•

•

•

ЛЕНИНСКАЯ

БИБЛИОТЕКА

•

•

•

СЕРИЯ ПОПУЛЯРНАЯ

I

<ъ

Е. А Д А М О В И Ч

^

•

"

•

Т

\ Ѵ Ъ \

ВСТРЕЧИ
С

I

В Л А Д И М И Р О М

ГОСѴДАРСТВЕННОЕ

ильичом

ИЗДАТЕЛЬСТВО
1 925

УКРАИНЫ

^

Г

(М(Л) ; ам . «Kl

Имя

Владимира

молодежи,
во

время

Ильича

примкнувшей
появления,

лучше

РГП с т а т ь и , п о д п и с а н н о й
Говори^и тогда

6

лалыпе
Т у в

Типография Государственного
Издательства Украины № 1 им.
тов. Г.И. Петровского. Харьков

МаР

Струве,

1905

г.

его

именем

разбивает

ССИпСоявлением

сказать,

этой

нашимілодые

лярность
в

об

стало

к марксизму,

и

большевики

к

считавшие

Р

*бот

приезду

уже

Ленина
его

тре-

Струве

попу^

в

Россию

определенно

считали

его своим вождем, стоящим неизмеримо в ы ш е
современников

г.г.

что

и это вносило

головы,

дальнейших

росла

90-J:

Гулина.

статье,
его,

в

уничтожения,

и противников.

всех

rAHITHq

«

Так называемая „сочувствующая интеллигенция

\\

которая,

по

Мартовской

нами

партии,

вовала'

и

силу

интеллигенция
Владимира

старалась доказать

2011146778

120И

зак. № 398

первого

себе

и

вообще

Ильича

но

другим,

что

тоже

-

чув-

всячески
он

вовсе

"
Ж
г. и после него помню постоянные
СПОРЫ О том, что Ленин в с е же не такой глубокии
теоретик, ш
Плеханов, что он недостаточно

Н6

Р.У.П.

формулировке

параграфа партийного у с т а в а , могла^счихаться чл

15.000 эк$.

серьезный философ и т. п. Но и по их словам
выходило, что в с е г о больше ему подходит имя
политического вождя.
Когда тов. Ленин в первый раз в 1905 г. выступил в Петербурге на открытом собрании в Народном доме графини Паниной (доклад члсна думы
Огородникова), в с е наиболее активное из революционного авангарда было на собрании и споры
о значении Владимира Ильича усилились.
В рабочих же кругах жадно ловили его каждое •
слово не только большевики и большевистски настроенные, но и меньшевики, и, хотя о значении
его личности мало говорили, проникались его взглядами, шли за ним безоговорочно.
. . . В первый раз мне пришлось видеть близко
Владимира Ильича в 1905 г. на заседании Васильеостровского ') районного комитета партии, где
я работала вместе с Марией Ильиничной, сестрой
Владимира Ильича. Если не ошибаюсь, это было
еще до московского вооруженного восстания.
Перед революцией в партии между большевиками и меньшевиками произошел полный разрыв,
и на местах обычно работали параллельные организации тех и д р у г и х *
Это порождало борьбу за влияние в среде пролетариата и способствовало, в конечном счете, развитию его классового сознания, но среди передовых
рабочих вызывало все же недовольство.
>) Васшіьевский остров—один из крупных рабочих районов
Петербурга, теперь Ленинграда.

