
границе» 73,— делает вывод Гальдер. Это вселяло в
германское командование уверенность в возможности
разгрома советских войск западнее Двины и Днепра, как это
предусматривалось планом «Барбаросса».
На основании данных агентурной и радиоразведок
к 11 июня 1941 г. в германском генеральном штабе
считалось, что в Красной Армии имеется 160
стрелковых, 33 кавалерийские, 15 моторизованных и 7
танковых дивизий, а также 43 механизированные и 7
парашютных бригад. Немецкое командование полагало,
что в случае войны часть советских войск будет скова-
па на других фронтах, а именно: против Финляндии —
37
18 дивизий и 4 бригады, на Кавказе — 10 дивизий, на
Дальнем Востоке и в Средней Азии — 33 дивизии и
5 бригад. Следовательно, против Германии, считалось в
генеральном штабе, будут действовать 154 дивизии и
41 бригада 74.
Оценивая советские танковые войска, немецкие
генералы установили, что в количественном
отношении они довольно велики. Но, полагали гитлеровские
стратеги, «попытки русских использовать танковые
соединения для решения оперативных задач при
современном состоянии их подготовки должны потерпеть
неудачу как вследствие трудностей управления ими со
стороны командования, так и вследствие транспортных
трудностей» 7\
Особое внимание германское командование уделяло
в ходе подготовки к нападению на СССР вскрытию
военных объектов на западном направлении.
Воздушная трасса полетов немецких самолетов из Берлина в
Москву проходила через основные аэродромные узлы
Западного особого военного округа. Несмотря на
неоднократные ходатайства военного совета округа перед
наркомом об изменении трассы, этот вопрос так и не
был решен, германские самолеты продолжали полеты
по этому направлению и производили посадку па
аэродромах Минск, Белосток даже тогда, когда там
взлетали и садились наши военные самолеты.
Добытые немецкой разведкой данные о численном
и боевом составе Красной Армии показывали
руководителям вермахта, что рассчитывать на победу
малыми силами нельзя. Поэтому, несмотря даже на
недооценку боеспособности советских войск, они
стремились сосредоточить для войны против СССР как
можно более крупные силы.
Стратегическое сосредоточение, начатое осенью
1940 г., происходило вплоть до июня 1941 г. Особенно
интенсивно оно проводилось с февраля. Войска
перебрасывались с запада на восток в основном
железнодорожным транспортом. Сосредоточение осуществлялось
в установленной очередности, поэшелонпо. Первый
эшелон развертывался до середины марта. Второй
эшелон в связи с вторжением на Балканы в*место начала
апреля развернулся к концу месяца. 30 апреля Галь-
дер доложил Гитлеру дальнейший порядок
сосредоточения. Третий эшелон войск (17 дивизий и части
резервов главного командования) — с 8 апреля по 20 мая
38
по графику движения мирного времени; эшелон войск
«4а» (9 дивизий и части РГК) — с 23 мая по 2 июня
по графику ускоренного железнодорожного движения;
эшелон войск «46» (12 танковых и 12 моторизованных
дивизий) — с 3 по 23 июня.
В заключение Гальдер указал на необходимость
использования резервов главного командования
полностью для операции «Барбаросса». Верховный
согласился с этим и утвердил план сосредоточения сухопутных
сил на Востоке 7в.
Оно осуществлялось с таким расчетом, чтобы
максимальное количество, особенно подвижных войск,
было развернуто непосредственно перед вторжением.
С 22 мая железнодорожный транспорт стал работать
по графику ускоренного движения. Непрерывным
потоком шли эшелоны с войсками па восток, а на запад
возвращался порожняк. Одновременно началась вторая
фаза дезинформации. С этой целью имитировалась
высадка десанта в Англию с побережья Норвегии,
пролива Па-де-Кале и из Бретани (операции «Акула» и
«Гарпун»).
1 июня Гитлер утвердил «расчет времепи» на
последний этап подготовки к операции «Барбаросса».
В этом документе строго по дням были определены
завершающие мероприятия по развертыванию всех видов
вооруженных сил и маскировочные мероприятия с
целью дезинформации. С 17 июня предусматривался
скрытый вывод немецких судов из советских портов и
недопущение советских кораблей в Кильский канал и
порт Данциг. 21 июпя запрещалась всякая связь с
иностранными государствами. В этот день до 13 часов
войсками должно было быть получено подтверждение
о начале вторжения в СССР условным сигналом
«Дортмунд», а перенос сроков наступления осуществлялся
паролем «Альтона». В случае столкновения с
советскими войсками в ночь на 22 июня немецким
вооруженным силам предоставлялась свобода действий. Начало
артиллерийской подготовки и перелета границы
частями военно-воздушных сил было назначено на 3 часа
утра.
Стратегическое развертывание осуществлялось па
огромных пространствах от Балтийского до Черного
моря. Из имевшихся в Германии 208 дивизий
(сформировано было не 60, а 88) для ведения войны против
Советского Союза первоначально были развернуты
39
152 дивизии. «В количественном отношении,—
указывает бывший адъютант Гальдера генерал Б. Мюллер-
Гиллебранд,—они составляли около 75%
действующей армии, фактически же это была значительно
большая часть боевой мощи, так как остальные 56 дивизий,
как правило, пе представляли собой полноценных
соединений» 7?.
С 10 июня 1941 г. немецкие войска были выведепы
в выжидательные районы, оборудованные в 7—20 км
от границы. Исходное положение для наступления
дивизий первого эшелона начали занимать 18 июня.
К исходу 21 июня враг полностью изготовился к
вторжению. Кроме немецких соединений, к нападению на
СССР были подготовлены также войска сателлитов
Германии: Финляндии, Румынии и Венгрии.
В соответствии с планом «Барбаросса» были
созданы три крупные группировки, каждая из которых
должна была наступать на одном из стратегических
направлений. На участке от Мемеля (Клайпеда) до
Гольдапа протяженностью около 230 км развернулась
группа армий «Север» в составе 16-й армии
(командующий генерал-полковник Э. Буш), 18-й армии
(командующий генерал-полковник Г. фон Кюхлер) и 4-й
танковой группы (командующий генерал-полковник
Э. Гёпнер). В ней насчитывалось 29 дивизий, из них
3 танковые и 3 моторизованные. Войска этой группы
поддерживал 1-й воздушный флот генерал-полковника
А. Келлера, в котором имелось свыше 1000 самолетов.
Группа армий «Север» должна была наносить главный
удар из района Тильзит в общем направлении на
Двинск (Даугавпилс), Псков, чтобы разгромить
советские войска в Прибалтике и создать благоприятные
условия для дальнейшего наступления на Ленинград.
От Гольдапа до Влодавы на 550-километровом
фронте развернулась группа армий «Центр», в которую
входили 9-я армия под командованием
генерал-полковника А. Штрауса, 4-я армия под командованием
фельдмаршала Г. фон Клюге, 2-я и 3-я танковые группы
(командующие соответственно генерал-полковник Г. Гу-
дериан и генерал-полковник Г. Гот). В этой группе
имелось 50 дивизий, в том числе 9 танковых, 6
моторизованных, 1 кавалерийская и 2 пехотные бригады.
Группу армий «Центр» поддерживал самый сильный
по составу 2-й воздушный флот фельдмаршала А. Кес-
сельринга, в котором имелось 1670 самолетов. В этой
40
группе армий были созданы две ударные группировки,
которые, наступая по сходящимся направлениям,
должны были соединиться в районе Минска с целью
окружения и уничтожения советских войск в
Белоруссии. В дальнейшем группа армий «Центр» должна
была развивать наступление в общем направлении иа
Смоленск, Москву.
На рубеже от Люблина до устья р. Дунай,
протяженность которого достигала 780 км, изготовилась к
наступлению группа армий «Юг» в составе 6-й армии
фельдмаршала В. фон Рейхенау, 17-й армии генерала
пехоты Г. фон Штюльпнагеля, 11-й армии
генерал-полковника О. фон Шоберта, 1-й танковой группы генерал-
полковника Э. фон Клейста, 3-й и 4-й румынских
армий и венгерского корпуса. В этой группе было 57
дивизий, в том числе 5 танковых и 4 моторизованные,
и 13 бригад. Ее поддерживали 4-й воздушный флот
под командованием генерал-полковника А. Лера и
румынская авиация (всего до 1300 самолетов). Войска
группы армий «Юг» главными силами наступали в
общем направлении на Киев. 11-я армия совместно с
румынскими войсками должна была перейти в
наступление несколько позже и во взаимодействии с главной
ударной группировкой окружить и уничтожить
советские войска западнее Днепра.
Кроме этих групп армий была развернута еще одна
группировка войск противника, предназначенная для
наступления на севере. На территории восточной
Финляндии сосредоточились немецкая армия «Норвегия»
под командованием генерал-полковника фон Фалькен-
хорста и финские Юго-Восточная и Карельская армии.
В этой группировке имелись 21 дивизия и 3 бригады.
Ее поддерживали 5-й воздушный флот и финская
авиация, в которых насчитывалось более 900 самолетов.
Армия «Норвегия» должна была наступать на
ухтинском, Кандалакшском и мурманском направлениях,
а финские армии — на Карельском перешейке и
севернее его, для того чтобы соединиться с войсками
группы армий «Север» в районе Ленинграда и иа р. Свирь.
В резерве главного командования имелись 24
дивизии, которые предназначались в основном для
усиления групп армий «Центр» и «Юг». Всего в составе
вражеских группировок, изготовившихся к вторжению
в СССР, насчитывались 181 дивизия и 18 бригад, около
4,3 тыс. танков, более 47 тыс. орудий и минометов,
41
4950 самолетов. Общая численпость личного состава в
пих достигала 5,5 млн человек78.
К началу нападения на СССР все немецкие
соединения и части были оснащены боевой техникой и
оружием, полностью укомплектованы рядовым и
офицерским составом. «Период с лета 1940 г. до лета 1941 г.,—
пишет Мюллер-Гиллебрапд,— был использован для
того, чтобы путем замен и интенсивного обучения
устранить недостатки в комплектовании частей
офицерским и унтер-офицерским составом... В войска
поступило повое вооружение.. Как устаревшие из войск почти
полностью были изъяты танки типа Т-1, Т-Н, а также
все 35-топпые танки. На танках типа Т-1 II вместо
36-м м пушки была установлена пушка калибра
50 мм» 79. Сухопутные войска имели на вооружении
большое количество противотанковых средств: 15 500
орудий (калибра 37 и 50 мм) и около 25 500 ружей 80.
Рассчитывая нанести поражение Советскому Союзу
в одной быстротечной кампании, немецкое
командование стремилось использовать в первом ударе максимум
сил чтобы быстро прорвать оборону советских войск в
приграничной полосе, стремительно продвинуться в
глубь пашей территории, окружить и разгромить
основные силы Красной Армии к западу от Днепра и
Западной Двины. С этой целью противник развернул все
полевые армии и танковые группы в один
стратегический эшелон. Оперативное построение полевых армий
и танковых групп было как двух-, так и одноэшелон-
ным. Что же касается боевых порядков корпусов и
дивизий, то они были глубокими и строились, как
правило, в два эшелона. Вторжение полевых армий и
танковых групп должно было осуществляться на фропте
7—9 км, пехотных и танковых дивизий — в полосе
шириной 6—10 км.
Большое внимание генеральный штаб уделял
вопросу управления боевыми действиями дивизий в связи
с «безграничностью территории», на которой им
предстояло наступать. «Возможность сохранения локтевой
связи здесь отпадает сама собой,— указывал Гальдер
9 июня начальникам штабов корпусов и дивизий.—
Зато приобретает большое значение единство боевых
действий дивизий. Здесь должен окупиться весь труд,—
подчеркивал он,— который мы десятилетиями
вкладывали в подготовку дивизионного звена
командования» 81.
42
Заблаговременно приближались к войскам пункты
управления. Ставка Гитлера была иеренесена в
Восточную Пруссию (в район Растенбурга, ныне польский
город Кентшин), где был возведен комплекс подземных
и наземных сооружений, названный условно «Вольф-
шанце» («Волчье логово»). Главное командование
сухопутных войск расположилось невдалеке, в
подземных сооружениях в районе Ангенбурга. Главное ко-
мапдование военно-воздушных сил переехало на свой
командный пункт в райопе Гольдапа.
Весь июнь 1941 г., вплоть до вторжения в СССР,
Браухич и Гальдер совершали одну поездку за другой,
чтобы проверить готовность войск к наступлению.
9 июня, совершив полет на самолете вдоль восточпой
границы и побывав в штабах соединений, начальник
генерального штаба пришел к выводу, что «все хорошо
проинструктированы, у всех превосходное
настроение» 82. 13 июня возвратился из войск Браухич. После
обмена мнениями с ним Гальдер заключил, что «общее
впечатление отрадное. Войска в хорошем настроении.
Все вопросы, связанные с подготовкой операции, в
общем продуманы хорошо» 83.
14 июня Гитлер провел последпее совещание с
командующими групп армий, армий и танковых групп.
Каждый из них доложил о предстоящих действиях в
операции «Барбаросса». В заключение верховный
произнес «большую политическую речь, в которой
мотивировал причины своего решения напасть на Россию и
обосповал то положение, что разгром России вынудит
Англию прекратить борьбу» 84. Эта речь была
положена в основу приказа Гитлера войскам от 20 июня,
известного как «Обращение к немецкому народу».
«Нарочито политический тон воззвания,— язвительпо
заметил в своем дневнике Гальдер,— слишком
многословного для призыва!» 85
Приказ Гитлера о походе на Москву был зачитан
21 июня всем войскам. Огласили его и в 800-м
учебном полку особого назначения, дислоцировавшемся в
Бранденбурге.
Полк «Бранденбург» являлся специальной частью,
подчиненной начальнику абвера адмиралу Канарису.
Он состоял в основном из лиц немецкой
национальности, но не обязательно германского поддапства.
Некоторые из пих ранее проживали в Советском Союзе,
хорошо знали русский язык и обычаи, Командирами
43
подразделений являлись агенты абвера, которые
выполняли в прошлом шпионские задания на территории
СССР. На этот полк возлагалось проведение диверсий
и террористических актов за линией фронта, в тылу
Красной Армии. В этой деятельности диверсанты
должны были опираться на развитую сеть немецкой
агентуры в приграничной полосе СССР. Для выполнения
этих заданий личный состав полка вопреки всем
международным правилам в целях маскировки использовал
форму и оружие Красной Армии 86.
По согласованию с генеральным штабом абвер
разработал план диверсионной деятельности на
территории Советского Союза, чтобы оказать помощь
сухопутным войскам в выполнении плана «Барбаросса».
Подразделения полка, действуя, как правило, мелкими
группами, должны были выводить из строя узлы и
линии связи с целью парализовать управление войсками,
нарушать коммуникации, захватывать мосты и
удерживать их до подхода своих частей, сеять панику в
тылу советских войск и выполнять другие задачи.
Большое количество мелких групп и одиночек было
заслано на территорию Советского Союза
заблаговременно. 21 июня они получили по радио
сигнал-подтверждение приступить к выводу из строя узлов и линий
связи войск приграничных округов. В тот день около
13 часов был объявлен условный пароль «Дортмунд».
Этот сигнал означал приказ на наступление в
установленное время. С приближением дня нападения на
Советский Союз все усиленнее велась дезинформация.
Лихорадочную деятельность с целью введения
советского руководства в заблуждение развило министерство
пропаганды. «Маскировка в отношении России
достигла кульминационного пункта,— записал Геббельс в
своем дневнике 18 июня,— Мы наполнили мир потоком
слухов, так что самому трудно разобраться» 87.
Вот в такой обстановке германская военная
машина завершила подготовку, была приведена в полную
боевую готовность и ждала утра 22 июня, чтобы
двинуться, как казалось гитлеровцам, в легкий путь.
Хотя в письме к Муссолини 21 июня 1941 г.
Гитлер и отмечал, что принял «самое трудное» в своей
жизни решение и что борьба против СССР
«определенно будет тяжелой», он тем не менее «ни секунды не
сомневался в крупном успехе» и окончании войны на
Востоке до зимы 1941 г, ,
44
Весьма интересно объяснил Гитлер в этом письме
выбор момента нападения на нашу страну. «Англия
проиграла эту войну,— копстатировал он.— С
отчаяньем утопающего она хватается за каждую соломинку,
которая в ее глазах может служить якорем спасения...
Британские поджигатели войны направляют все время
взоры туда, откуда они пытались начать войну: на
Советский Союз. Позади этих государств стоит в позе
подстрекателя и выжидающего Североамериканский
Союз... Что касается борьбы на Востоке, дуче, то она
определенно будет тяжелой. Но я ни па секунду не
сомневаюсь в крупном успехе» 88.
Итак, все складывалось, как казалось Гитлеру и его
окружепию, весьма удачно. Никаких сомнений в
быстрой победе и успешном завершении похода на Москву
у них не было.
Необходимые по их расчетам для разгрома СССР
вооруженные силы сосредоточены и развернуты у
границ согласно плапу «Барбаросса». Все соединения
полностью укомплектованы, располагали большими
запасами оружия, боевой техники, боеприпасов и горючего.
Немецко-фашистская армия, развернутая у наших
границ, действительно представляла огромную силу.
Она имела двухлетний опыт войны, некоторые из
полевых армий и танковых соединений получили
разностороннюю боевую практику на различных театрах
военных действий и в разнообразной обстановке.
Немецкие генералы и офицеры обладали необходимыми
навыками и опытом подготовки и ведения
наступательных боев и операций, организации взаимодействия в
них видов вооруженных сил и родов войск.
И тем не менее, как и в первую мировую войну,
германские политические и военные деятели
переоценивали свои силы и возможности и явно
недооценивали противника. Это привело к ставке на
«молниеносную войну» против такого крупного государства, каким
являлся Советский Союз. Они не учли в должной мере
экономических, морально-политических, да и чисто
военных возможностей нашего государства. Явной
недооценкой морального духа советских войск можно
объяснить расчет немецкого генералитета на быстрое
их разложение. «Воздействие всех средств активной
пропаганды в ходе боев на Красную Армию,—
указывалось в директиве начальника штаба верховного
главнокомандования от 6 июня 1941 г.,— будет, вероятно,
45
еще более эффективным, чем на всех прежних
противников германских вооруженных сил» 89. Из этого
следует, что гитлеровские стратеги не видели коренных
различий между нашей страной и оккупированными
ранее фашистской армией капиталистическими
странами. Все это свидетельствует об авантюризме как
самого плана «Барбаросса», так и его создателей. За это
надлежало впоследствии жестоко расплачиваться. Но
весьма дорогую цену предстояло платить за срыв этого
плана и жертве агрессии — Советскому Союзу, так как
против него выступала в поход сильнейшая армия
капиталистического мира.
ГЛАВА 2.
ПОДГОТОВКА К ВОЙНЕ
Ызустанно борясь за мир и создание системы
коллективной безопасности,
Коммунистическая партия не забывала ленинское завещание о
необходимости постоянной готовности страны к отражению
империалистической агрессии. «Мы кончили одну
полосу войн,— указывал В. И. Ленин,— мы должны
готовиться ко второй, но когда она придет, мы не зпаем,
и нужно сделать так, чтобы тогда, когда она придет,
мы могли быть на высоте» ! К войне, учил он, «надо
готовиться длительно, серьезно, начиная с
экономического подъема страпы» 2
Проблемы обороны страны всегда стояли в центре
внимания Коммунистической партии и советского
правительства. Так, в резолюции XV съезда партии по
вопросу о составлении первого пятилетнего плана
развития пародного хозяйства указывалось: «Учитывая
возможность военного нападения со стороны
капиталистических государств на пролетарское государство,
необходимо при разработке пятилетнего плана уделить
максимальное внимание быстрейшему развитию тех
отраслей народного хозяйства вообще и
промышленности в частности, на которые выпадает главная роль в
деле обеспечения обороны и хозяйственной
устойчивости страны в военное время» 3. Такие же требования
ставились при составлении второго пятилетнего плана
развития народного хозяйства СССР.
Благодаря героическим усилиям советских людей
многие плановые задания были выполнены. Из
аграрной наша страна постепенно превращалась в
индустриальную. По общему объему промышленной
продукции к концу 30-х годов она вышла на второе место в
мире, уступая лишь США. Советский Союз располагал
почти всеми видами промышленного сырья. Все это
свидетельствовало о том, что в экономическом
отношении СССР превратился в независимую страну,
способную обеспечить народное хозяйство и нужды обороты
всем необходимым.
47
К концу 30-х годов завершилась коллективизация
сельского хозяйства. На колхозных и совхозных полях
работали 531 тыс. тракторов и 182 тыс. зерновых
комбайнов, 228 тыс. грузовых автомобилей. Более 1400 тыс.
трактористов, комбайнеров и шоферов обслуживали
этот огромный парк \ В случае войпы они могли стать
родителями боевых машин. Социалистическое сельское
хозяйство располагало возможностями обеспечить
основные потребности страны в продовольствии, фураже
и сырье.
Важным шагом в укреплении экономического о
оборонного, могущества должна была стать третья
пятилетка. В эти годы намечалось строительство
предприятий-дублеров на Украине, в Поволжье, Сибири и
Средней Азии, расширение угольно-металлургической
и создание нефтяной баз в восточных районах страны.
Потребности в угле и металле росли с каждым
годом. Между тем выплавка стали и чугуна в 1939 г.
снизилась по сравнению с предыдущим годом, а
добыча угля увеличилась незначительно. Вскрыв причины
этого, ЦК Коммунистической партии в первой
половине 1940 г. принял ряд постановлений об улучшении
работы, ускорении темпов строительства и увеличении
капиталовложений в металлургическую и угольную
промышленность. В целях увеличения выпуска
промышленной продукции в условиях развязанной
фашистской Германией 1 сентября 1939 г. второй мировой
войны вновь пришлось перейти на семидневную
рабочую неделю и восьмичасовой рабочий день. Указ
Президиума Верховного Совета был издан 26 июня 1940 г.
Благодаря напряженному труду советского народа
промышленность вновь пошла на подъем и достигла в
предвоенном году значительных показателей. В 1940 г.
было выплавлено 18,3 млн т стали и 14,9 млн т
чугуна, добыто 31,1 млн т нефти и 165,9 млн т угля.
Производство электроэнергии составило более 48,3 млрд
кВт-ч5. К 1941 г. в Сибири была создана вторая
угольно-металлургическая база, на Крайнем Севере, между
Волгой и Уралом, а также на Дальнем Востоке
осваивались новые районы по добыче угля и нефти.
Валовая продукция промышленности страны в 1940 г.
увеличилась по сравнению с 1937 г. на 45% в.
Оборонная промышленность в предвоенные годы
обеспечила армию и флот достаточным количеством
военной техники. Но к концу 30-х годов многие виды
48
ее устарели. В обстановке угрозы фашистской агрессии
требовалось быстро создать новое вооружение и
организовать массовый выпуск его. Конструкторские бюро
дали целый ряд оригинальных образцов танков,
самолетов, орудий, минометов и других видов оружия и
боевой техники. Однако они осваивались и
принимались на вооружение слишком медленно. Так, например,
бронированный штурмовик конструкции С. В.
Ильюшина (Ил-2), какого не имела ни одна армия в мире, был
создан в 1939 г., испытан в боях на р. Халхин-Гол,
а в войска стал поступать только в 1941 г.
Истребитель конструкции А. С. Яковлева (Як-1), развивавший
скорость до 572 км/ч, был принят к серийному
производству в начале 1940 г., но в течение года было
выпущено всего 64 самолета. Примерно такое же
положение было с истребителями А. И. Микояна и
М. И. Гуревича (МиГ) и пикирующим
бомбардировщиком В. М. Петлякова (Пе-2). Боевые и тактические
свойства старых самолетов значительно уступали пе-
мецким. К тому же наша авиация отставала ет
германской и в оснащении радиостанциями,
радионавигационными приборами и радиолокационными станциями.
В истребительной авиации приемо-передающие
радиостанции ставились только на самолете командира
эскадрильи. Это весьма затрудняло управление
авиацией.
И не только авиацией. Средства связи Красной
Армии не в полной мере удовлетворяли требованиям,
предъявляемым к поддержанию непрерывности и
надежности управления войсками в маневренной войне.
Большая часть их, кроме радио, была устаревшей. Но
многие офицеры и генералы еще не умели управлять
с помощью радио и, учитывая сложность и
недостаточную надежность этого средства, предпочитали
использовать проводные и подвижные средства связи.
Аналогичное положение наблюдалось и в танковой
промышленности. Советские конструкторы в 1936—
1939 гг. создали лучшие в мире танки Т-34
(конструкции М. И. Кошкина, А. А. Морозова и Н. А.
Кучеренко) и КВ (главный конструктор Ж. Я. Котин),
обладавшие высокими боевыми качествами — прочной бро-
пей, мощным вооружением, хорошей маневренностью,
высокой скоростью и проходимостью. Вот как
характеризует тапк Т-34 бывший гитлеровский генерал Эрих
Шнейдер, один из тех, кто испытал его действие на
49
себе. «Танк Т-34 произвел сенсацию! — восклицает
он.— Этот 26-тонный русский танк был вооружен 76-мм
пушкой, снаряды которой пробивали броню немецких
танков с 1,5—2 тыс. м, тогда как немецкие танки
могли поражать русские с расстояния не более 500 м, да
и то лишь в том случае, если снаряды попадали в
бортовую и кормовую части танка Т-34. Толщина лобовой
брони немецких танков равнялась 40 мм, бортовой —
14 мм. Русский танк Т-34 нес лобовую броню толщиной
70 мм и бортовую — 45 мм. причем эффективность
прямых попаданий в него снижалась еще и за счет
сильного наклона его броневых плит... Попытка
создать танк по образцу русского Т-34 после его
тщательной проверки немецкими конструкторами оказалась
неосуществимой» 7. Этот превосходный танк, подобного
которому ни одна страна не могла создать на
протяжении всей войны, был принят на вооружение в
конце 1939 г В 1940 г. планировалось выпустить 600
танков, однако было произведено только 1158.
Такие темпы военного производства не могли
удовлетворить значительно возросшие вооруженные силы.
Учитывая, что начавшаяся вторая мировая войпа
является еще в большей степени, чем первая, войной
моторов, Коммунистическая партия приняла меры к
поднятию индустрии на уровень, обеспечивающий
потребности армии и флота. Для руководства всей
производственной деятельностью создали
Хозяйственный совет оборонной промышленности, председателем
которого был назначен Н. А. Возпесенский. Вопрос о
работе промышленности был рассмотрен на XVIII
партийной конференции в феврале 1941 г. На
конференции был принят народнохозяйственный план на
1941 г., рассчитанный на значительное усиление
обороны страны.
Первое полугодие 1941 г. проходило в напряженной
борьбе за повышение темпов развития оборонной
промышленности. Результаты этого не замедлили
сказаться. До начала войны танковая промышленность
ежемесячно производила около 300 танков, а всего в
течение полугодия выпустила 1684 танка9, из которых
около 1500 танков Т-34 и КВ. К сожалению, не все эти
танки успели отправить в войска, а поступившие — не
в состоянии были надлежащим образОхМ освоить.
Пехота была вооружена в основном винтовкой
образца 1891/1930 г. Усиленпо создавалось автоматиче-
50
ское оружие. В 1940 г. была выпущена самозарядная
винтовка Ф. В. Токарева, на год раньше — станковый
пулсхмет В. А. Дегтярева. Он же разработал пистолет-
пулемет, известный под названием П11Д. Перед войной
начал поступать в войска простой по устройству, но
безотказный в ведении огня пистолет-пулемет
Г. С. Шнагина (ППШ). В целом же по насыщенности
автоматическим оружием советские войска
значительно уступали немецкой армии. Это явилось следствием
грубейших ошибок и просчетов в организации
производства стрелкового оружия. Старые образцы
снимались с вооружения, а новые осваивались медленно.
Было прекращено производство даже противотанковых
ружей, которые крайне необходимы были пехоте для
борьбы с вражескими танками. А ведь именпо это
ружье, по признанию того же генерала Шнейдера, с
самого начала войны «доставляло много хлопот
немецким танкам» 10. Но их в войсках было мало.
Большое внимание в 30-е годы Коммунистическая
партия и советское правительство уделяли развитию
артиллерийского вооружения. Как и другие виды
вооружения, оно совершенствовалось на основе новейших
достижений науки и техники. 76-мм дивизионная
пушка образца 1939 г. конструкции В. Г. Грабина по
боевым и эксплуатационным качествам являлась
первоклассной современной пушкой. Превосходными были
122-мм гаубица образца 1938 г. и 152-мм гаубица-
пушка образца 1937 г. Вполне эффективным было и
45-мм противотанковое орудие.
Однако к началу войны Красная Армия не была
обеспечена достаточным количеством противотанковой
артиллерии новейших образцов. Причина же этого
заключалась в следующем. В начале 1941 г.
начальник ГАУ (Главное артиллерийское управлепие)
Маршал Советского Союза Г. И. Кулик сообщил
наркому вооружения Б. Л. Ванникову, что
немецкая армия проводит в ускоренном темпе
перевооружение своих войск танками с броней увеличенной
толщины и со 100-мм пушками и вся наша
артиллерия калибра 45—76 мм окажется против них
неэффективной. В связи с этим он предложил прекратить
производство этих пушек. Освобождавшиеся
производственные мощности предлагалось переключить на
производство пушек калибра 107 мм, в первую очередь в
танковом варианте и.
51
Так как в достоверность этого сообщения трудно
было поверить, а снятие с производства 45- и 76-мм
пушек в условиях, когда война стучалась в дверь, было
связано с большим риском, Наркомат вооружения не
принял это предложение. К тому же вмешался Сталин.
Он заявил: «Эти пушки очепь хорошие, я с ними
воевал в гражданскую войну» 12. Это решило исход дела.
После советско-финляндской войны стали уделять
большое внимание минометам. Но и здесь дело не
обошлось без осложненпй. Против единственного
главного конструктора этого вида оружия Б. И. Шавырина
завели «дело». Он был обвинен в преднамеренном
срыве разработки новых минометов. Б. Л. Ванников
выступил в его защиту, но за это в начале июня 1941 г.
сам был посажен в тюрьму. Хотя и с очень большими
трудностями, но 82- и 120-мм минометы все-таки были
освоены в серийном производстве и поступили на
вооружение Красной Армии. Кроме ствольной артиллерии
накануне войны разрабатывалась реактивная.
Опытные образцы реактивных минометных установок,
любовно названных впоследствии «катюшами», были
изготовлены в начале июня 1941 г.
Несмотря на ряд недочетов в освоении и
производстве новых образцов вооружения, имеющиеся в
войсках артиллерийские системы представляли собой
грозное оружие. Однако в нашей артиллерии было
одно слабое место, серьезно снижавшее ее боевые
возможности. Это недостаток средств механической тяги.
Основную массу тягачей составляли тихоходные
тракторы. Но даже их недоставало. В канун войны
оборонная промышленность работала с большим
напряжением, но не могла удовлетворить всех потребностей
значительно увеличившейся армии. Серьезно отразился
на работе оборонной промышленности произвол Сталина
и злоупотребление им властью. Несправедливые
аресты конструкторов и инженеров, частая смена
руководящих кадров порождали обезличку, вносили
нервозность и неуверенность, сковывали инициативу,
снижали темпы работ.
Все это не могло не сказаться на боеспособности
Советских Вооруженных Сил, однако и с имевшимися
средствами они могли защищать завоевания Октября.
Ни одна армия в мире не имела такого прочного тыла,
как наша. Социалистическая система хозяйства
позволяла наиболее полпо и целесообразно использовать
52
людские резервы и материальные ресурсы страны на
нужды обороны.
Повышая обороноспособность страны,
Коммунистическая партия проводила одновременно
идеологическую работу в целях укрепления
морально-политического единства и дружбы народов СССР, развития
советского патриотизма и пролетарского
интернационализма. «Во всякой войне,—учит В. И.
Ленин,—победа в конечном счете обусловливается состоянием
духа тех масс, которые на поле брани проливают свою
кровь. Убеждение в справедливости войны, сознание
необходимости пожертвовать своею жизнью для блага
своих братьев поднимает дух солдат и заставляет их
переносить неслыханные тяжести» 13.
Большое внимание уделялось развертыванию
оборонной работы среди широких масс трудящихся. С этой
целью XVIII съезд ВКП(б) решил создать военные
отделы в райкомах, горкомах, обкомах и крайкомах
партии. Военные отделы руководили деятельностью
Осоавиахима, в рядах которого в 1940 г.
насчитывалось 13 млн человек, военно-физкультурной работой,
организовывали местную ПВО и помогали военным
органам проводить призывы в армию.
Работа массовых добровольных организаций, в
частности Осоавиахима, значительно активизировалась.
Проводились различные сборы, походы и стрелковые
состязания. Советские люди, особенно молодежь,
овладевали в оборонно-массовых организациях военным
делом, готовились с оружием в руках защищать свою
Родину. Воспитывались миллионы смелых, сильных и
мужественных патриотов.
В предвоенные годы широко популяризировались
славные традиции борьбы русского народа за свою
независимость. У советских людей воспитывалось
уважение к героическому прошлому.
Многие писатели, драматурги и кинорежиссеры
обратились к военной тематике и создали замечательные
произведения, на которых воспитывались миллионы
советских граждан. «Репертуар наших театров,— писала
„Правда" 2 февраля 1941 г.,— должен быть тесно
связан с задачами обороны и укрепления
социалистического Отечества. Героические пьесы, построенные на
материале военной истории нашей Родины, истории
гражданской войны, современной боевой жизни
Красной Армии, приобретают сейчас особое значение».
53
С любовью изображая Красную Армию и Военно-
Морской Флот, писатели М. Шолохов, А. Толстой,
А. Фадеев, К. Симонов, Л. Соболев и др. своими
произведениями воспитывали читателей в духе
преданности своей Родине и необходимости ее защиты. Большое
значение в воспитании советского народа в духе
патриотизма имели кипофильмы «Александр Невский»
С. Эйзенштейна, «Петр Первый» В. Петрова, «Суворов»
В. Пудовкина и др.
Целенаправленно проводимая в предвоенные годы
идеологическая работа сыграла важную роль в
формировании духовного облика советских людей, в
воспитании политической сознательности и повышении их
морального духа. Это создавало благоприятные
возможности для пополнения армии и флота
подготовленными в морально-политическом отношении кадрами.
Были в идеологической работе и серьезные ошибки,
обусловленные в основном культом Сталина. На фев-
ральско-мартовском (1937 г.) Пленуме ЦК он
высказал ошибочный тезис о том, что по мере продвижения
к социализму классовая борьба в стране будет
обостряться. Это послужило теоретическим обоснованием
массовых репрессий политических, государственных и
военных деятелей, создало благоприятную почву для
таких отрицательных явлений, как карьеризм и
угодничество, подозрительность и недоверие, ожидание
указаний сверху.
Подготовке советского народа к преодолению
трудностей войны нанесли вред также широко
распространившиеся настроения достижения легкой и быстрой
победы над врагом. В нашей печати, выступлениях
руководителей допускался хвастливый тон: если враг
нападет, то на его удар мы ответим тройным ударом;
войну будем вести на территории противника и
выиграем ее малой кровью. Примером этого является
выступление наркома обороны Маршала Советского
Союза Ворошилова 23 марта 1939 г. на совещании
военнослужащих — делегатов XVIII съезда
Коммунистической партии. «Немцы не скоро на нас рискнут
напасть,— заявил он,— а если полезут, то получат
должное. Мы им набьем при всех обстоятельствах,
в этом я не сомневаюсь».
Этот существенный недостаток в воспитательной
работе в армии и на флоте был вскрыт
советско-финляндской войной. «Широкое применение системы ус-.
$4
ловиостей в обучении и воспитании войск,—
отмечается в акте приемо-сдачи Наркомата обороны Маршалом
Советского Союза С. К. Тимошенко от Ворошилова,—
создало в войсках неправильное представление о
суровой действительности войны... Недостаточно
воспитывается и прививается выносливость, физическая
закалка и стремление выполнить приказ беспрекословно,
точно и быстро, песмотря пи на какие трудности и
преодолевая их. Вместо этого зачастую допускается
ложный демократизм, подрыв авторитета командира» 14.
Некоторые работники идеологического фронта
неправильно характеризовали тыл вероятного
противника, полагая, что в случае войны против
социалистического государства оп быстро развалится. Во многих из
вышедших накануне войны трудах не была в должной
мере оценена роль гитлеровской пропаганды в
воспитании войск и гражданского паселения Германии в
милитаристском духе. Отмечая этот недостаток, М. И.
Калинин в сентябре 1940 г. говорил: «В настоящее время
все государства больше чем когда-либо озабочены
проблемой политико-морального состояния своих армий.
При этом следует признать, что капиталистические
государства не без известного успеха налаживают свою
„политработу44 в армиях. Кто думает, что капитализм
теперь не способен проводить свои памерепия в
жизнь, привлекая к этому массы, тот ошибается» 1\
Были и другие недостатки в идеологической и
воспитательной работе. Однако несмотря на это, моральное
состояние советского народа и воинов накануне войны
было высоким. Коммунистическая партия воспитала
людей в духе советского патриотизма, ставшего
животворным источником массового героизма на фронте и в
тылу, ратных и трудовых подвигов миллионов людей.
В грозные дни войны все это обеспечило невиданную
стойкость и упорство, привело в копце концов к
победе над немецко-фашистской армией и вызвало
восхищение всех свободолюбивых людей мира.
Повышая обороноспособность страны,
Коммунистическая партия особое впимание уделяла созданию
мощных вооруженных сил. В. И. Ленин учил, что
«господствующий класс, пролетариат, если только он хочет
и будет господствовать, должен доказать это и своей
военной организацией» 1в. Определяя пути развития
военной организации, советские политические и
военные деятели исходили из того, что победа в современ-
55
ной войпе достигается совместными усилиями всех '
видов вооруженных сил и родов войск. Но, учитывая,
что военпые действия будут вестись в основном на
суше," решающую роль отводили сухопутным войскам.
Совершенствуя старые рода войск (пехоту,
кавалерию, артиллерию), они также активно развивали
бронетанковые и воздушно-десантные войска,
военно-воздушные силы и войска противовоздушной обороны.
Особо следует отметить деятельность М. Н.
Тухачевского, который настойчиво доказывал необходимость
создания новых родов войск. «Если недоучет
артиллерийской проблемы до империалистической войны,—
писал он в 1932 г. в труде „Новые вопросы войны",—
послужил причиной тяжелых потрясений на фронтах
почти для всех стран, вступивших в войну, то недоучет
новых возможностей в области вооружения
самолетами, танками, химией, радиосредствами и т. д. может
послужить причиной еще больших потрясений и
поражений в будущей войне» 17.
Маршалу Тухачевскому и его сторонникам
пришлось преодолевать сопротивление К. Е. Ворошилова и
С. М. Буденного, которые идеализировали опыт
гражданской войны, и особенно роль конницы. «Нам
пришлось столкнуться,— писал он за несколько дней до
ареста, будучи уже первым заместителем наркома
обороны,— с теорией „особенной14 маневренности Красной
Армии — теорией, основанной не на изучении и учете
нового вооружения как в руках наших возможных
врагов, так и в руках советского бойца, а на одних
лишь уроках гражданской войны, на взглядах, более
навеянных героикой гражданской войны, чем
обоснованных ростом могущества, культуры, ростом крупной
индустрии социалистического государства, а также
ростом вооружений армий наших возможных
противников из капиталистического лагеря» 18.
Но передовое пробивало себе дорогу. В 1932 г.
в Советском Союзе — значительно раньше, чем в
Германии,— были сформированы крупные танковые
соединения — два механизированных корпуса, а через два
года — еще два. Однако в дальнейшем вместо того,
чтобы совершенствовать способы применения
танковых войск и развивать их организацию, нарком
обороны выступил против создания крупных танковых
соединений. В 1934 г. на XVII съезде партии Ворошилов
заявил: «Необходимо прежде всего раз и навсегда по-
56
кончить с вредительскими „теориями" о замене лошади
машиной, об „отмирании44 лошади» 19. Развивая эту
точку зрения несколько позже, на заседании Военного
совета, он сказал: «Для меня является почти аксиомой,
что такое крупное соединение, как танковый корпус,
дело надуманное и придется, очевидно, от него
отказаться» 20.
Формирование новых механизированных корпусов,
которые в 1938 г. переименовали в танковые, было
прекращено. Несмотря на бурное развитие военной
техники, нарком обороны и его сторонники все еще
продолжали недооценивать крупные танковые
соединения и по-прежнему отводили большую роль кавалерии.
«Конница,— заявил Ворошилов в 1938 г.,— во всех
армиях мира переживает, вернее, уже пережила кризис
и во многих армиях почти что сошла на нет... Мы стоим
на иной точке зрения... Мы убеждены, что наша
доблестная конница еще не раз заставит о себе говорил ь
как о мощной и победоносной красной кавалерии.
Красная кавалерия по-прежнему является
победоносной и сокрушающей вооруженной силой и может и
будет решать большие задачи на всех боевых фронтах» 21.
Вскоре участь танковых корпусов была решена.
Постановлением Главного военного совета Красной
Армии от 21 ноября 1939 г. они были расформированы.
Это было одной из серьезных ошибок в предвоенном
строительстве Красной Армии. Поистине пророческим
оказалось предупреждение начальника Военной
академии им. М. В. Фрунзе комкора Р. П. Эйдемана,
высказанное им в 1931 г.: «Было бы величайшей бедой
для армии, если бы личная склонность и любовь того
или другого старшего начальника к определенному
виду боя определяли центральное содержание боевой
подготовки того или другого соединения войск, той или
другой школы, того или другого рода войск» 22.
Опыт применения немецко-фашистским
командованием крупных подвижных соединений в Западной
Европе подтвердил правильность взглядов
талантливейших советских военных деятелей на строительство
танковых войск и их роль в военных действиях. Танковые
соединения вновь получили путевку в жизнь. Но их
ъозрождение было связано уже с новым руководством
Наркомата обороны. 8 мая 1940 г. Ворошилова смепил
С. К. Тимошенко. В июне—июле нарком отдает дирек-
дивы на формирование 8 механизированных корпусов,
57
а осенью еще одного. Эти корпуса удалось в осповном
укомплектовать хотя и далеко не полностью. В
феврале—марте 1941 г. началось формирование еще 20
механизированных корпусов, в составе двух танковых и
одной моторизованной дивизий каждый. В стадии
формирования и застала их война.
Наряду с танковыми войсками большое впимание
уделялось развитию Военно-Воздушных Сил.
Воздушные маневры 1936 г. показали, что «борьба с авиацией
противника, обладающей большим радиусом действий
и возможностями маневрировать по аэродромам по
фронту и в глубину, не может быть решена только в
рамках одного фронта. Поэтому требуется организация
взаимодействия между фронтами. Очевидно, это
взаимодействие должно быть организовано не в порядке
согласования действий фронтов, а в порядке
постановки задач Главным Командованием» 23.
В связи с этим правильным выводом авиация
Главного Командования вскоре была объединена в три
воздушные армии особого назначения. Фронтовая авиация
состояла в основном из отдельных корпусов. Такая
организационная структура позволяла ей успешно
бороться за господство в воздухе, наносить
массированные удары по оперативным и стратегическим резервам
противника и его тыловым объектам,
взаимодействовать с наземными войсками на поле боя и обеспечивать
высадку воздушных десантов.
Но в 1939 г. с авиацией случилось, по существу, то
же самое, что и с танковыми войсками. Воздушные
армии дальнебомбардировочной авиации были
ликвидированы. Авиация Главного Командования была
переведена на корпусную и дивизионную организацию.
Наряду с фронтовой авиацией была создана армейская и
даже войсковая. Это было вызвано стремлением
добиться более тесного взаимодействия с наземпыми
войсками на поле боя. Но такая организация
неизбежно приводила к распылению усилий авиации и не
обеспечивала достаточно массированного
использования ее в борьбе за господство в воздухе. Энергично
взявшийся за реорганизацию и обучение Красной
Армии маршал Тимошенко в этом вопросе также допу-
I стил ошибку. На декабрьском (1940 г.) совещании он
указал, что борьба за господство в воздухе должна
осуществляться в рамках фронтовой и армейской
операций.
58
Одним из перспективных родов войск, развитию
которых также придавалось большое значение, были
воздушно-десантные войска. Первые воздушные
десанты участвовали в учениях Красной Армии еще в
1930 г. В 1935 г. во время маневров на Украине
воздушно-десантные войска применялись в более крупном
масштабе. Под Киевом с транспортных самолетов было
десантировано 1200 парашютистов. Вскоре несколько
групп самолетов высадили еще 2500 человек с
оружием и боевой техникой. Очевидец этих маневров
английский генерал (позднее фельдмаршал) Уэйвелл,
докладывая своему правительству о выброске воздушного
десанта, отмечал: «Если бы я сам пе был свидетелем
этого, я бы пчкогда не поверил, что подобная операция
вообще возможна» 24. В 1936 г. еще более крупный
десант был высажен на учениях Белорусского военного
округа.
Опыт развития и применения на маневрах Краспой
Армии воздушно-десантных войск был взят на
вооружение немецко-фашистской армией. В 1940 г. она
успешно примепяла воздушные десанты в Западной
Европе. Подводя итоги первого года второй мировой
войны, американский военпый обозреватель Г.
Российский 19 мая 1940 г. в газете «Нью-Йорк тайме» писал:
«Сочетание парашютных десантов, захватывающих
аэродромы, с посадочными десантами, использующими
их, является страницей, вырванпой из книги о Красной
Армии, которая первой продемонстрировала эти
методы в широких масштабах па маневрах 1936 года».
Однако на самой родине воздушно-десантных войск
они в 1937—1939 гг. не продвинулись в своем
развитии. Опыт применения воздушных десантов на
маневрах был связан с именами М. Н. Тухачевского,
И. Э. Якира, И. П. Уборевича и других
репрессированных военачальников, а поэтому предан забвению.
Лишь в 1940 г. его стали воскрешать. К началу войны
в Красной Армии имелось 5 воздушно-десаптных
корпусов штатной численностью 10 419 человек каждый,
по они так же, как и танковые соединения, пе были
.укомплектованы, обучены и сплочены.
Приведенные факты убедительно свидетельствуют,
что Советский Союз в совершенствовании
организационной структуры Вооруженных Сил шел, как
правило, впереди других стран. Немецко-фашистская армия
заимствовала наш опыт. В этом убедились в 1940 г.
59
и те военные деятели, которые предопределили
расформирование танковых корпусов. Так, будучи
начальником Автобронетанкового управления и выступая
вместе с Г. И. Куликом, Л. 3. Мехлисом и Е. А. Щаден-'
ко за ликвидацию танковых корпусов, генерал
Д. Г. Павлов, став в 1940 г. командующим Западным
особым военным округом, на совещании командного
состава Красной Армии, проведенном Главным военным
советом 23—31 декабря 1941 г., заявил, что наши
взгляды в отношении применения танков оказались
наиболее правильными и нашли подтверждение в
действиях немецких танковых соединений. Немцы ничего
не выдумали, заключил он, они взяли то, что у нас
было.
Военная организация СССР к началу Великой
Отечественной войны состояла из четырех видов
Вооруженных Сил: Сухопутных войск, Военно-Воздушных
Сил, Военно-Морского Флота и Войск
противовоздушной обороны, которые окончательно оформились
осенью 1941 г. Численность Вооруженных Сил возросла
до 5 млн человек. Основу их составляли Сухопутные
войска. Однако важная роль в вооруженной борьбе
отводилась и Военно-Воздушным Силам, а на
приморских направлениях — Военно-Морскому Флоту.
Во главе Вооруженных Сил, за исключением флота,
стояли Наркомат обороны и Генеральный штаб.
Начальником Генерального штаба до августа 1940 г. был
Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников. Его
сменил генерал армии К. А. Мерецков, а 15 января
1941 г. этот пост занял генерал армии Г. К. Жуков.
Руководство Военно-Морским Флотом осуществлял
образованный в 1938 г. Народный комиссариат Военно-
Морского Флота. Наркомом был назначен адмирал
Н. Г. Кузнецов, начальником Главпого Морского
штаба — адмирал И. С. Исаков.
Основным родом Сухопутных войск была «царица
полей» — пехота. Ее удельный вес в Красной Армии
составлял свыше 50%. Основным общевойсковым
тактическим соединением являлась стрелковая дивизия.
По штату военного времени в ее составе должно было
быть 14483 человека, 294 орудия и миномета, 16
легких танков, 13 бронемашин, 558 автомашин и 99
тракторов. По штатам мирпого времени в западных
приграничных округах в дивизиях насчитывалось по 8—
12 тыс. человек, а во внутренних — по 6 тыс.
60
Ударную силу сухопутных войск составляли
бронетанковые и механизированные войска. Вопросами
комплектования, специальной подготовки и вооружения
бронетанковых войск ведало Главное автобропетанко-
вое управление Красной Армии, начальником которого
был генерал-лейтенант Я. Н. Федоренко, Схменивший
Павлова в 1940 г.
Удельный вес кавалерии в сухопутных войсках
накануне войны заметно снизился и составлял около
2,5%. Организационно она состояла из 13 дивизий,
8 из которых входили в состав 4 кавалерийских
корпусов.
Основной огневой ударной силой сухопутных войск
являлась артиллерия, которую Сталин 5 мая 1941 г. на
приеме выпускников военных академий в Кремле
образно назвал «богом войны». Организационное
строительство советской артиллерии основывалось на
следующих принципах: во-первых, все действия артиллерии
предусматривалось осуществлять в интересах пехоты и
танков на всю глубину выполняемых ими задач и при
тесном взаимодействии с ними и авиацией; во-вторых,
артиллерия должна была применяться массированно
путем гибкого маневрирования частями и
соединениями с одного участка фронта на другой и маневра огнем
на поле боя. По своему назначению артиллерия
делилась на войсковую и Резерва Главного Командования.
Руководство артиллерией РГК осуществляло Главное
артиллерийское управление Красной Армии, которое
возглавлял заместитель наркома обороны Маршал
Советского Союза Г. И. Кулик. Его заместителем был
генерал-полковник Н. Н. Воронов. 14 июня 1941 г.
начальником ГАУ назначили генерал-полковника Н. Ф.
Яковлева.
В связи с массированным применением немцами
танков во время войны в Западной Европе было
принято решение о создании специальных
противотанковых соединений. В конце апреля 1941 г. приступили 1^
формированию артиллерийских противотанковых
бригад РГК в составе двух артиллерийских полков, мин-
но-саперного и автотранспортного батальонов. По
штату в бригаде должно было быть 120 противотанковых
орудий, 28 зенитных пулеметов, 4800 противотанковых
и 1000 противопехотных мин. Если бы к
формированию и подготовке этих бригад приступили раньше, то
они явились бы весьма мощным средством в срыве
61
танковых атак противника. Об этом свидетельствует
высокая боевая эффективность трех бригад, которые
удалось, хотя и не полностью, за это короткое время
сформировать.
Руководство инженерными войсками Красной
Армии осуществляло Главное инженерное управление, во
главе которого до 12 марта 1941 г. находился генерал-
майор Л. Ф. Хрепов, а с 20 марта — генерал-майор
Л. 3. Котляр. Инжеперные войска имели большое
количество техники, но многие образцы машин были
очень тяжелыми и малоподвижными. Опи не были
приспособлены к маневренным условиям войны. Опыт
освободительного похода в Западную Белоруссию
убедительно показал это. Поэтому были приняты меры к
изготовлению облегченных типов дорожных и
землеройных машин. К началу войны эта техника стала
поступать в войска. Недоставало в войсках миннопод-
рывного имущества, главным образом противотанковых
мин. Это объяснялось тем, что старое руководство
Наркомата обороны недооценивало оборону, а новое в
короткие сроки не смогло исправить дело.
Главное управление связи Красной Армии с июля
1940 г. возглавлял генерал-майор Н. И. Гапич.
Организация войск связи основывалась на повышении
удельного веса радио как основного средства связи в
маневренной войне. Однако снабдить войска
радиостанциями по штату не представилось возможным.
Например, Западный особый военный округ армейскими и
аэродромными радиостанциями был укомплектован на
27%, а корпусными и дивизионпыми — лишь на 7%.
Лучше обстояло дело в частях и подразделениях. Там
укомплектованность радиостанциями составляла около
60%.
Но и имевшиеся радиосредства из-за недооценки
войсками этого вида связи не были должным образом
освоены. Между тем опыт войны на Западе наглядно
показал необходимость применения радио как
основного средства управления войсками в маневренной
войне. На это было обращено внимание участников
декабрьского совещания 1940 г., где было предложено
сделать решительный поворот в сторону массовой
радиофикации войск.
Главное управление Военно-Воздушыых Сил с
1939 по 1941 г. возглавлял боевой летчик-истребитель,
сражавшийся с гитлеровскими летчиками еще в небе
62
Испании, депутат Верховного Совета СССР, принятый
в члены ВКП (б) Центральным Комитетом без
прохождения кандидатского стажа, Герой Советского Союза
генерал-лейтенант П. В. Рычагов. За несколько дней до
войны он был репрессирован. На эту должность
назначили генерал-лейтенанта П. Ф. Жигарева.
Основу ВВС составляли два рода авиации:
бомбардировочная и истребительная. По численности
личного состава и материальной части пстребптельпая
авиация примерно на 10% превосходила
бомбардировочную. Общее количество самолетов, состоявших на
вооружении ВВС, было значительным, однако машины
новых конструкций пе превышали 17%.
Видное место в общей системе Советских
Вооруженных Сил отводилось Военно-Морскому Флоту.
Начатое в 1935 г. строительство кораблей различных
классов было рассчитано на несколько лет.
Создавался мощный надводный флот. Большое внимание
уделялось также развитию подводного флота. В течение
1940—1941 гг. много кораблей вступило в строй, но
немало еще находилось на стапелях.
В составе Военно-Морского Флота имелось четыре
флота: Северный, Краснознаменный Балтийский,
Черноморский и Тихоокеанский, а также несколько
озерных и речных флотилий. На всех флотах
формировались соединения эскадренпых миноносцев,
подводных лодок, торпедных катеров, а также части
береговой и противовоздушной обороны. Несмотря па
незавершенность строительства, Советский Военно-
Морской Флот был в состоянии надежно защищать
морские границы пашей Родины и в случае войны
оказывать содействие сухопутным войскам на
приморских направлениях.
Войска противовоздушной оборопы страны
создавались накануне войны. Начальником Главного
управления ПВО был генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, 19
марта 1941 г. его сменил генерал-полковпик Г. М. Штерн,
а 14 июня, в связи с арестом последнего, был назначен
генерал-полковпик Н. Н. Воронов. Вся территория
СССР была разделена на зоны ПВО в соответствии с
границами военных округов. Зоны возглавлялись
помощниками командующих войсками округов по ПВО.
Зоны делились на районы, в которых
противовоздушная оборона создавалась у наиболее важных пунктов.
Средствами ПВО являлись; истребительная авиация,
63
венитная артиллерия, служба воздушного наблюдения,
оповещения и связи (ВНОС), зенитные прожекторы и
аэростаты заграждения.
Опыт предшествовавших войн отчетливо выявил
роль тыла в непрерывности питания войск в ходе боя
материально-техническими средствами. Стало
очевидно, что успех операции во многом зависит от четко
организованной работы органов тыла.
К началу войпы Красная Армия располагала
значительными запасами материальных средств.
Боеприпасов, горючего и продовольствия, имевшихся на
складах, должно было хватить на 2—3 месяца боевых дей^
ствий. Около половины всех запасов было размещено
л а территории западных приграничных округов, в
основном в Белоруссии и на Украине. «Еще в 1940
году,— вспоминал бывший начальник Тыла генерал
армии А. В. Хрулев,— в правительстве рассматривался
вопрос о том, где сосредоточивать мобилизационные
запасы. Военные работники предлагали разместить их за
Волгой. Но этому воспротивился нарком госконтроля
Л. 3. Мехлис. Он настаивал, чтобы их накапливать в
пограничных районах, даже вблизи от вероятного
противника. В любом возражении против этого Мехлис
видел вредительство... И. В. Сталин поддался уговорам
Мехлиса и принял его точку зрения. Впоследствии,—
отмечал Хрулев,— нам пришлось за это жестоко
расплачиваться. Много материальных средств было либо
уничтожено нашими войсками при отходе, либо
захвачено врагом» 2\
В целом к лету 1941 г. структура Советских
Вооруженных Сил отвечала требованиям современной войны.
Они являлись одними из сильнейших в мире, но их
боеспособность серьезно ослаблялась из-за
незавершенности перевооружения на повую материальную
часть и незаконченности реорганизации и
формирования.
Техническая реконструкция армии и флота
требовала большого количества всесторонне подготовленных
командиров, политработников, военных инженеров и
техников. Число военных академий и училищ
непрерывно росло. Если в 1937 г. насчитывалось 13
академий и 75 военных училищ и школ, то в начале 1941 г.
было уже 18 академий и 255 училищ и школ.
Поступить в военную школу мечтал каждый
юноша, но удавалось это далеко не всем. Лучшие из луч-
ших становились профессиональными военными.
Академии и училища подготовили большое количество
военных кадров. К началу 1937 г. 79,6% из них имели
законченное среднее и высшее военное образование,
а в бронетанковых и механизированных войсках
окончившие военные академии, школы и курсы составляли
96,9, в авиации - 98,9, на флоте - 98,2% 26.
В. связи с созданием очагов агрессии на западных
и восточпых границах Советский Союз был вынужден
перейти от территориально-милиционной к кадровой
сдстеме комплектования вооруженных сил и
увеличению их численности. Несмотря на то что
военно-учебные заведения ежегодно выпускали большое
количество командиров и политработников, их все же не
хватало для укомплектования частей и соединений.
Коммунистическая партия приняла меры к тому,
чтобы ликвидировать некомплект командных кадров.
С этой целью осенью 1938 г. был примерно вдвое
увеличен прием слушателей и курсантов в военно-учебные
заведения, организована подготовка командного
состава в гражданских институтах, созданы в войсках
многочисленные курсы младших лейтенантов.
Возможности для этого были большие. Из призывников 1939
и 1940 гг. более трети имели высшее и среднее
образование. В результате огромной работы по подготовке
кадров некомплект в сухопутных войсках к началу
войны удалось сократить до 15% 2?.
Большой ущерб боеспособности Советских
Вооруженных Сил был нанесен массовыми репрессиями
командных кадров в 1937—1938 гг. Репрессиям были
подвергнуты самые опытные и наиболее теоретически
подготовленные командиры и политработники. В ре*
зультате грубейшего нарушения законности были
арестованы многие руководящие деятели Наркомата
обороны, командующие военными округами и флотами,
командиры корпусов, командиры дивизий и бригад,
около половины командиров полков, а также большое
число политработников. Вследствие этого на
должности командиров корпусов и дивизий пришлось
выдвигать молодых, неопытных людей. Об этом убедительно
свидетельствует выступление командующего
Закавказским военным округом комкора Н. В. Куйбышева
(брата Валериана Владимировича) на заседании
военного совета в ноябре 1937 г. Подытоживая результаты
инспекторских смотпов, окружных учений, сказал он,
3 В. А. Анфилов
65
военный совет округа оценил боевую подготовку войск
Закавказского военного округа неудовлетворительно.
Основная причина этого в том, что округ был
обескровлен очень сильно. На это замечание нарком обороны
К. Е. Ворошилов бросил реплику: не больше, чем у
других. На сегодня, продолжал Куйбышев, у нас тремя
дивизиями командуют капитаны. Но дело не в звании,
а в том, что, скажем, армянской дивизией командует
капитан, который до этого не командовал не только
полком, но и батальоном, он командовал только
батареей. Точно так же обстоит дело и с другими
командирами дивизий. На вопрос из зала: куда же девались
командиры? — он ответил: все остальпые переведены в
ведомство Наркомвнудела без занятия определенных
должностей. Кстати сказать, и сам Н. В. Куйбышев,
активный участник гражданской войны, депутат
Верховного Совета СССР, был вскоре репрессирован и
расстрелян.
К началу войны только 26% комапдиров обладали
боевым опытом, удельный вес лиц с высшим военным
образованием по сравнению с 1936 г. сократился более
чем в два раза28. Свыше 70% командиров дивизий и
полков и более 80% командиров батальонов занимали
вти должности не более года. На должности
комапдиров соединений по-прежнему назначались недостаточно
подготовленные люди, не имевшие опыта
командования частями и подразделениями. О таких фактах много
говорилось на декабрьском совещании 1940 г. Причем
все выступавшие справедливо считали это
ненормальным положением. Так, командующий Забайкальским
военным округом генерал-лейтенант И. С. Конев
заявил тогда: «Я считаю совершенно недопустимым при
всей той нужде в кадрах, какая имеет место, чтобы
командиры дивизий были назначены на должности
комдивов, не командуя никогда полком» ".
Говоря о молодых командирах, выдвинутых на
руководящие должности, начальник Управления боевой
подготовки Красной Армии генерал-лейтенант
В. Н. Курдюмов отмечал, что все они беспредельно
преданы Родине, но из-за недостаточной оперативно-
тактической подготовки далеко не все успешно
справляются с возложенными на них обязанностями 30.
Большое внимание в предвоенные годы уделялось
боевой и политической подготовке войск, а также
оперативной подготовке высшего командного состава. До
66
конца 1939 г. в основу обучения и воспитания войск
был положен опыт гражданской и первой мировой
войн. В этом не было бы ничего предосудительного,
если бы этот опыт не фетишизировали, невзирая на
изменившиеся условия ведения боевых действий в
связи с появлением новых средств борьбы. «Опыт войны
показал, что существовавшая система воспитания и
боевой подготовки не обеспечивала должной выучки
войск,— отмечал начальник Генерального штаба
генерал армии К. А. Мерецков на декабрьском
совещании.— Всем известно, что наша армия до войны с
белофиннами воспитывалась на опыте борьбы в период
гражданской войны... Методы обучения не
способствовали росту и не давали представления о характере
современного боя. Было много демократизма и
тепличного подхода к бойцу, что привело к неправильным
представлениям о суровых требованиях,
предъявляемых ходом войны» 31.
Центральный Комитет Коммунистической партии
на основе уроков советско-финляндской войны
потребовал коренной перестройки обучения и воспитания
Красной Армии, отмены устаревших форм и методов
боевой подготовки и политического воспитания. Новое
руководство Наркомата обороны уделило
исключительно большое внимание этому вопросу. Через неделю
после вступления па пост наркома обороны (8 мая
1940 г.) маршал Тимошенко отдал приказ № 120, в
котором были подведены итоги боевой деятельности войск
и поставлены задачи по боевой подготовке на летний
период обучения. Он указывал на необходимость
приближения повседневной учебы к боевой
действительности. «Учить войска только тому,— требовал он,—
что нужно на войне, и только таку как делается на
войне».
С весны 1940 г. развернулась напряженная боевая
учеба. Занятия проводились днем и ночью. Войска обя-
ааны были в короткие сроки овладеть новыми
образцами оружия и боевой техники. В обучении личного
состава в той или иной степени учитывался опыт
боевых действий Красной Армии у оз. Хасан, на р. Хал-
хин-Гол, в советско-финляндской войне, а также опыт
начавшейся второй мировой войны в Западной Европе.
Летний период явился переломным в обучении и
воспитании бойцов и командиров в условиях,
приближающихся к боевым. 25 июля нарком обороны уведо-
3* С7
мил командующих округами о том, что в августе и
сентябре намерен присутствовать на дивизионных
учениях. Он потребовал, чтобы предстоящие учения
максимально соответствовали условиям боевой обстановки:
местность укреплена оборонительными сооружениями
и заграждениями; стрелковые части должны были
прорывать оборону «противника» во взаимодействии с
артиллерией и авиацией 32.
В конце сентября 1940 г. на Яворовском полигоне
Киевского особого военного округа было проведено па-
казное учение 99-й стрелковой дивизии на темзй:
«Прорыв подготовленной обороны противника». В ходе
учения проводились боевая стрельба артиллерии и
бомбометание авиации. Во взаимодействии с танками и
артиллерией пехота успешно прорвала оборону
противника на всю тактическую глубину. Наблюдавший за
действиями частей С. К. Тимошенко высоко оценил их
выучку.
Подобные учения, на которых присутствовали
представители Наркомата обороны, проводились и в
других военных округах. «Красная Армия в течение
летнего периода 1940 г.,— констатировалось на
декабрьском совещании,— благодаря усилиям всего личного
состава провела большую работу по перестройке быта,
жизни, боевой подготовки и общей готовности войск к
войне. Но эта перестройка только началась и
требования, поставленные наркомом... еще не выполнены» 33.
В ходе учений и инспекторских смотров были вскрыты
существенные недостатки боевой подготовки частей и
соединений. Отмечалось слабое знание организации
войск и тактики вероятного противника, неумение
строить оборону против массовой атаки вражеских
танков. При обучении пехоты не уделялось должного
внимания участию в бою крупных танковых
соединений, как своих, так и противника 34.
Несмотря на это, наши стрелковые войска могли
решать поставленные перед ними боевые задачи.
Конечно, если бы эти пробелы в боевой подготовке
удалось в 1941 г. устранить, как это н
предусматривалось, то боеспособность советской пехоты была бы
значительно выше.
Напряженным, упорным трудом характеризовалась
подготовка к грядущим боям танкистов, артиллеристов
и летчиков. Танковые и моторизовапные соединения в
1940 г. встретились с целым рядом трудностей в боевой
68
подготовке, о которых говорил на декабрьском
совещании начальник Автобронетанкового управления
генерал Я. Н. Федоренко. Они заключались в том, что
почти все соединения переменили дислокацию, причем
некоторые из них по 3—4 раза меняли место своего
расположения, и каждый раз на расстояние от 100 до
200 км, затрачивая при этом много времени и
моторесурсов 35. В тактической подготовке танковых частей и
соединений, отмечал генерал, остались недоработанны-
лш вопросы взаимодействия с другими родами войск.
Из года в год говорили о взаимодействии с пехотой,
■Ш все оставалось по-прежнему. Когда подводили
итоги учебы, искали причины, почему это не сделано.
Основной из пих, заключил Федоренко, являлся, как
правило, перерасход моторесурсов.
Личный состав танковых и моторизованных
соединений, преодолевая все трудности, с большим
напряжением и настойчивостью повышал уровень боевой
подготовки. В короткие сроки были оборудованы
танкодромы, полигоны и учебные поля. Занятия проходили
от восхода до заката солнца. Над танкодромами не
успевала рассеиваться пыль, непрерывно слышался
лязг гусениц танков. В соответствии с поставленными
задачами на поле строились и перестраивались в
боевые порядки танковые части и подразделения. Учения
и стрельбы продолжались вплоть до начала войны.
В основу боевой подготовки артиллерии был
наложен опыт боевых действий в Испании и Финляндии.
Опыт прорыва линии Маннергейма, говорил маршал
Тимошенко, показал значение массированного огня по
площадям и стрельбы по отдельным целям с
применением особых видов снарядов. Он приказал
артиллеристам научиться вести управляемый массированный
огонь; организовывать взаимодействие с пехотой,
танками и авиацией; вести сложные виды стрельб на
топографической основе и в условиях ночи.
С весны 1941 г. артиллерийские подразделения и
части, а также начавшие формироваться
артиллерийские противотанковые бригады приступили к боевой
учебе. Многие из них, в том числе и зенитные, были
направлены на окружные сборы, где их и застала
война. Артиллеристы были в основном хорошо
подготовлены. Хуже обстояло дело у зенитчиков. Подготовка
отдельных зенитно-артиллерийских частей такая, говорил
на декабрьском совещании генерал инспектор артилле-
69
рии генерал-лейтенант М. А. Парсегов, что вряд ли они
могут обеспечить надежное прикрытие с воздуха
обороняемого объекта. К сожалению, устранить
недостатки в подготовке зенитчиков к началу войны пе
удалось.
Напряженная учеба проводилась и в Военпо-Воз-
душных Силах. Авиационные части и соединения, так
же как и танкисты, получали новую боевую техпику.
Необходимо было в короткие сроки овладеть этими
машинами. Летчики учились стрелять не только по
воздушным целям, но и по наземным, наносить бомбовые
удары по скоплениям войск противника. Авиационные
части, имевшие на вооружении старые типы
самолетов, были обучены хорошо. Новыми боевыми
машинами, полученными в 1941 г., летчики не успели в
совершенстве овладеть. Несмотря на имевшиеся недостатки
в боевой и специальной подготовке, советские летчики
могли успешно вести воздушный бой и наносить
бомбовые удары по врагу. Однако они не научились
должным образом взаимодействовать со своими наземными
войсками на поле боя.
В боевой подготовке Военно-Морского Флота
большое внимание было обращено на организацию
взаимодействия кораблей с авиацией, сухопутными войсками
и средствами береговой обороны. С лета 1940 г. боевая
учеба на кораблях и в береговых частях не
прекращалась ни на один день. Проводились учебно-боевые
стрельбы корабельной и береговой артиллерии,
осуществлялись торпедные атаки, устанавливались минные
заграждения. Моряки учились выполнять целый ряд
других специальных боевых задач. По сравнению с
прошлыми годами возросло количество учебных
походов, тактических учений и маневров. В результате
этого боевая подготовка Военно-Морского Флота к
началу войны значительно улучшилась.
Нападение фашистской Германии на СССР застало
Советские Вооруженные Силы за напряженной
учебой. Немало в деле повышения мастерства и
овладения военной техникой было достигнуто, но многие
задачи боевой и специальной подготовки войск не были
решены. Одной из существенных причин этого
являлось раздельное обучение частей и соединений
различных родов войск, особенно стрелковых и танковых,
которые только еще формировались. Поэтому по
существу не была отработана организация взаимодействия
70
их на поле боя. Инженерные части в 1940 и 1941 гг.
строили оборонительные сооружения в приграничной
полосе, а поэтому очень редко участвовали в
проводимых учениях.
Наряду с боевой подготовкой войск важное
значение накануне войны придавалось оперативной
подготовке высшего командного состава. До 1937 г. в основе
оперативной подготовки лежали передовые достижения
советской военно-теоретической мысли, практика
учений и мапевров. Позже, в связи с тем, что многие
положения советской военной теории были связаны с
именами так называемых «врагов народа», они
предавались забвению. Поэтому до 1940 г. в оперативной
подготовке командного состава в принципе были те же
недостатки, что и в боевой подготовке.
Переломным событием в этом отношении явилось
совещание высшего командного состава 1940 г. и
последовавшие за ним оперативно-стратегические игры
на картах. На этом совещании присутствовали
командующие войсками военных округов и армий, члены
военных советов и начальники штабов округов,
начальники главных и центральных управлений
Наркомата обороны, командиры некоторых корпусов и
дивизий и начальники военных академий. Целью
совещания являлось: с одной стороны, подведение итогов
боевой подготовки за 1940 г. и определение задач по
обучению войск в 1941 г., и с другой, как заявил,
открывая его, нарком обороны,— «мы скажем свое слово,
как мыслим организовать и проводить наступательную
и оборонительную операции, использовать
механизированные войска и авиацию и как лучше организовать
всю работу по развитию военной теории и оперативной
подготовке командного состава» 3*.
Первым на совещании был заслушан доклад
начальника Генерального штаба генерала армии К. А.
Мерецкова об итогах и задачах боевой подготовки
сухопутных войск, военно-воздушных сил и оперативной
подготовке высшего командного состава. Опыт
последних войн, учений и полевых поездок, подчеркнул он,
показал недостаточную оперативную подготовленность
командного состава и штабов. Наши уставы, дающие
основные направления по вождению войск, продолжал
докладчик, содержат много ошибочных утверждений.
На советско-финляндской войне не руководствовались
основными положениями наших уставов, потому что
71
они не отвечали современным требованиям 37. Военная
мысль не получила должного развития и не
способствовала профессиональному росту командного состава.
Поэтому, заключил Мерецков, нарком обороны
потребовал принятия решительных мер к перестройке
боевой подготовки войск и оперативной подготовки
командного состава.
Второй доклад — «Характер современной наступа-г
тельной операции» — сделал командующий войсками
Киевского особого военного округа генерал армии
Г. К. Жуков. Основываясь на опыте войны в Западнсцг
Европе, он сделал вывод: «При равных силах и среД^7
ствах победу обеспечит за собой та сторона, которая
более искусна в управлении и создании условий
внезапности в использовании этих сил и средств.
Внезапность современной операции является одним из
решающих факторов победы. Для того чтобы
успешно вести современные наступательные операции,
необходимо иметь отлично подготовленные войска,
командиров и штабы. Современные операции,
развивающиеся быстрыми темпами, требуют исключительной
слаженности, маневренности и гибкости. Войска, не
обладающие этими способностями, не могут
рассчитывать на успех» 88.
Командующий войсками Московского военного
округа генерал армии И. В. Тюленев выступил с
докладом о характере современной оборонительной
операции. Он подчеркнул, что эта тема является весьма
актуальной, но она не разработана. Мы не имеем
современной теории обороны, которую можно
противопоставить глубокой наступательной операции.
Эти слова генерала Тюленева подтверждают, что
вопросам обороны как в теории, так и в практике
учений и маневров в предвоенные годы не уделялось
должного внимания. Постановка этого доклада на
совещании вслед за докладом о наступательной операции
свидетельствовала о том, что новое руководство
Наркомата обороны приняло правильное решение о
необходимости изучения войсками обоих основных видов
вооруженной борьбы.
Доклад об использовании механизированных
соединений в современной наступательной операции и
вводе механизированного корпуса в прорыв сделал
командующий войсками Западного особого военного округа
генерал-полковник Д. Г. Павлов. Он подчеркнул, что
72
главное предназначение танков — развитие успеха
наступления в оперативной глубине. Механизированные
войска в настоящем техническом оснащении,
подчеркнул он, способны самостоятельно решать крупные
оперативные задачи, развивая этот успех в
стратегический.
С докладом «ВВС в наступательной операции и в
борьбе за господство в воздухе» выступил начальник
Главного управления ВВС генерал-лейтенант П. В.
Рычагов. Показав пути развития советской авиации в
предшествующие годы, он подробно изложил задачи
ВВС в ходе наступательной операции фронта.
В конце многодневного совещания с большой
заключительной речью выступил нарком обороны
маршал С. К. Тимошенко. Он отметил, что настоящее
совещание по своему содержанию и значению является
знаменательным этапом в жизни Красной Армии. Оно
показало, что в Советских Вооруженных Силах начали
создаваться предпосылки для дальнейшего роста их
боеспособности, углубления и расширения той
перестройки, которую стали осуществлять полгода назад.
На совещании, продолжал Тимошенко,
рассматривались злободневные и проблемные вопросы военного
искусства. В результате обсуждения были выработаны
методы дальнейшего совершенствования оперативной
подготовки высшего командного состава.
Нарком обороны обратил внимание командующих
войсками округов и армий на необходимость
поддержания постоянной боевой готовности. Война, сказал он,
требует исключительного внимания к мотору как в
воздухе, так и на земле ввиду быстрого его появления
и внезапного действия. Все зенитные средства и
противотанковые орудия надо держать в постоянной
боевой готовности. Там, где этим пренебрегали,
расплачивались кровью.
Этот вывод, как и все основные положения речи
наркома, являлся правильным и весьма актуальным.
К сожалению, по ряду причин, о которых будет
сказано ниже, на практике им в должной мере не
руководствовались.
В первой половине января 1941 г. была
проведена оперативно стратегическая игра под руководством
наркома обороны, его заместителей и начальника
Генерального штаба. Командующими фронтами и
армиями на игре были командующие войсками округов и ар-
73
мий. Командующим фронтом «западных» был генерал
армии Г. К. Жуков, начальником штаба — генерал-
лейтенант М. А. Пуркаев. На стороне «восточных»
командующим фронтом был генерал Д. Г. Павлов,
начальником штаба — генерал-майор В. Е. Климовских.
В роли командующих армиями на той и другой
стороне участвовали генералы И. Р. Апанасенко, В. Ф.
Герасименко, А. И. Еременко, Ф. А. Ершаков, М. Г.
Ефремов, В. Я. Качалов, М. П. Кирпонос, И. С. Конев,
В. И. Кузнецов, П. А. Курочкин, И. И. Музыченко,
М. М. Попов, Ф. Н. Ремизов, А. К. Смирнов, И. В. Тю-
ленев и Я. Т. Черевиченко.
По ходу игры «восточные» должны были упорной
обороной в укрепленных районах отразить
наступление «западных» севернее Припяти и создать условия
для перехода в решительное наступление. Однако,
вопреки замыслу игры, «западные» нанесли три мощных
удара по сходящимся направлениям, прорвали
укрепленные районы, разгромили сувалкскую и белосток-
^кую группировки «восточных» и вышли к западу от
Минска.
Во время разбора игры в Кремле И. В. Сталин
резко упрекнул генерала Павлова, что тот позволил
«разгромить свои войска». Оправдываясь, Павлов ответил,
что он не допустит этого в случае войны.
Участники игры отработали ряд вопросов,
связанных с подготовкой и ведением наступательной и
оборонительной операций. Играющие в основном
справились со своими обязанностями, но некоторые все же
дали основание маршалу Тимошенко сказать, что им
надо оправдывать звание генерала и высокую
должность упорной работой над собой с целью повышения
уровня профессиональной подготовки.
Успешно справился с обязанностями командующего
фронтом и хорошо выступил на разборе игры генерал
армии Г. К. Жуков. Это предопределило решение
Политбюро от 15 января 1941 г. о назначении его
начальником Генерального штаба. На должность
командующего Киевского округа назначался генерал М. П.
Кирпонос, Ленинградского — генерал М. М. Попов, а вместо
него командующим 1-й Особой Краснознаменной
армией становился генерал А. И. Еременко.
Результаты декабрьского совещания нашли
отражение в директиве наркома обороны от 25 января 1941 р.
«Об оперативной подготовке высшего командного со-
14
става войсковых штабов, армейских и фронтовых
управлений», в его приказе № 30 «О задачах боевой и
политической подготовки на 1941 год», а также в
уставах, разработанных накануне войны.
Значение совещания и игры было немалым. На
совещании было достигнуто единство взглядов по многим
вопросам советской военной теории, а на игре —
выработаны основные принципы руководства войсками в
наступательных и оборонительных операциях. Многие
участники этих мероприятий стали впоследствии
прославленными полководцами и военачальниками.
Приходится лишь сожалеть, что принципы
организации и ведения операций, взгляды на характер
будущей войны вырабатывались заново. А ведь они
зародились и успешно развивались значительно раньше.
Проблема предвидения характера будущей войны,
особенно ее начального периода, приковывала к себе
внимание советских военных руководителей и теоретиков
с конца 20-х годов. В соответствии с ее разработкой
определялись удельный вес видов вооруженных сил и
родов войск, характер боевой и оперативной
подготовки.
В 1931 г. журнал «Война и революция» в порядке
обсуждения напечатал статью «К вопросу о характере
начального периода войны» Р. П. Эйдемана. «Вовсе не
случайно,— заметил автор,— что буржуазная и наша
военно-теоретическая мысль пытливо стремится
обрисовать именно облик первого периода войны...
Качественные показатели, отличающие армии 1930 г. от
армий 1914 г., естественно, внесут изменения в военно-
технический характер самой завязки войны. Тот, кто
этого не учтет, будет жестоко .наказан» 39. И далее,
как ни тяжело это признавать, оп пришел к
пророческому заключению: «Самое худшее в современных
условиях — это стремление в начальный период войны
придерживаться тактики выжидания. Такая тактика
при активном противнике, подготовившем свой
воздушный флот и подвижные наземные войска для активных
действий, уже в начальный период войны приведет к
тому, что авиация обороняющегося, будучи
принуждена распылять свои усилия по всему пространству
обороняемой территории, неизбежно попесет в этой борьбе
круппые потери...» 40
20 мая 1936 г. «Правда» напечатала статью
комбрига С. Н. Красильникова «Начальный период будущей
75
войны». Объясняя повышенный интерес к проблемам
будущей войны, и в частности к ее начальному
периоду, он указывал, что военно-техническая база
современных массовых армий сильно изменилась по
сравнению с первой мировой войной. Новые средства
нападения (бомбардировщики, крупные
механизированные соединения) меняют характер первых
операций, дают возможность по-новому ставить проблему
завязки будущей войны. Рассматривая взгляды
буржуазных военных теоретиков, автор статьи
подчеркивал, что особую роль они отводят стратегической
внезапности, инициативе в открытии военных действие,
дающей огромные выгоды для нападающего: «Грохот
авиационных бомб и треск танков будут объявлением
войны завтрашнего дня».
Уже к середине 30-х годов советская военная
наука твердо установила, что будущая война начнется
без объявления, внезапно. Операции сразу же
приобретут напряженный характер, в сражение вступят
крупные силы танков и авиации, поэтому в отличие от
первой мировой войны они будут иметь огромное
влияние на ход войны. В соответствии с этими взглядами
и осуществлялось строительство Советских
Вооруженных Сил, в которых особое внимание уделялось
созданию крупных танковых и авиационных соединений и
объединений. Но с 1937 г. в силу вышеуказанных
причин стали утрачиваться передовые позиции в военной
теории и практике. И только советско-финляндская и
развернувшаяся вторая мировая война заставили
советское руководство вспомнить о прошлых взглядах.
Однако в практику до начала войны они так и не были
внедрены. Поэтому в планах прикрытия не
учитывались возможности нанесения противником мощного
внезапного удара, быстрого и глубокого вторжения
его заранее сосредоточенных и развернутых
группировок.
С целью обеспечения действий войск прикрытия и
создания условий для развертывания главных сил и
перехода их в решительное контрнаступление вдоль
западной границы строились укрепленные районы и
другие объекты. Первые укрепрайоны возведены на старой
границе в 1929—1935 гг. Они представляли собой
линии долговременных огневых точек, рассредоточенных
на глубину от 1 до 2 км. Они были вооружены в
основном пулеметами. Артиллерийских сооружений, обес-
76
печивавших от попадания 155- и 210-мм спарядов,
насчитывались единицы. С 1938 г. в некоторых
укрепленных районах начали устанавливать более мощные
орудия и обновлять внутреннее оборудование дотов, но
до конца эти мероприятия не были доведены. Осенью
1939 г. работы полностью прекратились. Построенные
фортификационные сооружения законсервировали,
многие из них засыпали землей. Лишь в начале войны
были приняты меры к снятию их с консервации и
приведению в боевую готовность. В конце 1939 г.
было принято решение о строительстве укрепрапопоп
на новой границе с включением в их систему старых
русских крепостей — Ивангорода, Осовца, Бреста.
При определении глубины их расположения от
границы была допущена ошибка, на которую обратил
внимание генерал армии Г. К. Жуков на разборе
оперативно-стратегической игры в Кремле. Политическое
руководство согласилось, что укрепрайоны строятся
слишком близко от границы, а не в 100—150 км от
нее, но исправлять эту ошибку было уже поздно.
Правительство отпустило на оборонительное
строительство крупные средства. Чтобы представить объем
работ весной 1941 г., достаточно напомнить, что на
строительстве оборонительных сооружений ежедневно
работали в укрепленных районах Прибалтийского
округа около 58 тыс., Западного — почти 35 тыс. и
Киевского — 43 тыс. человек. Для перевозки строительных
материалов и оборудования военные советы округов
выделили большое количество автомашин и тракторов-
тягачей из артиллерийских частей.
Но если сил и транспортных средств было
достаточно, то строительных материалов и оборудования в
связи с большим объемом работ не хватало.
Промышленность не могла в короткие сроки поставить все
необходимое. Из-за недостатка строительных материалов
(цемент, щебень, дерево, арматура), механизмов,
вооружения для дотов, коробов амбразур и другого
оборудования срывались планы строительства. Из около
2300 дотов, построенных к весне 1941 г., полностью
было вооружено менее 1000. В остальных были
установлены лишь станковые пулеметы. Чтобы вооружить
огневые точки, военные советы округов с разрешений
наркома сняли с консервации часть орудий и
пулеметов из укрепленных районов на старой границе.
Наряду со строительством долговременных соору-
77
жепий, гарнизоны которых составляли специальные
части, в приграничной полосе возводились различные
укрепления для полевых войск. Согласно указанияхМ
заместителя наркома обороны маршала Б. М.
Шапошникова, который осуществлял общее руководство
оборонительным строительством, полевые позиции
строились главным образом в предполье и частично между
опорными пунктами укрепленных районов. В целях
ускорения строительства полевых укреплений
Наркомат обороны разрешил использовать стрелковые
войска, выводя на работы по одному батальону от полк»
сроком на месяц. Эти работы к началу войны также
были в самом разгаре.
