Стиг Хадениус
Шведская политика в XX веке
Конфликт и согласие
SVENSKA INSTITUTET


Стиг Хадениус
Шведская политика в XX веке — конфликт и согласие


Шведская политика в XX веке — конфликт и согласие
Стиг Хадениус
ШВЕДСКИЙ ИНСТИТУТ


Стиг Хадениус (рожд. 1931 г.) получил степень доктора исторических наук в Упсальском университете в 1964 г. Много лет преподавал политологию в Гетебогском университете. В тот же период написал целый ряд книг о средствах массовой информации и современной политической истории. В 1972-1976 гг. Стиг Хадениус был главным секретарем шведской парламентской комиссии по вопросам прессы, а с 1979 г. по 1983 г. — главным редактором ежедневной социал-демократической газеты «Вестёта-Демократен». С 1983 г. по 1987 г. исполнял обязанности пресс-атташе в посольстве Швеции в Вашингтоне, а затем работал в Министерстве иностранных дел Швеции вплоть до 1990 г., когда стал профессором журналистики Стокгольмского университета.
Автор единолично несет ответственность за мнения, высказанные в этой книге. Перевод: Виктория Ринкус Графический дизайн: Андерс Рам
© 1997 Стиг Хадениус и Шведский Институт Набрано и сверстано в «Песекс Саппорт», Стокгольм Отпечатано в Швеции типографией Воктгускеп»,
г. Треллеборг, 1997 г.
15ВЫ 91-520-0499-6


Содержание
Введение 7
Часть 1:1865-1911
К демократии и парламентской форме правления 9
Двухпалатный, но не вполне демократичный парламент 12 Политические партии и народные трибуны 14 Правые и левые в борьбе за таможенные тарифы 16 Зарождение и рост социал-демократии 17 Уния с Норвегией мирно расторгнута 19 Вопрос об избирательном праве 21 Цена стабильности 22
Часть 2:1912-1920
Вопросы обороны и демократизация 24
Кризис «внутреннего двора» и гражданский мир военного времени 25 Введение парламентского правления 29 Всеобщее и равное избирательное право 30 Партийные газеты и принцип беспристрастности 31 Сотрудничество — под угрозой 32
Часть 3:1921-1939
Правительства парламентского меньшинства и кризисные соглашения 35
Низкий процент участия в выборах 36 Политический упадок или разделение власти? 39 Вопросы образования и рынка труда 40 Расстрел в Одалене 41 Крах Крейгера 43 Кризисная политика и «народный дом» 44 Красно-зеленая коалиция 47 Сальтшёбаденское соглашение 48 Малые страны и международная напряженность 50 Пресса, радио и политика 51 Смена системы и согласие 52
Часть 4:1939-1945
Малое нейтральное государство под давлением 54
«Дело Финляндии—наше дело» 55 Дух готовности 57 Сомнительная уступка 59 Кризис середины лета 60 Снабжение населения и трудовые роты 61 Шведская гуманитарная помощь 63 Забастовки и недовольство 65 Давление на средства массовой информации 66 Консенсус и сотрудничество 68
5


Часть 5:1946-1959
Благосостояние в тени холодной войны 70
Новый председатель партии 71 Планирование смешанной экономики 72 Противостояние плановой экономике 76 Возвращение красно-зеленой коалиции 77 Рационализация и «солидарная» политика заработных плат 78 Вопрос о трудовых пенсиях — конец коалиции 80 Министр финансов и налог с оборота 85 Репатриация балтийцев и холодная война 86 Ядерное оружие и социал-демократы 92 Свобода печати и телевизионная монополия 93 Конфронтация и коалиция 95
Часть 6:1960-1975
Социал-демократы пожинают плоды 98
Ветры перемен при всеобщем затишьи 99 Сильное общество 101 Победа правительства вопреки протестам 104 Однопалатный риксдаг и новая конституция 105 Переориентация в буржуазном блоке 108 Забастовка лапландских шахтеров 110 В тени левой критики 111 Законодательство вместо «духа Сальтшёбадена» 114 Шведское «нет» Европейскому экономическому сообществу 115 Агрессивная телевизионная журналистика 117 Вызов буржуазной коалиции 118
Часть 7:1976-1990 Эпоха смены власти 121
Историческое поражение 122 Референдум об атомной энергетике 125 Новый правительственный кризис 126 Подводная лодка на мели 127 Неолиберализм и консервативная волна 128 Экономический кризис и фонды наемных работников 129 Идеологические конфронтации 132 Убийство Улофа Пальме 134 Новая партия в риксдаге 135 Щекотливая налоговая реформа 137 Карлссон—преемник Карлссона 140 В фокусе—Европа 141 Более активная журналистика 143 Шведская модель— под вопросом 145
Часть 8:1991-1997 Глядя на Европу 148
Четырехпартийное буржуазное правительство 149 В конце концов— смена системы 151 Политические перемены 154 Возвращение социал- демократов 155 Защитники старого против новаторов 159 Нейтралитет после холодной войны? 162 Политика по направлению к Европе 163 Кризис и смена союзников 167
Некоторые выводы: Типично шведское 170
6


Введение
Цель этой книги—в сжатой форме представить современную историю шведской политики. В центре внимания автора—некоторые важнейшие внутри- и внешнеполитические события, начиная с установления демократии и введения парламентской формы правления до вступления Швеции в Европейский союз в середине 1990-х гг. Однако мы попытались не только рассказать, но и—как указано в подзаголовке книги—ответить на вопрос, что было главным для шведской политики этого периода—конфликты или согласие.
Некоторым может показаться нелепым начинать разговор о конфликтах в отношении современной шведской политической истории, которая всегда отличалась своим спокойным и мирным развитием. Реформы проводились постепенно, а важные решения принимались при широкой поддержке политических партий. Масштабы политических баталий были незначительны, а по-настоящему драматические события—не- многочислены.
Но такой взгляд на политическое развитие Швеции несколько устарел. Для тех, кто в середине прошлого века боролся за отмену сословного риксдага или позднее—за избирательные права и парламентское правление, политическая жизнь была полна противостояний и скорее походила на драматическую борьбу, чем на спокойное движение к демократическому государству всеобщего благосостояния.
Конечно, определение конфликта и взаимного согласия относительно. Возможно, то, что мы в Швеции называем конфликтом, в другой стране воспринимается как согласие. Весь
7


вопрос в том, с чем сравнивать. В государстве, находящемся на грани гражданской войны, все, что не является вооруженным конфликтом, считается некоторой формой согласия. В Швеции с ее долгой мирной историей нужно совсем немного, чтобы период расценивался как «эра политической напряженности».
И все же этот угол зрения—конфликт и согласие—может быть полезным и оправданным для описания современной шведской истории. Он дает возможность взглянуть на события как на ряд проблем и сосредоточить внимание на важнейших моментах.
8


Часть 1:1865-1911 К демократии и парламентской форме правления
Конец XIX-начало XX века обычно называют периодом экономического подъема Швеции. Аграрная страна превращалась в современное, по тогдашним меркам, индустриальное общество. Росли города. Создавались новые отрасли промышленности, которые могли использовать отечественные природные богатства. На рубеже веков текстильные изделия, бумажная масса и продукция машиностроения составляли около половины всего экспорта. Другая половина приходилась на сырье: зерно, металлическую руду и лес.
В шведских деловых кругах того времени был силен дух оптимизма и стремления к действию. Многие из компаний, до сих пор играющих важную роль в шведском экспорте, создавались именно в конце XIX-начале XX века: «ASEA» (входящая теперь в шведско-швейцарский концерн АВВ—«Асея Браун Бовери»), LM Ericsson (известный сегодня как «Эрикссон»), SKF, АВ Separator (позже называвшийся «Альфа Лаваль», а ныне входящий в состав «Тетра Лаваль») и др. Нередко за этим стояли шведские изобретения, которые находили коммерческое применение на мировом рынке. Одним из наиболее известных промышленников того времени был Альфред Нобель (1833-1896). Его изобретения в области взрывчатых веществ принесли огромное состояние, которое не только сделало возможным учреждение знаменитой Нобелевской премии, но и легло в основу значительной части шведской промышленности.
Одной из предпосылок индустриализации малонаселенной
9


Швеции была хорошо развитая транспортая система. Движение на первой железнодорожной магистрали между Гетеборгом и Стокгольмом было открыто в 1862 г. Как и другие крупные дороги, эта магистраль строилась по принципу— оставлять в стороне города и водные пути сообщения. Маршрут ее проходил через обойденные вниманием районы, где теперь могли зарождаться новые города и поселки.
Довольно высокий уровень образования стал еще одной ключевой составляющей успешного экономического развития Швеции в конце XIX века. В 1842 г. было введено обязательное среднее образование, а затем сформировалась и система высших учебных заведений. Еще одним немаловажным фактором явился, конечно, продолжительный мирный период. Начиная с 1814 г. Швеция не знала войны, и на рубеже веков довольно незначительные ресурсы тратились на оборонные нужды.
В сельском хозяйстве рационализация и реформы были проведены уже в первой половине XIX века. Самой основной была так называемая «межевая» реформа, которая путем объединения надельных участков разрушила старую общинную систему и открыла возможности для крестьян-собствен- ников развивать свое производство.
В период между 1850 и 1930 гг. более миллиона шведов эмигрировали в Америку. Своей вершины волна эмиграции достигла в 80-е гг. прошлого века—тогда страну покинули около 325 тысяч человек. Может показаться парадоксальным тот факт, что пик эмиграции практически совпал с периодом, когда шведская промышленность переживала свой первый подъем, а сельское хозяйство находилось в процессе реформирования. Объяснить это можно тем, что ни фермы, ни новые заводы и фабрики не могли «поглотить» растущего населения страны, где рождаемость увеличивалась, а смертность снижалась.
Контингент уезжавших за океан состоял в первую очередь не из средних землевладельцев, а из работников, батраков, мелких арендаторов или младших сыновей фермеров, которым надеяться особо было не на что. Они хотели попытать счастья в новой стране, когда родина уже не могла обеспечить их всем необходимым. Главная причина эмиграции была в том, что Швеция оказалась не в состоянии прокормить свое
10


В 1789 г. король Густав III восстановил в Швеции абсолютную монархию. Ее эпоха закончилась в 1809 г., когда был свергнут его сын Густав IV Адольф. Картина Александра Рослина, 1777 г. (Фото Национального музея)
11


растущее население. В Соединенных Штатах было вдосталь работы и хлеба, когда в Швеции не хватало ни того, ни другого.
Двухпалатный, но не вполне демократичный парламент
Одной из основных политических проблем Швеции первой половины XIX века была непредставительность парламента— риксдага. Уже в 1809 г., когда король Густав IV Адольф был смещен с престола и была принята новая конституция страны, зазвучали голоса либералов, желавших заменить старый четырехсословный риксдаг более современным законодательным собранием. Сторонники реформы понимали, что за пределами представленных в риксдаге сословий: дворянства, духовенства, городской буржуазии и сельских хозяев—остаются такие важные социальные группы как люди недворянского происхождения, чиновники, выпускники университетов, владельцы фабрик. Но прошло 60 лет, прежде чем сословный риксдаг был заменен двухпалатным бессословным парламентом.
Введение всеобщих выборов вместо избирательной системы, основанной на сословной принадлежности, имело решающее значение с точки зрения министра юстиции Луи де Геера—человека, который стоял за так называемой реформой представительства, одобренной в конце концов риксдагом в декабре 1865 г. Дворянство и духовенство очень скептически были настроены по отношению к этой реформе. Но давление извне на представителей всех четырех сословий было слишком велико. Атмосфера в Стокгольме накалилась. Войска, дислоцировавшиеся вокруг столицы, были приведены в боевую готовность, чтобы предотвратить возможные беспорядки в случае неудачи реформаторов.
Предложение об изменении избирательной системы, однако, оказалось достаточно консервативным с точки зрения сторонников традиций и достаточно радикальным по мнению либералов. Решающим пунктом в реформе де Геера была отмена сословного риксдага—а соответственно и права дворянства на широкое представительство. Вместо этого в Швеции вводился двухпалатный риксдаг, депутаты которого избирались путем прямых и непрямых выборов. Был также принят длин¬
12


ный перечень условий, которым необходимо было соответствовать, дабы получить право голоса и право быть избранным в риксдаг.
• Вторая палата избиралась путем прямых всеобщих выборов. Каждый избиратель обладал только одним голосом. Для получения избирательного права необходимо было отвечать определенным экономическим требованиям (имущественный ценз), которые по сути дела исключили из электората всех рабочих, мелких служащих и мелких землевладельцев. Эта система была хороша для сельских хозяев. Женщины не имели права голоса и не могли быть избраны. Депутаты избирались сроком на три года, и им назначалось небольшое жалование.
• Первая палата избиралась путем непрямых выборов. За ее депутатов голосовали избранные на местном уровне губернские советы (ландстинги) и городские муниципалитеты крупных городов. В первую палату риксдага могли быть избраны только люди, имевшие высокие доходы и/или большое состояние. Лишь 6 тысяч жителей Швеции из ее четырехмиллионного населения отвечали этому требованию. По сути дела, система первой палаты основывалась на праве голоса в местных выборах, праве, распространявшемся довольно широко. Но с другой стороны, власть распределялась в соответствии с доходами и благосостоянием. Депутаты первой палаты жалования не получали.
• В принципе, обе палаты обладали равными правами. Для изменения законодательства требовалось одобрение обеих палат. В случае разногласий по вопросам бюджета и государственных финансов должно было проводиться совместное голосование.
• Заседания риксдага должны были проходить ежегодно, а не раз в три года, как прежде. Это изменение имело очень большое значение, так как парламенту было необходимо упрочить свои позиции в политической системе страны.
Успех парламентской реформы 1865 г. очень бурно отмечался в Стокгольме. Реформисты и либералы были уверены в том, что одержали важную победу. Старый риксдаг четырех сосло¬
13


вий был упразднен и заменен новым, гораздо более представительным собранием. Однако по конституции 1809 г. распределение власти между королем, правительством и риксдагом было оставлено без изменений. О парламентской системе правления не было и речи.
Новый риксдаг отразил в себе существовавшее в то время расслоение общества. Среди 125 членов первой палаты явно доминировала небольшая группа крупных чиновников, промышленников и землевладельцев. А во второй палате с ее 190 членами основной социальной категорией были сельские хозяева—в 1867 г. они составляли почти половину депутатов. Такое же важное сословие как верхние слои средней городской буржуазии оказалось в меньшинстве в обеих палатах.
Политические партии и народные трибуны
В первые два десятилетия деятельности нового двухпалатного риксдага уровень политической активности был низок. Предвыборной борьбы в современном смысле этого слова не наблюдалось ни среди избирателей, голосовавших за депутатов второй палаты, ни в городских муниципалитетах и ландстин- гах, выбиравших членов первой палаты. За пределами риксдага не существовало никаких политических партий. Предметами парламентских дебатов, определявшими также и деление на фракции, были налоги, оборона, таможенные пошлины, а со временем—уния с Норвегией, образованная в 1814 г.
Партия сельских хозяев (ЬапШаппарагЫе¿) второй палаты была первой парламентской партией нового риксдага. Она выступала против выделения дополнительных средств на военные нужды и требовала снижения налогов на крестьян. В целом эта партия не хотела усиления власти государства и поэтому высказывалась против увеличения отчислений ведомствам, университетам и даже королю и его двору. Партия сельских хозяев доминировала в риксдаге вплоть до середины 1880-х гг., когда в ней произошел раскол на почве вопроса о таможенных тарифах.
В последний период своего существования вплоть до 1866 г. сословный риксдаг нередко демонстрировал примеры увлеченных и блистательных дебатов. Заседания проходили очень
14


Старый риксдаг четырех сословий самораспустился в 1865 г. После длительных дискуссий и многочисленных отсрочек в 1905 г. новый двухпалатный риксдаг переехал в собственное здание на небольшом острове Хельгеандсхольмен, расположенном неподалеку от королевского дворца. На снимке видна башня стокгольмской ратуши (Фото Герберта Фристедта).
оживленно, и обмен мнениями иногда перерастал в потасовки. Среди представителей дворянства было немало молодежи, в то время как новый риксдаг отличался полным ее отсутствием. В 1876 г. во второй палате был лишь один депутат моложе 30 лет. Зато 105 человек были старше 50-ти. Из 128 членов первой палаты 98 отметили свой полувековой юбилей. Атмосфера на заседаниях была куда более спокойной и дисциплинированной, чем в старом собрании четырех сословий.
Среди довольно серого большинства членов нового риксдага встречались те, кто вдыхал жизнь в дискуссии и давал почву для размышлений. Либерал Адольф Хедин был именно такой личностью. Его избирали во вторую палату в различные периоды с 1870 до 1905 г. Он был политиком, который проповедовал неприсоединение к крупным парламентским блокам и придерживался своей собственной политической программы.
15


Хедин был блистательным оратором и искусным участником дебатов—настоящим трибуном с талантом убеждения. Он призывал к всеобщему и равному избирательному праву и сильному риксдагу. В 1884 г. он вынес на рассмотрение парламента предложение о введении пенсий и больничного страхования для рабочих. Эти инициативы Хедина в социальной области привели к созданию правительственных комиссий для изучения вопроса, а в конечном итоге - и к принятию практических мер.
После вступления на трон короля Оскара II в политическом и культурном отношении Швеция отошла от Франции и стала ориентироваться на все более сильную Германию. Оскар II всячески поощрял эту тенденцию, в то время как либералы типа Хедина были настроены критически.
Правые и левые в борьбе за таможенные тарифы
В середине 80-х гг. прошлого столетия один-единственный вопрос—вопрос о таможенных пошлинах—сумел полностью изменить политический климат и провести границу между правыми (консервативными протекционистами) и левыми (либералами свободной торговли и позднее—социал-демократами). Изначальной причиной всему стала растущая конкуренция, с которой столкнулось шведское сельское хозяйство из-за увеличивавшегося экспорта американской пшеницы. Тогдашний премьер-министр Роберт Темптандер, занявший этот пост в 1884 г., был сторонником свободной торговли. Так же как и король Оскар II. Однако исповедовавшие эту линию политики стали терять почву под ногами, так как сельскохозяйственный кризис начал углубляться, а идеи протекционизма получали все большее распространение в мире.
На выборах 1887 г. протекционисты получили большинство во второй палате риксдага и укрепили свои позиции в первой. Это поставило на повестку дня интересный и принципиальный вопрос—какую роль исход выборов сыграет в формировании правительства? Если премьер-министр подаст в отставку, это создаст «парламентский прецедент»—Темптандер оставит свой пост, так как не будет иметь поддержки
16


большинства в риксдаге. Король Оскар II любой ценой хотел предотвратить парламентскую форму правления в Швеции. Для него пугающим примером была Норвегия, где в 1884 г. после жесткой борьбы ему пришлось уступить требованиям норвежского парламента—стортинга—самостоятельно определять, как будет выглядеть правительство страны.
Консервативные протекционисты, победившие на шведских выборах, однако, отнюдь не стремились к парламентаризму, хотя и предпочитали либерально настроенному к свободной торговле правительству Темптандера кабинет, разделявший их собственные взгляды на таможенные тарифы. Этот вопрос был решен с помощью компромисса. Вопреки сопротивлению короля и консервативных сил в риксдаге правительство стало больше зависеть от парламента.
Землевладелец Эрик Густаф Бустрём занимал пост премьер- министра с 1891 г. по 1905 г. с одним небольшим перерывом. Он не примыкал ни к какой политической партии, но продемонстрировал большое умение в балансировании между различными парламентскими группировками и использовании их друг против друга. Он действовал в значительной степени как премьер-министр в условиях парламентской системы. В этот период риксдаг одобрил оборонную реформу. Однако два других важнейших вопроса: уния с Норвегией и избирательное право—так и остались нерешенными.
Зарождение и рост социал-демократии
Первая шведская политическая организация, отвечавшая сегодняшним критериям политической партии, была создана вне риксдага—социал-демократическая рабочая партия (So- cialdemokratiska arbetarepartiet), учредительный съезд которой прошел в Стокгольме в 1889 г. Партийные агитаторы обращались в первую очередь к быстро растущему классу промышленных рабочих. Идеи, которые они распространяли, были заимствованы из классических европейских учений о социализме. И хотя выступления ораторов нередко звучали очень по-революционному, по сути своей шведские социал- демократы были реформистами.
Портной Август Пальм был первым шведским социал-
17


демократическим агитатором. В 80-е гг. прошлого века он ездил по стране и призывал рабочих к созданию профсоюзов, партийных ячеек и к выпуску социал-демократических газет. В партии он играл роль «будильника», но на роль лидера его не хватало. Основной фигурой шведской социал-демократии более чем на три десятилетия стал человек совсем иного склада и совсем иной судьбы—Яльмар Брантинг. Он был закончившим университет сыном профессора, но отсутствие пролетарского опыта вполне компенсировалось его талантом политического лидера и страстной преданностью социал-демократическим идеям.
Партия и профсоюзное движение быстро росли и крепли. В 1898 г. профессиональные союзы страны объединились в центральную организацию, получившую название Центральное объединение профсоюзов Швеции—ЦОПШ (Landsorganisa- tionen i Sverige, LO).
С началом нового столетия парламентские фракции либералов и консерваторов также создали свои предвыборные организации: Национальное объединение свободомыслящих (Frisinnade Landsforeningen)—1902 г. и Всеобщий союз избирателей (Allmanna valmansforbundet)—1904 г. Новую либеральную партию поддерживали различные группы среднего сословия и его нижних слоев. Она отличалась от консерваторов не только своими радикальными взглядами на вопросы избирательного права и парламентаризма, но и своим неприятием идеи укрепления обороны страны.
Лидер либералов адвокат Карл Стаафф стал депутатом второй палаты риксдага в 1896 г. Он учился в Упсальском университете вместе с Яльмаром Брантингом и прошел в риксдаг в том же году и по тому же избирательному списку. Оба политика объединили свои усилия в борьбе за избирательные права и парламентскую форму правления. Их партии стояли на различных идеологических платформах, но до введения парламентской системы и демократии они могли сотрудничать в риксдаге и за его пределами. Важно также отметить, что либералы были тесно связаны с движением трезвенников, объединявшим как рабочих, так и представителей средних слоев.
Консерваторы заняли оборонительную позицию в вопросе о демократии и парламентаризме. Но зато в других областях
18


они вели активное наступление. Прежде всего—требовали сильной армии и выступали против уступок норвежцам. С 1814 г. Швеция и Норвегия, два государства с различными конституциями и парламентами, входили в унию, где король Швеции был также и королем Норвегии. У них был общий министр иностранных дел и общая дипломатическая служба, контролировавшаяся Швецией. Шведские консерваторы—в отличие от либералов и социал-демократов—выступали против требований Норвегии упразднить унию.
В первые десятилетия XX века лидером консерваторов был Арвид Линдман—промышленник и бывший морской офицер. Как политика его отличал реализм и отсутствие догматического взгляда на проблемы. Одной из причин довольно безболезненного перехода к демократической форме правления было, несомненно, большое влияние Линдмана на ту часть консерваторов, которая хотела любой ценой предотвратить введение демократии.
Таким образом, в начале нового столетия в Швеции было три основных политических группировки: социал-демократы, либералы и консерваторы. Именно вокруг них, а также вокруг королевской власти и велась политическая борьба, ознаменовавшая драматический период накануне Первой мировой войны.
Уния с Норвегией мирно расторгнута
Социальные, экономические и политические различия между Норвегией и Швецией, как и разница традиций этих стран, были заметны уже в то время, когда уния—вопреки норвежскому нежеланию—только создавалась. В Норвегии, в отличие от Швеции, не было высшего класса или влиятельного дворянства. Но там был сильный, хорошо информированный средний класс, игравший ведущую роль в норвежском стортинге. Главной политической силой была националистическая крестьянская партия (Ует1ге), известная сегодня как норвежская либеральная партия. Союзнические связи между двумя странами становились все слабее, а сторонники расторжения унии—все сильнее. В 90-е гг. прошлого столетия существовал специальный союзный комитет. Он состоял из представителей Норвегии и Швеции и пытался решать возникавшие между
19


Национальный герб, символизировавший унию между Норвегией и Швецией. После многолетних противоречий в 1905 г. уния была упразднена, после чего отношения между двумя государствами быстро наладились. (Фото Шведского института)
странами спорные вопросы, но так и не пришел ни к какому соглашению. В шведском риксдаге были как воинственно настроенные силы, жаждавшие поставить норвежцев на место, так и люди, с пониманием относившиеся к требованиям соседней страны. С политической точки зрения Норвегия была образцом для либералов и социал-демократов с ее хорошо развитой многопартийной системой и парламентским правлением.
В 1905 г. Норвегия в одностороннем порядке расторгла союзный договор со Швецией, вызвав тем самым межгосударственный кризис. В Швеции было создано коалиционное правительство, которое возглавил консерватор Кристиан Люндеберг. Либерал Карл Стаафф получил один из министерских портфелей. На встрече в Карлстаде—городе, расположенном на полпути между Стокгольмом и Осло—новому шведскому правительству удалось достичь договоренности с Норвегией о том, что уния будет расторгнута и все спорные вопросы будут передаваться на рассмотрение международного
20


суда в Гааге. Военные приготовления, начатые обеими сторонами, были прекращены, и страны вступили в новый период своих отношений, основанных на добровольном сотрудничестве.
Вопрос об избирательном праве
Выборы во вторую палату риксдага, проходившие осенью 1905 г., принесли успех либералам. Карл Стаафф сменил Люндеберга на посту премьер-министра. Либеральное правительство вышло с предложением о реформе избирательного права, в том числе о введении мажоритарной системы представительства. Но это предложение было забаллотировано первой палатой риксдага. Стаафф подал в отставку, не пробыв на этом посту и года. Его место занял Арвид Линдман, возглавивший консервативное правительство. Ему удалось добиться большего в вопросе об избирательном праве, и в 1909 г. риксдаг одобрил предложение о реформе.
Шведским мужчинам было гарантировано избирательное право, но они по-прежнему должны были отвечать некоторым требованиям, чтобы этим правом воспользоваться. Женщины права голоса опять не получили.
Для Линдмана особенно важными были два положения.
• Первая палата риксдага должна была и в дальнейшем сохранять свою консервативную ориентацию, чтобы создавать противовес второй палате. Градуированная система голосования на местном уровне сохранялась, только теперь в форме 40 различных ступеней. Политические различия между палатами риксдага стали очень значительными.
• Пропорциональной системе отдавалось предпочтение по сравнению с мажоритарной, так как консерваторы не рассчитывали на поддержку большинства во многих избирательных округах. Эта система означала, что количество мандатов партии было пропорционально набранному числу голосов в каждом округе. Таким образом состав второй палаты в большой степени отражал бы исход выборов.
Результатом этой ограниченной реформы избирательного права стало то, что на выборах 1911 г. партии левого толка
21


получили большинство во второй палате риксдага: социал- демократы—64 и либералы 102 мандата из общих 230. Консерваторы получили столько же мандатов, сколько и социал-демократы. Хотя они по-прежнему контролировали первую палату, неудача на выборах привела к отставке Линд- мана, и Карл Стаафф сформировал новое либеральное правительство.
Цена стабильности
Двухпалатный риксдаг обеспечил стабильность шведской политической системы. Стабильность, к которой так стремился Луи де Геер в 1865 г. Но у этой стабильности была своя цена—реформы тормозились политической конфронтацией представителей привилегированных и менее привилегированных классов. Первая палата риксдага мешала демократическим преобразованиям, вторая—экономической модернизации.
Вопрос о таможенных пошлинах впервые продемонстрировал то, что эти противоречия отражаются и в предвыборных кампаниях. Еще один важный момент—начало индустриализации—заложило основу для организации рабочего класса. Рубеж веков был периодом борьбы и конфликтов для тех либералов и социал-демократов, которые отстаивали права на свободу собраний, свободу слова, всеобщее равное избирательное право.
Внутри социал-демократической партии существовали различные группировки. Одни из них были готовы к сотрудничеству в большей степени, другие—в меньшей. С момента создания партии Яльмару Брантингу все время приходилось бороться с левой фракцией, призывавшей идти революционным путем. Но линия Брантинга одержала победу.
Шведско-норвежская уния была постоянным источником конфликтов. Различия во взглядах на судьбу союза существовали не только между странами, но и внутри самой Швеции. Нельзя было снимать со счетов тех, кто хотел по тем или иным причинам подавить норвежцев военной силой. Эти так называемые «активисты» прежде всего боялись, что расторжение унии ослабит королевскую власть и откроет дорогу для радикальных реформ. Но как бы то ни было, со временем даже
22


самые правые группы осознали, что конфликт нельзя доводить до предела. У них не было поддержки со стороны пользовавшейся влиянием либеральной партии и рабочего движения. В этом отношении Швеция была значительно слабее Норвегии, где подавляющее большинство требовало полной национальной независимости. Решение, найденное в Карл- стаде, удовлетворило обе страны.
23


Часть 2:1912-1920 Вопросы обороны и демократизация
Реформа избирательного права 1909 г. была, несомненно, шагом вперед, но требования всеобщего и равного избирательного права так и остались невыполненными. В 10-е гг. XX столетия стало ясно, что король не отказался от борьбы за власть и что в стране есть силы, поддерживающие его в этой борьбе против парламентской формы правления.
С ростом международной напряженности в Швеции, как и в других европейских странах, все более актуальной становилась тема обороны. Для тех, кто хотел сохранения национального статус-кво, этот вопрос, как прежде вопрос о шведско- норвежской унии, стал своего рода символом в борьбе за существовавший порядок. Члены королевской семьи, высокопоставленные военные и некоторые консервативные политики с тем же энтузиазмом агитировали за сильную оборону, с каким социал-демократы и либералы призывали к введению всеобщего избирательного права и ограничению власти короля.
В 1912 г. известный шведский путешественник-исследователь Свен Хедин выпустил брошюру «Слово предостережения». Смысл этой книги состоял в том, что Швеции грозит опасность с востока, другими словами—из России, и что с учетом этой русской угрозы Швеции необходима мощная национальная оборона. Одновременно группы, поддерживавшие идею сильной в военном отношении Швеции, начали сбор средств на строительство дредноута—броненосца нового типа, или как его называли шведы «корабля-Ф». Решение о строи-
24


Король Густав V, окруженный членами семьи и высокопоставленными придворными, обращается к сельским хозяевам, демонстрация которых за укрепление обороны закончилась на внутреннем дворе королевского дворца. Рядом с королем—его старший сын наследный принц Густав Адольф и его брат принц Карл. (Фото Акселя Мальмстрема)
тельстве этого судна для нужд военного флота было принято консервативным правительством Линдмана, но кабинет Карла Стааффа, ставшего премьер-министром после победы либералов на выборах 1911 г., отложил осуществление этого проекта.
Кризис «внутреннего двора» и гражданский мир военного времени
Консервативные милитаристские группы состояли не только из ограниченного числа представителей высших сословий. Шведские фермеры обычно выступали против затрат на оборону, но накануне войны настроения изменились. В феврале 1914 г. прошла одна из самых известных в шведской истории демонстраций—крестьянский марш. 30 тысяч съехавшихся со всей страны сельских хозяев под флагами своих губерний про¬
25


шествовали на внутренний двор королевского дворца, где их принял король Густав V, взошедший на престол после Оскара II в 1907 г., и другие члены королевской семьи. Король поприветствовал собравшихся патриотической речью, пронизанной идеями сильной обороны, и обрушил критику на оборонную политику правительства Стааффа.
У премьер-министра не было возможности ознакомиться с речью монарха до того, как она была произнесена. И еще меньше шансов—как-то повлиять на ее содержание. Стаафф, которого в вопросах обороны поддерживали социал-демократы, потребовал от короля объявить, что эта речь на дворцовом дворе не являлась государственным документом, так как не была одобрена правительством. Но король отказался, и его отказ привел к отставке либерального кабинета.
С помощью крестьянского марша консерваторы доказали, что и они могут мобилизовать массы. До сих пор это удавалось лишь либералам и социал-демократам. Марш содержал в себе традиционные элементы, но был использован как современный политический инструмент, направленный против радикальных сил в обществе. Он также стал примером того, как можно отойти от сложившейся парламентской практики.
Во главе кабинета министров, пришедшего на смену правительству Карла Стааффа, встал губернатор Упсальского лена Яльмар Хаммаршельд. На пост губернатора он был назначен короной, а не избран на местных выборах. Хаммаршельд не был связан ни с одной политической партией, но по своим взглядам относился к числу людей консервативных и разделявших прооборонные идеи. Первым актом его правительства был роспуск второй палаты риксдага и назначение новых парламентских выборов на весну 1914 г. Предвыборная кампания, отличавшаяся накалом страстей, была сосредоточена в первую очередь на вопросах обороны и конституционного устройства. Участие в выборах впервые было столь высоким— 70 процентов имевших право голоса пришло к избирательным урнам.
Результаты выборов истолковать было нелегко, так как оказалось несколько победителей. С одной стороны—консерваторы, выступавшие против Стааффа и поддерживавшие требова¬
26