„Грызня" между с. - р. и с . - д . , большевиками
и меньшевиками, сущность которой была непонятна
для широких масс, раздражала их, как бесцельная
трата и ненужное раздробление сил.
Революция выдвигала необходимость единого
фронта пролетариата, партия признала ближайшей
задачей об'единение с. - д. С Октябрьских дней до
об'единительного Стокгольмского с'езда комитеты
на местах составлялись на паритетных началах
и организации сливались.
Конечно, этот процесс проходил не гладко. Отношения были натянутые. Частенько проводилась так
называемая
„застенная
агитация"
меньшевиков
против большевиков, доходившая до срывания
занятий в кружках и т. п.
Было положение худого мира, который мы тогда
предпочитали „доброй с с о р е " .
Как мы ни старались об'единяться, в д у ш е мы ненавидели меньшевиков с их мелкобуржуазной тактикой, личные отношения часто также были обострены. И на этом собрании, куда пришел Владимир
Ильич, проявиласьэта скрытая, глухая борьба. Мне казалось.именно эту сторону и хотел посмотретьИльич.
И здесь, в этом маленьком факте посеіцения
заседания районного комитета, ярко выявились
основные его черты : желание и умение слушать,
наблюдать. умение делать большие в ы в о д ы из мелких непосредственных наблюдений. Он пришел
лично увидеть и услышать подлинных рабочих, районных работников, прощупать, как идет „слияние"
t

с меньшевиками, увидеть характер и темп работы
низов. Я не слыхала, чтоб кто - нибудь из других
членов ЦК приехал на собрание не для того, чтобы
д а т ь директиву, a только для того, чтоб послушать.
He помню полного состава этого собрания.
Ответственным организатором Васильеостровского
района был тогда Тедорович, Иван Адол. фович,
под кличкой Демьян, потом Платон, секретарем
Мария Ильинична (под іТменем Марии Сергеевны).
Из рабочих большевиков помню тов. Скалова (тогда
Мирясова) и, кажется, Петрова. Из меньшевиков
помню интеллигентку „Елену", с которой на этом
собрании и была некоторая с т ы ч к а : я не очень
дипломатично нападала за оттягивание порученного
ей восстановления нелегальной техники. Разбиравшихся вопросов не помню, но помню, что наши
рабочие довольно дельно выступали.
На другой день после собрания я спросила Марию
Ильиничну,какое впечатление произвело на Владимира Ильича заседание. Она ответила, что не очень
понравилось, но от рабочих он был в восторге.
Т а к Ильич изучал свою армию, ее кадры, их
качество, силу, настроение.
Так же много дало ему и упомянутое собрание
в доме графини Паниной, на которое он неоднократно с с ы л а л ^ і в своих статьях в выходившей
тогда, в период первой Гос. Д у м ы , большевистской :
газете „Волна", называя его „народным собранием".
Там масса впервые открыто слушала и оценила
его как вождя.

На заседаниях Совета Рабочих Д е п у т а т о в он не
выступал открыто, являясь только на более важные, но руководил всем движением, и в с е это чувствовали, особенно рабочие, побывавшие на конференциях, устраиваемых в этот период довольно
часто, где всегда выступал Владимир Ильич.
Они, в ы с л у ш а в Ленина, становились „твердокаменными" и разносили его идеи и популяризировали его личность в широких массах.
Интересно, что меньшевики, старавшиеся всячески ослабить его влияние и популярность, доказывавшие, что он не прав, не логичен, узкий фанатик фракционер и т. п., сами признавали силу его логики
и ораторского таланта и с т у ш е в ы в а л и с ь перед ним.
Так, помню ряд курьезных фактов.
При выборах на об'единительный с ' е з д делегаты
выбирались по платформам. На каждое собрание
особой комиссией выделялись д в а оратора — б о л ь шевик и меньшевик, приблизительно равные по
силе. На крупных собраниях выступал и Владимир
Ильич. На одном из таких собраний содокладчиком
был назначен меньшевик Ф . Д а н , считавшийся y
своих одним из самых сильных ораторов. Но Дан,
боясь, что Владимир Ильич завоюет собрание, т.- е.
получит голоса не только большевистских рабочих,
но и м е н ь ш е в и с т с к и х о т к а з а ^ с я выступать, за1) В партийных низах не было строгого деления и организаиионного оформления фракций : часто рабочие,

примыкавшие

к популярному на предприятии меньшевику, явившись на избирательное собрание, голосовали за платформу большевиков.

