/
Автор: Талина Г.В.
Теги: биографии история руси отечественная история исторические личности
ISBN: 5-88995-003-7
Год: 1996
Текст
Г. В.ТАЛ ИНА
ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ:
ЛИЧНОСТЬ, МЫСЛИТЕЛЬ,
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ
МОСКВА
1996
СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 5
Глава I. МИРОВОЗЗРЕНИЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ
МЫСЛЬ РОССИИ III ЧЕТВЕРТИ XVII ВЕКА 7
Глава II. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА 25
§ 1. ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ И ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ РОССИИ 25
§ 2. ЦАРЬ И ПРЕРОГАТИВЫ ВЫСШЕЙ ВЛАСТИ 53
§ 3. ЦАРЬ И ЦЕРКОВЬ 72
Глава III. ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ И НОВШЕСТВА ПРИДВОРНОЙ
КУЛЬТУРЫ И БЫТА 83
§ 1. ВОСПИТАНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ В ЦАРСКОЙ СЕМЬЕ 83
§ 2. ПРИДВОРНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ 89
§ 3. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВКУСЫ ЦАРСКОГО ДВОРА 101
§ 4. ЦЕРЕМОНИИ МОСКОВСКОГО ДВОРА 106
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 129
ПРИМЕЧАНИЯ ! 133
Г.В.Талина
ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ
Сдано в набор 30.12 95. Подписано в печать 4.02.96
Формат 60x90/16. Печать офсетная.
Уч.-изд.л. - 8,54. Печ.л. - 9. Тираж 300.
Государственный комитет Российской Федерации
по высшему образованию
Московский педагогический государственный университет
Региональный открытый социальный институт
ТАЛИНА ГАЛИНА ВАЛЕРЬЕВНА
ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ:
ЛИЧНОСТЬ, МЫСЛИТЕЛЬ,
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ
§
Издательство Магистр
Печатается по решению Иэдатѳльо-
кого Совета Регионального открыто¬
го социального института и Ученого
Совета социологического факульте¬
та Московского педагогического го¬
сударственного университета.
Ответственный редактор: к.и.н. В.Н.Петров
Талина Г.В. Царь Алексеи Михайлович: личность, мыслитель, го¬
сударственный деятель. - М.: Издательство Магистр, 1996. - 144 с.
Книга посвящена одному из первых представителей династии Романо¬
вых - царю Алексею Михайловичу, отцу Петра I.
Работа может быть рекомендована для преподавателей вузов, студен¬
тов и аспирантов, обучающихся по историческим и юридическим специ¬
альностям, всем, интересующимся историей Отечества.
ISBN 5-68995-003-7
© ИЧП "Издательство МАГИСТР", 1996
>
ВВЕДЕНИЕ
Второй государь из династии Романовых, "царь тишайший", отец Петра
I, страстный любитель охоты с ловчими птицами - вот, пожалуй, и все, что
могут вспомнить о царе Алексее Михайловиче большинство людей в кон¬
це XX века. Современники царя, его сподвижники и его враги затмили в
представлении потомков этот образ. Их имена (патриарх Никон, АЛ. Ордин-
Нащокин, С. Разин), и их деятельность получили гораздо большее осве¬
щение в трудах русских историков. О царе же закрепилось мнение как о
человеке религиозном, с оригинальным складом ума, но не способном к
управлению страной, безвольном, позволившем приближенным забрать
власть в свои руки (1).
В то же время люди, знавшие Алексея Михайловича лично, не всегда
будучи единодушны в своих оценках, высказывались о нем иначе. Так врач
царя С. Коллинс отмечал хорошую осведомленность государя о делах в
стране благодвря наличию во всех государственных органах и в войсках
царских шпионов (2). Посланник австрийского императора Леопольда I в
Москве. А. Мѳйерберг указывал, что царь распоряжается всем по своему
произволу, и Боярская Дума существует при нем только для виду и для
того, что бы свалить на нее, совершенную царем несправедливость (3).
Глава раскола русской церкви протопоп Аввакум и вовсе видел в Алексее
Михайловиче один из двух рогов дьявола (4).
Царь Алексей сосредоточил в своих руках бразды правления государ¬
ством в исторический период (1645-1676 гг.), ознаменовавшийся посте¬
пенным перерастанием сословного представительства в абсолютную мо¬
нархию. В связи с этим одни государственные структуры перестали суще¬
ствовать, другие претерпели различные изменения, третьи явились нов¬
шествами эпохи, заняв подобающее им место в системе управления.
В царствование Алексея Михайловича прекратили свое существование
Земские Соборы, пора расцвета которых относится к I половине XVII сто¬
летия. В то время царская власть, испытав потрясения "Смуты”, нуждалась
в активной поддержке широких кругов дворянства и верхушки купечества.
На Земские Соборы выносились почти все важнейшие вопросы внутрен¬
ней и внешней политики. За время правления Михаила Федоровича Ро¬
мановы почувствовали себя более уверенно на русском престоле, что
позволило Алексею Михайловичу перейти от практики созывов Земских
Соборов к совещаниям с представителями определенных сословий.
Не оставалась неизменной и Боярская Дума, в которой повышался
удельный вес думных дворян и думных дьяков, в силу чего это феодально¬
аристократическое учреждение превращалось в более "демократическое".
Существенные изменения притерпела приказная система. Возникли
Тайный и Счетный приказы, выполнявшие контрольные функции.
В целом, аппарат государственной власти и управления данного пери¬
ода представлял собой сложный механизм, отдельные составляющие ко¬
торого были тесно связаны между собой. При этом царская власть, хотя и
считалась в представлении современников стоящей над всеми государ¬
ственными структурами, трм не менее была неотъемлемой их частью. Ее
5
роль заключалась в общем руководстве остальными звеньями государ¬
ственного механизма и в осуществлении непосредственной связи мехщу
ними. В силу этого, представляется важным выяснить, насколько активно
участвовал Алексей Михайлович в управлении государством, каким обра¬
зом взаимодействовал с центральными государственными структурами,
какова была его роль в процессе абсолютизации царской власти. В связи
с этим необходимо охарактеризовать предпринимаемые им действия, на¬
правленные на снижение роли государственных органов, ограничивавших
царскую власть. Для этого, в первую очередь, следует ответить на воп¬
рос: было ли участие царя в их рассмотрении формальным или же он до
тонкостей вникал в суть данных дел? Лежала ли в основе его суждений
и действий самостоятельно выработанная позиция, или же он опирался на
мнения, продиктованные ему теми или иными лицами? Выяснив это, мож¬
но четче определить, кто в действительности стоял за решением важней¬
ших государственных вопросов в ситуации, тогда высшая власть была
представлена царем, Земскими Соборами и Боярской Думой
Рассматривая эволюцию царской власти в правлении Алексея Михай¬
ловича, нельзя не учитывать того факта, что серьезным препятствием на
пути к абсолютизму была церковь, претендовавшая на правление страной
на ряду со светской властью. Это выразилось в стремлении патриарха
Никона получить такую же власть, которой в свое время обладал патриарх
Филарет. Притязания Никона встретили серьезный отпор со стороны царя,
чья политика была направлена на постепенное подчинение церкви госу¬
дарству, но в силу объективных причин не была завершена.
Большой интерес в связи с изучением деятельности царя Алексея
Михайловича вызывает проблема роли царя в работе и вынесении поста¬
новлений Церковных Соборов.
Всеобъемлющая характеристика личности и государственной деятель¬
ности Алексея невозможна без рассмотрения особенностей его мировоз¬
зрения: философских представлений, воззрений на свое место в мире и
окружающем обществе. Кроме того, интересную информацию о царе дает
изучение его быта и особенно тех новшеств, что появились в культурно-
бытовой сфере царского двора, согласуясь с желаниями самого Алексея
Михайловича.
Учит ывая, что деятельность главы государства наряду с непосредствен¬
ным участием в решении ряда вопросов различного характера включала
в себя и церемониальные обязанности, следует особо остановиться на
роли царя в дворцовых церемониях, отметив их значение в жизни русско¬
го общества и в достижении дипломатических целей московского прави¬
тельства. Следует учесть, каким образом церемонии отражали мировоз¬
зренческие концепции, выработанные царем и его окружением.
Проблема роли царя как исторической личности в послереволюцион¬
ный период была предметом забвения либо необъективной критики. Уси¬
лившееся в последниэ годы внимание к русским государственным деяте¬
лям разных уровней и различной социально-политической ориентации
вызвало необходимость по новому поставить вопрос о деятельности рус¬
ских монархов, дать непредвзятую им оценку.
>
6
Глава I.
МИРОВОЗЗРЕНИЕ ЦАРЯ АЛЕКСЕЯ
И ОБЩЕСТВЕННАЯ МЫСЛЬ РОССИИ
III ЧЕТВЕРТИ XVII ВЕКА
Вторая половина XVII столетия в России время, когда сословно-пред¬
ставительная монархия, эволюционируя, преобрѳтаѳт черты абсолютизма.
Наиболее остро в данный период встает вопрос о роли монарха в сис¬
теме государственного управления. Являясь сложной структурой, госу¬
дарство не развивается по заранее известному пути. Поэтому при опре¬
деленных условиях реальным правителем страны может стать либо сам
царь, либо лицо или группа лиц, формально не имеющая на это право,
но подменившая государя в силу его личной неспособности к управле¬
нию государством.
Для того, чтобы разобраться в реальной ситуации, сложившейся в
России, необходимо учесть те качества, какими обладал царь Алексей как
политический деятель и личность. Характеристики личности разнообраз¬
ны, но все же могут быть сгруппированы по определенным признакам. К
первой категории личностных характеристик возможно отнести черты,
данные человеку от рождения и зависящие от генетических особеннос¬
тей, которые связаны с психической деятельностью индивида. К ним
относятся характер и темперамент. Изучение указанных особенностей
личности царя Алексея дает возможность объяснить такие его качества
как последовательность в достижении цели, самостоятельность решений
либо подверженность чужому влиянию, степень коммуникабельности и
т.д. Сами же данные характеристики проявляются через конкретное по¬
ведение лица в различных ситуациях. Поэтому вся государственная дея¬
тельность царя в определенной мере отразила особенности его характе¬
ра и темперамента.
Ко второй группе личностных характеристик относятся признаки, сфор¬
мировавшиеся под воздействием общества и составляющие социальные
качества личности: взгляды, потребности, интересы, убеждения. Так как
основой каждого решения, принимаемого тем или иным лицом, служит
система его ценностей, идеалов и убеждений, то понять действия опре¬
деленного человека возможно лишь изучив его мировоззрение.
Понятие "мировоззрение" широко. Оно включает в себя как принципы
и взгляды отдельного лица или общества, так и жизненные позиции и
программы деятельности людей. Мировоззрение личности формируется
под воздействием тех ценностей, которые выработало общество на мо¬
мент жизни и деятельности данного индивида. Но, вместе с тем, миро¬
воззрение конкретного человека всегда несет черты индивидуальности,
отличается личностным своеобразием. Определяет данные черты тот жиз¬
ненный опыт, который приобретает человек.
В силу того, что мировоззрение формируется путем анализа в конк-
7
рѳтной ценностной системе информации, полученной о мире, то как слож¬
ная структура оно включает наряду с убеждениями и такой элемент как
знания.
Источники знаний различны. Немаловажную роль среди них играет
образование, полученное личностью. Система придворного образования
XVII столетия, тот курс, что был пройден царевичем Алексеем, более
опирались на традицию, нежели на новшества, выработанные русской и
европейской мыслью. Консерватизм воспитания и образования во многом
повлияли на представления Алексея Михайловича об окружающей дей¬
ствительности. Но, так как царь имел постоянную тягу к новым знаниям,
то, преобрѳтая их, он был вынужден изменить собственное представление
о ряде вещей. Так попытки царя ознакомиться с Европейскими новшества¬
ми как материальной, так и духовной сферы приводили к тому, что со
временем царь из защитника старины превратился в приверженца Евро¬
пейского образования и таких достижений европейской культуры как театр.
Но процесс определенного изменения ценностных ориентаций царя в
сторону обмирщения и европеизации был достаточно сложен и не всегда
последователен. Одна из причин этого кроется в сильном влиянии тради¬
ций, распространенных при Московском дворе.
Все существовавшие здесь обычаи и мнения об идеальном государе с
детства прививались царю, носители данных идей окружали его всю жизнь
(усиливаясь или отходя на второй план); но элемент традиции в мировоз¬
зрении Алексея на протяжении всей его жизни занимал важное и, порой,
ведущее место
Ко времени царствования Алексея Михайловича придворная среда,
церковь и общественное мнение выработали целую систему представле¬
ний об идеальном православном государе. Русский царь обязан был быть
чинен, кроток, благообразен, милосерден, богобоязлив. Следование ка¬
нону должно было обеспечить государю всеобщую любовь его подданных.
Данные идеи получили свое развитие в период правления Алексея Михай¬
ловича в трудах придворного мыслителя Симеона Полоцкого. Важнейшие
черты государя Полоцкий выразил в посвящении к своей книге "Жезл
правления". Книга начиналась обращением: "благочестивейшему, тишай¬
шему, самодержавнейшему великому государю, царю и великому князю
Алексею Михайловичу" (1). По мнению Полоцкого Алексой отвечал всем
требованиям, предъявляемым обществом к государю. Его оппонент - про¬
топоп Аввакум так не считал, высказывая свою точку зрения на то, каким
должен быть православный царь, глава раскола фактически выражал тра¬
диционное мнение, писав: "любы не превозносится, не бесчинствует, любы
но завидится, не раздражается, не ищет своя си, не вменяет злое, не
радуется о неправде, радуется же о истине, вся любит” (2). Окружающая
Алексея действительность, состоявшая из традиций и ряда новшеств, вли¬
яла на миропонимание и жизненные позиции царя. И среда, в которой
жил и действовал царь, и его ценностные ориентации не оставались не¬
изменными. Несмотря на это среди взглядов и убеждений государя можно
выделить ряд социальных, этических, эстетических и иных представлений,
обладавших относительным постоянством.
Царь Алексей Михайлович - государь эпохи средневековья вобрал в
себя и выразил традиционные концепции своего времени о происхожде¬
нии мира, роли в нем человека, сущности государя и ряда других явлений
8
и предметов. Но его склонность к анализу, умение подвести всякий час¬
тный случай под общий порядок, общее понятие и дать ему оценку,
убеждает в том, что мировоззрение царя представляет собой не ряд за¬
имствованных суждений, а самостоятельную позицию государя во взглядах
на мир. И если Алексей соглашался с современниками по ряду вопросов,
то это было вполне осознанное разделение их позиций, а не бездумное
повторение чужих мнений.
Основная тома размышлений царя - Бог и вера. Алексей Михайлович
никогда не сомневался в том, что творцом мира является Бог, и в этом
мире ничто "без его воли святыя, ничто же доброе не содевается и не
угвѳрждаетца и злое без ево же святова попущения не содеваетца же” (3).
Черты провиденциализма свойственны не только царским рассуждени¬
ям общего характера, но и данному им анализу конкретных фактов. Так в
грамоте к В.Б.Шереметеву царь видел удачный исход несчастного случая
с боярином в любви к последнему Бога, в особом к нему расположении.
Алексей Михайлович писал: "Да помысли себе сам, како тебя творец и
Владыка и царь и Бог любит, не можно ли тебя тогда и главою образити
о камень, ... или рану сотворити смертную, когда лошади тебя в карете
помчали” (4). А так как на все воля божия, то прежде чем приступать к
любому делу, следует попросить Бога о его успешном исходе, или по
словам царя: "достойно внутрь себя прийти и оокрушити сердце свое
перед Богом... а не на высокоумие свое полагаться", т.к. "покаянию и
молитве, милости, страннолюбию не может никакой неприятель сопротив
стати” (5).
Считая, что события истории и жизни каждого конкретного человека
предопределены волей Бога, Алексей Михайлович тем не менее не яв¬
лялся сторонником тех концепций теологического фатализма, которые
утверждают абсолютность предопределения. Царь оставался строго в рам¬
ках православия и в своих воззрениях пытался совместить всемогущество
провидения со свободной волей человека. Для царя действия, соверша¬
емые человеком, могли быть угодными Богу или же нет. И благодаря тому
или иному образу жизни человек мог заслужить как прощение и помило¬
вание Бога, так и наказание за грехи, спасти или погубить свою Душу.
Именно спасение души, по мнению С.Ф.Платонова, было главным духов¬
ным интересом царя (6). Одно из средств к этому Алексей вццел в строгом
соблюдении православной обрядности, но данное средство царь никогда
но считал единственным и тем более основным. Первенствующее положе¬
ние оставалось за искренней, чистосердечной верой. Царь рассуждал так:
"и будет веруешь единодушно и единосердечно, ... а не двоедушием и
двоим сердцем; (Бог) и к тебе будет такого же милостив и в бедах зас-
тупителен и в победах одоление везде подаст" (7).
Царь искал спасения души не только в искренней вере, но и в нрав¬
ственном образе жизни. В целом, этические мотивы занимали важное
место в мировоззрении Алексея Михайловича. Царь много и охотно раз¬
мышлял на темы добродетелей и порока, среди которых можно выделить
этические категории и характеристики, присущие человеку вообще и от¬
вечающие установкам христианской православной морали и нравственные
качества подданных царя, связанные с идеей "служения государю". Среди
общечеловеческих добродетелей важнейшую Алексей видел в том, чтобы,
внимая божественным заповедям, следовать им. В одной из своих грамот
9
царь призывал: "Братие мои, молю, токмо имейте повиновение и послу¬
шание ко отцу, наставнику и пастырю вашему душевному... добро есть
бога ради послушание творите его с любовью”(8)
Главный же порок заключался в пренебрежении божьих заповедей. По
мнению царя "творя заповеди божия с пренебрежением проклят" (9).
Характерной чертой документов и текстов,оставленных царем, является
преобладание рассуждений общего характера на данную тему Иногда
встречаются высказывания, пронизанные идеей "не прелюбодействуй", "не
укради", не "произноси ложного свидетельства на ближнего твоего”. На
первый взгляд кажется странным, что почти нигде царь не рассуждал о
конкретном следовании в обыденной жизни, пожалуй, важнейшей из
Библейский заповедей - "не убий". Возможно, что объяснение этому
кроется в особенности времени, когда правил Алексей Михайлович, и
положения, которое он занимал в стране. 70-е годы XVII в. изобиловали
восстаниями, бунтами, подаапять которые русское правительство было
вынуждено, чтобы сохранить незыблемыми устои тогдашнего государствен¬
ного строя и порядок в стране. При феодальной монархии окончательное
решение о кровавой расправе с недовольными принимал царь, ответ¬
ственность за совершенные убийства ложились на него. В силу этого
государь не мог наставлять подданных в соблюдении заповеди, которой
он был не способен следовать сам. Поэтому данный вопрос при изложе¬
нии своей нравственной позиции Алексей обходил стороной. Несмотря на
это, в целом этическая концепция царя базировалась на канонах христи¬
анской этики, и ряд других библейский заповедей нашли свое отражение
в рассуждениях Алексея. Среди них и - "не укради". Так в письме к
Никону по поводу кончины патриарха Иосифа, царь рассказывал о том, как
распоряжался имуществом умершего и смог противостоять искушению,
ничего не взяв себе: "немного и я не покусился иным судам, да милостмю
Божею воздержался... ни маленькому ничему не точен (т.е. ничему не
касался "точен” от "тыку”, "тыкать") да не хочу, да и какой я буду при-
кащик, самому мне имать”. В ряду человеческих черт, противоречащих
нормам христианской морали одно из первых мест царь отдавал гордости.
Ее он считал качеством, которое может иметь значение только в этой
жизни и только в глазах смертных. Перед Богом же "здешняя честь” не
дорога. Кроме этого, гордость по мнению царя - порождение дьявола. В
грамоте к казначею Савво-Сторожевского монастыря Никите Алексей Ми¬
хайлович писал: "да и то себе ведай, сатанин ангел, что одному тебе и
отцу твоему диаволу годна и дорога твоя здешняя честь, а создателю
нашему... грубны твои высокопроклятые и гордостные ... твои тайные
дела” (10). Исходя из подобного отношения к гордости, при подборе
людей для любого дела, заинтересовавшего царя, Алексей Михайлович
настаивал на том, чтобы "сыскивать ... самых добрых, мирных и не гордых
людей" (11)
Рассуждая далее на тему гордости как греха, царь приходил к выводу
е том, что отступление от Бога не может быть несущественным или не¬
значительным, самый малый порок - грех и дорога в ад, к сатане, т.к. "не
может раб двем господином работати, либо единого возлюбит о друзом
же нерадети начнет. .. горе тому уеловеку, который двемя стези шеству¬
ет". Служение двум господам Боіу и дьяволу по мнению царя составляло
сущность еще одного страшного человеческого порока - лицемерия или
10
"двоедушия". Особенно этот порок раздражал царя, проявляясь в дей¬
ствиях и мыслях московских бояр. Алексей даже называл его "злохиірѳн-
ным обычаем московским". Черта эта, по мнению царя, выражалась в том,
что "овогда злым отчаяньем и погибелью прорицают, овогда тихостью и
бледностью лица своего отходят лукавым сердцем" (12). Столь же тяжким
пороком как и лицемерие для царя была ложь. Он признавал, что свой¬
ственна она всем людям независимо от их положения, но считал особенно
неприемлемой данную черту для людей думных и высокородных. По по¬
воду ложного и несвоевременного донесения в центр Лобанова-Ростовс¬
кого Алексей Михайлович писал: "так делают недоумки и худые люди, а
думным нашим великого государя людям ложно писать не довелось” (13).
Еще один общественный порок - пьянство. С ним всячески пытался
бороться царь, встречая его у своих приближенных.
Особенно тяжким этот грех становился для царя тогда, когда приводил
к различным иным проступкам или неисполнению своих обязанностей.
Человека, совершившего подобное, царь считал христопродавцем и срав¬
нивал с библейским Иудою: "Уподобился ты сребролюбцу Иуде, яко же
он продал Христа за тридесять серебряников, ты променил, проклятый
враг, чудотворцев дом да и мои грешные слова на свое умное и збойли-
вое пьянство и на умные, на глубокие, пронырливые вражьи мысли". (14)
В рамках христианской этики рассматривал царь и отношение "сильных
мира сего' к людям, занимающим низшее положение в социальной иерар¬
хии. В связи с этим Алексей Михайлович считал нравственным такое от¬
ношение "властей" к нищим, которое бы основывалось на идеи "милова¬
ния" и "заступления". Так в грамоте князю Г.Г.Ромодановскому Алексей
Михайлович писал: "Князи и власти, милование и заступление и правду
покажите на нищих людях... понеже суд вѳлий бывает на великих, менший
убо прощен будет и достоин милованию есть". (15) В целом же при дворе
Алексея Михайловича большое внимание уделяли таким проявлениям
заботы православного государя о подданных как раздача милостыни по
различным праздникам (духовным и семейным царской фамилии), "стран-
нолюбию" - т.е. заботе о странниках, часто селившихся и в царских двор¬
цах, посещению царем и придворными монастырей. Данная традиция была
унаследована двором Алексея Михайловича от предыдущих царствований
и полностью согласовалась с представлениями общества XVII века об
идеальном государе, который ухаживая за больными или прислуживая за
столом монахам, видимым "унижением" возвышал себя. Заслуга же Алек¬
сея Михайловича в том, что царь, не любивший формального исполнения
ни одной церемонии или обряда, вкладывал всю душу в подобные мероп¬
риятия и проявлял искренний интерес и заботу о людях, с которыми ему
приходилось при этом сталкиваться.
Так Павел Алеппский писал о посещении царем, лежавшего во внут¬
ренних покоях Савво-Сторожевского монастыря человека, раздавленного
санями и 8 лет остававшегося без движения. Несмотря на то, что царя
сопровождали иностранцы, перед которыми русский двор всегда старался
блеснуть красотой и благообразием всех церемоний и царских выходов,
Алексей нарушил традицию, и, повинуясь порыву души, ругал инваледа за
богопротивные мысли, старался вразумить, а после утешить (16).
Царь, обладая четко выстроенной системой моральных ценностей,
основанных на этике христианства, и, имея склонность к анализу как чужих
11
так и своих поступков, не раз задумывался о своих грехах и пороках. Царь
не был склонен к самоуничижению и довольно болезненно переживал
оскорбления, нанесенные ему. Но считая гордыню страшнейшим пороком,
в своих размышлениях, а особенно в своих письмах на данную тему, он
предпочитал более говорить о своих грехах и каяться в них, чем кичиться
своими добродетелями. Возможно, одна из причин этого крылась в том
положении, которое занимал Алексей в стране. Государь в каждой своей
высказанной вслух или записанной фразе всегда должен был оставаться
идеалом, образцом для своих подданных. Система же ценностей русского
общества XVII века главной заслугой истинного христианина считала рас¬
каяние. Поэтому в грамотах Алексея Михайловича можно встретить следу¬
ющую самооценку: "Яз, грешной, по Божею изволению и по вашему
почитанию как есть царь, а по своим злым делам аки пес недостойный
Владыки своего создавшего... зело грешен и беспрестани во грехах тщет¬
ных пребываю" (17).
Царь задумывался не только о своей нравственности, но и о пороках
и добродетелях людей, его окружавших. Русское средневековое обще¬
ство выработало ряд критериев для подобных суждений. При жизни того
или иного лица основой для суждений были его поступки. О жизни умер¬
шего человека обычно судили на основе "канона преставления", анали¬
зируя факт принятия им кончины. Так как смерть рассматривалась как
переходная ступень к новой, вечной жизни, то особое внимание принято
было обращать на достойность земного конца. Достойная или истинно¬
христианская кончина говорила о том, что Душа человека отошла к Богу,
а, значит, он заслужил прощение нравственной, доброй земной жизнью.
На истинную кончину должны были указывать такие признаки как осмыс¬
ленное причащение, легкость самого преставления, просветление лица
после смерти. Для лиц духовного звания, кроме названных канонов, су¬
ществовали и другие: знание о приближавшемся конце, нетление тела
после смерти. Если они сопровождали смерть светского человека, то о
нем судили как о праведнике.
Отступление же от данных правил трактовалось как свидетельство гре¬
ховной жизни усопшего (18).
В общественном сознании "канон преставления" играл важную роль
как в период правления Алексея Михайловича, так и после его смерти.
Даже сама кончина царя была проанализирована одним из его современ¬
ников протопопом Аввакумом. Протопоп считал Алексея Михайловича
"мучителем", наказанным небесными силами за подавление Соловецкого
восстания. В силу этого Аввакум всячески старался показать недостойность
царской смерти, при которой царь безнадежно "воплѳт" к Богу о проще¬
нии, но умирает в страшных муках, "а изо рта, из носа и из ушей нежид
течет, бытто из зарезанные коровы" (19).
Сам Алексей Михайлович так же судил о добродетелях и пороках
умерших на основе "канона преставления". Показательны в этом отноше¬
нии два письма, написанные государем. Одно адресовано Никону, тогда
еще митрополиту Новгородскому, и посвящено преставлению патриарха
Иосифа (ныне в исторической литературе данное письмо часто называют
"Повестью о преставлении патриадеа Иосифа"). Другое - адресовано ца¬
рем боярину Н.И.Одоевскому по поводу кончины его сына Михаила. Князь
Михаил принял истинно христианскую кончину и именно этим царь пытал¬
12
ся утешить Никиту Ивановича. Алексей Михайлович писал боярину, что
"твоего сына Бог взял, а не враг наш полатою подавил”, что не стоит
оплакивать и помогать тому, кому "сам Бог помощник и уготовил венец",
что "Бог изволил взять его милуючи, не дал ему больших грехов дожить".
Как доказательство того, что душа Михаила отошла Богу, царь использо¬
вал подробное описание последних часов князя, заостряя внимание на
том. что причастие умирающий "принял памятно и в разуме..., а после
причастия не было ни рыдания, ни терзания" (20). Кончина же патриарха
Иосифа чинной и христианской не была. А т.к. средневековью в отличие
от других цивилизаций не присуще правило говоритъ "о мертвых либо
ничего либо хорошо", то Алексей Михайлович описывал реальную кончи¬
ну патриарха. При этом царь использовал канон преставления и отмечал,
что патриарх о приближавшейся кончине не знал, чаял, что "идѳ покинет"
его болезнь, что после смерти лицо "отца духовного" стало "розно пух¬
нуть", да в ту же пору как есть треснуло. Царь, пытаясь объяснить факт
безобразной кончины патриарха, писал: "Не упомню, где я читал: перед
разлучением души от тела видит человек все своя добрые и злые дела.
А, видя это видение, Иосиф почил руками закрываться и жаться к стене
и в угол... походило добро на то, как кто бьет, а кого бьют, так тот
закрывается... да затрясся весь и в ту пору плакать начал и кричать" (21).
Таким образом царь фактически, основываясь на факте кончины патриар¬
ха, обвинил Иосифа в неправедной жизни. Но сделав это, царь в своих
рассуждениях об Иосифе пошел дальше. В ряде рассуждений и высказы¬
ваний царя о патриархе виден явный сарказм и насмешка. Так, вспоминая
о том, где патриарх велел его похоронить, Алексей писал: "и место вып¬
росил". Царь вспомнил и о том, что лицо духовного звания должно про¬
рочествовать о своей кончине, а Иосиф этого не сделал, так как надеялся
выздороветь. Но Алексей Михайлович не просто констатировал факт не¬
ведения патриарха о смерти, он в одной части письма изложил то. чго
должно быть при христианской кончине, а во второй, что происходило на
самом деле. В итоге оба суждения абсолютно противоречили друг другу,
но показ идеала преставления еще более оттенил убогость патриаршего
конца. Царь писал о патриархе: "Только дня не ведовал, в который день
Бог изволит взять, и мне грешному ею святительские слова в великое
подивлениѳ, как есть он государь, пророчествовал себя про смерть ту
свою". Кроме этого, царь явно не испытывал того благоговения перед
телом патриарха, что питал к мощам предшественников Иосифа на патри¬
аршем престоле. Царя более заботила проблема, как показать умершего
святителя пастве. При этом царь относился к телу духовного наставника
как к вещи, которой нужно придать любыми средствами подобающий вид.
Такое средство царь нашел и о нем писал к Никону: "Велел тайно...
провертеть в ногах (отверстие) и шел нежидь всю ночь" (23). Причины
нелюбви царя к патриарху видны из того же письма. Среди них и ску¬
пость последнего, и упорно распространяемые патриархом слухи о
том, что царь и правительство московское "переменить" его хотят.
Главной же причиной отрицательного отношения Алексея Михайловича
к Иосифу было постоянное противодействие патриарха попыткам свет¬
ской власти вмешиваться в дела церкви. В данном письме царь выс¬
казал свое искреннее мнение о патриархе и его преставлении. Но тем
самым он вырвался из рамок образа "идеального государя", чьей
13
неотъемлемой чертой было смирение перед церковью и почитание слу¬
жителей церкви" (24).
Господство христианской морали в русском обществе в целом и при¬
дворной среде в частности приводило к тому, что понятия "добродетель¬
ный человек" и "истинные христианин" были сопряжены с аскетическим
образом жизни. Данные нормы закреплены "Домостроем" и всячески
поддерживались и развивались русской православной церковью. Но по¬
добная тенденция возникла за долго до "Домостроя", который фактически
явился лишь слепком со старейших поучений, принесенных еще из Ви¬
зантии и возникших в период борьбы византийского христианства с язы¬
чеством. Именно тогда образ жизни и быта, связанный с мирскими утеха¬
ми был приравнен к языческому культу и объявлен противным христиан¬
ству. Перенесенные на русскую почву подобные суждения были доведены
здесь до абсурда. Аморальными стали считаться интерес ко всякой музы¬
ка, кроме духовной, к сатире и комедии. Народная русская культура,
немыслимая без данных компонентов, как таковая была отрицаема церко¬
вью. Аскетический образ жизни всячески насаждался и при царском дворе,
особенно в период правления Михаила Федоровича и первые десятилетия
царствования Алексея Михайловича.
Между тем, постепенное сближение России и Западной Европы при¬
вело к тому, что влияния западно-европейской культуры и образа жизни
стали сказываться и при Московском дворе. В 70-е годы XVII века во
многом благодаря самому царю Алексею Михайловичу русская придворная
среда попыталась изменить свой быт и развлечения. В 1672 г. появился
первый придворный театр. Это стало возможным благодаря усилению
царской власти в период правления Алексея Михайловича. Но подобное
развлечение, считавшееся "бесовским", никогда бы не смогло утвердить¬
ся, если бы не произошли определенные изменения в системе духовных
ценностей царя и его окружения. Царский двор в целом должен был
изменить свое отношение к явлениям, связываемым с языческим культом,
а следовательно, должны были произойти определенные изменения
мировоззрения придворной среды.
Сам Алексей Михайлович сравнительно долгое время испытывал коле¬
бания по вопросу о необходимости дальнейшего развития театра, и, в
частности, музыкальных спектаклей. В итоге вопрос все же был решен
положительно, и был поставлен "балет" "Орфей”.
Пойти на определенное ослабление требований, предъявляемых цер¬
ковью к поведению светских людей, позволил Алексею Михайловичу его
всегдашней взвешенный подход к данной проблеме. Известно, что еще
в 1652 году в одном из писем к Никону, тогда митрополиту Новгородскому
царь давал понять свое отрицательное отношение к действиям митропо¬
лита, который насильно заставлял говеть людей, сопровождавших его в
поездке в Соловецкий монастырь. Царь высказывался против монашеского
содержания людей светских и писал, что "никого де силою не заставишь
Богу веровать" (25).
Таким образом, процесс обмирщения придворного быта и культуры
был сопряжен с частичным восвобсждением морали русского высшего
общества и царя из жестких рамок^христианской этики. Процессы измене¬
ния сознания придворной среды и изменения придворного быта шли па¬
раллельно, опосредуя друг друга.
14
В целом этика занимала главенствующее положение в мировоззрении
царя, так как именно с позиции таких категорий как "добро" и "зло" он
оценивал происхождение событий и явлений, его окружавших, в первую
очередь.
Второе место по значимости среди философских представлений госу¬
даря занимали - эстетические. Алексею Михайловичу было свойственно
задумываясь над окружавшими его явлениями, оценивать их и с позиции
красоты.
Наиболее четко эстетические представления царя выразились в "Новом
уложении и устроении чина сокольничья пути", одним из авторов которого
был сам Алексей Михайлович.
Авторы "Уложения" связали понятие красоты прежде всего с понятиями
"порядка", "стройности”, "последовательности" явлений или "урядства" и
"стройства”, провозгласив, что "урядство же уставляет и объявляет красо¬
ту... стройство же предполагает дело... без стройства же теряет дело и
возставляет безделье" (26). Требование "урядства" стало основным тре¬
бованием, которое предъявлялось к различным придворным церемониям.
Они только тогда считались достойными Московского двора, когда были
совершены в строгом порядке, а, следовательно, были красивы.
С точки зрения порядка, стройности определенных действий рассмат¬
ривалась царем и охота, в особенности соколиная. Алексей Михайлович
неоднократно в письмах к московскому стольнику и ловчему Матюшкину,
заведовавшему долгое время царской охотой, указывал на необходимость
соблюдения порядка ловли с хищными птицами. Достижение строгой
последовательности охоты конечной целью имело получение эстетическо¬
го наслаждения от нее. Гораздо большее значение, чем число убитых
птиц, имели такие факторы как сама церемония охоты, красота полета
соколов, высота их ставок, которые достигались путем длительного обу¬
чения птиц, выработки на основе условных рефлексов четкой последова¬
тельности в их действиях.
Само понятие красоты ("урядства") и порядка предполагало выделение
авторами "Уложения" конкретных элементов в каждом явлении. Эти эле¬
менты, располагаясь в определенной последовательности друг к другу,
составляли бы данный порядок. В мировоззрении царя и его окружения
представления об элементах какого-либо явления выразились в таких
понятиях как "час" и "часть", оба они основывались наделении и исполь¬
зовались авторами "Уложения" часто вместе
Рассуждения о части базировались на таком понятии как "мера" и
исходили из него. Именно мера определяла размер и значимость частей.
На практике с "мерой" связывали и определяли время, отводимое тому
или иному ритуалу. Говоря о мере вещей и явлений авторы "Уложения"
прибегали к помощи пословиц: "Делу время", потехе час", "время наряду
а час красоте" и др.
Из высказываний авторов "Уложения" возможно выстроить логическую
цепочку, состоящую из последовательных суждений, в целом оставляю¬
щих понятие красота: каждая вещь (явление) делится на части, для каждой
вещи важна мера и соразмеренность ее частей, соизмерение частей при¬
водит к выделению главных и второстепенных, в зависимости от этого
части выстраиваются в определенном порядке, порядок этот и есть - кра¬
сота вещи.
15
В представлении Алексея Михайловича и московского высшего обще¬
ства второй половины XVII века такие категории как "урядство” или "кра¬
сота" были непосредственно сопряжены с понятиями "чин’ и "образец”.
Любая церемония и любое дело могли стать красивыми только тогда,
когда существовала возможность сверить их с определенным идеалом,
выстроить по заранее разработанному и написанному образцу. Авторы
"Уложения" задавались вопросом "Что всякой вещи потреба?" - и в ряду
прочего отвечали: "Сличив", "чин и образец" (27). Считалось, что "без
чина же всякая вещь не утвердится и не укрепится" (28). Характерно, что
авторы употребляли словообразования от корня "чин" в близких по смыс¬
лу, но не тождественных значениях. Если проанализировать фразу, "хотя
мала вешь а будет по чину честна, мерна, стройна, благочинна... - всякий
прославит и удивится”, то видно, что в первом случае "чин" употреблен
в значении "заранее предписанного порядка действий", совершаясь по
которому (чину, порядку) то или иное явление (вещь) будет обладать
определенными качествами; во втором случае употреблено словообразо¬
вание от корня "чин” - "благочинна", то есть "красива", "стройна" и т.д.
Но преимущественно понятие "чин" все же имело значение близкое к
значению "образец".
Исполнению почти каждой придворной церемонии предшествовало
составление своеобразного сценария данного действа, который называли
"чином". Хорошо известны "Чин поставления на царство"(29), "Чин объяв¬
ления наследника"(30), непосредственно сам "Чин сокольничья пути" и
ДР-
Таким образом, в представлении Алексея Михаиловича и его окруже¬
ния сформировалось четкое определение красоты, базировавшееся на
понятиях "ряд, строй, мера, чин, образец", и составлявшее основу эсте¬
тических представлений ХѴІІ-го века. Данные представления не только
выражались в отвлеченных суждениях, но и служили оценкой окружающей
действительности.
Наряду с этическими и эстетическими представлениями ведущее поло¬
жение в мировоззрении царя Алексея занимали социальные и политичес¬
кие вопросы и, в частности, рассуждения о сущности и происхождении
царской власти. На формирование взглядов царя по данному вопросу не
могли не повлиять идеологические концепции феодальной монархии.
Формировалось представление о царской власти, базирующееся на двух
положениях: 1) Царская власть имеет божественное происхождение; 2)
Царская власть характеризуется преемственной передачей в роде россий¬
ских скипетродѳржавцев (31).
Данная концепция пошатнулась с прекращением династии Рюрикови¬
чей, но, взойдя на престол, Романовы попытались восстановить прежние
представления о богоизбранным государе, получающем власть от своих
прародителей.
Два этих постулата были восприняты Алексеем и развиты в его письмах
и речах. Царь был убежден в том, что он поставлен от Бога, "чтобы
беспомощным помогать", что Бог благословил его "правити и рассуждати
люди своя на востоке и на западе, и на юге, на севере вправду" (32).
Таким образом царь - сила, которая осуществляет божественную волю на
земле. Алексей Михайлович рассматривал Бога и как источник силы цар¬
ской власти: "мы не своею силою или многооружным воинством укрепля¬
16
емся, но божию помощью” (33) - писал царь. Поэтому все государствен¬
ные дела Алексей Михайлович счигал и делами божьими и часто их отож¬
дествлял. Так, ругая князя Ромодановского за неисполнение государева
приказа, царь писал: "И сам ты... наш верный изменник и самого истин¬
ного сатаны сын... Перед кем лукавствуешь? Самово Христа ведаешь ли
бесконечную муку у нево? Кто лестью его почитает и кто пред государем
своим лукавыми делами дни свои провожает?"(34)
Представления о наследственности царской власти династией Романо¬
вых от Рюриковичей были сформулированы и разработаны придворными
идеологами еіце 8 период правления Михаила Федоровича. Алексей был
воспитан в традиции данной идеи и безоговорочно воспринял ее. С пер¬
вых часов своего вступления на престол, в различных обращениях к под¬
данным и речах во время придворных церемоний царь пытался утвердить
и развить данный постулат.
Впервые это произошло при поставлении Алексея Михайловича на
царство. В своей речи царь излагал последовательность смены государей
на русском престоле, особо останавливаясь на таких персонах как князь
Рюрик, родоначальник русских царей, Владимир Святославович - крести¬
тель Руси, Владимир Мономах, воспринявший превысочайшую честь и
царский венец от греческих царей и царь Федор Иоанович, которого
Алексей называл своим дедом. Прослеживая период “Смуты” и избрание
на Земском Соборе 1613 г. Михаила Федоровича на царство, Алексей
Михайлович особо подчеркивал факт "благословения царством" (35) сына
своего - то есть последнюю волю царя Михаила. Мысль эта должна была
убедить всех в законности вступления Алексея на престол и опровергнуть
слухи о подменном государе.
Сам чин поставления на царство был составлен таким образом, что
формулировку династической власти, данную царем, закреплял и тем самым
утверждал именем Бога патриарх, заканчивая свою речь словами: "и воз¬
растит Господь семя ваше государское во век грядущий и в род и род в
неискончавмые веки на Российском царстве" (36).
Рассматривая преемственность своей власти от Рюриковичей царь Алек¬
сей был убежден в своей ответственности за неправедные поступки своих
предков. В целях укрепления новой династии представлялось лучшим
выходом признать грехи предшественников, замолить их и таким образом
снять грех со всего царского рода. Таким шагом стала грамота царя Алек¬
сея Михайловича к мощам митрополита Филиппа, смерть которого остава¬
лась на совести Ивана Г розного. Царь писал к святым мощам: "Молю тебя
и желаю тебе прийти сюда, чтобы разрешить согрешения прадеда нашего
царя ... Иоана ... ибо твое на него негодование как бы и нас сообщниками
творит его злобы" (37). На протяжении своей жизни Алексей Михайлович
неоднозначно относился к факту покаяния за грех предка. Известно, что
он обвинял Никона в том, что тот был инициатором подобного шага царя,
который сам Алексей Михайлович к концу своего царствования расценивал
как позор и бесчестье. Но оценки данные человеком тому или иному
поступку, в разные периоды его жизни не всегда совпадают. За время
правления Алексея Михайловича положение царской власти усилилось,
что повлияло и на осознание царем своего статуса. И то, что было доб¬
ровольно совершено и оправдано в начальный период правления, каза¬
лось ошибкой после. Вряд ли царь Алексей в 1652 году, когда писалась
17
грамота, не был убежден в ее необходимости и не разделял позиций в
ней изложенных. В этот период снять грех, лежавший на царской дина¬
стии можно было только "приклонив честь царства... честным мощам" и
"повиновав” к молению Филиппа всю власть царскую (38).
В период правления Алексия Михайловича стало принято объявлять
наследника царя, как только старший сын его досіигал совершеннолетия.
Происходило объявление в праздник нового года, то есть 1 сентября.
Задача представления наследника приближенным осуществлялась самим
царем. Церемония объявления освящалась патриархом и происходила на
Красной площади при большом стечении народа (39). В обращении царя
к подданным по сему случаю высказывалась мысль о том, что "пристало
нам сына своего... всемогущему Богу дать в послужение", чем еще раз
подчеркивалась мысль "все государевы дела - дела Божьи". Идея же
наследственности власти в династии утверждалась самим фактом подоб¬
ной церемонии.
Помимо перечисленных представлений Алексея Михайловича о царс¬
кой власти для его мировоззрения характерен взгляд на роль русского
царя как защитника вселенского православия. Эта идея так же была не
нова - и развивалась при Московском дворе еще с XV века, со времен
правления Великого князя Ивана Васильевича III, когда династическим
браком с Софьей Палеолог была закреплена преемственность русской
царской власти от византийских императоров. Ко времени правления Алек¬
сея идея "Москва - III Рим" развивалась и получила свое воплощение в
трудах придворных идеологов. Данную идею отразил и "Чин поставлвния
на царство царя Алексея Михайловича”, который отнес время преемствен¬
ности царского венца от греческих царей к периоду Владимира Мономаха.
После падения Византийской империи Россия считала себя оплотом ми¬
рового православия, а русские цари себя - защитниками всех православ¬
ных христиан. По словам П.Алеппского в один из праздников Пасхи царь
Алексей говорил греческим купцам, явившимся его поздравить: "просите
своих священников молити за меня и просить Бога, чтобы мой меч смог
рассечь выю моих врагов". Своим же подданным царь сообщал: "Если
Богу будет угодно, я принесу в жертву свои войско, казну и даже кровь
свою для их избавления" (40). В данном случае речь шла о православных,
находившихся под мусульманским игом.
В период войны с Польшей перед русскими военачальниками царь
ставил задачу "святые божия церкви очищать, православных христиан
освобождать”. Средства же, которыми возможно достичь данную цель,
Алексей Михайлович описал в собственноручной грамоте к князю А.М.Т-
рубецкому: "а сперва посылать листы, что б сдавалися, будь есть белору¬
сы, а будет ляхи будут в городах, а не похотят креститца, и их сечь, и
белорусов сечь" (41).
Сама идея о русском царе - защитнике вселенского православия не
могла быть осуществлена, если не будет соблюдено условие единения
обрядности русской церкви и других православных церквей. С данной
точки зрения концепция царской власти, принятая и осмысленная Алексе¬
ем не вступала в противоречие с его взглядами на церковь. Алексей
Михайлович был воспитан своим Дедом патриархом Филаретом в греко-
фильских традициях, для самого Алексея идея единения московской цер¬
кви с греческой являлась основной проблемой, требующей разрешения в
18
данное царствование. Свои мысли по данному вопросу Алексей Михайло¬
вич излагал в грамотах к восточным патриархам. В грамоте к Александрий¬
скому патриарху Паисию он-писал: "во всех благочестия догматах согла-
соватися с вами хотеще... Отец присносущный и Бог... да преподаст свя¬
тый свой мир, соединение и единомыслие святым своим церквам". Все
совершаемые в России действия по проведению церковной реформы (од¬
ним из г лавных действующих лиц которой были патриарх Никон и сам
царь) Алексей Михайлович рассматривал как направленные на утвержде¬
ние "союза церковного общего нашего мира - тоя единые православныя
веры..."(42)
Размышления о вере и церкви для Алексея Михайловича не носили
отвлеченного характера. Для него одной из задач царской власти являлась
обязанность печься не только о светском управлении, но "еже есть общий
мир церквям и здраву веру крепко соблюдати и хранити" (43). Вмешатель¬
ство царской власти в дела церкви закрепил и свод законов, принятый в
царствование Алексея Михайловича - Соборное Уложение 1649 года,
рассмотрев преступления против церкви в светском законодательстве. В
целом взгляды Алексея Михайловича на церковь и политику светской власти
в отношении церкви развивались в русле процесса постепенного подчи¬
нения церкви государству, до конца не завершенного в допетровской
России.
Рассуждая о сущности и роли царской власти, Алексей Михайлович не
мог не затронуть вопроса о принципах, на которых строятся взаимоотно¬
шения государя с подданными. В размышлениях царя как и в обществен¬
ной мысли этого времени развивалась идея "служения государю". Одной
из причин ее возникновения стало усиление царской власти. Но, посколь¬
ку процесс перерастания сословного представительства в абсолютную
монархию при Алексее Михайловиче завершен не был, то государствен¬
ная служба рассматривалась как служба государю в отличие от петровско¬
го времени, когда она характеризовалась как служба царю и отечеству.
Идея служения государю была четко сформулирована уже в Соборном
Уложении 1649 года. Всяких чинов люди, находящиеся на государевой
службе, рассматривались как "делающие государево дело", то есть взяв¬
шие на себя часть функций самого правителя, носители частицы его лич¬
ной власти, воли и чести. По этому их ответственность за исполнение
порученного дела считалась ответственностью пред царем за сохранение
его непогрешимости, а всякое нарушение служебных обязанностей рас¬
сматривалось с точки зрения нанесения урона царской чести (44).
Хотя по представлениям данного времени все подданные царя счита¬
лись его слугами, все они занимали разное место в социальной иерархии,
и каждое из сословий являлось носителем определенных прав и обязан¬
ностей, передаваемых по наследству, и определенных традиций. В силу
этого разные социальные группы по-разному воспринимали процессы,
связанные с усилением царской власти. Ослабление родового начала в
государственном управлении и становление принципа годности к службе
государю не могло не вызвать противодействия со стороны боярства. Это
привело к тому, что при рассмотрении Алексеем Михайловичем проблемы
взаимоотношений царя и его подданных наиболее значимым и острым для
государя был вопрос о "царской власти и боярской чести”.
Алексей Михайлович считал, что боярская честь природная и вечная.
19
Богом освящен тот порядок, что царь имеет право ее даровать, а боярин
принять. Но все жѳ главное, по мнению царя, заключалось в том, что по
воле божьей" чин государский пребывает над вами (боярами)"(45), следо¬
вательно - все бояре - холопы царя и их главная обязанность в исполне¬
нии царских решений, потому что кроме воли божьей боярская честь
зависит и от милости царя, а милость эта соизмеряется со службой госу¬
дарю (46). Таким образом, на первый план в царских рассуждениях выхо¬
дила проблема качества государевой службы, ибо "кого царь не жаловал
тот хоть и именем те родителей своих в боярской же чести, самим же и
по смерть свою не приемшим той чести" (47).
Развитие общественной мыслью 50 - 60-х гг. XVII столетия образа
человека, состоящего на государевой службе, привело к некоторым изме¬
нениям представлений о "совершенном человеке" вообще. Теперь дан¬
ный образ рисовался как человек, на всякое дело уготованный, добропо¬
рядочный христианин и верный сын монархии (48).
Некоторая трансформация представлений о совершенном человеке
происходила и в сознании Алексея Михайловича. В целом, как уже отме¬
чалось, царь трактовал добродетели и пороки человека, основываясь на
нормах христианской этики. Но, в добавление к этому, в ряде писем он
охарактеризовал положительные и отрицательные качества, присущие
лицам, состоящим на государевой службе, сформулировал основные тре¬
бования к ним.
Первое требование к подданному, выдвинутое Алексеем Михайлови¬
чем, заключалось в полной отдаче при исполнении дела, радении об его
успехе, личной заинтересованности в лучшем исполнении, в том, чтобы
"работать всем сердцем' (49). Кроме того, царь требовал от подданных
нести службу государеву так, чтобы своими действиями не раздражать
царя или, по выражению самого Алексея Михайловича, "не озлоблять его
к людям". Для подтверждения своего требования царь ссылался на Ари¬
стотеля, который "всем государем велит выбирать такова человека, кото¬
рый бы государя к людям примирял, а не озлоблял" (50).
Еще одно требование царя к людям, состоящим на государевой служ¬
бе, заключалось в соблюдении субординации, в том, чтобы "начальники
робят держали в руках", а подчиненные перед ними были вежливы" (51).
По мнению Алексея Михайловича начальники ответственны за подчинен¬
ных. Они на то и поставлены, чтобы "над своими статьи смотреть и от
воровства и от всякого дурна их унимать"... за милость божию и за госу¬
дарево жалование (52). В ряде писем царь требовал от начальников по¬
стоянно контролировать своих людей. Так Петр Арбенев - руководитель
детей боярских, несущих охрану царских хором, по мнению Алексея
Михайловича, должен был "сам почасту их (охранников) днем и ночью
смотреть, таки все тут .."(53)
Для царя являлось тяжелейшим проступком и страшным человеческим
пороком неисполнение служебного долга. По его мнению оно должно
наказываться самым серьезным образом. В случае с охранниками царских
хором отлучившегося стража царь велел "насмерть сечь батоги".
В итоге идеальный человек на службе государя сочетал в себе, по
мнению Алексея Михайловича, христианские добродетели с максимальной
заботой о благе царя, с полной о1?іачей при исполнении его воли. Свои
представления об этом царь наиболее полно выразил в письме к А.Л.Ор-
20
дину-Нащокину: "верному и избранному и радетельному о божиих и о
наших государских делах и судящий людей божиих и наших государевых
вправду, как паче же христолюбцу и миролюбцу, нищѳлюбу и трудолюбу
и совершенно богоприимцу и странноприимцу и нашему государеву вся¬
кому делу доброму хадатаю и жѳлателю" (54).
Размышляя над вопросами службы и добродетелей служащих госуда¬
рю, царь сформулировал ряд суждений, которые отражали порядок дел в
его время, но по своей сущности большинство из них в равной мере
могли принадлежать как периоду сословного представительства, так и
периоду абсолютизма, так как отвечали нормам поведения, сложившимся
в среде бюрократии в последующую петровскую эпоху.
Кратко остановимся на характеристике воззрений царя на задачи внеш¬
ней политики страны. В целом можно отметить, что по данному вопросу
Алексей Михайлович хотя и имел свой взгляд, тем не менее считался до
поры до времени с таким дипломатом как АЛ .Ордин-Нащокин, учитывал
желания Никона и ряда других деятелей.
Алексей Михайлович как и его отец являлся сторонником борьбы с
Польшей за присоединение Малороссии. Царь и его окружение придава¬
ли войне с Польшей характер религиозной борьбы православных с като¬
личеством. Этот аспект полностью согласовался с воззрениями Алексея на
русского царя как защитника вселенского православия
Внешнеполитическая концепция царя изменилась в конце 1655 года.