ния короля об увеличении расходов на оброну. С другой— социал-демократы, стоявшие на стороне Стааффа во время кризиса «внутреннего двора» и категорически говорившие «нет» дополнительным отчислениям на военные нужды. Сами либералы, вокруг которых и шли все споры, потерпели на выборах неудачу. Неясность исхода голосования дала возможность Хаммаршельду остаться пока на своем посту. Новые выборы во вторую палату риксдага были назначены на сентябрь того же года.
Те, кто говорил о неизбежности большой войны, оказались правы. В августе 1914 г. началась Первая мировая война. Но характер военных действий отличался от прогнозов Свена Хедина и других апологетов сильной обороны. Россия, которую называли источником главной угрозы, особой опасности не представляла.
С началом войны шведские политические партии заключили гражданский мир. Главной задачей теперь было избежать вовлечения Швеции в сражения больших держав. Карл Стаафф и Яльмар Брантинг гарантировали правительству свою поддержку в сложившейся трудной ситуации.
Роль Швеции на международной арене накануне войны была довольно пассивной. Но это не мешало ни Оскару II, ни Густаву V, ни шведскому офицерскому корпусу поддерживать тесные контакты с Германией. Значительная часть шведских государственных чиновников и других высокопоставленных шведов была гораздо ближе к Германии, нежели к Великобритании. Некоторые симпатизировали идее союза между Германией и Швецией. В Берлине над этим вопросом работал шведский посланник, но его усилия не нашли поддержки ни у шведского правительства, ни у риксдага.
Официально все партии поддерживали провозглашенную правительством политику нейтралитета. Швеция продолжала торговать с воюющими сторонами. Шведские руда, мясо, бумажная масса и промышленные товары пользовались в то время большим спросом.
Вопреки ожиданиям многих война затягивалась. В Швеции это вызвало общественные дебаты о внешней политике страны, показавшие наличие очень различных точек зрения. Причем, различия эти наблюдались не только между партиями, но
27


и внутри партий. Либералы и социал-демократы все отчетливее демонстрировали свою близость к Великобритании.
Правительство пользовалось довольно слабой поддержкой риксдага. Помимо Яльмара Хаммаршельда кабинет состоял из высокопоставленных чиновников и промышленников. Финансист Кнут Валленберг занимал пост министра иностранных дел. В большинстве случаев, когда Швеции необходимо было определить свое отношение к воюющим сторонам, решение принималось в пользу Германии. Министр иностранных дел, однако, часто оспаривал эти решения и старался при поддержке Стааффа, Брантинга и других укрепить связи Швеции с Великобританией и Соединенными Штатами.
В течение первых двух лет войны на шведской внутриполитической сцене царило затишье. Но взаимного доверия между правительством и риксдагом все равно не возникло, и когда внешняя напряженность несколько спала, внутренние противоречия разгорелись с новой силой. В 1916 г. с гражданским миром в риксдаге было покончено, социал-демократы и либералы обрушили критику на торговую политику правительства.
В феврале 1917 г. началась революция в России. В Швеции было немало левых социал-демократов, симпатизировавших русским революционерам. Положение шведских рабочих было тогда довольно тяжелым. Не хватало основных продуктов питания: хлеба и картошки. Приходилось трудиться за жалкую зарплату. Рабочие принадлежали к партии, которой в риксдаге не удавалось добиться перемен. По стране прокатились демонстрации.
Но действия левой оппозиции не привели к революции. Однако одна из фракций социал-демократов откололась от партии и создала новую—социал-демократическую левую партию (Socialdemokratiska vànsterpartiet), в которую вошел и социал-демократический союз молодежи {Socialdemokratiska ungdomsfôrbundet). В северной провинции Норрботтен обе региональные партийные организации вместе со своим печатным органом—газетой «Норршенсфламман» (Norr- skensflamman)—в полном составе примкнули к новой партии. В других регионах Швеции поддержка левой фракции не была столь явной. Накануне выборов 1921 г. социал-демокра¬
28


тическая левая партия была переименована в шведскую коммунистическую партию (Svérigés kommunistiska parti).
Введение парламентского правления
Оппозиционные настроения в риксдаге становились все более отчетливыми. В правительстве тоже царил внутренний раскол в первую очередь по вопросам внешней политики и международной торговли. Министр иностранных дел хотел заключения торгового соглашения с Великобританией, но премьер- министр сказал—нет. Кабинет Хаммаршельда был вынужден в полном составе подать в отставку в марте 1917 г.
Преемником Хаммаршельда на посту премьера стал оптовый торговец по имени Карл Свартц, возглавивший консервативное правительство. Но его политическая карьера была короткой. Осенью 1917 г. на выборах во вторую палату риксдага правые были отброшены назад, в то время как позиции социал-демократов и либералов укрепились.
Две новые партии приняли участие в выборах. Социал- демократическая левая набрала чуть больше 8 процентов голосов. Это показало, что она не пользовалсь большой поддержкой, в которую так верили громкоголосые революционеры весны 1917 г. Вторая новая партия—крестьянский союз (Bondefôrbundet)—была результатом слияния национального союза земледельцев (Jordbrukarnas riksfor bund) и сельской партии крестьянский союз (Landsbygdspartiet bondefôrbundet). Она получила 8,5 процентов, в основном забрав голоса у консерваторов. Таким образом, в риксдаг вошли депутаты от пяти партий. Эта политическая палитра сохранилась вплоть до 80-х гг.
После выборов 1917 г. встал вопрос—кто будет формировать правительство? Король предпринимал активные попытки сформировать консервативный кабинет, но ему пришлось в конце концов смириться с либерально-социал-демократическим. Новым премьер-министром стал профессор истории Нильс Эден, возглавивший в 1915 г. либеральную партию после Карла Стааффа. В состав кабинета вошел также Яльмар Брантинг и три других социал-демократа.
Правительство Эдена-Брантинга одержало решающую
29


победу в борьбе за введение парламентской системы правления в Швеции. А в следующем году был решен вопрос о всеобщем и равном избирательном праве.
Всеобщее и равное избирательное право
После свержения царизма в России и поражения Германии во многих странах были предприняты попытки революций. В соседней со Швецией Финляндии в январе 1918 г. красные совершили государственный переворот и захватили власть в Хельсинки. Их противников—белых—поддерживала Германия, обучавшая десантные подразделения, и 1200 шведских добровольцев. На стороне красных воевали несколько тысяч добровольцев из Советской России. Война завершилась победой белых благодаря массированной поддержке Германии.
Шведское общественное мнение разделилось. Сторонники «активизма»—то есть движения за активное участие в войне— хотели, чтобы Швеция отправляла в поддержку белым войска и вооружение. Они расценивали войну в Финляндии как освободительную войну против России, к которой Финляндия отошла столетием ранее после российской победы над Швецией. Многие несоциалисты опасались, что приход к власти красных в соседней стране отразится и на Швеции, укрепит шведские революционные силы. Этой точке зрения противостояла большая часть шведского рабочего движения, смотревшая на эту войну как на форму классовой борьбы, в которой представители финских высших слоев с немецкой помощью пытались задавить рабочих. Либерально-социал-демократическое правительство Эдена-Брантинга проводило довольно осторожную политику. Оно позволило добровольцам сражаться на стороне белых и направило войска на Аландские острова, входящие в состав Финляндии, но имеющие шведскоязычное население. Но требования об активном участии Швеции в военных действиях были кабинетом отвергнуты. Это стало бы явным нарушением шведской политики нейтралитета—опосредованное присоединение к германской стороне—а также выступлением против финского рабочего класса. Гражданская война закончилась победой белых, но конфликты враждовавших сторон существовали вплоть до войны с СССР 1939-40 гг..
30


События в Финляндии сильно повлияли на ситуацию в Швеции. На демонстрациях, проходивших по всей стране, люди требовали демократии. Даже консерваторы понимали неизбежность изменения конституции.
В ноябре 1918 г. политические партии Швеции пришли к соглашению о проведении кардинальной реформы избирательного права. Женщины получили право голосовать на тех же условиях и с того же возраста, что и мужчины, которым общее избирательное право было предоставлено в 1909 г. Так завершилась длительная борьба женских организаций, многие из которых работали поверх партийных границ. Возраст, с которого можно было голосовать, был установлен довольно высокий: для выборов второй палаты риксдага—23 года, для выборов в местные органы власти, которые затем избирают депутатов первой палаты—27 лет.
Парламентаризм и демократия пришли в Швецию сравнительно поздно. Этому предшествовал долгий и мирный процесс, который можно назвать типично шведским. В Швеции существовали влиятельные высшие слои, состоявшие из высокопоставленных чиновников, землевладельцев и промышленников. Они имели прочные позиции в первой палате риксдага и выступали как сдерживающая консервативная сила. Но в конце концов именно группа прагматичных и предусмотрительных владельцев крупных предприятий способствовала тому, чтобы переход к парламентаризму и полноценной демократии осуществлялся мирным путем.
Партийные газеты и принцип беспристрастности
Одновременно с развитием системы политических партий формировалась и система партийной прессы. Социал-демократы и социал-демократическая левая партия учредили целый ряд новых изданий, в то время как консерваторов и либералов чаще всего поддерживали уже существовавшие частные газеты.
Связи между партиями и прессой были очень тесными, и главные редакторы газет нередко были партийными активистами. Считалось, что каждой партии необходимо иметь свой
31


орган, разделявший ее взгляды и ценности и отражавший их как в редакционных статьях, так и в новостных материалах.
В период консервативного правительства Арвида Линдмана 1906-1911 гг., когда в центре внутриполитических дебатов был вопрос об избирательном праве, консервативная партия предприняла попытку широкомасштабного влияния на шведскую прессу. Был учрежден газетный консорциум, который купил выходившие в Стокгольме газеты «Свенска Дагбладет» (Ъуетка Па§Ь^е1) и «Свенска Моргонбладет» (Ъуетка Мог- gonЫadet). Через Союз редакторов консервативной прессы партия наладила тесные контакты с различными буржуазными газетами, выходившими в провинции.
Первая мировая война стала экстремальным испытанием для отношений между правительством и прессой. В сентябре 1914 г. руководитель пресс-отдела министерства иностранных дел Турвальд Хёйер в специальной речи разъяснил политику правительства. Ни одной из воюющих сторон не должно отдаваться предпочтение. Для репортеров шведского Клуба публицистов он особенно подчеркнул важность принципа беспристрастности. Даже выбор заголовков и типографских шрифтов не должен указывать на то, что газета принимает чью-то сторону. Судя по всему, предложения Хёйера не вызывали никаких возражений.
Отношения между правительством и прессой в период Первой мировой войны, несмотря на отдельные случаи вмешательства, можно охарактеризовать как хорошие. С другой стороны, в самой журналистской среде возник конфликт, касавшийся крупнейшего шведского информационного агентства—Шведского телеграфного бюро ($уежка Те1е§гатЬуга)— и его явного пристрастия к Германии. Газеты, в первую очередь социал-демократические, были очень недовольны качеством информации, поступавшей из агентства. В конце концов они создали альтернативную службу новостей. Среди работавших там журналистов был будущий премьер-министр страны социал-демократ Пер Альбин Ханссон.
Сотрудничество—под угрозой
Период с 1912 по 1920 гг. был одним из самых драматичных в шведской истории XX века. Хотя и закончился он благопо-
32


Как и во многих других странах, 1917 г. был отмечен в Швеции народными волнениями. На снимке—конная полиция пытается остановить демонстрантов у здания риксдага. Слева с тростью в черной шляпе—лидер социал-демократов Яльмар Брантинг, призывающий демонстрантов к спокойствию. (Фото «Прессенс Бильд»)
лучно, его характеризовали очень глубокие различия во мнениях разных групп шведского общества.
Наибольшее внимание привлек к себе конфликт, разразившийся вокруг речи во внутреннем дворике королевского дворца. Он привел к открытому разрыву между королем и правительством. Социал-демократы и либералы были очень раздосадованы. Но рост международной напряженности летом 1914 г. заглушил этот политический кризис. Внутренние противоречия все же были не настолько велики, чтобы помешать заключению гражданского мира в период внешней угрозы.
Весна 1917 г., также как и весь 1918 г., характеризовалась народными волнениями, демонстрациями, забастовками и угрозами бунта. И все же до шведской революции дело не дошло. Напряжение в шведском обществе было не столь велико, как в соседней Финляндии, где и консерваторы, и
33


социал-демократы были настроены гораздо более воинственно. После раскола в шведской социал-демократической партии отделившаяся левая фракция не получила широкой поддержки народа. Брантингу удалось сплотить основную часть партии и тем самым предотвратить использование недемократических и непарламентских методов политической борьбы.
Согласие консерваторов на создание либерально-социал- демократического правительства, а также введение всеобщего и равного избирательного права, безусловно, имели огромное значение для дальнейшего развития событий.
Различные партии искали пути к согласию, хоть и делать им это приходилось под угрозой насилия. Король в конце концов смирился со своей ролью монарха страны с парламентской формой правления.
34


Часть 3:1921-1939 Правительства парламентского меньшинства и кризисные соглашения
Два десятилетия между мировыми войнами трудно объединить в однородный период шведской истории. Как политические, так и экономические условия изменялись самым драматическим образом. В начале 20-х гг. Швеция, как и другие страны, переживала период глубокой экономической депрессии с рекордно высокой безработицей. Однако вторая половина десятилетия была отмечена небывалым уровнем благосостояния.
Несмотря на все контрасты и кризисы 20-х и 30-х гг. экономическое и социальное развитие межвоенного периода содержало в себе важные элементы целостности.
Продолжалась индустриализация страны и модернизация шведского общества. Это означало, что все меньшее количество людей было занято в сельском и лесном хозяйстве. Хотя эти отрасли еще долгое время сохраняли свое значение. В 1920 г. в них было занято 43,5 процента работавшего населения. К 1940 г. эта цифра упала до 30,7. Одновременно число занятых в сферах торговли, транспорта и связи выросло с 14,6 до 20,1 процента.
Количество работавших на промышленных предприятиях возрасло за это время всего на 5 процентов. Но объемы производства, тем не менее, стремительно увеличивались за счет всевозможных форм рационализации. В «рекордные» годы 1925- 1929 промышленное производство возрасло на 35 процентов. А число занятых в общественном секторе увеличивалось на удив-
35


Борьба за равное избирательное право для женщин не принимала в Швеции столь воинственных форм, как в некоторых других странах. Однако многие активно работали в ассоциациях за избирательные права женщин. На этом снимке 1921 г.—митинг таких организаций, посвященный достижению их главной цели—введению равного избирательного права для мужчин и женщин. (Фото «Прессенс бильд»)
ление медленно—всего лишь на 2 процента с 1920 по 1940 гг.
Продолжалась урбанизация Швеции. Росли города. Появлялись первые современные пригороды. Если население большого Стокгольма—то есть столицы с ближайшими пригородами—в 1920 г. составляло 488 тысяч человек, то к 1940 г. оно достигло 726 тысяч. Эти переселения людей имели значительные последствия, как социальные, так и политические.
Низкий процент участия в выборах
Вопрос о всеобщем и равном избирательном праве в течение почти четырех десятилетий оставался в центре политического внимания. Он стал основой для сотрудничества либералов и социал-демократов. Но перемены заставили себя ждать.
К выборам во вторую палату риксдага 1921г. процент граж¬
36


дан, имевших право голоса, вырос с 20,4 до 54,3 от общего населения. Женщины составляли большинство новых потенциальных избирателей. Но цифры участия в выборах стали большим разочарованием для тех, кто боролся за расширение избирательных прав. Лишь 54 процента проголосовали на выборах. По сравнению с аналогичными данными других демократических стран Европы того времени это была очень низкая цифра. Особенно низким было участие женщин—47 процентов воспользовались своим правом голоса. У мужчин процент участия был 62.
На выборах 1921 г. надо было избрать 230 депутатов второй палаты риксдага. Начиная с 1924 г. мандатный период стал четырехлетним. По-прежнему действовала введенная после избирательной реформы 1909 г. пропорциональная система представительства.
В 1922 г. в риксдаге было 5 женщин. Черстин Хессельгрен, беспартийная, была избрана депутатом первой палаты либералами и социал-демократами. Остальные четыре женщины вошли во вторую палату. Прошло немало времени, прежде чем число женщин-депутатов увеличилось. В 1942 г. они составляли 5,2 процента всех членов риксдага, и даже в 1972 г. их было не более 14,4 процента (после выборов 1994 г. из 349 мандатов 144 получили женщины, что составило 41,2 процента от общего числа).
Среди несоциалистических партий крупнейшей была консервативная. Отличительными чертами предвыборных кампаний консерваторов в 20-е гг. были острая критика социалистических идей и предостережения от социализма. Много внимания уделялось вопросам обороны и народного хозяйства. Вплоть до выборов 1936 г. партии удавалось сохранять свои позиции и своих избирателей.
Либеральная партия добилась проведения в жизнь тех принципов, которые она полагала самыми важными: всеобщее и равное избирательное право и парламентская форма правления. Но благодарность избирателей была не столь уж велика. После 1921 г. все сильнее становились разногласия между различными фракциями внутри партии. Основными группировками были с одной стороны так называемые свободомыслящие—в основном члены свободноцерковных
37


Черстин Хессельгрен была одной из первых немногочисленных женщин, избранных в риксдаг. В день ее 75-летия ее поздравляет Альва Мюрдаль—одна из самых выдающихся женщин шведской общественной жизни в течение десятилетий, лауреат Нобелевской премии мира 1982 г. (Фото из архива Шведского телевидения)
общин и движений трезвенников из сельской местности, а с другой—городские либералы, отличавшиеся более радикальными взглядами по многим вопросам. Формальный раскол произошел в 1923 г. после совещательного всенародного
38


референдума о введении сухого закона (противники полного запрещения алкогольных напитков победили тогда с минимальным перевесом). Партия снова объединилась накануне выборов 1934 г. под новым названием—народная (Бо/&- рагПеР).
Крестьянский союз не играл значительной роли в политической жизни Швеции 20-х гг. Он защищал интересы крестьян, а в вопросах, напрямую не связаных с сельским и лесным хозяйством, выступал чаще всего как союзник консерваторов. Социал-демократы, как и либералы, могли считать себя в выигрыше после установления политической демократии. Но результаты выборов едва ли соответствовали их ожиданиям. Одной из причин был более низкий процент участия в выборах сторонников социал-демократов по сравнению с избирателями, голосовавшими за консерваторов. Другая причина— раскол партии в 1917 г. Почти 8 процентов голосов получили отделившиеся тогда левые социалисты.
Очень скоро шведский парламентаризм подвергся испытанию. После проведения всех важнейших конституционных реформ оказалось, что у социал-демократов и либералов не осталось ничего общего. Их взгляды расходились по многим важным вопросам. Кабинет Эдена ушел в отставку, и вместо него в 1920 г. было создано чисто социал-демократическое правительство, которое возглавил Яльмар Брантинг. Прошло, однако, лишь чуть больше полугода, как и оно подало прошение об отставке после поражения в риксдаге. После этого ни одна партия более не стремилась к власти, предпочитая обращаться к избирателям в роли оппозиционной. На переходный период было сформировано временное правительство.
Политический упадок или разделение власти?
20-е гг. были периодом парламентской нестабильности—их обычно называют временем правительственных кризисов и кабинетов парламентского меньшинства. За двенадцать лет, прошедших от отставки кабинета Эдина в 1920 г. до прихода к власти социал-демократического правительства Пера Альбина Ханссона в 1932 г., в Швеции сменилось ни много ни мало 12 премьер-министров!
39


Лидер «свободомыслящих либералов» Карл Густаф Экман, с 1926 по 1932 г. дважды возглавлявший правительство, лучше других премьеров умел пользоваться парламентской ситуацией. Он продемонстрировал большое искусство в проведении через риксдаг различных законопроектов, в одних вопросах опираясь на консерваторов, в других находя поддержку у социал-демократов. Решения принимались путем компромиссов в постоянных комитетах риксдага, которые в 20-е гг. обладали большей властью, чем за всю предыдущую и последующую историю двухпалатного шведского парламента. Это явление называли парламентаризмом постоянных комитетов.
Мы смотрим на шведскую политику 20-х гг. в значительной степени через призму социал-демократов, пришедших к власти в 1932 г. Они оглядывались на предыдущее десятилетие как на период политического распада, отличавшийся безвластными правительствами. «Свободомыслящие» и «городские» либералы (которые вновь объединились в 1934 г.) по-иному смотрели на 20-е гг. Они отмечали как положительный тот факт, что правительства парламентского меньшинства должны были считаться с риксдагом. Правление постоянных комитетов дало возможность разделения власти между правыми и левыми.
Вопросы образования и рынка труда
Время после демократизации оказалось для социал-демократов периодом больших проблем. Одним из основных предвыборных вопросов 20-х гг. был социализм и формы, которые он должен принять в Швеции. Как далеко пойдут социал-демократы, когда наступит время для преобразования страны в социалистическое общество? Специально назначенная правительственная комиссия работала над этим вопросом, но никаких предложений и рекомендаций так и не выработала.
Социал-демократы, как, впрочем, и ни одна другая партия, не могли представить программы борьбы с рекордно высокой безработицей или предложить, какими мерами можно успокоить рынок'труда в условиях, когда (в 1921 г.) третья часть членов Центрального объединения профсоюзов Швеции не
40


имела работы. Социал-демократы не могли показать этим людям, где и как им найти место в шведском народном хозяйстве.
Вопросы образования были важны для социал-демократов потому, что именно образование, по их мнению, закладывало фундамент для стирания межклассовых различий. По школьной реформе, проведенной в 1927 г., для обучения в средней школе необходимо было закончить начальную или, как ее называли, народную школу. Таким образом положение народных школ укрепилось. Однако была сохранена система категорий школьных классов—тот, кто намеревался продолжать образование, учились в народной школе четыре года или шесть лет, если они, конечно, уже не начали заниматься в частной подготовительной школе.
В 20-е гг. лавинообразно росло число членов Центрального объединения профсоюзов Швеции. Профсоюзное движение снова превратилось в общественную силу, с которой необходимо было считаться. Несмотря на это правительство «свободомыслящих» либералов предложило в 1928 г. принять новое законодательство, регулирующее отношения на рынке труда. Суть законопроекта состояла в том, что союзы наемных работников и организации работодателей обязаны следовать условиям подписанного ими коллективного договора, а все споры о толковании этих условий будут рассматриваться специально созданным судом по трудовым вопросам. Из шести членов суда четверо будут рекомендованы союзами работников и работодателей и два будут назначаться правительством.
Социал-демократическая партия и профсоюзы утверждали, что новый проект ограничивает возможности проведения забастовок и оказания помощи бастующим товарищам. Но несмотря на мощные демонстрации протеста законопроект был принят. И даже прийдя к власти в 1932 г., социал-демократы его сохранили.
Расстрел в Одалене
Депрессия начала 30-х гг. не обошла стороной и шведскую экономику. Уровень безработицы в Швеции продолжал стремительно расти. Под особо тяжелым ударом оказалась лесо-
41


¡л Ше ..^¡№1еп
Шагея дау еМ. Геш $агай. 11пд куша Ыаш1 ШЫт.
Заголовок на первой полосе крупнейшей утренней газеты Стокгольма «Дагенс Нюхетер»: «Шесть убитых во время демонстрации против желавших работать в Одалене». Позже стало известно, что не шесть, а пять человек были убиты во время одаленских событий. (Фото «Прессенс бильд»)
пильная отрасль северных районов страны. Росло недовольство, рабочие бастовали против снижения заработной платы.
В местечке Одален началась забастовка в знак солидарности с рабочими из провинции Хельсингланд, служившими у того же работодателя. Атмосфера все больше накалялась. Во время митинга началась потасовка между участниками стачки и штрейкбрехерами, в результате чего были вызваны войска.
42


Силы полиции показались недостаточными для защиты штрейкбрехеров. На следующий день был организован новый митинг и новое шествие. Все закончилось тем, что солдаты открыли огонь по демонстрантам. Было убито пять человек и пятеро получили ранения.
События в Одалене стали символом противостояния и на- пряжености, царивших на рабочих местах в начале 30-х гг. По всей стране проходили демонстрации поддержки бастующих и протеста против военных. Социал-демократы и коммунисты выходили на эти демонстрации плечом к плечу. В старом обществе армия всегда воспринималась как длинная рука правящего класса. Расстрел демонстрации в Одалене стал для многих поводом поверить в правильность этой мысли.
Конечно, события в Одалене были уникальны в своем роде. Столконовения с применением силы и другие конфликты во время забастовок были редкостью. И выстрелы, повлекшие за собой гибель людей, больше не повторялись.
Крах Крейгера
Финансист Ивар Крейгер занимает особое место в шведской истории межвоенного периода. В течение нескольких лет он символизировал второй период «шведского великодержавия» (первый относится к XVII веку вплоть до того времени, когда Швеция потеряла свои территории на восточном берегу Балтики). Основополагающей идеей Крейгера было создание монополии по производству спичек в как можно большем количестве стран. К 1928 г. он контролировал половину всего мирового спичечного производства. Его финансовые позиции были настолько сильны, что в 1927 г. он дал крупный заем французскому правительству, а позднее—еще более крупный Германии. В замен на это его продукция получила монополию на рынках этих стран. Крейгер казался непобедимым. Похоже, что он благополучно пережил даже крах биржи на Уолл Стрит в 1929 г. Но все-таки и он был уязвим.
В 1931 и 1932 гг. акции его компаний упали в цене, и ему становилось все труднее выплачивать взятые им многочисленные кредиты. В марте 1932 г. ситуация стала невыносимой, и Крейгер покончил жизнь самоубийством в номере парижской
43


гостиницы. Его смерть положила начало «краху Крейгера». Правительственная комиссия, специально назначенная для расследования деятельности Крейгера, обнаружила, помимо многих других фактов, что он подделывал итальянские ценные бумаги.
Акции компаний Крейгера потеряли практически всю свою ценность. Многие люди лишились своих сбережений или даже целого состояния. Но шведская экономика стойко перенесла этот удар. Смерть Крейгера означала перераспределение его собственности между другими частными финансово-промышленными группами—и не более того.
В течение нескольких лет шведский капитализм праздновал одну победу за другой. Его лицом и главным представителем был Ивар Крейгер, чья империя обладала огромной властью далеко за пределами шведских границ. Теперь же этот выдающийся бизнесмен оказался «мошенником и аферистом». Это осложнило задачу консерваторов в их критике социал- демократов, призывавших к изменению капиталистической системы. Стало также известно, что премьер-министр К. Г. Экман из «свободомыслящих» либералов тайно принимал материальную поддержку от Крейгера, а затем отрицал, что его подпись стояла на квитанции. После этого скандала Экман был вынужден оставить политическую арену.
Кризисная политика и «народный дом»
Во многих странах экономическая и политическая нестабильность 30-х гг. заставила людей засомневаться в демократии и парламентской форме правления. Поддержкой стали пользоваться партии с авторитарными идеологиями, обещавшие «новый порядок» и лучшую жизнь. В январе 1933 г. в Германии законным путем к власти пришел Адольф Гитлер и его национал-социалистическая партия. Победа нацистов на выборах была непосредственно связана с глубоким экономическим кризисом, в котором находилась немецкая экономика, и сопровождавшим его высоким уровнем безработицы.
В Швеции тоже существовали группы, противопоставлявшие себя демократической системе и избравшие одну из авторитарных идеологий. Шведский Национальный Молодежный
44


Союз, связанный с консервативной партией, оказался под влиянием идей нацистов. Сами консерваторы проводили четкую линию против правого экстремизма, и молодежный союз был исключен из состава партии. Вместо этого консерваторами была сформирована новая демократическая молодежная организация. Одновременно шведская коммунистическая партия демонстрировала свою верность Москве и превозносила сталинский режим как пример достойный подражания.
Правые и левые экстремисты были довольно малочислены и не имели реального влияния в шведских политических институтах. Коммунисты были ослаблены своими внутренними противоречиями, а нацисты никогда бы не смогли добиться успеха ни на одних выборах.
Предвыборная кампания социал-демократов 1932 г. основывалась на новой программе. Они заявили, что безработицу (которая достигла к тому времени рекордного уровня) нельзя победить с помощью проводившейся до сих пор политики— жесткая экономия, таможенные пошлины и бюджетный дефицит. Вместо этого правительство должно осуществлять более активные программы. Самое главное—дать безработным нужную работу и платить им за нее рыночную зарплату. Правительственные программы и экономический рост, стимулируемый новой политикой на рынке труда, оживят народное хозяйство.
Осенью 1932 г. социал-демократы победили на выборах во вторую палату риксдага. Пер Альбин Ханссон, возглавивший партию после смерти Яльмара Брантинга в 1925 г., стал премьер- министром. Во время общих дебатов в риксдаге в январе 1928 г. он представил картину социал-демократического «народного дома». Это более справедливое общество можно построить путем «уничтожения всех социальных и экономических барьеров, которые делят граждан на привилегированных и униженных, на правящих и зависимых, на богатых и бедных, на имущих и нищих, на разоренных и разорителей».
Кабинет Пера Альбина Ханссона не имел за собой большинства, но тем не менее отличался от правительств парламентского меньшинства двенадцати предыдущих лет. Во-первых, у него была более широкая поддержка в риксдаге. А во- вторых—план борьбы с экономической депрессией.
45


Весной 1933 г. парламентские партии обсуждали возможность кризисного межпартийного соглашения. Три несоциалистические партии пытались создать единый фронт против социал-демократов, но их попытки ни к чему не привели. Вместо этого социал-демократы заключили соглашение с крестьянским союзом. На смену старому более консервативному руководству аграрников к власти в партии пришло молодежное крыло во главе с Акселем Перссоном-Брам- сторпом. Аграрники одобрили новую программу социал- демократов по борьбе с безработицей в замен на введение дотаций на сельхозпродукты. Подобные «красно-зеленые» соглашения были достигнуты также в Дании, Норвегии, а позже и в Финляндии.
Депрессия очень тяжело ударила по сельскому хозяйству. Крестьяне, так же как и рабочие, были больше всего заинтересованы в активной политике правительства по борьбе с экономическим кризисом. В течение ближайших нескольких лет социал-демократы и крестьянский союз продемонстрировали свою способность к успешной совместной работе. Одним из результатов кризисного соглашения 1933 г. стало то, что на много лет вперед Швеция получила правительство со стабильным большинством в риксдаге. Другим результатом стала более важная и более активная роль, которую начало играть государство.
Оригинальность и эффективность кризисной программы социал-демократов была темой научных и политических дискуссий. Существуют различные мнения относительно того, в какой степени она базировалась на шведских идеологиях и как велико было влияние британского экономиста Джона Мэйнарда Кинеса. Но никто не отрицает, что эта программа изменила политический климат в Швеции. Авторитет правительства возрос, и теперь можно было говорить о выработке перспективной программы действий. Эра компромиссных решений в постоянных комитетах риксдага закончилась.
Одно из наиболее значимых предложений кабинета после кризисного соглашения касалось отмены системы общественных работ для безработных и новой активной политики на рынке труда. К примеру, правительство выступило с инициативой строительства дороги, в котором безработные участвова¬
46


ли наравне с «обычными» рабочими. Но это было не единственное новшество. В скором времени правительство получило возможность осуществления и других реформ.
Красно-зеленая коалиция
Был принят целый ряд решений, заложивших основу шведскому государству всеобщего благосостояния. В 1934 г. были введены субсидирование жилищного строительства и особая система страховки по безработице. В последующие годы были проведены и другие важные реформы: значительное повышение так называемых «народных пенсий»—то есть базовой суммы, выплачиваемой пенсионерам государством, введена зависевшая от доходов социальная помощь матерям, государственные жилищные кредиты для молодежи, а с 1938 г. всем работавшим гражданам был гарантирован двухнедельный оплаченный отпуск. Эти реформы финансировались за счет повышения прогрессивного налога на доходы, наследство и имущество. Но налоги на предприятия оставались низкими.
Сотрудничество между социал-демократами и крестьянским союзом было успешным. Брамсторп стал лидером союза в 1934 г., и обе партии, заключившие в свое время кризисное соглашение, пришли к мнению, что у них есть точки соприкосновения и за его рамками. Однако весной 1936 г. политическая ситуация в Швеции, похоже, «вернулась на круги своя». На сей раз, как и накануне Первой мировой войны, яблоком раздора стал вопрос об обороне. Социал-демократы, в отличие от других партий, не хотели заходить слишком далеко в перевооружении армии. Правительство Ханссона ушло в отставку в июне, и Брамсторп сформировал чисто «крестьянский» кабинет наподобие правительств парламентского меньшинства 20-х гг. Но сам он недолго оставался премьер-министром, покинув этот пост через 100 дней. Его кабинет так и не встретился с риксдагом.
Сентябрьские выборы 1936 г. стали успешными для социал- демократов и крестьянского союза, в то время как консерваторы потеряли голоса избирателей. Пер Альбин Ханссон снова получил возможность сформировать правительство, и на сей раз он пригласил в него представителей крестьянского союза.
47


На церемонии в пригороде Стокгольма Сальтшёбаден в 1938 г. было подписано базовое соглашение между Всешведским союзом работодателей и Центральным объединением профсоюзов Швеции. Оно ознаменовало начало новой эры в отношениях на шведском рынке труда, эры, характеризовавшейся в первую очередь центральными соглашениями и мирным решением проблем. (Фото «Прессенс бильд»)
Брамсторп принял предложение, и партии продолжили свое сотрудничество после летнего перерыва. Новому коалиционному правительству было гарантировано абсолютное большинство в риксдаге.
Сальтшёбаденское соглашение
Ситуация на рынке труда Швеции 20-х и начала 30-х гг. характеризовалась безработицей и постоянными трудовыми конфликтами. Забастовки и локауты сменяли друг друга.
Консерваторы требовали принятия государственных мер для нормализации ситуации. Одним из главных требований была защита «третьей стороны»: не имевшие отношения к конфликтам не должны становиться их жертвой. Организации
48


