/
Автор: Артыкбаев Ж.О.
Теги: всеобщая история история история средних веков этнография этнология археологические исследования
ISBN: 9965-08-155-7
Год: 2007
Текст
ЛРТЫКБАЕВ XL.
В КОНТЕКСА ПРОБЛЕМ ИСТОРИИ ЕВРАЗИИСКИХ СТЕПЕЙ
Ж.О. Артыкбаев
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
/этноисторический и этноархеологический опыт исследования/
1
ТОМ
Павлодар -2007
УДК 94 (574)
ББК 63.3 (5 Каз)
А 86
Ответственный редактор: д.э.н., профессор Е.М. Арын.
Рецензент: д.и.н., профессор Р.Ж. Кадысова.
Артыкбаев Ж.О.
А 86 Среднее Прииртышье в контексте проблем истории Евразийских
степей /этноисторический и этноархеологический опыт исследования/
1 том,- Павлодар: ТОО НПФ «ЭКО», 2007. - 267 с.
ISBN 9965-08-155-7
П дивный сборник вошли статьи и доклады автора, посвященные средневековой
истории Павлодарского Прииртышья. Они освещают наиболее трудные периоды этого
сложного и малоразработанного участка отечественной исторической науки, прежде все-
го раниссрсдпевековых памятников кимаков /ксмсков/ обитавших на берегах Иртыша в
1Х-Х1 вв., поздпссрсднсвсковых политических центров Дашт - и Кыпчака, а также то-
понимических материалов и ламаистских храмов калмыцкого периода. Книга является
первой попыткой этноархсологического и этноисторического анализа истории данного
региона.
Для историков, этнологов, археологов и более широкого круга читателей.
ББК 63.3 (5 Каз)
А 0503020905
00(05)-07
ISBN 9965-08-155-7
ISBN 9965-08-156-5
© Артыкбаев Ж.О. 2007 г.
ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЭТНОАРХЕОЛОГИЧЕСКОГО
НАПРАВЛЕНИЯ И ЕГО ПЕРСПЕКТИВЫ В КАЗАХСТАНЕ.
В последнее время казахстанская археология и этнография подвер-
гаются жесткой критике. Методы, применяемые в современной ар-
хеологии, низвели ее на чисто описательный уровень, что позволяет
некоторым ученым говорить, что она является всего на всего одним из
направлений источниковедения. Несмотря на это, казахстанские архе-
ологи продолжают держать жесткую «оборону», болезненно реагируя
на всякие, как им кажется посягательства в сферу их деятельности.
Этнографии же, в частности этнографии традиционных обществ, пред-
сказывается скорая «кончина» или же лучшем случае стагнация, так
как во все более урбанизирующемся обществе реальные объекты изу-
чения останутся только у этнологов специализирующихся на этносо-
циальных исследованиях в современных социумах. Насколько состоя-
тельны эти обвинения и утверждения, судить трудно, кроме того, мы и
не ставили перед собой такой задачи. Ясно одно, для более продуктив-
ной работы специалистов этих двух профилей необходима интеграция
археологической и этнографической науки в рамках формирующегося
нового направления - этноархеологии. В этом плане у нас отличный
пример для подражания в лице наших российских коллег. Комплек-
сные археолого-этнографические экспедиции практикуются у них не
первый год. Результат - концептуальное переосмысление задач, ме-
тодов археологии и этнографии в соответствии с требованиями совре-
менной исторической науки.
Проходивший с 23 по 25 сентября 2004 г. в г. Алматы XII между-
народный семинар «Интеграция археологических и этнографических
исследований» вызвал значительную реакцию со стороны отечест-
венных историков. Активизировались обсуждения среди специа-
листов по проблемам и перспективам этноархеологического направ-
ления. Мы полагаем, что международный семинар, проведенный в
центре научного мира Казахстана, послужил серьезной инвестицией
в развитие этноархеологических исследований в республике. В этом
несомненная заслуга патриарха российской этноархеологии Н.А. То-
милова и коллектива Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Вали-
ханова МОН РК.