В это время Польша стала искать мира с Россией, и в Москву в качестве
посредников прибыли послы римского императора. Они выдвинули идею
союза христианских государей (православных и католических) для борьбы
с Турцией и Крымом (55).
В Москве сторонниками этого союза оказались АЛ. Ордин-Нащокин и
патриарх Никон. Они и увлекли идеей царя. Для Алексея Михайловича
возможность подобного союза так же открывала заманчивые перспективы.
Во-первых, христианский союз давал возможность молдаванам, валахам и
грекам, не разделяемым враждебной Польшей, отойти от Турок и слиться
с христианскими народами под предводительством русского царя. Во-
вторых, мир с Польшей давал Алексею Михайловичу возможность полу¬
чить польскую корону. Но мир с Польшей одновременно означал войну со
Швецией. В итоге царь и русское правительство разорвали в мае 1656 г.
"вечное докончание”. Между тем, военная компания против шведов зат¬
руднялась внутренним состоянием страны, а также неудачей под Ригой.
Алексей Михайлович был вынужден отказаться от завоевания Ливонии и в
1658 году заключить со Швецией 3-х летнее перемирие. В 1661 году по
Кардисскому миру Россия возвратила Швеции все приобретения в Ливо¬
нии.
Эти неудачи, по всей видимости, повлияли на охлаждение отношений
между царем и Никоном, повлиявшим на решение Алексея воевать против
Швеции. Другой сторонник антишведской политики - Ордин-Нащокин был
вынужден отказаться от своей прежней программы.
С 1661 года Россия вела переговоры с Польшей о мире, главную роль
в которых играл Нащокин. Ключевым вопросом на переговорах стал раз¬
дел Малороссии. Переговоры затянулись из-за споров о Киеве, и только
3 января 1667 года удалось заключить Андрусовское перемирие на 13 с
половиной лот, по которому Москва сохраняла восточную Украину и Киев
21
на 2 года. Царь справедливо признал заслуги Нащокина в подобном ис¬
ходе переговоров и главную из них видел в "одержании Киева". После
этого Нащокину было пожаловано боярство и звание "царственныя боль¬
шие печати и государственных великих посольских дел сберегателя”. Ему
же Алексей Михайлович поручил ведать Посольский и Малороссийский
приказы. На этом посту Нащокин попытался закрепить связь Киева с
Москвой, сосредоточив в столице церковное управление этими землями.
Нащокин делал ставку на то, что по истечении условленного срока бла¬
годаря действиям московских дипломатов принятие Киева станет невоз¬
можным для самих поляков. Начальник дипломатического ведомства Рос¬
сии пытался склонить гетмана правобережной Украины Дорошенко к от¬
делению от Польши, обещав Московское покровительство. Последний
вынашивал свои планы: использовав действия Нащокина, напугать Брюхо¬
вецкого, поднять Московскую половину Украины, погубить соперника и
стать во главе всей Малороссии против Москвы и Польши под покрови¬
тельством Турецкого султана. Но движение в Левобережной Украине быстро
улеглось и она смирилась перед Москвой.
Действия Московского дипломатического ведомства не оставались без
внимания царя. Разговоры Дорошенко о московском протекторате подвиг¬
ли Алексея Михайловича к более энергичной политике в украинском воп¬
росе. Царя более не удовлетворяло подтверждение Аидрусовского пере¬
мирия, заключенное в 1669 году, на условии сохранения за Москвой
Киева на неопределенное время. Алексей Михайлович задумывался о
подчинении через Дорошенко правобережной Украины. Его полностью
поддерживал А.С.Матвеев. Политика Нащокина не устраивала Алексея, в
итоге Нащокин был вынужден уступить свое место в дипломатическом
ведомстве Матвееву. Началась борьба за западную Малороссию, которая
продлилась и после смерти царя. В итоге малороссийский вопрос остался
надолго в том же положении, что было создано Андрусовским перемири¬
ем 1667 г. и его подтверждением 1669 г (56).
Таким образом, царь хотя и считался с мнением и влиянием тех или
иных лиц, в итоге все же стремился добиться результата, согласовавше¬
гося с его видением проблемы. Отсюда вытекала причина кадровых пере¬
становок в среде русской дипломатии.
Изучение мировоззрения Алексея Михайловича позволяет сделать вывод
о преобладании в его рассуждениях философских тем и особенно этичес¬
ких и эстетических мотивов Наряду с ними отчетливо прослеживаются
взгляд царя на происхождение и сущность царской власти, социальная
концепция государя. Алексей Михайлович обладал твердой позицией по
вопросам о взаимоотношении церкви и государства, о месте русской
православной церкви в мировом православии, о целях и путях проведения
церковной реформы грекофильского образца.
Достаточно самостоятельным представляется и взгляд царя на задачи
внешней политики России, хотя по данному вопросу он не мог не учиты¬
вать мнения русских дипломатов и особенно руководителей Посольского
приказа, что определялось спецификой решаемых ими совместно про¬
блем.
Рассмотрение взглядов царя убеждает, что основу его этических пред¬
ставлений составляла христианская этика. Считая, что на все воля Божия
и прежде чем приступать к любому делу, следует обратиться к Богу и
22
молиться об успешном его исходе, а не полагаться на свои силы, царь тем
не мене не утверждал абсолютность божественного предопределения. В
своих размышлениях он пытался соединить всемогущество провидения с
относительной свободой воли человека, который нравственным образом
жизни может заслужить прощение Бога. Отсюда главным мотивом рассуж¬
дений царя становились пороки и добродетели человека. Господство
христианской морали было сопр>яжено с аскетическим образом жизни. Эти
устои пришли на русскую почву из Византии и получили здесь в р)яде
случаев абсурдное толкование. Так начальный период Алексея Михайло¬
вича был связан с тем, что аморальным считался интерес ко всякой музы¬
ке, кроме духовной, сатире, комедии. В конце царствования возобладала
иная тенденция, связанная с возникновением первого придворного теат¬
ра. Не вызывает сомнений, что изменение придворной культуры не могло
произойти без частичного высвобождения морали цар>я и русского двора
из жестких рамок аскетизма. Таким образам этические воззрения царя на
протяжении его царствования постепенно изменялись в сторону обмирще¬
ния.
Эстетическая концепция Алексея Михайловича отличалась завершенно¬
стью и находила реальное воплощение в придворной жизни, отражаясь в
"чинах' дворцовых церемоний.
На формирование представлений Алексея Михайлович о царской вла¬
сти повлияла концепция феодальной монархии, трактующая последнюю
как происходящую от Бога и характеризующуюся преемственной переда¬
чей от отца к сыну. Для Алексея Бог - источник силы и могущества его
власти. При этом царь часто отождествлял дела государевы с делами
Божьими. Развивая концепцию преемственности власти Романовых от
Рюриковичей, царь считал, что принял от предшествующей династии не
только власть, но и ответственность за содеянные ими грехи. Свою задачу
Алексей Михайлович видел в их искуплении. Кроме указанных черт для
царя был характерен взгляд на русского государя как защитника вселен¬
ского православия. Данная идея не могла осуществиться без единения
обрядности русской и иных православных церквей. Концепция задач цар¬
ской власти, присущая Алексею, не вступала в противоречие с его взгля¬
дами на церковь. Царь был последовательным грекофилом и проблема
идейного единения Московской и Греческой церквей являлась для него
основной задачей царствования. Кроме того, взгляды и политика царя в
отношении церкви развивались в русле постепенного подчинения церкви
государству, до конца не завершившегося в допетровской Руси.
Внешнеполитическая концепция царя с одной стороны базировалась
на идее "Русский царь - защитник православия", с другой - опиралась ча
политический расчет. С первой идеей согласовалось и ведение военных
действий царем против Польши, и его участив в попытке создания союза
христианских государей. Политическая выгода в первом случае была оче¬
видна: присоединение исконно русских земель, воссоединение с Украи¬
ной, выход к Балтике; во втором - данная политика сулила царю польскую
корону.
Анализ представлений царя об обществе показывает, что разделяя людей
на "думных" и "худородных", царь много размышлял о боярстве и считал,
что боярская "честь" богоданная, но только царь имеет право ее даровать.
Все бояре - холопы царя и их главная обязанность - в исполнении его
23
решений. Кроме того, социальная концепция царя отразила становление
в общественном сознании принципа годности к государевой службе, осо¬
бенно характерного для периода абсолютизма. К лицам, служащим госу¬
дарю Алексей Михайлович выдвигал такие требования как работать всем
сердцем, быть заинтересованным в исходе дела, соблюдать субордина¬
цию, начальникам бытъ ответственными за подчиненных.
В целом взгляды царя не оставались неизменными. Их эволюции спо¬
собствовало влияние факторов внутренней и внешней политики государ¬
ства, развитие русской общественной мысли. Общей тенденцией развития
мировоззрения Алексея Михайловича, как и всего русского общества, стало
ослабление влияния на него церкви, усиление светского элемента. Реша¬
ющее значение в формировании его взглядов сыграло стремление царя к
абсолютизации своей власти. Определенное влияние на мировоззрение
Алексея Михайловича оказали западно-европейские веяния.
■*
24
Глава II.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА
Государственная власть рассматриваемого периода представляла собой
сословно-представительную монархию, преобретавшую черты абсолютиз¬
ма. Эта тенденция наиболее зримо выразилась в двух взаимосвязанных
процессах: 1) падении или уменьшении значения структур, ограничеваю-
щих царскую власть; 2) расширении роли царя в решении вопросов, от-
носившися к прерогативам верховной власти.
Первый процесс традиционно связывается с отмиранием такого атрибу¬
та сословно-представительной монархии как Земские Соборы; с измене¬
нием состава Боярской Думы и уменьшением ее роли в системе государ¬
ственной власти и законотворчества; с эволюцией приказной системы; а
так же с политическим и экономическим ослаблением церкви и усилением
вмешательства светской власти в дела духовные. Все эти изменения в
работе рассматриваются с точки зрения участия в них непосредственно
царя Алексея Михайловича.
До настоящего времени в существующей историографии вопрос о
роли государя в делах, относящихся к исключительной компетенции вер¬
ховной власти, не рассматривался. Между тем, он важен, так как является
убедительным показателем усиления царской власти, выразившегося в
значительном расширении круга вопросов, непосредственно решавшихся
царем.
§ 1. ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ И ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ
ВЛАСТИ И УПРАВЛЕНИЯ РОССИИ
В своей государственной деятельности царь был теснейшим образом
связан с такими структурами как Земские Соборы. Боярская Дума, прика¬
зы. Царь фактически являлся высшим звеном этой системы, обладая пре¬
рогативой законодательной власти в стране, будучи верховным судьей,
командующим вооруженными силами государства. К этому добавим, что
приказная система строилась на предположении личного участия царя в
управлении, хотя реализация этого теоретического принципа не была пол¬
ностью обеспечена наличием соответствующих бюрократических структур.
Между тем, следует отметить, что сам Алексей Михайлович не смотрел на
себя как на высшую инстанцию в системе государственных органов. Для
него царь - олицетворение высшей справедливости, так как он осуществ¬
ляет божественную волю на земле. В общественном представлении о
царской власти так же отразилась данная идея: обращение к царю по
каким-либо вопросам считалось по пониманию того времени обращением
к силе исключительной.
Несмотря на исключительное положение царской власти, государю
приходилось решать ряд конкретных вопросов, как общегосударственного
так и частного характера. Однако, дела, которыми непосредственно зани¬
25
мался Алексей Михайлович невозможно четко разделить на государствен¬
ные и частные, так как, во-первых, сам факт участия в них государя по¬
вышал статус данных дел, во-вторых, все они решались через одни и те
же государственные структуры.
Последние, в свою очередь, с одной стороны, являлись источниками
откуда дела поступали к царю, с другой - инстанциями через которые царь
реализовал свои решения.
Характеризуя роль царя в системе государственных органов, ответим
на следующие вопросы:
1) что являлось побудительной причиной для рассмотрения того или
иного дела царем: его личная инициатива, доклад начальника приказа,
челобитная, отписка лично государю особо доверенного лица и прочее.
2) как и при помощи каких структур Алексей Михайлович решал зат¬
ронувшие его вопросы. При этом важно отметить, использовал ли он для
этого ранее созданные и традиционно действовавшие структуры, создавал
ли новые; чем руководствовался при создании последних.
В первую очередь, необходимо отметить, что большинство дел, кото¬
рые царь впоследствии вел лично, поступали к нему из приказов. При
этом дело могло быть начато по инициативе приказа, могло быть постав¬
лено перед приказом челобитной, поступившей сюда. Но так как москов¬
ская приказная администрация фактически имела привычку обращаться за
разрешением каждого своего недоумения к царю, то приказы становились
основным источником вопросов, разрешавшихся Алексеем Михайловичем
и Боярской Думой. Столь настойчивые обращения приказов по делам к
царю исходили из принципа русской приказной системы: "А которые дела
зачем вершить не мочно, и о том деле, выписав, дакладывать царю и
бояр’ (1). Принцип этот был закреплен X Главой Соборного Уложения
1649 года, провозгласившей: "А спорные дела, которых в приказах зачем
вершити будет не мошио, взносит из приказов в доклад к государю царю
и великому князю Алексею Михайловичу всея Руси к его государевым
боярам и окольничим и думным людям". Приказы обращались к царю
обычно в тех случаях, когда отсутствовал закон, опираясь на который
можно было решить конкретное дело, разбираемое приказом, либо в тех
случаях, когда приказ затруднялся закон применить.
Тогда приказ составлял запросы на имя государя - государев доклад,
в котором указывались подробности дела с прибавлением обычной фор¬
мулы "... и о том, великий государь как укажет'. Особо доверенные царю
руководители приказов приходили к нему на доклад даже во время обе¬
дов с царицей, и в зависимости от важности дела и расположения госу¬
даря либо дожидались окончания застолья, либо докладывали во время
его.
Иногда царь назначал определенный день, когда ему докладывали
главы всех приказов по какому-нибудь конкретному общему вопросу,
решаемому каждым из приказов. Так 14 февраля 1675 года "Докладывали
великого государя по росписям изо всех приказов бояре и окольничие и
думные дворяне, и думные дьяки и ближние и приказные люди о колод¬
никах, которые в каких делах сидят многие лета. И Реликий Государь, по
их докладу и росписям, указал не в больших винах свобожать" (2).
С усилением царской власти за период правления Алексея Михайло¬
вича приказы стали чаще обращаться к нему. По самым различным вопро¬
26
сам требовался государев указ, необходимо было 'докладывать государя'
о всем, что происходило в приказе. Особенно это касалось таких приказов
как Посольский, Разряд, имевши* важное государственное значение. Тай¬
ный же приказ в силу его происхождения и положения личного царского
приказа всегда был подконтролен царю.
Примером, подтверждающим утверждение о положении Посольского
приказа может послужить следующий случай: 12 января 1674 года Астра¬
ханский наместник князь Н.И.Одоѳвский извещал начальника Посольского
приказа Артамона Сергеевича Матвеева о том, что Одоевский "со товари¬
щи" (Посольство к польскому королю Яну Собѳсскому) пришли в Дорого¬
милову слободу на последний стан перед Москвой, и спрашивали о том,
оставаться ли им там или прийти к Москве. "Дворцовые разряды* сообща¬
ют, что "Боярин Артемон Сергеевич Матвеев да думной посольский дьяк
Григорий Карпов ... о том докладывали, и Великий Государь велел ему до
своего Великого Государя указу стоять в Дорогомиловой слободе" (3).
Дела из приказов могли попасть к царю не напрямую через государев
доклад, а через Боярскую Думу, заседания которой царь часто вел лично.
Существовал порядок, по которому начальники приказов отчитывались о
делах своих ведомств перед Думой, делая там доклад. Если поставленная
в докладе проблема заинтересовала царя, он мог взять дело к себе и
провести его по другому ведомству, например - приказу Тайных дел.
Другой инстанцией, откуда поступали дела на рассмотрение государя,
являлись комиссии, назначенные им на время его отсутствия в связи с тем
или иным походом. Как правило в их составе были один или два боярина,
один или два окольничих и думной дьяк. Состав комиссий фиксировали
“Дворцовые разряды”. Комиссии царь назначал самолично и всячески пы¬
тался обеспечить подчинение их распоряжениям различных должностных
лиц. Так, отправляясь в марте 1655 г. в Польский поход и оставляя на
Москве Г.С.Куракина 'со товарищи", царь в личной грамоте, писанной в
царских палатах к воеводе Н.Ф.Бутурлину, сообщал об этом и велел во¬
еводе исполнять требования комиссии "безо всякие волокиты, со всяким
усердием, а есть хотя мало обленитеся, и не станете слушать, ... и вам
быть в нашей государевой опале.*(5) При этом грамота писалась заранее,
во время, когда царь еще оставался в Москве, чтобы иметь возможность
предотвратить недовольство или возражения. Сами подобные комиссии
получали на рассмотрение дела из приказов и в случаях затруднений в их
решении посылали гонца к царю в поход. Так 11 сентября 1674 года
прибыл гонец из Царицына от стольника Данилы Ивановича Траханиотова
с отпиской в Казанский дворец. Его руководители боярин князь М.ЮДол-
горукий и думный дьяк Г.С.Караулов "о том гонце докладывали боярина
князя Г.С.Куракина ~с товарищи" (т.е. оставленных царем в Москве боя¬
рина князя Г.С.Куракина, окольничего Н.М.Боборыкина, думного дворяни¬
на И.А. Прончищева, думного дьяка Г.С.Дохтурова - Т.Г.) и боярин князь
Григорий Семенович "с товарищи" указал того гонца послать с отписками
в поход к Великому Государю в село Коломенское (6).
Еще одним источником дел, решавшихся Алексеем Михайловичем, были
челобитные, поданные ему лично. Заинтересованность населения в обра¬
щении непосредственно к высшей власти наряду с другими причинами
была обусловлена усилением крепостнических повинностей в XVII веке,
нашедшем подтверждение и развитие в Соборном Уложении 1649 года.
27
В целом приемом указанных челобитных ведал Челобитный приказ. Но
для просителя был важен сам факт того, что просьба отдана самому го¬
сударю - источнику высшей справедливости.
Для Алексей Михайловича же было значимо поддержать подобное
мнение о государе у населения. И хотя челобитные после подачи сорти¬
ровались и до царя доходили далеко не все, четко продуманная церемо¬
ния их приема государем вселяла надежду. Население могло их подавать
в то время, когда Алексей Михайлович е праздники выходил из дворца
или выезжал из столицы в походы. Царя сопровождал челобитный или
думной дьяк, которому царь приняв челобитную, передавал ее для пред¬
варительного рассмотрения. На эту должность Алексей Михайлович выд¬
вигал самых доверенных людей. Так в 1675 году ими были Никита Насонов
и Дементий Башмаков.
Некоторые источники, такие как память из приказа бояр кн. Н.И.Одо-
евского "с товарищи" в Новгородскую четверть от 16 июля 1648 года
указывают на то, что челобитья подавались государю и в Столовой палате.
Таким образом было подано челобитье 10 июня дворянами и купечеством,
именно это челобитье, по словам памяти, привело к созыву летнего 1648
года Земского Собора, поручившего "приказу бояр" во главе с кн. Н.И-
.Одоѳвским и С.В.Прозоровским писать Соборное Уложение (7).
Люди высокого происхождения для того, чтобы ударить челом царю и
быть уверенными в том, что государь в полном объеме ознакомится с
сутью дела, использовали для обращения тот момент, когда тот или иной
боярин бывал допущен к "руке государя". Так 24 февраля 1675 года "бил
челом Великому Государю у руки боярин князь Алексей Андреевич Голи¬
цын о перемене брата своего стольника князь Михайла Андреевича Голи-
цына, чтоб Великий Государь пожаловал, велел брата его переменить из
Смоленска" (8). Большинство челобитных, поступавших к царю в силу их
количества не могли рассматриваться им в полном объеме. Поэтому, прежде
чем быть представленными государю, они сортировались в Челобитном
приказе. Здесь же чинили расправу по тем делам, чіо могли быть решены
без личного участия Алексея Михайловича. По другим челобитным состав¬
ляли списки, которые и докладывали государю.
Иногда царь предпочитал заниматься делами без докладчика и соб¬
ственноручно приписывать резолюции в докладных списках. В данному
случае докладной список составляли таким образом, что между конспек¬
том изложения различных челобитных оставались промежутки для царской
резолюции. Примером могут послужить сохранившиеся "Докладные статьи
по челобитьям разных чинов людей с решениями царя Алексея Михайло¬
вича, относящиеся к 1667 году. "(9)
Царь, прежде чем решить какой ход дать делу, мог приказать соответ¬
ствующему случаю ведомству сделать выписки, которые после учитыва¬
лись им при личном решении вопроса или зачитывались дьяком при раз¬
борке его царем с Боярской Думой.
Так в 1648 году по поводу местнического спора окольничего В.В.Бу¬
турлина и кн. Т.И.Щербатова, когда оба подали свои "случаи" государю:
"Против тех случаев, по государеву указу в разряде выписано, и тое
выписку Государь, Царь и Великий князь Алексей Михайлович всея Руссии
с бояры слушал".. (10). ѵ
15 ноября 1667 года царю бил челом князь Андрей Солнцев - Засекин
28
на князя Дмитрия Жирова-Засекина о "бесчестье и оборони", "и по указу
Великого Государя, челобитная у него взята, и указал Государь по ней
думному дьяку Дементию Башмакову в разряде выписать и доложить себя
Великого Государя" (11).
Особо важные челобитные могли бытъ зачтены царю полностью. После
образования Тайного приказа, которым царь руководил сам, население
подведомственных ему территорий получило непосредственный доступ
для своих челобитий в это ведомство и возможность обратиться к госуда¬
рю, минуя систему связанную с деятельностью Челобитного приказа. Между
тем, каралось обращение непосредственно в приказ Тайных дел лиц, не
относящихся к территории, ведомой им. Так челобитчики вятчане, пытав¬
шиеся подать челобитную непосредственно в Тайны приказ, были по
государеву указу посажены в тюрьму (12). В другом случав при обостре¬
нии ситуации в Пскове и несостоятельности приказа Новгородской чети,
решить дела по челобитьям сюда адресованным, Ордин-Нащокин просил
царя в обход установленного порядка принять эти челобитные в Тайном
приказе и там разрешить. При этом Афанасий Лаврентьевич чувствовал
видимо вину, что нарушает систему и просил: "своего царского величества
праведного гневу на меня холопа своего, не вели положить, что челобитья
с памятями и со статьями не в Новгородскую четь, но в приказ Тайных дел
послана" (13). Таким образом Тайный приказ не был конкурентом Челобит¬
ного, а факт что некоторые челобитья подавались сюда - исключение.
Поводом для рассмотрения дела царем так же являлись изветы и до¬
носы. Так как извет оформлялся в виде "извѳтной челобитной”, то в
большинстве случаев он проходил тем же путем, что и всякая челобитная.
Донос (или "подметное письмо"), то есть донесение о каком-либо про¬
тивозаконном деянии без подписи или с вымышленной подписью попадал
на рассмотрение верховной власти иначе. Так дело "О кузнеце Василив,
дворовом человеке Кирилле и монастырском служке Василие, судившихся
за подозрение в подметных письмах" сообщает наиболее распространен¬
ный способ доставки письма к государю и его окружению. Один из винов¬
ных в расспросной речи показал, что "прилепил письмо подметное к
стене пред шатерною палатою, а другое подкинул в сенях перед Грано¬
витою палатою" (14).
Еще одной причиной, по которой царь мог взять на себя решение
того или иного вопроса, своеобразным источником дела могли послу¬
жить донесения лиц, коим было велено самим царем обо всем писать
лично ему. Среди них Алмаз Иванов, Ф.М.Ртищев, А.Л.Ордин-Нащокин и
некоторые другие.
Наконец, инициатива в постановке того или иного вопроса могла ис¬
ходить от самого царя. Так личный интерес Алексея Михайловича стал
причиной устройства стеклянного завода в Измайлове. Царь был большим
любителем итальянских стеклянных изделий и еще в 1652 году, посылая
во Флоренцию Ивана Лента, ассигновал на их закупку 10000 рублей.
Видимо слишком высокие цены на итальянские товары вынудили царя
завести собственное дело. Для этого в 1658 году в составленной под
руководством царя росписи Ивану Гебдону, посланному в Голландию,
предписывалось привести мастера стеклянного дела, который бы умел
чистое стекло, всякие сосуды чеканные и резные делать и знал бы землю,
в которой такие стекла" (15).
29
Исключительно инициатива царя привела к попытке создания в России
производства шелка. В 1660-67 годах были отправлены в Астрахань, Сим¬
бирск, Царицын выправленные царем распоряжения, касательно выращи¬
вания тутовника и возможности договоров с иноземцами о поставке "вся¬
ких шелковых красок самых добрых, чем шелк красить, которые бы были
впредь прочны и крепки, ... чтоб на Москве с пошлинами стала не в
большую цену и на образец тех красок вывести по пуду" (16).
Пытаясь завести необычное производство в России, царь задумывался
и о том, как примет его инициативу местное население, как привлечь его
к этому делу. Поэтому к уже составленным наказам Алексей Михайлович
делал собственноручные приписки, решавшие данный вопрос. Так, пове¬
лев астраханцам собирать ягоды тутовника на семя и отсылать в Симбирск,
царь добавлял: "а за ягоды давать деньги" (17).
Позже Алексей Михайлович попытался возобновить опыт под Москвой
в Измайлове.
В целом следует отметить, что большинство дел, начатых по инициативе
царя Алексея касались заведения в России того или иного новшества, будь
то новое производство или ранее не разводимая в стране агрокультура.
Существовали разные источники, откуда дела поступали к царю, а также
разные возможности решения дел государем при помощи тех или иных
инстанций.
В разные годы своего правления, в зависимости от желания и согла¬
суясь с политической обстановкой в стране, для решения того или иного
вопроса царь мог созвать Земский Собор, указать рассмотреть дело Бо¬
ярской Думе, разрешить проблему при помощи Ближней Думы (или Го¬
сударевой Комнаты), наконец, завершить дело самоличным царским ука¬
зом. В тех случаях, когда царь предпочитал рассмотреть дело лично, но
вопрос нуждался в дополнительном изучении, то Алексей Михайлович
использовал Тайный приказ - своеобразную личную канцелярию царя.
В первое десятилетие царствования Алексея Михайловича, как и при
его предшественниках, особенно важные вопросы решались Земским
Собором. Говоря об общей характеристике Соборов отметим, что они
могли быть полными и неполными. Первые состояли не мене чем из
четырех курий: Боярской Думы, Освященного Собора, выборного москов¬
ского и уездного дворянства, верхушки московского и уездного посадов.
В правление Алексея Михайловича, по классификации Л.В.Черепнина,
происходили следующие Земские Соборы: Летний 1648 г., поручивший
писать Соборное Уложение приказу бояр во главе с князем И.И.Одоевс¬
ким; “Уложенный Собор 1648-49 гг., утвердивший Соборное Уложение;
Земский Собор 1650 года, причиной созыва которого стали Новгородское
и Псковское восстания; Собор 1651 года, поставивший вопросы наруше¬
ния Поляновского мирного договора 1634 года, готовности Б.Хмельницко-
го перейти в подданство России, давший формальное согласив на растор¬
жение "вечного докончания" при отказе Польши удовлетворить требова¬
ния русского правительства; наконец, Земский Собор 1653 г., принявший
решение о воссоединении Украины с Россией.
Усиление власти Алексея Михайловича и акт ивная поддержка царской
власти дворянством в связи с принятием Соборного Уложения 1649 года
привели к практике совещаний с отдельными сословиями вместо созыва
Земских Соборов.
30
При Алексее Михайловиче такие комиссии собирались по поводу фи¬
нансового кризиса в стране в 1670, 1662 и 1663 годах, а также в связи
с обсуждением в 1672 и 1676 годах договора России с торговой компа¬
нией персидских армян.
Практика совещания с сословиями была продолжена русским прави¬
тельством и после смерти царя Алексея Михайловича, в 80-е годы, когда
решались вопросы отмены местничества и заключения мира с Польшей.
Интересно, что период перехода правительства от практики созыва
Земских Соборов к совещанию с сословными комиссиями был связан с
изменением титулования царя. Последний полный Земский Собор состо¬
ялся в 1653 году, а 1 июля 1654 года царь указал во всех делах писать
себя "самодержцем" (18). Не значил ли этот акт, что именно в июле 1654
года царь решил отказаться от практики созыва Земских Соборов.
Что же касается роли царя в Соборном деянии, то нужно отметить, что
решение о созыве Собора принималось при непосредственном его уча¬
стии, либо им самим (в зависимости от влияния и роли тех или иных лиц
в правительстве на Алексея). От имени государя после принятия решения
о созыве Собора в города направлялись грамоты о выборах и высылке в
Москву дворян и посадских людей, которые определяли нормы предста¬
вительства на Соборе. Текст и содержание Грамот согласовывались с
мнением царя. Соборы как правило проходили в Столовой избе в присут¬
ствии государя. Работа Собора начиналась изложением "государева пись¬
ма" - доклада правительства по повестке Собора. Перед текстом прави¬
тельственного доклада часто излагался полный состав Собора, заранее
определенный царским указом. Так в 1651 году "государево письмо” пред¬
варялось словами: "Государь Царь и Великий князь Алексей Михайлович
всея Руссии указал о литовском деле учинити Собор, а на Соборе быти:
патриарху и миірополигам, властям, и боярам, и окольничим, и думным
людям, и стольникам, и стряпчим, и дворянам московским, и диаком, и
дворяном из городов, и гостем, и торговым, и всяких чинов людем” (19).
Если Земский Собор приходился на праздничный день, как 1 октября
1653 года, то носил торжественный характер и появление на нем царя
обставлялось соответствующей церемонией. Алексей Михайлович перенес
в это время заседание из Столовой в Грановитую палату, с которой в
жизни русского царского двора всегда связывались наиболее знамена¬
тельные события. Сюда государь явился прямо из церкви с крестным
ходом.
Несмотря на то, что процедура Земского Собора была отработана в
России почти столетней практикой и во многом носила черты традицион¬
ности, Алексей Михайлович согласуясь со своими привычками в ведении
дел, привнес их и сюда. Нужно отметить, что царю было свойственно
перед тем как выносить дело на общее рассмотрение предварительно
обсудить его с главными действующими лицами, добиться от них необхо¬
димого решения, и быть уверенным заранее в благополучном для верхов¬
ной власти исходе. Так заседанию Земского Собора 28 февраля 1651 года
предшествовало обсуждение вопроса патриархом с Освященным Собо¬
ром. Царь желал узнать мнение духовных сановников и поэтому им был
передан заранее правительственный доклад, позже представленный на
Соборе. 27 февраля царь получил благоприятный ответ от патриарха
Иосифа, начинавшийся словами: "по твоему государеву... Алексея Михай-
31
ловича всея Руссии указу боярин и дворецкий князь Алексей Михайлович
Львов принес к нам, богомольцам твоим письмо, что объявлено на собо¬
ре" (21). Письмо это отчасти раскрывает механизм формирования Собор¬
ного мнения царем и правительством.
В целом, в царствование Алексея Михайловича тенденцию абсолюти¬
зации царской власти можно увидеть не только в прекращении деятель¬
ности Земских соборов, но и в том, что на них стали выноситься только
наиболее важные государственные дела, требующие серьезной подготов¬
ки и осмысления. Поэтому Земские Соборы готовились тщательно и все
отличались полнотой своего состава.
Значительный круг вопросов решался царем с Боярской Думой. Осо¬
бенно заметна тенденция вынесения важных вопросов на заседание Думы
в первые десятилетия царствования Алексея Михайловича, что доказыва¬
ется большим количеством указов с боярским приговором в это время. С
усилением царской власти в последующие годы увеличилось количество
именных указов по сравнению с боярскими приговорами.
Следует отметить, что само понятие "именной указ", то есть законо¬
дательный акт, составленный только царем без участия Боярской Думы,
появилось во II половине XVII столетия. Из 618 указов, данных в правле¬
ние Алексея Михайловича со времени издания "Соборного Уложения”,
588 были именными, а боярских приговоров было принято только 49 (22).
Но все именные указы все же носили характер второстепенных актов
верховного управления и суда. Большей частью они касались вопросов
служебного назначения, указов воеводам, утверждения наказаний или их
отмены. Боярские же приговоры были наиболее важными законодатель¬
ными актами, связанными с феодальным землевладением, крепостным
правом, финансовой политикой и другими важными сторонами государ¬
ственной деятельности.
В случаях решения дела царем через Думу он обычно лично открывал
заседание и в своем выступлении объяснял суть проблемы, а также выс¬
казывал свои мысли по данному поводу и приглашал бояр "помысля", к
тому делу дать способ" (23).
Чтобы четче осветить проблему Алексей Михайлович иногда составлял
конспект речи "о чем говорить боярам", в который заносил вопросы, его
заинтересовавшие и намечал их возможные решения. При этом по ряду
вопросов царь заранее определял ответ, по другим считал нужным наве¬
сти справки, окончательно решив с Думой (24).
Если дело по решению царя слушалось Думой, то по приговору воз¬
можно судить о том, принимал ли участие в нем сам государь. Приговоры
излагались на самих делах "на чем которое дело быти приговорят: при¬
казывает царь и бояре думным дьяком пометить и тот приговор записать".
Формулировка "Великий государь, слушав докладной выписки, указал и
бояре приговорили" - значила, что дело вершилось при участии царя.
Если же Боярская Дума решала дело в отсутствии государя, то приговор
имел форму: "по указу Великого государя бояре той докладной выписки
слушав приговорили" (25).
В царствование Алексея Михайловича Боярская Дума не могла само¬
стоятельно выносить постановления, имевшие силу закона. Боярский при¬
говор имел значение проекта постановления, подлежавшего дальнейшему
обсуждению и утверждению царем. Какое бы решение Дума не приняла,
32
она была обязана поставить в известность государя, согласно присяге,
приносимой думными чинами: "самовольством без государева ведома
никаких дел не делати" (26).'
‘Дворцовые разряды" помогают сделать интересное наблюдение о
работе царя с Боярской Думой в последние годы правления Алексея
Михайловича (1672-1676). Для этого периода было особенно характерно
перенесение заседаний Думы из столицы. Думское присутствие переме¬
щалось в то или иное подмосковное село, где в данный момент царь
находился со своим двором. С одной стороны подобный шаг давал воз¬
можность царю постоянно контролировать вершение дел этим государ¬
ственным органом, с другой - позволил сократить количество лиц присут¬
ствовавших на заседании до тех думских чинов, что отправлялись в поход
с царем в силу того, что их состав так же определялся государевым
указом. Подобное "походное заседание" Думы позволяло привлекать к
делам царских фаворитов и единомышленников и оставлять за пределами
совеіа - опонентов.
Так 11 ноября 1674 года царь отправился в Преображенское "А с ним
Великим Государем в карете: бояре: боярин князь Алексей Андреевич
Голицын да боярин князь Михайло Юрьевич Долгоруков. Да около кареты
Великого Государя ехали бояре, и окольничих, и думные дворяне, и дум¬
ные дьяки, и ближние люди, и стольники, и стряпчие, которым указано
быть за ним Велики Государем в походе"(27).
Позже 18 ноября 1674 года у великого государя в Селе Преображен¬
ском "сиденье с бояры о всяких делах". ‘Дворцовые разряды” перечис¬
ляют полный список лиц присутствовавших на этом "сиденье" из которого
видно, что среди них были девять наиболее приближенных к Алексею
Михайловичу бояр: Юрий Алексеевич Долгорукий, Иван Алексеевич Воро¬
тынский, Алексей Андреевич Голицын, Иван Борисович Репнин, Богдан
Матвеевич Хитрово, Кирилл Полуэктович Нарышкин, Михаил Юрьевич
Долгорукий, Иван Богданович Милославский, Артамсн Сергеевич Матвеев.
При этом некоторые из них такие как Нарышкин и Милославский были
родственниками обеих жен Алексея, продвижение по службе которых было
напрямую связано с родством с царствующим домом, такие как Хитрово и
Матвеев являлись протеже царя. Следовательно, уезжая из столицы, царь
брал с собой тех членов Боярской думы, на которых всегда мог положить¬
ся и которые имели с ним единое мнение.
Кроме бояр на указанном заседании Думы присутствовали окольничий
князь Владимир Дмитриевич Долгорукий, думные дьяки Дементий Минич
Башмаков, дьяк стрелецкого приказа Ларион Иванов, дьяк тайных дел
Данило Полянский (28).
Когда царь с неполным присутствием Боярской Думы находился в
"походе”, то процедура ведения дел складывалась следующим образом:
наиболее важные дела, которые было затруднительно решать на приказ¬
ном уровне, докладывались судьей приказа или приказным дьяком по
месту пребывания царя, где он и решет вопрос вместе с думными чинами.
Проиллюстрировать данную ситуацию можно на следующем примере:
23 ноября 1674 года из Кремля к царю в Москву боярин князь Юрий
Петрович Трубецкой и окольничия князь Данило Степанович Велико-Гагин
прислали нарочного, которому было велено "с теми с отписками явиться
и отписки подать в Посольском приказе боярину Артемону Сергеевичу
33
Матвееву да думному дьяку Григорию Карпову. Боярин Артемон Сергеевич
того гонца с отписками взяв с собою, ездил к Великому Государю в село
Преображенское и по тем отпискам Великого Государя докладывая и
Великий Государь те отписки велел честь думному дьяку Григорию Бог¬
данову (Карпову - Т.Г.), и с бояры, и с окольничими, и с думными дворяны
и с думными дьяки, которые были за ним Велики Государем в походе,
слушал" (29).Решение было велено отписать на место.
В тех случаях, если для решения по делу царю требовались показания
свидетелей либо виновных, то он приказывал доставить их к себе.
Так 2 декабря 1674 года колокольный мастер сторож Артемей Глаткой
"поднимал колокол на место", тот сорвался. Мастера отвели под караул
"до указу Великого Государя". В Москве в данном случав царем по при¬
чине его отсутствия был оставлен князь А.А.Голицын. Голицын послал
гонца к царю в Преображенское узнать, что делать. Царь решил вершить
это дело с думными чинами, находившимися с ним, причем расспросить
мастера при боярах самолично. Долго не мешкая, Алексей Михайлович
распорядился прислать из Преображенского за мастером 20 человек стрель¬
цов и привести того к себе. В итоге мастера доставили, царь при боярах
его расспросил, убедился, что злого умысла не было, помиловал, и велел
колокол, к счастью не разбившийся при падении, водрузить на прежнее
место" (30).
Алексей Михайлович пытался ограничить влияние Боярской Думы в
решении государственных вопросов. Тем не менее факт ее существования
сковывал инициативу царя, ограничивал его самостоятельность.
При Алексее Михайловиче получила дальнейшее развитие ранее воз¬
никшая тенденция решения государем дел через Ближнюю Думу, то есть
узкий круг лиц, являвшихся личными советниками царя и подбиравшихся
им из наиболее доверенных людей как думского чина, так и не думных.
Существование Ближней Думы было обусловлено наличием ряда вопро¬
сов и дел, которые царь из-за их секретности, а также по причине необ¬
ходимости быстрого решения не мог рассмотреть с Боярской Думой (31).
Характер Ближней Думы как органа особо доверенного царю, а также
ее небольшой по численности состав предопределили место ее работы в
Комнате государя. Отсюда Ближняя Дума при Алексее Михайловиче полу¬
чила свое другое название - Государева Комната. В предыдущее царство¬
вание и в первые годы правления Алексея Михайловича Ближняя Дума не
имела определенного состава, хотя некоторые бояре, входившие в нее,
упоминаются в документах как бояре ближние.
Со II половины XVII века Ближняя Дума все более преобретала черты
государственного учреждения. Связана данная тенденция с тем, что в это
время началась практика пожалования бояр в Комнату (32).
Некоторые пожалования зафиксировали “Дворцовые разряды". Так 7
сентября 1674 года "пожаловал великий государь к себе в комнату боя¬
рина князь Алексеева сына Андреевича Голицына"(33)
В это же время производились пожалования в Комнату различных
придворных чинов. Так 8 сентября 1673 года "пожаловал государь к себе
в комнаіу в спальники стольников Б.А.Голицына, Б.В.Горчакова, В.Ф.На-
рышкина"(34) Между тем вряд ли стоит отождествлять все эти пожалова¬
ния, так как цель их была различив. В первом случае боярин, жалуясь в
комнатные бояре, становился членом Ближней Думы (Государевой Комна¬
34
ты), во втором - производилось повышение дворцового чина, но перечис¬
ленные лица вряд ли могли принимать участие в решении государствен¬
ных вопросов. Другими словами: им было позволено находиться в личных
покоях царя(Комнате), но в государственный орган - Государеву Комнату
они не входили.
В Государевой Комнате существовало, по-видимому то же чиновное
деление, что и в Боярской Думе, но к названию чина прибавлялось оп¬
ределение "ближний” или "комнатный". Для современников Алексея
Михайловича разница между чинами Ближней и Боярской Думы была
очевидна. Ряд документов того времени четко зафиксировал противопос¬
тавление бояр ближних просто боярам, окольничих-ближним окольничим.
В связи с этим интересен вошедший в "Дворцовые разряды" список
пожалованных царем и царицей от 27 августа 1675 г (35). Для всех по¬
добных документов существовали строгие правила составления: чины,
указанные в них, перечислялись в порядке от высших к низших. В данном
списке в начале были названы бояре ближние (Н.И.Одоевский. ЮА.Дол-
горукий, И.А.Воротынский, Я.Н.Одоевский. Б.М.Хитрово, К.Л.Нарышкин,
М.Ю.Далгорукий, А.С.Матвеев), затем - ближние окольничие (И.Ф.Стрѳш-
нев, Р.М.Стрѳшнев, И.Б.Хитрово), думный дворянин А.Н.Лопухин, и только
после него - "бояре не комнатные" и чины Боярской Думы в порядке
убывания. Вряд ли подобный перечень мог быть случайностью. Скорее
всего документ отразил прядок вещей, сложившийся к концу царствования
Алексея Михайловича, особый статус, полученный Государевой Комнатой,
при котором каждый входящий в состав данного органа значил больше
любого думного боярина. Процедура работы Государевой Комнаты и царя
с ней схожа с процедурой работы царя с Боярской Думой; принципиаль¬
ным отличием двух этих органов явился лишь их состав. Проблемы решав¬
шиеся Государевой Комнатой были разнообразны: это и вопросы внешней
политики и проекты законов, и вопросы частного характера, получившие
статус важных государственных дел благодаря личной заинтересованности
в них Алексея Михайловича.
Так с Комнатой царь обсуждал статьи для посольства в Польшу в 1662
г., "говорил с бояры в комнате о делех". При этом присутствовали бояре
кн. Я.К.Черкасский, И.Д.Милославский, С.Л.Стрешнев, кн. Ю.А.Долгору-
кий (- обрыв документа), П.М.Салтыков, окольничие Б.М.Хитрово, Ф.М.Рти-
щев, думный дворянин А.Л.Ордин-Нащокин и Посольский думный дьяк
Л Лопухин (36).
В 1674 году Государева Комната собиралась дважды по делу, не столь
значительному на первый взгляд, как выше указанное. Его началу послу¬
жила челобитная царского духовника протопопа Благовещенского собора
Андрея Саввиновича, направленная царю в Преображенское с сыном про¬
топопа стольником Иваном Андреевичем Постниковым. Протопоп бил че¬
лом на патриарха Иоакима, таким образом, статус истца и ответчика под¬
нимали значимость дела до того уровня, когда решить его становилось
невозможно без государя. Патриарх посадил Андрея Саввиновича "в сми¬
рение" за то, что тот держал у себя "женку многое время", которая
"сперва жила с ним по доброте, а опослѳ жила с ним и неволею" (37).
Протопоп просил государя прийти к Москве и из смирения его вызволить.
Царь попытался это сделать. “Дворцовые разряды" зафиксировали лиц,
находившихся в Комнате для решения этого вопроса 10 ноября 1674 г.
35
Боярин князь Юрий Алексеевич Долгорукий, боярин и оружейничий Бог¬
дан Матвеевич Хитрово, Боярин Артамон Сергеевич Матвеев. Хитрово царь
посылал за патриархом, чтобы пригласить того к себе. По обычаю для
встречи высшего иерарха русской церкви Алексей выходил на крыльцо и
провожал его в комнату. Несмотря на соблюдение со стороны светских
властей всех формальностей, патриарх отказался простить царского духов¬
ника. Алексей был вынужден 20 декабря этого года вновь собрать Госу¬
дареву Комнату для повторного решения. На этот раз, кроме перечислен¬
ных лиц, присутствовал Кирилло Полуэктович Нарышкин (38). Дело реши¬
лось в пользу протопопа, царь добился своего от патриарха.
Из приведенных случаев видно, что Государева Комната, чтобы решить
то или иное дело почти никогда не собиралась в полном составе.
Известно, что в своей работе Боярская Дума опиралась на сведения,
полученные из отчетов на ее заседаниях начальников приказов. В случае
необходимости они всегда могли представить требуемую информацию.
Возникает вопрос: как функционировала Комната, по какому принципу
Алексей Михайлович подбирал ее состав на то или иное заседание. Между
тем этот государственный орган выносил решения по важным вопросам, а
следовательно, нуждался в полной информации по делу, которое разби¬
ралось.
В случае с делом Благовещенского протопопа, когда внешне были
затронуты моральные вопросы (хотя возможно причина его конфликта с
патриархом была глубже и крылась в борьбе за влияние на царя), Алексей
Михайлович для окончательного решения вопроса более нуждался не в
специфической информации, которую может дать тот или иной приказ, а
в верных ему людях, имеющих большую значимость в придворных кругах.
Этим, а также присутствием тех или иных комнатных чинов в данный
момент при государе объяснятся состав Комнаты, вершившей дело.
Совершенно иным представляется заседание Комнаты в октябре 1662
года, собравшейся для выработки наказа А_П.Ордину-Нащокину, возглав¬
лявшему посольство в Польшу.
Для квалифицированного решения требовалась полная информация от
ведомств, так или иначе связанных с проблемой русско-польских отноше¬
ний и отправкой посольств. Ответ на вопрос, каким образом Комната эту
информацию получала, может быть дан при помощи рассмотрения тех
должностей, что занимали комнатные чины в данное время.
На заседании присутствовали: С./1 .Стрешнев (начальник Литовского
приказа), П.М.Салтыков (начальник Малороссийского приказа), думный
Посольский дьяк Л-Лопухин - знатоки русско-польских отношений: ИД, -
Милославский (начальник Большой казны. Счетного, Иноземского, Рей¬
тарского, Казенного приказов), Б.М.Хитрово (начальник Оружейной пала¬
ты), Ф.М.Ртищев (начальник Большого Дворца) - занимавшиеся снаряже¬
нием посольства и его финансированием (39). Таким образом приглаше¬
ние в Комнату перечисленных лиц было гарантией получения максималь¬
ной информации по сути дела, квалифицированной выработки целей и
задач посольства, а также решения вопроса о его материальном обеспе¬
чении и охране
Полный состав Государевой Комнаты пока неизвестен, но судя по
вышеперечисленным примерам и Тіереѵню комнатных чинов, встречаю¬
щихся в различных документах, можно сделать вывод, что "ядро” Комнаты
36
составляли: И.А Воротынский, АЛ.Голицын, Ю.А.Долгорукий, М.ЮДолго¬
рукий, АС.Матвеев, ИД.Милославский, К.П.Нарышкин, Н.И.Одоевский,
Ф.Н.Одоевский, Я.Н.Одоевский, АЛ.Ордин-Нащокин, И.П.Пронский,
П.М.Салтыков, СЛ.Стрѳшнев, А.Н.Трубецкой, Б.М.Хитрово, Ф.М.Ртищев,
Я.К.Черкасский.
Часть из них составляли костяк царского окружения вплоть до своей
смерти или смерти Алексея Михайловича, другие, такие как АЛ.Ордин-
Нащокин, при разногласиях с царем попадали в отставку, отдалялись от
решения государственных проблем, и, вероятно, уже более не приглаша¬
лись на совещания царя с Комнатой.
Если проанализировать происхождение и положение занимаемое дан¬
ными лицами, то становиться очевидным наличие в Ближней Думе Алексея
Михайловича трех основных группировок.
Первую группировку составляли представители наиболее знатных бо¬
ярских родов, игравших в свое время главные роли в Боярской Думе и
занявших столь же видные позиции в Комнате. Среди них: Я.ІСЧѳркас-
ский, И.А.Воротынский, А.Н.Трубецкой, Н.И.Одоевский, Ф.Н.Одоевский,
Я.Н.Одоевский, П.М.Салтыков, И.П.Пронский. Все эти фамилии входили в
число шестнадцати родов, имевших право обойдя низшие чины, сразу
поступать в бояре. К ним присоединялись Ю.А.И М.Ю Долгорукие, при¬
надлежавшие к пятнадцати родам, что поступали сначала в окольничие, а
потом в бояре.
Привлечение в Ближнюю Думу родовой аристократии позволяло царю
сгладить противоречия между ущемляемой им Боярской Думой и набирав¬
шей силу Ближней.
Почему же из всех русских аристократических родов именно эти лица
стали комнатными боярами? Ответ на этот вопрос может быть получен
путем анализа их служебного пути. Большинство из перечисленных госу¬
дарственных деятелей играли важную роль в военных операциях, прово¬
димых Россией при Алексее Михайловиче, систематически привлекались
в Ответную палату, ведущую переговоры с представителями иностранных
держав, участвовали в комиссиях, которым поручалась столица на период
отсутствия в ней государя.
Так Алексей Никі/пьевич Трубецкой, упоминающийся в документах как
боярин ближний и наместник казанский уже в 1647 г (40), возглавлял
Ответную палату 11 сентября 1647 года при приеме царем шведских
послов, в октябре 1647 и 30 августа 1649 гг. при приеме литовских
послов, 27 апреля 1650 года при приеме кизылбашских послов, 14 мая
1650 года при приеме английских послов, 22 сентября 1655 и 20 мая
1661 гг при приеме послов Римского императора и т.д (41).
Значительна роль АН.Трубецкого и в военных действиях между Росси¬
ей и Польшей. 23 сентября 1654 года он был послан царем в Брянск
"собираться с ратными людьми" и "идти войною под Польские и Литов¬
ские города". Уже 2 июля 1654 года от Трубецкого в Москву последовало
сообщение о том, что г. Рославль взят русскими войсками под его коман¬
дованием. За эту победу и еще по меньшей мере трижды Трубецкой
жаловался царем "словом” в течении лета осени 1655 года: после того
как были взяты города Мир, Клѳцк, Мыш, Столовичи, Мстиславль и после
того как царю "ударил челом" г.Шкпов (42).
В апреле 1656 года Трубецкой возглавил русские войска, отправлен¬
37
ные под г.Юрьев против Шведского военного корпуса (43).
В январе 1659 года Трубецкой решал проблему с гетманом Гасевским,
выступившим против русского царя, а в июле 1659 года Алексей Никить-
евич возглавлял русские войска, направленные против Крымского хана и
гетмана И.Выговского. В ноябре 1659 Трубецкой вел переговоры с Ю.Х-
мельницким и способствовал его избранию гетманом (44).
7 декабря 1659 г.Трубецкой уже был в Москве у царя на приеме, с
этого времени включился в работу над теми делами внутренней и внеш¬
ней политики, что могли быть разрешены непосредственно в столице.
Не менее блестящей была и карьера Юрия Алексеевича Долгорукого
(Долгорукова). Свою службу при Алексее Михайловиче он начал стольни¬
ком и в 1645 году был направлен "на Кропивну в полки". 28 ноября 1648
года Долгорукий был пожалован боярством (45). С 1648 по 1653 гг. он
неоднократно входил в комиссии, оставленные царем "на Москве" на
момент его отсутствия. В период русско-польской войны Долгорукий на¬
ходился в подчинении у А.Н.Трубецкого, был среди тех воевод, что руко¬
водили в июле 1654 года удачным приступом Мстиславля. В 1658 году
вместе с Трубецким Долгорукий был отправлен под г.Юрьев для ведения
военных действий против сил шведского короля. Осенью 1658 года он
принимал активное участие в действиях против гетмана Винцентея Корви-
на-Гасевского. После того как войска гетмана были разбиты русскими
войсками, а самого его взяли в плен живым, Долгорукий получил от царя
в качестве пожалования шубу, кубок, 100 рублей придачи к прежнему
окладу и вотчину из дворцовых волостей в Костромском уезде с 370
дворами крестьян (45).
Летом 1659 года Ю.АДолгорукого царь послал на помощь Трубецко¬
му, руководившему военными действиями против Крымского хана и гетма¬
на И.Выговского. В июле 1660 года Долгорукий был послан "на польских
и литовских людей" и уже 3 октября 1660 года царь получил от него
известие о том, что "гетманов Павла Сапегу, Чернявского и Падцу, и
Полубецкого побили и языков взяли" (47). В январе 1661 года Долгору¬
кому было велено вернуться в Москву и 17 марта 1661 года, на день
государева ангела, царь сделал подарок Юрию Алексеевичу, пожаловав в
комнатные стольники Михаила Юрьевича Долгорукового за службу его
отца (48).
Неоднократно боярин и наместник Суздальский Ю.А.Долгорукий вхо¬
дил в Ответную палату: 17 декабря 1655 года, 20 мая и 9 декабря 1661
он вел переговоры с послами Римского императора (49). С 1649 по 1654
гг Долгорукий был судьей в Сыскном приказе, с 1551 по 1661 - в Пуш¬
карском приказе (50).