являя, что он — н е равный Ленину оратор. Вот на
какие средства пускались меньшевики !
Помню выступление того же Дана, делавшего
доклад о 4 - м 0б'единительном С е з д е партии.
Это было полулегальное собрание, организованное меньшевиками Нарвского района. He помню,
как я попала на него (на собрание пропускали не
очень строго, лишь бы знали, что свой). He знаю,
как узнал о нем Владимир Ильич (большевики
рабочего района, очевидно, уведомили), но пришел
он без официального приглашения, не как содоКЛа

Президиум

был

меньшевистский,

аудиторня

тоже.
Владимир Ильич

сидел близ стола, не в пре-

зидиуме.
Дан, увидя его, решил всеми мерами если не
сорвать, то свести к минимуму его выступление,
которое разоблачило бы победивших на с'езде меньшевиков. С этою целью он начал доклад, что называется, от Адама, затянув его более чем на два
часа, зная, что аудитория дана на определенное
время. Д о к л а д надоел и уморил в с е х . Я и другие
товарищи подавали записки о сокращении его,
подавали голоса „ближе к д е л у " ; но меныиевистский президиум не обращал внимания.
Мы волновались, a Владимир Ильич сидел и
терпеливо слушал, точно не замечал маневра.
Наконец, сам Дан устал и вынужден был закончить.

Поднялся вопрос, предоставить ли слово В л а димиру Ильичу, как содокладчику, или, в порядке
записи ораторов, так же на д е с я т ь минут, как и
остальным.
Д а н возражал против содоклада, заявляя, что
он не сможет остаться до конца для ответа в заключительном слове.
Все же голосование меньшевистской аудитории
дало слово т. Ленину для содоклада, игнорируя
лакейски - демагогические голоса некоторых чрезмерно у с е р д н ы х меньшевиков, не постыдившихся
кричать : „Мы з д е с ь собрались, чтоб выслушать рабочих, a не Л е н и н а " .
Т о г д а Д а н потребовал себе времени для заключительного слова, забыв, очевидно, свое первое заявление. Чтобы сократить время речи Владимира Ильича, предложили высчитать время до часу освобождения аудитории, разделить его по числу записавшихся no 10 минут, д а т ь время Д а н у на закл ючительное
слово, a остаток т. Ленину. Получилось минут 15-20.
Но, когда Владимир Ильич использовал свои
20 минут, ряд записавшихся уступил ему свое время,
и он смог закончить.
Т а к о в а была сила его, как оратора, сила его
логики, его простой, но ясной и яркой речи. Если
бы была возможность ему широко выст.упать, успехи
меньшевиков
куда меньше. Но режим
полиции и о х р з ш л & й і л воду на мельницу меньшевиков,
¥епе\.%і|еньшевики льют воду на
мельницу кЬнтр - р е в Д і о ц и и .
V '
Щ л п

^ *
ф "

9

Д о к л а д Владимира Ильича о 4 - м с'езде своим
избирателям мы устраивали, конечно, осторожнее,
на тех же курсах Лесгафта, где происходил и
д о к л а д Д а н а . Несмотря на конспиративный характер собрания, аудитория была переполнена.
К сожалению, память не сохранила ни той, ни
другой речи (его д о к л а д о 4 - м с'езде напечатан),
но могу удостоверить, что они произвели неизгладимое впечатление на рабочих. Помню только, как он
возражал на попытки меньшевиков об'явить недопустимой критику их, меньшевистского, ЦК и их линии.
„Критика внутри партии необходима и допустима.
Мы подчиняемся ЦК, мы остаемся внутри партии, но
имеем гіраво принципиальной критики"—говорил он.
На его доклад никто из меньиіевиков не решился
явиться.
*