3
,4lrafe^' 1 ,1"11 ||Г"И..
1 в Н|ШПнм ч< MqitHt I'приntikkiix ririicil
В ю яс спмос прсмя четкое понимание предметно-целевых уста-
новок iiionpxcoJioi пн у большинства ученых отсутствует. Вследс-
гимс ною мы решили написать статью имеющий в большей степе-
ни информативный характер, остановившись на истории зарождения
п формирования, основных понятиях, сути данного направления, на
перспективах его внедрения в практику казахстанской археологии и
миографии. Нужно отметить, что историография этноархеологии до-
статочно хорошо освещена в российских изданиях, но остается практи-
чески незнакомой казахстанским историкам.
Начало этноархеологии как научного направления связывается с
новым этапом в англо-американской социальной и культурной ант-
ропологии. Считается, что впервые эту методику применил в начале
XX века Дж. Фьюкс проверявший устную традицию индейцев-пуэбло
методами археологии [4, 43]. Затем был перерыв и повторное к нему
обращение после 2-ой мировой войны, связанного с кризисом диф-
фузионизма не способного обеспечить теоретическую базу науки и
возрождением эволюционизма (6, 109). Тенденция переосмысления
методов и задач многих антропологических дисциплин не обошла и
археологию, несоответствие старых методов исследования возросше-
му объему информации, оторванность от других гуманитарных дис-
циплин требовали принятия адекватных мер. В итоге 1950-1960-х гт, в
американской археологии формируется новое направление, получив-
шее название «процессуальной», или «новой археологии», теоретичес-
ким фундаментом становится культурно-эволюционная антропология
(6, С. 109). В 1960-1970-е годы этноархеология уже получает широкое
распространение среди англо-американских ученых. Вышедшая в
1962 году статья Л.Бинфорда «Археология как антропология» спрово-
цировала появление целой серии работ посвященных методологичес-
кому обоснованию «процессуальной (новой) археологии» (Brothwel D.,
MiggsL., 1963; Zongacre W., 1964; Binford L., 1964; 1965; 1967; Fiannery
K., 1965; 1967 и др.) (6, 110). Впоследствии сложилось понимание «но-
вой археологии» как фундаментального метода социальной археоло-
гии наряду с анализом письменных источников и устной традиции,
а также методом экспериментальной археологии (8, 121). В качестве
объекта этноархеологии выступает материальная культура традицион-
ных обществ. Предметная же область включает в себя: а) запись ма-
4
сериальной культуры, исчезающей под натиском индустриализации;
6) изучение соотношений между материальной культурой и челове-
ческим поведением; в) отход от жестких стереотипов археологических
исследований на основе метода этнографических параллелей (8, 122).
В антропологизации археологии, безусловно, существенную роль
сыграло вхожесть ее в сообщество антропологов. В большинстве стран
Запада археологи работают большей частью в университетских фа-
культетах антропологии, в качестве «вспомогательной дисциплины».
Во всяком случае, большинство международных археологических соб-
раний проходят в рамках антропологических, а также этнологических
симпозиумов и конференций. Однако в практическом плане археоло-
гия больше связна с музеями (древнего, средневекового искусства и
т.д.) и выступает в качестве одного из научных подразделений музей-
но-экспозиционного отдела.
Становление «новой археологии» проходило в атмосфере ожесто-
ченной борьбы со сторонниками существовавших традиций и, в осо-
бенности со сторонниками метода аналогий (этот метод чрезвычайно
популярен у наших археологов), эмпирических обобщений и т.д. Клас-
сическая археология - это, прежде всего раскопки под снос, после ко-
торого памятник фактический перестает существовать, эмпирическое
описание (то, что называют горшковедением или горшкоописанием),
а затем на «теоретическом» уровне: поиск сходств и аналогий, услов-
ные обобщения, попытки выяснения хронологии и дискуссии о ста-
диальной классификации. В итоге получалось (у нас получается до
сих пор) нежизнеспособная сверхобобщенная схема, где фактический
отсутствуют настоящая история и процесс культуры. Здесь нет места
закономерностям существования хозяйственно-культурной системы,
взаимоотношениям природной среды и общества, этническим и этно-
политическим процессам.