Столь активная деятельность способствовала тому, что 28 июля 1662
года царь пожаловал боярина Ю.АДолгорукого в Комнату (51).Став ближ¬
ним комнатным боярином, Долгорукий в 60-70 гг неоднократно входил в
Ответную палату: в 1664 году при переговорах с английским послами, в
декабре 1671 г. при переговорах с представителями Польши, в 1674 г -
со шведами,(52) с 1664 по 1670 гг Долгорукий - судья в Казанском дворце
(53). В 1671 г. он принимал участие в подавлении бунта Разина, будучи
воеводой Большого полка (54). ^
К концу царствования Алексея Михайловича Ю.А.Долгорукий настолько
был приближен к государю, что именно ему было поручено говорить речь
38
от бояр и других чинов людей при объявлении народу 1 Сентября 1674
г. царевича Федора Алексеевича (55).
Невозможно переоценить роль во внутренней и внешней политике
русского государства еще одного представителя Государевой Комнаты -
Никиты Ивановича Одоевского. Человек разносторонне одаренный, он
принимал участие и в законотворческой и в военной и в дипломатической
деятельности, возглавлял важнейшие государственные приказы.
В 1646 г. боярин князь Н.И.Одоевский руководил временным прика¬
зом, которому было поручено составить Соборное Уложение - крупней¬
ший свод законов того времени. В 1643-46 гг. он возглавлял Казанский
дворец и Сибирский приказ, с 1667 по 1670 гг. - Иноземный, Рейтарский
приказы. Большую Казну (56).
Ближней боярин и наместник астраханский Н.И.Одоевский неоднократ¬
но руководил Ответной палатой: трижды в апреле 1651 г. при перегово¬
рах с литовскими послами, в декабре 1655 г. - со шведским послами, в
1664 г. с представителями английского короля Карла (57). Кроме того
Одоевский получал и назначения великим и полномочным послом русско¬
го царя, возглавляя наши посольства, отправляемые за рубеж. Эту миссию
он выполнял при переговорах с польскими и литовскими комиссарами о
мирном постановлении в мае 1658 г. (съезд в Вильно), в январе 1660 г.
(съезд в г.Борисовѳ на р.Березе), в феврале 1663 г., марте 1674 г. В
последнем случае русские послы добились подтверждения Андрусовского
перемирия (58).
Выполнял Одоевский и различные другие поручения в соответствии с
нуждами русского государства. Так в августе 1659 г. "по крымским вестям"
царь указал в Москве соорудить земляной город и по нему - острог.
Руководил этими работами Н.И.Одоевский (59).
Сочетанием приказной работы с воеводством была и карьера Я.К.Чер-
касского.В конце царствования Михаила Федоровича, Черкасский, будучи
стольником, сидел на воеводстве в Туле.
Взойдя на трон, молодой царь Алексей Михайлович, велел отпустить
его с этой должности, вернул в Москву и 29 сентября 1645 г. пожаловал
в бояре,(60) всячески приблизив к себе.
Пожалуй, ни кто из будущих комнатных бояр в 40-е годы не был столь
часто приглашаем к царскому столу и в поездки вместе с царем как
Черкасский. Активную роль играл он и во время свадьбы царя с М.Милос¬
лавской, будучи в свадебном чине тысяцкого (61).
Между твм, за этой парадной стороной жизни Якова Куденетовича, в
первые годы царствования Алексея стояла и ответственная, трудоемкая
работа в приказах. В 1648 г. он - судья в Аптекарском и Стрелецком
приказах, в 1649 - в Большой Казне и Иноземском (62).
В 50-е годы приказную деятельность Черкасский сменил на воеводс¬
кую. В мае 1654 г. боярин и воевода Большого полка Я.К.Черкасский был
послан в Вязьму наперед прихода туда государя. В июле 1654 полк Чер¬
касского вел активные военные действия с польско-литовскими силами, в
августе вместе с другими русскими военными формированиями взяли г.Ор-
шу. Царь за службу жаловал Черкасского "словом и посылал о здоровье
спрашивать". В мае-июне 1655 г. Большой полк под командованием Чер¬
касского вновь был в эпицентре событий. И вновь царь жаловал воеводу,
на этот раз за взятие г.Вильно. За Литовский поход в целом в июле 1656
39
г.Черкасский получил в качестве пожалования шубу, кубок, 200 рублей
придачи к прежнему денежному окладу (63). В конце 50-х начале 60-х
годов Черкасский как правило находился в столице и участвовал в боль¬
шинстве придворных церемоний. С 1663 года он вновь направлен "против
польского короля" в Смоленск (64).
В 60-е годы XVII века в ближние бояре был пожалован Иван Алексе¬
евич Воротынский. Свою службу он начал в 50-е годы в дворцовых чинах.
В 1658 г. Воротынский упоминается в документах как голова у стольников.
В феврале 1664 года, при приеме царем английских послов Воротынский
в чине ближнего боярина входил в "первую встречу". Аналогичное пору¬
чение он получил и в 1666 г. во время визита в Москву грузинского
царевича Николая Давыдовича (65).
В отличие от ряда других комнатных бояр Воротынский не сделал
военной или приказной карьеры, но, тем не менее, он был человеком,
которому наиболее часто царь поручал столицу на время своего отсут¬
ствия. Воротынский умело координировал действия центральной админи¬
страции, легко отбирал из всей информации, стекавшейся в Комиссию
бояр, именно ту, что требовала доклад лично царю, решал самостоятель¬
но те вопросы, которые могли обойтись без государева вмешательства.
Иван Петрович Пронский был пожалован государем в Комнату 5 мая
1658 года. Пронский не был видным государственным деятелем и факт
его пожалования скорее можно связать не с его личными заслугами или
потребностью в нем как в царском советнике, сколько с тем, что Иван
Петрович 16 мая 1658 г. был царским указом назначен дядькой царевича
Алексея Алексеевича (66). Традиция же требовала того, чтобы этудолж-
ность занимал боярин чинный и благообразный, видимо таким и был Прон¬
ский. Поскольку воспитание наследника признавали делом сугубо важным,
то человека, занимавшегося им, считали необходимым произвести в выс¬
ший чин.
Еще один представитель первостепенных боярских родов Алексей
Андреевич Голицын, получил пожалование в комнатные бояре в после¬
дние годы царствования Алексея, а именно в 1673 г. По всей видимости,
отношения царя и Голицына были не всегда ровными. Назначение в 1674
г. воеводой в Киев Голицын воспринял как опалу, бил челом царю с
просьбой отменить решение, ссылался на то что служил государю верой
и правдой в Казани. Но приказ отменен не был и в апреле 1675 г. после
долгих.не зависящих от царя и боярина отсрочек Голицын прибыл на
место. Там и застала его смерть Алексея Михайловича (67).
Комплектуя Ближнюю Думу, царь старался вводитъ в ее состав пред¬
ставителей тех родов, которые хорошо себя зарекомендовали в этом
органе. Комната, как таковая, несла в себе несколько иные принципы
взаимодействия ее чинов с царем, чем Боярская Дума. В Комнате контакт
был более тесным, общение непосредственным и не стесненным рамками
придворного этикета. Между тем, ответственность, которая возлагалась на
каждого комнатного боярина была несравненно выше, нежели в Боярской
Думе, все были у царя на виду и отмолчатья за спинами коллег вряд ли
бы кому то удалось, здесь требовалась работа, а не присутствие. Данные
традиции комнатные чины должнь^были передать своим сыновьям, выра¬
стив себе достойную смену. Видимо именно эту идею пытался реализо¬
вать Алексей Михайлович, жалуя в комнатные бояре Федора Никитьевича
40
и Якова Никитьевича Одоевских, Михаила Юрьевича Долгорукого.
Федор Никитьевич Одоевский упоминается в чине ближнего боярина и
наместника псковского уже в 1656 г. В июле этого года он вместе со
своим отцом был послан на съезд с польскими комиссарами в Вильно. Но
принять участие в нем Федору было не суждено, 19 июля 1656 г.Никита
Иванович извещал царя, что его сына не стало (68).
Со временем место Федора Одоевского в Ближней Думе занял третий
сын Никиты Ивановича Яков, пройдя с 1654 по 1668 г. путь от стольника
до боярина ближнего, узнав и придворную и думскую службу (69).
Михаил Юрьевич Долгорукий был обязан вниманием со стороны царя
к своей особе заслугам своего отца. Именно благодаря им в 1661 г. он
был жалован в комнатные стольники. Постепенно к 1675 году из дворцо¬
вых чинов Долгорукий дослужился до комнатных бояр (70).
Руководствуясь тем же принципом (пополнять Комнату преимуществен¬
но сыновьями или ближними родственниками ее членов) к 1675 г. царь
ввел в ее состав в качестве ближних окольничих И.Б.Хитрово, И.Ф. и
Р.М.Стрешневых (71).
Из анализа служебной деятельности большинства представителей пер¬
востепенных боярских родов в Государевой Комнате можно сделать вывод
о том, что своим назначением в Ближнюю Думу они были обязаны не
столько своей знатности, сколько личным деловым качествам. Привлечен¬
ная царем в Комнату определенная часть родовой аристократии была
призвана не только снятъ конфликт между абсолютизирующейся царской
властью и высшим слоем русского общества, но и активно созидать госу¬
дарственную политику, благодаря личным способностям конкретных лю¬
дей - комнатных чинов.
Вторую группировку в Ближней Думе составляли люди, не относивши¬
еся к родовой аристократии, выслужившиеся из сравнительно невысоких
чинов, став со временем личными советниками царя благодаря собствен¬
ным іалантам и покровительству Алексея Михайловича.
Среди них, в первую очередь следует отметить двух начальников По¬
сольского приказа, сменивших один другого на этом посту, - А.Л.Ордина-
Нащокина и А.С.Матвеева.
Первый, родившись в дворянской семье, начал службу в Пскове и с 40-
х годов XVII века был привлечен к дипломатической деятельности. В 1656
г. он подписал договор о дружбе и союзе с Курляндией- В 1658 г. 23
апреля царь назначил великим и полномочным послом на переговоры со
шведами боярина И.С.Прозоровского, а АЛ.Ордина-Нащокина, бывшего
тогда воеводой в Куконосе, его товарищем. Другим товарищем Прозоров¬
ского назначался стольник И.А.Прончищев. Последний бил челом царю,
что ему с Нащокиным "быть не вместно". Царь пригрозил недовольному
наказанием, но, чтобы избежать дальнейших неприятностей, в тот же день
направил в Куконос грамоту, в которой жаловал Ордина-Нащокина думным
дворянством. Итогом переговоров явилось подписание Велиесарского
договора. За службу Афанасий Лаврентьевич получил шубу, кубок, прида¬
чу к прежнему окладу в 80 рублей и 5000 "ефимков на вотчину" (72).
В 1662 і. думный дворянин Ордин-Нащокин уже привлекался царем
для вершения дел в Комнате. С 1662 по 1666 г. он участвовал в перего¬
ворах с Речью Посполитой и в 1667 г. подписал Андрусовское перемирие.
После этого Нащокин был пожалован в бояре и назначен главой Посоль¬
41
ского приказа.В период с 1667 по 1671 гг. он возглавлял Владимирскую
и Галицкую четь, с 1667 по 1669 - Малороссийских приказ, в 1668 -
Полоняничный приказ (73). С именем Нащокина связано создание Ново-
торгового устава 1667 г., регламентировавшего торговлю с иностранцами,
устройство почты между Москвой, Ригой и Вильнюсом, ряд других ново¬
введений (74).
В 1671 г. при усилившихся разногласиях с царем Нащокин был отстра¬
нен от службы. Его место в дипломатическом ведомстве занял А.С.Матвѳ-
ев.
Артамон Сергеевич Матвеев сделал не менее головокружительную
карьеру. В 1654 г. голова стрелецкий Матвеев участвовал в приступе к
Смоленску, штурмуя со своим приказом по повелению царя Наугловую
башню. После этого он участвовал в переговорах о сдаче города "под
царскую руку". В 1656 г., в целом, за Литовский поход Матвеев получил
атлас, серебряный ковш и 100 рублей денег. В документах, относящихся
к 1661 г. Артамон Сергеевич упоминается как голова первой сотни коню¬
шенного чину, полуполковник. К 1664 г. он был произведен в полковники
и участвовал во встрече английских послов (75).
С 1669 г. Матвеев активно включился в приказную работу, возглавив
Малороссийских приказ, с 1670 он стал судьей во Владимирской, Галиц¬
кой, Новгородской четях, с 1671 - в Посольском приказе (76).
Счастливым случаем в жизни и карьере Матвеева стал брак царя с его
воспитанницей Натальей Кирилловной Нарышкиной. В это время (январь
1671г.) Матвеев был в чине думного дворянина. 30 мая 1672 г., при
рождении первенца Натальи Петра Алексеевича, Матвееву государь пожа¬
ловал окольничество. В 1673-1674 гг. Артамон Сергеевич уже ближний
окольничей, а к концу 1674 г. - ближний боярин (77).
Промежуточное положение между первыми (родовитыми) и вторыми
(худородными) занимали Б.М.Хитрово и Ф.М.Ртищев.
Богдан Матвеевич Хитрово службу при Алексее Михайловиче начет в
стольниках. В феврале 1646 г. он был воеводой в Темникове, где был
призван решать различные вопросы, возникавшие в отношении Наганской
Украины и калмыков. 27 ноября 1647 г. царь пожаловал Хитрово в околь¬
ничие (78). С 1649 г. Хитрово был привлечен к приказной работе, ставшей
его основным поприщем. С 1649 по 1650 г он являлся судьей Челобит¬
ного приказа, с 1651 по 1655 - Земского (79).
В 1650 г. под началом А.Н .Трубецкого Хитрово отправился по царскому
указу усмирять восстание в Пскове (80).
Интересно, что за первые пять лет царствования Алексея Михайловича
служебное продвижение Хитрово постоянно сопровождапи местнические
претензии со стороны его сослуживцев: думный дворянин Б.М.Дубровин
в свое время отказывался объявлять ему окольничество, стрелецкий голо¬
ва А.И.Зыбин отказывался быть в подчинении Хитрово при посылке в
Псков. Все они считали Хитрово "худородным" и подавали челобитные
царю о том, что "с Хитрово им быть не вместно". Но во всех местнических
счетах Алексей Михайлович занимал сторону Богдана Матвеевича, а с
недовольными расправлялся при помощи тюрьмы.
В 50-е годы царь постепенно <уал привлекать Хитрово и к дипломати¬
ческой службе. Если в 1652 г. он только объявлял государю польских и
литовских послов, то в 1653 г. уже был назначен товарищем к боярину
42
БАРепнину, отправленному русским послом в Литву. В это время Хитрово
упоминается в документах как окольничий и наместник ржевский (81).
Когда началась русско-польская война, Хитрово был назначен "в това¬
рищи" к воеводе Н.И.Одоевскому и послан в Дорогобуж. В августе 1654
г. он принимал участие в приступе к Смоленску и штурмовал Лучинскую
башню. С мая 1655 г.Хитрово был переведен в Большой полк под начало
Я.К.Черкасского (82).
С 1655 г. Хитрово стал судьей в Оружейной палате и все оставшееся
время царствования Алексея Михайловича руководил ей (83).
6 декабря 1656 г. царь пожаловал Хитрово в оружѳйничие с путем (84).
К началу 60-х годов его стали привлекать к заседаниям Ближней Думы. В
период с 1667 по 1668 гг. Хитрово стал ближним боярином (85). Получе¬
нию боярского чина способствовала активная приказная деятельность
Хитрово в 60-е годы. С 1664 по 1679 он руководил Большим Дворцом,
с 1665 по 1676 гг. - Судным Дворцовым приказом (86).
Федор Михайлович Ртищев почти все царствование Алексея Михайло¬
вича находился при царе, будучи его ближайшим постельничим, служа по
дворцовому ведомству, являясь вместе с И.П.Пронским дядькой царевича
Алексея Алексеевича. По мнению цесарского посла Мейерберга Ртищев
уже в 40 лет "превосходил многих стариков"; казаки желали видеть его
у себя царским наместником; с уважением относился к нему и Ордин-
Нащокин (87).
Начав при Алексее Михайловиче службу стряпчим с ключом, Федор
Михайлович в 1650 г. был пожалован в постельничие, а в 1656 г., на
именины великой княжны Татьяны Михайловны - в окольничие (88). С
1649 по 1673 гг ( до своей смерти) Федор Михайлович занимался при¬
казной работой. С 1649 по 1655 гг. он возглавлял Царскую Мастерскую
палату, с 1654 по 1664 гг. - Большой Дворец, в 1659 и 1663 гг. Лифлян-
дский приказ. В 1658 г. Ртищев работал в приказе Тайных дел, которым
царь руководил самолично (89). С начала 60-х годов Ртищев привлекался
к работе в Государевой Комнате. Иногда ему приходилось исполнять
поручения дипломатического характера. Так в декабре 1656 г. он возглав¬
лял Ответную палату при переговорах с посланниками гетмана Гасевского
(90).
Главная ценность Ртищева, пожалуй, заключалась в том, что благодаря
своим способностям, характеру и умению находить общий язык с различ¬
ными людьми, он стал при дворе и в Комнате своеобразным примирите¬
лем оппозиционных сторон.
В отдельную, третью группировку в Государевой Комнате могут быть
выделены родственники царя и его жен; С.Л.Стрешнев, ИД,.Милославс-
кий, К.П.Нарышкин. Хотя этих людей и объединяло родство с царем по
своему происхождению они не были абсолютно равны. Стрешневы отно¬
сились к тем 15 родам, что обойдя низшие чины могли поступать сразу
в окольничие, Милославские начинали входить в эту группировку только
при Алексее, для Нарышкиных и думное дворянство считалось высоким
пожалованием.
Что касается двух царских тестев, то их рекордно быстрое продвиже¬
ние по служебной лестнице, ровно как и пожалование в Комнату было
прямым следствием браков их дочерей с царем. И Л.Милославский путь
от стольника в окольничие и в бояре прошел за период с 18 января до
43
2 февраля 1648 г. К.П.Нарышкин был пожалован думным дворянством 22
января 1671 г. на свадьбу Натальи Кирилловны, 30 мая 1672 г. в день
рождения Петра Алексеевича, первенца Натальи, получил окольничество,
а в 1674 г. был уже боярином (91).
Далеко не высокородные царские свойственники по происхождению
могли примыкать к Матвееву и Ордину-Нащокину, но по способностям и
пользе, приносимой русскому государству сравниться с ними никогда бы
не смогли. Между тем Алексей Михайлович был не менее заинтересован
в наличие в Комнате группировки родственников, чем группы талантливых
выдвиженцев. Если последние, особенно Нащокин могли составить оппо¬
зицию даже самому государю, то первые полностью от него зависели и
поддерживали царя при любых разногласиях в Ближней Думе.
Таким образом, политика Алексея Михайловича при комплектовании
Ближней Думы базировалась на стремлениях сохранитъ равновесие между
боярской аристократией и неродовитыми; привлечь в этот орган тех лиц,
которые были способны принести конкретную пользу государству своей
деятельностью, а не заниматься местническими счетами, и, наконец, все¬
гда иметь в Комнате "своих" людей, при любых обстоятельствах поддер¬
живающих царскую линию.
Как было отмечено выше, в правление Алексея Михайловича большин¬
ство указов разного характера исходило лично от царя. Высокий уровень
централизации власти в делопроизводстве внешне проявлялся в том, что
любая челобитная, поданная на местах воеводам, отправленная в Москву,
поданная в один из московских приказов, писалась на имя государя. На
его же имя писались отписки городских воевод, посылаемые в соответ¬
ствующий приказ.
С другой стороны все государственные органы вершили любые дела от
имени царя. В какой мере царь принимал личное участие в решение дел,
выносимых к нему и в Боярскую Думу, как осуществлялось это личное
участие? Иными словами: имеем ли мы в правление Алексея Михайловича
только форму "государь указал" или непосредственное участие царя в
ряде конкретных дел, царское решение, по которым в дальнейшем слу¬
жило прецедентом для аналогичных дел в приказах и на местах (ведь
Соборное Уложение 1649 г. далеко не всегда могло решить возникавшие
вопросы). Кроме того, необходимо выяснить в какой форме могло быть
выражено царское решение. Отвечая на последний вопрос следует отме¬
тить. что решение выражалось различными способами: в форме устного
распоряжения доверенному лицу, находившемуся при государе, в форме
пометы (дьяческой или собственноручной царской) под докладом царю.
Как уже было указано, на доклад к государю, часто выходили руково¬
дители приказов, которые для точности изложения дела фиксировали его
письменно и соответственно записывали краткое содержание царского
решения под текстом доклада. Так в 1647 году Разряд докладывал Алек¬
сею Михайловичу о том, как были расписаны служившие в 1646 году в
Москве стольники, стряпчие и жильцы по скольким переменам и спраши¬
вали как поступать в нынешнем году. Под докладом была сделана помета:
"156 года декабря в 30 день указал государь стряпчим и дворянам мос¬
ковским быть на Москве января с ^-го числа по четвертям, росписать их
всех на 4 перемены, а жильцам быть по четвертям же по прежней рос¬
писи" (92).
44
Подобным же образом в веде пометы фиксировалось царское решение
под челобитными. Как правило помету делали думный или приказной
дьяки, докладывавшие дело 'Царю. На это указывал в своей челобитной
1649 г. Василий Филатов: "и ныне государь, по челобитию выборных
людей всех городов сошла подписная челобитная за пометою твоего го¬
сударева думного дьяка Михаила Волшенинова" (93).
Но так как, большинство челобитных доклады вались царю в списках, то
обычно помета делалась против краткого изложения сути каждого челоби¬
тья. Так как царь иногда предпочитал не слушать доклад, а читать его
самолично и своей рукой вписывать решения, то интересно сравнитъ за¬
писи царя и дьяков по стилю, взяв для примера дьяческую помету под
докладом Разряда и характерные собственноручные пометы Алексея Ми¬
хайловича в списке по челобитным. Царский ответ на просьбу Коломен¬
ского епископа о жаловании гласил: "Государева жалованья будет на подъем
300 рублей": на просьбу Г.М.Оничкова о выдаче хлебного жалованья царь
ответил: "Дать хлеба из Дворца Богдану" (94). Таким образом все пометы
лишены витиеватости, свойственной другим документам данного времени,
царские же и вовсе утратили форму, характерную для них, "указал госу¬
дарь".
Когда царь считал нужным учинить соответствующий указ по делу, то
сама помета кроме сути решения часто называла лицо, кому государь
повелел данный указ составить. Например, "государь пожаловал, не велел
тех денег на прошлы на двенадцать лет править и о том указ учинить
думному дворянину Григорию Борисовичу Нащокину" (95). Кроме того,
если царь указывал время, когда необходимо датъ грамоту по решению,
то помета указывала и это, как в случае с челобитьем Устюжанина Ивана
Кузнецова: "157 (1649) апреля в 19 день дать грамота" (96).
По указам составлялись памяти с изложением сути самого указа, посы¬
лавшиеся в соответствующие делу учреждения (приказы).
Последние далее самостоятельно воплощали в жизнь царское реше¬
ние. В случаях с челобитными, царь часто затруднялся дать однозначный
ответ, так как вопросы, изложенные в них носили частный характер и
центральная власть, естественно, не могла знать досконально суть всего
данного дела. В то же время, количество челобитных, поступавших к
Алексею Михайловичу не позволяло ему с повторным рассмотрением
заниматься каждым делом. Поэтому царь шел по пути, принятому в данной
ситуации, если вопрос мог быть решен по аналогии с подобным же воп¬
росом, то царское решение предписывало сделать так. Например, к госу¬
дарю многократно поступали прошения отдельных лиц выплатить им жа¬
лование, так как людям одинакового с ними положения, за ту же службу,
что выполняло данное лицо оно было выплачено. Тогда помета, содер¬
жавшая царское решение имела вед подобно следующей: "государь по¬
жаловал: будет его братье дано, велел ему свое государево жалованье
дать против его братьи" (97).
Решенное таким образом дело, уже не возвращалось к царю, а про¬
ходило по ведомству того приказа, к компетенции которого данное дело
относилось. Так, исполнением царского решения по челобитной казанс¬
кого выборного С.Змеева в сентябре 1649 года занимались в Казанском
приказе и посредством обмена памятями наводили необходимые справки
в Разряде.
45
Но были случаи, когда решение царь не мог дать и по аналогии, тогда
ему приходилось не ограничиваться одним слушанием дела, а запраши¬
вать и заслушивать его повторно с учетом наведенных справок. Так в
декабре 1648 года выборный из Вереи Григорий Левшин, служивший по
дворовому списку просил "справить его по выборному списку против его
родителей ".Для принятия решения об удовлетворении просьбы было
необходимо сделать выписки из Верейского подлинного списка. По этому
под челобитной стоит помета о царском решении ”157 (1648) декабря в
7 день государь пожаловал, велел выписать" (98). После ему был пред¬
ставлен список о выборном Г.Левшине и уже по склейкам на лицевой
стороне этого столбца была сделана помета с окончательным царским
решением: "1648-го декабря в 31 день государь пожаловал для сына
своего, благоверного царевича князя Дмитрия Алексеевича всея Руссии,
смоленскую вину, что из под Смоленска съехал; отдать и велел написать
по выбору” (99).
Большинство указов, исходивших от имени царя, выражая его реше¬
ние, составлялись без царского участия. Но ряд грамот и именных указов
Алексей Михайлович самолично дополнял и правил. Примером может
послужить "Царская грамота в Кириллов монастырь об охранении от вся¬
кой опасности живущего в том монастыре боярина Бориса Ивановича
Морозова, во время ярмарки" (100).
Хотя грамота в основном своем тексте предписывала: боярина "обере¬
гать от всякого дурна и о том бы с ним мыслить накрѳпко.тут же ему у вас
в монастыре в ту ярмарку бытъ берѳженье, или инуды куды ... выехать на
то время покаместа у вас будет ярманка", царь считал данную формули¬
ровку недостаточно конкретной, а по сему вверху грамоты, на белых местах
и частью между верхних строк самолично приписал: "И вам бы сей гра¬
моте верить ... и ... зделать бы, и уберечь от всякого дурна, ... да отнут
бы нихто не ведал хоти и выедет куды; а если сведают, и я сведаю, и вам
быть кажненым"... Таким образом, царь пытался придать особую значи¬
мость своему распоряжению.
Решения изложенные в царских грамотах или пометах под докладами
государю должны были выполняться различными лицами и инстанциями:
воеводами, комиссиями, оставленными царем в Москве во время его от¬
сутствия, приказами.
Количество царских распоряжений, выраженных в грамотах воеводам,
особенно возрастало в период военных действий русской армии, когда
командование ею осуществлял сам Алексей Михайлович.
Комиссии так же могут быть причислены к органам исполнительного
характера, выполняющим волю царя. Вряд ли их можно рассматривать как
орган, к которому переходили все функции государя при его отсутствии
в столице. Для того чтобы подчеркнуть ограниченность их власти, царь
оставлял комиссии не вместо себя, а при наследнике и царице, олицет¬
ворявших высшую власть на данный период. В своей грамоте к воеводе
И.Ф.Бутурлину царь писал, что уходя в польский поход оставил "на Мос¬
кве" "Г.С.Куракина с товарищи и указал боярину нашему писать от сына
нашего царевича и великого князя Алексея Алексеевича о всяких делах"
(101).
Царь руководил действиями коЛіссии при помощи грамот, посылаемых
к ним. Например, сразу же, как в Москве во время царского похода 1655
46
года разразилась чума, от 13 июля была направлена грамота к комиссии
во главе с Г.С.Куракиным повелевавшая им разослать грамоты воеводам
"украинных городов”, чтобы не допускали в города донских казаков, дабы
избежать разноса инфекции (102).
Исполнение значительной части царских повелений ложилось на при¬
казы. В связи с этим возникал ряд трудностей, тормозивших прохождение
указов, связанных с особенностями функционирования русской приказной
системы с ее волокитой и медлительностью.
Поэтому Алексей Михайлович, чтобы проявить личную инициативу в
обход приказной системе создал Приказ Тайных дел.
Кроме того, Тайный приказ давал царю возможность действовать в
обход Боярской Думы о чем Котошихи писал: "и устроен тот приказ при
нынешнем царе, для того, чтоб его царская мысль и дела исполнялись все
по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали"
(103).
Приказ руководился лично Алексеем Михайловичем и был зависим
только от него как на общеприказном уровне, так и на уровне каждого
отдельного служащего этого учреждения. Царь всячески стремился под¬
черкнуть мысль о том, что каждый подьячий Тайного приказа живет за счет
"царской милости"Для этого Алексей Михайлович вмешивался даже в
вопросы определения подьяческого жалованья. Сохранилась "роспись о
жалованьи подьячим приказа Тайных дел", относящаяся к 1659 году с
собственноручными отметами царя,(104) в которой он определял в какой
форме (деньгами или товарами) дать жалованье определенным лицам.
Создав приказ, состоявший из особо доверенных ему людей, Алексей
Михайлович ввел в практику их командирование с воеводами и посоль¬
ствами для большего контроля за действиями последних. Личный врач
царя С.Коллинс, хорошо знавший московские порядки писал: "У царя
шпионы по всем углам и ничего не говорится, чего бы он не знал. У него
так же шпионы во всех войсках, чтобы следить за их движением и под¬
робно доносить государю об их действиях" (105).
Тайный приказ почти не имел своей инициативы. По малейшему воп¬
росу при ведении дела требовалась резолюция Алексея Михайловича.
Исключением, да и то не абсолютным, были дела, которые приказ ведал
постоянно: выплата жалования против окладов, совершение торговых
операций, распоряжения по хозяйству Гранатного, Аптекарского, Потеш¬
ного дворов, Сафьянового завода, ведение рыбным и насадным промыс¬
лами. Но даже в этих областях, Тайный приказ мог действовать самосто¬
ятельно до тех пор, пока Алексей Михайлович не решал вмешаться и не
издавал нового указа (106).
Например, как было отмечено, хозяйством Гранатного, Аптекарского и
Потешного дворов, Тайный приказ распоряжался как правило самостоя¬
тельно, без инструкций царя. Между тем в документах приказа можно
встретить свидетельство, что в тот или иной момент, царь потребовал
представить ему росписи всему, что хранилось на том или ином дворе.
Так 24 марта 1675 года по указу великого государя из приемной книги
Аптекарского двора было выписано сколько принято на двор вина и меда.
Эту роспись Алексей Михайлович самолично просматривал и делал в ней
собственноручные пометки (107).
До момента возникновения приказа, для выражения личной инициати¬
47
вы Алексея Михайловича, служил, по мнению Заозерского "домашний
секретарь" царя (108). Им уже в 1648 году стал подьячей Василий Бот¬
вин ьев.
В 1654 году перед Польским походом Алексей Михайлович создал
зачаток Тайного приказа. В это время был назначен в "Государевом имени
дьяком" приказа Тайных дел Томило Перфильев (109).
Он отправился в поход вместе с государем. В распоряжение Перфиль¬
ева были предоставлены двое подьячих, одним из которых стал В.Ботви-
ньев. С образованием приказа дела интересовавшие государя, к какому
бы ведомству они не относились, стали вестись через эту инстанцию. На
любой стадии дела Алексей Михайлович мог затребовать его к себе, внести
коррективы, дать инструкции.
Часто после доклада в Думе царь забирал в Тайный приказ дела,
которые ранее велись иными приказами. Это могли быть дела судные или
начатые челобитъями, обращенными в приказы. На такого рода делах обычно
стоят две пометы - одна думного дьяка, другая - дьяка Тайный дел.
Примером может служить челобитная Новгородского митрополита Ма¬
кария о возвращении в домовую Софийскую казну взятых оттуда в Новго¬
родскую съезжую избу 700 руб. На обороте помечено: "168 (1660) марта
в 25 день государь пожаловал велел те деньги в домовую казну Великого
Новгорода отдать боярину князю Григорью Семеновичу Куракину и о том
послать грамоту к боярину". Под этой пометой - другая, сделанная Д.Баш-
маковым: "учинить по помете думного дьяка" (110).
Через Тайный приказ царь мог контролировать и те дела, что не изы¬
мались окончательно из сферы действия соответствующей их характеру
инстанции, но интересовали государя. В данном случае распоряжения по
ним поступили как из приказов, в чей компетенции была проблема, так и
из Тайного приказа. Так послы, кроме Большого наказа и статейного
списка из Посольского приказа, часто получали Тайный наказ из Приказа
Тайных дел. Примером двойственного прохождения дел может послужить
вопрос о подчинении Киевской митрополии Московскому Патриарху в
1669 г.
Одну из главных ролей в этом деле сыграл виднейших русский дип¬
ломат А-Л.Ордин-Нащокин. Видимо воспользовавшись своей привилегией
обо всех делах отписывать царю и желая ускорить решение дела Ордин-
Нашокин посылал доклад о том, как дело следует вести, не в Малорос¬
сийский приказ, занимавшийся вопросом, а прямо в Тайный, но так как
данное учреждение затягивало с ответом на доклад, то второй доклад
Афанасий Лаврентьевич направил в Малороссийских приказ, начальник
которого А.С.Матвеев был по-ведимому в хороших отношениях с Орди-
ном-Нащокиным. Интересно, что в данном случае существовала возмож¬
ность привлечь к делу еще одно ведомство - Посольский приказ, началь¬
ником которого являлся сам Ордин-Нащокин, но хорошо зная, что тамош¬
ние дьяки не во всем слушаются своего начальника, дипломат решил не
рисковать (111).
Начиная дело, Тайный приказ определял лиц, пригодных для его ис¬
полнения, они получали соответствующие инструкции (письменные или
устные). Распоряжения могли даваться в различных формах. Когда высшая
власть хотела изложить уже определенное, окончательно сформулирован¬
ное решение, составлялся указ или грамота. В тех случаях, когда для
48
руководства действиями на местах центр должен был предусмотреть раз¬
личные варианты и комбинации действий,предположить решение на каж¬
дый возможный поворот событий, то составляли "статьи" и "наказы".
Поскольку форма данного документа была не столь конкретна как указ, то
для окончательного решения требовались дополнительные консультации
исполнителя с верховной властью.
Когда царь проводил дело по линии Тайного приказа, в обход Бояр¬
ской Думы, то подобные наказы составлялись либо Тайным приказом и
одобрялись или редактировались царем, либо им собственноручно, лично
Алексем Михайловичем. Для Алексея было характерно давать исполните¬
лю устные инструкции. Для этого царь или вызывал исполнителя к себе,
или передавал ему устный наказ с доверенным лицом.
Так в 1659 году стольник Алфимов был послан царем через Тайный
приказ для отписки хлебных запасов на государя в Костромском уезде. По
заведенному порядку он обо всем писал в Тайной приказ. Из его отписки,
полученной в приказе 10 февраля 1660 года становится ясно, что кроме
грамоты от великого государя, составленной приказными служащими, он
получил и устные инструкции от самого царя..."и велено, государь мне,
холопу твоему, в Ипатцком и в Богоявленском монастыре, в монастырских
вотчинах, хлебные запасы принимать по твоему, ... указу как о взятье тех
хлебных запасах, от тебя, .... наказано изустно мне, холопу твоему".
Лица, исполнявшие государевы указы присылали в Тайный приказы
отписки, которые в приказе переписывались в краткие списки и так док¬
ладывались царю. Отписки особо приближенных лиц докладывались в
подлинниках. Царь, прослушав доклад указывал что-либо по отпискам,
дьяк записывал царскую резолюцию на обороте списка или в самом низу
столбца. Если царь ничего не указывал, ставилась помета "государю чтѳ-
на".
После того, как царь дал резолюцию, дело могло быть направлено в
инстанцию, из которой оно пришло, если проблема излагалась на докла¬
де начальником того или иного приказа, и далее исполнялось соответ¬
ствующим ведомством. Если дело решаемое царем, было начато по чело¬
битной, то челобитная с решением, помеченным на ней, возвращалась
челобитчику или же поступала в Челобитный приказ.
В том случае, когда вопрос проходил полностью по ведомству Тайного
приказа, то царская резолюция приводилась в исполнение этим ведом¬
ством. Часто решением по отпискам становился новый указ и при его
исполнении процедура повторялась по новому кругу. Таким образом,
например, осуществлялось руководство царской вотчиной через Хозяй¬
ственное ведомство Тайного приказа. Интересно проследить, как доклад¬
ные выписки по отпискам с мест фактически содержали в себя последу¬
ющий царский указ. Они же проливают свет на причины полнейшей ос¬
ведомленности высшей власти по вопросам мелкого, частного характера,
отразившейся в ряде царских указов. Одна из докладных выписок гласит:
"На Пехорской мельнице, что была Чудовская, для полей Пехорского и
Деминского, указал бы, Великий Государь, построить скотный двор и
винокурню. ...а ныне б, Великий Государь, на тот скотный двор и вино¬
курню указал бы готовить леса" (112).
Таким образом, последующий царский указ предварялся просьбой о
нем, идущей с мест.
49
Уезжая из Москвы, Алек¬
сей Михайлович не прерывал
работы по ведомству Тайного
приказа. Для этого царь
пользовался теми же метода¬
ми, что и в аналогичной си¬
туации с Боярской Думой:
брал приказных подьячих, а
иногда и самого тайного дья¬
ка с собой в поход, загород¬
ные резиденции, на богомо¬
лье (113).
Поскольку круг дел, шед¬
ших через Тайный приказ,
определялся только личными
интересами царя, то посте¬
пенно он расширился на¬
столько, что стал неохватным.
В итоге к 1663 году пришлось
ограничить деятельность при¬
каза делами хозяйственного
управления царской вотчиной,
а остальные дела возвратить
в Приказы, которые ведали
ими раньше.
Но ограничение сферы
деятельности Тайного прика¬
за не означало сужения кру¬
га дел, которыми царь зани¬
мался лично. Просто от по¬
литики решения всех важных
для Алексея Михайловича
вопросов через один приказ,
он перешел к политике на¬
значения в главные приказы
особо доверенных лиц и в
том числе бывших служащих
Тайного приказа. С 1664 года
в Разряде действовал Д.Баш-
маков, получивший широкие
полномочия и продолжавший
получать жалование(114) че¬
рез Тайный приказ как в 1664
году так и позже, и оставшись
лично подчиненным царю.
Позже Д.Башмаков был на¬
значен Алексеем Михайлови¬
чем в Посольский приказ
(1670, 1671 гг.) и к 1674 году
стал "Чѳлобигѳнным дьяком"
№
i
V* ■
jj?V
-Ж
ггА4дТ I
i
І.
(rf bfi t GHa*
‘ Л. ' I J
' H& CH r* (c« 'f&$i
Отрувйк из собственноручного наказа и статей Алексея
Михайлоекна г ккяэо ГАКозлоѳскому о взятии смоленс¬
кой шляхты для похода к Могилеву.
50
(115). Аналогичное Башмакову положение занимал в Оружейной палате
(1663-1666), позже (1666-69) в Большом дворце, а затем в Стрелецком
приказе (1670-1678) Ларион (Илларион) Иванов (116).
Таким образом, будучи поставленными в важные приказы перечислен¬
ные лица, получали плюс к функциям, свойственным им по должности,
еще и функции своеобразных "тайных дьяков' этих учреждений - то есть
особо доверенных осведомителей и проводников идей самого Алексея
Михайловича.
Официально широко об этом не говорили до определенного времени,
никогда к концу царствования Алексея в 1675 году 23 мая был издан
царский указ, повелевший ведать 'Тайные дела приказу думным дьяком:
челобитенного приказу Дементию Башмакову, да стрелецкого приказу
Ларивону Иванову, да тайных дел дьяку Ивану Левонтьеву сыну Полянс¬
кому, прозвище Данилу, да ему думному дьяку Ларивону Иванову прикано
приказные всякие дела по именному великого государя указу ведать да с
ним дьяку челобитного приказу" (117).
В итоге указом было создано, а вернее сказать, официально оформ¬
лено и ранее существовавшее учреждение, ведавшее делами, относящи¬
мися непосредственно к царю ("тайными", "политическими").
В заключении параграфа следует отметить, что в ходе своей деятель¬
ности царь был связан со всеми центральными органами государственной
власти и управления. С одной стороны они являлись источником вопро¬
сов, решавшихся государем, с другой - механизмом, через который Алек¬
сей Михайлович реализовал свои решения.
Поскольку данный механизм в результате своего функционирования на
протяжении ХѴІ-ХѴІІ столетий чрезмерно разросся, и многие его структуры
(такие как приказы) дублировали функции друг друга, другие же как Бо¬
ярская Дума не соответствовали процессу перерастания сословно-пред¬
ставительной монархии в абсолютную и не согласовались с возрастанием
царской инициативы, то Алексей Михайлович сталкивался с проблемой
необходимости модернизации или хотя бы частичного реформирования
государственных структур.
Взаимодействие царя с центральными государственными органами ха¬
рактеризуется следующими положениями:
Начало русско-польской войны за Украину было переломным этапом в
становлении Алексея Михайловича как политического деятеля с самосто¬
ятельными взглядами и позициями, ознаменовалось принятием царем титула
самодержца, было одним из решающих факторов, приведших к прекраще¬
нию практики созывов Земских Соборов.
Политика Алексея Михайловича в отношении Боярской Думы была
направлена на ограничение ее роли и выражалась в усилившейся к концу
царствования тенденции созыва неполного состава Думы, а только наибо¬
лее доверенных лиц царя, в предании Ближней Думе статуса официаль¬
ного государственного органа, решавшего те же вопросы, что и Боярская
Дума.
Анализ принципа работы царя с Государевой Комнатой (Ближней Ду¬
мой) убеждает в том, что состав комнатных чинов на каждом заседании не
был постоянным и определялся тематикой решаемой проблемы: конкрет¬
ные проблемы внутренней и внешней политики обсуждались с лицами,
имевшими прямое отношение к специфике вопроса.
51
Собственноручный рисунок царя Алексея Михайловича (рисунок из росписи полкам).
52
Царь комплектовал Комнату как из представителей первостепенной
аристократии так и из людей неродовитых. Главным условием привлече¬
ния того или иного лица в этот государственный орган были его способ¬
ности и талант государственного деятеля. Исключение составляли лишь
царские свойственники, чье продвижение обуславливалось родством с
государем и его желанием иметь в Ближней Думе всегдашних своих сто¬
ронников, последнее гарантировалось тем, что своей карьерой эти люди
были обязаны лично Алексею Михайловичу. При введении в Государеву
Комнату новых лиц, как правило в чине ближнего окольничего, царь шел
по пути верстания ближайших родственников членов Комнаты, которым
легче всего было сохранить традиции работы, заложенные их отцами и
государем.
Взаимодействие царя с приказами основывалось на принципе русской
приказной системы, закрепленном Соборным Уложением: "которые дела
зачем вершить не мочно, и о том, выписав докладывать царя и бояр".
Тенденция усиления царской власти за время правления Алексей Михай¬
ловича была сопряжена с учащением обращений приказов к государю и
расширением круга вопросов, вплоть до самых частных, по которым при¬
казы были обязаны докладывать царю.
Рассмотрение действий и полномочий комиссий, оставлявшихся в сто¬
лице на время отсутствия государя, убеждает в том, что этот орган имел
достаточно ограниченную компетенцию и носил исполнительный харак¬
тер. В отсутствие царя комиссии действовали при наследнике и царице,
олицетворявших высшую власть в Москве на данный период. Ограничен¬
ность компетенции комиссий приводила к постоянному их обращению к
царю по различным вопросам.
В работе царя с центральными государственными органами проявились
особенности Алексея Михайловича как политика. Практика его работы с
Земскими Соборами показала, что царь использовал методы предсобор-
ного решения основных вопросов, пытаясь заранее склонить на свою
сторону основных действующих лиц; в работе с Боярской Думой учитывал
силу данного органа и пытался ограничить думское присутствие путем
издания указов, косвенно влиявших на его состав. В целом, царь был
более склонен действовать закулисно, прибегая к всевозможным полити¬
ческим маневрам и уловкам, нежели идти на открытое столкновение с
оппозиционными ему силами.
§ 2. ЦАРЬ И ПРЕРОГАТИВЫ ВЫСШЕЙ ВЛАСТИ
Высшая власть России в правление Алексея Михайловича была пред¬
ставлена царем, Земскими Соборами и Боярской Думой. Причем, Соборы
как таковые прекратили свою деятельность уже к середине 50-х годов. Со
второй половины 50 гг. царь делил власть с феодальной знатью. Царь и
Дума занимались решением вопросов различного характера и значимости.
Среди них выделялись те, что не могли быть рассмотрены никакой другой
инстанцией кроме данных, то есть являвшиеся прерогативами высшей
власти. Решения по этим делам всегда выносились от имени государя.
Встает вопрос, какой была роль царя в них (сводилась ли она к чисто
формальному осведомлению о ходе дела и участию в вынесении приго¬
вора по нему, или же расширялась до самоличного вершения дел царем)?
Факт насколько глубоко вникал царь в разработку указанных вопросов
53
отражает его активность как политического деятеля и служит показателем
усиления царской власти.
Среди прерогатив царя, в первую очередь, следует отметить принятие
решений об изменении царского титула. Активная внешняя политика Алек¬
сей Михайловича привела к тому, что титул неоднократно дополнялся
названиями тех территорий, что были присоединены к России. Так 28
июля 1654 года в связи с тем, что были взяты литовские города Полоцк
и Мстиславъ было указано с сего момента писать в титуле наименования
Полоцкий и Мстиславский (118). 3 сентября 1655 года царский именной
указ, сказанный "всех чинов людям", предписывал именовать царя "вели¬
ким князем Литовским, Белыя России, Волынским и Подольским", что
было связано со взятием царскими войсками стольного города Литовского
княжества Вильно и Белой Руси, а также с тем, что царский гетман Богдан
Хмельницкий взял города польского короля в Волыни и Подолии (119).
Царское решение об изменении титула выражалось в именном указе или
грамоте к комиссии, оставленной в Москве и также грамотах, отправлен¬
ных на места воеводам с указаниями как титуловать царя в отписках.
Примером может послужить грамота от 19 сентября 1655 года воеводе
Бельскому Боборыкину о писании во всех делах царского титула "Царю и
великому князю Алексею Михайловичу и сыну его государеву царевичу
Алексею Алексеевичу всея ж Великие и Малые и Белые России".
Титул изменялся не только по принципу внесения в него тех или иных
географических названий.
Наиболее существенное его изменение было осуществлено Алексеем
Михайловичем 1 июля 1654 года(123), когда царь указал "свое государ-
ское именование во всех делах писати всея Великие и Малые России
самодержец". По мнению ряда авторов это фактически являлось формаль¬
ной реставрацией самодержавия, так как до указа царь писался самодер¬
жцем в редких случаях.
Титулованию государя как отражению положения статуса царя при
Алексее Михайловиче в России как и в мире в целом придавали огромное
значение. От иностранных посольств требовали неукоснительного велича¬
ния государя в соответствии с его титулом; строго каралась прописка в
титуле, кем бы она не была совершена; в тех нечастых случаях, когда царь
лично правил проекты полномочий русским послам, отправляемым за рубеж,
главное внимание он уделял именно своему титулу, изложенному в гра¬
моте другому государю (121).
К делам, являвшимся прерогативой верховной власти, в процедуре
которых традиционно отводилась роль лично царю, следует отнести воп¬
росы, связанные с внешней политикой русского государства; объявление
войны, заключение мира, переговоры с иностранными державами, назна¬
чение русских послов, прием иностранных и прочие. Все они требовали
царского участия, хотя разрабатывались и контролировались соответству¬
ющими ведомствами, такими как Посольский, иногда Тайный приказы.
В своем сочинении Котошихин указывал следующие изменения, про¬
исходившие в данной области при царе Алексее Михайловиче по сравне¬
нию с временем правления Михаила Федоровича: Алексей "письма на
себя не дел никакого, что прежние цари давали (то есть крестоцеловаль¬
ной записи - Т.Г.) ... и государств» свое правити по своей воли. И с кем
похочет учинити войну и покой, и по покою что кому по дружбе отдати...
54
з бояры и з думными людьми спрашиваетца о том мало, по его воле, что
хочет, то учинити может... А отец его... царь Михаил о Федорович, хотя
"самодержец" писался, однако, без боярского совету не мог делати ни¬
чего" (122).
Данную тенденцию не стоит абсолютизировать, роль Боярской Думы и
Земских Соборов в решении важных государственных вопросов при Алек¬
сее Михайловиче все же не была сведена на нет, но общее направление
эволюции царской власти Котошихин уловил верно.
Являясь командующим вооруженными силами государства в обстанов¬
ке, когда Россия вела активные военные действия, а в случае перемирия
было необходимо поддерживать армию в постоянной боеготовности, Алек¬
сей Михайлович немало времени уделял вопросам комплектования и ос¬
нащения вооруженных сил.
Царь лично просматривал списки разного чина служилых людей, год¬
ных к службе, помечая против каждой фамилии, куда направить того или
иного человека. Доказательством тому являются "Смотровые списки дво¬
рян, боярских детей, казаков, недорослей и новокрещенных как их смот¬
рел царь Алексей Михайлович в 1653 и 1654 годах". Список для государя
составляли четко, указывая службу отца и родственников того или иного
лица. Например: "Демидко Лаврентьев сын Рогов, отец да брат большой
Васька служат, меньшие братья Оксенко 20 лет, Гришка 12 лет, Осипко
10 лет". Царь против Оксенки приписал "взять в солдаты" (123). Против
других лиц им делались иногда такие же пометы, иногда "с городом" и
прочие.
Царь иногда самолично решал вопросы определения денежного жало¬
ванья служилым людям полков разных городов (Новгорода, Пскова, Се века
и др.)_ Для этого из приказов ему доставлялись росписи с указанием
конкретного числа рейтаров, гусаров, драгунов и др. в каждом полку.
Против каждой отдельной категории (рода войск) приказ рассчитывал
несколько возможных вариантов денежных выплат. Царь же выбирал один
из них, иногда внося некоторые уточнения. Так для сомѳрских драгунов
общей численностью 493 человека приказом предлагалось два варианта
выплаты. 1) Дать жалованья по 4 рубля на человека, что составит общую
сумму - 1972 рубля. 2) по 3 рубля на человека, всего 1479 рублей. В
итоге царь решил платить старым драгунам по 4 рубля, новым - по 3,
заонежским по 4 рубля (124).
Часто царь собственноручно составлял росписи полкам, при этом де¬
лал чертежи - зарисовки их расположения, приписывая у каждого рисунка,
что он означает: например - "табор", в каждом кружочке, обозначавшем
полк и сбоку от него подписывал сколько в нем должно быть "верховых",
сколько "драгунов" сколько "пеших" (125).
В случае, когда Русское государство начинало войну, царь производил
смотр воинским людям, отбирал себе полк, учинял полки боярам, околь¬
ничим, ближним людям. Если царь в военную компанию командовал вой¬
сками лично, как это было в 1654-1655 годах, то данное руководство
осуществлялось по средствам царских грамот воеводам. Грамоты эти со¬
ставлялись либо под диктовку царя, либо писались им собственноручно,
иногда правились царем, как грамоты в Новгород воеводе Г.С.Куракину о
высылке дворян и служилых людей для войны против Польши, наказы
Куракину и Ромодановскому о движении войск к Чернигову и др. (126).
55
Грамоты-распоряжения всегда имели местом своего отправления тот стан
или город, где располагался государь в момент их составления. Так гра¬
моты к Г.Г.Пушкину, к И.В.Морозову, Ю.А.Долгорукову в январе 1655 года
были отправлены со стана из Вязьмы, указанное письмо от 19 января 1655
года к Я.«.Черкасскому "писано в наших (царских) хоромах", то есть в
Москве, Кремле (127).
Воеводы были почти лишены инициативы в вопросах командования
своими соединениями и были обязаны по каэдому поводу отписывать
государю. Даже в случаях, когдв их действия приводили к успеху, царь
считал нужным выговорить за то, что без нашего государева указу пошел,
"и то ты учинил себе великое бесчестье" (12в). По мнению Алексея
Михайловича воевода обязан был действовать следующим образом: раз¬
ведать про "осадных людей" и про "их промыслы до пряма и к приступу
людей расписав, и изготовя все, что надобно, об указе отписать к нам.
Великому Государю с нарочным гонцом наспех" (129).
Воеводские отписки позволяли царю составить более-мѳннѳе объек¬
тивное представление о событиях на тех направлениях военных действий,
где царь не мог присутствовать самолично. Если государь сомневался в
достоверности отписок на основе информации, полученной иным путем,
то для проверки на место посылал то или иное доверенное лицо. Так
И.И.Лобанов-Ростовский исказил сведения о потерях под Кошанами (в
1659 г.), в итоге на место был послан стальник И.И.Колычев, который
вернувшись в Москву, великому государю подал "сказки начальных всяких
чинов людей за их руками"(130), что вызвало гнев царя и его грамоту с
укором Лобанову-Ростовскому.
Царские указы о дальнейших действиях чаще всего опирались на со¬
общения воевод. Так грамота И.В.Морозову от января 1655 года, в кото¬
рой царь распорядился собрать, осмотреть и отправить к нему в Вязьму
живущих в Москве стольников, стряпчих, дворян, жильцов, сообщала, что
данное требование вызвано тем, что "писали к нам, великому государю,
из Могилева воевода Михайло Воейков да полковник Констянтин Поклон-
ской, что поляки Новый Быхов осадили и гетмана нашего наказнова Ивана
Золотарѳнка освдили ж и хотят приходить под Могилев" (131).
Ситуация в которой без царского указа воевода не смел действовать,
а ожидание указа и, следовательно, промедление в военных операциях
могло привести к поражению, диктовала определенные требования по
отношению к самим царским грамотам и форме, в которой они составля¬
лись. Часто эти грамоты составляли так, что четкое однозначное приказа¬
ние заменялось статьями, в которых давались несколько возможных реше¬
ний для ситуации, которая может сложиться. Выбрать решение воевода
должен был по своему усмотрению. Так в грамоте Г.Г.Пушкину от 14
января 1655 года царь среди прочего наказывал: "и как вам ся наша
грамота придет, и вы б то учинили по своему рассмотрению, будет можно
одним конным, шляхте и казаком без пехоты улравитца, с теми ворами,
и выб послали их, по-прпжнему нашему указу. А будет без пехоты нельзя
с теми ворами управитца, и вы б ѳстѳ послали в Витебск, к стольнику
нашему к Матвею Васильеву сыну Шереметеву, чтоб он по-прежнему
нашему указу отпустил два полк^оолдатцких".. (132).