*

*

С наступлением реакции Владимиру Ильичу
пришлось с к р ы в а т ь с я и, наконец, у е х а т ь за граниду в 1907 году.
Я не видала его до возвращения в Петербург
4 - го апреля 1917 г.
Мне выпало с ч а с т ь е встречать его на вокзале
в этот замечателыіый день. В это время, с первого
же дня февральской революции, освободившей меня
из тюрьмы, я работала в Васильеостровском районном С о в е т е Рабочих и Солдатских Д е п у т а т о в членом
Исполкома и секретарем. В то время борьба большевиков с меньшевиками только начала обостряться,
ю

ибо в первые дни революции мы совместно строили
новую жизнь в районах, ликвидировали остатки
старого и контр-революционные выступления, реквизировали
(например,
типографию
б. Маркова
I I - г о , „Земщины") и часто меньшевики - рабочие
поступали по-большевистски.
К приезду же Владимира Ильича отношения
уже обострились.
В Исполкоме оказалась одна большевичка — я ;
председателем был Я к о в л е в , известный видный
ликвидатор-рабочий трубочного з а в о д а ; другим
влиятельным членом был с . - р . д - р Богородицкий,
прошедший от солдат.
Звался большевиком еще один товарищ,—фамилии его не помню,— вскоре нам изменивший.
Т о г д а дни и ночи приходилось работать в С о в е т е ,
не отлучаясь, так как никаких служащих в Совете
не было.
Было воскресенье, я одна работала в Совете,
ожидая собрание Исполнительного Комитета, подготовляя дела, когда Мария Ильинична позвонила,
что сегодня вечером, часов в 11 — 1 2 , прибывает
на Финляндский вокзал тов. Ленин. Она просила
ношире оповестить рабочую массу.
Но как оповестить?
Праздник. Заводы не работают и нет пунктов
скопления рабочих. Д а ж е некого послать и отлучиться нельзя.
Лихорадочно
думать...

работает

мысль. Р а д о с т ь мешаег

„Да, в е д ь , сегодня районное партийное собрание в помещении высших женских курсов. Надо
послать туда, но к о г о ? " Пишу записку в президиум
и уговариваю первого пришедшего рабочего, даже
не большевика, снести записку на партийное собрание.
Эта записка была прочитана председателем, и
там же, вероятно, был выработан план организации встречи вождя.
На углах улиц появились рукописные записки '
о прибытии Владимира Ильича, указывался час и
место сходки для организованного шествия. Приблизительно так же кустарно было произведено оповещение и в других районах.
Собрался наш Исполком. Я, как большевичка,
была командирована в делегацию от районного
Совета. Другой большевик и д - р Богородицкий
поехали вместе со мной. Сделали попытку достать
оркестр, но неудачно, и, хотя наш завхоз, меньшевик Андреев, все уверял меня, что причина этой
неудачи не в его недостаточной преданности Ленину,
я в с е же сердилась и волновалась.
На автомобиле (тогда еще меньшевики неуспели
вернуть реквизированных автомобилей) с огромным
знаменем Совета мы поехали на вокзал.
По дороге мы обогнали колонну васильеостровских рабочих, шагавших навстречу вождю.
К привокзальной площади под'ехать было невозможно. Несмотря на кустарное оповещение, она
была плотно занята рабочими. Мы оставили авто-

мобиль в переулке и пробрались на вокзал только
потому, что знамя в руках подтверждало наши
полномочия.
Порядок поддерживался, повидимому, не правительственными агентами, a партийной организацией.
Нас пропустили на перрон, но оттуда, при дальнейшем продвижении, вернули, сказав, что з д е с ь будет
только почетный караул из матросов и наш ЦК, a
делегации собираются в парадных комнатах вокзала.
Там мы застали уже массу таких же делегаций,
кое - кого из старых знакомых-большевиков.
Напряженное настроение о ж и д а н и я . . .
Наконец, звуки оркестра возвестили прибытие
дорогого, долгожданного вождя.
Д в е р ь открылась, и вошедшие слились с ожидающими ; только один человек выделился, точио его
вытолкнулй на средину, и десятки рук протянулись
к нему с пожатием.
В первую минуту я не узнала Владимира Ильича.
Лишь когда он снял шляпу, я бросилась к нему.
Никого другого из приехавших я не заметила, хотя
здесь была и Надежда Константиновна и другие.
И все вообще видели только Ильича, думали
только о нем.
Начались приветствия, сопровождавшиеся громом оркестров.
Цервой от ЦК нашей партии приветствовала
В.И.Коллонтай. He помню ее сильной.красивой речи.
Из всей этой картины мне запомнились ярче
в с е г о д в е фигуры — Чхеидзе и Владимира Ильича,
U