работодателей и рабочих, в первую очередь профсоюзы, отвергли идею законодательства: право забастовок не должно ограничиваться законом.
После 1933 г. шведская экономика быстро пошла в гору частично за счет правительственных программ, а частично по причине улучшения конъюнктуры на международном рынке. Уровень безработицы начал снижаться, и напряженность на рынке труда ослабла. В этой обстановке Центральное объединение профсоюзов Швеции (ЦОПШ) и Всешведский союз работодателей сами попытались решить проблемы отношений на трудовом рынке. В 1936 г. в одном из пригородов Стокгольма—Сальтшёбадене начались переговоры, и два года спустя, в 1938 г. было заключено так называемое «базовое соглашение».
Переговоры и достигнутая в их результате договоренность наглядно продемонстрировали стремление обеих сторон к трудовому миру и проведению четкой границы между политическими решениями и решениями рынка труда. Кроме всего прочего результатом переговоров стало создание специального комитета по трудовым вопросам, в который вошли представители ЦОПШ и Всешведского союза работодателей. Он должен был выступать в роли посредника в трудовых конфликтах.
Сальтшёбаденское соглашение подтвердило, что с 1931 г. ситуация на шведском рынке труда изменилась в лучшую сторону. Группы внутри ЦОПШ, выступавшие против соглашения, пользовались очень незначительной поддержкой. Большинство хотело спокойной обстановки на рабочем рынке и невмешательства государства в трудовые вопросы. Обе организации показали, что они сами могут разбираться с возникающими проблемами и принимать профилактические меры без необходимости привлекать к этому правительство или риксдаг.
Можно провести параллель между договором 1938 г. и соглашением между социал-демократами и крестьянским союзом 1933 г. Последнее стабилизировало ситуацию на политической арене. Сальтшёбаденское соглашение создало предпосылки для мира на рынке труда.
49


Малые страны и международная напряженность
После Первой мировой войны Швеция, несмотря на протесты консерваторов, вступила в Лигу Наций. Правительство Яльма- ра Брантинга было одним из первых, кто призвал к решению международных споров путем третейского суда. Оно передало на рассмотрение Лиги Наций деликатнейший вопрос об Аландских островах, подавляющее большинство шведско- язычного населения которых хотело, чтобы острова вошли в состав Швеции, а не оставались одной из провинций Финляндии. Швеция согласилась с постановлением Лиги Наций, хотя оно и было в пользу Финляндии.
Основной мыслью Брантинга было то, что Лига Наций поможет малым странам объединиться и образовать противовес супердержавам. Во внутренней политике он связывал вопросы мира с вопросами обороны, что и отразилось в решении риксдага об обороне 1925 г. Оно означало частичное разоружение, сокращение числа воинских частей и отчисление меньших средств на оборону в целом. Консерваторы обвиняли социал- демократов в том, что те слишком полагались на идеи мира, и предостерегали от того, что Швеция снова может оказаться в ситуации 1914 г.—то есть абсолютно военно неподготовленной к крупному конфликту.
С 1932 г. пост министра иностранных дел в правительстве Пера Альбина Ханссона занимал Рикард Сандлер. Он относился к числу социал-демократов-интеллектуалов, работал в системе культпросвета и был среди создателей Рабочего культурно-просветительного союза. Как личность он сильно отличался от Ханссона. Сандлер был академичным теоретиком, в то время как Ханссон—прагматичным практиком.
Главным стремлением Сандлера в последние годы накануне войны было найти замену той защите со стороны Лиги Наций, на которую надеялась Швеция. Эти надежды на то, что Лига сыграет положительную роль для малых стран, рухнули в 1935 г., когда организация не смогла остановить нападение Италии на Абессинию (Эфиопию). Лига Наций оказалась неспособной к эффективным санкциям против Италии.
Финляндия нуждалась в непосредственной поддержке со стороны Швеции. Во все более напряженной внешнеполи¬
50


тической ситуации, предшествовавшей началу Второй мировой войны, стране был необходим союзник. Как бывшая часть королевства Швеции со средних веков до 1809 г. Финляндия сохранила очень прочные культурные, политические и социальные связи со шведами. Многие как в Финляндии, так и в Швеции понимали, что более тесное сотрудничество пойдет на пользу обеим странам. В фокусе интересов находились Аландские острова. Был разработан так называемый «стокгольмский план», по которому Финляндия и Швеция должны были запросить у Лиги Наций разрешение на размещение шведской военной помощи на островах, объявленных международным соглашением 20-х гг. демилитаризованной зоной. План не был осуществлен частично из-за протестов Советского Союза, частично из-за недоверия, возникшего в некоторых кругах в самой Швеции.
Пресса, радио и политика
Отличительной чертой шведской ежедневной прессы в период между войнами и на много лет вперед были прочные связи газет с политическими партиями. Издания занимали политические позиции и выражали их не только в своих редакционных комментариях, но и в других материалах.
В начале 20-х гг. в некоторых странах появилось новое средство массовой информации—радио. В Швеции было создано несколько местных радио-клубов. Политики воспринимали это с беспокойством. Какое влияние новое средство информации окажет на политическую жизнь, и что станет с газетами?
В мае 1924 г. была учреждена некоммерческая, финансировавшаяся за счет абонентной платы радиокомпания «АБ Ра- диоченст» (АВ ЛасИоЦат?), построенная по образцу британской Би-Би-Си. Шведское информационное агентство ТТ было главным держателем акций. Третья часть акций принадлежала представителям радиоиндустрии. Деятельность нового предприятия регулировалась специальным законом, а также договором между радиокомпанией и государством. По этому договору государство определяло основную тематику программ, но не отвечало за отдельные передачи. Радиокомпания со своей сторо¬
51


ны должна была обеспечивать объективность, деловитость и беспристрастность выходящих в эфир материалов. Финансирование осуществлялось за счет ежегодной абонентной платы, взимавшейся с владельцев радиоприемников.
Когда «Радиоченст» начала свое вещание в январе 1925 г., в Швеции было около 40 тысяч радиослушателей, но их число стремительно росло. Тематика программ была гораздо более ограниченной, чем в других странах. В эфире преобладали лекции, музыка и развлекательные передачи. И все же радио завоевывало популярность быстрее, чем можно было ожидать. Количество радиолицензий быстро увеличивалось и к середине 30-х годов достигло полутора миллионов.
Радиокомпания не имела собственной редакции новостей, и в течение первых десятилетий в эфир выходили новостные выпуски информационного агентства ТТ, которых было очень немного. В 1936 г. по немецкому образцу была создана программа последних известий «Дагенс Эко» (Ва§еж Ек.о—«Эхо Дня»). Но все новостные телеграммы, которые в ней зачитывались, поступали от ТТ.
Смена системы и согласие
Ни парламентская реформа 1865 г., ни изменения, внесенные в конституцию в районе 1920 г., не привели к кардинальным изменениям в шведской политической системе. Реформа де Геера была заключена в рамки таких ограничений, что потребовались десятилетия, прежде чем в Швеции сформирова- лалсь современная система политических партий и функционирующее парламентское правление. Даже введение всеобщего и равного избирательного права не привело к радикальным изменениям в последующие десятилетия. Многие из тех, кто получили право голоса, правом этим не пользовались.
Кризисное соглашение 1933 г. и Сальтшёбаденское соглашение 1938 г. можно назвать наиболее важными событиями 30-х гг., имевшими также решающее значение и для будущих десятилетий. Они внесли кардинальные изменения в политическую жизнь и в сферу трудовых отношений.
Для социал-демократов это означало, что партия оказалась в самом центре как политической, так и профсоюзной деятель¬
52


ности. Различные реформы не только обеспечили развитие системы социальной защиты, но и укрепили позиции государства. Госбюджет увеличивался, а власть правительства и риксдага распространялась на все большее число сфер. Конечно, существовала и оппозиция, но большинство в риксдаге поддерживало новую политику.
Развитие в Швеции в 30-е гг. привлекало международное внимание. В то время как тоталитарные режимы праздновали победу на европейском континенте, Швеция демонстрировала, что проблемы можно решать путем достижения консенсуса—и в политике, и на рынке труда. Конечно, экономическая конъюнктура способствовала созданию благоприятного климата для переговоров, но едва ли это можно назвать единственной причиной взаимопонимания и согласия, зародившихся в шведском обществе.
Уже в 1936 г. американский журналист Маркус Чайлдс написал очень благосклонную книгу о шведском развитии «Швеция: средний путь». Книга эта сыграла большую роль как в самой Швеции, так и за ее пределами. Сами шведы все больше говорили о «народном доме». Изначально этот термин употреблялся консервативными политиками, но Пер Альбин Ханссон вложил в него новое значение. Для социал-демократов это значило, что шведы должны помогать друг другу разрушать барьеры, разделявшие граждан на привилегированный и непривилегированный классы, как в политическом, так и в экономическом отношении.
53


Часть 4:1939-1945
Малое нейтральное государство
под давлением
Международные вопросы не занимали особого места в шведской политике накануне Второй мировой войны. Швеция пыталась всеми силами оказать влияние на развитие событий через Лигу Наций, но в то же время не являлась активным участником большой политической игры. Пер Альбин Ханс- сон никогда не стремился стать политическим деятелем международного масштаба. Для него первоочередной задачей оставалось решение внутригосударственных проблем.
После нападения Германии на Польшу 1 сентября 1939 г. ситуация коренным образом изменилась. Внутренняя политика более не играла главенствующей роли. На первый план вышел вопрос: как Швеции остаться вне мирового военного конфликта. Благодаря стабилизации политической жизни, экономики и отношений на рынке труда в 30-е гг. Швеция стала значительно более сильным государством по сравнению с предыдущими периодами. Но сохранялась внешняя угроза.
Перед войной обсуждались возможные варианты союзничества, которое позволило бы странам Северной Европы оставаться вне сфер интересов супердержав. Но дискуссии эти ни к чему не привели. Швеция осталась в одиночестве, и в годы войны шведское правительство буквально балансировало по лезвию ножа, когда ему приходилось занимать ту или иную позицию по отношению к требованиям воюющих сторон, в первую очередь Германии. На что же соглашалось нейтральное государство и где проходила граница дозволенного?
54


Тигр был одним из самых известных символов Швеции в период Второй мировой войны. «Шведский тигр» («еп svensk tiger») был воплощением стремления к защите своей страны и призывал опасаться всевозможных шпионов (эта фраза в переводе со шведского означает также «швед молчит»). (Фото из архива Шведского телевидения)
«Дело Финляндии—наше дело»
После начала войны в 1939 г. Швеция вместе с другими странами Северной Европы заявила о своем нейтралитете.
По условиям пакта Молотова-Риббентропа, подписанного в августе 1939 г. Советским Союзом и Германией, страны Балтии: Эстония, Латвия и Литва—а также Финляндия вошли в зону интересов СССР. В октябре Финляндии было предъявлено требование за денежную компенсацию передать часть Карелии и сдать в аренду порт Ханко у входа в Финский залив Советскому Союзу. Начались переговоры, за которыми пристально следила вся Скандинавия.
В октябре 1939 г. в Стокгольме прошла встреча глав государств северных стран с участием королей Швеции, Норвегии, Дании и президента Финляндии. Она превратилась в манифес¬
55


тацию поддержки Финляндии. Вопрос, однако, был в том, готова ли Швеция и другие северные страны оказать не только символическую поддержку Финляндии в ее переговорах с СССР. Министр иностранных дел Швеции Рикард Сандлер выступал за более решительные шаги, но коллеги-министры не поддержали его. Мотивировкой отказа Финляндии в ее просьбе о содействии было то, что совместные действия двух стран подвергнут Швецию опасности, не принеся пользы Финляндии. Как всегда Швеция поставила интересы собственной безопасности превыше всего. Несмотря на общественное мнение, поддерживавшее соседнюю страну, Пер Альбин Ханссон отвергал все «рискованные предприятия».
30 ноября 1939 г. на Хельсинки были сброшены советские бомбы. Началась так называемая зимняя война между Финляндией и СССР. Общественное мнение в Швеции не находило оправданий действиям Советского Союза. Великая держава напала на малое государство, желавшее защитить свою территорию. «Дело Финляндии—наше дело»—это был не просто лозунг, повторявшийся на тысячах митингов в Швеции. Его действительно поддерживал шведский народ. Военные и штатские записывались добровольцами, чтобы воевать на стороне Финляндии. Было организовано несчетное число сборов средств для отправки в соседнюю страну продуктов питания, одежды и других предметов первой необходимости. Встал вопрос—что предпримет шведское правительство?
Пер Альбин Ханссон посчитал ситуацию, в которой оказалась Швеция, настолько серьезной, что рекомендовал реорганизацию кабинета. На смену коалиционному правительству социал-демократов и крестьянского союза в декабре 1939 г. пришел кабинет, в котором были представлены все парламентские партии кроме коммунистов.
Пер Альбин Ханссон остался на посту премьер-министра, но теперь его поддерживали лидеры консерваторов, либералов и аграрников. Своего рода политической декларацией стала смена министра иностранных дел. Вместо Рикарда Сандлера, бывшего сторонником активной внешней политики, был назначен профессиональный дипломат Кристиан Гюнтер, не принадлежавший ни к какой политической партии. Новое четырехпартийное правительство должно было
56


В годы Второй мировой войны на шведской политической арене царил дух сотрудничества. 1 мая 1940 г. отмечался не как международный день трудящихся, а как день всех граждан Швеции. На транспаранте написано: «За свободу и независимость Швеции». Во главе первомайской демонстрации шел премьер-министр страны лидер социал-демократов Пер Альбин Ханссон вместе с представителями трех других правительственных партий. (Фото «Прессенс бильд»)
продемонстрировать сплоченность всей нации вокруг избранной им политики нейтралитета.
Вопрос был в том, как далеко пойдет Швеция в своей помощи Финляндии. Пер Альбин Ханссон сказал окончательное «нет» военной помощи—война как таковая была делом Финляндии. Но, с другой стороны правительство одобрило обширную программу, включавшую не только гуманитарную помощь, но и участие шведских добровольцев в военных действиях, а также отправку в Финляндию большого количества оружия.
Дух готовности
Когда началась война, премьер-министр Ханссон обратился к шведскому народу и в этом ставшем знаменитым обращении
57


объявил, что степень боевой готовности Швеции высока. Это заявление вызвало немало дискуссий, и вполне понятно, что Пер Альбин Ханссон был неправ, если имел ввиду готовность и способность Швеции противостоять молниеносному нападению супердержавы. Несмотря на то, что решение риксдага 1936 г. о поддержке шведской обороны начало выполняться, в оборонной системе страны были серьезные недостатки. Но пока Швеция не находилась под прямой военной угрозой, были приняты немедленные меры по укреплению всех родов войск.
Если говорить о моральном климате, то в Швеции был силен дух готовности защищать свою страну. Это означало, что большая часть населения активно поддерживала политику правительства. Пожилой король Густав V, находившийся на троне с 1907 г., стал символом единства нации. То же касалось и Пера Альбина Ханссона, чей непререкаемый авторитет способствовал созданию в стране обстановки спокойствия и уверенности в своих силах.
Главный редактор либеральной газеты «Гетеборге хандельс- ок шёфартстиднинг» (Göteborgs Handels- och Sjöfartstidning) Торгни Сегерстедт остро и последовательно критиковал нацистский режим. С самого момента прихода нацистов к власти в Германии он называл их варварами. Но вплоть до 1939 г. в Швеции оставались группы людей, не понимавших, что на самом деле представлял из себя нацизм. Две крупнейшие стокгольмские газеты «Афтонбладет» (Aftonbladet) и «Сток- гольмс-тиднинген» (Stockholms-Tidningen) защищали внешнеполитические действия Германии.
В различных группах населения: среди офицеров, чиновников, выпускников университетов—уже много десятителий существовала твердая вера во все немецкое. Довольно трудно различить традиционную пронемецкую позицию и пронацист- ские симпатии. Антисемитизм также существовал в Швеции. Он выражался, к примеру, в требованиях об отказе в политическом убежище евреям, спасавшимся от нацистов.
9 апреля 1940 г., через месяц после окончания зимней войны, Германия напала на Норвегию и Данию. Дания объявила о немедленной капитуляции, а Норвегия оказала сопротивление. Норвежский король вместе с эмигрантским правитель¬
58


ством переехал в Лондон. Немцы управляли Норвегией при помощи Видкунда Квислинга и его маленькой пронемецкой партии Национальное собрание. Военные действия прекратились через пару месяцев, но сопротивление Квислингу (он стал главой правительства в январе 1942 г.) и германским оккупационным властям продолжалось до самого конца войны.
Когда соседние страны были оккупированы, Швеция заявила о своем нейтралитете и никоим образом не помогала оказавшей сопротивление немцам Норвегии. Но с другой стороны Швеция предоставила убежище 50 тысячам перешедшим границу норвежским беженцам.
Сомнительная уступка
В июне 1940 г., когда военные действия на территории Норвегии были прекращены, шведское правительство уступило требованию Германии о железнодорожном транзите через территорию Швеции немецких солдат-отпускников из норвежских оккупационных соединений. Ранее, когда в Норвегии еще шли бои, Швеция отклоняла подобные требования, но на сей раз, после многочисленных дебатов в правительстве и внешнеполитическом комитете, было дано согласие. Это решение вызвало волну критики в риксдаге и во многих газетах. Такая уступка Германии была примером прагматизма, характеризовавшего шведскую внешнюю политику в годы Второй мировой войны. В ситуации, когда Германия казалась непобедимой и отказ мог повлечь за собой серьезные последствия—возможно, войну, Швеция предпочла не слишком уж геройское «да» рискованному «нет».
Осенью 1940 г. прошли выборы во вторую палату риксдага. Им предшествовала избирательная кампания, в которой четыре правительственные партии воздерживались от нападений друг на друга, подчеркивая вместо этого свое единство в вопросах политики нейтралитета Швеции. В результате голосования социал-демократы одержали свою самую крупную в истории победу, набрав 53,8 процента голосов. Это было растолковано как явное проявление поддержки политике правительства и его действий в период зимней войны и оккупации Норвегии и Дании. Несмотря на результаты выборов социал-
59


демократы продолжали править страной вместе с тремя другими несоциалистическими партиями.
Коммунисты набрали на выборах лишь 3,8 процента голосов и получили таким образом три мандата во второй палате риксдага. У них также был один мандат в первой палате. Вплоть до последнего года войны коммунисты находились в полной изоляции. Серьезно рассматривались предложения о запрещении коммунистической партии, но они были отклонены.
Кризис середины лета
22 июня 1941 г., в тот день, когда Германия напала на Советский Союз, шведскому правительству нанес визит министр Германской дипломатической миссии в Стокгольме. Он передал список требований, одно из которых состояло в том, что Швеция должна пропустить через свою территорию железнодорожный транспорт с полностью экипированной пехотной дивизией генерала Энгельбрехта из Осло в Финляндию. Немцы требовали от Швеции и других уступок, таких как разрешение на минирование некоторых морских путей и полеты над территорией Швеции в течение ограниченного периода времени.
И вновь встал вопрос: стоит ли Швеции отступить от своего принципа нейтралитета, дабы избежать вовлечения страны в конфликт супердержав? Готова ли Германия на самом деле предпринять действия против Швеции в случае отказа той выполнить германские требования? Как подобная уступка будет расценена шведским общественым мнением, и как среагируют противники Германии? Решение правительством этих вопросов в течение нескольких жарких июньских дней 1941 г. вошло в шведскую историю как «кризис середины лета».
Парламентские фракции партий обсуждали проблему на закрытых заседаниях. В социал-демократической и либеральной фракциях были сильны противники уступок немцам, но тем не менее окончательный ответ был—«да» транспорту германской дивизии. На заседании правительства, где решался этот вопрос, четверо министров-социал-демократов заявили о своем несогласии с решением.
Транзит дивизии Энгельбрехта через шведскую территорию обсуждался политиками и учеными еще много десятиле¬
60


тий спустя. В центре дискуссий стояли вопросы необходимости шведской политики уступок, а также истинного разделения власти в те критические дни. Уже на ранней стадии стало ясно, что король Густав V и министр иностранных дел выступали за положительный ответ Германии. Король заявил премьер-министру, что не сможет нести ответственности за «нет».
Еще одной темой дискуссий была позиция Пера Альбина Ханссона в годы войны. Задавались вопросы, не использовал ли социал-демократический премьер-министр несколько неясную угрозу короля об отказе от престола для того, чтобы заставить парламентскую фракцию своей партии и противившихся членов кабинета согласиться на транзит дивизии.
Депутаты риксдага от социал-демократической партии были очень негативно настроены к положительному решению вопроса о транзите, которое затем было подвергнуто острой критике газеты «Гетеборге хандельс- ок шёфартстиднинг» и других антинацистски настроенных изданий. Дух готовности, о котором мы рассказывали ранее, был подорван, когда Швеция позволила немецким солдатам проезжать по своей территории в то время, как ее собственные воинские части пассивно стояли и наблюдали за этим.
Снабжение населения и трудовые роты
Если рассматривать внутреннюю политику Швеции в периоды обеих мировых войн, но нетрудно заметить значительные различия. В 1914 г. страной управляло правительство, назначенное королем после кризиса «внутреннего двора», а вслед за начавшимся было «гражданским миром» последовали серьезные внутриполитические разногласия. Во время Второй мировой войны в Швеции было правительство широкой коалиции. Решения принимались группой, в которую входили представители всех парламентских партий, кроме небольшой коммунистической.
Ситуация со снабжением во время Второй мировой войны была значительно лучше, чем в годы Первой мировой войны. Действовала карточная система, и как производственный сектор, так и отдельные граждане соблюдали ограничения и законы военного времени.
61


Перед окончанием Второй мировой войны Рауль Валленберг был на дипломатической работе в представительстве Швеции в Будапеште. Он сумел помочь тысячам евреев спастись от нацистов, выдавая им «защитные паспорта». Он был арестован советскими войсками, занявшими венгерскую столицу, и заключен в тюрьму в Москве. Несмотря на многочисленные попытки—официальные и неофициальные—определить его местонахождение судьба его по- прежнему неизвестна. (Фото Шведского института)
Большую роль в системе поставок продовольствия играло так называемое движение безопасного транспорта. Благодаря подробно разработанным соглашениям с воюющими сторонами шведские торговые суда могли продолжать трансатлантические рейсы с условием, что они будут четко соблюдать оговоренные правила и не иметь на борту военных материалов.
Это дало возможность Швеции продолжать торговлю с Латинской Америкой и другими регионами. По сути дела, в плане торговли Швеция никогда не была отрезана от других стран.
Карточная система и черный рынок относились к наиболее обсуждавшимся темам военного времени. Но и здесь наблюдались значительные отличия от Первой мировой войны. Число торговцев черного рынка было не столь велико, так же как и не столь велико было недовольство народа по сравнению с периодом перед окончанием Первой мирвой войны.
Но были, конечно, и исключения. Многие коммунисты, синдикалисты и беженцы оказались под постоянным контролем, ограничивались их права и свободы. В 1939-1942 гг. многие солдаты срочной службы, в основном коммунисты, направлялись в так называемые трудовые роты. За комму-
62


нистами, синдикалистами и многими беженцами пристально следили. Но все же в целом политика Швеции по отношению к беженцам во время войны была более либеральной, чем в 30-е гг.
Шведская гуманитарная помощь
Во время Второй мировой войны многих шведов мучили угрызения совести. В соседних странах участники движения сопротивления боролись с захватчиками, население находилось под давлением со стороны оккупантов. Швеция же была одной из немногих стран Европы, избежавших всего этого.
Это привилегированное положение позволило Швеции помогать странам, пострадавшим от войны, в первую очередь Финляндии. Швеция принимала большое количество беженцев. На ее территории обучались датские и норвежские солдаты. В самый критический момент сюда были эвакуированы датские евреи—на рыболовном плоту. В течение всей войны шведы оказывали гуманитарную помощь своим северным соседям. Они снабжали их продуктами питания, одеждой и поддерживали морально.
Ближе к концу войны два шведа—Фольке Бернадот и Рауль Валленберг—рискуя собственной жизнью, сделали огромный вклад в дело спасения евреев.
Граф Фольке Бернадот, племянник шведского короля Густава V, смог после переговоров с Генрихом Гиммлером— гитлеровским министром внутренних дел—провести крупнейшую акцию по спасению евреев. Это произошло в последние месяцы войны. В результате усилий Бернадота около 30 тысяч евреев были вывезены в знаменитых «белых автобусах» из немецких концлагерей в Швецию.
Деятельность Рауля Валленберга в Венгрии дала возможность тысячам евреев скрыться от германских оккупационных войск и усиленных преследований в конце войны. Валленберг смог осуществить это с помощью американских средств и своего положения дипломата Шведской миссии в Будапеште.
Во время последних боев между СССР и Германией в Швецию прибыли около 35 тысяч беженцев из стран Балтии.
63


На снимке граф Фольке Бернадот встречается в Гетеборге с солдатами союзников после обмена военнопленными, организованного Красным крестом. Бернадот, племянник шведского короля, вывез на «белых автобусах» тысячи евреев из немецких концлагерей. Он был убит в сентябре 1948 года еврейской террористической организацией «Штерн Ганг» во время выполвнения по заданию Генерального секретаря ООН посреднической функции в палестинском конфликте. (Фото Шведского международного прессбюро)
Они пересекли Балтийское море на утлых судах. Некоторые отправились дальше—в США и Канаду, но многие остались здесь. В современной истории они стали первой большой группой иммигрантов в стране, которая всегда отличалась языковой и этнической однородностью.
Швеции удалось остаться вне сражений Второй мировой войны. Таким образом была достигнута цель, поставленная правительством Пера Альбина Ханссона. Ценой этому стала изоляция от остальной Европы. В последующих дискуссиях высказывалось мнение, что Швеция могла бы более активно участвовать в борьбе против фашизма и нацизма.
64


Забастовки и недовольство
После Сталинградской битвы и неудач немцев на разных фронтах отношение Швеции к Германии изменилось. Немецкие транзиты через Швецию прекратились в 1943 г. Была отрезана возможность жизненно важного для Германии экспорта железной руды. Одновременно были сделаны некоторые уступки союзникам, выигрывавшим войну.
Чем ближе было к концу войны—тем холоднее становились внутриполитические ветры. Социал-демократы подготовили радикальную послевоенную программу. Коммунистам сопутствовал успех. В начале войны членов коммунистической партии считали чуть ли не предателями родины. Но успехи Советского Союза и поражения Германии изменили ситуацию. На выборах 1944 г. коммунисты почти вдвое увеличили число полученных голосов—до 10,3 процента по сравнению с 5,9 процента на местных выборах 1942 г.
Весной 1945 г. забастовали шведские металлисты. Это была одна из крупнейших акций в истории шведского рынка труда. В среде рабочих росло недовольство связанным с войной замораживанием заработных плат. Стачка металлистов парализовала значительную часть машиностроения. Но несмотря на это особого успеха бастовавшие не добились. Промышленный сектор пострадал незначительно и не был вынужден идти на особые уступки. Коммунисты, бывшие движущей силой стачки и стоявшие за основными решениями, своими действиями дискредитировали себя как в профсоюзных, так и в политических кругах на много лет вперед.
Послевоенная программа социал-демократов, принятая в 1944 г., основывалась на принципе усиления роли государства в решении вставших перед Швецией многочисленных проблем. Центральным моментом программы был призыв к высокой занятости и справедливому распределению доходов. Туда входили также предложения об ограниченой национализации предприятий и усилениии влияния рабочих на производственный процесс.
Однако внутри социал-демократической партии периода конца войны единства не было. Пер Альбин Ханссон, бесспорный ее лидер, неоднократно четко давал понять, что консенсус
65


политических партий был бы полезен стране и в будущем. Это казалось неприемлемым для более молодого и радикального крыла. Результаты выборов 1944 г., на которых социал-демократы потеряли голоса избирателей, а коммунисты добились успеха, можно было рассматривать как предупредительный сигнал. Продолжение широкой коалиции могло привести к тому, что социал-демократов стали бы отождествлять с буржуазными партиями. Летом 1945 г. на смену коалиционному правительству пришел чисто социал-демократический кабинет.
Давление на средства массовой информации
Для шведской прессы начало Второй мировой войны в сентябре 1939 г. не означало каких-то мгновенных изменений. В период правительственного кризиса в декабре 1939 г. газеты продемонстрировали удивительную сдержанность. Шведские средства информации практически не занимались самостоятельным освещением событий. В них преобладали лояльные комментарии и информационные телеграммы. Радио не имело собственной редакции новостей и транслировало исключительно новости, полученнные от информационного агентства ТТ.
Во время зимней войны и оккупации Норвегии и Дании ситуация изменилась. Надвинулась угроза военных действий, и правительство в срочном порядке предприняло некоторые меры по отношению к прессе. Они охватывали значительную часть ее деятельности. В соответствии с постановлением о свободе печати публикация материалов, которые были «унижающими, оскорбительными или содержали высказывания и оценки, способные привести к ухудшению отношений с иностранной державой» могла повлечь за собой судебное обвинение и конфискацию. Если публикация заведомо формировала «непонимание» между Швецией и другой страной или могла привести к такому непониманию, конфискация была возможна даже без решения суда. Таким образом постановление оставляло большие возможности для толкований.
Изданиям, находившимся в оппозиции к официальной политике, было запрещено транспортировать свои тиражи авто¬
66


бусами и поездами. Правительство препятствовало распространению этих газет. Однако им было разрешено выходить в свет и использовать другие возможности доставки.
В 1940 г. было создано Государственное управление информации, которое возглавил профессор истории. Кроме прочих задач управление отвечало за связи правительства с прессой. С управлением был связан совет, в который входили ведущие газетчики страны. В задачу его входило также информирование населения о принятии различных мер.
В годы Второй мировой войны, по сравнению с Первой мировой, правительство проводило более активную политику по отношению к прессе. Это объясняется, в первую очередь, давлением на Швецию извне, а также тем, что пресса была более скептично настроена по меньшей мере к одной из воюющих сторон—Германии. Одним из наиболее последовательных критиков правительственной политики времен войны был Торгни Сегерстедт из гетеборгской газеты «Гетеборге хандельс- ок шёфартстиднинг» и Туре Нерман из политического еженедельника «Троте алльт!» (Trots allt!). Но и целый ряд местных газет, к примеру, «Эскильстуна-Курирен» (Eskilstuna-Kuriren) были постоянны в своей критике проводившейся правительством политики.
Но как бы то ни было, решающим для общей позиции шведской прессы было то, что авторы редакционых комментариев были чаще всего очень близки государственной линии. В 1940 г. 38 редакторов и журналистов имели мандаты депутатов риксдага, 7 5 процентов из них входили в социал-демократическую фракцию. Система партийной печати была реальностью. И все же в газетной среде не наблюдалось единства взглядов. Многие журналисты активно участвовали в различных парламентских дебатах, касавшихся свободы печати. Одна группа последовательно поддерживала государственную политику, в то время как другая критиковала по меньшей мере часть мер правительства.
Шведское радио в годы войны избрало осторожную позицию. Программа новостей «Дагенс Эко», достигшая перед войной определенной степени самостоятельности и независимости, не расширяла поле своей деятельности в эти «деликатные» времена. Интересно, что члены правительства крайне редко
67


пользовались возможностью выступить по радио. За все годы войны премьер-министр звучал в эфире примерно 15 раз, а вместе взятые министры—порядка 20 раз. Члены королевской семьи были гораздо более частыми гостями радио-студии, нежели члены кабинета.
После войны политика правительства по отношению к прессе выльется в изменение постановления о свободе печати. Специальная комиссия для рассмотрения этого вопроса была назначена еще в военное время. Введенные ограничения свободы печати были признаны обширными и весьма сомнительными и неоднозначными.
Консенсус и сотрудничество
Основой сотрудничества, наблюдавшегося в Швеции в годы Второй мировой войны, был широкий консенсус по двум различным вопросам: внешней политике и демократическому правлению. В других областях единства не было, но в тех условиях это было не столь важно.
Для кабинета, возглавляемого Пером Альбином Ханссо- ном, превыше всего была цель избежать вступления Швеции в войну. Ханссон сознавал, что для противостояния всем, кто действительно хотел превратить дело Финляндии в дело Швеции, было необходимо сильное правительство. Благодаря кабинету широкой коалиции он сумел остановить «активистов», которые пользовались поддержкой в различных слоях общества.
Наиболее сложным вопросом для правительства были отношения с Германией. Было оказано давление на шведскую прессу, и разрешен транзит как немецких солдат-отпускников, так и дивизии Энгельбрехта. Экспорт шведской железной руды в Германию продолжался до самого конца войны.
Движущей силой такой политики был Пер Альбин Ханссон. Он избрал путь уступок некоторым германским требованиям—но далеко не всем. Если бы он пошел другим путем, то ему, наверняка, пришлось бы вступить в конфронтацию со своими коллегами по кабинету, с большей частью депутатов риксдага и с королевской семьей. Его линию поддерживало большинство как в буржуазных партиях, так и среди социал-
68


демократов. Требования Германии выполнялись до тех пор, пока они не означали покорности и подчинения. Король и другие члены королевской семьи, пользовавшиеся большой поддержкой в народе, также были за эту политику. Но отдельные газеты и некоторые члены риксдага решительно ей противостояли.
69


Часть 5:1946-1959 Благосостояние в тени холодной войны
После окончания Второй мировой войны Швеция находилась в гораздо лучшем положении, нежели большинство других европейских государств. В стране царила политическая, экономическая и социальная стабильность. Производство не было разрушено войной. Безусловно, шведской промышленности пришлось перестраиваться на выпуск военной продукции, но в то же время она могла спокойно планировать свою деятельность на послевоенный период.
Как и многие другие страны, Швеция рассчитывала на экономическую депрессию после окончания войны. Но вместо этого началась инфляция и быстрый прирост валового национального продукта, который увеличивался в среднем на 4,5 процента в год в период с 1946 по 1950 гг. Но несмотря на это было немало экономических трудностей. На ситуацию неблагоприятно влияли сокращение объемов международной торговли и высокая инфляция.
В 1950-е и 1960-е гг. рост экономики составлял примерно 3,5 процента в год, а в первой половине 1960-х—не менее 5 процентов. Машиностроение стало занимать ведущие позиции в шведском экспорте, и вся отрасль находилась в процессе стремительных перемен. Этому способствовали программы правительства и политика рынка труда, которую поддерживали как профсоюзы, так и организации работодателей.
Правительство широкой коалиции, работавшее в годы войны, было расформировано в июле 1945 г. Его заменил
70