В целом, царь как главнокомандующий определял численность войск,
необходимых для конкретных операций, указывал, какие конкретные силы
56
и под чьим командованием должны принять участие в них, указывал, куда
должны передислоцироваться те или иные части.
В собственноручной грамоте князю Г.А.Козловскому царь наказывал
"Взять шляхту Смоленскую всю и казаков конных всех да солдат с полу-
полковником 80 рот, а в ротах бы было 800 человек (133).
Грамота от 14 января 1655 Г.Г.Пушкину сообщала: "Указали мы, Вели¬
кий Государь, бытъ на нашей службе со стольниками нашими и воеводами
с князь Юрьем Ивановичем Ромодановским с товарищи смоленской шлях¬
ты половине ж, у которых жены и дети есть в Смоленске, а другую по¬
ловину шляхты смоленской и казаков, у которых жены и дети есть в
Смоленску ж.указали послать в Любавичи и в Микулинскую волость и в
Зверовичи... на изменников... и велели их всех посечь и разорить до
конца..." (134).
В грамоте к Я.К.Черкасскому от 19 января 1655 года царь определял,
что делать с воинским формированием боярина и воеводы, с солдатскими
запасами и указывал: "и ты б есте шел со всею службою и з запасы к нам,
к Вязму, а солдатские б запасы по тому ж велел весть во Смоленск, не
мешкая" (135).
Царь принимал активное участи в решении вопросов русской диплома¬
тии. Среди них: отправка русских послов за рубеж, прием иноземных
посольств, личное составлении дипломатических документов, вмешатель¬
ство в вопросы дипломатического этикета.
Когда Москва готовила к отправке посольство, Посольский или Тайный
приказы в наказах расписывали действия и речи, которые наши послы
должны были произносить на приемах у иностранных государей, хотя по
сообщению Котошихина, послы не всегда этим инструкциям следовали.
Роль самого царя при отправлении посольства заключалась в том, что
государь с патриархом и всем Освященным Собором в тех случаях, когда
вместе с посольством посылались ценные иконы, сопровождал посольство
"до тех мест, где принимают чужеземных послов", совершал молебен об
удачном исходе дела, после которого "бывают послы... - в то время у царя
на отпуске у руки" (136). Тем же составом царь, бояре и высшие духовные
чины встречали посольство. "А как послы или полковые воеводы приедут
к Москве, и царь велит им быть к себе, ...и они бывают у руки, и подносят
посольств своих грамоты и записи и статейные списки, как что делалось;
и царь, слушав их посольского дела, будет служба их будет в выслугу,
жалует за выслугу честью" (137).
У иных же, не справившихся со своим заданием, царь честь отнимал,
иных ввлел бить кнутом, иных ждала смертная казнь. В силу своей дея¬
тельной натуры и на фоне общей тенденции усиления самодержавия царь
Алексей пытался увеличить свою роль в данных делах, не ограничиваясь
вышеописанными процедурами. Алексей Михайлович был первым русским
государем, который собственноручно подписывал акты исключительной
государственной важности, к которым относил грамоты иноземным по¬
слам, проекты полномочий наших послов. Так его подпись стоит на про¬
екте полномочий князю Мышѳцкому, отправленному послом в Копенгаген
в 1656 году. При этом царь не только ставил роспись в конце документа,
он вчитывался в каждое слово, и там, где считал, что грамота умаляет его
царское достоинство, делал свои исправления.
Хотя в преамбуле были изложены полностью царские титулы, так как
57
направлялась она к Датскому королю, и в конце изначально стояла при¬
писка "Мы великий государь, царь и великий князь Алексей Михайлович
всея Вѳликия, и Малыя, и Белыя России самодержец, любя вас, брата
своего, ваше королевское величество, приписал - своею царскою само¬
державною рукою”, Алексей счел изъявление любви в данном случае
неуместными, вычеркнул половину фразы, не забыв при этом более полно
расписать свой титул: "Мы великий государь, царь и великий князь Алек¬
сей Михайлович всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, отчич
и дедич наследник и обладатель приписал своею царскою самодержавною
рукою" (138).
В тех случаях, когда посольство решето вопрос чрезвычайной важно¬
сти, контроль царя и вмешательство в дело усиливались. Грамоты, направ¬
ленные от него послам составлялись царем собственноручно как в случае
с Ординым-Нащокиным, которому приказывалось "Корунную и Литовскую
отдать... не ныне вскоре, ...чтоб нескорым обычаем из-за Днепра вывесть
мочно было". При этом царь пытался предусмотреть худшие варианты,
найти выход их них: "будет впрям откажут и положат на том, что разъе-
хатца, и тебе бы упросить сроку об отсылке к нам". Не забывал Алексей
Михайлович и приободрить посла, написав ему: "Лаврентьевич, еще по-
тружяйся! Претерпевай до конца, той спасется” (139).
Алексей Михайлович не только усилил личный контроль над докумен¬
тами, относящимися к посольствам, но вмешивался и в сферу церемони¬
ала, соблюдаемого посольствами за рубежом и всегда носящего на себе
влияние традиций. Царь самолично создавал новые церемонии, к каковым
можно отнести им составленное предписание кречатникам и сокольникам,
отправленным к шах-аббасов у величеству перед великими послами с
целью поднесения особых подарков от русского царя (охотничьих птиц) и
церемонию, как тешить шах-аббасово величество, то есть саму показа¬
тельную охоту (140).
Кроме того Алексей Михайлович лично контролировал размер и содер¬
жание "поминок", посылаемых от него к различным государям. Для этого
он просматривал и правил росписи подарков, вычеркивая те, что не считал
нужным отправлять, дописывая болѳѳ уместные по его мнению Так сохра¬
нилась "роспись поминкам, посланным к шахам Кизылбашскому и Персид¬
скомъ, к королям Английскому, Датскому и другим", относящаяся к 1662 г
(141).
Из нее ясно, что этот документ после исправлений, внесенных Алек¬
сеем Михайловичем передавался в Посольский приказ думному дьяку
Лариону Лопухину, который следил за комплектованием "поминок". Царь
просмотрел и дополнил перечень подарков каждому из перечисленных
государей. При этом он решил послать к королю Датскому наряду "с
сороками соболей пеньки и бархатцев"; к Английскому королю кроме
большого перечня вещей, указанных в росписи, еще и "собольи шубы,
золотные и серебряные, персидские бархатцы, кречетов, ястребов". Царь
сделал и ряд других исправлений и добавлений (142).
Царь так же самолично просматривал росписи даров, присланных к нему
от иностранных государей. Сохранился список даров, персидского шаха
Сулеймана, посланных Алексею Михайловичу в 1670 году. Основную часть
подарков составляли кони и ковры Против перечня последних царь лично
помечал, что делать с ними: "посмотреть", "взять" к нему и тд (143).
58
Так же традиционно главная роль отводилась царю при приеме инос¬
транных послов в Кремле. Обычно послы бывали на приеме у государя
трижды: "на приезде", когда царь выслушивал от них приветственные
речи, принимал самолично дары иностранных государей, а также грамоты,
направленные к нему от них. Второй - через 2-3 дня, когда выслушав
грамоты или доклады по ним, государь принимал посольство и от его
имени дьяк направлял послов в Ответную палату к боярам. Третий - "на
отпуске послов".
В данном случае царь лично передавал через послов - другому госу¬
дарю "свой любительный поклон и поздравления", свою царскую грамоту
(144). Поскольку прием иностранных посольств являлся прерогативой царя,
то в случае его отсутствия в Кремле, аудиенция переносилась по месту
пребывания государя. Так 4 августа 1656 года "на первом стане от Бори-
соглебска были у государя, царя и великого князя Алексея Михайловича...
в шатрах венгерские и молдавские посланники да Брацдербургского кур¬
фюрста гонец". 6 и 14 сентября 1656 года посол Курляндского князя
Якубуса был у царя "в шатре" под Ригой (145).
Прием послов царем строго подчинялся этикету, составляя особую в
мельчайших деталях раз работай ну ю церемонию. Когда посольство вступа¬
ло на русскую землю, его встречали приставы от русского государя. Обыч¬
но в приставы назначали стольников и дьяка, которому вероятно поруча¬
лась задача писать "к Москве" в случае непредвиденных обстоятельств и
в целом держать двор в курсе событий. Представители иностранных дер¬
жав таким образом добирались до "подхожѳго" стана у Москвы, где оста¬
навливались, чтобы ждать царского указа "иди к Москве". Так австрийские
(цесарские) послы в 1661 году остановились в деревне Черкизово в 25
верстах от Москвы (146). Английские послы в 1664 г. - В Напрудном (147).
Царь мог задержать посольство на подхожѳм стане несколько дней. По
объяснению Мейербѳрга, этот срок требовался Московскому двору "чтобы
между тем дать время дворянам, созванным для нашего приема, собраться
изо всех областей в город Москву к назначенному ... дню" (148).
Так цесарские послы, прибыв в Тверь 17 мая 1668 г., были доставлены
приставами в Черкизово только 21 мая, а в Москву - 25 числа сего месяца.
Для встречи послов и посланников царь назначал "государевых розных
людей", которые встречали прибывших за Земляным валом на той дороге,
по которой те двигались в Москву (149).
Следует отметить, что данная церемония встречи осуществлялась для
посольств от Римского кесаря, польских, английских, датских, турецких,
персидских, шведских. В отличие от них для послов Крымского хана,
нагайских, калмыцких торжественную встречу не устраивали, хотя их встре¬
чали, как и других, приставы и сопровождали на все церемонии. Крымские
послы сразу же отправлялись на Крымский двор. Калмыцкие и нагайские,
на двор, где их поставят по распоряжению царя (150).
Все люди, посланные от государя, расписывались по сотням, за редким
исключением. В сотнях ”у голов” обычно везли государевы знамена Если
царь считал ненужным данную процедуру, как в 1673 году в случае со
шведскими послами, то сотни ехали со своими знаменами (151).
Иногда государь желал осмотреть процессию перед ее выездом, тогда
накануне "по указу Великого государя ближние люди ехали со службами
своими и і олова с выборною сотнею под переходы... а в то время изволил
59
Великий Государь осмотреть с переходов" (152).
Обычно роль самого царя в приеме посольств начиналась в Москве, в
Кремле.Существовали и редкие исключения. Примером их может послу¬
жить случай 1667 г. с польско-литовскими послами, привезшими из Польши
Образ Богородицы Одигитрии, который был взят в Польшу за год до
этого, в полку воеводы И.А.Хованского, в обозе, в то время, как у него
был бой с польскими и литовскими людьми за Полоцком, под Кушнико-
выми горами. Таким образом, поляки возвращали Москве русскую святы¬
ню. В результате этого церемониал нарушился. С "подхожего" стану поляки
прислали икону в ближайший от них монастырь - "Пречистыя богородицы
страстные", и царь ходил встречать ее туда Но в данном случае это
действие не было нарушением этикета, так как во всех случаях, связанных
с перемещением русских святынь, будь то с русскими посольствами или,
как в данном случае, - с иностранными, царь по традиции святыню встре¬
чал и провожал.
По заведенному церемониалу к встречному месту (то есть к тому ме¬
сту, где процессия, назначенная русским царем, встречалась с посоль¬
ством) для послов (или посланников) посылалась государева карета, в
которую они садились, а "против них приставы". Далее вся процессия
входила в город и шла к Красной площади, а оттуда на Посольский двор.
Пока общаться с царем посольство, видимо, не могло, но он сам, если
желал, мог посмотреть процессию где-либо по ходу ее следования. Так
шведские послы шли "в Тверские ворота, да Тверскою улицей в Нѳглин-
скиѳ ворота. Красною площадью до Ильинского кресца, и Ильинским
крѳсцом на большой посольский двор. А как послы шли в Нѳглинские
ворота и в то время на Неглинских воротах изволил смотреть послов
Великий Государь Царь и Великий князь Алексей Михайлович..., а с ним
смотрели святейшие патриархи"(153) (бывшие в то время в Москве).
Посольство размещалось на Посольском дворе, после чего в день,наз¬
наченный царем, оно было у него "на приезде" с целью "челом царю
ударить". Поскольку статус послов и посланников отличался, то и почести
им оказывали неодинаковые. Если послов царь встречал в Грановитой
палате,(154) кроме крымских, нагайских, калмыцких, то встречу посланни¬
ков или гонцов царь проводил либо в Меньшей золотой палате, как ли¬
товского посланника Альбрехта Пражмовского в 1650 году,(155) либо в
Столовой избе, как польского и литовского посланника Яна Котовича, в
1668 г (156).
В день, когда царь назначал послам, посланникам или гонцам быть у
себя "на приезде", по всему ходу их следования от Посольского двора до
Кремля по обе стороны улицы расставлялись стрельцы со знаменами и
ружьями. С царской конюшни к посольству посылали лошадей и стрель¬
цов, которые были должны нести королевские и посольские дары, и
приставов, что везде сопровождали посольство. Послы, посланники и гонцы,
доехав до царского двора, были обязаны слезть с лошадей, снять с себя
шлагу и явиться к царю безоружными (157).
Крымские, калмыцкие и наганские послы отправлялись не прямо к
государю, а сначала в Посольских приказ. Здесь их принимал посольский
дьяк, читал их грамоту, потом докладывал о них царю и только после
этого, царь разрешал данным посольствам прибыть к себе.
Представители европейских государств являлись к русскому царю в
60
своей одежде; крымские, калмыцкие, нагайские - в платье (однорядки,
кафтаны, шапки и сапоги), посланном от московского государя.
В палате, где происходил прием, вместе с государем располагались
бояре, окольничие, думные и ближние люди, стольники, дворяне боль¬
шие, стряпчие. При приеме послов все "в золотах (или в золотых фере-
зеях) и в шапках горлатных", рассаживались по лавкам вдоль стен. Здесь
же при царе находились рынды (обычно 4 человека) в белом платье и
также "в горлатных шапках", они стояли около государева места "с топо¬
ры". Царь при приеме послов сидел на своем "государьском месте' в
"царском платье", то есть наиболее торжественной парадной одежде.
При приеме посланников бояре и рынды были одеты также, а царь хотя
и надевал платье "праздничное”, но шапка на нем была простая (156).
При приеме посольств калмыцких, наганских и крымских царь вовсе
был в платье повседневном.
В царствование Алексея Михайловича расположение и присутствие тех
или иных персон в приемной палате немного изменилось. Тот факт, что
царь всячески пытался внушитъ всем мысль о преемственности своей власти
своими сыновьями, привел к обязательному присутствию при приеме
посольств наследника, тот располагался рядом с отцом на специальном
троне. Кроме того постепенно изменялось расположение в зале для ауди¬
енции бояр и других чинов. Если ранее все они в соответствии с чином
рассаживались по лавкам вдоль стен, то теперь лица,игравшие главную
роль в переговорах (возглавлявшие Ответную палату, руководители дип¬
ломатического ведомства и так далее), располагались рядом с царским
троном.
Так при приеме в феврале 1656 года цесарского посланника Алегрѳтти
по правую сторону от царя стояли "царев сродник воевода Долгорукий"
и А С.Матвѳѳв, уже тогда принимавший активное участие в решении внеш¬
неполитических вопросов и в частности Малороссийского (159). По свиде¬
тельству некоторых документов эти лица были назначены Алексеем Ми¬
хайловичем в Ответную палату (160).
В 1667 году при встрече послов Яна Казимира рядом с царем находи¬
лись видные политически деятели того времени Н.И.Одоѳвский и АЛ.Ор-
дин-Нащокин.(161) наиболее сильная фигура в русской дипломатии этого
периода.
Церемониал предписывал, чтобы перед тем как послы или посланники
доберутся до русского царя, их приняли три встречи, состоявшие каждая
из окольничего и дьяка. При этом меньшая встреча располагалась в сен¬
ных дверях или на крыльце, средняя - посередине сеней, большая - у
дверей палаты, в которой происходил прием.
Из данного правила были и исключения. В большинстве случаев они
приходились на начало царствования Алексея Михайловича и заключались
в уменьшении количества встреч. Так в 1648 году у Алексея Михайловича
на приезде были послы шведской королевы Христины. Встреча была толь¬
ко одна - в сенях перед Грановитой палатой и состояла из окольничего
князя И.В.Хилкова и дьяка Г.Волкова (162).
С усилением царской власти возросло внимание к ритуалам, они стали
более пышными. Поэтому во второй половине царствования не только
послам, но и посланникам устраивали по три встречи. Дьяки во встречах
говорили приветственные речи от русского государя.
61
Пройдя все три встречи, послы, посланники или гонцы попадали к
государю, где их объявлял ему один из окольничих. Приезжих сопровож¬
дали их приставы, перед ними входили стрельцы с дарами. Послы (по¬
сланники, гонцы) начинали церемонию представления, говорили москов¬
скому царю речь в соответствии с наказом, данным им от их правительств,
поздравляли царя. В это время русский царь вставал со своего места,
снимал шапку и выслушивал приветствия стоя. Также стоя без шапки, царь
спрашивал о здоровье государя, от которого прибыло пооольство и только
после этого одевал головной убор и садился на свой трон. Котошихин
отмечал, что исключением в данном случае являлся только прием по¬
сольств крымских, калмыцких, нагайских, при приветствии от которых царь
не вставал и головы не обнажал.
Видимо, Котошихин отразил общий порядок приема посольств русским
царем в третьей четверти XVII века, но некоторые документы указывают на
исключение из данного правила, причем эти исключения были умышленно
допущены Московским двором и лично Алексеем Михайловичем. Так
цесарское посольство в 1661 году 20 мая, будучи в Ответной палате у
бояр, высказывало определенное недовольство тем, что при предшеству¬
ющем посольстве от цесарского величества в 1656 году царь про цесар¬
ского величества здоровье спрашивал, встав и шапку сняв, а ныне "вели¬
кий государь... про здоровье спрашивал встав, а шапки не сняв; и то-де
учинено не по чину" (163). На это бояре ответили, что в статейном списке
предыдущего ("Аллегрѳтова") посольства написано ложно. Что царь был
не в шапке, а в венце, который царь не снимает "не токмо что для
послов", но и в церкви перед Спасовым образом, а шапку царь снимал во
время торжественного застолья, когда пил за здоровье цесарского вели¬
чества. Послы не унимались, ссылались на статейный список посольства
1656 года, где указано, что царь на "приеме" снимал именно корону
(венец).
Пѳрѳспор'ліь московских бояр было трудно, тем более что в Ответную
палату при посольстве Мейерберга, о котором шла речь, были назначены
Алексей Никитьѳвич Трубецкой, Юрий Алексеевич Долгорукий, Богдан
Матвеевич Хитров, думный дьяк Алмаз Иванов, то есть люди искушенные
в подобного рода прениях, но нарушение посольского этикета Мейѳрберг
подметил верно. Изменение процедуры приема послов Алѳксем Михайло¬
вичем возможно объяснить усилением царской власти и желанием русско¬
го государя через изменение этикета подчеркнуть свое превосходство над
кесарем, заявив таким образом о своих правах и своем положении. Тем
же объясняется недопущение московским правительством всяческих по¬
пыток иностранных послов величать Алексея Михайловича каким-либо
титулом, кроме как "величеством" (164).
После приветствия церемония продолжалась и послы отвечали о здо¬
ровье их государя и сообщали цель своего визита.Они подавали царю
королевскую грамоту, которую Алексей Михайлович, по сложившейся тра¬
диции, принимал самолично у посольств стран христианских, в большин¬
стве случаев встав и обнажив голову.
Грамоты калмыков, ногайцев, крымцев принимал вместо царя думный
дьяк. Г рамоты эти подавались незапечатанными в "золотном” мешке. После
приема грамот с этих послов «унимали однорядки и возлагали на них
золотные шубы.
62
После этого послы говорили о подарках, присланных с ними. Подарки
Алексей Михайлович принимал также как и грамоту лично, после чего
царь жаловал послов (или посланников) и "посольских дворян” к руке.
Калмыков, нагайцѳв, крымцѳв также к государевой руке жаловали, но
целовать ее не давали. Царь просто опускал свою руку на их головы.
Затем думный дьяк от имени царя сказывал посольствам их "жалование"
и стол от него; они в ответ вновь ударяли челом, отправлялись к себе на
подворье (Посольский двор).
При Алексее Михайловиче практически ушел в прошлое один обычай,
связанный с приемом русским царем послов неправославного вероиспо¬
ведания: на скамье рядом с царем ранее всегда ставился серебряный
рукомойник с подливальником и полотенцем, в котором царь мыл руки
после приема данных послов. Из иностранцев, посетивших Москву в цар¬
ствование Алексея Михайловича, видевших посольский прием и оставив¬
ших записки о данном событии, только Мейѳрбѳрг (возглавлявший авст¬
рийское посольство в 1661-62 гг.) упоминал об лохани (165). Рѳйтѳн-
фельс, живший в Москве в 1670-73 годах, писал об этом обычае как о
давно оставленном московскими царями (166).
К посольствам посылался стол от царю. Стол к послам и посланниками
сопровождал стольник, но к посланникам обычно направляли стольника
"среднего". К гонцам стольника не посылали вовсе, их потчевали за сто¬
лом приставы. При этом стол к гонцам посылался "с убавкою” против
посланников (167).
К не европейским, не христианским послам стола не посылали. На
стольника, отправленного к европейским послам и посланникам, возлага¬
лась обязанность разделить с ними трапезу, сидев по правую руку, и
зорко смотреть, чтобы наперед пили чаши за царское здоровье, а потом
за королевское Затем стольник должен был отчитаться в Посольском
приказе, дьяк же Посольского приказа отчитывался о том перед самим
государем (16Ѳ).
Другой прием по тому же чину, что "на приезде", устраивался царем
для европейских послов "на второй или на третий день, или неделю
спустя" по усмотрению царя, выраженному в его соответствующем указе.
Цель приема "быть послам на дворе (у царя) и у бояр в ответе". Цере¬
мония приезда послов и встречи их в Кремле была той же, что и на
"приезде".
Второй прием в отличие от первого не проводился в Грановитой па¬
лате. Для него использовали либо Малую золотую палату, либо Столовую
избу (169).
В данном случае послы благодарили государя за стол, присланный им
от него. Думный дьяк от имени царя сообщал, что грамота, поданная
послами в прошлый прием, была государем заслушана и царь указал
"быть послам в ответе у бояр". В Ответной палате послы детально решали
вопросы с боярами, после чего бояре о всех делах докладывали царю,
послы же оставались в Ответной палате ждать царского решения. Царь
выслушивал бояр, но ответ обычно не давался в тот же день, решение
требовалось обдумать, а по сему к послам в Ответную палату посылали
думного дьяка, который объявлял им, что царское решение им пришлют
позже на Посольский двор в письменном виде.
Судя по замечаниям царю Алексея, сделанным в некоторых его пись-
63
мах, он старался не перекладывать на бояр формулировку ответов ино¬
земным послам. По этому с грамотами от иностранных государей царь
знакомился подробно, чтобы четче составить свое мнение о них. В письме
к А.С.Матвееву Алексей Михайлович конкретно указывал на каком листе в
грамоте 1655 г. Шведского короля какие предложения тот делал царю
русскому, не без сарказма определял подоплеку отправления королем
посланника: "Бутта любя меня., и мы мним, сколько от любви, а здорово
того со страху..." Кроме того царь конкретно формулировал причину от¬
каза на предложение шведов к Москве "не воевать Курлянского, для его
королевской дружбы"; "и обосновывал отказ тем, что герцог курляндский
"обещался нам, великому государю, ничем помогать королю Польскому, а
ныне многие курлянскиѳ немцы в полон взяты, а ныне многих посылает,
бутто сами наймутца" (170).
Царь старался постоянно контролировать то, что происходило в Ответ¬
ной палате, как исполняли возложенные на них обязанности бояре, околь¬
ничие и думные, назначаемые царем "в ответ". Для этого независимо от
того, где находился царь, бояре посылали к нему отписки о переговорах.
На эти отписки указывал царь в грамоте, писанной в царских хоромах в
Хорошовѳ к князьям Ю.А.И М.Ю.Долгоруким и А.С.Матвѳѳву в мае 1674 г.:
"нам, великому государю по вашей отписке ведомо, что в Божии и в
нашем царском деле вы, бояре наши и окольничие и думные люди... со
всяким остерегательством ответ чинили" (171). Основываясь на отписках,
составлялись царские грамоты Ответной палате с дальнейшими инструкци¬
ями.
Когда во время переговоров бояр и послов царь присутствовал в Крем¬
ле, ю, по сообщению Рейтѳнфѳльса, он "очень часто слушал их из со¬
седнего тайника" (172).
Характерной чертой царствования Алексея Михайловича является и тот
факт, что в 40-х 50-х годах, судя по "Дворцовым разрядам". Ответную
палату возглавляли думные бояре, в 60-ѳ - 70-ѳ годы XVII столетия она
часто комплектуется царским указом из ближних бояр, дополненных ли¬
цами низших чинов.
По своему желанию царь мог дать послам еще одну аудиенцию после
того, как они побывали в "ответе" у бояр. Так, уже упоминавшиеся цесар¬
ские послы во главе с Мейербергом, были в Ответной палате у "А.Н.Тру-
бецкого с “товарищи" и после, в тот же день, их принимал Алексей
Михайлович "в Верхних каменных хоромах". - Этот прием сопровождался
тем, что царь жаловал послов красным питьем в кубках, а также сам пил
чашу в честь императора, стоя и сняв шапку. До этого царь произносил
своего рода "тост”. В нем он просил Бога благословить "нас великих
государей и подать себе и цесарю здоровье и над враги победу и одо¬
ление и всякое благо" своим государствам (173). Традицию жаловать послов
кубками с вином и пить заздравную чашу в честь государя, коего они
представляли, отмечал в своем сочинении и Я.Рейтенфѳльс (164).
После того, как при Алексее Михайловиче был подписан мир между
Россией, Швецией и Польшей, сложилась традиция приема послов этих
государств после "ответа у бояр”. Аудиенции соответствовала особая
церемония. После переговоров с боярами послы некоторое время оста¬
вались в Ответной палате. Бояр? извещали царя о том, что закончили
работу. В это время царь призывал к себе Благовещенского протопопа.
64
своего духовного отца, тот приносил в палату, где царь проводил данный
прием "Суаглиѳ да крести”, их устанавливали на высоком стуле и зажи¬
гали перед ними свечу. Послов приглашали к царю, те по велению царя
вплотную подходили к нему и святыням. В это время протопоп и вместе
с ним царь говорили молитву о сохранении мира между данными государ¬
ствами. Затем царь целовал распятие и передавал послам "докончалную
грамоту”.
Таким образом, церемония и различия в ней четко отражали взаимо¬
отношения между Россией и странами, откуда были присланы посольства.
В отличие от европейских послов и посланников царь не принимал перед
• или после "ответа" у бояр послов калмыцких, нагайских, крымских. "В
ответе”, они были у окольничих и думных людей в Посольском приказе.
Последний прием государем послов и посланников или "отпуск" по¬
вторял чин "приезда” и проводился в том же порядке. "Отпуск” проходил
в той же палате, что и "приезд". В данном случае царь по тому же
церемониалу, что при приеме грамот, передавал государю, от которого
были присланы послы, "свой любительный поклон и поздравления", а
также свою царскую грамоту; окольничий говорил им речь от имени госу¬
даря, а думный дьяк объявлял, что они допущены к царской руке. Здесь
же объявляли послам, посланниками и гонцам царское жалование. Но для
разных по статусу представителей иностранных государств оно было раз¬
личным. Соотношение же заключалось в том, что жалование посланника
равнялось жалованию третьего человека посла. Жалование гонца на от¬
пуске было еще меньше, чем у посланника, в целом оно составляло на
сто рублей соболей. Для крымцев, калмыков, нагайцѳв жалования как
такового, видимо, вовсе не давали, корм и питье им выдавались даже
меньше, чем европейским посланниками и гонцам, сосуды же, в которых
на приемах у царя им подавали питье, делали из посеребренной и позо¬
лоченной меди, так как были часты случаи воровства этой утвари. После
приема к европейским представителям посылали стол. При отъезде ино¬
странную делегацию провожали из столицы их приставы. До места 'встре¬
чи и прощания” их везли лошади из царской конюшни.
Исходя из вышеизложенного, видно, что Алексей Михайлович хотя и
придерживался страх традиций русской дипломатии, внес много нового в
эту область и в первую очередь - усиление личной роли самого государя.
Непременного царского участия требовало издание законов и измене¬
ние в существующем законодательстве. Роль царя в составлении разных
законов неоднозначна. Но составители такого крупного законодательного
кодекса как Соборное Уложение 1649 г. всячески старались ее подчерк¬
нуть и по возможности преувеличить.
Хотя организация сентябрьского 1648 года Земского Собора и созда¬
ние Соборного Уложения обычно рассматривается как следствие сослов¬
ных петиций на царское имя об изменении в законе, Уложение в своем
вступлении преподносит их как результат царской политики и царской
инициативы (175).
Между тем, когда составлялось Соборное Уложение, Алексею Михай¬
ловичу было только 20 лет и его опыт законотворчества был более чем
скромным. В силу этого его практическая деятельность свелась к фор¬
мальному участию в составлении кодекса- с его согласия была составлена
комиссия, работавшая над Уложением, царь возглавил верхнюю палату
65
(Боярскую Думу и Освященный Собор), обсуждавшую содержание законо¬
дательства. Фактическими же авторами уложения стали "Н. И .Одоевский с
товарищи", опытные юристы своего времени, которым несомненно помо¬
гали подьячие наиболее значимых приказов (Поместного, Разряда, Холо¬
пьего, судных Московского и Владимирского и других).
Несомненно, работа над Уложением сильно подвигнула молодого царя
к болѳѳ глубокому осмыслению и знанию российского законодательства.
Это позволило ему в последствии упорно проводить в жизнь нормы Со¬
борного Уложения и развивать их в соответствии с изменениями полити¬
ческой и социально-экономической жизни России. В этом ключе можно
рассматривать серю указов о развитие государственной системы сыска
беглых, ряд законов 50-х - 70-х годов XVII столетия.
Кроме законотворческой деятельности, прерогативой верховной власти
являлся суд по политическим преступлениям, направленным против госу¬
дарства, царя, его семьи и высшей администрации. По этим делам верхов¬
ными судьями выступали царь с Боярской Думой. При этом, по мнению
Н.Б. Голиковой, непосредственно занимавшейся вопросами следствия и
суда по политическим преступлениям, царь непременно знакомился, а
затем утверждал или изменял решения Думы по данным вопросам (176).
Компетенция городовых воевод в рассмотрении политических преступ¬
лений ограничивалась только розыском и отпиской государю, после чего
им оставалось ждать государева указу( приговора). (177)
Подобный порядок был закреплен Соборным Уложением в ряде ста¬
тей Примером может послужить статья 6 главы VI: "А будет кто порубеж¬
ных городов помещики и вотчинники почают в людях своих и во кресть¬
янах какое дурно или измену, и им про то извещати государю, и в городах
о том воеводам подавати извѳтные челобитные, ... А воеводам тех людей
на кого будет извет, роспрашивати и сыскивати про них противу извету ...
и писати о том к государю, а тех людей, на кого будет извет, до госуда¬
рева указу сажати в тюрьму".
Предварительно дела о политических преступлениях при Алексее
Михайловиче, как правило, рассматривали Разряд и ТАиный приказ, но
приговор по ним выносился всегда верховной властью. В данном случае
названные приказы являлись лишь низовым аппаратом, а не решающей
инстанцией.
Непосредственно роль царя в следствии по политическим преступле¬
ниям обычно заключалась в том, что от него исходил указ "их воров
расспрашивать накрепко и пытать всякими жестокими пытками".
Царь так же определял круг лиц, которые будут вести дело по госу¬
дарственному преступлению. Он мог максимально ограничить их число,
если дело затронуло честь самого государя или его родственников, когда
лишняя огласка могла только повредить. Так в 1645 году по делу "о
чернце, говорившем, что царь Алексей Михайлович родился не от царицы,
а от сѳной девушки царь указал про то спросити и подлинно сыскати
своим государевым боярам Борису Ивановичу Морозову, да князю Алек¬
сею Михайловичу Львову, да думному дьяку Григорию Львову" (176), то
есть наиболее доверенным людям. Бояре проводившие допрос и, при
необходимости, пытки, доставляли расспросныѳ и пыточные речи к госу¬
дарю. На их основе он и выносил^Жончательное решение, выражавшееся
в царском указе (179).
66
При рассмотрении особо крупных политических дел царь не ограничи¬
вался только перечисленными мерами, но старался самолично определить
вопросы, что следует задать подсудимым, на основе которых составить
самостоятельное мнение о преступлении, по возможности выявить людей,
причастных к нему, но пока не попавших под суд. С подобными целями
были собственноручно составлены Алексеем Михайловичем "Статьи о
роспросѳ Разина” (180).
Личное знакомство царя с подсудимым и его отношение к этому чело¬
веку в большинстве случаев имели решающее значение. Так в 1651 году
в деле о производстве фальшивых денег холопами стольника Ф.Ромода-
новского притом, что доказали участие их хозяина, который их укрывал "и
от них корыстовался", царь, "помятуя службы" предков Ромодановского,
"смертную казнь и вину, ему "отдал" и велел "видеть свои государевы
очи" (181). В то же время дворовому человеку боярина Морозова, стре¬
лявшему в Кремле по воронам и случайно попавшему в царские хоромы,
было велено отрубить руки и ногу (182).
К сфере деятельности государя так же относился и ряд вопросов,
связанных со служебными преступлениями, и исходящих из принципа
подсудности боярства только царю.
К прерогативам царя следует отнести решения о создании тех или
иных новых органов государственного управления, таких как Тайный и
Счетный приказы, уменьшении роли таких структур, каковой являлась
Боярская Дума в пользу более мобильного образования - Государевой
Комнаты.
В компетенцию государя также входили вопросы приостановки судо¬
производства в приказах в отношении лиц, востребованных царем для
различных государевых служб. Подобное царское решение выражалось в
именном указе и памятях, рассылавшихся в приказы. Например, дьяк Ге¬
расим Дохтуров послал во все приказы памяти: "по Указу Великого Госу-
даря ни в каких делах на служилых людей никаким людем суда не давать,
и памятей приставных не подписывать, оприченно его Великого Государя
имянного приказу и по челобитным за пометою думных людей и дьяков
... служивым людям во всем отстрочить для его Великого Государя служ¬
бы, до его Великого Государя указу" (183).
Царскими грамотами регламентировался и порядок службы в приказах.
Подтверждением тому может послужить указ 1 января 1648 года о записи
по всем приказами ставочных челобитных только 1,2, 3 января (184), а
также царская грамота боярину Морозову "с товарищи" писанная на цар¬
ском стане в Можайске 7 декабря 1648 года и повелевавшая "дворянам и
дьякам приезжать, а подьячим приходить в приказы на первом или на
другом часу дня, и сидеть до 6-го часу, а в вечеру с другого часу ночи
до 7-го и 8-го часу" и другие. Грамота Морозову кроме того показывает,
что она была не единичным решением, а звеном в цепи, постоянно ис¬
ходивших от царя постановлений по данному поводу, отражающих посто¬
янное личное вмешательство царя в регламентацию распорядка работы в
приказах. Данная грамота указывала: "а которые учнут в приказах сццеть
не против сего нашего указу и челобитчиков учнут волочить и вы б на тех
на дворян и дьяков и на подьячих велели б иматъ пеню по прежнему
нашему указу" (165).
Так же кругом вопросов, решавшихся царем являлось назначение на
67
важные государственные должности: воеводство, руководство и судейство
в приказах, пожалование в придворный и думные чины. Служебные назна¬
чения любого уровня и изменения чина (повышение, понижение, разжа¬
лование) проводились от имени государя, но безусловно контролировать
всю чиновную лестницу царь не мог.
Так комплектование подьяческих штатов обычно не было санкциониро¬
вано сверху, а происходило по инициативе приказных судей и дьяков,
диктовалось внутренними потребностями учреждений.
Царь редко вмешивался в данный вопрос. Его вмешательство чаще
всего ограничивалось такими мерами как заслушивание докладов началь¬
ников приказов по именным спискам их штатов. Так в 1674 г. 'указал
Великий Государь всем прикгзным людям: боярам и окольничим, и дум¬
ным дворянам, и думным дьяком и ближним и приказным людям, во всех
приказах учинить именные списки всем подьячим старым и молодым,
сколько в каком приказе будет на лицо, и по тем спискам велел себя
Великого Государя доложить" (186). Назначение же дьяков (как думных
так и приказных) лично контролировалось царем. При этом вопрос о на¬
значении решался каждый раз в индивидуальном порядке, так как закона,
по которому велось комплектование не существовало (187).
В силу этого повышалось значение мнения высшей власти, царской
симпатии к назначаемому, либо тайного или явного расчета. Основным
документом, оформлявшим назначение дьяка был царский указ, записан¬
ный в Разрядную книгу. Пожалование сопровождалось особой церемонией
(объявлением "нового чина"), после чего новый дьяк приводился к при¬
сяге, без которой он не имел право приступать к работе в приказе.
По данным Н.Ф.Демидовой царствование Алексея Михайловича было
отмечено тенденцией назначения руководителей приказов из высших думных
чинов. Такая политика приводила к большей оперативности решения
приказных дел путем их ускоренного доклад на Боярской Думе и отразила
централизацию управления и усиления царской власти.
Царем всегда просматривались списки лиц, назначавшихся на воевод¬
ство. Разрядных воевод и воевод особо крупных городов царь удостаивал
своей аудиенции - государева отпуска (188).
Эту традицию не нарушали даже в том случае, когда воевода, в силу
обстоятельств, должен был прибыть на место срочно. Так в 1668 году 17
февраля царь указал "быть воеводой в Белгороде против изменников
Ивашки Брюховецкого и черкасе боярину и воеводам: князь Григорью
Григорьѳвичу Ромодановскому да стольнику Петру Дмитриеву сыну Скура¬
тову", при этом двинуться на Белгород было велено "тотчас" и все же, по
сложившемуся порядку, на следующий день "воевода князь Григорий Гри¬
горьевич Ромодановский, с товарищами были у Великого государя у руки
... февраля в 18 день и пошли в Белгород" (189).
Центральная власть имела постоянную связь с воеводами, осуществ¬
лявшуюся через отписки, получаемые с мест и указы, посылавшиеся на
мета.
Котошихин отмечал следующий порядок решения дел воеводами и
круг дел, по которым они должны были спрашивать решения верховной
власти. "В Великий Новгород, царствы Казанское, Астраханское, Сибирс¬
кое, государство Псковское, княЖѳствы Смоленское, Полотцкое, и тех
государств в первые городы посылаютца воеводы, бояре и окольничие, а
68
с ним товарищи". Они ведают "всякие государственные и земские дела и
указ по ним чинят, которые мочно им чинить и вершить, по наказам их,
не отписывая к царю, а которых великих и спорных дел вершит и будет не
мочно, и о тех делах о указе пишут к Москве к царю, а без указу великих
дел делати и докончати на смеют" (190).
Воеводы меньших (уездных - Т.Г.) городов, что к "тем государствам и
большим (разрядным - Т.Г.) городам надлежат" чинили дела по наказам,
получаемым от воевод соответствующих крупных земель. В случае, если
уездные воеводы затруднялись с решением дела, они уже отписывали
разрядным воеводам и в центр. В итоге вся система опять-таки замыкалась
на верховную власть.
Кроме того, царское участие требовалось там, где традиционно долж¬
ность была связана с местническими спорами. Хотя сам по себе чин ни¬
чего не значил в местническом счете, но он давал власть. Плюс к этому,
неловко быііо назначать сына в окольничие, если отец сидел в стольни¬
ках.
От воли царя зависело дать боярство второстепенному дворянину с
нарушением последовательности прохождения чинов или же сократитъ
срок пребывания того или иного лица в определенном чине. Примером
может послужить случаи, когда Алексей Михайлович пожаловал князя
Федора Никитьевича Одоевского из спальников в бояре, объясняя свое
решение в письме к В.В.Бутурлину тем, что Одоевский "покаялся Богу и
нам всем сердцем, не как не старой князь Федор стал, не как летось
ходил дуростью, а ныне во всем желает от нас указу..."(191)
Царь был волен не пускать неугодного ему человека в Боярскую Думу.
Так князь М.В.Прозоровский с 1615 года по 1649 год был стольником, за
это время воеводствовал в Торопцѳ, Вятке, Переяславле-Рязанском, Вязь¬
ме, но назначения в ДУму так и не дождался (192).
Согласуясь со своим желанием, царь мог продвинуть то или иное лицо
по чиновней лестнице. Обычно таковыми лицами были фавориты царя и,
в первую очередь, родственники или близкие люди его жен. В отношении
последних причина повышения заключалась не только в том, что таким
образом Алексей Михайлович желал повысить статус новой родни, не
отличавшейся знатностью происхождения, но и в том, что благодаря дан¬
ной политике царь обеспечивал поддержку своим решениям в Думе от
лиц полностью обязанных ему и зависимых от государя.
Если большинство представителей первостепенной знати пожалования
в бояре ждали 10-15 лет, то отец первой жены царя Марии Ильиничны
Милославской в связи с бракосочетанием царя и Марии был пожалован из
стольников в окольничие 18 января 1648 года, через день после свадьбы,
а 2 февраля, на празднике Сретенья господня государь пожаловал И.Д-
.Милославского из окольничих в бояре (193).
Отец второй жены царя - Натальи Кирилловны - Кирилл Полуэктович
Нарышкин через год после пожалования в думные дворяне был сделан
окольничим, а еще через год - боярином. Воспитатель Натальи Кириллов¬
ны - Артамон Сергеевич Матвеев за 5 лет прошел путь от думного дво¬
рянина до боярина (194).
Но продвижении Матвеева можно скорее объяснить его деловыми
качествами на службе государю, чем отношением к Нарышкиной.
Царь не только жаловал чин, но и контролировал саму процедуру его
69
пожалования, назначал лиц, которые "сказывали" чин. Этот вопрос так же
затрагивал местнические счеты и часто приводил к отказам в выполнении
царского поручения.
Так 27 ноября 1647 года из стольников в окольничие был пожаловал
Б.М.Хитрово, окольничество государь "велел сказывать думному дворяни¬
ну Б.М.Дубровскому, тот отказался, так как считал что "ему невместно",
за что немедленно последовало царское наказание. Дубровского посади¬
ли в тюрьму (195).
Подобные случаи повторялись неоднократно. И подчас только наказа¬
ние от государя и угроза царской немилости могла заставить то или иное
лицо поступиться своими местническими претензиями, и основанными на
них амбициями.
Думный чин сказывали как правило устно ("словестно") государевым
именем. Объявлял чин, судя по “Дворцовым разрядам”, думный разрядный
дьяк. При этом "у сказки стоял" кто-нибудь из высших по званию думных
чинов. Так 28 сентября 1645 года производились пожалования в связи с
венчанием на царство Алексея Михайловича; из стольников в бояре был
пожалован Н.И.Романов-Юрьев, у "сказки стоял" боярин и дворецкий кн.
А.МЛьвов, сказывал боярство "думный разрядный дьяк" - Иван Гаврѳнев
(196). 6 января 1647 года царь пожаловал из дьяков в думные дьяки
Назария Чистова, "думу сказывал" дьяк Алмаз Иванов (197). При оглаше¬
нии думного дьячѳства у сказки обычно не стояли (198).
Так же государем производились понижения в чине за какой-либо
проступок. Так 13 августа 1665 года "Великий Государь указал Матвея
Львова, за его вину из дьяков написать в подьячие и быть ему в Разряде
в подьячих по прежнему Великого государя указу. Сказал о том в Разряде
думной дьяк Дементий Башмаков" (199).
Аналогично царь мог разжаловать людей придворного чина. Так в ап¬
реле 1675 года царь указал написать по жилецкому списку стольника и
ближнего человека Ивана Алексеевича Головина и, чтобы подчеркнуть
силу этого разжалования, царь велел пост ельничему Федору Алексеевичу
Полтеву собрать в Мастерской палате всех стольников и ближних людей
и объявить при них царское решение виновному. При этом Полтев был
обязан сказать Головину, что тот "за свою страдничѳскую вину недостоин
быть при его государской милости и близости, а не только что в близости,
и в площадных стольниках, ни в стряпчих" (200).
В тех случаях если лицо думного или придворного чина желало на
время отойти от дел, с соответствующим челобитьем следовало так же
обращаться к государю.
Данный вопрос - его компетенция. Так 23 октября 1665 года бил
челом царю стольник Ф.Л.Плещеев, чтоб царь отпустил его в деревню. В
ответ Алексей Михайлович "пожаловал, велел его отпустить в деревню до
зимы. А докладывал де об нем Великому Государю крайчей князь Петр
Семенович Урусов" (201).
Кроме того, что царь разбирал конфликты на почве местничества, он
же решал вопрос о том, что при определенных обстоятельствах "бить без
мест" - будь то военный поход или праздничный стол.
Так в 1653 году 23 октября в Успенском Соборе Алексей Михайлович
велел после молебна думному подольскому дьяку Алмазу Иванову перед
самим государем всем объявить, что идущим с царем в Польских поход
70
"быть без мест”. Затем был составлен специальный царский указ на ту же
тему, который по приказанию царя был объявлен также в его присутствии
думным дьяком Семеном Сборовским (202).
В тех случаях, когда царь считал подобное решение особенно важным,
он мог собственноручно записать его в разрядной книге, как сделал в
1655 г. при выступлении в поход: “а затем наша царская рука в разрядной
книге будет потому, что в нынешней службе мест нет и быть всем без
мест" (203).
Аналогичная запись была сделана в разрядной книге в 1653 году.
“Дворцовые разряды" на этот счет сообщают: "и сей свой государев указ
велел запись в разрядную книгу и позволил он. Великий Государь... зак¬
репить своею государевой рукой, а кому на его государевой службе быти
боярам и воеводам, и тем изволил сказать сам он Великий Государь по
росписи" (204).
Анализ всех перечисленных прерогатив высшей власти показал следу¬
ющее: период Алексей Михайловича характеризовался высоким уровнем
вмешательства царя как главнокомандующего в частные вопросы комплек¬
тования и оснащения вооруженных сил, что выразилось в самоличном
царском контроле над личным составом военных подразделений и опре¬
делении жалованья служилым людям.
Взаимоотношения царя и воевод в период военных действий отлича¬
лись тем, что последние были лишены возможности действовать самосто¬
ятельно без царского указа.
Значительно, по сравнению с предшественниками, расширились фун¬
кции царя в решении вопросов русской дипломатии. Алексей Михайлович
стал самолично подписывать грамоты иностранным государям; составлял
наказы и грамоты русским послам, отправляемым за рубеж; вносил по
своему желанию изменения в посольский церемониал, усилил контроль
за действиями Ответной палаты.
Существенные изменения происходили в сфере посольского церемо¬
ниала, тесно связанного с международным статусом России. При Алексее
Михайловиче данный церемониал отличался тщательностью исполнения и
был неодинаков для представителей разных стран. Усиление царской власти
проявилось в самовольном изменении царем посольского церемониала: в
присутствии наследника на приемах, в введении нового обряда в отноше¬
нии посольств тех стран, с которыми Россия заключала мир, в умалении
почестей, воздаваемых послам и их государям и т.д.
Расширилась роль царя в суде по политическим преступлениям. Он
непременно знакомился, а затем утверждал или изменял решения Бояр¬
ской Думы по данным вопросам, определял круг лиц, которые будут вести
дело по каждому конкретному государственному преступлению. В наибо¬
лее серьезных случаях царь досконально изучал расспросныѳ и пыточные
речи, на основе чего выносил окончательное решение.
Алексей Михайлович вел политику, направленную на частичное рефор¬
мирование государственного механизма, создав ряд новых органов управ¬
ления таких как Тайный и Счетный приказы. Царь лично решал вопросы
приостановления судопроизводства в приказах в отношении той или иной
категории лиц, вмешивался в регламентацию приказной службы.
При решении вопросов о назначении на высшие государственные
должности Алексей Михайлович лично контролировал назначение думных
71
и приказных дьяков, заслушивал доклады начальников приказов по имен¬
ным спискам их штатов, всегда просматривал списки лиц, назначавшихся
на воеводство, удостаивая личной аудиенции разрядных воевод и воевод
особо крупных городов.
Политика царя при пожаловании в дворцовые и думные чины отлича¬
лась дифференцированным подходом. Во власти царя было замедление
или ускорение прохождения тем или иным лицом чиновной лестницы.
Преимущества получали родственники царя и его фавориты. И те и дру¬
гие, лично обязанные царю своей карьерой, становились главной его
опорой в Боярской Думе, обеспечивая реализацию царских решений.
Таким образом, участие царя в решении вопросов, являвшихся преро¬
гативами высшей власти не было формальным. Он вникал в суть данных
дел, подчас занимаясь их детальной разработкой, что служит доказатель¬
ством активности Алексея Михайловича как политического деятеля, а так¬
же отражает процесс усиления царской власти.
§ 3. ЦАРЬ И ЦЕРКОВЬ
Царь Алексей Михайлович занимался не только вопросами светского
характера, но и проблемами церковными. В данный период церковь не
была подчинена государству, поэтому не существовало государственного
органа, полностью осуществлявшего управление ею, каким в свое время
станет Синод. Но принцип вмешательства светской власти в дела духов¬
ные при Алексее проявлялся явно и был закреплен в основном законо¬
дательном кодексе XVII века - Соборном Уложении.
Подобное вмешательство стимулировалось тем, что на протяжении XVII
века патриархи (особенно Фи/іарет и Никон) проявляли папистские воз¬
зрения на взаимоотношения светской и духовной власти, противоречащие
действительному положению первой, преобретающей абсолютистские
черты.
Соборное Уложение ущемило церковь в политическом, экономическом
и судебном отношении. Статья 42 главы XVII о вотчинах пресекала рост
церковного землевладения. Статья 1 главы XIII закрепила учреждение
Монастырского приказа - светского органа, предназначенного для разбора
гражданских и наименее важных уголовных дел в отношении духовных
лиц всех рангов, вплоть до митрополитов и их людей и крестьян. В ве¬
дение Монастырского приказа передавались все церковные и монастыр¬
ские земли. В целом, создание приказа ознаменовало усиление государ¬
ственного контроля над церковью. Уложение явилось первым светским
законодательным кодексом, в котором были подробно разработаны, опре¬
делены и поставлены на первое место составы преступных деяний против
религии (Гл. 1).
По мнению ряда исследователей Уложение подтвердило мысль, что
господство в православной церкви принадлежало царю (205).
Это же положение было официально закреплено Церковным Собором
1660 г.: "ему же (царю) свою церковь господь преда, обязав его о бла¬
гочинии церковном тщатися", и "о православныя церкви благостроения
попечение творити" (206).
Усиление царского вмешательства в дела церкви в период правления
Алексея Михайловича шло по различным направлениям. Остановимся на
некоторых из них, рассмотрев роль царя в проведении грекофильской
72
реформы церкви, в деле патриарха Никона и в работе Церковных Собо¬
ров.
Проведенная в царствование Алексей реформа церковного богослуже¬
ния, была обусловлена как внутренними потребностями самой церкви, так
и задачами государства и царской власти, развивающейся по абсолютис¬
тскому пути.
К середине XVII в. в русских богослужебных книгах и церковных обря¬
дах накопилось много искажений и изменений. Книги переписывались на
протяжении ряда столетий существования на РУси христианства. Их пере¬
писчики в ряде случаев допускали ошибки, в ряде самолично домыслива¬
ли несохранившиѳся тексты ветхих рукописей. Церковные службы соглас¬
но церковному уставу были длительными и утомительными. Чтобы их
сократить по времени, одновременно священник читал свою молитву, дьячок
- свою, хор пел псалмы. Прихожане были не в состоянии разобрать что-
либо из этой службы, а по сему занимались своими делами, часто не
имеющими ничего общего с вопросами духовными. В итоге авторитет
церкви в обществе падал, распространялись суеверия, на лицо был упа¬
док нравственности духовенства и прихожан.
Патриарх Иосиф (1642-1652 гг.) и Освященный Собор оказались не¬
способными на какие-либо радикальные меры. По этому руководство ду¬
ховными делами взяло на себя правительство Алексея Михайловича, по¬
лучив прекрасную возможность усилить вмешательство государства в цер¬
ковные дела.
Царский указ 1648 г требовал неукоснительного посещения церкви в
воскресные и иные праздники. Предписывалось не призывать в дома ско¬
морохов и ворожей, не играть в шахматы и карты; запрещались медвежьи
потехи, старинные обряды, ведущие свое начало от язычества. В росписях
храмов большое место стали отводить изображению "страшного суда" с
грешниками, терзаемыми в аду (207). Между гем, меры эти были явно
недостаточны, и равнодушие населения к церкви и духовенству в своем
открытом проявлении достигло апогея.
В 1647-1648 гг. в придворной среде сложился кружок "ревнителей
древнего благочестия”. Свою задачу члены кружка видели в том, чтобы
извещать царя и подавать челобитные патриарху об искоренении всячес¬
ких церковных беспорядков. Возглавил кружок духовник царя протопоп
Благовещенского собора Кремле Стефан Вонифатьев. Кружок состоял как
из лиц светскоі о так и духовного звания. В него входил царский постель¬
ничий Ф.М.Ртищѳв, протопоп Казанского собора на пожаре (Красной Пло¬
щади) Иван Неронов, костромской протопоп Даниил, муромский протопоп
Логгин, темниковский протопоп Даниил, поп из села Лопатиц Нижегород¬
ского уезда Аввакум, поп из Романова Лазарь. К "ревнителям" так же
примыкали представители черного духовенства: архимандрит столичного
Новоспасского монастыря Никон, архимандрит Покровского монастыря в
Москве, родственник Ртищева Спиридон Потемкин, игумен Макарьева Жел-
товодского монастыря Илларион, (впоследствии архиепископ Рязанский,
активный деятель церковной реформы) и другие (208).