стоявших в центре круга. Чхеидзе приветствовал
Владимира Ильича от Петербургского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов.
Т о л ь к о что оправившийся от болезни, в шубе
с меховым воротником, в галошах, сгорбленный,
тихим, глухим голосом произносил он свою речь —
прямая противоположность стоящему в 2 — 3 шагах
Владимиру Ильичу, казавшемуся таким молодым,
бодрым, сияющим.
Владимир Ильич был в летнем пальто и держал
небольшой букет красной и белой гвоздики в руке.
Когда Чхеидзе произносил свои меньшевистские
фразы, особенно когда он своим монотонным голосом стал выражать надежду, что теперь т. Ленин
станет на точку зрения обороны страны, Ильич
был великолепен. На лице его играла непередаваемая, одному ему свойственная улыбка — и ироническая, и презрительная, и предвосхищающая удовольствие ответа, которым он разобьет в прах
иллюзии соглашателей.
Он по временам сдерживал улыбку и отводил
глаза. Было что-то торжествующее, сияющее во
всей его фигуре, точно переполненной духом восстания, революдии, победы.
Эти д в е фигуры были ярким выражением, как бы
прообразом д в у х сменяющихся эпох: уходящей капиталистической, с е е дряхлым умираюідим II Интернационалом, изменившим своему знамени, и новой, пролетарской.эпохи диктатурыпролетариата.полноймолодой силы.железной непоколебимой воли и энергии.

Ho вот он, наконец, получает возможность отвечать. Он не щадит противника.
Между двумя борющимися эпохами, между
двумя классами не может быть компромисса. Беспощадный, яркий анализ внутреннего и международного положения, происшедшей революции, позидии
оборонцев, „империалистическую войну обратить
в войну гражданскую, держать курс на социальную
революцию. Да здравствует социальная революцияГ
B o t был его ответ.
Этот ответ он повторил и в своей речи к рабочим
на площади. Вначале он взлез на крыло автомобиля
и говорил оттуда, a затем говорил с броневика.
Прожекторы, установленные приветствовавшими
его войсками, освещали площадь и его путь.
He предполагая, чтоб Владимир Ильич, усталый
от долгой дороги и ее треволнений, мог двинуться
в штаб большевиков, дворец Кшесинской, и там
до утра беседовать с товарищами, я ушла
на
свой Васильевский остров под обаянием личности
Владимира Ильича.
Но разве Владимир Ильич знал усталость ? Р а з в е
он думал о с е б е ? Р а з в е мог он о т д ы х а т ь в кругу
близких и родных, когда он видел и ч у в с т в о в а л
дыхание социалыюй революции, близящуюся победу
дела его жизни ? . .
С этого дня начинается его кипучая деятельность, по которой он изнывал в эмиграции.
Борьба не только с врагами, но и внутри партии
и рабочего к л а с с а . . .