Наглядный пример ситуация с изучением Калабалгасунской /Кал-
басунская/ башни. Остатки этой башни, а также следы оседло-городс-
кой культуры и погребальные сооружения эпохи кимаков нами были
обнаружены на территории Майского района Павлодарской области во
время этноархеологических исследований 2001 года (более подробнее
об этом см. статью в данном сборнике: «Эпоха раннего средневековья
Среднего Прииртышья /предварительные результаты поиска загадоч-
ной Кимакии/»).
5
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Вслед за эти открытием свои права на изучение башни предъявил
Институт археологии им. А.Х. Маргулана НАН РК. Мы уступили, на-
чались раскопки, правда, ими занимались в основном местные /павло-
дарские знатоки археологии/, с участием молодых сотрудников инсти-
тута. Сейчас по истечении нескольких лет я справляюсь об итогах этих
раскопок, но ничего существенного ненахожу. То, что за это время,
было раскопано столько-то квадратных метров, не может служить оп-
равданием разрушенному этими исследованиями уникальному памят-
нику. Обычно в таких случаях появляется хотя бы несколько научных
публикаций, в данном случае и этого нет.
И вот только недавно в книге К. Байпакова «Древние города Ка-
захстана» /Алматы, 2005/ я нахожу небольшой текст касаюшийся Ка-
лабалгасунской башни. Оказывается, башня была построена в XIII-
XIV вв. когда на берегах древнего Великого Иртыша снова расцвела
городская жизнь под патронажем монгольских правителей.
Кто из монгольских ханов строил эти города на берегу Иртыша? Мо-
жет быть хан Токтамыш, который в бегстве от Едйге некоторое время
скрывался в этих краях и, в конце концов, был убит сыном Едиге Вура-
лы в местности Шат /Шот/, это недалеко от современного Новосибирс-
ка. Так, во всяком случае, повествуют наши исторические предания.
Как могло появиться такое уникальное архитектурное сооружение
раннего средневековья как Кал аба лгасы некая /Калбасунская/ башня
в монгольское время? Ведь вероятнее всего эту башню строили те
племена /уйгуры, басими /басмыл, басентиии/, карлуки /каракесеки/,
которые покинули Карабалгасын, столицу Уйгурского каганата, пос-
ле разгрома 840 года. Есть масса сведений об этих миграциях племён
раннего средневековья. Таковы результаты безграмотного отношения
к нашим историческим святыням. Есть ли необходимость вообще вес-
ти археологические исследования памятников степных регионов, если
среди нас нет пока специалистов универсалов владеющих источника-
ми той эпохи, или пока мы не выработаем принципы комплексного
подхода.
В то же самое время основное кредо «новой археологии» заклю-
чается в том, что памятники изучаются в комплексе, то есть иссле-
дователь (или группа исследователей) использует все категории ис-
точников- исторические, экологические, социально-экономические,
6
археологические, этнографические и др. На основе этих исследований
складывается историческая модель (этносоциальной организации),
верификация которой, может быть проделана уже археологическими
раскопками.
Таковы в общих чертах принципы «революции в археологии» к со-
жалению еще не принятой на вооружение нашими археологами. По
сути, эти принципы лежат в основе этноархеологии, в особенности
в контексте изучения этнографо-археологических комплексов. Без-
условно, такой дедуктивно-исторический подход веление времени и
развития самой археологии, нуждающейся в наличии общей интер-
претационной методологии. Так или иначе, археологическая братья, в
лице ее самых лучших представителей, всегда с успехом пользовалась
концептуальными подходами и соответствующими им операционны-
ми моделями в целях описания и интерпретации. Кстати в нашей архе-
ологии лучшие результаты получились только тогда, когда археологи
выступали в роли историка широко использующего материалы архео-
логических раскопок. Как отмечал Ж. Гарден: «Археология потеряла
бы всякий смысл, если бы занималась только исследованием вещест-
венных остатков древности, не ставя перед собой задач изучения ис-
тории и образа жизни древних народов», поскольку археология — «это
совокупность исследований относящихся к материальным объектам,
которые вместе с другими данными могут осветить историю и об-
раз жизни людей прошлого» (3, 295).