То, что русские церковные обряды и богослужебные книги нуждались
в исправлении, было ясно не только "ревнителям", но и многим в русском
обществе. Споры же возникали по вопросу о том, по каким образцам
(русским или греческим)вести исправления. Большинство "ревнителей”
73
считало, что исправлять надо по старым русским рукописям и решениям
Стоглавого Собора, т.к. "Москва - III Рим" и в деле православия русские
давно заняли место Византии. Расхождения с византийской церковью объяс¬
нялись ими тем, что греки не остались во всем верны православию, и все
несоответствия греческих обрядов и русских - следствие влияния латинства
на первые. Истинные критерии веры теперь - в руках русской церкви.
За то, чтобы привлечь греческие образцы изначально и последова¬
тельно выступали Стефан Вонифатьев, Ф.М.Ртищѳв, и, наконец, близкий
"ревнителям" царь Алексей Михайлович. Что касается последнего, то его
тяготение к греческой церкви объяснялось различными мотивами, среди
которых преобладали политические.
Алексей Михайлович был воспитан своим дедом Патриархом Филаре¬
том в грекофильских традициях и не изменял им всю жизнь. Как политик
царь считал себя приемником Византийских императоров и не исключал
возможность, что в будущем ему суждено владеть Константинополем и
всеми православными народами, находящимися под мусульманским игом.
Постепенно другой веской причиной проведения реформы по греческому
образцу для Алексея становилось воссоединение Украины с Россией.
Церковная практика в Малороссии сходилась с греческой и рознилась с
московской. Непризнание же малороссов строго православными могло
породить вражду между Северной и Южной Русью.
Что же касается Никона, чье имя в последствии получила реформа, то
изменения в церкви начались ранее его патриаршества, изначально он
выступал за исправления по русским образцам. Самого Никона скорее
можно рассматривать как совместное создание царя и Вонифатьева. Имен¬
но Алексею Михайловичу Никон был обязан патриаршеством, и назначе¬
ние его на этот пост во многом было связано с тем, что царь искал
сильного человека, способного воплотить замыслы государя в отношении
русской церкви. Эту же мысль подтверждает и тот факт, что после удале¬
ния Никона с патриаршей кафедры, реформа не остановилась и дальней¬
шее ее проведение взял на себя Алексей Михайлович. Царь довел дело
до конца, способствуя выдвижению на ключевые посты в церкви предан¬
ных реформаторов: Павла, Иллариона, Иоакима и других.
Почву для проведения реформы царь и Вонифатьев начали готовить
уже в 1648 г. В Печерский монастырь Киева к епископу Зосиму был
направлен инок Марк с просьбой прислать в Москву Дамаскина Птицкого
"для государева дела' - исправления богослужебных книг. Старца не
прислали, поэтому в 1649 г. царь был вынужден вновь обратиться в Киев
к митрополиту с аналогичной просьбой. В итоге в Москву прибыли А.Са-
тановский и Е.Славинѳцкий.
В это же время, в Москве было решено основать школу, где под
руководством киевских ученых монахов изучались греческий и латинский
языки. С этой целью в 1650 г. из Разрядного приказа были посланы во
Дворец Иван Засецкий, подьячие Лукьян Голосов и Евсей Кобелев, а так
же псаломщик Благовещенского собора Терентий Михайлов и дьячок
церкви Тихона Чудотворца Иван Давыдов. Но усердия они не проявляли
и по ходатайству Вонифатьева государь указал послать их за "плутовство"
в монастыри (209). Более успешно продвигалось обучение у Ивана Озе¬
рова и Порфирия Зеркальниковз, из Московского посада. Позднее они
были посланы в Киев завершать образование.
74
В то же время, в Иерусалим царем был послан странец Арсений Су¬
ханов для описания святых мест и греческих церковных чинов (210).
Царь не только стремился готовить грамотные кадры для проведения
реформы, но и старался вникать в тонкости этого дела самолично. Из
грамоты иерусалимского патриарха Паисия Алексею Михайловичу (1652
г.) патриарх свидетельствовал, что во время его визита в Москву царь
советовался с ним о посте в чѳтыредѳсятницу и о времени совершения
литургии с целью приведения русского церковного устава к тогдашним
греческим порядкам (211).
С 1649 по 1651 гг. заботой царя стало введение единогласия в цер¬
ковном богослужебном пении. Для этого были собраны два Церковных
Собора и несмотря на оппозицию патриарха Иосифа в итоге решили петь
единогласно. Но путь к этому соборному постановлению был для царя
нелегким.
Интересно, что вопрос о единогласном пении имел в России достаточ¬
но глубокие исторические корни. Ужв в 1551 г. в наказной грамоте мит¬
рополита Макария предписывалось “вдруг псалмов и псалтыри не говори-
ти и канонов по два вместе, занѳж то в нашем православии великое
бесчинство ввелося и грех велик" (212).
В начале XVII в. многогласие в русском богослужении укоренилось
настолько, что стало вызвать неудовольствие мирян. Те обращались за
помощью к патриарху Гѳрмогену. Последний осуждал этот пагубный обы¬
чай в "Послании наказательно Гѳрмогена патриарха Московского и всея
Руосии ѳо всем людям". Гермоген отмечал, что в церквях “говорят голоса
в два и в три, и в четыре, а инде и в пять и в шесть. И то нашего
христианского закона чюжѳ" (213).
Совершенно иную позицию в вопросе о многогласии занял патриарх
Иоасаф (1634-1640). В 1636 г. в "памяти" тиуну Манойлову и Никольскому
попу Панкратию о прекращении в Москве "бесчинств церковных" он раз¬
решил своим именем пение в два и три голоса. Тем самым многогласие
было узаконено (214).
В начале царствования Алексея Михайловича при патриаршестве Иоси¬
фа с критикой многогласия выступили "ревнители благочестия". Их вли¬
яние на царя было очень сильно, так как Алексей был молод, как прави¬
тель государства делал первые шаги, старался прислушиваться к мнению
своего духовника Вонифатьева (главы кружка). Между тем, вся последую¬
щая деятельность Алексея Михайловича по проведению церковной ре¬
формы свидетельствует о твердом отстаивании им позиций, выработанных
в эти годы.
Ревнители, еще до того как вся церковь ввела единогласие, установи¬
ли его в своих церквях, как сделал Неронов в Казанском соборе.
В 1659 г. царь повелел поставить вопрос о единогласном пении на
Церковном Соборе. Собор решил сохранить многогласие. Реформа пока
не удалась, но Алексей стал действовать более настойчиво. После Собора
он приказал разослать по всем городам в монастыри свои "государевы
указные грамоты", в которых было велено петь единогласно. Патриарху
Иосифу ничего не оставалось делать как разослать архиереям свои гра¬
моты с сообщениями о царском распоряжении по злободневному вопросу
(215).
Последней попыткой Иосифа отстоять многогласие или хотя бы не
75
идти на поводу у "ревнителей" стало его обращение к Константинополь¬
скому патриарху как последней инстанции. Парфений II в грамоте, полу¬
ченной Иосифом 8 декабря 1650 г., отвечал: "подобает в службе по
мирским церквям и по монастырям честь единогласно (216). Соответству¬
ющее грамоте решение вынес Церковный Собор 1651 г. Царь и его
сторонники победили, но между решением центра и его исполнением на
местах должен был пройти определенный срок, когда сторонники старых
порядков высказывали свое недовольство. До Алексея Михайловича сразу
же после собора стали доходить слухи о неповиновении священников
соборному решению. По ряду подобных дел царь дал личные распоряже¬
ния о сыске и расспросах таких попов (217).
Продолжая реформирование русской церкви в 1651-1652 гг., царь велел
на многолетиях вместе с московскими патриархами поминать вселенских
греческих. Это уже было публичное признание единения обрядности русской
и византийской церквей.
К 1652 г. Алексей Михайлович выдвинул Никона на патриаршество и с
этого времени отдал в его руки проведение реформы. Никон перешел на
грекофильские позиции, понимая, что его возвышение возможно только
при разделении им позиций царя. Вскоре по всем церквям новый патри¬
арх разослал памяти, в которых было указано заменять земные поклоны
поясными, а двоеперстие троеперстием. Богословы к этому времени за¬
ново перевели с греческого богослужебные книги, но никаких существен¬
ных изменений они не несли. Догматы религии оставались в неприкосно¬
венности, вводились только унификация и единообразие в церковные книги
и молитвы.
"Ревнители" во главе с протопопом Аввакумом выступили против ре¬
формы, защищая прежние порядки и тщетно обращаясь к царю. Никон
стремился расправиться с оппонентами. Аввакума, Неронова, Федора и
других ждали: кого ссылка, кого отправка "под начал" в монастыри.
Церковный Собор весны 1654 г. одобрил нововведения Никона. Вско¬
ре последовал ещв один ряд исправлений: троекратное "аллилуйя” вме¬
сто двоекратного, движение вокруг аналоя против солнца вместо прежне¬
го по солнцу и др.
Вселенские патриархи неоднозначно относились к действиям Никона.
Реформа по их мнению конечно была нужна, но форма в которой она
проводилась в России не у всех вызывала одобрение. Константинополь¬
ский патриарх Паисий считал главным не обряды, а исправление ошибок
в вероучении. Патриарх Аніиохийский Макарий, щедро одаренный по
приезде в Москву Никоном, полностью одобрял действия последнего.
Благодаря поддержке Макария Никон в 1655 г. провел новый Собор, где
были прокляты приверженцы двоеперстия. В следующем году на Церков¬
ном Соборе всех приверженцев старых русских обрядов отлучили от цер¬
кви (218).
Дальнейшее проведение реформы Никоном натолкнулось на его раз¬
ногласия с царем по вопросу о первенстве между царством и священ¬
ством. В итоге этой борьбы, Никона в 1666 г. простым монахом сослали
в Феропонтов монастырь. Гораздо ранее, когда в 1658 г. Никон оставил
патриаршество, фактическим управителем русской церкви стал Алексей
Михайлович. Он предпринял ряд^іер по умиротворению церкви и прими¬
рению ее с реформой. Царь действовал через Церковный Собор, который
76
должен был выработать авторитетный взгляд на реформу и сделать ее
обязательной для исполнения русской церковью. Для удачной работы
Собора необходимо было разобраться в исправлениях Никона и в возмож¬
ностях их принятия. Царем была создана предсоборная комиссия. В ее
состав вошли: митрополит Ростовский Иона, архиепископ Рязанский Ила-
рион, боярин ближний Н.И.Одоевский, боярин ближний П.М.Салтыков,
думный дворянин П.К Елизаров, думный дьяк Алмаз Иванов, дьяк Лукьян
Голосов (219). Комиссия была составлена таким образом, что довольно
самостоятельные в своих позициях церковнослужители были уравновеше¬
ны членами Государевой Комнаты. Если архиепископ Рязанский Иларион,
будучи противником Никона, разделял его тезис о преимуществе священ¬
ства над царством,(220) идя в разрез царской политике, то Н.И.Одоевский
был верным сторонником царя, способным благодаря своему таланту и
такту отстоять государевы интересы.
В результате работы предсоборной комиссии, Собор 1666 г. принял
новоиспраалѳнный при Никоне символ веры. Собор так же внушал всем
пастырям держаться новоисправленных книг, но при этом не упоминалось
о старых книгах как о неправильных. Собор 1666 г. узаконил новый обряд,
в то время старый был узаконен Собором 1551 г. Таким образом, оба
обряда опирались на постановления иерархов церкви и с этой точки зре¬
ния были равноправны. Фактически же, новый признавался выше старого.
Окончательно решить, какой обряд будет действовать, должен был Собор
1667 г. с участием вселенских патриархов (221). Если решение Собора
1666 г. предполагало постепенное отмирание старого обряда как устарев¬
шего, то Собор 1667 г. безусловно запретил его. Собор потребовал от¬
дать сторонников Аввакума в руки гражданских властей и судитъ их соглас¬
но Соборному Уложению. Собор 1667 г. стал событием, положившим
начало расколу в русской церкви.
Время царствования Алексей Михайловича было отмечено в церковной
жизни не только проведением реформы, но и острым соперничеством
власти царя и патриарха в борьбе за первенство в государстве.
Пытаясь осуществить свои замыслы в отношении церкви, Алексей
Михайлович старался выдвигать на важнейшие посты в ней людей, способ¬
ных по его мнению воплотить в действительность его политику. Среди
твких деятелей был и патриарх Никон. Но честолюбивый патриарх не
желал играть роль исполнителя царской воли. Пользуясь расположением
Алексей Михайловича, он добился своего экономического усиления, дав¬
шего базу для дальнейших притязаний. Несмотря на то, что Соборное
Уложение 1649 г. запретило патриарху и всем высшим иерархам приоб¬
ретать новые земли, Никон добился от царя того, что бы к трем основан¬
ным патриархом монастырям были приписаны земли и крестьяне. Вла¬
дельцем этих монастырей был сам Никон, а не патриаршая кафедра (222).
Усиливая патриаршую власть, постепенно Никон взял в свои руки на¬
значение митрополитов, епископов и других высших церковных иерархов,
что раньше делал царь (223). Никон стал использовать свою власть как в
духовных так и в светских делах. В то время, когда царь отправлялся на
театры военных действий, все дела за него решал патриарх. В документах
даже появилась формула: "святейших патриарх указал, бояре приговори¬
ли". Как и царь Никон стал титуловаться "велики государем”.
Будучи сторонником идеи о том, что священство выше царства, Никон
77
активно проводил ее в жизнь, тем самым ущемляя права царя, провоцируя
открытый конфликт. Последний был неизбежен е силу наметившегося
процесса абсолютизации царской власти. Эта тенденция не только не
согласовалась с претензиями патриарха на первенство над царем, но
напротив, требовала постепенного подчинения церкви государству. Даже
тот факт, что царь допускал во время патриаршества Никона постоянного
расширения его прав, можно скорее объяснить личным расположением
Алексея к Никону, чем стремлением государя расширить полномочия
патриарха как принадлежность патриаршего сана. Кроме нереальности в
данной ситуации претензий Никона на власть, падению его престижа во
многом способствовали неудачи русского войска в войне со Швецией.
Никон же был ее сторонником и одним из инициаторов.
В итоге в 1658 г. конфликт патриарха с Б.М.Хитрово послужил поводом
к тому, чтобы царь постепенно перестал посещать службы, которые вел
патриарх, не приглашал более Никона на приемы во дворец.
В той тактике, что избрал царь, преимущество было на его стороне.
Разница в характерах Алексея и Никона (первого осторожного, умеющего
выжидать наиболее подходящего момента для действий, и второго - обид¬
чивого и вспыльчивого) неминуемо должна была привести к тому, что
первым не выдержит и совершит неосмотрительный шаг патриарх. Так и
произошло, когда он во время одного из богослужений в Успенском соборе
отказался от патриаршества и покинул столицу.
Для Алексея Михайловича представился прекрасный случай подыскать
нового кандидата на патриарший престол, человека не столь властного и
гораздо более послушного царю. Кроме того, самоличное оставление
патриаршей кафедры Никоном, позволило Алексею не предстать в глазах
мирового православия гонителем высшего иерарха русской церкви. Дока¬
зательством важности для Алексея мнения о нем вселенских патриархов
и православных в мире может послужить его политика при реализации
решения Собора 1660 г. Церковный Собор лишил Никона патриаршего
сана, но Алексей Михайлович побоялся осуществить это рвшение, так как
Епифаний Славинѳцкий выдвинул сомнение в правильности решения.
Русское духовенство на Соборе постановило, что Никон должен быть лишен
патриаршества и священства как пастырь, своей волой оставивший паству.
Славинѳцкий подал царю особое мнение, доказывая на основании церков¬
ных правил, что у Никона нельзя отнять священства, хотя и должно лишить
его патриаршества (224). Решение Собора устраивало царя, но он пред¬
почел созвать другой собор с участием вселенских патриархов для суда
над Никоном.
В это время Никон, продолжая считать себя патриархом, заявлял, что
сана он с себя не слагал и соглашался на выборы нового патриарха только
при условии, что сам поставит его. Никон пытался примириться с царем,
обращался за поддержкой к главам других православных церквей. Неко¬
торые из них сочувствовали взглядам русского владыки. Только в конце
1666 г. в Россию прибыли патриарх Антиохийский Макарий и патриарх
Александрийский Паисий. В ноябре 1666 г. начался Собор, на который
был вызван Никон, а главным обвинителем по его делу выступал Алексей
Михайлович.
На первом соборном заседании 1 декабря царь предъявил Никону
обвинения в самовольном и "без нашего царского величества повеления
78
и без соборного совету", оставлении церкви, в том что в письмах к царю
патриарх писал "бечестье и укоризну", в том что учинил бесчестье памяти
Ивана Г розного в деле с возвращением в Москву мощей Митрополита
Филиппа (Колычева), в том, что в письме к патриарху Константинопольс¬
кому Никон возвел неправду на русскую церковь, опорочил ее, и в других
поступках. Одновременно с этим царь не только обвинял Никона, но пытался
разъяснить и защитить те действия, что он принимал самолично, и кото¬
рые патриархом были осуждаемы в частности в его письме к патриарху
Константинопольскому. К таковым относился вопрос о созыве Церковных
Соборов по указу царя и другие. Алексей, доказывая свою правоту, ссы¬
лался на традицию, на то, что "так и ранее делалось во время между
патриаршества".
1 декабря 1666 г. по соборному приговору Никон был лишен сана и
отправлен в ссылку в Ферапонтов монастырь.
Никон поплатился за верность идее первенства патриаршей власти над
царской, но сама идея укоренилась в представлении русского духовен¬
ства. В январе 1667 года на Соборе большинство иерархов высказалось
за первенство духовной власти над светской и за невмешательство пос¬
ледней в дела церкви.
Царю пришлось пойти на уступки и несколько отойти от норм Собор¬
ного Уложения е отношении церкви. В 1667 г. было решено, что духовен¬
ство останется неподсудным светским властям, что в церковных делах за
патриархом сохранится вся полнота власти, в то время как светскими делами
безраздельно будет ведать царь (225). Таким образом дело подчинения
церкви государству осталось задачей будущего.
Алексей Михайлович, будучи неприклонным по делу патриарха, посяг ¬
нувшего на царскую власть, до конца жизни жалел Никона как человека.
В своем духовном завещании он писал: "от отца моего духовного госпо¬
дина, святейшего Никона, аще и не есть на перстоле сем, богу тако
изволившу, прощения прощу и разрешения. "Но Никон отказался про¬
стить царя, - "Бог его простит".
Умирая, царь выразил желание, чтобы Никону был возвращен патриар¬
ший сан. Воплотил в реальность желание Алексея Михайловича его сын
царь Федор. Решение вновь принимали вселенские патриархи, а способ¬
ствовали их сговорчивости деньги, выделенные правительством Федора
Алексеевича (226).
В решении вопросов веры и церкви царь сталкивался в своей деятель¬
ности с собранием высших иерархов русской церкви - ОСвѳщенным Со¬
бором, особо важные проблемы по указу государя и по решению Осве¬
щенного Собора часто выносились на Церковные Соборы. К таковым можно
отнести вопросы о единогласном пении, решавшиеся Соборами 1649 и
1651 годов, вопросы, связанные с проведением церковной реформы гре¬
кофильского образца, выносимые на Соборы 1654, 1655, 1666, 1667 го¬
дов, вопрос о патриархе Никоне, решавшийся Соборами 1660 и 1666-67
годов.
Роль царя в работе Церковного Собора описывал и осуждал Никон, в
своей грамоте к цареградскому патриарху Дианисию от 8 февраля 1666
года: "Когда повелит царь быти собору, тогда бывает, и ково велит избра-
ти и поставити архиереям, избирают и поставляют, и кого велит судити о
осуждате, и они судят и осуждают и отлучают” (227).
79
Следует отметить тот факт, что заседания Соборов, затрагивающие
личные интересы Алексея Михайловича происходили не в патриарших (в
частности в Крестовой) палатах, а непосредственно в царских хоромах. Так
Соборное заседание по вопросу о единогласии 2 февраля 1649 года
состоялось в царской средней палате (228).
Первое заседание Собора 1666 года 29 апреля состоялось в Столовой
палате. Заседание Собора с участием вселенских патриархов, решавшего
судьбу Никона, состоялось так же в "Государевой столовой избе” (229).
Сам Алексей Михайлович не только присутствовал на заседаниях Цер¬
ковных Соборов, но и принимал деятельное участие в них. Часто заседа¬
ние Собора открывалось речью государя, в которой он излагал суть воп¬
роса. Алексей Михайлович тщательно готовился к Церковным Соборам.
Будучи методичным во всех делах, за которые брался и желая ничего не
упустить в своем выступлении он видимо часто делал конспекты своих
речей. Один из них, аналогичный его записке "о каких делех говорити
бояром"(230) относится к Собору 1651 года, рассмотревшего кроме воп¬
роса о единогласии ряд других проблем, касающихся церковного благо¬
чиния. Вопросы эти поставил царь и в указанной записке определил сле¬
дующий их перечень, состоявший из 13 пунктов, среди них были вопросы
о единогласном и наречном пении, об упорядочении богослужения, о
поставлении в "священный" и дьяконский чины людей "учительных", зна¬
ющих "круг церковный и устав" и их обучении, а так же о нравственном
поведении духовенства "не токмо в церкви, но и в миру" (231).
Так же как Собор 1651 года речью государя открылось соборное за¬
седание 29 апреля 1666 г., Алексей Михайлович выступил с призывом к
архиереям очиститъ "божию ниву от дьявольских плевел". В своем выступ¬
лении царь ссылался на деяния Цѳреградского Собора 1593 года - бого¬
духовную книгу "Хризовул", являвшуюся по мнению Алексея догматом
веры, который следует признать русским иерархам, и средством утоления
церковного мятежа (232). "Хризовул" был хорошо известен, т.к. на Собо¬
ре 1654 г. его читал Никон. Как было отмечено ранее на Соборе 1666
года с участием вселенских патриархов, решавшего судьбу Никона, Алек¬
сей выступил главным обвинителем по делу патриарха.
Царь принимал участие в заседаниях Собора 1,3 и 5 декабря. Алексей
отсутствовал только на заседании 12 декабря, проходившем в патриаршей
Крестовой палате, где его представляли бояре Одоевский и Салтыков,
думной дворянин Елизаров и дьяк Алмаз Иванов. Но заседание это сво¬
дилось фактически к формальной процедуре оглашения соборного реше¬
ния по делу Никона, которое было уже принято и таким образом отсут¬
ствие Алексея Михайловича не могло повлиять на исход дела.
Кроме того, что царь принимал активное участив в заседаниях Церков¬
ных Соборов, он проводил и активную закулисную деятельность, помогав¬
шую склонить оппонентов на сторону государя и зачастую заранее пре¬
допределить соборное решение. Так в 1666 году царь устроил предвари¬
тельное предсоборное присутствие из архиереев. Цель данного меропри¬
ятия, проходившего при царе, получить письменный за собственноручной
подписью ответ лиц высшего духовного звания по вопросам: "как должен¬
ствует исповедовать святейших греческих патриархов... аще они право¬
славии суть?.. Книги греческие печатныя и древние рукописныя, ... их же
святейшие греческие патриархи употребляют, и по них же словослоеие
80
Божие исполняют и чины церковныя, како исповвдати долженствует?..
Собор, бывший в великом граде Москве... подписанный священных рука¬
ми, како исповвдати нам ныне долженствует, иже содѳяся в царских па¬
латах в лето 1654" (233). В итоге опроса 21 человека за 2 месяца до
соборного деяния были получены ото всех почти однозначные ответы:
"Исповедую святейших патриархов быти православных, книги греческие ...
исповедую православии и без сомнения приемлю, Собор, иже быст в лето
1654 яко истинен есть и православен". Данные ответы полностью отвеча¬
ли грекофильским настроениям Алексея Михайловича, а подписи иерар¬
хов под ними гарантировали, что те не изменят свое решение на Соборе.
Неизвестно какое бы мнение высказали данные лица, не доведись им,
зная желания царя, при нем лично отчитываться каждому за себя.
Теми же самыми методами пользовался Алексей Михайлович и при
осуждении Никона. Собору, открывшемуся 1 декабря предшествовали 4-
х часовая беседа восточных патриархов наедине с государем 5 ноября и
предсоборное присутствие в Столовой избе государя с участием восточ¬
ных и русских иерархов, бояр, окольничих, думных людей, 7 ноября, где
лично Алексей Михайлович излагал дело Никона, а духовные власти по¬
давали свои "сказки" по данному вопросу" (234).
Если сопоставить методы и принципы решения царем дел с Земскими
и Церковными Соборами, то они оставались теми же: любыми способами
пытаться заручиться положительным для себя ответом до Собора, прово¬
дить Собор тогда, когда перевес голосов на царской стороне, пытаться
избегать открытых конфликтов и прений на самом соборном заседании,
особенно если данные прения могут повлечь за собой изменения позиций
большинства участников. Этот принцип прослеживается при решении дел
вышеописанным Земским Собором в феврале 1651 года, он же испове¬
довался царем в работе почти с каждым Церковным Собором. Метод этот
характеризует царя Алексея как политика предусмотрительного, предпри¬
нимавшего тот или иной шаг только в случав создания благоприятных
условий для его проведения, но всячески формировавшего сами данные
условия.
Царь не только вмешивался в вопросы подготовки и проведения Цер¬
ковных Соборов, но мог повлиять и на воплощение в реальность самого
соборного решения. Судя по тексту деяния Московского Церковного Собора
1649 годэ в компетенцию царя входил вопрос об утверждении соборного
постановления: "А сверх сего уложения и приговору как великий государь
царь и великий князь Алексей Михайлович всея Руси изволит и повелит"
(235).
Поскольку решение Собора не согласовалось с мнением царя, а Собор
сохранил многогласие, то Алексей его не утвердил и добился того, чтобы
Церковных Собор 1651 года ввел единогласное пение. Данное решение
царь утвердил, и во все концы Русского государства были разосланы царские
грамоты, предписывающие внести изменения на местах. Сама форма дан¬
ной грамоты закрепила тот факт, что любое серьезное решение по делам
церкви в Московском государстве исходило от царя и Церковного Собора:
"Мы Великий Государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа
Руси с отцом нашим и богомольцем святейшим Иосифом, патриархом
Московским и всеа Руссии и с Митрополиты, и с Архиепископы, и с ар-
химодриты, и игумены, и со всем Освещенным Собором и с нашим сиг-
81
клитом, уложили лети во святых Божих церквах чинно и безмятежно,
... одиногласно ...”(236)
Таким образом, в рассматриваемый период практически ни один воп¬
рос, решавшийся Церковными Соборами и ни одна фаза их работы (от
созыва до утверждения соборного постановления) не обходилась без
участия и постоянного контроля царя.
Период правления Алексея Михайловича был отмечен одним из наибо¬
лее острых противостояний церкви и государства. Изначально свойствен¬
ное православию соотношение светской и духовной властей, при котором
первая решает дела государственные, вторая - церковные, не вмешиваясь
в сферу влияния друг друга, было нарушено. Стремление к этому прояви¬
ла как та, так и другая сторона. Между тем, если претензии церкви на
первенство в государстве были связаны с личными притязаниями Никона
на власть, особенностями его натуры, то усиление царского вмешатель¬
ства в дела церковные было следствием объективно начавшегося процес¬
са абсолютизации. Данная тенденция имела конечной целью подчинение
церкви государству.
Этот процесс не мог не вызвать противодействия со стороны церкви.
Даже поддавшись требованиям царя, и осуждая Никона, высшие иерархи
церкви отстаивали проводимые ранее им идеи, направленные против
усиления государства, закрепленного в Соборном Уложении. Подчинение
церкви светским властям при Алексее Михайловиче осталось вопросом до
конца не решенным. В ряде случаев царская власть была вынуждена идти
на уступки, отходя от своего основного курса. Так Соборное Уложение
1649 г. передало в ведение такого светского органа как Монастырский
приказ разбор гражданских и наименее важных уголовных двл в отноше¬
нии духовных лиц всех рангов вплоть до митрополита. Церковный Собор
1667 г. решил, что духовенство останется неподсудным светским властям
и царь был вынужден согласиться.
В это время (1666-1667 гг.) вновь прозвучал принцип: вся полнота
власти в церковных делах - за патриархом, всеми светскими делами без¬
раздельно владеет царь. Между тем вряд ли можно считать, что реализа¬
ция этого теоретического положения в начале царствования Алексея и в
конце осуществлялась в равных масштабах и полноте. Церковному Собору
1667 г. удалось добиться от царя уступок по некоторым вопросам, но круг
церковных дел и проблем, в которые вмешивался царь и решал как пос¬
ледняя инстанция, был значительно шире. Одним из доказательств может
служить тот факт, что царю и светским властям принадлежала большая
роль в инициативе, осуществлении и завершении церковной реформы
грекофильского толка. Реализацию принципа вмешательства царя в дела
духовные отчетливо показывает и анализ его взаимодействия с Церковны¬
ми Соборами. Царь мог быть инициатором их созыва (Соборы 1649 и 1651
гг.); выступал с речами на большинстве Соборов, излагая точку зрения
светской власти, направляя решение Собора в выгодное ей русло; нако¬
нец, царь играл важную роль в утверждении соборного постановления.
■*
82
Глава III.
ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ И НОВШЕСТВА
ПРИДВОРНОЙ КУЛЬТУРЫ И БЫТА
XVII век тесно связан с началом процесса обмирщения русской куль¬
туры и быта. Тенденция обмирщения проявилась через конфликт светской
и духовной властей. Это был конфликт более сложный чем противобор¬
ство двух лагерей, т.к. их объединяло наличие общего мировоззрения и
морально-нравственных представлений. Мѳхаду тем, светская власть пер¬
вой попыталась отойти в некоторых областях быта от существующих тра¬
диций к светскому началу, уже распространившемуся при дворах Европы.
В царствование Михаила Федоровича, когда управление страной фак¬
тически сосредотачивалось в руках патриарха Филарета и церковь явля¬
лась серьезным соперником царской власти, обмирщение придворной
культуры и быта было невозможно. Оно стало более реальным при Алек¬
сее Михайловиче, когда сословно-представительная монархия все явствен¬
нее стала преобретать абсолютистские черты, и в лице Никона патриар¬
шеству был нанесен удар, а царский двор перенимая или вводя самосто¬
ятельно то или иное культурно-бытовое новшество, тем самым фактически
узаконивал его.
Придворные культура и быт - явления многогранные и разные их сфе¬
ры в различной степени были подвержены изменениям. Так в материаль¬
но-бытовой сфере новшества появились раньше и иностранные заимство¬
вания часто образовывали эклектичные соединения с отличными по форме
традициями. В духовно-бытовой сфере изменения всегда несли идеоло¬
гическую нагрузку и в силу этого протекали медленнее и болезненнее. В
то же время появление новшеств в этой области было наиболее значи¬
мым, т.к. именно око отражало глубинные процессы происходившие в
русской культуре в целом. В силу этого данному аспекту стоит уделить
главное внимание в этой главе.
§ 1. ВОСПИТАНИЕ И ОБРАЗОВАНИЕ В ЦАРСКОЙ СЕМЬЕ
Если рассмотреть и сравнитъ все сферы царского быта, то следует
отметить, что новшества одной из первых затронули сферу образования и
воспитания царских детей.
Время царствования Алексея Михайловича - это время смены одной
системы образования другой. Первые шаги в этом процессе были сделаны
в то время, когда сам Алексей был воспитанником и учеником. Те малые
зерна нового , что он почерпнул в своем детстве, в его зрелые годы
развились в стремление дать наиболее совершенное образование своим
детям.
Что же изменилось в данной сфере за время царствования Алексея
Михайловича, какие тенденции получили большее развитие?
Наиболее традиционным осталось воспитание царских детей до 5 лет¬
него возраста. Первоначальное воспитание по-прежнему осуществляла
83
"комнатная бабка". Если для царевичей пятилетний возраст был време¬
нем, когда ребенок расставался со своей первой воспитательницей, то
при царевнах со временем комнатная бабка становилась "лекаркой".
Заботы о младенце с бабками разделяла кормилица, которую по праву
можно назвать первым лицом в уходе за новорожденным. Котошихин,
характеризуя кормилицу, писал о ней так: "А на воспитание царевича или
царевны выбирают всяких чинов из жен - жену добрую и чистую и млеком
сладкую и здоровую и живет она у царице е верху" (1). Интересно заме¬
чание Котошихина о том, что кормилица царского ребенка могла отно¬
ситься к разным сословным группам: быть женой посадского, служилого
человека по отечеству или по прибору. По истечении года пребывания
кормилицы во дворце, ее мужа ждало царское пожалование: дворянин
посылался на воеводство, служилый по прибору получал прибавку к жа¬
лованию, а посадский кроме жалования еще и пожизненное освобожде¬
ние от всех податей на царя.
Обязанности кормилицы приравнивались к государственной службе. По
эюму ее приводили к крестоприводной записи; кормилица целовала крест
и обещала верой и правдой служить царю, царице и ребенку.
Кроме названных лиц досмотр за ребенком поручался "мамке" и нянь¬
кам. "Мамой" обычно становилась "боярыня честная". Например, у самого
Алексея Михайловича мам было две, одна сменила другую. Ими были
Арина Никитична Годунова и Ульяна Степановна Собакина. Мамка стано¬
вилась не просто воспитательницей, но и членом семьи, одним из самых
близких людей своего воспитанника, о котором, повзрослев, царевичи и
царевны помнили и заботились. Так в одном из писем Алексея Михайло¬
вича к стольнику Афанасию Матюшкику, двоюродному брату Алексея по
матери, царь, справляясь о здоровье своей мамы, писал: "Да отпиши ко
мне: Ульяна у сестер ли и были ль они без тебя и сколь долго были, да
спрошай от меня о здоровье Ульяны Собакиной" (2).
Когда царевичу исполнялось 5 лет его отдавали на воспитание к дядь¬
ке. И с этого времени воспитанием царевича ведали мужчины.В дядьки
было принято назначить боярина "тихого и разумного" а к нему товарища
- из думных или окольничих. Небезызвестный Борис Морозов дядька
Алексея Михайловича в связи с назначением на эту должность был про¬
изведен из стольников в бояре, а его помощник Василий Иванович Стреш¬
нев был пожалован из стольников в окольничие.
Уже в те времена индивидуальному воспитанию предпочитали коллек¬
тивное, для этого к царевичу приставляли спальников и стольников, на¬
бранных из дворянских и боярских детей. Алексей имел 20 стольников.
При совершеннолетии они становились комнатными и ближними людьми.
"Дядька" осуществлял светское воспитание царевичей, духовно-нравствен¬
ным воспитанием детей занимался специальный крестовый поп и царица,
которая водила ребенка на службы в соборы Московского Кремля.
Можно говорить о двух направлениях в воспитании царских детей:
светском и духовном. Вероятно, уже тогда мог стать вопрос о приоритете
одного из направлений. Усиление светского воспитания связано с именем
боярина Морозова, осознавшего потребность ввести царского ребенка в
область эллинской и латинской мудрости. Кроме того Морозов расширил
круг игрушек царских детей, приобретая для Алексея Михайловича игру¬
шечных коней и детские латы, сделанные немецким мастером Петром
84
Шальтом (3). Такие же игрушки имели и дети Алексея Михайловича, но
число их значительно увеличилось.
Среди игрушек Алексея Михайловича появились и шахматы. У его детей,
особенно у Петра игра эта была очень популярной. Царские дети в XVII
веке обладали и множеством музыкальных игрушек, среди них: гудки,
домры, лиры.
Для детей Алексея были закуплены е множестве клавекорты, которые
особенно любил Федор Алексеевич и один из которых ему поднес в
подарок Артамон Матвеев. "Это был клавекорт на две охтавки" (4). Для
девочек и мальчиков были свои специальные игрушки. Царевнам дарили
кукол, а царевичам игрушки воинского строя: барабаны, алебарды, луки.
Из особенностей воспитания царских детей при Алексее Михайловиче
стоит отметить следующее: был пересмотрен взгляд на правильность "чин¬
ного" образа жизни царских детей. Поводом к этому очевидно послужила
преждевременная кончина одного из сыновей Алексея Михайловича -
царевича Алексея, причину которой придворные лекари и, в первую оче¬
редь, иностранцы могли увидеть в малоподвижности царевичей и царевен,
диктовавшейся придворным этикетом. С этого времени во дворце стано¬
вятся популярны спортивные упражнения и подвижные игры. Дети стали
чаще упражняться в конной езде и стрельбе из лука. В дальнейшем эти
изменения в воспитании были закреплены переведенным на русский язык
"Гражданством обычаев детских" - одном из первых подобий по воспита¬
нию.
В конце царствования Алексея Михайловича появилось еще одно нов¬
шество в воспитании царских детей. Первое место в воспитании Петра
Алексеевича, бывшего не по годам развитым и смышленым, заняли роле¬
вые игры. По инициативе его отца для 4-х летнего Петра создали специ¬
альный Петровский полк, в котором он назначался полковником. Полк был
устроен на немецкий лад, что предполагал уже сам чин полковника.
Устроен он был по образцу выборных солдатских и рейтарских полков,
которые тогда уже были заведены в России, и в которых начальные люди
были из немцев (5). Это занятие стало для Петра первой ступенью в
изучении военной науки, когда наука постигалась не на основе книг, а при
помощи "живого дела". Глинский(б) считает, что приказами и действиями
4-х летнего полковника руководил сам царь, хотя забота об этом 'воин ¬
ском формировании" была поручена жителю Немецкой слободы шотлан¬
дцу Менезиусу. Петр был обязан как командир полка являться к государю,
на службе у которого он теперь состоял, с рапортами и выступать при
этом не в роли сына, а в роли солдата, несущего службу. Хотя все это
предприятие и можно назвать игрой и царевичи до Петра гоже командо¬
вали своими стольниками, но теперь впервые все действующие лица были
поставлены в условия, регламентируемые воинскими правилами и поряд¬
ками, впервые в игре появилось зерно не свойственное детским играм:
все действующие лица этой игры были подчинены строгой дисциплине,
которая распространялась одинаково и на полковника Петра и на каждого
из его солдат. Эти занятия привили Петру понятия о долге, чести, об
обязанностях служилого человека. Игра - потеха становилась первой сту¬
пенью образования, началом изучения воинской науки. К сожалению, со
смертью в 1676 году Алексея Михайловича, воцарением Федора Алексе¬
евича и усилением власти Милославских, родственников первой жены
85
Алексея, Менезиус был отстранен от воспитания Петра. Но прерванные
занятия все же были возобновлены по желанию самого Федора Алексе¬
евича, когда в качестве учителя был прислан подьячий Челобитного при¬
каза Никита Зотов. Его проверку на грамотность и умение воспитывать
осуществлял один из образованнейших людей того времени - Симеон
Полоцкий.
Если до того как ребенку исполнялось 5 лет его родитель заботился
только о воспитателях, то после этой даты начинался период обучения
царевичей и царевен. К моменту воцарения Алексея Михайловича при
Московском дворе прочно укрепилось мнение, что учителем царского
ребенка должен бытъ дьяк или подъячей, который бы имел благообразную
внешность, был тих, скромен, чинен. Обучение чистописанию почти все¬
гда поручали подьячим Посольского приказа, славившимся своей грамот¬
ностью и образцовой скорописью. Самого Алексея Михайловича учил кал¬
лиграфии псдъячий Посольского приказа Григорий Львов, Федора Алексе¬
евича - подьячий Панфил Беленинов.
Царевен обучали в том же порядке, что и царевичей, но забота эта
возлагалась на плечи "учительниц-мастериц". Поручать воспитание и обу¬
чение царевен мужчинам не осмеливались. Этот взгляд изменился, когда
Алексей Михайлович пожелал дать своей дочери Софье образование
подстать царевичам.
Обучение начинали с азбук- прописей, которые в XVII веке чаще были
рукописными. На шестом году жизни Алексея Михайловича посадили за
азбуку. С годом начала его обучения совпадает год издания Азбуки Васи¬
лия Бурцева - 1634. Можно предположить, что именно необходимость
обучения Алексея была одной из причин издания азбуки. Основную заботу
об этом взял на себя дед царевича - патриарх Филарет (7). Главная задача
азбуки заключалась в том, чтобы научить ребенка грамоте, при помощи
которой он смог бы постичь книги священного писания. Азбука начиналась
с изучения букв, затем из них составляли слоги, после изучали названия
букв, а не только произношение, как в начале азбуки. Хорошо изучив
буквы начинали знакомиться со славянскими цифрами - буквами до 10000.
Азбука учила ребенка и синтаксису. Уже после изучения знаков препина¬
ния (запятая, точка, стишица, слогия, отпикаль) переходили к склонениям
существительных и спряжению глаголов.
Заканчивались азбуки специально составленной частью, в которой в
алфавитном порядке были записаны изречения Христа и относившеиѳся к
его жизни. Эта заключительная частъ носила название - "толковая азбука".
Иногда азбуки дополнялись заповедями и краткими поучениями о вере.
Через 30 лет, в 1664 году Бурцев повторил издание букваря, озаглавив
его "Букварь языка славенска”, который был значительно шире своего
названия и кроме азбуки, уроков грамотности, изречений о вере, включал
краткие словари, статьи педагогического содержания, образцовые пись-
менники (8). Тот факт, что при воспитании своих детей Алексей Михайло¬
вич пытался использовать все новое и усовершенствованное дает возмож¬
ность предположить, что "Букварь языка славенска" сыграл свою роль в
обучении царских детей.
Возможно, что при Московском дворе пользовались и грамматикой Милѳтия
Смотрицкого, появившейся в 1648 году. Она состояла из 4 статей: орфографии,
этимологии, синтаксиса и прооофии(ударение и произношение).
86
Приемы обучение в XVII веке не были разнообразны. Учение происхо¬
дило вслух и нараспев, что подготавливало детей к чтению во время
церковной службы. Необходимой чертой обучения было заучивание наи¬
зусть. Именно по этому буквари не обходились без приложения "толковой
азбуки".
На изучение азбуки ребенок тратил один год. Когда ему исполнялось
6 лет, приступали к чтению часовника, а еще через 5 месяцев брались за
Псалтырь и вскоре и за Деяния Апостолов.
Характерной чертой тогдашнего обучения являлось то, что первые два
года были полностью посвящены приобретению навыков чтения и только
после того, как ребенок овладевал ими достаточно хорошо, приступали к
письму.
Обучение царевичей и царевен чтению и письму носило серьезный
характер. Но для того, чтобы стать человеком хорошо образованным этого
было недостаточно. Так как большое внимание в XVII веке уделяли цер¬
ковным службам с пением молитв, то одним из основных требований,
предъявляющихся к ребенку, - было знание крюковой нотной грамоты.
Когда Алексею исполнилось 9 лет он вместе с певчим дьяком начал изу¬
чать нотную богословную книгу - Охтой, месяцев через восемь перейдя к
изучению "страшного пения" т.ѳ. церковных песнопений страстной свдь-
мицы, особенно трудных по своему напеву. Нотная грамота ровно как и
буквенная постигалась в совершенстве: царевич не без успеха мог петь с
дьяком на клиросе по крюковым нотам стихиры и каноны.
Знания нотной грамоты совершенствовались всю жизнь. Ныне сохрани¬
лись отрывки молитв, написанные рукой царя и крюковые ноты с его
прописками, в которых слова написаны нараспев под нотными строками
(9). Вся система образования была направлена на то, чтобы научить ре¬
бенка свободно владеть не только словом, но и музыкальной грамотой.
Услышав мелодию, царевич мог свободно ее записать при помощи крю¬
ков. Таким образом, обучение развивало в ребенке музыкальный слух и
формировало его музыкальную кулыуру.Кромв того, в обязанности царс¬
ких детей входило и изучение до мельчайших нюансов церковного бого¬
служения, по этому часто в продолжении службы в свои зрелые годы
Алексей Михайлович с полным на то правом учил монахов чтению и пению
молитв.
Следует отметить, что начиная с обучения самого Алексея Михайловича
и, особенно, при обучении его детей все большее место занимает на¬
глядное обучение по средствам немецких гравированных картинок, пер¬
вые из которых ввел в употребление при московском дворе боярин Мо¬
розов, воспитатель Алексея Михайловича (10).
Позже, картинки стали объединять в Потешные книги, столь любимые
детьми Алексея Михайловича. Книги эти, по мнению Забелина, были двух
основных типов (11). Первый объединял книги целиком состоящие из
рисунков различной тематики с краткими и легкими для чтения подписями
под рисунками. Картины по истории, собранные вместе, получили назва¬
ние Царственных книг. Кроме них существовали потешные книги "первого
типа" в воде живописных энциклопедий, из которых ребенок черпал раз¬
личные сведения об окружавших его самых простых и обыденных пред¬
метах, а так же о том, с чем царевичу в жизни столкнуться самому не
доведется, но знать было положено. Например, сведения о том, как сеют,
87
боронят, пашут. В 1664 году для царевича Алексея Алексеевича была
создана Потешная книга, в которой были изображены: прапорщики со
знаменами, барабанщики, трубачи, конные воины, пушки, город, пастби¬
ще, застолье, различные птицы, звери, корабли, играющие дети и многое
другое. Потешные книги "второго типа" создавались для чтения и вклю¬
чали в себя различные сказки, повести, рассказы.
В царствование Алексея Михайловича произошли значительные изме¬
нения в сиотеме образования его детей. При смертности того времени
каждый царевич рассматривался как возможный при определенных обсто¬
ятельствах наследник царского трона. Поэтому Алексей Михайлович, стре¬
мившийся к усилению царской власти, естественно, был заинтересован в
том, чтобы его дети, особенно сыновья получили образование самого
высокого уровня. Веяния Западной Европы, распространявшиеся при
Московском дворе, подсказывали царю направление, которым следовало
Идти в данной области. Полный курс древнерусского образования, назы¬
вавшийся "Курсом словѳстного учения", который в свое время прошел сам
Алексей, уже устарел, по этому перешли к новой системе, распространен¬
ной уже в Европе, к обучению семи свободным искусствам. В книге "Муд¬
рость или описание семи свободных художеств, какия что в себе содер¬
жат", переведенной в 1673 году Николаем Спафариѳм к ним относили:
грамматику, риторику, диалектику, арифметику, музыку, геометрию, астро¬
логию. Кроме данных наук в образование царских детей вошли иностран¬
ные языки и распространившаяся еще раньше история своего государства
и соседних стран. Новая система обучения носила название "учение грам¬
матичное". Оно производилось на латинском, славянском и греческих языках
(12).
По всей видимости, выбор данной системы образования был сделан
Алексеем Михайловичем под воздействием Симеона Полоцкого, с 1667
года занявшегося образованием царских детей. Полоцкий был хорошо
знаком с "грамматичным учением" т.к. еще в 1664 году он организовал в
Заиконоспасском монастыре школу для обучения подьячих Приказа Тай¬
ных дел, где и использовал данную западноевропейскую систему образо¬
вания. Кроме Полоцкого, из приближенных Алексея Михайловича, знать
об этом новшест ве е образовании мог и Федор Матвеевич Ртищев, инте¬
ресовавшийся достижениями западноевропейской науки. Но в школе в
Андреевском монастыре, организованной в 40-е годы на средства Ртищева
и работавшей под его контролем, "грамматичное учение" не применя¬
лось, хотя преподавались греческая и славянская грамматика, а так же
риторика (13).
С появлением во дворце Симеона Полоцкого в дворцовом образовании
произошел кардинальный поворот, положивший начало изменениям в
Российском образовании в целом. Полоцкий стал первым в России "до¬
машним учителем". Его обязанности стали гораздо шире по сравнению с
обязанностями подьячих, ранее обучавших царских детей. В обязанности
домашнего учителя входило умение привить детям вкус к наукам в при¬
ятной манере без принуждения, что подрывало все сложившиеся пред¬
ставления об обучении, ранее строившимся на бездумном заучивании букв,
фраз, высказываний. По мнению Соловьева, роль домашнего учителя этим
не ограничивалась, его обязаннЛлъю было сочинение театральных пьес и
еирш - поздравлений на именины господина и госпожи, а так же жапоб-
88
ных стихов в случав смерти кого-либо из домашних (14). Кроме того,
учитель должен был хорошо знать иностранные языки.
Симеон Полоцкий бесспорно отвечал всем этим требованиям, а кроме
того он не был иностранцем, появление которого во дворце при царских
детях было бы осуждено общественным мнением.
Среди учеников Полоцкого были царевичи: Алексей Алексеевич, Фе¬
дор Алексеевич, а также царевна Софья, что также стало новой страницей
в образовании - воспитание цареены было доверено мужчине.
Свои взгляды на воспитание и обучение Полоцкий изложил в "Книге
вопросов и ответов, иже в юности сущим зело потрѳбни суть", вышедшей
в 1667 году Первые 7 лет ребенка должны быть отведены нравственному
воспитанию: вторые семь лет отводились воспитанию художественному.
Обучение грамоте должно строиться неспешно. Дальнейшее образование
Полоцкий мыслил по концентрическому принципу, о котором писал: "Обу¬
чение прежде помалу, а потом во многом множество расширяется". В
воспитании Полоцкий выдвинул 3 основных принципа: 1) вред излишней
любви родителей к детям, и отсюда полезность "буйства розги", 2) ограж¬
дение детей от дурного общества, 3) добрый пример родителей (15).
Идя по пути нововведений, Полоцкий столкнулся с самим патриархом
Иоакимом, о Полоцком пошли толки, что его учение не правильно. Но
зная о расположении к себе царя Алексея, он ответил довольно острыми
по содержанию виршами в адрес архиереев и продолжал ратовать за
распространение в России светского образования.
Таким образом, за время царствования Алексея Михайловича, образо¬
вание в царской семье сделало огромный шаг от научения чтению свя¬
щенного писания и знанию церковного пения к системе изучения семи
свободных искусств, признанной Европой и получившей широкое распро¬
странение там. Другими словами, это был шаг от воспитания ограничен¬
ного церковными рамками к воспитанию и обучению светскому. То, что
такие преобразования произошли в царском дворце, сыграло огромную
роль в Российском просвещении и образовании. Так как введя у себя эти
новшества царь тем самым их узаконил и показал путь, которым должна
была развиваться сфера воспитания и образования России. Конечно, меж¬
ду образованием в царской семье и просвещением и образованием в
стране в целом была пропасть, преодолеть которую можно было только
через многие годы. Но в ситуации, когда складывается абсолютная власть
царя, его действие становится примером и законом для всего народа.
§ 2. ПРИДВОРНЫЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ
Придворные развлечения как наиболее динамичные из всех потех,
развивавшихся в России XVII века, являются ярким показателем соотноше¬
ния духовного и мирского в быту и соотношения сил царской власти и
власти церкви в государстве. Церковь, стремясь укрепить свое положе¬
ние, веками насаждала в умы людей заповеди аскетизма, проклиная мир
свободного творчества как мир греха и соблазна, грозя за любое мирское
удовольствие страхом будущего наказания. Мирская власть, до тех пор
пока она уступала по силе власти духовной, была вынуждена проводить в
жизнь распоряжения церкви. Когда же за время правления Алексея Ми¬
хайловича власть царя усилилась и отвергла притязания церкви на первен¬
ство в государстве, тогда прекратились гонения на потехи и появилась
89
возможность возникновения совершенно новых развлечений. В то же время,
усиление связей России и Западной Европы привело к появлению при
Московском дворе развлечений чисто европейских.
Кроме того следует отметить, что развитие и преобладание при дворе
тех или иных потех в определенный период зависело и от таких причин
как вкусы царя и его окружения, ориентация этих людей.
Начало царствования Алексея Михайловича - время гонения на потехи.
В 1648 году во все Российские земли были разосланы грамоты, запреща¬
ющие глумление и скоморошество. Ослушников ждало следующее нака¬
зание: "на первый и второй рад бить батоги, а на третий и четвертый
ссылать в ссылку на окраины. Скоморохов на первый раз бить батоги, на
другой кнутом и брать пеню по 5 рублей с человека" (16).
Подобные запреты привели к деформации различных традиционных
русских потех. Так, если в XVI веке при дворе любимое развлечение было
сказки, которые рассказывали бахари, то в начальный период царствова¬
ния Алексея Михайловича им был предан иной, соответствующий Домо¬
строю смысл. Теперь в царских покоях появились вместо рассказчиков
сказок нищие или верховные богомольцы, певшие духовные стихи, рас¬
сказывающие о старине. Эти верховные нищие таким образом стали урод¬
ливым преобразованием распространенных при царе Михаиле гусельни¬
ков. При царе Алексее нищие, жившие у государя, получали жалование 4
рубля с полтиной на каждого. Одновременно во дворце их было не более
5 человек.
Эпоха Домостроя, став периодом умственного и нравственного застоя,
вызывала к жизни как противовес аскетическим запретам забавы пошлые
и низкие. Одной из таких забав являлись шуты или дураки. Штатная обя¬
занность дурака заключалась в том, чтобы вызывать смех. Из дураков
обычно выделяют два типа: идиоты и "народные сатирики". Смех он вы¬
зывал либо низкопробными остротами, либо необычными поступками. И в
тех и в других проявлялся грязный цинизм.
Кроме шутов при дворе держали карлов и арапов. В 1648 году у
Алексея были Ивашка да Антошка, у царицы Натальи Кирилловны в 1673
было карлов 22 человека. Сохранилось упоминание об арапе Савелие,
который царем Алексеем был в 1668 году отдан учиться грамоте подья¬
чему Земского приказа Ваське Каверину.