В е д ь , не все его тезисы поняли ; даже некоторые старые большевики на время отошли о т
него. Но его логика, его неотразимый анализ и
предвидение шаг за шагом завоевали сначала
большинство в партии, затем пролетариат, крестьянство, с о л д а т . . .
Каждое его выступление на заводе давало ббльшие результаты, чем наша длительная борьба с
с.- р. и меньшевиками. Поэтому каждая заводская
ячейка партии добивалась его выступления.
Помню одно из таких собраний в морском
корпусе, где была громадная зала; она была переполнена так, что д ы ш а т ь было совершенно нечем.
Владимир Ильич говорил против войны и о перспективах революции.
Впечатление на слушателей он произвел колоссальное. Вот говорит солдат, никогда не выступавший, и своим корявым языком об'ясняет, что Ленин
раскрыл ему глаза и об'яснил то, что он чувствовал, но не понимал. Д р у г и е срывают георгиевские
кресты и отдают на поддержку партии. 6 или 8 товарищей, пришедших с Владимиром Ильичем, не успевают разобрать поступающих записок.
Эта толпа вынесла бы на руках Владимира
Ильича, но он скромно и незаметно у х о д и т : ведь,
его с т е р е г у т на каждом шагу враги, стремящиеся
его убить, оттого что бессильны его победить.
—

„Я теперь постоянно в беспокойстве и вол-

нении" — говорила

мне Мария Ильинична: — „уж

знают автомобиль

и адрес Владимира Ильича".

16

Действительно, его постоянно подстерегали на
митингах, заводах, где он неоднократно выступал.
Случайно одна из наших женщин попала на собрание офицеров и т. под. элементов, где обсуждался проекг покушения на Ленина во время его
выступления y рабочих на Галерном островке.
Мы скрыли это от Марии Ильиничны, чтоб не
волновать ее.
Конечно, после Октябрьской революции влияние
и популярность Ильича еще больше возросли, и
не только на рабочих собраниях, но на таких
с'ездах, как 1 - й Всероссийский С ' е з д по внешкольному образованию (6/19 мая 1919 года), где было
много беспартийной интеллигенции, его встречали
как признанного и любимого вождя.
Владимир Ильич тогда произнес на С е з д е д в е
р е ч и — о д н у приветственную, д р у г у ю „об обмане
народа лозунгами свободы и р а в е н с т в а " . И каждый раз аудитория переполнялась д о - н е л ь з я , a
когда он появлялся на трибуне, вся масса по
своему почину дружно подымалась и долго стоя
приветствовала его.
— „Не правда ли, как горячо встречали т. Л е нина,—как никого д р у г о г о " , — говорила мне по этому
поводу Анна Ильинична.
— „Да, это очень ярко проявилось, — его не
только уважают, но и горячо л ю б я т " .
Помню, она тогда в разговоре употребила слово
„талант"; „нет это г е н и й " — сказала я, и это чувствовали все. Д а ж е враги уважали его.

Выступая на митингах и собраниях, черпая свои
наблюдения непосредственно из масс, Владимир
Ильич пользовался каждым человеком, каждой
встречей, чтобы получить новые данные о положении в низах, и в д в у х словах давал ценнейшие
указания, направлял работу.
Помню, как однажды в о время моего прихода
по делу к Марии Ильиничне за чаем он заставил
меня тут же сесть и написать рассказанное ему о
борьбе с меньшевиками, происходившей y нас при
перевыборах в районный совет, где меньшевики,
оставшись в меньшинстве, демагогическими, нечестными средствами, блокируясь против нас с с.- p.,
срывали пленум совета, чтобы не д а т ь выбрать
большевистский исполком.
Несмотря на свою скромность и неумение писать
статьи, я даже не поколебалась—так покоряюще
и в то же время ободряюще действовал Ильич.
И через день эта статейка пошла в „ П р а в д у "
под названием „Вот где настоящие раскольники",
данным самим Владимиром Ильичом.
Владимир Ильич организовал около себя сеть
с т а р ы х товаршцей - большевиков, лично ему известных, на которые он огшрался, которые были
проводниками его заданий, его очами и ушами,
которые, кроме официальных данных, обогащали
его своими непосредственными н а б л ю д е н и я м и . . .
Т а к руководил он партией и пролетариатом не
только через статьи, заседания, постановления, но
ежечасно, ежеминутно.
18