Однако скептическое отношение к теории применения теоретичес-
ких методов для решения интерпретационных задач в археологии ос-
тавляет желать лучшего. В этой среде нередко можно услышать заяв-
ления, что теоретические подходы - это удел историков привязанных
к своему креслу, либо этнологов нетерпеливых и динамичных по роду
своей деятельности, что задача археолога добыча фактов, это поле и
романтика раскопок. Любительская, романтическая археология, гос-
подствовавшая в советское время, остается незыблемым в наших кра-
ях до сих пор. В местах раскопок археологи организовывают большие
пионерские лагеря с обязательным заучиванием бойких песен геоло-
гов, пиратов. Именно из этих пионерских лагерей берет начало ожив-
шая в последнее время «черная археология», где вчерашние пионеры
уже на самостоятельной практике применяют свои «знания». В при-
7
<^!ьЙ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
-----------в контексте проблем истории Евразийских пеней
нципе между археологами-эмпириками и черной археологией разница
в том, что первый «обязательно» должен сдать найденный материал
в музей, а второй их накапливает у себя в домашнем музее и затем
реализовывает на черном рынке. Вероятно, для того чтобы избежать
дальнейшего уничтожения памятников и организации их четкой ох-
раны все археологические исследования должны быть заранее согла-
сованы с госмузеями и должны включать в свой состав специалистов
других направлений.
Характерной чертой современной западной этноархеологии стало
обращение к информаторам, то есть к устным источникам и коррели-
рование результатов своих работ по этим данным. В этой связи хотим
отметить, что мы в своих исследованиях также придерживаемся такого
подхода, причем не только на уровне эмпирического метода призван-
ного решать вопросы поиска, фиксации и описания источника, но в оп-
ределенной степени и на уровне герменевтики (1).
Устная традиция фактически игнорирует тот принцип, на кото-
ром строится современная историография: прикованость к событиям,
гегемония эмпиризма и переписывание переписанного. Событие и
факт - основные кирпичики, из чего строятся здания истории послед-
ние несколько лет. Однако, европейская наука, сама же пытается осво-
бодиться из своих традиционных пут: «Вопрос уже не в том, — пишет
М. Блок, - чтобы установить, был ли Иисус распят, а затем воскрес.
Нам важно понять, как это получается, что столько людей вокруг
нас верят в распятие и воскресение» (2, 21 -22).
Таким образом, в европейской науке совершается серьезный пово-
рот к устным традициям в реконструкции прошлого. На сегодняшний
день, наиболее сложные разработки связаны со следующей группой
вопросов: а) насколько устная историческая традиция отражает те или
иные идеологические, а также официальные, проблемы общества,
б) как совместить обычную цикличность, замкнутость во времени ус-
тных исторических традиций с общепринятыми сейчас линейными
летоисчислениями, в) легендарная (мифо-поэтическая) интерпрета-
ция, характерная для устной исторической традиции иногда основы-
вающейся на исторических реалиях седой древности требует допол-
нительных аргументов, где их добыть, если по ним единственным
источником является легенда? Впрочем, подобные вопросы ставит и
8
письменная традиция историописания. Одним словом основные про-
блемы письменной и устной традиции весьма схожие, что четко от-
мечено одним из выдающихся специалистов по устной традиции Я.
Вансина: «В устной традиции мы видим всегда совокупность направ-
ленных и ограниченных знаний - это так же справедливо для источ-
ников письменных» (1, 14-15).
Историко-этнологическая наука Казахстана, серьезно размышляю-
щая не только над конкретной эмпирикой, но и над самим предметом
вообще, пытается взвесить достоинства и недостатки устной тради-
ции (например, казахских геналогических преданий - шсжире), как
источника и определить его место в истории. К сожалению, низкий
теоретический уровень науки не позволяет относится к национальным
источникам и концепции (чувству истории) как к своду уникальных по
содержанию исторических материалов и феноменальному явлению.