Серьезным недостатком обороны приграничных
районов в инженерном отношении являлось отсутствие
минно-взрывных заграждений, которые по приказу
наркома обороны разрешалось устанавливать лишь в
«мобилизационный период». Это, конечно, не означает,
что в приграничной полосе вообще не было никаких
заграждений. В соответствии с ранее отданными
распоряжениями инженерные и строительные части
устраивали невзрывные заграждения (рвы, эскарпы,
контрэскарпы, надолбы, проволочные заграждения
и др.).
Важное значение в общей системе инженерной
подготовки Западного театра военных действий имели
мероприятия по инженерному обеспечению не только
сухопутных войск, но также военно-морских и военно-
воздушных сил. Согласно приказу наркома обороны
военпый совет Прибалтийского военного округа с
февраля 1941 г. организовал строительство
противодесантных укрепленных позиций на островах Сааремаа
(Эзель), Хиума (Даго), Моон, а также в Виндавском
и Либавском укрепленных районах на побережье
Балтийского моря. Эти укрепленные районы строились
для прикрытия важнейших районов Прибалтики с
моря и суши. К началу войны работы пе были
завершены, однако те укрепления, которые успели
построить, сыграли существенную роль в обороне островов
Сааремаа и Хиума.
Большой размах с весны 1941 г. получили работы
по созданию широкой сети оперативных аэродромов и
строительству бетонных взлетно-посадочных нолос на
постоянных аэродромах. Это вызывалось
необходимостью приближения авиации к новой границе, рассредо-
п
точенного базирования авиационных частей и
соединений и создания условий для осуществления
аэродромного маневра. Для строительства аэродромов были
сформированы специальные части. Кроме них
работали другие строительные организации и местное
население. Однако в короткие сроки завершить
строительство и расширить аэродромную сеть не удалось. В
результате этого авиация базировалась скученно,
эксплуатационные возможности постоянных
аэродромов были резко снижены вследствие неготовности
взлетно-посадочных полос и захламленности летного
поля строительными материалами. Некоторые
постоянные аэродромы для производства полетов вообще
оказались непригодны. Военно-воздушные силы
Киевского военного округа не имели запасных
аэродромов 41. К тому же при строительстве аэродромов не
уделялось должного внимания маскировке, что
привело к вскрытию их местонахождения противником.
Многие из них располагались слишком близко от
границы. Все это не могло не сказаться весьма
отрицательно на действиях авиации в начале войны.
Большое значение в подготовке Западного театра
военных действий придавалось строительству
железных и шоссейных дорог, а также различных складов
и линий связи, так как пропускная способность
железных дорог в Прибалтике, Западной Белоруссии и
на Западной Украине была низкой. Но несмотря на
высокие темпы железнодорожного строительства в
1941 г., к началу войны многого достичь в этих
требующих большого количества сил и средств видах
работ не удалось. Основные железнодорожные узлы
остались слаборазвитыми, многие линии не имели
вторых путей, а из-за коротких станционных разъездов
не могли пропускать длинные воинские эшелоны. Все
это в начале войны весьма затруднило сосредоточение
и развертывание войск.
Большое внимание непосредственно перед войной
было уделено организации падежной связи, так как ее
состояние не могло обеспечить пепрерывное
управление войсками. Важное зпачение придавалось
прокладке подземных и воздушных линий в укрепленных
районах.
Таким образом, накануне Великой Отечественной
войны широким фронтом были развернуты работы по
военно-инженерной подготовке западной приграничной
79
полосы. Но к хмомеиту вероломного вторжения
немецко-фашистских войск их не удалось завершить.
Учитывая вероятность нападения агрессоров па
нашу страну, Наркомат обороны разработал план
обороны границ и разгрома вторгшегося врага. Наиболее
вероятными противниками, создавшими уже к осени
1940 г. непосредственную угрозу СССР, являлись
фашистская Германия и империалистическая Япония.
Принималось во внимание и возможное участие в
воине против СССР Финляндии, Румынии, Венгрии и
Италии. Правильно оценивалась возможная позиция
Турции и Ирана.
Генеральный штаб предполагал, что фашистская
Гермапия моЖет выставить против СССР до 170
дивизий, примерно 70 дивизий развернут сателлиты
Германии и около 50 дивизий бросит па советский Дальний
Восток Япония. Считалось, что основные силы
немецкое командование развернет в Восточной Пруссии,
чтобы нанести главный удар на Ригу, Каунас и далее
на Полоцк или Каунас, Вильпюс и далее на Минск.
Вспомогательный удар ожидался из района Бреста на
Барановичи, Минск. Одновременно с главным ударом
из Восточной Пруссии считалось возможным
наступление немецко-фашистских войск южнее Полесья в
направлении Дубно, Броды. На севере предполагалось
наступление финской армии на Ленинград, а на юге —
румынских и немецких войск на Жмеринку.
Генеральный штаб не исключал возможности нанесения
главного удара южнее Полесья в направлении на Киев и
вспомогательного — из Восточной Пруссии. Однако
наиболее вероятным считался первый вариант.
Ближайшей стратегической целью Японии в войне против
СССР предполагалось овладение Советским
Приморьем.
Исходя из оценки намерений вероятных
противников и определения основного фронта будущей войны,
нарком обороны и начальник Генерального штаба в
сентябре 1940 г. представили на рассмотрение Сталина
соображения об основах стратегического
развертывания Советских Вооруженных Сил на западе и востоке
на 1940—1941 гг. Главные силы в количестве около
170 дивизий предлагалось сосредоточить на западных
границах, на востоке иметь 34 дивизии, а на южные
границы выделить 17 дивизий. (В действительности
же к началу войны с Германией Советский Союз дер-
80
жал на Дальнем Востоке 31 дивизиде, э из-за
тревожной обстановки на границах с Турцией и Ираном
25 дивизий направил на южные границы.)
Генеральный штаб разработал и предложил на
утверждение политическому руководству два варианта
возможных ответных действий Советских Вооруженных
Сил на агрессию с запада и соответственно им
стратегического развертывания. По первому из них
главные силы предлагалось развернуть северное Полесья,
чтобы отразить вторжение, а затем разгромить
восточно-прусскую группировку противника и перенести
боевые действия на его территорию. По второму
варианту главные силы Красной Армии развертывались
южнее Припяти. В случае нападения они должны
были отразить наступление, а затем мощным ударом в
направлении Люблин, Бреслау разгромить врага.
Рассмотрев эти варианты, Сталин потребовал основную
группировку войск, которая должна будет перейти в
контрнаступление, иметь в составе Киевского особого
военного округа.
Требование Сталина было принято к руководству,
и с кенца 1940 г. подготовка к ответному удару
проводилась в соответствии со вторым вариантом. В него
вносились некоторые коррективы на основании
изменений обстановки на западных границах и вскрытия
намерений немецко-фашистского командовапия. В
соответствии с ними и в связи с изменением
государственных границ весной 1941 г. он был переработан. По
этот документ, названный «План обороны
государственной границы 1941 г.», был составлен с опозданием.
До военных советов приграничных округов его довели
директивами лишь в начале мая.
Согласно плану обороны войскам приграничных
округов приказывалось не допустить вторжения
противника на территорию СССР; упорной обороной в
укрепленных районах прочно прикрьпь отмобилизование,
сосредоточение и развертывание главных сил Красной
Армии; активными действиями авиации завоевать
господство в воздухе и ударами по мостам и
железнодорожным узлам задержать сосредоточение и нарушить
развертывание войск противника, создав тем самым
благоприятные условия для перехода в решительное
контрнаступление» Содержание -плоди* .обдроны .ц еснои-
ном соответствовало ^м{шц(муы^ьш.вшелл-д#и.^а##а,^ль-
ный период, согласно которым вой»у начинагеа-мге и-ел-
31
ностью отмобилизованные й развернутые вооруженные
силы, а лишь войска прикрытия.
Опираясь на укрепленные районы, армии
прикрытия должны были вести активную оборону,
прорывающиеся группировки противника немедленно
уничтожать и отбрасывать на исходные позиции контратаками
войсковых и армейских резервов. Если противнику все
же удастся на каком-то направлении прорваться в
глубину, то его предусматривалось встретить на
противотанковых рубежах огнем формирующихся для этой,
цели артиллерийских противотанковых бригад. Окон-/
чательное поражение вклинившемуся врагу должны
были нанести механизированные корпуса,
развернувшиеся под прикрытием этих бригад и истребительной
авиации. Срок действия плана обороны был определен
в течение 15 суток. За это время предполагалось
отмобилизовать, сосредоточить и развернуть главные
силы Красной Армии.
Каждому приграничному округу Наркомат обороны
указал наиболее ответственные направления для
прикрытия, состав войск и количество районов прикрытия.
Район прикрытия, как правило, оборонялся армией.
Постоянные гарнизоны укрепленных районов и
пограничные войска, вошедшие в район прикрытия,
переходили в подчинение командующего армией прикрытия
лишь с началом боевых действий.
Ленинградский, Прибалтийский и Одесский воен-
пые округа должны были взаимодействовать с
Северным, Балтийским и Черноморским флотами. Корабли и
авиация флота получили задачу не допустить подхода
противника с моря, захвата наших баз и высадки
морских десантов на побережье. Особое внимание
Балтийского флота обращалось на недопущение
проникновения вражеских кораблей в Финский и Рижский
заливы.
На основании директив наркома оборопы к 25 мая
должны были быть составлены окружные планы
обороны границы. Однако их разработка сильно затянулась.
Они были закончены лишь в июне.
Основой окружных планов обороны являлись
планы прикрытия армий. Что собой представляли эти
документы, видно на примере 6-й армии Киевского
военного округа, прикрывавшей главное — львовское
направление. Армия в составе 6-го стрелкового, 4-го и
15-го механизированных корпусов получила задачу
82
прикрыть сосредоточение и развертывание войск и .пе
допустить прорыва противника па территории*/СССР,
а вклинившиеся части уничтожить. Ширина полосы
прикрытия армии составляла 165 км. Опорой ее
являлись Струмиловский и Рава-Русский укрепленные
районы, в главкой полосе обороны которых было
построено большое количество долговременных огневых
точек. Прикрытие границы планировалось
организовать следующим образом. Пограничным отрядам (а их
в полосе 6-й армии было два — 91-й и 92-й) следовало
установить прочную связь с так называемыми
отрядами поддержки, выделенными от дивизий первого
эшелона (всего в полосе армии 8 отрядов, каждый в
составе одного усиленного стрелкового батальона).
В случае нападепия противника пограничникам
предписывалось вызвать отряды поддержки и совместно с
ними в предполье уничтожить вражеские части. Тем
временем надлежало выдвигаться на полевые позиции
основным силам первого эшелона и постоянным
гарнизонам укрепленных райопов (21, 36, 44, 140 и 141-й
пулеметные батальоны). «Готовность обороны,—
указывалось в плане,— через два часа после объявления
войны» 4\ (И это делается после того, как было
доказано, что войны теперь не объявляются, а просто
начинаются заблаговременно изготовившимся
противником!)
В случае прорыва противником предполья,
отмечалось далее в плане, задача Частей укрепленного
района не допустить дальнейшего продвижения и во
взаимодействии с полевыми войсками остановить
вторгшегося врага. В случае вторжения крупной
группировки в сражение вводились резервы района прикрытия
(механизированные корпуса). С этой целью каждому
механизированному корпусу было определено
несколько направлений контрударов. Совместно с авиацией и
артиллерийскими противотанковыми бригадами им
предстояло уничтожить вторгшегося врага.
Таковы были, в основном, задачи и других армий
прикрытия.
Согласно «Плану обороны государственной границы
1941 г.» прикрытие западной границы Советского
Союза, протяженность которой (сухопутной и морской)
достигала 4,5 тыс. км, возлагалось на войска пяти
военных округов.
Ленинградский военный округ войсками 14-й армии
83
генерал-лейтенанта В. Л. Фролова и 7-й: армии генерал-
лейтенанта Ф. Д. Гореленко прикрывал участок
границы от Баренцева моря до Ладожского озера, а 23-й
армией генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова — от
Ладожского озера до Финского залива. Общая
протяженность фронта прикрытия достигала 1600 км.
8-ю армию генерал-майора II. П. Собенникова и
11-ю армию генерал-лейтенанта В. И. Морозова
(Прибалтийский военный округ) планировалось развернуть
на 300-километровом участке границы с Восточной
Пруссией. Побережье Балтийского моря, острова
Эзель и Даго должны были оборонять Балтийский
флот, а также 67-я стрелковая дивизия и 3-я
отдельная стрелковая бригада 27-й армии генерал-майора
Н. Э. Берзарина.
На 470-километровом участке западной границы
Белорусской ССР развертывались 3-я армия генерал-
лейтенанта В. И. Кузнецова, 10-я армия
генерал-майора К. Д. Голубева и 4-я армия генерал-майора
А. А. Коробкова. Прикрытие западной границы
Украины от Влодавы до Липкан (865 км) осуществляли
армии Киевского военного округа (5-я генерал-майора
М. И. Потапова, 6-я — генерал-лейтенанта И. Н. Му-
зыченко. 26-я — генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко и
12-я — генерал-майора П. Е. Понеделина).
На участке от Липкан до Одессы (650 км)
развертывались войска Одесского военного округа под
командованием генерал-полковника Я. Т. Черевичеико.
На 9-й особый стрелковый корпус этого округа
совместно с Черноморским флотом возлагалась оборона
Крыма.
Всего в западных приграничных округах
насчитывалось 170 дивизий и 2 бригады. Из этого количества
в первые эшелоны армий прикрытия намечалось
выделить 63 дивизии и 2 бригады, во вторые — 51 дивизию.
В резерве командующих округами планировалось
иметь 45 дивизий, а в распоряжении Главного
Командования—11 дивизий. Эти войска представляли
первый стратегический эшелон Советских Вооруженных
Сил. Им предстояло отразить первый удар противника
и обеспечить мобилизацию, сосредоточение и
развертывание главных сил Красной Армии.
Вывод войск из мест постоянной дислокации в
предназначенные им районы прикрытия и полосы
обороны должен был осуществляться по особому указа-
84
пню Главного Командования. В целях быстрого
выполнения этого приказа были разработаны плацы подъему,
и вывода соединений и частей по тревоге. Дивизиям
первых эшелонов армий прикрытия и частям
укрепленных районов на выход в указанные места отводилось
от 2 до 16 часов, а дивизиям, располагавшимся в
глубине,— несколько суток.
Анализ плана обороны государственной границ)!
показывает, что он не удовлетворял требованиям
отражения массированных ударов агрессора даже в случае
заблаговременного занятия войсками районов
прикрытия и освоения постоянными гарнизонами
оборонительных сооружений укрепленных районов. В то время
как немецко-фашистское командование, готовившее
свои армии к вторжению, развернуло главные силы
севернее Полесья, советские военные руководители,
поставившие перед вооруженными силами задачу
прежде всего отразить удар агрессора в укрепленных
районах и лишь после этого перейти в решительное
наступление, сосредоточивали основные усилия к югу
от него.
Задачи армиям прикрытия на оборону огромной
протяженности государственной границы были
поставлены без учета крайне невыгодного для нас
начертания ее на западном и юго-западном направлениях.
Вследствие этого войска растягивались в цепочку, а на
некоторых направлениях попадали в «мешки»,
представляя противнику возможность лишь «завязать» их.
Группировка войск прикрытия Западного и
Киевского особых военных округов в значительной мере
была подчинена задачам аерехода в наступление
после отражения вражеского удара. С этой целью
крупные силы сосредоточивались в белостокском и львов-
ском выступах. В случае своевременного
развертывания войск в районах прикрытия эти группировки,
состоявшие главным образом из подвижных
соединений, могли сыграть большую роль в разгроме
вклинившегося противника. Но так как заблаговременно
этого не делалось, то при необеспеченности оснований
указанных выступов они сами могли оказаться в
тяжелом положении, как это убедительно показала
январская оперативно-стратегическая игра.
Существенным недостатком плана обороны
государственной границы было и то, что система введения в
действие его не была рассчитана на внезапное папа-
85
дение полностью отмобилизованных и развернутых
войск врага.
Советское руководство с середины 30-х годов не
сомневалось в том, что гитлеровская Германия рано
или поздно нападет на нашу страну. Эта уверенность
вытекала из политических установок нацистской
партии, их идеологической подготовки германского
населения к походу на Восток. Поэтому, как только
фашистская армия 1 сентября 1939 г. напала на Польшу
и стала стремительно продвигаться вперед, советское
правительство решило принять меры к защите
белорусов и украинцев, проживавших в Западной
Белоруссии и Западной Украине. Для этого требовалось
предупредить вступление немецко-фашистских войск в эти
районы, выдвинув туда свои войска. По приказу
советского правительства 17 сентября 1939 г. части
Красной Армии перешли довоенную советско-польскую
границу, неся спасение братским народам от
фашистского порабощения. В результате этого границы
Советского Союза отодвинулись на 200—300 км к западу.
В конце сентября — начале октября 1939 г.
правительство СССР предложило правительствам Эстонии,
Латвии и Литвы заключить пакты о взаимопомощи,
которые и были подписаны после непродолжительных
переговоров. Договаривающиеся стороны обязались
оказывать друг другу всяческую помощь, в том числе
и военную, в случае угрозы нападения на каждую из
них. Советский Союз получил право разместить на
территории этих государств определенное количество
войск, создать несколько военно-морских баз и
построить ряд аэродромов.
Вскоре части Красной Армии вступили в эти
страны, а корабли Военно-Морского Флота вошли в их
морские базы. Нарком обороны Союза ССР приказал
всему личному составу точно и добросовестно
выполнять каждый пункт пакта о взаимопомощи и ни в коем
случае не вмешиваться во внутренние дела этих
республик. Различные антисоветские провокаторы,
указывал Ворошилов, будут пытаться изобразить
вступление наших войск в Эстонию, Литву и Латвию как
начало их «советизации». Поэтому он категорически
запретил встречи групп или отдельных
военнослужащих с местным населением, проведение совместных
собраний, приемов, концертов и т. п., вмешательство в
межпартийные или другие общественные дела. Всякая
86
попытка военнослужащего прикинуться архи-«левым»
и вести коммунистическую пропаганду* указал нардом,
будет рассматриваться как антисоветский акт,
направленный на дискредитацию договора о взаимопомощи.
Руководители прибалтийских стран признавали,
что СССР неукоснительно соблюдал положения пактов,
не вмешивался в их внутренние дела. Об этом
свидетельствует, например, выступление министра
иностранных дел Литвы Ю. Уршиса на съезде правящей
партии таутинииков 5 января 1940 г. «Войска Советского
Союза,— сказал он,— никак не вмешиваются в наши
внутренние дела... Мы распоряжаемся в своей стране
так, как распоряжались до договора от 10 октября;
правдой является также то, что со стороны войск
Советского Союза мы до сих пор не испытали никакой
обиды, никакого расхождения с положениями
договоров и гостеприимства» 43.
Реакционные круги западных держав ответили на
вступление советских войск в Прибалтику злобной
антисоветской клеветой, квалифицируя его как
агрессивный акт. Но были люди, даже среди руководящих
деятелей капиталистических держав, которые
проявили проницательность и правильно оценили этот факт.
Так, военно-морской министр Великобритании У.
Черчилль, несмотря на враждебное отношение к
Советскому Союзу, 1 октября 1939 г. заявил: «То, что русские1
армии должны были находиться на этой линии, было
совершенно необходимо для безопаспости России
против немецкой угрозы. Во всяком случае, позиции
заняты и создан Восточный фронт, на который
нацистская Германия не осмеливается напасть» 4\ Развивая
эту мысль, Черчилль позже писал Сталину: «Я вполне
понимаю военные преимущества, которые Вам удалось
приобрести тем, что Вы вынудили врага развернуть
силы и вступить в боевые действия па выдвинутых
вперед западных границах, чем была частично
ослаблена сила его первоначального удара» 45.
С осени 1940 г. обстановка в Европе, да и во всем
мире была весьма напряженной. Буржуазная пресса
пестрила догадками, куда направится после,
«триумфального» шествия по Западной Европе «непобедимая»
германская армия. Руководство фашистской Гермапии
решило использовать это обстоятельство для
распространения разного рода провокационных измышлений и
инсинуаций. Немецкие агенты в капиталистических
87
странах по Заданию Берлина фабриковали «факты» о
приготовлениях СССР к нападению на Германию и
публиковали их в газетах. Эти выдумки как
«достоверные сведения» передавались из одной страны в другую.
Особенно падкой па эти «сенсации» была
американская пресса. Широко распространялись они и в Англии.
Антисоветская ложь находила благодатную почву в
реакционных кругах этих стран. Правительства США
и Англии были крайне заинтересованы во вступлении
Советского Союза в войну против Германии. Хотя они
и считали, что СССР будет разгромлен в этой войп^
германская военная машина, по их мнению, будет
также ослаблена. К тому же, полагали они, пока
германский хищник будет переваривать богатую добычу,
США и Англия смогут подготовиться к отражению
возможного вторжения немцев в их страны. В
подтверждение этого, забегая несколько вперед, укажем,
что правящие круги США со вздохом облегчения и
ликованием встретили сообщение о нападении
фашистской Германии на Советский Союз. Военный министр
Стимсон написал тогда президенту Рузвельту, что «этот
шаг Германии почти напоминает дар провидения» 46.
Исходя из собственных интересов, правительства
США и Англии решили поделиться с советским
правительством добытыми их разведкой данными о
подготовке Германии к нападению на СССР. Первое
сообщение было сделано в начале 1941 г. заместителем
государственного секретаря США Уэллесом в беседе с
советским послом в Вашингтоне47. 19 апреля
английский посол в Москве С. Крпппс направил письмо
заместителю народного комиссара иностранных дел
А. Я. Вышинскому, к которому приложил личное
послание премьер-министра Великобритании Черчилля
на имя Сталина следующего содержания: «Я получил
от заслуживающего доверия агента достоверную
информацию о том, что немцы после того, как они
решили, что Югославия находится в их сетях, то есть после
20 марта, начали переброску в южную часть Польши
трех из находящихся в Румынии пяти бронетанковых
дивизий. В тот момент, когда они узнали о сербской
революции, это передвижение было отменено. Ваше
Превосходительство легко оценит значение этих
фактов» 48. Как указывает английский буржуазный
журналист И. Колвии, эти сведения английская разведка
будто бы получила от начальника абвера (немецкой
88
военной разведки и контрразведки) адмирала Кана-
риса, который поддерживал тайные связи с правящими
кругами Англии и США 49.
Советский лидер с недоверием и
подозрительностью отнесся к этим сообщениям. С полным
основанием их можно было принять и за провокационные. Не
мог он верить Черчиллю, который открыто называл
себя врагом коммунизма номер один. Не приходилось
рассчитывать на заботу о советском народе и со
стороны американских империалистов. Поэтому
неудивительно, что Сталин расценил эти сообщения как
шантаж и подстрекательство, рассчитанные на то, чтобы
заставить столкнуться лбами Советский Союз и
Германию. Он считал, что, находясь в состоянии .войны с
Англией, Германия не решится напасть на СССР,
чтобы не создавать для себя второго фронта. Она
может развязать войну против нас, говорил он Тпмошенг
ко и Жукову, лишь после окончания боевых действий
на Западе.
В условиях сложной международной обстановки,
незавершенности перевооружения и реорганизации
Советских Вооруженных Сил Сталин поставил цель во
что бы то ни стало предотвратить войну Советского
Союза с Германией в 1941 г. От дипломатов и
особенно военных он твердо и настойчиво требовал не дать»
Германии никакого повода для вооруженного
конфликта. Требованию «не спровоцировать Германию на
нападение» была принесена в жертву боевая готовность
вооруженных сил и некоторые другие важные
мероприятия по подготовке страны к войне.
Сталин настолько уверовал в договор с Германией
о ненападении, что отвергал все сообщения и данные
о подготовке немецко-фашистской армии к нападению
на СССР, поступавшие от советской разведки,
пограничных войск и многочисленных зарубежных друзей,
рисковавших своей жизнью.
В числе первых сообщений о начале подготовки
Герхмании к войне против СССР было донесение
выдающегося советского разведчика Рихарда Зорге от
18 ноября 1940 г.50 Неоднократно лично докладывал
Сталину о сосредоточении немецко-фашистских войск
V наших границ начальник разведывательного
управления Генерального штаба генерал-лейтенант ф. И.
Голиков. В начале февраля 1941 г. он доложил о
сосредоточении около 70 немецких дивизий вблизи западных
89
границ Советского Союза. Исключительно важным
документом, составленным генералом Голиковым и личг
но доложенным им Сталину, являлся доклад
«Высказывания и варианты возможных боевых действий
германской армии против СССР» от 20 марта 1941 г.51
В этом документе были изложены три варианта
нанесения главного удара немецко-фашистскими
войсками при нападении па СССР. Кстати сказать, они
последовательно отражали разработку немецким командо-
вапием плана «Барбаросса». «Из наиболее вероятных
вариантов действий,— говорится в докладе,—
намечаемых против СССР, заслуживают внимания следующие...
Вариант № 3 по данным... па февраль 1941 года:
„Для наступления на СССР создаются три армейские
группы: 1-я группа под командованием
генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении
Петрограда; 2-я группа под командованием
генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Москвы и 3-я
группа под командованием геперал-фельдмаршала Лее-
ба — в направлении Киева. Начало наступления на
СССР ориентировочно 20 мая11».
Если не считать перестановку фамилий
командующих, что не имеет никакого значения, в этом
сообщении изложена сущность замысла плана «Барбаросса».
«По сообщению нашего военного атташе от 14 марта,—
указывалось далее в докладе,— в Румынии упорно
распространяются слухи о том, что Германия изменила
свой стратегический план войны... Немецкий майор
заявил: „Мы полностью изменяем наш план. Мы
направляемся на Восток, на СССР. Мы заберем у СССР
хлеб, уголь, нефть. Тогда мы будем непобедимыми и
можем продолжать войну с Англией и Америкой...44
Главный штаб румынской армии вместе с немцами
занят сейчас разработкой плана войны с СССР...»
Наконец, в этом документе со ссылкой на сообщение военн
ного атташе из Берлина указывается, что «начало
военных действий против СССР следует ожидать
между 15 мая и 15 июня 1941 года».
Однако выводы, приведенные генералом Голиковым
в конце цитируемого документа, совершенно не
соответствуют этим исключительной ценности фактам.
Приводим их полностью:
«1. На основании всех приведенных выще
высказываний и возможных вариантов действий весною этого
года считаю, что наиболее возможным сроком начала
90
действий против СССР являтьсй будет момент после
победы над Англией или после заключения с ней
почетного для Германии,мира.
2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности
весной этого года войны против СССР, необходимо
расценивать как дезинформацию, исходящую от
английской и даже, может быть, германской разведки».
На вопрос автора этой книги: «Почему вы сделали
такой вывод?» — Маршал Советского Союза Ф. И.
Голиков в 1965 г. ответил, что в условиях культа
личности он был вынужден делать такие заключения,
которые соответствовали бы точке зрения Сталина и его
требованию «не спровоцировать» войну с немцами.
Весной 1941 г. неоднократно доносил в Москву о
ходе подготовки фашистской Германии к нападению
на СССР Рихард Зорге. 2 мая он информировал Центр
со слов германского посла в Японии Отта: «1. Гитлер
решительно настроен начать войну и разгромить СССР,
чтобы получить европейскую часть СССР в качестве
сырьевой и зерновой базы. 2. Критические сроки
вероятного начала войны: а) завершение разгрома
Югославии; б) окончание сева; в) завершение переговоров
Германии и Турции. 3. Решение о начале войны будет
принято Гитлером в мае...» "
Сообщения Сталину шли, как правило, от
авторитетных, вполне заслуживающих доверия лиц. 6 мая
1941 г. ему, В. М. Молотову и А. А. Жданову
направил докладную записку народный комиссар Военно-
Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов: «Военно-
морской атташе в Берлине капитан 1 ранга Воронцов
доносит... что со слов одного германского офицера из
ставки Гитлера немцы готовят к 14 мая вторжение в
СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию.
Одновременно намечены мощные налеты авиации на
Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов
в приграничных центрах...»
Факты, изложенные в этом документе, являются
столь же ценными, как и в докладе Голикова. Но и
адмирал Кузнецов уже 6 мая, за полтора месяца до
начала войны, все еще продолжает «подпирать» точку
зрения Сталина. «Полагаю,— делает он вывод в конце
доклада,— что сведения являются ложными и
специально направлены по этому руслу с тем, чтобы дошли
до нашего правительства и проверить, как на это будет
реагировать СССР» 53.
91
19 мая Р. Зорге сообщил в Москву, что против
СССР будет сосредоточено 9 армий из 150 дивизий 54.
Как бы в подтверждение этого донесения 1 июня
начальник разведывательного управления Генштаба
доложил Сталину, что на западных границах СССР
немецкое командование сосредоточило 122 дивизии и
примерно по 16 дивизий выдвинули к границам СССР
Финляндия п Румыния.
11 июня адмирал Кузнецов представил Сталину но-
еый документ, уже без выводов. Приводим его
содержание полностью: «Докладываю допесение нашего
сотрудника, полученное из Бухареста: 1. Из офицер
ских кругов известно, что по румынской армии и
авиации отдан приказ — па 15 июня быть готовым к
наступательным операциям. Судя по Бухаресту, подготовка
к военным действиям проводится очень интенсивно.
К указанному сроку, однако, румыны готовы не будут.
В отношении немцев вывод сделать затруднительно.
2. Воевать против Советского Союза даже румынские
военные не хотят. Народ, и это истина, настроен
против всякой войны. 3. Движение румыно-германских
войск, и особенно артиллерийских частей, на север
Румынии продолжается» 55.
За неделю до войны указывается точный день
начала нападения фашистской Германии на СССР.
«Война будет начата 22 июня»,—сообщил в Москву
15 июня Р. Зорге. На следующий день об этом же
сроке вторжения, полученном из других источников,
с волнением докладывал Сталину генерал Голиков.
Для этого были основания. В связи с тем, что Гитлер
неоднократно переносил сроки нападения на СССР,
Сталину, как свидетельствуют вышеприведенные
документы, называли 14 и 15 мая, 20 и 21 мая, 15 июня
и, наконец, 22 июня. «Как только не подтвердились
первые майские сроки вторжения, Сталин,— сказал
Голиков автору этих строк,— окончательно уверовал в
то, что Германия не нападет в 1941 г. на СССР, если
ее не спровоцируют, а к нашим докладам стал
относиться еще с большим недоверием и
подозрительностью».
Мы привели лишь небольшую часть поступавших
Сталину сообщений и данных о подготовке фашистской
Германии к нападению на СССР. Ему докладывали о
десятках случаев перелетов германскими самолетами
советской границы в целях фотографирования и даже
92
.о' «вынужденной» посадке на наших аэродромах, об
участившихся случаях перехода вражеских агентов
через, границу и т. п. Но ничто не могло убедить его
в том, что войну нужно ожидать в ближайшее время.
Он до последних дней надеялся предотвратить
нападение Германии на СССР.
14 июня 1941 г. в советской печати было
опубликовано сообщение ТАСС. В нем говорилось, что
распространяемые иностранной, особенно английской, печатью
заявления о приближающейся войне между Германией
И]-Советским Союзом не имеют никаких оснований.
«Несмотря на очевидную бессмысленность этих
слухов,— указывалось в сообщении,— ответственные
круги в Москве все же сочли необходимым ввиду
упорного муссирования этих слухов уполномочить ТАСС
заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной
пропагандой враждебных СССР и Германии сил,
заинтересованных в дальнейшем расширении и
развязывании войны... Происходящая в последнее время
переброска германских войск, освободившихся от операций
на Балканах, в восточные и северо-восточные районы
Германии связана, надо полагать, с другими мотивами,
не имеющими касательства к советско-германским
отношениям...» 56
Это сообщение преследовало двоякую цель.
Во-первых, в связи с различного рода провокационными
сообщениями в буржуазной прессе о якобы готовящемся
нападении Советского Союза на Германию, советское
правительство открыто подтверждало свою верность
советско-германскому договору. Во-вторых, оно
надеялось вызвать ответную реакцию со стороны
руководителей Германии. Но гитлеровское руководство не
отреагировало па него и ничего не опубликовало в своей
печати по этому поводу. Казалось бы, это должно
было насторожить Сталина, послужить последним
сигналом к отдаче войскам приграничных округов приказа о
приведении в повышенную боевую готовность и запя-
тии районов и рубежей согласно плану прикрытия. Но
этого не было сделано ни через день, пи через два.
Лишь только после того, как 17 июня стали скрытно
выводиться немецкие суда из советских портов, как
18 июня был установлен факт занятия немецкими
войсками исходного положения для наступления, как с
утра 21 июпя в Берлине была, по существу,
прекращена всякая связь с советским посольством,— Сталин
93
вечером 21 июня разрешил руководителям Наркомата
обороны направить военным советам приграничных
округов директиву о приведении войск в полную
боевую готовность. Но даже в этих указаниях имелись
оговорки, вытекающие из требования «не
спровоцировать». Они нашли отражение в директиве и
отрицательно повлияли на вступление Советских
Вооруженных Сил в борьбу с вторгшимся врагом.
Все еще надеясь предотвратить войну, советское
правительство вечером 21 июня через германского
посла в Москве Шуленбурга обратило внимание
правительства Германии на серьезность положения,
предложив обсудить состояние советско-германских
отношений57. Но и это ни к чему не привело. Гитлеровская
военная машина была уже заведена.
Допущенный Сталиным военно-политический
просчет пагубно отразился на положении войск
приграничных округов к 22 июня, которые мощным ударом
немцев были застигнуты врасплох. Можно с полным
основанием утверждать, что если бы не упорство Сталина,
то немецко-фашистской армии не удалось внезапное
вторжение. И тогда начальный период войны, да и
война в целом приобрели бы совершенно иной характер.
В создавшейся накануне войны обстановке было
крайне важно сочетать величайшую осторожность по
отношению к возможным провокациям с высочайшей
бдительностью к проискам агрессоров и своевременным
приведением войск приграничных округов в полную
боевую готовность. Но последнего-то как раз и не было
сделано.
К весне 1941 г. в наших приграничных военных
округах находились лишь войска прикрытия. Только в
мае, когда в значительной мере изготовившийся враг
стоял у наших границ, руководство Наркомата
обороны с разрешения правительства начало осуществлять
ряд мероприятий по усилению их боеспособности и
стратегическому развертыванию вооруженных сил.
Около 50% дивизий этих округов были пополнены за
счет приписного состава до 12 тыс. человек. Они
получили дополнительное количество вооружения, но
транспорт в дивизиях остался на 6-тысячный штат.
13 мая начальник Генерального штаба отдал
директивы на переброску части войск из внутренних
округов на рубеж рек Западная Двина и Днепр. На
западное направление, в район Идрица, Себеж, Витебск
94
^выдвигалась 22-я армия. На стыке Западного и
Киевского ркругов, в районе Чернигова и Конотона,
сосредоточивалась 21-я армия. На юго-западное направление
перебрасывались 19-я и 16-я армии. Войскам этих
армий надлежало сосредоточиться в новых районах в
первых числах июля, при этом не разрешалось
уплотнять график железнодорожных перевозок, чтобы не
привлекать внимания противника.
Ряд мер по повышению боевой готовности войск
предпринимался военными советами округов. Однако,
когда об этом становилось известно в Москве, такие
мероприятия расценивались как способные вызвать
провокацию и немедленно отменялись со строжайшим
предупреждением не допускать ничего подобного в
будущем. Так, в начале июня военный совет Киевского
военного округа принял решение о выводе части сил
постоянных гарнизонов укрепленных районов в
предполье с целью приведения в боевую готовность
построенных там дзотов. Вскоре начальник
Пограничных войск НКВД Украинской ССР донес об этом
наркому внутренних дел58. Берия доложил об этом
«самочинном распоряжении» Сталину. Последний
вызвал к себе маршала Тимошенко и генерала армии Жу-=
кова, сделал им внушепие и потребовал немедленно
отменить это мероприятие, которое, как он выразился,
ч<может спровоцировать немцев на вооруженное
столкновение и чревато всякими последствиями». 10 июня
генерал-полковнику М. П. Кирпоносу было приказано
пемедленпо отменить отданные распоряжения о
занятии предполья частями укрепленных районов и к
16 июня доложить об этом. В тот же день
командующий войсками всех западных приграничных округов
начальник Генерального штаба по указанию народного
комиссара оборопы приказал полосу предполья без
особого на то распоряжения полевыми и уровскими
частями не занимать, а охрану сооружений предполья
организовать службой часовых и патрулированием.
Вместе с тем было приказано срочно разработать плап
вывода и занятия по тревоге уровскими частями
боевых сооружений укрепленного района, а полевыми
войсками — сооружений предполья.
Немецкие самолеты с целью разведки неоднократно
нарушали нашу границу. В мае—июне эти случаи
особенно участились. Советские самолеты иногда
поднимались в воздух с целью предупреждения нарушения
§3
нашей границы, но они не имели приказа стрелять по
нарушителям. Они могли лишь предлагать посадку
самолетам-нарушителям эволюциями (покачиванием
крыльев) своего самолета, что немецкие летчики
полностью игнорировали. Более того, нашим летчикам
даже не разрешалось приближаться к границе. 1 июня
при преследовании германского самолета,
нарушившего границу СССР, советский истребитель, увлекшись
погоней, перелетел границу в районе Августова
(Западный военный округ) н около 5 минут находился над
чужой территорией. Сообщая об этом случае в Гене-е
ральный штаб, Наркомат внутренних дел предложил
провестп тщательное расследование этого факта. В
связи с этим 12 июня командующим приграничными
округами было приказано: во избежание возможных
провокаций запретить полеты нашей авиации в
10-километровой приграничной полосе. В результате немецкие
летчики до такой степени обнаглели, что в последние
дни перед вторжением по нескольку раз в сутки
перелетали границу. В том же районе Августова вечером
20 июня группы по 6—10 немецких самолетов с под1-
вешенными авиабомбами трижды перелетали границу
и углублялись на нашу территорию на 1,5—2 км. <
Лишь 12 июня 1941 г. нарком обороны с
разрешения Сталина приказал военным советам приграничных
округов начать выдвижение войск из глубинных
районов ближе к государственной границе. В целях
повышения боевой готовности войск округа, говорилось в
директиве наркома военному совету Киевского особого
военного округа, к 1 июля 1941 г. все глубинные
дивизии с управлениями корпусов, с корпусными
частями перевести ближе к государственной границе в
новые лагеря. Приграничные дивизии оставить на месте,
имея в виду, что вывод их к госгранице в случае
необходимости может быть произведен только по особому
приказу наркома обороны. Следовательно, дивизии
первых эшелонов армий прикрытия должны были по-
прежнему оставаться в старых районах.
Согласно директиве военного совета Киевского
округа стрелковым дивизиям, расположенным в глубине,
предписывалось начать выдвижение в полном составе,
но без мобилизационных запасов в 20 ч 18 июня. Марш
приказывалось совершать только ночью, каждый
переход должен был составлять 40 км. Выдвижение затруд-
96
нялось из-за большого некомплекта транспорта и
средств механической тяги артиллерии. Во многих
дивизиях не хватало даже лошадей, чтобы поднять
всю артиллерию. «Когда- я,— рассказывал автору этих
строк бывший командир 200-й стрелковой дивизии
генерал-полковник (тогда полковник) И. И. Людпиков,—
доложил генерал-лейтенанту М. А. Пуркаеву, что
дивизия не имеет необходимого количества лошадей,
мне было сказано: „Артиллерию брать всю, но если
у вас недостает артиллерийских лошадей, двигайте
орудия перекатами44. На мое возражение о том, что
лошади физически не в состоянии будут передвигать
артиллерргю перекатами на таком большом расстоянии
(около 400 км), последовало указание: „Директиву
выполнить, а артиллерию всю взять в поход44. В связи с
этим пришлось всех строевых и верховых копей,
которые никогда не носили на себе упряжи, использовать
для этой цели».
В Западном военном округе письменных приказов
стрелковым корпусам и дивизиям на выдвижение из
глубинных районов ближе к границе не отдавалось.
Командиры соединений получили устные
распоряжения от начальника штаба округа генерал-майора
В. Е. Климовских. Войска брали с собой все учебное
имущество. Личному составу разъяснялось, что
предстоят большие учения 59.
Согласно этим директивам до начала войны во всех
приграничных округах в новых районах успели
сосредоточиться лишь 4 дивизии, а 38 дивизий война
застала в движении.
За несколько дней до начала войны были начаты и
другие мероприятия по подготовке войск приграничных
округов. Так, 14 июня военный совет Одесского округа
получил распоряжение выделить управление армии с
расположением его в Тирасполе. Оперативную группу
возглавил начальник штаба округа генерал-майор
М. В. Захаров.
Военным советам Прибалтийского, Западного и
Киевского округов 18 июня было приказано выделить
управления Северо-Западного, Западного и
Юго-Западного фронтов и перевести их к 22—23 июня на
основной командный пункт соответственно в Паневежис,
Обуз-Лесна и Тернополь. Вывод фронтовых управлений
с разрешения Сталина осуществлялся под предлогом
проведения летних учений.
4 В. А. Анфилов
97
На наших западных границах предусматривалоеь
развертывание четырех фронтов: Северного, Северо-
Западного, Западпого и Юго-Западного, на
формирование управлений которых выделялся основной состав
управлений Ленинградского, Прибалтийского,
Западпого и Киевского военных округов.
Одесский округ должеп был выделить только
управление 9-й армии, которую предполагалось включить
в Юго-Западный фронт. В связи с этим 20 июня
военный совет Одесского округа предложил наркому
обороны создать на базе своего управления Южный фронт.
Это предложение обосновывалось следующими
соображениями в0. Церед войсками округа развернулась
сильная группировка противника, имевшая превосходство в
пехоте, артиллерии и танках в 2—3 раза. Оценив
вражескую группировку, командование округа пришло к
выводу, что главный удар противник нанесет на
Бельцы, чтобы кратчайшим путем выйти к Днестру и
развивать наступление на север и северо-восток по тылам
Киевского округа. В связи с этим военный совет
Одесского округа просил усилить войска прикрытия на
бельцком направлении 7—8 дивизиями и на кагуль-
ском — 6—7 дивизиями. В полосе округа военный
совет предложил развернуть две армии: одпу на рубеже
Липканы—Леово и другую — от Леово до побережья
Черного моря.
Главный военный совет согласился с
предложением военного совета Одесского округа и принял
постановление об образовании Южного фронта. Одпако
формирование управления фронта было возложено не на
Одесский, а па Московский военный округ. Такое
решение нельзя признать правильным. Штаб МВО не
знал Южного театра военных действий, состояния
войск Одесского округа, их возможностей а
поставленных им задач. Чтобы изучить эти вопросы,
требовалось значительное время. К тому же управлению
Московского округа необходимо было в условиях уже
начавшейся войпы переезжать из Москвы в Винницу и
там налаживать управление войсками. Создание
Южного фронта прошло бы более организованно, если бы
решение этой задачи было возложено на управление
Одесского округа.
19 июня комапдующие Ленинградским,
Прибалтийским и Одесским округами получили распоряжение
паркома обороны в двухдневный срок отработать вза-
98
имодействие с Балтийским и Черноморским флотами в
соответствии с планами прикрытия.
Весьма неблагополучно в приграничных округах
накануне войны обстояло дело с маскировкой
аэродромов, районов расположения войск и важных военных
объектов. 19 июня нарком обороны подписал по этому
вопросу специальный приказ. Скученное и линейное
расположение самолетов на аэродромах при полном
отсутствии их маскировки и плохая организация аэрод-,
ромного обслуживания с применением демаскирующих
знаков и сигналов, отмечалось в нем, окончательно
демаскируют аэродром. Аналогичную беспечность в
маскировке, говорилось дальше, проявляют
артиллерийские и мотомеханизированные части. Скученное и
линейное расположение их парков представляет не
только отличные объекты наблюдения, но и выгодные
для поражения с воздуха цели. Танки, бронемашины,
командирские и другие специальные машины
мотомеханизированных и других войск окрашены краской,
дающей яркий отблеск, и хорошо наблюдаемы не
только с воздуха, но и с земли. Ничего не сделано, кон-\
статировалось в приказе, по маскировке складов и
других важных военных объектов. Все эти недостатки
нарком обороны приказал устранить к началу июля.
В округах, входивших в угрожаемую зону, он
потребовал провести маскировку и тыловых объектов,
обеспечив к 15 июля их полную невидимость с воздуха.
Однако эти требования наркома не успели даже
довести до войск.
Некоторые мероприятия проводились в эти дни
непосредственно в войсках, нередко по собственной
инициативе. Так, 15 июня военный совет Прибалтийского
округа отдал войскам директиву по обеспечению
боевой готовности. «...Сегодня, как никогда,— указывалось
в ней,— мы должны быть в полной боевой готовности.
Этого многие командиры не понимают. Но это надо
всем твердо и ясно понять, ибо в любую минуту мы
должпы быть готовы к выполнению любой боевой
задачи» 61. Согласно директиве командиры стрелковых
дивизий должны были разработать планы обороны
своей полосы. Заготовку противотанковых мин и прово-1
лочных заграждений перед передним краем
разрешалось производить с таким расчетом, чтобы минное
поле по особому распоряжению в случае необходимости
могло быть установлено в течение трех часов. Одновре-
4* 90
мепно с тем было приказано тщательно разработать
влап противовоздушной обороны, замаскировать
самолеты, танки и артиллерию. Срок выполнения этих
указаний устанавливался к 25 июня.
Из этого документа видно, что за несколько дней до
войпы не во всех дивизиях Прибалтийского округа
были разработаны планы обороны своей полосы, не
говоря уже о подготовке ее. Намеченные воеипым
советом округа мероприятия осуществить не удалось,
так как установку мин, вывод артиллерии па огневые
позиции производить не разрешалось. Поэтому войска
оказались не подготовленными к обороне. В ряде
соединений были выданы боеприпасы, отменены отпуска
личному составу и т. д. Но все это посило частный
характер.
Важные мероприятия опять-таки решил было
провести военный совет Прибалтийского округа, войска
которого, как предполагалось политическим и
военным руководством, должны были отражать главный
удар противника. 18 июня он отдал приказ о
приведении в боевую готовность театра военных действийв2.
В нем намечался ряд мероприятий, выполнение
которых существенно повысило бы боевую готовность
войск округа в целом. Начальнику зоны ПВО было
приказано к исходу 19 июня 1941 г. привести в
полную боевую готовность всю противовоздушную
оборону округа. Начальник войск связи округа к утру
20 июня должен был привести в полную готовность
ьсе средства связи. Начальнику военных сообщений
округа к 22 пюня надлежало подготовить
железнодорожное сообщение к работе в боевой обстановке.
Командующим 8-й и 11-й армиями предлагалось
определить пункты полевых складов противотанковых мин и
взрывчатых веществ на предмет устройства
заграждений на предусмотренных планом прикрытия
направлениях и участках. Мины и взрывчатку приказывалось
сосредоточить к 21 июня. Для постановки минных
полей требовалось выделить команды саперов из
дивизий первого эшелона. Начальнику инженерного
управления было приказано к 21 июня создать на телшай-
ском, шяуляйском, каунасском и калварийском
направлениях подвижные отряды противотанковой обороны.
Для этой цели иметь запасы противотанковых мин,
возимых автотранспортомвз. Кроме того,
командующим 8-й и 11-й армиями с целью разрушения наиболее
100
важных мостов в приграничной полосе приказывалось
провести их рекогносцировку, сформировать команды
подрывников и к 21 июня сосредоточить у мостов
необходимое количество взрывчатых веществ.
Намечались и другие мероприятия.
В тот же день, т. е. 18 июня, отдельными
директивами военным советам армий и командирам
механизированных корпусов округа было приказано начать
выдвижение войск в предназначенные им по плану
прикрытия полосы и районы. Указывалось, чтобы
войска взяли с собой «только необходимое для жизни и
боя». Приказывалось немедленно отозвать всех из
командировок и снять весь личный состав, находившийся
на всевозможных работах. Немедленное проведение
этих мероприятий диктовалось тем, что военному
совету округа были уже известны сведения о занятии
немцами исходного, положения. В разведсводке от 21
июня отмечалось, что войска, расположенные в
Восточной Пруссии, получили приказ занять исходное
положение для наступления 6\ Здесь говорилось об
окончании наводки понтонных постов через Неман, о том,
что в Сувалкском уезде жители выселены немцами
вглубь от границы на 5 км, а в Клайпедской (Мемель-
ской) области гражданскому населению предложено
эвакуироваться вглубь от границы на 20 км.
Однако 20 нюня командующий округом получил
приказание немедленно отменить отданное
распоряжение о приведении в боевую готовность системы ПВО,
так как оно вызывает различные толки и нервирует
население. Этого приказания оказалось достаточно,
чтобы военный совет округа приостановил или
замедлил выполнение и других мероприятий, намеченных в
приказах.
Устройство противотанковых заграждений, подрыв
мостов через р. Неман и создание подвижпых отрядов
заграждений на танкоопасных направлениях могли в
значительной степени повлиять на действия вражеских
танков, нанести им >рон и если не остановить, то
серьезно замедлить продвижение. Выдвижение войск
прикрытия в указанные по плану районы,
рассредоточение авиации, развертывание войск ПВО и
приведение вооруженных сил в «угрожаемой зоне», выражаясь
языком приказа наркома обороны от 19 июня, в
повышенную боевую готовность во всех приграничных
округах в целом осуществлено не было.
ЯО'.
Руководители Коммунистической партии и
советского правительства в течение 21 июня находились в
Кремле и решали важнейшие государственные и
военные вопросы. Вечером в Кремль прибыли нарком
обороны и начальник Генерального штаба с проектом
директивы о выдвижении стрелковых дивизий первых
эшелонов в предназначенные им полосы и приведении
их в повышенную боевую готовность. Этот проект был
разработан в Генеральном штабе 12 июня 1941 г.
одновременно с директивой о выдвижении глубинных
дивизий. Тимошенко и Жуков пытались и ранее
докладывать его Сталину, чтобы получить разрешение на
направление в округа. Но всякий раз он отказывал им
в этом, заявляя, что еще не время. Не сразу было дано
разрешение направить директиву в войска и 21 июня.
Толчком к этому послужил следующий эпизод...
Мысленно перенесемся на участок 4-й комендатуры
Владимир-Волынского пограничного отряда. Именно
сюда, переплыв с наступлением сумерек 21 июпя через
Буг, пришел солдат 222-го полка 74-й пехотной
дивизии Альфред Лискоф, уроженец г. Кольверка,
работавший до призыва в армию на мебельной фабрике. Он
был взволнован и попросил как можно быстрее
доставить его в штаб. Начальнику пограничного отряда
майору М. С. Бычковскому немецкий солдат сообщил,
что в 4 часа утра фашистская армия начнет войну
против Советского Союза. Майор Бычковский
немедленно доложил об этом начальнику Украинского
пограничного округа и командующему 5-й армией. Через
несколько минут об этом стало известно в Генеральном
штабе.
Лишь после этого сообщения Сталин, просмотрев
проект директивы, сделал замечания и дал указания
Жукову о переработке документа. Его указания и тут
были пронизаны духом требования «не спровоцировать
немцев к нападению». Одно из них гласило, что «в
случае каких-либо провокаций со стороны немцев или
их союзников ни на какие провокации не поддаваться,
приняв все меры к пемедленному урегулированию
недоразумений мирным путем». Но, оценив,
по-видимому, к каким пагубным последствиям это может
привести, эти слова зачеркнули.
Наконец-то согласие Сталина на приведепие войск
западных приграничных округов в полную боевую
готовность было получено,
102
После возвращения из Кремля Тимошенко и Жуков
распорядились немедленно направить директиву о
приведении войск в полную боевую готовность
шифровкой в штабы военных округов. Одновременно
Тимошенко пригласил к себе наркома ВМФ Кузнецова и
сообщил ему о необходимости дать указания флотам
быть в полной боевой готовности. Адмирал Кузнецов
не только потребовал направить телеграммы флотам о
приведении в оперативную готовность № 1, но и
лично по аппарату ВЧ сообщил об этом командующим
флотами либо начальникам штабов65. Флоты удалось
привести в боевую готовность за 2—4 часа до начала
войны. Это обусловило более четкое и организованное
вступление их в борьбу с врагом.
Около И часов ночи генерал Жуков по аппарату
ВЧ предупредил начальников штабов округов или их
заместителей, чтобы ожидали важный документ.
После этого разговора некоторые из пих приняли меры по
повышению боевой готовности. Так, например,
начальник штаба Одесского военного округа генерал-майор
М. В. Захаров, возглавлявший оперативную группу и
находившийся в Тирасполе, сразу же на свой
собственный страх и риск отдал следующее распоряжение:
«1. Штабы и войска поднять по боевой тревоге и
вывести из населенных пунктов. 2. Частям прикрытия
занять свои районы. 3. Установить связь с погранчас-
тями». Командующему ВВС округа генерал-майору
авиации Ф. Г. Мичугину он приказал немедленно
рассредоточить авиацию по полевым аэродромам.
Директива наркома обороны, подписанная маршалом
С. К. Тимошенко, членом Главного военного совета
Г. М. Маленковым и генералом армии Г. К. Жуковым,
гласила:
«1. В течение 22—23.6.41 г. возможно внезапное
нападение немцев на фронтах Ленинградского,
Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского
особого и Одесского военных округов. Нападение
немцев может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск — не поддаваться ни на
какие провокационные действия, могущие вызвать
крупные осложнения. Одновременно войскам
Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого,
Киевского особого и Одесского военного округов быть
в полной боевой готовности встретить внезапный удар
немцев или их союзников.
103
3. Приказываю:
а) В течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять
огневые точки укрепленных районов на госгранице.
б) Перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по
полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и
войсковую, тщательно ее замаскировать.
в) Все части привести в боевую готовность. Войска
держать рассредоточенно и замаскированно.
г) Противовоздушную оборону привести в боевую
готовность без дополнительного подъема приписного
состава. Подготовить все мероприятия по затемнению
городов и объектов.
д) Никаких других мероприятий без особых
распоряжений не проводить» 66.
Из Москвы зашифрованная директива была
отправлена в 0 ч 30 мин 22 июня. В округах она была
получена через час, а в штабы армий ее направили в
третьем часу утрабт. До многих соединений
директиву так и не удалось довести. К тому же некоторые
командующие округами и армиями, будучи
запуганными различного рода требованиями «не
спровоцировать», направляя ее в войска, указывали: «В случае
провокационных действий немцев огня не открывать.
При полетах над нашей территорией немецких
самолетов не показываться и до тех пор, пока самолеты
противника не начнут боевых действий, огня не
открывать» 68. Даже когда вражеские войска начали
вторжение, генерал-полковник Ф. И. Кузнецов доносил
маршалу Тимошенко, что он «принял меры, чтобы
бомбить противника, не перелетая границы» 69.
«22 июня в 4 ч 20 мин,— вспоминал бывший
начальник штаба 15-го стрелкового корпуса
генерал-майор 3. 3. Рогозный,— командующий 5-й армией генерал-
майор М. И. Потапов позвонил мне на квартиру и
сказал: „Немцы кое-где начали вести бой с нашими
погранзаставами. Это очередная провокация. На
провокацию не идти. Войска поднять по тревоге, но
патронов на руки не выдавать4'».
Уже в условиях начавшегося вторжения
противника от войск все еще требуют какой-то осторожности
по отношению к врагу, обрекая их на пассивность, от
которой 10 лет назад на страницах журнала «Война и
революция» предостерегал Р. П. Эйдеман.
Бывший командующий 8-й армией генерал-майор
П. П. Собенников вспоминал, что накануне войны
104
чувствовалась большая нервозность,
несогласованность, неясность, боязнь «спровоцировать» войну. За
несколько дней до вероломного нападения немцев,
говорил он, на командный пункт армии стали поступать
по телефону и телеграфу весьма противоречивые
указания об устройстве засек, минировании и т. п.,
причем одними распоряжениями эти мероприятия
приказывалось производить пемедлеино, другими они
отменялись, затем опять подтверждались и вновь
отменялись.
Войска прикрытия, хотя частично и были подняты
по тревоге, выйти в назначенные районы не успели.
В особенно неблагоприятном положении
оказались военно-воздушные силы приграничных округов.
В завоевании господства в воздухе и захвате
стратегической инициативы вообще немецкое комапдование
главную роль отводило авиации. Именно она должна
была в первые часы и дни войны напести
максимальный урон нашим военно-воздушным силам и создать
выгодные условия для разгрома войск Красной Армии.
Состояние и положение авиации приграничных
округов облегчало противнику решение этой задачи.
Многие аэродромы находились недалеко от границы. На
них базировались не только истребительные, но и
бомбардировочные полки. Выход их из-под удара
затруднялся большим количеством самолетов на аэродромах
и отсутствием оперативных аэродромов в глубине.
Летный состав некоторых частей, главным образом
бомбардировочных, осваивал новые самолеты за
пределами округов. В истребительных полках, получивших
новую материальную часть, на аэродромах, как
правило, находились и старые и новые самолеты. На
каждого летчика приходилось по две машины.
Авиационным частям Прибалтийского военного
округа в ночи на 21 и 22 июня было приказано
производить ночные тренировочные полеты. В результате
большинство бомбардировочпых полков подверглось
ударам вражеской авиации в момент послеполетного
осмотра у истребителей материальной части и
дозаправки ее горючим, а летный состав был только что
распущен на отдых 70.
Дислокация военно-воздушных сил Западного
военного округа характеризовалась рассредоточением
истребительной авиации вдоль всей границы, причем
чрезмерно близко от нее. Особепно близко к границе
105
базировалась 9-я смешанная авиационная дивизия,
получившая незадолго до войны 262 самолета МиГ-1
в МиГ-3. В бомбардировочные полки 9-й и 11-й
смешанных авиационных дивизий поступило 420
бомбардировщиков Пе-271. Летный состав авиационных
частей только приступил к освоению этих самолетов.
В результате диверсионных действий с 23 часов
21 июня вся проводная связь штаба ВВС округа со
штабами дивизий и последних со штабами полков
была прервана и каждый аэродром был предоставлен
самому себе. Положение усугублялось отсутствием
связи со службой ВНОС и неналаженностью
последней.
Военно-воздушные силы Киевского военного округа
также не были подготовлены к отражению внезапных
налетов авиации противника и к выходу из-под удара.
Служба воздушного наблюдения, оповещения и связи
в приграничной полосе этого округа оказалась не на
высоте. Вследствие этого авиационные части,
базировавшиеся на аэродромах приграничной полосы,
сообщений о вторжении вражеской авиации в наше
воздушное пространство своевременно не получили 72.
Неблагополучно обстояло дело в приграничных
округах с артиллерией и инженерными войсками.
Многие части полевой и зенитной артиллерии были на
специальных сборах на артиллерийских полигонах вдали
от своих соединений и объединений. Подавляющее
большинство инженерных частей находилось на
строительстве укрепленных районов. Там же было некоторое
количество автомашин и тракторов из артиллерийских
частей. Это привело к тому, что в начале войны
многие дивизии оказались без артиллерии и инженерно-
саперных батальонов. Понтонные батальоны танковых
дивизий ввиду недостатка парков были собраны на
двухмесячные окружные учебные сборы. Поэтому к
началу войны танковые соединения и части остались
без переправочных средств.
Необходимо указать, что в связи с существовавшей
длительное время недооценкой оборонительных дейст*-
вий у нас не было налажено производство
противотанковых мин. Вследствие этого к 22 июня во всех
приграничных округах имелось всего 494 тыс.
противотанковых мин, а противопехотных мин не было
вовсе 73. Западному военному округу полагалось по
табелю около 1 млн противотанковых мин, а было только
106
92,5 тыс. Но и они находились на инженерных
складах, а не в войсках. Следовательно, одно из
эффективных средств борьбы с танками в войсках прикрытия
отсутствовало.
К 22 июня войска Ленинградского округа,
командующим которого был генерал-лейтенант М. М.
Попов, членом военного совета — корпусной комиссар
Н. Н. Клементьев, начальником штаба — генерал
майор Д. Н. Никишев, находились в районах дислокации
мирного времени и лагерях.
В Прибалтийском особом военном округе, которым
командовал генерал-полковник Ф. И. Кузнецов,
членом воепного совета был корпуспой комиссар II. Л. Ди-
брова, а начальником штаба — генерал-лентенапт
П. С. Кленов, в предполье — вдоль государственной
границы от Балтийского моря до разграничительной
линии с Западным округом — находились 10-я
стрелковая дивизия и по три батальона от 90, 125, 5, 33 и
188-й стрелковых дивизий74. Ближе к границам
выдвигались еще 4 дивизии (22, 48, 126 и 128-я).
Остальные соединения располагались в лагерях и
постоянных районах дислокации.
Войска первого и второго эшелонов армий
прикрытия Западного особого военного округа, командующим
которого был генерал армии Д. Г. Павлов, членом
военного совета — корпусной комиссар А. Ф.
Фоминых, начальником штаба — генерал-майор В. Е. Кли-
мовских, находились в прежних районах дислокации и
лагерях. Из внутренних районов округа в соответствии
с директивой наркома обороны на запад выдвигались
10 стрелковых дивизий, но они находились еще на
большом удалении от границы.
В таком же положении оказались и войска
Киевского особого военного округа, которым командовал
генерал-полковник М. П. Кирпонос, членом военного
совета был корпусной комиссар Н. Н. Вашугин,
начальником штаба — генерал-лейтенант М. А. Пуркаев.
Разница заключалась только в том, что в этом округе
из внутренних районов выдвигалось большее
количество дивизий.
Войска прикрытия Одесского военного округа,
командующим которого был генерал-полковник Я. Т. Че-
ревиченко, членом военного совета — корпусной
комиссар А. Ф. Колобяков, начальником штаба — генерал-
майор М. В. Захаров, в основном также находились в
107
пунктах дислокации мирного времени, но они были
подняты по тревоге и приведены в боевую готовность.
Авиация была рассредоточена по полевым аэродромам.
Общее положение войск приграничпых округов к
22 июня выглядело следующим образом. В первых
эшелонах армий прикрытия, на удалении от границы
10—50 км, находились 56 дивизий и 2 бригады.
Вторые эшелоны армий прикрытия, насчитывавшие в
общей сложности 52 дивизии, располагались в 50—
400 км от границы. В резерве округов на удалении до
400 км от границы имелись 62 дивизии. Примерно
половина из них находилась в движении. Все
танковые и моторизованные дивизии, входившие в состав
механизированных корпусов, были во вторых
эшелонах армий или в резерве командующих округами.
Дислокация советских войск не отвечала задаче
отражения внезапного удара полностью развернутой в трех
ударных группировках немецко-фашистской армии.
Общее соотношение сторон в живой силе было
примерно равным. По количеству танков войска
приграничных округов превосходили противника. Только
| Киевский округ имел 4297 танков, из них Т-34 —
1496 и КВ — 565. Только в этом округе было столько
танков, сколько насчитывалось у противника. Однако
танки Т-26 и БТ были устаревшими и имели весьма
ограниченный моторесурс (70—100 моточасов).
Танков Т-34 и КВ в приграничных округах насчитывалось
около 1,5 тыс. Общая численность артиллерии была
примерно равной, но в калибрах 76 мм и выше, а
также в противотанковой артиллерии, что особенно
сказалось в первые дни войны, немецко-фашистская
армия превосходила советские войска. На аэродромах
приграничных военных округов находилось много
боевых самолетов. В том же Киевском округе их
насчитывалось 2003. Примерно столько же было и в
Западном 75. Однако это были преимущественно старые
машины. Новые самолеты составляли лишь около 20%
от всего парка. Примерно такое же количество старых
стояло «на приколе», так как их не успели перегнать
во внутренние округа для учебных целей. Многие
летчики убыли за новой материальной частью или
находились в отпусках. Поэтому даже при условии
приведения авиации в боевую готовность в воздух можно
было поднять меньше самолетов, чем подготовил к
нанесению первоначального удара противник.
108
• На направлениях главпых ударов враг достиг
значительного превосходства в силах и средствах. К тому
же на стороне противника было большое
преимущество в сколоченности соединений, наличии боевого
опыта, укомплектованности их личным составом, боевой
техникой, транспортом, средствами связи.
В последнюю мирную субботу воины приграничных
округов, не подозревая, что немецко-фашистская армия
через несколько часов откроет ураганный огонь и
вторгнется на советскую землю, отдыхали как в своих
гарнизонах, так и вне их. Во многих частях состоялись
вечера художественной самодеятельности,
демонстрировались кинофильмы. На воскресенье были назначены
спортивные соревнования, игры и другие культурно-
массовые мероприятия.
Начальник штаба округа генерал-лейтенант
П. С. Кленов к исходу дня 21 июня донес в Генераль1
иый штаб: «Части и соединения Прибалтийского
особого военного округа в пунктах постоянной дислокации
занимаются боевой и политической подготовкой,
выдвинув к государственной границе отдельпые части и
подразделения для наблюдения. Одновременно
производится передислоцирование отдельных соединений в
новые районы» 76.
В таком положении и застала война войска всех
приграничных округов.
К моменту вероломпого нападения фашистской
Германии на Советский Союз многие мероприятия по
повышению боеспособности Вооруженных Сил
оказались незавершенными. Красная Армия не закончила
организационной перестройки и перевооружения новой
материальной частью Театры военных действий не
успели подготовить, а войска приграничных округов
из-за упрямства Сталина — привести в полную боевую
готовность. Стрелковые дивизии первых эшелонов
находились далеко от границы и не могли
воспрепятствовать вторжению вражеских соединений на нашу
территорию. Не были подготовлены к нанесению
мощных контрударов с целью разгрома вклинившихся
группировок противника и механизированные корпуса,
танковые и моторизованные дивизии которых
располагались на большом удалении друг от друга.
Оказалась не готовой к нанесению немедленных ответных
ударов по врагу и наша авиация.
Все это предопределяло весьма неблагоприятные
109
условия вступления Советского Союза в войну и
крайне осложнило борьбу Красной Армии с сильным,
опытным врагом, использовавшим преимущества вне-
ванного нападения.
Что же касается подготовки Советского Союза к
ващите завоеваний Великого Октября в целом, то
следует отметить, что наш народ под руководством
Коммунистической партии в предвоенные годы сделал
многое, чтобы укрепить обороноспособность страны,
обеспечить свои Вооруженные Силы необходимыми
средствами для нужд войны. Во имя этого советские
люди часто отказывали себе в самом необходимом.
Личный состав армии, авиации и флота в
моральном отношении был подготовлен к вооруженной
борьбе, требующей от каждого воина огромного
напряжения духовных и физических сил, выдержки, мужества
и стойкости. Именно это, главным образом, позволило
в 1941 г. выстоять под сильным натиском врага,
измотать и обескровить его, сорвать план «Барбаросса»,
рассчитанный на «молниеносную войну» против СССР,
и повернуть ход всей войны.
ГЛАВА 3.
ВТОРЖЕНИЕ
После получения директивы №1 о приведении
войск в полную боевую готовность в штабах
округов спешно принимались меры к тому, чтобы
довести этот документ до армий, танковых и
авиационных соединений. Штаб Западного военного округа в
третьем часу ночи 22 июня передал в штабы армий
сигнал «Гроза», которым вводился в действие
«Красный пакет», содержавший план прикрытия
государственной границы \
Штабы округов и армий могли еще поднять
войска по боевой тревоге и осуществить ряд других
мероприятий, если бы над ними не висело как дамоклов
меч пресловутое требование «не спровоцировать».
Поэтому все распоряжения передавались с соблюдением
строжайших мер предосторожности, драгоценные часы
и минуты затрачивались на техническую обработку
документов. Вследствие этого к началу артиллерийской
и авиационной подготовки противника удалось поднять
по боевой тревоге лишь отдельные части и соединения
сухопутпых войск и авиации. >
А война была начата не провокацией, а ударом
огромной силы. В 4 часа утра по местному времени на
фронте от Балтийского моря до Карпат началась
артиллерийская подготовка. (Брестская группировка
группы армий «Центр» и группа армий «Юг» начали
артиллерийскую подготовку, а затем и перешли в
атаку на 15 минут позже) 2. Тысячи орудий и минометов
открыли огонь по пограничным заставам, районам
расположения войск, штабам, узлам связи и
оборонительным сооружениям. Одновременно сотни германских
самолетов вторглись в воздушное пространство
Советского Союза и начали бомбить важные военные
объекты и города Крайнего Севера, Прибалтики,
Белоруссии, Украины, Молдавии и Крыма. Вражеская
авиация нанесла первоначальный удар во всей западной
приграничной полосе на глубину свыше 400 км.
Массированным налетам подверглись многие города: Мур-
111
манск, Лиепая, Рига, Каунас, Минск, Смоленск, Киев,
Житомир и др. Удары были нанесены по военно-
морским базам: Кронштадту, Измаилу, Севастополю
и др. Чтобы нарушить управление войсками, немецкие
самолеты бомбили узлы и линии связи. Эту же
задачу совместно с ними решали диверсионные группы из
полка «Бранденбург», засланные в тыл заранее и
сброшенные на парашютах в первый же час войны.
Значительное количество немецкой авиации
бомбардировало районы расположения советских войск и
особенно механизированных корпусов. Часть
бомбардировщиков наносила удары по железподорожным
узлам и мостам, чтобы нарушить работу транспорта,
затруднить перегруппировки советских войск и
развертывание новых сил в глубипе.
Но как бы ни велико было внимание, уделяемое
противником борьбе с нашими сухопутными войсками,
основные усилия немецкой авиации в первом, наиболее
мощном, ударе были направлены на аэродромы.
Уничтожить наши самолеты на земле и завоевать
господство в воздухе — такова была главная цель германских
военно-воздушных сил. Время первого удара по
аэродромам приграничных округов было определено
одинаковым для всех воздушных флотов. Те авиационные
части, которые базировались дальше, вылетали
раньше. Ровно в 4 часа, одновременно с первым залпом
артиллерии, они вторглись в воздушное пространство
СССР. «Первый удар,— отмечал западногерманский
военный историк подполковник Греффрат,—
завершился удачей! Почти везде русские самолеты находились
на аэродромах, но не были приведены в боевое
положение» 3.
Немецкие бомбардировщики первые бомбы
сбрасывали весьма расчетливо. Имея почти точные данные
об аэродромах приграничных округов, они бомбили в
первую очередь те из них, на которых базировались
новые типы истребителей и бомбардировщики Пе-2.
Первые удары по передовым аэродромам противник
наносил, как правило, с бреющего полета группами
в 6—18 самолетов. Они были самыми тяжелыми для
авиации приграничных округов. Достаточно сказать,
что только на двух аэродромах (в районах Станислава
и Черновиц) было уничтожено 57 самолетов4.
Большой урон понесла наша аьпация и от
повторных ударов врага по аэродромам. Это произошло вслсд-
112
ствие неорганизованности -и неудоилетвориталюных
условий базирования авиационных частей. Военгочюз-
душпые силы приграничных округов не имели четко
поставленных задач, поэтому мощный ответный удар
по аэродромахМ противника не был нанесен. Более того,
нарком обороны лично предупредил около 5 часов утра
всех командующих фронтами или их заместителей о
том, чтобы советская авиация «самовольно границу не
перелетала» 5.
Поднятые в воздух после первого вражеского
налета, авиационные части примерно после часового
пребывания в зоне ожидания возвращались на свои
аэродромы. Командующие ВВС округов получили приказ:
границу не перелетать, уничтожать воздушного
противника только над своей территорией, держать
авиацию в постоянной готовности к выводу из-под удара.
Задержка с постановкой боевых задач и неясность
обстановки дезориентировали личный состав
авиационных соединений. Воспользовавшись этим, противник
продолжал уничтожать наши сагмолеты на- аэродромах.
В результате авиация приграничных округов 22 июня
понесла значительный урон — около 1200 самолетов.
Только Западный фронт6 потерял 738 самолетов (38%
своей материальной части), 528 из них было
уничтожено на земле \
Авиация Одесского военного округа была
рассредоточена по оперативным аэродромам, поэтому ее
потери в первый день войны составили всего 10
самолетов.
Несмотря на неравные условия борьбы, советские
летчики смело вступили в схватку с врагом.
Разгорелись ожесточенные воздушные бои. Когда кончались
боеприпасы, советские летчики таранили вражеские
машины.
Одним из первых таран совершил на рассвете
22 июня командир звена 40-го истребительного
авиационного полка (Юго-Западный фронт) старший
лейтенант И. И. Иванов. В 4 ч 10 мин вместе с другими
летчиками звена он поднялся в воздух. 40 минут они
патрулировали, не допуская вражеские
бомбардировщики к аэродрому. Уже была дана команда на
посадку, но тут Иванов заметил три «Хейнкеля-111» и
ринулся в атаку. По когда нажал на гашетку пулеметов,
выстрелов не последовало: боеприпасы были
израсходованы. И тогда Иванов пошел в лобовую атаку на
ш
головную машину. Вражеский бомбардировщик рухнул'
на землю. За этот самоотверженный подвиг И. И. Ива-1
пову 2 августа 1941 г. посмертно было присвоено зва-
пие Героя Советского Союза.
В 4 ч 30 мин в воздух поднялись самолеты 124-го
истребительного полка 9-й смешанной авиадивизии
10-й армии Западного фронта. В разгар воздушного
боя у самолета младшего лейтенанта Д. В. Кокорева
отказали пулеметы. Не растерявшись, молодой летчик
зашел сзади «Мессершмитта-110» и виптом своего
самолета отрубил ему хвостовое оперение. Потеряв
управление, вражеский самолет разбился, а Кокорев
сумел посадить свою машину 8.
Так же смело действовали многие советские
летчики в первый день войны. Но героические действия
отдельных авиационных частей и подразделений не
могли существенно изменить воздушную обстановку.
Захватив инициативу в результате внезапного вторжения,
противник достиг больших преимуществ в ведении
вооруженной борьбы как в воздухе, так и на земле.
Первыми в борьбу с наземным противником
вступили пограничники. На каждую заставу наступала
специальная ударная группа, вооруженная автоматами,
пулеметами, минометами и усиленная артиллерией и
отдельными танками. Переправившись через
Западный Буг, фашисты действовали очень нагло, считая,
что все пограничники перебиты или, не выдержав
сильного огня, отошли вглубь. Они двигались во весь
рост и вели беспрерывную стрельбу из автоматов.
Немецкое командовапие отвело на уничтожение погра-
пичных комендатур всего полчаса. Но враг
просчитался. Хотя пограничники имели лишь стрелковое оружие,
они оказали упорное сопротивление. Даже в условиях
окружения пограничники не бросили оружия, а
стояли насмерть.
Приведу некоторые примеры мужественной, полной
драматизма борьбы советских пограничников с
фашистскими захватчиками.
9-я пограничная застава Брестского
Краснознаменного пограничного отряда, начальником которой был
лейтенант А. М. Кижеватов, находилась впереди
Брестской крепости. Опа подверглась сильному
артиллерийскому обстрелу, в результате которого была
разрушена казарма. Через несколько минут после начала
артиллерийской подготовки заставу атаковали ударные
*14
группы 45-й пехотной дивизии, стремившейся с ходу
захватить крепость. Используя развалины казармы как
укрытие* пограничники огнем из винтовок и
гранатами заставили врага залечь, а нескольких солдат
уничтожили в рукопашной схватке. Из-под обломков стен
Кижеватов вытащил станковый пулемет и с помощью
бойцов установил его на уцелевшей площадке второго
этажа. Когда немцы снова поднялись в атаку,
Кижеватов открыл огонь. Вражеские солдаты опять залегли.
Поддерживая пехоту, открыла огонь вражеская
артиллерия. Взрывной волпой лейтенанта отбросило от
пулемета и сильно ударило о степу. Превозмогая боль,
он вновь лег у пулемета и бил по противнику, пока не
кончились патроны9. Как только смолк пулемет, враг
бросил на заставу свежие силы в сопровождении трех
танков. Гранатами и огнем ручных пулеметов
пограничники вынудили пехоту залечь в третий раз, но
танки, стреляя на ходу, продолжали идти вперед. На
помощь пограничникам пришло подразделение 333-го
стрелкового полка под командованием старшего
лейтенанта Потапова. Совместно они отбили и эту атаку.
Так пограничники 9-й заставы не позволили врагу
ворваться в Брестскую крепость.
Успешно отразила атаку ударной группы
противника 13-я застава Владимир-Волыпского погранотряда,
начальником которой был лейтенант А. В. Лопатин.
Не добившись успеха во фронтальном ударе, враг
обошел заставу с флангов. Используя огневые точки
опорного пункта и подвальные помещения разрушенной
казармы, пограничники несколько суток вели неравный
бой в окружении, уничтожив сотни вражеских солдат.
В открытом бою противник так и не смог уничтожить
горстку храбрецов. Тогда немцы устроили подкоп и
1 июля подорвали здание. Все защитники погибли, но
не сдались врагу. Лейтенант А. В. Лопатин посмертно
стал Героем Советского Союза, а заставе присвоено
его имя.
Отважно сражались пограничники и на других
заставах. «Когда на 17-й заставе Рава-Русского
погранотряда кончились боеприпасы,— вспоминал генерал-
полковник П. И. Зырянов,— оставшиеся в живых
пограничники во главе с лейтенантом Ф. В. Мориным с
пением „Интернационала4* бросились в последнюю
штыковую атаку» 10.
Пограничники 92-го погранотряда внесли немалую
115
лепту в успешную оборону Перемышльского укреплен*-
ного района. После сильной артиллерийской
подготовки передовые подразделения 101-й легкопехотной
дивизии врага пытались форсировать р. Сан у Перемышля,
но пограничники вынудили их отступить. Особенно
яростный бой разгорелся у железнодорожного моста,
который враг стремился захватить. Мост обороняла
группа бойцов заставы лейтенанта П. С. Нечаева.
Подпуская противника на близкое расстояние,
пограничники огнем из винтовок и пулеметов отбивали одну
атаку за другой. Но численно превосходящему врагу
удалось окружить группу Нечаева. Пограничники
дрались до последнего вздоха. Весь израненный, лейтенант
Нечаев нашел в себе силы, чтобы бросить последние
гранаты в приблизившихся к мосту автоматчиков.
Когда дым рассеялся, прибежавшие на помощь
пограничники 4-й комендатуры увидели на мосту вражеские
трупы и бездыханное тело лейтенанта.
Воодушевившись подвигом Нечаева, они смелой атакой отбросили
противника за реку и.
Длинный список составили бы имена всех героев-
пограничников. На всем огромном протяжении
охваченной огнем границы не нашлось ни одной заставы,
которая бы отошла без приказа командования.
Выполнив до конца свой долг по защите границы,
оставшиеся в живых пограничники влились в состав войсковых
частей и продолжали бороться с врагом.
Стрелковые соединения, спешно выдвигаемые в
свои полосы обороны, тоже не могли остановить
ударные группировки противника, поддерживаемые
танками и авиацией. Как и пограничники, они смело
вступали в бой, однако их храбрости и самопожертвования
было недостаточно для отражения мощных вражеских
ударов. Могла ли 125-я стрелковая дивизия Северо-
Западного фронта, развертывавшаяся в
35-километровой полосе западнее Расейняя, остановить три
танковые и две пехотные дивизии? Не было возможностей и
у выдвигавшихся на 50-километровый фронт 128-й и
188-й стрелковых дивизий этого же фронта сорвать на:
ступление трех танковых дивизий группы Гота.
Примерно такое же положение было и в полосе
наступления танковой группы Гудериана.
Разновременный подход советских войск из
глубины не позволял создать сплошной фронт обороны.
Боевые действия носили очаговый характер. Встретив на
116
том или ином участке сопротивление, противник
немедленно отходил и искал слабые места на флангах,
чтобы обойти наши части и нанести по ним удары
пехотными соединениями с тыла. Танковые дивизии
немецкое командование стремилось как можно быстрее
двигать вперед, чтобы с ходу овладевать мостами на
реках и развивать высокие темпы наступления.
Вскоре после вторжения соединения первого
эшелона армий прикрытия были расчленены, а некоторые
части оказались в окр /Кении. Тяжесть положения
усугублялась неопределенностью задач, незпанием
обстановки, нарушением, а нередко и полным отсутствием
связи с подчиненными и вышестоящими
начальниками. Командиры соединений, получившие приказы
командующих армиями, отданные на основании
директивы Лз 1, и руководствовавшийся ими, гадали:
провокация это или- война? Ведь они были строго
предупреждены «не поддаваться ни па какие
провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».
Согласно директиве войска лишь приводились в
боевую готовность, но им было приказано: «Никаких
других мероприятий без особого распоряжения. не
проводить». Но «особого распоряжения» не поступало, и
войска произвольно втягивались в водоворот событий.
Военный совет Северо-Западного фронта в
б ч 10 мин доложил наркому обороны, что в связи с
началом немцами в 4 часа боевых действий он «отдал
приказ контратаками отбросить противника и... принял
меры, чтобы бомбить противника, не перелетая
границы...» 12. В 5 ч 25 мин военный совет Западного
фронта направил командующим 3, 10 и 4-й армий
директиву: «Ввиду обозначившихся со стороны немцев
массовых военных действий приказываю: поднять войска и
действовать по-боевому» 13. Но даже до известной
степени осторожные по отношению к противнику
приказы военных советов фронтов отдавались в нарушепие
требований центра. Об этом свидетельствует
следующий эпизод.
Минск. Штаб Западного фронта. Заместитель
командующего фронтом генерал-лейтенант И. В. Бол-
дин докладывает по телефону наркому обороны о том,
что немецкие самолеты продолжают с бреющего
полета расстреливать советские войска, мирное население.
На многих участках противник нерешел грацицу и
продвигается вперед. «Внимательно выслушав меня,—
Ш,
вспоминает генерал Болдин,— маршал Тимошенко
говорит:
— Товарищ Болдин, учтите, никаких действий
против немцев без нашего ведома не начинать.
— Как же так,— кричу в трубку,— наши войска
вынуждены отступать, горят города, гибнут люди...
— Иосиф Виссарионович считает, что это, возмож-
по, провокационные действия некоторых германских
генералов...
— Товарищ маршал, нам нужно действовать.
Каждая минута дорога. Это не провокация. Немцы начали
войну!
Настаиваю на немедлепном применении
механизированных, стрелковых частей и артиллерии, особенно
зепитной. В противном случае дело обернется плохо.
Но нарком, выслушав меня, повторил прежний
приказ» и.
Этот эпизод был изложен Болдиным и опубликован
в «Военно-историческом журнале» еще при жизни
Тимошенко, и он его не опроверг.
Аналогичные донесения, запросы и настоятельные
просьбы поступали в Москву и с других фронтов.
«Вооружившись» ими, нарком обороны и начальник
Генерального штаба направились к Сталину докладывать,
что это война, а не провокация и пора отдавать
войскам приказ о начале боевых действий. Но и это не
сразу подействовало. Только после того, когда парком
иностранных дел Молотов доложил Сталину о
посещении его германским послом Шуленбургом, заявившим
от имени своего правительства о вступлении Германии
в войну с СССР, он разрешил сделать это.
В 7 ч 15 мин Главный военный совет отдал
войскам директиву № 2 о вступлении в вооруженную
борьбу с вторгшимся врагом. Вот ее содержание:
«22 июня 1941 г. в 4 часа утра немецкая
авиация без всякого повода совершила налеты на наши
аэродромы и города вдоль западной границы и
подвергла их бомбардировке. Одновременно в разных местах
германские войска открыли артиллерийский огонь и
перешли нашу границу.
В связи с неслыханным по наглости нападением со
стороны Германии на Советский Союз приказываю:
*"" 1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться
на вражеские силы и уничтожить их в районах, где
118
они нарушили советскую границу. Впредь до особого
распоряжения границу не переходить.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить
места сосредоточения авиации противника и
группировку его наземных войск. Мощными ударами
бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию
на аэродромах противника и разбомбить основные
группировки его -наземных войск. Удары авиации наносить
на глубину германской территории до 100—150 км.
Разбомбить Кенигсберг и Момель. На территорию
Финляндии и Румынии до особых указаний налетов но
делать» 15.
Когда эта директива была получена в штабах
фронтов, войска первого эшелона уже втянулись ходом
событий в оборонительные сражения, а
механизированные корпуса выдвигались в районы, указанные им в
планах прикрытия. Из-за частых нарушений связи
командующие фронтами не знали реальной обстановки,
а потому не смогли в короткие сроки организовать
удары с целью восстановления положения. Вместо
нанесения сильных контрударов, как требовала
директива, предпринимались контратаки отдельными
танковыми частями и подразделениями. Что же касается
авиации, то ей было почти невозможно выполнить
требования директивы в связи с большими потерями
материальной части и необходимостью оставления
уцелевшими самолетами прифронтовых аэродромов,
которые бомбежками были выведены из строя. Для
наведения порядка и организации ударов требовалось
время.