Таким образом, общество было настолько стеснено церковными рам¬
ками, что изредка прорываясь за них впадало е крайности, использовало
шутов и дураков, которых считало бесовским началом. Складывалось про¬
тиворечив, которое требовало решения. Вставал вопрос: каким образом
это противоречие снять, возродить ли старые русские потехи, запрещен¬
ные указами 1648 года или позаимствовать в Европе то, что создано было
там? Двор Алексея Михайловича, как и во многих других областях жизни
избрал средний путь: оставить свое, к чему привыкли и что любили и
взятъ иноземное, что было интересно и могло прижиться на русской почве.
В силу этого потехи двора Алексея Михайловича составили синтез русско¬
го и европейского, спокойно уживавшегося в этом соседстве и нормали¬
зовавшего со временем придворную жизнь.
Из того, что сохранилось с давних времен, в первую очередь следует
отметить зимнюю и летнюю потеху - охоту. Даже когда церковь прово¬
дила самые мощные свои атаки на светские развлечения, Алексею всегда
90
удавалось отстоять любимое свое занятие. Поэтому охота на Руси всегда
имела не прерывающиеся традиции и мастерство охотников и ловчих сто¬
яло на высочайшем уровне. .
Охота делилась на 2 вида: зверовую и птичью. Зверовая охота в свою
очередь входила в комплекс зверовых потех, который представлял собой
совокупность охоты, производившейся в естественных условиях и имита¬
ции действий охотника со зверем, содержащимся в неволе.
Заведовал зееровой охотой Ловчий Московского пути. При нем был
огромный штат помощников, а среди них: охотники, рогатники, ловчив,
псовники, псари конные и пешие, выжлятники, приказчики борзых собак
и многие другие (17).
В XVII веке охотились с тем же оружием, что использовали в битвах.
Любили луки и стрелы, старались приобрести это оружие восточного
производства. Так же вооружались копьями, вилами, рогатинами, протаза-
нами, которые представляли собой длинное древко с широким глухим или
прорезным копьем, украшенное на конце кистью. Из огнестрельного оружия
использовали пищали, самопалы, карабины, пистолеты (18).
Основными способами охоты на зверя в это время была травля соба¬
ками. Кроме того занимались ловлей тенетами и разными охотничьими
снарядами. Охота из огнестрельного оружия также была довольно попу¬
лярна, хотя и не давала тех острых ощущений как те веды охоты, где
человек в полном смысле слова мог померятся силами со зверем. Воз¬
можно. что именно желание получить острые ощущения привела к тому,
что в молодости Алексей Михайлович увлекался охотой на медведя с
рогатиной. Какова причина того, что со временем Алексей отошел от нее
видимо до конца никогда не будет выяснена, но сохранившаяся легенда
трактует эту загадку следующим образом:
Однажды царь, охотясь под Звенигородом, подвергся смертельной
опасности. Охотники вышли из Савво-Сторожееского монастыря, где в то
время жили, но во время охоты разбрелись по лесу, и царь, заблудив¬
шись, остался один и в этот момент встретился с огромным медведем.
Когда царь схватился за ножны, чтобы вытащить нож для защиты, то понял,
что потерял его, пока плутал по лесу. Зверь напал на царя, но в самую
отчаянную минуту медведь был сражен ударом топора, который нанес ему
не понятно откуда взявшийся в этом месте старец, назвавшийся царю
Саввой. Когда же в 1652 году в присутствие Алексея Михайловича проис¬
ходило открытие мощей Святого Саввы Сторожевского, в них царь узнал
своего избавителя. Водимо, в основу Легенды был положен один из кри¬
тических случаев царской охоты, который привел к тому, что близкие стали
просить царя оставить опасную затею и Алексей пошел им навстречу.
Охоты и облавы на зверей, живущих на воле были не всегда удачны.
Тогда, чтобы не срывать потеху, выпускали зверей из зверинцев, которые
во множестве существовали в XVII веке наряду с псарнями. Назывались
они еще волчьи дворы. Зверинцы размещались в селах близ которых
проходила охота, ими заведовали конные псари или стремянные конюхи.
Существовали такие зверинцы при Московском царском дворе еще за
долго до царя Алексея. Со временем они расширили свои функции. Если
изначально их задача заключалась в том, чтобы поставить для охоты зве¬
рей, которых не удалось найти и отнять в дикой природе, то со временем
зверинцы стати местом различных зверовых потех.
91
Описание Измайловского зверинца дал в своем сочинении Якоб Рей-
тѳнфелье. Зверинец находился в полумиле от дворца и представлял со¬
бой большой участок леса, обнесенный забором и наполненный "стадами
разных животных" (19). Со временем зверинцы стали устраиваться не только
близ охотничьих угодий, но и в самом Кремле. В Москве для содержания
зверей приспособили Кремлевский ров, закрыв отдельные его участки
специальными решетками. Кроме того, в специальных клетках зверей так
же содержали на Заднем и Нижнем государевых дворах. Иногда зверовые
потехи устраивались и на Старом Ваганьковѳ,(20) видимо некоторую часть
зверинца или специально перевозили туда, либо постоянно там содержа¬
ли.
Двор, где располагался зверинец, называли потешным двором. Описа¬
ние Кремлевского потешного двора оставил польский посланник в Москве
Ян Гнинский, который писал: "двор нарочито к тому построен на изрядном
месте, у которого псарни на... заборами укрепленном широком дворе и
розные на розных зверей пространные хорошие затворы: всякому зверю
- два затвора" (21). Среди обитателей зверинцев были различные звери,
привезенные как из подмосковных лесов, так и из дальних земель. Во
множестве здесь находились медведи бурые, волки, лисы, рыси. Из ди¬
ковинок Московского зверинца Гнинского особенно поразили белые мед¬
веди "безмерного величия шея и голова долѳчѳ розна от обычных мед¬
ведей" (22). Их привозили из Мезени и содержали "с особым береженн¬
ом". Кроме того, в 1671 году жили при Московском потешном дворе и
соболи, но особого впечатления на польских посланников они не произ¬
вели, а показались "мало чем розна куницы, только чѳрнейша и лютейша"
(23).
Если редких зверей берегли и разрешали только смотреть, то обита¬
телей подмосковных лесов всячески использовали для потех. От преды¬
дущих времен двор Алексея Михайловича унаследовал медвежью и вол¬
чью потехи. Медвежья была особо любима двором и народом, поэтому на
Масленицу она устраивалась на Москве реке для всеобщего увеселения.
Медвежья потеха обычно разделялась на 3 стадии: медвежья травля,
медвежий бой и медвежья комедия. Для комедии медведя специально
дрессировали, брали для этого медвежонка, выращивали его, приручая к
человеку и обучая различным трюкам. На представлении он должен был
изображать человека, передавать характерные черты того или иного типа.
Медведь мог смотреться в зеркало как девица, важно шествовать с бли¬
нами как теща, приглашавшая зятя в гости, а также медведи разносили
пиво и вино, плясали.
Существовали так же различные виды медвежьей травли. В первом
случае медведь был ручной и с ним мерился силой кто-нибудь из моло¬
дых людей. Задача человека заключалась в том, чтобы повалить зверя на
спину, в другом случае для травли использовали дикого медведя, против
которого выходил человек с рогатиной и в искусственных условиях вос¬
производилась кульминация медвежьей охоты (24). Если при борьбе с
ручным медведем трагических случаев не происходило, а борец только
подвергался опасности быть укушенным за руку или за ногу, то дикий
зверь даже привязанным к столбу на канате для безопасности выходивше¬
го на него человека, все же оставался грозной силой. Этот вид травли
требовал от участвующих в ней людей концентрации внимания и ловкости.
92
Такую травлю показывали и Яну Гнинскому, из замечаний которого можно
понять, что при демонстрации потехи людям посторонним, особенно ино¬
странцам, заботились о хорошем впечатлении и из разных зверей подби¬
рали наиболее покладистого. Так Гнинский писал о том, что принесли
сначала зверя, которого царские псари не смогли запутать веревками и
вытащитъ из ларя, в котором он сидел. Тогда псари оставили этого мед¬
ведя в покое и для потехи взяли другого, который позволил привязать
себя к столбу на канате, после чего "некоторые окрест стоящие псари с
вилами боролись потешно видению" с ним.
Кроме названных существовала и еще одна потеха со зверями для
которой использовали как медведей так и Волков. Для нее дикого зверя
привязывали к столбу на канате и пускали на него борзых или меделян¬
ских псов, с которыми зверь боролся. Эта потеха представляла собой,
пожалуй, самое жестокое и кровавое зрелище, но между тем, на ней
присутствовали царевичи, даже самые маленькие, которых с детства гото¬
вили к кровавым зрелищам и учили спокойно переносить их.
Зверовая охота и зверовые потехи продолжили свое существование и
после смерти Алексея Михайловича. Но за время его царствования среди
развлечений царя и его окружения они постепенно отошли на второй
план, так как предметом особой любви московского государя стала соко¬
линая охота.
Всей птичьей охотой в то время заведовал сокольничий со своими
помощниками подсокольничими. При них были: ловчие, стольники, крѳ-
чѳтники, ястребятники, птичьи стрелки, клобучныѳ мастера и другие. Так
как государственные заботы не позволили Алексею Михайловичу полно¬
стью отдаться любимому делу, а оно требовало постоянного внимания и
успешного руководства, то над всем охотничьим хозяйством царь постави¬
ли своих сотоварищей Афанасия Ивановича Матюшкина и Василия Яков¬
левича Голохвастова. И хотя это были близкие и верные царю люди, но
и они не могли избежать царского гнева, в случае ошибки или небреж¬
ности допущенной по службе. Так в одном из писем к Матюшкину Алек¬
сей предупреждал: "А будет вашим небрежением Адарь или Мурат, или
булат, или Стреляй или Лихач или Салтан (соколы) умрут и вы меня и не
встречайте”. На другом письме недовольный царь сделал надпись: "Пись¬
мо от царя и великого князя Алексея Михайловича всея России самодер¬
жца стольнику Афанасию слепому" (25).
Царь знал лично не только начальников соколиной охоты, но и каждо¬
го рядового сокольника, их достоинства и недостатки, интересовался их
здоровьем и делами. Так в одним из писем к Матюшнику от пишет: "Как
к тебе ся наша грамота придет и ты бы отписал, что на Москве и у вас
делается и кто Карпункину птицу носит и встал ли Карпунка" (26). В
другом письме царь велит: "и что б ты, как к тебе ся наша грамота придет,
сокольника Сергея Казарьева прислал к нам" (27).
В птичьей охоте принимали участие различные пернатые хищники,
среди которых первое место отводилось кречетам. Кроме них документы
указывают на то, что использовали: дрѳмлюг, копчиков, ястребов и даже
орлов. Все охотничьи птицы заносились в списки, которые царь вел лич¬
но, записывая в столбец птичьи клички (28). Птицы содержались в специ¬
альных государевой охоты крѳчѳтнях, которых было две. Они находились
в Коломенском и Семеновском. Здесь был особый мир. В нем употреб¬
93
лялся язык, придуманный царем и понятный только посвященным (29).
Кречатня состояла из нескольких изб: в одних держали соколов, в других
их обучали, в третьих жили охотники. Кроме них были конюшни и псарни.
Все строения обносились тыном и строго охранялись.
Искусство сокольников в государевых крѳчетнях достигало высочайше¬
го уровня. Они знали множество секретов, которые позднее были утеря¬
ны. Например: самый малый представитель охотничьих птиц - кобчик все¬
гда считалась загадочной птицей, так как на воле кобчики охотились чу¬
десно, но попав в неволю и став ручными переставали охотиться. Однако
охотники царя Алексея Михайловича умели заставить ручного кобчика ловитъ
не хуже дикого.
За учением кречетов царь внимательно следил сам и лично приезжал
"опробовать" "выношенную" птицу. Он отмечал и записывал число "ста¬
вок”, т.в. взлетов кречетов на высоту откуда он кидается на свою добычу.
Нем лучше был кречет, тем дольше он позволял себе "играть" с птицей,
не бил ее с первого раза, а делал десятки крутых ставок на большую
высоту (30). Так в одном из писем Алексей Михайлович писал: "Нынешней
неделе при нас Великом Государе и при всем полку добыл кречет Гамаюн
киржака под Красным селом. А ставок было 26, а в седьмой вырвал и так
разбил, что пятью или шестью даром слез (36)
Любима царем была охота на уток, производившаяся на "водах". При¬
ближаясь к месту охоты царь и охотники с ловчими птицами становились
по разные стороны водоема. Охотники-сокольники "откидывали" т.е. пус¬
кали одну из ловчих птиц и на лошадях ехали к царю. Царь подходил к
воде близко, что бы видеть, когда сокол достигнет в полете верха. Со¬
кольники, подъехав к царю, спрашивали разрешения гнать птицу. Госу¬
дарь. смотря по положению сокола, пущенного сокольниками, распоря¬
жался "гнать" уток. Сокольники начинали гон при помощи специального
бубна "тулумбаса" и дудочек - манкое. Когда появлялись на воде утки,
пускали еще несколько соколов. Когда же добыча была поймана, ее либо
отнимали у сокола, либо давали ему потешаться. Вот как описал птичью
охоту сам царь Александр Михайлович: "Отпустили сокола Семена Ширя¬
ева дикомых (т.е. перелинявших на воле и взятых для обучения взрослы¬
ми - Т.Г.) так безмерно каково хорошо летел, так погнал да осадил в
одном конце два гнезда шилохвостей да полтрѳтья гнезда чирят, так
вдругорядь погнал, так понеслось одно утя шилохвост, и милостью божей,
как сѳмякнет ее по шее, так и она десятью перекинулась да ушла пѳша
в воду; опять таки хотели по ней стрелять, почаяли, что худо заразил, а
он ей так заразил, что кишки вон, так она поплавала и побежала на берег,
а сокол и сел на нее” (36).
Охота при дворе Алексея Михайловича была поставлена на научную
основу. Она опиралась на знания и наблюдения за природой, поведением
птиц в зависимости от погоды. Царь неоднократно напоминал в своих
письмах Матюшкину: "и ты б записывал в который день и которого числа
дождь будет, а отписать бы тебе о птицах, как их носит и как они летят"
(37).
По приказу государя при дворе вели специальный охотничий дневник.
Занимались этим стрельцы, несшие караул. В дневнике отмечали какая
погода была в какой день. Так> Майя в 12 день ходил государь на поле
тешиться после столового кушания. И в тот день до полдень было вед-
94
ряно и ветрено, а после поддень шел дождик с переметкою часы с два
или больше, а в ночи был мороз" (38).
Причина, по которой охоте в 3-вй четверти XVII века уделяли столь
большое значение, имела и политический характер. Именно в этот пери¬
од Россия особенно нуждалась в мирных отношениях со своими соседями.
А обычным способом для поддержания мира служили дары, посылаемые
главам иностранных государств. В этот период особо ценным подарком в
мире считали ловчих птиц, живых медеѳдей, меха, охотничьих собак, и
иногда лошадей. Таким образом, охота и тесно связанные с ней ловля
птиц, диких зверей, воспитание и обучение птиц - становились основными
поставщиками этих даров.
Особой любовью царя пользовались не только хищные птицы, но и
различные комнатные и декоративные. Во множестве во дворце содержа¬
ли канареек и попугаев, а голубей в Кремлевские голубятни привозили со
всего мирю, всех известных там пород. Царь посылая кого-либо за границу
через приказ Тайных дел составлял роспись, что нужно привести. Так две
поездки в Голландию, а после в Гамбург совершал комиссарус и резидент
Иван Гѳбдон, в 1658 и 1660-61 годах.
В Росписи, составленной в 1658 г., царь дал наказ привести "птиц
хороших, певчих: попугаев, снегирей, канареек", в 1660 году запросы
царя возросли, он наказывал Гебдону выслать "всяких заморских птиц:
"голубей немецких хороших и кизылбашских, иные какие есть птицы дикие,
певчих и непевчих, голубей, хвосты б шатровые, всяких цветами, с хох¬
лами, пестрых, коротконосых, мохноногих пѳрьем всех цветов, 30 снеги¬
рей, насвистанных, 50 канареек, гусей и лебедей и журавлей, индийских
кур диких разных земель, голубей красноглазых, голубей больших зобов"
(39). Таким образом, когда для обеспечения потехи потребовалось выйти
на европейский рынок, Алексей Михайлович, ни сколько не сомневаясь
что делает, закупал за границей все что может послужить славе москов¬
ского двора и московских развлечений. Но в данном случае Алексей не
нарушил традиции предков, так как и при дворе Михаила Федоровича и
ранее содержали всякие заморские диковинки: арапов, попугаев, львов,
слонов, которых часто приравнивали друг к другу не считаясь с тем, что
животное и человека ставили на одну доску. И то и другое было не более
чем потехой. Все перечисленные потехи являлись традиционными при¬
дворными развлечениями, которые были запрещены в начале царствова¬
ния Алексея Михайловича церковью и в период его царствования восста¬
новлены, а многие и расширены. Последние же десятилетия жизни царя
- время, когда особо ощутимо сказалось изменившееся соотношение пат¬
риаршей и царской власти с отставкой Патриарха Никона. Царь стал волен
заводить при своем дворе те развлечения, потребность в которых он ощу¬
щал. Наши посланники в Европе рассказывали при дворе о развлечениях
европейских. Московский двор все более склонялся к тому, чтобы испро¬
бовать иностранное, смелое и новое у себя. Еще одним фактором способ¬
ствовавшим этому был брак царя с Нарышкиной и усиление западнических
настроений с появлением при дворе ее воспитателя Артамона Матвеева.
Последние годы царствования Алексея Михайловича ознаменованы
появлением придворного развлечения, которому суждено было совершить
революцию в русской культуре. В Москве появился придворный театр. Это
было явление, ставшее одним из первых звеньев европейской культуры.
95
проникавшей в Россию. До него в России существовал народный театр
Петрушки, но придворный театр не был продолжателем этого театрально¬
го образования, так как вносил каноны театральной пьесы ранее русскими
не используемые. Сказать, что придворный театр был явлением инород¬
ным, не имевшим предпосылок в России и при дворе Алексея Михайло¬
вича нельзя. Среди явлений, проложивших дорогу этому новшеству, сле¬
дует, в первую очередь, отметить светские и церковные церемонии, по
сути своей бывшие театрализованными представлениями. Они не только
несли собой сам принцип ролевого дэйства, но в некоторых случаях яв¬
лялись первоосновой сюжетов будущих театральных пьес. Так, если рас¬
смотреть драму Симеона Полоцкого "О теле, злате и о трех отрецах в
пещи сожженных”, - то видно, что пьеса - лишь разработка известной
церковной церемонии "Пѳщного действа", которое исчезает к концу XVII
века.
Сюжет был взят из Пророка Даниила. В "Пещном действе” - только три
пассивных участника - отроки Ананий, Азарий и Мисаил и два активных -
холдѳи, которые толкали отроков в пѳщ, а при неожиданном появлении
ангела падали ниц, а затем выводили отроков из пещи со словами: Треди
вон из пещи, ну чего встал. Поворачивайся! Не имеет вас огонь, ни сера,
ни смола. Мы чаяли вас сожгли, а мы сами сгорели” (40). Полоцкий ввел
в пьесу и других действующих лиц: Навуходоносера, его бояр, воинов,
слуг.
Светские церемонии, претерпев отчасти изменения при царе Алексее
Михайловиче, за это эремя сделали шаг к придворному театру, так как
благодаря царю появились церемонии нетрадиционные, требующие напи¬
сания "сценария" перед непосредственным их воплощением. В первую
очередь, к таковым следует отнести обряд посвящения в старшие соколь¬
ники, разработанный Алексеем в "Новом уложвнии и устроении чина
сокольничья пути”. Поэтому ролевое действо для двора Алексея Михайло¬
вича могло представляться не новшеством, противоречащим старым кано¬
нам, а развитием придворных традиций. Таким образом, один из основных
элементов театральных постановок, органично вписавшись в московские
придворные обычаи, способствовал тому, что театр был принят царским
двором.
Вопрос, который встает одним из первых, в связи с придворным теат¬
ром - это вопрос о лицах, которым принадлежит идея его организации.
Документы свидетельствуют, что возникла подобная идея задолго до по¬
явления в 1672 году театра. И, по-видимому, одним из первых сторонни¬
ков перенесения западноевропейского развлечения в Москву, был сам
царь Алексей Михайлович. Так еще в 1660 г., узнав от наших посланников
в Европе о дававшихся там спектаклях, царь в росписи Ивану Гѳбдону дает
наказ: "Привести трубы и литавры.., так же и людей, чтоб играли в рубы
и мастеров комедию делать" (41). Но воплощение этой идеи пришлось
отложить более чем на десять лет из-за того, что в своем стремлении
завести комедию царь пока был одинок. Когда же при дворе появился
Матвеев, то царь обрел единомышленника, имевшего тесные связи с
Немецкой слободой из-за брака на шотландке Гамильтон, то есть челове¬
ка который имел возможность видеть любительские спектакли, устраивав¬
шиеся здесь. Подтверждением Тому, что в Немецкой слободе давались
представления еще в 60-ѳ годы XVII столетия, служат сообщения англий¬
96
ского посла графа Карлейля, который отмечал, что в 1664 году в Посоль¬
ском доме была представлена комедия, доставившая зрителям несколько
приятных часов" (42).
В 1672 году действия по организациям придворного театра стали все
более настойчивыми. Совместные усилия Алексея и Матвеева привели к
тому, что в Курляндию был послан приятель Матвеева полковник Николай
фон Штадѳн для найма комедиантов (43). В объявленном ему царском
указе предписывалось "Ехать к Курляндскому Я кубу су князю... и пригова¬
ривать великого государя в службу... трубачей самых добрых, да ученых,
да которые б умели всякие комедии делать" (44). Но Алексей торопился
и не дождавшись, пока Штаден выполнит свое поручение в Курляндии,
через Матвеева и известного генерала Баумана повелел преподавателю
при Баумановской церкви пастору Иогану Готфриду Грегори написать
комедию.
Грегори характеризовали как человека, отличавшегося замечательным
умом, но он не был мастером театрального дела и вряд ли когда-либо до
царского указа принимал участие в театральных постановках. Известно,
что в церкви, где он преподавал никаких драматических постановок не
осуществлялось. С одной стороны недостаточная подготовленность Г рего¬
ри в театральных вопросах привела к тому, что роль распорядителей
придворного театра и людей решающих, что когда будет поставлено взяли
на себя Матвеев и Алексей Михайлович, с другой стороны неуверенность
Грегори в своих силах вынудила его набрать целый штат помощников.
Среди них следует особо отметить: Лаврентия Рингубера и Иогана Пель-
цера, писавших пьесы, хотя Рингубер не профессиональный автор, а быв¬
ший учитель церковной школы, "перспективного дела мастера", голлан¬
дского живописца Петра Иглиса, переводчика Посольского приказа Юрия
Гибнѳра, осуществившего перевод на русский язык ряда иностранных пьес
и вероятного автора сценария "Темир Аксакова действа", русского учителя
Юрия Михайлова, выполнявшего различную работу в придворном театре,
музыкантов Семена Гутовского и Тимофея Газенкруха и многочисленных
музыкантов, имена которых до нас не дошли, но которые составляли
дворовый оркестр Матвеева и участвовали почти во всех театральных
постановках (45).
Первые постановки осуществлялись силами молодежи из Немецкой
слободы - учениками Г регори. В труппе было 30 человек детей. Позже к
постановкам были привлечены отроки, выходцы из Мещанской слободы.
Так 16 июня 1673 года по указу великого государя Матвеев приказал:
"Мещанской слободы мещанских детей 26 человек, которые выбраны в
комедианты., отвѳсть к магистру Яну Готфриду для учения комедийного
действа" (46). Занятия с ними проводились сначала в помещении школы
в немецкой слободе, а после, в феврале 1675 года на дворе Винонтв
Людѳна. В поисках подходящего помещения устроители театра не цере¬
монились. Так к Людену пришел толмач Посольского приказа Иван Енак
и сказал, что "по указу великого государя боярин Матвеев приказал у
Винонта двор что от Яузы в Немецкой слободе для учения комедии на
робят очистить” (47). Людену оставалось только повиноваться, а после
жаловаться в чѳлобитьях на то, что ученики перепортили в избах печи,
окна, заборы и многое другое. После разорения дома Винонта Людена
репетиции были перенесены в Мещанскую слободу и на Посольский двор,
97
находившийся на Покровке. Обучение комедиантов заключалось в заучи¬
вании текстов и многочисленных репетициях.
После того, как Алексей и Матвеев решили проблему с постановщиком
театральных пьес, поручив это дело Грегори, перед ними как перед ус¬
троителями театра встал вопрос о выборе пригодного для этой потехи
помещения. По мнению Забѳлина<48) изначально театральная хроника была
устроена в Преображенском, но вскоре поняли, что это не удобно, так как
до Преображенского было тяжело добираться. Приходилось со всем дво¬
ром подниматься чуть свет или же ехать ночью, чтобы вовремя поспеть к
представлению. Таким образом, театр требовал специального помещения
в Кремле. Для театра было устроено помещение над приказом Аптекар¬
ской палаты. А вскоре появился Потешный дворец, в который на ряду с
палатами Аптекарского приказа вошел двор тестя царя Ильи Даниловича
Милославского, который еще ранее в 1668 году после смерти Милослав¬
ского был соединен с Конюшенным государевым дворцом от Рождествен¬
ской церкви деревянными ходами. И в Кремле, и в Преображенском зри¬
телями были все приближенные царя. Для самого Алексея Михайловича
устраивалась специальная скамеечка перед сценой, царские вельможи
располагались прямо на сцене и обычно стояли. С 1674 года в число
зрителей вошли царица с детьми. Для них были устроены специальные
ложи, отгороженные решетками (49).
Все рассмотренные вопросы по существу являются вспомогательными.
Основной же вопрос касается репертуара придворного театра. Как уже
было отмечено отсутствие специальной подготовки у Грегори привело к
тому, что выбор первой пьесы, поставленной при Московском дворе был
сделан самим царем Алексеем Михайловичем. Так 4 июня 1672 года он
издал именной указ: "Иноземцу магистру Яну Готфриду учинить комедию,
а на комедии действовать из Библии книгу Есфирь" (50). Комедия эта (а
в XVII веке все театральные постановки назывались комедиями) имела так
же и другое название по имени главного героя - "Артаксѳрксово действо".
Одна из причин выбора данного сюжета крылась по-видимому в том, что
пьеса во многом напоминала придворные события двухлетней давности,
когда царь выбрал себе горячо любимую жену Наталью Нарышкину. В
пьесе персидский царь Артаксеркс был разгневан тем, что его первая
жена соблюдая честь не исполнила прихоть мужа, чем подала другим
женам пример непослушания. За это царь развелся с ней, но долго го¬
ревал. Тогда вельможи посоветовали ему собрать со всего царства всех
прекрасных девиц и выбрать среди них свою новую супругу "что Артак¬
серкс и сделал, выбрав Едиссу. А вскоре ей дали новое имя - Есфирь, что
значит "сокровенная". Царь был очарован спектаклем и следил за ходом
пьесы в течении 10 часов, не вставал с места. За радость, которую коме¬
дианты доставили государю, они были вознаграждены сорока двумя собо¬
лями на сумму в 108 рублей и удостоены личной аудиенции у государя.
Очень скоро к 1673 году у царя появилась новая идея. Узнав, что при
иностранных дворах устраиваются различные игры и танцы, он однажды
приказал поставить "какую-нибудь французскую пляску". Однако после
этого распоряжения царь засомневался: не будет ли подобная забава
языческой из-за неприменного музыкального сопровождения. Но царю
ответили что "без музыки так 9кѳ нельзя танцевать, как и без ног", после
чего Алексей успокоился и отдал постановку балета на волю артистов (51).
98
Характерной чертой балета того времени было то, что танцы здесь соче¬
тались с пением куплетов. Первым балетом, поставленным придворным
театром был балет "Орфей”. Представление начиналось выходом на сцену
главного героя, который пел немецкие куплеты, обращенные к царю и
прославляющие его. Куплеты переводились царю толмачами. После при¬
ветственного слова Орфей обращался к стоящим по краям сцены и укра¬
шенным транспарантами пирамидам с предложением потанцевать. После
этого начинались танцы. (52) И танцы и костюмы танцоров были немецки¬
ми. Балет "Орфей" ставил видимо инженер Николай Лим.
В то же время Грегори трудился над постановкой других пьес для
придворного театра. Всего, до его смерти в 1675 году, им было постав¬
лено 9 комедий. Чаще всего он пользовался немецким или западноевро¬
пейским репертуаром. В 1674 году была поставлена "Юдифь" - та коме¬
дия, которую еще в 1635 году наши послы смотрели во дворце польского
короля. Первой пьесой на историческую тему, игравшейся в Московском
придворном театре, можно считать "Темир-Аксаково действо" (или "Бая-
зет и Тамирлан"), но автор сценария этой пьесы помощник Грегори Юрий
Гибнѳр, берясь за постановку комедии, не пошел по пути западной Евро¬
пы, где пьесы о Тамерлане были большей частью переделками трагедии
Марло "Тамерлан Великий", источником русской пьесы была взята книга
французского писателя дю Бека "История Тамерлана". К данному сюжету
руководители московского театра обратились не столько потому, что он
был популярен в Европе, а в силу того, что имя Тамерлана было хорошо
известно русским по "Повести О Тѳмир-Аксакѳ", рассказывавшей о чудес¬
ном спасении Москвы от нашествия Тамерлана благодаря заступничеству
Богоматери. Военная тема должна была остро восприниматься еще и
потому, что в это время Русь вела с Турцией войну за Азов, и борьба
проходила под лозунгом защиты христианской религии от басурман (53).
Среди других постановок следует отметить и диалог в честь царя - "Алек¬
сей -человек божий”, отразивший представления того времени об идеаль¬
ном государе.
Из комедий, поставленных Грегори, Игнатов выделяет "Жалостливую
комедию об Адаме и Еве" и "Комедию об Иосифе", которые, по его
мнению, принадлежат к школьным драмам (54). Основным элементом, по
которым пьесы могут быть отнесены к произведениям данного типа, явля¬
ется наличие среди действующих лиц образов, олицетворяющих понятия
такие как- милосердие, правда, мир. Пьесы эти не характерны для Грегори
и встает вопрос о том, были ли они составлены им или же к ним приложил
руку кто-либо из западнорусских ученых. Тот факт, что при дворе жил и
работал Симеон Полоцкий, может свидетельствовать о том, что если и
было чье-то влияние, то наиболее вероятным соавтором постановки был
именно он. Эту мысль можно подтвердить и тем фактом, что в данных
пьесах больше следов польских и южнорусских драм, чем западноевро¬
пейских и тем, что после постановки этих комедий Полоцкий сам прини¬
мается за драматургическую деятельность и пишет комедии "О теле, злате
и о трех отрецах в пещи сожженных" и "О Блудном сыне". И хотя они не
были школьными драмами. Полоцкий безусловно знал этот жанр. В своих
же пьесах, он идет дальше Грегори, так как эти комедии требуют по
замыслу автора более высокого уровня оформления и постановки. Даже
гравюры декораций, приложенные к комедиям Полоцкого указывают на то,
99
что пьесы эти должны быть поставлены в традициях школы английских
комедиантов, которая в отличии от немецкой школы использовала в по¬
становках освещенную плошками рампу, арки для изображения свобод¬
ных пространств, была точна в воспроизведении костюмов.
То, что к придворному театру стал проявлять интерес столь известный
в то время ученый и литератор как Полоцкий, свидетельствует о размахе
этого развлечения и значимости его для Московского двора. Но придвор¬
ному театру пришлось в 1675-76 годах испытать два тяжелых удара, ко¬
торые на время прекратили его существование. В 1675 г. он был ослаб¬
лен со смертью Грегори и передачей в ведение Нижинскому, а в 1676
году не смог пережить своего горячего поклонника царя Алексея Михай¬
ловича.
И все-таки значимость первого придворного Московского театра вышла
за рамки самоценности данного явления. Театр дал ощутимый толчок для
развития при дворе светской музыки, так как послужил поприщем для
слияния различных искусств.
Хотя такие иностранные инструменты как органы были известны еще
при дворе Михаила Федоровича, но тогда их пытались приспособитъ под
различные церковные песнопения, либо просто держали как диковинку,
на которую любовались. С появлением театра возникла необходимость
разыскать музыкантов, которые бы были "к комедии годны", а постановка
балета окончательно закрепила место светской музыки в театре и при
дворе. Рогов отмечает, что в данный период развивается музыка, тяготе¬
ющая к оперным формам. Кроме того, непременной частью придворных
представлений стали трубные фанфары, застольные песни, финальные
хоры (55). Немалое место в спектаклях занимала и вокальная музыка,
прямо связанная с ходом действия. Причем, вокальные номера стали
сближаться с еще одним музыкальным нововведением - кантатами. При
Алексее Михайловиче большое внимание уделялось исправности музы¬
кальных инструментов, особенно органов, которые при перенесении пред¬
ставления из Кремля в Преображенское или наоборот, приходилось пере¬
возить вместе со всем реквизитом. При необходимости закупались новые
инструменты. Их покупкой обычно ведал Матвеев, который больше со¬
блюдал интересы царской казны, нежели мастера, изготовившего инстру¬
мент. Так в 1675 году у торгового иноземца, принимавшего участие в ряде
театральных постановок, он сторговал за 1200 р. большие органы, но
денег за них выплачивать не собирался, о чем и дал челобитье Газѳнкрух
(56).
Таким образом, из европейских развлечений при дворе Алексея рас¬
пространились не только театр, но и тесно связанная с ним светская
музыка. Последние годы царствования Алексея Михайловича вообще оз¬
наменовались тем, что царь без прежней оглядки на церковь стремился
завести при дворе любую иностранную потеху, которую ему приходилось
видеть или о которой ему рассказывали. Примером может послужить
популярный при дворе в 1675 году фокусник, выходец из слуг свиты
Адольфа Лизека. Когда царь узнал, что слуга, обладающий необыкновен¬
ными способностями, вместе с посольством, должен покинуть Москву, то
велел генералу Менезиусу догнать фокусника и вернуть в царский дво¬
рец. По свидетельству Забелина, фокусник мог, перекрестив несколько
ножей, добиться чтобы они поднимали деньги и венки "сами собой" и
100
творил другие чудеса (57). Известно, что фокусы царь и царица смотрели
дважды и были очень удивлены.
Таким образом, за период царствования Алексея Михайловича был
сделан шаг от запрещения потех к их бурному развитию. Это было время,
когда потехи европейские и традиционно русские дополняли друг друга,
бесконфликтно сочетаясь, когда определилось преобладание светских
развлечений над духовными утешениями, когда исчезли убогие потехи,
порожденные Домостроем, а западноевропейские были не слепо перене¬
сены на русскую почву, но получили здесь и новое толкование и особое
"Московское” направление.
§ 3. ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВКУСЫ ЦАРСКОГО ДВОРА
II половина XVII века - время появления ряда новых ценностей в при¬
дворном сознании. Ранее сформировавшийся канон "совершенного чело¬
века", включавший представления о добропорядочном христианине и вер¬
ном подданном царя, теперь стал дополняться требованиями развитого
ума и широкого познания.
Немаловажную роль в распространении этих идей при дворе Алексея
Михайловича сыграл Симеон Полоцкий, с конца 60-х годов ставший учи¬
телем царский детей. "Просветительский" пафос присущ даже ранним
произведениями этого автора, а призыв обогащать свой ум конкретными
знаниями, стал одной из основных идей всей его публицистики.
Развитию знаний, по мысли Полоцкого и всех его единомышленников,
должны были способствовать школы и библиотеки. Эти взгляды разделяло
и большинство из окружения царя Алексея: А.С.Матвеев, Б.И.Морозов,
царевичи Алексей Алексеевич и Федор Алексеевич были собирателями и
обладателями немалых по представлениям того времени библиотек.
Печатное дело в России к царствованию Алексея сравнительно молодо.
Изготовление каждой книги являлось плодом труда не только печатников
или писцов,но и людей оформлявших ее и работавших с сафьяном, дра¬
гоценными камнями, художественными росписями книги. В силу этого,
каждая книга являла собой настоящее произведение искусства и стоила
очень дорого. Царская библиотека представляла огромную ценность и
каждая книга была на учете приказа Тайных дел, в ведение которого и
входила библиотека. В документации приказа каждая книга фиксировалась
и описывалась. Например: ”15 июля 178 (1670) года к Великому Государю
в хоромы в Преображенское приказу Тайных дел подьячей Федор Казан¬
цев взял 3 Скрижали и в том числе 1 в красном, 2 в зеленом, да 1 в
Лазаревом сафьянах" (58).
Из-за свой редкости и стоимости, книги часто служили предметом для
пожалования. Собираясь произвести пожалование, царь посылал кого-либо
из приближенных или же лично брал книгу в Тайном приказе, о чем
свидетельствует запись в делах приказа в "Книге Печатных книг”: "13 мая
178 (1670) года, после вечерни, великий государь изволил взять псалтырь
с следованием в красном сафьяне и по образу золотом и пожаловал ту
книгу стольнику и полковнику Артемону Сергеевичу Матвееву". (59)
До царствования Алексея, царскую библиотеку в основном составляют
книги духовного содержания. В третьей четверти XVII века, то есть во
времена Алексея Михайловича их характер постепенно изменяется. В
бибилиотекѳ появляются различные книги светского характера.
101
Одной из причин этого явления были усилившиеся контакты с Запад¬
ной Европой и осознание Московским двором необходимости учиться у
нее всему, что можно с пользой применять в своем быту. У Запада мос¬
квичи начинали перенимать достижения в области различных наук. Поэто¬
му на русский язык стали переводиться и переписываться грамматики,
лечебники, арифметики, космографии и другие научные трактаты.
Когда в России стали появляться книги светского содержания, то пер¬
вым делом они поступали в царский дворец. Первые из светских книг
были у царевича Алексея Михайловича, когда ему исполнилось 11 лет. Он
имел библиотеку из 13 томов, в основном подарков дедушки и других
родственников, и уже тогда среди них находились напечатанные в Литве
грамматика, космография и какой-то лексикон (50).
Кроме дворца, новые книги светского содержания появлялись в По¬
сольском Приказе, так как в новых знаниях, полученных из новых книг,
в первую очередь, нуждались люди, часто сталкивающиеся с Западным
миром. В царствование Алексея уже закрепилась традиция: новые книги
строить в двух экземплярах: один брался наверх к великому государю,
другой - отдавался в Посольский приказ. Послы, отправлявшиеся за гра¬
ницу, преимущественно в Польшу, привозили оттуда множзство книг на
польском и латинских языках, которые в Москве переводились на русский
и издавались. Так в 1653 году князь Репнин-Оболенский, будучи послан
в Польшу по государеву указу, купил там "Славяно-русский лексикон за
4,5 злотых польских, гранограф Писѳцкого за 10 злотых, дикционер или
лексикон Гданьский на трех языках (немецком, латинском и польском) -
за 15 злотых, Гвагвин (то есть книгу польского хрониста Александра Гваг-
вина - автора историко-географического описания Польши, Литвы, Укра¬
ины и Белоруссии и краткой исторической хроники Польши) - за 40 зло¬
тых, Библию на польском языке - за 50 злотых, описание Польши - за 24
злотых, и конституцию нынешнего 161 (1653) года" (61).
Вызванные в 1650 году для перевода с греческого на славянский язык
Епифаний Славинецкий и Арсений Сатановский, перевели также "Уставы
гражданско-правительственные" из первой книги Фукудидовой истории, с
латинского: географию 2 части - Европу и Азию, анатомию Андрея Вѳсса-
лия Бруклѳнска, книгу об убиении краля Аггельского, сборник о граде
царском. В нем были описаны свойства природы, зверей, рыб. Даны све¬
дения по географии и другим наукам.
При Московском дворе занимались не только переводом на русский
иностранных книг светского, в том числе исторического содержания, но и
писали свои. Так как в это время русский царский дом все более начинал
ощущать свою связь с другими европейскими царствующими домами, то
составлялись наглядные генеалогические таблицы с парсунами государей
и их гербами, на которых обозначалось: какой российский государь с
какими иностранными государями имел сношения. Один из начальников
Посольского приказа, известный своими прозападными настроениями Ар-
темон Матвеев с приказными людьми и переводчиками сделал у себя в
Приказе "Государственную большую книгу, описание великих князей и
царей Российских, откуда корень из государский "изыде", и которые ве¬
ликие князья и цари с великими же государями окрестными с христиан¬
скими и мусульманскими были’в ссылках, и как великих государей име¬
новать и титлы писать к ним; да в той же книге писаны великих государей
102
и царей, и вселенских московских патриархов, и римского папы и окре¬
стных государей всех персоны и черты”. Для этой работы взяли двух
иконописцев Ивана Максимова и Дмитрия Львова, которые выполнили
работу за пять месяцев. После написания этой книги Алексей Михайлович
указал быть ей в Посольском приказе, а для него и его сына Федора
Алексеевича было велено сделать две такие же и в прибавку написать
персоны всех детей Алексея и польских королей со Стефана Батория.
Кроме этой книги дьяк Грибоедов написал "Историю, сирѳчь повесть или
сказание в кратцѳ о благочестно державствующих и святопоживших царях
и князьях, иже в Российской земле богоугодно державствующих” (62). Это
уже была книга, написанная на заданную тему, речь в ней шла о русской
истории вплоть до присоединения Киева к Москве. Новое время требова¬
ло исторических сборников и сочинений. Поэтому наверху у государя
появились Василиологион - персоны ассирийских, персидский, греческих
и римских царей, великороссийских князей и царей, стараниями Матвеева
- книга о избрании на царство Михаила Федоровича.
В библиотеке у государя были и книги политического содержания,
довольно смелые по форме и по мыслям, которые в них высказывались.
Среди них - книга Юрия Крижанича "Политические думы”. В ней он тре¬
бовал важных преобразований в России, но выступал яростным противни¬
ком иностранцев, в особенности немцев, как прирожденных врагов сла¬
вян, тем самым шел в разрез историческим законам жизни народов. Пла¬
ны его во многом неосуществимы. С болью за славян и Россию он осуж¬
дал российские нравы, а основу их видел в засилии кабаков, откупщиков,
тайных доносчиков.
Выход из этого бедственного состояния в науках. Нужно окружить себя
"мертвыми” советниками - то есть книгами. Если простой человек учится
на своих ошибках, и его главный советник - его же жизненный опыт, то
государю это непозволительно, так как "ошибки государей влекут за со¬
бой неисправимые бедствия народные” (63).
Главноѳ действующее лицо в преобразованиях - царь, так как в России
полное самодержавие, воля и инициатива царя должны привести к изме¬
нениями в жизни всей страны и всего народа. Способствовал распростра¬
нению взглядов Крижанича при дворе и тот факт, что лучшим правлением,
данным от Бога он считал монархию и писал: "Цари - суть наместники
Бога и единовластители известных частей мира. И чем более в руках
каждого царя правление содержит в себе свойство монархическое, тем
ближе оно правлению божественному". В эпоху становления абсолютизма
такой взгляд согласовался со стремлениями самого царя, а произведения
его излагавшие, служили упрочению царских позиций.
Все те идеи, которые высказывали авторы новых книг, видимо, обду¬
мывались Алексеем, так как он эти книги имел у себя в покоях, и толкали
царя на путь действий по преобразованию России, но пока эти действия
носили характер локальный и больше затрагивали жизнь царского двора,
нежели всей страны. Но не испробовав в малом, нельзя экспериментиро¬
вать на большом.
По мнению Медовикова царь Алексей был знаком и с европейскими
периодическими изданиями. Для чтения царя, переводились и выписыва¬
лись переводчиками Посольского приказа многие из европейских журна¬
лов и газет (64).
103
Переплетались и собирались в царской библиотеке и карты географи¬
ческие. Так "183 г. (1675) декабря в 2 день указал великий государь
(титул) иноземцу Ягану Элкузѳ... от переплету польского и латинского и
от подклейки карт четырех частей света, в которых описаны все окрест¬
ности и мусульманские государства за золото и за всякий книжный при¬
клад”, а так же за другие работы "выдать 4 рубли с полтиной из доходов
"Новыя Аптеки". В атом же месяце в розных числах по указу великого
государя было отдано иноземцу Элкузѳ в переплет 3 началища деревян¬
ные на карты в которых описаны все четыре части света, 3 обиходы,
чертежи Голландской земли" (65).
Кроме книг научного содержания, библиотека царя Алексея Михайло¬
вича за годы его царствования пополнилась художественной литературой
светского характера, здесь появились неизвестные до сих пор в России -
драмы. Их появление было обусловлено открытием первого придворного
театра России. Первым писателем, попытавшимся ввести в русскую лите¬
ратуру этот жанр по мнению ряда авторов, был Симеон Полоцкий (66). Так
как в то время все произведения этого жанра назывались комедиями, то
первые русские драмы назывались "Комедия притчи о блудном сыне" и "О
Новуходоносоре, о теле, злате и о трех отрецах в печи сожженных". Если
драма посвященная Навуходоносору тесно связана с церковным обычаем,
то комедия о блудном сыне гораздо оригинальнее. Пьеса начинается по
всем правилам школьной пиитики и состоит из 6 действий, после каждой
части следует хор и интермедия. В прологе говорится о содержании ко¬
медии. Основная мысль комедии - с одной стороны необходимость науки,
образования, которые по мнению автора только и могут смирить порывы
юности и ее стремлений, с другой - проповедь мягкого, добродушного
отношения старших к ошибкам юности.
Если сравнивать эту комедию с южнорусскими или западными образ¬
цами, то в форме видны значительные расхождения: в данной комедии не
соблюдается единство действия, все группируется около главного героя
пьесы, в пьесе нет ни одной аллегорической фигуры - необходимой
принадлежности школьной драмы. Полоцкий шел по следам не немецких,
а польских драматургов, которые не вдавались в нравоучительный симво¬
лизм (67).
Тексты комедии, которые игрались в придворном театре, переписыва¬
лись в книги и поступали в царскую библиотеку. Так "24 февраля 162
(1674 г.) великого государя (титул) окольничий Артѳмон Сергеевич Матве¬
ев приказал дать его великого государя жалованья иноземцу капитану
Ягану Элкузену от переплету книги комедии о царе Навуходоносоре за
работу и за сафьян, и за золото, и за завязки - рубль 25 алтын 4 деньги
из доходов Новые Аптеки” (66).
Переплетены были и другие комедии, о чем свидетельствуют матери¬
алы, собранные Богоявленским. Так "В 184 (1676) году по приказу вели¬
кого государя, переплетал в Посольском приказе иноземец, Яган Элкузе
7 книг... в том числе 4 в красном сафьяне, пообрезу на досках травки
золотом, а 3 книги в пеструю бумагу. А в них написаны комедии: Артак-
серксова, Юдифина, Темир Аксакова, Георгиева, Иосифова, Адамова дей¬
ства" (69).
Кроме драм, при дворе Алексея Михайловича стали популярны и про¬
изведения стихотворные - вириЛі. Большинство из них принадлежало перу
104
Полоцкого, который познакомил Московский двор с образцами пиитики
того времени, показывая определенные каноны, свойственные ей, тот
образец, где смывается грань между символом и реальностью, где муд¬
рость и дом царя уподобляются библейской мудрости Соломона:
"Дом Соломонов ты славен без меры,
Яко ванны им в себе звѳры" (70).
Полоцкий показал и каноны отождествления реальных лиц с мифичес¬
кими или силами природы, что было популярно в это время. Так в одном
случае он сравнивал царя и царицу с небесными светилами; в другом -
отождествлял с планетами царских детей (71).
Множество вирш, посвященных царской фамилии и читавшихся им, не
могли не повлиять на царя и, видимо, способствовали тому, что Алексей
делал “опыты в стихотворении” (72). Пользовался Алексей и акростихом.
К сожалению до нас не дошло так называемое "тарабарское" письмо
Алексея к стольнику Матюшкину, но Бартенев сообщает со слов владель¬
ца подлинника о том, что “письмо состояло исключительно из собствен¬
ных имен и если их подписать одно под другим получался стих "Барт
(вместо брат) как тебя здесь не стало, меня и хлебом с закалою накормитъ
некому" (73). По-видимому это выражение - условная шутка между писав¬
шими.
Кроме того, что царь пытался сочинять вирши, большое внимание он
уделял и совершенствованию своего литературного языка и стиля. Гово¬
рить о существовании такового позволяет сравнение различных писем и
документов, оставленных Алексеем Михайловичем. Среди них большую
часть представлена деловой документацией, написанной характерным кон¬
спективным сухим языком, без принятых в то время даже в официальных
документах витиеватых оборотов. Показательна в этом отношении одна из
грамот царя к стольнику А.Б.Мусину-Пушкину: "1) тебе его из кельи в
иную, 2) нет ли воровских писем, 3) прочесть ее и распечатать".
Другой ряд записок царя Алексея - это сочинения, рассчитанные на
публичное прочтение, в которых главное внимание уделялось именно
красоте языка и его соответствию лучшим образцам письменной речи того
времени. К ним можно отнести и "Новое уложение и устроение чина
сокольничья пути", в составлении которого Алексей принимал участие, и
"Повесть о преставлении патриарха Иосифа" - письмо царя к патриарху
Никону. Особенности литературного языка царя можно проследить и на
примере различных надписей, сделанных на подарках и пожертвованиях.
Составляя надписи собственноручно, царь неоднократно их исправлял и
переписывал, пытаясь добиться совершенства в очередной редакции. Так
как многие царские рукописные проекты позже переписывались и по
царскому приказанию редактировались писцами, ныне существует возмож¬
ность сравнить стиль царя с общепринятыми письменными выражениями
воли и чувств. Таким документом является рукописный царский проект (и
его редакции) надписи на пожалованный от государя колокол в Звениго¬
родский Савво-Сторожевский монастырь. Сопоставление двух аналогичных
проектов показывает насколько ярче, красочнее писал Алексей. Царь
выразил свою мысль следующим образом: "По обещанию и повелению
раба Христова царя Алексея от любви своея душевныя и от сердечного
желания слит сей колокол" (79). Писец обработал царский текст, после
105
чего вышел совсем сухой, формальный отрывок: "По обещанию и пове¬
лению раба Христова царя Алексей слит сей колокол" (80).
Прекрасным показателем красочности .сочности литературного языка
царя, его фантазии в выборе эпитетов для характеристики того или иного
лица или событ ия является собственноручная царская грамота в Савво-
Сторожевский монастырь от 23 мая 1652 года о бесчинствах тамошнего
казначея Никиты. Послание было рассчитано на большой круг лиц, так как
его было велено прочесть публично перед богослужением всей братии
монастыря. Это и повлияло .іа стиль послания. Грамота начиналась обра¬
щением: "От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Руссии
врагу божию и богоненавистнику и христопродавцу и разорителю Чудот-
ворцева дому и единомышленнику сатанину, врагу проклятому, ненадоб¬
ному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Никите" (81).
В целом, процесс освоения традиционных для России литературных
жанров в царствование Алексея Михайловича пересекся с процессом ев-
ропѳйзации литературных вкусов двора, и в итоге отошел на второй план,
все-таки продолжив свое существование. Но два эти разные направления
объединила тенденция, прошедшая через них. То же расширение взгля¬
дов царя и придворных на окружающую действительность, что позволило
в свое время выйти за рамки канона традиционных жанров, позже позво¬
лило оценить и понять необходимость двора иметь библиотеку из книг
светского содержания, помогла принятию новых литературных жанров,
принесенных из Европы.
Способствовали реформаторским стремлениям царя и его окружение,
В частности, два начальника Посольского приказа: Ордин-Нащокин и Мат¬
веев. Нащокин так же как и царь немало интересовался иностранной
литературой, выписывая из-за границы книги на различных языках. В том
числе, в 1669 году он получил 82 книги на латинском. Матвеев был одним
из организаторов создания в Посольском приказе книг генеалогического
и исторического содержания.
Таким образом. Ill-я четверть XVII века стала временем, когда духовная
и светская литература на равных правах развивались при дворе, что по¬
зволило России пока еще слабо, но все же втягиваться в общеевропей¬
ский литературный процесс.
§ 4. ЦЕРЕМОНИИ МОСКОВСКОГО ДВОРА
Деятельность русского государя в XVII столетии включала в себя наряду
с другими и ритуальную часть. Царь был непременным участником двор¬
цовых церемоний, а во многих из них играл одну из главных ролей. К
таковым можно отнести: церемонии коронации, царских свадеб, родин и
крестин членов царской фамилии, праздники совершеннолетия престоло¬
наследника, погребение царских ближайших родственников, некоторые
обряды церковных праздников, а также процедуру торжественных царских
выездов и особую церемонию встречи государем иностранных посольств.
Отличительной особенностью церемоний являлось наличие заранее
существующего предписания (обычая) как действовать при каждой из них.
Данный порядок церемоний назывался "чином". Последний фактически
являлся неким идеалом, по которому должна быть выверена процедура
каждого ритуала. А как былоіранеѳ отмечено, по представлениям того
времени, без сличения с образцом, ни одно явление или действие не
106
могло отвечать понятию красоты. Таким образом, дворцовые церемонии
являлись конкретным выражением современных им эстетических концеп¬
ций. В то же время, нелременность существования “чина* церемонии
приводила к господству традиций в данном явлении. Поэтому дворцовые
ритуальные действа отличались консерватизмом и неизменностью. Любая
модернизация в этой сфере требовала веских оснований и не могла про¬
изойти без серьезных изменений в повседневной жизни и деятельности
царского двора и в положении царской власти как таковой.
Дворцовые церемонии выполняли ряд важных задач политического
характера и имели важное значение не только для самого двора, но и
русского государства в целом. При этом следует отметить, что даже це¬
ремонии, связанные с событиями в царской семье, рассматривались как
явления государственного значения. Поэтому по поводу каждого из них в
разные концы страны рассылались грамоты-извещения, и все ритуалы
носили публичный характер, являясь фактором идеологического воздей¬
ствия на население и одним из средств общения государя с подданными.