Высказывания об отсутствии научности предмета, в данном случае,
объясняются прежде всего зависимостью исследователей от письмен-
ных источников. Последователи такого отрицания понимают историю
однобоко, лишь как обозначение определенной научной дисциплины,
описывающей события и явления прошлого, и забывают, что тем са-
мым словом можно определить сам исторический процесс, сами собы-
тия и явления, хотя бы мы и не знали о них ничего достоверного. Если
современный историк не владеет языком и графическими системами
прошлого, если не способен расшифровать сложнейшие формулиров-
ки, заложенные в устной традиции, это не значит что, отсутствует наци-
ональная история, как таковая, скорее всего этот факт свидетельствует
об отсутствии сейчас профессиональной касты ученых историков.
Возвращаясь к истории этноархеологии нужно отметить, что в рос-
сийской научной литературе истории развития комплексных археоло-
го-этнографических исследований посвящены работы Н.А. Томилова,
в которых он условно определяет три периода.
Первый начальный период начинается с конца XVII века и до кон-
ца 20-х гг. XIX в. основная черта этого периода - прямые сравнения
археологических и этнографических вещевых материалов (труды
Н.К. Витзсна, И.Г. Гмелина, В.Н. Татищева, П.С. Палласа, П.И. Рыч-
кова и др.) (10, 11).
9
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей , .
Второй период включает в себя время, начиная с 30-х гг. XIX века
до конца 20-х гг. XX века. В археолого-этнографической науке этот
период характеризуется выработкой нового, комплексного подхода к
изучению источников. Такой комплексный метод стал применяться
как в археологии, так и в этнографии - изучались не отдельные пред-
меты (вещи) сами по себе, а их совокупность в археологическом па-
мятнике (или группе археологических памятников) либо в культуре
этноса, этнической группы и т.д. Разработки такого комплексного под-
хода в 30-70-х гг. XIX века связаны с именами ученых Ч.Ч. Валиха-
нова, М.А. Кастрена и И.С. Полякова. Так называемый «анучинский
этап» второго периода охватывающий время с 80-х гг. XIX века и кон-
чая 20-ми гг. XX связывается с именем Д.Н. Анучина обосновавше-
го концепцию комплексного метода исследования историко-культур-
ных и историко-социальных проблем средствами одновременно трех
наук - антропологии, археологии и этнографии, названной «анучинской
триадой». Эта концепция получило признание и широко применялась
в практике научных исследований такими учеными как В.В. Богда-
нов, Б.С. Жуков, БА. Куфтин, Н.И. Лебедева, Ф.К. Волков, Б.Э. Петри,
В.В. Радлов, С.И. Руденко и др. (10, 12).
Третий период развития археолого-этнографических исследований,
по мнению Н.А. Томилова начинается с 30-х гг. XX века и продолжа-
ется по настоящее время. Характерной чертой этого периода являют-
ся совместные комплексные археолого-этнографические экспедиции,
хорошо организованные временными коллективами и выдающимися
специалистами, работавшими параллельно в археологии и этногра-
фии. При этом условно выделяется три этапа: Первый (30-ые середина
40-х гг. XX века), характеризуется несколько масштабными экспедици-
ями, сколько формированием и развитием научно-интерпретационных
подходов к проблеме сопряжения археологических и этнографических
знаний. Второй этап (2-ая пол. 40-х конец 70-х гг. XX века), когда на-
ряду с продолжавшимися методолого-теоретическими и методически-
ми разработками на стыке археологии, этнографии и иных смежных
научных дисциплин проводились практические комплексные архео-
лого-этнографические работы грандиозными экспедициями Сибири и
Средней Азии. Для третьего этапа (конец 70-х гг. XX века и по нынеш-
ний день), присуще существенное наращивание методолого-теорети-
10
ческих, в том числе и историографических, исследований в области
интеграции археологических и этнографических исследований. Этот
третий этап третьего периода представлен работами целой плеяды
современных исследователей (С.А. Арутюнова, ВВ. Боброва, В.Б. Бо-
гомолова, И.Г. Глушкова, А.В. Головнева, С.В. Гусева, А.В. Жука,
А.М. Илюшина, А.Н. Калабанова, А.В. Кенига, Л.С. Клейна, М.А. Ко-
русенко, Е.Е. Кузминой, Г.Е. Маркова, В.И. Матющенко, Б.В. Моло-
дина, С.С. Тихонова, Н.А. Томилова, А.М. Хазанова, Ю.Ю. Шевченко,
В.А. Шнирельмана, Б.В. Мельникова, О.М. Мельниковой, А.М. Реше-
това, О.М. Рындиной, Д.Г. Савинова, В.И. Семеновой, С.Ф. Татурова,
Л.А. Татауровой, и др.) (10, 12-13).