Тем временем стрелковые соединения вели упорные
бои с наседавшим на них противником. Несмотря на
тяжелые условия, храбро сражались с врагом части
125-й стрелковой дивизии генерала П. П. Богайчука,
48-й стрелковой дивизии генерала П. В. Богданова и
других соединений 8-й армии генерала П. П. Собенни-
кова. Однако остановить противника они не смогли.
К концу дня передовые части танковой группы Гёпне-
р,а вклинились на нашу, территорию на 60—70 км.
Аналогичным образом развивались события в соседней,
11-й армии генерала В. И. Морозова. Оборонительные
действия этой армии, в полосе которой наступала
3-я танковая группа, также носили очаговый характер.
Многие части вели бои самостоятельно, никем не
управлялись, не знали обстановки, а некоторые оказались
119
в окружении. Положение усугублялось из-за
отсутствия авиации над полем боя. Зенитных средств явно
недоставало или вовсе не было. Немецкие самолеты
часто безнаказанно бомбили наши войска.
Выброшенные за линией фронта, одетые в форму Красной Армии
группы из полка «Брапденбург» не только совершали
различного рода диверсии, но и стремились создать
панику в тылу оборонявшихся войск. Все это не хмогло
не сказаться на ходе боевых действий.
Преодолевая сопротивление разрознепных частей
11-й армии, соединения 3-й танковой группы
прорвались к Неману. В это время па 30-километровом
фронте вдоль реки развертывалась наша 5-я танковая
дивизия под командованием полковника Ф. Ф. Федорова.
Совместно с отходившими подразделениями 126-й
стрелковой дивизии танкисты несколько часов вели
напряженный бой у мостов через Неман, но с
наступлением темноты вынуждены были отойти. Стрелковые
подразделения переправились на восточный берег.
Вслед за ними по мостам проскочили и вражескио
танки. Оба моста в районе Алитуса и один мост у Мер-
кине были захвачены противником. Лишь у Приенай
перед медленно продвигавшимся 6-м армейским
корпусом врага мост удалось подорвать.
Оставление трех исправных мостов через Неман
было большим «подарком» со стороны советских войск
танкистам Гота.'«Для 3-й танковой группы,—отметил
он,— явилось большой неожиданностью то, что все
три моста через Неман, овладение которыми входило в
задачу группы, были захвачены неповрежденными...
Захват трех мостов стал возможен благодаря тому, что
нападение явилось полной неожиданностью для
противника и что последний потерял централизованное
управление своими войсками» 1в.
Овладев мостами, 3-я танковая группа начала
переправляться на восточный берег Немана. Для нее
открылся путь на Вильнюс, который преграждали лишь
отошедшие части 5-й танковой дивизии. К исходу дня
соединения 11-й армии оказались расчлененными на'
части и, потеряв связь со штабами армии и фронта,^
неорганизованно отходили на Каунас и Вильнюс. При
отходе большое количество складов и боевой техники
из-за невозможности ее транспортировки доставалось
врагу. Многие части и подразделения в первый жо
день остались без материальных средств.
120
Сил для ликвидации прорыва танковой группы
Гота командующий 11-й армией генерал Морозов не
имел. Между Северо-Западным и Западным фронтами
образовался разрыв, закрыть который из-за отсутствия
войск на левом крыле Северо-Западного фронта его
командующий генерал Ф. И. Кузнецов не имел
возможности. Поэтому он обратился с просьбой к наркому
обороны оказать помощь в разгроме вражеской
группировки, наступавшей на Вильнюс, так как на своем
левом крыле и стыке с Павловым (командующий
Западным фронтом) создать группировку для ликвидации
прорыва он не мог 17.
В 24 часа 22 июня командующий Северо-Западным
фронтом принял решение: войскам 11-й армии
удерживать правый берег р. Неман, а в случае отхода и
оставления Каунаса подорвать мосты; войскам 8-й армии с
утра 23 июня нанести удар по прорвавшейся танковой
группе Гёпнера и разгромить ее. С этой целью ей
придавались 3-й механизированный корпус генерала
А. В. Куркина и 12-й механизированный корпус
генерала Н. М. Шестопалова. Для организации
контрудара генерал Ф. И. Кузнецов направил в 8-ю армию
начальника автобронетанкового управления фронта
полковника П. П. Полубоярова. Свое впечатление от
посещения штаба он сообщил командующему фронтом:
«Армия в беспомощном положении — связи ни с вами,
ни с мехкорпусами не имеет» 18.
К этому можно лишь добавить, что 11-я армия к
исходу первого дня войны оказалась в более худшем
положении.
Столь же тяжелая обстановка складывалась на
Западном фронте. В районе Бреста на не успевшие
занять оборонительные позиции соединения 4-й армии
обрушили удар 2-я танковая группа и 4-я армия.
Лавина вражеских танков, поддерживаемых авиацией,
устремилась на восток. «Внезапность нападения на
противника была достигнута на всем фронте танковой
группы,— констатировал Гудериан.— Западнее Брест-
Литовска (Бреста) 24-м танковым корпусом были
захвачены все мосты через Буг, оказавшиеся в полной
исправности... Однако вскоре противник оправился от
первоначальной растерянности и начал оказывать
упорное сопротивление. Особенно ожесточенно
оборонялся гарнизон имеющей важное значение крепости
Брест» 19
т
Действительно, сильный неожиданный удар
ошеломил попавшие под его воздействие войска. Одними из
первых объектов, на которые противник сбросил
бомбы, были штабы армий, корпусов и дивизий. В пятом
часу утра командующий 3-й армией генерал В. И.
Кузнецов донес в Минск о том, что «противник в 4.00
22.6.41 г. нарушил госграницу на участке от Сопоцкин
до Августов, бомбит Гродно, в частности, штаб армии.
Проводная связь с частями нарушена, перешли па
радио, две радиостанции уничтожены» 20. А через
некоторое время начальник штаба 3-й армии донес в
штаб фронта: «В 7 часов 15 минут 16 самолетов
бомбили Гродно, с высоты 1000 м. В Гродно пожары...
Проводная связь порвана, радиосвязь до 8 часов пе
установлена. В части высланы делегаты связи» 21.
Командующий 4-й армией генерал А. А. Коробков
прислал генералу Павлову аналогичное по содержанию
донесение: «В 4.15 22.6.41 г. противник начал обстрел
крепости Брест и района города Бреста.
Одновременно противник начал бомбардировку авиацией
аэродромов Брест, Кобрин, Пружаны... Город (Брест) горит.
42, 6 и 75-я стрелковые дивизии выходят в свои
районы; о 49-й стрелковой дивизии данных нет»22.
Несколько позже начальник штаба 4-й армии полковник
Л. М. Сандалов сообщил в штаб фронта, что
«противник превосходит в воздухе, наши авиаполки имеют
большие (30—40%) потери, штаб армии разгромлен
(в Кобрине)» 23.
Обстановка была крайне тяжелая. Но даже в этих
неимоверно трудных условиях советские воины не
проявили малодушия. Там, где представлялась хоть какая-
то возможность, они оказывали ожесточенное
сопротивление врагу. Однако под напором превосходящего
противника были вынуждены отходить. Лишь
небольшой гарнизон Бреста, укрытый крепостными стенами,
с первого часа войны стойко и мужественно отражал
натиск частей 45-й пехотной дивизии. Танковые
соединения Гудериана стремительно продвигались на восток,
обходя отдельные очаги сопротивления или вызывая нд
помощь авиацию для подавления их.
Отступление 4-й армии поставило в трудное
положение соединения 10-й армии, находившиеся в бело-
стокском выступе. Хотя эта армия и не была па
направлении главного удара, как 3-я и 4-я армии, это не
означало, что враг оставил ее в покое. С 4 до 6 часов
122
немецкая авиация бомбила Белосток, в районе
которого находились штабы армии, 6-го механизированного
корпуса и различные военные объекты. Противник
нанес удары по аэродромам 9-й смешапной авиационной
дивизии, на вооружении которой были новые
самолеты, и в основном уничтожил пх. В тылу армии
высадились небольшие диверсионные группы. В результате
ударов с воздуха и действий диверсантов узлы связи
были разрушены, управление войсками потеряно.
Со штабом 10-й армии фронт потерял связь с
самого начала нападения немцев. Ввиду этого генерал
Павлов отправил в Белосток самолетом своего заместителя
генерала Болдина с задачей установить положение
армии и в зависимости от обстановки силами 6-го
механизированного корпуса нанести контрудар па
гродненском или брестском направлении24. По прибытии на
место геперал Болдин оценил обстановку и пришел к
заключению, что в связи с отступлением 3-й и 4-й
армий и глубокИх\ш обходами противника соединения
10-й армии оказались под угрозой охвата с флангов.
Он доложил об этом Павлову, и тот приказал генералу
Голубеву в ночь на 23 июня отвести войска на
восточный берег р. Нарев, организовав там прочную оборону.
Не имея постоянной связи с армиями,
командование Западного фронта не могло своевременно оценить
обстановку и в соответствии с ней принимать
правильные решения, чтобы активно влиять на ход боевых
действий. Ни одной оперативной сводки в штаб фронта
за весь день из армий не поступило. Поэтому
немудрено, что в 22 часа генерал Климовских донес
начальнику Генерального штаба о том, что войска Западного
фронта в течение дня «вели сдерживающие бои и,
оказывая упорное сопротивление превосходящим силам
противника, к 17 часам отошли на рубеж Келбасин,
Домброва, Осовец... Ломжа, зап. Бельск» 25. Наиболее
сильные удары противника, указывал начальник
штаба фронта, направлены на Гродно и Бельск, где
противник применяет танковые части. Что же касается
4-й армии, которая находилась в наиболее тяжелом по-
лЬжении, так как именно в ее полосе наносился удар
самой сильной по составу 2-й танковой группой, то
она, оказывается, «ведет бои предположительно на
рубеже Мельник, Брест, Влодава» 2в, иными словами,
удерживает границу.
Решения командующего фронтом, принятые в те-
121
чение 22 июня, исходили именно из такой оценки
обстановки. Угроза, нависшая над войсками левого
кресла, явпо недооценивалась.
В двенадцатом часу ночи, как только была
установлена двусторонняя связь с 10-й армией, Павлов
передал генералу Болдину следующий приказ: «Вам
надлежит организовать ударную группу в составе корпуса
Хацкилевича (6-й мк) плюс 36-я кавалерийская
дивизия, части Мостовенко (11-й мк) и нанести удар в
общем направлении Белосток, Липск, южнее Гродно с
задачей уничтожить противника на левом берегу р.
Неман и не допустить выхода его частей в район Волко-
выск, после этого вся группа перейдет в подчинение
Кузнецова В: И. ...Все это осуществить сегодня за
ночь, организованно и в быстрых темпах...» 27
Все распоряжения кохмандования Западного фронта
свидетельствуют о его озабоченности лишь за
положение войск правого крыла. Почти никаких мер по
усилению войск левого крыла фронта, если не считать
выдвижения 55-й стрелковой дивизии из Слуцка в
Береза, в течение первого дня войны не
предпринималось. В то время как стрелковые соединения 4-й армии,
за исключением 75-й дивизии, с тяжелыми боями
отходили на восток, а танковая группа Гудериаиа
продвинулась до 60 км в глубину, военный совет фронта из-за
отсутствия данных считал, что там дело обстоит более
или менее благополучно. В действительности же к
концу дня определился глубокий охват ударными
группировками противника обоих крыльев фронта, центр
которого, расположенный в районе Белостока, сильно
выступал на запад. Уже в это время обозначилось
подобие «мешка», в котором впоследствии оказалась
значительная часть сил Западного фронта.
В лучшем положении по сравнению с
Северо-Западным и Западным фронтами находился в первый
день войны Юго-Западный фронт. Главный удар
группа армий «Юг» наносила в направлении Сокаль, Дуб-
но. При прорыве наших пограничных укреплений в
первом эшелоне наступали пехотные соединения.
Танковые и моторизованные дивизии - немцы планировали
ввести в прорыв для развития успеха пссле
форсирования Западного Буга и прорыва укрепленных районов.
Сломив сопротивление пограничников, враг вторгся
на нашу территорию и захватил мост через Западный
Буг. Поднятые по тревоге части 124-й стрелковой ди-
124
визии под командованием генерала Ф. Г. Сущего
совершили 8-километровый бросок навстречу врагу,
которому удалось ворваться в Крыстынополь. Советские
воины подошли к этому населенному пункту, ружейно-
иулеметным огнем отсекли подходившие
подразделения противника и завязали бой с уже ворвавшимся в
город врагом. Враг отчаянно стремился соединиться с
частями, спешившими ему на помощь с запада. В
жаркой схватке советские пехотинцы били фашистов
прикладами, кололи штыками. С дружным криком «ура!»
они перешли в контратаку и отбросили противника от
города. Подтянув свежие силы, немцы снова
атаковали советские части. Бои шли с неослабевающим
напряжением и упорством. Исход их был решен мощными
бомбовыми ударами немецкой авиации. Советские
ьойска были вынуждены отойти.
Геперал Клейст начал вводить в сражение
соединения 48-го мотокорпуса около 10 часов утра 22 июня.
Танковые дивизии, сломив сопротивление наших
стрелковых частей, устремились в направлении Радёхова.
Как только об этом стало известно в штабе
Юго-Западного фронта, генерал Кирпонос приказал
командующему 6-й армией нанести частями 4-го мехкорпуса
сильный контрудар и совместно с отрядом 15-го мех-
корпуса, выделенным для ликвидации авиадесанта
противника в Радехове, уничтожить противника28.
В этой связи нельзя не указать на неправильное
использование танковых войск на Юго-Западном
фронте в первый день войны. Противник сбросил до
десятка небольших парашютных десантов в районах Ковеля,
Дубпо, Радёхова, Стрыя, Черткова, Черновиц и др.
Вместо того чтобы ликвидировать их силами пехоты,
на них бросили главным образом танковые
подразделения 22, 15 и 8-го мехкорпусов.
Во исполнение приказа командующего фронтом
генерал И. Н. Музыченко в 15 часов приказал
командиру 4-го мехкорпуса: «а) выделить два батальона
мотопехоты от 81-й моторизованной дивизии и нанести
>цми удар в направлении Жулкев, Каменка Струмило-
ва, м. Холоюв и во взаимодействии с частями 15-го
механизированного корпуса уничтожить пехоту и
танки в районе Радехов; б) остальному составу корпуса
быть готовым к нанесению удара в направлении Кра-
ковец, Радымпо с целью уничтожения противника,
прорвавшегося в район Дуньковице» 29, Вместо нанесе-
125
бия сильного контрудара, как приказал генерал Кир-
понос, командующий 6-й армией выделил для разгрома
танковой группировки противника, прорывавшейся к
Радехову, лишь три батальона.
Осуществлявшийся недостаточными силами
контрудар, а точнее, контратака пе могла дать желаемых
результатов. Вклинившаяся группировка не была
уничтожена, и положение на государственной границе
не было восстановлено. Прорыв не был ликвидирован
и в полосе 5-й армии, хотя генерал М. И. Потапов
предпринимал меры к нанесению контрудара силами
22-го мехкорпуса. Вследствие того что времени на
подготовку было отведено мало, а части и соединения
находились на большом удалении друг от друга,
контрудар наносился неорганизованно и на широком
фронте. Поэтохму выполнить боевую задачу 22-му мехкорпу-
су, так же как и 4-му, не удалось.
Передовые танковые части 48-го мотокорпуса врага,
как это зафиксировано в его журнале боевых
действий, прорвались к концу дня на глубину до 20 км.
Пехотные соединения продвинулись значительно
меньше, так как они были вынуждены вести напряженные
бои с гарнизонами дотов, которые продолжали
упорную борьбу с врагом, даже находясь уже в его тылу.
В течение 22 июня 5, 6, 26 и 12-я армии
Юго-Западного фронта вели упорные бои с противником в
основном стрелковыми соединениями первого эшелона.
После полудня в бой начали вводиться дивизии
второго эшелона. Механизированные корпуса в полном
составе в сражение еще не вступали, но их уже начали
использовать по частям для усиления стрелковых
соединений, самостоятельного перехода в контратаки и
для борьбы с малочисленными диверсионными
группами, сброшенными авиацией.
Юго-Западный фронт имел достаточные силы
сухопутных войск не только для того, чтобы восстановить
положение, но и перенести боевые действия на
вражескую территорию. Значительно хуже обстояло дело в
воздухе. Воздушная обстановка вследствие нанесения
противником внезапных массированных ударов по
аэродромам с первого же часа войны сложилась в его
пользу. Захватив инициативу в воздухе и нанеся
большой урон военно-воздушным силам Юго-Западного
фронта, немецкая авиация оказывала сильное влияние
на действия наземных войск.
«26
На южном участке в полосе 9-й армии активных
действий 22 июня противник не предпринимал.
Так завершился первый день войны на
юго-западном направлении. Несмотря на то что группе армий
«Юг» удалось достичь некоторых успехов, все же они
были более скромными по сравнению с другими
группами армий. Это обусловивалось тем, что войска Юго-
Западного фронта были сильнее по своему составу, чем
другие фронты, и несколько организованнее по
сравнению с ними вступили в сражение. Но именно там, а не
здесь немецко-фашистская армия наносила главный
удар.
Решающие события развертывались па западном
стратегическом направлении. Здесь в результате
внезапных мощных первоначальных ударов наземных
войск. и авиации, в первый же день войны сложилась
весьма неблагоприятная для нас обстановка, в
значительной степени предопределившая наши неудачи в
начальный период войны.
Упиваясь своими успехами, начальпик германского
генерального штаба 22 июня записал в дневнике:
«Наступление наших войск явилось для противника полпой
тактической внезапностью... О полной неожиданности
нашего наступления для противника свидетельствует
тот факт, что части были захвачены врасплох в
казарменном расположении, самолеты стояли па аэродромах
покрытые брезентом; передовые части, внезапно
атакованные нашими войсками, запрашивали командование
о том, что им делать... После первоначального
«столбняка», вызванного внезапностью нападения,— признает
генерал Гальдер,— противник перешел к боевым
действиям... Я считаю,— отметил далее он,— что русское
командование... в ближайшее время будет не в
состоянии организовать оперативного противодействия
нашему наступлению» 80.
В этих условиях нелегко, конечно, было
организовать противодействие вторжению немецко-фашистских
войск. Трудности обусловливались главным образом
•большими потерями авиации, захватом немцами
инициативы па земле и в воздухе, нарушением связи,
вследствие чего командующие фронтами и армиями не
могли своевременно получать сведения об обстановке,
оперативно руководить действиями войск, быстро
маневрировать силами и средствами. Если бы удалось
вскрыть намерения противника, можно было бы про-
Ш,
явить разумную инициативу и, умело используя силы,
организовать оборону на тыловых рубежах,
оборудованных за водными преградами. Но этого не было
сделано. Поставленные внезапным нападением
воздушного и паземного противника в тяжелые условия,
генералы Кузнецов, Павлов и Кирпонос не смогли
правильно оценить обстановку и принять оптимальные
решения.
Нарком оборопы и начальник Генерального штаба,
получая в течение дня не отражавшие действительного
положения на фронтах донесения и оперативные
сводки, тоже не могли знать истинную обстановку,
сложившуюся к исходу дня на фронте. Положение советских
войск рассматривалось ими как относительно
благополучное. Свидетельством этого является оперативная
сводка Генерального штаба. Гермапские регулярные
войска, говорилось в ней, в течение 22 июня вели бои
с погранчастями СССР, имея незначительный успех на
отдельных направлениях. Во второй половине дня с
подходом передовых частей полевых войск Красной
Армии атаки немецких войск на преобладающем
протяжении нашей границы отбиты с потерями для
противника.
На основании информации фронтов нарком и
начальник Генерального штаба пришли к заключению,
что севернее Полесья наиболее мощной группировкой
немецких войск является сувалкская, а к югу от
него — люблинская. От положения и состояния этих
группировок, сделали они вывод, будет зависеть в
ближайшее время ход войны. При оценке обстановки
Тимошенко и Жуков не учли вероятных действий тиль-
зитской и брестской группировок. Об угрозе со
стороны последней ничего не докладывало им командование
Западного фронта. Правда, военный совет
Северо-Западного фронта донес в Москву об опасности тильзит-
ской группировки, но на это они не обратили
достаточного внимания.
Не могли советские военные руководители реально
оценить и воздушную обстановку. О больших потерях
нашей авиации и ее состоянии им еще обстоятельнб
не докладывали, так как командующие фронтами сами
не имели достоверных сведений. Поэтому они не
знали, что вражеская авиация, захватив инициативу в
воздухе, удерживала ее до конца дия, нанося удары но
нашим аэродромам и ночью. В первую военную ночь
128
над многими приграничными районами полыхали
багровые зарева. Горели самолеты, склады горючего,
аэродромные сооружения. И хотя борьба за господство в
воздухе продолжалась еще некоторое время, ее исход
был предопределен в первый же день. Это дало
противнику огромные преимущества в ведении военных
действии и на земле.
Исходя из вышеизложенной оценки обстановки и в
соответствии с планом ответного удара по агрессору
Главный военный совет в 21 ч. 15 мин отдал военным
советам Северо-Западпого, Западного и Юго-Западного
фронтов директиву № 3, в которой были
сформулированы ближайшие задачи войск. Северо-Западному
фронту приказывалось нанести мощный контрудар из
района Каунаса во фланг и тыл сувалкской
группировки противника, .уничтожить ее во взаимодействии с
Западным фронтом и к исходу 24 июля овладеть
районом Сувалки. От войск Западного фронта потребовали:
сдерживая противника на варшавском направлении,
нанести мощный контрудар силами не менее двух
мехкорпусов и авиации фронта во фланг и тыл
сувалкской группировки противника, уничтожить ее
совместно с Северо-Западным фронтом и к исходу 24 июня
овладеть районом Сувалки. Юго-Западному фронту
было приказано концентрическими ударами в общем
направлении на Люблин силами 5-й и 6-й армий,
не менее пяти мехкорпусов и всей авиации фронта
окружить и уничтожить группировку противника,
наступавшую на фронте Владимир-Волынский, Крысты-
нополь, й к исходу 24 июня овладеть районом
Люблина. По замыслу Советского Главного Командования
все эти контрудары должны были привести к захвату
стратегической инициативы и созданию условий для
разгрома противника.
Но в неблагоприятной обстановке, сложившейся к
исходу дня, организация контрнаступления была
весьма сложным, если не невозможным делом. В короткий
срок при расстроенном управлении войсками,
непрерывном воздействии авиации противника,
несвоевременном подвозе боеприпасов и горючего трудно было
сосредоточить танковые и моторизованные соединения
и организованно нанести сильные удары по врагу. Уже
к вечеру, как доносил начальник артиллерийского
управления Северо-Западного фронта генерал П. М.
Белов маршалу Кулику, ощущался острый недостаток
5 В. А. Анфилов
129
боеприпасов для зенитных и противотанковых орудий.
Материальная часть этих калибров (37- и 85-мм
орудия), сообщал он, бездействует. Из-за больших потерь
и перебазирования с прифронтовых аэродромов в тыл
истребительная авиация не могла прикрыть ударные
группировки своих наземных войск от налетов
немецких бомбардировщиков. Подвергаясь во время
выдвижения на рубежи развертывания массированным
ударам вражеской авиации, танковые соединения еще до
вступления в бой несли большие потери. Стрелковые
дивизии, не обеспеченные автотранспортом, не были
готовы к закреплению успеха танковых дивизии.
В связи с тем что контрудары готовились наспех,
взаимодействие танков с пехотой, артиллерией и авиацией
ие удалось организовать. В таких неблагоприятных
условиях советские войска должны были наносить
контрудары с утра 23 июня.
Для руководства вооруженной борьбой решением
ЦК ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров в ночь
на 23 июня была создана Ставка Главного
Командования в составе наркома обороны Маршала Советского
Союза С. К. Тимошепко (председатель), начальника
Генерального штаба генерала армии Г. К. Жукова,
И. В. Сталина, В. М. Молотова, наркома
Военно-Морского Флота адмирала Н. Г. Кузнецова и маршалов
С. М. Буденного и К. Е. Ворошилова.
Утром 23 июня Сталин вызвал Тимошенко и
Жукова. Выслушав их доклад о положении дел на
фронтах, он заключил, что командующие фронтами
растерялись и паникуют, а поэтому-де не могут организовать
надлежащего отпора врагу. Для помощи им Сталин
предложил направить генерал-полковпика О. И. Горо-
довикова на Северо-Западный фронт, маршалов
Кулика и Шапошникова — на Западный, а генерала
Жукова — на Юго-Западный. Маршал Тимошенко попросил
было оставить Жукова в Москве для организации
огромнейшей работы Генерального штаба, связанной с
мобилизацией вооруженных сил и руководством
вооруженной борьбой на всем фронте, но Сталин
категорически потребовал направить Жукова к Кирпоносу,
а обязанности начальника Генерального штаба
возложить на генерала Н. Ф. Ватутииа. В тот же день
первые представители Ставки на самолетах убыли в
действующую армию...
Советский народ узнал о вероломном нападении
130
фашистской Германии в 12 часов дня 22 июня. В это
время вместо традиционного дневного выпуска
последних известий перед микрофоном радиостанции им.
Коминтерна по поручению Политбюро ЦК ВКП(б)
выступил заместитель Председателя Совета Народных
Комиссаров, парком иностранных дел В. М. Молотов с
заявлением от имени советского правительства. «Эта
война,— указывалось в нем,— навязана нам не
германским народом, не германскими рабочими, крестьянами
и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо по-
пимаем, а кликой кровожадных фашистских
правителей Германии, поработивших французов, чехов,
поляков, сербов, Норвегию, Бельгию, Данию, Голландию,
Грецию и другие народы... Наше дело правое. Враг
будет разбит. Победа будет за пами»31. Советское
правительство призвало Вооруженные Силы
самоотверженно сражаться с врагом, а тружеников тыла —
своим героическим трудом обеспечить нужды фронта.
Гневом и возмущением встретили советские люди
весть о вероломном нападении врага на нашу страну.
Тысячи людей в первые же дни войны обращались в
военкоматы с прбсьбой направить их на фронт.
Народы стран, порабощенных фашистскими
захватчиками, с надеждой обращали свои взоры на страну
социализма, ожидая, что с помощью советского
народа наступит и их час освобождения. Нападение
гитлеровцев на Страну Советов вызвало возмущение всего
прогрессивного человечества, подтолкнуло захваченные
ими народы на усиление борьбы с оккупантами.
Борьба народов мира с германскими милитаристами и их
союзниками вступила в новую, решающую фазу.
Трудящиеся массы всех стран под руководством своих
коммунистических и рабочих партий развернули
широкую кампанию за поддержку Советского Союза.
По-разному отнеслись к вторжению немецких
полчищ в СССР представители господствующих классов
США и Англии, но многие из них встретили это
известие со вздохом облегчения. Они наконец-то дождались
того, чего так страстно желали и чему всячески
способствовали. Наиболее антисоветски настроенные в
США люди, так называемые «изоляционисты»,
получили возможность широко пропагандировать нацистский
лозунг: «Германия — единственный оплот против
большевизма». Они обратились даже с призывами к
своему правительству заключить соглашение с Германией.
5* 131
Аналогичные предложения вносились и некоторыми
английскими реакционерами. Однако американское и
английское правительства отклонили их. При этом они
исходили, конечно, не из заботы о сохранении
социалистического государства, а из необходимости защиты
интересов своих господствующих классов, капиталы
которых были как в метрополиях, так и в колониально-
зависимых странах, которым угрожали агрессоры. Об
этом весьма недвусмысленно заявил по радио 22 июня
английский премьер-министр У. Черчилль: «За
последние 25 лет никто не был более последовательным
противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни
одного слова, которое я сказал о нем. Но все это
бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем... Он
(Гитлер) хочет уничтожить русскую державу потому,
что в случае успеха надеется отозвать с Востока
главные силы своей армии и авиации и бросить их на наш
остров... Его вторжение в Россию — это лишь
прелюдия к попытке вторжения на Британские острова...
затем будет расчищена сцена для последнего акта, без
которого были бы тщетны все его завоевания, а именно
для покорения своей воле и подчинения своей системе
Западного полушария. Поэтому опасность,
угрожающая России,— это опасность, грозящая нам и
Соединенным Штатам...» 31а В конце речи Черчилль заявил
о решении английского правительства оказать помощь
Советскому Союзу в борьбе с фашистской Германией.
Такая же мысль выражена в меморандуме,
подготовленном для президента США Ф. Рузвельта его
советниками на основе предложений, поступивших в
Белый дом: «Мы противники догмы коммунистов и
нацистской догмы. За двадцать семь лет с тех пор, как
Россия стала коммунистической, Советы никогда не
угрожали серьезно нашим национальным интересам и
нашему укладу жизни. Однако за два года безумного
похода Гитлера, предпринятого им с целью
порабощения всего мира, возникла серьезная угроза самому
нашему существованию как свободного народа...
Потенциальные квиелннги в нашей собственной стране...
обещали, что, умиротворив нацистов, мы обретем мир
и спокойствие... Мы не за коммунизм, но мы против
всего, за что выступает Гитлер. Он и его безбожные
нацисты — главная угроза миру, справедливости и
безопасности. Путь к нашей безопасности — разгром
Гитлера» 32,
132
Рузвельт сделал заявление о намерении оказать
помощь Советскому Союзу в его борьбе против
фашистской Германии 24 июня.
Таким образом, получив 22 июня 1941 г.
внезапным нападением на СССР большие военные
преимущества, гитлеровская Германия проиграла в
политическом отношении. Против фашистского блока, за
поддержку Советского Союза решительно выступили
народы всего мира. В нем они видели единственное
спасение от коричневой чумы. Поддержка народов
мира окрылила советских людей, по они не строили
никаких иллюзий. Они попимали, что Советскому
Союзу предстоит тяжелая, кровопролитная борьба не на
жизнь, а на смерть.
Пока советские войска, предназначенные для
нанесения контрударов, выходили на рубежи
развертывания, вражеская авиация с рассвета осуществила
бомбардировки аэродромов, железнодорожных узлов и
районов сосредоточения наших войск. Четыре раза в
ходе марша подвергалась бомбардировке 28-я танковая
дивизия 12-го мехкорпуса. В целях дезорганизации
тыла, захвата мостов, аэродромов и других важных
объектов немцы высаживали парашютные десанты
численностью от нескольких десятков до 500 человек.
Одновременно немецкие танковые соединения усилили
натиск с фронта.
12-й и 3-й мехкорпуса Северо-Западного фронта
должны были наносить контрудар в 12 часов, однако
сделать это им не удалось. Подвергшись на марше
ударам вражеской авиации, они не смогли своевременно
вступить в бой. К середине дня обстановка
существенно изменилась. Намеченные рубежи развертывания
были заняты противником, а назначить новые никто
не мог, так как с утра штабы фронта и 8-й армии
потеряли связь с мехкорпусами. Не было регулярной
связи между штабами корпусов и дивизий. «Радиосвязь,—
доносил позже генерал Шестопалов командующему
фронтом,— почти совершенно не работала.
Единственным средством связи за время операции являлись
делегаты связи» 33.
Лишь во второй половине дня советские танковые
соединения перешли в контрнаступление. Успешно
действовала 2-я танковая дивизия генерала Е. Н. Со-
лянкина. Совместно с отошедшими войсками 48-й и
125-й стрелковых дивизий она уничтожила в районе
133
Расейняй до 40 танков и около 40 орудий
противника 34.
Северо-западнее Шяуляя самоотверженно
сражалась с врагом 28-я танковая дивизия полковника
И. Д. Черняховского. Героически действовал ее 55-й
танковый полк, наступавший в авангарде. Так как
вражеская авиация вскрыла 50-километровыи марш
28-й танковой дивизии, противник организовал на пути
продвижения наших танков сильную противотанковую
оборону. Советские танкисты пытались с ходу
преодолеть ее. Немецкая артиллерия открыла по ним огонь.
Один из снарядов попал в машину заместителя
командира полка майора Б. II. Попова. Танк загорелся,
но экипаж продолжал расстреливать фашистов и
давить гусеницами вражеские орудия. Действуя впереди
полка, майор Попов стремился увлечь за собой другие
тапки. Пытаясь уничтожить как можно больше
немецких орудий, героический экипаж Попова сражался в
горящей машине до последнего вздоха35. За этот
подвиг майору Б. П. Попову было посмертно присвоено
звание Героя Советского Союза. Слава о его подвиге
разнеслась по всему фронту. Храбро действовал в этом
бою весь личный состав 55-го танкового полка.
Танкисты уничтожили более десятка противотанковых
орудий и большое количество вражеских солдат и
офицеров. Правда, и сами они заплатили дорого. Кроме
Попова в бою погибли два командира батальона и еще
несколько офицеров и солдат. На поле боя осталось
13 наших подбитых и сгоревших танков 36.
После марша и первого дня боя, докладывал
командир 12-го мехкорпуса генералу Ф. И. Кузнецову,
«машины стали быстро выбывать из строя целыми
десятками. Эти машины вследствие отсутствия запасных
частей... не восстанавливались, а если
восстанавливались, то некоторые, и только на поле боя, так как
отсутствие тягачей не позволяло отбуксировать их на
пункты сбора аварийных машин» 3\ По этой причине
десятки танков остались па территории, занятой
противником.
В результате неорганизованных действий танковых
соединений, которые не были поддержаны
артиллерией, авиацией и пехотой, контрудар Северо-Западного
фронта 23 июня не достиг цели. Советским войскам
удалось лишь нанести урон противнику и задержать
его продвижение на Шяуляй.
«34
Весьма неблагоприятно развивались события на
каунасском и вильнюсском направлениях. В течение
всего дня штаб фронта не имел никакой связи со
штабом 11-й армии. Генерал Морозов фактически потерял
управление войсками. По поступившим впоследствии
сведениям, в районе Каунаса оборонялись 33-я и 188-я
стрелковые дивизии. Туда же отходили остатки 5-й
стрелковой дивизии. Советские войска оказали
противнику на Немане упорное сопротивление, временно
задержав его в районе Каунаса.
Однако па вильнюсском направлении немецкие
танки продолжали двигаться вперед. Фельдмаршал Бок
приказал Готу организовать стремительное
продвижение к Минску. Отважно сражались с врагом воины
5-й танковой дивизии. Но соединения 3-й танковой
группы, поддержанные пикирующими
бомбардировщиками 8-го авиационного корпуса генерала Рихтгофена,
сломили их сопротивление и к исходу дня,
продвинувшись вперед, так же как и накануне, до 70 км, вышли
з район Вильнюса. Чтобы остановить или хотя бы
замедлить продвижение группы Гота, командующий
11-й армией не имел сил. Положение войск левого
крыла фронта к исходу 23 июня было чрезвычайно
тяжелое.
Одновременно с продолжавшимися попытками
организовать контрудар военный совет Северо-Западного
фропта вечером 23 июня отдал распоряжение
заместителю начальника инженерного управления генералу
В. Ф. Шестакову «немедленно приступить к подготовке
фронтовых оборонительных и отсечных рубежей» 38.
Второй рубеж был намечен по р. Западная Двина,
Даугавпилс и далее на восток до Полоцкого
укрепленного района. Это мероприятие было своевременным и
правильным. Выполнение его позволяло в случае
необходимости более организованно осуществить отвод
войск фронта и обеспечить создание устойчивой
обороны.
Однако 24 июня войскам Северо-Западного фронта
снова не удалось организованно нанести контрудар. Не
говоря уже о беспрерывных бомбардировках с воздуха,
положение наших танковых соединений осложнялось
из-за нарушения связи, недостатка горючего и
боеприпасов. 2-я танковая дивизия, героически дравшаяся с
врагом накануне, в этот день была вынуждена стоять
в районе Расейняй без горючего89. Командование
135
фронта решило было подбросить горючее самолетами,
но выполнить это не удалось.
Там же, где были хотя бы минимальные
возможности для ведения боевых действий, советские
танкисты огнем и гусеницами уничтожали живую силу и
боевую технику противника. Мужественно и стойко
сражались с фашистами танкисты 28-й дивизии.
Несмотря на численное превосходство противостоявшего
врага, они, так же как и накануне, смело вступали в
бой с танковыми частями 41-го мотокорпуса и
уничтожали один вражеский танк за другим. В критические
минуты на поле боя нередко можпо было видеть
командирский танк полковника Черняховского. Будучи
храбрым, несгибаемой воли командиром, он личным
примером вдохновлял своих подчиненных на ратные
подвиги.
Непрерывно контратаковали противника и части
23-й танковой дивизии, которой командовал полковник
Т. С. Орленко.
Встречая наши танки, немцы, не принимая боя,
отходили назад. Против советских танковых частей они
развернули во второй половине дня большое
количество противотанковой артиллерии, а соединения 41-го
мотокорпуса направили в обход Шяуляя с юга.
В то время как войска 8-й армии сдерживали
натиск противника, в полосе 11-й армии его танковые
соединения быстро продвигались вперед. В тот день
Гальдер сделал многозначительную запись в
служебном дневнике: «Наши войска заняли Вильно, Каунас
и Кедайняй. Историческая справка: Наполеон занял
Вильно и Каунас тоже 24 июня».
Немецкие генералы были в восторге — все шло по-
иаполеоновски!
Оценив обстановку, сложившуюся к концу дня
24 июня, военный совет фронта решил прекратить на-'
ступательные действия и отвести войска 8-й и 11-й
армий на новый рубеж для упорной обороны его,
приведения частей в порядок и выделения резервов 40.
Отход был назначен ночью на 25 июня. 8-й армии
приказывалось отойти и занять для обороны рубеж
Нлателяй, Телынай, р. Шушва. В резерв армии
выводился 12-й мехкорпус. 11-я армия согласно приказу
должна была отойти на рубеж Кедайняй, р. Вилия,
Олькеиики. В резерв этой армии выводился 3-й мех-
корпус.
136
27-й армии, находившейся во втором эшелоне
фронта, генерал Ф. И. Кузнецов приказал частью сил
совместно с флотом оборонять острова Эзель и Даго,
а также побережье Балтийского моря. Ожесточенные
бои в этот день вела 67-я стрелковая дивизия этой
армии в районе Лиепаи. Генерал Н. Э. Берзарин прика-,
зал командиру дивизии генералу Н. А. Дедаеву ни в
ьоем случае не оставлять этот город. 291-я немецкая
пехотная дивизия, усиленная двумя ударными
группами морской пехоты и штурмовыми орудиями, обошла
части этой дивизии. Но наши воины дрались
героически. Совместно с моряками военно-морской базы и
добровольческими отрядами, сформированными в городе,
они успешно отражали яростные атаки врага. На
помощь гарнизону Лиепаи был направлен из Риги
мотострелковый полк 28-й танковой дивизии. Вечером он)
уже контратаковал противника с востока. Начальник
штаба армии полковник В. В. Болознев около 19 часов
сообщил командиру 67-й дивизии, что вскоре туда
подойдет еще один танковый полк, и потребовал упорно
держаться 41.
25 июня войска Северо-Западного фронта, ведя
арьергардные бои, отходили на указанные командующим
рубежи. Разрозненные части 11-й армии не смогли
закрепиться на своем рубеже и отступили дальше.
Успешно действовал в тот день 12-й мехкорпус на
шяуляйском направлении, прикрывая отход стрелко-1
вых соединений 8-й армии. Немцы пытались обходить
наши танковые части, чтобы выйти на хорошие доро-»
ги и устремиться к Западной Двине, но это им не
удалось. Соединения группы Гёпиера, как
свидетельствовал Гот, были задержаны под Шяуляем до 25 июня.'
«Возобновив 26 июня свое продвижение к Западней
Двине,— писал он,— 41-й танковый корпус рано утром
вышел к Екабпилсу. За это время противник успел
взорвать мост через Западную Двину, и корпус сиока
был вынужден остановиться» 42.
Но если 41-й корпус был сильно потрепан и
временно остановлен, то 56-й корпус генерала Э. Ман-
штейпа из группы Гёпнера, наступавший па
неприкрытом стыке 8-й и 11-й армий, быстро продвигался к
Западной Двине. Его передовые части находились уже
в 180 км от границы. Соединения 3-й танковой группы
к этому времени вышли из полосы обороны
Северо-Западного фронта и стремительно развивали наступление
137
в обход Минска с северо-востока, продвинувшись к
исходу 25 июня от границы на глубину до 230 км.
Несмотря на упорное сопротивление, войска
Северо-Западного фронта в ходе приграничных сражений
не смогли вырвать инициативу из рук противника,
остаповпть его ударные группировки, создать
устойчивый фронт обороны и отразить натиск вторгшегося
агрессора. Необходимо было принимать срочные меры
для организации обороны на рубеже р. Западная
Двина.
Аналогично развивались в эти дни события и на
Западном фронте. Основное внимание командование
уделяло организации контрудара силами конио-меха-
низированпой группы из района Гродно в северном
направлении. К сожалению, нанести мощный удар в силу
ряда обстоятельств не представилось возможным.
В районе предстоящего наступления располагался
только 11-й мехкорпус генерала Д. К. Мостовепко. Но с
ним генерал Болдин так и не сумел установить связь.
6-й мехкорпус, которым командовал опытный генерал
М. Г. Хацкилевич, по приказу командующего 10-й
армией с 22 июня занимал оборону по восточному берегу
Нарева на фронте 35 км. Его срочно пришлось
выводить из боя и перебрасывать в новый район. 4-я и
7-я танковые дивизии этого корпуса, больше половины
танкового парка которых составляли машины Т-34 и
КВ, находились от намеченного рубежа развертывания
в 60—70 км.
Обнаружив на рассвете перегруппировку наших
подвижных соединений, немцы обрушили на них
авиацию. 36-я кавалерийская дивизия подверглась ударам
с бреющего полета и почти полностью была
уничтожена. Таким образом, создать конно-механизированпую
группу генералу Болдину не удалось. В его распоря^
жении имелся только корпус Хацкилевича, который
понес па марше большие потери и утром
организованно перейти в наступление не смог. Тапкисты вышли'
па рубеж развертывания лишь к полудню, но,
встреченные сильным противотанковым огнем и ударами
авиации, остановились. Окопав несколько танков, они
уничтожали врага огнем с места, а затем
контратаковали его. Танкисты дрались отважно, но вскоре были
вынуждены прекратить бой, так как баки с горючим
опустели, а боеприпасы заканчивались.
Механизированные корпуса накануне войны имели
138
достаточно горючего и боеприпасов, но с первого дня
войны они начали испытывать в них острый
недостаток, потому что передовые склады оказались
взорванными или захваченными противником, а подвоз из
тыла был крайне затруднительным. Горючее
подвозили преимущественно в светлое время суток, а колопны
автомашин с ним от нападения воздушного
противника не прикрывались. Положение усугублялось
недостатком бензоцистерн и другой тары.
Получив сведения из штаба 10-й армии о том, что
6-й мехкорпус, который должен был играть
решающую роль в контрударе, не смог 23 июня развить
наступление, военный совет Западного фронта потребовал
от генерала Голубева немедленно обеспечить его всем
необходимым для продолжения боя.
Сражение в районе Гродно продолжалось. Ханко-,
вые дивизии корпуса Хацкилевича нанесли контрудар
в северном направлении. Противник успел уже
организовать здесь сильную противотанковую оборону.
Мз-за недостатка орудий и механических средств тяги
артиллерийская подготовка перед нашим контрударом
и сопровождение наступающих танков огнем
артиллерии не проводились. Поэтому советские танки
встретили мощный огонь противотанковых орудий врага.
Несмотря па большие потери, танковым частям все же
удалось вклиниться в оборону противника, который не
выдержал этого мощного натиска и отошел на северо-
запад. Вскоре появились немецкие пикирующие
бомбардировщики. Отсутствие советских истребителей
над полем боя позволило им безнаказанно бомбить и
поливать паши тайки горючей фосфорной смесью.
В этот же день, как зафиксировано в журнале
боевых действий группы армий «Центр», основные уси^
лия 2-го воздушного флота были сосредоточены в
районе Гродно. В то же время наших самолетов было
мало над полем боя, потому что сухопутные войска не
были подготовлены к взаимодействию с пими. Танки
не имели опознавательных знаков, а пехота ничем не
обозначала своего местонахождения из-за боязни
вражеских ударов с воздуха. Поэтому авиации трудно
было отличить свои войска от противника. Генерал
Павлов приказал в тот день командующему ВВС
фронта генерал-майору А. И. Таюрскому поддержать
ударную группу Болдина не менее как 80 самолетами-
бомбардировщиками 43. Боевая задача была поставлена
139
частям 12-й и 13-й бомбардировочных авиационпых
дивизий, которые успешно бомбили вражеские войска.
Кроме фронтовой авиации, мощные удары по колопиам
и районам сосредоточения противника в районах Су-
валки и Гродно наносили 42-я и 52-я дивизпи 3-го
авиакорпуса авиации дальнего действия, которым
командовал полковник Н. С. Скрипко. Особенно
отличились летчики Коломийченко, уничтоживший вражеский
эшелон, и Лозеыко, нанесший удар по скоплению
противника. Летчик-истребитель Никифоров сбил в тот
день два самолета Ме-109.
Однако героизм отдельных экипажей и частей по
мог коренным образом изменить воздушную
обстановку. «В воздухе полное господство авиации
противника»,— отмечалось в оперативной сводке штаба
Западного фронта 24 июня44. Немецкие бомбардировщики
наносили большой урон нашим войскам, особенно
подвижным соединениям, противовоздушная оборона
которых не была организована.
После выхода из-под ударов вражеской авиации
танковые части 6-го мехкорпуса были перенацелены на
юго-восток от Гродно. Здесь они к вечеру 24 июня
встретились с правофланговыми соединениями группы
Гота, которые прикрывали главные силы, наступавшие
на минском направлении, от атак советских войск с
юга. Немецкие танки не приняли боя и поспешно
отошли. Сюда была вызвана противотанковая артиллерия
и авиация, но наши танкисты продолжали двигаться
вперед. Мужественно действовали в этом бою части
7-й танковой дивизии генерала С. В. Борзилова.
Противник был сломлен и бежал с поля боя. Однако
развить успех советские войска и в этот день не смогли.
Из-за отсутствия воздушной разведки и самолетов
наведения, а также вследствие систематического
нарушения управления танковые дивизии наступали вслепую
и разрозненно. Но главная причина невыполнения
корпусом боевой задачи опять-таки объяснялась
недостатком боеприпасов и горючего. Будучи без них
беспомощными, танковые части таяли, точно горящие
свечи.
А горючее, хотя и запрашивалось, но ниоткуда не
поступало. По-прежнему генерал Болдин не имел свя-
зп с командующим фронтом и не знал обстановки.
24 июня его посетил представитель Ставки маршал
Кулик. «На нем запыленный комбинезон, пилотка.
140
Вид утомленный,— вспомипал И. В. Болдин.—
Докладываю о положении войск и мерах, принятых для
отражения ударов противника. Кулик слушает, потом
разводит руками, произносит неопределенное: «Да-а».
По всему видно, вылетая из Москвы, оп не
предполагал встретить здесь столь серьезную обстановку. В
полдень.—продолжал Болдин,—маршал покинул наш КП.
Прощаясь, он сказал, чтобы я попытался что-иибудл
сделать. Я смотрел вслед удалявшейся машине
Кулика, так и не попяв, зачем он приезжал» 45.
Танковые части 6-го мехкорпуса, так же как и
части корпуса Мостовенко, действовали самостоятельно,
без поддержки пехоты, артиллерии и авиации.
Танкисты сражались храбро. Когда кончались горючее и
боеприпасы, они сжигали свои машины, чтобы те не
достались врагу! Так прекратил свое существование
один из лучших механизированных корпусов Красной
Армии. Героически погиб его командир генерал Хац-
килевич. Он находился все время с войсками, в гуще
боев, восхищая танкистов своим мужеством.
Немецкое командование подтянуло в район Гродпо
8-й и 20-й армейские корпуса. Напор врага
значительно усилился. Наши танковые дивизии 25 июня были
расчленены на части и вели разрозненные, не
связанные единым замыслом бои. Штабная группа генерала
Болдина была обойдена в тот день войскамп
противника и потеряла связь с частями корпуса. Командир
4-й танковой дивизии генерал А. Г. Потатурчев донес
в середине дня в штаб фронта, что в его частях нет
боеприпасов, а потери танков достигают 50% 46. Не
установив связи со своим заместителем, генерал Павлов
около 17 часов направил через штабы 3-й и 10-й
армий следующее боевое распоряжение на имя
командира 6-го мехкорпуса: «Немедленно прервите бой и
форсированным маршем, следуя ночью и днем,
сосредоточьтесь в Слоним. Свяжитесь по радио с Голубевым
и непосредственно со мною. О начале движения утром
26 июня и об окончании марша донесите. Радируйте о
состоянии горючего и боеприпасов» 47. Но и этот
приказ обстановка не позволила выполнить.
С 25 июня активные действия советских войск в
районе Гродно начали затухать. Командованию
Западного фронта так и не удалось осуществить мощный
контрудар силами 6-го и 11-го мехкорпусов во фланг
сувалкской группировке противника. Более того, как
141
докладывал 28 июля Начальнику автобронетанкового
управления фронта командир 7-й танковой дивизии
генерал Борзилов, 6-й мехкорпус с 22 по 30 июпя пе
был использован в целом как механизированное
соединение. Он перебрасывался с одного направления на
другое, находясь под ударами авиации противника48.
Наступательные действия в районе Гродно не
привели к достижению решительных целей.
Положительное значение их состояло в том, что 6 немецких
пехотных дивизий были 5 суток прикованы к району Гродно^
понесли в ожесточенных боях большие потери и не
смогли развивать наступление в восточном
направлении. Все это нарушало планы противника и срывало
сроки выдвижения его к Днепру. Начальник
генерального штаба специально направлял в этот район
генерал-инспектора пехоты при главном командовании
сухопутных войск Отта. После его доклада об итогах
боев в районе Гродно в служебном дневнике Гальдера
29 июня появилась весьма характерная запись:
«Упорное сопротивление русских заставляет нас вести бой
по всем правилам наших боевых уставов. В Польше и
на Западе мы могли позволить себе известные
вольности и отступления от уставных принципов; теперь
это уже недопустимо» 49. В то время, когда
командование Западного фронта пыталось нанести контрудар по
сувалкской группировке в районе Гродно, 3-я и 2-я
танковые группы рвались к Минску с северо-запада и
юго-запада. 24 июня столица Белоруссии многократно
подвергалась бомбардировкам. Немецкая авиация
группами по 8—50 самолетов бомбила жилые дома,
заводские корпуса, железнодорожный вокзал и другие
здания. Город был окутан дымом и пламенем пожаров.,
25 июпя в 8 часов утра авиационная разведка,
организованная штабом фронта, установила движение
колонн танков и автомашин из Вильнюса на Минск.
По указанию командующего фронтом 12-я
авиационная дивизия в 12 часов нанесла бомбовые удары по
вражеским колоннам в районе Замбжек. Однако это
не остановило их. К исходу дня передовые части
группы Гота подошли к Минскому укрепленному району.
Согласно решению военного совета фронта, принятому
лишь за несколько часов до этого, этот УР должны
были оборонять 64-я и 108-я стрелковые дивизии
44-го стрелкового корпуса под командованием комдива
В. А. Юшкевича. Эти соединения из Вязьмы и Смолеп-
142
ска перевозились в Минск по железной дороге, а
оттуда, по мере прибытия эшелонов и их разгрузки,
выдвигались в укрепле2шый район. К подходу немецких
танковых частей к Минскому УРу успели выйти лишь
некоторые стрелковые части, и то без артиллерии. Они
не смогли подготовить устойчивую оборону. В
результате этого северо-западные подступы к Минску,
ограниченные Вилейской низменностью и Налибокской
пущей, оказались почти не прикрытыми. На левом крыле
фронта войска 4-й армии 24 июня отходили за р. Шару.
В районе Слонима вели арьергардные бои с танковыми
соединениями Гудериана части 14-го мехкорпуса.
Смертью храбрых погиб в тот день командир 22-й
танковой дивизии генерал В. К. Пуганов.
Особое мужество и упорство в этих боях проявили
танкисты 30-й танковой дивизии полковника С. И.
Богданова. Командир танкового батальона капитан
М. А. Бапдурко личным примером увлекал танкистов
на разгром врага. Будучи раненным, коммунист Бан-
дурко не покинул поле боя, а продолжал уничтожать
нражеские танки. Командир экипажа старшина Матю-
хин своим танком врезался в гущу вражеских машин
и в упор расстреливал их. Экипаж старшего сержанта*
Спичеикова занял оборону. Спустя некоторое время
пять немецких танков атаковали танк Спичеикова.
Меткими выстрелами старший сержант вывел из строя
один за другим четыре танка противника. Вражеская»
пуля сразила героя танкиста. Храброго воина заменил
младший политрук Огирь, который и уничтожил
пятый танк50. В этом неравном бою советские воины
были полны решимости не допустить врага за р. Шару.
Хотя и ненадолго, немецкие танки были остановлены.
Один из эпизодов этого боя вспоминал Гудериаи,,
находившийся в то время на командном пункте 17-п
танковой дивизии, на западной окраине Слонима.
«Обсуждая создавшуюся обстановку,—писал он,—мы
услышали в нашем тылу интенсивный артиллерийский
и пулеметный огонь; горящая грузовая автомашина
мешала наблюдать за шоссе, идущим из Белостока;
обстановка была неясной, пока из дыма не показались
два русских танка. Ведя интенсивный огонь из пушек
и пулеметов, они пытались пробиться на Слоним...
Русские ганки обнаружили нас; в нескольких шагах
от места нашего нахождения разорвалось несколько
снарядов: мы лишились возможности видеть и слы-
143
шать. Будучи опытными солдатами,— продолжал Гу-
дериан,— мы тотчас же бросились па землю, и только
не привыкший к войне бедняга подполковник Феллер,
присланный к нам командующим резервной армией,
сделал это недостаточно быстро и получил весьма
неприятное ранение. Командир противотанкового
дивизиона подполковник Дальмер-Цербе получил тяжелое
ранение и через несколько дней умер» 51.
Несколькими часами раньше в 5 км к юго-западу
от Слонима частями только что введенной в бой
]55-й стрелковой дивизии была разгромлена колонна
противника на марше. В одной из разбитых машин
была найдена карта с нанесенной обстановкой. На ней
были указаны полосы и направления наступления всех
корпусов (48, 47 и 24-го моторизованных и
оперативно подчиненного 12-го армейского) 2-й танковой
группы. Эта карта была в тот же день доставлена в штаб
фронта, а утром о ней было сообщено в Москву.
Тем временем разрозненные части 4-й армии под
натиском превосходящих сил противника и
непрерывными ударами авиации все дальше откатывались на
восток. Управление ими со стороны штаба армии было
окончательно потеряно. Захватив рубеж р. Шара,
танковые соединения Гудериана подошли к Барано-
вичам.
К исходу 25 июня группы Гота и Гудериана про-*
двинулись на глубину до 200—250 км. Выход 3-й
танковой группы в район Молодечно, а 2-й — в Бараиови-
чи весьма осложнил положение 3-й и 10-й армий и
поставил их под угрозу окружения. Вступление почти
всех соединений левого крыла группы армий <<Центр»
в полосу Западного фронта значительно увеличило
численное превосходство противника. Используя выгоды
обстановки, главнокомандование сухопутных войск
Германии потребовало от Гота и Гудериана ускорить
выдвижение к Минску с целью окружения советских
соедипений, действовавших к западу от него. Оценив
сложившуюся обстановку, маршал Шапошников,
находившийся в штабе фронта, и генерал Павлов
обратились в Москву с просьбой разрешить отход на восток.
Ставка Главного Командования дала разрешение на
отвод войск из белостокского выступа и приказала
командующему фронтом силами отходивших частей и
выдвигавшейся из второго эшелона 13-й армии
задержать противника перед Минским и Слуцким УРами.
144
В тот же день военный совет фронта отдал войскам
директиву на отход.
В то время когда бои шли уже в 200 км от границы,
в глубоком тылу противника героически сражалась
небольшая группа советских войск, находившаяся в
Брестской крепости. После отхода не успевших
развернуться частей 42-й и 6-й стрелковых дивизий там
остались лишь отдельные подразделения этих соединений,
Брестского укрепленного района, 33-го инженерного
иолка и пограничной заставы. Против них наступали
части 45-й и 31-й пехотных дивизий. Захвату Бреста,
как крупного узла дорог, командование группы армий
* Центр» придавало весьма большое значение. В
специальном докладе командующего группой армий
«Центр» о боях за Брест, направленном в генеральный
штаб 27 июня, подчеркивалось, что уже в самом
начале наступательных операций было необходимо
овладеть цитаделью, и притом не только для того, чтобы
вывести из строя этот опорный пункт, но главным
образом для того, чтобы быстро овладеть шоссе и
большим узлом дорог — Брестом, имевшим решающее
значение для всей операции в целом. Об упорном
сопротивлении советских войск в первые дни войны не
преминул заметить и Гудериан: «Особенно ожесточенно
оборонялся гарнизон имеющей важное значение
крепости Брест, который держался несколько дней,
преградив железнодорожный путь и шоссейные дороги,
ведущие через Западный Буг и Мухавец» 52.
С целью уничтожения наседавших со всех сторон
немцев советские воины, широко используя пригодные
к обороне сооружения, организовывали засады, делали
вылазки из крепости и наносили короткие удары по
врагу. Пехотинцы, артиллеристы и саперы,
находившиеся в крепости, мужественно сражались с врагом.
Под стенами Бреста противник потерял много солдат
и офицеров. До Гальдера дошли сведения от офицеров
связи, что 45-я пехотная дивизия понесла в районе
Брест-Литовска большие потери. Для расследования
действий этой дивизии 25 июня он направил в Брест
генерал-инспектора артиллерии Брапда. Через три
дня тот доложил Гальдеру, что потери вызваны
сильным сопротивлением превосходящих по численности и
фанатически сражавшихся советских войск.
В отношении численного превосходства советских
войск он, конечно, солгал, но что касается сильного
.145
сопротивления стоявших насмерть храбрых советских
воинов, то это бесспорный факт. В вышеупомянутом
докладе о боях за Брест, подписанном за
командующего группой армий «Центр» начальником штаба
генералом Грейфенбергом, указано, что 45-я пехотная
дивизия потеряла убитыми, пропавшими без вести и
ранеными 1137 человек, из них 61 офицер. Такие потери
для немцев, прошедших с огнем и мечом по странам
Европы, безусловно, были невиданными и
неслыханными.
Героическая борьба с противником продолжалась
около месяца. Золотыми буквами в летопись истории
Великой Отечественной воины вписаны имена героев
Брестской крепости: майора П. М. Гаврилова,
полкового комиссара Е. М. Фомина, капитана И. Н. Зуба-
чева и многих других.
Несмотря на стойкость и мужество советских
воинов на отдельных участках, приграничное сражение
войск Западного фронта в целом окончилось неудачно.
Причины этого состоят главным образом в том, что
советские войска не были приведены в полную боевую
готовность и развернуты в приграничных укрепленных
районах. Соединения фронта вводились в бой по мере
подхода частей, чтобы сорвать наступление
противника. Однако остановить врага им не удалось. Сильные
немецкие танковые группировки, действовавшие при
активной поддержке авиации, не давали возможности
нашим войскам закрепиться и создать устойчивую
оборону. Кроме того, частые потери управления войсками
не позволяли сосредоточить усилия обороняющихся на
угрожаемых направлениях с целью достижения
решительного успеха. В результате потери управления
войсками, завоевания вражеской авиацией господства в
воздухе, острого недостатка боеприпасов и горючего,
отсутствия у командного состава опыта руководства
крупными подвижными соединениями нанести мощны й
контрудар с целью разгрома вклинившейся
группировки противника войскам Западного фронта не удалось.
Более того, стремительный выход 3-й и 2-й танковых
групп к Минску ставил их в катастрофическое
положение.
В отличие от Северо-Западного и особенно
Западного Юго-Западный фронт но вышеуказанным
причинам находился в первые дпи войны несколько в
лучшем положении.
146
Получив поздно вечером 22 июпя директиву
Главного военного совета о нанесении удара на Люблин,
генерал Кирпонос решил привлечь для проведения этой
операции, кроме стрелковых соединений 5-й и 6-й
армий, 6 механизированных корпусов (22-й мехкорпус
входил в состав 5-й армии, 4-й — в состав 6-й армии,
8-й — в состав 26-й армии, а 9, 15 и 19-й мехкорпуса
находились в резерве фронта). Для этой же цели
предусматривалось использовать 3 стрелковых
корпуса (31, 36 и 37-й) фронтового подчинения.
Механизированные корпуса находились на большом удалении
друг от друга и от намеченной оси наступления. К тому
же некоторые части 22, 4 и 15-го мехкорпусов вели
уже боевые действия совместно с пехотой. Для
сосредоточения подвижных соединений требовалось
значительное время.
Считая, что с утра 23 июня организовать
наступление всеми силами пе удастся, командующий фронтом
решил нанести удар по вклинившейся группировке
соединениями 15-го и 4-го мехкорпусов, главные силы
которых находились недалеко от линии фронта, а
передовые части уже вели бой. Принимая это решение,
генерал Кирпонос не учел, что к моменту выхода
8-го мехкорпуса в район Броды эти соединения будут
втянуты в бои и создать сильную ударную
группировку на южном фланге вражеского клина ему пе удастся.
Эти корпуса должны были уничтожить прорвавшуюся
группировку противника, нанося удар из района
Раде хова в направлении Сокаль. Командир 15-го
мехкорпуса генерал И. И. Карпезо решил выполнить боевую
задачу силами 37-й и 10-й танковых дивизий. Это
были сравнительно мощные соедипения. В 37-й
дивизии имелось 315 танков, из них Т-34 и КВ — 3553,
а в 10-й дивизии — 318, среди которых 100 танков
Т-34 и КВ54. Боевой приказ соединениям 15-го
мехкорпуса на наступление был подписан в 9 часов утра.
Вследствие большой разбросанности танковых частей
по дислокации мирного времени они совершали марш
в район боевых действий в 70-километровой полосе.
Сильно осложняла марш лесисто-болотистая местность
со слабо развитой сетью дорог. Танковые и
мотострелковые части выдвигались медленно и выходили в
намеченные пункты разновременно. Маршировали весь
день и соединения 4-го мехкорпуса.
В связи с тем что 23 июня 4-й и 15-й мехкорпуса
147
не нанесли сколько-нибудь ощутимого удара по врагу,
группа Клейста овладела Радеховом и Берестечко.
Острие танкового клина противника было направлено
уже на Броды. В целях создания благоприятных условии
для продвижения ударной группировки и
воспрепятствования советским войскам в создании устойчивой
обороны на промежуточных и тыловых рубежах
противник широко практиковал выброску диверсионных
групп, высадку воздушных десантов и высылку на
большую глубипу автоматчиков на мотоциклах. Эт&
группы стремились вывести из строя средства
управления и нарушить нормальную работу тыла. Но,
пожалуй, самая главная задача этих групп состояла в том,
чтобы посеять панику среди советских войск и
местного населения, а также распространять ложные слухи о
несметной силе немецких войск. Одетые в форму
Красной Армии вражеские лазутчики пытались проникнуть
в ряды наших воинов, чтобы деморализовать их.
Мелкие группы мотоциклистов, проникая на фланги
советских частей, вели беспорядочный огонь из автоматов,
имитируя окружение.
Этими действиями противнику удавалось иногда
вносить некоторое замешательство среди советских
войск. Командованию всех степеней пришлось
принимать меры к вылавливанию и уничтожению немецких
диверсантов и разведчиков. Но для этого
неоправданно отвлекалось от борьбы на фронте слишком большое
количество частей и подразделений всех родов войск,
в том числе танковых и даже авиации. Так, для
уничтожения десанта противника, высаженного около 8
часов утра 23 июня у населенного пункта Коськова
(в 20 км южнее Шепетовки) и начавшего продвижение
ва Староконстантинов, были выделены даже
истребители 17-й авиадивизии 55.
Продвижение танков Клейста на Броды вызвало
серьезное беспокойство в штабе Юго-Западного
фронта. Не имея сведений о положении своих войск,
командование фронта считало, что все танковые дивизии
15-го и 4-го мехкорпусов уже втянуты в бои. Поэтому
для разгрома глубоко вклинившейся группировки
противника нужно использовать 8-й мехкорпус. Штаб
(> ронта стал принимать меры к ускорению
сосредоточения этого мощного подвижного соединения в район
Броды. Генерал Кирпонос приказал начальнику
штаба отдать распоряжение командиру корпуса ускорить
148
выдвижение танков в район ьроды, установить связь
с генералом Карпезо и, организовав взаимодействие,
«с утра 24.6.41 г. атаковать и уничтожить танки
противника в направлении по обстановке» 5в.
Трудно сказать, как генерал Д. И. Рябышев стал
бы наносить удар «в направлении по обстановке».
Ведь это значит, что по прибытии в район Броды он
должен был организовать разведку, вскрыть
группировку противника и лишь потом наносить удар. Но ему
не пришлось этого сделать, так как корпус 24 июня не
мрг наступать, да и боевое распоряжение он получил
только вечером.
Из-за неоднократных изменений в течение дня
районов сосредоточения корпус к исходу 23 июня
находился далеко от Броды. В 7 часов его части по двум
маршрутам проходили меридиан Дрогсбыча. Из-за
отсутствия горючего, подвоз которого не был
организован, много машин остановилось на дорогах. Восточнее
Самбор несколько часов простоял 24-й танковый полк
12-й танковой дивизии57. К 11 часам корпус подходил
к Сокольникам (в 20 км южнее Львова). Здесь его
встретил генерал Музыченко и назначил новый район
сосредоточения восточнее Яворова58. Соединения
корпуса повернулись на запад и к исходу дня без
нескольких частей вышли в этот район. В течение 22 и
23 июня они прошли в среднем 215 км. Хорошо еще,
что в эти дни корпус совершал марш вне воздействия
авиации противника.
Не закончив полностью сосредоточения в новом
районе, корпус получил вечером, почти одновременно
с распоряжением начальника штаба фронта генерала
М. А. Пуркаева, очередной приказ, подписанный
командующим 6-й армией еще в 15 ч 30 мин59. Оба
документа были идентичными: требовалось совершить
марш в район Броды. Трудно сказать, что побудило
генерала Музыченко ранее повернуть этот корпус на
Яворов, ведь особо напряженного положения по
сравнению с другими участками фронта там не было.
Но ясно одно, что эта 100-километровая «пробежка»
танков, учитывая и обратное возвращение частей
корпуса в район Львова, стоила, кроме всего прочего,
потери суток драгоценного времени. С утра 24 июня
8-й мехкорпус фактически должен был не наступать,
а совершать новый, и на этот раз тяжелый, мяпщ.
Вечером 23 июня в штаб Юго-Западногс фронта,
149
находившийся в районе Тернополя, прибыл
представитель Ставки Главного Командования генерал армии
Г. К. Жуков. Ознакомившись с обстановкой по
имеющимся в штабе данным, он стал принимать меры к
созданию более сильной группировки танковых войск
в районе Броды, которая была бы способна во
взаимодействии с ровенской группировкой (9, 19 и 22-й мех-
корпуса) разгромить вклинившегося противника.
Учитывая, что части 15-го и 4-го мехкорпусов втянуты в
бои и все их вывести в короткие сроки вряд ли
удастся, он решил уменьшить полосу действий 15-го
корпуса и усилить его за счет 4-го корпуса.
Генерал Жуков рассчитывал нанести мощный удар
в районе Броды силами 8-го и 15-го корпусов. Вечером
24 июня он выехал к Рябышеву.
Тем временем части 15-го мехкорпуса продолжали
ожесточенные танковые бои восточнее Радехова.
Однако вследствие неодновременного выхода 10-й и 37-й
танковых дивизий в район боевых действий удары
наносились небольшими силами и должного эффекта не
давали. К тому же танки противника,
поддерживаемые артиллерией и авиацией, стремились развить свой
успех. Вражеская авиация, как отмечалось в
оперативной сводке, подписанной заместителем начальника
штаба фронта полковником И. X. Баграмяном в 8
часов 24 июня, систематически безнаказанно совершала
налеты.на боевые порядки частей.
Бои не прекращались и ночью, а с утра 25 июня
разгорелись с новой силой. Самоотверженно
действовали в этот день части 10-й танковой дивизии генерала
С. Я. Огурцова. В трудных условиях обстановки от
танкистов потребовалось исключительно большое
напряжение сил. Третьи сутки они дрались с врагом,
не зная ни сна, ни отдыха. Несмотря на это, 20-й
танковый и 10-й мотострелковый полки при поддержке
10-го гаубичного артиллерийского полка успешно
перешли утром в контратаку. Командиры полков
полковники Терляиский и Пшепицын умело организовали
бой, который дал много примеров мужественной,
героической борьбы отдельных экипажей и
подразделений.
Экипаж старшего сержанта Дудника, несмотря на
то, что снаряды противника заклинили башню танка
КВ, продолжал вести бой, давя гусеницами
противотанковые орудия, пулеметы, автомашины с пехотой.
150
И только тогда, когда танк был объят пламенем,
Дудник вывел его в безопасное место, вытащил раненых
товарищей и потушил огонь. За мужество и отвагу,
проявленные в этом бою, старший сержант Дудник был
награжден орденом Ленина. Экипаж танка лейтенанта
Жибина в течение трех суток дрался с танками
противника. Даже когда танк получил много прямых
попа дапий снарядов и две сквозные пробоины, экипаж
продолжал вести борьбу до тех пор, пока лично
командир дивизии не приказал ему отойти 60. Младший
сержант Финкелыптейн осколками вражеского снаряда,
разорвавшегося в тапке, был ранен в лицо, в
результате чего ослеп. Но до выхода из боя, превозмогая
сильную боль, он на ощупь находил снаряды и заряжал
ими пушку. Героически действовал первый батальон
20-го танкового полка под командованием майора
Киселева. Были экипажи (Осипова, Шевченко и др.),
которые оставались в подбитых танках в окружении и
дрались до последнего снаряда и патрона. 10-я
танковая дивизия нанесла большой урон противнику.
Только 25 июня танкисты уничтожили огнем и раздавили
56 орудий и подбили 5 танков, потеряв при этом
4 танка КВ и 7 танков БТ. За самоотверженные бои
в районе Рддехова Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 22 июля 1941 г. 109 солдат, сержантов
и офицеров дивизии были награждены орденами и
медалями 61.
Танкисты сражались храбро, но выполнить боевую
задачу 15-му мехкорпусу не удалось: он не смог
разгромить противника в районе Радехова. Правда, при
господстве вражеской авиации и наличии крупных сил
противника эта задача вряд ли была выполнимой. Тем
не менее и в организации боя было много недостатков.
Соединения корпуса продолжали действовать в
широкой полосе. Командиры не имели данных о
противнике, так как авиационная разведка в интересах корпуса
не велась. Войсковая разведка, высылавшаяся от
соединений, обычно давала данные о действиях
передовых частей противника и крайне скудные сведения о
главных силах. Это не позволяло определить состав
вражеских группировок и направления их ударов.
Поэтому контратаки, как правило, носили характер
фронтальных ударов.
В то же время танковые части противника
избегали лобовых встреч. Как только немецкие танкисты на-
151
талкивались на наши танковые подразделения, они
немедленно отходили назад. Борьбу с советскими
танками начинали вести его подвижные противотанковые
средства, а танки тем временем стремились прорваться
на других участках.
Много недостатков в управлении войсками
объяснялось отсутствием или неисправностью средств связи.
В штабе корпуса имелись всего две радиостапшш
вместо восьми положенных по штату. Но и те две
использовались плохо.
Отрицательно на действия корпуса влияли частое
изменение боевых задач и доставка приказов с
большим опозданием, что приводило к неразберихе и
бесцельной трате моторесурсов. Так. 24 июня был
получен приказ штаба фронта, отданный на основе
указаний генерала Жукова, о выходе 15-го мехкорпуса из
боя в районе Радехова и сосредоточении его
юго-западнее Броды для нанесения удара совместно с 8-м
мехкорпусом в направлении Дубно. В сложной
обстановке командир корпуса приступил к выводу частей из
боя и отправке в указанный район. Но утром
следующего дня командующий фронтом приказал корпусу
возвратиться на прежний рубеж с целью подготовки
к наступлению в направлении Радехов, Сокаль во
взаимодействии с 4-м мехкорпусомв2. Части корпуса
повернули обратно. Через несколько часов, когда Жуков
возвратился от Рябышева и узнал об этом, он
потребовал отмены этого приказа, рассчитывая утром
26 июня нанести мощпый контрудар двумя корпусами
в районе Броды. В связи с этим поздно иочыо
последовал приказ о возвращении 15-го корпуса в район
Броды.
С 22 по 25 июня на направлении главного удара
соединения группы армий «Юг» продвинулись до
80 км. Однако это не означало, что на пройденной
немецкими танками территории советские войска
прекратили сопротивление. Командование группы армий «Юг»
25 июня доносило в Берлин: возобновились бои за
доты в районе Сокаль. Русские, сражающиеся до
последнего, приблизительно из 20 дотов возобновили бой.
Два дня отражал натиск противника гарнизон дота
иод командованием коммуниста младшего лейтенанта
Данина. Когда боеприпасы кончились, дот блокировал
противник. Но советские воины не сдались. Они
бросились в рукопашную схватку. Воспользовавшись за-
152
мешательством немцев, горсгка храбрецов,
прикрываясь огнем, отошла к своим войскам.
Советские воины сражались до последней
возможности. Когда кончались боеприпасы, мужественные
безвестные герои, не желая сдаваться в плен,
уничтожали себя вместе с дотами и штурмующими их
вражескими подразделениями. «Следует отметить
упорство отдельных русских соединений в бою (речь идет о
Юго-Западном фронте.— В. А.),— констатирует 24
июня Гальдер.— Имели место случаи, когда гарнизоны
дотов Езрывали себя вместе с дотами, не желая
сдаваться в плен» 63.
Ни на минуту не затихали бои в первые дни
войны на львовском и перемышльском направлениях.
Если на стыке укреплепных районов противнику
удалось вклиниться в расположение наших войск,
то в самих укреплениях соединения 6-й и 26-й армий
продолжали вести борьбу. Враг бросал против частей,
оборонявшихся в Перемышльском УРе, все новые силы.
Самоотверженно удерживал занимаемые позиции
батальон 99-й стрелковой дивизии, которым командовал
капитан Бычков. Вражеская пуля сразила
пулеметчика, не прекращавшего огня до последней минуты своей
жизни. Но пулемет смолк ненадолго. Убитого солдата
сменил политрук Кругленко. Свыше двух часов
батальон отражал яростные атаки. Когда атаки стали
ослабевать, командир батальона отдал приказ перейти
в контратаку. «Вперед! За Родину!» — скомандовал
командир роты лейтенант Кишенец и первым бросился
на врага.
Особого накала достигли бои за Перемышль.
23 июня противник захватил город, но части 99-й
дивизии и сводный батальон пограничников под
командованием старшего лейтенанта Г. С. Поливоды быстро
выдворили его. Бои за Перемышль с неослабевающей
силой велись несколько дней. Враг решил взять город
обходным маневром. Его части прорвались к селу Ме-
дыки, создав угрозу не только Перемышлю, но и всему
району, обороняемому 99-й стрелковой дивизией. Чтобы
ликвидировать прорыв и предотвратить опасность
окружения, комдив полковник Н. И. Дементьев ввел в бой
свой резерв — два стрелковых батальона и роту
пограничников под командованием старшего лейтенанта
Перепелкина. Контратаку этих подразделений
возглавил сам командир дивизии. Его присутствие в рядах
153
атакующих воодушевляло воинов. Когда храбрый
командир был тяжело ранен, бой за Медыки возглавил
его заместитель полковник П. П. Опякин.
За положением 99-й стрелковой дивизии с
неослабным вниманием следил военный совет 26-й армии. Он
принимал все меры, чтобы оказать ей своевременную
помощь. Командующий армией генерал Ф. Я. Костенко
неоднократно бывал в дивизии и оказывал командирам
частей помощь в организации упорной и активной
обороны. 99-я дивизия мужественно и стойко дралась с
врагом в районе Перемышля до 27 июня. Она не
отступила ни на шаг и нанесла захватчикам большой урон.
За массовый героизм, проявленный в боях с численно
превосходящим противником, и успешное выполнение
задачи военный совет фронта представил дивизию к
награде. 22 июля 1941 г. указом Президиума
Верховного Совета СССР 99-я стрелковая дивизия была
награждена вторым орденом Красного Знамени (первый
орден был получен ею за умелые, отважные действия
в советско-финляндской войне). Десятки ее солдат и
офицеров были награждены орденами и медалями.
За искусное руководство частями и личную храбрость
полковники Н. И. Дементьев и П. П. Опякин,
заместитель командира дивизии по политической части
полковой компссар А. Т. Харитонов, начальник штаба
полковник С. Ф. Горохов и начальник артиллерии
полковник И. Д. Романов были награждены орденами
Красного Знамени.
Решающие события 25 июня начали развиваться на
жнтомирско-киевском направлении. Здесь наступала
основная ударная группировка противника, используя
50-километровый разрыв, образовавшийся к исходу
24 июня между 5-й и 6-й армиями. Танковая группа
Клейста стремилась прорваться в направлении
Житомир, Киев с тем, чтобы во взаимодействии с 6-й и
17-й армиями отрезать войска центра и левого крыла
фронта от армии Потапова.
Военный совет Юго-Западного фронта принимал
меры к осуществлению контрудара с целью разгрома
подвижной группировки противника и выхода в район
Сокаль 6\ Но нанести сильный удар 25 июня опять
пе представилось возможным. 4-й мехкорпус
контратаковал в это время противника на левом фланге 6-й
армии в районе Яворова. 15-й мехкорпус был втянут в
бои на широком фронте и не смог создать ударную
154
группу. 8-й мехкорпус все еще продолжал сильно
затянувшийся по времени марш в район Броды.
Совершая 22—26 июня напряженные марши, он подошел к
иолю боя с 500-километровым пробегом танков. Все
моторесурсы старой материальной части по существу
были исчерпаны, так как расход их к началу войны
уже достигал 50%. По техническим причинам вышло
из строя и осталось на дорогах свыше 40% боевых
машин. Этот корпус к началу войны не был полностью
укомплектован, но в нем кроме старых машин
насчитывалось свыше 170 танков Т-34 и КВ. «Водительский
состав боевых машин КВ и Т-34,— доносил в штаб
фронта генерал-майор Рябышев,— в своем
большинстве имел стаж практического вождения от 3 до 5 часов.
За весь цериод существования корпуса боевая
материальная часть и личный состав полностью на
тактические учения не выводились и не были практически
проверены как по вопросам маршевой подготовки, так
и по действиям в основных видах боя. Тактическая
сколоченность проводилась не выше масштаба роты,
батальона и частично полка. Это явилось одной из
основных причин слабости в организации управления
на марше и в бою в звене дивизия—полк» 65. В таком
состоянии с утра 26 июня корпус должен был
вступить в бой.
К утру 25 июня, совершив 200—400-километровые
марши, в районе Ровно сосредоточились соединения
9-го и 19-го мехкорпусов. Вскрыв их сосредоточение,
вражеские соедипения, действовавшие здесь, вели себя
весьма нервозно. Среди немцев прошел слух, что
русские танки появились у Острога и севернее Берестеч-
ко. Эта тапкобоязнь, сообщало командование группы
армий «Юг» в Берлин, распространялась на северной
дороге наступления, и вследствие этого колонны по-
верпули к Стоянув, а это, в свою очередь, вызвало
замешательство и заторы.
По мере выдвижения и встречи с подвижными
частями противника советские танкисты, согласно
приказу военного совета фронта, с ходу вступали в бой.
9-й мехкорпус, которым командовал генерал К. К.
Рокоссовский, наносил удар в юго-западном направлении,
а 19-й — в южном. Корпус Рокоссовского отбросил
части 3-го мотокорпуса к югу от Клевани. Его 20-я
танковая дивизия прорвалась к Дубно и находилась в
10 км от города. 131-я мотодивизия вышла в район
155
Луцка и прикрыла переправы через р. Стырь. В то же
время соединения 19-го мехкорпуса продвинулись
южнее Ровно на 25 км. Но так как 9-й и 19-й корпуса
наступали по расходящимся направлениям, мощного
удара, который привел бы к разгрому 3-го
мотокорпуса группы Клейста, не получилось. Усилия этих
корпусов не были объединены, и взаимодействие между ними
организовано не было.
Учитывая этот недостаток, а также то
обстоятельство, что 8-й и 15-й мехкорпуса пе смогли наступать
25 июня, командующий фронтом в 22 ч 30 мин отдал
войскам новый приказ на наступлениеС6. Основная
задача войск правого крыла Юго-Западного фронта,
указывалось в нем,— разгром в течение 26.6.41 г. раде-
ховской группировки противника. В приказе
отмечалось, что в этой группировке насчитывается 2—3
танковые и моторизованная дивизии (в действительности
же их было в 2 раза больше). Главный удар по
вражеской группировке из района Броды в направлении
Сокаль должны были нанести 8-й и 15-й мехкорпуса.
Командующему 5-й армией генералу Потапову было
приказано объединить под своим командованием 9-й и
19-й мехкорпуса и занять ими исходный рубеж для
атаки на фронте Грудек, Рымио (оба пункта в 8 км
юго-западнее Луцка) с целью содействовать 8-му и
15-му мехкорпусам в разгроме радеховской
группировки атакой вдоль железной дороги Луцк—Броды.
Глубина задачи для 9-го и 19-го мехкорпусов составляла
около 70 км, а для 8-го и 15-го — свыше 80 км.
Обеим ударным группировкам исходное положение для
наступления было приказано занять к половине
пятого, в то время как начало атаки назначалось на
9 часов утра.
Военно-воздушным силам фронта приказывалось с
4 часов утра наносить удары по местам скопления
танков с целью максимального ослабления вражеской
группировки к началу наступления. Атаку, говорилось
в приказе, предварить и сопровождать мощными
ударами с воздуха.
Если объединение усилий 9-го и 19-го мехкорпусов
генерал Кирпонос возложил на командующего 5-й
армией, то совместные действия 8-го и 15-го
мехкорпусов, которые составили «подвижную группу
фронта» 67, организовывали командование фронта и
начальник Генерального штаба. (Генерал Жуков до 27 июня,
156
когда его отозвали в Москву, находился в штабе и п
войсках Юго-Западного фронта.)
Решение военного совета о создании подвижной
группы фронта может оцениваться только
положительно. После неудавшейся попытки Западного
фронта это был второй случай создания подвижной группы
фронта в Великой Отечественной войне. Однако и на
этот раз это хорошее мероприятие не удалось
полностью провести в жизнь. Дело в том, что 15-й мехкор-
пус .вел боевые действия с первого дня войны. Его
части понесли большие потери и были растянуты на
широком фронте. Поэтому с утра 26 июня от этого
корпуса смогла наступать совместно с 8-м корпусом
фактически только 212-я моторизованная дивизия.
Механизированные корпуса не были поддержаны и
прикрыты, как было бы желательно, авиацией.
Артиллерия на тракторной тяге не могла успевать за танками
и сопровождать их своим огнем.
Наступающие на Броды соединения танковой
группы Клейста и 6-й армии имели двукратное численное
превосходство в живой силе и артиллерии. В воздухе
господствовала вражеская авиация. Эти факторы,
особенно последний, не могли не отразиться отрицательно
на контрударе наших войск.
Но как бы то ни было, утром 26 июня обе ударные
группировки перешли в наступление. В районах Луцк,
Ровно, Дубно, Броды развернулось одно из
крупнейших танковых сражений Великой Отечественной
войны, в котором с обеих сторон участвовало около
1500 танков. В тот же день генерал Гальдер сделал
следующие записи в дневнике: «Группа армий „Юг"
медленно продвигается вперед, к сожалению неся
значительные потери. У противника, действующего
против группы армий „Юг", отмечается твердое и
энергичное руководство. Противник все время подтягивает из
глубины новые свежие силы против нашего таиковою
клина» 68.
Генерал Потапов утром 26 июня решил «ударом
19-го и 9-го механизированных корпусов во
взаимодействии с 36-м стрелковым корпусом (выдвигавшимся из
резерва фронта на рубеж Кременец, Дубно.— В. А.)