B o t и Октябрь, и Смольный. Победа, которую он предвидел и создал, как вождь, вместе
со своей паргией и п р о л е т а ^ й а т о м . . . Но для всех
нас он не недосягаемый председатель
Совета
Народных Комиссаров, a дорогой Ильич, который
находит время, чтобы приветливо улыбнуться и
поклониться при встрече в коридоре или канцелярии Совнаркома, даже в первые дни в Смольном. Тут, в центре революции, его настоящее
место, он в своей стихии, в своей сфере. В военнореволюционном комитете, в ЦК партии, Совнаркоме,
в военном штабе, всюду, где он — центр, везде он
руководитель, председатель, докладчик. Ему некогда
было спать и он не мог часто у с н у т ь от нечеловеческого напряжения с и л : ведь, положение — небывалое в мире, необычайно сложное и трудное.
Уж тогда начал он подрывать свое здоровье,
сгорать на огне революции, душой л мозгом которой он был.
У ж в Смольном y него начались головные боли
и бессонница. Но он никогда не думал о себе, о
своих у д о б с т в а х , о своем утомлении.
В маленькой, низкой комнатке с перегородкой,
j левом крыле Смольного, куда он приходил только
поздно
ночью с заседаний, питаясь более чем
плохо, жил наш Ильич, когда в е с ь пролетарский
мир звал его своим вождем, величайшим и любимейшим, a в е с ь капиталистический, буржуазный мир

проклинал его, когда его имя было самым популярным на земле. Но, и переехав в Москву, когда
положение страны было лучше, он так же просто и
скромно жил и так же не берег себя.
В с к о р е по п е р е е з д ф в М о с к в у Надежда Константиновна заболела, переутомившись в Наркомпросе,
заменяя A. В. Луначарского и не покидая своего
любимого внешкольного отдела.
Я пришла навестить ее и узнать, не могу ли я
ей быть полезной.
Жили они тесно и скромно. У Надежды Константиновны тогда не было д а ж е отдельной комнаты, a кабинет Владимира Ильича был в столовой, служившей и приемной.
На столе лежало несколько яиц и полкаравая
белого хлеба, привезенных Ильичу товарищами из
Украины, как я потом узнала. Надежда Константиновна лежала целый день одна, ибо ни Владимир
Ильич, ни Мария Ильинична не могли оставить своих
работ. Владищир Ильич в свободную минуту"забегал
к ней из Совнаркома да иногда приходила старуханяня от Бонч - Бруевичей, живших этажем в ы ш е .
В с е мои предложения дежурить y Надежды
Константиновны были отвергнуты. И не только я —
десятки товарищей рады были бы дежурить y нее
д е н ь и ночь, и никто из нас в ее положении не
отказался бы от таких товарищеских услуг. Но
Надежда Константиновна, как и Владимир Ильич,
была чрезмерно скромна и невнимательна к своим
личным удобствам.
20

Приходилось мне б ы в а т ь y них и позже, в конце
1919 года, когда Деникин начал отступать от Орла.
Я возвращалась после эвакуации. Чтоб д а т ь мне
возможность
повидать
всю
семью,
Надежда
Константиновна, которой тогда предписано было
лежать, назначила мне прийти в 3 часа. К 4 - м часам
сошлись к обеду Владимир Ильич и Мария Ильинична. Владимир Ильич был хорошо настроен и,
когда я сказала, что я хочу пробраться через фронт
на Украину, раоотать в подполье, он возразил,
весело смеясь : „Мы скоро прямо туда приедем,
раньше в а с " .