Церемонии поддерживали в народе образ идеального государя, повыша¬
ли благодаря своей пышности авторитет царской власти. Они также были
призваны влиять на иностранцев, прибывших в Россию с официальной
миссией, а через них на глав государств, которые они представляли,
доказывая богатство и могущество Русской державы. Своэй задачи цере¬
мониал московского двора видимо достигал вполне успешно, так как в
записках иностранцев нередко можно встретить отзывы подобные мнению
польского рѳзидэнта де Батония о ритуале царских походов: "ни в кото¬
ром государстве такого великолепного чину... нет", и Русское государство
и между всех посторонних государств честию и богатством и всяким пре¬
имуществом яко солнце между иными светилами сияет" (32).
Все русские придворные церемонии при Алексее Михайловиче имели
как различные черты, связанные с особенностью ритуала, так и общие,
характерные для каждой из них.
Наиболее пышный ритуал был свойственен венчанию на царство, по¬
жалуй, главному событию в жизни государя. Нужно отметить, что обряд
коронации Михаила Федоровича, Алексея Михайловича и Федора Алексе¬
евича почти не изменился. Церемония происходила по древнему царско¬
му чину. Алексей вступал на престол 12 июня 1645 года и короновался 28
сентября 1645 года (83).
Приготовления начинались накануне церемонии. В Успенском соборе
в это время подготовили возвышение в 20 ступеней, на котором должен
был короноваться царь. Он него к царским дверям были поставлены 2
скамьи, постланные золотными персидскими коврами для митрополитов и
архиепископов. По утру, в день венчания на царство, в Успенский собор
постельничие принесли золотое царское место, которое называлось пер¬
сидским, и приступец к нему, обложенный золотным бархатом. По левую
сторону от царского места был поставлен патриарший стул с золотною
бархатною подушкой. Против чертожного места помещены 3 аналоя.
Первым из действующих лиц в Собор прибыл Патриарх Иосиф, в со¬
провождении духовенства. Царь из своих покоев направлялся скачала в
среднюю Золотую палату. Отсюда он посылал на Казенный двор за цар¬
скими мономаховыми утварями. В это понятие входили: шапка Владимира
Мономаха, присланная великому князю Киевскому Владимиру Всеволодо¬
107
вичу императором Византийским Алексеем Комненом для венчания Моно¬
маха на царство и, выполнявшая роль короны согласно завещанию после¬
днего "до тех пор, пока на Руси не будет могущественный самодержец";
бармы, то есть иконы бывшие на диадеме - платно, составляющим царс¬
кое ожерелье и оплечье в виде закругленной пелерины, скипетр, держава
и "животворящий крест, заключающий в себе частицу креста, присланного
Владимиру Мономаху" (84).
Традиция короновать русских государей шапкой Мономаха сохранялась
до коронации Ивана и Петра. Последним ей был коронован Федор Алек¬
сеевич. Необходимость короновать сразу двоих царей приводила к изме¬
нению данной церемонии, регалии для коронования были изготовлены
новые.
Когда мономаховы утвари приносили к государю, он и его окружение
совершали с ними ряд символических действий: сначала царю подносили
шапку, не надевая на него, затем на золотом блюде - "животворящий"
крест, который царь был долен укрыть специальною наволокою с крестом,
выложенным драгоценными камнями, и передать блюдо своему духовнику.
Тот принимал блюдо, ставил его "на верху головы своея", и отправлялся
с ним в собор, подготовленный для коронации (85).
За ним в строгом порядке под звон всех колоколов "Ивана Великого"
бояре Л.С.Стрешнев, В.И.Стрешнѳв, казначей Б.М.Дубровский, думный
дьяк А.Иванов, думный дьяк М.Волошенинов переносили царские рега¬
лии, стоянец и блюдо для них на место коронации, где их у дверей
Успенского собора встречал Патриарх Иосиф. Атрибуты царской власти
размещали внутри собора на трех аналоях.
Обряд коронации совершал патриарх с тремя митрополитами, пятью
архиепископами и множеством архимандритов Московских, Троицко-Сер-
гиевского и других монастырей. Церемония, происходившая в соборе,
начиналась молитвой патриарха и следовавшей за ней просьбой одного из
бояр, по словам Олеария "знатнейшего государственного советника"(86),
обращенной к патриарху, благословить Алексея Михайловича на короно¬
вание. После чего патриарх вводил Алексея на помост, усаживал на пре¬
стол и благословлял крестом с каменьями. Затем под звуки читаемой
митрополитами молитвы, по велению патриарха бояре надевали на царя
царскую одежду и шапку с короной. При коронации Алексея Михайловича
на чертожном месте рядом с царем стояли боярин Б.Морозов и постель¬
ничий И.М.Анечков.
Далее следовал обмен речами государя и патриарха. Если вся пред¬
шествующая процедура носила традиционный строго церемониальный
характер, то царская речь, пожалуй, единственная во всей церемонии
коронации отвечала политическим задачам данного времени, ориентиру¬
ясь более на конкретную ситуацию, нежели на обычай. Именно данное
царское выступление было тем звеном, что отличало одну церемонию
"венчания на царство" от другой. В царской речи ставился ряд конкретных
задач. Первая из них - показать, что Алексей является законным наслед¬
ником престола, то есть что в 1613 году был избран на царство не только
Михаил Федорович, но воцарилась династия Романовых. Алексей в своей
речи должен был опровергнуть все упорно ходившие слухи о том, что
государь подменный и все сомадния современников о законности преем¬
ственности царской власти потомками Михаила Романова. Сомнения, ко-
108
торыѳ выражались в утверждениях, подобных мысли Олѳария, рассматри¬
вавшего Алексея как одного из "кандидатов на престол". Другая задана
данного выступления царя: показать преемственность Романовых от Рюри¬
ковичей. Для этого Алексей обнародовал следующую концепцию престо¬
лонаследован ия: "В мнозех летах седоша на царском престоле... России
Великие государи цари и Великие князья от "Великого князя Рюрика... и
до великого государя царя и великого князя Федора Ивановича... и сем
престоле царская власть недвижима была". При этом Федор Иоанович
объявлялся дедом Алексея Михайловича, что показывало прямую род¬
ственную связь Рюриковичей и Романовых. Далее следовало изложение
событий смутного времени, завершившегося тем, что "по челобитию...
всего Великого Российского царства... учинился на сем царском престоле
отец наш" (то есть Михаил Федорович", который и егда же изволением
божим приближися кончина времени святого живота его... и тогда нас,
сына своего... благословил царством" (67).
Ту же формулировку престолонаследия повторял в своей речи патри¬
арх, заключая ее словами "и возрастит Господь семя ваше государское во
веки грядущие и в род и в род в неискончаемые веки на российском
царстве" (87).
После обмена речами, патриарх возлагал на голову царя царский ве¬
нец и давал в правую руку скипетр, а в левую - державу, затем говорил
напутствие царю: о сохранении в его царстве православной веры, о не¬
обходимости жалования вельмож и попечения над всеми православными
христианами. После поучения и литургии царь, сняв венец, трижды цело¬
вал поднесенное к нему Евангелие и начиналось священное таинство
помазания на царство. Алексей подходил к царским дверям, где его встречал
патриарх, которому митрополиты подносили на золотом блюде миро. Царь
снимал венец и ставил его на золотое блюдо, которое велел держать
боярину Стрешневу, а скипетр передавал боярину Шереметеву. Патриарх
совершал помазание "на чело, и на обою ушию, и на браде под брадою
и на шее, и на персях, и на плешу, и на обою руку дланях и о другую
сторону", при каждом помазании произнося: "Печать и Дар Святого Духа,
аминь". Затем святитель чистой губкой стирал миро и выжимал губку в
сокровенном месте в алтаре. Обычай предписывал царю после помазания
не омываться 8 дней, а в восьмой день надеть другую одежду. Одеяние,
в котором совершалось помазание, омывали в ризе "Со всяким страхом",
яко ничто от сих от невнимания попираемо будет ногами". После пома¬
зания царь принимал от патриарха вино и просфору.
Затем царь со скипетром и державою выходил из собора в Южные
двери и боярин Никита Иванович Романов трижды осыпал его золотыми
деньгами. Царь шествовал в Архангельский собор поклониться гробу отца,
и выйдя отсюда через Южные двери, вновь был осыпан золотыми Никитою
Романовым.
После этого царь направлялся в Благовещенский собор, где его встре¬
чал его духовник. Процедура осыпания государя золотыми деньгами при
выходе из этого собора повторялась в третий раз, затем через Красное
крыльцо царь вступал в свои царские палаты. Весь путъ государя от Ус¬
пенского собора к Архангельскому, от него к Благовещенскому, и оттуда
в царские хоромы был устлан "сукнами чѳрвчатыми а на верх сукон бар¬
хаты золотныѳ и участки золотые" (88).
109
Своеобразная церемония была присуща царским свадьбам. Царь Алек¬
сей Михайловича был женат двахщы - первый раз на Марии Ильиничне
Милославской, второй - на Наталье Кирилловне Нарышкиной. При этом
первое бракосочетание царя происходило после его коронации во время,
когда лишившийся родителей молодой государь был во многом зависим
от своего дядьки - наставника боярина Б.И.Морозова, пытавшегося окру¬
жить Алексея людьми, преданными себе, и возвысится еще болеэ через
этот брак.
Второй брак пришелся на конечный период царствования Алексея
Михайловича, характеризовавшийся усилением царской власти в целом и
влияния в русском правительстве самого государя. Два этих события ин¬
тересно сравнить, так как с одной стороны - оба они отразили обычай, но
в силу ситуации при дворе интерпретировали его по-разному.
Следует отметить, что в церемонию царской свадьбы входил обряд
выбора невесты. По мнению Катаева, он возник в период царствования
Ивана III, который таким образом женил своего сына Василия Ивановича.
Причина создания данного обряда крылась в желании московских царей
поднять свой престиж. Самый простой выход был в женитьбе на иностран¬
ных принцессах. Но так как на Московское государство в Европе смотрели
как на страну варварскую, и кроме этого Православная церковь требовала
от будущей русской царицы иностранного происхождения перехода в веру
мужа, то подобный брак становился затруднительным, женитьба же на
дочерях своих бояр считалась унизительной в силу того, что даже самый
родовитый боярин оставался "холопом царя".
Поэтому при Московском дворе создали специальную церемонию,
выделявшую царя из всех его приближенных даже в вопросах брака. Царь
был единственным лицом в государстве, обладавшим правом созыва ко
двору всех прекрасных представительниц всех сословий и выбора из их
числа своей будущей супруги (89).
При Алексее Михайловиче попытались сохранить хотя бы видимость
данной церемонии по той же причине повышения престижа царской вла¬
сти. Между тем, выбор первой жены сделал за царя - Морозов, хотя сам
Алексей избрал себе дочь небогатого дворянина Рафа Всеволожского.
Брак этот не соответствовал видам влиятельного боярина и в итоге неве¬
сту обвинили в падучей болезни, а ее отца за то, что, якобы, скрыл
болезнь дочери, сослали (90).
Всеволожский скончался в Тюмени, а жена его вместе с сыном и до¬
черью были в 1653 году возвращены царем из ссылки, когда Алексей
обнаружил заговор. Но так как к этому времени царь уже был женат, а
присутствие в Москве его бывшей невесты создало бы лишние трудности,
то Всеволожским было велено жить в дальних Касимовских деревнях и
состоять под надзором воеводы (91).
Б.И.Морозов играл и одну из важнейших ролей в церемонии свадьбы
- посаженного отца (92).
Через 10 дней после того как М.Н.Милославская стала царскою женой,
Морозов женился на ее сестре - Анне.
В случае второго брака Алексея, обряд выбора невесты опять превра¬
тили в формальность, но сама церемония была сохранена. Наталью Кирил¬
ловну царь впервые увидел, оставшись однажды ужинать у А.С.Матвеева
- воспитателя будущей царицы. Девица царю понравилась, и он объявил
110
о своем намерении жениться на ней патриарху и боярам. Лишь после
того, как было велено готовить свадьбу, после того как отец Натальи был
срочно пожалован думным дворянством, состоялась процедура выбора
невесты (93).
Сведения о ней дает "Список девиц, бывших на смотринах у царя
Алексея Михайловича" (94). Эта роспись была составлена по царскому
указу и зафиксировала тот факт, что царь смотрел прибывших к нему
невест в общей сложности 17 раз. При этом каждый раз прибывали новые
девушки не только из Москвы, но и из Великого Новгорода, Суздаля,
Костромы, Рязани и других городов. Смотрины Натальи Нарышкиной были
устроены 10 февраля 1671 года. На них вместе с будущей царской женой
присутствовали еще 5 девиц.
Таким образом данная церемония фактически лишилась своего перво¬
начального значения (выбора для царя достойной супруги, став еще одним
доказательством силы и особого положения царя и царской власти.
Для свадебной церемонии использовали несколько палат Кремлевско¬
го дворца: Г рановитую (в которой устраивалось чертожное место для царя
и его невесты), малую золотую, сенник (где устраивали постель для но¬
вобрачных из семи перин; бархатных, атласных и камчатных сголовий)
(95).
Свадебная церемония характерна тем, что с ней был связан особый
ритуальный "свадебный чин".
По царскую сторону: 1 чин: посаженные отец и мать, выступали за
царского отца и мать; 2 чин: "поезжан", протопоп с крестом, тысяцкой;
сам царь, восемь бояр и их "поезжан". Они были с царем и царицей в
церкви у венчания, и за столами сидели выше всех людей. 2 чин: дружка,
подружье, они созывали гостей на свадьбы, готовили рэчи для тысяцкого
и царя, рассылались с дарами, потом свахи, дружковы жены: они укручи¬
вали царицу, снимали и одевали на нее платье, затем - свечник (держал
свечу, когда укручивали царицу); коровайники (носили хлеб от церкви и
в церковь на носилках).3 чин: сидячие бояре и боярыни: по 12 человек,
они сидели с царским отцом и матерью за столами, но с царем в церковь
не ходили. ; чин: дворецкий. С царицыной стороны: 1 чин: отец и мать
родные; 2 чин: сидячие бояре и боярыни; 3 чин: дружка, свахи, дружнины
жены, свечник, коровайники. По традиции свадебный день начинался тем,
что царская невеста и ее чин встречали чин государев в Палате, предназ¬
наченной для торжества. Здесь был накрыт свадебный стол. За столом
происходила церемония чесания и кручения косы новобрачной. Укрутя
новобрачную, ее закрывали тем же покрывалом, в котором она была до
этого. На покрывале был вышит крест.
Другой сохранившийся обычай • передача невесты родителями в руки
жениха и напутствия ее. Царь брал свою будущую жену за правую руку и
вел в церковь, где они вставали близ алтаря. Царя под руку держал
дружка, царевну сваха. В церкви царевну открывали: снимали полотно,
которым оба была закрыта, и протопоп, венчая, возлагал на врачующихся
церковные венцы, которые снимались перед тем, как молодым подносили
испить красного французского вина. На царя после этого возлагали коро¬
ну и затем протопоп поучал молодых как им жить: жене у мужа быть в
послушании, друг на друга не гневаться, поучать мужу жену слегка жез¬
лом, жить в чистоте и богобоязни.
111
После венчания все вновь отправлялись к праздничному столу. За столом
молодые по традиции ничего не ели, а когда подавали третью перемену
кушаний - лебедя, дружка просил у тысяцкого, а также у отца и матери
невесты благословить новобрачных идти почивать. Конюшний охранял
покой молодых, ездил под окнами их палаты на коне с "мечом наголо до
света".
Через час после того, как молодые отправились опочивать, тысяцкий
посылал дружку спросить царя о здоровье и о том, "свершилось ли доб¬
рое меж молодыми", если да, то царь звал к себе свадебный чин, который
царь жаловал кубками и ковшами с питьем, а после царя - царица. Царь
велел принести что-нибудь поесть, так как весь день был постным. На
утро царь и царица шли в мыльни, старое платье и белье царя отдавалось
на хранение постельничему. С царицей в мыльню входили мать и немно¬
гие родственницы, которые брали простыни и сорочку царицы, чтобы
свидетельствовать, что до свадьбы она была девственна; сорочку и про¬
стыни сохраняли в тайном месте (96). После царица шла во свои палаты,
а царь со своим чином приходил к ней за "царицын" стол и празднество
продолжалось.
Свадебная церемония была одним из самых пышных торжеств, связан¬
ных с тем или иным событием, произошедшим в царской семье. Более
скромно обставлялись родины, крестины, именины царских детей.
Для родин особые правила поведения и определенный ритуал пред¬
писывался только царице (находиться в специально отведенном помеще¬
нии. не показываться на люди). Поскольку этикет никак не вторгался в
порядок жизни государя, то часто при появлении ребенка, царю в Кремле
не было. Тогда с радостным известием к нему посылали кого-нибудь из
родственников. Например с октября 1649 года при рождении царевича
Дмитрия Алексеевича "государь был у всенощной у пречистой богороди¬
цы Казанской и как начали петь антифоны и в то время поехал с вестью
к государю от государыни царицы боярин Илья Данилович Милославский
(97).
В данном случае Алексей сразу же по объявлении вести получал по¬
здравления от находившихся с ним патриарха и бояр, окольничих и других
лиц. Когда же царь, будучи в Кремле, узнавал о рождении сына или
дочери первым, то после очистительной молитвы он посылал ко всем этим
лицам объявить государеву всемирную радость. Весть эта с гонцами также
отправлялась во все монастыри.
Мѳйѳрберг отмечал, что "великий князь Московский при всяком при¬
умножении его рода возвещает о том немедленно через нарочных гонцов
иноземным послам в Москве и своим боярам, также в областях воеводам,
а через них знатным дворянам и городским властям". 8 июня 1661 года,
когда цесарские послы еще "лежали в постелѳ" к ним с извещением от
царя Алексея прибыл царский любимец Дементий Башмаков и сообщил о
рождении Федора Алексеевича (98).
Обычай предписывал и процедуру наречения имени новорожденного,
как правило он нарекался по имени святого, день которого последует
через 8 дней после рождения. Но соблюдался такой порядок не всегда
Так царевна Софья Алексеевна родилась 17 сентября 1657 года и этим же
днем наречено ей имя. ѵ
Через несколько часов после рождения ребенка царь присутствовал на
112
торжественном молебне в Успенском соборе, где получал поздравления
от патриарха и бояр. После молебна по традиции царь посещал Архан¬
гельский собор, Чудов и Вознесенский монастыри, Троицкоэ и Кириллов¬
ское подворье. Благовещенский собор.
Определенную роль отводили обычаи царю в процедуре крестин его
детей. День крестин назначали в зависимости от состояния здоровья
младенца, традиционно восприемником был келарь Троицѳ-Сѳргиева
монастыря, а воспрѳемницей - "кума (царевна - сестра или свойственная
царю и царице)" (99).
Если Михаил Федорович по старому преданию крестил своих детей в
Чудовом монастыре, то при Алексее Михайловиче данная традиция часто
нарушалась: в 1654 году Алексея Алексеевича, в 1657 году Софью Алек¬
сеевну, в 1674 Феодору Алексеевну крестили в Успенском соборе", Ека¬
терину Алексеевну (1658), Марью Алексеевну (1660), Федора Алексеевича
(1661) крестили в церкви великомученицы Екатерины, что у царицы на
сенях; Петра Алексеевича в Чудовом монастыре, по старому обычаю.
Последнее, по всей видимости, объяснялось тем, что Петр был сыном -
первенцем новой жены царя.
Крещение совершал либо царский духовник Благовещенский прото¬
поп, либо сам патриарх.
В тех случаях, когда крещение производил патриарх, как в случае с
царевной Феодорой в 1674 году, то звать его на крещение являлся сам
царь. Он же назначал час крестин и повелевал в это время бить в Успен¬
ский колокол. Для крещения у северных дверей собора царь самолично
отделял завесами особое место (царицыно место). При крещении из Собора
удалялись все посторонние лица, оставались восприемники, патриарх,
ризничий, соборный протопоп в алтаре, государь в присутствии одного
или нескольких близких родственников. В случав с царевной Феодорой
это был царский тесть - К.П.Нарышкин (100).
В отличие от родин и крестин, именины не имели символического
обряда, хотя и отмечались как праздник столом и подарками.
Родины, именины, крестины были праздниками царской семьи, но если
подобное событие выпадало на дату, которая уже ранее была чем-то
памятна, в этом видели своего рода знамение. Подобного рода совпаде¬
ние служило поводом для возникновения новых праздников, имевших
общегосударственное значение. Так рождение первого сына Алексея
Михайловича и Марии Ильиничны - Дмитрия Алексеевича 22 октября 1648
года совпадало с днем, когда при царе Михаиле Федоровиче русское
государство очистилось от литовцев, в честь чего Михаил установил праз¬
дновать в Москве праздник иконы Казанской богоматери, с которой свя¬
зывали это избавление. Когда же родился Дмитрий, - царь Алексей Ми¬
хайлович повелел праздновать этот праздник не только в Москве, но
и по всей России (101).
Особая церемония, утвердившаяся при царе Алексее Михайловиче в
виде четко разработанного ритуала, была свойственна празднику совер¬
шеннолетия царского наследника. По свидетельству царского придворно¬
го лекаря С.Коллинса до совершеннолетия никому не позволено видеть
царевича, кроме его пестуна (дядьки) и некоторых прислужников, но до¬
стигнув пятнадцатилетнего возраста он показывается народу (102).
Церемония представления наследника должна была всячески подчср-
113
кнуть тот факт, что наследник является достойным восприемником царской
власти и что власть эта законно принадлежит потомкам Михаила Федоро¬
вича Романова и Алексея Михайловича. Так как вступление на престол
самого Алексей Михайловича было связано с упорно распространявшими¬
ся слухами о подменном государе, и, кроме того, в памяти двора и народа
были еще свежи воспоминания о временах смуты и самозванцах на рус¬
ском престоле, то объявление наследника должно было стать церемони¬
ей, рассчитанной на массового зрителя. Поэтому объявления о совершен¬
нолетии рассылались по всему государству, на празднование приглашался
весь Освященный Собор, а также бояре, окольничьи, думные люди, при¬
дворные чины, те из служилого люда, кто мог приехать в столицу без
ущерба интересам службы, иностранцы. Положение специально пригла¬
шенных людей подчеркивалось на самой церемонии тем, что для них
выстраивались специальные трибуны, называвшиеся рундуками, обитые
сукном и огороженные богато раскрашенными поручнями. Кроме того,
присутствовало множество людей не приглашенных, так как Кремль на
церемонию не закрывался, наследника показывали всенародно, что, воз¬
можно, по мнению царя и его единомышленников, должно было в буду¬
щем предотвратить попытки бояр или иных лиц поставить на Московский
престол более выгодное им лицо.
В рассматриваемый период, это празднество происходило дважды, так
как первый из достигших совершеннолетия сыновей царя - царевич Алек¬
сей Алексеевич спустя два года после празднования своего юбилея скон¬
чался. Характерной деталью этого праздника являлось то, что отмечался
он не в день рождения или именин, а 1 сентября, то есть в день Нового
года, в котором царевичу суждено было стать совершеннолетним.
Церемонии объявления наследником Алексея Алексеевича и Федора
Алексеевича были почти идентичны и, кроме того, выполнены с особен¬
ной тщательностью, со вниманием к каждой детали (103). В отличие от
них ритуал родин и крестин часто варьировался, нарушался в мелочах.
Объяснить данный факт можно тем, что старые церемонии, вошедшие в
традицию в общественном сознании воспринимались как должное, отступ¬
ление от принятого канона в их исполнении вряд ли могло повредить их
престижу; с нововводимыми ритуалами дело обстояло иначе: они еще не
рассматривались как обычай, как явление, необходимость которого была
неоспорима, и для того чтобы закрепить за ними подобный статус, было
необходимо подчеркнуть в них элемент повторяемости, то есть ту деталь,
что отличает традиции.
Церемония объявления наследника отводила одну из основных ролей
царю и, видимо, сам Алексей Михайлович был одним из главных "сцена¬
ристов" данного празднества. Сама цеоемония включала следующую пос¬
ледовательность действий: начинал ее царь, который выходил в пере¬
днюю палату, садился на свое государево место, посидев немного, под¬
нимался, подзывал к себе бояр, окольничих и думных, к которым обра¬
щался с речью о необходимое ги "дать сына своего в послужѳние к Гос¬
поду Богу: ввести во святую Соборную и Апостольскую Церковь"; после
этого государь отправлялся молиться в церковь Спаса Нерукотворного и
вновь возвращался в свои хоромы (все остальные по его приказу ждали
возвращения царя). Следующей выход в переднюю палату царь совершал
вместе с сыном, которого вели под руки его дядьки. Все присутствовав-
114
шив кланялись в землю царским особам и здравствовали им. Из передней
палаты все находившиеся там во главе с царем и царевичем за образом
Спаса Нерукотворного направлялись постэльным крыльцом в одноимен¬
ную образу церковь, затем в Благовещенский собор и по его паперти в
Столовую избу. В соборной церкви к ним присоединялся патриарх. Далее
дзйство происходило на площади трех соборов в Кремле, которая была
убрана персидскими коврами и украшенными червчатым сукном рундука¬
ми.
У Благовещенской паперти устраивалось специальное место для царя
и его сына, а также отдельное место для патриарха. Когда главные дей¬
ствующие лица размещались на своих местах, Освященный Собор начинал
церемонию поклонов царю и наследнику, причем кланялись двум этим
персонам одинаково: по два, по два и по три раза. Также патриарх кадил
одинаково по три раза царя и наследника и их шапки, что держали стольни¬
ки. Одинаковый обряд в отношении государя и царевича и символов их
власти должен был показать, что Алексей Михайлович и его сын равно
почетны и оба являются носителями царской власти. В итоге церемония
подчеркивала мысль о преемственной передаче власти в роде Романовых
После данной процедуры следовали торжѳствѳные речи. Наследник был
обязан выступать с поздравлением в адрес своего отца. Для того, чтобы
он произвел благоприятное впечатление на присутствовавших, его специ¬
ально обучали ораторскому искусству. Объявление о совершеннолетии
Алексея Алексеевича (от 1 сентября 1667 года) так говорит о наследнике:
"Яко светлолитѳльная Луна, стоящая пред светлым солнцем отца своего
государя, Великого монарха, изрядным благоукрашением словес мудрых
возвѳсѳлил"(104), да так, что слушающие его речь прослезились. Затем
следовали поздравительная речь патриарха, пение многолетия всей цар¬
ской родне певчими дьяками, поздравления царю от царевичей Касимов¬
ского, Грузинского, Сибирского, бояр, окольничих, думных.
Кроме вышеперечисленных следует указать еще одну церемонию,
связанную с событиями в царской семье, непременное участие в которой
принимал царь. Это обряд погребения членов царской фамилии. Данный
обряд более других отражал положение лица, ради которого он справлял¬
ся. Поэтому нельзя говорить о единой церемонии обряда, в каждом от¬
дельном случае церемония различна.
О царском погребении рассказывает Котошихин, но в его повествова¬
нии есть некоторые спорные моменты. В силу этого сначала следует
остановиться на характеристике цервмоний, достоверность сведений о
которых не подлежит сомнению. Самая простая погребальная церемония
имела место при погребении царских детей (исключая престолонаследни¬
ка) и первой жены Алексея Михайловича - Марии Милославской.
Интересно, что Марию Ильиничну погребали куда менее пышно, чем
царскую любимую сестру Татьяну Михайлову. Вряд ли этот факт может
быть обьяснен тем, что за время с 1658 года (даты смерти Татьяны Ми¬
хайловны) и до 1669 года (времени кончины Марии Ильиничны) обряд
упростился, так как общей тенденцией наоборот являлось нарастание
пышности церемоний по мере усиления царской власти и укрепления
положения Алексея Михайловича на троне. Скорее всего причина заклю¬
чалась в том, что царь женился не на той женщине, которую выбрал себе
сам, и особой любви к ней не питал, хотя внешне (как свидетельствовал
115
голландский путешественник Ян Янсен Стрейс) "Царь необыкновенно
печалился о ней, а двор оплакивал как лучшую из цариц" (105).
Рождение царевны стоило Марии Ильиничне жизни. При ее погребе¬
нии не соблюдалось ничего того, что совершалось по поводу смерти
высочайших особ при большей части европейских дворов: не было ни
парадного ложа, ни целого ряда церемоний, которые предшествовали
погребению. Звонили в колокол в один край, тело сразу же провожали в
Вознесенский монастырь, где на пороге его встречал патриарх (106). До
монастыря гроб под балдахином несли восемь бояр первой степени. Из
шедших каждый нес большой мешок с деньгами, которые покойница
приказала раздать бедным. Затем шли царь и молодой царевич (Федор
Алексеевич), оба с оруженосцами. Их сопровождали вельможи, начальни¬
ки приказов и наконец знать. Многочисленная толпа посадских заключала
процессию. После погребения царь отправился в свои покои.
При погребении Татьяны Михайловны целая процессия архиереев под¬
нималась наверх, где лежало тело царевны с запрестольным образом,
крестами и рѳпидами. Тело выносили на одре (в некоторых других случаях
от дворца везли на санях). Процессия в монастырь была следующая: впе¬
реди несли хоругви, потом шли диаконы, за ними несли "кровлю гроба",
за которой шли священники с запрестольным образом, за ними несли
кресты, репиды, за которыми шествовали архимандриты, игумены, патри¬
аршие певчие. Перед самым гробом шли начальствующие архиереи, пе¬
ред ними несли образ Богородицы, таким образом, чем ближе к гробу,
тем выше чин церковнослужителей. Перед самым гробом шли государевы
певчие. Если духовные лица шли перед гробом, как бы прокладывая путь
покойнику в мир иной, то за гробом - шли лица светские: царь, царица,
царевны и прочие. Царевен по обычаю хоронили в Вознесенском мона¬
стыре, придя туда под заупокойный звон ставили на одре посредине
церкви. Священнослужители выстраивались по чину перед гробом. На
канун ставили образ, принесенный из хором, перед ним подсвечники со
свечами. Служили литургию. После начинались погребальные молитвы,
зажигались новые дополнительные свечи. Написанную на листе молитву
архиереи подписывали и вкладывали в руку покойнику вместе с "листом
от греческого патриарха". Затем архиереи по чину целовали образ и руку
царевны. Затем прощались царь и царица, целовали иконы у самой гроб¬
ницы. Когда гроб начинали опускать, все колокола монастыря звучали в
погребальном звоне. Архиереи после этого должны были проводить ико¬
ны в тот собор, в котором они были взяты, и 40 дней по обычаю у
гробницы продолжалась служба - "четыдесятница". Архимандриты, игуме¬
ны и протопопы служил каждый день, сменяясь. Архиереи же служили в
третины, в десятины, в полусорочины и сорочины, то есть те дни, которые
отмечались всеми христианами как знаменательные.
Церемония погребения царевича Алексея Алексеевича была более
значима и поэтому более торжественна. Скончался он "в 16-е лето от
своего рождения". Необходимой частью церемонии погребения цареви¬
чей и царей было то, что гроб, покрытый серебряной объярью, через
хоромы несли стольники, когда его выносили из дверей, то ставили на
сани, обитые червчатым бархатом и сверх прежнего покрова гроб, тело и
сани покрывались золотным айбамитом. В церемонии был задействован
весь Освященный Собор, а из светских лиц за гробом вместе с царем.
116
(царица умерла за несколько месяцев до смерти сына) шли царевичи
Грузинский, Сибирский, Касимовский, бояре, окольничие, думные и ближ¬
ние люди, стольники, стряпчие, дворяне, дьяки, жильцы. Царей и царе¬
вичей хоронили в Архангельском соборе. В это время патриарх Иоасаф
болел, поэтому литургию не служил, но служил надгробное пение. Царе¬
вич был похоронен возле своего деда - царя Михаила Федоровича. И
если при погребении царевны Татьяны Михайловны в служении четыредѳ-
сятницы были задействованы только духовные лица, то в данном случае
царь приказал все 40 дней в Архангельском соборе дневать и ночевать
боярам, окольничим, думным людям, дьякам "переменяясь", и с ними
стольникам по 10 человек. На 40-й день царь слушал литургии и панихи¬
ды, и после этого разрешил людям, дежурившим у гроба, уйти (107).
Самой пышной была погребальная церемония при смерти царя. С
печальной вестью посылали к патриарху и к боярам. Патриарх приказывал
извещать о смерти царя москвичей редким траурным колокольным зво¬
ном. Потом патриарх шел в церковь и отпевал по мертвому Великий
канон. Котошихин свидетельствует, что "в тот же день царя омывают теп¬
лой водой, одевают в царские одежды и кладут в гроб, в гроб кладут и
корону. Внутри деревянный гроб обит вишневым бархатом, а сверху чѳр-
вчатым. Царское тело стоит в царской церкви до погребения. И до 6
недель у гроба говорят церковные дьяки денно и нощно пластыри с
молитвами".
В это время рассылались грамоты к высшим церковным иерархам. Когда
те съезжались в Москву, по словам того же Котошихина, "тогда избирался
день, в который быть погребению" (108).
Факт захоронения царского тела только через 6 недель после смерти
представляется довольно спорным, так как нет сведений о бальзамирова¬
нии трупа. Мехеду тем данные Котошихина подтверждаются сведениями,
которые излагал в своем сочинении Я.Рейтѳнфельс, отмечавший, что "прах
Алексея Михайловича стоял непохороненным в Соборе 6 недель, в тече¬
ние коих совершались панихиды” (109). В пользу возможности такой
церемонии в случае с погребением Алексея Михайловича говорит и то,
что царь умер в январе, а следовательно низкая температура окружающей
среды позволяла сохранить тело. Что же касается традиционной церемо¬
нии царских похорон, то внешне она была близка к церемонии погребе¬
ния престолонаследника, то есть тело погребали в Архангельском соборе
в день смерти, но вокруг погребенного гроба продолжалось служение
четыредесятницы, то есть 40 дней, что чуть меньше б недель.
Обряду погребения соответствовала процедура приготовления кутьи.
Так как рис в XVII веке знали как "сарацинское пшено" и почти не упот¬
ребляли, кутью готовили из пшена с сахаром и ягодами. Первый раз ели
кутью у гроба при погребении. Патриарх, после него царь, царица, царе¬
вичи, царевны (им ложку с кутьей подносил сам патриарх). Второй раз над
кутьей отпевали панихиду за поминальным столом, который давался на 3
день.
В погребение народу раздавались свечи, но страдал народ гораздо
больше, чем радовался этому пожалованию, так как, по словам Котоши¬
хина, "погребение происходило ночью и горю людям, которые бывают при
нем, когда грабят и убивают".
В царствование Алексея Михайловича при Московском дворе всячески
117
старались поддержать образ русского царя как истинно православного
христианского правителя. В силу этого важная роль отводилась царю не
только в церемониях светского характера, но и в действиях, посвященных
церковным праздникам. Правда в большинстве случае (на Рождество,
действо страшного суда перед Масленицей, на Благовещение, Троицу и
ряд других праздников) царь не выполнял какого-либо ритуального обря¬
да, а только присутствовал на торжественных церковных службах, столе у
патриарха, раздавал подарки. Зато такие праздники как День Семѳона
Летопроводца, Крещение, Вербное воскресенье. Пасха, день происхож¬
дения Честного и животворящего Креста Господня отмечались оригиналь¬
ными церемониями, одним из главных действующих лиц которых был
Алексей Михайлович.
Днем Семена Летопроводца в данный период называли праздник Но¬
вого года, который в России до 1700 года начинался 1 сентября. День этот
праздновали церковь и мир. В царствование Алексея Михайловича в 1668
и 1674 годах данный праздник дополнялся, как было указание ранее,
праздником объявления наследника. Действо Нового лета происходило на
Соборной площади, с восточной стороны которой на аналое ставили об¬
раз Семеона Летопроводца - основной символ праздника, а напротив
Красного крыльца устраивали помост, устланный турецкими и персидским
коврами.
Забелин отмечал тенденцию, отразившую соотношение властей свет¬
ской и духовной: "к концу XVII века для государя ставили более нарядное
место, по подобию трона" (110).
В царствование Алексея Михайловича церемония нового лета еще не
закрепила окончательно первенство царя над патриврхом, и как действу¬
ющие лица данного праздника они были равны, что проявлялось в обря¬
дах воздавания друг Другу почестей. Так для благословения и осенения
крестом государя и патриарх и государь должны были сойти со своих мест
и проделать путь навстречу друг другу, после этого царь и патриарх дол¬
жны были поцеловать друг другу руку по одинаковому чину.
Церемония нового лета отражала и идею освещения царской власти
именем Бога властью духовной. Сохранялся ритуал, по которому патриарх
не только благословлял и крестил царя как носителя светской власти, но
и проделывал тот же чин над царской шапкой и посохом - как символами
этой власти, о чем свидетельствует цесарский посланник де Батоний (111).
Хотя праздник нового года таким, какой он был в XVII веке, относился
к праздникам церковным, но он первым из церковных торжеств приобрел
черты торжеств гражданских. Кроме действа, совершавшегося по церков¬
ной книге, и чтения молитв появились черты светской церемонии, такие
как приветственные речи от бояр, окольничих, стольников, ратных, при¬
казных, ответные речи государя, которые занимали со временем все боль¬
шее место и время в церемониях. Часть церемониальных обязанностей
государя возлагалась на наследника. Он говорил поздравительные речи
патриарху, Освящонному Собору. К этому обряду присоединялась еще
одна трогательная церемония. Народ выражал свое почтение к государю,
ударяя челом в землю, и государь отвечал ему поклоном (112). По окон¬
чании церемонии царь с царевичем направлялись в свои хоромы, а Пат¬
риарх с Освещенным Соборов в Успенский собор.
6 января царь и все православное русское население отмечали Креще¬
118
ние (богоявление), получившее такое название от Библейского предания,
по которому после того, как Иисус принял Крещение в Иордане от Иоан¬
на Крестителя, на него сошел Дух Божий в виде голубя и народ услышал
глас Божий: "Се есть мой Сын возлюбленный", то есть Бог явил себя
Израилю. В Москве перед Крещением на Москве-реке делалась специ¬
альная прорубь, получившая название от реки Иордан - "Иердань", около
нее ставилась часовня для совершения обряда освящения водой и стро¬
ился помост, который по свидетельству Яна Гнинского "был зело изряд¬
ный на восемь локот с поручнями, сделанными на низ во льду со всеми
приготовлениями как ходить" (113). Над мостом на точеных столбах воз¬
водилась кровля и к столбам прикреплялись врата, символизирующие
царские врата церкви. Помост был устлан красным сукном. От помоста в
разные стороны расходились поручни, "вмещавшие несколько сот людей.
На берегу реки было расставлено 12 приказов стрельцов с ружьями и в
цветном платье. Под ноги застилались персидские ковры.
На помосте устраивались два места для царя и патриарха, царский трон
покрывался бархатом на соболях.
К этому месту из Кремля направлялась торжественная процессия: трид¬
цать старцев, за ними несли большой золоченый крест, за ним певчие,
диаконы, попы, владыки всякого рода. За ними митрополиты в ризах и
митрах, за ними патриарх или митрополит на место патриарха, за ним два
священника, которые по словам Гнинского, "на высоких посохах главу его
накрывали,(114) за ними архимандриты. За лицами духовными шли дьяки,
стольники. Дворяне, бояре, за ними шел сам царь, а под руки его вели
спальники, за ним полковники, за ними вели коня сивого, запряженного
в сани, покрытого золотным покрывалом, за санями вели другого такого
же коня. Расположившись все на отведенных местах, продолжали церемо¬
нию. Царь снимал царский венец и с непокрытой головой подходил к
патриарху и принимал у него свечу при этом поцеловавшись с ним. За
царем "по свечи ходили митрополиты и в руку целовали патриарха". Затем
митрополиты кадили воду, патриарх святил ее, погружая крест в прорубь.
Воду, которая стекала с креста собирали на специальное серебряное
блюдо. После совершения этой церемонии процессия в том же порядке
возвращалась в Кремль.
Чем-то напоминала данную другая церемония, совершавшаяся в день
Происхождения Честного и Животворящего Креста Господня, 1 августа:
также сопровождавшаяся крестным ходом "на воду". В данному случае на
Москве-реке против "Симонова монастыря" устраивалась "Иердань", по¬
добная той, что была в Богоявление. Государь в окружении бояр и всех
чиновников выходил "на воду" и, по освящении, торжественно погружался
в "Иердань" вместе со всеми боярами (115).
В конце царствования Алексея Михайловича "купание в Иѳрдани" часто
совершалось в загородных селах - Коломенском и Преображенском.
Неповторимая церемония была связана с еще одним церковным праз¬
дником - Вербным воскресеньем. Этот праздник начинался с того, что из
Успенского собора в Спасские ворота двигался крестный ход; за образами
и духовенством шли стольники, стряпчие, дворяне и дьяки в золотах (зо-
лотном парчовом платье), за ними - сам государь, за ним - бояре, околь-
ничии, думные люди и гости, по обе стороны пути близ царя шли палом¬
ники и головы стрелецкие Зашедши к празднику (в один из пределов
119
Покровского собора) государь отправлялся на лобное место, где патриарх
подавал ему и боярам вербу и вайи (вайя - пальмовая ветвь, неделя вайи
или цветоносная неделя - вербное воскресенье). По прочтении Евангелия
патриарх, взявши крест в правую, а Евангелие в левую руку, посылал
отрешить осла и привести к ступеням лобного места, когда осла приво¬
дили, патриарх садился на него, царь вел осла по конец повода, после
несли царский жезл, вербу, свечу, полотенце; царевич и один из бояр
вели осла по середине повода, под губу вели патриаршие бояре и каз¬
начей, по обе стороны стрельцы несли сукна разноцветные и постилали
по пути, впереди двигалась огромная разукрашенная верба на красных
санях, в сани запряженны 6 лошадей темно-серых в цветных бархатный
каптурах (попона, которая покрывала и голову лошади), в наколках с
перьями, все направлялись в Успенский собор (116).
Кроме церемонии "хождения на осляти" Вербное воскресенье в XVII
веке связывалось с еще одним обычаем, который описал польский воен¬
нослужащий, побывавший в Московском плену Михаил Обухович. Когда
вся вышеописанная процессия направлялась в Успенский собор, то народ,
собравшийся посмотреть на нее, кидал на перевозимое украшенное вер¬
бное дерево подвешенные на веревочках яблоки, немалое количество
которых, зацепившись за сучья, оставалось на дереве (117).
Кроме указанных праздников, следует отметить еще два, в коих тради¬
ционно отводилась роль государю, и которые были отмечены только им
свойственным обрядом. Это Пасха, при которой царь и патриарх традици¬
онно обменивались яйцами, христосовались друг с другом, и Троица, в
которую перед государем в Успенский собор стольники вносили лист и
веник (букет цветов), а внутри собора они же держали перед царем жезл,
стоянец и мису (иногда сундук с платьем).
Церковные церемонии в царствование Алексея Михайловича не могли
не отразить того конфликта, что произошел между властью светской и
церковной в связи с "Делом патриарха Никона". В обстановке вакуума
патриаршей власти с оставлением патриаршей кафедры Никоном, ряд
вопросов, связанных с церковью в целом и церковными церемониями в
частности, стал решать царь лично. Это привело к определенным наруше¬
ниями церемониала. Так если обряд "хождения на осляти" в Вербное
воскресенье традиционно выполняли царь и патриарх, то в 1659 году
патриарха заменил Крутицкий митрополит Питирим, что в свою очередь
вызвало гнев Никона и его грамоту к царю Алексею о незаконности такой
замены (118).
Несмотря на разнообразие данных церемоний, их различное назначе¬
ние, для всех них было свойственны общие черты. Наличествовали опре¬
деленные моменты, свойственные ритуалу каждой из них: почти всегда
одни и те же действующие лица, непременное посещение центральных
соборов, характеризующее большинство церемоний и показывающее тот
факт, что во всех них хотя и появлялись светские элементы, все же важ¬
ную роль играла церковь, в силу чего, окончательно классифицировать
эти ритуалы как светские или церковные невозможно.
Но, кроме того, каждое событие дворцовой жизни не рассматривалось
как частное, личное дело, а имело значение государственное. В силу
этого помимо указанных ритуальных черт, дворцовые церемонии сопро¬
вождались рядом действий, которые и помогли придать обрядам и, лѳжа-
120
щим в основе их событиям, общегосударственный масштаб.
Первое, что следуте отметить в связи с этим, - это непременное опо¬
вещение о придворных событиях всей страны. Для этого из Кремля на
места посылались грамоты воеводам.
Так 4 сентября 1666 года Запорожскому гетману Брюховецкому была
отправлена грамота о рождении царевича Иоанна Алексеевича. В грамоте
давалось распоряжение: "И вам бы нашего царского величества Гетману
войска Запорожскго Ивану Мартиновичу тое нашу Государскую Богом
дарованную радость ведать и Нашего царского величества Войска запо¬
рожского полковникам, ясаулам и сотникам и всей старшине и войску
Запорожскому объявить” (119).
При рождении Петра Алексеевича, среди прочих грамот, была послана
царская грамота воеводе Туринскому Матвею Беклимишеву. В ней стави¬
лась задача перед воеводой: 'как ся грамота придет, собрать в Съезжую
Избу тутошних служащих и всяких людей и государеву радость им сказать"
(120). Также извещал духовных властей патриарх. Так сохранилась патри¬
аршая богомольная грамота Архиепископу Вологодскому и Велико_перм-
скому о рождении царевны Анны Алексеевны от 23 января 1655 года,(121)
в ней велено молиться за здоровье всей царской семьи. Духовные власти
рассылали грамоты друг другу от высших к низшим об отправлении мо¬
лебнов в честь праздников царского дома. Иногда митрополиты и другие
высшие священнослужители посылали грамоты подобного содержания
воеводам. Так в марте 1671 года Сибирский и Тобольский митрополит
Корнилий отправил грамоту к Туринскому воеводе Матвею Беклимишеву
по случаю второго бракосочетания Алексея Михайловича с Натальей На¬
рышкиной. В грамоте было указано: "И тебе бы велеть в Туринском ос¬
троге в соборной церкви всем попам пети молебен со звоном" (122). В
грамоте митрополит указывал, что и "от нас написано к попам, что сви-
детельстзовало о том, что и они получили подобные же распоряжения.
Другой особенностью придворных событий и связанных с ними цере¬
моний, был обычай произведения различных пожалований. Жаловались
чины, деньги, земли с крестьянами, а также дорогостоящие бытовые пред¬
меты, всевозможные кушанья, при этом последние часто изготовлялись по
принципу: определенной церемонии должны соответствовать явства, ха¬
рактерные только для нее и выделяющие ее из ряда других. Наиболее
распространенными являлись денежные раздачи. Причем вед из различен:
денежные пожалования от царя главным участникам церемонии (для лю¬
дей светских - в виде предачи к денежным окладам, для лиц духовного
звания - в виде единовременно выданных сумм за совершение обряда);
денежный раздачи в веде милостыни.
Среди первых, одной из самых значительных, была придача к денеж¬
ным окладам по поводу совершеннолетия наследника: от 100 рублей
боярам, шедшим в списке первыми, до 5 рублей дьякам (123).
Духовенство царь жаловал деньгами как правило в связи с событиями,
в которых первостепенную роль играла церковь (такими как крестины,
погребение и другими).
Так за крестины Петра Алексеевича патриарх получил 1500 золотых,
митрополиты по 300, архиепископы по 200, епископы по 100, чудовский
архимандрит 80 рублей, благовещенский протопоп (царский духовник)
100 рублей, успенский 50, протодьякон 40, ключари по 30. В итоге было
121
пожаловано 3800 золотых и 330 рублей (124). Безусловно не все крес¬
тины в царской семье сопровождались столь щедрыми денежными разда¬
чами. В случае с Петром царская щедрость была обусловлена тем, что
крестили сына - первенца второй жены Алексея Михайловича.
При погребении членов царской фамилии, по сообщению Котошихина,
патриарху платили 100 рублей, митрополитам по 80, архиепископам и
епископам по 70 и по 60 рублей, соответственно, архимандритам, игуме¬
нам от 30 до 50 рублей, иным попам и дьякам от 5 до 20 рублей (125).
Кроме денежных раздач в виде пожалований немалые суммы двор
Алексея Михайловича тратил на милостыню. Данный факт был призван
сделать народ сопричастным радостям и праздникам двора, показать за¬
боту царя о своих подданых, в конечном итоге поддержать образ идеаль¬
ного государя. По традиции на следующий день после праздников царь и
царица отправлялись по монастырям "кормить чернцов" и посылали мило¬
стыню в тюрьмы и богадельни. По случаю царской свадьбы в монастырях
раздавали от 5 рублей до полтины на человека. В связи с рождением
царевича Семиона Алексеевича, Алексей Михайлович 5 апреля 1665 года
раздал милостыни на 1015 рублей 10 алтын (126).
На Рождество царь самолично "до свету" в 4 часа утра посещал тюрем¬
ные дворы и раздавал милостыню. Так же он одаривал и пленных поляков,
немцев, черкасе и других. В то же время раздавали милостыню на Красной
площади у лобного места. Всего в это праздник раздавалось более 1000
рублей (127)
"Миловать" означало не только раздавать деньги, а также освобождать
"колодников", устраивать стол для нищей братии. Известно, что такие
столы царь давал после действия Страшного суда в неделю перед Мас¬
леницей. Столы устраивались в Золотой или Столовой палате.
В Прощенное воскресенье, (последнее воскресенье на Масленице) по
возвращении со службы в Успенском соборе, царь принимал начальников
приказов с докладами о "колодниках" и тех, что сидели по многу лет,
освобождал. Также происходили амнистии в честь семейных царских праз¬
дников. Освобождали из тюрем большое количество народу, кроме тех,
кто совершил наиболее тяжкие политические и уголовные пресгуплѳния.
Например, в честь именин Марии Ильиничны, в 1651 году пожаловал
государь Петра Головина - велел выпустить из тюрьмы (128). Головин
попал в тюрьму за іо, что был недоволен пожалованием из дворян в
окольничие и бил челом, что отец его при Михаиле Федоровиче был в
боярах.
Пожалования землями, чинами как правило были связаны с коронацией
и праздниками царской фамилии. Так при венчании на царство Алексея
Михайловича среди прочих пожалованных - Семен Лукьянович Стрешнев,
"и Гороховец Семену Стрешневу дан" (129).
Землями на праздники царь жаловал людей, состоявших на государе¬
вой службе, они получали добавку к поместному окладу. Так, в связи с
объявлением наследником Алексея Алексеевича, комнатные стольники
получили поместного оклада по 130 четвертей, стольники, стряпчие, дво¬
ряне, московские жильцы по 100 четвертей, нижестоящие чины соответ¬
ственно меньшие доли (130).
После свадьбы Алексея Михайловича на Нарышкиной, ее отец Кирилл
Полуэктович получил ряд богатых деревень, которые, по мнению Терно-
122
во-Орловского и обогатили его паче всех бояр, ибо число пожалованных
крестьян простиралось до девятидесяти тысяч душ (131).
Кроме денег и земель жаловались чины. Так при коронации Алексея
Михайловича среди ряда других пожалований Дмитрий Петрович Львов,
боярским чином был пожалован князь Яков Черкасский (132). На свадьбу
Алексея Михайловича с Милославской, И.Д.Милославский получил околь¬
ничество, а вскоре боярство (133). В 1651 году на именины царицы Марии
Ильиничны окольничество было пожаловано Дмитрию Алексеевичу Долго¬
рукому (134). При рождении Петра Алексеевича, отец царицы Натальи
Кирилловны - К.П.Нарышкин и ее воспитатель А.С. Матвеев были пожало¬
ваны в окольничие, стольник Федор Никитьевич Лопухин в думные дворя¬
не. Фактически каждый праздник царской семьи был отмечен подобными
пожалованиями.
Для многих церемоний (семейных царской фамилии и церковных) были
характерны пожалования особыми предметами, символизировавшими дан¬
ное событие. Так при родинах, царь непременно жаловал собравшихся
бояр, окольничих и других чинов водками, медами, фряжскими винами, а
главное по обычаю - коврижками в сладком взвару (то есть различными
фруктами и овощами, приготовленными в меду).
На именины государь жаловал духовных и светских лиц пирогами,
которые Котошихин называл "копачами", которые "бывают аршина в два
или три длиной, а толщиной в четверть аршина" (135). При раздаче они,
видимо, разрезались на части.
На Пасху, по установленному обычаю, царь и патриарх обменивались
крашенными яйцами. Но, в целом, в церковные праздники всевозможные
раздачи совершал патриарх, царь же был одним из лиц, их получавших.
Несмотря на разницу всех вышеописанных церемоний, их объединяла
та черта, что всем им сопутствовало праздничное застолье. По случаю
церковных праздников стол обычно давал патриарх и часто самолично
являлся во дворец к государю звать его к себе на трапезу. Делал он это
заранее. Так на праздник в память чудотворца Петра (21 декабря) царь
получал приглашение еще 19 числа сею месяца.
В церковные праздники государь и все приглашенные являлись к пат¬
риарху после обедни в Успенском соборе. Обед обычно начинался с того,
что патриарх благословлял образом царя и одаривал подарками (сороками
соболей, кубками, тканями и т.д.).
Всем остальным указанным церемониям сопутствовал стол у государя.
Кроме стола поминального, дававшегося на третий день после смерти
члена царской семьи и сопровождавшегося тем, что над кутьей отпевали
панихиду, все остальные были праздничными.
Среди последних, особняком стоял стол при царской свадьбе, так как
он переплетался с самим свадебным ритуалом, и большая часть обрядных
действий совершалась именно за столом.
Остальные праздничные столы обычно давались на второй или третий
день после праздников. Столы в большинстве своем назывались по назва¬
нию торжеств - "родинный", "крестинный" и т.д. Наиболее торжественные
из них устраивались в Грановитой палате (коронационный, родинный, стол
в честь для совершеннолетия наследника). Другие такие как крестинный
- давались в Золотой палате.