уничтожить противника и овладеть Дубно» 69.
Танковые и моторизованные дивизии этих корпусов из
района Ровно нанесли сильный удар во фланг 3-го
мотокорпуса.
157
Особенно успешно действовала в этот день 43-я
танковая дивизия полковника И. Г. Цибина. Она была
сформирована на основе 35-й танковой бригады,
получившей боевой опыт в войне с Финляндией. Части
дивизии, имея в своем составе 79 танков, перешли в
контратаку в 14 часов. С исходпого рубежа они
двигались походной колонной. Обнаружив выдвижение
наших танков, противник открыл сильный заградительный
огонь. Но советские танкисты не остановились.
Выдвинув вперед два КВ и два Т-34, они с ходу
развернулись и ураганным огнем расстроили систему
противотанковой обороны и боевой порядок пехоты
противника, которая в беспорядке стала отступать на запад.
В ходе преследования части дивизии были
встречены огнем немецких танков, находившихся в засаде.
Обнаружив их, разведывательный батальон дивизии
под командованием Героя Советского -Союза капитана
В. С. Архипова вышел им в тыл и открыл огонь. Тем
временем с фронта они были атакованы вырвавшимися
вперед танками КВ и Т-34, а вслед за ними и Т-26.
Танки противника, не выдержав стремительной атаки,
пачали отходить, задерживаясь на отдельных рубежах
п пытаясь закрепиться за складками местности. Но
советские танкисты, маневрируя на поле боя, быстро
выбивали их из естественных укрытий. Танки КВ и
Т-34, не имея в достаточном количестве бронебойных
снарядов, вели огонь осколочными снарядами и гусе-
пицами давили вражеские танки и орудия. Бой длился
около 4 часов, до наступления темноты. Преследуя
противника, наши танки ворвались на восточную
окраину Дубно. Отступая, немцы взорвали за собой
мосты, лишив наших танкистов возможности
прорваться в город на плечах отходившего противника. В этом
бою дивизия уничтожила 21 танк, 2 батареи
противотанковых орудий, до 50 автомашип и более батальона
пехоты противника. Свои потери составили 17 танков
и 128 убитых и раненых 70.
Успешные действия 43-й танковой дивизии были,
по существу, сведены на нет тем, что она не имела сил
и средств для закрепления захваченных рубежей.
Артиллерия дивизии (43-й гаубичный артиллерийский
нолк) двигалась на тракторной тяге со скоростью
6 км/ч и за наступающими частями не успевала. К
тому же соседи (36-й стрелковый корпус — слева и 40-я
танковая дивизия — справа) под давлением 16-й и
158
13-й немецких танковых дивизий отошли и оголили
ее фланги. Поэтому вместо осуществления ночной
атаки Дубно, как рассчитывал командир дивизии, по
приказу командира 19-го корпуса генерала Н. В. Феклен-
ко пришлось ночью отводить части на западную
окраину Ровно.
Упорные бои 26 июня вели и соединения 9-го мех-
корпуса. 35-я и 20-я танковые дивизии наносили удар
в направлении Дубно правее частей 19-го мехкорпуса.
Вначале они продвинулись на несколько километров
вперед, но затем были вынуждены остановиться. В этой
полосе на Ровно наступали части 14-й и 13-й танковых
дивизий. Немецкая авиация, вскрыв продвижение
соединений 9-го мехкорпуса, группами по 20 самолетов
неоднократно бомбила и обстреливала их. При
поддержке авиации тапковые соединения противника
окружили 20-ю танковую дивизию. Но советские танкисты не
растерялись, организовали круговую оборону, а ночью
нанесли контрудар в северо-западном направлении и
вышли из окружения. Стойко оборонялась в тот день
в районе Луцка 131-я мотодивизия полковника
Н. В. Калинина. Части дивизии отразили несколько
атак танков противника, так и не позволив ему
форсировать р. Стырь.
Главный удар по прорвавшейся в Дубно танковой
группировке наносил 26 июня 8-й мехкорпус,
имевший в своем составе до 50% боевой материальной
части. До перехода в наступление соединения корпуса
подверглись сильной бомбардировке. Наибольший урон
немецкая авиация нанесла частям 12-й танковой
дивизии, уничтожив много транспортных машин с
боеприпасами и цистерн с горючим. В 9 часов утра 34-я и
12-я танковые дивизии перешли в наступление в общем
направлении на Берестечко. 1-я мотодивизия к этому
времени еще находилась в лесах северо-западнее
Броды, двигаясь на соединение с главными силами по
труднопроходимой местности.
Тем временем генерал Клейст подтягивал в этот
район несколько танковых и пехотных частей, а также
всю противотанковую артиллерию 48-го мотокорпуса.
По его настоятельной просьбе 4-й воздушный флот
непрерывно бомбил части 8-го мехкорпуса по обе
стороны дороги Броды—Лишнев. Для уничтожения паших
танков немецкие летчики, так же как и под Гродно по
6 му мехкорпусу, применяли горючую смесь. Но это
159
не остановило советских танкистов. Стремительно
атаковали противника на марше части 34-й танковой
дивизии полковника И. А. Васильева. Они разгромили
одну из вражеских колонн, уничтожив 2 батальона
мотоциклистов, 3 батареи, захватив 4 вражеских
тапка и пленив личный состав штабов двух батальонов71.
34-я танковая дивизия овладела Лишневом и
перерезала дорогу Лишнев—Броды. В целом же танковые
соединения генерала Рябышева, наступая в
северо-восточном направлении, продвинулись за день до 15 км.
Хотя и без взаимодействия с соседом справа, но
наступали 26 июня и части 15-го мехкорпуса, в которых
насчитывалось 325 танков. Чтобы сдержать натиск
советских танкистов, враг бросал против них
бомбардировщики и артиллерию. Во второй половине дня 18
немецких самолетов подвергли бомбардировке
командный пункт корпуса. В результате был тяжело конту-
жеп генерал Карпезо. В командование корпусом
вступил его заместитель полковник Ермолаев. Несмотря на
трудные условия, части корпуса на отдельных участках
все же продвинулись вперед. Отважно действовали не
только танковые, но и мотострелковые части.
Обстрелянная в первых боях мотопехота чувствовала себя
более уверенно и добивалась успеха. Немцы не
выдерживали атак даже уступавших им по численности
советских подразделений.
В связи с наступлением 8-го и 15-го мехкорпусов
48-й мотокорпус группы Клейста, по признанию врага,
в середине дня 26 июня находился в критическом
положении. Но вследствие ряда недостатков в
организации наступления, а также непрерывных ударов
вражеской авиации советские войска не смогли развить
успех, достигнутый на очень уязвимом правом фланге
1-й тапковой группы. Противник удержал основные
коммуникации, связывавшие передовые части с
главными силами и тылами, временно локализовал прорыв
и продвинулся от Дубно на Острог и Кременец.
Оценив обстановку и подведя итоги первого дня
наступления, военный совет фронта рано утром 27
июня решил продолжать контрудары мехкорпусов. По его
указаниям генерал Потапов приказал 9-му и 19-му
мехкорпусам атаковать противника между Луцком и
Ровно и отбросить его у Млинова за р. Икву. 36-й
стрелковый корпус получил задачу нанести удар па
Дубно. Утром 27 июня эти соединения перешли в на*
160
ступление, которое вылилось во встречное сражение,
так как и противник при поддержке авиации наступал
вдоль шоссе Дубно—Ровно. Танкисты 19-го корпуса
опрокинули вражеские части и прорвались на юг к
Дубно. С северо-востока к Дубно вышла пехота 36-го
стрелкового корпуса. К вечеру с юга в район Дубно
вышла 34-я танковая дивизия 8-го мехкорпуса,
имевшая около 150 танков. Однако овладеть городом наши
войска не смогли, так как действовали на разобщенных
направлениях, не имели связи между собой и не
организовали взаимодействия. Отрезать вклинившуюся
группировку, продвигавшуюся на восток, окружить и
разгромить ее, как замышлялось, не удалось.
Тем не менее советские танкисты и пехотинцы
нанесли врагу большой урон и задержали его
продвижение. Немецкие войска охватила паника. Многие части
в беспорядке бежали с поля боя. «На фронте группы
армий „Юг",— отметил Гальдер в дневнике 29 июня,—
все еще продолжаются сильные бои. Па правом фланге
1-й танковой группы 8-й русский механизированный
корпус глубоко вклинился в наше расположение и
зашел в тыл 11-й танковой дивизии. Это вклинение
противника, очевидно, вызвало большой беспорядок в
нашем тылу в районе между Бродами и Дубно»72.
Л несколькими строками ниже он свидетельствует:
«Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду
сражаются до последнего человека» 73.
Советские воины сражались отважно. Чтобы
нанести врагу максимальный урон, они не жалели даже
своей жизни. Вот один из таких примеров.
27 июня 21-й авиаполк дальнебомбардировочной
авиации получил приказ уничтожить колонну танков
в районе Сокаль. В первой пятерке вел свой самолет
лейтенант Д. 3. Тарасов. Над целью наши самолеты
были атакованы вражескими истребителями. При
выходе из пике машина Тарасова попала под очередь
зашедшего сбоку немецкого самолета. Бомбардировщик
загорелся. И тогда командир экипажа решил вести
горящий самолет на скопление врага. Мгновение — и
пылающая машина врезалась в колонну немецких
танков. За этот подвиг лейтенант Д. 3. Тарасов и штурман
лейтенант Б. Д. Еремин были удостоены звания
Героя Советского Союза, стрелок младший сержант
С. И. Ковальский и радист ефрейтор Б. Г. Капустин
были награждены орденами Красного Знамени.
6 В А Анфилов
161
Ожесточенные бои в районе Дубно велись 28 и
29 июня. Советские войска упорно оборонялись. Враг
вводил в действие свежие силы и непрерывно бомбил
наши танковые колонны. Корпус Рябышева был
расчленен на две группы, а его 34-я танковая дивизия,
прорвавшись в Дубно, оказалась в окружении. Для
руководства действиями окруженных частей комапдир
корпуса направил с танковым полком своего
заместителя по политической части бригадного комиссара
II. К. Попеля. Но прорваться к окруженным и
соединиться с ними группа Попеля так и не смогла. Когда
кончились боеприпасы и горючее, танкисты подорвали
танки и стали пробиваться на восток.
В итоге крупного танкового сражения,
происходившего в районах Луцк, Ровно, Дубно, Броды с 25 июпя
по 1 июля, 1-я танковая группа и 6-я армия,
наступавшие на направлении главного удара группы армий
«Юг», понесли большие потери и их продвижение было
остановлено на 8 дней. Это признавали п немецкие
генералы. «Оперативный прорыв 1-й танковой группы...—
писал генерал Гот,— до 28 июня достигнут не был.
Большим препятствием на пути наступления
немецких частей были мощные контратаки противника из
района южпее Припятских болот по войскам,
продвигавшимся вдоль шоссе Луцк—Ровно—Житомир. Эти
контратаки заставили крупные силы 1-й танковой
группы изменить направление своего наступления и
вместо продвижения на Киев повернуть на север и
ввязаться в бои местного значения. Но и танковый
корпус, действовавший на южном фланге, добился
небольших успехов. Его передовые части к концу июня
находились почти в 100 километрах западнее реки
Случь» 74.
Несмотря на то что механизированным соединениям
Юго-Западного фронта не удалось разгромить ударную
группировку противника, их наступление имело
большое значение. Войска Рундштедта не только понесли
значительные потери, но и не смогли, как
намеревались, окружить советские соединения в львовском
выступе. Этот контрудар оказал существенное влияние и
на последующее сражение, развернувшееся на жито-
мирско-киевском направлении.
25 июня, когда определилась безуспешность попыток
советских войск контрударами разгромить
вклинившиеся группировки противника и восстановить положение,
162
Ставка Главного Командования пришла к заключению
о необходимости перехода к стратегической обороне.
Это вызывалось крайне опасным положением наших
войск севернее Полесья, где явственно определился
главный удар немецко-фашистской армии. Над
многими соединениями нависла угроза окружения. Стало
ясно, что ослабленные большими потерями
Северо-Западный и Западный фронты не смогут не только
разгромить и отбросить к границе вторгшиеся вражеские
группировки, но и остановить их. Поэтому было
сочтено целесообразным оборонительными действиями на
заранее подготовленных рубежах изматывать и
обескровливать немецкие войска, создавая условия для
перехода в контрнаступлепие.
25 июня Ставка разрешила военным советам обоих
фронтов отвести, войска на тыловые рубежи. Нарком
обороны потребовал, чтобы отход прикрывали отряды
заграждения. Мосты и другие дорожные сооружения
следовало разрушать, а подходы к ним —
минировать.
В тот же день было решено создать в Брянске штаб
группы армий для объединения войск резерва
Главного Командования. Командующим группой был
назначен Маршал Советского Союза С. М. Буденный, а
начальником штаба — генерал-майор А. П. Покровский.
В нее вошли 22, 20, 21 и 19-я армии. Группе были
поставлены задачи: а) отрекогносцировать и
приступить к подготовке оборонительного рубежа по
линии Сущево, Невель, Витебск, Могилев, Жлобин,
Гомель. Чернигов, р. Десна, р. Днепр до Кременчуга;
б) быть в готовности по особому указанию Главного
Командования к переходу в контрнаступление.
Главное внимание советского командования с 26
июня сосредоточено на западном направлении.
Генеральный штаб (начальнику Генштаба 27 июня было
приказано возвратиться в Москву), штабы видов
вооруженных сил и родов войск основные усилия направляли в
эти дни на создание сплошного фронта и организацию
устойчивой обороны на западном направлении.
С 26 июня Ставка уже не ставила задачу
нанесения ответного удара по врагу и на юго-западном
направлении. 28 июня сосредоточивавшейся в полосе
Юго-Западного фронта и включенной в группу
Буденного 19-й армии было приказано подготовиться к
обороне Киевского УРа. Однако 1 июля эту армию реши-
6* 163
ли перегруппировать на западное направление. Ее
командующему генерал-лейтенанту И. С. Коневу было
приказано в тот же день к 18 часам погрузить войска
и отправить первые железнодорожные эшелоны в
Витебск и Рудню.
Вслед за 19-й армией на западное направление,
в район Смоленска, стали переадресовывать
железнодорожные эшелоны 16-й армии, ранее также
предназначавшейся для действий на Юго-Западном фронте.
Таким образом, будучи вынужденной сложившейся
обстановкой организовывать стратегическую оборону,
Ставка Главного Командования приняла меры к
усилению обороны па направлении главного удара
противника, заблаговременной подготовке тыловых рубежей
и выдвижению на них резервов.
В эти дни были проведены и другие огромной
важности мероприятия по мобилизации сил и средств на
отпор врагу. Вдохновителем и организатором
советского народа на борьбу против фашистских оккупантов с
самого начала войны стала Коммунистическая партия.
Ее Центральный Комитет вскрыл разбойничьи цели
германского империализма в войне против СССР.
«Целью этого нападения,— указывалось в директиве
Совнаркома Союза ССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня
1941 г.— является уничтожение советского строя,
захват советских земель, порабощение народов Советского
Союза, ограбление нашей страпы, захват нашего хлеба,
нефти, восстановление власти помещиков и
капиталистов» 75.
Разоблачив преступные планы агрессора,
Центральный Комитет Коммунистической партии определил
задачи всего советского народа по защите Родины и
разработал программу разгрома фашистской Германии.
Советский Союз, указывалось в директиве партии и
правительства, оказался в величайшей опасности,
поэтому советский народ должен быстро и решительно
перестроить всю свою работу на военный лад. «...Ь
навязанной нам войне с фашистской
Германией,—говорилось в том же документе,— решается вопрос о жизни
и смерти Советского государства, о том — быть
народам Советского Союза свободными или впасть в
порабощение» 76.
В тяжелый час испытаний Коммунистическая пар
тия призвала народ покончить с благодушием и
беспечностью, встать на защиту социалистического Ою-
164
чества и отдать все силы на разгром врага. В
беспощадной борьбе с врагом, призывала партия, необходимо
отстаивать каждую пядь советской земли, драться до
последней капли крови за наши города и села,
проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные
нашему народу.
Особое внимание обращалось на всемерное
укрепление тыла. ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР обязали
все партийные, комсомольские, советские и
профсоюзные организации организовать всестороннюю помощь
действующей армии, обеспечить проведение
мобилизации и снабжение всем необходимым. Совнарком и
ЦК ВКП(б) поставили также задачи советским людям,
оказавшимся временно в тылу врага. «В занятых
врагом районах,— требовали партия и правительство,—
создавать партизанские отряды и диверсионные группы
для борьбы с частями вражеской армии, для
разжигания партизанской войны всюду и везде, для взрыва
мостов, дорог, порчи телефонной и телеграфной связи,
поджога складов и т. д. В захваченных районах
создавать невыносимые условия для врага и всех его
пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу,
срывать все их мероприятия» 77.
Указания ЦК ВКП(б) и СНК СССР явились
боевой программой мобилизации всех сил и средств
нашего государства на нужды войны. Народ единодушно
принял их к руководству и исполнению. В суровое
время советские люди, сплотившись вокруг своей партии,
проявляли невиданный героизм и мужество на фропто
II В ТЫЛу.
Страна превращалась в воепный лагерь. Ввиду
угрозы захвата немцами западных районов было начато
перебазирование крупных заводов на восток. Весь
советский парод был охвачен патриотическим подъемом в
стремлении дать сокрушительный отпор агрессору.
Трудиться так же доблестно, как доблестно сражаются
воины Красной Армии,— таков был лозунг миллионов
тружепиков нашей Родины.
Советское правительство в первые же дни войны
провело ряд мероприятий по мобилизации
вооруженных сил, формированию повых частей и соединений,
строительству оборонительных рубежей в тылу и ор-
I анизацпи партизанского движепия. 22 июня была
объявлена мобилизация в 14 военных округах. В армию
призывались сразу 14 возрастов, т. е. все воопнообя-
165
8анпые, которые родились в период с 1905 по 1918 г.
Указом Президиума Верховного Совета СССР в этот
же день было объявлено военное положение во всей
западной части страны: от границы до линии
Ярославль, Рязань, Ростов-на-Дону.
В целях мобилизации всех сил и средств страны на
борьбу с немецко-фашистской армией и объединения
усилий фронта и тыла 30 июня 1941 г. ЦК ВКП(б),
Президиум Верховного Совета и СНК СССР приняли
решение о создании Государственного Комитета
Обороны, в котором сосредоточивалась вся власть в
государстве. Председателем ГКО был назначен И. В. Ста-
лип. Вскоре он стал председателем Ставки, затем
наркомом обороны, а с 8 августа — Верховным
Главнокомандующим.
Государственный Комитет Обороны принимал
меры к увеличению численности войск на фронте.
В действующую армию направлялись части п
соединения из внутренних военных округов. В глубине
страны формировались новые войсковые соединения,
которые после обучения и экипировки поступали в резерв
Ставки. Одновременно с формированием новых
соединений развернулось широкое строительство
оборонительных рубежей в глубоком тылу и инженерное
оборудование местности в прифронтовой полосе.
На борьбу с врагом поднимались все советские
люди, в том числе и оказавшиеся на временно
оккупированной территории. Для руководства партизанской
борьбой в тылу врага ЦК ВКП(б) предложил забла-
говремепно создавать подпольные партийные ячейки,
подготовить в населенных пунктах явочные квартиры.
Было указано на необходимость немедленно
приступить к созданию в городах, которым угрожает
опасность захвата врагом, отрядов народного ополчения и
истребительных батальонов. Выполняя указания
партии, жители оккупированных сел и городов создавали
«второй фронт» в тылу врага.
Благодаря принятым мерам по мобилизации сил на
отпор агрессору и целеустремленному проведению
Коммунистической партией организаторской работы
на фронте и в тылу удалось сорвать замыслы
немецкого командования, рассчитывавшего внезапным
мощным ударом дезорганизовать фронт и тыл Советского
Союза и в короткий срок добиться победы. Враг но
смог сломить боевой дух советского народа и его армии.
166
Несмотря на неудачи в приграничных сражениях,
наши воины нашли в себе силы в последующих боях
более стойко и организованно оказывать сопротивление
противнику.
Оценив сложившуюся на Северо-Западном фронте
обстановку, Ставка Главного Командования
потребовала от военного совета отвести войска за р. Западную
Двину и не допустить дальнейшего продвижения
противника. Во исполнение этого приказа командующий
фронтом 27 июня решил организовать оборону на
рубеже Западной Двины силами 8-й и выдвигаемой из
глубины 27-й армий.
Установив отход Северо-Западного фронта,
командование группы армий «Север» стремилось быстрее
продвинуть вперед соединения 4-й танковой группы,
чтобы как можно скорее достигнуть района Пскова,
воспрепятствовать отступлению советских войск из
Прибалтики и создать благоприятные условия для
захвата Ленинграда с ходу. Важной предпосылкой для
решения этой задачи являлось форсирование Западной
Двины и захват плацдармов на ее правом берегу.
26 июня моторизованный корпус генерала Манштейна
ворвался в Даугавпилс (Двинск), захватив мост через
Западную Двину. Захват моста осуществило
подразделение полка «Бранденбург», переодетое в форму
Красной Армии. Для уничтожения танковых частей,
прорвавшихся в Даугавпилс, командующий фронтом
решил выдвинуть в этот район 5-й воздушно-десантный
корпус и прибывавший из резерва Ставки 21-й мехкор-
пус генерала Д. Д. Лелюшенко. Но корпус этот был
еще в стадии формирования. В лучшем положении
находилась лишь 46-я танковая дивизия полковника
Б. А. Копцова. Она вела упорные бои вместе с
другими частями, пытаясь сбросить противника с
захваченного плацдарма. Решить эту задачу советским войскам
не удалось. Но их жертвы не были напрасными. В
районе Даугавпилса танковые и моторизованные
соединения противника попесли значительные потери. Немцы
стали постепенно убеждаться в том, что одержать
скорую и легкую победу над советскими войсками им
вряд ли удастся. Об этом, в частности,
свидетельствует фельдмаршал Манштейн. В книге «Утерянные
победы» он писал: «Цель — Ленинград — отодвигалась
от нас в далекое будущее, а корпус должен был
выжидать у Двинска... Вскоре нам пришлось на север-
167
нем берегу Двины обороняться от атак противника,
поддержанных одной танковой дивизией. На некоторых
участках дело принимало серьезный оборот» 78.
Пока шла борьба с корпусом Манштейна, 41-й
мотокорпус генерала Рейнгардта захватил плацдарм на
Западной Двине в районе Крустпилса.
30 июня фельдмаршал Лееб доложил Браухичу,
что его группа выполнила ближайшую задачу —
разгромила советские войска, находившиеся перед
Западной Двиной. Выполнение дальнейшей задачи — выход
сильным правым крылом на возвышенность северо-
восточнее Опочки с целью продвижения на
Ленинград — хорошо подготовлено. Группировка войск,
указал оп, вполне соответствует решению этой задачи.
«4-я танковая группа,— записал 2 июля Гальдер в
дневнике,— должна, выставив заслоны южнее и
севернее Чудского озера, окружить Ленинград» 79.
Вечером 30 июня военный совет фронта отдал
войскам директиву на отход в Псковский, Островский и
Себежский УРы с целью организации там устойчивой
обороны.
2 июля при поддержке большого количества
авиации, которая успела перебазироваться на повые
аэродромы, войска группы армий «Север» возобновили
наступление. Оценив сложившуюся обстановку,
командование фронта, в котором 1 июля произошли
изменения (членом военного совета стал корпусной комиссар
В. Н. Богаткин, а начальником штаба —
генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин), приняло решение изматывать
врага в оборонительных сражениях путем
последовательного отвода войск на выгодные для обороны
естественные рубежи. При этом имелось в виду сдерживать
противника с фронта, переходить в контратаки и
широко применять заграждения. Все это должно было
обеспечить выигрыш времени для того, чтобы
подтянуть оперативные резервы, занять ими Островский и
Псковский УРы и остановить дальнейшее продвижение
немцев.
Однако враг любой ценой стремился прорваться к
Лепинграду и с ходу захватить его. Следя за
событиями, развертывавшимися на северо-западном
направлении, Ставка Главного Командования (документ
подписан Тимошенко, Сталиным и Жуковым), как
указывалось выше, еще 29 июня дала указание военному
совету фронта заблаговременно организовать оборону
168
на рубеже р. Великой и прочно прикрыть направление
на Ленинград. Ставка приказала сосредоточить
резервы фронта в районе Псков, Остров, Новоржев, Порхов.
Опираясь на Псковский и Островский УРы, резервные
сбол^нения (23-й и 41-й стрелковые и 1-й
механизированный корпуса) должны были подготовить упорную
обсро'иу и прочно прикрыть лепипградское направление.
Ставка обращала особое внимание на то, чтобы в
случае отхода с рубежа Западной Двипы командующий
фронтом принял все меры к сбережению войск и
организованному выводу их за укрепленные районы.
Главные события развертывались в эти дни в
районах Острова и Пскова, через которые 4-я танковая
группа рвалась к Ленинграду. Железнодорожные
эшелоны с частями 41-го стрелкового корпуса генерала
И. С. Кособуцкого только начали прибывать в Остров
и Псков. 111-я стрелковая дивизия полковника
И. М. Иванова развертывалась в Островском УРе.
В самом городе совместно с друптми подразделениями
оборонялся 468-й стрелковый полк подполковника
Д. Д. Воробьева. В этом же районе заканчивала
сосредоточение и 3-я танковая дивизия 1-го мехкорпуса
генерала М. Л. Черняковского.
Утром 4 июля 1-я танковая дивизия корпуса Рейн-
гардта достигла южной окраины Острова и с ходу
форсировала р. Великую. Из-за неорганизованности
отхода саперы не смогли взорвать автодорожный и
железнодорожный мосты, которые и были захвачены
противником.
Прорыв группы Гёпнера был глубоким.
Требовалось принимать срочные меры, чтобы не допустить
врага к Ленинграду. Генерал Жуков от имени Ставки в
тот же день приказал военному совету Северного
фронта немедленно занять оборону на рубеже Нарва, Луга,
Старая Русса, Боровичи. В предполье глубиной 10—
15 км требовалось создать сплошные заграждения и
минные поля, оставив лишь пути отхода для войск
Северо-Западного фронта. Предполагалось собрать
побольше зенитных пушек и поставить их на огневые
позиции в качестве противотанковых орудий. Для этой
цели было разрешено снять несколько зенитно-артил-
лерийских дивизионов с противовоздушной оборопы
Ленинградского военного округа. Таким образом,
с 4 июля к прикрытию дальних подступов к
Ленинграду с юга приглекались уже и войска Северного фронта.
169
Оценив сложившуюся к исходу дня обстановку,
гене рал П. П. Собенников, назначенный накануне коман-
д :эщим Северо-Западным фронтом, в 2 часа 5 июля
приказал 111-й стрелковой и 3-й танковой дивизиям с
р -советом при поддержке авиации унпчтожить про-
ттт,ника в районе Острова. Утром эти соединения пере-
1ли в контратаку, которая для врага оказалась вне-
г...пной. Вскоре наши танки ворвались в город, обратив
г мцев в бегство. Части 3-й танковой дивизии
полковника К. Ю. Андреева нанесли большой урон 1-й
немецкой танковой дивизии и отбросили ее от города.
К сожалению, пехота 111-й стрелковой дивизии
отстала и успеха не закрепила. Не участвовала в этом бою
большая часть артиллерии дивизии. В результате
танки, израсходовав снаряды, были вынуждены отойти80.
На следующий день бои в районе Острова
разгорелись с повой силой и приняли еще более
ожесточенный характер. Два раза город переходил из рук в
руки. Части 111-й стрелковой дивизии поддерживали два
артиллерийских полка. Атаки вражеских танков
отражали в основном артиллеристы, так как пехота не
имела эффективных средств борьбы с ними.
Артиллерия же из-за недостатка механических средств тяги
была малоподвижной. Не хватало боеприпасов. В этом
бою, так же как и накануне, командиры стрелковой и
тапковой дивизий не организовали надлежащего
взаимодействия между своими частями, вследствие чего
они дрались в отрыве друг от друга. Поэтому
закрепить достигнутый накануне успех в районе Острова им
не удалось. К тому же Рейпгардт подтянул в район
боев большое количество противотанковой артиллерии
и запросил усиленной поддержки авиации. С утра над
городом одна волна пикирующих бомбардировщиков
сменяла другую. Были и паши самолеты в воздухе, но
немцы имели подавляющее господство. Вражеская
«авиация,— доносил в тот день военному совету
фронта комапдующий 27-й армией генерал Н. Э.
Берзарин,— буквально терроризирует наши части, будучи
безнаказанной»81. От не прекращавшейся в течение
дня бомбежки и действий немецкой противотанковой
артиллерии 3-я танковая дивизия потеряла много
машин. Большие потери понесла и 111-я стрелковая
дивизия. Возобновив наступление, танковая группа
Гёпнера сломила сопротивление советских войск и
вынудила их к отходу.
170
Враг устремился к Пскову. Соединения Рейнгардта
обрушили удар на части 41-го стрелкового корпуса,
которые были вынуждены отойти за р. Великую и псс-
пешно организовывать оборону в районе Пскова.
1-й мехкорпус под натиском танковых соединений Ман-
штейна отходил к Порхову.
Учитывая опыт предшествовавших боев, когда
противнику удавалось захватывать переправы и с ходу
форсировать реки, военный совет фронта приказал
начальнику инженерного управления заблаговременно
подготовить мосты через р. Великую и ее притоки к
подрыву и в случае необходимости взорвать их.
В шестом часу утра 8 июля к р. Великой в районе
Пушкинских Гор вышла 8-я дивизия из корпуса Ман-
штейна. Мост в этом районе был уже нами взорван.
По мере подхода немецких войск к реке взрывались и
другие. Поэтому танкам Гёпнера не удалось с ходу
захватить Псков и затем устремиться к Ленинграду.
А руководители Германии были твердо убеждены в
те дни, что их войска скоро возьмут Ленинград.
8 июля Гитлер на совещании объявил непоколебимое
решение «сровнять Москву и Лепинград с землей,
чтобы полностью избавиться от населения этих городов,
которое в противном случае мы потом будем
вынуждены кормить в течение зимы... Это будет народное бол-
ствие, которое лишит центров не только большевизм,
но и московитов (русских) вообще» 82.
Но какие бы планы ни разрабатывались
гитлеровскими стратегами, войска Красной Армии вносили в
них существенные коррективы. Советские воины
стойкой обороной на сутки задержали противника на
рубеже р. Великой. Натолкнувшись на упорное
сопротивление советских войск в районе Пскова, корпус
Рейнгардта обошел город с востока и начал развивать
наступление на Лугу. 10 июля и корпусу Манштейна
удалось прорваться на Порхов. В этих районах
разгорелись ожесточенные, не прекращавшиеся ни днем, ни
ночью бои.
Чтобы не допустить немцев в Лугу и сорвать
намерения врага овладеть Ленинградом с ходу, Ставка
Главного Командования и военные советы Северного и
Северо-Западного фронтов приняли ряд срочных мер.
Прежде всего для борьбы с сухопутным противником
были привлечены силы Краснознаменного Балтийского
флота. Активно действовали в эти дни летчики морской
171
авиации. Они наносили бомбовые удары Но мостам и
другим важным объектам. В результате этих налетов
противник понес большой урон в живой силе и боевой
технике. 10 июля в донесении в Берлин штаб группы
армий «Север» отмечал, что 1-я танковая дивизия,
подвергшаяся многочисленным налетам авиации,
понесла большие потери в технике.
Во исполнение приказа Ставки от 4 июля об
организации обороны на рубеже Нарва, Луга, Старая
Русса, Боровичи командующий Северным фронтом
генерал М. М. Попов образовал Лужскую оперативную
группу войск, которая в конце первой декады июля
начала выдвигаться на указанный рубеж. В ее состав
вошли 4 стрелковые дивизии, 3 ленинградские дивизии
народного ополчения, стрелковая бригада,
ленинградские пехотное и инженерное училища. Командующим
группой был назначен заместитель командующего
фронтом генерал К. П. Пядышев. Ожесточенные бои с
наседавшим на них противником вели войска Северо-
Западного фронта. Враг нес большие потери. Его
наступательные возможности стали утрачиваться.
«Танковая группа Гёпнера,— записал 12 июля в дневнике
Гальдер,— авангарды которой ослаблены и устали,
лишь незначительно продвинулась в направлении
Ленинграда» 83.
Генерал Гёпнер решил отказаться от прямого
прорыва на Лугу и повернул соединения Рейнгардта на
северо-запад, чтобы, как он доносил Леебу, внезапнее
и быстрее прорвать оборону советских войск и нанести
удар на Ленинград. 14 июля танковые части
противника по лесным дорогам скрытно вышли к р. Луге в
20—25 км юго-восточнее Кингисеппа, в районах
Ивановского и Сабека. Хотя перед подходом 1-й танковой
дивизии к реке мост у Сабека и был разрушен,
противнику все же удалось овладеть небольшим
плацдармом. Переправу у Ивановского немцы захватили и
вышли на противоположный берег. Однако развить
наступление с этих плацдармов им не удалось.
Активной обороной выдвигавшихся из Ленинграда войск
оперативной группы продвижение немецких танков
было остановлено. В отчете о боевых действиях в этом
районе Рейпгардт писал: «Для частей у предмостных
укреплений наступило время упорной борьбы,
связанной с большими потерями. Противник начал
непрерывно атаковать их. Потом четыре недели солдаты основ-
172
ных дивизий, привыкшие к стремительным атакам и
прорывам, вели здесь, глубоко зарывшись в землю,
позиционную войну» 84.
Стойко сражались в эти дни соединения 8-й армии.
Они на длительное время задержали противпика иа
рубеже Пярну, Тарту. К середине июля упорной
обороной советских войск наступление группы армий
«Север» с, целью захвата Ленинграда с ходу было
сорвано.
19 июля немецко-фашистское командование
приказало войскам группы армий «Север» прекратить
наступление на Ленинград и возобновить его только
после подтягивания к Лужскому рубежу соединений 18-й
армии и приведения в порядок 4-й танковой группы,
которая потеряла до 50% материальной части.
Оценивая ход боев на Лужском рубеже, генерал Гёпнер
сообщал в штаб группы армий «Север», что бой с
сильно укрепившимся противником был труден и его
войскам надо было взять 1263 полевых укрепления и
удалить 26 588 мин.
Сорвав вражеское наступление, советские войска
выиграли время для организации обороны на ближних
подступах к Ленинграду, а также для подготовки и
подтягивания свежих сил.
Большую помощь сухопутным войскам в
Прибалтике и на дальних подступах к Ленинграду оказал
Краснознаменный Балтийский флот под командованием
вице-адмирала В. Ф. Трибуца. Войска 8-й армии
совместно с силами флота обороняли побережье
Балтийского моря и Моонзундский архипелаг. Одновременно
с этим корабли успешно действовали на морских
коммуникациях противника, срывая перевозки его войск.
С этой целью производились активные минные
постановки, которые затрудняли морские перевозки
противника и наносили ему существенный урон.
В соответствии с планом «Барбаросса» активные
боевые действия сухопутных войск на северном
участке советско-германского фронта начались в конце
июня переходом в наступление немецкой армии
«Норвегия» против 14-й армии, которой командовал генерал
В. А. Фролов, и 7-й армии генерала Ф. Д. Гореленко.
В результате напряженных боев к середине июля
советские войска остановили это наступление.
Противнику удалось продвинуться на Крайнем Севере в глубь
пашей территории всего на 25 км. Расчеты немецкого
173
командования на захват Мурманска и вывод из строя
Кировской железной дороги были сорваны.
Сухопутные войска, оборонявшие мурманское
направление, успешно взаимодействовали с Северным
флотом под командованием контр-адмирала А. Г.
Головко. Учитывая угрозу Мурманску и флоту,
находившемуся в Кольском заливе, командование флота
приняло энергичные меры по усилению береговой обороны
и оказанию содействия 14-й армии. Корабли, авиация
и морская пехота участвовали в отражении ударов
грага на суше и помогли стабилизировать фронт на
рубеже р. Большая Лица.
Кроме оказания непосредственной помощи 14-й
армии на суше и в воздухе флот защищал морские
коммуникации, которые на Крайнем Севере из-за
отсутствия железных и шоссейных дорог имели гораздо
большее значение, чем на других театрах. Подводные
лодки, развернутые на позициях вдоль побережья
Норвегии, начали топить транспорты противника, от
которых зависела боеспособность армии «Норвегия» и
возможность вывоза никелевой руды из района Пет-
само.
Начальный период войны на северо-западном
направлении окончился для Красной Армии неудачно.
Однако, несмотря на крупные поражения, советские
войска пе позволили группе армий «Север» решить
поставленные перед ней задачи. План по захвату
Ленинграда с ходу провалился. Врагу не удалось полностью
разгромить войска Северо-Западного фронта.
«...Уничтожение крупных сил противника, как это
намечалось,— сетовал генерал Типпельскирх,— до сих пор не
было осуществлено» 85.
К середине июля войска Северного и
Северо-Западного фронтов создали сплошной фронт обороны.
Противник в связи с большими потерями и растянутостью
войск не сумел с ходу прорвать его. Чтобы возобновить
наступление, группа армий «Север» была вынуждена
пополняться, приводить войска в порядок и
перегруппировывать их. Это время советское командование
использовало для организации обороны на подступах к
Ленинграду.
В гораздо более сложной обстановке вели боевые
действия войска Западного фронта. В соответствии с
директивой военного совета вечером 26 июня они
начали отход на восток, Из за перебоев в работе средств
174
связи многие командиры соединений получили приказ
лишь спустя сутки. Для отвода соединений 3-й и 10-й
армий оставалась узкая полоса местности с небольшим
количеством грунтовых дорог. Движение по ним после
прошедших сильных дождей было сопряжено с
большими трудностями, которые усугублялись
непрерывными налетами вражеской авиации. Из-за недостатка
автотранспорта и горючего советским войскам не
удавалось оторваться от наседавшего противника.
Поэтому они были вынуждены вести напряженные
арьергардные бои, в то время как на флангах фронт все
дальше откатывался на восток.
Фельдмаршал Бок требовал от командующих
танковыми группами как можно скорее выйти к Минску
и сомкнуть кольцо окружения. Первыми к Минскому
УРу вышли 26 июня танковые соединения группы
Гота. Навстречу им выдвигались резервные силы
фронта, объединенные в 13-ю армию генерала
П. М. Филатова. Они и завязали бои с передовыми
частями противника.
Натолкнувшись на упорное сопротивление Минского
укрепленного района, Гот направил свои танки в обход
Минска с северо-востока. Воздушная разведка вскрыла
эти колонны на марше. Генерал Климовских от имени
военного совета срочно сообщил маршалу Тимошенко,
что до 1000 танков обходят Минск, а
противодействовать им Западному фронту нечем 8в.
Для срыва наступления немецких танков нарком
обороны решил использовать авиацию резерва Главного
Командования. В 15 часов 26 июня он приказал
командирам 3-го и 1-го авиакорпусов полковнику
II. С. Скрипко и генералу В. И. Ихотову
непрерывными налетами целых полков днем и ночью бомбить
с высоты 400 м танки противника, не допуская их
переправы через Днепр.
В соответствии с приказом наркома с 26 июня
авиация резерва Главного Командования, а также
фронтовая и армейская систематически наносила
массированные улары по вражеским колоннам. По неполным
данным, только фронтовая авиация с 22 по 30 июня
сбросила на противника 107,5 т бомб. Советские
летчики показали в эти дни многочисленные примеры
беззаветного служения Отчизне.
Бессмертный подвиг совершил 26 июня командир
эскадрильи 207-го авиационного полка 42-й авиадиви-
175
зии капитан Н. Ф. Гастелло. Эскадрилья наносила
удары по танкам, бронетранспортерам и автомашинам
па дороге Молодечно—Радошковичи. Вражеская
зенитка пробила бензобак самолета комэска. Летчик
пытался сбить пламя, но сделать это ему не удалось.
Гастелло не раз смотрел смерти в глаза. Он был
участником боев на р. Халхин-Гол и советско-финляндской
воины. Десятки раз его боевая машина сбрасывала
свой смертоносный груз на врага. И вот объятый
пламенем самолет коммунист Гастелло в последний раз
направил на колонну вражеских машин. Взрывом и
пожаром были уничтожены десятки автомашин и
танков противника. Много немецких солдат и офицеров
нашли себе здесь могилу. За этот беспримерный подвиг
капитан Н. Ф. Гастелло посмертно был удостоен зва-
пия Героя Советского Союза.
В оборонительном сражении под Минском войска
13-й армии умело использовали занятые ими
долговременные огневые точки. В отчете о боях 3-й танковой
группы отмечалось, что минские доты частично
пройдены не занятыми войсками противника, в то время
как при преодолении других дивизии несли тяжелые
потери, прорываясь через укрепленный пояс.
Соединения армии, особенно 2-го стрелкового корпуса
генерала Л. Н. Ермакова, стойко удерживали занимаемые
рубежи до 28 июня.
Проявляя большое мастерство и инициативу,
героически дрались в эти дни с танковыми частями врага
воины 100-й ордена Ленина стрелковой дивизии,
получившей боевой опыт в советско-финляндской войне.
Вражеские части наступали не только с фронта, но и
с тыла. Чтобы избежать окружения, командир дивизии
генерал И. Н. Руссиянов вывел свои части в
противотанковый район за р. Волму, где вновь организовал
оборону. Воины дивизии, умело используя связки
гранат и бутылки с горючей смесью, подорвали и сожгли
большое количество танков. Умело руководил боем
командир третьего батальона 85-го стрелкового полка
капитан Тартычный, первым в дивизии применивший
бутылки с бензином для борьбы с танками. Его
батальон только 28 июня уничтожил 15 танков. В этот
же день командир другого батальона капитан
Ф. Ф. Коврижко лично поджег 10 тапков. В этих боях
части 100-й стрелковой дивизии истребили до 100
танков, бронемашин и мотоциклов противника 8\ Уснеш-
176
ный опыт борьбы воинов 100-й и 161-й стрелковых
дивизий с вражескими танками широко
популяризировался в других соединениях фронта, а через несколько
дней на его основе была отдана директива Ставки о
применении бутылок с горючей смесью для борьбы с
танками противника. Так постепенно изживалась
появившаяся было кое-где в первые дни войны
танкобоязнь. Советские воины стали смелее вступать в
борьбу с немецкими танками.
Огромное преимущество для развития наступления
наземных войск предоставляло противнику господство
в воздухе. Из-за недостатка истребителей, зенитных
орудий и боеприпасов к ним наши войска почти не
прикрывались с воздуха. Вот что писал в политдонесе-
нии начальник отдела политической пропаганды 2-го
стрелкового корпуса: «С 27 по 30 июня на фронте в
районе Минска ни одного раза не появлялась наша
авиация; в этих условиях авиация противника орудует
безнаказанно» 88. И не случайно поэтому воины 100-й
и 161-й стрелковых дивизий говорили тогда: «Дайте
снарядов, помогите самолетами — мы никогда не
отступим». Но обеспечение войск боеприпасами и
горючим в тех чрезвычайно трудных условиях обстановки
было исключительно сложным делом.
Удерживая в своих руках инициативу и имея
численное превосходство, немецкие войска продолжали
наступление. Вследствие неравных условий наши
ослабленные соединения были вынуждены отступать.
К исходу 28 июня большая часть войск 13-й армии
находилась восточнее Минска. К городу с северо-запада
и юго-запада рвались немецкие танки. В 17 часов
28 июня 12-я танковая дивизия группы Гота после
упорного боя ворвалась в столицу Белоруссии, а на
следующий день 3-я и 2-я танковые группы
соединились. Войска 13-й армии в основном успели отойти на
восток и развернуться на рубеже Борисов, Смолевичи,
р. Птичь. Но соединения 3-й и 10-й армий,
отходившие из Гродно и Белостока на Новогрудок, Минск,
оказались в окружении западнее Минска.
В конце июня напряженные бои развернулись над
Бобруйском. Противник стремился форсировать
Березину и развивать наступление к Днепру. Описывая
сражение в районе Бобруйска, Гудериан отмечал, что
«противник, как всегда, оказывал упорное
сопротивление. Его войска действовали умело, особенно следует
177
отметить хорошую маскировку, но управление боем не
было еще централизовано»89. Захватив Бобруйск,
24-й корпус из группы Гудериана стал развивать
наступление на Рогачев и Могилев. Командующий 4-й
армией генерал Коробков, докладывая 30 июня о
результатах боя под Бобруйском, просил генерала
Павлова «силами фронта прикрыть шоссе
Могилев—Бобруйск, так как на этом направлении никаких частей
нет» 90.
Действительно, понесшие большие потери
соединения 4-й армии не могли задержать противника в
междуречье Березины и Днепра. Ведя арьергардные
бои, они медленно отходили к Днепру, где
развертывалась 21-я армия из группы Буденного. В целях
упорядочения управления войсками, которые вели бой на
рогачевско-бобруйском направлении, Ставка
приказала командующему 21-й армией подчинить себе остатки
4-й армии.
В конце июня в связи с окружением 3-й и 10-й
армий и отходом остатков 4-й армии за Березину
положение Западного фронта стало чрезвычайно
тяжелым. Хотя и дорогой ценой, врагу удалось добиться
значительных успехов. Решив, что советские войска
разгромлепы, а остатки их не смогут оказать
организованного сопротивления, фельдмаршал Бок потребовал
от командующих танковыми группами развернуть
наступление на широком фронте с целью быстрейшего
выхода на рубеж Дрисса, Витебск, Орша, Могилев,
Рогачев, Речица. Он приказал генералам Готу и Гудериа-
ну выбросить передовые отряды для захвата переправ
на реках Западная Двина и Днепр.
Западному фронту падо было выиграть время для
организации обороны на рубеже Западной Двины и
Днепра. Но чтобы остановить вражеские соединения,
рвавшиеся от Минска к Днепру, у него не хватало сил
и средств. Действовавшие вне кольца окружения
около десятка сильно ослабленных дивизий вели
разрозненные бои в полосе шириной свыше 400 км. Нужно
было сорвать наступление группы Гота на лепельском
направлении, чтобы не позволить врагу прорваться в
глубь страны. Для этого была создана Лепельская
группа войск под командованием генерала Б. Р. Тер-
пиловского. Приданные ей саперы подготовили к
подрыву вес мосты, а на дорогах установили мины.
Оборона Борисова и переправ через Березипу была
178
возложена на начальника гарнизона корпусного
комиссара И. 3. Сусейкова. Чтобы не допустить
форсирования Березины в районах Березина и Свислочь,
командующий фронтом направил туда по одной бригаде
4-го воздушно-десантного корпуса генерала А. С. Жа-
дова.
Оценив обстановку, сложившуюся в районе
Бобруйска и к северу от него, генерал Павлов пришел к
выводу, что большая часть танковой группы Гудериана
нацеливается на Могилев. Поэтому он решил для
непосредственной защиты подступов к городу создать
Могилевский район обороны91. Выполнение этой
задачи было возложено на 61-й стрелковый корпус,
командир которого генерал Ф. А. Бакунин был назначеп
начальником района обороны. С 28 июня в районе
Орши начали выгружаться резервы Ставки Главного
Командования. Одной из первых прибыла 1-я
Московская мотострелковая дивизия полковника Я. Г. Крей-
зера. Ставка разрешила выдвинуть ее для усиления
обороны в районе Борисова.
Одновременно с усилением рубежа на р. Березине
военный совет фронта принимал меры к укреплению
обороны по р. Днепр и в междуречье: оборудовался
основной противотанковый рубеж на фронте Витебск,
Орша, по р. Днепр, Речица, Гомель; устраивались
предмостные укрепления вокруг населенных пунктов Орша,
Шклов, Могилев, Быхов, Рогачев, Речица; па
основных направлениях возможного наступления в
междуречье создавались промежуточные очаги
противотанковых заграждений 92.
Для производства оборонительных работ на Днепре
было образовано 7 военно-полевых строительств. В
качестве рабочей силы привлекалось местное население.
По этому вопросу было принято специальное
постановление ЦК КП(б) Белоруссии. Рабочие, колхозники и
интеллигенция широко откликнулись на призыв
партии. Десятки тысяч людей ежедневно выходили на
отрывку окопов, противотанковых рвов, устройство
завалов и другие оборонительные работы. А некоторые
даже вступали в непосредственную схватку с врагом.
Так, 30 июня в районе Калинковичи колхозники
сбили два немецких самолета, экипажи которых взяли в
ален 93.
Неослабно следила за развитием событий на
главном — западном направлении Ставка Главного Коман-
179
доваыия. Она принимала меры к скорейшему
выдвижению резервных армий на рубеж Западной Двины и
Днепра. Видя, что Западный фронт сильно ослаблен и
не в состоянии организовать упорную оборону в
междуречье и на Днепре, Ставка 2 июля приняла решение
включить в состав Западного фронта 19, 20, 21 п 22-ю
армии. После вступления в сражение этих армий
ослабленные в боях 3, 4, 10 и 13-я армии отводились в
тыл для приведения в порядок и доукомплектования.
Одновременно с усилением, а точнее, с созданием
нового фронта Ставка Главного Командования решила
сменить и его руководство. 30 июня в Могилев, где
находился штаб после переезда из Минска, прибыли
генерал-лейтенант А. И. Еременко и генерал-лейтенант
Г. К. Маландин. Первый был назначен командующим
фронтом, а второй — начальником штаба. Однако с
целью укрепления руководства войсками на решающем
направлении советско-германского фронта 1 июля
было решено командующим Западным фронтом
назначить наркома обороны маршала С. К. Тимошенко,
а маршала С. М. Буденного (в связи с включением его
армий в состав фронта) и генерала Еременко — его
заместителями.
Через день в штаб фронта прибыл Мехлис (с 3 по
12 июля он был членом военного совета). Вместо того
чтобы разобраться в обстановке, оказать помощь
офицерам и генералам, принять меры к повышению
морального духа войск, укреплению воинской
дисциплины и организации устойчивой обороны, он двое суток,
как доносил 6 июля Сталину, устанавливал преступную
деятельность ряда должностных лиц, в результате
которой якобы Западный фронт потерпел поражепие.
В тот же день Сталин лично ответил ему, что ГКО
одобряет арест Климовских, Оборина, Таюрского и др.
и приветствует это как один из верных способов
оздоровления фронта. За якобы «бездействие власти» и
«трусость» в середине июля были осуждены и
расстреляны командующий фронтом генерал армии
Д. Г. Павлов, начальник штаба фронта генерал
В. Е. Климовских, начальник артиллерии фропта
генерал Н. А. Клич, командующий военно-воздушными
силами фронта генерал А. И. Таюрский, пачалытик
связи фронта генерал А. Т. Григорьев, командующий
4-й армией генерал А. А. Коробков, командир 14-го
мехкорпуса генерал С. И. Оборин и др. Их реабилити-
1Е0
ровали вскоре после XX съезда партии, так как в их
деятельности были ошибки, вызванные главным
образом тяжестью обстановки, а не преступления.
Безусловно, что это «мероприятие» не оздоровило,
а ослабило управление и штаб Западного фронта. Не
будь этого, новое командование могло бы достигнуть
большего в улучшении руководства войсками,
организации и устройстве тыла.
Усиливая Западный фронт своими резервами,
Ставка одновременно принимала меры, чтобы замедлить
наступление противника с целью выиграть время для
организации обороны на Днепре. Вражеские тапки
надо было задержать в междуречье как можно дольше.
Эту задачу решили выполнить силами отошедших на
Березину частей и широким применением мппновзрып-
ных заграждений. О важном значении заграждений,
которое им придавала Ставка, свидетельствует
разговор 2 июля по прямому проводу Сталина с маршалом
Тимошенко, только что прибывшим в Смоленск.
«Заминировали ли автостраду Орша—Минск?» — спросил
Сталин. Тимошенко ответил, что взрывчатку подвезли,
по к минированию еще не приступали, потому что по
автостраде двигаются войска и тылы Западного
фронта. Выслушав это, Сталин от имени всех
присутствовавших в его кабинете членов Политбюро потребовал
немедленно приступить к минированию автострады от
Минска в сторону Орши. Выслушав приказ,
Тимошенко спросил: можно ли минировать также дорогу
Минск—Могилев? Сталин ответил утвердительно.
Минирование дорог, добавил он, надо проводить в
нескольких местах, чтобы по мере необходимости их
можно было взрывать.
По указанию наркома обороны пачальник Главного
военно-инженерного управления генерал Л. 3. Котляр
отправил на западное стратегическое направление три
отряда заграждений. Отряд заграждений под
командованием военного инженера 2 ранга В. Н. Ястребова
лсйствовал па стыке Северо-Западного и Западного
фронтов, широко применяя мины замедленного
действия. Отряд полковника М. С. Овчинникова устраивал
заграждения и минировал мосты на витебско-лепель-
ском направлении, а отряд полковника И. Г.
Старикова — па направлениях Орши, Борисова, Могилева, Бе-
рсзино.
Большую помощь войскам, действовавшим с фрон-
18!
та, в конце июня — начале июля оказывали части в
соединения, окруженные западнее Минска. Они не
сложили оружия, как рассчитывало пемецкое
командование, и в теченпе длительного времени вели
ожесточенную кровопролитную борьбу, сковывая войска
немецких 9-й, 4-й армий и часть сил 2-й танковой
группы. «... Ликвидация окруженной группировки
противника,— записал 30 июня Гальдер в дневнике,—
сковывает значительные силы. Командование группы армий
„Центр'* должно серьезно позаботиться о подтягивании
пехотных соедипепий к войскам танковых групп Гу-
дериаиа п Гота, блокирующим окруженную
группировку противника. Сосредоточение достаточных сил
пехоты в ударную группировку на северном крыле группы
армий для продолжения наступления к рубежу
Могилев, Орша, Витебск, Полоцк является важнейшей
проблемой, стоящей перед командованием группы армий
„Центр44 и ОКХ» 94.
Главные силы 9-й и 2-й немецких армий вели
боевые действия западнее Минска до 8 июля.
Значительное количество наших войск, в том числе и
командование 3-й п 10-й армий, в первой декаде июля
отдельными группами вышло из окружения. Но многие
воипы, будучи раненными и безоружными, попали в
плен. Немало советских солдат и офицеров осталось в
тылу врага. Они вели борьбу с противником
партизанскими методами как самостоятельно, так и влившись в
начавшие уже действовать на территории Белоруссии
партизанские отряды.
С начала июля войска Западного фронта вели
боевые действия в междуречье Березины и Днепра.
Вынужденный отход они сочетали с арьергардными
боями, мосты подрывали или сжигали, создавая
значительные трудности для продвижения немецких тапков.
Это сразу же сказалось на темпах наступления, о чем
красноречиво свидетельствует донесение генерала
Гота фельдмаршалу Боку. «Время, которое было
предоставлено русским при нашем наступлении на Минск
п при нашей остановке у Минска,— писал он,— было
использовано ими для разрушения мостов и переправ,
которые они производили впервые в больших
масштабах» 95.
Успешно вела боевые действия под Борисовом
дивизия Крейзера, в которой было около 100 танков. Она
неоднократно атаковала соединения 47-го корпуса 2-й
182
танковой группы. «18-я танковая дивизия,—отмечал
Гудериан,— получила достаточно полное
представление о силе русских, ибо они впервые применили свои
танки Т-34, против которых наши пушки в то время
были слишком слабы» 96. В этих боях воины 1-й
Московской мотострелковой дивизии проявили массовый
героизм, за что многие из них были награждены
орденами и медалями. За умелое руководство боевыми
действиями и личный героизм командир дивизии
полковник Я. Г. Крейзер был удостоен высокого звания
Героя Советского Союза.
4 июля Ставка Главпого Командования приказала
Западному фронту прочно оборонять линию Полоцкого
укрепленного района, рубеж р. Западпая Двина, Сеи-
но, Орша и далее р. Днепр и не допустить прорыва
противника на север и восток.
По оценке Ставки Главпого Комапдования и
военного совета фронта, в первых числах июля
наибольшую опасность в полосе Западного фронта
представляла вражеская группировка, наступавшая на Витебск.
Для ликвидации угрозы со стороны этой группировки
в район Витебска перебрасывали 19-ю армию генерала
И. С. Конева. А чтобы не допустить прорыва танковых
соединений противника до ее сосредоточения,
командующий фронтом с согласия Ставки решил нанести по
врагу контрудар.
К исходу дня военный совет фронта отдал
командующему 20-й армией директиву на осуществление
контрудара силами 7-го и 5-го мехкорпусов во
взаимодействии с авиацией в направлениях Сеино и Ле-
пель 97. Эту директиву, поступившую 5 июля в
Генеральный штаб, Ставка в основном одобрила. Но Сталин
предложил нанести еще один удар силами 2-го и 44-го
стрелковых корпусов из района восточнее Борисова в
направлении Лепель, Докшицы с целью окружепия
57-го мотокорпуса. Без этого удара, указывал он, 5-й
и 7-й мехкорпуса успеха иметь не будут.
Передавая указания Сталина маршалу Тимошенко,
/Куков просил его сообщить свои соображения по
этому вопросу. Тимошенко, Мехлис и Маландин ответили,
что «войскам Западного фронта поставлена задача,
прочно удерживая рубеж р. Зап. Двина, Днепр, с утра
0.7.41 г. перейти в решительное наступление для
уничтожения лепельской группировки противника», а
части 44-го и 2-го стрелковых корпусов с 18 часов пере-
183
шли в контратаку на Борисов, чтобы овладеть им и с
рассветом развивать удар во взаимодействии с
механизированными корпусами на Докшицы с целью
окружения и уничтожения 57-го мотокорпуса. Авиация
фронта должна будет взаимодействовать с наземными
войсками на направлениях Лепеля и Борисова98.
Фронт имел 253 самолета, из них 150
бомбардировщиков. Из них в распоряжении командующего имелось
57 бомбардировщиков, остальные самолеты были
распределены по армиям. Такое количество авиации не
могло обеспечить падежное прикрытие и поддержку
паземных войск в ходе контрудара. Нельзя, конечпо,
было ожидать, существенных результатов и от сильно
ослабленных 44-го и 2-го стрелковых корпусов.
Поставленная им задача на наступление на глубину до
100 км свидетельствует о незнании Ставкой и военным
советом фронта состояния этих корпусов.
Немецкие войска 5 июля настойчиво стремились
форсировать Днепр на участке Быхов, Жлобин.
Упорные бои не прекращались до ночи. Об ожесточенности
их свидетельствуют потери пемцев. Только на
восточном берегу Днепра в районе ЗабороЕо осталось 300
убитых и много пленных. Враг потерял 35 танков и
12 мотоциклов". Переправившаяся в -районе Рогаче-
ва танковая дивизия генерала Моделя была отброшена
на западный берег частями 63-го стрелкового корпуса.
Контратакой лично руководил командир корпуса
генерал Л. Г. Петровский.
С утра 6 июля войска Западного фронта начали
наносить контрудары. Основным из них был контрудар
7-го и 5-го мехкорпусов на лепельском и борисовском
направлениях.
Четверо суток шли ожесточепные бои в районах
Сепно и Лепель. Враг нес большие потери, о чем
красноречиво свидетельствует отданный в те дни и
брошенный при бегстве одной из частей приказ командира
18-й танковой дивизии генерала Неринга, в котором,
в частности, говорилось: «Потери снаряжения, оружия
и машин пеобычайпо велики и значительно
превышают захваченные трофеи. Это положепие нетерпимо,
иначе мы напобеждаемся до своей собственной
гибели» 10°.
Развить контрудар механизированным корпусам не
удалось. Немецкая авиация непрерывпо наносила по
ним массированные удары, они понесли большие поте-
184
ри под натиском танков противника и поэтому былп
вынуждены отойти. Результаты этого контрудара были
бы заметнее, если бы удалось организовать
взаимодействие танков с пехотой и артиллерией, ввести
соединения в бой одновременно, а не по частям,
осуществить прикрытие с воздуха, четко управлять войсками и
своевременно подвозить боеприпасы и горючее.
9 июля наступательные действия нескольких
танковых и стрелковых соединений Западного фронта были
прекращены. В результате контрударов советских
войск танковые группы Гота и Гудерпана понесли
большие потери и на несколько дней были задержаны
в междуречье Березины и Днепра.
К концу первой декады июля наступление войск
группы армий «Центр» на большинстве участков
фронта было временно остановлено. К этому времени 3-я и
2-я танковые группы вышли па рубеж Западной
Двины и Днепра. Все попытки противника форсировать
Дпепр с ходу успеха не принесли. Лишь группе Гота
удалось форсировать Западную Двину и, развивая
наступление, захватить Витебск. Вследствие того, что
советские войска, подтягиваемые из глубины, еще не
были полпостью сосредоточены и развернуты па
рубеже Днепра и в районе Витебска, положение па
Западном фронте оставалось тяжелым.
Неблагоприятная обстановка на Западном фронте в
конце июня оказала существенное влияние на ход
вооруженной борьбы на юго-западном направлении.
Угроза возможного обхода правого крыла Юго-Западного
фронта с севера побудила Ставку 30 июня отдать
генералам М. П. Кирпоносу и И. В. Тюленеву
(командующему Южным фронтом, образованному 25 июня)
приказ на отход за укрепленные районы, построенные
вдоль старой границы.
Утром 2 июля Руидштедт ввел в сражение 11-ю
немецкую, 3-ю и 4-ю румынские армии и отдельный
венгерский корпус с целью удара во фланг войскам
Кирпонсса и последующего окружения их во
взаимодействии с главной группировкой, наступавшей на
житомирско-киевском направлении.
Начавшийся в ночь на 2 июля отход войск Юго-
Западного фронта проходил в трудных условиях.
Танковые части Клейста стремились прорваться па стыке
5-й и 6-й армий, не позволяя им планомерно отойти и
закрепиться па тыловых рубежах.
185
Однако, ведя арьергардные бои, части этих армий
не давали врагу развить высокие темпы преследования.
«Это „преследование1',— заметил 3 июля Гальдер,— все
время задерживается упорным сопротивлением со
стороны противника, отдельные группы которого
беспрерывно переходят в контратаки, большей частью во
фланг наступающим войскам и, как правило, при
поддержке танков» ш.
Сухопутные войска Юго-Западного фронта могли
па равных сражаться с немцами. Недостаток боевого
опыта они восполняли высоким моральным духом.
Чашу весов в пользу противника обычпо склоняла
авиация, безраздельно господствовавшая в воздухе.
Как только на каком-либо участке фронта
наступление врага застопоривалось, там немедленно
появлялись десятки его бомбардировщиков, которые наносили
удары до тех пор, пока сопротивление советских войск
пе оказывалось сломленным. «Его авиация,—доносил
3 июля заместитель начальника штаба фронта
полковник И. X. Баграмян пачалышку Генерального
штаба,— беспрепятственно бомбит Славута, Шепетовка и
Полонпое» 102.
Главнокомандование вермахта и штаб Браухича
ломали головы над тем, как организовать удары, чтобы
достичь запланированных целей. 4 июля Рундштедт
приказал своим войскам нанести внезапный удар по
«линии Сталина» (так немцы называли укрепленные
районы, построенные на старой границе), прорвать ее
в короткие сроки и стремительно выйти к Киеву.
В тот день Гитлер, Кейтель и Йодль решали, что
предпринять после прорыва «линии Сталина», смогут
ли войска группы армий «Юг» осуществить
эффективный охват, не следует ли начать крупную операцию в
южном направлепии с поворотом сюда сил группы
«Центр». Обсудив указанные вопросы, верховный
заключил, что Советский Союз практически уже
проиграл войну. «Хорошо, что мы разгромили танковые и
военно-воздушные силы русских в самом начале,—
сказал оп.— Русские не смогут их больше
восстановить» 103.
Успех наступления соединений левого крыла
группы армий «Юг», по расчетам главнокомандования
сухопутных войск, зависел от возможностей советского
командования организовать на том участке фронта
упорное сопротивление. «Твердость руководства вой-
186
сками противника в районе южнее Припятских болот
позволяет ожидать этого»,— высказывал одно
предположение Гальдер. С другой стороны, считал он,
«большой расход сил противника во время частых
контратак и нарушение организованного отхода в
результате постоянных налетов нашей авиации говорят против
этого» 10\
6 июля были уточнены плапы дальнейшего
наступления группы армий «Юг». 3-й мотокорпус из группы
Клейста получил задачу наступать через
Новоград-Волынский на Киев с целью захвата столицы Украины
и создания плацдарма па левом берегу Днепра. 48-й
мотокорпус после прорыва советской обороны в районе
Бердичева должен был нанести удар через Белую
Церковь в общем направлении па Кировоград. В то жо
время крупным силам, сосредоточенным на внутренних
флангах 6-й и 17-й армий, приказывалось после
прорыва в районе Бердичева наступать в юго-восточном
направлении с целью окружения войск Юго-Западного
фронта во взаимодействии с 11-й армией.
Большой урон нашим отходившим войскам
наносила вражеская авиация. «Дорога Шепетовка—Берди-
чев,— доносил 6 июля полковник Баграмян генералу
Жукову,— забита войсками и транспортом,
непрерывно бомбардируется и обстреливается... немецкой
авиацией» 10\ Положение войск на житомирско-киеЕСком
и шепетовско-бердичевском направлениях все более
осложнялось.
К исходу дня 6 июля пемецкие танки ворвались в
Бердичев. Этот прорыв сильно обеспокоил Ставку
Главного Командования. Он мог сорвать
перегруппировки и перевозки войск (19-й и 16-й армий, 5-го
кавалерийского и 16-го механизированного корпусов) с
юго-западного направления на западное. Выходом в
Бердичев немецкие войска крайне затрудняли отход
войск Юго-Западного фронта па линию старых
укрепленных районов и приведение их в порядок. Поэтому
Ставка в тот же день приказала генералу Кирпоносу
немедленно упичтожить прорвавшегося противника и
не допустить дальнейшего прорыва танков через
укрепленный район. Но, учитывая, что резервов у
командующего Южпым фронтом не было, Ставка приказала
ему немедленно выдвинуть 16-й мехкорпус на
Бердичев и оказать содействие Юго-Западному фронту в
уничтожении противника. Кроме того, генералу Тюле-
187
неву было приказано держать в готовности к действию
на северном направлении 18-й мехкорпус.
Одновременно Ставка потребовала от командующих обоими
фронтами поддерживать между собой тесную связь и
осуществлять взаимодействие, не ожидая указаний из
Москвы.
Для принятия срочных мер по локализации
прорыва в районе Бердичева у Ставки было еще одно осноч
вание. Она правильно оценивала дальнейшие
вероятные действия противника. Немецкое командование
расценивало этот прорыв как большой успех и решило
8 июля так организовать наступление группы Клейста,
чтобы она могла немедленно повернуть на юг для соз-<
даиия внутреннего кольца окружения совместно с 11-й
армией, наступавшей с юга, или развернуться на
внешнем фронте окружения, если к этому вынудит
обстановка.
Начавшиеся 7 июля в районах Новоград-Волынско-
го и Бердичева бои с немецкими танковыми и
моторизованными соединениями шли с неослабевающей силой
несколько дней. Советские войска упорно оборонялись,
а на отдельных участках переходили в контратаки и
наносили контрудары. Контрудар 5-й армии в районе
Новоград-Волынского создал угрозу левому флангу и
тылу группы Клейста. Рундштедт вынужден был по-,
вернуть сюда крупные силы с киевского направления.
11 июля немцы подошли к рубежу р. Ирпепь. Здесь
они были остановлены советскими войсками,
занявшими заблаговременно построенные сооружения
Киевского УРа, находившегося на удалении от Киева в 20—
30 км и упиравшегося флангами в Днепр. В нем
находились части укрепленного района, комендантом
которого был полковник Ф. С. Сысоев, и 147-й
стрелковой дивизии.
В целях мобилизации украинского народа на
борьбу с врагом ЦК КП(б)У, Президиум Верховного
Совета и СНК республики 7 июля обратились к
трудящимся с призывом взяться за оружие и встать па защиту
своих сел и городов. «Настало время,— говорилось в
Обращении,— когда каждый, не щадя жизни, должен
до конца выполнить священный долг перед Родиной,
перед своим народом. Где бы ни появился враг — он
должен найти себе могилу. Пусть каждая хата,
каждый дом, пусть каждый город и село несут смерть
гитлеровским разбойпикам» 10\ Киевляне немедленно от-
188
кликпулись на этот призыв. Во главе с коммунисте ми
они шли в истребительные батальоны, строили
оборонительные рубежи, изготавливали различное
вооружение из местных средств.
На подступах к Киеву длительное время шли
напряженные бои. Важную роль в срыве вражеских
атак сыграла артиллерия, управлял которой лил но
начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант
М. А. Парсегов. Противотанковые орудия, как
правило, вели огопь прямой наводкой, орудия крупных
калибров стреляли с закрытых огневых позиций.
Несмотря на ожесточенные атаки, противнику не удалось
прорвать оборону и овладеть Киевом с ходу.
Положение 13-й и 14-й танковых дивизий западнее и
южнее Киева, констатировало немецкое командование
15 июля, осталось без изменений, несмотря на то, что
их усилили мотопехотой. Фельдмаршал Браухич
вернулся в Берлин и доложил Гптлеру об упорном
характере боевых действий в районах Житомира, Киева и
Бердичева.
Противник рассчитывал ударом через Бердичев
отрезать армии Юго-Западного фронта от Днепра и
уничтожить их. Перед нашими войсками стояла
задача не допустить этого и разгромить вражескую
группировку, вклинившуюся в этот район. «На фронте
1-й танковой группы,— записал Гальдер в дневнике
12 июля,— развернулось большое сражение в районе
Бердичева. Противник бросает в бой все новые
соединения, главным образом подвижные, которые атакуют
1-ю танковую группу с юго-востока, юга и
юго-запада» 107.
Бои в районе Бердичева приняли исключительно
ожесточенный и напряженный характер. Храбро
сражались в те дни танкисты, мотострелки и
артиллеристы 16-го мехкорпуса под командованием комдива
А. Д. Соколова, сводный отряд 15-го хмехкорпуса и 3-й
артиллерийской противотанковой бригады.
Сражение в районе Бердичева продолжалось до
15 июля. Лишь вследствие угрозы окружения с
востока в связи с выходом соединений 14-го мотокорпуса в
Сквиру бердичевская группа войск отошла через Каза-
тин и Ружин на юго-восток. «Бои в районе Бердичева,
которые местами носили кровопролитный, упорный
характер, начинают затихать,— писал Гальдер.—
11-я танковая дивизия потеряла 2000 человек»108.
189
Задержка войск 6-й армии и 1-й танковой группы' й
районах Новоград-Волынского, Житомира и Бердиче-
ва позволила выиграть время для организации
обороны на подступах к Киеву, в самом городе и в Коро-
стенском УРе, а также вывести из-под флангового
удара основные силы фронта. Несмотря на настойчивые
попытки, противнику не удалось окружить войска
Юго-Западного фронта. Об этом с сожалением писали
бывшие гитлеровские генералы. «Ведя тяжелые
кровопролитные бои,— отмечал генерал Бутлар,— войска
группы армий „Юг44 могли наносить противнику лишь
фроптальные удары и теснить его на восток.
Моторизованным немецким соединениям ни разу не удалось
выйти на оперативный простор или обойти противника,
не говоря уже об окружении сколько-пибудь
значительных сил русских» 109.
Большую роль в срыве намерепий пемецкого
командования овладеть Киевом с ходу сыграла 5-я армия
генерала Потапова, организовавшая упорную оборону
в Коростенском УРе. Рундштедт сосредоточил здесь
крупные силы армии Рейхенау, чтобы прорвать его и
захватить Коростень. Туда же перебросил часть
своих резервов Браухич. Но все усилия были тщетными.
«Операция группы армий „Юг",— сетовал 18 июля
Гальдер,— все больше теряет свою форму. Участок
фронта против Коростеня по-прежнему требует
значительных сил для его удержапия» ио.
Коростенскпй укрепленный район доставил много
хлопот не только командованию группы армий «Юг»,
но и фельдмаршалу фон Боку. Находясь между двумя
группами армий, он в равной степени создавал
постоянную угрозу для фланга и тыла обеих. Эта угроза
явилась одной из причин, обусловивших принятие
немецким командованием нового решения о
продолжении операций на Востоке, которое Гитлер назвдл
«труднейшим в этой войне», а его генералы уже после
войны — «главным роковым решением» Гитлера.
Юго-Западный фронт, располагая более крупными
силами по сравнепию с другими фронтами, вел
оборонительные действия в начале войны более
организованно. Однако разгромить вторгшуюся группировку
противника и решить поставленную Ставкой задачу он также
оказался пе в состоянии. Завоевав господство в
воздухе, вражеская авиация оказывала решающее
влияние на ход борьбы наземных войск. К середине июля
190
Юго-Западный фронт понес большие потери, но
продолжал вести упорную оборону.
В полосе Южного фронта противник начал
активные действия утром 2 июля. Главный удар наносила
11-я армия генерала Шоберта в северо-восточном
направлении с целью выхода в тыл основным силам Юго-
Западного фронта. Южный фронт имел две армии:
18-ю — сформированную из войск Харьковского
военного округа во главе с его командующим генералом
Л. К. Смирновым, и 9-ю, которая объединила войска
Одесского военного округа. В соответствии с
директивой Ставки от 30 июня войска 18-й армии под натиском
противника с 3 июля отходили за Днестр в старые
укрепленные районы, а 9-я армия вела ожесточенные бои
в районе Бельцы и прикрывала нижнее течение
Прута и Дуная. Боевые действия велись в условиях
непрекращавшихся бомбардировок вражеской авиации.
К концу первой декады июля войска фропта понесли
немалый урон. Фронтовые резервы по распоряжению
Ставки пришлось отправить Кирпоносу. У генерала
Тюленева осталось 20 ослабленных дивизий, которые
прикрывали 500-километровый фронт.
Тем временем наступавший в полосе Южного
фронта противник продолжал усиливаться. 9 июля,
перегруппировав свои соединения, Шоберт возобновил
наступление в районе Бельцы. Центральная
группировка 9-й армии, ведя арьергардные бои, отходила па
Рыбницу. Оценив общее положение на юго-западном
направлении, Ставка приказала Тюленеву отвести
9-ю армию за Днестр, в старые укрепленные районы.
Это позволяло сократить линию фронта, уплотнить
боевые порядки и укрепить оборопу.
Левое крыло Южного фронта надежно прикрывали
корабли, авиация и береговые части Черноморского
флота, которым командовал вице-адмирал Ф. С.
Октябрьский, и Дунайской речной флотилии.
В начале второй декады июля оборонительная
операция войск Южного фронта в междуречье Прута и
Днестра закончилась. Хотя они оставили противнику
значительную часть территории и понесли большие
потери, но нанесли и существенный урон, сорвав его
замыслы на окружение и разгром Юго-Западного
фронта.
К этому времени завершился начальный период
войны. Захватив стратегическую инициативу и завое-
'191
вав господство в воздухе, германские вооруженные-
силы, выйдя на рубеж Западной Двины и среднего
течения Днепра, территориально в основном достигли
ближайшей стратегической цели. Немецко-фашистская
армия продвинулась на глубину от 300 до 600 км и
нанесла крупное поражение советским войскам,
особенно Западного фронта.
Однако полностью разгромить их западнее этого
рубежа, как намечалось планом «Барбаросса», ей не
удалось. «В отношении масштабов захваченной
территории,— писал генерал Бутл ар,— итоги приграничных
сражений в России можно было призпать
удовлетворительными, но что касается успехов в уничтожении
сил противпика, то они заслуживают более скромной
оценки. Хотя группа армий ,,Центр44 в результате двух
сражений за Белосток и Минск добилась решающей
победы, однако две другие группы армий попросту
гнали противника перед собой, не имея возможности
навязать ему решающее сражение» 1И.
Но как бы то ни было, немецко-фашистской армии
удалось в начале войны добиться крупных успехов.
Красная Армия потеряла много живой силы и боевой
техники. В захваченных врагом районах было
уничтожено или оставлено огромное количество боеприпасов,
горючего, вооружения и обмундирования. Вследствие
этого во фронтах ощущался острый недостаток не
только в самолетах, тапках и орудиях, но даже в
винтовках и патронах к ним.
Наши неудачи в начале войны явились следствием
ряда причин как объективного, так и субъективного
характера. В обстановке угрозы нападения сил
милитаризма на единственную в мире социалистическую
державу Советский Союз вынужден был сосредоточить
Вооружепные Силы не только па Западе (основную
часть их), но и на Дальнем Востоке, а также на юге
страны и во внутренних округах для возможного
маневра. В то же время Германия, оккупировав
Западную Европу, направила в поход против СССР
боеспособные сухопутные войска и авиацию не только свои,
но и всего фашистского блока. Так как
военно-экономический потенциал Германии совместно с
оккупированными странами был в два раза большим, она смогла
оснастить свои вооружепные силы современной боевой
техникой. Имея почти в 5 раз больше автомашин и
тягачей, немецкие зойска обладали большей манев-
т
ренностью по сравнению с нашей армией. Германские
вооруженные силы до вторжения в СССР около двух
лет вели войну в Западной Европе и приобрели
богатый опыт подготовки и проведения крупных операций
с применением танковых и авиационных объединений.
Советские войска такого опыта не имели. Более
того, у нас большое количество рядовых служило
первый год. Командный состав Красной Армии,
значительно обновившийся накануне войны, не успел
приобрести навыки управления войсками, а поэтому в
сложных условиях боевой обстановки не всегда справлялся
со своими обязанностями. Не могли не сказаться
отрицательно на боевых действиях незавершенность
реорганизации и перевооружения Советских
Вооруженных Сил, а также неподготовленность театра военных
действий. Большинство стрелковых, танковых и
моторизованных дивизий имели некомплект личного
состава, боевой техники и оружия. Скученное базирование
авиации и недостаточная обеспеченность аэродромного
маневра позволили противнику в первые дни войны
нанести большой урон военно-воздушным силам
приграничных округов.
Одной из субъективных причин наших неудач
явилась запоздалая разработка и ввод в действие «Плана
обороны государственной границы 1941 г.» и его
несоответствие взглядам на начальный период войны и па-
правлению главного удара противника. Не отвечала
поставленным задачам дислокация войск прикрытия.
Крупные силы Западного военного округа
располагались в белостокском выступе и заранее были
поставлены в неблагоприятное положение, чреватое
возможностью охвата немецкими войсками. Стык между
Прибалтийским и Западным округами прикрывался
слабо. Это свидетельствует о том, что руководство
Наркомата обороны и Генерального штаба, а также
военные советы округов не сделали должных выводов
из январской (1941 г.) оперативно-стратегической
игры.
Не отвечала требованиям отражения внезапного
удара воздушного противника противовоздушная
оборона войск. Истребительная авиация была
рассредоточена по смешанным дивизиям, подчинявшимся в
основном командующим общевойсковыми армиями.
Значительная часть зенитной артиллерии находилась па
специальных полигонах вдали от прикрываемых объек-
7 В. л. Анфилов
«3
тов. Деление авиации на фроптовую и армейскую
распыляло ее усилия, а при недостатке средств связи и
систематическом нарушении ее пе давало возможности
координировать действия с целью наносить
массированные удары по врагу. В приграничных округах
накануне войны была низкая маскировочная
дисциплина. В результате непринятия мер к нарушителям
воздушного пространства противник заблаговременно
вскрыл нашу аэродромную сеть, районы дислокации
войск, штабы объединений и соединений, узлы и
линии связи, склады боеприпасов и горючего, другие
военные объекты.
Одной из главных причин наших неудач являлось
отсуствие у большинства генералов и офицеров
опыта и навыков управления войсками. Омоложепие их,
вызванное массовыми репрессиями и ростом
численного состава Вооруженных Сил весьма отрицательно
сказалось на организации и ведении оборонительных боев
и операций в сложной обстановке начального периода
войны.
Вышеуказанные причины и факторы, безусловно,
отрицательно сказались на ходе начального периода
войны. Но исход его не был бы столь трагическим,
если бы войска приграничных округов были приведены
в полную боевую готовность, не позволив тем самым
врагу достичь внезапности нападения. Внезапность,
ставшая следствием грубейшего просчета Сталина в
оценке времени возможного пападения фашистской
Германии, значительно усугубляла их. Она привела к
большим потерям в первые же дни войны, к быстрому
завоеванию противником господства в воздухе, к
нарушению и потере управления войсками, к
неблагоприятному психологическому воздействию на войска,
подвергшиеся массированному удару, к резкому
изменению соотношения сил и средств в пользу
противника. Все это имело серьезные последствия и на
длительное время предопределило последующий ход
событий. Не будь этого, война развивалась бы по
другому сценарию и с несравнимо меньшими людскими и
материальными потерями для Советского Союза.
Потребовались поистине титанические усилия всего
советского народа, грандиозная по масштабам
организаторская деятельность Коммунистической партии,
чтобы ликвидировать последствия неудач и добиться
перелома в ходе войны.
194
Несмотря на тяжесть положения, советские воины
проявляли массовый героизм и мужество. Их усилия
не остались безрезультатными. Вследствие упорного
сопротивления наших войск врагу был нанесен также
значительный урон. По данным немецкого
командования, их вооруженные силы к середине июля потеряли
до 1500 танков и свыше 1000 самолетов. «За период с
22 июня по 5 июля 1941 года немецкие ВВС потеряли
807 самолетов всех типов, а за период с 6 по 19 июля —
477. Эти потери говорят о том,— писал бывший офицер
вермахта Греффрат,— что несмотря на достигнутую
немцами внезапность, русские сумели найти время и
силы для оказания решительного противодействия» 112.
С первых же дней войны советские воины
понимали выполняемую ими историческую роль в Великой
Отечественной войне. Об этом убедительно
свидетельствует доклад военного совета 5-й армии военному
совету Юго-Западного фронта. «Военный совет армии,—
доносили 16 июля 1941 г. генерал М. И. Потапов,
дивизионный комиссар М. С. Никишев и генерал
Д. С. Писаревский,— с гордостью доказывает, что 5-я
армия, несмотря на серьезное положение, как одип
человек предана своей Родине, понимает выполняемую
ею историческую роль в Отечественной войне и будет
биться до последнего человека за славу, честь и
могущество нашей Родины» 113.
Эти слова служили выражением клятвы, данной в
те дни всей армией и флотом своему народу, своей
родной Коммунистической партии.
7*
ГЛАВА 4.
НАЧАЛО СРЫВА (БЛИЦКРИГА»
ф пьяненные результатами вероломного
нападения, Гитлер и его генералы определяли
сроки вступления фашистской армии в Москву.
«Фюрер считает,— записал Гальдер 30 июня в дневпике,—
что в случае достижения Смоленска в середине июля
пехотные соединения смогут занять Москву только в
августе» *. Сам начальник генерального штаба в этих
подсчетах пошел еще дальше: «...не будет
преувеличением, если я скажу, что кампания против России
выиграна в течение 14 дней... Когда мы форсируем реки
Западную Двину и Днепр, то речь будет идти не
столько о разгроме вооруженных сил противника,
сколько о том, чтобы отнять у него промышленные
районы» 2. А на следующий день, продолжая развивать
ту же мысль, он отметил: «В ходе продвижения наших
армий все попытки сопротивления противника будут,
очевидно, быстро сломлены. Тогда перед нами
вплотную встанет вопрос о захвате Ленинграда и Москвы» \
Все эти расчеты, как писал Гудериан, вытекали из
убеждения, что «подобно кампаниям в Польше и
Франции, война на Востоке будет также
молниеносной... Для разгрома Советского Союза немецкой армии
потребуется восемь-десять недель»4.
Когда соединения 3-й и 2-й танковых групп
подошли к Двине и Днепру, фельдмаршал Бок приказал
командующему 4-й армией, которому были подчинены
обе танковые группы, ускорить наступление на
московском направлении. В настоящее время для нас
создались наиболее благоприятные условия для развития
наступления на Москву, сообщил он несколько позже
Гальдеру.
Командующий 4-й армией фельдмаршал Клюге
решил нанести главный удар в общем направлении на
Смоленск, Москву. По его замыслу, 3-я танковая
группа, войска которой, как писал ее командующий Гот,
«^стремились развить операцию по преследованию
отступающего противника без остановки до самой Мое-
196
квы» 5, должна была преодолеть Западную Двину на
участке Диена, Витебск и выйти в район Смоленска с
северо-запада, а 2-я танковая группа — форсировать
Днепр на участке Орша, Рогачев и, продвигаясь вдоль
автострады Минск—Москва, вступить в Смоленск с
юго-запада.