Первое определение этноархеологии, было дано В.А. Шнирельма-
ном в 1980-х гг. которое сводится к пониманию ее как «направлению
исследования, появившееся на стыке археологии и этнографии». На-
правление, изучающее взаимосвязи между материальными остатками
человеческой деятельности и другими аспектами культуры. Отправ-
ной точкой для исследователя становится этнографический материал,
отражающий устойчивые связи между явлениями, а не устойчивое
сходство фактов и явлений (11, 95-96).
Переломным моментом в истории археолого-этнографической на-
уки стал 1981 год, когда на V Западно-Сибирском археолого-этногра-
фическом совещании «Методологические аспекты археологических
и этнографических исследований в Западной Сибири» проходившей
в г. Томске, по секции «О методике археолого-этнографических со-
поставлений» были представлены доклады М.Ф. Косарева, В.И. Ма-
тющенко, В.Б. Богомолова и Н.А. Томилова, В.Б. Богомолова и
В.И. Соболева, С.А. Васильева, Г.И. Грачевой и А.П. Хлобыстина,
Л.С. Клейна и др. (4, 36).
Именно тогда В.Б. Богомоловым и Н.А. Томиловым было введено
понятие «этнографо-археологический комплекс» (ЭАК). Докладчики
предложили и свой алгоритм исследований. Впоследствии Н.А. Томи-
лов не раз возвращался к ЭАК в своих трудах. В обобщенном виде ха-
рактеристика ЭАК разрабатываемая омской группой ученых во главе
с Н.А. Томиловым сводится к следующему:
Определение. ЭАК - многокомпонентный социокультурный комп-
лекс, выделяемый по данным археологии и этнографии. Фактический
11
«гМч СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 —-- в контексте проблем истории Евразийских степей —
это реконструированный или даже сконструированный с помощью дан-
ных этнографии археологический социокультурный комплекс. Его ос-
нову составляют этнический определяемый археологические материалы
поздних памятников, обогащенные этнографической информацией.
Области применения. Применение методики конструирования ЭАК
возможно для этнической интерпретации археологических материалов
при изучении процессов культурогенеза, социогенеза и этногенеза.
Необходимость применения. В области исторической информа-
ции, в том числе и касающейся истории этнических образований, от-
носительно немного совокупных археологических и этнографических
данных. Поэтому следует ликвидировать разрыв между археологией
и этнографией, на основе единства предмета изучения — культуры в
ее широком понимании - и общего круга вопросов (социально-эконо-
мического развития, хозяйственно-культурных типов, материальной,
соционормативной и духовной культуры, хода исторических событий,
этногенетических процессов и т.д.).
Методика работ заключается в выделении ранних культурных яв-
лений этнографических комплексов и ретроспективном установлении
их связи с археологическими материалами. Одновременно идет сис-
тематизация археологического материала. Затем следует этап иденти-
фикации археологических и этнографических предметов. Становится
возможным анализ археологических сведений, косвенно указывающих
на распространение явлений и предметов.
Хронологические рамки определяются временем от XIX века и
вглубь на 1,5-2 тыс. лет.
Территориальные рамки широки и ограничены только распростра-
нением явления (комплекса) (4, 37-38).