чисто социал-демократический кабинет. Два послевоенных десятилетия можно назвать недраматическими и спокойными. Власть не перешла от социал-демократов к несоциалистическим партиям, хотя политические противоречия были сильны, и правление социал-демократов оказывалось под угрозой на нескольких выборах. В период 1951-1957 гг. партия выступала в коалиции с крестьянским союзом.
Новый председатель партии
В течение нескольких лет до и после окончания войны пять парламентских партий сменили своих лидеров.
Пер Альбин Ханссон, председатель социал-демократов, скоропостижно умер от инфаркта в 1946 г. Ему отдавали почести как любимому отцу шведского народа. Таге Эрландер, избранный в качестве замены, был абсолютно неизвестен большинству широкой публики. Закончив университет в Лунде, он заседал в риксдаге с 1932 г. Во время войны занимал пост заместителя министра в департаменте социального обеспечения, которым руководил Густаф Мёллер. Позднее Эрландер стал министром образования, церкви и культуры.
Менее неожиданной была смена лидера либеральной партии. Густаф Андерссон оф Рашён, выходец из семьи крестьянских хозяев, был заменен на этом посту профессором Берти- лем Улиным, широко известным в научном мире экономистом. Ранее он критиковал твердую веру либералов в силы свободной экономики и защищал принципы так называемого «социального либерализма».
Консерваторы поменяли свое руководство уже в 1944 г., когда вместо профессора Йосты Багге лидером партии стал фермер Фричьоф Думё. В 1949 г. на его место пришел промышленник Ярл Яльмарссон. Он был лидером нового типа— активным и искусным участником дебатов и ревностным критиком социал-демократической политики.
Аксель Перссон-Брамсторп оставил пост председателя крестьянского союза в 1949 г. Его преемником стал Гуннар Хедлунд, фермер, имевший степень доктора юриспруденции. В течение многих лет Хедлунд был ведущей фигурой шведской политики. Он ушел с председательского поста лишь в
71


1971г. Стиль руководства Хедлунда значительно отличался от методов других партийных лидеров. Он был лаконичен и любил давать туманно-загадочные ответы на вопросы журналистов. В области политики он, как и его предшественник, избрал сотрудничество не с буржуазными партиями, а с социал- демократами.
Успех коммунистов на выборах 1944 г. был недолговечен. В период холодной войны партия не играла заметной роли в формировании политической линии. Ее лидеры—Свен Линдерут, а после 1951 г.—Хильдинг Хагберг оказались в политической изоляции, так как не захотели держаться подальше от Москвы и коммунизма советского типа.
Планирование смешанной экономики
Партийная программа, принятая социал-демократами в 1920 г. и действовавшая вплоть до 1940 г., изобиловала терминами и теоретическими выкладками марксизма. О работодателях там говорилось как об эксплуататорах. Изображалась картина идиллического общества, которое будет существовать, когда рабочие возьмут в свои руки средства производства. Налицо была разница между этой программой и той политикой, которую партия проводила в 1930-е гг. Не было и речи о национализации (или «социализации»—как это называлось в шведском политическом лексиконе). Вместо этого основное значение придавалось программам улучшения ситуации на рынке труда и социальным реформам.
Главным требованием послевоенной программы 1944 г. была всеобщая занятость. По мнению авторов программы, для достижения этой цели было необходимо проводить активную политику занятости и усилить влияние государства на народное хозяйство. Национализация частных предприятий не предлагалась, но в программе явно прослеживалась вера в государственное планирование, которое не только обеспечило бы всех работой, но и привело бы к «справедливому перераспределению и повышению жизненного уровня», а также к «большей производительности и демократичности народного хозяйства».
Партии буржуазной оппозиции тоже работали над своими программами. Бертиль Улин усиленно подчеркивал важность
72


Социал-демократический премьер-министр Таге Эрландер в сопровождении первой женщины-министра Карин Кок направляется на заседание правительства. Карин Кок была профессором экономики (Фото «Прессенс бильд»)
личных свобод и заявлял, что право граждан на свободное передвижение не должно ущемляться во имя предполагаемых национальных интересов. Либеральная партия тоже призывала к целому ряду реформ. Таких как, к примеру, право всех социальных групп на работу и приемлемый уровень жизни, социальное страхование и социальное попечение, демократизация системы образования.
Кабинет Эрландера практически не отличался от правительства Пера Альбина Ханссона. В него вошел ряд министров, пользовавшихся большим авторитетом в своих областях: министр финансов Эрнст Вигфорс, министр социального обеспечения Густав Мёллер и министр иностранных дел Эстен Унден. Вплоть до 1947 г. в правительстве не было ни одной женщины. Первым министром стала Карин Кок, возглавившая созданное в годы войны министерство народного хозяйства и снабжения.
73


Социал-демократическое правительство подвергалось острой критике со стороны буржуазной оппозиции во главе с лидером либералов Бертилем Улиным. Несоциалистические партии обвиняли правительство в том, что оно хочет втихомолку социализировать страну и продлевает действие законов военного времени, в которых больше нет необходимости. Еще один пункт критики состоял в том, что правительство не может справиться с инфляцией. «Беспорядок»—это слово часто употреблялось в нападках оппозиции и было направлено скорее на министра финансов Эрнста Вигфорса, чем на главу кабинета.
Тон газетной критики стал еще жестче в 1946 г., когда главным редактором крупнейшей утренней газеты «Дагенс Нюхетер» (Оа§ет Ыуке1ег) стал профессор обществоведения Херберт Тингстен. Газета считалась «либеральной» и беспощадно критиковала социалистические реформы или угрозы таких реформ, следуя в этом смысле линии народной либеральной партии.
В ходе политических дебатов ни одна партия не отрицала того, что семьи с детьми, пенсионеры и больные люди должны получать ту или иную форму материальной поддержки. Вопрос был в том, по каким принципам эта помощь должна распределяться и каков должен быть ее размер. До Второй мировой войны все зависело от доходов. Исключение составляли «базовые» пособия (то есть доступные всем), такие как «народные пенсии». Основной чертой социальных реформ, проведенных после Второй мировой войны, было то, что новые пособия стали именно базовыми. Зависевшее от доходов родителей пособие на ребенка, введенное в 1937 г., было заменено в 1948 г. на пособие, выплачиваемое всем детям в возрасте до 16 лет.
Правительство уделяло большое внимание жилищной политике. В 1939 г. половина всех живущих в городах семей и одиноких людей имели однокомнатные квартиры. В сельской местности главной проблемой был низкий гигиенический стандарт и не слишком высокий общий уровень жизни. В годы войны социал-демократы разработали принципы новой жилищной программы, по которой строительство жилых домов должно было получать поддержку в форме государственных
74


кредитов и субсидий. Семьям с низкими доходами гарантировалось пособие на жилье, что позволило бы им жить в квартирах с большей площадью.
Но несмотря на широкомасштабную жилищную программу ощущался недостаток жилых площадей. Переезд людей из сельской местности в города и повышение уровня жизни было причиной тому, что спрос на квартиры превышал предложение. Несоциалистические партии полагали, что более свободный рынок жилья—без контроля за квартплатами, например,— привел бы к строительству новых квартир, лучше приспособленных к нуждам населения.
Ситуация в сельском хозяйстве Швеции в послевоенный период стремительно менялась. В годы военной блокады шведские крестьяне играли ведущую роль в снабжении населения продуктами первой необходимости. Когда международная торговля вернулась в свое нормальное русло, сельское хозяйство снова оказалось в условиях жесткой внешней конкуренции. В основе сельскохозяйственной политики, принятой в 1947 г., лежало несколько принципов. Было важно сохранить базу сельского хозяйства, чтобы Швеция могла при необходимости пережить еще одну блокаду. Но в то же время приветствовалось создание более крупных производственных единиц и использование современных технологий. Цены на сельскохозяйственные продукты должны были устанавливаться путем переговоров между представителями государства и крестьянских организаций.
Хотя в межвоенный период в Швеции и была проведена школьная реформа, в системе начального образования по- прежнему существовало разделение на более высокий и более низкий уровени. В 1950 г. после крупного исследования, проведенного специальной правительственной комиссией, риксдаг единодушно принял решение о введении единой школы. Все дети должны были получать одно и то же образование в течение первых шести лет. А дальше их разделяли в зависимости от избранных ими предметов. Общеобразовательная обязательная школа была бесплатной.
После войны был также сделан ряд шагов для поддержки научных исследований. Были созданы государственные исследовательские фонды. Особый интерес наблюдался к естествен¬
75


ным и социальным наукам. Среди прочих аргументов за проведение этой реформы был такой: Швеция—маленькая страна, и она может быть конкурентоспособной на мировом рынке благодаря своим научным достижениям и более высокому уровню образования.
Противостояние плановой экономике
Большая часть реформ 1940-х гг. была проведена в условиях политического единодушия и согласия. Но мнения расходились в том, как эти реформы финансировать. Министр финансов Эрнст Вигфорс был сторонником еще более прогрессивного подоходного налога, налога на наследство и имущество и небольшого повышения налогов на предприятия. Такая политика привела к значительному перераспределению частных доходов, но не к контролю над средствами производства и прибылью, ими приносимой.
Несмотря на царивший во многих областях консенсус политический климат в первые послевоенные годы был удивительно недоброжелательным. Сразу после окончания войны производственный сектор провел специальную кампанию, которую Пер Альбин Ханссон назвал «противостоянием плановой экономике». На своих афишах, в своих памфлетах и фильмах участники кампании заявляли, что теперь «социалисты» возьмут власть в Швеции, и граждане будут лишены своей свободы. Социал-демократов обвиняли в том, что они сошли с дороги реформ и стремятся к государственному социализму. Пропаганда «противостояния плановой экономике» была построена таким образом, что немедленно получила непосредственную поддержку народной либеральной и консервативной партий. Но одновременно она помогла сплотить различные группировки внутри социал-демократов.
Накануне выборов 1948 г. ситуация выглядела многообещающей для несоциалистических партий. «Беспорядок», нормы и ограничения, налоги и высокая инфляция—это были хорошие исходные позиции для атаки. Народная либеральная партия удвоила число голосов по сравнению с прошлыми парламентскими выборами. Таким образом либералы стали крупнейшей несоциалистической партией. Но выборы не означали
76


провала для социал-демократов. Либералы «забрали» голоса избирателей в первую очередь у консерваторов и крестьянского союза. Кроме того социал-демократы укрепили свои позиции благодаря неудаче коммунистов. Кабинет остался без изменений.
Возвращение красно-зеленой коалиции
Несмотря на хорошие и стабильные результаты выборов в 1950-е гг. правительство ощущало некоторую неуверенность в будущем. Рамки приложения власти были довольно узкими, а проведенные в жизнь реформы требовали таких больших затрат, что средств на новые преобразования просто не было. Социал-демократы опасались также, что их собственная политика настолько изменит общество в экономическом и социальном плане, что поддерживающая их часть электората автоматически уменьшится. Ко всему этому добавлялась и международная напряженность. Холодная война стала реальностью. Люди боялись начала третьей мировой войны.
В конце 1940-х гг. и после выборов 1950 г., принесших определенный успех социал-демократам и означавших шаг назад для народной либеральной партии, социал-демократы и крестьянский союз заговорили о возрождении коалиции по модели 1930-х гг. Лидеры обеих партий Таге Эрландер и Гуннар Хедлунд хорошо находили общий язык, но внутри самих партий существовали фракции, выступавшие против такого сотрудничества.
Коалиция между социал-демократами и крестьянским союзом была заключена в 1951 г. Руководство посчитало, что она будет отвечать жизненным интересам обеих партий. Социал-демократам необходимо было иметь стабильную парламентскую базу, а крестьянский союз получал возможность следить за тем, чтобы условия для сельскохозяйственных работников не ухудшались.
Создание такой коалиции стало возможным потому, что вопросы, по которым партии не могли договориться, просто откладывались в сторону. В остальном же была принята подробная правительственная программа, в которой отражались некоторые изменения сельскохозяйственной политики.
77


Была достигнута договоренность о практическом осуществлении принятых ранее решений об обязательной общеобразовательной школе и всеобщем больничном страховании, о повышении народных пенсий и пособий на ребенка. В области экономической политики было решено несколько сместить центр тяжести с прямого налогообложения на косвенное, а также не увеличивать банковские ссудные проценты.
После бурных, по шведским меркам, внутриполитических конфликтов 1946-1951 гг., наступило некоторое затишье. Консерваторы и народные либералы не могли более обвинять социал-демократов в попытках национализации всей страны. Однако они продолжали нападать на крестьянский союз за то, что партия, якобы, пошла в заложники к социал-демократам, дабы получить «лишнюю копейку за молоко».
Сотрудничество в коалиционном кабинете было успешным, но популярность правящих партий у избирателей не возрастала. На выборах социал-демократы и крестьянский союз потеряли голоса, в то время как консерваторы и народные либералы улучшили свои результаты.
Рационализация и «солидарная» политика заработных плат
Одной из наиболее характерных черт шведского общества первых послевоенных десятилетий были прочные позиции, которые занимали на рынке труда различные организации. Сальтшёбаденское соглашение продемонстрировало возможности и силу Центрального объединения профсоюзов Швеции (ЦОПШ) и Всешведского союза работодателей. Спокойствие, воцарившееся на рабочем рынке, способствовало формированию взаимного доверия. Профсоюзы росли с каждым годом, и все более редкими становились случаи, когда рабочий не принадлежал какой-нибудь профсоюзной организации. Одновременно и ЦОПШ, и Всешведский союз работодателей укрепляли центральную власть в своих организациях. Служащие тоже начали создавать свой сильный союз. В 1944 г. было образовано Центральное объединение служащих (Т^ашгетаппепБ Centralorganisation, ТСО), собравшее воедино различные профессиональные союзы,
78


защищавшие интересы этих работников. В 1947 г. собственную организацию создали те, кто закончил университеты или высшие школы—Центральное шведское объединение работников с высшим образованием (Sveriges Akademikers Centralorganisation у SA СО).
Социал-демократическая партия тесно сотрудничала с Центральным объединением профсоюзов Швеции, особенно в области рынка труда. Одним из самых важных элементов послевоенной экономической политики было предложение, разработанное экономистами ЦОПШ Йостой Реном и Рудольфом Мейднером и вынесенное на рассмотрение съезда Центрального объединения профсоюзов в 1951 г. Оно сыграло огромную роль в структурных изменениях, происшедших в шведском народном хозяйстве в последующие десятилетия.
Рен и Мейднер предлагали выборочные меры в борьбе с безработицей и «солидарную» политику заработных плат, то есть —одинаковая зарплата за одинаковый труд. Это означало, что нерентабельные предприятия были бы вынуждены закрываться быстрее, чем если бы оплата рабочей силы зависела от жизнеспособности и успехов каждой отдельной фирмы. Рен и Мейднер считали это преимуществом, которое могло бы усилить конкурентоспособсность шведского народного хозяйства на мировом рынке. Но государство должно было помогать тем, кто хотел переехать поближе к преуспевающим предприятиям. Это требовало расширения рамок политики рынка труда, более активного посредничества в поиске работы, переквалификации и программ профессионального образования, отвечавшего нуждам рабочего рынка.
Идеи двух экономистов ЦОПШ оказали большое влияние на деятельность как социал-демократического правительства, так и Центрального объединения профсоюзов, хотя, конечно, не все предложения были приняты. Эта политика была очень успешной в течение двух ближайших десятилетий: показатели экономического прироста были высоки, производительность труда росла быстрее, чем в большинстве других стран, шведские предприятия показывали значительную конкурентоспособность на мировом рынке.
79


В течение почти двух десятилетий после окончания войны председатель социал-демократической партии Таге Эрландер и лидер либералов Бертиль Улин были основными оппонентами в шведской политике. На снимке—они готовятся к дебатам в ходе предвыборной кампании 1952 г. (Фото из архива Шведского телевидения)
Вопрос о трудовых пенсиях—конец коалиции
Коалиция между социал-демократами и крестьянским союзом (с 1957 г. переименованным в партию центра—СеШеграгПе была со многих точек зрения успешной для обоих ее участников. Она помогала шведской социал-демократии не допускать объединения буржуазных партий. Крестьянскому союзу коалиция обеспечила большое влияние особенно в области аграрной политики с ее многочисленными правилами, нормами и корпоративной системой принятия решений. Проблемой было лишь то, что обе партии теряли поддержку избирателей. Особенно это касалось крестьянского союза/партии центра. Но катализатором окончательного распада коалиции должен был стать крупный политический вопрос. Им оказались дебаты о дополнительной трудовой пенсии.
80


В течение многих лет реформа пенсионного обеспечения оставалась чисто техническим вопросом, погребенным в документах многочисленных комиссий, особо не интересовавших ни политиков, ни общественность. По общему мнению, размер народных пенсий был недостаточен. Конечно, он обеспечивал социальную защищенность, но уровень жизни, особенно у рабочих, значительно снижался с выходом на пенсию. В отличие от большого числа служащих, имевших договор с работодателем о дополнительных пенсиях, размер которых определялся уровнем зарплаты, рабочие получали лишь народную пенсию.
Вопрос о пенсионной системе быстро приобрел политический вес. Буржуазная оппозиция придавала ему такое большое значение, что даже требовала проведения всенародного голосования. В послевоенное время консерваторы и народные либералы довольно часто выступали за использование института референдумов. Они считали, что это повысит политическую активность населения и интерес общественности к обсуждаемым проблемам. По их утверждению, политические партии не могли выражать мнения избирателей по всем вопросам.
Социал-демократы скептически относились к всенародным голосованиям. Одной из причин был, несомненно, тот факт, что партия уже обладала политической властью. Референдумы ограничили бы ее. Кроме того, по мнению социал-демократов, институт референдумов плохо сочетался с парламентской демократией.
К тому времени в Швеции были проведены два всенародных голосования, и ни одно из них не затрагивало вопросов, по которым сталкивались принципиальные позиции различных партий. По поводу введения сухого закона (референдум 1922 г.) мнения разделились внутри всех партий. Та же ситуация возникла, когда обсуждался вопрос о переходе с левостороннего на правостороннее движение (1955 г.). Но в случае с пенсиями дело обстояло иначе. Общественное мнение в основном следовало линиям партий и было связано с партийными идеологиями. Для социал-демократов это был вопрос солидарности и равенства. Консерваторы и либералы же видели в предлагаемой социал-демократами системе установленных законом, за-
81


ШИШ РЕНЗШИ - ВЕ5ТДМ0 АУ 016 8]А1У
Совещательный референдум по вопросу о дополнительных трудовых пенсиях был проведен в 1957 г. Голосовавшим предстояло выбрать из трех вариантов или «линий». На снимке—плакат, агитировавший за 2-ую линию: «Добровольная пенсия—решаешь ты сам». (Фото из архива шведского рабочего движения)
висящих от зарплаты дополнительных трудовых пенсий (так называемых АТП) способ усилить влияние государства на расходы частного сектора.
В конце концов правительство согласилось на проведение
82


совещательного референдума, и голосовавшим были предложены три линии.
• Первая линия—поддерживалась социал-демократами и Центральным объединением профсоюзов Швеции. Суть ее в том, что все работающие граждане получают обязательную трудовую пенсию, выплачиваемую работодателем.
• Вторая линия—поддерживалась крестьянским союзом и организациями сельскохозяйственных рабочих. Ее называли «чисто добровольной» линией. Она предусматривала повышение уровня народных пенсий и возможность каждого по желанию самому выплачивать дополнительную пенсионную страховку.
• Третья линия—поддерживалась консерваторами, народными либералами, Всешведским союзом работодателей и профсоюзом служащих промышленных предприятий, входившим в Центральное объединение служащих. В соответствии с этой линией, работник и работодатель должны были заключать договор о структуре пенсии. Однако каждый отдельный гражданин имел некоторую свободу выбора в таких вопросах как размер пенсии и пенсионный возраст.
Референдум состоялся в октябре 1957 г. Кампания, ему предшествовавшая, во многом походила на обычную предвыборную борьбу. Но тон ее был более драматичен, чем в последнее время, и напоминал скорее атмосферу года 1948-го. Результаты референдума оказались сложными для толкования. Каждая линия могла считаться победившей. Первая получила большинство по сравнению со второй и третьей в отдельности —что подчеркивали ее стороники. А противники использовали тот аргумент, что в сумме наибольшее количество голосов было все же у тех, кто не хотел введения обязательной трудовой пенсии. За Линию 2 проголосовало больше избирателей, чем за крестьянский союз на последних выборах, таким образом предложение партии нашло поддержку за пределами традиционных групп электората.
83


Референдум не решил вопроса о пенсиях, но определил судьбу коалиционного правительства. После голосования четыре члена кабинета от партии центра подали прошение об отставке, а затем и их социал-демократические коллеги последовали этому примеру. В период правительственного кризиса, последовавшего за референдумом, все задавались вопросом— сумеют ли несоциалистические партии договориться о формировании альтернативного кабинета. Со стороны консерваторов и народных либералов, вместе выступавших за Линию 3, интерес к формированию трехпартийного правительства был велик, но партия центра сказала—нет.
Король в очередной раз поручил Таге Эрландеру сформировать новое правительство. На сей раз оно было чисто социал- демократическим и своей главной задачей провозгласило решение вопроса о трудовых пенсиях. Социал-демократы избрали в этой ситуации наступательную тактику. Они объявили о проведении новых выборов во вторую палату риксдага, назначив их на июнь 1958 г. Причин тому было несколько, но две из них можно определить как основные. Все рабочее движение было настолько заинтересовано в предложении об обязательных трудовых пенсиях, что возможностей для уступок просто не оставалось. Кроме того, общественное мнение изменилось в пользу социал-демократов, и буржуазные контраргументы получали, похоже, все меньшую и меньшую поддержку.
После выборов распределение мандатов во второй палате риксдага было следующим: 116 мест получили социал-демократы и коммунисты, 115—три партии несоциалистической ориентации. Так как спикер парламента был социал-демократом и не имел права голоса, оба блока оказались равными. Однако перед последним голосованием депутат риксдага от народной либеральной партии Туре Кёнигсон объявил о том, что голосовать не будет. Таким образом Кёнигсон, промышленный рабочий из Гетеборга, один из немногих рабочих в народной либеральной партии, решил этот вопрос. Он сказал, что не мог отдать свой голос против предложения о пенсиях, которое, по его мнению, было очень выгодно рабочим. Так, с перевесом в один голос, был решен шведским риксдагом один из самых горячо обсуждавшихся в послевоенное время вопросов.
84


Партиями, завоевавшими симпатии избирателей в ходе дебатов об АТП, оказались два «брата по коалиции»—партия центра и социал-демократы. Успеха они добились, защищая диаметрально противоположные принципы: одни—добровольную линию, другие—обязательную.
Министр финансов и налог с оборота
После решения вопроса о трудовых пенсиях в центре внимания оказалась экономическая политика. В стране наблюдался значительный рост производства, имелись средства для реального повышения заработных плат и проведения социальных реформ. Но несмотря на это, начиная с 1959 г., политические партии вели бурную полемику о государственных финансах. Буржуазная оппозиция критиковала социал-демократов за то, что те предлагали реформы, стоимость которых не покрывалась поступлениями в госбюджет. Председатель консервативной партии Ярл Яльмарссон потребовал, чтобы конституционный комитет риксдага «поставил на вид» министру финансов за то, что в представленном проекте госбюджета был запланирован дефицит.
Консерваторы предлагали решительные меры экономии— например, отмену пособия на первого ребенка, снижение государственных ассигнований на школьные обеды и учебники. Две другие несоциалистические партии заняли менее резкую позицию, но заявили, что не приемлют бюджетного дефицита. По мнению коммунистов, решение было простым: они не видели никаких проблем в повышении прямых налогов.
Вопрос был в том, какой путь изберут социал-демократы. Прекращение реформ считалось невозможным, как и дальнейшее повышение прямых налогов. Гуннар Стрэнг, влиятельный министр финансов в период с 1955 г. по 1976 г., предложил вернуть существовавший во время войны налог с оборота. Но общественное мнение, в том числе и внутри самой партии, было настроено против. К противникам предложения относилось и Центральное объединение профсоюзов, полагавшее, что введение налога с оборота выхолостит повышение зарплат, которого добились члены ЦОПШ. Однако со временем оппонентов убедили в том, что введение 4-процентного налога—
85


это лучший способ получения необходимых поступлений в государственную казну.
После целого ряда маневров в обеих палатах риксдага коммунисты тоже были вынуждены принять предложение. Эта ситуация проиллюстрировала дилемму, стоявшую перед коммунистами в течение двух послевоенных десятилетий. Партию поддерживали практически только рабочие—хотя впоследствии симпатии к ней распространились в среде интеллигенции и радикалов из больших городов—поэтому она не могла стоять на тех же позициях, что и буржуазные партии, и способствовать смещению социал-демократического правительства.
Политическая борьба вокруг налога с оборота—это еще один пример того, какую прочную позицию в послевоенной Швеции занимали министры и министерства финансов. Когда речь заходила об экономической политике, они представляли правительство в той же степени, что и сам премьер-министр, и внутри кабинета, и за его пределами. Гуннар Стрэнг кроме того пользовался большой популярностью в народе—несмотря на высокие налоги и на то, что он любил продемонстрировать свою власть.
Введение налога с оборота, преобразованного впоследствии в налог на добавленную стоимость (НДС), имело большое значение для будущей экономической политики. Поступления в государственный бюджет от НДС значительно возрасли и стали одной из важных статей государственного дохода. Сегодня в Швеции существует дифференцированный налог на добавленную стоимость, но размер его на большинство товаров и услуг—25 процентов.
Репатриация балтийцев и холодная война
Сразу после окончания войны Швеция надеялась нормализовать свои отношения с другими странами. В некоторой степени это удалось осуществить. Государством, во многих аспектах сблизившимся со Швецией, стали США.
Особенно—в области культуры. Шведские кинематография и театр, наука и средства массовой информации были под сильным американским влиянием. Между Швецией и США
86


сложились и очень хорошие политические отношения.
Взгляд шведов на Советский Союз менялся в ходе войны. Многие надеялись на демократизацию режима и установление связей с большим соседом на востоке. Оказалось, однако, что это связано с определенными политическими проблемами. Шведское правительство, министром торговли в котором был Гуннар Мюрдаль, заключило договор о торговле с Польшей (1945 г.) и Советским Союзом (1946 г.). Эти соглашения стали поводом для жесткой внутриполитической борьбы. Кредиты, предлагавшиеся Швецией, договор о торговле с СССР и давление, которое якобы оказывало на шведские фирмы правительство, представлялись как пример раболепства Швеции перед Советским Союзом. Торговля с СССР развивалась слабо, и лишь половина обещанных кредитов была использована.
Еще один случай того времени получил большую огласку и вызвал бурную реакцию. Речь шла о беженцах из стран Балтии, сражавшихся на стороне Германии против Советского Союза во время Второй мировой войны.
В самом конце войны 2500 немецких и 167 балтийских солдат, участвовавших в боях на стороне Германии, бежали в Швецию. Бежали они с территории входившей тогда в СССР Прибалтики. Советская сторона потребовала выдачи всех солдат, и требование было удовлетворено шведским правительством «большой коалиции», находившимся у власти в годы войны. Общественное мнение высказывалось против репатриации балтийских солдат. Многие использовали аргумент, что этих людей заставляли сражаться на стороне Германии. Но все же они были выданы вопреки протестам буржуазных партий и разногласиям среди социал-демократов. Эта «балтийская репатриация» еще много десятилетий спустя возбуждала сильные чувства в шведском обществе.
В 1946 г. политические партии достигли единства в вопросе вступления Швеции в Организацию Объединенных Наций и ряд других международных организаций. Страна не должна самоизолироваться, а напротив—активно участвовать в международной политике. Швеция могла стать членом ООН и одновременно сохранять свой нейтралитет, так как санкции, предпринимаемые государствами-членами ООН, должны были утверждаться Советом безопасности, представленные в кото¬
87


ром супердержавы имели право вето. Ситуации, возникшей в связи с началом корейской войны в 1950 г., тогда никто не мог предвидеть. Советский Союз бойкотировал работу Совета безопасности, а Китай был представлен режимом Формозы (Тайвань).
В ООН Швеция осудила северо-корейскую агрессию, но в остальном правительство действовало очень осторожно. Министр иностранных дел Эстен Унден отказался по требованию «купированного» Совета безопасности направить войска в Южную Корею или заклеймить Китай как агрессора. Вместо это Швеция оплатила военный госпиталь в Южной Корее и укомплектовала его шведским медперсоналом.
Обстановка на мировой политической арене становилась все мрачнее. Друг против друга стояли два враждующих лагеря супердержав, разделенных железным занавесом. Для Швеции это означало, что разоружение такого типа, как проводилось после Первой мировой войны, было совсем неактуальным. На повестке дня стоял другой вопрос: сможет ли Швеция по-прежнему проводить политику нейтралитета и одновременно рассчитывать на неучастие в возможном крупном конфликте.
Влиятельные газеты «Дагенс Нюхетер» и «Гетеборге хан- дельс- ок шёфартстиднинг» призывали Швецию к подаче заявления о вступлении в НАТО—западный альянс, начинавший обретать свою форму к концу 40-х гг. Однако политические партии слабо поддержали эту идею. В качестве альтернативы предлагалось создание скандинавского оборонительного союза с участием Швеции, Норвегии и Дании. Премьер-министр Таге Эрландер активно пропагандировал эту идею. Такой альянс сделал бы возможным для трех скандинавских стран остаться вне блоков великих держав и одновременно создать свою эффективную и современную систему обороны.
В 1948 г. вопрос о создании северного оборонительного союза тщательно изучался и обсуждался. В Швеции идею поддерживали все партии с условием, что этот союз не будет присоединяться ни к одному из блоков. Норвегия отвергла это условие, и идея северного оборонительного союза так и не воплотилась в жизнь. Швеция считала, что и в дальнейшем будет возможно проводить линию неприсоединения к воен¬
88


ным альянсам. Это означало значительные государственные расходы на оборону, но в то время считалось, что эту цену стоит платить.
Летом 1952 г. произошло событие, на некоторое время еще больше осложнившее отношения между Швецией и Советским Союзом. Шведский самолет ЭС-З, выполнявший задание по радиопоиску над Балтийским морем, пропал над международными водами. Другой самолет—«Каталина», не имевший на борту оружия и занимавшийся поиском ЭС-З, был сбит советским летчиком. Экипажу удалось спастись.
В Швеции это событие вызвало очень бурную реакцию. В официальных докладах не сообщалось, что Швеция в сотрудничестве с США регулярно проводила разведывательную деятельность в международных водах, направленную против Советского Союза, используя для этого самолеты, оснащенные самой современной аппаратурой. Кроме очень узкого круга никто не знал тогда о сотрудничестве Швеции и США в области разведки. Шведские самолеты были оснащены американским оборудованием. В замен шведские военные, по-видимому, передавали важную информацию Соединенным Штатам.
Шведский народ расценивал случай с ЭС-3 как акт агрессии. Ярл Яльмарссон выразил общее настроение, широко представленное в прессе, сказав, что «русские должны понять: Балтийское море—это не русское озеро». Экипаж «Каталины» был спасен немецким торговым судном, а судьба ЭС-З оставалась неизвестной до тех пор, пока поисковый самолет не обнаружил резиновую шлюпку, принадлежавшую Б С-3, со следами от пуль. Экипаж так и не был найден. Советский Союз утверждал, что «Каталина» нарушила советское воздушное пространство.
Но отношения между Швецией и СССР были не настолько уж плохи, чтобы помешать шведу—Дагу Хаммаршельду— при единодушной международной поддержке занять пост Генерального секретаря ООН. Хаммаршельд был специалистом по торговле и внешней политике. Много лет назад он был также одним из ближайших соратников министра финансов Эрнста Вигфорса.
В Швеции новый Генеральный секретарь был беспартийным чиновником, хотя одно время и имел должность минист-
89


В 1957 г. на пост Генерального секретаря ООН был избран Даг Хаммаршельд. Он выступил с инициативой направить силы ООН по поддержанию мира в Конго, где тогда шла гражданская война. На снимке—он вместе с секретарем ООН Ральфом Банче обходит строй солдат-миротворцев. Хаммаршельд погиб в 1961 г., когда его самолет разбился неподалеку от Ндолы на территории сегодняшней Замбии. (Фото «Прессенс бильд»)
ра без портфеля в социал-демократическом правительстве. Но на посту главы ООН он не собирался ограничиваться административными функциями. Конечно, первый период своей деятельности он посвятил проведению важных администра¬
90


тивных реформ. Но в скором времени стал формировать свою политическую позицию. Он способствовал освобождению захваченных Китаем американских летчиков, он стал инициатором отправки миротворческих сил ООН для помощи в разрешении суэцкого кризиса. Главной отличительной чертой его деятельности в ООН было, однако, то, что он всегда выступал за малые страны—в первую очередь государства третьего мира—перед великими державами.
После смерти Сталина многие на Западе надеялись, что отношения между Западом и Востоком наладятся. Это стало главной причиной того, что Таге Эрландер и Гуннар Хедлунд —председатели партий правительственной коалиции—приняли приглашение посетить Советский Союз в 1956 г. Визит этот подвергся острой критике в Швеции. Многие рассматривали его как очередной пример пресмыкательства перед советским соседом.
Темой, доминировавшей во время визита Эрландера и Хедлунда в Советский Союз, стала судьба Рауля Валленберга. Он пропал после того, как советские войска вошли в Будапешт, и предположительно находился под арестом в СССР. Несмотря на явное нежелание советских лидеров обсуждать эту тему требования шведской стороны были удовлетворены. Результатом стало то, что русские пообещали провести новое расследование по этому делу. Год спустя после визита советские власти сообщили, что Валленберг погиб, став жертвой сталинского террора. В течение многих лет в Швеции со всех сторон раздавалась критика в адрес правительства—особенно острой она была со стороны консерваторов и народных либералов—за пассивность и уступчивость в деле Валленберга, за боязнь вызвать недовольство Советского Союза.
На Западе с оптимизмом и сочувствием следили за процессом демократизации в Венгрии весной и летом 1956 г. Многие надеялись на то, что новые советские лидеры, возглавившие страну после смерти Сталина в 1953 г., смогут принять происходившие перемены. В перспективе это могло бы означать стирание границ между блоками. Реакция в Швеции на советское вторжение в Венгрию и расправу с демократическими силами была очень сильной. Еще свежи
91