Немецкое командование намеревалось уничтожить
советские войска в районе Смоленска силами
подвижных соединений и авиации и открыть путь на Москву.
Эту задачу оно рассчитывало решить без особых
трудностей, так как полагало, что группе армий «Центр»
противостоят не более 11 дивизий.
Однако действительность опрокинула расчеты
врага. В те дни, когда гитлеровские стратеги
прикидывали сроки вступления в Москву, Государственный
Комитет Обороны, Ставка Верховного Командования
принимали срочные меры по подготовке и
сосредоточению на решающих направлениях стратегических
резервов, организации глубокоэшелопированной обороны
и созданию сплошного фронта. Ближайшая
стратегическая цель этих мероприятий заключалась в том, чтобы
упорной обороной на заранее подготовленных рубежах
обескровить и остановить ударные группировки
противника.'
Внимание советского политического и военного
руководства было приковано прежде всего к западному
направлению, па котором немецко-фашистские войска
наносили главный удар. Чтобы не допустить прорыва
противника в направлении на Москву, как
указывалось в директиве наркома обороны от 27 июня 1941 г.,
советское командование создало на рубеже среднего
течения рек Западной Двины и Днепра новый эшелон
войск. В первой декаде июля здесь развертывались
22, 19, 20, 21-я армии, которые были включены в
состав Западного фронта. В районе Смоленска
сосредоточивалась 16-я армия. И хотя к моменту подхода
противника к Днепру закончить сосредоточение и
развертывание этих армий не удалось, они тем не менее
оказали решающее влияние на последующий ход
вооруженной борьбы на западном направлении.
Особенно большое внимание в эти дни уделялось
сосредоточению стратегических резервов и созданию
глубокоэшелонированной обороны на всех
направлениях, и в первую очередь на западном, а также
прикрытию стыков между фронтами. К началу июля объ-
197
явленная в первый депь войны мобилизация была в
основном закончена. Войска, прибывавшие в первой
половине июля из внутренних округов,
развертывались в основном на тыловых рубежах, которые они и
подготавливали к обороне. Отсюда по мере
необходимости часть сил выдвигалась к линии фронта для
усиления сражающихся с противником войск.
Для обеспечения стыка между северо-западным и
западным направлениями Ставка сформировала 29-ю
армию, передовые части которой 13 июля должны
были выйти на рубеж Старая Русса, Осташковв.
Командующим армией был назпачеп генерал-лейтенант
И. И. Масленников. Левее ее, на рубеже Селижарово,
Оленино, развертывалась 30-я армия генерал-майора
В. А. Хоменко \ За 30-й армией, в районе Ржев,
Волоколамск, Калинин, сосредоточивалась 31-я армия.
Наиболее крупные силы из глубины страны
выдвигались на западное направление. Как уже
указывалось, с начала июля на рубеже Белый, Дорогобуж,
Ельня и южнее по р. Десне развертывались 24-я и 28-я
армии. За ними в районе Руза, Можайск,
Малоярославец, Наро-Фоминск сосредоточивалась 32-я армия,
состоявшая в основном из только что сформированных
дивизий народного ополчения.
В целях объединения действий 29, 30, 24, 28, 31-й
и 32-й армий и организации обороны на тыловом
стратегическом рубеже приказом Ставки Верховного
Командования 14 июля был образован Фронт
резервных армий8 под командованием генерал-лейтенанта
И. А. Богданова.
Вскоре стратегическая глубина обороны на
западном направлении еще более увеличилась. С целью
подготовки обороны на дальних подступах к Москве
18 июля Ставка приняла решепие развернуть на
рубеже западнее Волоколамска, Можайска, Малоярославца
кроме 32-й армии еще 33-ю и 34-ю. Эти три армии
были объединены во фронт Можайской линии обороны,
руководство которым было возложено на командование
и штаб Московского военного округа.
Не остался без внимания Ставки и стык западного
и юго-западного направлений. 15 июля решено было
приступить к строительству тыловых оборонительных
рубежей по р. Сож к югу от Гомеля, по р. Снов от
Щорса до Чернигова, по рекам Судость и Десна от
Почепа до Чернигова,
198
По призыву ЦК партии и правительства десятки
тысяч человек вышли на строительство
оборонительных рубежей.
Вооруженная борьба на советско-германском
фронте с первых же дней войны приобрела огромный
размах. Четко определились три основных стратегических
направления, на которых сосредоточились крупные
силы сторон. В целях координации усилий всех видов
вооруженных сил на стратегических направлениях
Государственный Комитет Обороны признал целесообраз-
цым образовать Главные командования направлений.
10 июля было принято постановление о создании трех
командований: Главного командования
Северо-Западного направления (главком маршал К. Е. Ворошилов,
член военного совета А. А. Жданов, начальник штаба
генерал-майор М. В. Захаров) с подчинением ему
Северного, Северо-Западного фронтов, Северного и
Балтийского флотов; Главного командования Западного
направления (главком маршал С. К. Тимошенко, член
военного совета Н. А. Булганин, начальник штаба
генерал-лейтенант Г. К. Маландин), которому были
подчинены Западный фронт и Пинская речная
флотилия; Главного командования Юго-Западного
направления (главком маршал С. М. Буденный, член военного
совета Н. С. Хрущев, начальник штаба генерал-майор
А. П. Покровский) с подчинением ему Юго-Западного,
Южного фронтов, Черноморского флота и Дунайской
речной военной флотилии.
Утром 10 июля танковая группа Гота из района
Витебска стала наступать на Смоленск с
северо-запада. Перебрасываемая туда армия Конева к этому
времени не успела еще сосредоточиться и развернуться.
Группа Гудериана, преодолевая упорное
сопротивление 13-й армии, форсировала Днепр у Шклова и Бы-
хова и главными силами продвигалась к Смоленску с
юго-запада. Так на главном стратегическом
направлении началось длившееся около двух месяцев
Смоленское сражение.
Оценив обстановку, Ставка Верховного
Командования 12 июля приказала маршалу Тимошенко:
немедленно организовать контрудар с целью ликвидации
прорыва у Витебска, упорной обороной удержать
рубеж Орша, Могилев и подготовить наступление на
гомельско-бобруйском направлении для воздействия на
тылы могилевской группировки противника.
199
С юга контрудар по вклинившейся в районе
Витебска группировке наносили правофланговые
соединения 20-й армии и успевшие выйти в этот район
части 19-й армии. Организацией наступления
подчиненных им войск непосредственно руководили
генералы И. С. Конев и П. А. Курочкин. Советские войска
нанесли большой урон 39-му мотокорпусу. В связи с
этим Гот решил прекратить наступление на южном
фланге и нанести главный удар севернее Смоленска,
стремясь найти более слабый участок в нашей обо->
роне. >'*
Удар во фланг 3-й танковой группе с севера в
направлении Витебска должен был наноситься также
частью сил 22-й армии. Однако противник упредил ее.
Армия генерала Ф. А. Ершакова в течение
длительного времени удерживала Себежский и Полоцкий УРы,
что создало серьезную угрозу флангам групп армий
«Север» и «Центр». Немецкое командование решило
ликвидировать эту угрозу. 12 июля на разгром 6
дивизий 22-й армии противник бросил 16 дивизий, в том
числе 19-ю танковую и 14-ю моторизованную из
группы Гота. Войска 22-й армии, умело используя
оборонительные сооружения, упорно сопротивлялись
врагу. Гарнизон Полоцкого УРа нанес контрудар во
фланг 57-го мотокорпуса и задержал продвижение 18-й
мотодивизии. Однако главным силам 3-й танковой
группы удалось прорваться вперед.
После прорыва немецких подвижных соединений
маршал Тимошенко приказал генералу Ершакову
«с боями, спокойно, изматывая противника,
последовательно отводить армию» па тыловой рубеж. «Для
уничтожения прорвавшихся танков,— требовал
командующий фронтом,— создать в каждой дивизии отряды
и, объединив действия их в армейском масштабе,
окружать и уничтожать противника»9. Чтобы
ограничить маневр вражеских танков и поставить их под
удар формируемых отрядов, маршал Тимошенко
приказал устраивать противотанковые заграждения,
привлекая для работы население.
Заграждениям, особенно минповзрывным, в борьбе с
танками противника отводилась очень большая роль.
Одновременно изыскивались более эффективные
средства борьбы с ними с помощью авиации. Военный
совет Западного фронта приказал уничтожать танки
противника группам самолетов, снаряженных гранулиро-
200
ванным фосфором, термитными шарами, бутылками и
ампулами с веществом КС 10.
В результате ожесточенного сопротивления
советских войск, нанесения ударов авиацией по немецким
танкам, устройства противотанковых заграждений на
путях их продвижения враг нес большие потери, а
темпы его наступления снижались. В первые же дни
наступления с Днепровского рубежа была сбита спесь с
гитлеровских генералов. От «оправданного», как они
говорили, оптимизма не осталось и следа. Тот же Гот,
который в начале июля считал, что его войска
способны вести наступление «без остановки до самой
Москвы», 13 июля направил Гитлеру через его адъютанта
пессимистическое донесение: «За первые три недели
боев войска 3-й танковой группы понесли большие
потери... моральный дух личного состава подавлен...
Значительное влияние на состояние морального духи
личного состава оказывает также упорное
сопротивление противника, который неожиданно появляется
всюду и ожесточепно обороняется... Если противник будет
продолжать минирование дорог и мостов в тех же
масштабах, что и раньше, то преимущество в скорости,
которое обеспечивает мотор, сведется на нет. При этом
расход сил и средств окажется большим, чем
достигнутые результаты» и.
Однако, несмотря на упорную оборону советских
войск, сочетавшуюся на отдельных участках с
активными наступательными действиями, танковым и
моторизованным соединениям противника при сильной
поддержке авиации еще удавалось продвигаться
вперед. 15 июля соединения 3-й танковой группы
ворвались в Невель. В ожесточенном бою, развернувшемся
в городе, «обе стороны,— свидетельствует Гот,—
понесли большие потери» 12. В тот же день части 39-го
мотокорпуса прорвались северо-восточнее Смоленска к
автостраде Минск—Москва. В это время соединения
2-й танковой группы развивали наступление на
Смоленск с юго-запада. 16 июля 29-я мотодивизия
ворвалась в южную часть города. Но этот прорыв «не имел
никакого оперативного значения, ибо связь с 3-й
танковой группой так и не была восстановлена» 13.
В те дни, когда противник рвался к Смоленску,
советское командование принимало решительные меры к
срыву вражеского наступления и на основе обобщения
опыта предшеетвевавпшх- сражение совершенствовало
201
организацию бсевых действий и улучшало управление
войсками. 13 июля маршал Тимошенко отдал приказ об
устранении недостатков в боевых действиях войск
Западного фронта 1\ В нем отмечалось, что в
«результате двадцааидневных упорных и жестоких боев с
превосходящими силами врага части Красной Армии уже
разгромили большую часть лучших фашистских
бронетанковых и моторизованных дивизий». В приказе,
как сейчас это можно уже документально подтвердить,
указывались точные сведения о потерях танковых
соединений — 40—50%. Опыт боевых действий,
говорилось далее в приказе, показал, что там, «где
бронетанковые и моторизованные дивизии наталкиваются на
организованный и решительный отпор наших войск,
они бросают эти направления и переключаются на
другие, отыскивая слабые места в обороне». Маршал
Тимошенко потребовал в связи с этим во всех частях и
соединениях армий развить наибольшую активность
перед передним краем обороны, для чего вести
непрерывную разведку и высылкой небольших отрядов и
групп, дневными и ночными налетами не давать покоя
противнику, уничтожая его группы танков,
мотоциклистов и тылы, тем самым связывать его маневренность
перед фронтом наших войск.
13 июля войска 20-й армии, сражаясь с
подошедшими к Днепру пехотными дивизиями и обходившими
ее танковыми соединениями, нанесли большой урон
восточнее Орши 47-му мотокорпусу, который трое
суток вел бои в этом районе. Враг потерял 35 танков и
20 мотоциклов 15. В тот же день 21-я армия генерала
Ф. И. Кузнецова перешла в наступление с рубежа Ро-
гачев, Жлобин на Бобруйск с целью выхода на тылы
могилевской группировки противника и овладения
Бобруйском. Подведя итоги боев, маршал Тимошенко
и член военного совета фропта П. К. Пономаренко
14 июля доложили Сталину и Жукову, что они
«поставили войскам задачу закрыть на участках Шклов,
Старый Быхов образовавшийся прорыв, отрезать
прорвавшиеся мехчасти и всеми имеющимися в нашем
распоряжении силами обрушиться на уничтожение
прорвавшихся групп» 1в.
Во исполнение этого приказа войска 20, 13, 21-й и
вновь введенной в сражение 4-й армий в середине
июля вели активные действия, чтобы отрезать
прорвавшиеся танковые группы противника от нолевых
202
армий й создать, устойчивый фронт на Днепре. Хотя
эта задача и не была решена, советские войска тем не
менее сковали крупные силы, что отразилось на
темпе продвижения ударных группировок и привело в
конце концов к срыву наступления группы армий
«Центр». Наши воины, несмотря на крайнее
переутомление и недостаток вооружения, проявляли
беспримерное мужество, отвагу и массовый героизм. Это
неоднократно отмечали и гитлеровские генералы. «Еще
Фридрих Великий сказал о русском солдате, что его
нужно два раза застрелить и потом еще толкнуть,
чтобы он наконец упал,— писал Гудериан.— Он
правильно оценил стойкость этого солдата. В 1941 году мы
должны были прийти к тому же выводу. С
несгибаемой стойкостью удерживали эти солдаты свои
позиции» 17.
В связи с угрозой противника Смоленску военный
совет Западного направления еще 14 июля отдал
приказ об объединении управления войсками и
организации обороны города18. Все войска, находившиеся в
это время в районе Смоленска, были подчинены
командующему 16-й армией генералу М. Ф. Лукину, на
которого возложили руководство обороной.
Соединения 16-й армии завязали бои с пемецкими
танковыми частями уже на подступах к городу. Как
только вражеские танки, поддерживаемые авиацией,
порвались в Смоленск, упорные, ожесточенпые бои
развернулись на улицах города. С неослабевающей
силой и переменным успехом они велись днем и почью.
Отдельные дома, кварталы переходили из рук в руки.
В течение нескольких дней части Гудериана пытались
форсировать Днепр, чтобы переправиться в северную
часть города и развить наступление с целью
соединения с 3-й танковой группой. Вражеская авиация
буквально висела над городом. Грохот от разрыва бомб не
прекращался. Но ничто не могло сломить волю к
сопротивлению у советского солдата.
Храбро и мужественно дрались с противником в
Смоленске части 46-й стрелковой дивизии генерал-
майора А. А. Филатова, 127-й стрелковой дивизии
генерал-майора Т. Г. Корнеева, 129-й стрелковой
дивизии генерал-майора А. М. Городнянского и 152-й
стрелковой дивизии полковника П. Н. Чернышева. Военный
совет 16-й армии особо отмечал «организованность,
напористость и дерзость, проявленные в борьбе личньш
203
составом 152-й сд и 129 сд» 19. Полковник Чернышев
в одном из боев был дважды ранен, но остался в строю
и управлял частями дивизии. «129-я сд,—доносил
генерал Лукин маршалу Тимошенко,— составлена из
сформированных отрядов, отступивших с фронта, и
отдельных подразделений других дивизий... сейчас стала
одной из более устойчивых дивизий» го.
Одновременно с попытками овладеть Смоленском
соединения 3-й и 2-й танковых групп стремились
развить наступление в районах Ярцево и Ельня, чтобы
осуществить более глубокий охват войск Западногр
фронта. В целях воспрепятствования прорыву
немецких танков маршал Тимошенко приказал
командующему Фронтом резервных армий установить перед
передним краем обороны на путях вероятного продвижения
танков минные поля с плотностью 20—25
противотанковых мин на километр фронта и устроить завалы,
усиленные фугасами". Для борьбы на заграждениях
он потребовал от генерала Богданова выделить в
каждой дивизии два-три отряда заграждений в составе до
усиленного стрелкового батальона с саперным
подразделением, оснащенным минноподрывными средствами.
Во исполнение этого приказа усиленно готовились к
обороне войска 24-й армии, прикрывавшие ярцевское
и ельнинское направления.
В то время когда 16-я армия и отошедшие части
19-й армии вели бои в районе Смоленска, а 22-я
армия — у Великих Лук, основные силы Западного
фронта продолжали активные оборонительные и
наступательные действия в районах Орши, Могилева, Криче-
ва, Жлобина.
Две недели, до отхода в район Смоленска,
героически сражалась с врагом 20-я армия северо-восточнее
Орши. С фронта ее непрерывно атаковала пехота
9-й армии, а во фланг с севера наносили удары
соединения Гудериана. Тем не менее, как докладывал
маршал Тимошенко в Ставку, соединения 20-й армии,
находясь в полуокружении, не только отражали натиск
противника, но и переходили в контратаки, нанося
врагу тяжелый урон в людях и боевой технике22.
14 июля в полосе обороны этой армии для
уничтожения противника впервые в Великой Отечественной
войне были применены реактивные минометные
установки — «катюши». Батарея капитана И. А. Флерова
нанесла мощный огневой удар по врагу. Вот как об
204
этом доносил маршал Тимошенко в Ставку: «20-я
армия т. Курочкина, сдерживая атаки до 7 дивизий
противника, нанесла поражение двум немецким дивизиям,
особенно вновь прибывшей на фронт 5-й пехотной
дивизии, наступавшей на Рудня и к востоку. Особенно
эффективное и успешное действие в разгроме 5-й
пехотной дивизии оказала батарея РС, которая тремя
залпами по сосредоточенному в Рудне противнику
нанесла ему такие потери, что он целый день вывозил
раненых и подбирал убитых, остановив наступление на
целый день» 23.
Главком Западного направления просил
Председателя Ставки прислать еще несколько батарей и
побольше реактивных снарядов. Вскоре эта просьба была
удовлетворена. Батареи РС появились и в других
армиях фронта. По-прежнему успешно они применялись в
армии Курочкина. В оперативной сводке о боях за
25 июля указывалось, что войска 20-й армии в
течение дня разгромили два пехотных полка, уничтожили
до 20 танков, 25 противотанковых орудий, большое
количество пулеметов и автоматов, до 100
мотоциклистов с пулеметами и свыше 200 велосипедистов.
Большую роль в разгроме врага, отмечалось в этом
документе, «сыграли реактивные снаряды, зажигающие
полевые сооружения и сеющие панику в рядах
противника, ищущего спасения в бегстве» 24.
Упорные бои с соединениями 2-й танковой группы
и 2-й армии вела в эти дни 13-я армия сначала на
рубеже Днепра от Могилева до Быхова, а затем к
востоку от него, в районах Кричева и Пропойска (Славго-
рода). Соединения армии, в командование которой
15 июля вступил генерал Герасименко, отходили на
тыловой рубеж, ведя ожесточенные бои. Каждый
пройденный километр пути на восток стоил врагу больших
жертв.
В то время когда главные силы армии отходили на
восток, в районе Могилева героически вели борьбу
соединения 61-го стрелкового корпуса генерала Ф. А.
Бакунина. Особенно успешно действовала 172-я
стрелковая дивизия генерала М. Т. Романова. Части дивизии,
организовав круговую оборону, дрались в окружении
в самом городе почти до конца июля. Снабжение
боеприпасами частей, окруженных под Могилевом,
пытались осуществить по воздуху. Грузы сбрасывались в
районе аэродрома. Но одиночные самолеты не могли
45
доставить все необходимое. Войска Могилевского
гарнизона испытывали острый недостаток в боеприпасах,
а вскоре не стало и продовольствия. Вследствие этого
они были вынуждены оставить свои позиции и
пробиваться па восток. Поредевшие соединения 61-го
стрелкового корпуса, проявляя упорство и мужество, две
недели сдерживали здесь наступавшего противника.
На левом крыле Западного фронта тем временем
продолжала наступать 21-я армия. Фельдмаршал Бок
направил сюда два армейских корпуса 2-й армии.
Вскоре ему пришлось поворачивать в район Бобруйска
и другие соединения.
22 июля па бобруйском направлении была введена
в сражение кавалерийская группа генерала О. И. Го-
родовикова в составе 32, 43 и 47-й кавдивизий. Она
была создана в Речице по приказу Ставки от 18 июля
«для рейда по тылам могилевско-смоленской
группировки противника». «В связи с быстрым
продвижением,— говорилось в приказе, подписанном генералом
армии Жуковым,— у противника, несомненно, создалось
напряженное положение с тылом. В этой обстановке
всякие действия по тылу и коммуникациям
противника могут оказать решающее влияние на успех его
операций» 25. Кавалерийская группа должна была
громить тылы бобруйской и могиловской группировок
противника, уничтожать штабы, узлы и линии связи,
осуществлять налеты на мосты и железнодорожные
сооружения. Одной из ее задач являлась «организация
партизанских отрядов и диверсий в тылу противника».
21 июля еще одна кавалерийская группа в составе
50-й и 53-й кавдивизий была создана для действий
севернее Смоленска, в тылах 3-й танковой группы29.
Всего к концу июля Ставка сформировала и
направила на фронт около 20 кавалерийских дивизий. «При
сложившемся тогда положении на фронте,— говорил
автору этих строк генерал армии А. И. Радзиевский,
бывший в то время начальником штаба 53-й кавдиви-
вии,— когда вражеские коммуникации растянулись на
сотни километров, а тыл не был в достаточной
степени обеспечен, рейды советских кавалеристов играли
важную роль в уничтожении боевой техники
противника, в дезорганизации управления и снабжения его
ударных группировок, в замедлении темпов
продвижения и срыве вражеского наступления».
Кавалеристы Городовикова 24 июля прорвались в
106
район западнее Бобруйска и перерезали
коммуникации 2-й танковой группы и 2-й армии. Это вызвало
переполох в штабе группы армий «Центр».
Фельдмаршал Бок, не имея сил для ликвидации этого прорыва,
обратился за помощью к Браухичу. Против
кавалеристов были брошены три дивизии из резерва главного
командования. 2-я немецкая армия длительное время
вела оборонительные бои на Днепру и западнее его
против 21-й армии27. «Наступательные действия
противника на всем юго-восточном фланге группы
армий,— отмечено в журнале боевых действий груипы
„Центр" 28 июля 1941 г.,— свидетельствуют о том, что
перед нами паходится сильный и хорошо
организованный противник».
Войска левого крыла Западного фронта во второй
половине июля .активными действиями сковали
крупные силы противника, нанесли им большой урон,
нарушили взаимодействие между ушедшими вперед
танками Гудериана и наступавшими за ними пехотными
дивизиями, создали серьезную угрозу правому
флангу вклинившейся в оборону Западного фронта ударной
группировки противника.
Так как с середины июля боевые действия войск
центра и левого крыла Западного фронта разделились
па два относительно самостоятельных очага борьбы —
один в районе Смоленска, а другой — в районе
Гомеля, то для удобства управления и оперативности
руководства войсками 24 июля Ставка образовала
Центральный фронт, включив в него 13, 21-ю, а несколько
позже и 3-ю армии. Командующим фронтом был
назначен генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, члепом
военного совета — П. К. Пономаренко, начальником
штаба — полковник Л. М. Сандалов.
Левый флапг группы армий «Центр» оказался под
угрозой с севера — со стороны 22-й и 29-й армий.
Несмотря на тяжелые условия борьбы, 22-я армия
сорвала попытки противника обойти войска левого крыла
Северо-Западного и правого крыла Западного фронтов.
Управление войсками, указано в журнале боевых
действий за тот же день о действиях 22-й армии, гибкое
и энергичное. Противник оказывает упорное
сопротивление.
Особенпо упорные бои велись за Великие Луки.
Противник ворвался в город, однако советские войска
контратаками 21 июля выбросили его оттуда и выну-
207
дили отойти к Невелю28. Закрепившись на рубеже
верхнее течение р. Ловать, Великие Луки и южнее,
22-я армия длительное время активно оборонялась на
стыке двух наших фронтов, по-прежнему угрожая
флангам групп армий «Север» и «Центр». Наступление
первой нз них уже прекратилось. «В середине июля,—
свидетельствует генерал Гот,— на всем северном
участке восточного фронта инициатива перешла на сторону
противника»29. Иссякали наступательные
возможности и группы армий «Центр». |
Во второй декаде июля не могла выполнить своих
задач п группа армий «Юг». Главные силы ее были
скованы активными действиями и упорной обороной
войск Юго-Западного фронта в Коростенском и
Киевском УРах и к югу от Киева. Между ударными
группировками групп армий «Центр» и «Юг» образовался
большой разрыв. Противник не мог не считаться с
этим. Немецкое главное командование проявляло
большое беспокойство в связи с угрозой правому флангу
группы армий «Центр» со стороны 5-й армии Юго-
Западного фронта. Дальнейшее наступление на
решающем западном направлении без ликвидации этого
разрыва и установления непосредственной связи между
группами армий «Центр» и «Юг» было весьма
рискованно, если не невозможно. Поэтому 19 июля
германское командование отдало указание фельдмаршалу
Боку о подготовке наступления силами 2-й танковой
группы и 2-й армии в южном направлении. Но
выполнению его помешали два обстоятельства: во-первых,
переход советских войск в наступление на смоленском
направлении; во-вторых, необходимость восполнения
нотерь в танках и предоставления подвижным
соединениям отдыха после тяжелых боев.
Решение на наступление с целью разгрома
прорвавшихся севернее и южнее Смоленска соединений
3-й и 2-й танковых групп Ставка Верховного
Командования приняла 19 июля. Для этого было признано
возможным использовать часть сил Фронта резервных
армий. Генералу Богданову приказали создать
несколько ударных групп и подготовить их к
наступлению. Для поддержки и прикрытия наземных войск
командующий ВВС генерал-лейтенант П. Ф. Жигарев
получил от начальника Генерального штаба
распоряжение на создание к исходу 21 июля трех
авиационных групп .в составе одной смешанной дивизии каж-
203
дая30. В целях усиления пехоты в каждую стрелке*
вую дивизию, назначенную для наступления, выделили
по одному танковому батальону, а в группу генерала
В. Я. Качалова — 104-ю танковую дивизию. «Танковую
дивизию и танковые батальоны,— указывал генерал
армии Жуков,— использовать в бою в тесном
взаимодействии с пехотой, артиллерией и авиацией, не
допуская отрыва танков от пехоты и ни в коем случае
не бросать танки на организованную оборону
противника» 31.
* Во исполнение директивы Ставки главком
Западного направления 21 июля отдал ударным группам
приказ на наступление. Согласно замыслу операции,
ударные группы, наступая из районов Белый, Ярцево
и Рославль, должны были во взаимодействии с 16-й и
20-й армиями разгромить противника севернее и
южнее Смоленска.
Для решения этой задачи создавалось пять групп,
каждая в составе трех дивизий. Командующими
группами были назначены генералы С. А. Калинин,
В. Я. Качалов, И. И. Масленников, К. К. Рокоссовский
и В. А. Хоменко. Фронтовой авиации маршал
Тимошенко приказал: «а) прикрыть с воздуха в течение
всей операции подвижную группу Рокоссовского и
группу Хоменко; б) нанести удар по скоплению
противника в районе Духовщина и подавить его
сопротивление в ходе действий подвижных групп; в) не
допустить удара противника по группе Качалова с
запада» 3\ В связи с тем что 22 июля фронтовая авиация
насчитывала 276 самолетов (189 бомбардировщиков и
87 истребителей), Тимошенко просил Ставку усилить
Западный фронт авиацией33. Следует заметить, что с
учетом армейской авиации во фронте было около
600 боевых самолетов34. К сожалению, авиадивизии,
входившие в общевойсковые армии, редко
организовывали взаимодействие с фронтовой авиацией и между
собой. Это чрезвычайно затрудняло прикрытие войск с
воздуха и нанесение массированных ударов по
противнику.
Полностью подготовить ударные группы и
организовать переход в наступление одновременно всех
соединений с утра 23 июля, как приказала Ставка, не
удалось. Некоторые дивизии пришлось ввести в бой
раньше, а другие не успели сосредоточиться даже к
назначенному времени. Поэтому пв^еход^з>й«аиб1,|да1ение
209
осуществлялся в течение нескольких суток. Ударные
группы действовали в широких полосах, что не
позволяло им достигнуть превосходства в силах па
направлениях главных ударов. Условия борьбы на земле
осложнялись господством вражеской авиации в воздухе.
II несмотря на все это, ударные группы, которые с
момента ввода их в сражение были подчинены
командующему Западным фронтом, нанесли большой урон 3-й
и 2-й танковым группам, лишили их свободы действий,
привели к рассредоточению их сил вдоль фронта и
вынудили перейти к обороне.
Первой утром 23 июля нанесла удар из района Рос-
лавля в направлении на Смоленск группа Качалова.
Хотя наступление велось под непрерывным
воздействием вражеской авиации, советские войска разгромили
противостоявшие им части и отбросили их к северо-
западу за р. Стометь (в 18 км юго-восточнее
Починок) 35. На следующий день наступление было
продолжено. Это создало серьезную угрозу танковым
соединениям Гудериаиа, прорвавшимся в район Ельни.
В связи с этим он обратился с просьбой к
фельдмаршалу Боку об усилении его пехотными соединениями.
24 июля перешла в наступление из района Белого
группа генерала Хоменко, севернее Ярцева нанесла
удар по врагу группа Калинина. Группа Рокоссовского
несколько дней отражала на рубеже р. Вопь в районе
Ярцева ожесточенные атаки танков Гота,
стремившихся прорваться на восток к Вязьме и в юго-восточном
направлении к Ельне, чтобы соединиться с частями
2-й танковой группы, захватившими этот город 19 июля.
Остановив вражеские войска, 28 июля она напесла
контрудар. Последней перешла в наступление группа
Масленниковазв. С этого времени все ударные
группы вели наступление. Наступательные действия
противника, записывается в журнал боевых действий
группы армий «Центр» в тот день, свидетельствуют о
том, что перед нами находится сильный и хорошо
организованный противник.
Преодолевая упорнейшее сопротивление врага,
советские войска, хотя и невысокими темпами,
продвигались вперед. Наземные войска поддерживала
авиация, которая с 24 июля значительно активизировала
свои действия. Наступление, как правило, проводилось
после артиллерийской подготовки и при поддержке
танков.
210
Соединения группы армий «Центр» стали
переходить к обороне. «Противник,— писал Гот,— силами
пяти дивизий продолжал наносить удары с востока,
в результате чего в бой по отражению натиска
противника втянулись все части и соединения 3-й танковой
группы, включая и учебную бригаду» 37.
Советское командование правильно оценило
состояние войск противника. Это видно из директивы
начальника штаба Западного направления маршала
Шапошникова, отданной 28 июля генералам Масленникову,
Хоменко, Калинину, Рокоссовскому и Качалову:
«Противник мечется и старается замаскировать свою
неготовность к активным действиям мелкими
наступлениями на различных участках нашего фронта... Всем
командующим группами вести самое решительное
наступление, не давая противнику приводить себя в
порядок и опомниться от наших ударов,— требовал
маршал.— Не переоценивать силы противника, не думать,
что он силен, что он не несет потерь, а поэтому стоек
и непобедим. Наоборот, противник несет большие
потери и с трудом держится под нашими ударами» 38.
В конце июля 3-я танковая группа в полном
составе отражала атаки групп Масленникова, Хоменко,
Калинина и Рокоссовского. 2-я танковая группа
совместно с пехотными соединениями вела тяжелые бои
на ельнинском выступе. «В такой обстановке,—
указывал бывший гитлеровский генерал Филиппи,— части
2-й армии и 2-й танковой группы „переплелись" с
войсками противника и не могли выйти из этого
состояния» 39. К такому же заключению пришел тогда и
командующий 3-й танковой группой. «Мероприятия,
необходимые для того, чтобы выйти из этого
затруднительного положения,— отмечал он,— отвлекали на
юг все большие силы и тем самым положили начало
столь роковому развитию событий в дальнейшем» 40.
Трудно переоценить роль, которую сыграли 16, 19
и 20-я армии в ходе сражения в районе Смоленска.
Войска этих армий, возглавляемые генералами
Лукиным, Коневым и Курочкиным, активной обороной
сковали крупные силы врага и нанесли им большой урон.
Героическая оборона Смоленска оказала большое
влияние на срыв летнего наступления немецко-фашистской
армии на Москву.
Упорной обороной и активными наступательными
действиями войска Западного направления во второй
211
половине июля лишили противника свободы
оперативного маневра, измотали, обескровили, рассредоточили
его ударные группировки и вынудили их перейти к
обороне. Этим они облегчили положение войск Северо-
Западного направления, так как германское
командование не смогло повернуть 3-ю танковую группу,
скованную боями у Смоленска, на Ленинград, как
намечалось планом «Барбаросса». Вследствие этого же враг
отложил намеченный на 19 июля поворот 2-й танковой
группы и 2-й армии на юг с целью выхода в тыл Юго-
Западного фронта.
К концу июля немцы убедились, что разгромить
Красную Армию первоначальными мощными ударами
они оказались не в состоянии. Не смогли вражеские
войска захватить Ленинград, Москву и Донбасс.
Германское командование с горечью признало, что
«молниеносная война» против СССР вряд ли удастся.
«Гитлер был уверен,— писал Типпельскирх,— что с
началом первых операций, как и в предыдущих кампаниях,
ему удастся разбить основные силы русской армии и
получить в результате этого полную свободу действий.
Когда после первых операций этого все же не
произошло, в войне наступил первый большой кризис» 41.
Такого оборота событий не предвидели политические и
военные руководители фашистской Германии. Война
вступала в новый этап, и гитлеровскому командованию
падо было вырабатывать и принимать новое
стратегическое решение. Иллюзии на достижение победы над
СССР в короткие сроки начали развеиваться.
Во второй декаде июля противнику становилось все
очевиднее, что война развивается не так, как было
запланировано. Хотя немецкие войска достигли крупных
оперативных успехов, они не привели, как
рассчитывали Гитлер и его стратеги, ни к быстрому
уничтожению Советских Вооруженных Сил, ни к подавлению
морального духа советских войск, на что они так
надеялись. Советские войска продолжали стойко и
упорно сражаться за каждую пядь земли.
Германское командование крайне нервозпо
реагировало на ход событий на советско-германском
фронте. На севере советские войска преградили противнику
путь к Ленинграду. Попытка сбросить советские
войска, оборонявшиеся на севере Прибалтики, в море не
увенчалась успехом. Главные силы группы армий
«Север» почти месяц топтались перед Лужской оборо-
212
нительной позицией. Более того, советские войска
нанесли под Сольцами мощный контрудар по корпусу
Манштейна и вынудили его отступить. Несколько
южнее, на стыке групп армий «Север» и «Центр»,
22-я армия, опираясь на Себежский и Полоцкий Уры,
наносила контрудары по флангам обеих групп армий.
Танковым объединениям группы армий «Центр»
удалось прорваться лишь севернее и южнее Смоленска,
где их наступление вскоре захлебнулось. Полевые
армии этой группы вели тяжелые бои на Днепре. Войска
правого крыла группы армий «Центр» были задержаны
упорной обороной советских войск на рубеже Кричев,
Рогачев. По ним нанесла удар 21-я армия. Войдя в
оперативное взаимодействие с 5-й армией
Юго-Западного фронта, которая успешно обороняла Коростенский
УР, она значительно усилила угрозу противнику на
стыке групп армий «Центр» и «Юг». Теперь между
этими группами зияла огромная брешь. Активные
действия 21-й и 5-й армий представляли большую
опасность для обеих немецких групп армий и лишали их
свободы маневра. Таким образом, оба фланга группы
армий «Центр», все еще пытавшейся продолжать
наступление па Москву, оказались под ударами советских
войск. Значительные силы группы армий «Юг» в
середине июля были скованы упорной обороной советских
войск под Коростенем и Киевом. Северное крыло этой
группы переживало кризис. «Операция группы армий
„Юг",— записал Гальдер в дневнике 18 июля,— все
больше теряет свою форму» 42.
Но этим беды, свалившиеся в те дни на головы
гитлеровских стратегов, не исчерпывались. Они стали
получать мрачные допесения о растущей мощи
Советских Вооруженных Сил, о еще более усилившемся
упорстве их в обороне и переходе на некоторых
участках фронта в наступление. Им сообщали и о том, что
действия советских партизан по выведению из строя
железных и шоссейных дорог в тыловых районах
становились все более эффективными и вынуждали
командующих группами армий выделять значительные силы
войск на охрану коммуникаций.
Не удовлетворявшая Гитлера со стратегической
точки зрения обстановка на советско-германском
фронте требовала, как казалось ему на первых порах,
внесения лишь некоторых корректив в план войны.
Свидетельством этого является директива верховного главно-
213
командования № 33 от 19 июля 1941 г. Согласно этой
директиве, группа армий «Центр» после разрешения
проблемы снабжения должна была осуществлять
дальнейшее наступление на Москву силами только
пехотных соединений. 3-й танковой группе было приказано
наступать на север, чтобы перерезать железную дорогу
Москва—Ленинград и прикрыть правый фланг группы
армий «Север». Группа Гудериана совместно с
пехотными дивизиями 2-й армии должна была наступать на
юг. «Полный разгром 5-й армии противника,—
указывалось в директиве,— может быть быстрее всего
осуществлен посредством наступления в тесном
взаимодействии войск южного фланга группы армий „Центр"
и северного фланга группы армий „Юг"» 43.
Браухич и Гальдер проявили недовольство этой
директивой, которая была подписана Гитлером. С
поворотом 3-й и 2-й танковых групп на север и на юг
группа армий «Центр» ослаблялась и становилась
неспособной продолжать наступление. По их мнению, не
обращая внимания на угрозу флангам, следовало
развивать наступление на Москву. Эти соображения были
доложены Гитлеру 22 июля. Результатом доклада
явилось дополнение к директиве № 33, подписанное
начальником штаба верховного главнокомандования
фельдмаршалом Кейтелем 23 июля. Это дополнение
явилось своего рода компромиссом между верховным
главнокомандованием вооруженных сил и главным
командованием сухопутных войск, так как последнему
будто бы удалось получить кратковременную отсрочку
в отношении требования Гитлера на поворот 3-й и
2-й танковых групп. Но это им только так казалось.
Буквально через несколько дней они убедились в том,
что все их расчеты построены на песке.
Согласно дополнению к директиве № 33, танковые
группы должны были принять участие в завершении
боевых действий в районе Смоленска. Это же
указание об использовании танковых групп было
сформулировано в директиве Браухича, отданной
фельдмаршалу Боку в соответствии с дополнением к директиве
№ 33. Браухич и Гальдер лелеяли мечту, что если в
районе Смоленска дела пойдут хорошо, то им еще
удастся убедить Гитлера в необходимости развивать
наступление на Москву всеми силами группы армий
«Центр».
Но это был лишь кратковременный проблеск надеж-
214
ды, ничего общего не имевший с трезвой Оценкой
реальной обстановки. Вскоре им стало ясно, что ^руг*
па армий «Центр» в значительной мере исчерпала
наступательные возможности, понесла большие потери,
испытывает острый недостаток в боеприпасах и
горючем, растянулась на широком фронте и вынуждена
отражать удары советских войск севернее и южнее
Смоленска. Угроза на правом фланге непрерывно
нарастала, возникла необходимость в реорганизации базы
снабжения, в пополнении танковых групп и ремонте
материальной части, в предоставлении отдыха войскам.
Это означало, что продолжать наступление крупными
силами на главном — московском направлении в
ближайшее время она не сможет.
Все это вынудило главное командование сухопутных
войск отдать 28 июля указания об ограничении
дальнейших действии всех групп армий. «Крупные
резервы живой силы...— говорилось в этих указаниях,—
и в будущем позволят противнику оказывать упорное
сопротивление нашему продвижению па важных
направлениях (Украина, Москва, Ленинград)...
Стремление противника создать сплошной фронт обороны
между Балтийским и Черпым морями и попытка
остановить наступление немецкой армии в позиционной
войне являются, по-видимому, целью русских в этом
году». Браухич требовал от подчиненных использовать
любой удобный случай для расчленения советских
войск и уничтожения их по частям. В то же время
рекомендовал: «От операций крупного масштаба следует
пока отказаться» 4'\
Это указание явилось первым, хотя и далеко не
объективным свидетельством отражения в умах
германских военных руководителей реально сложившейся
обстановки на советско-германском фронте. Создание
сплошного фронта, несколько мощных ударов
советских войск (контрудар 11-й армии под Сольцами;
наступление ударных групп, 21-й армии и
кавалерийской группы Городовикова на западном направлении;
контрудары 5-й армии в районе Коростеня и 26-й
армии южнее Киева) изменили мысли и Гитлера. Он
пришел к выводу, что в этих условиях вести
наступление одновременно на всем фронте нельзя. 30 июля на
свет появилась новая директива верховного
главнокомандования — № 34. В ней говорилось: «Развитие
событий за последние дни, появление крупных сил про-
215
тивника перед фронтом и на флангах группы армий
«Центр», положение со снабжением и необходимость
предоставить 2-й и 3-й танковым группам для
восстановления и пополнения их соединений около десяти
дней вынудили временно отложить выполпение целей
и задач, поставленных в директиве № 33 от 19.7 и в
дополнении к ней от 23.7» 45.
Этой директивой группе армий «Центр» было
приказано перейти к обороне. По существу, это было
юридическое оформление имевшегося в полосе действий
этой группы положения. Уже самим ходом событий*,
она почти в полном составе была вынуждена перейти
к обороне. В директиве указывалось, что 2-я и 3-я
танковые группы, как только позволит обстановка,
должны быть выведены из боя и ускоренно пополнены.
В связи с невозможностью поворота 2-й армии и
группы Гудериана на юг верховное главнокомандование
требовало: «На южном участке фронта пока
продолжать операции силами только группы армий „Юг"».
Группе армий «Север» было приказано продолжать
наступление на Ленинград. «Это наступление должно
быть ограничено...— указывал верховный
главнокомандующий.— ...Намечавшееся ранее наступление
3-й танковой группы на Валдайской возвышенности
не предпринимать до тех пор, пока не будет полностью
восстановлена боеспособность и готовность к
действиям танковых соединений» 4в.
Директива № 34, ставившая более узкие задачи
вооруженным силам, значительно уменьшавшая
пространственный размах стратегического наступления,
свидетельствовала о начале крушения «молниеносной
войны».
В связи с этим в начале августа германские
политические и военные руководители переоценивали
возможности сил сторон, определяли вероятный характер
военных действий в будущем и способы их ведения.
Весьма удручающе действовали па них сообщения о
потерях, которые несла немецко-фашистская армия.
Чрезвычайно осложнилась проблема снабжения
войск боеприпасами, горючим и продовольствием.
Снабжение группы армий «Центр» во второй половине
июля было в критическом состоянии. «Вопрос с
подвозом боеприпасов,— констатировал Гальдер 3
августа,— пока неразрешим, так как по железной дороге
подвоз сейчас невозможен,,,» 47. Эта «невозможность»
216
объяснялась тем, что железные дороги, особенно на
западном направлении, либо еще удерживались
советскими войсками, либо выводились из строя
партизанами. Плохо обстояло дело и с автотранспортом. Из строя
вышло свыше 40% автомашин (к началу войны в
армии вторжения насчитывалось 600 тыс. автомашин и
бронеавтомобилей). Серьезные осложнения в
снабжении немецко-фашистских войск оказали отрицательное
влияние на их действия.
К концу июля германские руководители пришли к
заключению, что способы ведения вооруженной
борьбы, применявшиеся на Западе, в войне против
Советского Союза не оправдывают себя. В
противоположность полученному ими во Франции опыту оказалось,
что советские войска намного менее чувствительны к
угрозе танковых соединений с флангов и с тыла.
Напротив, они упорно стремились вести активные действия.
«Стало совершенно очевидным,— писал Бутлар,— что
способ ведения боевых действий и боевой дух
противника... были совсем непохожими на те, с которыми
немцы встретились в предыдущих „молниеносных
войнах44, приведших к успехам, изумившим весь мир» 48.
У политических и военных руководителей
фашистской Германии возникли сомнения в возможности
достигнуть победы над Советским Союзом в короткие
сроки, и они были вынуждены признать, что
переоценили свои силы и недооценили СССР. «Общая
обстановка,— свидетельствовал Гальдер 11 августа в
дневнике,— все очевиднее и яснее показывает, что колосс
Россия... был нами недооценен. Это утверждение
можно распространить на все хозяйственные и
организационные стороны, на средства сообщения и в
особенности на чисто военные возможности русских... Наши
войска, страшно растянутые и разобщенные, все время
подвергаются атакам противника. И противник потому
одерживает местами успехи, что наши войска ввиду
растянутости на огромных пространствах вынуждены
создавать громадные разрывы на фронте» 49. Это
признание свидетельствовало не только о начале провала
«молниеносной войны», но и о том, что Краспая Армия
способна бить «непобедимую» немецко-фашистскую
армию.
Срыв летнего наступления немецко-фашистской
армии на Москву имел не только стратегическое, но и
огромное политическое значение. Он сыграл большую
217
роль в повышении морального духа советских войск,
поверивших в свои силы и способность громить врага.
Группа армий «Центр», прорвавшаяся в середине
шоля в район Ярцева, Смоленска и Ельни, в
результате контрударов и частных наступательных операций
Западного, Центрального и Резервного фронтов
понесла большие потери и вместо стремительного броска на
Москву с конца июля до конца сентября оборонялась.
Противник перешел от наступления на всем фронте к
наступлению на двух стратегических направлениях.
Это явилось убедительным свидетельством просчетов
врага в оценке прочности СССР и мощи его
вооруженных сил.
Остановив в конце июля группу армий «Центр»,
войска Западного направления лишили гитлеровское
командование возможности осуществить
планировавшийся им удар танковыми группами из района
севернее Смоленска по флангу и в тыл Северо-Западного
фронта. Это оказало большое влияние на исход
военных действий на ленинградском направлении.
Наступавшая на Ленинград с юго-запада группа
армий «Север» одновременно с финской армией,
действовавшей на Карельском перешейке и восточнее
Ладожского озера, также не достигла поставленной
цели — овладения Ленинградом с ходу. Упорной
обороной на рубеже р. Луги и контрударом войск Северо-
Западного фронта в районе Сольцы немецкое
наступление на Ленинград 19 июля было остановлено.
Войска Северо-Западного направления выиграли
около месяца столь необходимого времени для
укрепления ближних подступов к Ленинграду и
сосредоточения здесь новых сил.
Ставка Верховного Командования, военные советы
Северного и Северо-Западного фронтов, партийная
организация города Ленина в максимальной степени
использовали выигранное время. В первую очередь были
приняты меры по созданию укрепленных районов
полевого типа, прикрывавших Ленинград с суши. С моря
город успешно прикрывали части, корабли и авиация
Краснознаменного Балтийского флота. С 10 июля в
системе сухопутной обороны Ленинграда началась
установка батарей береговой артиллерии. В интересах
обеспечения сухопутных войск была создана Ладожская
военная флотилия под командованием капитана 1
ранга В. С. Черокова.
218
Большое внимание уделялось формированию
народного ополчения. Три дивизии действовали на фронте
уже с конца июля. Чтобы каждый человек, способный
носить оружие, мог встать на защиту колыбели
Великого Октября, в Ленинграде было развернуто всеобщее
военное обучение. Чтобы обеспечить защитников всем
необходимым для боя, все предприятия Ленинграда в
короткие сроки переходили на выпуск военной
продукции.
Несмотря на сложную обстановку и на других
участках советско-германского фронта, Ставка Верховного
Командования непрерывно организационно укрепляла
войска Северо-Западного направления и усиливала их
своими резервами. Так, 23 июля Лужская оперативная
группа была усилена тремя дивизиями народного
ополчения и ее силы были разделены па три
самостоятельных участка обороны: Кингисеппский, Лужский и
Восточный. 31 июля Восточный участок был
преобразован в Новгородскую армейскую группу, а 4
августа — в 48-ю армию, которая вошла в состав Северо-
Западного фронта. 6 августа этому же фронту Ставка
передала из своего резерва 34-ю армию генерала
К. М. Качанова. Командующему фронтом генералу
П. П. Собенникову было приказано использовать ее
как ударный кулак для проведения наступательной
операции с целью разгрома противника в районе
Сольцы, Старая Русса, Дно. Вместе с тем Ставка обратила
внимание командующих Северным и Северо-Западным
фронтами на необходимость создания на важнейших
направлениях глубокой обороны.
Выполняя указания Ставки по созданию глубоко-
эшелонированной обороны, войска Северо-Западного
направления продолжали совершенствовать оборону и
на занимаемых рубежах.
Тем временем немецкое командование пополняло
войска группы армий «Север» людьми и боевой
техникой, производило перегруппировку и готовило их к
новому наступлению на Ленинград. В конце первой
декады августа гитлеровские войска возобновили
наступление. Упорной обороной под Лугой наши
войска отразили атаки врага и вынудили его отказаться
от наступления на этом направлении.
Главный удар группа армий «Север» наносила в
обход Ленинграда с юго-востока через Новгород, Чу-
дово. Несмотря на трехкратное превосходство против-
219
пика в силах и господство вражеской авиации в
воздухе, войска Северо-Западного фронта в течение трех
дней отбивали ожесточенные атаки и удерживали
занимаемые позиции. Лишь на четвертый день враг
прорвал на узком участке нашу оборону и устремился на
Новгород.
Большое влияние на развитие военных действий на
ленинградском направлении оказал контрудар правого
крыла Северо-Западного фронта в районе Старой
Руссы, начавшийся 12 августа. К вечеру 14 августа
соединения 34-й армии продвинулись до 60 км, глубоко
охватили правый фланг старорусской группировки и
одновременно создали угрозу удара в тыл новгородско-
чудовской группировки противника. Контрудар у
Старой Руссы привел гитлеровское командование в
замешательство. Оно спешно стало перебрасывать сюда
войска и авиацию с других участков фронта: из-под
Новгорода и Луги 2 мотодивизии и управление
56-го моторорпуса, а из района Смоленска — 39-й
мотокорпус 3-й танковой группы. На поддержку
наземных войск были сосредоточены основные силы 1-го воз-
Душного флота, а также ранее действовавшего на
западном направлении 8-го авиакорпуса пикирующих
бомбардировщиков.
Лишь после отражения контрудара советских войск
под Старой Руссой вражеское командование смогло
сконцентрировать усилия в районе Чудово, чтобы
возобновить наступление на Ленинград.
Ставка Верховного Командования обратила
внимание командующего Северным фронтом на возникшую
опасность окружения Ленинграда и приказала уделить
особое внимание укреплению южных и юго-восточных
подступов к городу. Для улучшения управления
войсками под Ленинградом 23 августа Ставка разделила
Северный фронт на Карельский и Ленинградский.
Командующим Карельским фронтом был назначен
генерал В. А. Фролов, а Ленинградским вначале
командовал генерал М. М. Попов, с 5 по 15 сентября —
К. Е. Ворошилов, а затем три недели Г. К. Жуков.
29 августа Государственный Комитет Обороны
расформировал Северо-Западное направление, а фронты,
входившие в него, подчинил непосредственно Ставке.
Ответственность за оборону Ленинграда была возложена
па военный совет Ленинградского фронта.
Одним из важных мероприятий Ставки в те дни
220
явилось развертывание на восточном берегу р. Волхов
новых 52-й и 54-й армий, которые надежно прикрыли
волховское направление, а в последующем сорвали
попытку врага прорваться через Тихвин к р. Свирь,
чтобы соединиться с финскими войсками и завершить
полное окружение Ленинграда.
Главная ударная группировка противника
возобновила наступление на Ленинград из района Чудово
25 августа. На пятый день подвижные соединения
противника вышли к Колпино, где были остановлены
упорной обороной советских войск.
Длительное время советские войска и
Краснознаменный Балтийский флот вели ожесточенные бои в
Эстонии, сковывая крупные силы 18-й армии,
предназначавшиеся для удара по Ленинграду с запада.
Особенно упорные бои развернулись за столицу Эстонии
Таллинн, которые продолжались до конца августа.
Лишь в связи с выходом противника на южное
побережье Финского залива, когда наши морские
коммуникации оказались под ударами вражеской авиации,
базировавшейся на обоих берегах залива, а также в
связи с прорывом противника к Ленинграду Ставка
приказала 28 августа флот из Таллинна перебазировать в
Кронштадт, а войска, оборонявшие его,— в Ленинград.
Пришедшие в Кронштадт корабли были привлечены к
обороне Ленинграда.
Немногочисленные стрелковые войска и легкие
корабли флота героически удерживали острова Моон-
зундского архипелага до 20 октября, а полуостров
Ханко — до 5 декабря 1941 г. Полуостров Ханко и
острова Моонзундского архипелага имели особо
важное значение. Их гарнизоны, оказавшиеся в глубоком
тылу врага, контролировали прибрежные фарватеры и
входы в Финский залив, ограничивали возможность
проникновения морских сил противника к Ленинграду.
С аэродромов, расположенных на островах
Моонзундского архипелага, наши летчики наносили бомбовые
удары по военным объектам Берлина и других городов
Германии. За образцовое выполнение заданий и
проявленные отвагу и героизм полковнику Е. Н.
Преображенскому, капитанам В. А. Гречишникову,
А. Я. Ефремову, М. Н. Плоткину и П. И. Хохлову было
присвоено звание Героя Советского Союза 50.
Таким образом, советские войска успешно
отражали попытки противника прорваться к Ленинграду и с
221
запада. Большую роль в организации устойчивой
обороны сыграл заблаговременно построенный
Красногвардейский (Гатчинский) укрепленный район, который
обороняли войска 42-й армии генерал-майора
В. И. Щербакова. Лишь вследствие прорыва вражеских
войск через Мгу к Ладожскому озеру Ленинград был
блокирован с суши. Однако все попытки врага
ворваться в город, а также обойти его с востока и
соединиться с финскими войсками были отражены войсками
Ленинградского фронта и силами Краснознаменного
Балтийского флота при активной помощи населения.
Рука об руку с регулярными частями Красной
Армии сражались за родной город его жители,
добровольно вступившие в народное ополчение. Из них
выдвинулись в эти дни свои герои. В сентябре в Ленинграде
все зпали знаменитого снайпера — слесаря фабрики
«Скороход» Васильева, слышали о подвигах ополченца
Пьянкова. Те, кто остался у станков, напряженно
работали для фронта. Рабочий Казаков говорил: «Мой
родной Кировский завод, как и весь город Ленина,
живет одной мыслью — дать всё для фронта, всё для
победы. Тысячи кировцев с оружием в руках защищают
свой город, а каждый оставшийся на заводе работает
за двоих и троих... Вся славная ленинградская
индустрия стала гигантской кузницей оружия, и, как бойцы
на фронте, трудятся у своих станков ленинградские
рабочие» 51.
Мужественно сражаясь с врагом в составе
народного ополчения, напряженно работая на заводах и
фабриках, защитники Ленинграда дали священную
клятву — лучше умереть, чем пустить гитлеровских
захватчиков в колыбель Великого Октября. «Среди
бесчисленных подвигов, совершаемых советскими
патриотами в Отечественной войне против фашистских
полчищ,— писала в передовой статье газета «Правда»
11 сентября 1941 г.,—героическая оборона
Ленинграда, Киева и Одессы выделяется как волнующий
пример беззаветной любви к Родине и к родному городу,
как изумительпое по силе проявление массового
бесстрашия, коллективного героизма. Защитники родных
городов — ленинградцы, киевляне, одесситы — своей
отвагой дали всему советскому народу почувствовать с
удесятеренной силой, как близки и дороги нам города
и села, как прекрасна наша Родина, вырастившая и
воспитавшая таких людей».
222
Геропчоские эашитпикв Ленинграда, как и других
городов, не были одинокими. Их снабжала и
поддерживала вся страна, опи сильнее были благодаря этому.
В конце сентября фропт на северных и южных
подступах к Ленинграду стабилизировался. Немецким
войскам так и не удалось достичь поставленной
цели — овладеть Ленинградом и соединиться с
финскими войсками. Упорная и активная оборона,
сочетавшаяся с наступательными операциями, героизм
войск и самоотверженная помощь им населения
города и области стали непреодолимой преградой па пути
агрессора.
Учитывая огромное политическое и стратегическое
эначение Ленинграда, ГКО и Ставка ни на минуту не
выпускали из поля зрения развивающиеся события и
постоянпо заботились об укреплении этого участка
фронта новыми силами. Так, с 10 июля по 30
сентября под Ленинград было дополнительно направлено
17 стрелковых и 3 кавалерийские дивизии. Враг был
обескровлен, остановлен и вынужден перейти к
обороне.
Провал плапа гитлеровцев захватить Ленинград
повлек за собой срыв намерений противника
высвободить и повернуть крупные силы группы армий «Север»
для удара на Москву с севера.
На западном стратегическом направлении
Советские Вооруженпые Силы, вынудив группу армий
«Центр» в конце июля перейти к обороне, в течение
августа и начале сентября вели активные
наступательные действия с целью обескровить и измотать
противника. Это время было использовано Советским
Верховным Главнокомандованием для подготовки
стратегических резервов и создапия на московском
направлении глубокоэшелонированной обороны.
30 июля был создай Резервный фронт
(командующий — генерал армии Г. К. Жуков, а с 13 сентября —
маршал С. М. Буденный) для объединения резервных
армий на ржевско-вяземской линии обороны. В состав
фронта вошли 34, 31, 24, 43, 32-я и 33-я армии.
Войска этих армий, особенно 24-й, приняли
активное участие в боевых действиях в августе и первой
декаде сентября.
К концу июля ударные группировки группы армий
«Центр» понесли большие потери и, встречая
всевозрастающее сопротивление войск Западного нрправле-
223
ния, рассредоточились на широком фронте. Линия
фронта в это время проходила по рубежу Великие
Луки, станция Ломоносово (35 км западнее г. Белый),
р. Вопь, Ельня, Кричев, Нов. Быхов, Рогачев, Паричи.
16-я и 20-я армии вели героическую борьбу в районе
Смоленска.
Контрудары наших войск в районах Смоленска,
Великих Лук, на могилевском и бобруйском направлениях
лишили противника свободы действий. Командование
группы армий «Центр» было вынуждено производить
переброски своих войск на угрожаемые направлений.
В связи с тем что в буржуазной историографии
второй мировой войны чуть ли не главной причиной
провала плана «Барбаросса» считается «роковое»
решение Гитлера о повороте 2-й армии и 2-й танковой
группы летом 1941 г. на юг, рассмотрим подробнее,
как оценивало положение, сложившееся в конце
июля — начале августа, командование группы армий
«Центр», что оно было вынуждено предпринимать в
той обстановке, чем определялись и как
развертывались военные действия на западном стратегическом
направлении вплоть до начала сентября.
Обратимся к журналу боевых действий группы
армий «Центр». В нем уже 25 июля отмечается, что на
железнодорожных станциях Вязьмы и Ржева
фиксируется скопление советских войск, воздушной разведкой
обнаружена выгрузка войск в районе Рославля. Все
это свидетельствует, констатирует противник, о
подтягивании сил к участку группы армий «Центр».
Фельдмаршал Бок предполагал 26 июля нанести
удар на Дорогобуж всеми силами 2-й танковой группы
при условии, если генерал Гудериан одобрит это
решение. Однако последний не дал согласия на
наступление, так как не видел достаточных перспектив на
успех.
Судя по записям в журнале боевых действий,
обстановка в полосе наступления группы армий «Центр»
продолжала ухудшаться. Так, 26 июля отмечено:
«Оценка обстановки командованием группы: на
основании данных радиоразведки и донесений частей
выявляется новая группировка сил противника. Перед
правым флангом группы армий находится особая
группа, в состав которой входит 21-я армия (Гомель),
13-я армия (Родня, 35 км юго-восточнее Кричев) и
4-я армия (южнее Рославля),,, Восточнее Ельни стоит
224
особая боевая группа в составе четырех стрелковых
дивизий и одной танковой... Перед правым флангом
3-й танковой группы действует 24-я армия. На
основании этих наблюдений можно заключить, что
противнику удалось создать новый фронт с целью задержать
наступление наших частей на восток и освободить
свои войска, находящиеся под Смоленском» 52. На
следующий день указывается, что бомбардировочная и
штурмовая авиация противника непрерывно
производила налеты, особенно в полосах 6-го и 23-го
армейских корпусов 9-й армии, которой поставлена задача
сменить 3-ю танковую группу, однако это ей никак не
удается. 28 июля фиксируется, что в результате
подрыва моста (водостока) северо-западнее Талька
движение по железной дороге на участке
Минск—Бобруйск прервано.. Железнодорожная станция Язен
окружена превосходящими силами противника.
Большое беспокойство командование группы
армий «Центр» проявляло в связи с действиями войск
Центрального фронта и засланной во вражеский тыл
кавалерийской группы Городовикова. В оценке
обстановки за 28 июля говорилось: противник,
обнаруженный на юго-восточном фланге группы армий «Центр»,
вел сильные атаки по обе стороны Рогачева в западном
направлении и восточнее дороги Рославль—Смоленск
в северо-западном направлении. Кавалерийский
корпус в составе трех дивизий, находящийся на южном
фланге группы армий, прорвался частями через
дорогу Слуцк—Бобруйск в северном направлении, главные
силы предполагаются южнее шоссе.
29 июля штаб группы армий, судя по записи в
журнале, тревожило также положение войск центра и
левого крыла: 3-я танковая группа ведет
оборонительные бои против повсюду атакующих групп
противника. Особенно ожесточенные атаки советские войска
вели против 12-й танковой дивизии между Приселье
и Шуклино, а также против северного фланга 20-й
танковой дивизии. 9-я армия в результате сильных атак
противника, констатируется в журнале, была
вынуждена оставить предмостное укрепление на восточном
берегу р. Ловать.
30 июля в журнале боевых действий много места
было отведено оценке обстановки в полосах 2-й
танковой группы и 2-й армии в связи с активными
действиями войск Центрального фронта в районе Кричева.
8 В. А. Анфилов
225
На войска этого фронта Ставка Верховного
Командования возлагала большие надежды в решении общей
задачи, стоявшей перед войсками Западного
направления. В директиве генералу Ф. И. Кузнецову,
направленной 28 июля за подписями Сталина и Жукова,
указывалось: «Нам крайне необходимо на Центральном
фронте действовать как можно активнее, чтобы
активными действиями больше сковать сил
противника» 53.
В районе Кричева оборонялись войска 13-й армии
генерала К. Д. Голубева. Правее ее наносила
контрудар в районе Рославля 28-я армейская группа в
составе трех дивизий под командованием генерала
В. Я. Качалова, а слева, в районе Рогачева, Жлобина,
вела активные действия 21-я армия генерала М. Г.
Ефремова. Во исполнение приказа командующего
фронтом 13-я армия с утра 30 июля нанесла контрудар в
районе Кричева силами 6-й стрелковой дивизии
М. А. Попсуй-Шапко, 148-й стрелковой дивизии
полковника Ф. М. Черокманова и 52-й кавалерийской
дивизии полковника Н. П. Якунина. Особенно успешно
действовала дивизия Попсуй-Шапко, прекрасно
подготовленного, энергичного и волевого командира. Осенью
1940 г. на тактических учениях (он командовал тогда
стрелковым полком) маршал Тимошенко наградил его
за отличные действия части именными золотыми
часами.
В ходе наступления 84-й стрелковый полк этой
дивизии оказался в окружении. На помощь ему комдив
направил коммунистический батальон, действовавший
в составе его соединения. Бойцов-коммунистов повел
в бой старший лейтенант И. П. Прянишников. Немцы
не выдержали решительной атаки и, бросая оружие,
пустились в бегство. Совместно с воинами полка
бойцы-коммунисты уничтожили вражеский пехотный
батальон, а штаб его пленили.
Соединения 13-й армии 30 июля разгромили
оборонявшие Кричев части противника и на плечах
поспешно бежавшего врага вступили в город. «2-я
танковая группа,—отмечено в тот день в журнале боевых
действий группы армий «Центр»,—сообщает: согласно
донесению 258-й пехотной дивизии противник прорвал
линию фронта в районе Кричева и ворвался в город...
24-й моторизованный корпус принял командование над
войсками в районе Кричева и намеревается восстано-
226
вить положение... Нажим противника на всем
протяжении группы армий за последние дни,— делается общий
вывод из оценки обстановки,— усилился. Особенно
заметно появление большого количества артиллерии.
Увеличилась активность авиации противника.
Кавалерийская группа на южном фланге по-прежнему стремится
небольшими частями перейти шоссе Слуцк—Бобруйск
в северном направлении» 54.
В оперативном донесении штаба группы армий
«Центр» в генеральный штаб 31 июля сообщалось:
зажатый в смоленском котле противпик оказывает
упорное сопротивление 8-му и 5-му армейским корпусам
9-й армии и продолжает вести контратаки крупными
силами при поддержке артиллерпи и танков, 3-я
танковая группа по-прежнему ведет оборонительные бои,
восстанавливает положение в местах прорыва.
В конце июля немецкая воздушная разведка
установила, что по автостраде Москва—Вязьма, а также по
железным дорогам от Москвы на Вязьму и Брянск
происходит переброска крупных сил советских войск в
западном направлении. На основании этого
командование группы армий «Центр» 31 июля пришло к
выводу, что «противник готовится на данном участке к
решительным боям. Противник, по всей видимости,
переносит направление главного удара в район Рославль,
Ельня, Дорогобуж» 55.
Из оценки обстаногки, сделанпой фельдмаршалом
Боком, и положения подчиненных ему войск к началу
августа явствует, что противник почти в полном
составе был вынужден вести оборонительные действия
против войск Западного направления. 3-я танковая группа
была втяпута в затяжные бои и не могла, несмотря на
требования фельдмаршала Бока, выйти из них.
Командование группы армий «Центр» располагало в это
время тремя танковыми (10, 17 и 18-й) и двумя
моторизованными (10-й и 29-й) дивизиями 2-й танковой
группы, которые находились на пополнении и отдыхе. Их
было решено использовать для наступления с целью
ликвидации угрозы на правом крыле группы армий.
«Перед тем как перейти в наступление на Москву
или предпринять какую-либо другую операцию,—
писал Гудериан,— нам необходимо было предварительно
выполнить еще одно условие: обеспечить свой правый
фланг у Кричева, расположенный глубоким уступом
назад. Очистка этого фланга от войск противника была
8* 227
необходима еще и для того, чтобы облегчить 2-й
армии наступление на Рогачев» 5в.
Итак, заметим, что командование группы армий
«Центр» и командующий 2-й танковой группой Гуде-
риан, на которого часто ссылаются буржуазные
историки, что он будто б*>1 настаивал на немедленном
наступлении на Москву, считали, и не без основания,
что без ликвидации угрозы на правом крыле наступать
было нельзя. Что же касается 3-й танковой группы, то
ей в той обстановке было не до наступления.
Как же развертывались последующие боевые
действия на западном стратегическом направлении и
сколько времени потребовалось группе армий «Центр»,
чтобы устранить угрозу на правом крыле?
В 4 часа утра 1 августа группа Гудериана при
поддержке 2-го воздушного флота перешла в наступление
па Рославль и Кричев. В районе Рославля
действовали войска генерала Качалова, двигавшиеся на
Смоленск. Хотя враг и превосходил наши стрелковые
части, они тем не менее оказывали ему упорное
сопротивление. В тот же день в районе Кричева после мощной
артиллерийской и авиационной подготовки 24-й
моторизованный и 7-й армейский корпуса обрушили удар
по войскам правого фланга 13-й армии. Советские
воины мужественно дрались с врагом, несмотря на
массированные удары немецкой авиации и многократное
превосходство противника в силах. Части 6-й стрелковой
дивизии, действовавшие на правом фланге армии, были
отрезаны от основных сил и окружены. Но в ночь на
4 августа они внезапно атаковали немцев и
прорвались к своихм войскам 5\
Мужественно сражались с врагом части генерала
Качалова. Даже попав в окружение севернее Рославля
и оказавшись расчлененными, они не сложили оружие.
Рославль был занят немцами 3 августа, но советские
воины не сдались врагу, а стремились прорваться к
своим войскам. Многим это удалось, но были и
большие потери. В этом бою 4 августа пал смертью
храбрых генерал В. Я. Качалов.
В первых числах августа активные действия вели
войска центра Западного фронта с целью обеспечения
отхода 16-й и 20-й армий из района Смоленска.
Поддерживаемые активными действиями группы
Рокоссовского, они к 6 августа из района Ярцева в полном
составе отошли на восток.
228
Штаб группы армий «Центр» весьма сдержанно
оценивал ход военных действий. Вот некоторые
записи в журнале боевых действий. «Сопротивление
противника западнее Рославля,— отмечено 2 августа,—
усилилось». На следующий день говорится об упорных
боях в этом районе. То же самое засвидетельствовано
5 и 6 августа. Соединения 2-й танковой группы,
согласно этим записям, все без исключения ведут бои с
окруженным» в районе Рославля советскими войсками
и частями, которые из района Кричева пытаются
деблокировать их. По 2-й немецкой армии продолжали
наносить удары 21-я армия с фронта и кавалерийская
группа Городовикова с тыла.
Еще тяжелее складывалась обстановка для
немецко-фашистских войск в центре полосы наступления и
в районе Великих Лук. Как сообщал командующий
3-й танковой группой в штаб группы армий «Центр»,
2 августа советские войска сильно контратаковали из
района Ярцево, строили мост в районе Ратчино.
Подход к месту наводки моста восточнее Ратчино по
заминированной болотистой местпости осуществить
невозможно. Сильные атаки авиации на автостраду,
сетовал он, снова причинили потери. В тот же день
командующий 9-й армией генерал Штраус донес, что в
смоленском котле противник оборонялся ожесточенно,
южнее Ратчино ему удалось переправиться на восточ-
пый берег, а на участке фронта юго-восточнее Ельни
и у Ярцева — новые атаки советских войск.
3 августа фельдмаршалу Боку поступило донесение
от генерала Гота о том, что на участке 3-й танковой
группы противник начиная с полудня проводит в
различных местах наступление, частично поддерживаемое
танками через реки Вопь и Днепр (речь идет о
наступлении группы Рокоссовского.— В. А.).
Наступление группы Шуберта (несколько дивизий 3-й танковой
группы и 9-й армии, действовавших в районе Великих
Лук.—В. А.), уведомлял он, вследствие недостаточной
воздушной поддержки, которая на совещании 1 августа
рассматривалась как предпосылка успеха, потерпело
неудачу. Это сообщение, по-видимому, не устраивало
Бока. Оп приказал Готу произвести в короткие сроки
подготовку к наступлению в районе Великие Луки,
Боево, Торопец. Из 9-й армии донесли, что советские
войска, построив второй мост в районе Ратчино, уходят
на восток, а в районе Ельни продолжают сильные ата-
229
ки. (В это время ельнинский выступ обороняли, кроме
пехотных соединений, дивизия СС «Райх» и
моторизованный полк «Великая Германия».)
Второй наплавной мост, о котором упоминает штаб
9-й армии, был наведен в ночь на 3 августа 243-м
отдельным саперным батальоном 32-го стрелкового
корпуса 16-й армии. Место наводки моста
неоднократно бомбилось вражеской авиацией. Работами
руководили командир батальона майор С. И. Захаров, комиссар
старший политрук В. В. Каснер и секретарь партбюро
политрук И. Я. Елисеев. Трижды разрушался и
восстанавливался мост, и переправа продолжалась б8. В
связи со скоплением большого количества машин и
артиллерии у переправы в последний день ее действия сюда
прибыл командующий 16-й армией генерал Лукин. Он
лично наводил порядок и указывал очередность
переправы до тех пор, пока не был ранен во время налета
вражеской авиации»
В ночь на 6 августа арьергарды 16-й и 20-й армий
переправились через Днепр в районах Соловьева и
Ратчино. Утром Бок получил донесение от
командующего 9-й армией о том, что очистка смоленского котла
окончена.
Настораживающее сообщение он получил на
следующий день от Гота: на участке 3-й танковой группы
противник, по-видимому, намечает проведение
большого наступления; в разное время он отодвинулся от
своей передовой линии на 600—800 м. Эта запись
свидетельствует, что немецкому командованию удалось
вскрыть подготовку войск Западного и Резервного
фронтов к проведению Духовщинской и Ельнинской
наступательных операций. Главная роль в первой
из них отводилась 19-й армии генерала И. С. Конева,
а во второй — 24-й армии генерала К. И. Ракутина.
В конце июля — начале августа маршал Тимошенко
несколько дней провел в штабе и в войсках 19-й
армии, готовя операцию. 5 августа он уехал в штаб
Резервного фронта в Гжатск. Оттуда вместе с Жуковым
уехал в Москву. Там они доложили Ставке о готовности
к наступлению, согласовали сроки начала его и
возвратились в свои штабы.
Немецкое командование стремилось сохранить
ельнинский выступ как плацдарм для наступления на
Москву. Вскрыв подготовку советских войск к
наступлению, Гудериан 7 августа сменяет ослабленные части
230
дивизии СС «Райх» и вводит в ельнинский выступ
46-й моторизованный и 10-й армейский корпуса.
В 5 часов утра 8 августа советские войска перешли
в наступление. Успешно развивалось оно в районе
Духовщины. В течение первых часов войска 19-й и
80-й армий при поддержке авиации, которая
господствовала над этим участком фронта, разгромили
противостоявшие части 9-й армии и устремились в глубину
вражеской обороны. Несмотря на отчаянное
сопротивление врага, советские войска на этом направлении
продолжали развивать наступление и в последующие
дни. Сильной атакой, поддерживаемой танками, против
5-й дивизии, доносил командующий группой армий
«Центр» Гальдеру 11 августа, противнику удалось
глубоко вклиниться. Этим снова доказана
соответствующая высокая боеспособность частей противника,
расположенных перед восточным фронтом группы армий.
50-му армейскому корпусу 9-й армии генерала
Штрауса были нанесены огромные потери. Советские
войска взяли большое количество пленных и много
трофеев.
Более скромными были результаты в полосе 24-й
армии. Это объяснялось тем, что оборонявший
ельнинский выступ противник превосходил наши войска по
численности и технической оснащенности. К тому же
выступ был сильно укреплен в огневом и инженерном
отношениях. Тем не менее активные действия наших
войск на северном и южном фасах изматывали и
обескровливали врага. 10 августа Гудериан доносил в штаб
группы армий «Центр», что 46-й мотокорпус упорно
обороняется южнее Ельни, так как советские войска
глубоко вклинились в районе Лейкина. Через день он
сообщал, что на участке 46-го котокорпуса противник
продолжает свое наступление севернее и
северо-западнее Ельни. В тот же день в оперативной сводке штаба
фельдмаршала Бока указывалось: на всем фронте
группы армий отмечается сильная деятельность
авиации противника, которая в районе 9-й армии, как уже
упоминалось, выразилась в господстве противника в
воздухе.
Однако, проанализировав ход боевых действий,
командующий Резервным фронтом генерал Жуков
пришел к выводу, что сил 24-й армии для нанесения
мощного удара по противнику было явно недостаточно.
«Рассчитав все необходимое для контрудара, посове-
231
товавшисъ с командармом и командующими родами
войск армии,— писал маршал Жуков,— мы пришли к
выводу, что для дополнительного сосредоточения двух-
трех дивизий и артиллерийских частей, для более
глубокого изучения всей системы обороны противника и
подвоза средств материально-технического обеспечения
необходимо 10—12 дней. Следовательно, генеральное
наступление можно провести не раньше второй
половины августа. До этого времени активные действия
войск не прекращать и изматывааь противника,
изучать его систему обороны и производить
перегруппировку сил и средств для решительных действий» 59.
Активные действия советских войск продолжались в
те дни и в районах Кричева, Рогачева, Гомеля. По
распоряжению Ставки командующий Центральным
фронтом утром 4 августа приказал генералу Голубе-
ву нанести удар во фланг прорвавшейся на Рославль
группировки противника. Для выполнепия этой
задачи в 13-ю армию направлялись из резерва фронта
наскоро доукомплектованные 132-я и 137-я стрелковые
дивизии, которыми командовали генерал С. С. Бирюзов
и полковник И. Т. Гришин. Кроме них в состав армии
включались уже побывавшая в тяжелых боях 121-я
стрелковая дивизия генерала П. М. Зыкова и только
что прибывшая на фронт 21-я кавалерийская дивизия
полковника Я. К. Кулиева. Все эти соединения были
объединены управлением 45-го стрелкового корпуса.
В связи с задержкой сосредоточения частей в
исходных районах начало наступления пришлось перенести
па утро 6 августа.
Части 45-го стрелкового корпуса успешно
атаковали врага северо-восточнее Кричева и на следующий
день вышли на Рославльское шоссе. Чтобы не
допустить прорыва их в тыл 2-й танковой группе, Гудериан
выдвинул сюда пехотную дивизию. Однако этих сил
оказалось недостаточно. Поэтому 9 августа по
войскам правого фланга 13-й армии был нанесен удар
двумя корпусами 2-й танковой группы. По просьбе
Гудериана, как записано в журнале боевых действий
группы армий, эти корпуса были поддержаны
основными силами 2-го воздушного флота. Но и этого
оказалось недостаточно. Утром 10 августа восточнее
Кричева был введен в действие 47-й мотокорпус,
завершивший бои севернее Рославля. Танковым дивизиям
удалось прорваться в Родня и выйти на тылы 45-го
232
стрелкового корпуса. Получив об этом донесение от ко^
мандира корпуса Э. Я. Магона, который 7 августа
получил генеральское звание и орден Красного Знамени,
командарм приказал ему немедленно отвести части на
юг. Но выполнить этот приказ не удалось. Танковые и
моторизованные соединения противника значительно
превосходили в подвижности наши стрелковые части.
Они прорвались в глубину и окружили их.
Чтобы не допустить дальнейшего прорыва
немецких танковых соединений в юго-западном направлении
и создания плотного кольца окружения вокруг 45-го
стрелкового корпуса, генерал Голубев развернул на
север часть сил 4-го воздушпо-десаптного корпуса,
6-й и 148-й стрелковых и 52-й кавалерийской дивизий.
Накануне 13-й армии была придана 50-я танковая
дивизия полковника Б. С. Бахарова, которой было
приказано прорваться в район Милославичи и содействовать
выходу окруженпых частей. Выделенной командиром
дивизии подвижной группе в составе до 30 танков
Т-34 и нескольких бронемашин удалось прорваться к
окруженным войскам, но вывести их из вражеского
кольца они не смогли.
Но окруженные части не складывали оружия. Они
стремились прорваться на юго-восток. Штаб группы
армий «Центр» сообщал в генеральный штаб, что
части противника, окруженные армейской группой Гуде-
риана восточнее Кричев и юго-западнее Милославичи,
продолжают попытки выхода из окружения.
Ведя тяжелые бои, части 45-го стрелкового корпуса
медленно пробивались на соединение со своими
войсками. Раньше других вырвались из окружения
части 137-й стрелковой дивизии, а на подступах к
Десне, в районе Погар, вышла к своим войскам и
дивизия генерала Бирюзова. Многие солдаты и
командиры пали в бою. Смертью героя в сражающемся с
врагом танке погиб один из опытнейших, волевых и
любимых своими подчиненными командиров — генерал
Эрман Яковлевич Магон.
С утра 13 августа 24-й мотокорпус группы Гуде-
риана, завершив бои в районе Кричева, начал
развивать наступление на Костюковичи. Натиск немецких
танковых соединений сдерживали на рубеже Галичи,
Костюковичи части 4-го воздушно-десантного корпуса
генерала А. С. Жадова, 6-й, 148-й и только что
вышедшей из окружения 137-й стрелковых дивизий. Ко-
\ 2Я
нечно, эти соединения были уже сильно ослаблены в
предыдущих боях, но они упорно сражались с врагом.
Об этом свидетельствует донесение штаба танковой
группы в штаб группы армий о том, что 4-я танковая
дивизия 24-го мотокорпуса после прорыва сильно ук-
реплепных позиций противника в районе Пушков—
Прудок, преодолевая его упорное сопротивление,
продвинулась до северной окраины Костюковичей. Лишь
на следующий день после упорных боев врагу
удалось взять Костюковичи. В этих боях части
полковника Гришина уничтожили гранатами и бутылками с
горючей смесью около десятка вражеских танков.
В середине августа комапдование группы армий
«Цептр» было сильно обеспокоено отставанием 2-й
армии и образованием разрыва между нею и 2-й
танковой группой. Противник, указывается 14 августа в
донесении штаба группы армий Гальдеру, до сих пор
не ушел с участка Жлобин—Рогачев и упорно
обороняется на западном берегу р. Днепр. В свяэи с этим
фельдмаршал Бок решил перенести центр тяжести 2-го
воздушного флота на поддержку 2-й армии, которая
наступает в междуречье Днепр—Сож и в районе
Гомеля. 15 августа он приказал Гудериану продвигать
24-й мотокорпус на Гомель.
Советское командование вскрыло замысел
противника и во избежание возможного окружения 21-й армии
решило отвести ее на юго-восток. Ожесточенные бои
вели в те дни оказавшиеся в окружении юго-восточнее
Жлобипа части 63-го стрелкового корпуса. 17 августа
генерал Л. Г. Петровский вывел свои войска из
окружения, но сам Леонид Григорьевич при прорыве
последпего вражеского кольца был смертельно ранен.
Войска 21-й и 13-й армий, отходя в юго-восточном
направлении, продолжали вести на выгодных для
обороны рубежах ожесточенные бои. Командующий 2-й
армией генерал Вейхс доносил 17 августа, что дневные
бои были весьма жестоки, что русские, ведомые
многочисленными офицерами и комиссарами, сдавались
очень редко и в большинстве случаев вопрос решался
в бою на ближних дистанциях.
И в последующие дни в донесениях и сводках
противника отмечается упорное сопротивление частей
этих армий. Даже отходя по приказу в связи с
неблагоприятно сложившейся обстановкой на других
участках фронта, они не оставляли врагу без боя свою тер-
234
риторию. Вследствие этого большая часть войск группы
Гудериана до 25 августа была вынуждена вести напря-
женпые бои в районах Почепа, Унечи и Новозыбкова,
а армия Вейхса — в районах Гомеля и Мозыря.
18 августа из штаба Гудериана донесли, что на
участке 47-го мотокорпуса сопротивление противника
значительно усилилось, и, по-видимому, имевшийся до
сих пор разрыв во фронте противника постепенно
ликвидирован. Но сильное сопротивление в районе
Почепа мешало пока занятию переправы через Судость. На
другой день из 24-го мотокорпуса пришло тревожное
сообщение о том, что в районе Унечи 3-я танковая
дивизия атакована большими силами с тапками (здесь
отходили по приказу командования части 13-й армии.—
В. А.), что части, продвинувшиеся из Стародуба к Но-
возыбкову, остановлены вследствие критического
положения в Унече. Сообщалось также о продвижении из
района Погар новых советских частей.
Аналогичные донесения направлялись из 2-й
танковой группы в штаб группы армий и в последующие
дни. Так, 20 августа указывалось, что 47-й корпус
ведет бои с упорно обороняющимся противником
западнее Почепа, на участке 24-го корпуса сильные
смешанные группы 13-й русской армии пытаются прорваться
на восток. Через депь сообщалось, что 24-й корпус
продолжает бои в районе Стародуб, Клинцы, Сураж, Мглин,
47-й корпус действует в районе Почепа, 24-й и 47-й
корпуса подвергаются многочисленным атакам русской
авиации, наносящей удары с больших и малых высот.
24 августа эти два корпуса из группы Гудериана, как
засвидетельствовано в журнале боевых действий
группы армий «Центр», вели бои с советскими войсками,
переходившими в контратаки, в районах южнее
Почепа и севернее Новозыбкова. В тот день 2-й танковой
группе наконец-то удалось установить локтевую связь
с армией Вейхса в районе Новозыбкова.
В связи с отходом армии генерала Ефремова из
района Рогачева, Жлобина 2-я немецкая армия с
середины августа перешла в преследование. Но,
осуществляя отход последовательно, от рубежа к рубежу,
советские войска вели ожесточенные арьергардные бои,
не позволяя противнику развить высокие темпы
наступления. 18 августа штаб группы армий «Центр»
так оценивал положение: на участке 2-й армии
противник оказывает упорное сопротивление. Однако создает-
235
ся впечатление, что противник главными силами
отступает. Воздушная разведка установила усилившееся
железнодорожное сообщение, которое объясняется
вывозкой частей 21-й армии из района Гомеля, а также
усиленной эвакуацией. Дороги сильно минированы,
переправы разрушены.
Советские войска при отходе широко применяли
заграждения, особенно минирование местности. На
минах, установленных нашими саперами, подрывались
вражеские танки, бронетранспортеры, автомашипы.