Торжественные застолья у царя имели много общих черт. Например,
123
еще сохранялся во время Алексея Михайловича порядок, по которому за
царским столом кроме самого царя кушал только патриарх, при этом с идя
от государя на расстоянии 1 сажени. Духовные же и светские власти
обедали за двумя особыми столами (136).
Ниже государя могли сидеть его старшие сыновья, на значительном
расстоянии от них помещались князья и бояре по местническому чину
(кроме тех случаев, когда особым указом царь велел им быть "без мест”
как во время коронации Алексея Михайловича). За дальнейшими столами,
по обеим сторонам палаты, садились остальные гости, приглашенные по
милости государя. Столы покрывались маленькими чистыми скатертями,
уставлялись золотыми и серебряными сосудами с уксусом, солью, перцем
(каждая из них на 4-х гостей), между ними множество разной посуды.
Салфеток не употребляли, ножей, вилок, тарелок подавали мало (обычно
1 тарелку одному человеку на все застолье). Около столов стояли стольники
в блестящих одеждах и в высоких шапках, по церемониалу они никому не
кланялись. Стольники наливали питье, приносили на столы хлеб и другие
яства, милостиво поданные царем со своего стола. В обязанности стольников
входило пробовать некоторые блюда (например, зажаренных лебедей),
подаваемые царю.
Царствование Алексея Михайловича было отмечено таким нарушением
придворных обычаев как допущением к столу иностранцев, состоявших на
службе у Алексея Михайловича. Для них данный шаг со стороны царя
являлся особым видом пожалования. Так в 1667 году 7 сентября у госу¬
даря был стол в Грановитой палате, и у стола "государь велел быть нем¬
цам: генералам и полковникам и рейтарам и солдатам и дохтурам и под¬
полковникам рейтарским и солдатам их". Подобные меры полностью со¬
гласовались с общей тенденцией сближения России с Западной Европой,
усвоения русским двором ряда иноземных новшеств, чему немало способ¬
ствовал сам Алексей Михайлович. Известно, что царь жаловал служив¬
ших ему иностранцев не только столом, но и тем, что допускал их ”к
руке и на очи государевы", как случилось в 1673 году с руководителем
и актерами придворного театра в связи с первой театральной поста¬
новкой (137).
Как уже было отмечено, в царствование Алексея Михайловича не толь¬
ко исполнялись ранее существовавшие церемонии, но и появлялись но¬
вые. Отчасти к таковым можно отнести церемонию объявления наследника
в день празднования его совершеннолетия. Другой новоявленной цере¬
монией стал обряд посвящения в начальные сокольники, подробно опи¬
санный в "Новом уложении и устроении чина сокольничья пути". "Уложе¬
ние" (Урядник) интересно рассмотреть не только как литературное произ¬
ведение этой эпохи, но и как произведение, отразившее представления
царя (одного из авторов "Уложения") о церемониях вообще. Создавая
новый обряд, Алексей Михайлович должен был внести в него все детали,
что считал важными для ритуального действа, а следовательно на основе
"Урядника" мы можем судить о том, как царь понимал церемонии, какое
значение им придавал; выяснить, какие составляющие Алексей Михайло¬
вич считал непременными для церемоний. Для этого представляется воз¬
можным сравнить "Урядник" с "чинами" иных дворцовых церемоний. Сам
факт составления "Уложения" 'есть признание необходимости наличия
"чина" - образца для совершаемого ритуального действа. Уже в самом
124
названии данного произведения обозначено, что оно есть "чин сокольни¬
чья пути".
Другим непременным условием всякой церемонии считали необходи¬
мость символов, соответствующих ей. Если при коронации ими были ат¬
рибуты царской власти - "мономаховы утвари", при царской свадьбѳ-стро-
го определенная прическа царицы (одна коса до замужества и две после
свадьбы) и в саму церемонию входил обряд "кручения косы", при таких
церковных праздниках как Вербное Воскресенье, символом выступали ветки
"вербы и вайи’ (пальмовые листья), на Троицу - букет свежесорванных
цветов или ветвей березы, то для посвящения в старшие сокольники
выбрали свою символику. При этом авторы "Уложения", выбирая символы,
конечно, не могли не учитывать тот факт, что они должны быть предме¬
тами, выражавшими суть занятия данного лица. Кроме того, церемония,
чтобы стать обычаем, войти в традицию, сама в свою очередь должна была
вобрать в себя некоторые детали близких по значению и ранее существо¬
вавших обрядов. Поскольку новая церемония относилась к охоте с ловчи¬
ми птицами, то она должна была опираться на охотничьи обряды и сим¬
волы. Таковыми были используемые при процедуре посвящения: ковер
"диковатый” и "сголовье полосатое бархатное, а пух в нем из диких уток",
покрытое попоной сено ("поляново"), специально убранное место, симво¬
лизирующее поле, на котором стоял нововыборный; рукавица с притчами"
- символическое обозначение непосредственно охоты с ловчими птицами;
"гамаюново письмо”, в котором писано "устанлѳние охотнику", его обя¬
занности. Конечно, притчи охотничьи, вышитые на рукавице, и правила,
записанные в "гамаюновом" письме не были придуманы Алексеем Михай¬
ловичем, все они составляли охотничью народную мудрость, накопленную
веками, и соответствующе обработанную. Своеобразными символами дол¬
жны были послужить в данном обряде и сами охотничьи птицы: кречет,
чѳлиг кречета, сокол, челиг сокола.
Кроме символики, непременным атрибутом церемоний считали стро¬
гую последовательность действий, входящих в понятие "чин". Отражением
этого взгляда служила вся "деятельная" часть "Урядника". Так церемония
могла начаться только по пришествию царя и после того, как он распо¬
ложился на своем царском месте; обряд должен был начаться с того, что
старший подсокольничий с начальными сокольниками, с рядовыми соколь¬
никами били челом царю; в строгой последовательности участники дей¬
ства наряжали кречета; в определенном порядке в зал должен был войти
нововыборный сокольник и с ним старые рядовые сокольники; в соответ¬
ствии с чином наряжали участники церемонии нововыборного сокольника,
при этом каждый из них держал и возлагал на нововыборного ту деталь
его одежды, какую было предписано им по должности. В столь же отра¬
ботанном, расписанном порядке совершались и иные действия.
Еще одной непременной деталью церемоний, царь Алексей Михайло¬
вич и его окружение считали речи, произносившиеся при каждом из
обрядов. Недаром, чины разных церемоний, такие как "Чин поставления
на царство", "Чин объявления наследника" наряду с действиями описыва¬
ли и речи, что говорил царь, патриарх, упоминал содержание речей иных
действующих лиц. "Урядник” данную тенденцию абсолютизировал настолько,
что в нем были дословно расписаны выступления и обращения к государю
каждого участника церемонии. Кроме того, некоторые выражения приоб¬
125
рели характер символических, слова, их составлявшие, были сокращены
и слиты в одно слово. Вполне можно согласиться с П.Безсоновым рас¬
шифровавшим "брели горьсотьло" как "время ли государь совершать
дело?”, "сшайдар" как "совершай дар", "дарык чапу врести дан" - как
"государев челиг сокольничья пути в мере и чести дан" (138).
Еще одной характерной деталью церемонии, пожалуй, можно назвать
тот факт, что она закрепляла в своем ритуале положение, занимаемое в
реальной действительности каждым участником обряда и их субордина¬
цию. Так и в данном новом обряде отразилась иерархия русского обще¬
ства в этот период и положение царя - как вершины этой пирамиды с
правами и полномочиями силы исключительной. Если выбор нового на¬
чального сокольника совершался подсокольничим и начальными соколь¬
никами, то утверждался ("укреплялся") он царем.
Как уже было отмечено, характерной деталью дворцовых церемоний
времени Алексея Михайловича являлся праздничный стол у государя, коим
обычно церемонии завершались. Обряд посвящения в начальные соколь¬
ники не стал исключением. "Урядник" зафиксировал порядок, в котором
все действующие лица церемонии должны располагаться при застолье и
предписал: "всем начальным и рядовым чиновным сокольникам садиться
за стол по чину и по росписи... и в первое место в начале у стола по
праву садится подсокольничий (П.С.Хомяков); во второе место вначале у
стола по леву у подсокольничего... садиться новопожалованный пятый
начальный ... а начальные все садятца по конец другого стола, в лавки и
в скамьи, по чину же" (139).
Отличительной же деталью этого стола являлось присутствие не только
людей, но и птиц за ним, которых было необходимо кормить сперва. К
сожалению глава "Уложения" "О ястве и речах" не сохранилась, что не
позволяет подробнее рассмотреть процедуру застолья.
В заключении следует отметить, что царь Алексей Михайлович и его
окружение, придавая большое значение церемониям в личной жизни и
политической деятельности, имели четкое представление о том, как дол¬
жны совершаться ритуалы, дабы послужить ко славе Московского двора,
выработали для себя определенные каноны всех церемониальных дей¬
ствий. Одновременно они рассматривали церемонии как источник эстети¬
ческого наслаждения, пытаясь внести в них черты, отражавшие воззрения
о красоте этих людей и этой эпохи в целом.
Дворцовые церемониалы в целом отличались консерватизмом и неиз¬
менностью. Сохранение традиций в данной сфере не было случайным.
При этом особенно бережно относились к тем ритуалам, что подчеркивали
особое положение царя. Характерным примером может послужить обряд
выбора царской невесты, хогя и превратившийся в формальность, но
непременно проводившийся при обоих бракосочетаниях Алексея Михай¬
ловича.
Характерной особенностью всех церемоний Московского двора явля¬
лось предание им общегосударственного значения. Кроме того, все цере¬
монии преследовали определенные политические цели. Особенно четко
это проявилось в нововводимых церемониях, таких как обряд "представ¬
ления наследника", призванный исключить попытки самозванства и под¬
черкнуть идею преемственной передачи власти в роде русских царей.
В целом, большое внимание, уделявшееся Московским двором раз¬
126
личным церемониям, появление более пышных и торжественных ритуалов
являлись внешним проявлением процесса усиления царской власти.
Таким образом, обмирщение культуры и быта, начавшееся в XVII веке
коснулось и царского двора. Здесь появился ряд новшеств светского ха¬
рактера. В первую очередь, следует отметить изменения, произошедшие
в придворном образовании, где была введена "латинизированная*' евро¬
пейская система "грамматичного учения". Она имела практическую цель:
сформировать мировоззрение будущих правителей России с учетом ее
возросшего значения среди европейских стран. Изменения затронули и
придворные развлечения. Грубые потехи (такие как "зверовые") уступали
место более тонким и изысканным, принятым европейскими дворами: при¬
дворному театру, увлечению светской литературой и литературным твор¬
чеством.
Активное проникновение в быт светских новшеств приводило к сокра¬
щению времени регламентированного дворцовым этикетом. К концу прав¬
ления Алексея Михайловича, традиционный церемониал соблюдался, глав¬
ным образом, при проведении дворцовых торжеств.
Возможность нововведений была обеспечена усилением царской вла¬
сти, ослаблением роли церкви и утверждением светских элементов в разных
областях культуры.
Новшества в духовной сфере быта не могли не влиять на мировоззре¬
ние царя и его окружения, на изменение их позиций по отношению к
светскому началу в культуре и быту. Осмысление царем и двором необ¬
ходимости нововведений явилось предпосылкой их будущего претворения
в жизнь как системы, в которой усиление связи России с Европой привело
к европейзации ряда привычек царя и его окружения, к попытке перенять
ни только иностранные развлечения, но и достижения мировой науки;
знакомство с ними в свою очередь поставило двор перед необходимостью
дать наиболее совершенные знания наследникам престола, что привело
к закономерной смене системы образования.
Рассмотрение быта ставит вопрос о характере заимствования царским
двором европейских новшеств: насколько они получили развитие на на¬
циональной Российской почве. Так в театре очень скоро появились пьесы
Симеона Полоцкого; "система семи свободных художеств" после предва¬
рительной апробации в специальной школе, была дополнена русской ис¬
торией и историей царствующего дома; литературные жанры, пришедшие
в Москву из Западной Европы, не вытеснили традиционно русские направ¬
ления, а развивались вместе с ними, тем самым обогащаясь и совместно
формируя эстѳтическо-нравственныѳ представления царя и его окруже¬
ния.
Быт двора данного периода характеризуется образованием симбиоза
национальных традиций и осмысленных иностранных заимствований. Воз¬
можность появления такого образования вытекала из отсутствия между
двумя его составляющими антагонистических противоречий, которые мог¬
ли бы привести к гибели одного и торжеству другого направления.
Говоря о новшествах духовной сферы быта царского двора, необходи¬
мо установитъ роль царя и его окружения в этом процессе. Так тенденция
европейзации особенно усилилась в последние годы жизни Алексея
Михайловича и во многом была связана с образованием комплота: царь,
начальник Посольскою приказа Артемон Матвеев. Трудно переоценить и
127
значение Симеона Полоцкого в изменении мировоззрения царя и его
двора. Но было бы неверно приписывать заслугу реформирования при¬
дворного быта только сподвижникам царя. Ведь и Ф.М.Ртищев и СЛолоц-
кий и А.С. Матвеев своим выдвижением были обязаны царю Алексею,
выбиравшему своих помощников, сообразуюсь с собственными стремле¬
ниями, из людей, чьи взгляды были близки его взглядам и убеждениям.
Еще один вопрос, на котором следует остановиться - это способ ре¬
формирования отдельных бытовых сторон. Двор Алексея Михайловича
избрал путь, когда изменение сути явления происходит при сохранении
традиционных оболочек, внешних форм. Это дало свои плоды: двор из¬
бежал конфликта с общественным мнением, что после, но уже при более
глубоких преобразованиях не удалось сделать Петру, некоторые из быто¬
вых реформ которого не были приняты российским обществом в силу их
чуждости национальным традициям.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
III четверть XVII в. для России неразрывно связана с деятельностью
царя Алексея Михайловича. Не будучи сторонником коренной ломки ни
государственного аппарата, ни бытовых традиций русского двора, царь тем
не менее достаточно четко реагировал на потребности эпохи, принимая и
вводя у себя все новое, что могло с пользой послужить ему и России. Не
чуждый идеи реформирования, Алексей Михайлович предпочитал обду¬
манный, взвешенный, подчас осторожный подход к любому делу, за ко¬
торое брался.
Анализ роли царя в системе государственного управления убеждает в
том, что процесс постепенного перерастания сословно-представительной
монархии в абсолютную, особенно четко проявившийся в правление Алек¬
сея Михайловича, был не отделим от деятельности главы государства.
В целом, политика Алексея Михайловича была направлена на сниже¬
ние роли структур, ограничивавших царскую власть и расширение сферы
влияния монарха в решении вопросов, относящихся к прерогативам выс¬
шей власти. Реализация этих тенденций осуществлялась в итоге тесного
взаимодействия царя со всеми центральными государственными органами,
являвшимися источниками дел, рассматривавшихся Алексеем Михайлови¬
чем и инстанциями, проводившими в жизнь его решения.
Политика Алексея Михайловича в отношении структур наряду с царем
осуществлявших высшую власть, выразилась в прекращении созывов Зем¬
ских Соборов, уменьшении количества членов думского присутствия, ре¬
шавших с царем важнейшие государственные вопросы, придании офици¬
ального статуса Ближней Думе, в решении ряда вопросов в обход Бояр¬
ской Думы при помощи созданного Алексеем Михайловичем Тайного
приказа. Непосредственно данные изменения выразились в следующем.
Становление царя как самостоятельного политического деятеля совпа¬
ло с началом русско-польской войны за Украину и выразилось в принятии
им титула "самодержца". Это изменение в положении царской власти во
многом способствовало исчезновению органа сословно-представительной
монархии - Земского Собора.
Усиление царской власти было сопряжено с политикой, направленной
на ограничение роли Боярской Думы, выражавшейся в ряде аспектов.
К концу царствования усилилась тенденция созыва царем вместо пол¬
ного присутствия Думы, только ряда особо доверенных царю лиц. По¬
скольку Боярская Дума в этот период оставалась по-прежнему сильным и
значимым государственным органом, участвовавшим в издании важнейших
государственных актов, то царь не мог открыто игнорировать факт ее
существования, отстранив большинство ее членов от участия в решении
государственных проблем. В силу этого, он был вынужден, для достиже¬
ния своих целей прибегать к маневрированию, перенося заседание Думы
в подмосковные резиденции, используя указы, косвенно влиявшие на состав
Думного присутствия.
Тот факт, что при Алексее Михайловиче родовая аристократия не ут¬
ратила своей роли и значения в органах государственной власти, доказы¬
129
вает и политика царя при комплектовании Ближней Думы (Государевой
Комнаты). Ядро Комнаты так же как и ядро Боярской Думы по-прежнему
составляли представители первостепенных боярских родов. Наряду с этим
принципом подбора царем членов Комнаты, отчетливо прослеживается и
другой; свойственный абсолютизирующейся монархии: в Ближнюю Думу
стали привлекаться преимущественно те из представителей знати, чьи
деловые качества не подлежали сомнению.
Неродовитая часть Комнаты была меньше по численности, но не по
значимости выполняемой работы. Такие ее представители как АЛ.Ордин-
Нащокин и А.С. Матвеев по праву могут считаться одними из видных
политических деятелей своей эпохи. Проводя активную внутреннюю и
внешнюю политику царь нуждался в талантливых и умелых советниках.
Поощряя их продвижение, Алексей Михайлович старался оградить этих
людей от местнических претензий их более знатных, но менее близких к
царю сослуживцев. Отношения самого Алексея и некоторых представите¬
лей Комнаты, таких как Нащокин не всегда складывались гладко. Между
тем, причину отставки последнего следует искать в его политических
разногласиях с царем,а не в изменении царской политики подбора соци¬
ального состава Комнаты.
Появившаяся задолго до Алексея Михайловича Ближняя Дума, при нем
получила официальный статус, выразившийся через практику пожалования
в этот орган. Поскольку Ближняя Дума традиционно рассматривала те же
вопросы, что и Боярская Дума, то придание ей нового статуса создало
ситуацию, когда в государстве сосуществовали два официальных органа с
одинаковой компетенцией, что само по себе ограничивало Боярскую Думу.
Усиление царской власти отразилось и на практике работы царя с
приказами.
Это выразилось в постепенном расширении круга дел, по которым
приказы должны были докладывать лично царю, что привело к учащению
"государевых докладов” и усилению царского контроля над приказами.
Царь Алексей Михайлович, не являясь сторонником кардинальной ломки
приказной системы, тем не менее внес в нее некоторые значительные
изменения, в первую очередь выразившиеся в создании Тайного приказа.
Последний, являясь личной канцелярией царя, дал Алексею Михайловичу
возможность действовать в обход Боярской Думы и избежать волокиты,
свойственной самой приказной системе. Между тем, создание Тайного
приказа нельзя рассматривать как попытку царя избежать взаимодействия
с другими приказами, наделив данный всеми возможными полномочиями.
Доказательством обратного может послужить рассмотрение роли конкрет¬
ных приказов в практике работы царя с челобитными. В этой ситуации
пресекалась всякая возможность обращения к царю через Тайный приказ
населения, территориально не относящегося к этому ведомству. В данном
случае царская политика была направлена на сохранение неприкосновен¬
ности функций Челобитного приказа и традиционной формы работы Алек¬
сея Михайловича с такой группой документов как челобитные.
Рассмотрение роли царя в решении вопросов, относящихся к компе¬
тенции высшей власти, показывает, что его участие не было формальным,
характеризовалось всесторонней осведомленностью и вмешательством в
их разработку. В большей степени это отразилось в сферах командования
войсками государства и в русской дипломатии. Алексей Михайлович как
130
главнокомандующий вооруженными силами вмешивался в частные вопро¬
сы комплектования, оснащения, поддержания боеготовности армии, осу¬
ществляя самоличный контроль над составом военных подразделений и
размером жалованья служилым людям всех чинов. В период военных
действий он решал вопросы о численности войск, необходимых для той
или иной операции, о передислокации частей. Личное командование царем
войсками приводило к значительному ограничению самостоятельности
воевод, к невозможности реализации ими своих планов без царского
одобрения.
По сравнению с предшественниками значительно расширились функ¬
ции Алексея Михайловича в дипломатической сфере. Если до него роль
государя ограничивалась "приемом" и "отпуском" послов, то Алексей
Михайлович стал самолично подписывать грамоты иноземным государям,
составлял наказы и грамоты русским послам, отправляемым за рубеж.
Царь определял состав подарков, посылавшихся от него в другие страны,
по личному желанию изменял традиционный посольский церемониал,
контролировал работу Ответной палаты.
Стремление Алексея поставить дипломатическую работу под свой кон¬
троль выразилось в том, что с усилением его власти царь стал назначать
в Ответную палату членов Государевой Комнаты вместо представителей
Боярской Думы. Эта практика в основном относится к 60-70 гг. XVII в., т.е.
времени, когда царская власть отказалась от созывов Земских Соборов и
отвергла притязания церкви в лице патриарха Никона на первенство в
государстве.
Б целом, анализ участия царя в решении вопросов, относящихся к
прерогативе высшей власти, доказывает активность его государственной
деятельности, отражает общую тенденцию усиления царской власти.
Алексей Михайлович не только непосредственно взаимодействовал со
всеми центральными государственными органами, но и принимал деталь¬
ное участие в работе Церковных Соборов. Он мог быть инициатором созыва
Собора, выступал с речами на большинстве из них, играл важную роль в
утверждении любого соборного постановления. При подготовке Церков¬
ных Соборов царь пользовался методом предсоборного решения основ¬
ных вопросов, предпочитая умелую закулисную политику открытым стол¬
кновениям на соборных заседаниях.
Изучение мировоззрения царя позволяет сделать вывод о преоблада¬
нии в его рассуждениях философских тем и особенно этических и эсте¬
тических. Философский склад ума, склонность к анализу во многом опре¬
деляли особенности царя как политика, его взвешенный, продуманный
подход к предпринимаемым действиям, склонность к подробному анали¬
тическому разбору явлений и событий окружавшей царя действительнос¬
ти, поступков его подданных.
Главной темой размышлений Алексея Михайловича были Бог и вера.
Царь не был склонен к фатализму и в своих суждениях пытался совместить
всемогущество проведения с относительной свободой воли человека,
способного заслужить прощение Бога нравственным образом жизни. Бог
для царя был не только высшим судьей, но и источником силы царской
власти. Последнюю царь трактовал как происходящую от Бога и характе¬
ризующуюся преемственной передачей от отца к сыну. Одну из основных
задач русского царя Алексей Михайлович видел в защите вселенского
131
православия. Реализации этой идеи должно было способствовать едине¬
ние обрядности греческой и русской церквей, ставшее одним из основных
моментов царской политики в отношении церкви. Другой ее целью было
постепенное подчинение церкви государству.
Идеологическим обоснованием внешнеполитической доктрины царя
являлась идея "Русский царь - защитник вселенского православия". Ос¬
новную задачу внешней политики России Алексей Михайлович видел в
возвращении исконно русских земель, воссоединение с Украиной и Бе¬
лоруссией.
Социальная концепция Алексея Михайловича отразила традиционные
представления высшего сословия, характеризовавшиеся разделением людей
на "высокородных" и "худородных". Взгляды Алексея Михайловича на
общество отразили становление принципа годности к государевой служ¬
бе, особенно характерного для периода абсолютизма.
В целом, взгляды царя не оставались неизменными. Их эволюцию
предопределяли изменения, происходившие в окружавшей царя действи¬
тельности. Так. процесс постепенного подчинения церкви государству
способствовал частичному высвобождению создания царя и его окружения
из жестких рамок христианской этики, составляющим звеном которой яв¬
лялся аскетизм. Это изменение в мировоззрении способствовало в свою
очередь известному обмирщению придворной культуры и, в частности,
появлению первого светского театра, введение европейской системы
придворного образования.
Процесс абсолютизации царской власти был сопряжен с рядом изме¬
нений в мировоззрении царя и, в первую очередь, с осознанием себя
самодержцем. Б то же время, данная тенденция развития государственно¬
го строя, привела к становлению социальной концепции Алексея Михай¬
ловича и в том числе к появлению понятия о добродетелях и пороках лиц,
стоящих на службе государя.
Тенденция усиления царской власти внешне выражалась в появлении
более пышного и торжественного дворцового церемониала, в повышении
значения придворных ритуалов. Последние являлись фактором идеологи¬
ческого воздействия на подданных царя и представителей иностранных
держав, доказывали могущество русского государства и культивировали
образ "идеального монарха".
Несмотря на то, что церемониал всегда отличался консерватизмом, и
в этой сфере происходили изменения: появились новые церемонии, к
каковым относится процедура представления наследника, символизирую¬
щая преемственность царской власти; ряд изменений произошел в по¬
сольском церемониале, четко отражавшим положение русского государ¬
ства на международной арене. Главная роль в изменении ритуалов при¬
надлежала Алексею Михайловичу, обладавшему талантом в написании
"сценариев" церемоний.
Анализ мировоззрения царя, его роли в системе государственной вла¬
сти и управления, в дворцовом церемониале убеждает в неверности ра¬
нее существовавшего в историографии взгляда на Алексея Михайловича
как пассивного политического деятеля. Изменения, происходившие в го
сударствѳнном строе данного периода, были тесно связаны с деятельно¬
стью царя, а разнообразие прйблем, решавшихся Алексеем Михайлови¬
чем, являлись следствием широты его кругозора и мировоззрения.
132
ПРИМЕЧАНИЯ
ВВЕДЕНИЕ.
1. Костомаров Н.И. Царь Алексей Михайлович // Русская история в
жизнеописаниях ее главнейших деятелей. - Кн. II. - М., 1991. - С. 97-157,
Платонов С.Ф. Царь Алексей Михайлович. - Слб., 1913.
2. Коллинс С. Нынешнее состояние России - М., 1846. - С. 34.
3. Мейерберг А. Путешествие в Московию барона Августина Мѳйербер-
га. - М., 1874. - С. 166.
4. Аввакум. Житие протопопа Аввакума им самим написанное. - М.,
1960.
ГЛАВА 1.
1. Робинсон А Н. Борьба идей в русской литературе XVII в. - М., 1974.
- С. 73.
2. Там же. - С. 70.
3. Записки отделения русской и славянской археологии Санкт-Петер¬
бургского Археологического общества (ЗОРСА). - Т. II. - Слб., 1869. - С.
747.
4 ЗОРСА. - Т II - С. 752.
5. ЗОРСА. - Т. II. - С. 745
6. Платонов С.Ф. Указ. соч. - С. 18.
7. ЗОРСА. - Т. II. - С. 747-748.
8. ЗОРСА. - Т. II. - С. 696.
9 ЗОРСА. - Т. II. - С. 687.
10 ЗОРСА. Т II. - С. 687.
11. ЗОРСА. - Т II - С. 377.
12. ЗОРСА. - Т. II. - С. 716.
13. ЗОРСА. - Т. II. - С. 743.
14. ЗОРСА. - Т. II. - С. 686.
15. ЗОРСА. - Т. II. - С. 773.
16 Аболенский И. Московское государство при царе Алексее Михай¬
ловиче и патриархе Никоне. - Киев, 1876 - С 78.
17 ЗОРСА. - Т. II. - С. 696.
18. Кротов М.Г. Послание царя Алексея Михайловича о смерти патри¬
арха Иосифа. // Герменевтика древнерусской литературы. - М., 1989. - С.
158-161.
19 Аввакум. Указ. соч. - С 255.
20. ЗОРСА. - Т. II. - С. 702-705, Российский Государственный архив
древних актов (РГАДА). - Ф. 27 - Ед. хр. 108.
21. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - М., 1856. - С. 165-
166.
22. Там же. - С. 158-181.
23. Там же. - С. 171.
24. Пушкарев Л.Н Государство и власть в общественно-политической
мысли конца XVII в // Общество и государство феодальной России. - М.,
1975. - С. 191.
25. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. 183.
26. Новое уложение и устроение чина сокояьничья пути. // Собрание
писем царя Алексея Михайловича. - С. 90.
27. Там же. - С. 89-90
133
28. Там же. - С. 90.
29. Чин посгавлѳния на царство царя и великого князя Алексея Михай¬
ловича. - Спб., 1882.
30. Собрание государственных грамот и договоров (СГТД). - Ч. IV. - М.,
1828. - С 316-321.
31. Очерки истории СССР Период феодализма. XYII в. - М., 1955. - С.
345
32. ЗОРСА. - Т. II. - С. 706, 774.
33. Два послания царя Алексея Михайловича. - М., 1902. - С. 10.
34. ЗОРСА. - Т. II. - С. 772.
35. Чин поставления на царство... - С. 12-14.
36. Там же. - С. 18-19.
37. Два послания царя Алексея Михайловича. - С. 10.
38. Там же. - С. 12.
39 СГТД. - Ч. IV. - С. 316-321.
40. Каптерев Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. - Т. I.
- С. 45.
41. ЗОРСА. - Т. II. - С. 715.
42. Каптерев Н.Ф. Указ. соч. - Т. I. - С. 41.
43. Там же. - С. 42.
44. Черная Л.А. От идеи "служения государю" к идее "служения оте¬
честву" в русской общественной мысли II половины XVII - начала XVIII в.
// Общественная мысль: исследования и публикации. - Вып. I. - М., 1989.
- С. 31.
45. ЗОРСА. - Т. II. - С. 752.
46. ЗОРСА. - Т. II. - С. 751.
47. ЗОРСА. - Т. II - С. 756.
48. Елеонская А.С. Русская публицистика второй половины XVII в. - М.,
1978. - С. 137.
49. ЗОРСА. - Т. II. - С. 732.
50. Гурлянд И.Я. Приказ великого государя Тайных Дел. - Ярославль,
1902. - Сю 49.
51. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. 27.
52. Заозерский А.И. Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве. -
ПГ.. 1917. - С. 131.
53. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. 75.
54. "Изборник" (Сборник произведений литературы Древней Руси). -
М„ 1969. - С. 573.
55. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. - С. 355-356.
56. Пресняков А.Е. Российские самодержцы. - М., 1990. - С. 140-142.
ГЛАВА II.
1. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. - С. 368, Кото-
шихин Г О России в царствование Алексея Михайловича. - Спб., 1906 -
С. 121.
2. Дворцовые разряды. - Т. III. - Спб., 1850-1855. - Стлб. 1234.
3 Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1181.
4. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 21, 34, 60, 92, 125, 185, 332,
337, 547, 598, 610, 611, 669, 1013, 1014.
5. ЗОРСА. - Т. II. - С. 717.
6. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1014.
7. Черепнин Л.В. Земские Соборы русского государства ХѴІ-ХѴІІ вв. -
М., 1978. - С. 284-285. >
8. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1246.
134
9. РГАДА. - Ф. 27 - Ед. хр. 285.
10. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 98.
11. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 695.
12. Русская историческая библиотека (РИБ). - Т. XXI. - С. 984.
13. Заозѳрский А.И. Цаская вотчина XVII в. - М., 1937. - С. 269.
14. РГАДА. - Ф. 6. - Ед. хр. 5. - Л. 3.
15. Гурлянд И.Я. Иван Гебдон - комиссариус и резедѳнт. - Ярославль.
1903. - С. 10-11.
16. ЗОРСА. - Т. II. - С. 378.
17. ЗОРСА. - Т. II. - С. 380.
18. Заозерский А.И. Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве. -
Пг„ 1917. - С. 271.
19. Акты, относящиеся к истории Земских Соборов. - М., 1909. - С. 64-
65.
20. Там же. - С. 69.
21. Черепнин Л.В. Указ. соч. - С. 325.
22. Ерошкин И.П. История государственных учреждений дореволюци¬
онной России. - М., 1983. - С. 59.
23. Ключевский В.О. Боярская Дума Древней Руси. - Спб., 1919. - С.
415.
24. ЗОРСА. - Т. II. - С 733-735.
25. Ключевский В.О. Указ соч. - С. 407.
26. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. - С. 353.
27. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб 1108.
28. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1109.
29. Дворцовые разряды. - Т. III. Стлб. 1111.
30. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1120-1121.
31. Очерки русской культуры XVII в. - Ч. I. - М., 1979. - С. 312;
Белокуров С.А. О Посольском приказе. - М., 1906. - С. 13.
32. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. - С. 353.
33. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1003.
34. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 902.
35. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1623-1624.
36. Кошелева О.Е. Боярство в начальный период зарождения абсолю¬
тизма в России (1645-1682 гг.). - Дис. ... канд. ист. наук. - М., 1987. - С.
81; РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 128. - Л. 2.
37. Дворцовые разряды. - Т. Ill - Стлб. 1105.
38. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1155.
39. Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII в. - М., Л., 1946. - С.
274, 292, 294, 307.
40. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 72.
41. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 74, 130, 160.
42. Дворцовые разряды - Т. III. - Стлб. 407, 408. 434. 436, 448,
Дополнения к тому III дворцовых разрядов (Дополнения...) - Спб., 1854.
- Стлб. 9.
43. Дополнения... - Стлб. 35-36
44. Дополнения... - Стлб. 165, 192, 202.
45. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 3, 108
46. Дополнения... - Стлб. 35, 120, 155, 164, 167.
47. Дополнения... - Стлб. 142, 223 , 244.
48. Там же. - Стлб. 257.
49. Там же. - Стлб. 10, 269; Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 538.
50. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 250.
135
51. Дополнения... - Стлб. 345.
52. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 560, 883, 941.
53. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 250.
54. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 871.
55. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 974-975.
56 Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 281.
57. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 240, 260, 260; Дополнения...
- Стлб. 17.
58. Дополнения... - Стлб. 131, 212, 310, Дворцовые разряды. - Т. III.
- Стлб. 933, 1182.
59. Дополнения... - Стлб 194.
60. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 14, 18.
61. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 78.
62. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 308.
63. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 411, 412, 427, 434, 439, 441,
478, 486; Дополнения... - Стлб. 30, 48.
64. Дополнения... - Стлб. 384, 385.
65. Дворцовые разряды. - Т. Ill - Стлб. 557, 625; Дополнения... - Стлб.
118.
66. Дополнения... - Стлб. 131, 133.
67. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1003, 1144, 1145, 1155. 1165.
68. Дополнения... - Стлб. 61-62.
69. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 418, 763.
70. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1378.
71. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 1623-1624.
72. Дополнения - Стлб. 128, 132. 171, 174, 282.
73. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 281-282
74. Галактионов Н. Чистякова Е. Ордин-Нащокин - русский дипломат
XVII в. - М., 1961
75. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 397, 442, 443, 448, 534, 579;
Дополлнения... - Стлб. 49, 118.
76. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 273.
77. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 876, 889, 913, 1109.
78. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 29, 74.
79. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 307.
80. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб 164.
81. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 349.
82. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 426, 442, 443, 478.
83. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 307.
84. Дополнения... - Стлб. 85.
85. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 765.
86. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 307.
87. Ключевский В.О. Исторические портреты. - М., 1990. - С. 117-120.
88 Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 82; Дополнения... - Стлб. 21.
89. Богоявленский С.К. Указ соч. - С. 292.
90. Дополнения... - Стлб. 85.
91. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 889, 974, 985.
92. Акты Московского государства. - Т. II. - Спб., 1894. - Ns 302.
93. Акты, относящиеся к истории Земских Соборов. - М., 1909. - С. 64.
94. Гурлянд И.Я. Приказ великого государя Тайных Дел. Приложения.
- Ярославль, 1902. - С 356-357.
95. ЗОРСА. - Т. II. - С. 614. V '
96. Акты, относящиеся к истории Земских Соборов. - С. 63.
136
97. Латкин В. Материалы для истории Земских Соборов. - Спб., 1884.
- С. 63.
98. Там же. - С. 67.
99. Там же. - С. 68.
100. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи
Археографическою экспедицией (ААЭ). - Т. IV. - Спб., 1836. - С. 42-43.
101. ЗОРСА. - Т. II. - С. 714
102. Акты Московского государства. - Т. II. - Ns 678.
103. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 85.
104. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 143. - Л. 1.
105. Коллинс С. Указ. соч. - С. 34.
106. Гурлянд И.Я. Приказ великого государя Тайных Дел. - С. 121.
107. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 319. - Л. 5, 6, 7, 10, 11.
108. Заозерский А. И. Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве. -
Пг., 1917. - С. 272.
109. Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие в ХѴ-ХѴІІ вв. - М., 1975. - С.
406.
110. Заозерский А.И. Царская вотчина XVII в. - М., 1937. - С. 270.
111. Чтения в обществе истории и древностей Российских. - М., 1898.
- Кн. IV. - С. 594-596.
112. ЗОРСА. - Т. II. - С. 388-389.
113. Дворцовые разряды... - Т. III. - Спб., 1852. - Стлб. 1131.
114. РИБ. - Т XXI. - Спб., 1904. - Ст. 1134-35, 1141, 1151, 1179, 1254-
55. 1274, 1283.
115. Веселовский С.Б. Указ. соч. - С. 45.
116. Там же. - С. 45.
117. Дворцовые разряды... - Т. III. - Стлб. 1398-1399.
118. Полное собрание законов Российской империи (ЛСЗ). - Т. I. -
Спб., 1830. - С. 349.
119. ПСЗ. - Т I. - С. 369.
120. Заозерский А.И. Царь Алексей Михайлович в своем хозяйстве. -
С. 271.
121. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 106.
122. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 126.
123. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 34. - Л. 97.
124. РГАДА. - Ф. 27. - Ед хр. 342. - Л. 1.
125 РГАДА - Ф. 27 - Ед хр. 82. - Л. 2.
126. РГАДА. - Ф. 27. - Ед хр. 277, 278.
127. ЗОРСА. - Т. II. - С. 717-724.
128. ЗОРСА. - Т. II. - С. 756.
129. ЗОРСА. - Т. II. - С. 744.
130. ЗОРСА. - Т. II. - С. 743.
131. ЗОРСА - Т. II. - С. 720.
132. ЗОРСА. - Т. II. - С. 718.
133. РГАДА. - Ф. 27. - Ед хр 87. - Л. 1.
134. ЗОРСА. - Т. II. - С. 718.
135. ЗОРСА. - Т. II. - С. 720.
136. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 54.
137. Там же. - С. 55.
138 РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 106.
139. ЗОРСА. - Т. II. - С. 767.
140. ЗОРСА. - Т. II. - С. 364-371.
141. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 200.
137
142. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 200. - Л. 13, 15, 18, 20, 31, 32,
143. РГАДА. - Ф. 27. - Ед хр- 295. - Л. 2-4.
144. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 61-67.
145. Дополнения... - Стлб. 63-75.
146. Мейѳрберг А. Указ. соч. - С. 54.
147. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 553.
148. Мейѳрберг А. Указ. соч. - С. 54.
149. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб 233, 553.
150. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 69.
151. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 915.
152. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 915.
153. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 674.
154. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 128, 237, 556, 675, 883, 934.
155. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 195
156. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 835.
157. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 62.
158. Там же. - С. 68
159. Белокуров С.А. О Посольском приказе. - С. 45.
160. РГАДА. - Ф 27. - Ед. хр. 107. - Л. 2.
161. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 676
162. РГАДА - Ф 156. - Ед. хр. 137. - Л. 10.
163. Памятники дипломатических сношений древней России с держа¬
вами иностранными. - Т. IV. - Слб., 1856. - С. 122-132.
164. Там же. - С. 122-132.
165. Мѳйерберг А. Указ. соч. - С. 64.
166 Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государ¬
стве. - М., 1991. - С. 43-44; Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему гер¬
цогу Тосканскому... - М., 1906. - С. 107.
167. Котошихин Г. Указ. соч. * С. 68.
168. Там же. - С. 63-64.
169. Дворцовые разряды. - Т III. - Стлб. 130, 239, 559, 677.
170. ЗОРСА. - Т. II. - С. 726-727.
171. ЗОРСА. - Т. II. - С. 110.
172. Рейтенфельс Я. Указ. соч. - С. 108-111.
173. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 199. - Л. 2
174. Рейтенфельс Я. Указ соч. - С 108.
175. Соборное Уложение 1649 г. - Л., 1987. - С. 17.
176. Голикова Н В. Организация политического сыска в России в XVI-
XVII вв. // Государственные учреждения России ХѴІ-ХѴІІІ вв. - М.. 1991. -
С. 31.
177. Маньков А.Г. Уложение 1649 г. - кодекс феодального права Рос¬
сии - Л., 1980. - С. 243.
178. РГАДА. - Ф. 6. - Ед. хр 2. - Л. 2.
179. РГАДА. - Ф 6. - Ед хр. 5. - Л. 26; Дворцовые разряды - Т. III.
- Стлб. 1019
180. ЗОРСА. - Т. II. - С. 735-737.
181. Кошелева О.Е. - Указ. соч. - С. 116.
182. РИБ. - Т XXI. -Ч. I. - Стлб. 102.
183. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб 1381 1382.
184. Акты Московского государства. - Т. II. № 303.
185 Там же. - Ns 296.
186. Дворцовые разряды. - Т> III. - Стлб 993.
187 Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII в. и ее роль
138
в формировании абсолютизма. - М., 1987. - С. 75.
188. Дополнения... - Стлб. 35, 36, 134.
189 Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 718 -719.
190. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 124
191. ЗОРСА - Т. II. - С. 731-732
192 Очерки истории СССР. . - С. 350.
193 Повседневные дворцовые записки времени государей царей и
великих князей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича - М., 1769.
- С. 63.
194. Очерки истории СССР... - С. 350.
195. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 74-75.
196 Дворцовые разряды. - Т III. - Стлб 15.
197. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 55.
198. Дворцовые разряды - Т. III. - Стлб. 34, 55.
199. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб 589
200. Дворцовые разряды. - Т III. - Стлб. 1328.
201 Дворцовые разряды. - Т III. - Стлб 596-597
202. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 377-378.
203. Заозерский А.И. Царская вотчина XVII в. - С. 235.
204. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 378-379.
205 Маньков А. Г. Уложение 1649 г. - кодекс феодального права Роо-
сии. - Л., 1980 - С 194-203.
206. Маньков А Г. Уложение 1649. - кодекс феодального права России.
- Л , 1980. - С.203.
207 Сахаров А.3имин А. Грекулов Е. Церковная реформа и раскол.//
Христианство и Русь. - М. 1988. - С.68-69.
208. Румянцева В.С. Кружок Стефана Внифантьева.// Общество и госу¬
дарство феодальной России. - М., 1975. - С. 179.
209. Там же. - С. 179.
210. Белокуров С.А Арсении Суханов. - Ч.І. - - С.ХХХѴІ.
211. Каптерее Н.Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. - Т.І.
- Сѳргиев-Посад, 1909. - С. 56.
212. Преображенский А.В. Вопрос о единогласном пении в русской
церкви XVII в. - 1904. - С.6.
213. Там же. - С.8.
214. Там же. - С.13-14.
215. ААЭ. - Т IV - N325.
216. Преображенский. Указ. соч. - С.25
217. ЗОРСА - Т.ІІ. - С.394-397
218. Буганов В И. Мир истории. Россия в XVII ст. - М., 1989 - С. 121.
219. Каптерев. Указ.соч. - Т.ІІ. - Сергиев-Посад, 1912. - С.7.
220. Христианство. Энциклопедический словарь. - Т.І. - М., 1993. -
С.601.
221. Каптерев. Указ.соч. - Т.ІІ. - С.44.
222. Буганов. Указ.соч. - С. 126.
223. Сахаров А Зимин А. Грекулов Е. Указ.соч. - С 74.
224. Платонов С.Ф Лекции по русской истории. - М., 1993. - С.401
225. Сахаров А. Зимин А Грекулов Е. Указ.соч. - С.75.
226. Каптерев. Указ.соч, Т.ІІ. - С.362.
227. ЗОРСА - Т.ІІ. - С.526.
228. Каптерев Н.Ф. Указ.соч. - Т.І. - С. 100.
229. Каптерев Н.Ф. Указ.соч. - Т.ІІ. - С.ЗЗ, 335-350
230. ЗОРСА - Т II - С.733-735.
139
231. Деяние Московского Церковного Собора 1649 г. (вопросы о еди¬
ногласии в 1649 - 1651 гг.) Б.м., б.г.
232. Кэлтерѳв И.Ф. Указ.соч. - Т.ІІ. - С.31-31.
233. Дело о патриархе Никоне, изданное Археографической комисси¬
ей по документам Московской синодальной библиотеки. - Слб., 1897. -
С.251.
234. Каптерев И.Ф. Указ.соч. - Т.ІІ. - С.333-334.
235. Деяние Московского собора 1649 г. ( вопрос о единогласии в
1649-1651 гг.) - С.37.
236. ААЭ. - Т.ІѴ. - С.488.
ГЛАВА 3.
1. Котошихин Г. Указ соч. - С. 17.
2. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. 76.
3. Ключевский В.О. Исторические портреты. - С. 109.
4. Забелин И. Е. Домашний быт русских царей. - М., 1915. - Т. I. -
Ч. I. - С. 90.
5. Забелин И. Е. Указ. соч. - С. 214.
6. Глинский Б. Б. Царские дети и их наставники. - Спб., М. - С. 14-
15.
7. Ключевский В.О. Указ. соч. * С. 108.
8. Рогов А. И. Школа и просвещение. // Очерки русской культуры XVII
в. - Ч. I. - М., 1979. - С. 146.
9. РГАДА- - Ф. 27. - Ед. хр. 397.
10. Ключевский В.О. Указ. соч. - С. 109.
11. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 166-187.
12. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 186.
13. Рогов А.И. Указ. соч. - С. 149-150.
14. Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. - М., 1989.
- С. 369.
15. Рогов А.И. Указ. соч. - С. 145.
16. Забелин И.Е. Указ соч. - С. 292.
17. Зарин А.Е. Царские развлечения и забавы за 300 лет. - М., 1913.
18. Кутепов Н.И. Царская охота на Руси. - Т. II. - Спб., 1898. - С. 65-
66.
19. Иностранцы о древней Москве. - М., 1991. - С. 351.
20. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 308.
21. РГАДА- - Ф- 375. - Ед- хр. 12. - Л. 1.
22. РГАДА. - Ф. 375. - Ед. хр. 12. - Л. 2.
23. РГАДА - Ф. 375. - Ед. хр. 12. - Л. 2 об.
24. Зарин А.Е. Указ. соч. - С. 10.
25. Кутепов Н.И. Указ. соч. - С. 21.
26. Дополнения к актам историческим, относящимся к России. (ДАИ).
- Т. III. - Спб., 836. - С. 252
27. ДАИ. - Т. III. - С. 253.
28. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 52. - Ч. II.
29. Зарин А.Е. Указ. соч. - С. 18.
30. Кутепов Н.И. Указ. соч. - С. 77-79.
35. Забелин И.Е. Охотничий дневник царя Алексея Михайловича за
1657 г. - М., 1858. - С. 17.
36. ААЭ. - Т. IV. - С. 142.
37. ДАИ. - Т. III. - С. 252.
38. Забелин И.Е. Указ. соч. ->С. 7.
39. Гурлянд И.Я. Иван Гебдон - комиссариус и резидент. - Ярославль,
140
1903. - С. 18, 49.
40. Морозов П.О. История русского театра до половины XVIII столетия.
- Спб., 1889. - С. 41.
41. Гурлянд И.Я. Указ. соч. - С. 49.
42. Морозов П.О. Указ. соч. * С. 125.
43. Цветаев Д. Первые немецкие школы в Москве и основание при¬
дворного немецко-русского театра. - Варшава, 1880. - С. 12.
44. Морозов П.О. Указ. соч. - С. 125.
45. Всеволодский-Гѳнгросс В. История театрального образования в
России. - Т. I. - Спб., 1913. - С. 59.
46. Богоявленский С. К. Московский театр при царях Петре и Алексее.
Материалы. - М., 1914. - С. 26-27.
47. РГАДА. - Ф. 139. - ЕД- хр- 2. - Л. 1.
48. Забелин И.Е. Домашний быт русских царей. - С. 329.
49. Морозов П.О. Указ. соч. - С. 137.
50. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 23.
51. Игнатов С. Начало русского театра и театр петровской эпохи. - Пг.,
М., 1919. - С. 8.
52. Морозов П.О. Указ. соч. - С. 189-190.
53. Державина О.А. Театр и драматургия. // Очерки русской культуры
XVII в. - Ч. II. - М., 1979. - С. 132-133.
54. Игнатов С. Указ. соч. - С. 10.
55. Рогов A-И. Музыка. // Очерки русской культуры XVII в. - Ч. II. - М.,
1979. - С. 285.
56. РГАДА. - Ф. 139. - Ед- хр. 9. - Л. 1; Богоявленский С.К. Указ. соч.
- С. 76.
57. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 334.
58. РИБ. - Т. XXIII. - Кн. III. - Спб., 1904. - Стлб 1646.
59. Там же. - Стлб. 1651.
60. Ключевский В.О. Исторические портреты. - С. 109.
61. Соловьев С.М. Указ. соч. - С. 362.
62. Там же. - С. 363.
63. Крижанич Ю. Русское государство в половине XVII в. - М., 1860. •
С. 34.
64. Медовиков П. Историческое значение царствования Алексея Ми¬
хайловича. - М., 1854. - С. 226
65. Богоявленский С.К. Московский театр при Петре и Алексее. - С.
38.
66. Морозов П.О. История русского театра до половины XVIII столетия.
- С. 114.
67. Морозов П.О. Указ. соч. - С. 121.
68. Богоявленский С.К. Указ. соч. - С. 37.
69. Там же. - С 66.
70. Хромов О.Р. Царский дом в цикле Симеона Полоцкого. // Герме¬
невтика древнерусской литературы. - С. 219.
71. Там же. - С. 234.
72. Ключевский В.О. Указ. соч. - С. 115.
73. Бартенев. Предисловие к собранию писем царя Алексея Михайло¬
вича. // Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. ІІ-ІІІ.
79. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 76. - Л. 3.
80. РГАДА. - Ф. 27. - Ед. хр. 76. - Л. 4.
81. ЗОРСА. - Т. II. - С. 686-687.
82. РГАДА. - Ф. 375. - Ед. хр. 15. - Л. 30.
141
83. Токмаков И. Историческое описание всех коронаций российских
царей, императоров и императриц. - М., 1896. - С. 47.
84. Волховской М.Г. Домашний быт русскиих царей в XVI и XVII ст. -
Спб„ 1904. - С. 97-99.
85. Чин поставления на царство... - С. 7.
86. Россия ХѴ-ХѴІІ вв. глазами иностранцев. - Л., 1986. - С. 373.
87. Чин поставления на царство... - С. 12-19.
88. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 13-18.
89. Катаев И. Царь Алексей Михайлович и его время. - М., 1901. - С.
5-6.
90. Коллинс С. Указ. соч. - С. 4.
91. Верх В.Н. Царствование Алексея Михайловича. - Спб., 1831. - С.
47.
92. РГАДА. - Ф. 156. - Ед. хр. 9. - Л. 2.
93. Терново-Орловский И. Описание второго бракосочетания великого
государя царя и великого князя Алексея Михайловича на дочери думного
дворянина К.Л. Нарышкина Наталье Кирилловне. - М., 1797. - С. 3-4.
94. РГАДА- - Ф. 27. - Ед. хр. 287. - Л. 2-7.
95. РГАДА. - Ф. 156. - Ед. хр. 9. - Л. 3-4.
96. РГАДА. - Ф. 156. - Ед- хр. 9.
97. Повседневные дворцовые, записки. - Ч. II. - С. 77.
98. Мѳйербѳрг А. Указ соч. - С. 77.
99. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 16.
100. Забелин И.Е. Домашний быт русских царей. - Т. I. - Ч. II. - С. 11.
101. ААЭ. - Т. IV. - С. 61.
102. Коллинс С. Указ. соч. - С. 5.
103. СГГД. - Ч. IV. - С. 316-321.
104. ПСЗ. - Т. I. - С. 722.
105. Стрейс Я.Я. Три путешествия. - М., 1935. - С. 155-156.
106. ПСЗ. - Т. I. - С. 803.
107. Там же. - С. 829-830.
108. Котошихин Г, Указ соч. - С. 15-20.
109. Рейтенфельс Я. Указ. соч. - С. 92.
110. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 302-303.
111. РГАДА. - Ф. 375. - Ед. хр. 15. - Л. 5.
112. Медовиков П. Указ. соч. - С. 222.
113. РГАДА. - Ф. 375. - Ед. хр. 12. - Л. 12.
114. РГАДА. - Ф. 375. - Ед. хр. 12. - Л. 15.
115. Забелин И.Е. Указ. соч. - С. 344.
116. Соловьев СМ. Указ. соч. - С. 257,
117. Иностранцы о древней Москве. - С. 336.
118. Дело о патриархе Никоне. - Спб., 1897. - С. 3-5.
119. ПСЗ. - Т. I. - С. 642
120. Там же. - С. 886.
121. ААЭ. - Т. IV. - С. 120.
122. ПСЗ. - Т. I. - С. 859.
123. Там же. - С. 723.
124. Соловьев С.М. Указ. соч. - С. 260.
125. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 21.
126. Забелин И.Е. Указ ооч. - С. 8.
127. Соловьев С.М Указ соч - С. 256.
128. Повседневные... дворцовые'* записки. - С. 136.
129. Дворцовые разряды. - Т. III. - Стлб. 13-18.
142
130. ПСЗ. - Т. I. - С. 723.
131. Терново-Орловский И. Указ. соч. - С. 4-5.
132. Дворцовые разряды. Т. III. - Стлб 13-18.
133. Повседневные... дворцовые записки. - С. 63.
134. Там же. - С. 4.
135. Котошихин Г. Указ. соч. - С. 18.
136. Токмаков И. Указ соч. - С. 52.
137. Цветаев Д. Указ соч. - С. 15-17.
138. Безсонов Общие примечания к Уряднику. // Собрание писем царя
Алексея Михайловича. - С. 137-138.
139. Собрание писем царя Алексея Михайловича. - С. 114.
143