были воспоминания о зимней войне СССР против Финляндии. У многих шведов были знакомые венгры, получившие политическое убежище в Швеции. С трибуны ООН Швеция заявила, что в Венгрии имела место «настоящая демократическая революция» и что «безымянные массы венгерского народа боролись против иностранного господства». Шведский нейтралитет не помешал правительству высказать свою позицию в отношении конфликта, в котором была замешана одна из великих держав.
Одновременно с венгерским кризисом шла война вокруг Суэцкого канала. И этот конфликт в большей степени, чем события в Венгрии, мог привести к столкновению великих держав. Позднее в суэцкий конфликт была вовлечена ООН. Организация Объединенных наций могла предпринимать какие-то действия, потому что и США , и СССР были заинтересованы в ограниченном масштабе конфликта. После достижения договоренности о прекращении огня на Ближний Восток были направлены миротворческие силы. ООН призвала Швецию к участию в этой акции, подчеркнув, что ооновские соединения не будут выполнять военных задач. Швеция выразила согласие и впоследствии принимала участие и в других подобных операциях.
Ядерное оружие и социал-демократы
Вопрос о шведском ядерном оружии не поднимался в течение всех 1950-х гг. Но в конце десятилетия, когда международная напряженность возросла, он приобрел особую остроту.
Уже в 1954 г. шведские военные начали говорить о том, что стране нужно было бы начать создание нак называемого тактического ядерного оружия. Военные и политики из разных лагерей доказывали, что без ядерного оружия государство не может создать надежной системы обороны. О значении обычных вооружений умалчивалось.
Однако нашлось очень много людей, которые с энергией и упорством стали выступать против идеи превращения Швеции в ядерную державу. Представительницы социал-демократического женского движения были, пожалуй, самыми ярыми защитниками идеи, что Швеция не должна участвовать в рас¬
92


пространении атомного оружия. Аргументом противников было и то, что этот вид вооружения нельзя сравнивать ни с одним видом обычных вооружений. Задача Швеции—добиться разоружения и запрета как на испытания, так и на использование атомного оружия. Наличие ядерных боеголовок поставило бы Швецию в гораздо более уязвимую позицию. Такие доводы приводили противники создания шведской атомной бомбы.
Социал-демократы назначили специальный комитет, задача которого состояла в выработке рекомендаций для формирования единой позиции в этом вопросе. В 1959 г. комитет объявил, что «в данной ситуации» имеются веские причины для отказа от создания шведского атомного оружия. Однако счел допустимым проведение некоторых исследований в области защиты от ядерного оружия и оставил открытой возможность пересмотра политики в этом вопросе. На этом сторонники разных точек зрения и успокоились, и лишь противники атомного оружия высказывали сомнения относительно продолжения исследований в этой области.
Свобода печати и телевизионная монополия
После Второй мировой войны правительству приходилось в гораздо большей степени, чем раньше, заниматься делами средств массовой информации. В первую очередь это касалось свободы печати и положения радио и телевидения. Различные правительственные решения в этой области были зачастую весьма политически неоднозначными.
Работа над текстом закона о свободе печати, который должен был вступить в силу в 1949 г., отличалась стремлением оградить прессу от влияния властей. Параграфы закона, которыми пользовалось во время войны коалиционное правительство, были вычеркнуты. Их заменили гарантиями различных свобод, на которые пресса имеет право даже в критических ситуациях. Был введен запрет на цензуру властями печатных изданий, на препятствование распространению тиража, на вмешательство с целью наказания, если это не делается через суд.
Вечерняя газета «Экспрессен» (Expressen), имевшая в тече¬
93


ние нескольких десятилетий самый большой тираж в Скандинавии, впервые вышла в свет осенью 1944 г. Она принадлежала тому же владельцу, что и «Дагенс Нюхетер»—семье Бон- ниер, и печаталась в той же типографии. Таким образом у «Экспрессен» с самого начала была хорошая материальная база. Газета принесла в Швецию новый вид журналистики. Она не выражала особого уважения к политическому эсте- блишменту, объявив, что в своей подаче новостей не зависит ни от каких организованных интересов. Вместо этого газета собиралась контролировать властьпридержащих и защищать «маленького человека».
Еще одно важное событие произошло в сфере средств массовой информации в 1956 г.: Центральное объединение профсоюзов Швеции купило газеты «Стокхольмс-тиднин- ген» (Stockholms-Tidningen) и «Афтонбладет» (Aftonbladet). Эти два издания прежде были либеральными и принадлежали финансисту Торстену Крейгеру. Их переход в другие руки привлек огромное внимание, так как у двух газет народной либеральной партии появился новый владелец, очень близко стоявший к социал-демократам. Причина, по которой ЦОПШ провело эту сделку, состояла в том, что рабочее движение очень слабо было представлено на газетном рынке, в том числе и в Стокгольме. «Стокхольмс-Тиднинген» не выдержала конкуренции с другими утренними газетами, в то время как «Афтонбладет» сопутствовал большой успех.
В послевоенные годы радио стало занимать более автономную позицию. Все чаще в эфире появлялись дискуссионные передачи. Радио играло большую роль в предвыборных кампаниях. К концу 50-х гг. активно стала развиваться независимая радиожурналистика, и по образцу многих англоязычных стран радио все в большей степени становилось активным участником ежедневного политического процесса.
В 1956 г. риксдаг принял решение о создании в Швеции общенационального телевизионного канала. Было принято законодательство, содержавшее целый ряд важных принципов. Телевидение становилось частью компании «Радиоченст», которая теперь изменяла название на «Сверьес Радио» (Sveriges Radio АВ—A/О «Шведское Радио»). Мысль о создании отдельной телевизионной компании была таким образом отверг-
94


В1957 г., через 2 года после появления в Швеции телевидения, впервые велась прямая трансляция с заседания второй палаты риксдага. (Фото «Прессенс бильд»)
нута. Шведское телевидение должно было финансироваться, как и радио, в первую очередь за счет абонентной платы. Особое внимание было обращено на то, чтобы при создании телевизионного канала все группы населения оказались в равной ситуации. И жители отдаленных сельских районов, где прокладка сети стоит гораздо больше, получали бы тот же сервис, что и горожане.
Конфронтация и коалиция
Новый период политической конфронтации начался еще во время Второй мировой войны, когда социал-демократы и либералы представляли свои послевоенные программы. С ослаблением международной напряженности противоречия становились все более отчетливыми.
Социал-демократов обвиняли в стремлении к введению
95


плановой экономики, но ничего подобного не произошло. Народную либеральную партию критиковали за то, что она не шла достаточно далеко в социальных реформах, хотя в то время царило относительное единодушие по поводу программы реформ, начатых в 30-е гг. У того, кто слушал дебаты между Бертилем Улином и Таге Эрландером, оставалось впечатление конфликта в гораздо большей степени, чем ощущение взаимопонимания и согласия.
Однако во многих областях у обеих партий были общие взгляды и хорошие рабочие взаимоотношения. Это касалось, например, обороны, международной политики и образования. Обе партии соглашались с тем, что Швеции нужны реформы, особенно в области социального обеспечения. Народная партия всегда старалась обозначить границу, отделяющую ее от консерваторов. Оглядываясь назад, можно понять, что консенсус тогда все же преобладал. Однако современникам казалось, что доминировала конфронтация.
По причине внешней напряженности внутриполитические конфликты должны были ограничиваться на случай возникновения экстремальной кризисной ситуации, когда политическим партиям было бы необходимо действовать сообща.
Почему в Швеции развернулась такая острая политическая борьба вокруг дополнительных трудовых пенсий? С тактической точки зрения партии, не участвовавшие в правительственной работе послевоенного периода, рассматривали этот вопрос как возможность вбить клин между социал-демократами и крестьянским союзом. Коалиция развалилась, и оппозиция могла попугать призраком «социализации». Социал-демократы тоже видели для себя возможности тактических побед. Партии нужен был более четкий политический профиль. Пенсионная реформа стала основным вопросом идеологического характера, за который можно было бороться. Это также открывало возможности заработать симпатии в среде служащих.
Противоречия в области шведской внешней политики объяснить гораздо сложней. 1950-е гг. были десятилетием холодной войны. Третья мировая война была вполне реальной
96


как для политиков, так и для общества, и это, как правило, определяло действия Швеции. Однако в позициях различных политических партий имелись расхождения. Особенно велики они были между социал-демократами и консерваторами в вопросе отношения к Советскому Союзу. Но все партии были едины в вопросе шведского нейтралитета.
97


Часть 6:1960-1975 Социал-демократы пожинают плоды
1960-е гг. начались с относительного политического затишья. Противостояние партий было не настолько острым, как во время борьбы за пенсии АТП. Многие сторонники несоциалистического блока переоценивали свои позиции. Предпринимались попытки создать более привлекательную альтернативу социал-демократии путем образования буржуазной коалиции. Казавшееся прочным преимущество социал-демократов оказалось весьма иллюзорным: на выборах в муниципальные органы власти в 1960 г. они были значительно отброшены назад. Многие требовали обновления партии.
В конце 1960-х гг. политическая жизнь была отмечена молодежными протестами и демонстрациями против войны во Вьетнаме. Шла речь о «полевении» общества. На севере Швеции прошла крупная забастовка шахтеров. Все большей поддержкой пользовались различные организации левого толка. Как ни странно, выборы 1968 г. стали самым крупным успехом социал-демократов за все послевоенное время. В 1969 г. Таге Эрландер с триумфом оставил пост председателя партии и премьер-министра, передав партию-победительницу своему преемнику Улофу Пальме.
В области внутренней политики в 1970 г. решился, наконец-то, конституционный вопрос: Швеция перешла от двухпалатного парламента к однопалатному. Новая избирательная система гарантировала, что новый риксдаг будет как можно точнее и полнее отражать позиции избирателей. Шведская
98


экономика подавала негативные сигналы. Годы рекордного прироста безвозвратно прошли, а нефтяной кризис 1973 г. кардинально изменил мировые экономические условия и предпосылки. Все это отразилось на шведской экономике, но мало повлияло на политику. Что касается рынка труда, то здесь был принят ряд законов, дававших больше власти рабочим и служащим и защищавших их интересы.
Переселение людей, начавшееся в 1930-е гг., еще более активно продолжалось в 1960-е. Потребности растущей промышленности в рабочей силе увеличивались, и это приводило не только к переездам людей в города, но и к иммиграции из других стран. Образ Швеции как этнически однородного государства начал быстро изменяться. Только в период с 1961 по 1965 гг. сюда переселились 170 тысяч человек из Северной Европы, в первую очередь из Финляндии, а также из Югославии, Греции и других стран. Без этой иммиграции были бы невозможными рекордные годы шведской экономики.
Ветры перемен при всеобщем затишьи
В течение многих десятилетий, начиная с 1920-х гг., шведская партийно-политическая система отличалась уникальной стабильностью. Шли годы, некоторые партии меняли свои названия, менялось число их сторонников, но общая картина оставалась неизменной. Партии играли значительно большую роль в политике Швеции, чем во многих других странах. На выборах в риксдаг и в местные органы власти избиратели до сих пор, как правило, голосуют за партии, а не за отдельных кандидатов. Отбор депутатов в различные властные структуры происходит внутри партийных организаций. В партийных симпатиях избирателей очень четко проявляется классовая принадлежность, люди обычно выбирают партию в соответствии со своим социальным статусом.
После поражения либералов и консерваторов в борьбе за пенсии АТП стали раздаваться голоса о необходимости изменения старой партийной структуры. В губернии Мальмёхюс на юге Швеции звучали требования создания несоциалистической коалиции. Эту идею активно поддерживали две местные газеты «Сюдсвенска Дагбладет» ^¿зиетка Dagbladet) и
99


«Квэлльспостен» {Kvällsp osten), обе, начиная с 1966 г., имели определение «независимая либеральная». По их инициативе три буржуазные партии создали местную коалицию, получившую название «Гражданское собрание» (Medborgerlig Sämling). Они выставили общих кандидатов на выборах 1964 г. и достигли большого успеха. Но победа эта была местного значения, и ее не хватило, чтобы победить социал-демократов. Она лишь внесла смятение в буржуазный лагерь.
Почему же буржуазным партиям не удавалось объединиться против социал-демократии ни в 1950-е, ни в 1960-е гг.? Причина, наверняка, в том, что различия в позициях трех партий были слишком велики несмотря на их совместные действия. Для многих сотрудничество либералов с партией центра казалось более естественным, чем чисто несоциалистическая линия. В 1960-е гг. эти две партии, находившиеся в середине политического спектра, стали совместно координировать свою политику. Это явление получило название «среднего союза» (mittsamverkan). По мнению некоторых членов партий, союз мог бы стать более реальной альтернативой социал- демократам, нежели буржуазная коалиция поверх партийных границ.
Новые левые, занимавшие ведущее место во многих дебатах конца 1960-х гг., выросли из преобразованной коммунистической партии. В 1964 г. лидером коммунистов стал Карл- Хенрик Херманссон, сменивший на этом посту Хильдинга Хагберга. Под руководством Херманссона в начале десятилетия старая сталинистская компартия стала меняться. Она поменяла название на «левая партия коммунисты» (Vänster- partiet Kommunist er па, VP К), всячески стараясь освободиться от возникавших ассоциаций с Советским Союзом и другими странами восточного блока.
В народной либеральной партии традиционно была сильна фракция трезвенников и сторонников свободной церкви. В 1950-е и 1960-е гг. именно она высказывала недовольство недостаточными, по ее мнению, усилиями партии по сохранению и защите христианских ценностей. В 1964 г. была создана отдельная партия—христианско-демократический союз {Kristen Demokratisk Sämling, KDS). Партия не хотела, чтобы ее классифицировали в соответствии со старым традицион¬
100


ным политическим спектром «правая—левая», заявив, что для нее самое главное—это то, чтобы решения по социальным вопросам принимались на основе христианских принципов. На первых выборах христианские демократы набрали весьма ограниченное количество голосов. Лишь в 1991 г. им удалось преодолеть 4-процентный рубеж и получить места в риксдаге.
Сильное общество
В первой половине 1960-х гг. большинство в риксдаге принадлежало социал-демократам и коммунистам. Это использовалось в первую очередь для того, чтобы строить, как говорил Таге Эрландер, «сильное общество». Государство и коммуны должны брать на себя вопросы образования, здравоохранения, заботу о престарелых и обеспечивать гражданам хороший жилищный стандарт. По мнению социал-демократов, без создания мощного общественного сектора невозможно обеспечить справедливого распределения благ и дать гражданам уверенность в завтрашнем дне.
Многие решения о проведении реформ принимались при единодушной поддержке всех политических партий. Критика, звучавшая время от времени со стороны консерваторов, касалась в основном деталей, а не основополагающих принципов. Тем, кому шведский общественный сектор казался чересчур разросшимся, трудно было быть услышанным в то «полевевшее» десятилетие, когда социал-демократов постоянно критиковали за их излишнюю «буржуазность».
Жилищная политика стала особой проблемой, с которой столкнулись правящие социал-демократы, хотя этому вопросу уделялось большое внимание в течение всего послевоенного периода. Большинство проектов в области жилищного строительства в 1960-е гг. осуществлялось принадлежавшими коммунам жилищными компаниями. Но они не могли удовлетворить существовавшей потребности в жилплощади. Буржуазные партии критиковали социал-демократов за очереди на квартиры, которые образовались в результате массового переселения в города, иммиграции и высокого уровня жизни.
В 1965 г. риксдаг принял так называемую «миллионную» программу, при помощи которой социал-демократы рассчи-
101


«Миллионная программа» жилищного строительства была одобрена риксдагом в 1965 г. Целью ее было построить миллион квартир за десять лет. (Фото «Репортажбильд»)
тывали решить жилищную проблему: строительство 100 тысяч новых квартир ежегодно в течение десяти лет. Цель была достигнута, и вопрос с нехваткой жилплощади по большому счету решен, но программа имела и отрицательные последствия, проявившиеся в росте производственных затрат и целом ряде проблем, возникавших в новых удаленных микрорайонах, которые называли «спальными кварталами», с их однообразными улицами и скучными интерьерами квартир.
Другие реформы, проводившиеся в 1960-е гг., касались социального сектора и системы образования. Были приняты законы, закреплявшие право каждого работающего человека минимум на 4 недели оплаченного отпуска в год и сокращавшие рабочую неделю до 40 часов. Расходы на социальное обеспечение составили в 1965 г. около 30 процентов государственного бюджета.
В 1950-м г. было введено всеобщее 9-летнее среднее образование. Это был первый шаг к большему равенству в школьной системе. Второй был сделан в 1962 г. с проведением
102


школьной реформы. Старые реальные школы, школы для девочек и другие учебные заведения, существовавшие помимо средней школы, были упразднены. По новой системе в течение первых шести лет у каждого класса был один учитель. В старших же классах учителя с университетским образованием преподавали каждый свой предмет.
Через год после школьной реформы была проведена обширная реформа гимназического образования. Старая система гимназий, целью которых была успешная сдача выпускных экзаменов, одновременно считавшихся и вступительными экзаменами в ВУЗ, была заменена новой с возможностью выбора одной из пяти «линий» или специализаций. Обучение продолжалось три года и не завершалось каким-либо специальным экзаменом.
В первой половине 1960-х гг. позиции социал-демократов казались непоколебимыми. Поддержка избирателей была стабильной, экономическая ситуация—хорошей, а оппозиция— разобщенной. Но вскоре социал-демократы еще раз получили напоминание о том, что политические ветры быстро меняют свое направление. На выборах 1966 г. в местные органы власти социал-демократам противостоял блок буржуазных партий, более единый и прочный, чем прежде. Несмотря на экономический прирост и обширную программу реформ доверие избирателей к правящей партии падало. Таге Эрландер назвал это «недовольством возрастающих ожиданий».
Слева на социал-демократов нападали за то, что они, якобы, плясали под дудку капиталистов. Социал-демократическое руководство якшалось с промышленниками и финансистами в летней правительственной резиденции в Харпсунде, утратив связь с подлинными изначальными идеалами—так звучала критика левых. Коммунисты, как и партия центра, набрали на выборах 1966 г. больше голосов, чем прежде, в то время как социал-демократы потеряли поддержку части населения.
Главной проблемой социал-демократов было то, что после дебатов о пенсиях АТП им недоставало одного важного вопроса, вокруг которого они могли бы объединиться и на котором можно было бы завоевать симпатии избирателей. Необходима была новая область деятельности, где проснулся бы энтузиазм рабочего движения и возрожденная вера в пере¬
103


мены. И этой областью социал-демократы избрали народнохозяйственную политику. Она стала центральным пунктом партийного съезда 1967 г., на котором звучали требования государственных инициатив в промышленности. Государство должно было брать предприятия в свои руки, когда частный капитал не мог или не решался вкладывать в них деньги.
Такая народнохозяйственная политика провела четкую границу между социал-демократами и партиями несоциалистического толка. Она также стала ответом тем, кто обвинял социал-демократов в застойности и в короткой памяти, в том, что они забыли третью ступень своей долгосрочной программы (политическая демократия, система социального обеспечения и введение экономической демократии). Эта социал- демократическая политика еще больше сплотила партию центра с народными либералами.
Победа правительства вопреки протестам
1968 г. был годом молодежных протестов. Их волна прокатилась по всему миру. Частично их организаторов вдохновляла война во Вьетнаме и бурные антивоенные демонстрации. В Швеции в студенческих митингах участвовала лишь небольшая группа молодежи, но очень многие следили за ходом событий с помощью средств массовой информации. Скорее всего, реакция избирателей была противоположной той, на которую рассчитывали демонстранты. Большинство шведов не узнавали того образа своей страны, который рисовали студенты. Однако эти молодежные движения оказали большое влияние на культурную жизнь и на процесс дальнейшего распада традиционных консервативных общественных норм.
Запад с большой симпатией следил за процессом либерализации коммунистической системы в Чехословакии, проходившим под руководством Александра Дубчека. И поэтому реакция шведов на вторжение войск Варшавского договора в Чехословакию 21 августа 1968 г. была очень сильной и имела внутриполитические последствия. Эта военная акция, организованная Советским Союзом, прошла в самый разгар шведской предвыборной кампании, и многие встречи с избирателями спонтанно превращались в антисоветские митинги протеста.
104


Еще один важный фактор накануне выборов 1968 г.—это роль, которую играл лидер социал-демократов Таге Эрландер, занимавший пост премьер-министра с 1946 г. Он пользовался большим авторитетом и популярностью, что имело огромное значение в обстановке драматических событий, происшедших накануне выборов.
Участие в выборах 1968 г. оказалось рекордно высоким— 89,3 процента. Социал-демократы набрали более 50 процентов голосов, сумев привлечь на свою сторону как приверженцев буржуазных партий, так и избирателей левой партии коммунистов. Консерваторы и народные либералы были отброшены назад, в то время как партия центра впервые в послевоенный период стала крупнейшей партией несоциалистического блока.
Однопалатный риксдаг и новая конституция
В начале столетия в Швеции были введены парламентская система правления и всеобщее и равное избирательное право. Однако в конституцию не было внесено практически никаких изменений. Раздавались голоса за проведение новых реформ и закрепление уже осуществленных в основном законе. В 1954 г. правительство назначило специальную конституционную комиссию, которая завершила свою работу в 1963 г. Но прошло еще несколько лет, прежде чем в Швеции была принята новая конституция.
На выборах 1966 г. вопрос о конституции играл более заметную роль, чем прежде. Буржуазные партии обвиняли социал-демократов в том, что те из тактических соображений задерживают конституционную реформу. Главным требованием оппозиции было то, чтобы воля избирателей отражалась в работе риксдага как можно скорее после выборов и чтобы состав риксдага как можно точнее отражал состав электората. Росло недовольство первой палатой риксдага, которая выбиралась не напрямую и отставала от общественного мнения. На нескольких выборах это спасало социал-демократов от поражения.
В конце 1960-х партиям удал ось-таки достичь договоренности о новой конституции и системе представительства. Это
105


соглашение означало введение нового однопалатного риксдага и нового основного закона, закреплявшего парламентскую систему правления и центральную роль политических партий. Все это должно было постепенно претворяться в жизнь.
Новый риксдаг должен был состоять из одной палаты с 350 депутатами (позднее число их было сокращено до 349) и избирательной системой, при которой каждая партия получала ровно такую же часть мандатов, какую часть голосов избирателей она набрала на выборах. Однако необходимо было набрать 4 процента голосов по стране или 12 процентов в одном избирательном округе, чтобы пройти в риксдаг и участвовать в распределении мандатов.
Социал-демократы хотели и при новом, напрямую избираемом риксдаге сохранить связь с коммунами. Прежде эта связь основывалась на том, что члены коммунальных советов выбирали депутатов первой палаты риксдага. Желание социал- демократов удалось осуществить, приняв решение об одновременном проведении парламентских, губернских и муниципальных выборов. Мандатный период риксдага был сокращен с четырех до трех лет.
Изменилась система постоянных комитетов риксдага. Было решено, что таких комитетов будет 16, и обязанности между ними будут распределяться примерно по такому же принципу, как и между министерствами. Были созданы парламентские комитеты по образованию, по культуре, по финансовым вопросам, по обороне и т.д. Заседания комитетов, как и раньше, проходили при закрытых дверях, но разрешались публичные слушания их членов.
В работе как старого, так и нового риксдага комитеты играли и продолжают играть центральную роль. На практике большинство решений принимается именно там, и если парламентские фракции партий приходят к какому-то компромиссу, то это наверняка результат «обработки» комитета. И когда вопрос представляется на обсуждение рисдага, он, по сути дела, уже решен в комитете. Мнения депутатов хорошо известны, и пленарное голосование—это лишь подтверждение уже занятой ими позиции. Этим частично можно объяснить тот факт, что в Швеции парламентские дебаты и голосования не привлекают особого общественного внимания.
106


Шведская королевская чета: король Карл XVI Густав и королева Сильвия в 1996 г. во время официального визита в столицу Финляндии Хельсинки вместе с наследной принцессой Викторией. (Фото «Лехтикува», «Прессенс бильд»)
Введение однопалатного риксдага и абсолютной пропорциональной избирательной системы изменили правила шведской политики, возможно, даже в большей степени, чем этого ожидали сами политики. Самое главное отличие от прежней ситуации состояло в том, что теперь каждые выборы превращались в борьбу за правительственную власть. Раньше связь была не настолько явной, так как первая палата риксдага изби¬
107


ралась ступенчато, и поэтому победа на выборах не имела такого незамедлительного эффекта.
Изменения в структуре парламента и в избирательной системе были внесены в новую конституцию, принятую риксдагом в 1973 и 1974 гг. и вступившую в силу с 1 января 1975 г. Конституция 1809 г. перестала действовать.
В конституции 1974 г. роль короля как главы государства ограничивалась и сводилась практически к представительским функциям. Его задача по формированию правительства перешла к спикеру риксдага. При назначении премьер-министра спикер должен проконсультироваться с представителями различных партий и затем предложить кандидатуру на этот пост. Это предложение принимается, если, конечно, больше половины депутатов не проголосуют против.
Переориентация в буржуазном блоке
Результаты выборов 1968 г. заставили несоциалистические партии пересмотреть некоторые свои позиции, как это сделали социал-демократы после неудачи на выборах 1966 г.
Консерваторы решили сменить название. Прежде их партия называлась правой (Högerpartiet), но при политическом климате, где явно преобладали левые настроения, такое название казалось неподходящим. Теперь они стали именоваться умеренной коалиционной партией (Moderata Samligspartiet). Их консервативный профиль уходил на задний план, и теперь партия приветствовала всех, кто стремился к умеренности и широкому сотрудничеству в рамках несоциалистического блока. В 1971 г. партия избрала нового председателя—Посту Бумана, отличавшегося четкой политической позицией, но готового к взаимодействию с другими партиями.
В рядах народных либералов многие считали неудачу на выборах 1968 г. виной преемника Бертиля Улина—Свена Ведена. В 1969 г. он был заменен на посту председателя губернатором, в прошлом популярным радиожурналистом Гунна- ром Хеленом. Считалось, что он сможет совместить традиции партии с ее обновлением.
Партия центра оказалась после выборов 1968 г. в совершенно новой для себя ситуации. Она стала крупнейшей бур-
108


В 1969 г. Улоф Пальме сменил Таге Эрландера на посту председателя социал- демократической партии и премьер-министра страны. В течение многих лет он был правой рукой Эрландера и с 1963 г. занимал различные посты в правительстве. (Фото Шведского института)
жуазнои партиен, прорвавшись за пределы традиционных групп своих избирателей. За нее голосовала молодежь, озабоченная экологическими проблемами и недовольная новыми безликими бетонными пригородами. Поднимавшаяся «зеленая волна» шла параллельно с левым движением. Это сподвиг- ло партию центра на то, чтобы обратить особое внимание на вопросы децентрализации и экологии и сделать их основными в своей программе.
В 1971 г. место Гуннара Хедлунда на посту председателя партии центра занял Турбьерн Фельдин, сам из сельских хозяев. Вопрос был в том, как эта замена отразится на политике партии. Предпочтет ли Фельдин тесно сотрудничать с социал- демократами или повернется вправо? Вскоре после вступления в должность Фельдин привлек всеобщее внимание своим участием в пресс-конференции по налогообложению и дру¬
109


гим вопросам совместно с лидерами народных либералов и умеренной коалиционной партии.
На съезде социал-демократов в 1969 г. Таге Эрландер ушел с поста председателя. На его место избрали Улофа Пальме. Разногласий по этому вопросу не было. Начиная с 1950-х гг. Пальме был ближайшим соратником Эрландера и занимал различные посты в его правительстве. Когда Эрландер выразил желание оставить свой пост по возрасту, Пальме расценивался как само собой разумеющийся его преемник. Новый председатель принял партию, которая, казалось, была сильной как никогда в послевоенный период. Но будущее показало, что ее позиции были отнюдь не столь прочны, как они выглядели.
Забастовка лапландских шахтеров
В конце 1969 г.—начале 1970 г. произошли непредвиденные события, повлиявшие на рынок труда и политическую жизнь Швеции 1970-х гг. Всеобщее внимание было приковано к несанкционированным забастовкам, противоречившим условиям коллективного договора. Самыми крупными были стачка портовиков в Гетеборге и шахтеров железнорудных шахт в Лапландии.
Забастовка шахтеров на крайнем севере страны началась в декабре 1969 г. и охватила около 5 тысяч рабочих. Она продолжалась почти два месяца и самым подробнейшим образом освещалась средствами массовой информации. Тон прессы был таков, что шахтерам, якобы, было легко завоевать всеобщие симпатии, жалуясь на жесткие требования повышения производительности труда, централизацию и технократизацию. Считалось, что руководство государственной железнорудной компании ЛКАБ, переехав из заполярной Кируны в Стокгольм, утратило контакт с местом непосредственной работы.
Несанкционированная забастовка лапландских шахтеров прекратилась через два месяца безо всяких переговоров с работодателем, но тем не менее она продемонстрировала слабые места профсоюзного движения и социал-демократии. Ни один из лидеров профсоюза или партии не приехал в Кируну
110


в эти горячие забастовочные дни, когда реторика классовой борьбы звучала со страниц газет, в радопрограммах и особенно — в передачах телевидения. На этот раз критика общества, профсоюзов и социал-демократической партии исходила не от маленькой группы студентов, а от организованных рабочих, не желавших слушать своих профсоюзных лидеров.
В тени левой критики
В 1970 г. прошли первые выборы в однопалатный риксдаг. В ходе предвыборной борьбы социал-демократов обвиняли в предательстве социалистических идей, а правительство критиковали за новую народнохозяйственную политику. Буржуазные критики говорили о том, что социал-демократы прибегают к радикальным мерам, что государственное вмешательство в промышленность отрицательно повлияет на эффективность производства и будет препятствовать действию рыночных сил.
Среди партий несоциалистического толка на вопросах охраны окружающей среды и регионального развития специализировалась партия центра. Наверное, самым важным было то, что все три партии в большей степени стали избегать взаимной критики, направляя вместо этого свои кампании против правительства.
Результаты выборов оказались серьезной неудачей для социал-демократов, в то время как центр еще усилил свои позиции как крупнейшая буржуазная партия. Несмотря на изменения, происшедшие в электорате, буржуазные партии не набрали большинства—они получили в риксдаге 170 мандатов, 163 мандата было у социал-демократов и 17 у коммунистов.
В период между выборами 1970 и 1973 гг. большое внимание уделялось экономическим вопросам. После многолетних успехов шведская экономика стала получать тревожные сигналы, вызванные переменами на глобальном уровне. Но гораздо серьезнее было то, что промышленный сектор—источник шведского благосостояния—все время сокращался. Появился риск того, что баланс торговли с зарубежными странами будет нарушен. Государственные бюджеты 1971 и 1972 гг. были направлены на контроль внутреннего спроса. Кредитная поли¬
111


тика ужесточилась, и последовавшее за этим торможение экономического прироста стало новым поводом для критики со стороны буржуазных партий.
Однако самые яростные политические сражения того периода разворачивались вокруг так называемого четвертого пенсионного фонда, который должен был стать самостоятельной организацией, ведавшей взносами работодателей в счет дополнительных трудовых пенсий своих служащих. В отличие от трех предыдущих фондов четвертый пенсионный фонд должен был иметь возможность приобретать акции на рынке ценных бумаг. Правительство утверждало, что с одной стороны это даст промышленности необходимый ей рисковый капитал, а с другой—увеличит влияние рабочих и служащих на экономику. В правление фонда должны были входить представители профсоюзов. Фонд получал начальный капитал в размере 500 миллионов шведских крон для покупки акций. Несоциалистические партии заявили, что это еще больше сконцентрирует власть в руках государства и приведет таким образом к опосредованной национализации.
Выборы 1973 г. в очередной раз принесли успех партии центра. За нее проголосовала почти четвертая часть избирателей. Количество мест в риксдаге распределилось поровну между блоками. Буржуазные партии получили 175 мандатов, и столько же оказалось у социал-демократов и коммунистов. Возникла ситуация, которую не могли предвидеть ни авторы новой конституции, ни парламентские законодатели.
Улоф Пальме решил остаться на посту премьер-министра и попытаться найти точки соприкосновения и компромиссные решения с одной или несколькими оппозиционными партиями. Таким образом, власть правительства была ослаблена. Приходилось надеяться на особые соглашения с оппозицией по каждому отдельному вопросу и на договоренности, достигнутые в комитетах риксдага. Для решения некоторых проблем депутаты вынуждены были тянуть жребий. Хоть таких «лотерейных» решений было и немного, они ставили риксдаг в глупую ситуацию и заслоняли тот немаловажный факт, что различные партии добивались-таки необходимых компромиссных решений.
Резкое повышение цен на нефть во время нефтяного кризи-
112