Еще 13 августа в донесении штаба группы армий
«Центр» отмечалось, что в полосе наступления 12-го
армейского корпуса 2-й армии чрезвычайно сильно
заминирована местность, па мине подорвался комапдир
31-й пехотной дивизии.
Опираясь на заграждения, советские войска
сдерживали натиск противника, нанося ему большой урон.
Лишь 19 августа соединения Вейхса после упорных
боев, как доносил он Боку, заняли западную и
северную части Гомеля. Мосты через Сож южнее города
были взорваны, что затруднило быстрое продвижение
вперед.
В связи с тем что длительная задержка 2-й армии
в районе Гомеля не устраивала Бока, он 22 августа
распорядился отбросить противника, располагающегося
южнее и юго-восточнее города, и как можно быстрее
занять переправы через Десну в районе
Чернигова.
Однако решить эту задачу 2-й армии было не так-то
легко. Ставка ВГК приказала генералу Кузнецову
удерживать этот район до завершения отвода 3-й
армии Центрального фронта и 5-й армии Юго-Западного
фронта за Днепр. Войска 21-й армии выполнили
поставленную задачу. Это признавало и немецкое
командование. «Противник держится южнее Гомеля с целью
дать возможность отхода 3-й и 5-й русских армий на
восток,— сделана 23 августа запись в журнале боевых
действий группы армий „Центр44.— Здесь снова
подтверждается предшествующий опыт, что русские,
несмотря на угрозу с флангов и тыла, не покидают своих
оборонительных позиций».
Серьезно осложняли продвижение немецких танков
и мотопехоты минновзрывные заграждения и подрывы
мостов, устраиваемые нашими саперами. В 21-й армии
этим мероприятиям инженерного обеспечения оборони*
236
тельных действий войск придавалось большое значение.
Для выполнения их имелось достаточное количество
инженерных сил и средств. В армии был понтонный
полк, 10 дивизионных и 4 корпусных саперных,
2 инженерных и 2 строительных батальона 60.
Особенно отличился в устройстве заграждений при отходе
войск 21-й армии 23-й инженерный батальон в1.
Но заграждения дают эффект лишь в том случае,
если они прикрываются огнем артиллерии. Это
прекрасно понимал начальник артиллерии 21-й армии
генерал-майор Н. С. Фомин. Поэтому руководимые им
артиллеристы успешно решали эту задачу.
Именно в результате хорошо организованного
взаимодействия родов войск соединениям 21-й армии
длительное время удавалось сочетать отход с упорной
обороной на промежуточных рубежах. 27 августа
штаб группы армий «Центр» доносил в генеральный
штаб, что перед 2-й армией арьергардные части 3-й и
21-й русских армий при использовании благоприятных
условий местности еще оказывают упорное
сопротивление. 30 августа сообщалось, что перед 2-й армией про-1
тивник обороняется исключительно упорно.
Таким образом, если даже согласиться с Гудериа-
ном, что угроза правому крылу группы армий «Центр»
создавалась только 13-й и 21-й армиями, то и в этом
случае на устранение ее, без чего, как он справедливо
считал, невозможно было наступление на Москву,
потребовалось около месяца. К решению этой задачи
было привлечено свыше 50% имевшихся в группе
армий сил и средств. Надо иметь в виду, что в группе
Гудериана, кроме трех ее мотокорпусов, были в это
время 7, 9 и 20-й армейские корпуса бывшей 4-й
армии. Она называлась тогда не 2-й танковой, а
армейской группой Гудериана. Лишь 22 августа они были
выведены из его подчинения. 18 августа фельдмаршал
Бок доносил фельдмаршалу Браухичу, что 4-я армия
22 августа будет введена между 2-й и 9-й армиями и
включит силы, входившие до сих пор в армейскую
группу Гудериана.
К решению задачи по окружению киевской
группировки советских войск согласно приказу Гитлера от
21 августа 2-я танковая группа приступила 25 августа.
Этот факт зафиксирован в журнале боевых действий
следующим образом: «Намерения на 25.8 —
продолжение наступления 2-й армии на юг и выступление 2-й
Ф
танковой группы согласно новому указанию. В 5.00
согласно плану начали наступление...»
Если учесть, что в операции по окружению
советских войск восточнее Киева объединения Гудериана и
Вейхса участвовали до 15 сентября, т. е. 20 суток,
то вряд ли эти дни могли что-либо дать пемецко-фан
шистским войскам в дополнение к тем двум месяцам,
которые они затратили впоследствии на продвижение
к Москве. К тому же если группа Гудериана, не
принимая во внимание угрозы со стороны войск
Юго-Западного фронта, могла начать осенью наступление на
Москву на полмесяца раньше, то такой возможпости
у войск центра и левого крыла группы армий не было.
Они были вынуждены отражать удары советских войск
более мощные, чем это было до сих пор, а кое-где
спасаться бегством.
Проанализировав ход военных действий в начале
августа, Тимошенко и Жуков по согласованию со
Ставкой решили основательнее изучить оборону
противника и более тщательно подготовиться к проведению Ду-
ховщинской и Ельнинской операций. Были усилены
ударные группировки. В армию Конева, наносившую
главный удар в Ельнинской операции, были включены
101-я танковая и 64-я стрелковая дивизии,
находившиеся ранее в 16-й армии62. Кроме этих соединений
в составе 19-й армии были 50, 89, 91 и 166-я
стрелковые дивизии.
Большое внимание при подготовке наступления
уделялось артиллерийскому и авиационному
обеспечению. Изучение обороны противпика в районе Ельпи,
вспоминал маршал Жуков, дало «нам возможность
тщательно, во всех деталях отработать план
артиллерийского огня, авиационного удара и поставить
конкретные задачи частям и соединениям. Значительную
работу в этом отношении провел геперал-майор
Л. А. Говоров, отлично знавший артиллерийское
дело» 63.
Наступление 19-й армии должно было начаться с
форсирования р. Вопь, по которой проходил передний
край обороны. В ночь на 17 августа саперы и
понтонеры восстановили и построили 10 мостов и
оборудовали много бродов 64.
В 6 часов утра, после артиллерийской подготовки и
ударов авиацпп, соединения Конева атаковали врага
в районе населенных пунктов Шуклино и Приселье.
238
Нанеся поражение противостоявшим частям
противника, ударная группировка продвинулась на глубину до
10 км. Это засвидетельствовано и в журнале боевых
действий группы армий «Центр».
Более упорный характер приобрели бои на
ельнинском направлении. Придавая большое значение этому
выступу, противник сильно укрепил его и ожидал
нашего удара. Об этом говорит донесение фельдмаршал*
Бока главнокомандующему сухопутными войсками
17 августа: в излучине Ельни п на восточном участке
фронта 9-й армии противник снова атакует большими
силами пехоты при наличии сильпой артиллерийской
поддержки; различные источники (использование
артиллерии и авиации, скопления войск, передвижения
командных пунктов 24-й армии) показывают, что
противник намерен вклиниться в излучину Ельни и
вновь вернуть передовые позиции на Десне и Днепре.
Именно поэтому сражение и было, как
констатирует маршал Жуков, «ожесточенным и тяжелым для
обеих сторон. Противник противопоставил наступающим
дивизиям плотпый артиллерийский и минометный
огневой щит. Мы ввели в дело всю наличную авиацию,
танки, артиллерию и реактивные минометы» °5.
Войска генерала Ракутипа, используя артиллерию и
приданную авиацию, наносили противнику большой урон.
Именно эта задача и ставилась вначале перед 24-й
армией.
Севернее Ярцева фронт наступления постепенно
расширялся. В ночь на 18 августа в наступление
перешли войска 29-й и 30-й армий. Части генерала
Масленникова форсировали Западную Двину, прорвали
оборону 26-й пехотной дивизии и нанесли ей большой
урон. Тем временем армия Конева развивала
наступление на Духовщину.
19 августа положение в полосе обороны 9-й армии
командование группы армий «Центр» оценивало как
серьезно напряженное. Генерал Штраус доносил, что
русские продолжали после обеда свое наступление
против восточного фронта, противник медленно
продвигался вперед сильными ударными группами, а в районе
севернее Ярцево продолжается атака. Еще утром он
сообщил фельдмаршалу Боку, что обороноспособность
161-й пехотной дивизии значительно ослабла. Это
означало, что она была разбита.
Для восстановления положения на этом участке
239
немцы решили использовать 57-й мотокорпус 3-й
танковой группы. Генерал Гот донес вечером, что
предпринимает меры к сосредоточению корпуса в полосе
161-й пехотной дивизии. А пока он сосредоточивался,
командование лихорадочно предпринимало и другие
меры, чтобы усилить свои войска на угрожаемых
направлениях. 20 августа фельдмаршал Бок доносил
фельдмаршалу Браухичу, что напряженное положение
на восточном фланге 9-й армии заставило его только
сменившуюся на ельнинском выступе дивизию СС
«Райх» без замедления перебросить в район севернее
Смоленска и далее. Он решил с утра 21 августа
перевезти по железной дороге 87-ю дивизию из района
Минска к Смоленску.
Тем временем по указанию маршала Тимошенко
генерал Конев продолжал наращивать силы на этом
участке и развивать успех. Особенно активно
действовали 64-я стрелковая дивизия полковника А. С. Гряз-
нова и 101-я танковая дивизия полковника Г. М.
Михайлова. До этого наступления они уже побывали в
жарких боях и имели опыт. Результаты их действий
нашли отражение в оперативной сводке штаба группы
армий за 20 августа. В ней сообщалось, что на
участке 9-й армии противник севернее автострады атакует
большими силами, поддерживаемыми большим
количеством танков, частично танкам противника удалось
прорвать главную линию обороны.
За ходом наступления войск Западного и
Резервного фронтов с неослабным вниманием следили
Верховный Главнокомандующий и начальник Генерального
штаба. Они предпринимали меры, чтобы своевременно
оказать возможную помощь войскам. Ставка не
располагала в то время большим количеством боевой
техники и вооружения. И тем не менее на просьбы
военных советов фронтов она немедленно откликалась.
Утром 21 августа войска Западного фронта и
24-я армия Резервного фронта продолжали развивать
наступление. Весьма ощутимые удары артиллерией и
авиацией, как отметил противник, наносились по
ельнинской группировке. Однако большее беспокойство
немецкому командованию доставляли войска 16, 19,
29 и 30-й армий Западного фронта. В полосу 9-й
армии Штрауса вводились дивизии 3-й танковой группы.
При введении в бой 7-й танковой дивизии, доносил
Гот фельдмаршалу Боку, вследствие воздействия про-
240
тивника она потеряла 30 танков, кроме танков,
выведенных из строя до этого.
Активные действия войск Западного фронта
продолжались до 10 сентября. Основные события
происходили на духовщинском направлении, хотя
существенные изменения обстановки в полосе этого фронта были
и на других участках. Советские войска наносили
немалый урон противнику, изматывали его силы и
доставляли большое беспокойство немецкому
командованию. 27 августа генерал Штраус, донося Боку о
продолжающемся с рассвета наступлении советских войск,
просил его усилить подчиненные ему соединения.
Ускоренный подвоз подкреплений особо необходим,
настаивал он, так как боевая мощь соединений,
действующих на фронте, вследствие тяжелых боев сильно
снизилась. Докладывая 28 августа фельдмаршалу Бра-
ухичу обстановку, Бок подчеркнул, что на восточном
фронте группы армий, как и прежде, сильные,
поддерживаемые танками атаки противника с центром
тяжести на участке Копыровщина—Печеничино (в районе
Духовщины.— В. А.).
Единственным исключением из общего, в целом
наступательного, характера действий войск Западного
фронта явилась оборонительная операция 22-й армии
на великолукском направлении в конце августа —
начале сентября 1941 г.
Немецкое командование в течение длительного
времени готовилось ликвидировать неприятный для двух
групп армий — «Север» и «Центр» — выступ в районе
Великих Лук, стойко удерживаемый войсками 22-й
армии. Главное командование сухопутных войск
планировало ликвидировать этот выступ ударами обеих групп
армий по сходящимся направлениям. Однако в связи
с контрударом 34-й и 11-й армий Северо-Западного
фронта в районе Старой Руссы во второй половине
августа противник отказался от намерения
использовать для этой цели войска 16-й армии из группы
фельдмаршала Лееба. Об этом факте в журнале
боевых действий группы армий «Центр» 27 августа
сделана такая запись: «Ожидаемое содействие группы
армий „Север", которое, очевидно, привело бы к
быстрейшему и еще большему успеху, к сожалению,
вследствие изменившегося на ее участке положения
противника отсутствовало».
Тем не менее противник создал две ударные груп-
241
пы севернее и южнее Великих Лук, которые при
поддержке основных сил 2-го воздушного флота перешли
в наступление и пытались окружить 22-ю армию63.
: Через трое суток враг ворвался в город и окружил
"часть сил армии генерала Ершакова. Наши войска не
дрогнули. Прикрывшись с фронта и флангов, опи
устремились на прорыв вражеского кольца в
направлении на Торопец. Р^ 29 августа части 22-й армии вы-
. шли из окружения. Но враг не оставлял их в покое.
и Немецкое командование стремилось во что бы то пи
стало ликвидировать великолукский выступ. Для этого
дополнительно были направлены 2 танковые дивизии из
группы Гота.
Для борьбы с немецкими танками маршал
Тимошенко отправил в 22-ю армию 4 инженерных
батальона с большим количеством противотанковых мин,
взрывчатых веществ и бутылок с зажигательной
смесью. Руководство этой группой было возложено на
начальника инженерного управления фронта генерала
М. П. Воробьева67. Инженерные части устраивали
большое количество миниовзрывных заграждений на
путях продвижения вражеских танков, нанося им урон
и замедляя продвижение. 1 сентября Гот в донесении
Боку, объясняя низкие теины наступления, сетовал на
то, что перед обеими дивизиями большое количество
минных заграждений и лесных завалов. В начале
сентября 22-я армия отошла па левый берег Западной
Двины и закрепилась на рубеже Андреаполь, Чижово,
остановив здесь дальнейшее продвижение вражеских
войскв8.
В целях оказания помощи армии Ершакова 29
августа из района ст. Ломоносово перешли в наступление
войска 30-й армии. Они прорвали оборону противника
и перешли в преследование. Маршал Тимошенко
создал кавалерийскую группу под командованием
генерала Л. М. Доватора и направил ее в образовавшийся
прорыв. Эта группа совершила глубокий рейд по
тылам противника, который вызвал тревогу у немецкого
командования. 2 сентября в донесении штабу группы
армий генерал Штраус сообщал, что русские очень
сильно наступают с целью достичь Холма,
Использованием последних резервов и ценой больших потерь в
войсках немцам удалось в основном
воспрепятствовать дальнейшему расширению места вклинения.
В 19.00 русские взяли Скачково, Положение на участ-
242
ке Скачково—Ярцево, сокрушался Штраус, напряжено
до чрезвычайности. Но просьбе Бока для борьбы с
группой Доватора и охраны тыла в районе ее
действий фельдмаршал Браухич был вынужден выделить из
своего резерва 3 пехотные дивизии.
Одновременно с вводом в прорыв в районе ст.
Ломоносове группы генерала Доватора начались
завершающие бои 24-й армии против ельнинской
группировки противника. В 7 часов утра 30 августа войска
генерала Ракутина при содействии 20-й армии Западного
фронта и 43-й армии Резервного фронта после мощной
артиллерийской подготовки и ударов авиации перешли
в наступление. В составе 24-й армии было 8 не
полностью укомплектованных дивизий. Особенно
мужественно дрались 19, 100, 107 и 120-я стрелковые дивизии.
Имевшиеся в составе армии танковые части были
сведены в танковую группу, которая развивала успех
прорыва вражеской обороны 69.
В первый день советские войска прорвяли оборону
в полосе 23-й пехотной дивизии, разгромили ее и
продвинулись на 8—10 км. Вот как оценивал начавшееся
наступление в районе Ельни штаб группы армий в
донесении начальнику генерального штаба от 31
августа: «С 30.8 продолжается большое наступлепие на
излучину Ельня, атаки были подготовлены многочасовым
ураганным артиллерийским огнем и поддерживаются
танками».
Сражение шло дпем и ночью. Отвагу и массовый
героизм проявляли стрелковые дивизии: 100-я
генерала И. Н. Руссиянова, 120-я генерала К. И. Петрова,
107-я полковника П. В. Миронова. Командиры
дивизий умело организовали бой. Общее руководство
искусно осуществлял командующий фронтом генерал армии
Г. К. Жуков.
В связи с тяжелым, как его оценивало вражеское
командование, положением в ельнинском выступе
31 августа сюда были брошены основные силы
авиации 2-го воздушного флота. Но это пе могло коренным
образом улучшить обстановку.
Положение группы армий «Центр» серьезно
ухудшилось вследствие продолжавшегося наступления
Западного фронта и начавшихся в конце августа
активных действий Брянского фронта. Брянский фронт был
образован 16 августа 1941 г. в составе 50-й и 13-й ар-
°'мий, а позднее в пего вошли 3-я и 21-я армии. Коман-
243
дующим фронтом был назначен генерал-лейтенант
А. И. Еременко, членом военного совета — П. И. Ма-
зепов, начальником штаба — генерал-майор Г. Ф.
Захаров. В конце августа — начале сентября 50-я армия
наносила контрудар на Рославль на крайнем правом
фланге обороны 4-й немецкой армии, в командование
которой вновь вступил фельдмаршал Клюге. Ему
пришлось туго в связи с ожесточенными боями в районе
Ельни и начавшимся наступлением 50-й армии. Все
оставшиеся еще у командования группы армий
резервы были направлены ему.
Бок был весьма озабочен неблагоприятно
сложившейся обстановкой. Об этом убедительно
свидетельствует донесение штаба группы армий в генеральный
штаб, отправленное вечером 3 сентября. В нем
указывалось, что положение на оборонительном фронте
группы армий продолжает оставаться сильно
напряженным, бои приносят там постоянно новые большие
потери и в больших размерах расходуют силы
действующих дивизий; на южном фланге 4-й армии
вследствие глубокого вклинения в оборону в полосе 34-й
дивизии пришлось использовать для контратаки
последний резерв группы армий (52-я дивизия). Дальнейшее
растяжение фронта 4-й армии на юг для того, чтобы
помочь 2-й танковой группе, больше невозможно.
Войска 19-й армии Западного фронта и 24-й армии
Резервного фронта продолжали наступательные
действия и в последующие дни. Хотя армия Конева и не
имела существенного продвижения в глубину
вражеской обороны, тем не менее она нанесла врагу
существенный урон. Штаб группы армий доносил Гальдеру
5 сентября, что перед 9-й армией противник собрал
свои силы по обеим сторонам автодороги Смоленск-
Вязьма и здесь с неуменьшающейся ожесточенностью
проводит наступление на Смоленск.
Мощные удары в эти дни советские войска
наносили по ельнинской группировке. Удерживать
оставшуюся часть выступа враг был уже не в состоянии.
Поэтому фельдмаршал Клюге отдал приказ на отход. Под
покровом темноты в ночь на 6 сентября остатки
ельнинской группировки, пользуясь не закрытой еще
полностью горловиной, отошли на запад, оставив на поле
боя множество трупов, штурмовых орудий и
закопанных в землю подбитых танков. 6 сентября Ельня была
освобождена.
244
В результате упорных наступательных боев войска
24-й армии, поддержанные другими частями
Резервного фронта, нанесли крупное поражение пяти вражеским
дивизиям и, продвинувшись на запад до 30 км,
ликвидировали опасный плацдарм противника. Всего в боях
под Ельней враг потерял убитыми и ранеными 45—
47 тыс. человек и большое количество боевой техники.
«Завершить окружение противника и взять в плен
ельнинскую группировку,— писал Жуков,— нам не
удалось, так как для этого не было сил и в первую
очередь танков» 70.
Значительно большее количество живой силы и
боевой техники группа армий «Центр» потеряла в
августовских сражениях с войсками Западного фронта.
Боевые действия советских войск на западном
направлении характеризуются упорством, стойкостью и
активностью в обороне, решительностью, нанесением
смелых ударов по флангам и тылу вражеских
группировок.
В ожесточенных оборонительных и наступательных
боях в Белоруссии и на Смоленщине родилась
советская гвардия. За боевые подвиги, мужество, отвагу,
организованность и высокую дисциплину, проявленные
в боях с немецко-фашистскими захватчиками, 100-я
(командир — генерал-майор И. Н. Руссиянов), 127-я
(командир — полковник А. 3. Акименко), 153-я
(командир — полковник Н. А. Гаген) и 161-я
(командир — полковник И. Ф. Москвитин) стрелковые
дивизии приказом народного комиссара обороны от 18
сентября 1941 г. были преобразованы соответственно в 1,
2, 3 и 4-ю гвардейские стрелковые дивизии. 26
сентября 1941 г. гвардейского звания удостоились 64-я
(командир—полковник А. С. Грязнов), 107-я
(командир — полковник П. В. Миронов) и 120-я (командир —
генерал-майор К. И. Петров) стрелковые дивизии. Они
соответственно стали 5, 6 и 7-й гвардейскими
стрелковыми дивизиями. В тот же день была переименована
в гвардейскую 1-я Московская мотострелковая
дивизия. Этой прославленной дивизией длительное время
командовал полковник Я. Г. Крейзер, которого в
связи с ранением сменил в начале августа полковник
А. И. Лизюков. Командиры дивизий показали себя
умелыми организаторами боя, хорошими
руководителями подчиненных им частей.
10 сентября 1941 гл Ставка Верховного Главноко-
245
мандования приказала Западному фронту прекратить
наступательные действия и перейти к обороне на
достигнутых рубежах. Фронт на западном направлении
стабилизировался, войска приступили к инженерному
оборудованию местности.
Активные действия Советских Вооруженных Сил на
западном направлении, начавшиеся в 20-х числах июля
и закончившиеся 10 сентября, сыграли важную роль.
Хотя разгромить противника, как это планировала
Ставка, и восстановить положение по Днепру (именно
поэтому стремились длительное время удерживать
Могилев, Жлобин, Речицу, Киев) но удалось, ударные
группировки врага понесли большие потери и были
сильно измотаны. Каждый из этих огненных дней
приближал провал плана «молниеносной войны» против
ссср. "^ ~ ;;
В связи с прорывом противника в начале сентября
на Ленинград генерал армии Дукэв после разгрома
ельнинской группировки был пазначен командующим
Ленинградским фронтом. Маршал Тимошенко 11
сентября стал главнокомандующим войсками
Юго-Западного направления вместо маршала Буденного,
которого утвердили командующим Резервным фронтом.
В командование Западным фронтом вступил генерал
Конев.
Подводя итоги Смоленского сражения, необходимо
прежде всего подчеркнуть, что в ходе его советские
войска вынудили крупные силы группы армий «Центр»
два месяца вести оборону. Задержка противника на
главном стратегическом направлении на сравнительно
длительный срок явилась крупным успехом* советских
войск, если учесть то положение, в котором они
оказались в результате внезапного удара врага. Советское
командование использовало это время для
осуществления важных оборонительных мероприятий на дальних
и ближних подступах к столице и подготовки
стратегических резервов, сыгравших решающую роль в
битве под Москвой и в достижении поворота в ходе войны.
«Итоги Смоленского сражения, возросшая активность
и сила сопротивления войск Северного,
Северо-Западного фронтов, Балтийского флота и авиации
заключил маршал Жуков,— знаменовали собой серьезную
брешь в плане „Барбаросса"» Т1
Вынужденный под ударами наших войск вести
оборонительные действия на западном направлении, про-
246
тивник стремился усилить нажим на юго-западном
направлении, чтобы ликвидировать угрозу группе армий
«Центр» с юга. Вследствие того что наступление группы
армий «Юг» было остановлено упорным
сопротивлением и контрударами войск Юго-Западного фронта перед
Коростенским и Киевским укрепленными районами,
пемецкое командование перегруппировало основные
усилия на уманское направление.
В силу неблагоприятно сложившейся обстановки на
Правобережной Украине Советское Верховное
Главнокомандование отдало войскам приказ об отходе к
концу августа за Днепр, продолжая удерживать Киев и
Одессу.
Героическая оборона Киева, успех которой по
праву разделяют и войска 5-й армии, опиравшейся на
укрепления Коростенского УРа, сыграла важную роль
в срыве «блицкрига». Она приковала к себе крупные
силы группы армий «Юг» и вынудила немецкое
командование повернуть часть сил группы армий
«Центр» с западного направления на юго-западное.
Вместе с воинами на защиту города поднялись
киевляне. Уже к 8 июля было сформировано 19 отрядов
народного ополчения и 13 истребительных батальонов
общей численностью 32 805 человек72. Одновременно
жители города и области вместе с инженерными
частями начали строить оборонительные сооружения.
Еще 29 июня 1941 г. ЦК КП(б) Украины поставил
перед Киевской партийной организацией важную
задачу — привлечь население города на оборонительное
строительство и особенно на отрывку противотанковых
рвов. Ответственность за выполнение оборонительных
работ была возложена на секретаря Киевского
горкома партии К. Ф. Москальца, а в районах — на вторых
секретарей райкомов партии. В ответ на призыв
партии па оборонительные работы вышли десятки тысяч
трудящихся. С 3 июля ежедневно работало на
укреплениях по 160 тыс. человек.
Столицу Украины прикрывал заблаговременно
построенный Киевский укрепленный район. С первых
дней войны он усиливался артиллерией,
заграждениями, увеличивался его гарпизон. Передний край
укрепленного района находился от города в 25—30 км и
окаймлял его подковой с северо-западной, западной и
юго-западной сторон* проходя по восточному берегу
р. Ирпень и упираясь флангами в Днепр.
247
После окончания приграничного сражения часть
отошедших войск Юго-Западного фронта закрепилась
в Киевском УРе, усилив постоянный гарнизон. Танки
и мотопехота Клейста прорвались к укрепленному
району по Дыммеровскому шоссе 10 июля. На пути
немецких танков встала река, а мосты саперы взорвали.
Противоположный берег был подготовлен к упорной
обороне, которую врагу не удалось преодолеть. С этого
дня и началась героическая оборона Киева,
продолжавшаяся свыше двух месяцев.
Устойчивость ее обеспечивалась созданием системы
противотанковых и противопехотных заграждений,
прикрывавшихся артиллерийско-пулеметным огнем.
Берега рек и овраги были эскарпированы, на лесных
участках местности устроены минированные завалы.
Все танкоопасные направления прикрывались
минными полями, которые устанавливались как на
подступах, так и внутри города. Все дороги и проходы в
заграждениях были минированы и закрыты
металлическими ежами. В Киевском УРе и во всей системе
обороны города были установлены сотни тысяч мин и
фугасов, которые доставлялись из центра и
изготавливались на месте. Так, 8 и 9 июля инженерное
управление фронта получило из Москвы 100 т взрывчатки,
50 тыс. противотанковых и столько же
противопехотных мин73. В Киеве было организовано изготовление
деревянных корпусов мин, которые начинялись
присланной взрывчаткой. К этому времени были
организованы и отряды истребителей танков, для которых
подготовили большое количество бутылок с
зажигательной смесью 7\
Инженерные работы первой очереди были
выполнены в основном к 10 июля усилиями местного
населения под руководством военных и гражданских
инженеров. Возглавлял их в Киевском УРе военный совет
фронта, а в городе и на ближних подступах к нему —
созданный 6 июля штаб обороны, в состав которого
вошли секретарь Киевского обкома КП(б) Украины
М. П. Мишин, секретари горкома партии Т. В. Шам-
рило и К. Ф. Москалец, председатель облисполкома
Т. Я. Костюк, председатель горсовета И. С. Шевцов.
От штаба Юго-Западного фронта в него вошли ролков-
ник Чернышев и майор Чукарев. Штаб разработал
план обороны города и согласовал его с общим планом
оборонительных действий войск фронта. :
24а
Для овладения Киевом командование группы
армий «Юг» выделило 2 пехотных корпуса 6-й армии и
моторизованный корпус 1-й танковой группы.
До середины июля на западных подступах к
столице Украины шли ожесточенные бои. Войска 5-й и 6-й
армий, части постоянного гарнизона укрепленного
района сорвали замыслы вражеского командования на
захват Киева с ходу.
Гитлеровское командование, изменив в середипе
июля планы развития наступления на юго-западном
направлении, не оставляло надежду возобновить
сражение за Киев в более благоприятной обстановке.
Тем временем военный совет Юго-Западного фронта,
партийные и советские органы принимали меры к
усилению обороны Киева.
30 июля, основательно подготовившись, противник
возобновил наступление. Первыми в борьбу с врагом
вступили артиллерийско-пулеметные подразделения
УРа. Гарнизоны дотов сражались до последнего
вздоха. В южном секторе УРа огнем артиллерии прямой
наводкой были разрушены два дота, а два других
противник блокировал. Вместе с тем в болотистом районе
между дотами, слабо прикрытыми заграждениями,
немцы продвинулись на 2—3 км в глубину и вышли к
укреплениям, занимаемым частями народного
ополчения, которые смело вступили в бой и, поддержанные
артиллерией, отбросили врага на исходные позиции.
На помощь гарнизонам также пришли ополченцы.
К утру 3 августа вражеские части были отброшены.
Чтобы не допустить дальнейшего прорыва немцев,
по приказу командования 2 саперных батальона
(287-й и 409-й) приступили к дополнительному
укреплению переднего края 7\
В тылу этого участка обороны создавались
противотанковые районы у Новоселица, Гатное, Жулены и
Коротищи, куда выдвигалась артиллерия.
Однако и противник наращивал силы перед южным
сектором. Утром 4 августа в наступление на узком
участке перешли 2 пехотные дивизии, усиленные
штурмовой артиллерией. Для уничтожения дотов была
подтянута тяжелая артиллерия. Врагу удалось прорвать
оборону и устремиться к окраине Киева. До подхода
регулярных войск героическую борьбу вели части
народного ополчения. Для переправы 64-го стрелкового
корпуса на правый берег был наведен нонтонный мост
249
и оборудованы паромные переправы. Враг обстреливал
и бомбил их, пытаясь прорваться к ним и захватить.
На помощь нашим наземным войскам пришли авиация
и моряки Днепровской речной флотилии7в. 5 августа
стрелковые соединения переправились и вместе с
ополченцами вступили в бой с прорвавшимся противником,
вводившим в сражение свежие дивизии, среди которых
была одна танковая.
В это время в Киевском УРе оборонялись части 41,
447, 149, 171, 175 и 206-й стрелковых дивизий, 2, 3,
5, 6 и 212-й воздушно-десантных бригад и др., а также
отряды народного ополчения. Поддерживаемые
авиацией и артиллерией, они наносили большой урон врагу.
Боевые действия в первой декаде августа показали, что
для лучшей организации взаимодействия и
осуществления маневра войск их следует объединить под
единым командованием. 10 августа из всех частей и
соединений, оборонявших Киев, была создана 37-я армия.
Чтобы облегчить положение оборонявшихся войск,
военный совет Юго-Западного фронта организовал
контрудар силами 26-й армии южнее Киева.
Одновременно перешла в наступление 37-я армия. Несмотря на
ожесточенное сопротивление противника, они
разгромили вклинившуюся группировку и к 20 августа
восстановили прежнее положение.
Освобожденные от врага участки УРа показали,
какое мужество проявили гарнизоны дотов,
блокированных или обойденных врагом. Полмесяца сражался
в окружении гарнизон дота под командованием
лейтенанта Ветрова. Ни артиллерийский огонь, ни
отсутствие продуктов питания не поколебали отважных
патриотов: младшего командира Музыченко, политбойца
Рыбакова, красноармейцев Андриенко, Волкотруба,
Грабового, Квартина, Клочко, Мелешко, Нетунского,
Опанасенко, Осадчего, Ромащука, Сороки, Ярошев-
ского и Ярошенко. 9 августа они выпустили боевой
листок с призывом: «Дот врагу не сдадим!» Весть о
подвиге гарнизона дота после его деблокады 15 августа
быстро облетела защитников Киева. Они клялись быть
такими же отважными, как воины этого дота 7\
Для уничтожения личного состава блокированных
дотов немцы применяли горючее вещество, заливая его
в перископы, и удушливые газы. Советские воины
принимали мученическую смерть, но не сдавались врагу.
В боях с прорвавшейся к Киеву группировкой не-
250
мецко-фашистских войск мужественно сражались
воины стрелковых и воздушно-десантных соединений.
Большой урон на южных подступах к городу нанесла
противнику 5-я воздушно-десантная бригада.
Командир бригады полковник А. И. Родимцев, получивший
за действия в Испании звание Героя Советского
Союза, искусно организовывал бои, осуществлял
контратаки днем и ночью, достигая внезапности. Отважно
дрался с врагом комсомолец Соболев — боец 737-го полка
206-й стрелковой дивизии. Уничтожив за несколько
дней до двух десятков гитлеровцев, он погиб в
неравном бою. В его комсомольском билете было найдено
неотправленное письмо, в котором он писал: «Пусть
враг помнит, что воины Красной Армии в плен не
сдаются, а в случае необходимости умирают, но
умирают только героями. Я уже вывел из строя не
меньше 20 фашистов и дальше буду драться за Родину,
отдавая каплю за каплей свою кровь. Если мне
придется умереть, то умру только героем... убежденный,
что фашизм будет разбит и победа будет за нами» 78.
Огромный урон противнику наносили артиллеристы и
летчики. Особенно успешно действовали артиллерий7
ские части 41, 147 и 149-й стрелковых дивизий.
Прикрывая войска, переправы через Днепр и сам город от
воздушного противника, ожесточенные воздушные бои
вела наша истребительная авиация. Только летчики
12-го истребительного полка в 90 воздушных боях
сбили 50 немецких самолетов.
Плечом к плечу с регулярными частями Красной
Армии храбро дрались с гитлеровцами на подступах к
Киеву отряды народного ополчения. Во главе их
стояли коммунисты, руководители предприятий и
учреждений города. Один из отрядов возглавлял коммунист
Синельников, ротой ополченцев фабрики им. К.
Маркса командовал ее директор коммунист Слободской,
а отряд рабочих завода им. Ф. Э. Дзержинского
возглавил директор М. Г. Авасафян. Несмотря на
недостаточную военную подготовку и слабое вооружение,
все ополченцы сражались за свой город, не щадя
жизни.
Успешно действовали ополченцы Московского
района. Рота Кузнецова получила задачу прочно
удерживать позиции у с. Китаево. Несмотря на яростные
атаки врага и большие потери в ходе боя, рота не
отступила ни на шаг. Под стать им был отряд завода
251
им. Дзержинского. Примером бесстрашия и героизма
был командир отряда Авасафян. Получив шесть
ранений, он не покинул поле боя и до последних минут
своей жизни продолжал драться с врагом.
Так отразили натиск на Киев войска 37-й армии и
население города. 23 августа штаб армии донес в
Москву: «В Киевском укрепленном районе особых
изменений нет... Продолжаем укреплять рубежи на
подступах к Киеву. Наличие большого количества
минных полей задерживает пока что применение немцами
танков, так как такая попытка окончилась для них
плачевно» 79.
В начале сентября командование группы армий
«Юг», используя свой успех на Правобережной
Украине, организовало третье наступление на Киев.
Разгорелись упорные бои, которые с нарастающей силой и
яростью продолжались до 19 сентября, когда Ставка
Верховного Главнокомандования отдала войскам 37-й
армии приказ оставить Киев и отходить на восток. Это
решение было принято в связи с тем, что большая
часть войск Юго-Западного фронта оказалась в
окружении.
Героической борьбой в районе Киева советские
войска и ополченцы сковали крупную группировку
противника, причинили ей большой урон и внесли тем
самым немалую лепту в срыв гитлеровского
«блицкрига».
В то время когда шли напряженные бои за столицу
Украины, главные силы Юго-Западного фронта вели
сражения к юго-востоку от нее, на рубеже Днепра.
С ходу форсировать эту водную преграду немцам, так
же как и в Белоруссии, не удалось. Борьба за
переправы началась еще в первой половине августа и
продолжалась до начала сентября.
На Днепре группа армий «Юг» задерживалась
около трех недель. Хотя некоторые ее соединения и
переправились на левый берег, развить наступление с
захваченных плацдармов и сломить сопротивление
войск Юго-Западного направления они были не в
состоянии. Планы германского командования на захват
Донбасса и Крыма оказались под угрозой срыва.
Оценив сложившуюся на всем фронте обстановку,
немецкое верховное главнокомандование решило 21
августа повернуть танковую группу Гудериана и армию
Вейхса с западного на юго-западное направление. Эти
252
войсковые объединения при поддержке авиации 2-го
воздушного флота должны были нанести удар во фланг
Юго-Западного фронта, чтобы соединиться с танковой
группой Клейста, наступавшей навстречу.
Сходящимися ударами двух танковых групп немцы
рассчитывали окружить и уничтожить нашу киевскую
группировку. Это открывало им путь на Донбасс и
Кавказ и ликвидировало угрозу правому крылу
группы Бока. «Пока левый фланг группы армий „Юг"
продолжал отставать,— отмечал впоследствии
фельдмаршал Паулюс,— дальнейшее продвижение правого
фланга группы армий „Центр44 на Москву становилось
опасным. Сложившаяся обстановка подсказывала, что путем
временного поворота 2-й армии и 2-й танковой группы
на юг возможно совместно с войсками группы армий
,,Юг" окружение русских сил, находящихся восточнее
Днепра. При этом, по нашим данным, последние
считались весьма значительными. Проведение этого
мероприятия обещало следующие выгоды:
а) в результате окружения этой группировки
изменить соотношение сил в пользу немцев;
б) оказать быструю помощь левому флангу группы
армий „Юг" в продвижении вперед;
в) и, как следствие отсюда, исключить опасность
для правого фланга группы армий „Центр44 и тем
самым создать условия для продолжения наступления
войск этой группы на Москву» 80.
Поворот германским командованием танковых и
пехотных соединений на юго-западное направление резко
изменил соотношение сил. С 25 августа там
действовала половина всех немецких соединений, имевшихся на
советско-германском фронте. Превосходство
противника было значительным.
Узнав о повороте крупных сил группы Бока на юг,
Ставка ВГК не отказалась от намерения удержать
Киевский промышленный район. Ее действия можно
понять, если иметь в виду происходившие в это же время
ожесточенные бои за Ленинград. Не случайно поэтому
два хорошо зарекомендовавших себя летом на
западном направлении полководца — Жуков и
Тимошенко — были одновременно направлены Сталиным на
северо-запад и юго-запад.
Ранее принятое решение Ставки об удержании
столицы Украины разделял и военный совет
Юго-Западного фронта. Еще 8 августа генерал Кирпонос доло-
253
жил Ставке, что военный совет фронта принимает
меры к тому, чтобы Киев ни в коем случае не сдавать.
Поддерживая это благородное намерение, Сталин, что
он делал в особых случаях, счел необходимым даже
просить военный совет фронта об этом. «Комитет
Обороны и Ставка очень просят вас,— сказал он,—
принять все возможные и невозможные меры для защиты
Киева. Недели через две будет легче, так как у нас
будет возможность помочь вам свежими силами, а в
течение двух недель вам нужно во что бы то ни стало
отстоять Киев» 81.
Говоря о помощи свежими силами, Сталин имел в
виду Брянский фронт, образованный в середине
августа на стыке Резервного и Юго-Западного фронтов.
В состав этого фронта вошло несколько стрелковых
соединений, сосредоточенных па рубеже р. Десны.
Замысел немецкого командования на окружение
киевской группировки был вскрыт советским
командованием. Об этом свидетельствуют следующие факты.
19 августа Жуков, тогда еще командующий Резервным
фронтом, как член Ставки направил из-под Ельни
такую телеграмму Сталину:
«Противник, убедившись в сосредоточении крупных
сил наших войск на пути к Москве, имея па своих
флангах паш Центральный фронт и великолукскую
группировку наших войск, временно отказался от
удара на Москву и, перейдя к активной обороне против
Западного и Резервного фронтов, все свои ударные
подвижные и танковые части бросил против
Центрального, Юго-Западного и Южного фронтов.
Возможный замысел противника: разгромить
Центральный фронт и, выйдя в район Чернигов, Конотоп,
Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-
Западного фронта. После чего — главный удар на
Москву в обход брянских лесов и удар на
Донбасс...» 82
В тот же день он получил ответную телеграмму:
«Ваши соображения насчет вероятного продвижения
немцев в сторону Чернигова, Конотопа, Прилук
считаем правильными. Продвижение немцев... будет
означать обход нашей киевской группы с восточного
берега Днепра и окружение наших 3-й и 21-й армий.
В предвидении такого нежелательного казуса и для
его предупреждения создан Брянский фронт во главе
с Еременко. Принимаются и другие меры, о которых
254
сообщим особо. Надеемся пресечь продвижение
немцев. Сталин. Шапошпиков» 83.
Обстановка, складывавшаяся на юго-западном
направлении, особенно в районе Киева, настораживала
Советское Верховное Главнокомандование. Поэтому
оно заблаговременно предпринимало меры к
недопущению там кризиспого положения. Из имевшихся в
распоряжении Ставки резервов значительные силы
были выделепы Брянскому фронту, которому
поставили задачу нанести удар во флапг рвавшейся на юг
группе Гудериана и разгромить или, на худой конец,
ослабить ее, не допустив выхода немецких танков в
тыл Юго-Западного фронта.
Чтобы усилить Брянский фронт, Ставка решила
расформировать Центральный фронт и передать его
войска Генералу Еременко. Прежде чем принять это
решепие, Сталин 24 августа провел с ним переговоры
по этому вопросу:
«Сталип: У меня к вам несколько вопросов:
1. Не следует ли расформировать Центральный
фронт, 3-ю армию соединить с 21-й и передать в ваше
распоряжение?..
2. Вы требуете много пополнения людьми и
вооружением... Мы можем послать вам на днях, завтра,
в крайнем случае послезавтра, две танковые бригады
с некоторым количеством КВ в них и две-три
танковых батальона; очень ли они нужны вам?
3. Если вы обещаете разбить подлеца Гудериана,
то мы можем послать еще несколько полков авиации
и несколько батарей РС. Ваш ответ?
Еремепко: Отвечаю:
1. Мое мнепие о расформировании Центрального
фронта таково: в связи с тем что я хочу разбить
Гудериана и, безусловно, разобью, то направление с юга
надо крепко обеспечить. А это значит — прочно
взаимодействовать с ударной группой, которая будет
действовать из района Брянска. Поэтому прошу 21-ю
армию, соединеппую с 3-й армией, подчинить мне...
Я очень благодарен вам 8а то, что вы укрепляете
меня тапками и самолетами. Прошу только ускорить
их отправку. Они нам очень и очень нужны. А насчет
этого подлеца Гудериапа, безусловно, постараемся
задачу, поставленную вами, выполнить, то есть разбить
его» 84.
Ставка в основном выполнила свои обещания по
255
усилению Брянского фронта. Туда были отправлены
стрелковые и танковые соединения и части. Для
поддержки и прикрытия войск фронта с воздуха была
создана впервые в Великой Отечественной войне
резервная авиационная группа Верховного
Главнокомандования (ВГК).
Однако Брянский фронт не выполнил поставленную
ему задачу. Главная причина этого заключалась в
том, что командование фронта, не имея необходимого
опыта в организации и проведении крупной
наступательной операции, не смогло из имевшихся в его
распоряжении сил создать ударную группировку. К тому
же частью сил согласно приказу Ставки фронт вел на^
ступательные действия на рославльском направлении.
Удары во фланг группе Гудериана, как говорят
военные, наносились «растопыренными пальцами» и
поэтому должного результата не дали.
Прикрывшись двумя дивизиями против Бряпского
фронта, 2-я танковая группа прорвалась далеко на юг,
выйдя в тыл Юго-Западному фронту. 10 сентября ее
передовые части ворвались в Ромны. Навстречу им с
кременчугского плацдарма устремились танковые
части Клейста. Нависла реальная угроза окружения
главных сил Юго-Западного фронта.
Видя это, военный совет фронта направил в Ставку
телеграмму с просьбой о скорейшем отводе войск из
образующегося мешка па восток. По этому поводу во
втором часу ночи 11 сентября состоялись переговоры
маршала Шапошникова с Кирпоносом, Бурмистенко и
Тупиковым. Не приходится сомневаться в том, что
начальник Генерального штаба, отдавая указания
военному совету фронта, выражал не только свое мнение,
но и точку зрения Верховного.
«Операция отхода всем фронтом,— сказал он,—
не простая вещь, а очень сложное и деликатное дело.
Помимо того что всякий отход понижает до некоторой
степени боеспособность частей, в этой войне при
отходе противник вклинивается между отходящими
частями своими механизированными группами и заставляет
пехотные части принимать бой в невыгодных
условиях, а именно когда артиллерия находится на колесах,
а не в боевом положении... Ставка Верховного
Главнокомандования считает, что необходимо продолжать
драться на тех позициях, которые занимают части
Юго-Западного фронта».
25*
В ответ на это Кирпонос заверил Ставку, что
военный совет «далек от панических настроений, не болел
втим никогда и не болеет... Но, к сожалению, все
возможности, которыми мог самостоятельно располагать
военный совет фронта, исчерпаны и оказались
недостаточными в условиях сложившейся обстановки.
У нас имеется единственная возможность, откуда
мы могли бы еще взять силы и средства для
уничтожения группы противника, стремящейся выйти с
направления Козелец на Киев и с направления Бахмач,
Конотоп на глубокий тыл фронта,— это Киевский ук-
репрайон» 85.
На это маршал заметил, что о Киевском укрепрайо-
не можно говорить только в связи с общим решением
об отходе.
О результатах переговоров с начальником
Генерального штаба Кирпонос доложил Главкому Юго-
Западного направления Буденному. Тот в девятом часу
утра из Полтавы направил телеграмму Верховному,
в которой просил удовлетворить ходатайство военного
совета Юго-Западного фронта об отводе войск на
восток. «Со своей стороны полагаю,— писал он,— что к
данному времени полностью обозначились замыслы
противника по охвату и окружению Юго-Западного
фронта с направления Новгород-Северский и
Кременчуг. Для противодействия этому замыслу необходимо
создать сильную группу войск... Если Ставка
Верховного Главнокомандования в свою очередь не имеет
возможности сосредоточить в данный момент такой
сильной группы, то отход для Юго-Западного фронта
является вполне назревшим» 86.
Ставка видела угрозу войскам этого фронта, но
разрешения на отход пока не давала.
Естественно, возникает вопрос: а почему?
Во-первых, потому, что нелегко было отдавать врагу один из
важных центров страны. Во-вторых, потому, что в эти
же дни была крайне опасная обстановка под
Ленинградом. Представлялось, что сдача Киева могла
отрицательно повлиять на моральное состояние защитников
города на Неве. В-третьих, потому, что отвод войск в
условиях более высокой моторизации немецкой армии,
как это показали летние сражения, организованно не
удастся осуществить. В-четвертых, Ставка все еще
рассчитывала на активные действия Брянского фронта.
9 В. А. Аифилов
257
С этой целью Ставка решила усидеть Брянский
фронт 2-м кавалерийским корпусом, который хотели
перебросить с Южного фронта. Об этом еще накануне
Буденный получил распоряжение по прямому
проводу от начальника Генерального штаба.
«Сталин приказал срочно отправить походом 2-й
кавалерийский корпус в район Путивля, где он
поступит в распоряжение командующего Брянским фронтом
Еременко,— сказал Шапошников.— Корпус необходим
для закрытия прорыва между Юго-Западным фронтом
и Брянским фронтом на участке Конотоп—Новгород-
Северскнй». «Если противник охватывает с севера
правый фланг Юго-Западного фронта, то почему
передавать 2-й корпус Еременко?» — спросил Буденный.
«Для того чтобы Юго-Западпый фронт дрался,
необходимо закрыть прорыв. Для этой цели и двигается
2-й кавкорпус. Ответственность за эту операцию
Верховный Главнокомандующий возложил на Еременко.
Прошу не задерживая двинуть корпус на Путивль»,—
спокойно ответил Шапошников 87.
После доклада Шапошникова о переговорах с Кир-
поносом и Буденным Сталин сам решил разъяснить
военному совету Юго-Западного фронта мотивы,
которыми руководствуется Ставка, не давая приказа на
отвод войск с занимаемых ими позиций. Его
переговоры с Кирпоносом, Бурмистенко и Тупиковым
состоялись в присутствии Шапошникова и Тимошенко,
находившегося в то время в Москве в связи с назначением
на пост Главкома Юго-Западного направления.
«Ваше предложение об отводе войск на рубеж
известной вам реки (Псёл.— В. А.) мне кажется
опасным,— сказал Сталин.— Если обратиться к недавнему
прошлому, то вы вспомните, что при отводе войск из
района Бердичева и Новоград-Волынского у вас был
более серьезный рубеж — река Днепр, и, несмотря на
это, противник переправился на другой день на
восточный берег Днепра. Какая гарантия, что то же
самое не повторится теперь...
Ваши предложения о немедленном отводе войск
без того, что вы заранее подготовите отчаянные атаки
на конотопскую группу противника во взаимодействии
с Брянским фронтом (кстати, именно этот способ
действий применял прибывший в Ленинград Жуков,
чтобы не допустить прорыва группы Гёпнера в город.—
5. Л.), повторяю, без этих условий ваши предложения
258
об отводе войск являются опасными и могут создать
катастрофу.
Выход может быть следующий. Немедля
перегруппировать силы, хотя бы за счет Киевского укрепрайо-
на и других войск... Немедленно организовать
оборонительный рубеж на реке Псёл, выставив большую
артиллерийскую группу фронтом на север и запад и
отведя пять-шесть дивизий на этот рубеж... После
всего этого начать эвакуацию Киева...
О мерах организации кулака против конотопской
группы противника и подготовке оборонительной
линии на известном рубеже информируйте нас
систематически... Киев не оставлять и мостов не взрывать без
разрешения Ставки...» 88.
Юго-Западному фронту было выделено хотя и
скромное, но по тому времени существенное усиление:
две танковые бригады и одна из лучших в Красной
Армии — 100-я стрелковая дивизия, вскоре ставшая
1-й гвардейской. Она перебрасывалась из-под Ельни.
Это усиление предназначалось для создания
ударной группы, которая должна была оказать содействие
войскам Брянского фронта в разгроме прорвавшейся
на юг группы Гудериана. Но оно не успело вовремя
подойти.
Директива Ставки, отданная рано утром 12
сентября генералу Еременко, гласила: «Самым срочным и
решительным образом покончить с группировкой
противника в районе Шостка, Глухов, Путивль, Конотоп и
соединиться с войсками Юго-Западного фронта, для
чего разрешается приостановить наступление на рос-
лавльском направлении. Операцию начать 14
сентября. Желательно закончить эту операцию и полностью
ликвидировать этот прорыв между Брянским и Юго-
Западным фронтами не позднее 18 сентября» 89.
С этой директивой перед отъездом к новому месту
службы был ознакомлен и Тимошенко. Прибыв в
Полтаву вечером 12 сентября, он всю ночь и следующий
день изучал обстановку, заслушивал доклады и
отдавал распоряжения о сосредоточении сил для удара по
прорвавшимся танковым частям Гудериана. Видя, что
быстро сосредоточить силы для противодействия двум
танковым группам, идущим навстречу друг другу, не
удастся, и учитывая их недостаток, Тимошенко решил
использовать для этой цели 2-й кавалерийский корпус.
В ночь на 14 сентября он согласовал это решение со
9* 259
Ставкой, а днем вызвал командира корпуса генерала
П. А. Белова и поставил ему боевую задачу.
Но и перегруппировка кавкорпуса требовала
времени, а танки Гудериана и Клейста прорывались
навстречу друг другу. Чтобы облегчить продвижение
танковых групп, немецкая бомбардировочная авиация
непрерывно висела в воздухе, нанося массированные
удары по нашим войскам, пытавшимся остановить их.
Несмотря на кризисную ситуацию, Ставка и
новое Главнокомандование Юго-Западного направления
15 сентября еще питали надежды на возможность
осуществления контрудара силами Брянского и
Юго-Западного фронтов по группе Гудериана. Около 18 часов
Тимошенко сообщил Шапошникову, что последние
указания, отданные им Кирпоносу, заключаются в
том, чтобы фронт удерживал оборону на рубеже
Днепра и на подступах к Киеву, имея основные силы на
восточном берегу.
Начальник Генерального штаба согласился с этим
решением и попросил Главкома еще раз поставить эту
задачу Кирпоносу. Тот обещал послать боевое
распоряжение с начальником оперативного отдела фронта
генералом И. X. Баграмяном, находившимся в это
время на передовом пункте управления штаба
Главкома Юго-Западного направления, который располагался
в районе Решетиловки.
Но катастрофа неумолимо приближалась. С
некоторыми командующими армиями наступившей ночью
прервалась связь. Медлить было нельзя. Поэтому
Тимошенко передал Кирпоносу с Баграмяном, утром
вылетевшим на самолете в штаб фронта, совершенно
противоположное по содержанию приказание:
«Главными силами фронта незамедлительно начать отход на
тыловой оборонительный рубеж по реке Псёл» 90.
Генерала Баграмяна благополучно, что было не так
легко тогда сделать, на скоростном бомбардировщике
доставили на аэродром в районе станции Гребенка. Во
второй половине дня он не без труда разыскал штаб
фронта. Баграмян немедленно доложил полученный от
Тимошенко приказ Кирпоносу. Однако, учитывая, что
это особой важности распоряжение, противоречившее
раньше полученным им указаниям из Центра и от
•того же Тимошенко, было передано устно, Кирпонос
решил добиться подтверждения Ставки.
К сожалению, в эти роковые часы штаб фронта по
260
имел уже связи ни со Ставкой, ни со штабом
Главкома, который находился «на колесах». В связи с
угрозой прорыва немцев в Полтаву он перемещался в тыл.
«16.9 в 23.00,—записал адъютант маршала
Тимошенко,— из Полтавы поездом выехали в Ахтырку, куда
прибыли 17.9 в 9.00. На станции Люботин пересели в
вагон т. Хрущева, куда приезжали тт. Коротченко,
Старчснко, Гречуха и др. Уже в 11.00 были на
командном пункте тыла Юго-Западного фронта в Ах-
тырке» 91.
Связавшись с Шапошниковым, Тимошенко
попросил Ставку подтвердить отданный им приказ на отвод
киевской группировки войск. После доклада Сталину
такое решение было принято. Но к этому времени
вражеское кольцо уже сомкпулось. Армии
Юго-Западного фронта были вынуждены в тяжелых условиях
пробиваться на восток.
Многие воины, в том числе и руководящий состав
штаба во главе с генералом Баграмяном, вырвались из
окружения. Немало было и погибших, а некоторые
попали в плен. Среди погибших были члены военного
совета фронта во главе с командующим
генерал-полковником М. П. Кирпоносом, сражавшиеся с врагом
вместе с рядовыми солдатами до последнего вздоха.
На восстановление армий, выходивших из
окружения, Ставке пришлось выделить из своего резерва
5 стрелковых дивизий и 3 танковые бригады. К концу
сентября войска Юго-Западного фронта, в
командование которым по совместительству вступил Тимошенко,
организовали оборону на рубеже Белополье, Лебедин,
Красноград, Новомосковск.
Исход военных действий на Левобережной
Украине в сентябре 1941 г. был весьма неблагоприятным для
Советских Вооруженных Сил. Юго-Западному фронту
пришлось держать такой же суровый экзамен,
который испытали летом армии Западного фронта.
Окружение киевской группировки горько отозвалось в
сердцах всех советских людей.
Летом и осенью героически оборонялся другой
украинский город — Одесса, одна из военно-морских
баз Черноморского флота. Непосредственная угроза
городу создалась 8 августа; в Одессе было объявлено
осадное положение. Вместе с соединениями
Приморской армии, которой командовал генерал Г. П. Сафро-
нов, на защиту города поднимались его жители.
251
В ходе первых боев на подступах к Одессе
проявилась разобщенность в действиях войск Приморской
армии и сил флота, которые состояли из боевых
кораблей, морской авиации, морской пехоты и береговой
артиллерии. Чтобы объединить силы сухопутных войск
и флота под единым командованием, по решению
Ставки 19 августа был создан Одесский оборонительный
район. Командующим был назначен контр-адмирал
Г. В. Жуков, а его заместителем по сухопутным
войскам — генерал Г. П. Сафронов. Членами военного
совета были утверждены: дивизионный комиссар
Ф. Н. Воронин от Приморской армии и бригадный
комиссар И. И. Азаров от флота. Первым приказом
военного совета генерал А. Ф. Хренов был назначен
помощником командующего по оборонительному
строительству 92.
В первые дни своей деятельности военный совет
оборонительного района вместе с местными
партийными и советскими органами (вскоре секретарь
Одесского обкома партии А. Г. Колыбанов вошел в состав
военного совета) главное внимание уделяли
увеличению численности и повышению боеспособности войск,
а также оборонительному строительству и укреплению
обороны города.
Противник бросил против защитников Одессы
18 румынских дивизий и несколько отдельных
немецких частей, усиленных танками. Силы и средства
врага почти в 6 раз превосходили наши
оборонявшиеся части. Несмотря на большие потери своих войск,
румынские генералы, подчиняясь требованию
немецкого командования, гнали их на Одессу.
Воины Приморской армии и народное ополчение
стойко отбивали непрерывные атаки противника.
В первой декаде сентября враг потерял 20 тыс.
человек. Особенно большой урон понесли 1, И и 21-я
румынские дивизии. Только краснофлотцы 1-го полка
морской пехоты, как сообщило 9 сентября Советское
Информбюро, за последние 3 дня уничтожили до
2 полков пехоты, 4 танка, много автомашин, орудий и
пулеметов. Среди захваченных ими трофеев были
6 танков, 18 пушек, 8 минометов, 17 пулеметов, 20
автоматов, несколько сотен винтовок, несколько тысяч
снарядов, патронов и ручных гранат. В плен было
взято более 200 пехотинцев и целый эскадрон
королевской кавалерии во главе с командиром.
262
9 сентября в Одессе состоялся общегородской
митинг трудящихся, посвященный месяцу героической
обороны. Митинг открыл секретарь городского
комитета партии Гуревич. Первое слово он предоставил
члену воепного совета дивизионному комиссару
Ф. Н. Воронину. Он говорил о доблести и славе,
которой покрыли себя воины армии и флота, уничтожая
на подступах к Одессе полчища врага. «Защитники
Одессы,— сказал он,— войдут в историю
Отечественной войны как герои рядом с защитниками
Ленинграда и Киева!» Он призвал собравшихся еще теснеэ
сплотиться вокруг Коммунистической партии,
проявляя еще больше самоотверженности.
Выступивший затем Гуревич заявил, что
трудящиеся Одессы сражаются бок о бок с воинами в
рядах истребительных батальонов и отрядов народного
ополчения, не покладая рук они работают на заводах
и фабриках родного города, чтобы дать больше
вооружения, боеприпасов, обуви, одежды для Красной
Армии и населения.
В конце митинга были приняты приветствия к
героическим защитникам Ленинграда и Киева; они
заканчивались твердой уверенностью, что победа
будет за нами.
Вся страна следила за мужественной борьбой
защитников Одессы. Советский народ не оставил их без
помощи. Они непрерывно снабжались боеприпасами,
продовольствием, медикаментами и различным
имуществом морем и по воздуху.
Оборона Одессы после создапия оборонительного
района была особенно успешной еще и потому, что
защитникам города удавалось хорошо организовывать
взаимодействие стрелковых войск, артиллерии,
бронепоездов, боевых кораблей, авиации и инженерных
частей.
В каждом бою защитники Одессы проявляли
мужество и храбрость. Героически вела борьбу с врагом
прославившаяся в годы гражданской войны 25-я
стрелковая Чапаевская дивизия под командованием
генерала И. Е. Петрова. В ней еще служило несколько
человек, которые сражались вместе с В. И. Чапаевым.
О стойкости воинов дивизии свидетельствуют
следующие эпизоды.
Три стрелковых батальона 17 сентября отражали
натиск шести пехотных полков противника. При под-
263
держке артиллерии и авиации батальоны отбили все
атаки, нанесли врагу тяжелый урон и не сдали своих
позиций. Только взвод Героя Советского Союза
младшего лейтенанта Кудрявцева уничтожил целую роту
румын. Сам взводный бился до последнего вздоха и
нал смертью храбрых. В одном из сентябрьских боев
снайпер Сучко 95 выстрелами уложил 82 вражеских
солдата и офицера. В боях под Одессой свыше 100
захватчиков уничтожила закончившая перед войной
школу снайперов Осоавиахима будущий Герой
Советского Союза Л. М. Павличенко 93.
Успешные действия войск, оборонявших Одессу,
объясняются их мужеством и стойкостью. В тяжелых
длительных боях они проявили железную выдержку и
бесстрашие, исключительное хладнокровие и
презрение к смерти. Старший политрук Балашов был
трижды ранен и трижды возвращался в строй. Многие
воины, получившие ранение, после перевязки
возвращались в свои роты. Среди защитников города не было
трусов и нытиков. Герои Одессы знали, что за их
борьбой следит весь мир, что за ними — неиссякаемая
мощь нашей страны, всего народа.
В ожесточенных боях отлично показали себя полки
майоров Богданова и Лукьяненко, полковника Рощи-
на. Отдельные подразделения и части стрелковых
дивизий Приморской армии пользовались особой
популярностью среди защитников города: полк капитана
Ковтуна, батальоны старшего лейтенанта Шрамко и
капитана Петраша, батареи лейтенантов Лысого и
Тарана.
Но среди многих храбрых защитников Одессы
оказался храбрейший — 1-й полк морской пехоты,
командиром которого был полковник Я. И. Осипов,
а комиссаром — старший политрук В. А. Митраков.
Эта прославленная часть была грозой для врага. Она
защищала подступы к городу на самых ответственных
участках. Морская пехота громила многие румынские
аолки и дивизии. 16 сентября 1941 г. Указом
Президиума Верховного Совета СССР за образцовое
выполнение боевых заданий и проявленное мужество и
отвагу при защите г. Одессы было награждено 43
краснофлотца и командира Черноморского флота.
Подавляющее большинство награжденных было из полка
Осипова. Командир и комиссар полка были удостоены
ордена Красного Знамени,
264
Полковник Яков Иванович Осипов был активным
участником гражданской войны. Он командовал тогда
первым десантным отрядом волжских моряков. Позд-
пей осенью 1918 г. на ст. Бузань он впервые увидел
Сергея Мироновича Кирова. Навсегда в его памяти
осталась та встреча. Положив ему руку на плечо,
Киров сказал: «Пока мы здесь, врагу в Астраханп не
бывать». Моряки Осипова вместе с другими частями
Красной Армии разгромили интервентов и не допустили
их в Астрахань. И вот теперь под Одессой Осипов
организовывал бои, руководил ими и вдохновлял
подчиненных личным примером. Неоднократно
краснофлотцы видели своего командира бегущим впереди
атакующих цепей. Под стать ему был и комиссар Митраков.
Он, как и командир, в трудные минуты ходил в
атаку, увлекая за собой краснофлотцев.
Воины этого полка — капитан А. С. Ламзин,
младший сержант А. А. Нечипуренко и краснофлотец
С. И. Клименко были награждены орденом Ленина.
Об их храбрости рассказала «Правда» 17 сентября
1941 г.
Подразделение Ламзина было окружено врагами.
8 часов отряд моряков вел неравный бой с пехотой и
танками противника. Моряки уничтожили около
200 вражеских солдат и офицеров, подбили два танка.
Младший сержант Александр Алексеевич
Нечипуренко был известен одесситам как депутат областного
Совета депутатов трудящихся, а защитникам города —
как храбрейший разведчик, не терявшийся в самой
сложной обстановке. Вмеоте с краснофлотцами
Михаилом Колодным и Александром Подковой в начале
сентября он пробрался с радиостанцией в тыл противника
и оттуда корректировал артиллерийский огопь наших
батарей. В следующем рейде они уничтожили
вражескую минометную батарею, а еще через ночь —
пулеметное гнездо с расчетом. Находясь один в ночной
разведке, Нечипуренко напал на противотанковую
батарею. Забросав ее гранатами, он уничтожил несколько
человек из прислуги, а остальные бежали. Разведчик
впряг стоявших в укрытии лошадей в
противотанковую пушку, взял зарядные ящики и вернулся к
своим. Пушка оказалась исправной, а в зарядных ящика*
находилось 70 снарядов и 200 бронебойных винтовоч-
пых патронов.
Подвиг краснофлотца Семена Игнатьевича Клпмен-
26*
ко, совершенный в те же дни, позволил полку Осишь
ва завершить уничтожение большой группы врага.
В ходе боя Клименко пробрался в тыл противника и
открыл огонь из ручного пулемета. Он уничтожил
около 50 солдат и посеял панику среди вражеских
войск. Моряки перешли в контратаку и полностью
разгромили противника.
Так сражалась под Одессой морская пехота. Ее
поддерживали артиллерия, авиация, боевые корабли и
бронепоезда.
Особенно был известен врагу своими огневыми
налетами бронепоезд № 21, командиром которого был
старший лейтенант И. Кирпин, а комиссаром —
политрук М. Дудко. Не одну сотню вражеских солдат,
десятки машин и орудий уничтожил этот бронепоезд.
По всему Одесскому оборонительному району
гремела слава об артиллерийских подразделениях майора
Богданова, лейтенанта Д. П. Бойко, награжденного
орденом Ленина, и др. Точный и сокрушительный огонь
артиллерийских дивизионов наносил противнику
тяжелый урон.
Большую помощь наземным войскам оказывала
авиация. Полк полковника Шестакова базировался в
оборонительном районе. Летчики вели разведку,
штурмовали колонны врага, прикрывали город и свои
войска, вступая в воздушные бои с немецкими
самолетами.
Черноморский флот огнем 27 боевых кораблей
уничтожал вражеские батареи, расчищал путь для
нашей пехоты. Под их надежной защитой в Одессу
доставлялись боеприпасы, вооружение, продовольствие,
а из города эвакуировались раненые.
К 21 сентября соединения 4-й румынской армии
понесли тяжелые потери и были остановлены перед
главным рубежом оборонительного района,
проходившим в 8—15 км от города. Лишь в северо-восточной
части района пополненным и отдохнувшим 13-й и
15-й пехотным дивизиям удалось прорваться ближе к
городу, подтянуть артиллерию и оттуда обстреливать
Одессу. Это создало серьезную опасность для
защитников города. Чтобы ликвидировать ее, 22 сентября
была проведена комбинированная операция с суши и
моря.
Из оборонительного района нанесли удар по врагу
421-я стрелковая дивизия и 1-й полк морской пехоты,
266
а с крейсера «Красный Крым» был высажен 3-й полк
морской пехоты, доставленный из Севастополя.
Действия наземных войск поддержали огнем корабли
Черноморского флота, а также авиация. Для противника этот
сильный комбинированный удар был внезапным. В
течение нескольких часов враг был разгромлен, а
остатки его группировки отступили на 5—8 км от
занимаемых позиций. Общие потери противника составили не
менее 5—6 тыс. человек. Наши войска захватили
33 орудия, в том числе несколько тяжелых
дальнобойных, 30 минометов, 6 танков, 110 пулеметов,
130 автоматов, 2 тыс. винтовок, 4 тыс. снарядов,
15 тыс. мин, большое количество ящиков с ручными
гранатами и винтовочными патронами 94.
После столь тяжелых потерь противник не
решался более приближаться к Одессе. Положение
оборонявшихся войск было устойчивое. Можно с уверенностью
сказать, что врагу никогда было бы и не видать
Одессы, если бы положение на других участках фронта не
потребовало эвакуации отсюда наших воинов. 30
сентября 1941 г. в связи с необходимостью
сосредоточения сил армии и флота для обороны главной военно-
морской базы Черноморского флота — Севастополя
Ставка приняла решение об эвакуации Одессы.
Эвакуация осуществлялась последовательно, в
соответствии с детально разработанным планом.
Эвакуировались не только войска.. В первую очередь
вывозилось по морю промышленное оборудование,
материальные ценности, гражданское население. В течение
первых восьми дней вывозились также тыловые части,
штабы, артиллерия, танки, автомашины.
9 и 10 октября, возможно, получив данные об
эвакуации Одессы, вражеские войска перешли в
наступление по всему фронту. Однако, как и раньше,
советские войска отбили все атаки и нанесли врагу
большой урон. 10-я пехотная дивизия потеряла до 50%
личного состава. В последующие дни противник уже
пе проявлял активности.
К 15 октября в оборонительном районе оставалось
уже мало войск, тем не менее они прочно
удерживали рубеж, занятый в начале сентября. В тот день в
Одесский порт под прикрытием боевых кораблей
Черноморского флота прибыли транспорты. Днем на них
грузили материальную часть, боеприпасы. Чтобы
ввести противника в заблуждение и показать актив-
и?
вость войск, артиллерия оборонительного района,
авиация и корабли флота произвели ряд мощных огневых
ударов. С наступлением темноты личный состав под
прикрытием небольших арьергардов (стрелковая и
саперная роты, 2 пулеметных и 2 минометных взвода,
2 артиллерийские батареи на каждый стрелковый
полк) последовательно отходил с одной позиции на
другую95. С 11 часов ночи до 4 утра шла посадка на
суда. Арьергардные подразделения к этому времени
пришли в порт и за час благополучно погрузились.
Командир порта капитан 1-го ранга Макаренко донес
военному совету, что порт чист, а в 5 ч 30 мин 16
октября оперативный дежурный доложил: «Эвакуация
Одессы полностью завершена. Потерь ни в людях, ни в
технике нет. Важные в военном отношении объекты
разрушены согласно плану» 9в.
Вражеское командование не смогло обнаружить
уход наших войск. В первой половине дня враг
продолжал артиллерийский обстрел и бомбардировку с
воздуха опустевшего оборонительного рубежа. «Они
ушли из города, не запятнав своей чести,—
справедливо писал в „Правде4' 19 октября 1941 г. начальник
политотдела Приморской армии полковой комиссар
Л. П. Бочаров,—ушли, сохранив свою боеспособность,
готовые к новым боям с фашистскими ордами».
Героическая оборона Одессы продолжалась 69 дней.
Сковав крупные силы противника и нанеся им большой
урон, славные защитники города не дали возможности
вражескому командованию использовать их на других
участках Южного фронта.
К концу сентября положение на большей части
советско-германского фронта стабилизировалось.
Противник был остановлен под Ленинградом, восточнее
Смоленска, на Нижнем Днепре.
Несмотря на крупные результаты, достигнутые
немецко-фашистской армией в ходе летнего наступления,
ни одной из поставленных в плане «Барбаросса»
стратегических целей ей не удалось полностью достигнуть.
Советские Вооруженные Силы не были разбиты, их
сопротивление с каждым днем возрастало. Вопреки
расчетам гитлеровских руководителей, война
постепенно принимала затяжной характер.
Истребляя и изматывая живую силу врага,
перемалывая его технику, задерживая на оборонительных
рубежах, Красная Армия летом 1941 г, выиграла необ-
269
ходимое время, чтобы обеспечить мобилизацию войск,
эвакуацию промышленных предприятий на восток,
организацию перестройки народного хозяйства на
военный лад.
Наряду с проведением крупных мероприятий по
перестройке экономики Коммунистическая партия
проявляла огромную заботу о подготовке стратегических
резервов. С этой целью Государственный Комитет
Обороны 18 сентября 1941 г. принял постановление
«О всеобщем обязательном обучении военному делу
граждан СССР». Согласно этому постановлению, все
мужчины в возрасте от 16 до 50 лет должны были
пройти без отрыва от производства обязательное
военное обучение по 110-часовой программе. В стране было
развернуто множество учебных пунктов, на которых
миллионы советских граждан обучались военному
делу. Сотни тысяч из них шли в армию добровольцами.
Формирование новых соединений и частей
происходило нарастающими темпами. Из вновь сформированных
соединений в действующую армию с июня по ноябрь
было направлено 194 дивизии и 94 бригады 97.
Поскольку крупные танковые группировки
противника настойчиво стремились прорваться в глубину
обороны советских войск, важное значение имело
устройство противотанковых заграждений.
Коммунистическая партия мобилизовала миллионы людей на
строительство оборонительпых рубежей в глубоком
тылу. По призыву местных партийных и советских
органов население городов и сел выходило на
оборонительные работы и под руководством военных
инженеров сооружало противотанковые рвы, эскарпы,
надолбы, устраивало проволочные заграждения, строило
дзоты и другие сооружения.
В случае необходимости советские люди вместо
лопаты и топора брали в руки винтовку. Трудящиеся
крупных городов, которым угрожал враг, вступали в
народное ополчение. Уже в июле в Москве имелось
12 ополченских дивизий, а Ленинград в июле и
августе дал фронту 9 дивизий. Они дрались с врагом
стойко и мужественно. Многие дивизии народного
ополчения вошли впоследствии в состав регулярной армии.
Для борьбы с диверсантами и охраны военных
тыловых объектов в прифронтовой полосе создавались
истребительные батальоны. Для охраны предприятий и
жилых домов от воздушных налетов противника обра-
265
вовывались группы местной противовоздушной
обороны.
Весь советский народ поднялся на борьбу с
немецко-фашистскими захватчиками. Под руководством
партийных организаций в тылу врага все шире
развертывалось партизанское движение. Действия
партизан по выведению из строя железных и шоссейных
дорог становились все более эффективными и
заставляли гитлеровское командование выделять немало войск
для обеспечения безопасности тылов и охраны
коммуникаций. Положение со снабжением у немцев
становилось напряженным.
Вторгшись на советскую землю, гитлеровцы
крайне жестоко и беспощадно относились к попавшим в
плен воинам, оказавшемуся в оккупации населению,
стремясь запугать наш народ, деморализовать и
сломить его волю к сопротивлению. Но вопреки их
расчетам, советские люди не дрогнули. Временные неудачи
на фронте не поколебали их единства, а еще более
укрепили союз рабочих и крестьян, дружбу народов
СССР. Все советские люди сплотились под лозунгом
партии: «Всё для фронта, всё для победы!»
С самого начала войны в полной мере проявилось
перушимое единство партии и народа, которое
позволило нашим славным воинам выстоять под натиском
превосходившего по численности, хорошо технически
оснащенного, опытного врага. Изумившая весь мир
сила сопротивления Красной Армии, мужество и
стойкость нашего народа уже летом 1941 г. положили
начало срыву «блицкрига».
ГЛАВА 5.
ПРОВАЛ ПЛАНА «БАРБАРОССА»
Ыесмотря на срыв летнего наступления
немецко-фашистской армии на Москву, обстановка
на советско-германском фронте осенью 1941 г.
оставалась тяжелой. Вражеская авиация по-прежнему
господствовала в воздухе. В связи с поражением
киевской группировки советских войск у противника вновь
появились надежды на осуществление плана
«Барбаросса» до наступления зимы.
5 сентября Гитлер вызвал рейхсмаршала Геринга,
фельдмаршалов Кейтеля и Браухича, генералов Галь-
дера и Йодля и заявил им, что теперь наступил чао
Москвы. Генеральный штаб сухопутных войск начал
разработку плана новой операции. Всю ночь трудились
над ним генералы Гальдер, Паулюс и полковник Хой-
зингер. Утром проект был доложен начальнику штаба
ОКБ Кейтелю, а в середине дня Гитлер утвердил его.
Новый план был изложен в директиве № 35.
«Начальные успехи в действиях против сил
противника, находящихся между смежными флангами
групп армий „Юг" и „Центр", в сочетании с
дальнейшими успехами по окружению вражеских войск в
районе Ленинграда,— говорилось в директиве,— создают
предпосылки для проведения решающей операции
против группы армий Тимошенко... Она должна быть
решительно разгромлена до наступления зимы в течение
ограниченного времени, имеющегося еще в
распоряжении. С этой целью необходимо сосредоточить все
силы сухопутных войск и авиации, предназначенные
для операции, в том числе те, которые могут быть
высвобождены на флангах и своевременно
переброшены» '.
Новый удар на Москву немецкое командование
решило подготовить более тщательно. Оно стягивало в
группу армий «Центр» танки и авиацию с других
направлений. Руководство перегруппировкой войск,
всесторонней подготовкой и оснащением их Браухич и
Гальдер взяли па себя. Они же придумали пароль этой
2?;
операции — Тайфуп, который, по их замыслу,
должен был, как огромной силы порыв ветра, сломить
последнее сопротивление советских войск и открыть путь
на Москву. Особое внимание обращалось на скрытность
подготовки операции. Перегруппировки подвижных
соединений предлагалось производить только в ночное
время.
На основе директивы № 35 командующий группой
армий «Центр» 16 сентября поставил задачи войскам
на подготовку и проведение операции «Тайфун».
«После получения пополнений группа армий переходит
в наступление не позже начала октября»,— гласил
первый пункт директивы фельдмаршала Бока. 4-я и
9-я армии с подчиненными им 3-й и 4-й танковыми
группами должны были нанести удар на Москву с
запада через Вязьму, а 2-я армия и 2-я танковая
группа—с юго-запада через Брянск, Орел, Тулу.
Предусматривалось вначале разгромить советские войска в
районах Вязьмы и Брянска, а затем преследовать
отходящие на Москву соединения Западного фронта в
полосе от верхнего течения Волги до Оки и овладеть
столицей СССР. Особое внимание в директиве
уделялось использованию авиации в наступательной
операции. «Усиленный 2-й воздушный флот,— говорилось в
пей,— уничтожает русские военно-воздушные силы
перед фронтом группы армий и поддерживает
наступление армий и танковых групп всеми имеющимися в
распоряжении средствами. Налеты на
промышленность Московского района на первом этапе отходят на
второй план перед этими задачами и будут
проводиться лишь тогда, когда это позволит наступление
наземных войск» 2.
Управление 4-й танковой группы из группы армий
«Север» перебрасывалось в район Рославля. Оттуда же
прибыли в ее состав 19-я и 20-я танковые дивизии,
10-я танковая дивизия действовала в этом районе,
11-я танковая дивизия была перегруппирована из
группы армий «Юг», а 2-я и 5-я танковые дивизии
были включены в 4-ю танковую группу из резерва
главного командования сухопутных войск. В 3-ю
танковую группу, сосредоточивавшуюся в районе Духов-
щины, кроме 7-й танковой дивизии включались 1-я и
6-я танковые дивизии, также перебрасываемые из
группы армий «Север». Во 2-й танковой группе были
3, 4, 9, 17 и 18-я танковые дивизии. Они с 20 сентября
272
перегруппировывались в район Шостки. Кроме
Станковых дивизий во 2, 3 и 4-й танковых группах было
8 моторизованных дивизий. Танковые и
моторизованные соединения, потребовал 14 сентября фельдмаршал
Бок, должны быть подготовлены к преодолению
широких и глубоких противотанковых рвов и
соответственно оснащены. Следует добиться того, приказал он,
чтобы части могли продвигаться вперед также в плохую
погоду и по плохим дорогам.
Таким образом, немецко-фашистское командовапио
предусматривало и делало все, чтобы всесторонне
подготовить свои войска к завершающей, как им
казалось, операции. Для захвата Москвы противник
сосредоточил 75 дивизий, в которых насчитывалось 1,8 млн
человек, 1700 танков, 14 тыс. орудий и минометов.
В поддерживавшем группу армий «Цептр» 2-м воздуш-
пом флоте имелось 1390 самолетов 3.
О завершении подготовки к наступлению на
Москву Гитлер говорил в обращении к войскам 2 октября
1941 г.: «Создана, наконец, предпосылка к последнему
огромному удару, который еще до наступления зимы
должен привести к уничтожению врага. Все
приготовления, насколько это возможно для человеческих
усилий, уже окончены... Сегодня начинается последнее,
решающее сражение этого года» 4.
Внимание советского политического и военного
руководства в те дни было приковано к западному
направлению. Для защиты Москвы Ставка Верховного
Главнокоматтдованйя развернула войска трех фонтов:
Западного, Резервного и Брянского, во главе которых
стояли генерал И. С. Конев, машлал С. М. Буденный
и генерал А. И. Еременко. Основные силы Резервного
"фронта располагались за Западным фронтом, составляя
второй эшелон войск в стратегической оборонительной
операции. Всего в составе трех фронтов насчитывалось
около 1250 тыс. человек, 7600 .орудий и минометов,
1)90 танков и 667 самолетов в основном старых типов 5.
Общее превосходство противника в силах и средствах
было примерно двукратным, а на направлениях
главных ударов — еще более значительным.
Вскрыв подготовку наступления немецких войск на
Москву, 27 сентября Ставка ГКО приказала войскам
перейти к жесткой, упорной обороне и мобилизовать
все инженерные части на устройство заграждений и
отрывку окопов с ходами сообщенияв. Особое внима-
273
лпе Конева обращалось на прикрытие вяземского
направления, Буденного — рославльского и Еременко —
брянско-орловского.
Вновь переходя к оборонительным действиям нь
главном — западном стратегическом направлении,
советское командование рассчитывало максимально
ослабить и измотать ударные группировки противника,
выиграть время для подготовки, сосредоточения и
развертывания стратегических резервов и создать условия для
перехода в решительное контрнаступление с целью
достижения поворота в ходе войны. В этих условиях
большое значение придавалось созданию глубокоэше-
лоннрованной обороны и оборудованию тыловых
оборонительных рубежей стратегического значения.
Дальние и ближние подступы к Москве опоясывались
укреплениями и заграждениями. Протяженность
строящихся оборонительных рубежей, их глубина, темпы
оборонительных работ, привлеченные силы и средства
не имели себе равных в истории войн.
Строительство тыловых оборонительных рубежей
на^московском направлении согласно решению Ставки
началось ещё в июле 1941 г. Система обороны
включала Вяземскую (Ржевско-Вяземскую) и Можайскую
линии обороны и Московскую зону обороны. Кроме того,
на важнейших операционных направлениях
оборудовалось 9 промежуточных рубежей. Вяземская линия
оборудовалась в 50—80 км от переднего края обороны
войск Западного фронта. Она состояла из двух полос.
Можайская линия строилась с целью прикрытия
дальних подступов к Москве. На волоколамском,
можайском, малоярославецком и калужском направлениях
оборудовались укрепленные районы полевого типа.
Можайская линия состояла из трех позиций (рубежей),
основу которых составляли батальонные районы
обороны. Особое внимание уделялось устройству
противотанковых заграждений, которые создавались
одновременно с огневыми сооружениями.
О масштабах работ, развернувшихся осенью 1941 г.
на подмосковных рубежах, можно судить по
следующим данным. Всего строилось более 5,5 тыс. огневых
сооружений и устраивалось 1350 км противотанковых
рвов и эскарпов 7. Чтобы выполнить эти работы,
необходимо было выбросить до 80 млн м3 грунта, уложить
25 тыс. т бетона, 52 тыс. т щебня и гравия,
израсходовать до 60 тыс. м3 леса, большое количество арматур-
274
ной стали и колючей проволоки 8. Из-за нехватки
металла сталь и проволоку, как и каждое орудие, танк,
самолет, распределял сам Председатель ГКО. Для
строительства рубежей было сформировано 30 рабочих
батальонов, составивших 90-тысячную трудовую армию.
Кроме того, оборонительные работы вели 300 тыс.
добровольцев — жителей Москвы и Подмосковья.
На рассвете 30 сентября под Брянском воздух
сотрясла сильная артиллерршская канонада.
Одновременно на войска Брянского фронта обрушили удары
немецкие бомбардировщики. Поддерживаемые
артиллерией и авиацией, двинулись вперед танковые соединения
Гудериана. Этим ударом противник рассчитывал
отвлечь внимание советского командования от
западного — кратчайшего направления, ведущего к Москве, на
котором враг собирался перейти в наступление на два
дня позже. Так началась Московская битва.
Сосредоточив на узких участках фронта крупные
силы, враг обрушил по советским войскам мощный удар.
И хотя они оказали упорное сопротивление, остановить
подвижные соединения противника, поддерживаемые
бомбардировочной авиацией, не смогли. Фашисты
устремились к Вязьме, Брянску, Орлу. 7 октября враг в
районе Вязьмы окружил значительную часть войск
Западного и Резервного фронтов. Гитлер хвастливо^воз-
вестил всему миру, что Красная Армия повержена
наземь и никогда больше не поднимется. Гальдер
утверждал в те дни, что взятие Москвы обеспечевю.
Обстановка для нас действительно была весьма
неблагоприятной. Сплошного фронта не было. Крупных
резервов в районе Москвы Ставка не имела.
Перебрасывавшиеся из глубины страны соединения находились
еще в железнодорожных эшелонах. Почти со всеми
армиями, оказавшимися в окружении, была утеряна
связь.