Владимир Ильич был удивительный человек,
поразительно соединявший гениальный ум, занятый
мировыми вопросами, с обаятельной, отзывчивой,
чуткой и нежной душой. Он был прекрасный товарищ, умевший, несмотря на грандиозную работу,
которая, казалось, должна была поглощать его
всецело, не забывать о нуждах товарищей.
Помню, в 1906 году, чтобы повидать старого
товарища по Союзу Борьбы, Василия Андреевича
Шелгунова, Владимир Ильич пошел на край города в рабочий квартал, в квартиру тов. Полегаева, тогда сидевшего в тюрьме (по делу Петербургского Совета Рабочих Депутатов), забывая о
риске.
В период отхода Деникина к Х а р ь к о в у , в такое
время, когда все было поставлено на карту и,

казалось, мелкие интересы отдельных товарищей
не могли вмещаться в занятой голове Ильича, имел
место следующий случай.
Одна товарка в только что освобожденном от
Деникина городе заболела сыпняком. Голод, холод
и в с е невзгоды тогдашнего времени известны.
Больная, желая д а т ь нить для разыскания своих
с л е д о в дочери, отрезанной Деникиным, написала
Марии Ильиничне и имела неосторожность рассказать также о своем тяжелом положении и безучастии товарищей.
В результате (вероятно, по просьбе Марии Ильиничны, знавшей давно эту больную) в Горсовет
пришла телеграмма за подписью тов. Ленина :
„Председателю Горисполкома. Прошу переправить
такую - то с наибольшими удобствами в Москву.
0 6 исполнении телеграфируйте"
(Другая телеграмма — Марии Ильиничны — приглашала приехать в М о с к в у в санаторию).
Больная взялась ответить сама, но откладывала,
колеблясь в своих планах.
За это время состоялся с'езд Советов и на этом
с'езде Владимир Ильич обратился к делегатам того
города, г д е лежала больная, с запросом о ней и
сделал им выговор, что они не ответили ему на
телеграмму.
! ) Как известно, в то время поезда ходили без расписания,
ездили

на крышах и проч., так что не только болыюму, но и

здоровому проехать было очень трудно. j

В о ж д ь мирового пролетариата мог помнить о
таких вещах, относящихся даже не к очень близкому
товарищу. Только Владимир Ильич мог вмещать
в с е это в себе.
В последний раз я видела Владимира Ильича
в о время X с'езда партии, в 1921 году. Стоя в
толпе в коридоре перед залом с'езда, я была
удивлена, что Владимир Ильич узнал меня и издали
поклонился, приветливо улыбаясь, точно так же,
как когда-то в коридорчике Совнаркома в Смольном.
Я никак не думала, что Владимир Ильич меня
может узнать, не видав два года и вообще зная
меня не очень близко. Но близкие ему товарищи
говорили: „Если он несколько раз видел вас, говорил с вами, да еще если Надежда Константиновна
и Мария Ильинична говорили о вас — он всегда
будет помнить".
Мне

довелось

видеть

его

и

на

смертном

одре.
Никогда не изгладится из памяти картина Колонного Зала с непрерывно д е н ь и ночь текущей
мимо гроба толпой, такой грустной, убитой, но организованной, ни разу не нарушившей порядка,
несмотря на то, что приходилось стоять по нескольку часов на 2 5 - г р а д у с н о м морозе в очередях, чтоб на минутку взглянуть
на
дорогое
лицо.
Невозможно было оторваться от этой картины,
своеобразно отразившей лдэбовь к Ильичу трудящегося люда. Ничего поддбного не видел мир.

Кто только не был y И л ь и ч а . . .
H e только рабочие, но и извозчики и крестьяне,
приехавшие издалека, пожилые и молодые, женщины и п о д р о с т к и . . .
B o t мать поднимает
3-летнюю
девочку и
спрашивает, видела ли она Ильича.
T a серьезно и грустно кивает головой.
B o t в с т а л и у гроба на к а р а у л е м а л е н ь к и е д е в о ч к и ,
лет 8 - м и , с красными платочками на шее — это
пионеры, юные ленинцы из д е т с к о г о дома.
В смежной комнате запись в почетный караул.
B o t записывается толпа донбассовских рабочих и
крестьян - делегатов. Некоторые из них île могут
написать свои фамилии в книгу. Лица грустные,
убитые, в зале многие плачут.
Нет, он не у м е р : он живет в сердце каждогс
пролетария, комсомольца, юного ленинца. Его идеч,
его образ — б е с с м е р т н ы .