Улоф Пальме на трибуне риксдага во время официального открытия парламентской сессии 1975 г. На первом ряду перед ним—министр юстиции Леннарт Гейер и министр финансов Гуннар Стрэнг. (Фото «Прессенс бильд»)
са 1973-1975 гг. вынудило многие страны к жесткой экономической политике. Но Швеция полагала, что она сможет «перебраться» через годы экономического спада. Правительство и риксдаг всеми силами старались стимулировать частное потребление, чтобы предотвратить безработицу и падение уровня производства. Низкая конъюнктура была лишь краткосрочной неприятностью, и хорошие времена ожидали за углом. Правительство и некоторые оппозиционные партии с целью облегчить процесс заключения коллективных договоров достигли ряда соглашений о снижениии государственного налога и повышении социальных взносов работодателей. Несмотря на спад в международной экономике и слабую позицию правительства в риксдаге существовала надежда на то, что Швеция сможет успешно преодолеть экономические сложности.
113


Законодательство вместо «духа Сальтшёбадена»
Сальтшёбаденское соглашение 1938 г. заложило основу стабильной системы, направленной на создание мирной ситуации на рынке труда и предотвращение государственного вмешательства в эту область. Работодатели и профсоюзные организации хотели продемонстрировать, что они сами в состоянии решать проблемы, в первую очередь достигать централизованных соглашений.
В 1970-е гг. «дух Сальтшёбадена» был нарушен. В 1971 г. Центральное объединение профсоюзов Швеции (ЦОПШ) на своем съезде потребовало от правительства и риксдага ограничить власть работодателей на предприятиях. Правительство прислушалось к требованию ЦОПШ и назначило комиссии, которые должны были разработать новые правила, действующие на рынке труда. Атмосфера, в которой велась работа этих комиссий, была пропитана духом шахтерской забастовки и других несанкционированных трудовых конфликтов. Профсоюзы находились под давлением со стороны левых.
Внутри профсоюзного движения бытовало мнение, что все эти забастовки были вызваны недовольством рабочих слабостью трудовых гарантий и недостатком влияния на принятие решений. ЦОПШ не верило в возможность кардинальных изменений путем переговоров с работодателями. Оно требовало введения законодательства, расширяющего права трудящихся.
Закон о гарантии занятости вступил в силу 1 июля 1974 г. Он обеспечивал наемным работникам юридическую защиту от увольнений. Работодатель не имел более права увольнять сотрудника без какой-либо «особо веской причины»—отдельные нарушения не расценивались как достаточный повод для увольнения.
Закон об участии работников в принятии решений на предприятиях начал действовать с 1 января 1977 г. Его целью было дать возможность рабочим и служащим влиять на решение трудовых проблем и вопросов управления предприятием. Договоры о формах этого влияния должны были подписываться между работодателем и организацией работников.
Еще одна часть трудового законодательства, о которой стоит упомянуть,—это специальный закон, облегчающий по¬
114


ступление на работу людям с какими-то ограничениями, например, инвалидам. Еще один закон защищал профсоюзных деятелей от дискриминации по причине их общественной деятельности.
Трудовое законодательство, принятое в 1970-е гг., было объектом горячих дебатов. Критики называли его проявлением корпоративности, когда профсоюзы отбирают власть у политиков. Они также утверждали, что профсоюзное движение неверно расценило причины забастовок: вопрос там стоял больше о зарплатах, чем о власти.
Шведское «нет» Европейскому экономическому сообществу
Экономическая экспансия 1950-х гг. привела к росту международной торговли. Шведское экономическое благополучие во многом зависело от наличия зарубежного рынка для шведских товаров и услуг. Таможенные тарифы и другие торговые преграды представляли большую опасность для экономики страны. В 1950-е гг. Швеция была одним из инициаторов создания Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ). В ассоциацию входили скандинавские страны, Великобритания, Швейцария, Австрия и Португалия. Швеция также принимала активное участие в торговом сотрудничестве в рамках Общего соглашения о торговле и тарифах, Организации экономического сотрудничества и развития, Международного валютного фонда.
Участие в этих организациях не противоречило шведскому нейтралитету, так как ни одна из них не ставила своей целью политическую интеграцию. Швеция могла проводить свою нейтральную линию, пользуясь при этом преимуществами свободной торговли.
Европейское экономическое сообщество—ЕЭС—которое поначалу состояло из шести ведущих индустриально-развитых европейских государств, отличалось от ЕАСТ по одному принципиальному пункту. В Римском договоре 1957 г. было записано, что организация имела не только экономический характер, но и претендовала на политическое сотрудничество входящих в нее государств. Швеция оказалась в очень щекот¬
115


ливой ситуации, когда в 1961 г. два ее главных торговых партнера: Дания и Великобритания—объявили о том, что собираются подавать заявление на вступление в ЕЭС. Это ослабляло ЕАСТ и укрепляло Общий рынок.
Общественность Швеции живо обсуждала эту тему. Многие буржуазные газеты, как и представители промышленности, считали, что из экономических соображений Швеции следовало бы вступить в ЕЭС. Консерваторы и народные либералы также поддерживали членство в сообществе. Они утверждали, что вступление в ЕЭС не будет означать отказа от политики нейтралитета.
Однако премьер-министр Таге Эрландер придерживался иного мнения. В 1961 г., выступая на съезде профсоюза ра- бочих-металлистов, он недвусмысленно заявил, что о подаче заявления на вступление Швеции в Общий рынок не может быть и речи, так как это противоречило бы традиционной внешней политике страны, направленной на неприсоединение к блокам в мирное время и нейтралитет в войне. Премьер- министр сказал также, что необходимость вступления в ЕЭС была отнюдь не столь велика, как утверждали его сторонники. Так вопрос об отношении к Европейскому экономическому сообществу был решен по меньшей мере на два ближайших десятилетия.
Шведская помощь развивающимся странам в послевоенный период осуществлялась прежде всего через различные органы ООН. В 1961 г. для координации работы по оказанию помощи другим странам была создана специальная государственная структура—агентство международной помощи, после переименованное в управление международного развития (СИДА). Шведская помощь была сконцентрирована на определенных странах и регионах. Преимущество отдавалось государствам, стремившимся к социальному и экономическому равенству, к национальной независимости. Кредиты не были связаны со шведскими товарами или услугами, и страны, эти деньги получавшие, могли в значительной мере влиять на характер шведской помощи.
Швеция была одной из тех стран Европы, которые активно выступали против политики США во Вьетнаме. Во второй половине 1960-х и начале 1970-х гг. Швеция превратилась в
116


арену бесконечных маршей, демонстраций и манифестаций протеста против американской политики в Юго-восточной Азии и за право вьетнамцев на самоопределение. Многие, особенно молодежь, поддерживали внепарламентскую, руководимую левыми организацию Фронт национального освобождения. Улоф Пальме стал не только в Швеции, но и в других странах символом демократической оппозиции войне во Вьетнаме. Действия Швеции в конце 1960-х и начале 1970-х гг. привели к ухудшению отношений с Соединенными Штатами.
Кризис между США и Швецией резко обострился, когда в 1973 г. президент Ричард Никсон отказался утвердить кандидатуру посла, которого Швеция хотела направить в Вашингтон. Американский протест был ответом на острую критику Улофа Пальме, направленную против бомбежек американцами Ханоя в рождество 1972 г.
Агрессивная телевизионная журналистика
Отношения между политиками и журналистами сильно изменились в 1960-е и 1970-е гг. Особенно четко это проявлялось во время предвыборных кампаний, когда политикам все реже удавалось следовать собственному сценарию. Зато журналисты становились самостоятельными участниками политического процесса. Телевизионные интервью с политиками сыграли решающую роль во время выборов в местные органы власти в 1966 г.
Телевидение как средство массовой информации открывало новые возможности для политиков, особенно для членов правительства и риксдага, донести свои мысли до народа в нетрадиционной форме. Например, участие Таге Эрландера в развлекательной телепередаче в 1962 г. позволило многим по-другому, с большей симпатией взглянуть на премьер- министра.
Шведская пресса была традиционно близка к политическим партиям. Практически все мало-мальски важные шведские издания имели определенную политическую принадлежность. Многие газеты либо находились во владении «своей» партии, либо их владелец или главный редактор занимал высокий политический пост. В 1950-х и 1960-х гг. в Швеции,
117


как и во многих других странах, целый ряд газет прекратил свое существование. Выпускать печатное издание становилось все дороже, а рекламодатели все более сознательно выбирали те газеты, на которые в районе их распространения подписывалось наибольшее количество людей.
Большинство западных стран смирилось с этой волной закрытия изданий. Швеция же отказалась принять такую ситуацию, когда развитие повернуло в сторону образования газетной монополии двух партий: консерваторов и народных либералов. Как правило, эти газеты занимали лидирующие позиции на пресс-рынке своих регионов, оставляя органы других партий на вторых ролях. Конкуренция между изданиями различных политических взглядов представлялась настолько важной, что в 1971 г. риксдаг одобрил систему государственных субсидий прессе. Эти субсидии должны были выплачиваться в соответствии с общими правилами газетам, имевшим менее выгодное положение на рынке, независимо от их содержания.
Вопросы рекламы и владения средствами массовой информации были в центре внимания, и когда в середине 1950-х гг. в Швеции появилось телевидение, и когда начал работу второй наземный телеканал. Но требования рекламного финансирования были отклонены. В 1969 г. риксдаг принял решение о том, что оба этих канала организационно будут связаны, но с точки зрения содержания будут конкурировать друг с другом. То есть оба они войдут в концерн «Шведское радио», но станут работать в духе «стимулирующего соревнования».
Вызов буржуазной коалиции
Начало 1960-х гг. было довольно спокойным с политической точки зрения. Социал-демократы играли ведущую роль. Борьба несоциалистической оппозиции за власть казалась безнадежной. Однако выборы в местные органы власти в 1966 г. показали, что у буржуазного блока есть шанс: народ был недоволен правящей партией. Ближе к концу десятилетия обострилась международная обстановка, прошла волна студенческих протестов, и, как не парадоксально, это помогло социал- демократам победить на выборах 1968 г.
118


Однако социал-демократическая партия постоянно подвергалась критике слева, а на рынке труда царило беспокойство, которого не было в послевоенное время. Правительство пыталось ответить на критику различными нововведениями в экономике—это называлось более активной народнохозяйственной политикой. Многие социал-демократы боялись, что их сочтут безынициативными и обуржуазившимися.
Многие воспринимали период с момента вступления Улофа Пальме на пост премьер-министра до 1976 г. как время конфронтаций. Средства массовой информации были полны дебатов и высказываний в самых резких тонах. Равное положение политических блоков в риксдаге создавало атмосферу неопределенности. Новым в политике было то, что три партии несоциалистического толка представляли теперь единую платформу. Они выступали одним фронтом во время избирательных кампаний и в риксдаге. Важно отметить, что партия центра, руководимая Турбьерном Фельдином, отошла от социал- демократов. Фельдин выступал теперь в роли лидера буржуазного блока и первого критика кабинета.
Еще одной новостью было то, что социал-демократическому правительству приходилось защищаться от нападок как справа, так и слева. За первые два послевоенных десятилетия коммунисты практически потеряли всякое влияние на политической сцене. В 1970-е же гг. партия, сменившая название и именовавшаяся теперь левая партия коммунисты, гораздо более активно участвовала в общественных дебатах как часть более крупного левого движения.
Но все же, несмотря на такую ситуацию, имеет смысл напомнить о предпринимавшихся попытках достижения консенсуса. В 1969 г. партии пришли к соглашению о конституционной реформе. Социал-демократами двигало стремление разрешить тяготившую их политическую проблему. Председатель народной либеральной партии Бертиль Улин, а затем и его преемники постоянно говорили о том, что двухпалатный риксдаг и соответствовавшая ему избирательная система были выгодны социал-демократам. В конце концов те согласились на введение однопалатного парламента с абсолютно пропорциональной системой представительства—то, за что ратовали народные либералы.
119


Правительство и оппозиция достигли целого ряда соглашений, касавшихся экономики и рынка труда. Они предприняли попытку преодолеть экономические проблемы, вставшие перед Швецией в начале 1970-х гг. и усугубленные нефтяным кризисом 1973 г.
120


Часть 7:1976-1990 Эпоха смены власти
Основные вопросы, поднимавшиеся в ходе избирательных кампаний послевоенного времени, касались в основном социального благосостояния, занятости и налогообложения. Они сохранили свое значение и во второй половине 1970-х гг., но к ним добавились еще два: инвестиционные фонды наемных работников и атомная энергетика.
Накануне выборов 1976 г. социал-демократы теряли поддержку избирателей. Средства массовой информации обсуждали скандальные «дела» партии. Одна из самых нашумевших публикаций была написана всемирно известной детской писательницей Астрид Линдгрен. Со свойственным ей сказочным драматизмом обыграла она тот факт, что налог, который ей пришлось заплатить, оказался выше ее дохода. Но прежде всего за последние три года равновесия сил в риксдаге правительство утратило контроль над политической сценой. Оно было вынуждено идти на компромиссы, а в некоторых случаях результат парламентского голосования решался жребием.
К этому прибавились новые экономические проблемы. Годы бурного прироста остались позади, Швеция пыталась разными способами преодолеть низкую конъюнктуру, но избиратели не видели никаких положительных сдвигов. А затем встал вопрос об инвестиционных фондах наемных работников. Первый раз речь о них зашла на съезде ЦОПШ в 1971 г. Средства в эти фонды должны были поступать из налогов на прибыль компаний, и цель их создания была в том,
121


чтобы увеличить влияние профсоюзов на предприятия и экономику в целом. Но социал-демократы проявили пассивность, не заняв никакой определенной позиции по отношению к предлагавшейся системе фондов. В то время как оппозиция использовала этот вопрос в своих критических нападках на правительство, обвиняя правящую партию в том, что она хочет ввести в Швеции социализм и государственый контроль экономики.
В 1960-х и начале 1970-х гг. в области энергетической политики царило относительное единодушие. Все партии соглашались с тем, что надо вкладывать деньги в развитие атомной энергетики и строить большое количество атомных реакторов. Но единство это было нарушено в середине 1970-х гг., когда партия центра выступила против расширения сети АЭС. Председатель партии Турбьерн Фельдин поставил этот вопрос во главу угла во время предвыборной кампании 1976 г. Он заявил, что ни один реактор не будет введен в эксплуатацию, если он займет кресло премьер-министра, и все атомные станции будут закрыты к 1985 г.
В период после 1976 г. у буржуазных партий впервые за все послевоенное время появилась возможность попытаться совместно управлять страной. Социал-демократы в течение шести лет находились в оппозиции. Для всех правительств, стоявших у власти в этот период, главной проблемой была экономика. Позднее, в середине и в конце 1980-х гг. кривая экономического роста, казалось, снова поползла вверх. Но эта тенденция была нарушена крупнейшим с 1930-х гг. банковским кризисом. Экономическое развитие застопорилось, а государственный долг начал расти.
Историческое поражение
Предвыборная кампания 1976 г. прошла более эмоционально, чем обычно. Главными действующими лицами были Улоф Пальме и Турбьерн Фельдин. Фельдин объединил вопросы атомной энергетики, противником которой он был, с другими экологическими проблемами. Он обвинил социал-демократов в том, что они выступают за громоздкое бесчеловечное общество, в котором стремление к приросту и прибыли
122


На парламентских выборах 1976 г. одержал победу блок трех буржуазных партий. На снимке справа—лидеры умеренной коалиционной партии Йоста Буман, народных либералов Пер Альмарк и будущий премьер-министр председатель партии центра Турбьерн Фельдин. (Фото «Прессенс бильд»)
вытесняет другие, более важные ценности. Ситуация Пальме оказалась вдвойне сложной, так как ему необходимо было с одной стороны защищать экономическое благосостояние страны, которое оказывалось под угрозой в результате предложения партии центра закрыть все АЭС, а с другой—объяснять преимущества введения системы инвестиционных фондов наемных работников.
По результатам выборов разница между блоками была на удивление невелика. Но парламентская ситуация оказалась таковой, что впервые за последние 44 года—исключая летний кабинет 1936 г.—социал-демократы вынуждены были уступить пост премьер-министра. Три партии несоциалистического блока получили большинство в риксдаге.
Главным вопросом в ходе переговоров, предшествовавших формированию кабинета министров, была судьба атомной
123


энергетики. На Барсебекской АЭС неподалеку от южного шведского города Мальме был готов к запуску второй блок, и правительству в самом ближайшем времени предстояло решать—давать ли добро на эксплуатацию второго реактора или нет. Однако желание сформировать несоциалистическое правительство парламентского большинства было настолько велико, что Фельдин после долгих и мучительных сомнений решил-таки отказаться от своих предвыборных обещаний относительно ядерной энергетики и дать разрешение на запуск второго реактора Барсебека с условием, что его эксплуатация будет проходить в соответствии с особым законом. Кроме того правительство назначило специальную комиссию, которая еще раз должна была проанализировать шведскую энергетическую политику.
Никакой «смены системы» после смены правительства в шведской политике не произошло. Напротив, буржуазный кабинет стремился продемонстрировать, как неправы были социал-демократы, утверждая, что общество всеобщего благосостояния будет уничтожено. Правительство предприняло целый ряд шагов, направленных на смягчение структурных проблем, возникших перед шведской промышленностью. Оно национализировало и субсидировало предприятия, в основном за счет зарубежных кредитов, с целью предотвратить их закрытие, вызванную этим безработицу и спад производства в различных регионах страны.
Но яблоком раздора внутри правительства оставался, однако, вопрос об атомной энергетике. Фельдина критиковали как внутри партии, так и за ее пределами за то, что он пошел на компромисс при формировании кабинета. Энергетическая комиссия не смогла выработать предложений о дальнейшей судьбе атомной энергетики, которые удовлетворили бы все партии. После двух лет попыток найти новые пути решения этой дилеммы правительство Фельдина ушло в отставку и было заменено либеральным кабинетом парламентского меньшинства. При выборе нового премьер-министра социал-демократы воздержались от голосования. Вопрос был в том, пришел ли конец политике блоков.
Вместе с социал-демократами либеральное правительство выработало законопроект по энергетике, который мог бы не только означать приемлемый для парламентского болынинст-
124


ва компромисс по поводу АЭС, но и продемонстрировать способность социал-демократов и народных либералов сотрудничать в важных вопросах. Но этот проект не был представлен на рассмотрение риксдага.
Авария на АЭС «Три майл Айлэнд» в Харрисберге, Пенсильвания, в марте 1979 г. резко изменила характер дебатов о судьбе ядерной энергетики в Швеции. Социал-демократы приняли решение, что не будут более поддерживать правительственный энергетический законопроект, и стали призывать к проведению всенародного голосования по этому вопросу. Референдум состоялся весной 1980 г.
На выборах 1979 г. социал-демократы несколько улучшили свою позицию, однако не настолько, чтобы обеспечить себе достаточную парламентскую базу—включая поддержку левой партии коммунистов—для формирования правительства. Умеренная коалиционная партия провела очень активную предвыборную кампанию, поднимая в качестве основного вопрос о высоких подоходных добавочных налогах, и стала крупнейшей несоциалистической партией. Либералы потеряли некоторое количество голосов, а центр был резко отброшен назад. После такого результата еще один кабинет парламентского меньшинства был невозможен. Вместо этого было сформировано трехпартийное буржуазное правительство во главе с Турбьерном Фельдином. Так как решение вопроса о ядерной энергетике было отложено до референдума, он не стал преградой для новой несоциалистической коалиции.
Референдум об атомной энергетике
Как правило, в шведской политике всегда преобладали вопросы, вписывавшиеся в спектр цветов политической политры, такие как налогообложение, занятость, социальные реформы. В отличие от многих других стран в Швеции не было религиозных или этнических конфликтов, доминировавших над этими вопросами. Главными отличительными чертами всегда оставались политическая стабильность и формирование избирательских симпатий по принципу классовой принадлежности.
Однако в референдуме о судьбе атомной энергетики в марте 1980 г. традиционная политическая палитра была на¬
125


рушена. Консерваторы, народные либералы и социал-демократы выступали против центра, левой партии коммунистов и христианских демократов. Но в каждой партии были и внутренние противоречия. В рядах как народных либералов, так и социал-демократов пользовались влиянием группы, призывавшие к скорейшей ликвидации атомной энергетики в Швеции.
Как это ни парадоксально, но граница между «сторонниками» и «противниками» атомной энергетики разделяла отнюдь не тех, кто хотел дальнейшего использования ядерной энергии и тех, кто этого не хотел. Референдум был сведен по сути дела к тому, в каком темпе пойдет процесс ликвидации АЭС. «Противники»—партия центра, христианско-демократический союз и левая партия коммунисты—хотели не вводить в эксплуатацию новые блоки АЭС и закрыть имеющиеся станции в течение пяти ближайших лет. «Сторонники» выступали за то, чтобы все реакторы, находившиеся в процессе конструирования, были запущены, а закрытие АЭС происходило «в приемлемом темпе, учитывающем потребности в электроэнергии для обеспечения занятости и благосостояния населения».
В результате голосования «противники» получили 38,6 процента, а «сторонники» набрали большинство. Таким образом, шведский народ проголосовал за постепенный отход от атомной энергетики, за невведение в эксплуатацию новых блоков АЭС, кроме реакторов, решение о запуске которых уже было принято. Но после референдума очень многие вопросы остались открытыми, особенно относительно темпов закрытия атомных станций.
Новый правительственный кризис
Спад, начавшийся в экономике в середине 1970-х гг., затянулся. Государственные расходы росли значительно быстрее, чем в начале десятилетия, в то время как доходы в казну оставались на прежнем уровне по причине низкого экономического прироста. Значительный дефицит государственного бюджета покрывался в первую очередь за счет зарубежных займов. Политических предпосылок ни для резкого сокращения бюджетных ассигнований, ни для увеличения поступлений в
126


госказну не было. Буржуазная коалиция не хотела увеличивать налоги и боялась быть обвиненной в подрыве системы социального обеспечения.
Для правительства Фельдина, пришедшего к власти в конце 1979 г., главным вопросом был отказ от атомной энергетики. Но эта проблема решилась путем референдума. Хуже было то, что по многим другим пунктам партии правительственной коалици имели разные точки зрения. Для разрешения конфликтов был разработан сложный механизм. Компромиссные предложения, представлявшиеся на рассмотрение риксдага, не вызывали энтузиазма ни у одной из правительственых партий.
Весной 1981 г. правительство предложило социал-демократам провести переговоры по поводу снижения подоходных добавочных налогов. Едва ли кто-нибудь ожидал достижения договоренности. Однако, ко всеобщему удивлению, социал- демократы с одной стороны и народные либералы и партия центра с другой смогли придти к принципиальному соглашению. Умеренная коалиционая партия оказалась в щекотливой ситуации. Что делать: стать причиной правительственного кризиса или пойти против воли своих избирателей в главном вопросе—налогообложении. Консерваторы избрали первый путь и вышли из состава кабинета. Турбьерн Фельдин сформировал новое двухпартийное правительство парламентского меньшинства—уже третье за последние пять лет.
Работу нового кабинета министров сопровождал рост безработицы и падение популярности у избирателей. Опросы общественного мнения показывали, что партии оппозиции постоянно набирали голоса, в то время как правительственная коалиция их неумолимо теряла. В такой ситуации и прошли выборы 1982 г.
Подводная лодка на мели
Осенью 1981 г. произошел инцидент, имевший далекоидущие последствия для внешней политики Швеции. Советская подводная лодка У-137 (класс «Виски») села на мель в закрытой зоне в районе военно-морской базы Карлскруна на юго-востоке страны. После допроса экипажа и осмотра подлодки У-137 была снята с мели и смогла покинуть шведские воды. Об¬
127


следование судна показало, что на борту, по всей видимости, имелось ядерное оружие. В доступных общественности официальных шведских документах был сделан вывод, что инцидент объяснялся не навигационной ошибкой, а намеренным вторжением в шведские территориальные воды.
Случай с У-137 дал основания поверить в правдивость утверждений об уже имевших место нарушениях подлодками шведских границ. Он положил начало широкомасштабной охоте за подводными объектами, которая продолжалась в течение многих лет и означала крупные военные ассигнования на системы противолодочной защиты.
Правительство Фельдина направило Советскому Союзу ноту протеста по поводу нарушения границы. Социал-демократическая оппозиция поддержала эту акцию. Однако в дальнейших дискуссиях поднимался вопрос, действительно ли У-137 была звеном в цепи регулярных вторжений в шведские воды и на самом ли деле она выполняла шпионское задание.
Две комиссии, занимавшиеся этим вопросом, подтвердили, что лодка оказалась у берегов Швеции не по причине навигационной ошибки. Они также заявили, что и после этого инцидента имели место нарушения шведских границ. Однако они не представили никаких данных, определявших масштабы этих нарушений. Последняя комиссия (1995 г.) не захотела конкретно называть национальную принадлежность подводных лодок, которые, по мнению комиссий, вторгались на шведскую территорию.
Неолиберализм и консервативная волна
Третье правительство Фельдина начало свою работу в мае 1981 г.. Это был коалиционный кабинет, состоявший из представителей партии центра и народных либералов—двух партий, потерпевших неудачу на последних выборах 1979 г.. Тем не менее новое правительство надеялось, что благодаря активной политике, направленной на преодоление экономических проблем, оно сможет вызвать уважение избирателей к буржуазной политике. Осенью 1981 г. была проведена 10-процентная девальвация шведской кроны, а весной 1982 г. правительство представило широкую программу экономии.
128


Увеличивающийся дефицит госбюджета, пассивный платежный баланс и растущая безработица свидетельствовали о том, что экономический кризис стал реальностью жизни. Но в чем же была причина всех этих проблем? Стоило ли искать их корни в политике социал-демократов начала и середины 1970-х гг. или в недостаточности мер, предпринимавшихся буржуазным кабинетом после 1976 г.? А может быть, надо было винить международную ситуацию—то есть то, на что не могли повлиять ни социал-демократы, ни партии несоциалистического блока?
Выборы 1982 г. рассматривались как решающие для будущей шведской политики. Если социал-демократы не вернут себе власть, это будет свидетельствовать о серьезных переменах в позиции избирателей. И Швеция пойдет по пути, избранному ранее Данией и Норвегией, где социал-демократы утратили значительную часть поддержки избирателей и уже не были самыми крупными партиями.
Против социал-демократов работал и тот факт, что волна общего полевения пошла на убыль. В общественных дебатах все чаще звучали консервативные аргументы. Это отражалось на дискуссионных полосах газет и в дискуссионных передачах радио и телевидения, где все более обычными становились так называемые неолиберальные идеи. Они касались общественного сектора и частной альтернативы. Представители шведского объединения работодателей и шведского промышленного союза все чаще участвовали в дискуссиях. Вопрос был в том, в какой мере это повлияет на позицию избирателей.
Экономический кризис и фонды наемных работников
К моменту проведения выборов 1982 г. экономические проблемы, безработица и правительственные кризисы ослабили шансы буржуазных партий. Тем не менее они могли утверждать, что устрашающий образ несоциалистического правления, который рисовали социал-демократы, не соответствовал действительности. Система социальных гарантий за шесть лет буржуазного правления не была разрушена несмотря на критику социал-демократов, направленную против мер экономии.
В предвыборной кампании 1982 г. впервые приняла участие
129


партия охраны окружающей среды—зеленые (МИ]драгПег Г)е Стопа). Она была создана людьми, придававшими большое значение экологическим проблемам и недовольными существовавшей структурой политических партий. Они были убеждены, что все партии, даже те, что выступали против атомной энергетики, слишком зациклились на старых политических проблемах. Они полагали, что вопросы охраны среды в самом широком смысле должны занимать центральное место. Члены партии зеленых хотели изменить старую политическую культуру: вместо привычного председателя партии они избирали «глашатых». Одной из предпосылок возникновения этой партии, возможно, было «предательство» центром своих антиядерных принципов и уменьшение доверия к нему в других экологических вопросах.
У социал-демократов были два опорных пункта: вопрос о жизнеспособности нового буржуазного правительства и их собственная экономическая политика. Они представили программу того, как Швеция может «экономить и вырабатывать путь преодоления экономического кризиса». Но по-прежнему отрицательным моментом оставались инвестиционные фонды наемных работников, которые буржуазные партии могли использовать в качестве аргумента против социал-демократов. ЦОПШ активно выступало за эти фонды, в то время как партия заняла выжидательную и оборонительную позицию.
На выборах 1982 г. социал-демократы не достигли того успеха, на который рассчитывали. Но с помощью левой партии коммунистов они смогли после шести лет в оппозиции сформировать правительство. Улоф Пальме снова возглавил социал-демократический кабинет. Впервые за его бытность председателем партии социал-демократы получили собственное большинство в риксдаге. Новым министром финансов стал Чьелль-Улоф Фельдт, прежде занимавший пост министра торговли и представлявший партию в вопросах экономики в период оппозиции. Он начал с кардинальных мер: сразу же после смены правительства крона была девальвирована на 16 процентов.
Для народной либеральной партии выборы стали настоящей катастрофой. Она потеряла почти половину своих избирателей. Центр тоже утратил часть голосов, в то время как популярность консерваторов резко возросла—на пять процен-
130


Вопрос об инвестиционных фондах наемных работников занимал центральное место в шведской политике конца 1970-х - начала 1980-х гг. Противники фондов считали, что их введение принципиально изменит экономическую систему Швеции. 4 октября 1983 г. десятки тысяч человек собрались со всей страны в Стокгольм на демонстрацию протеста против предложения правительства. (Фото Виктора Р. Бротта, «Прессенс Бильд»)
тов. Умеренная коалиционная партия стала крупнейшей оппозиционной партией страны. Консерваторы добились успеха, критикуя социал-демократов и требуя снижения налогов и не столь объемного, но более эффективного общественного сектора. Партия зеленых не получила в риксдаге ни одного места.
Дискуссии об инвестиционных фондах наемных работников продолжались и после выборов, и тон дебатов между оппозицией и правительством становился все более жестким. Кабинет министров дополнительно разрабатывал идею фондов, а буржуазные партии утверждали, что эти фонды представляют угрозу для рыночной экономики. Как они говорили—надо выбирать «между фондовым социализмом и свободным обществом». 4 октября 1983 г. около 75 тысяч человек вышли в Стокгольме на
131


демонстрацию протеста против создания фондов. Демонстрантов поддерживали в первую очередь различные организации работодателей и предпринимателей, для которых создание фондов и влияние ЦОПШ на правительство представлялось угрозой свободному предпринимательству.
Несмотря на противостояние оппозиции в декабре 1983 г. риксдаг принял решение о введении системы фондов наемных работников. Представляя свой законопроект, правительство в качестве его цели назвало сохранение высокого процента занятости, обеспечение будущих пенсий (прибыль от фондов наемных работников должна была поступать в фонды дополнительных трудовых пенсий) и усиление влияния рабочих и служащих на деятельность предприятий. Однако окончательный вариант системы фондов сильно отличался от первоначального, выдвинутого ЦОПШ в 1971 г.
Сразу же после прихода к власти кабинета Пальме в фокусе внимания вновь оказался вопрос о подлодках. Пока происходила смена правительства, в районе Хорсфьерден у восточного побережья Швеции шла охота за подводными объектами. В 1983 г. назначенная Пальме специальная комиссия сделала заявление, что подводные лодки принадлежали Советскому Союзу. Социал-демократическое правительство в резких выражениях выразило протест, и официальные отношения между Швецией и СССР были ограничены. Шведский военно-морской флот получил дополнительные средства и право использовать боевое оружие против нарушителей. Однако консерваторы и это посчитали недостаточным. Политика безопасности превратилась в главный вопрос внутренней политики. Социал- демократов обвиняли в двойственности их позиции в отношениях с Советским Союзом и в том, что они не выделяют достаточных средств на оборону.
Идеологические конфронтации
Осенью 1982 г. народная либеральная партия избрала нового председателя. Бывший премьер-министр (1978-1979) Ула Ульстен ушел в отставку, и его место занял Бенгт Вестерберг, занимавший в период буржуазного правления пост заместителя министра финансов.
132


Опросы общественного мнения накануне выборов 1985 г. показывали растущую популярность консерваторов. Ульф Адельсон и его партия воспринимались как альтернатива Улофу Пальме и социал-демократам. Впервые за 50 лет в Швеции появилась возможность избрать премьер-министром консерватора, представлявшего направление в политике, диаметрально противоположное тому, которого в течение десятилетий держались социал-демократы. Все чаще упоминались негативные стороны социал-демократической политики: высокие налоги и дорогостоящий, неэффективный общественный сектор. В качестве альтернативы предлагались конкуренция и приватизация.
В своей предвыборной кампании 1985 г. правительство утверждало, что экономическая ситуация значительно улучшилась за три года их правления. Внешний долг Швеции сократился, нормализовался платежный баланс, снизился уровень инфляции и, самое главное, уровень безработицы. Социал-демократы начали процесс разрегулирования банковской структуры и валютного рынка. Шведские банки становились частью новой, более свободной системы. В определенной степени улучшение экономической ситуации объяснялось высокой конъюнктурой на международном рынке и падением цен на нефть, но по мнению правительства, им были предприняты необходимые шаги, позволившие шведским предприятиям воспользоваться благоприятной ситуацией.
По результатам голосования социал-демократы вместе с левой партией коммунистов сохранили большинство в риксдаге. Но не это стало главным сюрпризом выборов 1985 г. Истинным победителем был провозглашен Бенгт Вестерберг, так как его народная либеральная партия сумела подняться с 5,9 до 14,2 процента. Успешный марш консерваторов несколько замедлился. Несмотря на хорошие цифры в предвыборных опросах и уверенную избирательную кампанию, включавшую целый ряд хорошо подготовленных встреч с избирателями, умеренная коалиционная партия потеряла часть голосов. То же произошло и с партией центра. А зеленые снова остались вне риксдага.
133