Но окруженные войска мужественно сражались о
атаковывавшим их со всех сторон врагом и до
середины октября сковывали крупные силы группы армий
«Центр». Вначале они сдерживали 28 вражеских
дивизий, а в последующие дни — примерно половину этого
состава. В боях с окруженной группировкой противник
понес существенный урон. «Главные бои в районе
Вязьмы,— констатировал в 1946 г. фельдмаршал
Ф. Паулюс,— были для немецких войск успешными, но
тяжелыми и принесли большие потери» 9.
Г>5
Героическая борьба советских войск в районе
Вязьмы позволила советскому командованию провести
срочные мероприятия по организации обороны на
Можайской линии, которую Государственный Комитет
Обороны в сложившейся обстановке избрал главным
рубежом сопротивления войск Западного фронта.
6 октября Ставка дала директиву о приведении ее
в боевую готовность, выделив из своего резерва
6 стрелковых дивизий, 6 танковых бригад, более
10 противотанковых артиллерийских полков и
пулеметных батальонов для занятия огневых сооружений. На
Можайскую линию перебрасывалась часть сил с
правого крыла Западного фронта, а также несколько
соединений с Северо-Западного и Юго-Западного фронтов.
7 октября Верховный Главнокомандующий направил на
Западный фронт для борьбы с вражескими танками
4 авиационных полка: бомбардировочный (Пе-2),
штурмовой (Ил-2) и два истребительных (МиГ-2),
вооруженных реактивными снарядами 10.
В связи с задержкой главных сил группы армий
«Центр» в районе Вязьмы фельдмаршал Бок приказал
Гудериану быстрее продвигать соединения 2-й
танковой армии и через Мценск к Туле, чтобы прорваться
к Москве с юго-запада; 3-я танковая группа по его
распоряжению должна была перерезать железную дорогу
Москва—Ленинград, выйти к Волге, а оттуда
прорваться к нашей столице с северо-запада. После прорыва
обороны советских войск и окружения многих
соединений в районах Вязьмы и Брянска конечная цель
наступления — Москва — казалась гитлеровскому
руководству совсем близкой.
По расчетам немецкого командования, все должно
было произойти одновременпо. Группе армий «Север»
предписывалось не только захватить Ленинград, но
соединиться с финнами и перерезать Мурманскую
железную дорогу. Войскам фельдмаршала Бока
надлежало взять Москву, а группе Рундштедта — Крым,
Донбасс и Северный Кавказ. Немцы вновь уверовали в
скорое окончание войны с Советским Союзом. Гитлер
заявил Браухичу, что когда Москва перейдет в его
руки, то народы всех стран заволнуются, как никогда.
«И мир будет наш!» — заранее ликовал Гитлер.
Германские газеты и радио провозглашали в те дни на
весь мир, что «исход похода на Восток решен».
Чтобы замедлить продвижение рвущегося к столп-
276
це врага, Сталин 6 октября приказал командующему
Московским военным округом генералу П. А.
Артемьеву собрать в столице и Подмосковье все возможные
силы и направить их на Можайский рубеж.
Выдвижение собранных частей и военно-учебных
заведений на угрожаемые направления началось в тот
же день и проходило быстро и организованно. 7
октября северо-западнее Волоколамска занял оборону
курсантский полк Военного училища им. Верховного
Совета РСФСР. В Можайский укрепленный район
прибыли курсанты Московского военно-политического
училища, в Малоярославецкий — два подольских
военных училища. На усиление Волоколамского и
Можайского УРов были направлены курсантские дивизионы
1-го Московского артиллерийского училища и
курсанты Московского военно-инженерного училища с мин-
ноподрывными средствами для устройства заграждений.
Так было положено начало созданию фронта
Можайской линии обороны и прикрытию западных и юго-
западных подступов к столице. Но еще раньше, в
связи с прорывом немцев к Орлу и возникновением
угрозы выхода танковой группы Гудериана к Туле,
Ставка предприняла меры для укрепления южных
подступов к Москве.
1 октября было создано особое соединение — 1-й
гвардейский корпус (2 стрелковые и кавалерийская
дивизии, 2 танковые бригады, 2 артиллерийских и
мотоциклетный полки). Командиром этого соединения,
подчиненного непосредственно Ставке, был назначен
генерал Д. Д. Лелюшенко.
4 октября в Мценск прибыли железнодорожные
эшелоны с частями 4-й танковой бригады полковника
М. Е. Катукова. Укомплектованная в основном
танками Т-34, она находилась в резерве Ставки и
располагалась в Кубинке (60 км западнее Москвы), прикрывая
Минское шоссе. Обстановка вынудила перебросить ее
на юг и с ходу бросить в бой.
По приказу Лелюшенко командир бригады сразу же
по прибытии в новый район выделил две
разведывательные группы и поставил им задачу: выявить силы и
намерения противника, занявшего накануне Орел.
Первую группу возглавил командир батальона капитан
В. Г. Гусев, а вторую — командир роты старший
лейтенант А. Ф. Бурда. В полдень группа Гусева
внезапно ворвалась в Орел. Огнем и тараном наши танкисты
т
уничтожили несколько вражеских танков,
бронетранспортеров и автомашин. Когда горючее и боеприпасы
были на исходе, они, захватив пленных, возвратились
в Мценск.
Оценив и проанализировав итоги действий
разведывательных групп за истекший день, полковник
Катуков пришел к выводу, что в условиях численного
неравенства и господства вражеской авиации наиболее
целесообразным способом боевых действий будет
подвижная оборона на выгодных в тактическом отношении
естественных рубежах в сочетании с короткими
ударами из засад.
Тем временем в корпус продолжали поступать
другие соединения и части.
5 октября по танкам Гудериана начала наносить
удары 6-я резервная авиационная группа под
командованием генерала А. А. Демидова.
«В этот день я получил довольно внушительное
представление об активности русской авиации,—
вспоминал Гудериан.— Сразу же после моего приземления
на аэродроме в Севске произошел налет русской
авиации на этот аэродром, где находилось до 20 немецких
истребителей. Затем авиация противника бомбила
штаб корпуса, в результате чего в комнате, где мы
находились, вылетели оконные стекла. Затем я
направился к дороге, по которой продвигалась 3-я танковая
дивизия. Здесь мы также подверглись неоднократной
бомбежке со стороны русских бомбардировщиков...» 12
5 октября у Мцепска строился оборонительный
рубеж вдоль р. Зуши, на котором развертывались части
6-й гвардейской стрелковой дивизии генерала К. И.
Петрова и 11-й танковой бригады подполковника
В. А. Бондарева. В это время борьбу с немецкими
танками на промежуточных рубежах от Орла к Мценску
вели танкисты Катукова, подразделения 201-й
воздушно-десантной бригады подполковника С. М. Ковалева,
132-го пограничного полка НКВД и Тульского
военного училища.
В середине дня разгорелся ожесточенный бой.
Немецкие танки стремились во что бы то ни стало
прорваться к Мценску. Казалось, что наши части не
выдержат натиска противника. Вдруг в тылу врага
открылась стрельба, и немцы дрогнули, а вскоре под
ударами с фронта и тыла начали отходить. Оказалось,
что группа старшего лейтенанта Бурды, которая на
278
танках Т-34 вела разведку в тылу врага, нанесла удар
по вражеским боевым машинам. Противник оставил на
поле боя до 50 танков, свыше 30 орудий и около
400 убитых солдат и офицеров.
Весьма нерадостную запись о том дне сделал Гуде-
риан: «5 октября наш командный пункт был
перемещен в Севск. Южнее Мценска 4-я танковая дивизия
была атакована русскими танками, и ей пришлось
пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в
резкой форме превосходство русских танков Т-34.
Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое
наступление на Тулу пришлось пока отложить...
Особенно неутешительными были полученные нами
донесения о действиях русских танков, а главное, об их
новой тактике... Русская пехота наступала с фронта,
а танки наносили массированные удары по нашим
флангам. Они кое-чему уже научились. Тяжесть боев
постепенно оказывала влияние на наших офицеров и
солдат» 13.
Гудериан верно определил причину хотя и
краткосрочной, но для советского командования очень
важной остановки немецкого наступления на Тулу,—
приобретение нашими войсками боевого опыта и
начавшееся ухудшение морального состояния немецких
войск.
Бои за Мценск велись несколько дней. 10 октября
после массированного удара авиации немецкие танки
ворвались в Мценск. Однако на следующий день
соединения Лелюшенко выбили их из города и
восстановили положение по р. Зуше.
Вспоминая события того дня, Гудериан не без
сожаления записал: «В бой было брошено большое
количество русских танков Т-34, причинивших большие
потери нашим танкам. Превосходство материальной
части наших танковых сил, имевшее место до сих пор,
было отныне потеряно и теперь перешло к противнику.
Тем самым исчезли перспективы на быстрый и
непрерывный успех. Об этой новой для нас обстановке я
написал командованию группы армий» 14.
В тот день опять отличилась 4-я танковая бригада.
За успешные действия в течение целой недели
бригада была удостоена звания гвардейской, а Катуков стал
генералом и получил орден Ленина. В приказе
наркома обороны, подписанном И ноября, говорилось:
«4-я танковая бригада отважными и умелыми боевыми
279
действиями с 4 по 11 октября, несмотря на
значительное численное превосходство противника, наносила ему
тяжелые потери и выполнила поставленные перед
бригадой задачи прикрытия сосредоточения наших войск...
В результате ожесточенных боев бригады с 3-й и
4-й танковыми дивизиями и мотодивизией противника
фашисты потеряли 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов,
15 тягачей с боеприпасами, до полка пехоты, 6
минометов и другое вооружение. Потери 4-й танковой
бригады исчисляются единицами...
Приказываю:
2. За отважные и умелые боевые действия 4-ю
танковую бригаду впредь именовать 1-я гвардейская
танковая бригада» 15.
Безусловно, этой бригаде, как и всему 1-му
гвардейскому корпусу, было бы гораздо труднее, если бы
попавшие в окружение войска Брянского фронта
сложили оружие. Но они вели самоотверженную борьбу с
крупными силами 2-й танковой и 2-й полевой
немецких армий. При прорыве через вражеское кольцо
многие воины фронта были убиты и ранены, потеряна
почти вся боевая техника. На поле боя пали
командующий 50-й армией генерал М. П. Петров и член военного
совета бригадный комиссар Н. А. Шляпин. Ранен был
и геперал А. И. Еременко. В командование фронтом
вступил генерал Г. Ф. Захаров, а начальником штаба
стал полковник Л. М. Сандалов. Во второй половине
октября значительной части войск Брянского фронта
удалось вырваться из окружения, и после короткой
передышки они снова вступили в бои на рубеже
Белев, Мценск. Поныри, Льгов.
Но как бы ни было тяжело к югу от Москвы, более
грозная опаспость столице в те дпп угрожала с запада.
Поэтому сюда и было направлепо главное внимание
ГКО и Ставки. Прежде всего требовалось создать
сплошной фронт обороны, упорядочить оперативное
построение войск и организовать твердое и
непрерывное управление ими. Это мог сделать человек сильной
воли, решительный, требовательный, настойчивый и
целеустремленный, имеющий опыт руководства
войсками в сложной обстановке. Выбор пал па Г. К. Жукова.
Вечером 6 октября, когда тапки Гота и Гёппера
завершали окружение вяземской группировки, Сталин
позвонил Жукову в Ленинград, и, осведомившись о
делах на Ленинградском фронте, попросил пе мешкая
230
вылететь в Москву. Через сутки Жуков уже
отправился на машине в штаб Западного фронта, чтобы
разобраться в сложившейся обстановке.
В течение двух дней он побывал на всех основных
направлениях, ведущих к столице. Посетил штайы
Западного и Резервного фронтов, беседовал с
командующими Коневым и Буденным. Свои выводы об
увиденном и услышанном и предложения он периодически
докладывал Сталину и Шапошникову. 10 октября
Жуков был назначен командующим Западным фронтом,
а Конев стал его заместителем. Резервный фронт
расформировали, его войска передали Западному
фронту.
Основные задачи, стоявшие в те дни перед
Западным фронтом, Жуков сформулировал так: «Нужно
было срочно создать прочную оборону на рубеже
Волоколамск, Можайск, Малоярославец, Калуга. Развить
оборону в глубину, создать вторые эшелоны и резервы
фронта, чтобы можно было ими маневрировать д 1я
укрепления уязвимых участков обороны. Необходимо
было организовать наземную и воздушную разведки и
твердое управление войсками фронта; наладить
материально-техническое обеспечение войск. А главное —
развернуть партийно-политическую работу, поднять
моральное состояние воинов и укрепить их веру в свои
силы, в неизбежность разгрома противника на
подступах к Москве» 16.
В эти дни усилия ГКО, Ставки, Московской
партийной организации, командования Западного фронта и
Московского военного округа были направлены на
укрепление Можайской линии, на создание здесь, по
существу, нового фронта. Из резерва Ставки и соседних
фронтов тут сосредоточивались 14 стрелковых дивизий,
26 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков,
специальные части и подразделения.
Для приема выдвигавшихся на Можайский рубеж
войск и организации ими обороны туда были
направлены специальные представители Наркомата обороны
и Генерального штаба. На можайском направлении
этим руководил генерал Л. А. Говоров, назначенный
заместителем командующего фронтом Можайской
липни обороны по артиллерии. Этот фронт создавался по
решению Ставки от 9 октября. Во главе его был
поставлен генерал П. А. Артемьев.
На можайском направлении формировалась 5-я ар-
281
мия. Командовать ею назначили генерала Лелюшен-
ко, который отзывался из-под Мценска. На
волоколамском направлении генерал Рокоссовский и его штаб
спешно создавали 16-ю армию.
К переднему краю Можайской линии немецкие
танковые части вышли 10 октября. На волоколамском
направлении в бой с ними вступили курсанты Военного
училища им. Верховного Совета РСФСР под
командованием полковника С. И. Младенцева. В районе
Можайска врага встретили артиллерийские подразделения
У Ра, командиром которого был полковник С. И.
Богданов, в начале войны, так же как М. Е. Катуков,
командовавший танковой дивизией.
В районе Малоярославца атаки противника успешно
отражали артиллерийские подразделения под
командованием полковника И. И. Стрельбицкого и курсанты
подольских училищ, которые проявили массовый
героизм. Не добившись успеха, танки врага повернули на
Боровск. Но там им преградил путь усиленный
батальон Московской дивизии НКВД им. Ф. Э. Дзержинского
под командованием капитана И. П. Ключко и
истребительный батальон ополченцев Подмосковья. Целые
сутки они сдерживали натиск противника.
На калужском направлении первыми в бой
вступили артиллерийско-пулеметные подразделения УРа,
под прикрытием которых начала развертываться 5-я
гвардейская стрелковая дивизия, прибывшая из
резерва Ставки. Немцы сосредоточили здесь крупные силы
и 12 октября, овладели Калугой.
С авангардными частями противника на Можайской
линии вели борьбу в основном московские ополченцы,
истребительные батальоны, курсанты военных училищ
и другие части Московского гарнизона, войск НКВД
и милиции. Они с честью выдержали боевое испытание
и обеспечили сосредоточение и развертывание
соединений и частей резерва Ставки. Под прикрытием
фронта Можайской линии смогли привести себя в порядок
и переформироваться вырвавшиеся из окружения
войска Западного фронта. По выполнении возложенных на
него функций фронт Можайской линии 12 октября
был упразднен, а его силы переданы в подчинение
генерала Жукова.
Войска Западного фронта по-прежнему находились
в тяжелом положении. Освободившиеся от борьбы с
вяземской группировкой многочисленные дивизии про-
282
тивника также подтягивались к Можайской линии.
Угроза прорыва немецких танков к Москве нарастала.
В связи с этим Сталин по предложению Жукова
отдал в тот кризисный день, каким было 12 октября,
приказ: «Всем зенитным батареям корпуса Московской
ПВО, расположенным к западу, юго-западу и югу от
Москвы, кроме основной задачи отражения воздушного
противника, быть готовым к отражению и истреблению
прорывающихся танковых частей и живой силы
противника» 17.
Использование зенитной артиллерии ПВО для
борьбы с вражескими танками впервые началось по
приказу Жукова в сентябре на подступах к Ленинграду я
дало положительный результат. Этот опыт было
решено применить при обороне Москвы, так как
противотанковой артиллерии не хватало.
Для укрепления ближних подступов ГКО принял в
тот день постановление о строительстве Московской
зоны обороны, руководство которым возлагалось на
военный совет МВО. По призыву Московского
городского и областного комитетов партии сотни тысяч
жителей города и Подмосковья вышли на строительство
оборонительных рубежей.
13 октября в Москве состоялось собрание
партийного актива, на котором с докладом выступил
А. С. Щербаков. Он призвал большевиков Московской
организации «сплотиться как никогда, встать стальной
стеной, организовать и повести за собой всех
трудящихся, превратить Москву в неприступную крепость» 18.
На призыв партии откликнулись сотни тысяч
москвичей и жителей Подмосковья. Тот, кто способен был
владеть оружием, шел в ополчение. Остальные дни и
ночи трудились у станков или возводили укрепления.
Моссовет принял постановление о продлении рабочего
дпя.
Весьма неблагоприятно развертывались в те дни
события на стыке Северо-Западного и Западного
фронтов. Соединениям 3-й танковой группы, в
командование которой вступил генерал Рейнгардт, удалось
обойти вяземскую группировку с севера и из района Сы-
чевки устремиться к Калинину, который не был
прикрыт войсками. Несколько дней спустя, используя
успех группы Рейнгардта, к Калинину стали
продвигаться п пехотные соединения 9-й армии Штрауса.
14 октября немцы ворвались в город.
283
Глубокий прорыв противника на калининском
направлении мог привести к охвату Москвы с севера и
создавал угрозу тылам Северо-Западного фронта.
Требовалось принимать срочные меры, чтобы не
допустить этого. На Западном фронте не было сил для
противодействия этому прорыву. Ставка решила
выдвинуть в район Калинина оперативную группу Северо-
Западного фронта во главе с начальником штаба гз-
нералом Ватутиным. В состав группы включили
2 стрелковые и 2 кавалерийские дивизии, танковую
бригаду и мотоциклетный полк.
Первой выдвигалась 8-я танковая бригада
полковника П. А. Ротмистрова. На шоссе Торжок—Калинин
она с ходу вступила в бой. Враг не выдержал удара
советских танкистов и откатился назад, оставив 15
подбитых танков, 10 орудий и сотни трупов. Вскоре
Рейнгардт бросил более крупные силы, которые при
поддержке авиации пытались опрокинуть наши
танковые подразделения. Тяжелый, кровопролитный бой
продолжался двое суток.
С подходом стрелковых и кавалерийских
соединений в район Калинина противник был остановлен. Из
переброшенных сюда войск Северо-Западного фронта и
отступивших частей Западного фронта 17 октября был
создан Калининский фронт. Его командующим
назначили генерала И. С. Конева. Войскам этого фронта
Ставка приказала надежно прикрыть северные и
северо-западные подступы к Москве.
Немецкое командование предпринимало новые меры
к скорейшему захвату нашей столицы. 14 октября
фельдмаршал Бок отдал приказ на продолжение
операции:
«1. Противник перед фронтом группы армий
разбит. Остатки отступают, переходя местами в
контратаки. Группа армий преследует противника.
2. 4-я танковая группа и 4-я армия без
промедления наносят удар в направлении Москвы, имеющий
целью разбить находящиеся перед Москвой силы
противника, прочно овладеть окружающей Москву
местностью, а также плотно окружить город.
2-я танковая армия с этой целью должна выйти в
район юго-восточнее Москвы с таким расчетом, чтобы,
прикрываясь с востока, охватить Москву с
юго-востока, а в дальнейшем также с востока. Имеющие важ-
пое значение для снабжения Москвы промышленные
284
районы Сталиногорска, Тулы и Каширы должны быть
как можно быстрее захвачены и надежно прикрыты...
Кольцо окружения города в конечном счете должно
быть сужено до окружной железной дороги» 19.
Выполняя этот приказ, войска группы армий
«Центр» усилили натиск. Нашим соединениям,
развертывавшимся на Можайской линии, пришлось с ходу
вступать в бой.
На волоколамском направлении, от Волжского
водохранилища до Рузы, занимала оборону 16-я армия.
Севернее Волоколамска сосредоточился 1-й
кавалерийский корпус генерала Л. М. Доватора, временно
подчиненный Рокоссовскому. Левее его оборонялся
курсантский полк Военного училища им. Верховного
Совета РСФСР. В районе Волоколамска заняла
оборонительную полосу. 316-я стрелковая дивизия, только что
прибывшая из Казахстана. Она была полностью
укомплектована, хорошо вооружена и оснащена. Командиры
и политработники подобрались волевые, мужественные
и стойкие. Командовал этим соединением опытный
генерал И. В. Панфилов.
Подступы к Можайску прикрывали войска 5-й
армии. В ее составе в это время были прибывшая с
Дальнего Востока 32-я стрелковая дивизия полковника
В. И. Полосухина, 18, 19, 20 и 22-я танковые бригады,
36-й мотоциклетный полк, курсантский батальон
Московского военно-политического училища им. В. И. Ле-
пина, 230-й учебный запасной полк и артиллерийско-
пулеметные подразделения.
Воинам этой армии суждено было драться с врагом
па легендарпом Бородинском поле, где в 1812 г.
русские солдаты мужественно сражались с французской
армией Наполеона. Об этом напоминали
многочисленные гранитные памятники, оборонительные и огневые
позиции того времени: Шевардинский редут, Багратио-
иовы флеши, батарея Раевского.
Здесь настойчиво стремились прорваться к Москве
соединения 4-й танковой группы, поддерживаемые
авиацией.
«14 октября,—записано в журнале боевых
действий группы Гёпнера,— дивизии начали прорыв в
районе Бородинского поля. Они преодолевают полосу
врытых в землю огнеметов с электрическим зажиганием,
противотанковых препятствий всех видов, минных по-
л^й, проволочных заграждений, эскарпов и дотов»2б.
?35
Умело вели активную оборону части полковника
Полосухина. Действуя из засад, громили противника
танковые бригады. Один за другим вспыхивали
немецкие танки от огня артиллерии.
Продолжая наращивать силы, Бок потребовал
15 октября от Клюге и Гёпнера ускорить прорыв в
районе Можайска и развить наступление вдоль
Минского шоссе.
Враг обрушивал на войска 5-й армии один
массированный удар за другим как на земле, так и с
воздуха. Но они держались стойко и мужественно, а если
и отходили с занимаемых позиций, то только тогда,
когда не оставалось ни одного снаряда.
Особенно неистовствовал противник 16 октября,
стремясь во что бы то ни стало прорваться через
боевые порядки 5-й армии. Наши пехотинцы, танкисты и
артиллеристы сдерживали бешеный натиск врага,
уничтожая и изматывая его силы. Умело управляли
боем командиры соединений и частей. Для храброго
танкиста полковника Т. С. Орленко тот день стал
последним в жизни. Начав войну в должности
командира 22-й танковой дивизии, он проявил свои военные
дарования еще в обороне Прибалтики. Успешно
действовала его 20-я танковая бригада и под Можайском.
Ведя ее в очередную контратаку, он погиб на поле боя.
Искусно управлял войсками 5-й армии в ходе
сражения на Бородинском поле генерал Д. Д. Лелюшенко.
16 октября он с группой офицеров штаба находился
па наблюдательном пункте армии. К вечеру немецкая
танковая часть прорвалась в этот район. Завязался
неравный бой, в ходе которого командарм был тяжело
ранен. Его сменил генерал Л. А. Говоров.
Видя угрозу прорыва немцев вдоль Минского
шоссе, Верховный Главнокомандующий решил перебросить
на это направление блестяще зарекомендовавшее себя
в боях под Мценском танковое соединение Катукова.
Вернувшись в район Кубинки, 4-я танковая бригада к
исходу 19 октября оседлала Минское шоссе и железную
дорогу.
В результате упорных кровопролитных боев врагу
в конце концов удалось 18 октября овладеть
Можайском, но стоило ему это дорого. «Потери
наступающих,— записано в журнале боевых действий группы
Гёпнера,— очень велики... Одна за другой появляются
могилы, скрывающие товарищей то в черпой форме
286
танкиста, то в серой блузе пехотинца, то в
маскировочном халате солдата СС... Дальнейшее наступление
тормозится. Отсюда до Кремля 84 километра. Цель
наступления так близка и в то же время недостижимо
далека» 2\
Не сумев развить наступление в районе Можайска,
противник решил усилить натиск на волоколамском
направлении и попытаться там добиться успеха. Еще
16 октября один из корпусов Гёпнера при поддержке
пехотных соединений 4-й армии нанес удар по 316-й
стрелковой дивизии. До сотни немецких танков,
поддержанные артиллерией и бомбардировочной
авиацией, двое суток пытались прорваться через боевые
порядки дивизии Панфилова. Но это им не удалось.
18 октября Гёпнер ввел в бой в полосе обороны
316-й дивизии около 150 танков и моторизованную
пехоту. Панфилов выдвинул навстречу им
противотанковую артиллерию и «катюши». Полагая, что силы
дивизии исчерпаны, противник бросил на фланг ее еще
до сотни танков. Сил и средств у комдива
действительно больше не было, и он обратился за помощью к
командарму. Рокоссовский немедленно направил ему
все артиллерийские резервы армии. Угроза прорыва
была ликвидирована. Немцы, лишь потеснив части
316-й дивизии, были вынуждены прекратить атаки.
Главное внимание командиры всех степеней
уделяли организации противотанковой обороны. Учитывая
опыт первых сражений Великой Отечественной войны,
когда танковые соединения врага осуществляли прорыв
в основном вдоль дорог, советские войска в обороне
под Москвой огневые позиции оборудовали главным
образом на танковых направлениях, эшелонируя
противотанковую артиллерию в глубину. Вдоль основных
маршрутов устраивались противотанковые районы,
которые занимались сводными отрядами из наиболее
стойких артиллерийских и стрелковых подразделений,
усиленных саперами. На вооружение стрелковых войск
для борьбы с танками противника к тому времени
поступили уже, хотя еще и в недостаточном количестве,
противотанковые ружья. Широко применялись гранаты
и бутылки с горючей смесью.
На случай прорыва вражеских войск к столице
12 октября ГКО принял решение о строительстве
оборонительной линии под Москвой. Она состояла из
предполья и двух оборонительные полос. Главная по-
2:?
лоса строилась в форме полукольца в 15—20 км от
города. Вся система обороны на ближних подступах
получила название Московской зоны обороны. Основу
ее гарнизона составляли наспех сформированные
дивизии народного ополчения и некоторые соединения и
части, прибывшие из глубины страны.
Прикрытие столицы с северо-запада осуществлял с
17 октября Калипиыский фронт в составе 22, 29, 30 и
3!-й армий. Упорным сопротивлением в районе Кали-
вина войска Конева сковали крупные силы
противника, частично ослабив его ударную группировку,
наступавшую на Москву с севера. Для прикрытия
южных подступов.к столице и Тулы Ставка развертывала
на рубеже р. Зуши вновь сформированную 26-ю армию.
Более напряженная обстановка в середине октября
сложилась на правом крыле и в центре Западного
4 ронта. Командование фронта видело, что, несмотря на
героизм и мужество оборонявшихся воинов, вряд ли
удастся остановить превосходящие силы врага на
Можайской линии. Чтобы сохранить свои войска, надо
было организованно отвести их на укрепленные
тыловые рубежи и вместе с выдвинутыми туда из резерва
Ставки свежими силами окончательно измотать и
остановить противника.
18 октября военный совет Западного фронта
составил план отвода войск. «В случае невозможности
сдержать наступление противника на Можайском
оборонительном рубеже,— указывалось в этом документе,—
армии фронта, оказывая арьергардами сопротивление
наступающему противнику, отходят главными силами,
в первую очередь основной массой артиллерии, на
подготавливаемый рубеж обороны по линии
Ново-Завидовский, Клин, Истринское водохранилище, Истра,
Жаворонки, Красная Пахра, Серпухов, Алексин.
Отход прикрывается всей авиацией... Для обеспечения
планомерного отхода частей армий в узлах путей
Ново-Петровское, Кубинка, Наро-Фоминск, Воробьи иметь
заранее организованную противотанковую оборону
артполками ПТО, дабы исключить возможность прорыва в
тыл танков противника. Заранее частью сил армий
занять основной рубеж обороны заблаговременно на
важнейших направлениях как пехотными частями, так
и особенно артиллерией и дивизионами РС
(реактивной артиллерии)» 22.
19 октября этот план был утвержден Верховным
288
Главнокомандующим. Одновременно Ставка
предупредила командующего фронтом, что отвод может быть
начат только по особому указанию.
В тот же день постановлением ГКО Москва и
прилегающие к ней районы объявлялись на осадном
положении. В постановлении указывалось, что оборона
столицы на рубежах, отстоящих на 100—120 км к
западу от Москвы, возложена на войска Западного
фронта под командованием генерала армии Г. К.
Жукова, а непосредственные подступы к городу
обороняются войсками Московского гарпизона.
Чтобы обеспечить должный порядок в городе в
связи с приближением линии фронта к Москве, 17
октября по Московскому радио выступил секретарь ЦК и
МК ВКП(б) А. С. Щербаков. По поручению
Политбюро ЦК партии он объяснил сложность обстановки и
заверил жителей столицы, что «за Москву будем
драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови.
Планы гитлеровцев мы должны сорвать во что бы то
ни стало» 23.
Слова суровой правды, с которыми партия
обратилась к москвичам, воодушевляли их на борьбу с
врагом. Все, кто мог держать оружие, шли добровольно в
армию. Из вновь созданных 25 добровольческих
батальонов и рот были сформированы 3 дивизии, которые
сразу выступили на фронт.
На защиту столицы поднялся весь советский народ.
Со всех районов Советского Союза в Москву
направлялись новые формирования, вооружение, боеприпасы,
продовольствие. Каждый советский человек стремился
сделать все, чтобы не допустить гитлеровские войска
в столицу.
Воины клялись партии и народу отстоять столицу
и разгромить немецкие войска на подступах к ней.
В обращении командования и политотдела 1-й
гвардейской Московской мотострелковой дивизии от 23
октября указывалось: «Партия, советское правительство,
товарищ Сталин поручили нам нелегкую, но вместе с
тем исключительно почетную задачу — нам поручена
боевая охрана подступов к Москве... Поклянемся перед
нашими матерями, давшими нам жизнь, поклянемся
перед партией, советским правительством, давшими
пам счастье, что всю нашу ненависть к врагу, силу,
мощь оружия обрушим на погапые головы фашистских
бандитов. Москва — это сердце пашей Родины, и если
10 В А. Анфилов
289
будет нужно, то каждый из нас отдаст свое сердце,
жизнь свою за наш родной любимый город. За
Родину! За социализм! Ни шагу назад! Вперед и только
вперед, и победа будет за нами» 24.
В эту дивизию, удостоенную гвардейского звания за
мужество, проявленное в боях под Борисовом и
Смоленском, Москва направляла сотни добровольцев:
металлургов «Серпа и молота», рабочих Московского
автомобильного и Мытищинского
машиностроительного заводов, железнодорожников и служащих. Тысячи
добровольцев шли в другие соединения Западного
фронта. Вступление в ряды вооруженных защитников
Москвы рабочих и служащих с крепкой партийной
закалкой — а многие из них были участниками
Октябрьской социалистической революции и гражданской
войны — укрепляло моральный дух войск и повышало
их стойкость.
«Все трудоспособные мужчины и женщины,—
писала английская газета „Ньюс оф уорлд",— припимают
участие в окончательной подготовке обороны. Этот дух
и эти приготовления составляют разницу между
Москвой октября 1941 г. и Парижем июня прошлого года.
Не слышно ни одного голоса об объявлении столицы
открытым городом...» " Некоторые зарубежные
корреспонденты утверждали, что немцы не смогут
преодолеть оборону советских войск. «Я не верю в то, что
Гитлер сломит организованное сопротивление в
России»,— писал обозреватель другой английской газеты
А. Каммингс 2в.
С вводом в бой новых пополнений сопротивление
советских войск все более и более возрастало, а
продвижение противника уменьшалось с каждым днем.
Советские воины с беспримерным мужеством
отстаивали каждую пядь подмосковной земли.
Наряду с противотанковой артиллерией большую
роль в борьбе с вражескими танками играли минно-
взрывные заграждения. В стрелковых дивизиях, в
армиях и во фронте были созданы подвижные отряды
заграждений. Во фронтовом подвижном инженерном
резерве находились 122-й и 133-й моторизованные
инженерные батальоны; каждый имел 5000
противотанковых мин для устройства минных заграждений на
танкоопасных направлениях27. Для устройства
заграждений и производства других инженерных работ
Западный фронт был усилен только что сформирован-
290
ной 1-й саперной армией, в составе которой было 9 са-
аерных бригад.
Противотанковая артиллерия и различного рода
заграждения, в широких масштабах устраиваемые
инженерными войсками Западного фронта, задерживали
продвижение вражеских танков и наносили им
большой урон. Об этом свидетельствуют и записи в
журнале боевых действий 4-й танковой группы в
конце октября 1941 г.: мосты через каждую речку,
которую должны форсировать немецкие соединения,
взлетают на воздух, как только появляется первый
немецкий танк. В обломках бревен и болотистой тине,
среди мин и под непрерывным огнем противника
приходится искать брод, и снова немецкие войска несут
значительные потери, в том числе и в танках. Прямая
дорога через район боев под Вязьмой пока еще
закрыта, так как взорваны мосты, указано в журнале, а на
участке между Вязьмой и Смоленском солдаты
лихорадочно работают на восстаповлении мостов,
железнодорожных путей и шоссе.
К концу октября Калининский фронт, измотав
армию Штрауса п танковую группу Рейнгардта, вынудил
их перейти к обороне в районах Торжка и Калинина,
Вследствие этого они не смогли, как им было
приказано, развить наступление ни севернее Москвы, ни
вдоль Ленинградского шоссе в тыл Северо-Западному
фронту.
К этому времени враг был остановлен и в полосе
Западного фронта. Хотя части Рокоссовского и
оставили 27 октября Волоколамск, дальше на восток они
немцев не пропустили. В этих боях неувядаемой
славой покрыли себя 316-я стрелковая дивизия генерала
И. В. Панфилова, 50-я кавалерийская дивизия
полковника И. А. Плиева, курсантский полк училища им.
Верховного Совета РСФСР и поддерживавшие их
артиллерийские части.
Истощены были танковые соединения Гёпнера и
пехотные части Клюге, наступавшие на можайском
направлении. Упорной обороной, искусным
сочетанием огня и заграждений войска генерала Говорова
истребили значительное количество танков и пехоты
противника.
В связи с тем что наступление на Москву с
севера и в центре застопорилось, немецкое командование
попыталось развить его с юга через Тулу, делая став-
10* 291
ку на танковую армию Гудериана, которая до 22
октября вела бои в районах Брянска, Мценска и Понырей.
К этому времени войска Брянского фронта, в том
числе и 50-й армии, вышли из окружения. В
командование этой армией после гибели генерала М. П.
Петрова вступил генерал А. Н. Ермаков. Ему-то и была
поставлена задача: прикрыть подступы к Туле,
развернувшись в тылу 1-го гвардейского корпуса и
подготовив оборону на р. Плаве.
В связи с уходом бригады Катукова и других
частей, 1-й гвардейский корпус, в командование которцм
вступил генерал А. В. Куркин, не имел уже прежней
мощи. Но тем не менее он двое суток сдерживал
натиск соединений Гудериана.
Фельдмаршал Бок бросил на это направление
основные силы 2-го воздушного флота. Немецкие
самодеты несколько часов висели над полем боя, нанося
бомбовые удары по нашим войскам. 25 октября танки
Гудериана прорвали ослабленные подразделения
корпуса Куркина и устремились на северо-восток. Не
успевши^ еще изготовиться к обороне на р. Плаве
войска 50-й армии задержать их не смогли. Немцам
показалось, что путь на Тулу открыт.
Однако город не был застигнут врасплох. В области
и в самом городе было создано несколько десятков
истребительных батальонов. Они были хорошо
вооружены и оснащены. Тульский ликеро-водочный завод
подготовил тысячи бутылок с горючей смесью для
борьбы с танками.
16 октября на собрании партийного актива Тулы
была принята такая резолюция. «Тула, красная
кузница, город славных оружейников, город металлистов,
не будет в грязных лапах немецких бандитов! Мы,
большевики Тулы, заверяем Центральный Комитет
ВКП(б), что все, как один, с оружием в руках будем
драться до последней капли крови за нашу Родину,
за наш любимый город и никогда не отдадим Тулу
врагу» 28.
23 октября городской комитет обороны, который
возглавил секретарь Тульского обкома партии В. Г.
Жаворонков, постановил объединить истребительные
батальоны и создать Тульский рабочий полк.
Формирование полка закончилось через 4 дня. В его ряды
вступили сотни коммунистов, комсомольцев и
беспартийных патриотов. Командиром полка был назначен
292
Л. П. Горшков, комиссаром — Г. А. Агеев. В связи с
угрозой прорыва немецких танков рабочий полк
изготовился к обороне на подступах к городу.
29 октября соединения Гудериапа, поддерживаемые
пикирующими бомбардировщиками Рихтгофена,
прорвали оборону 50-й армии в районе Ясной Поляны и
на следующий день вышли к Косой Горе — пригороду
Тулы. Враг с ходу попытался было овладеть городом,
как это было с Орлом, но, встретив решительный
отпор со стороны рабочего полка, отрядов НКВД и
милиции, остановился.
' ! Туляки не дрогнули. Они смело вступили в борьбу
с врагом и уничтожили до 50 танков. Однако и потери
полка были велики. Смертью храбрых пал и комиссар
Григорий Антонович Агеев.
В уничтожении танков большую роль сыграл зе-
нитно-артиллерийский полк полковника М. П. Бонда-
ренко. Прикрывая южные подступы к городу,
зенитчики подбивали и поджигали боевые машины врага.
Вечером к Туле отошли части 50-й армии.
Командование тульским боевым участком с этого времени было
возложено на заместителя командующего армией
генерала В. С. Попова.
Он незамедлительно принял меры к усилению
тульского участка. В течение первой ночи перебросил в
город стрелковый полк, на позиции поставил дивизион
«катюш» и потребовал от штаба организовать
устойчивую связь с войсками. Быстро приступили к
устройству заграждений и усилению обороны саперы, которых
возглавил полковник А. И. Прошляков, бывший тогда
заместителем начальника инженерных войск фронта.
Он, так же как В. С. Попов и Л. М. Сандалов, служил
перед войной в 4-й армии и принимал активное
участие в борьбе с танками Гудериапа в начале войны.
Здесь, под Тулой, на минновзрывных заграждениях,
установленных саперами, подорвалось немало боевых
машин противника.
Но враг был еще силен. Рано утром 31 октября до
сотни танков с автоматчиками на броне пытались
захватить город. Их атаке предшествовал мощный налет
авиации и ураганный артиллерийский огонь. Однако
вновь зенитчики, пехотинцы, рабочие-ополченцы,
используя противотанковые ружья, гранаты и бутылки с
горючей смесью, уничтожали один вражеский танк за
другим.
293
Гудериан решил усилить танки мотопехотой. В
ответ на это генерал Попов приказал реактивной
артиллерии открыть огонь. Ее удар был сокрушительным.
Уцелевшая пехота врага в панике бежала с поля боя,
вслед за ней ретировались и танки.
На следующий день атаки противника
возобновились. Гитлеровцы лезли напролом, не считаясь с
потерями. А они росли, так как наша оборона также
усиливалась с каждым дпем. Прибывшая накануне
32-я танковая бригада полковника И. И. К)ЩУка,
маневрируя вдоль фронта, успешно контратаковала
врага. Немцам и на этот раз не удалось овладеть городом.
В ночь на, 2 ноября Гудериан задумал ошеломить
защитников Тулы психической атакой. Мотопехота,
ведя беспорядочную стрельбу, в сопровождении
танков, шедших с зажженными фарами, двинулась по
Орловскому шоссе. Но и эта хитрость не удалась. Наши
войска подпустили их к окопам, затем зенитчики
осветили прожекторами и расстреляли из орудий.
Все попытки фашистов овладеть Тулой
провалились. Они не смогли, как намеревались, через Тулу,
Серпухов и Каширу выйти к Москве. Поэтому в
срыве вражеского наступления на столицу роль Тулы и
ее героических защитников огромна.
Октябрьское наступление на Москву разбилось о
величайшую стойкость и выдержку, массовый героизм
войск и жителей столицы и других городов и сел.
Сражаясь с железным упорством, огромным
напряжением сил они остановили группу армий «Центр» на
рубеже Тургиново, Волоколамск, Дорохове,
Наро-Фоминск, Алексин, Тула.
Но немецко-фашистское командование все еще
надеялось изменить ход боевых действий под Москвой и
во что бы то ни стало до зимы овладеть нашей
столицей. Гитлеровцы хвастливо заявляли, что не повторят
ошибки, совершенной немцами на Марне в 1914 г.,
когда победа была упущена, несмотря на то, что
сражение было далеко не проиграно. «До Москвы
оставалось только 40 миль,— вспоминали впоследствии
гитлеровские генералы.— Таким образом, хотя в нашем
распоряжении имелось лишь несколько недель
сравнительно хорошей погоды, цель была настолько близка,
что, казалось, находилась уже в пределах
досягаемости» 29.
Но в эти же самые дни раздавались и другие, хотя
294
и единичные голоса. Так, командующий армией
резерва генерал Фромм сказал фельдмаршалу Браухичу,
чтобы он посоветовал Гитлеру предложить Советскому
Союзу заключить мир, так как план разгрома СССР в
молниеносной войне не удался. Но Браухич и Гальдер
не хотели его слушать. Они лихорадочно
перегруппировывали силы и спешно подбрасывали пополнения из
тыла. Только во 2-ю танковую армию поступило в
начале ноября свыше 100 танков. В целях усиления ее
ударной силы и обеспечения флангов в ходе
наступления Гудериану подчинили два армейских корпуса.
Значительно сокращались полосы наступления ударных
группировок. 3-я танковая группа из-под Калинина
была переброшена на волоколамско-клинское
направление.
Огромной важности мероприятия, направленные на
оборопу Москвы и подготовку Советских
Вооруженных Сил к переходу в решительное контрнаступление
с целью достижения поворота в ходе войпы,
проводили в эти дни ЦК ВКП(б), ГКО, Ставка ВГК и
военные советы фронтов. Это требовало титанического
напряжения сил партии и всего народа.
6 ноября «Правда» под заголовком «Не пустить
врага к Москве!» опубликовала статью командующего
16-й армией генерала К. К. Рокоссовского и члена
военного совета А. А. Лобачева. «С начала военных
действий,— отмечалось в статье,— Гитлер назначал
уже до десятка сроков взятия Москвы... В одной из
последних листовок немцы хвастливо заявляли, что
7 ноября проведут на Красной площади парад войск.
Не удастся провести фашистам этот парад ни 7
ноября, ни позже!»
По установившейся традиции, которая не была
нарушена даже в этом грозпом году, 6 ноября состоялось
торжественное заседапие Московского Совета
депутатов трудящихся совместно с партийными и
общественными организациями столицы, посвященное 24-й
годовщине Великого Октября. На нем с докладом
выступил И. В. Сталин. Огромное политическое и военное
значение имел парад войск на Красной площади
7 ноября 1941 г. Перед помощником командующего
войсками Московского военного округа по
противовоздушной обороне генералом М. С. Громадиным была
поставлена задача — обеспечить надежное прикрытие
города с воздуха. Отдавая указания генералу
295
П. А. Артемьеву на проведение парада, Сталин сказал,
что даже если одиночные немецкие самолеты и аро-
никнут в московское небо, марш войск на Красной
площади не отменять. На парад были выведены
курсанты Военного училища им. Верховного Совета
РСФСР, стрелковые части, военные моряки, отряды
вооруженных московских рабочих, эскадроны
кавалерии, артиллерийские и танковые части. Парад был
назначен на 8 часов утра.
И вот наступило утро. Дул холодный
пронизывающий ветер. Красную площадь припорошил снег. От
Москворецкого моста до Исторического музея стояли
войска. На пдраде с речью выступил И. В. Сталин.
Обращаясь к красноармейцам и краснофлотцам,
командирам и политработникам, партизанам и партизанкам,
он сказал: «На нас смотрит весь мир как на силу,
способную уничтожить грабительские полчища
немецких захватчиков. На нас смотрят порабощенные
народы Европы, попавшие под иго немецких захватчиков,
как на своих освободителей. Великая освободительная
миссия выпала на вашу долю! Будьте же достойны
этой миссии! Война, которую вы ведете, есть война
освободительная, война справедливая. Пусть
вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших
великих предков — Александра Невского, Дмитрия
Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского,
Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть
осенит вас победоносное знамя великого Ленина!.. Под
знаменем Ленина — вперед к победе» 30.
Эти слова воодушевили воинов, влили в них новые
силы, окрылили светлыми надеждами. В них был
заключен огромный смысл. Они призывали воинов
приумножить славные боевые традиции. Огромную
вдохновляющую силу являло собой Ленинское знамя, с
которым отряды Красной гвардии и революционные
части вели самоотверженную борьбу за победу
Великого Октября, а молодая Красная Армия громила
интервентов и белогвардейцев.
7 ноября в 11 часов дня главнокомандующий
войсками Юго-Западного направления маршал Тимошенко
принимал парад войск и произносил речь перед
участниками парада в Воронеже.
Как только были получены газеты с докладом
Сталина на торжественном заседании и речью на параде,
в окопах, на артиллерийских позициях, у врытых в
296
землю танков и в штабах развернулись беседы, читки
и политинформации. В подразделениях и частях,
находившихся во вторых эшелонах и в тылу, состоялись
митинги и собрания. Твердая уверенность
Коммунистической партии и советского правительства в разгроме
врага, нахождение ГКО и Сталина в Москве, несмотря
на близость линии фронта, оказали огромное влияние
на подъем морально-политического состояния всего
народа, влили в них новые силы и энергию.
Советские воины были полны решимости
окончательно сорвать наступательные планы противника
'в 1941 г. и нанести ему под Москвой сокрушительное
поражение. Это отмечали в своих заметках
корреспонденты английских и американских газет,
находившиеся на советско-германском фронте. «Не исключено,—
писала английская ,,Дейли телеграф4',— что русская
армия может еще заставить противника перейти к
отступлению, и это было бы подлинным поворотом в
Еойне...» 31
Ставка Верховного Главнокомандования, правильно
вскрыв замысел дальнейшего наступления противника,
продолжала усиливать обороняющиеся войска и
создавать крупные стратегические резервы. В глубоком
тылу, на рубеже Вытегра, Рыбинск и далее вдоль
Волги до Сталинграда, развертывались 9 резервных армий
(58 стрелковых и 15 кавалерийских дивизий). 28
октября Сталин приказал Главкому Юго-Западным
направлением маршалу Тимошенко передать в
распоряжение Ставки 2-й кавалерийский корпус, который
предназначался для нанесения контрудара по врагу.
В первой половине ноября Западному фронту было
передано несколько стрелковых бригад, танковых и
кавалерийских дивизий, противотанковых полков и
гвардейских минометных частей. Всего Западный фронт
получил в эти дни около 100 тыс. солдат и офицеров,
до 300 танков и 2 тыс. орудий32. Увеличивались и
военно-воздушпые силы, действовавшие на московском
направлении. К середине ноября в них насчитывалось
^400 самолетов. В связи с расформированием 11
ноября Брянского фронта Западному фронту была
подчинена 50-я армия, оборонявшаяся в районе Тулы.
Используя временное затишье, советские воины
занимались боевой и политической подготовкой и
совершенствовали оборону. В эти дни Ставка, обобщив опыт
предшествовавших боев, отдала войскам ряд директив
297
по организация операции и боя, на основе которых
они оборудовали оборонительные рубежи и
противотанковые районы. Главные усилия войск
сосредоточивались на прикрытии дорог, ведущих к Москве.
30-я армия прикрывала клинское направление, 16-я —
истринское, 5-я — можайское, 43-я — малоярославец-
кое, 49-я — серпуховское и 50-я — тульское. Войска
зарывались в землю, строили дзоты, убежища,
командные пункты. Вдоль дорог создавали противотанковые
районы, в которых устапавливали противотанковые
орудия и устраивали минновзрывные заграждения.
Только 316-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся в
полосе шириной 10 км, установила более 15 тыс.
противотанковых и противопехотных мин, устроила 200 м
завалов и эскарпировала берега рек 33. На путях
вероятного наступления вражеских танков между
Волжским и Истринским водохранилищами, а также между
Тулой и Сталиногорском были созданы мощные зоны
заграждений, которые должны были сковать маневр
подвижных соединений противника при его попытках
прорваться к Москве с северо-запада и юго-
запада.
Мероприятия ГКО, Ставки укрепляли положение
войск на подступах к Москве, но не устраняли еще
серьезной опасности, нависшей над столицей. Чтобы
облегчить оборону Западному фронту и не позволить
вражескому командованию перебрасывать силы под
Москву с других направлений, Ставка приказала
Калининскому и Юго-Западному фронтам активизировать
свои действия, а войскам Ленинградского фронта и
Волховской группы — подготовить наступательную
операцию в райопе Тихвина. Маршалу Тимошенко
Верховный Главнокомандующий приказал нанести удар
по тылам группы Клейста (1-й танковой армии),
прорвавшейся к Ростову 3\
Основу северной ударной группировки противника
к началу ноябрьского наступления на Москву
составили 3-я и 4-я танковые группы, южной — 2-я танковая
армия. Противник по-прежнему превосходил наши на-
вемные войска в силах и средствах примерно в два
раза. На направлениях главных ударов враг создал
значительно большее превосходство.
В то же время обстановка в воздухе стала
изменяться в нашу пользу. Ставка непрерывно усиливала
военно-воздушные силы Западного фронта и
увеличите
вала истребительную авиацию ПВО Москвы.
Противник быстро почувствовал это. На совещании
начальников штабов групп армий и армий, которое
проводилось 13 ноября в Орше под председательством
Гальдера, констатировалось, что впервые с начала
вторжения советская авиация активизировала свои
действия. Семь концентрических колец
противовоздушной обороны, расположенных в 2—3 милях одно от
другого, окружали Москву и делали город почти
неуязвимым с воздуха.
В связи с приближавшейся зимой Гитлер требовал
в ближайшее время любой ценой покончить с
Москвой. В обращении Бока к войскам перед наступлением
говорилось: «Солдаты! Перед вами Москва! За два года
войны все столицы континента склонились перед вами,
вы прошагали по улицам лучших городов. Осталась
Москва. Заставьте ее склониться, покажите ей силу
вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва —
это конец войны. Москва — это отдых. Вперед!» 35
Большую помощь фронту продолжали оказывать
москвичи. Столица была ближайшим арсеналом
Западного и Калининского фронтов. Нескончаемым потоком
шли отсюда подкрепления людьми, вооружением,
разными видами снабжения. Работа предприятий и
учреждений, вся жизнь города была подчинена делу
обороны. Рабочие заводов и фабрик давали защитникам
столицы оружие и боеприпасы. Мелкие предприятия,
изготовлявшие раньше вещи широкого потребления,
изменили свой ассортимент: жестянщики теперь
делали гранаты, мастера по изготовлению сумок выпускали
оружие.
С начала ноября Москва стала фронтом: днем и
ночью враг проводил систематические воздушные
налеты. Домохозяйки и подростки дежурили на крышах,
сбрасывая «зажигалки». В цехах с выбитыми от
взрывов стеклами, окоченевшие от холода, у станков
трудились рабочие, забывая об отдыхе. В холод, слякоть и
снег москвичи рыли окопы, противотанковые рвы,
опоясывая город линиями укреплепий. Москва
посылала добровольцев в тыл врага для помощи
партизанским отрядам. Все — от мала до велика — либо
сражались с врагом, либо трудились на нужды войны.
С наступлением холодов наши воины оделись в
полушубки, валенки, теплое белье, телогрейки, ушанки.
Страна не только одевала своих защитников, но и со-
299
гревала теплом их сердца — тысячи писем и посылок
шли на фронт из всех уголков нашей Родины.
Новое наступление гитлеровских войск на Москву
началось 15 ноября ударом 3-й тапковой группы в
полосе 30-й армии в общем направлении на
Клин—Дмитров. Частично он пришелся по правому флангу 16-й
а рмии.
Наступлению предшествовала мощная
артиллерийская и авиационная подготовка. Взрывы бомб
сотрясали землю, оглушали людей. Рассчитывая ошеломить
н,аши войска и быстро прорваться в глубину, Рейн-
гардт по указанию Бока ввел в сражение в этот день
свыше 300 танков.
Имевшая в своем составе лишь 3 дивизии, 30-я
армия была вынуждена вести очень тяжелые бои.
Мужественно дралась с врагом 107-я моторизованная
дивизия во главе с полковником П. Г. Чанчибадзе.
Несмотря на бешеный натиск противника, она в первый
день не отошла ни на шаг и оказалась в окружении.
Храбрый комдив не дрогнул. Прикрывшись
арьергардами и образовав сильную группу прорыва, дивизия
вышла из окружения и снова стала на пути немецких
танков.
4-я танковая группа перешла в наступление на во-
локоламско-истринском направлении на сутки позже,.
Главный удар, как и в октябре, пришелся по 316-й
стрелковой дивизии и полку курсантов Военного
училища им. Верховного Совета РСФСР. Атаке танков
предшествовал сильный артиллерийско-минометный
огонь и мощный удар авиации. Сбрасываемые
пикирующими бомбардировщиками бомбы взрывались на
позициях пехоты и артиллерии, в районах
расположения кавалерийских дивизий корпуса Доватора и
танковых бригад.
Гёпнер вводил танковые соединения в бой
группами по 15—30 машин в сопровождении густых цепей
автоматчиков. Немецкие танки получили большую
свободу действий, так как мороз сковал лужи и болота.
Они двигались вне дорог, обходя населенные пункты.
Ожесточенное сражение в тот день развернулось уже
на фронте от Волжского водохранилища до Богородиц-
ка. Гитлеровские войска рвались в столицу,
рассчитывая, что на этот раз сопротивление советских воинов
будет быстро сломлено и они смогут скоро
маршировать по улицам Москвы.
300
Особенно упорный характер бои носили в полосе
16-й армии. Большую роль в отражении натиска
вражеских танков здесь сыграла 316-я стрелковая
дивизия генерала И. В. Панфилова. Всему миру известен
бессмертный подвиг группы истребителей танков
1075-го стрелкового полка, уничтожившей 16 ноября у
разъезда Дубосеково 18 немецких танков.
Находившийся в этой группе политрук В. Г. Клочков произнес в
разгар боя выражавшие мысли всех защитников
столицы слова: «Велика Россия, а отступать некуда —
позади Москва». Имя Василия Георгиевича Клочкова
стало символом мужества, доблести, беспредельной
преданности Родине. Все 28 участников этого
легендарного боя были удостоены звания Героя Советского
Союза.
На следующий депь у д. Строково такой же
подвиг совершил саперный взвод младшего лейтенанта
П. И. Фирстова из 1077-го стрелкового полка той же
дивизии. И опять, как у Дубосекова, душой обороны
был политрук саперной роты А. М. Павлов. Он был
кадровым политработником, участником боев с
японскими самураями у оз. Хасан в 1938 г. Саперы любили
его за храбрость и отеческую заботу о них. И в этом
своем последнем бою он личным примером
воодушевлял бойцов на борьбу с врагом. Уже после гибели Пав<
лева и рядовых саперов Фирстов с последней гранатой
выскочил из окопа и метнул ее в танк. Тяжело райе»
ного командира взвода немцы задушили ремнем и
бросили на дорогу.
Гранатами, минами и бутылками с горючей смесьн
саперы уничтожили до 20 танков. Ценою своей жизш
они сорвали атаку противника и дали возможность
другим подразделениям полка отойти на новый рубеж
и закрепиться. Одиннадцать саперов посмертно были
награждены орденом Ленина.
Воины 316-й стрелковой дивизии сражались храбро
и мужественно. В этом была большая заслуга самого
командира дивизии. Опытный, волевой, не боявшийся
смотреть смерти в глаза, Иван Васильевич Панфилов
умело управлял боем, появляясь на самых опасных
участках. Но 18 ноября он пал смертью храбрых.
И именно в тот день, как бы в увековечение памяти
отважного комдива, газета «Красная звезда» сообщила,
что 316-я стрелковая дивизия за боевые подвиги
решением Ставки переименована в 8-ю гвардейскую.
301
Правее панфиловской дивизии, к востоку от
Волоколамска, вел оборонительные бои 1-й кавалерийский
корпус генерала Л. М. Доватора. Кавалеристы нанесли
немалый урон врагу. Используя противотанковые
средства, они громили одну вражескую часть за другой. За
стойкость и мужество 1-й кавалерийский корпус 26
ноября был преобразован во 2-й гвардейский, а 1-м
гвардейским стал бывший 2-й кавалерийский корпус,
наносивший контрудары по врагу на тульском
направлении.
Во взаимодействии с кавалеристами Доватора и
8-й гвардейской стрелковой дивизией успешно
контратаковали врага танкисты М. Е. Катукова. За 5 дней
$оев 1-я гвардейская танковая бригада уничтожила
более 30 вражеских танков.
Не достигнув успеха на правом фланге 16-й армии,
генерал-фельдмаршал Бок решил сосредоточить
главные силы 4-й танковой группы против ее левого
фланга. Здесь наступали 4 танковые, моторизованная и
пехотная дивизии. Тесня наши части, противник
стремился перерезать шоссе Волоколамск—Москва,
создавая угрозу прорыва в тыл 16-й армии.
В тот критический момент решающую роль
сыграла прибывшая с Дальнего Востока 78-я стрелковая
дивизия, возглавляемая храбрым, опытным и волевым
командиром полковником А. П. Белобородовым. Эта
дивизия получила боевое крещение еще в начале
месяца под с. Михайловским. В первом же бою воины
соединения сражались мужественно, не щадя ни сил, ни
жизни. С каждым последующим днем они закалялись
в боях, а командиры приобретали навыки управления
частями и подразделениями.
Сложная и напряженная обстановка для дивизии
Белобородова сложилась 19 ноября. Оба фланга ее
обошли немцы. Ведя ожесточенные арьергардные бои,
части дивизии по приказу Рокоссовского медленно
отходили на Истру. Закрепившись на промежуточном
рубеже, утром 22 ноября они вновь отбивали яростные
атаки врага.
На этом рубеже дивизия Белобородова вела бои
четверо суток. Они носили упорный, ожесточенный
характер. Многие населенные пункты по нескольку раз
переходили из рук в руки. Атаки немцев
заканчивались нередко рукопашной схваткой, из которой наши
воины выходили победителями. Уничтожив на подсту-
302
пах к Москве десятки танков и сотпи гитлеровцев,
бойцы, командиры п политработники этой дивизии,
ставшей 26 ноября 9-й гвардейской, покрыли себя
неувядаемой славой. «Вспоминаю день за днем и не могу без
восхищения говорить о людях дивизии,— писал
генерал А. П. Белобородое.— С какой отвагой и стойкостью
сражались они на полях Подмосковья! Никто не
покидал рубежей без приказа. Дрались до последней
возможности, смело смотрели в лицо смерти, побеждая ее
своим героизмом» 36.
А вот как характеризует обстановку в те дни
немецкая сторона: «За каждым водным рубежом
притаился противник в своих глубоких, сильно
разветвленных окопах и ждет наступающих,— записано в отчете
о боях 4-й танковой группы в период с 14 октября по
5 декабря 1941 г.— Везде, где только могут пройти
танки, заложены мины... Маленькие деревушки вдоль
шоссе превращены в настоящие крепости... Особенно
упорные бои развернулись в полосе наступления
дивизии СС „Райх", против которой обороняется 78-я
сибирская дивизия... Ряды могил с крестами из белых
берез говорят о героизме и жертвах солдат СС» 37.
Да, действительно последние километры
последнего наступления немецко-фашистских войск на Москву
весьма густо были усеяны вражескими трупами.
Потери дивизии СС «Райх» были особенно велики. Ее
3-й полк пришлось расформировать. Командир дивизии
генерал Хауссер был тяжело ранен.
Чем ближе линия фронта подходила к столице, тем
упорнее становилась оборона советских войск. Если в
первые дни ноябрьского наступления танковые
соединения врага продвигались на основных направлениях
по 5—7 км в сутки, то к концу ноября темп
наступления не превышал 2—3 км. Войска 16-й армии, отойдя
на заранее подготовленный рубеж по восточному
берегу р. Истры, упорной обороной временно задержали
продвижение немецких танков.
В ходе оборонительных боев войска 16-й армии
широко использовали противотанковые и
противопехотные заграждения. Только инженерные части
армейского подчинения с 16 по 27 ноября в полосе обороны
армии установили 9612 противотанковых мин и большое
количество фугасов. 42-й отдельный моторизованный
инженерный батальон на участке Волоколамского
шоссе от д. Ядрово до г. Истры установил 25 минных полей
503
и подорвал при вынужденном отходе по приказу
командования все мосты. 51-й отдельный понтонно-мосто-
вой батальон устроил в эти дни 1740 м лесных завалов
глубиной от 20 до 70 м38.
На устройстве заграждений, кроме армейских
частей, находились в эти дни и инженерные части
оперативной группы генерала И. П. Галицкого. Она была
сформирована в составе пяти батальонов согласно
приказу Ставки от 19 ноября для создания усиленных и
длительных минных заграждений на направлениях
активных действий противника.
Генерал Жуков, которому ее подчинили, приказал
Галицкому заблаговременно прикрыть заграждениями
клинское и истринское направления, а в ходе боев
осуществлять маневр минновзрывными средствами и
при вынужденном отходе войск производить
необходимые разрушения. На минах, установленных
оперативной группой, подорвалось в ходе боев до 90 танков,
бронемашин и автомобилей89.
При подходе немецких танковых частей к р. Истре
саперы взорвали все мосты и водопропускные
сооружения плотины, создав зону водных заграждений,
которую врагу пришлось преодолевать несколько дней. Не
добившись успеха во фронтальном наступлении,
противник попытался окружить 16-ю армию сходящимися
ударами со стороны Солнечногорска и из районов юго-
восточнее Истры.
К этому времени создалась весьма тяжелая
обстановка на клинско-солнечногорском направлении.
Введя на узком участке крупные силы танковой группы
Рейнгардта и армии Штрауса в обход Истринского
водохранилища с севера, фельдмаршал Бок, понукаемый
Гитлером и Браухичем, рассчитывал быстро достичь
Москвы. Не считаясь с потерями, немцы лезли
напролом. Они пытались любой ценой прорваться к Москве.
«В один из таких дней,— вспоминал Г. К. Жуков,—
мне позвонил Сталин и спросил:
— Вы уверены, что мы удержим Москву? Я
спрашиваю вас это с болью в душе. Говорите честно, как
коммунист.
— Москву, безусловно, удержим. Но нужно еще не
менее двух армий и хотя бы двести танков.
— Это неплохо, что у вас такая уверенность.
Позвоните в Генштаб и договоритесь, куда сосредоточить
две резервные армии, которые вы просите. Они будут
304
готовы в конце ноября. Танков пока дать не
сможем» 40.
Спрашивая Жукова, Верховный хотел убедиться в
наличии уверенности у командующего фронтом,
которому доверено возглавить оборону Москвы. О своей
уверенности в победе над врагом Сталин написал
Черчиллю 23 ноября: «Борьба советских войск с войсками
Гитлера продолжает оставаться весьма напряженной.
Но, несмотря на все трудности, сопротивление нашим
войск растет и будет расти. Наша воля к победе над
врагом непоколебима» 41.
Об этой уверенности свидетельствует и тот факт,
что ГКО в ноябре принял решение вернуть в столицу
некоторые государственные учреждения,
эвакуированные в октябре. Вернулся в Москву и Генеральный
штаб во главе с Б. М. Шапошниковым. Он сразу же
включился в работу по подготовке предстоящего
вскоре контрнаступления.
Командующий Западным фронтом в эти
кульминационные дни большую часть времени находился не на
командном пункте в Перхушково, а в войсках, чтобы
на месте своевременно оценить обстановку, быстро
принять нужное решение и, непрерывно поддерживая
связь со штабом, твердо управлять сражением. Его
можно было видеть не только на командных и
наблюдательных пунктах армий, но и в соединениях Белобо-
родова, Доватора, Катукова и многих других.
В тот день, когда Сталин писал Черчиллю о своей
уверенности в победе над врагом, немецкие танки
прорвались к Клину. Город находился на стыке 30-й и
16-й армий. Рокоссовский срочно направил туда своего
заместителя генерала Ф. Д. Захарова с группой
офицеров штаба армии. Он должен был собрать все
оказавшиеся в том районе силы, организовать оборону и
задержать продвижение врага до подхода выдвигаемых
из тыла частей. И хотя немцы на следующее утро
захватили Клин, развить наступление на Дмитров они
не смогли.
Днем танковые подразделения противника
ворвались в Солнечногорск. Там находились лишь наспех
сформированные в Москве части, объединенные в
группу генерала В. А. Ревякина. На него-то
командующий фронтом и возложил руководство обороной города.
Но имевшимися в его распоряжении силами нельзя
было сдержать натиск танковых соединений. Овладев
305
Солнечногорском, они начали развивать наступление
на юг в сторону Москвы.
Назревала серьезная опасность выхода противника
в тыл 16-й армии. Необходимо было принимать
срочные меры. Прежде всего Рокоссовский развернул на
этом участке 289-й и 296-й противотанковые и 138-й
пушечный артиллерийские полки, снятые накануне с
истринских позиций и перенацеленные было на клин-
ское направление к генералу Захарову. К участку
прорыва командарм направил только что выведенный из
боя по приказу Жукова корпус Доватора и несколько
танковых и стрелковых батальонов. Этими силами
командующий фронтом приказал выбить противника из
Солнечногорска.
Кавалеристы в спешенных боевых порядках с ходу
вступили в бой. Атака следовала за атакой.
Близлежащие к городу населенные пункты по нескольку раз
переходили из рук в руки. Враг успел подтянуть в этот
район крупные силы. Его танковые и моторизованные
части активно поддерживала авиация, наносившая
массированные удары по нашим войскам. Понеся
большие потери, кавалерийские части были вынуждены
перейти к обороне. Хотя им и не удалось отбросить
немцев от Солнечногорска, все же они задержали их
на некоторое время и не позволили развить
наступление на Москву.
Для прикрытия этого опасного участка Ставка
выделила 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию, 2
танковые бригады и 2 противотанковых артиллерийских
полка. На выдвижение дивизии, находившейся в
Серпухове, требовалось время, а силы кавалеристов
ослабевали. Чтобы не допустить прорыва немецких танков,
военный совет фронта спешно перебрасывал сюда все
возможное с других направлений. В этот район
направлялись танковые подразделения, группы солдат с
только что поступившими с заводов противотанковыми
ружьями, зенитные дивизионы ПВО Москвы, снятые
по указанию Сталина.
Тем временем кавалеристы Доватора вели
напряженные бои с танковыми частями Рейнгардта.
Активно поддерживала их артиллерия 16-й армии. Особенно
успешно действовал 289-й Краснознаменный
противотанковый ариллерийский полк под командованием
майора Н. К. Ефременко. Артиллеристы уничтожили
23 танка, до роты пехоты и разрушили 4 огневые точ-
30*
ки. За исключительное мужество и невиданную
стойкость полку было присвоено звание гвардейского.
Наступательные возможности противника иссякали,
но он отчаянно еще пытался прорваться к Москве. Ни
на час не прекращался артиллерийский огонь. День и
ночь не утихал гул сражения. Фельдмаршал Бок
концентрировал силы на узких участках, чтобы ворваться
в столицу.
В конце ноября соединения 3-й и 4-й танковых
групп нанесли удар па Яхрому и Красную Поляну и
оказались в 27 км от Москвы. К каналу
Москва—Волга прорвался 56-й мотокорпус генерала Шааля. Это
был тот самый корпус, который испытал уже удары
советских войск под Даугавпилсом и Сольцами. Тогда
им командовал Манштейн.
Передовой отряд корпуса под командованием
полковника Ф. фон Мантейфеля 27 ноября переправился
через канал и занял плацдарм у д. Пермилово. В это
время вдоль канала развертывались части 1-й ударной
армии генерала В. И. Кузнецова, выдвигавшиеся из
резерва Ставки. В результате энергичных действий этой
армии, подчиненной 29 ноября Жукову, 3-я танковая
группа была остановлена у Яхромы и местами
отброшена на запад. Отряд Мантейфеля был разбит, а его
остатки сброшены с плацдарма.
Кроме соединений 1-й ударной армии Ставка
передала Западному фронту дополнительные силы.
«1. На усиление истринского направления 354-ю
стрелковую дивизию, 36, 37, 40, 49 и 58-ю стрелковые
бригады.
2. На усиление звенигородского направления 336-ю
стрелковую дивизию.
3. В состав 30-й армии, кроме двух стрелковых и
одной кавалерийской дивизий, уже направленных в
армию, дополнительно включить 379-ю и 271-ю
стрелковые дивизии» 42,
Потерпев неудачу под Яхромой, немецкое
командование попыталось развить успех в районе Красной
Поляны, которую противник занял 30 ноября.
Местным жителям удалось сообщить в Моссовет, что пемцы
устанавливают там дальнобойные орудия для обстрела
Москвы.
Как только об этом доложили Верховному
Главнокомандующему, он вызвал к аппарату ВЧ
командующего 16-й армией К. К. Рокоссовского.
307
— Известно ли вам, что в районе Красной Поляны
появились части противника? — спросил его
Верховный и продолжил: — Из этого района фашисты могут
начать обстрел столицы из крупнокалиберной
артиллерии.
— Я знаю о выдвижении передовых частей
противника севернее Красной Поляны. Мы подтянули туда
силы с других участков,— ответил командарм.
— Мы дали распоряжение об усилении этого
участка войсками Московской зоны обороны,—
проинформировал его Сталин.
— По указанию командующего фронтом мы
готовим контрудар, чтобы ликвидировать вражескую
группу,— доложил Рокоссовский.
Для нанесения контрудара фронт выделил
танковую бригаду генерала Ф. Т. Ремизова, артиллерийский
полк и 4 дивизиона «катюш». В ударную группу было
включено также несколько стрелковых и
артиллерийских частей 16-й армии.
Бригада Ремизова начала выдвигаться к Красной
Поляне еще до рассвета, а в 7 часов утра на врага
обрушила мощный огонь артиллерия. Под его
прикрытием танковые и стрелковые части перешли в
наступление. Немцы упорно сопротивлялись. Ожесточенный
бой на подступах к Красной Поляне продолжался весь
день. Лишь с наступлением темноты наши танкисты
ворвались в этот населенный пункт, где захватили
много пленных, машин и орудий. Так была
ликвидирована угроза обстрела Москвы немецкой дальнобойной
артиллерией, а вместе с тем и опасность прорыва
врага к столице.
Не удалось танковым частям Гёпнера выйти к
Москве и через Крюково. На этом участке стойко
оборонялась 8-я гвардейская дивизия. Несмотря на явный
провал наступления, Гитлер все еще настойчиво
требовал от Бока овладеть советской столицей. В «Волчьем
логове» считали, что Красная Армия находится на
грани поражения. «Сопротивление противника
достигло своей кульминационной точки. В его распоряжении
нет больше никаких новых сил»,— записал 2 декабря
в дневнике Гальдер 43.
Немецкая пропаганда не сомневалась, что дни
Москвы сочтены. «Германские круги заявляют,—
сообщило 1 декабря немецкое информбюро,— что
наступление на столицу большевиков продвинулось так
108
далеко, что уже можно рассмотреть внутреннюю часть
города Москвы через хороший бинокль» 44. В тот же
день Геббельс распорядился (в который раз!), чтобы в
очередных выпусках газет были оставлены пустые
места для сообщения о вступлении «непобедимой» армии
в Кремль.
Бок целиком и полностью соглашался с оценкой
состояния советских войск под Москвой, данной
германским главнокомандованием. Судьбу сражения,
заметил ои в своем дневнике 3 декабря, решит
«последний батальон». Поэтому фельдмаршал без устали
твердил командующим армиями и танковыми группами
одно и то же слово: наступать, наступать и наступать,
не считаясь ни с чем.
Севернее Красной Поляны развертывались свежие
резервные части,, объединенные в оперативную группу
Московской зоны обороны, которая 29 ноября была
преобразована в 20-ю армию и включена в состав
Западного фронта. В результате ожесточенных боев
противник был остановлен, а на некоторых участках —
отброшен на запад.
Соединения правого крыла Западного фронта не
только оборонялись, но и вели с конца ноября
активные наступательные действия. Они переходили в
контратаки и наносили контрудары по вражеским
группировкам. Вследствие этого немецко-фашистские
войска были вынуждены, как это отмечено в журнале
боевых действий 4-й танковой группы, с 3 декабря
минировать местность перед передним краем обороны
против атак советских войск.
На левом крыле Западного фронта успешно
отражали наступление 2-й танковой армии войска 50-й
армии генерала И. В. Болдина. 25 ноября одной из
танковых дивизий Гудериана удалось прорваться к южной
окраине Каширы, но здесь ее передовые подразделения
были встречены сильным огнем зенитно-артиллерий-
ского дивизиона майора А. П. Смирнова. В тот же
день здесь начал сосредоточиваться 2-й кавалерийский
корпус, ставший 26 ноября 1-м гвардейским, и 112-я
танковая дивизия полковника А. Л. Гетмана,
переброшенная с Дальнего Востока. 27 ноября эти соединения
нанесли мощный контрудар по прорвавшимся частям
Гудериана и отбросили их в район Мордвеса. Гудериан
попытался было обойти Тулу с северо-востока, но и
там потерпел неудачу. «Наступление на Москву про-
309
валилось,— с горечью писал он.— ...Все жертвы и
усилия наших доблестных войск оказались напрасными.
Мы потерпели серьезное поражение, которое... повело в
ближайшие недели к роковым последствиям» 45.
До конца ноября главные события в сражении за
Москву развертывались на флангах Западного фронта.
Это как бы оставляло в тени центральные армии
фронта. Роль центра, который стабилизировался в
октябре и стоял прочно на рубеже р. Нары, на первый
взгляд менее заметна. Однако она весьма значительна.
Без устойчивого центра нельзя было бы успешно вы-'
держать столь напряженную, тяжелую борьбу на
флангах. Армии центра не только закрыли кратчайшие
пути на Москву, но и явились надежной опорой для
маневра силами на флангах, обеспечивая единство
всей фронтовой оборонительной операции. И хотя
Западный фронт подался на флангах назад и весь
изогнулся, но остался целым, взаимодействующим всеми
своими частями в противоположность тому, что было в
начале октября. Упорной обороной армии центра
Западного фронта не позволили северной и южной
ударным группировкам противника объединить свои усилия.
Чтобы устранить эту помеху, Бок решил наиестп
удар силами 4-й армии, усиленной танковыми
соединениями, по войскам центра Западного фронта. Он
полагал, что оборона на этом участке слабая, так как
значительные силы по-видимому, переброшены на
фланги, а потому-де его войскам быстро удастся
ворваться в Москву с запада. В случае же, если Жуков в
целях ликвидации прорыва начнет перебрасывать силы
с северо-западного участка, тогда, прикидывал
фельдмаршал, соединениям Гота и Рейнгардта удастся
вступить в столицу.
Во исполнение приказа Бока в 5 часов утра 1
декабря войска фельдмаршала Клюге, которого в
немецкой армии называли «человеком железной воли», после
полуторачасовой артиллерийской подготовки при
поддержке авиации перешли в районе Наро-Фоминска в
наступление. Этот сильный удар пришелся по стыку
5-й и 33-й армий. Враг прорвал оборону на узком
участке фронта и двинулся к Минскому шоссе на
Кубинку. Вскоре его пехотные и танковые части вышли к
дер. Акулово, находившейся в 6 км от автострады.
Тут им преградила путь 32-я дивизия Полосухина.
Артиллерийским огнем она уничтожила большую
310
часть прорвавшихся боевых машин 19-й танковой
дивизии. Немало немецких танков подорвалось и на
минных полях, установленных заблаговременно.
Не добившись успеха на этом участке, немцы
повернули к Голицыну. Здесь они были остановлены 20-й
танковой бригадой, стрелковыми и артиллерийскими
частями 5-й армии. Эта армия, хорошо оборудовав
оборону в инженерном отношении и отлично организовав
систему артиллерийско-пулеметного огня, прочно
прикрывала кратчайшее — можайское направление к
Москве. Искусно управлял войсками в этом сражении
командующий 5-й армией генерал Л. А. Говоров.
Трудное испытание пришлось выдержать в эти дни
и 33-й армии генерала М. Г. Ефремова. 33-я армия по
своему составу могла называться московской. В нее
входили две дивизии народного ополчения и 1-я
гвардейская Московская мотострелковая дивизия. 110-й
стрелковой дивизией (бывшей 4-й дивизией народного
ополчения Куйбышевского района) командовал
полковник И. И. Матусевич. 113-й стрелковой дивизией
(бывшей 5-й дивизией народного ополчения
Фрунзенского района) командовал полковник К. И. Миронов.
Неоценимую помощь в борьбе с немецкими
захватчиками войскам 33-й армии, как и другим
объединениям, оказывали партизаны. Они минировали дороги,
подрывали мосты, железнодорожные рельсы, склады с
горючим и боеприпасами. Партизаны не только
уничтожали живую силу и боевую технику врага, но и
собирали данные о противнике, своевременно
передавая их войскам.
В одном партизанском отряде находились две
девушки-комсомолки: москвичка Зоя Космодемьянская и
Вера Волошина. Не один гитлеровский захватчик
нашел бесславный конец в результате их боевых дел.
Враг напал на след их отряда, который, отходя,
разделился на две группы. Вскоре юпые партизанки,
попавшие в разные группы, были схвачены фашистами.
Допросы и пытки не сломили их. Они приняли
мученическую смерть, но не выдали врагу партизанской
тайны. Зоя и Вера в один день 29 ноября умерли как
истинные патриоты социалистической Родины. Места
их казни находились недалеко. Это две подмосковные
деревни — Петрищево и Крюково, вблизи которых им
установлены памятники. В честь них созданы музеи,
их именами названы во многих городах улицы и шко-
311
лы; суда, бороздящие моря и океаны; малые
планеты — астероиды, летящие в звездной выси. В чудесном
героическом образе комсомолок-партизанок как бы
воплотилась душа советской женщины — защитницы
Родины.
Каждый шаг по подмосковным полям дорого стоил
немцам в последние дни их наступления на Москву.
2 декабря они попытались прорваться к Апрелевке.
Но здесь их остановили бывшие ополченцы, а теперь
уже закаленные в боях воины 110-й и 113-й
стрелковых дивизий. !
На направлении главного удара войска Клюге За
два дня боев вклинились на глубину до 20 км.
Создалась реальная угроза командному пункту Западного
фронта. Поэтому вечером 2 декабря Жуков приказал
Говорову и Ефремову уничтожить прорвавшегося в их
расположение противника.
Весь следующий день шла упорная борьба. Враг не
прекращал попыток развивать наступление, а нашим
войскам не сразу удалось остановить его. Лишь через
сутки немецкие танковые и пехотные части были
вынуждены повернуть обратно.
К исходу 4 декабря прорыв в центре Западного
фронта был полностью ликвидирован. На поле боя
враг оставил более 10 тыс. трупов, свыше 50 танков,
десятки орудий, тягачей и автомашин. Так
завершилась последняя попытка фашистов захватить
Москву.
Главное командование германских сухопутных
войск, получив донесения с мест, пришло к выводу, что
отдавать приказ на продолжение наступления не имеет
смысла. Поэтому 4 декабря Браухич предоставил Боку
право действовать по собственному усмотрению.
Командующий группой армий «Центр» мог не
предпринимать больше попыток к наступлению, а остановить
войска на достигнутых рубежах. Но к этому времени
фашистские войска и без того повсюду были
вынуждены остановиться. Никакой приказ уже не мог
продвинуть их вперед.
Наступление немецко-фашистских войск к началу
декабря 1941 г. было сорвано не только на московском
направлении. Оно потерпело крах на всем советско-
германском фронте. К этому времени гитлеровская
армия утратила наступательные возможности, а ее
резервы были полностью исчерпаны. Все попытки немец-
112
кого командования добиться до наступления зимы
решающих результатов закончились провалом.
В штабе германского верховного командования,
где уже более двух лет победы считались обычным
явлением, до декабря не понимали истинного положения
дел на советско-германском фронте. Первая трезвая
оценка обстановки была дана в разведывательной
сводке от 1 декабря 1941 г., составленной в отделе
разведки Востока генерального штаба сухопутных войск.
В донесении говорилось: «К числу неожиданных
качеств, продемонстрированных командирами Красной
Армии в первые месяцы войны, можно отнести их
организаторские способности в области снабжения,
формирования и восстановления частей и быстрого
создания оборонительных линий в тыловых районах с
массовым привлечением к этой работе гражданского
населения. Русские проявили также большое искусство
в использовании железнодорожного сообщения для
переброски войск, мастерски производя ремонт путей и
эвакуируя основную часть подвижного состава, но не
уменьшая при этом значительно пропускную
способность остальной сети. Пехота показала свое отличное
искусство ведения оборонительного боя. Русский
солдат проявил исключительные способности и умение
правильно использовать рельеф местности, искусно
окапываться, строить укрепления и маскироваться. Его
стремление стоять до конца, казалось, было
естественной чертой его характера» 46.
Эта оценка значительно отличалась от тех
пренебрежительных высказываний о Красной Армии,
которые имели место до нападения на СССР. В
ожесточенных сражениях лета и осени 1941 г. Вооруженные
Силы СССР, поддержанные всем советским народом,
проявили беспримерную стойкость, мужество и
массовый героизм. Только благодаря этому и удалось
обескровить, измотать и остановить немецкую армию.
«Таких сухопутных войск, какими мы располагали к июню
1941 г.,— констатировал 23 ноября Гальдер,— мы уже
никогда иметь не будем» 47.
Если под Москвой в конце ноября немцы еще
пытались продвигаться вперед, то на севере и юге они
уже бежали в это время назад. На северном участке
советско-германского фронта паши войска перешли в
контрнаступление под Тихвином. Несмотря на трудное
положение на Западном фронте. Ставка нашла возмож-
313
пость усилить действовавшие там войска танками и
артиллерией, инженерными средствами для устройства
проходов в заграждениях противника. Только в 4-ю
армию генерала К. А. Мерецкова начальник инженерных
войск Красной Армии генерал Л. 3. Котляр отправил
80 миноискателей, 1,5 тыс. ножниц для резки колючей
проволоки и другое имущество 48.
Разгромив соединения группы армий «Север»,
пытавшиеся прорваться к Ладожскому озеру и
соединиться с финнами, советские войска 9 декабря освободили
Тихвин. На улицах города остались тысячи вражеских
трупов, разбитые танки, орудия, автомашины. Остатки
противника были отброшены назад, к Волхову. Немцы
и финны рассчитывали было снова наступать, чтобы
наладить непосредственную связь, установить полную
блокаду Ленинграда и уничтожить действовавшие там
советские войска. Однако все их попытки оказались
безуспешными. Гитлер неистовствовал. Его требование
удерживать Тихвин командующий группой армий
«Север» выполнить не смог и потому попал в немилость.
Нервы его не выдержали. Лееб явился в «Волчье
логово» и, заявив, что слишком стар, попросился в
отставку.
Войска группы армий «Юг» также вели с конца
ноября оборонительные бои. Этим боям предшествовал
захват танковой армией Клейста Ростова 20 ноября,
о чем германская пропаганда возвестила с помпой.
Немецкое командование полагало, что их войска
удержат этот город. Вначале казалось, что так и будет.
Перешедшим 23 ноября в контрнаступление
войскам Южного фронта враг оказал упорное
сопротивление. На подступах к Ростову шли напряженнейшие бои.
Вечером 28 ноября Сталин позвонил Тимошенко и
сказал, что этой ночью Ростов надо взять. Его приказ был
доведен до войск. Командование Южного фронта и 56-й
армии, подчинявшейся непосредственно Ставке,
организовало взаимодействие и подготовило ночной штурм
города. В результате встречных ударов 9-й армии с
севера и 56-й армии с юга вражеская группировка была
разгромлена. К середине дня над Ростовом-на-Дону
развевались красные знамена.
Разгром армии Клейста вызвал у Гитлера вспышку
бешенства. Он был потрясен решением командующего
группой армий «Юг» отвести войска за р. Миус. Как
только ему доложили об этом, он немедленно отменил
314
приказ фельдмаршала Рундштедта и уволил его в
отставку. Но так как ничто уже не могло измепить ход
событий и остановить немецкие соединения, по
которым наносили удары войска Южного фронта, Гитлер
сам вынужден был отдать приказ фельдмаршалу Рей-
хенау, сменившему Рундштедта, об отводе группы
армий «Юг» за Миус. Это был первый в ходе второй
мировой войны приказ германского верховного
командования на отступление.
В то же время Верховный Главнокомандующий
Советскими Вооруженными Силами направил войскам
первое за время войпы поздравление по случаю
освобождения крупного, важного в экономическом и
стратегическом отношении города. Этот документ был
опубликован в «Правде» 30 ноября. Вот его
содержание:
«Главнокомандующему Юго-Западного
направления маршалу тов. Тимошенко. Командующему
Южного фронта генерал-полковнику тов. Черевиченко.
Поздравляю вас с победой над врагом и освобождением
Ростова от немецко-фашистских захватчиков.
Приветствую доблестные войска 9-й и 56-й армий
во главе с генералами Харитоновым и Ремезовым,
водрузившие над Ростовом наше славное советское
знамя.
Москва, 29 ноября 1941 г. И. Сталин».
В связи с этим знаменательным событием Сталип
получил 5 декабря поздравление от Черчилля.
«Позвольте мне воспользоваться случаем и сказать вам,—
писал английский премьер,— с каким восхищением
весь британский народ следит за стойкой обороной
Ленинграда и Москвы храбрыми русскими армиями и
как все мы рады по поводу вашей блестящей победы
в Ростове-на-Дону» 49.
Победы советских войск под Тихвином и Ростовом
свидетельствовали о том, что группы армий «Север» и
«Юг» вынуждены уже были отступать. Будучи
обессиленной, остановилась в начале декабря и группа
армий «Центр». «Молниеносная война» фашистской
Германии против Советского Союза сорвалась.
Крушение стратегии «блицкрига» привело в
замешательство гитлеровских генералов. В их сознапии не
укладывалось, чтобы орудие ее осуществления —
«непобедимая» немецкая армия могла утратить наступа-
313
тельные возможности и без приказа остановиться.
О том, что она будет отступать, спасаться бегством,
они и мысли не допускали. К тому же немцы считали,
что у советского командования нет никаких сил для
наступления.
В связи с большими потерями в людях, боевой
технике и полной утратой наступательных
возможностей германское верховное командование было
вынуждено 8 декабря 1941 г. отдать войскам директиву
№ 39 о переходе к обороне на всем
советско-германском фронте. «Преждевременное наступление холод1
ной зимы на восточном фронте и возникшие в связи с
этим затруднения в подвозе снабжения,— указывалось
в директиве, подписанной Гитлером,— вынуждают
немедленно прекратить все крупные наступательные
операции и перейти к обороне. Порядок ведения этой
обороны зависит от цели, которую она преследует, а
именно: а) удержать за собой районы, имеющие для
противника важное оперативное и военно-хозяйственное
значение; б) дать войскам отдых и возможность
произвести пополнение; в) создать таким образом
необходимые предпосылки для возобновления крупных
наступательных операций в 1942 г.» 50
Признав вынужденность перехода к обороне,
Гитлер рассчитывал, что его войска удержат захваченные
территории и будут зимой в основном отдыхать,
готовясь к грядущим весенним боям.
В тот же день на основе указаний фюрера отдал
свою последнюю в военной карьере директиву
сухопутным войскам фельдмаршал Браухич. «С наступлением
периода усиливающихся снегопадов и холодов боевые
действия 1941 г. в основном считаются
законченными,— констатировал он.— ...Однако главная цель —
окончательно вывести Россию из строя в военном
отношении — все еще стоит перед нами» 51.
Признав сквозь зубы срыв «молниеносной войны»
против Советского Союза, германские руководители
объяснили его главным образом рано наступившей
холодной и многоснежной зимой. В действительности же
ноябрь облегчал действия немецких подвижных войск.
Легкие морозы закрепили грунт, машины получили
возможность продвигаться вне дорог. Значительный
снежный покров появился лишь в начале декабря,
когда из немцев был уже выбит наступательный дух.
В подтверждение этих слов сошлемся хотя бы на сви-
316
детельство бывшего корреспондента американской га~
зеты «Нью-Йорк геральд трибюн» Уолтера Керра,
находившегося в то время в Москве. «Снег лежал на
земле,— пишет он в книге „Русская армия", изданной
в 1944 г. в Лондоне,— но его было недостаточно, чтобы
помешать военным операциям. Две последние недели
(ноября.— В. А.) измотали его солдат и ослабили его
(фельдмаршала Бока.— В. Л,) дивизии... Зима уже
наступила. Было холодно. Однако нельзя объяснить
погодой то, что произошло с германской армией в
течение следующих двух месяцев» 52.
Героическая Красная Армия, а пе плохая погода
остановила и обескровила немецкие полчища под
Тихвином, Москвой и Ростовом. Она же повернула их
вспять.
Вводом в сражение стратегических резервов в
конце ноября Советское Верховное Главнокомандование
постепенно изменяло соотношение сил, в том числе и
в воздухе, и захватывало инициативу в свои руки. Этот
факт знаменовал собой начало поворота в ходе всей
войны. Он нашел отражение даже на страницах наших
газет. 27 ноября передовая статья «Правды» была
озаглавлена: «Под Москвой должен начаться разгром
врага». «Здесь под Москвой,—указывал Центральный
Комитет партии,— надо положить начало разгрома
немецких оккупантов».
Разрабатывая замысел контрнаступления, Ставка
решила нанести главный удар по основной
группировке немецко-фашистских войск, действовавшей на
московском направлении. Для этой цели привлекались
войска Калининского, Западного и часть сил
Юго-Западного фронтов, командующие которых еще в ходе
оборонительных сражений получили указания на
подготовку предстоящих наступательных операций.
С целью создания ударных группировок фронтов
Верховное Главнокомандование заблаговременно подтянуло
стратегические резервы.
К этому времени главные трудности для нашей
армии были позади. На северо-западном и юго-западном
направлениях враг хотя и сильно сопротивлялся, но
вынужден был отступать. Под Москвой 1-я ударная
армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус
наносили контрудары по флангам группы армий «Центр».
29 ноября Жуков позвонил Верховному
Главнокомандующему и попросил разрешения начать контрна-
317
ступление, идея которого возникла в Ставке и у
военного совета Западного фронта раньше.
Посоветовавшись с Б. М. Шапошниковым, Сталин потребовал от
командующего Западным фронтом представить план
контрнаступления.
На следующий день план-карта вместе с короткой
пояснительной запиской были доставлены в Генштаб.
Жуков попросил генерала Василевского срочно
доложить план Верховному Главнокомандующему. Сталин,
внимательно рассмотрев этот документ 1 декабря,
написал в правом верхнем углу карты «Согласен» и
поставил подпись.
В качестве ближайшей задачи планом
предусматривалось: «Ударом на Клин, Солнечногорск и в
истринском направлении разбить основную группировку
противника на правом крыле и ударом на Узловая и
Богородицк во фланг и тыл группе Гудериана разбить
противника на левом крыле Западного фронта»53.
Чтобы сковать силы на остальных участках,
предусматривался переход в наступление армий центра с
ограниченными задачами.
Государственному Комитету Обороны, Ставке
Верховного Главнокомандования, военным советам
фронтов и армий, командирам и политработникам пришлось
провести очень большую работу, чтобы подготовить
войска в боевом и политическом отношении к
контрнаступлению и обеспечить их всем необходимым. Хотя
в ходе предшествовавших сражений наши войска
нередко переходили в контратаки и наносили
контрудары, они тем не менее психологически были настроены
в основном на оборонительные действия. Требовалось
добиться перелома в настроении воинов, вселить
уверенность в их способность не только стойко
обороняться, но и стремительно наступать.
В начале декабря в Подмосковье выпало много
снега. Глубина снежного покрова местами достигала
метра. Передвижения войск были чрезвычайно
затруднены. К концу первой декады установились сильные
морозы. В этих условиях именно советским войскам
пришлось вести наступательные действия.
Первыми 5 декабря нанесли удар по врагу
соединения Калининского фронта. Спустя сутки, после
артиллерийской и авиационной подготовки, атаковали
противника войска Западного фронта. Ударная группа Юго-
Западного фронта начала наступление на день позже.
318
Переход Красной Армии в контрнаступление под
Москвой, в силу тдго, что бно явилось логическим дро-
должением контрударов советских войск, не был
вскрыт германским главным командованием, да и
командованием группы армий «Центр». Его впачале
почувствовали лишь те войска, на которые обрушились
удары. «Верховное командование вооруженных сил
Германии,— свидетельствовал Паулюс,— не имело
сведений о подготовке советского контрнаступления под
Москвой» 54. Только этим можно объяснить тот факт,
что Гитлер на совещании главнокомандующих,
состоявшемся во второй половине дня 6 декабря, ни
словом не обмолвился об этом. Он говорил о
превосходстве пад Красной Армией в танках и артиллерии и
потребовал от группы армий «Центр» выполнения ранее
поставленных ей наступательных задач.
Не будем оспаривать заявление Гитлера
относительно общего численного превосходства группы Бока
над противостоявшими ей советскими войсками. Оно
действительно имело место. К началу декабря 1941 г.
в составе войск трех фронтов, которые готовились к
контрнаступлению, имелось около 1100 тыс. человек,
7652 орудия и миномета, 774 танка (в том числе 222
средних и тяжелых) и 1 тыс. самолетов.
Противостоящий противник имел 1708 тыс. человек, 13 500 орудий
и минометов, 1170 танков и 615 самолетов55. Лишь в
авиации, с учетом всех действующих в районе Москвы
военно-воздушных сил, превосходство было на нашей
стороне.
И тем не менее Советское Верховное
Главнокомандование приняло решение на контрнаступление.
Необходимость быстрейшего перехода от обороны к
наступлению диктовалась сложившейся обстановкой. Именно
на это обстоятельство обращала внимание
командующих фронтами Ставка, отдавая указания о подготовке
контрнаступления. «Сорвать наступление немцев па
Москву и тем самым не только спасти Москву, но и
положить начало серьезному разгрому противника
можно лишь активными действиями с решительной
целью,— сказал заместитель начальника Генерального
штаба генерал А. М. Василевский 1 декабря по «Бодо»
командующему Калининским фронтом генералу
И. С. Коневу.— Если мы этого не сделаем в
ближайшие дни, то будет поздно» 58.
Ставка установила, что враг выдыхается, паступа-
319
тельные возможности его исчерпаны. Требовалось не
дать ему времени для отдыха, перегруппировок войск
и подтягивания сил с запада. Искусно выбрав момент,
советское командование отдало войскам приказ о
переходе в контрнаступление, которое явилось для
противника внезапным.
Разгромив передовые части, советские войска
устремились в глубину вражеской обороны.
Наступление войск Калининского фронта вначале
развивалось медленно, потому что им падо было
форсировать Волгу и преодолевать упорное сопротивление
соединений 9-й немецкой армии. Тем не менее они
настойчиво продвигались вперед, охватывая с флангов
оборонявшегося в районе Калинина противника.
Положение армии Штрауса серьезно ухудшилось в
связи с выходом на ее тылы войск 30-й армии
генерала Д. Д. Лелюшенко, развивавших наступление на
Клин. 9 декабря они перерезали шоссе
Москва—Калинин и овладели крупным населенным пунктом Ямуга.
Успешно действовали в ходе преследования врага
365-я стрелковая дивизия полковника М. А. Щукина
и 8-я танковая бригада генерала П. А. Ротмистрова.
Эта дивизия только что прибыла из Сибири и прямо
с колес сразу вступила в бой. Необстрелянные
сибиряки сражались отважно. Стрелковые части умело
взаимодействовали с танковыми подразделениями
бригады Ротмистрова, игравшей главную роль в
преследовании врага. Перед контрнаступлением они были
пополнены танками Т-34, с которыми при атаке в лоб
противник в то время ничего сделать не мог. Действуя
на острие ударной группировки 30-й армии, танкисты
сокрушали вражеские укрепления и вели за собой
пехоту.
Освобождение Ямуги привело противника в
замешательство. Создалась угроза выхода советских войск
в тыл 3-й танковой группе. Во избежание этого Бок
разрешил Рейнгардту отвести оборонявшиеся части
восточнее Клина и Солнечногорска. На всем пути от
Яхромы до Клина дороги были забиты танками,
автомашинами, повозками, орудиями. Разбитая вражеская
техника воодушевляла наших воинов, поднимала
боевой дух. Брошенное фашистами награбленное у
местных жителей имущество напоминало о тех, кто с
нетерпением ждал своих освободителей.
Чтобы обеспечить отвод войск, Рейнгардт стремил-
320
ся удержать дороги и не допустить соединения
Кузнецова в Клин и Солнечногорск. На помощь нашим
наземным войскам пришла авиация Московской зоны
обороны. Она наносила массированные удары по узлам
сопротивления, облегчая преодоление их стрелковыми
войсками.
11 декабря на рассвете левофланговые части 21-й
ударной армии завязали бои за Солнечногорск. К
этому времени с юга к городу подошли соединения
20-й армии. Эта армия начала боевой путь с
освобождения Красной Поляны. Это тот самый близкий из
захваченных немцами населенный пункт от Москвы,
из которого, по хвастливым заявлениям германских
генералов, якобы хорошо была видна в бинокль наша
столица. Именно сюда они намеревались доставить на
железнодорожных платформах тяжелые
артиллерийские установки «Карл» для обстрела Москвы.
За 8 дней оккупации немцы сильно укрепили
Красную Поляну. Освобождали этот населенный пункт
331-я стрелковая дивизия под командованием
генерала С. В. Кароля, только что прибывшая с Дальнего
Востока, и 38-я стрелковая бригада полковника
Л. И. Гриценко.
Успешно действовали в тот день 31-я танковая
бригада полковника А. Г. Кравченко и 64-я
стрелковая бригада, укомплектованная моряками
Тихоокеанского флота. В бригаде было более 500 коммунистов и
около 1000 комсомольцев. В связи с тем что моряки
но имели достаточного опыта действий на суше, во
главе бригады поставили командира-пехотинца
полковника И. М. Чистякова. В предрассветной мгле комбриг
посадил моряков на танки. Сопровождаемая
артиллерийским огнем танковая бригада с десантом
неожиданно для противпика ворвалась в его расположение.
За танками ринулась в атаку морская пехота. Не
обращая внимания на сильный мороз и глубокий
снежный покров, моряки сбросили с себя шинели и в
одних бушлатах с криком «ура!» рванулись на штурм
Белого Раста. Дерзкая по замыслу и исполнению
атака увенчалась полным успехом. Враг был разгромлен,
а жалкие остатки спаслись бегством.
Чтобы ускорить продвижение войск, в 20-й армии,
как и в других объединениях фронта, по указанию
Жукова были созданы лыжные отряды. Одетые в
полушубки и маскировочные белые халаты, лыжники про-
11 В. Л. Анфилов
321
пикали в тыл противника и дерзкими налетами
вносили панику в его войска. В бригаде Чистякова на
лыжи было поставлено 800 человек.
В середине дня 10 декабря комбриг сообщил в
штаб армии, что передовой отряд танковой бригады с
десантом моряков и отряд лыжников перерезали
Ленинградское шоссе северо-западнее Солнечногорска.
Примерно час спустя главные силы танковой бригады
Кравченко, а за ними стрелковая бригада П. К. Буды-
хина вышли к юго-западной и южной окраинам
города. Однако с ходу овладеть им они не смогли.
Напряженные бои велись еще сутки. Лишь к утру 12-го
были ликвидированы последние очаги сопротивления.
В то время когда 20-я армия вела бои за
Солнечногорск, ее сосед слева — 16-я армия сражалась на
подступах к истринскому рубежу. Она начала
наступление со штурма Крюкова. Здесь вели боевые действия
части 8-й гвардейской стрелковой дивизии, 17-й
стрелковой бригады и 44-й кавалерийской дивизии. Враг не
хотел уходить из этого населенного пункта и оказывал
яростное сопротивление. Лишь после трехдневного
ожесточенного боя, доходившего до рукопашных схваток,
нашим войскам удалось овладеть этим укрепленным
пунктом. Об упорстве боев говорит тот факт, что в
районе Крюкова противник оставил 60 танков, более
100 автомашин, много оружия и боеприпасов. В с.
Каменка среди трофеев было два 300-мм орудия,
предназначавшихся для обстрела Москвы.
Освободив Крюково и Каменку, соединения
Рокоссовского развили наступление на Истру. Обойти
противника, чтобы отрезать ему пути отхода, из-за
глубокого снежного покрова было невозможно. «Так что
немецким генералам, пожалуй, следует благодарить
суровую зиму,— справедливо замечает Рокоссовский,—
которая способствовала их отходу от Москвы с
меньшими потерями, а не ссылаться на то, что русская зима
стала причиной их поражения» ".
Отступая, немцы делали все, чтобы затормозить
продвижение наших частей. Они устраивали
заграждения на дорогах, устанавливали различного рода
«сюрпризы» вплоть до минирования трупов, сжигали
населенные пункты, а в уцелевших домах ставили
мины. Но ничто не могло остановить советский воинов
10 декабря 9-я гвардейская дивпзия завязала бби
аа Истру, которую иедавпо она обороняла. Враг успел
Ш
укрепить этот старинный русский город. Его пришлось
брать штурмом в течение суток. Немцы не помышляли
об уходе из города, а поэтому не успели увезти не
только награбленное имущество, но даже и свои
документы. В освобождении Истры принимали участие
17-я танковая бригада и 18-я стрелковая дивизия
полковника П. Н. Чернышева, прибывшая, как и 9-я
гвардейская, с Дальнего Востока.
Успеху наступления 16-й армии способствовали ак-
тивпые дейстзия правофланговых соединений генерала
Говорова. Прорвав оборонительные позиции войск
фельдмаршала Клюге, они устремились вперед.
На левом крыле Западного фронта 6 декабря
перешли в контрнаступление стрелковые соединения 10-й
армии генерала Ф. И. Голикова. Их ввели в сражение
в районе Михайлова. Городом после внезапного
ночного удара овладела 330-я стрелковая дивизия
полковника Г. Д. Соколова. 322-я дивизия полковника П. И.
Филимонова освободила в тот день Серебряные Пруды.
Враг так поспешно удирал из этого города, что
оставил боевое знамя и кассу одного из полков 29-й
моторизованной дивизии. Части дивизии взяли в плен до
50 солдат и офицеров, большое количество трофеев.
В последующие дни 10-я армия нанесла поражение
соединениям Гудериана на рубеже р. Прони и,
преследуя их остатки, освободила Епифань.
Не прекращали наступательных действий, начатых
в конце ноября, кавалеристы Белова и танкисты
Гетмана. Совершая марши ночью, в пургу и туманы, они
окружали, уничтожали и выбивали немцев из
населенных пунктов. 7 декабря они заняли Мордвес. Враг
отступил на Венёв, дотла сжигая деревни.
В связи со стремительным продвижением корпуса
Белова с севера и армии Голикова с востока Гудериан
во избежание окружения решил вывести свои части из
Венёва. Преследуя противника, наши войска е ходу
захватили Сталиногорск. Все дороги были завалены
подбитыми и брошенными без горючего танками,
автомашинами, тягачами, мотоциклами, орудиями.
Используя благоприятно сложившуюся обстановку,
8 декабря перешла в наступление 50-я армия.
Теснимая войсками Белова, Болдина и Голикова танковая
группа Гудериана, бросая боевую технику, отходила к
Богородицку и Плавску.
Успешно развивали в эти дни наступление войска
11* 323
правого крыла Юго-Западного фронта. 9 декабря
маршал Тимошенко доложил Сталину о том, что в
6 часов утра ими освобожден Елец. В ходе боев были
окружены и разгромлены 45-я и 134-я пехотные
дивизии.
45-я — это та самая дивизия, которая в начале
войны около месяца штурмовала крепость Брест,
обороняемую немногочисленным гарнизоном. И вот через
5 месяцев ее настигло возмездие. Решающую роль в
сокрушительном разгроме этого соединения сыграла
1-я гвардейская стрелковая дивизия генерала
И. Н. Руссиянова.
К середине декабря центральный участок
германского фронта от Калинина до Ельца разваливался.
Людские и материальные потери были велики.
Остатки разгромленных частей, бросая оружие, уходили на
запад. Каждый немецкий солдат думал о том, как бы
спастись.
«Спасайся, кто может! — записал в дневнике,
оставленном при бегстве, унтер-офицер 42-го
отдельного противотанкового дивизиона Платцер.— Разбитая,
смешавшаяся армия отступает. Люди растеряны.
Потери огромны. Так, видимо, отступал со своей армией
Наполеон» 58.
Чтобы остановить войска и залатать бреши, Бок
просил помощи у Браухича. Но германское
главнокомандование, застигнутое врасплох таким поворотом
событий, ничего не могло дать ему. «„Кризис доверия44 в
войсках серьезного характера» 59 — так оценил
положение 9 декабря Гальдер.
Получив первые весьма неутешительные сообщения
с фронта, фашисты приуныли. Их лидеры сочли
необходимым «воодушевить» подчиненных указанием
нового срока окончания войны против Советского Союза.
С этой целью 11 декабря было проведено заседание
рейхстага, на котором выступил рейхсканцлер
Германии. Прежде всего он заявил, что СССР будет разгром-
леп будущим летом. Пытаясь объяснить причины,
почему Германия не одержала победу в 1941 г., Гитлер
сказал, что немецким солдатам помешали большие
расстояния и плохой климат. Они, дескать, рассчитывали
на умеренную температуру, а их преследовали то жара,
то холод. «Маршируя в бесконечных далях, мучаясь
от жары и жажды, задерживаемые непроходимыми от
распутицы дорогами, остановленные от Белого до Чер-
324
ного моря ненастным климатом, зноем июля и августа,
ноябрьскими и декабрьскими вьюгами... замерзая во
льдах и снегах,— разглагольствовал Гитлер,— они
(немецкие солдаты.— В. А.) сражались... Приход
зимы, естественно, задержит это движение. С приходом
лета наступление продолжится» 60. Об истинных же
причинах катастрофического положения, в котором
оказалась немецкая армия, он не сказал ни слова.
12 декабря, когда «Фёлькишер беобахтер»
опубликовала речь германского фюрера, диктор Московского
радио передал сообщение Советского Информбюро о
провале немецкого плана окружения и взятия Москвы.
«6 декабря 1941 года,— говорилось в нем,— войска
нашего Западного фронта, измотав противника в
предшествующих боях, перешли в контрнаступление
против его ударных фланговых группировок. В результате
начатого наступления обе эти группировки разбиты и
поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся
огромные потери» 61. Указывалось, что с 6 по 10
декабря наши войска захватили 386 танков, 4317 автомашин,
свыше 400 орудий и минометов и большое количество
другого вооружения и имущества. В эти дни было
уничтожено свыше 30 тыс. солдат и офицеров.
Поворот в ходе военных событий, которого страстно
ждал наш народ, напрягая все силы в ратном деле и
труде, наконец наступил. «Теперь уже несомненно,—
подчеркивало Совинформбюро,— что хвастливый план
захвата Москвы провалился с треском. Немцы
жалуются на зиму,— как бы в ответ на речь Гитлера в
рейхстаге указывалось в сообщении,— и утверждают, что
зима помешала им осуществить план занятия Москвы.
Жалобы на зиму означают, что немцы не позаботились
снабдить свою армию теплым обмундированием, хотя
они на весь мир прокричали, что они уже давно
готовы к зимней кампании. А не снабдили они свою
армию зимним обмундированием потому, что надеялись
кончить войну до наступления зимы. Надежды немцев,
как видно, пе оправдались. Здесь был допущен
немцами серьезный п опасный просчет. Но просчет в
немецких планах никак уж нельзя объяснить зимними
условиями кампании» 62.
Тот факт, что план «Барбаросса» сорвала Красная
Армия, а не плохая погода, подтверждали немецкие
солдаты и офицеры в своих письмах на родину,
дневниковых записях и показаниях в плену.
325
«Какие потрясающие картины встают перед нами,—
записал 16 декабря в дневнике лейтенант 87-й пехот-
вой дивизии.— Я думаю, что видел подобное только в
походе на Запад при отступлении французских войск.
Разбитые машины, рассыпанные патроны. Совершенно
опустившиеся фигуры бродят повсюду в непристойном
виде, как бродяги, как последняя сволочь».
«Я, офицер и член национал-социалистской партии,
раньше верил Гитлеру и был убежден в нашей
победе,— показал пленный лейтенант Планге.— Но теперь
я считаю поражение Германии неизбежным. Нападая
на Россию, Гитлер не учел многих обстоятельств,
прежде всегсг он не рассчитывал на такое
сопротивление русских, не предвидел затяжной войны и борьбы
партизан в тылу немецкой армии» вз.
О катастрофическом положении немецких войск
свидетельствует также запись в служебном дневнике
начальника генерального штаба: «С 18.00 до 19.30
очень серьезное совещание с главнокомандующим
сухопутными войсками по обстановке,— констатирует
Гальдер 15 декабря о беседе с Браухичем, только что
возвратившимся из поездки на фронт в группу армий
„Центр'4.— Главнокомандующий выглядит очень
удрученным. Он не видит больше никаких путей, которые
могли бы вывести войска из тяжелого положения» 6\
Прорвав оборону и нанеся сокрушительное
поражение немецким группировкам северо-западнее и юго-
западнее Москвы, войска Западного фронта
продолжали развивать контрнаступление. Армия Лелюшенко,
преодолевая ожесточенное сопротивление частей 9-й
армии и 3-й танковой группы, наступала севернее
Клина. Об упорном характере сражений говорит тот
факт, что некоторые населенные пункты по нескольку
раз переходили из рук в руки. В ходе этих боев было
совершено немало героических подвигов.
Чтобы выполнить боевую задачу, уменьшить потери
своих боевых товарищей, советские воины шли на
самопожертвование. При овладении селом Рябинки враг
сильным огнем из огневой точки, прикрывавшей
подступы к нему, вынудил залечь одно из подразделений
185-й стрелковой дивизии. Тогда сержант В. В. Василь-
ковский по-пластунски подобрался к огневой точке и
пытался забросать ее дымовыми гранатами, чтобы
ослепить вражеский гарнизон на время, пока поднимутся
в атаку наши бойцы. Но его тяжело ранило, и выпол-
326
пить боевую задачу он уже не мог. Тогда, собравшись
с силами и превозмогая боль, он подполз к амбразуре
и закрыл ее свопм телом. Ценою жизни он обеспечил
продвижение подразделения. Орден Ленина был
посмертной наградой герою.
Несколько позже такой же подвиг совершил
командир взвода 1174-го полка 348-й стрелковой дивизии
младший лейтенант Н. С. Шевлягков в бою у д. Ново-
Кобелево. Взводу Шевлякова была поставлена задача
овладеть дзотом и обеспечить продвижение других
подразделений дивизии. Под покровом темноты взвод
эанял исходную позицию и по сигналу командира
устремился в атаку. Враг заметил воинов и открыл
ураганный огонь. Взвод залег, Шевляков направил
двух бойцов блокировать огневую точку. Но вскоре
выяснилось, что один из них убит, а другой тяжело
ранен. Тогда командир сам пополз к дзоту и бросил
в амбразуру две связки гранат. Пулемет умолк.
Шевляков снова поднял бойцов в атаку. Но вдруг один из
вражеских пулеметов ожил. Кроме пистолета у
младшего лейтенанта не осталось уже никакого
оружия. И тогда он стремительно бросился к огневой
точке и закрыл амбразуру своей грудью. Боевая
задача была выполнена, населенный пункт, носящий
ныне имя героя — Шевляксво, освобожден от
фашистских оккупантов. За этот мужественный подвиг
Н. С. Шевляков посмертно был удостоен звания Героя
Советского Союза.
Левофланговые соединения 30-й армии еще к
исходу 13 декабря подошли к Клину с севера. А танковые
бригады П. А. Ротмистрова и А. Л. Лесового вышли к
этому времени в тыл клинской группировке. На
следующий день с ними соединились передовые части
армии Кузнецова, наступавшие с юго-востока. Клинская
группировка была окружена.
Во избежание неоправданных потерь Ставка дала
указание командующему фронтом о направлении
парламентеров с предложением сдать город без боя. Это
был первый в годы Великой Отечественной войны
случай предъявления советским командованием
ультиматума врагу о капитуляции.
Но ультиматум был отклонен. Начался штурм
города. 15 декабря части 30-й и 1-й ударной армий,
наступавшие с севера и юга, ворвались в Клин. После
напряженных уличных боев город был очищен от про-
327
тивника. Лишь жалким остаткам удалось избежать
уничтожения.
В связи с выходом соединений Лелюшенко в тыл
9-й немецкой армии она во избежание окружения
начала удирать из Калинина, бросая оружие, боевую
технику и машины. 16 декабря ее остатки были
выброшены из города. Над Калинином взвилось красное знамя.
Без устали громили и гнали врага на запад в
суровые декабрьские дни и другие армии Западного
фронта. На волоколамском направлении наступала 20-я
армия. В целях усиления ее ударной мощи Жуков
подчинил ей подвижную группу генерала Ремизова,
созданную в 16.-й армии и действовавшую на ее правом
фланге. Чтобы затруднить продвижение советских
войск, противник, используя наш опыт, широко
применял различные заграждения. Нужда заставила
немцев в короткие сроки изготовить минновзрывные
средства и освоить способы их применения. К минным
заграждениям на дорогах добавились тысячи разных
взрывных «сюрпризов» в населенных пунктах. Чтобы
нанести урон нашим войскам и мирному населению,
враг не останавливался ни перед чем. Он прибегал
даже к отравлению продуктов, водоисточников,
возможных мест скопления людей. Но ничто не могло
остановить советских воинов. 15 декабря соединения
20-й армии обошли с севера Истринское
водохранилище, создав угрозу тылам Рейнгардта и Гёпнера и
облегчив тем самым 16-й армии продвижение к
истринскому оборонительному рубежу. На следующий день
Бок начал поспешно отводить соединения 3-й и 4-й
танковых групп за реки Ламу и Рузу. Чтобы задержать
наши войска на истринском рубеже, немцы подорвдли
дамбу водохранилища. Уровень воды в реке поднялся
до 4 м. Хлынувшая вода образовала мощное
препятствие, преодолеть которое было очень трудно. И тем не
менее воины дивизии Белобородова в жгучий мороз на
надувных лодках и подручных средствах форсировали
бурлящий поток и продолжали развивать наступление.
Стремительно продвигались на запад в середине
декабря и армии левого крыла Западного фродта.
14 декабря войска 50-й армии генерала И. В. Болдина
освободили Ясную Поляну — усадьбу-музей Л. Н.
Толстого, 17 декабря заняли Щекино и Алексин. С этого
времени героическая Тула стала фронтовым тылом.
,10-я армия,, прорвав оборону на рубеже верхнего, те-
328
чения Дона, устремилась к Плавску. На стыке армий
ролдина и Голикова быстро продвигались на юго-запад
кавалеристы Белова и танкисты Гетмана. 15 декабря
они овладели г. Узловая.
О блистательных победах Красной Армии в эти дли
много и справедливо говорилось на Западе. Главы
союзных держав направляли Сталину одно
поздравление за другим. «Невозможно описать то чувство
облегчения, с которым я каждый день узнаю о ваших
замечательных победах на русском фронте,— писал
16 декабря Черчилль,— Я никогда еще не чувствовал
себя уверенным в исходе войны» 65.
Небезынтересно заметить, что глава английского
правительства выразил уверенность в исходе второй
мировой войны в тот момент, когда немецкие войска
были разгромлены под Москвой, а второй агрессор —
Япония — только что напал на американскую военно-
морскую базу Пёрл-Харбор. Послание Сталину
Черчилль как раз и написал в пути, следуя в Вашингтон,
чтобы обсудить с Рузвельтом планы совместных
действий в связи с началом боев на Тихом океане.
Характерно, что и в информации, подготовленной для
Рузвельта, он подчеркнул, что «в настоящий момент
фактом первостепенной важности в ходе войны
является провал планов Гитлера и его потери в России».
В тот день Сталин получил послание и от
Рузвельта. «Я хочу еще раз,— телеграфировал он,— сообщить
вам о всеобщем подлинном энтузиазме в Соединенных
Штатах по поводу успехов ваших армий в защите
вашей великой нации» 66. И как бы развивая мысль
своего президента, вашингтонская газета «Стар»
писала 16 декабря: «Успехи СССР, достигнутые в борьбе
с гитлеровской Германией, имеют большое значение не
только для Москвы и всего русского народа, но и для
Вашингтона, для будущего Соединенных Штатов.
История воздаст русским должное за то, что они не только
приостановили „молниеносную войну44, но и сумели
обратить противника в бегство».
Вечером 15 декабря, обсуждая с Кейтелем
сложившееся на фронте положение, Браухич заикнулся об
отводе войск на тыловые рубежи. Об этом было
немедленно сообщено Гитлеру. Тот вызвал Кейтеля, Геринга,
Браухича. Йодля, Гальдера и резко заявил им, чго ни
о каком отходе на восточном фронте не может быть и
речи. Он сказал, что в сражение надо вводить свежие
329
дивизии. Для доставки их с Запада Герингу было
приказано срочно выделить транспортные самолеты.
Одновременно он потребовал усилить переброску войск
железнодорожным транспортом.
Подкрепления для фронта должны были поступить
ва счет маршевых батальонов, спешно готовившихся в
Германии, и дивизий, несших оккупационную службу
в странах Западной Европы. «В самой Германии,—
указал Гитлер,— должны быть мобилизованы все силы,
способные строить, нести охранную службу или
участвовать в боях и не занятые в жизненно важных
отраслях производства. Их следует обеспечить на
месте зимним обмундированием и подготовить к
отправке» 67.
Итак, в связи с провалом «молниеносной войны»
против СССР фашистское руководство было
вынуждено проводить тотальную мобилизацию всех сил и
средств.
На основе отданных Гитлером распоряжений Кей-
тель и Йодль подготовили директиву, которая в тот
же день была подписана верховным. Группе армий
«Север» приказывалось не отступать больше ни на шаг
и тем самым продолжать блокаду Ленинграда.
Группам армий «Центр» и «Юг» также не
разрешалось отходить на тыловые рубежи.
На основе директивы верховного
главнокомандования генеральный штаб сухопутных войск 18 декабря
направил группе армий «Центр» специальные
указания. В документе говорилось: «Фюрер отдал приказ:
недопустимо никакое значительное отступление, так
как оно приведет к полной потере оружия и
материальной части. Командующие армиями, командиры
соединений и все офицеры своим личным примером
должны заставить войска с фанатическим упорством
оборонять занимаемые позиции, не обращая внимания
на противника, прорывающегося на флангах и в тыл
наших войск. Только такой метод ведения боевых
действий позволит выиграть время, которое
необходимо, чтобы перебросить с родины и с Запада
подкрепления, о чем уже отдан приказ» 68.
Но никакие приказы и указания Гитлера и его
генералов не могли уже изменить ход военных действий.
Советские войска продолжали громить вражеские
части и гнать их остатки па запад. Не видя выхода из
создавшегося положения, фельдмаршал Бок «забо-
330
лел». На этом его служба в группе армий «Центр»
закончилась. Его сменил фельдмаршал Клюге.
Окружение Гитлера искало как козлов отпущения,
так и сильные личности, способные справиться с
создавшимся положением и изменить неблагоприятное
развитие событий. Геринг, пользовавшийся особым
доверием у Гитлера, обрушил гнев на Браухича и
Гальдера. 19 ноября в штабы групп армий был
направлен приказ об отставке фельдмаршала Браухича
с поста главнокомандующего сухопутными войсками.
Объявлялось, что обязанности главнокомандующего
фюрер взял на себя. Отстранение Браухича
недвусмысленно указывало на одного из основных
«виновников» провала «блицкрига».
В роли главнокомандующего Гитлер сразу же
продиктовал сохранившему пока свой пост Гальдеру
программу действий на восточном фронте. 20 декабря его
указания были переданы войскам: «Держаться и
бороться до последнего. Ни одного шага назад не
делать добровольно. Все имеющиеся на родине и на
Западе соединения перебросить на Восток»69. Гитлер
потребовал беспощадно отбирать зимнюю одежду у
местных жителей и военнопленных, а все оставляемые
при отходе населенные пункты сжигать.
Но никакие жестокости и варварские методы
ведения войны не могли остановить советских воинов.
Наоборот, они взывали к отмщению и скорейшему
изгнанию врага.
Фронт контрнаступления ширился. С 18 декабря в
него активно включились войска центрального участка
Западного фронта: 5-я армия генерала Л. А. Говорова,
ранее наступавшая лишь правым флангом, 33-я армия
генерала М. Г. Ефремова, 43-я армия генерала К. Д.
Голубева, 49-я армия генерала И. Г. Захаркина.
Чтобы избежать полного развала фронта группы
армий «Центр», германское командование вводило в
бой тыловые части. Доставлявшиеся из Германии
маршевые батальоны и дивизии, войска, несшие
оккупационную службу, с ходу вступали в бой. В тылу
принимались полицейские меры против дезертиров и
подразделений, оставивших фронт без разрешения
командования. Ежедневно заседали полевые суды,
выносившие суровые приговоры. Талого в немецкой армии еще
не бывало.
Продвигаясь на запад, наши воины видели сожжен-
331
пые и разрушенные города и села, уничтоженные
культурные ценности и памятники старины. С
содроганием смотрели они на виселицы,
свидетельствовавшие о зверских расправах гитлеровцев с мирным
населением. Охватившие их гнев и ненависть умножали
наступательный порыв.
В целях скорейшего разгрома врага на пути его
отхода направлялись кавалерийские соединения,
лыжные батальоны, в тыл высаживались воздушные
десанты.
Весьма успешно действовал во вражеском тылу
2-й гвардейский кавалерийский корпус, усиленный
танковой бригадой и дивизионом «катюш». 19
декабря он вышел на шоссе Волоколамск—Можайск,
тянущееся вдоль р. Рузы. Штаб корпуса продвигался в
голове 20-й кавалерийской дивизии подполковника
М. П. Тавлиева. Возглавляя очередную атаку
конницы в районе с. Дьяково, командир корпуса Л. М.
Доватор был сражен пулеметным огнем противника. По
ходатайству командующего фронтом за доблесть и
мужество ему было присвоено 21 декабря звание Героя
Советского Союза.
В командование корпусом вступил боевой соратник
Доватора — генерал И. А. Плиев. Разгромив
противостоявшие части и выполнив поставленную задачу,
кавалеристы вышли в полосу наступления 16-й армии.
Командующий фронтом после короткого отдыха
рассчитывал ввести 2-й гвардейский кавалерийский
корпус в сражение после освобождения Волоколамска.
Этот город противник превратил в мощный узел
сопротивления. На подступах к нему были взорваны
все мосты, дороги заминированы, а на окраинах
устроены заграждения. Клюге приказал упорно оборонять
Волоколамск, чтобы выиграть время для отвода войск
за р. Ламу, на которой создавался тыловой
оборонительный рубеж.
Войска 20-й и 16-й армий вышли к городу 18 де.~
кабря. На следующий день вечером подвижные
группы Катукова и Ремизова, а также 331-я стрелковая
дивизия генерала Ф. П. Кароля пробились к окраинам
города. Ночью начался штурм. Улицу за улицей, дом
за домом очищали советские воины от гитлеровцев,
8асевших в подвалах и на чердаках. К полудню 19
декабря Волоколамск был освобожден. В ходе боев
уничтожено и пленено свыше 1200.солдат и офицеров..
*3*
В городе и на окраинах замерло до 20 подорванных
танков, до 200 автомашин и тягачей и свыше 20
орудий и минометов.
Наращивая силу удара, к двадцатым числам
декабря войска правого крыла Западного фронта изгнали
остатки танковых групп Рейнгардта и Гёпнера за
Ламу и Рузу, за две недели продвинувшись на запад
до 150 км.
Армии левого крыла разгромили танковую армию
Гудериана и 2-ю армию Вейхса. Остатки их отходили
эа Оку. Этот рубеж Гитлер определил как «последний»
для отхода немецких войск из Подмосковья. Во время
поспешного бегства между корпусами 2-й танковой
армии образовался большой разрыв, в который
командующий фронтом ввел кавалерийский корпус Белова.
Кавалеристы форсировали Оку на участке Лихвин—
Белев и, повернув на северо-запад, развили
наступление на Юхнов. 50-й армии Жуков поставил задачу
овладеть Калугой.
Для решения этой задачи генерал Болдин создал
подвижную группу в составе стрелковой, танковой и
кавалерийской дивизий, а также активно
действовавшего еще Тульского рабочего полка. Командование
группой было возложено на генерала В. С. Попова.
Продвигаясь • только ночами и не вступая в бои,
группа Попова к исходу 20 декабря скрытно подошла к
Калуге. На рассвете она захватила мост через Оку и
ворвалась в город.
Это сильно встревожило германское командование.
По указанию Гитлера Гальдер выяснял происшедшее
у командующего группой армий «Центр». Его
объяснение не удовлетворило начальника генерального
штаба. «Клюге,— записал он 21 декабря в дневнике,—
постепенно поддается требованиям подчиненных ему
войск. Необходимо, чтобы он стал твердым. Гудериан,
по-видимому, совершенно потерял нервы. Я
подготавливаю приказ за подписью фюрера, согласно которому
Гудериан отвечает за удержание рубежа Оки до устья
реки Жиздры» 70.
Для укрепления в войсках веры в свои силы и
восстановления порядка Гитлер распорядился направить
в группу армий «Центр» генералов и офицеров
генерального штаба.
В район Калуги немцы подтянули 4 дивизии и
окружили группу Попова. Но в это время весьма актив-
333
во действовал корпус Белова. Используя его успех,
стремительно продвигались вперед стрелковые
соединения 50-й армии. 25 декабря они подошли I; Калуге
и установили связь с группой Попова, сражавшейся в
городе.
Враг был потрясен этим прорывом. Вот как
характеризует этот факт Гальдер: «У группы армий
„Центр" этот депь был чрезвычайно критическим.
Прорыв противника вынудил части 2-й армии отойти. Гу-
дериан, не считая нужным посоветоваться с
командованием группы армий, отходит на рубеж Ока, Зуша.
Командование группы армий в связи с этим требует
сменить Гудериана. Это требование удовлетворяется
фюрером. Шмидт принимает командование 2-й армией
и 2-й танковой армией... Фронт 9-й армии начал
разваливаться. Новый угрожаемый участок выявляется
на северном фланге в районе Торжка и западнее, и в
пастоящий момент нет никаких средств исправить
положение» 71.
В этот «критический» для немцев день генерал-
инспектор артиллерии Бранд, по свидетельству того же
Гальдера, получил задание на составление расчета
использования химических средств по блокированному
с суши Ленинграду 72.
Тем временем советские войска продолжали
сражение. Используя успех армии Болдина, в наступление
перешла 49-я армия. К концу декабря эти армии
выбили немцев из Калуги. В боях за город враг потерял
свыше 5 тыс. солдат и офицеров, большое количество
боевой техники. Вступившие в Калугу воины
увидели следы надругательства фашистских варваров над
памятью великого русского ученого К. Э.
Циолковского. Немцы разграбили и осквернили его дом-музей,
сожгли городской театр и много других зданий.
Освобождение Калуги имело большое значение в
установлении более тесного взаимодействия между
войсками левого крыла и центра Западного фронта.
Последние получили возможность развить наступленпе
на Вязьму.
Корпус Белова овладел Козельском и подошел к
Мещовску. Наступавшая левее кавалеристов армия
Голикова 27 декабря вышла к Белёву. Каменный
город с его старинными зданиями, монастырями и
церквами немцы основательно подготовили к обороне.
Здесь были построены и оборудованы дзоты, блиндажи
334
и другие фортификационные сооружения.
Большинство зданий были приспособлены к обороне. Подступы к
городу были заминированы, а берега Оки —
эскарпированы.
Бои аа город носили весьма упорный характер.
Велись они круглосуточно. Лишь в последний день года
Белев был полностью очищен от немецких войск. На
складах осталось свыше тысячи бочек с бензином.
Это свидетельствовало о том, что враг не собирался
уходить из города.
В последние дпи года, несмотря на отдельные
контратаки, немецкие войска были вынуждены отходить
на всем советско-германском фронте. 29 декабря в
связи с высадкой нашего десанта в Феодосии и
глубокими прорывами Калининского фронта в районе
Торжка и вновь созданного Брянского фронта севернее
Мценска. для германской армии создалось
чрезвычайно трудное положение. Гальдер так и отметил: «Очень
тяжелый день».
На следующий день он начинает запись в дневнико
с тех же слов: «Опять тяжелый день» 73. Фюрер,
отмечает начальник генерального штаба^ вел по
телефону драматические переговоры с Клюге и отклонил его
ходатайство о дальнейшем отводе войск. Гальдер
замечает дальше, что командующий 9-й армией генерал
Штраус, на фронте которого осуществили глубокий
прорыв войска генерала Конева, потерял выдержку.
В конце- декабря советские войска разгромили
ударные группировки армий «Центр» и вышли на рубеж
Орешки, р. Лама, р. Руза, Малоярославец, Калуга,
Сухиничи, Белев, Мценск. Враг был отброшен на
запад на 150—250 км. Угроза Москве была
ликвидирована. Многие правительственные учреждения в канун
Нового года начали возвращаться в столицу.
Контрнаступление Красной Армиж потрясло врага
до основания. Об атмосфере, царившей в те дни в
немецкой армии, красноречиво свидетельствует
инструкция генерального штаба, направленная Гальдером в
войска по распоряжению Гитлера. Он призывал
командиров соединений и частей не поддаваться психозу и
безнадежности, изжить панические настроения. Этот
документ наглядно показывает, какая метаморфоза
произошла с немецкими солдатами и офицерами в
течение шести месяцев борьбы на советско-германском
фрол ге.
335
Бешенству Гитлера не было предела. Он обвинял в
поражении своей армии генералов и фельдмаршалов.
Они уже стали в его глазах бездарными личностями.
Вслед за Рундштедтом, Боком, Браухичем, Леебом и
Гудерианом были уволены генералы Вейхс, Штраус и
Гёпнер. Всего было снято со своих постов 35
генералов. Такого «разгрома» генералов в германской армии
не видывали со времен битвы на Марне в 1914 г.
В начале января 1942 г. контрнаступление
переросло в общее наступление Красной Армии на большей
части советско-германского фронта. Немецкие войска
вновь были вынуждены отступать. Местами этот отход
превращался в повальное бегство. Чтобы
предотвратить его, Гитлер 15 января выпужден был отдать свой
первый приказ о крупном отступлении. «В первый раз
в эту войну,— признался он,— мною отдается приказ
о том, чтобы отвести большой участок фронта. Я
ожидаю, что этот маневр будет проведен так, как это
достойно немецкой армии»74. Войскам предписывалось
уничтожать мосты и железнодорожные пути, сжигать
населенные пункты.
Но ничто уже не могло спасти фашистскую армию
от сокрушительного поражения. Преодолевая
необычайные трудности, советские войска гнали врага на
запад. Нанеся большой урон противнику, они
продвинулись на западном направлении еще на 100—180 км.
Сокрушительный разгром немецко-фашистской
армии под Москвой окончательно завершил срыв плана
«Барбаросса». За полгода напряженнейших сражений,
с 22 июня по 31 декабря, немцы, по их явно
преуменьшенным данным, потеряли 830 903 солдат и
офицеров 75, тысячи танков, самолетов, орудий и
минометов. От так называемой «непобедимости» германской
армии не осталось и следа. Перед взором ее встал
призрак гибели наполеоновской армии в 1812 г.
Главными козырями, на которые рассчитывало
гитлеровское руководство в войне с Советским Союзом,
были заблаговременная мобилизация и развертывание
вооруженных сил, хорошая организация и оснащение
их боевой техникой, наличие боевого опыта.
Немецкое командование понимало, что в случае
затяжной войны все эти преимущества утратят свое
значение. Это убедительно показал крах плана Шлиф-
фена в первой мировой войне, в котором по тем же
мотивам ставка делалась на сокрушительный удар и
336
кратковременность войны. Однако и в 1941 г., так же
как в 1914 г., карта германских милитаристов была
бита.
Победоносный исход Московской битвы окрылил все
народы мира. На подмосковных полях занялась заря
полной победы над фашизмом, произошел поворот в
ходе войны. Предстояла еще долгая, трудная борьба
против немецко-фашистских захватчиков, по победа,
одержанная советскими войсками в битве за Москву,
ознаменовала начало конца «третьего рейха».
Своей титанической борьбой советский народ,
руководимый Коммунистической партией, сорвал
захватнические планы Гитлера. На театрах войны сражались с
врагом воины разных национальностей. Проявив
монолитную сплоченность, величие духа, волю и мужество,
они доказали, что победить их невозможно.
Самоотверженный героический труд советских
людей в тылу позволил обеспечить войска всем
необходимым для разгрома агрессора. Большой вклад в
победу над немецко-фашистскими войсками под Москвой
внесли партизаны, наносившие удары по противнику с
тыла, дезорганизовывавшие подвоз войск и снабжение.
В результате срыва похода гитлеровской армии на
Москву неизмеримо возрос моральный дух нашего
народа. Все советские люди убедились в том, что
фашистов ожидает та же участь, которая в течение веков
была уделом всех, кто осмеливался вторгнуться в
пределы нашей Родины.
Своей самоотверженной борьбой против
гитлеровской Германии наш народ остановил распространение
коричневой чумы. Уместно напомнить, что не в
первый раз он спас мир от порабощения. Так было в
XIII в., когда русский народ своей грудью прикрыл
Западную Европу от нашествия татаро-монголов, так
было в XIX в., когда он свалил в бездну «тяготеющий
над царствами кумир» Наполеона, так было в первую
мировую войну, когда русский фронт спас от
поражения французскую и английскую армии, так было в
годы второй мировой войны, когда советский народ
поверг в прах «тысячелетний рейх».
Сокрушительное поражение немецкой военной
машины под Москвой оказало решающее влияние на
исход второй мировой войны. Это признают даже
некоторые бывшие гитлеровские генералы и ряд зарубежных
историков. Так, генерал Г. Блюментрит писал: «Кампа-
33/
ния в России, а особенно ее поворотный пункт — Мое-
ковская битва, нанесла сильнейший удар по Германии
как в политическом, так и в военном отношении» 7в.
Западногерманский историк К. Рейнгардт пришел к
выводу, что «планы Гитлера — и вместе с ними шансы
на успешное ведение войны Германией — потерпели
провал уже в октябре и, самое позднее, в декабре
1941 года, с началом контрнаступления русских войск
под Москвой. Стратегия „блицкрига", целью которой
являлось достижение быстрой победы над Советским
Союзом в ходе одной кампании, до наступления зимы,
после поражения группы армий „Центр44 под Москвой
была развеяна в прах... Несгибаемое упорство
советского командования и: его вооруженных сил...
окончательно перечеркнули стратегические планы Гитлера» 7\
причем высокий моральный дух советских воинов,
защищавших столицу, отнесен авторам к решающему
фактору срыва немецкого наступления. В книге Рейн-
гардта разоблачается фашистская версия о том, что
главной причиной окончательного краха операции
«Тайфун» были необычайно сильные морозы.
Величие победы советских войск под Москвой как
раз и состоит в том, что успех ими был достигнут в
исключительно трудных условиях, при численном
превосходстве врага. Это является свидетельством
высокого искусства советского командования, боевого
мастерства советских воинов, их стойкости в обороне и
неудержимого порыва в наступлении.
Победы, одержанные Красной Армией зимой 1941/
42 г., писал французский исследователь А.
Константину имели огромное международное значение. «Успехи
эимнего наступления советских войск показали
несостоятельность гипотез, распространяемых в некоторых
кругах США и Великобритании, о слабости
социалистического государства... Народы стран Европы и Азии,
оккупированные Германией, Италией и Японией,
увидели в Советском Союзе реальную силу, способную
освободить их от чужеземного гнета»78.
Западногерманский историк Р. Гофман, автор главы «Московская
битва, 1941 г.» в книге «Решающие сражения второй
мировой войны», указывает, что под Москвой наступил
«первый поворотный пункт в военных событиях
второй мировой войны». «Огромное военно-политическое
значение Московской битвы для второй мировой
войны,— пишет он,— следует видеть в том, что потерпел
зза
крах грандиозный план разгрома Советского Союза в
три—пять месяцев и был положен конец германской
„молниеносной войне44» 7\
Поход Гитлера па Москву показал, что нападение
на нашу Родину чревато серьезными последствиями.
В этом убедились многие участники второй мировой
войны. «Первое правило, начертанное на первой
странице книги войны, гласит: „Не ходи на Москву44,—
заявил в палате лордов 9 мая 1962 г. видный
английский полководец фельдмаршал Монтгомери.—
Различные лица, Наполеон и Гитлер, пробовали это, и
попытка не принесла им добра» 80.
Уроки банкротства агрессивных планов Гитлера и
поражения фашистской Германии во второй мировой
войне, решающую роль в которой сыграл Советский
Союз, следует помнить всем любителям военных
авантюр. Советский народ убедительно доказал, что умеет
постоять и за себя, и за своих друзей.
ПРИМЕЧАНИЯ
Глава 1
1 Фальсификаторы истории:
Ист. справка. М., 1948. С. 22.
I Безыменский Л'. А. Герман-
, ские генералы с Гитлером
и без него. М., 1961. С. 43—
44.
• История дипломатии. М.; Л.,
1945. Т. 3. С. 430.
• Черчилль У. Вторая мировая
война. М., 1955. Т. 1. С. 7.
• Документы и материалы
кануна второй мировой
войны. М., 1984. Т. 2. С. 141—
142.
• Междунар. жизнь. 1959.
№ 3. С. 139.
7 Мюллер-Гиллебранд Б.
Сухопутная армия Германии,
1933-1945. М., 1958. Т. 2.
С. 143.
8 Промышленность Германии
в период войны 1939—
1945 гг. М., 1965. С. 270.
9 Там же.
10 Гудериан Г. Воспоминания
солдата. М., 1954. С. 23.
II Итоги второй мировой
войны: Сб. статей. М., 1957.
С. 117.
|а ЦАМО СССР. Ф. 6598. Оп.
725168. Д. 1388. Пленка 11.
13 История Великой
Отечественной войны Советского
Союза, 1941—1945. М., 1960.
Т. 1. С. 404.
14 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза. М.э
1987. С. 95.
15 Воен.-ист. журн. 1959. № 2.
С. 79.
18 Гальдер Ф. Военный
дневник. М., 1969. Т. 2. С. 430-
431.
17 Преступные цели —
преступные средства. М., 1963.
С. 32—33.
18 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза.
С. 62.
19 Воен.-ист. журн. 1959. № 2.
С. 66.
20 Там же.
21 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза.
С. 18.
22 Нюрнбергский процесс. М.,
1958. Т. 2. С. 634.
23 Гальдер Ф. Указ. соч.
С. 80-81.
24 Там же. С. 83.
25 Там же.
26 Там же. С. 278.
27 Там же. С. 282.
28 Там же.
29 Гот Г. Танковые сражения.
М., 1961. С. 39.
30 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза.
С. 42.
31 Там же. С. 43.
82 Там же. С. 44—45.
33 Там же. С. 45.
34 Там же. С. 43.
35 Там же.
36 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 319.
37 Итоги второй мировой
войны. С. 73.
38 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза.
С. 49.
39 Там же. С. 48—49.
340
40 ЦАМО СССР. Ф. 15. Оп.
11600. Д. 1076. Л. 8.
41 Гот Г. Указ. соч. С. 47.
42 Там же.
43 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 352.
44 Там же.
45 Там же. С. 368-369.
46 Там же. С. 374.
47 Гот Г. Указ. соч. С. 59.
48 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 382.
49 Там же. С. 401.
50 Там же. С. 401.
51 Там же. С. 563-564.
й2 Там же. С. 429.
53 Мировая война, 1939—
1945 гг. М., 1957. С. 469.
54 Воен.-ист. журе. 1961. № 6.
С. 88.
65 Там же. С. 90.
56 Там же. С. 92.
67 Итоги второй мировой
войны. С. 73.
58 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 278.
59 Там же. С. 409.
60 Типпелъскирх К. История
второй мировой войны. М.,
1956. С. 166.
61 Мюллер - Гиллебранд Б.
Указ. соч. С. 108.
62 Там же. С. 104.
63 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 182.
64 Там же. С. 186.
05 Там же. С. 236.
66 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза. С. 46.
67 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 311.
68 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза. С. 52.
09 Там же. С. 52-53.
70 Гальдер Ф. Указ. соч. С. 372.
71 Там же. С. 374.
72 Там же. С. 392.
71 Там же. С. 542.
74 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
142690. Д. 2. Л. 7.
75 Там же.
76 Гальдер Ф. Указ. соч.
С. 492-493.
77 Мюллер-Гиллебранд Б. Указ.
сон. С. 148.
Т8 История второй мировой
войны, 1939—1945. М., 1975.
Т. 4. С. 21.
79 Мюллер - Гиллебранд Б,
Указ. соч. С. 141-142.
80 Там же. С. 147.
81 Гальдер Ф. Указ. соч.
С. 568-569.
82 Там же. С. 568.
83 Там же. С. 575.
84 Там же. С. 577.
85 Там же: С. 580.
86 Преступные цели
гитлеровской Германии в войне
против Советского Союза.
С. 72.
87 Правда. 1986. 29 дек.
88 «Совершенно секретно!
Только для командования!»:
Докумепты и материалы.
М., 1967. С. 186,189. ,
89 Дашичев В. И. Банкротство
стратегии германского
фашизма. М., 1973. Т. 2. С. 195.
Глава 2
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч.
Т. 42. С. 143-144.
2 Там же. Т. 35. С. 395.
3 Пятнадцатый съезд ВКП(б):
Стеногр. отчет. М., 1962.
Кн. 2. С. 1442.
4 История Коммунистической
партии Советского Союза.
М., 1970. Т. 5, кп. 1.С.46—
47.
5 СССР в борьбе против
фашистской агрессии, 1933—
1945. М., 1986. С. 152.
0 Там же.
7 Итоги второй мировой
войны. С. 302—303.
8 ЦАМО СССР. Ф. 38/39. Оп.
40983. Д. 1. Л. 3—5.
9 Там же. Ф. 38/40. Оп. 80030.
Д. 15. Л. 51.
ю Итоги второй мировой
войны. С. 303.
11 Знамя. 1988. № 1. С. 139.
12 Там же.
13 Ленин В. И. Поли. собр.
соч. Т. 41. С. 121.
14 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
14218. Д. 276. Л. 14—15. *
15 Калинин М. И. Статьи п
речи о коммунистическом
воспитании, М., 1951; С-94.
34Г
16 Ленин В. И. Поли. собр.
соч. Т. 38. С. 139.
" Воен.-ист. журп. 1962. № 2.
С. 64.
18 Красная звезда. 1937. 6 мая.
!9 XVII съезд Всесоюзной
Коммунистической
партии (б), 26 января - 10
февраля 1934 г.: Стеногр. отчет.
М., 1934. С. 226.
10 ЦАМО СССР. Ф. 1. Оп. 2091.
Д. 66. Л. 24.
11 Ворошилов К. Е. XX лет
Рабоче-Крестьянской
Красной Армии и Военно-
Морского Флота. М., 1938.
С. 14.
12 Война и революция. М.,
1931. Кн. 8. С. 16.
13 ЦАМО. Ф. 35. Оп. 29327.
Д. 16. Л. 110.
14 Гове А Внимание,
парашютисты!: Пер. с нем. М., 1957.
С. 26.
15 Воен.-ист. журн. 1961. № 6.
С. 65-66.
и ЦАМО СССР. Ф. 32. Оп.
1637. Д. 1968. Л. 79—80.
87 Там же. Ф. 52. Оп. 21803.
Д. 18. Л. 234.
18 Красная звезда. 1988.
13 февр.
" ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 14.
Д. 2742. Л. 241.
80 Там же. Л. 64.
81 Там же. Л. 41—42.
82 Там же. Л. 6.
83 Там же. Л. 44.
84 ЦАМО СССР. Ф. 52 Оп.
21803. Д. 18. Л. 309.
83 ЦГАСА. Ф. 4. Оп. 14.
Д. 2742. Л. 83.
88 Там же. Л. 2.
87 Там же. Л. 20.
88 Там же. Л. 52.
89 Война и революция. Кн. 8.
С. 11.
40 Там же. С. 13—14.
41 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
181. Д. 25. Л. 31.
" Там же. Оп. 9776. Д. 27.
Л. 6.
48 Ые1иуоиз а^аз. 1940. 5 янв.
44 Фальсификаторы истории,
С. 58.
43 Переписка Председателя Со-
142
вета Министров СССР с
президентами США и премьер-
министрами
Великобритании во время Великой
Отечественной войны, 1941 —
1045 гг. М., 1957. Т. 1. СИ.
46 Шервуд Р. Рузвельт и Гоп-
кинс: Перс, с авгл. М., 1958.
Т. 1. С. 496.
47 История Великой
Отечественной войны Советского
Союза, 1941—1945. Т. 1.
С. 408.
48 Переписка Пердседателя
Совета Министров СССР с
президентами США и
премьер-министрами
Великобритании во время Великой
Отечественной войны,
1941-1945 гг. Т. 1. С. 391.
49 Колвин И. Двойная игра.
М., 1960. С. 237.
50 Горев Я. Я знал Зорге. М.,
1964. С. 41.
51 Анфилов В. А.
Незабываемый сорок первый. М., 1982.
С. 98.
52 Красная звезда. 1964. 7 нояб.
53 Анфилов В. А
Незабываемый сорок первый. С. 100.
84 Красная звезда. 1964.
16 сент.
65 Анфилов В. Л.
Незабываемый сорок первый. С. 104.
66 Правда. 1941. 14 июня.
й7 История Великой
Отечественной войны Советского
Союза, 1941—1945. Т. 1.
С. 404.
68 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. М., 1962. С. 45.
59 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
355802. Д. 1. Л. 9.
60 Там же. Ф. 138. Оп. 7162.
Д. 13. Л. 1-8.
в1 Там же. Ф. 344. Оп. 2459.
Д. 22. Л. 36.
62 Там же. Ф. 221. Оп. 7833.
Д. 3. Л. 17.
83 Там же. Ф. 22. Оп. 7833
Д. 3. Л. 20.
14 Там же. Оп. 2467. Ф. 221.
Д. 39. Л. 71.
85 Воен.-ист. журн. 1935. № 9,
С. 74.
вв ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
164. Д. 4. Д. 71.
в7 Там же. Ф. 208. Оп. 355802.
Д. 1. Л. 1.
88 Там же. Ф. 221. Оп. 2467.
Д. 39. Л. 78.
89 Там же. Л. 102.
70 Там же. Оп. 142687. Д. 1.
Л. 3—17.
71 Там же. Ф. 208. Оп. 142690.
Д. 2. Л. 2—12.
72 Там же. Ф. 229. Оп. 181.
Д. 25. Л. 31-32.
73 Там же. Ф. 69. Оп. 29020.
Д. 1. Л. 3.
74 Там же. Ф. 221. Оп. 8755.
Д. 1. Л. 1.
75 Там же. Ф. 229. Оп. 157.
Д. 8. Л. 43.
76 Там же. Ф. 221.' Оп. 2467.
Д. 39 Л. €0.
Глава 3
* ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
355802. Д. 1. Л. 1.
2 Гудериан Г. Указ. соч.
С. 147.
8 Мировая война, 1939—
1945 гг. С. 471.
4 ЦАМО СССР Ф. 32. Оп.
22149. Д. 18. Л. 1.
' 5. Там же. Ф. 221. Оп. 2467.
" Д. 39. Л. 103.
6 22 июня Прибалтийский
особый воепный округ был
переименован в
Северо-Западный фронт, Западный
особый военный округ — в
Западный фронт, Киевский
особый поенный округ —
в Юго-Западный фронт,
а Одесский военный
округ — в 9-ю армию.
7 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
355802. Д. 1. Л. 4.
8 Там же. Ф. 124 иап. Оп.
199799. Д. 1. Л. 1.
9 Воен.-ист. журн. 1961. № 6.
С. 49.
10 Красная звезда. 1965.14 апр.
11 Ист. архив. 1968. № 3. С. 93.
12 ЦАМО СССР. Ф. 221. Оп.
2467. Д. 39. Л. 101-103.
13 Там же. Ф. 208. Оп. 2454.
Д. 26. Л. 76.
44 Воен.-ист. журн. 1961. № 4.
С. 65.
15 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны.
С. 129.
16 Гот Г. Указ. соч. С. 64—65.
17 ЦАМО СССР. Ф. 221. Оп.
2467. Д. 39. Л. 123—124.
18 Там же. Оп. 3928. Д. 28.
Л. 8.
19 Гудериан Г. Указ. соч.
С. 147-148.
20 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
3038. Д. 12. Л. 2.
21 Там же. Д. 15. Л. 7.
22 Там же. Д. 12. Л. 1.
23 Там же. Л. 3.
24 Там же. Оп. 10169. Д. 4,
Л. 23.
25 Там же. Д. 7. Л. 1.
26 Там же. Л. 3.
27 Там же. Оп. 4857. Д. И.
Л. 48.
28 Там же. Ф. 334. Оп. 3949.
Д. 4. Л. 1.
29 Там же. Д. 5. Л. 1.
30 «Совершенно секретно!
Только для командования!».
С. 229.
31 Внешняя политика
Советского Союза в период
Отечественной войны:
Документы п материалы. М., 1946.
Т 1. С. 128.
31а Черчилль У. Указ. соч. Т. 3.
С. 364-366.
32 Шервуд Р. Указ. соч. Т. 1,
С 498 499
33 ЦАМО СССР. Ф. 334. Оп,
2759. Д. 4. Л. 51.
34 Там же. Ф. 221. Оп. 2467,
Д. 39. Л. 327.
35 Там же. Ф. 334. Оп. 2759.
Д. 4. Л. 51.
36 Там же. Ф. 619. Оп. 382857.
Д. 1. Л. 2.
37 Там же. Ф. 334. Оп. 2759.
Д. 4. Л. 50.
38 Там же. Ф. 221. Оп. 3928.
Д. 1. Л. 3-4.
39 Там же. Оп. 2467. Д. 39.
Л. 326.
40 Там же. Л. 320.
41 Там же. Д. 68. Л. 94.
42 Гот Г, Указ. соч. С. 79.
343
48 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп,
2454. Д. 26. Л. 234.
44 Там же. Оп. 10169. Д. 7.
Л. 37.
49 Болдин И. В. Страницы
жизни. М., 1961. С. 98.
48 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
2454. Д. 27. Л. 57.
47 Там же. Л. 55.
48 Там же. Ф. 38—39. Оп.
80038. Д. 1. Л. 293.
*• Гальдер Ф. Указ. соч. 1971.
Т. 3, кн. 1. С. 60.
'•• ЦАМО СССР. Ф. 32. Оп.
22149. Д. 2. Л. 63.
11 Гудериан Г. Указ. соч,
С. 148-149.
ю Там же. С. 148.
18 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
3780. Д. 6. Л. 176.
44 Там же. Л. 196.
15 Там же. Оп. 9776. Д. 63.
Л. 11.
88 Там же. Ф. 334. Оп. 3949.
Д. 4. Л. 8.
87 Там же. Ф. 229. Оп. 9776.
Д. 2. Л. 6.
18 Там же. Оп. 3780. Д. 6.
Л. 117.
19 Там же. Ф. 344. Оп. 3949.
Д. 5. Л. 15.
•° Там же. Ф. 229. Оп. 3780.
Д. 6. Л. 202.
81 Там же. Л. 201.
82 Там же. Ф. 37. Оп. 80038.
Д. 1. Л. 37.
вз Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кп. 1. С. 37.
84 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
3814. Д. 1. Л. 63.
85 Там же. Оп. 3780. Д. 6.
Л. 119.
66 Там же. Оп. 3814. Л. 1.
Л. 68-69.
67 Там же. Оп. 9776. Д. 63.
Л. 32.
68 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 47.
69 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
3776. Д. 60. Л. 5.
70 Там же. Оп. 3780. Д. 6.
Л. 347.
71 Там же. Л. 118.
72 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кп. 1. С. 58.
73~Там- же. С. 60.
74 Гот Г. Указ. соч. С. 80.
75 КПСС о Вооруженных
Силах Советского Союза. М.,
1958. С. 354.
76 Там же. С. 356.
77 Там же.
78 Манштейн Э. Утерянные
победы. М., 1957. С. 172.
79 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 75.
80 ЦАМО СССР. Ф. 221. Оп.
5554. Д. 4. Л. 38.
81 Там же. Ф. 459. Оп. 8132.
Д. 1. Л. 27.
82 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 101.
83 Там же. С. 121.
84 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны,
С. 167.
85 Типпелъскирх К. Указ. соч.
С. 179.
86 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
2454. Д. 27. Л. 69.
87 Там же. Ф. 32. Оп. 22149.
Д. 2. Л. 107.
88 Там же.
89 Гудериан Г. Указ. соч.
С. 154.
90 ЦАМО СССР. Ф. 226. Оп.
2133. Д. 1. Л. 14.
91 Там же. Ф. 208. Оп. 10169.
Д. 4. Л. 105.
92 Там же. Ф. 69. Оп. 14025.
Д. 27. Л. 100.
93 Там же. Ф. 208. Оп. 2454.
Д. 27. Л. 204.
94 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 64—65.
95 Анфилов В А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 158.
96 Гудериан Г. Указ. соч.
С. 156.
97 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
10169. Д. 4. Л. 128.
98 Там же. Л. 139.
99 Там же.
100 Там же. Ф. 32. Оп. 22149.
Д. 2. Л. 176.
101 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кп. 1. С. 77.
102 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
9776. Д. 63. Л. 70.
103' Дашичев В. И. Указ. соч.
Т. Т. С. 205. •
344
104 Воен.-ист. журн. 1959. № 7.
С 99
105 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
9776. Д. 63. Л. 78.
108 Баграмян И. X. Город-воин
на Днепре. М., 1965. С. 23.
107 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 121.
108 Там же. С. 133.
109 Мировая война, 1939—•
1945 гг. С. 160.
110 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 152.
111 Мировая война, 1939—
1945 гг. С. 163.
112 Там же. С. 472.
1,3 ЦАМО СССР. Ф. 229. Оп.
9776. Д. 70. Л. 13.
Глава 4
1 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 66.
2 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 241-242.
8 Там же. С. 243.
4 Итоги второй мировой
войны. С. 117.
5 Гот Г. Указ. соч. С. 116.
6 ЦАМО СССР. Ф. 219. Оп.
36549. Д. 1. Л. 20.
7 Там же. Л. 21.
8 Там же. Л. 23.
9 Там же. Ф. 208. Оп. 2454.
Д. 29. Л. 285.
10 Там же. Оп. 10169. Д. 4.
Л. 223.
11 Гот Г. Указ. соч. С. 107—
108.
12 Там же. С. 112.
13 Там же. С. 113.
14 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
29498. Д. 4. Л. 33.
15 Там же. Оп. 2454. Д. 29.
Л. 375.
16 Там же.
17 Красная звезда. 1963.
19 нояб.
18 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
10169. Д. 4. Л. 248.
19 Там же. Оп. 2454, Д. 6.
Л. 293.
20 Там же. Л. 294.
21 Там же. Оп. 10169. Д. 4.
Л. 274.
22 Там же. Оп. 2454. Д. 31.
Л. 231.
23 Там же. Ф. 246. Оп. 12.128.
Д. 2. Л. 38.
24 Там же. Ф. 208. Оп. 101159.
Д. 7. Л. 272.
25 Там же. Д. 1. Л. 25.
28 Там же. Д. 4. Л. 336.
27 Там же. Ф. 246. Оп. 12т
Д. 2. Л. 40.
28 Там же. Ф. 208. Оп. 10169.
Д. 7. Л. 215.
29 Гот Г. Указ. соч. С. 122.
30 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп,
10169. Д. 1. Л. 29.
31 Там же. Оп. 2454. Д. 2.
Л. 631.
32 Там же. Оп. 10169. Д. 4.
Л. 338.
33 Там же. Оп. 2454. Д. 31.
Л. 141.
34 Там же. Оп. 142690. Д. 2.
Л. 13-14.
35 Там же. Ф. 208. Оп. 10169.
Д. 7. Л. 249.
36 Там же. Д. 8. Л. 60.
37 Гот Г. Указ. соч. С. 118.
38 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
2454. Д. 32. Л. 263.
39 Филиппы А. Припятская
проблема. М., 19^9. С. 140.
40 Гот Г. Указ. соч. С» 121.
41 Итоги второй мировой
воины. С. 74.
42 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 252.
43 Там же. С. 263.
44 Гот Г. Указ. соч. С. 133.
45 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 269.
48 Там же.
47 Там же. С. 283
48 Вторая мироь^ война,
1939—1945 гг. С. 1(53.
49 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 1. С. 264.
50 50 лет Вооруженных Сил
СССР. М., 1968. С. 279.
51 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 221—222.
62 Там же. С. 200.
53 ЦАМО СССР Ф. 132. Оп.
2642. Д. 30. Л. Ю.
345
54 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны.
С. 201.
85 Там же. С. 201-202.
и Гудериан Г, Указ. соч.
С. 184.
57 ЦАМО СССР. Ф. 361. Оп.
679. Д. 10. Л. 378.
" Там же. Ф. 358. Оп. 15070.
Д. 6. Л. 4.
59 Жуков Г. К. Воспоминания
и размышления. М., 1969.
С. 304.
60 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
7034. Д. 7. Л. 252.
11 Там же. Ф. 69. Оп. 14065.
Д. 29. Л. 61.
62 Там же. Д. 27. Л. 87.
•3 Жуков Г. К. Указ. соч.
С. 305.
•4 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
3038. Д. И. Л. 663.
•5 Жуков Г. К. Указ. соч.
С. 305.
« ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
3038. Д. 11. Л. 625.
•7 Там же. Ф. 69. Оп. 14065.
Д. 27. Л. 154.
•8 Там же. Л. 162.
•9 Там же. Д. 28. Л. 125.
10 Жуков Г. К. Указ. соч.
С. 306.
11 Там же. С. 290.
12 Партийно-политическая
работа в Советских
Вооруженных Силах в годы Великой
Отечественной войны,
1941-1945. М., 1963. С. 119.
" ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
47811. Д. 5. Л. 16.
" Там же. Л. 9, 12.
Т5 Там же. Оп. 14065. Д. 30.
Л. 80.
16 Там же. Л. 81.
17 Партийно-политическая
работа в Советских
Вооруженных Силах в годы Великой
Отечественной войны,
1941—1945. С. 126.
18 Там же.
«• ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
47811. Д. 5. Л. 73.
80 Там же. Ф. 15. Оп. 11600.
Д. 1073. Л. 4.
11 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 228.
82 Там же. С. 229.
83 Там же.
84 Там же. С. 230.
85 Там же. С. 231.
86 Там же. С. 232.
87 Там же. С. 232—233.
88 Там же. С. 233-234.
89 Там же. С. 234.
90 Там же. С. 235.
91 Там же. С. 236.
92 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп,
81656. Д. 3. Л. 22.
93 Одесса в Великой
Отечественной войне Советского
Союза. С. 128.
94 Там же. С. 210.
95 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
81656. Д. 3. Л. 54.
98 Одесса в Великой
Отечественной войне Советского
Союза. С. 276.
97 50 лет Вооруженных Сил
СССР, С. 273.
Глава 5
1 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 326.
2 Там же. С. 331.
3 История второй мировой
войны, 1939—1945. Т. 4.
С. 92.
4 Еремеев Л. М. Глазами
друзей и врагов. М., 1966.
С. 64-65.
6 История второй мировой
войны, 1939—1945. Т. 4.
С. 93
6 ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп.
2642. Д. 30. Л. 47.
7 Инженерные войска
Советской Армии в важнейших
операциях Великой
Отечественной войны. М., 1958.
С. 61.
8 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
14065. Д. 6. Л. 117.
9 Там же. Ф. 15. Оп. 11600.
Д. 1073. Л. 8.
10 Там же. Ф. 48-А. Оп. 1554.
Д. 91. Л. 335.
11 5 октября 1941 г. 1-я и 2-я
немецкие танковые группы
346
были переименованы в
армии.
12 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны.
С. 251.
13 Там же. С. 252.
14 Там же. С. 253.
15 Правда. 1941. 12 нояб.
16 Жуков Г. К. Воспоминания
и размышления. М., 1979.
Т. 2. С. 16.
17 ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп.
2642. Д. 45. Л. 26.
18 Провал гитлеровского
наступления на Москву. М.,
1966. С. 73.
19 Дашичев В. И. Указ. соч.
Т. 2. С. 256.
20 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 265.
21 Там же. С. 266.
22 ЦАМО СССР. Ф. 208. Оп.
2511. Д. 1048. Л. 58—59.
23 Правда. 1941. 20 окт.
24 Гвардейцы в боях за
Родину // Изд. газеты «На
штурм», 1941. С. 83—84.
25 №>уз о! АУогЫ. 1941. 19 Осе.
26 №>уз Спгошс1е. 1941. 21 Ос1.
27 Инженерные войска
Советской Армии в важнейших
операциях Великой
Отечественной войны. С. 66.
28 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 277.
29 Там же. С. 282.
30 Сталин И. О Великой
Отечественной войне
Советского Союза. М., 1951. С. 39^
40.
81 БаПу Те1е^гарЬ. 1941. 8 Ноу.
32 Беспримерный подвиг. М.,
1968. С. 23.
33 Инженерные войска
Советской Армии в важнейших
операциях Великой
Отечественной войны. С. 67.
34 ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп.
2642. Д. 30. Л. 100.
35 Разгром немцев под
Москвой. М., 1943. С. 12.
36 Провал гитлеровского
наступления на Москву. С. 152,
37 Анфилов В, Л. Начало
Великой Отечественной войны,
С. 301.
38 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
14065. Д. 29. Л. 95.
39 Там же. Д. 35. Л. 45.
40 Жуков Г. К. Указ. соч.
Т. 2. С. 31.
41 Переписка Председателя
Совета Министров СССР о
президентами США и
премьер-министрами
Великобритании во время Великой
Отечественной войны,
1941—1945 гг. Т. 1. С. 34.
42 ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп.
2642. Д. 109. Л. 1.
43 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 2. С. 90.
44 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной
войны. С. 316.
45 Там же. С. 310—311.
46 Там же. С. 320-321.
47 Там же. С. 321.
48 ЦАМО СССР. Ф. 69. Оп.
14218. Д. 274. Л. 10.
49 Переписка Председателя
Совета Министров СССР о
президентами США и
премьер-министрами
Великобритании во время
Великой Отечественной войны,
1941-1945 гг. Т. 1. С. 35.
50 Дашичев В. И. Указ. соч.
Т 2 С 257
81 Там'же. С. 260—261.
82 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны,
С 325.
13 ЦАМО СССР. Ф. 16-А. Оп.
947. Д. 36. Л. 70.
84 Там же. Ф. 15. Оп. 11600.
Д. 1073. Л. 10.
85 История второй мировой
войны, 1939—1945. Т. 4,
С. 283—284.
88 ЦАМО СССР. Ф. 96-А. Оп.
2011. Д. 5. Л. 185.
57 Рокоссовский К. К.
Солдатский долг. М., 1985. С. 97,
58 Разгром немцев под
Москвой. М., 1943. С. 29.
69 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 347.
60 Анфилов В. А. Начало Ве-
347
ликой Отечественной
войны. С. 340.
61 Правда. 1941. 13 дек.
62 Там же.
63 Разгром немцев под
Москвой. С. 21.
64 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 352.
05 Переписка Председателя
Совета Министров СССР с
президентами США и
премьер-министрами
Великобритании во время Великой
Отечественной войны,
1941-1945 гг. Т. 1. С. 35.
66 Там же. М., 1957. Т. 2. С. 16.
67 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 355.
68 Дашичев В. И. Указ. соч.
Т. 2. С. 268.
69 Анфилов В. А. Начало
Великой Отечественной войны.
С. 353-354.
70 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 359.
71 Гальдер Ф. Указ. соч. Т. 3,
кн. 2. С. 149.
72 «Совершенно секретно!
Только для командования!»
С. 360.
73 Там же. С. 362.
74 Рейнгардт К. Поворот под
Москвой: Крах
гитлеровской стратегии зимой 1941/
42 года. М., 1980. С. 299.
75 Дашичев Я. И. Указ. соч.
Т. 2. С. 247.
76 Роковые решения. М., 1958.
С. 108.
77 Там 7ке. С. 24, 347.
78 СопзЩпИги А. Ь'11шоп 8о-
У1еИяие еп ^иегге, 1941—
1945, Р., 1968. Т. 2. Р. 34.
79 Цит. по: Современная
буржуазная историография
второй мировой войны. Мм
1984. С. 83.
80 Правда. 1962. 1 июня.
348
ОГЛАВЛЕНИЕ
От автора . ; 3
Глава 1. К ПОХОДУ НА ВОСТОК 5
Глава 2. ПОДГОТОВКА К ВОИНЕ .... 47
Глава 3. ВТОРЖЕНИЕ 111
Глава 4. НАЧАЛО СРЫВА «БЛИЦКРИГА» . 196
Глава 5. ПРОВАЛ ПЛАНА «БАРБАРОССА» . 271
Примечания 340
Научное издание
Анфилов Виктор Александрович
КРУШЕНИЕ ПОХОДА ГИТЛЕРА
НА МОСКВУ
1941
Редактор издательства
Н В. Иванова
Художник
И. Е. Сайко
Художественный редактор
М. Л. Храмцов
Технический редактор
Н. Н Плохова
Корректоры
Т П. Вдов, Л. В. Ким
ИБ № 39192
Сдано в набор 10.04.89
Подписано к печати 17.07.89
Л-03929 Формат 84Х1081/32
Бума)а типографская Л1» 1
Гарнитура обыкновенная
Печать высокая
Уел печ л 18,48 Уч.- изд. л. 19,7 Усл. кр. отт. 18,69
Тираж 30 000 экз. Тип. зак. 2879
Цена 1 р 40 к.
Ордена Трудового Красного Знамени
издательство «Наука»,
11786», ГСП-7, Москва В-485, Профсоюзная ул., 90
2-я типография издательства «Наука»
121099, Москва, Г-9У, Шубинский пер., 6
В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «НАУКА»
ГОТОВЯТСЯ К ИЗДАНИЮ КНИГИ:
СОВЕТСКИЙ ТЫЛ
В ПЕРИОД КОРЕННОГО ПЕРЕЛОМА
В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ,
НОЯБРЬ 1942-1943
Ип-т истории СССР.- М.: Наука, 1989 (III).- 35 л.
В книге исследуются основные социально-экономические
проблемы второго периода Великой Отечественной войны
(ноябрь 1942 г.- декабрь 1943 г.) - развитие слажепного
военного хозяйства, особенности роста промышленности,
капитального строительства, транспорта, успехи науки и
техники, итоги идейно-воспитательной работы ВКП(б) по
мобилизации трудящихся на достижение коренного
перелома в войне.
Для историков и широкого круга читателей.
Доброе /7. В., Колесник А. Д.,
Куманев Г. А., Пашко Е. Я.
НАРОДНОЕ ОПОЛЧЕНИЕ ЗАЩИЩАЕТ РОДИНУ.
(Борьба народов против фашизма и агрессии).
- М.: Наука. I полугодие 1990 (I).- 25 л.-
В обобщающем труде прослеживается создание
многочисленных дивизий, полков, бригад народного ополчения,
а также наиболее важные этапы боевой деятельности
этих соединений и частей. Воссоздается картина героизма
воинов-ополченцев в обороне больших и малых городов,
роль ополчения в срыве гитлеровского плана сокрушения
СССР в одной кратковременной кампании. Авторы
анализируют и слабые места ополчения - прежде всего его
оснащение и обучение частей и соединений.
Для историков и всех интересующихся историей Великой
Отечественной войны.
Книга высылается наложенным платежом.
Для получения книг почтой заказы просим направлять по адресу:
117393 Москва, ул. Академика Пилюгина, 14, корп. 2, магазин
«Книга — почтой» Центральной конторы «Академкнига»; 252107
Киев, Татарская ул., 6, магазин «Книга — почтой»; 197345
Ленинград, Петрозаводская ул., 7, магазин «Книга — почтой»
Северо-Западной конторы «Академкнига» или в ближайший
магазин «Академкнига», имеющий отдел «Книга — почтой».