Убийство Улофа Пальме
Улоф Пальме возглавил социал-демократическую партию и стал премьер-министром страны в 1969 г., заменив на обоих постах Таге Эрландера. Начиная с 1950-х гг. он был ближайшим советником Эрландера и занимал различные должности в правительстве. Улофа Пальме едва ли можно назвать первооткрывателем в области внутренней политики. Напротив, он, как и Таге Эрлан- дер, использовал опыт и достижения своих предшественников, продолжая начатую ими работу. В своих речах он постоянно возвращался к важности полученного им политического наследия.
Пальме пришлось бороться со многими внутриполитическими проблемами. Он возглавил правительство непосредственно перед введением новой избирательной системы, обострившей конфронтацию между левым и правым блоками, и в период, когда шведская экономика развивалась не столь успешно, как прежде. Кроме того, ему предстояло разрешить два важных внутриполитических вопроса: атомная энергетика и инвестиционные фонды наемных работников. И по обоим вопросам внутри социал-демократической партии имелись разногласия. Главной задачей Пальме в такой ситуации было объединить партию и попытаться найти решения, которые бы удовлетворяли ее различные фракции.
В области внешней политики Пальме был новатором. Он активно участвовал в кампаниях против диктаторских режимов Востока и Запада, боролся с колониализмом и гонкой вооружений. В 1970-х и 1980-х гг. Пальме стал крупнейшим в мире рупором угнетенных и борцов за мир. После его убийства 28 февраля 1986 г. стало ясно, насколько важную роль он играл на международной арене. За свой вклад и свои усилия он пользовался уважением и почетом во всем мире.
Гибель Пальме стала настоящим шоком. Швеция не привыкла к политическому насилию. Последний раз убийство «политического лидера»—короля Густава III—произошло почти 200 лет назад. Однако смерть премьер-министра не привела к политическим волнениям. Без каких бы то ни было общественных дискуссий исполнительный комитет социал-демократической партии назначил на пост председателя Ингвара Карлссона. А через несколько дней риксдаг избрал его премьер-министром страны.
134


Карлссон занимал пост вице-премьера в правительстве Пальме, прежде был министром по жилищным вопросам и министром образования. Он был известен как знающий и умелый посредник в переговорах, в 1970-х и 1980-х гг. он руководил программной работой партии. Образ Карлссона как политика резко отличался от образа Пальме: новый лидер был гораздо спокойнее и не обладал такими четко выраженными индивидуальными чертами. Но по своим политическим взглядам они никогда не отличались. Вопрос был в том, какое значение будет иметь эта разница стилей.
Кризис, в котором оказались социал-демократы после выборов 1985 г., с резкой потерей голосов избирателей и растущей внутренней критикой, закончился после смерти Пальме. Партия сплотилась, отбросив внутренние дрязги. Цифры популярности резко пошли вверх и достигли своего «нормального» уровня—между 40 и 50 процентами.
Новая партия в риксдаге
Несмотря на правые тенденции в шведском обществе социал- демократы победили на выборах 1985 г. Однако было ясно, что неолиберальные идеи пользовались все большей популярностью. Особенно явно это проявлялось в оживленных дискуссиях вне политических партий. Организации предпринимателей активно участвовали в формировании общественного мнения, и одним из примеров тому можно назвать различные демонстрации против создания инвестиционных фондов наемных работников.
Консерваторы и многие предприниматели с уважением смотрели на США Рональда Рейгана и Великобританию Маргарет Тэтчер. Перемены, происходившие в англосаксонских странах: разрегулирование рынка, снижение налогов, уменьшение общественного сектора, приватизация—вдохновляли одних и пугали других в Швеции.
Внутри социал-демократической партии Ингвара Карлссона, так лее как и во времена Улофа Пальме, существовали разные мнения по коренным политическим вопросам, в первую очередь это касалось налогообложения и возможной альтернативы функциям общественного сектора. Главным противни¬
135


ком перемен было Центральное объединение профсоюзов Швеции—вторая основная ветвь шведского рабочего движения. Средства массовой информации называли это «войной роз» (символ социал-демократии в Швеции и во многих других странах—роза). ЦОПШ требовало статуса-кво, а правое крыло партии, бастионом которого было министерство финансов во главе с Чьеллем-Улофом Фельдтом, открыто поддерживало изменения системы социального обеспечения.
Партии центра в начале 1970-х гг. сопутствовал успех. В 1973 г. за нее проголосовала почти четверть избирателей. Личная популярностьТурбьерна Фельдина была одной из несомненных тому причин. Однако начиная с 1976 г. центр неизменно терял голоса. К 1985 г. партию поддерживало лишь 12,4 процента. Вопреки неудачам Фельдин оставался ее лидером. Дискуссий внутри партии о причинах падения популярности практически не велось.
Но после выборов 1985 г. стали появляться недовольные. Накануне очередного съезда партии центра предвыборный комитет не захотел выдвигать кандидатуру Фельдина на переизбрание его председателем. Он был заменен Карин Сёдер, которая прежде занимала пост министра иностранных дел и министра по социальным вопросам. Она стала первой женщиной в истории Швеции, возглавившей политическую партию. Но период ее руководства оказался очень коротким. В конце 1986 г. она подала в отставку по состоянию здоровья, и ее преемником стал Улоф Юханссон, бывший министр энергетики.
Под руководством Йосты Бумана консерваторы стали крупнейшей буржуазной партией, а Ульф Адельсон еще увеличил ее популярность у избирателей. Он провел очень активную предвыборную кампанию 1985 г. Однако, когда умеренная коалиционная партия не набрала предполагаемого количества голосов, его позиции ослабли. Осенью 1986 г. на смену Адельсону пришел Карл Бильдт, прежде занимавшийся вопросами безопасности. В свое время он резко критиковал Улофа Пальме за его внешнюю политику. Из всех деятелей умеренной коалиционной партии Бильдт обладал наиболее широкими международными контактами.
В течение долгого времени после убийства Улофа Пальме
136


традиционные политические дебаты в Швеции проходили спокойнее, чем прежде. Одной из причин, несомненно, было то, что новый лидер не обладал тем же ораторским мастерством и не возбуждал столь сильных эмоций. Другой немаловажный фактор—благополучие экономической ситуации. Шведская промышленность и банки сообщали о прекрасных результатах.
Но среди избирателей возникали новые движения. Опросы общественного мнения, проводившиеся в 1987 г. и весной 1988 г., показывали, что после шести лет борьбы у партии охраны окружающей среды наконец-то появились реальные шансы получить места в риксдаге. Партия и раньше пользовалась поддержкой избирателей, но когда дело доходило до голосования, сил для решительного броска у нее не хватало. Накануне же выборов 1988 г. цифры популярности партии казались более стабильными. Одной из причин тому было меньшее внимание, уделявшееся на этот раз таким вопросам как налогообложение, экономика, занятость, социальное обеспечение, полностью доминировавшим в предыдущих избирательных кампаниях. Вместо этого в центре внимания и избирателей, и средств массовой информации оказались вопросы охраны окружающей среды.
Результатом выборов 1988 г. стало то, что зеленые преодолели четырехпроцентный барьер, набрав 5,5 процентов голосов, и получили таким образом 20 мест в риксдаге. Впервые со времен введения демократической системы в Швеции после Первой мировой войны в риксдаге появилась новая партия. Однако это не означало никаких изменений с парламентской точки зрения. Социал-демократы и коммунисты имели большее количество голосов, чем буржуазные партии и зеленые вместе взятые. Все партии несоциалистического блока потеряли голоса на выборах.
Щекотливая налоговая реформа
В конце 1980-х гг. Швеция входила в число стран с самыми высокими прямыми налогами, что имело целый ряд негативных последствий: уклонение от уплаты налогов, нежелание работать сверхурочно, сложные системы налогового плани¬
137


рования и т.д. Высокие подоходные налоги на дополнительные доходы были ощутимы даже для людей со средними и низкими доходами.
Целый ряд стран изменял в то время системы своего налогообложения. На Швецию оказала влияние реформа, проведенная Рональдом Рейганом в 1986 г. в США. Сразу после выборов 1988 г. стало ясно, что шведский кабинет намерен провести всеобъемлющую реформу, о которой не упоминалось во время избирательной кампании. Правительство заявило, что будет искать самой широкой поддержки, дабы в случае смены власти принятые меры не были бы отменены.
Сделать этот шаг было совсем не просто. Многие социал- демократы скептически относились к идее снижения процента прогрессивности при налогообложении доходов. Трудно было спорить с тем, что такие изменения будут на руку только богатым, а «нормальные люди» их не почувствуют.
Ровно через год после выборов, в ноябре 1989 г., правительство и народная либеральная партия, несмотря на разные взгляды относительно налоговой шкалы и путей финансирования реформы, сумели договориться о проведении широкой реформы налогообложения. Это можно было рассматривать как продолжение соглашения, достигнутого в 1981 г. народными либералами, партией центра и социал-демократами. Оставалось только выяснить, в какой мере избиратели поддер- жут эту договоренность двух партий.
Для социал-демократов 1989 г. стал годом рекордно низких цифр избирательских симпатий. Предложения о налоговой реформе положительно на них не отразились. Общественность была не готова к кризисным мерам, которые в ближайшее время оказались необходимыми.
С обсуждением налоговой реформы стало еще очевиднее, что экономическая ситуация 1980-х гг. была отнюдь не столь радужной, как многие это себе представляли. Напротив, Швеции пришлось бороться с целым рядом серьезных экономических проблем, одной из причин которых было то, что рост потребления превышал рост производства.
Увеличение зарплат членам профсоюзов и работникам, не охваченным коллективными договорами, приводили к дальнейшему перегреву экономики. Предложение правительства
138


После гибели Улофа Пальме в 1986 г. ведущими политиками страны были премьер-министр Ингвар Карлссон и министр финансов Чьелль-Улоф Фельдт. На снимке—пресс-конференция по поводу налоговой реформы, 1989 г. (Фото Лассе Хедберга, «Прессенс бильд»)
о временном повышении налога на добавленную стоимость и взносов работодателей не получило поддержки в риксдаге. Вместо этого была введена система обязательной экономии, эффект которой был сведен на нет из-за повышения пособия на детей.
139


Карлссон—преемник Карлссона
Положение правительства становилось все сложнее. Общественное мнение разделилось, и многие поддерживали ЦОПШ в его негативной позиции по отношению к реформам, за которые боролся в первую очередь министр финансов Чьелль- Улоф Фельдт. Он предлагал, например, чтобы правительство не расширяло более систему так называемой «родительской страховки»—то есть компенсаций по уходу за ребенком—и отложило введение шестой недели оплаченного отпуска для всех рабочих и служащих. Но достичь консенсуса по этим вопросам оказалось невозможным.
Вместо этого кабинет министров разработал кризисную экономическую программу, предусматривавшую замораживание зарплат, цен, квартплат, коммунальных налогов, ограничение права на забастовки и повышение штрафов за прекращение работы, противоречащее условиям договора. Предложение вызвало очень бурную реакцию. Правительство заранее заручилось поддержкой ЦОПШ и входящих в него профсоюзов, но после взрыва общественного мнения многие председатели отраслевых союзов отказались от данных ранее обещаний.
Хотя правительство и исключило из своей программы пункты об ограничении права на забастовки и о штрафах за несанкционированные стачки, предложение о замораживании зарплат не было одобрено риксдагом. Левая партия коммунисты продемонстрировала свою готовность «сместить социал-демократическое правительство». Ингрвар Карлссон подал прошение об отставке кабинета.
В тот же день, когда кабинет Карлссона превратился во временное правительство, Чьелль-Улоф Фельдт заявил о своем решении покинуть пост—независимо от исхода правительственного кризиса. Так из политики ушел человек, активнее других боровшийся за необходимость радикальных перемен в экономической линии правительства.
После неудачной попытки Карла Бильдта сформировать буржуазный кабинет Ингвар Карлссон снова был назначен премьер-министром. Позднее, весной 1990 г., новому правительству Карлссона при поддержке народной либеральной партии удалось провести в жизнь некоторые меры по укреплению и экономии госбюджета.
140


Социал-демократическое правительство всеми силами стремилось показать, что оно не есть некий политический ископаемый динозавр, а готово к обновлению. В целом ряде областей были проведены реформы в духе рыночного либерализма. Одновременно продолжалась политика экономии. Многие активные социал-демократы говорили о том, что они «не узнают свою старую партию». Цифры избирательских симпатий достигли рекордно низкой отметки: весной 1991 г. социал-демократов поддерживало 27-28 процентов. Такого не наблюдалось с 1920-х гг.
Осенью 1990 г. на Швецию обрушился беспрецедентный банковский кризис. Он начался с того, что финансовая компания «Нюкельн» объявила о своем банкротстве, и продолжился длинным рядом драматических событий в финансовых сферах. Одной из причин кризиса было падение цен на рынке недвижимости. Сыграли свою роль и неразумная практика кредитования, и рискованные спекуляции под прикрытием разрегулирования финансового рынка. В течение 1991-92 гг. шведские банки были вынуждены проводить частичное списывание со счетов и создавать резервы для покрытия убытков в размере до 100 миллиардов крон. Это равнялось всему капиталу шведской банковской системы перед началом финансового кризиса.
В фокусе—Европа
В 1980-е гг. Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, в настоящее время—Европейский союз—ЕС) приобретало все большее значение, к нему присоединялись новые члены, и организация брала на себя новые задачи. В середине 1980-х гг. одной из неизменных тем шведских дебатов стало отношение к «Европе». Многие полагали, что нет нужды в более прочных связях с ЕЭС, доказывая, что Швеция всегда прекрасно обходилась без Общего рынка. Возникла новая форма национализма—нередко с добавлением левых тонов. Другие утверждали, что «Швеция должна сделать свой взнос в Европу» и подчеркивали положительные моменты более прочных связей с Европейским сообществом. Несмотря на эти расхождения во мнениях все были едины в одном—сближение с ЕЭС необходимо
141


при любых обстоятельствах в форме адаптации шведских законов к законам Общего рынка.
Швеция и другие страны Европейской ассоциации свободной торговли (ЕАСТ) вели переговоры с ЕЭС, в первую очередь нацеленные на создание Европейского экономического пространства, в которое вошли бы 18 стран и которое бы сблизило ЕАСТ с Общим рынком под юрисдикцией международного суда. По мнению многих экспертов, договора о Европейском экономическом пространстве вполне хватило бы для того, чтобы Швеция не оказалась в невыгодном экономическом положении и в изоляции от процесса экономической интеграции Европы.
Внутри социал-демократической партии еще на съезде 1990 г. преобладало мнение, что следует ограничиться присоединением к Европейскому экономическому пространству. Партия не была тогда готова настаивать на вступлении в ЕЭС. Но международная ситуация стремительно менялась. Пала Берлинская стена, прекратил свое существование Варшавский Договор, начался постепенный распад Советского Союза. Европа более не разделялась на два блока, по отношению к которым Швеции надо было сохранять свой нейтралитет.
В октябре 1990 г. в связи с представлением кризисного пакета экономических мер социал-демократическое правительство заявило, что Швеция могла бы представить себя членом Европейского сообщества. Такая странная форма, в которой было преподнесено столь важное внешнеполитическое решение, вызвало у многих недоумение и критику.
Но позиция социал-демократов оставалась незыблемой несмотря на внутрипартийную критику того, что воспринималось как коренное изменение политики партии. 12 декабря 1990 г. риксдаг уполномочил правительство начать переговоры о вступлении Швеции в ЕЭС в качестве полноправного члена с правом сохранения нейтралитета. Абсолютное большинство депутатов риксдага поддержало это решение—только левая партия (которая убрала из своего названия слово «коммунисты») и партия охраны окружающей среды проголосовали против. Был создан специальный комитет риксдага, которому предстояло следить за ходом переговоров и процессами, происходившими внутри ЕЭС.
142


Более активная журналистика
Уотергейтский скандал, разразившийся после разоблачений, сделанных журналистами «Вашингтон пост», вынудил президента США Ричарда М. Никсона подать в отставку в 1974 г. Это событие имело большое значение для политической журналистики демократических стран. Повлияло оно и на характер освещения политических новостей в Швеции, заложив основу новой журналистской идеологии, основными принципами которой были критический анализ и контроль за главными действующими лицами структур политической власти. Стало ясно, какой силой могут обладать независимые журналисты. Доминировавшая в Швеции старая традиция партийной прессы изживала себя - в первую очередь в отделах информации.
Ослабление партийной прессы происходило постепенно. Все большее число шведских газет стали называть себя «независимыми» и «несоциалистическими». В редакциях стало нормой то, что политические взгляды издания могут выражаться только в передовых редакционных статьях, а события должны освещаться, исходя из принципа непредвзятости и непартийности журналистов. Редакционные полосы все чаще походили на страницы дебатов, где не только отражалась позиция самой газеты, но и публиковались статьи, содержавшие самые различные точки зрения.
Журналисты все больше становились участниками политического процесса. Они в такой же степени, как и политики, решали, какие вопросы будут стоять на повестке дня. Например, именно средства массовой информации определили, что главной темой избирательной кампании 1988 г. будет экология.
Многочисленные правительственные кризисы разыгрывались в основном при поднятом занавесе. Журналисты стремились «разоблачить» конфликты и внутренние противоречия каждого кабинета министров. Актеры политической сцены использовали прессу, радио и телевидение как часть своей игры. Особенно важная роль отводилась радио и телевидению, так как они более оперативно могли передавать обещания и заявления политиков, сравнивая их с действительностью.
Члены правительства, прежде очень редко появлявшиеся в средствах массовой информации, теперь все больше станови¬
143


лись известны широкой публике. Они часто писали полемические статьи, подписывая их своими именами, участвуя таким образом в общественных дебатах за пределами риксдага и традиционных политических собраний.
Правительственная политика по отношению к печатным средствам массовой информации оставалась практически неизменной. По-прежнему действовала система государственных субсидий газетам с небольшим объемом подписки в регионах их распространения. Таким образом поддерживалась конкуренция между изданиями во многих районах страны.
Монополия общественного радио и телевидения, принадлежавших концерну «Шведское радио», нередко подвергалась критике за излишнюю централизацию и бюрократичность. В Швеции, как и во многих других странах, телевидение отвечало на подобную критику децентрализацией и рассредоточением своей продукции внутри или вне самой компании. В 1987 г. шведское телевидение было преобразовано. В новую структуру вошли первый, стокгольмский, канал и второй, общенациональный, канал. Шведское радио еще в 1974 г. ввело систему 24-х местных радиостанций, объединенных в отдельную компанию, входившую в тот же концерн.
Самое кардинальное изменение в области телевидения в 1980-х гг. произошло не по решению правительства или правления концерна «Шведское радио», а благодаря техническому прогрессу. Спутниковое и кабельное телевидение в корне изменили рынок телевизионной продукции. В середине 1980-х гг. в Швеции стало возможным принимать зарубежные каналы, такие как «5&у СЬаппеЬ, или за абонентную плату смотреть фильмовые программы типа «Р/7тЫеи через шведскую систему кабельного телевидения. Но основным событием стало создание базировавшегося в Лондоне и принадлежавшего шведскому финансисту Яну Стенбеку канала «ТУ 3». Этот спутниковый канал нарушил монополию шведского общественного телевидения на рынке телепродукции и вынудил его принять вызов шведскоязычной коммерческой программы. Осенью 1990 г. другая частная компания начала спутниковое вещание на Швецию по каналу «ТУ 4». В отличие от «ТУ 3», на этом канале была большая редакция новостей и выпускалось значительное количество собственных крупных
144


передач. Владельцами «TV 4» были различные фирмы, входившие в группу Валленберга, книжное издательство «Натур ок культур» (Natur och Kultur) и некоторые сельскохозяйственные организации. Поначалу канал был принят довольно прохладно как критиками, так и публикой, и поступления от рекламы были меньше, чем предполагалось. Однако, что очень важно, он получил лицензию и стал третьим в Швеции наземным телеканалом.
Шведская модель—под вопросом
Победа буржуазного блока на выборах 1976 г. в конце концов предоставила возможность партии центра, консерваторам и народным либералам сформировать правительство. К несчастью победителей вопрос об атомной энергетике оказался настолько разобщающим, что их коалиция долго не продержалась несмотря на попытки поиска компромисса. Это был вопрос, требовавший конкретных решений, по которым легко было отличить победителя от побежденного. Их единство по другим пунктам в данном случае не помогло, так как в ходе предвыборной кампании партия центра открыто и прочно связала себя обещаниями закрыть шведские ядерные реакторы.
Буржуазные кабинеты периода 1976-1982 гг. столкнулись с неожиданными экономическими проблемами. Шведская промышленность переживала структурный кризис, который лишь частично мог быть смягчен с помощью государственных субсидий. Правительства этого времени подвергались жесткой критике со стороны социал-демократической оппозиции.
Но, как оказалось, взаимопонимание и согласие все же преобладало во многих областях. Социал-демократы поддерживали правительственные протесты против нарушения советской подводной лодкой шведских территориальных вод в 1981 г. Да и по другим пунктам внешней политики споров практически не возникало. Ни один из буржуазных кабинетов не провозгласил «смену системы», отказ от существовавшего общества всеобщего благосостояния. Это лишний раз доказало, насколько сильными стали позиции социал-демократии за прошедшие десятилетия. Созданная ими система не могла быть разрушена за один или два мандатных периода—и уж
145


тем более не во времена экономического кризиса.
Но все же в конце 1980-х гг. политический климат начал меняться. Так называемая «шведская модель», отличавшаяся централизованными организациями работников и работодателей, объемным общественным сектором и высокими налогами, стала объектом острой критики. Типичным для этого времени было и то, что люди в меньшей степени говорили о централизованном общественном секторе как о единственном варианте решения вопросов социального обеспечения. Все чаще звучали и все более модными становились такие слова как рынок, альтернатива, конкуренция, приватизация и свобода выбора.
Уже в начале 1980-х гг. на политическую сцену стали выходить так называемые неолиберальные силы. Однако они не пользовались поддержкой широкой общественности. «Смены системы» не произошло и после выборов 1985 г., однако это не означало, что старая социал-демократическая политика была столь же популярна, как прежде. На нее нападали как справа, так и слева.
Убийство Улофа Пальме несколько приглушило страсти на политической арене Швеции. Оппозиция, как извне, так и внутри самой социал-демократической партии, примолкла и стала спокойнее. Этому способствовал, несомненно, и политический стиль Ингвара Карлссона—он старался по возможности избегать конфронтаций. Социал-демократическому правительству удалось при поддержке народных либералов повести радикальную налоговую реформу, в результате которой подоходные дополнительные налоги были снижены, а косвенные налоги увеличены.
Банковский кризис, глубокий застой в производстве и снижение шведской конкурентоспособности на международных рынках прибавили проблем правительству. После правительственного кризиса 1990 г. к власти вновь пришел кабинет Карлссона, который предпринял целый ряд мер по экономии и сокращению расходов госбюджета в той форме, за которую в свое время ратовал бывший министр финансов Чьелль-Улоф Фельдт. Несмотря на то, что тогда много говорилось о «сознательности» и правильном восприятии кризисных мер, не все группы шведского общества понимали истинную ситуацию.
146


Когда показатели экономического прироста стали падать, а экономические проблемы расти, вина за это возлагалась на стоявшие у власти правительства.
147


Часть 8:1991-1997 Глядя на Европу
По результатам выборов 1991 г. умеренная коалиционная партия заняла лидирующую позицию в буржуазном блоке. Новым на политической арене стало то, что после почти 20 лет своего существования христианско-демократический союз, с недавних пор именующийся просто «христианские демократы» (Кпз1(1ето1ггМегпа), стал пользоваться гораздо большей поддержкой у избирателей. По опросам общественного мнения, проводившимся весной 1991 г., цифры популярности были более стабильными и внушали больше оптимизма, чем прежде. Возможно, это объяснялось нестабильностью общей политической ситуации в стране.
Еще одно новое действующее лицо появилось на политической сцене осенью 1990 г. под именем «Новая демократия» (N3/ ВетокгаК). За ней стояли два человека: промышленник Иан Вахтмейстер и музыкальный продюсер Берт Карлссон. Они представили свою партию, написав дискуссионную статью в крупнейшей шведской утренней газете «Дагенс Нюхетер» и вызвав таким образом большой интерес средств массовой информации.
Как и партия охраны окружающей среды, Новая демократия считала, что в шведскую политику необходимо привнести что-то новое. Что у представителей старых, прочно обосновавшихся в общественной структуре партий не хватало связей с простыми людьми и их проблемами. По мнению новых демократов, государство тратило слишком много денег на
148


помощь людям, которые вполне могли бы самостоятельно справиться со своими сложностями, если бы им предоставили больше свободы. В партийном манифесте, обращенном к избирателям, довольно открыто отражалось негативное отношение к иммиграции и шведской помощи зарубежным странам.
Тот факт, что новая партия оказалась на самом правом крыле политической шкалы, был типичен для политического климата 1991 г. Именно в этом направлении менялось тогда общественное мнение. Успех христианско-демократического союза тоже сформировался на волне этих консервативных тенденций.
События, происходившие в Европе, безусловно, оказывали влияние на политику Швеции. За короткий период до и после 1990 г. на политической карте континента произошли такие кардинальные изменения, каких не наблюдалось со времен Второй мировой войны. Пала Берлинская стена, распалась Советская империя. В странах восточного блока начался процесс либерализации. Швеция с особым интересом следила за событиями в государствах Балтии: Эстонии, Латвии и Литве.
Четырехпартийное буржуазное правительство
Перед выборами 1991 г. четыре «традиционные» буржуазные партии: умеренная коалиционная, народная либеральная, центр и христианско-демократический союз—были готовы совместно взять на себя управление страной. В ходе избирательной кампании они избегали взаимной критики. По-новому, более авторитетно зазвучал голос лидера христианских демократов Альфа Свенссона, опиравшегося на растущую популярность своей партии. Однако было неясно, какую роль в случае победы буржуазного блока будет играть Новая демократия, если она получит места в риксдаге. Народные либералы избрали линию конфронтации с новой правой популистской партией и ее лидерами. Одно было очевидно: Новой демократии не будет предложено ни одного поста в кабинете министров.
Партия охраны окружающей среды—зеленые совершила настоящий прорыв в средствах массовой информации в 1988 г., именно в тот год она и вошла в риксдаг. Однако для нее было
149


Новый премьер-министр, председатель умеренной коалиционной партии Карл Бильдт по пути из здания риксдага в королевский дворец после формирования кабинета министров, 1991 г. Рядом с ним лидеры других партий правительственной коалиции: Улоф Юханссон, партия центра, Альф Свенссон, христианские демократы, Бенгт Вестерберг, народные либералы. (Фото Пера Брумана, «Прессенс Бильд»)
большой проблемой удержаться на занятых позициях в каждодневной политике, где преобладали экономические проблемы. Да и внутри самой партии разгорались сражения между фракциями «фундаменталистов» и «прагматиков».
Изменения в позиции электората на парламентских выборах 1991 г. были самыми значительными со времен окончательного установления демократии в Швеции в 1921 г. Христианско-демократический союз набрал 7,1 процента голосов, а Новая демократия—6,7. Зеленые не сумели преодолеть четырехпроцентного рубежа и вышли из риксдага, в то время как христианские демократы и новые демократы получили парламентские мандаты. Для социал-демократов эти выборы оказались самыми «бедными» с 1928 г. Партия набрала всего 37,7 процента голосов.
150


После выборов Ингвар Карлссон подал прошение об отставке. На смену социал-демократическому правительству пришел возглавляемый консерваторами буржуазный кабинет. Пост премьер-министра занял Карл Бильдт.
На этот раз вопросы, бывшие яблоком раздора для предыдущих буржуазных правительств: атомная энергетика и налогообложение—не обладали той же взрывной силой. Кроме того, три политика, занявшие ведущие посты в кабинете министров,—лидеры партий Карл Бильдт, Бенгт Вестерберг и Улоф Юханссон—были членами предыдущего буржуазного правительства и извлекли уроки из этого опыта.
После выборов спикером риксдага была избрана член умеренной коалиционной партии Ингегерд Труедссон—первая женщина, возглавившая шведский парламент.
В конце концов—смена системы
Правительство Бильдта взяло с места в карьер, демонстрируя решимость и энергию. Его целью было, цитируя совместный с народными либералами предвыборный манифест,—«дать Швеции новый старт».
Консерваторы выступали за снижение налогов, поддержку свободного предпринимательства, изменение системы социальных пособий и различные формы собственности. Они хотели найти альтернативу старым крупномасштабным системам, управлявшимся центральными или местными властями. Эти изменения должны были положить конец экономическому застою и дать гражданам большую свободу выбора.
Сразу после прихода к власти правительство выступило с предложением об отмене поимущественного налога и снижении налога на доходы от капитала. А также потребовало от риксдага санкции на продажу государственных акций 34 промышленных предприятий с общим числом работников в 100 тысяч человек. В преамбуле законопроекта, принятого риксдагом, пояснялось, что, как показывает опыт, частная собственность и свободная конкуренция всегда были лучшими предпосылками для сильной экономики. Задача государства состоит не в управлении предприятиями, а в установлении
151


рамок их деятельности и создании условий для экономического прироста.
И все-таки буржуазное правительство было вынуждено, против собственной воли, вмешиваться в дела предпринимателей. В первую очередь—из-за кризиса шведской банковской системы. 1980-е гг. считались периодом экономического расцвета банков, но с приходом следующего десятилетия золотые времена обернулись катастрофой. Впервые за 60 лет ведущие финансовые институты страны оказались под угрозой банкротства. Кризис, начавшийся в 1990 г. с разорения фирмы «Нюкельн», продолжался. К декабрю 1992 г. вся банковская система оказалась в критическом положении из-за ситуации на рынках кредитов и недвижимости. Правительство при поддержке оппозиции приняло решение о введении системы государственной банковской помощи для стабилизации финансового сектора страны.
Инвестиционные фонды наемных работников оставались темой дискуссий с тех самых пор, когда вопрос о них был впервые поднят в 1970-е гг. Буржуазные партии неоднократно повторяли, что фонды эти будут упразднены, как только социал- демократы потеряют власть. Процесс упразднения начался осенью 1991 г., когда риксдаг принял решение о роспуске правлений пяти фондов. Весной 1992 г. был утвержден закон об использовании средств этих фондов—на поддержку научных исследовательских работ и содействие малым и средним предприятиям.
Той же весной на рассмотрение риксдага был представлен законопроект по обороне, основным положением которого было выделение ресурсов на повышение качественного уровня и обновление материальной базы шведских вооруженных сил. Значительная часть отчислений на оборону пошла на финансирование нового военного самолета «Йас-39 Грипен». Риксдаг одобрил предложение правительства о приобретении еще 100 самолетов.
Поначалу отношения буржуазного правительства с риксдагом складывались успешно. Новая демократия вопреки существовавшим опасениям не стала источником проблем. Партия играла довольно второстепенную роль в парламенте и, как правило,—правда, иногда выражая более или менее
152


открытый протест—поддерживала предложения правительства, не требуя ничего взамен.
Экономический кризис, начавшийся еще в 1970-е гг. и продолжавшийся все 1980-е, только углублялся. Безработица достигла к середине 1993 г. 10 процентов—такого уровня не отмечалось с 1930-х гг. Шведская крона оказалась осенью 1992 г. «жертвой» волны спекуляций. Это еще повысило экономическую напряженность, получившую ярко выраженную политическую окраску. По сути дела все западно-европейские валюты оказались той осенью под сильным давлением. Центральный банк Швеции—Риксбанк—и его директор Бенгт Деннис в течение нескольких месяцев были в центре внимания средств массовой информации.
Различные «кризисные соглашения» между правительством и социал-демократами содержали всевозможные меры, направленные на возрождение доверия к шведской экономике. Был предпринят ряд вынужденных непопулярных шагов: оплата больничного теперь производилась не с первого, а со второго дня, были введены личные взносы работников в систему больничного страхования, сокращена государственная помощь развивающимся странам и дотации на оборону, снижены взносы работодателей на социальное обеспечение, заморожено планировавшееся снижение налогов.
В условиях кризиса правительству и социал-демократам удавалось работать вместе, но это сотрудничество длилось недолго. И кабинету министров пришлось полагаться на поддержку Новой демократии, возвращаясь таким образом к политике, которую он начал проводить сразу после прихода к власти. Одним из правительственных решений стало, к примеру, изменение системы социального страхования и введение новой системы «домашних» врачей. Были окончательно уничтожены фонды наемных работников.
И у правительства, и у оппозици была одна общая «проблемная» область—иммиграционная политика. С началом войны в бывшей Югославии поток беженцев в Швецию резко увеличился и, подобно росту безработицы и дефициту бюджета общественного сектора, стал выходить из-под контроля. Правила предоставления убежища и старая система приема беженцев в специальных лагерях были поставлены под
153


вопрос. В Швеции стали расти антииммигрансткие настроения, были случаи открытого проявления расизма, однако, в значительно меньшем масштабе, чем в других странах Европы. В то же время многие беженцы получали моральную и материальную поддержку от простых шведов и различных организаций. Со временем риксдаг изменил правила приема беженцев и нормы выплачиваемых им пособий. С конца 1995 г. ситуация с беженцами в Швеции стала меняться в связи с развитием событий в направлении завершения конфликта в Боснии.
Политические перемены
Буржуазное правительство Карла Бильдта продержалось до выборов 1994 г. Председатель партии центра Улоф Юханссон вышел из состава кабинета в июне, так как он не мог из экологических соображений согласиться с решением о строительстве моста через пролив Эресун между Швецией и Данией. Однако это практически не повлияло на хорошие отношения между партиями. Другие представители центра остались на своих правительственных постах.
Шведская политика находилась в процессе перемен. Рейтинг партии центра и народных либералов, так же как и Новой демократии, упал, в то время как зеленые и левая партия на удивление быстро шли в гору. Старые добрые времена политической стабильности миновали—если не учитывать тот факт, что социал-демократы снова вернулись на прежние позиции, демонстрируя очень высокие цифры поддержки избирателей.
Дефицит госбюджета и государственные займы были главными вопросами экономической политики. Государственный долг удвоился за три года и достиг к 30 июня 1994 г. 1200 миллиардов шведских крон. Это усугублялось постоянным ростом безработицы. Однако конъюнктура постепенно изменялась, и многие предприятия сообщали об улучшающихся экономических результатах. Так что были основания как для пессимизма, так и для оптимизма.
Один из главных парламентских вопросов периода 1991— 1994 гг. был связан с Новой демократией. Как поведет себя партия в условиях политической действительности? Как
154


использует она ситуацию равновесия левого и правого блоков? Проблема приняла еще более интересный поворот после того, как народные либералы заявили, что о переговорах правительства с Новой демократией не может быть и речи.
Во многих странах быстро набирали популярность так называемые «партии недовольства» несмотря на их чисто организационные недостатки, приводившие потом к проблемам. То же самое произошло и с Новой демократией, которая в 1984 г. благополучно развалилась под аккомпанемент громкоголосой ссоры своих лидеров.
Центральную позицию в правительстве занимали консерваторы во главе со своим председателем Карлом Бильдтом. Другие правящие партии: центр, народные либералы и христианские демократы—играли второстепенную роль. Рейтинг их падал, в то время как сторонников консерваторов становилось все больше.
Ситуация левой партии на выборах 1991 г. была довольно мрачной. Левые всегда поддерживали прочные связи со странами восточного блока, и падение коммунистических режимов Восточной Европы не прошло для партии бесследно. Внутренние конфликты вынудили некоторых депутатов риксдага выйти из партии. После 18 лет на посту председателя в 1993 г. в отставку ушел Ларе Вернер. Его преемницей стала Гюдрун Шиман. Хотя в конце 1960-х гг. она стояла на крайне левых позициях, ее нельзя было связать со старыми просоветскими коммунистами.
Возвращение социал-демократов
В 1994 г. риксдаг принял решение о продлении мандатного периода как для центральных, так и для местных органов власти с трех лет до четырех. Все были согласны с тем, что три года— это слишком малый срок и для избирателей, и для избранных.
Кроме этого никаких серьезных изменений за последний год правительства Бильдта не произошло. Потеря тремя буржуазными партиями голосов избирателей и развал Новой демократии ограничили свободу действий кабинета.
Кризис государственных финансов, значительный дефицит госбюджета, быстро растущий государственный долг, высокие
155


После выборов 1994 г. 141 из 349 депутатов риксдага были женщины. На снимке—многие из них вместе со спикером риксдага Биргиттой Даль. (Фото Улы Торкельссона, «Прессенсбильд»)
ссудные банковские проценты и, как следствие этого, слабая шведская крона—все это стало причиной необычного начала избирательной кампании 1994 г. Ведущие деятели финансовых рынков заявили, что не доверяют государственным облигациям. Вероятнее всего, и без этого нашумевшего события предвыборная борьба сконцентрировалась бы на экономических вопросах. Ни одна из партий не давала обещаний о проведении новых реформ. Вместо этого дебаты вращались вокруг одного: что необходимо сделать, чтобы снизить уровень безработицы, дефицит госбюджета и государственый долг, сохранив при этом низкую инфляцию.
Партии правительственной коалиции утверждали, что несмотря на все проблемы кривая экономического развития пошла вверх, а значит политика правительства была верной. Они также заявляли, что у социал-демократов нет четкой программы, что в случае прихода к власти они будут вынуждены резко сокращать ассигнования на социальные нужды.
Народные либералы заняли в избирательной кампании
156


1994 г. необычную позицию. Лидер партии Бенгт Вестерберг заявил, что его первая линия—это участие в четырехпартийном правительстве под руководством Карла Бильдта. Но в качестве альтернативы он назвал коалицию с социал-демократами. До самого завершения предвыборной кампании все задавли себе вопрос: возможно ли действительно сотрудничество поверх границ блоков? За кого я проголосую, отдав голос народным либералам,—за правительство Бильдта или за кабинет Карлссона?
Но гораздо важнее был, конечно, вопрос, какую политику собираются проводить социал-демократы. После долгих дискуссий и оказанного на него давления Йоран Перссон, представлявший партию в вопросах экономики, обнародовал-таки план укрепления государственного бюджета. Это отрицательно сказалось на рейтинге социал-демократов, но исход выборов был тем не менее ясен: Швецию ожидала новая смена власти.
Самым значительным изменением в ходе голосования было то, что социал-демократы поднялись с 37,7 процента, набранных ими в 1991 г., до 45,2. И все же эта цифра была ниже, чем в прогнозах и опросах общественного мнения, проводившихся в течение последнего года накануне выборов. Это означало, что будет сформировано правительство парламентского меньшинства, если, конечно, социал-демократы не захотят войти в коалицию. Для народных либералов и центра результаты были неудачными, а христианско-демократический союз чуть было вообще не вышел из риксдага, набрав лишь 4,06 процента.
За Новую демократию проголосовало чуть больше 1 процента избирателей, в то время как левая партия провела выборы успешно и набрала 6,2 процента. Председатель левой партии Гюдрун Шиман причислялась к победителям этих выборов. Зеленые с большим запасом голосов вернулись в риксдаг, набрав 5,8 процента. Многие избиратели были скептически настроены как к буржуазному блоку, так и к социал-демократам и не только в вопросах охраны окружающей среды, но и в области социального обеспечения. Именно они и дали зеленым еще один шанс.
Нечасто за послевоенные годы в вопросе о правительстве была такая неопределенность. Бенгт Вестерберг ясно дал понять, что готов войти в коалицию с социал-демократами.
157


Будущий премьер Ингвар Карлссон, казалось, тоже положительно смотрел на возможность такого решения. Но, спустя некоторое время, он объявил, что будет формировать чисто социал-демократическое правительство. Вестерберг, явно разочарованный решением Карлссона, покинул пост председателя народной либеральной партии, и в 1995 г. ее возглавила Мария Лейсснер.
До сих пор непонятно, почему Ингвар Карлссон так быстро решил отказаться от коалиции с народными либералами и начал период сотрудничества с левой партией, который продолжался несколько месяцев после выборов. Затем последовала свободная от взаимных обязательств, но довольно стабильная совместная работа с партией центра. Одним из объяснений такой линии может быть тот факт, что позиции народной либеральной партии значительно ослабли после выборов. Кроме того, она поддерживала «смену системы» в правительстве Бильдта. Член народной либеральной партии Анн Виббле, занимавшая пост министра финансов в буржуазном правительстве, была одним из самых активных оппонентов социал-демократов. Сыграл свою роль, по-видимому, и приближавшийся референдум о вступлении Швеции в Европейский союз (он состоялся 13 ноября). Возможно, Карлссон решил, что в такой ситуации опасно создавать коалицию с партией, входившей в кабинет Бильдта.
Будущему премьер-министру необходимо было определить свою позицию по отношению к влиятельной группе противников вступления в ЕС внутри своей партии. Этот вопрос был политически нейтрализован в ходе предвыборной кампании со ссылкой на предстоящий референдум. Но после выборов Карлссону пришлось решать, предлагать ли противникам ЕС портфели в своем кабинете и как отразить вопрос о Европейском союзе в правительственной декларации.
Некоторые противники ЕС вошли в новое правительство. А представляя правительственную декларацию в риксдаге, премьер-министр говорил о Евросоюзе от своего собственного имени, а не как представитель шведского кабинета. Он заявил, что будет активно бороться за шведское членство в ЕС. Портфель министра финансов он предложил Йорану Перссону, бывшему заместителю министра образования и представи-
158


телю партии в вопросах экономики в годы оппозиции. Таким образом была продолжена социал-демократическая традиция назначения сильного министра финансов.
28 сентября 1994 г., вскоре после выборов, произошла самая крупная морская катастрофа за всю современную историю Швеции. Пассажирский автопаром «Эстония» затонул во время шторма в Балтийском море. Погибло около 900 человек из Швеции, Эстонии, Финляндии и других стран. Это событие повлияло на процесс формирования правительства и, естественно, приостановило политические дискуссии. Можно сказать, что довольно типичным для шведской политической системы был тот факт, что ни одна из партий не попыталась использовать эту трагедию в своих целях. Даже самые сложные вопросы, возникшие после катастрофы, такие как, например, вопрос о подъеме судна, решались без партийных дебатов.
Защитники старого против новаторов
Социал-демократы довольно скоро после неудачи на выборах 1991 г. смогли вернуть свое лидирующее положение в опросах общественного мнения. Весной 1994 г. их поддерживали более 50 процентов избирателей. Частично такая популярность объяснялась недовольством мерами, предпринятыми буржуазным правительством. Но главная причина была в экономическом кризисе. Перед выборами социал-демократы пообещали избирателям, что, если они прийдут к власти, то приведут в порядок государственные финансы, в особенности галопирующий государственный долг, и сократят рекордный уровень безработицы.
Результатом жесткой политики, которую в 1994 г. начало проводить правительство, стало быстрое падение популярности социал-демократов и яростные дебаты внутри партии. Средства массовой информации описывали эти конфликты как борьбу «защитников старого» и «новаторов». Первые выступали за повышение налогов и противились любым изменениям в системе социального обеспечения. Вторые утверждали, что с экономическими проблемами нельзя бороться старыми методами. Главной причиной такого внутрипартийного конфликта было то, что каждая из этих сторон по-своему смотре¬
159


ла на экономический кризис и на возможности социал-демократов преодолеть его. Упрощенно говоря, «защитники» полагали, что старых испытанных методов вполне хватит. «Новаторы» же считали, что кризис слишком глубок и для его преодоления необходимы радикальные изменения в том, что многими воспринималось как нечто естественное для социал- демократии: в политике социальной справедливости и перераспределения.
В начале осени 1995 г. Ингвар Карлссон объявил о своем решении уйти с поста председателя партии и премьер-министра страны по причинам личного характера. Его преемник должен был быть избран на внеочередном съезде партии, назначенном на март 1996 г. Чем ближе был съезд, тем интенсивнее разгорались дебаты между фракциями партии. Вице- премьер-министр Мона Салин считалась само собой разумеющимся кандидатом на место уходящего Карлссона. Она должна была стать первой в Швеции женщиной-премьером, пользуясь еще при этом репутацией политика, стремящегося к изменениям, «новатора».
Однако Салин отозвала свою кандидатуру после разоблачений прессы об использовании ей правительственной кредитной карточки в личных целях. Салин не спасло то, что деньги были позднее ею возвращены, что правила использования служебных кредитных карточек были очень нечетко сформулированы, что министры предыдущего правительства поступали точно так же и что она впоследствие была освобождена от подозрений в незаконных действиях.
«Дело Моны Салин»—уникальный случай в истории шведских политических партий. В связи с ее уходом с постов в правительстве и риксдаге многие пытались разобраться в случившемся. Некоторые искали объяснений в личных причинах, другие—в политических. Довольно часто звучал комментарий, что участь Моны Салин—это типичный пример того, что приходится терпеть политикам в современном масс-медиальном обществе. Многие, даже среди социал-демократов, характеризовали Мону Салин как грубого и несведущего, почти вульгарного человека. Некоторые подчеркивали, что на посту министра рынка труда до 1991 г. и секретаря партии во время успешных выборов 1994 г. она прошла через жесткие политические испытания.
160


Йоран Перссон, сменивший Ингвара Карлссона по посту премьер-министра весной 1996 г., на встрече с президентом США Клинтоном в Вашингтоне в августе того же года. Среди прочих вопросов обсуждались проблемы стран Балтии. (Фото Кристофера Дан-Бергмана, «Прессенс бильд»)
Внеочередной партийный съезд в марте 1996 г. не стал ареной борьбы различных фракций партии. Почти не было разногласий ни по кандидатурам, ни по принципиальным вопросам. Министр финансов Йоран Перссон был практически единогласно избран новым председателем партии. Похоже, что
161


единство партии было восстановлено. Вновь избранный лидер получил одобрение своей жесткой экономической политики, которая прежде резко критиковалась. Главной задачей правительства была названа борьба с безработицей и инфляцией.
После того, как риксдаг утвердил Йорана Перссона на посту премьер-министра, в правительстве произошли значительные изменения. Некоторые члены кабинета поменяли министерства. Появились новые лица. Перссон решил продолжить сотрудничество с партией центра, начатое Ингваром Карлссо- ном в 1995 г. С одной стороны это обеспечивало правительственной экономической политике стабильное большинство в риксдаге, а с другой—разобщало оппозицию. Лидер консерваторов Карл Бильдт был назначен координатором Европейского союза по гражданскому восстановлению Боснии, и, таким образом, оппозиция лишилась своего главного действующего лица вплоть до лета 1997 года, когда Бильдт вернулся на шведскую политическую арену, завершив свою международную миссию.
Нейтралитет после холодной войны?
В течение всего послевоенного периода Швеция проводила политику неприсоединения к военным блокам, направленную на сохранение нейтралитета в случае вооруженного конфликта великих держав. Нередко повторялись слова премьера Эрлан- дера, произнесенные им в 1961 г. на съезде профсоюза рабочих-металлистов и касавшиеся проходивших тогда дебатов о возможном вступлении Швеции в Общий рынок. Он заявил тогда, что это будет в высшей степени неблагоприятно, «если в нашей стране и за рубежом распространится мнение, будто бы Швеция ускользает от политики нейтралитета».
Уже позже стало известно о фактах сотрудничества шведской и западных разведок, что едва ли совместимо со строго соблюдаемым нейтралитетом. В послевоенное время Швеция установила прочные связи со странами НАТО, в особенности—с Соединенными Штатами, практически во всех областях. Не было сомнений, какую идеологию разделяли шведский народ и подавляющее большинство депутатов шведского риксдага. Шведская оборонительная доктрина базировалась на
162


принципе оказания сопротивления оккупантам до прихода помощи извне. Однако это ни в коей мере не означало, что Швеция принадлежала к каким-то секретным альянсам или была связана обязательствами с какой-нибудь зарубежной державой.
После распада Советского Союза и всего восточного блока Швеция оказалась в совершенно новой ситуации по сравнению с периодом холодной войны. Страна более не была зажата между двумя военными блоками. Что же означал нейтралитет в такой ситуации? Шведское членство в Европейском Союзе не должно было подразумевать вступление в военную организацию и отход от принципа неприсоединения к альнсам. Оно должно было дать Швеции возможность влиять на ход политического развития в Европе.
Политика по направлению к Европе
Внешняя политика как в период буржуазного правления в 1991-1994 гг., так и ранее—с 1976 по 1982 гг. не была поводом для разногласий. Социал-демократическая оппозиция не стала возражать, когда из правительственной декларации 1994 г. исчезло слово «нейтралитет». Вместо этого было сказано, что Швеция останется вне военных альянсов. Но самым главным положением этого документа было следующее: «Только будучи членом Европейского экономического сообщества Швеция сможет в полной мере принимать участие в европейском сотрудничестве и оказывать на него влияние. Речь идет о том, чтобы Швеция и мы, шведы, получили право голоса в новой Европе».
Решение вопроса вступать или не вступать Швеции в Европейское сообщество было отложено до референдума, назначенного на ноябрь 1994 г., то есть после выборов. В 1991 и 1992 гг. внимание было сконцентрировано на договоре о Европейском экономическом пространстве. Предложение о присоединении к нему, представленное на рассмотрение риксдага, занимало 3000 страниц и было самым объемным законопроектом в шведской истории. Основополагающим моментом этого документа было одобрение риксдагом соглашения, достигнутого между Европейским экономическим сообщест-
163


Саамские избиратели из северных районов Швеции вынуждены пользоваться вертолетом, чтобы опустить в урны свои бюллетени во время референдума 1994 г. о вступлении Швеции в Европейский союз. Большинство шведов проголосовало «за», но на севере основная часть населения была против присоединения Швеции к ЕС. (Фото Кеннета Польссона, «Прессенс бильд»)
вом, включавшим тогда 12 стран, и государствами Европейской ассоциации свободной торговли, куда входила и Швеция.
Для изучения договора о Европейском экономическом пространстве был назначен специальный комитет риксдага, все члены которого—кроме лидера левой партии Гюдрун Шиман— проголосовали за. Для большинства членов риксдага одобрение этого договора было решающим шагом на пути к полноправному членству Швеции в Европейском сообществе/союзе.
Шведскому референдуму по вопросу о вступлении в ЕС предшествовали аналогичные голосования в Австрии и Финляндии. Как и ожидалось, в обеих странах большинство высказалось за присоединение к Евросоюзу. В Норвегии противники членства в ЕС были наиболее сильны из всех четырех стран, одновременно проводивших переговоры о вступлении в Союз. Там референдум должен был пройти на несколько
164


недель позже шведского. Хотя референдумы в Швеции носят исключительно совещательный характер, все политические партии дали обещание следовать его результатам.
Голосование о вступлении в ЕС во многом схоже с референдумом 1980 г. о судьбе атомной энергетики. В обоих случаях существовали серьезные разногласия внутри партий, и традиционное деление на «правые» и «левые» позиции было справедливо лишь в очень небольшой степени. Среди народных либералов и социал-демократов царил раскол, а в христианско-демократическом союзе были влиятельные группы противников как атомной энергетики, так и присоединения к ЕС.
Большинство политического эстэблишмента, крупные предприниматели и значительная часть прессы выступали за вступление Швеции в Евросоюз. Называемые ими причины отличались друг от друга. Но главные аргументы «за» были как политические, так и экономические. Сторонники членства часто подчеркивали, что всегда лучше участвовать в принятии решений, чем стоять в стороне и все равно потом быть вынужденным к этим решениям приспосабливаться. Противники же говорили о суверенитете: вступив в Евросоюз, Швеция добровольно откажется от права самостоятельно принимать решения, касающиеся ее собственной территории. Они предсказывали различные негативные последствия присоединения к ЕС, описывая Союз как клуб богатых мужчин, противопоставляющий себя третьему миру.
Многочисленные опросы общественного мнения предсказывали очень маленькую разницу между «за» и «против», некоторые говорили о преимуществе противников. Как и накануне парламентских выборов, многие избиратели до последней минуты не имели определенного мнения. Возможно, решающую роль в исходе референдума сыграли телевизионные дебаты, которые шли всю последнюю неделю перед голосованием.
52,3 процента проголосовали за вступление Швеции в Европейский союз. 46,8—против и лишь 0,9 процента избирателей положили в урны чистые бюллетени. По сравнению с опросами общественного мнения результат референдума был ясен. Если бы «за» и «против» набрали более равное количество голосов и больше людей проголосовало бы пустыми бланками,
165


это могло бы означать определенные проблемы. В некоторых прогнозах рассматривался такой вариант, но он так и остался в прогнозах. В референдуме участвовало 83 процента всех имевших право голоса—несколько меньше, чем на последних парламентских выборах, в которых голосовало около 86 процентов. И все же эта цифра считалась высокой, так как референдумы, как правило, привлекают меньшее количество людей.
После голосования было очень сильно недовольство среди противников вступления в ЕС. Накануне референдума в их распоряжении не было таких ресурсов, которыми располагали для своей кампании сторонники Евросоюза. Противники представляли «простых людей», не имеющих особых средств, в то время как сторонники выступали от имени «властьпридер- жащих» с доступом ко всему аппарату формирования общественного мнения. Было очевидно, что страна раскололась на два лагеря, и трещина была гораздо глубже, чем во время обычных парламентских выборов. На севере Швеции абсолютное большинство голосовало против ЕС, в то время как в южных районах были сильны сторонники присоединения к объединенной Европе. Жители городов в основном голосовали «за», а сельской местности—«против». Женщины выступали против вступления в ЕС в большей степени, чем мужчины.
В сентябре 1995 г. шведские граждане снова пришли на избирательные участки, чтобы выбрать 22 депутата Европейского парламента, которые должны были заменить временных представителей шведского правительства в Брюсселе. Участие в выборах оказалось лишь 41,3 процента—или примерно половина от нормального количества участников современных парламентских выборов и национальных референдумов. Кандидаты в Европарламент от социал-демократической партии набрали 28,1 процента голосов, в то время как две партии, наиболее резко выступавшие против присоединения к ЕС —зеленые и левая партия,—получили соответственно 17, 2 и 12,9 процентов—значительно больше, чем на выборах 1994 г. Шведская делегация в Европейском парламенте наполовину состояла из противников вступления Швеции в Европейский союз.
166


Кризис и смена союзников
Мандатный период 1991-1994 гг. был уникален в шведской политической истории в том плане, что четыре партии сформировали правительство парламентского меньшинства. Мало того—этот кабинет намеревался внести серьезные изменения в политику, проводившуюся десятилетиями. Одновременно им приходилось бороться с экономическим кризисом, что и вынудило их на сотрудничество с оппозицией осенью 1992 г.
Новая демократия оказалась в такой же ситуации, в какой десятилетиями находились коммунисты по отношению к социал-демократам. Они хотели сохранить собственное политическое лицо, но в то же время были в большей или меньшей степени вынуждены поддерживать предложения правительства.
Сразу после прихода к власти буржуазного блока осенью
1991 г. социал-демократы постарались не подчеркивать свою «оппозиционность». Год спустя, осенью 1992 г., при весьма драматических обстоятельствах они достигли ряда соглашений с правительством. Однако это не означало рождения нового политического климата. Это было лишь сотрудничество двух сторон, но отнюдь не консенсус.
Правительство Бильдта поставило перед собой задачу изменить направление шведской политики. Были приняты решения о существенных изменениях во многих областях. Были снижены налоги, проведено разрегулирование, ликвидированы инвестиционные фонды наемных работников, реформирована система образования, введена система «домашних» врачей, проданы акции государственных компаний и увеличены возможности частной инициативы в социальном секторе. Но мандатный период был всего три года, а экономический кризис продолжался.
Социал-демократы победили на выборах 1994 г. на волне недовольства политикой буржуазного правительства и благодаря своим обещаниям одновременного восстановления старого порядка и выработки новой политики. Но несмотря на победу и они вскоре оказались под ударом.
Может показаться вполне естественым описывать период с
1992 г. по 1997 г. как время конфликтов между партиями и внутри партий. Однако это лишь частично отражает ситуацию.
167


Шведское правительство на летней резиденции премьер-министра в Харп- сунде летом 1996 г. В центре стоит премьер-министр Йоран Перссон. (Фото Тобиаса Рэстлунда, «Прессенс бильд»)
Осенью 1992 г. правящие партии и оппозиционные социал- демократы договорились о целом ряде мер, направленных на обеспечение фиксированного курса кроны. Многие политические решения этого периода: о вступлении в ЕС, о строительстве моста через пролив Эресун, о реформе пенсионной системы—были приняты поверх границ партийно-политических блоков.
Сотрудничая во многих областях, обе стороны все-таки использовали риторику конфронтации. В 1994 г. социал-демократы обвинили своих предшественников в том, что своими действиями те усугубили экономический кризис. А в 1991 г. буржуазное правительство заявило, что после социал-демократов оно получило страну в финансовых руинах и теперь вынуждено восстанавливать баланс.
В первые годы после выборов 1994 г. социал-демократическое правительство избрало экономическую политику, направленную на санацию государственной казны. Это приве¬
168


ло к значительным сокращениям ассигнований на социальные нужды и к росту безработицы. Опросы общественного мнения указывали на растущую популярность левой партии за счет избирателей, поддерживавших ранее социал-демократов. Усиливалась конфронтация между Центральным объединением профсоюзов Швеции и социал-демократической партией. Политика жесткой экономии ударила по многим избирателям, и даже сами социал-демократы говорили, что «не узнают собственную партию».
Кроме экономической политики в центре внимания были вопросы отказа от атомной энергетики и возможного присоединения Швеции к Европейскому монетарному союзу. Конечно, очень насущной была и проблема безработицы. По традиции социал-демократическое правительство поставило ее во главу угла. Безработица достигла самого высокого за весь послевоенный период уровня.
Весной 1997 г. по предложению правительства риксдаг принял решение о закрытии одного из двенадцати шведских ядерных реакторов. Таким образом должен был начаться отход от общества, использующего атомную энергетику. После долгих колебаний решение о присоединении к Европейскому монетарному союзу было отложено.
В сентябре 1997 г. прошел съезд социал-демократической партии, и дух на нем царил весьма оптимистичный. Председатель партии и премьер-министр страны Йоран Перссон отметил, что государственный бюджет снова находится в балансе, а тяжелые годы остались позади. Он заявил также, что теперь есть деньги для финансирования трех приоритетных направлений: здравоохранения, попечения детей и престарелых и школьного образования. Критика в адрес правительства звучала все тише, и рейтинг партии поднялся.
Главной проблемой оппозиции—как уже неоднократно в 1990-е гг.—было то, что буржуазные партии не могли договориться между собой. Им необходимо было демонстрировать свою собственную политическую линию и в то же время действовать так, чтобы возможно было совместно сформировать буржуазное правительство.
169


Некоторые выводы: Типично шведское
Парламентаризм и демократия утвердились в Швеции довольно поздно—накануне 1920 г. Это был результат медленного и относительно спокойного процесса, который можно назвать типично шведским. В Швеции, подобно Дании, но в отличие от Норвегии, существовал мощный и влиятельный высший слой общества, состоявший из крупных землевладельцев, предпринимателей и высокопоставленных чиновников. Представители этих групп преобладали в первой палате риксдага и представляли собой мощную сдерживающую силу.
Ни реформа 1865 г., отменившая принцип четырехсослов- ности риксдага, ни конституционные изменения, происходившие накануне и в начале 1920-х гг., не повлекли за собой каких-то серьезных изменений в шведской политике. Первая реформа сопровождалась таким количеством всевозможных ограничений, что прошло не одно десятилетие, прежде чем в Швеции сформировались современные политические партии и функционирующая парламентская система. Избирательная реформа, проведенная в начале века, также не имела никаких незамедлительных и радикальных эффектов. Многие из тех, кто получил право голоса, даже не подумали им воспользоваться. После достижения основополагающих целей: парламентской системы правления и всеобщего и равного избирательного права—в стране царила атмосфера политической нерешительности.
Шведская история XX века отличается от истории других
170


стран относительным спокойствием и неторопливостью происходивших перемен. Одной из причин было, несомненно, то, что Швеция избежала войн и была этнически и религиозно однородной страной. Экстремизм в политике, религии и других сферах никогда не пользовался здесь популярностью.
Ведущие представители консервативных кругов стояли и за расторжением шведско-норвежской унии, и за проведением реформы избирательного права 1907-1909 гг. Бурная предвыборная кампания 1928 г., когда консерваторы обвинили социал-демократов в том, что те собирались ввести в стране «социалистический порядок», относится скорее к исключениям.
На левом крыле ситуация мало чем отличалась. Там были радикально и революционно настроенные громкоголосые элементы, которые никогда не пользовались настоящим влиянием. Первый лидер социал-демократов Яльмар Брантинг согласился войти в правительственную коалицию с либералами в 1917 г. А в 1933 г. его преемник на посту председателя партии Пер Альбин Ханссон начал тесное сотрудничество с крестьянским союзом—прежде очень консервативно настроенной партией.
В течение 1930-х гг. политическое развитие отражало происходившие экономические и социальные перемены. Настроения в обществе были весьма оптимистичными, особенно в отношении экономики и проведения реформ. Центры старых городов рушились, и возводились новые жилые массивы.
В Швеции был заложен фундамент государства всеобщего благосостояния с сильными профсоюзами и организациями работодателей, а также расширяющимся общественным сектором. Во время Второй мировой войны страна сохраняла нейтралитет и в послевоенные годы смогла обеспечить существовавший спрос благодаря тому, что промышленность ее не пострадала. В течение более чем двух десятилетий Швеция находилась в состоянии экономического подъема, благодаря которому стало возможно проведение некоторых политических реформ и расширение системы социального обеспечения. Ни одну из этих реформ в отдельности нельзя назвать исключительно шведской по природе, но в совокупности они определялись как «типично
171


шведские». Обобщая, можно сказать: их целью было решение проблем путем централизованных решений.
Считается, что корни шведской централизованной системы правления уходят своими корнями в XVI и XVII века, когда административные реформы создавали возможности для местных властей управлять страной из столицы—Стокгольма. Однако существовали сильные противовесы центру—городские и приходские собрания. Риксдаг, состоявший из представителей всех частей государства, тоже можно рассматривать как «децентрализующий» фактор. Его члены защищали интересы своих регионов. Различные народные движения, начавшие возникать в XIX—начале XX века, как правило, основывались на сильных местных организациях. Что касается средств массовой информации, то в то время не существовало общенациональной газеты, но локальные и региональные издания занимали прочные позиции.
В 1930-е гг. и последующие десятилетия шведская централизация усиливалась. Это означало, что все большее количество решений принималось на государственном уровне. Власть все больше концентрировалась в руках правительства и риксдага, а государственный бюджет постоянно возрастал. Позиции центральных государственных органов укреплялись. То же самое касалось профсоюзов, организаций предпринимателей и народного хозяйства. Швеция превратилась в страну больших, управляемых из центра элементов. Одни и те же правила и нормы действовали по всей стране. В области средств массовой информации появились общенациональные каналы радио и телевидения и общенациональные вечерние газеты.
Решающую роль в развитии централизма сыграли различные формы государственного регулирования, необходимого в условиях изоляции периода Второй мировой войны. Например, централизованно решалось, сколько люди могут пить и есть. Некоторые из принятых тогда норм и правил исчезли с отменой карточной системы, но власть государственных учреждений и общенациональных организаций продолжала укрепляться. Это дало основание буржуазной оппозиции говорить о «Швеции крючкотворов»—выражение, часто встречавшееся в политических дискуссиях послевоенного времени.
172


В 1970-е гг. урбанизация и централизация вызывали бурную реакцию протеста. Первое политическое выражение этот протест получил благодаря партии центра, которая критиковала так называемую «политику грузовика со скарбом», имея ввиду идею мобильности рынка труда. «Зеленая волна», на которой партия поднялась к власти, была протестом против централизованной системы, преобладавшей на политической сцене десятилетиями.
Одновременно Швеция свыкалась с положением одной из самых богатых стран мира, государства, известного своей передовой системой социального обеспечения и достижениями в области равноправия. Требования граждан к государственным и местным властям постоянно росли. Со школьной скамьи шведы привыкали к заботе государства. Но правительственная казна пустела, ее не хватало на все нужды. Хотя промышленность и экспорт показывали хорошие результаты, экономический прирост не был таким, как прежде. Другие страны, включая страны третьего мира, становились более конкурентоспособными на мировом рынке.
Начиная с середины 1970-х гг., и особенно в 1990-е гг. Швецию нередко называли страной в состоянии кризиса. Это верное утверждение, если учесть, что Швеция была вынуждена занимать деньги за рубежом, чтобы поддерживать тот жизненный стандарт, которого требовали люди. И все же, сравнивая со многими другими странами, надо сказать, что Швеция обеспечивает своим гражданам высокий стандарт и по-прежнему соответствует многим из принципов «народного дома» и государства всеобщего благосостояния.
Интересно, однако, что в последние два десятилетия шведской политической системе не удавалось успешно бороться с существовавшими проблемами. Различия во взглядах и оценках нередко раздувались в ходе политических дебатов. Две крупнейшие партии: социал-демократическая и умеренная коалиционная—не стремились к сотрудничеству, а напротив изображали друг друга как самую большую опасность. Во всех экономических и социальных проблемах винили политического оппонента. Конечно, были примеры сотрудничества двух блоков, но масшаты его весьма ограничены.
Возможно, вторая половина 1990-х гг. станет поворотным
173


пунктом. Может быть, в условиях растущей безработицы и хронического экономического кризиса старая конфронтация между социалистическим и буржуазным блоками станет несвоевременной—также как это было в 1930-е и в 1950-е гг.
174


SVENSKA
I N
T I T U T E T
(sp
ШВЕДСКИЙ ИНСТИТУТ — финансируемое государством учреждение, в задачи которого входит распространение за границей знаний о культурной и социальной жизни Швеции, расширение культурного и информационного обмена с другими странами и углубление международного сотрудничества в области образования и научных исследований. Шведский институт издает разнообразные публикации о самых различных аспектах шведского общества. Эти публикации Вы можете получить бесплатно, обратившись в дипломатические представительства Швеции в Вашей стране, или непосредственно в Шведский Институт.
В книжном магазине «SWEDEN BOOKSHOP» Вы найдете издания на многих языках — книги, брошюры, справочный материал, богато иллюстрированные справочные издания, широкий выбор художественной литературы и книг для детей, а также пластинки и кассеты со шведской музыкой, слайды, видеокассеты и курсы шведского языка.
Посетите
SWEDEN BOOKSHOP по адресу: Hamngatan/Kungstradgarden.
Читайте
Home page Шведского Института http://www.si.se Звоните
Телефон для справок: +46-8-789 20 00
Пишите нам по адресу:
SVENSKA INSTITUTED Box 7434, S-103 91 Stockholm, Sweden Fax +46-8-20 72 48 • E-mail: order@si.se


Шведская политика в XX веке — . ' '
конфликт и согласие <
В этом четвертом, дополненном издании книги про- фессора Хадениуса прослеживается политическая история Швеции, начиная с введения двухпалатного парламента в 1866 году и до вступления страны в Европейский Союз в 1995 году, В книге вы найдете ответы на следующие вопросы:
• ; Как в начале этого столетия в Швеции зародились основйые политические партии?
• Почему распалась шведско-норвежская уния?
• Как Швеции удалось остаться вне двух мировых воин? *
• Какую роль сыграли средства массовой информации в развитии политической системы?
• Как создавалось современное шведское государство всеобщего благосостояния?
• Как отразился на шведской политике экономический кризис последних лет?
Автор этой книги Стиг Хадениус— профессор журна- , листики Стокгольмского университета, в прошлом — доцент истории и обществоведения, работал в ка-
'’с- "
честве пресс-атташе.в посольстве Швеции в Вашингтоне. СТиг Хадениус написал целый ряд книг и исследовательских работ по истории и структуре средств массовой информации. Он также хорошо известен в Швеции как публицист. :
БУЕ^КА
INSTITUTET