Несколько другое понимания ЭАК было предложено в конце 80-
х годов другой группой омских ученых. Авторы этой концепции
В.В. Дрягин и Б.В. Мельников, в отличие от Н.А. Томилова, считав-
шего возможным его конструирование на основе широкого круга ар-
хеологических, этнографических, лингвистических и антропологичес-
ких источников, за основу исследования они предложили взять малую
этнотерриториальную единицу (население), рассматриваемую как
система социальных, экономических и экологических факторов. Были
предложены критерии для определения ЭАК - территориальный, эко-
12
номический, этноисторический, источниковедческий. На конферен-
ции посвященной 110-летию Омского государственного объединен-
ного исторического и литературного музея (1988 г.) В.В. Дрягином и
Б.В. Мельниковым была продемонстрирована возможность изучения
истории локальных групп (на примере д. Черталы Муромцевского
района Омской области) на основе исторических преданий, топоними-
ки и языковых данных, выдвинута гипотеза об этнической принадлеж-
ности исследованного населенного пункта (4, 38).
Основные положения концепции В.В. Дрягина и Б.В. Мельникова
следующие:
Определение. ЭАК - это относительно обособленная территория с
преобладанием внутриэкономических связей, автономности и этни-
ческой однородности этносоциального образования и наличием базо-
вого памятника.
Области применения. Получение достаточно адекватной истори-
ческой (не археологической, этнографической, лингвистической и т.д.)
картины на основе небольшого количества малых групп XVI-XVII вв.
во всем многообразии их культуры.
Необходимость применения. При изучении этнической истории нет
надежных критериев для этнодифференциации и конструктивных ме-
тодов для получения исторической информации. Метод широких со-
поставлений себя исчерпал и не дает возможности точной стыковки
данных археологии и этнографии.
Методика работ включает выбор базового памятника, структури-
рование населения на этнические, племенные и родовые группы, сбор
этногенетических и этноисторических преданий по анализируемым
группам, выявление возможных объектов. О которых сохранились
предания, археологические работы и комплексное привлечение ис-
точников.
Хронологические рамки связаны с временем существования систе-
мы с определенным этническим самосознанием.
Территориальные рамки - граница территории малого образования
(4, С.38-39).
К сожалению, авторы нс развили дальше предложенную ими кон-
цепцию ЭАК. Хотя нам представляется, что данная концепция имеет
ряд эвристических возможностей и перспективу внедрения с учетом
13
ЛЭД СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
I - в контексте проблем истории Евразийских степей .
------------------------------- ----------------------------------------
се дальнейшей разработки и совершенствования. При разработке вы-
деленного нами по результатам комплексной археолого-этнографи-
ческой экспедиции 2004 года позднесредневекового ЭАК «Акколь-
Жайылма» на территории Павлодарской области, мы нашли несколько
стыковочных моментов с концепцией предложенной В.В. Дрягином и
Б.В. Мельниковым (см. статью в данном сборнике: «Позднее средне-
вековье Среднего Прииртышья: опыт этноархеологических исследова-
ний (этнографо-археологический комплекс «Акколь-Жайылма»)).
Говоря о содержании понятия «этнографо-археологический комп-
лекс» нужно констатировать, что дискуссии вокруг этого определения
далеко еще не закончились. Предложения по смысловой корреляции
данного понятия поступают периодически, не все ученые высказывают
согласие по поводу объектно-предметных установок и территориаль-
но-хронологических рамок ЭАК. Предлагаются новые альтернативные
названия социокультурных комплексов такие как «археолого-этничес-
кий комплекс», «археолого-этнографический комплекс», «локальный
культурный комплекс» и др. При этом нужно учитывать, что эти поня-
тия не всегда являются тождественными. Например, принципиальное
различие между категориями «археолого-этнографический комплекс»
(АЭК) и «этнографо-археологический комплекс» (ЭАК) А.М. Илюшин
видит в «способах научного познания исследуемого социокультурного
комплекса» (5, 44). По его мнению, АЭК изучается при помощи ин-
дуктивного способа - от артефакта к типу-признаку, коррелируемо-
му групповому (массовому) признаку, а затем к социокультурному
(этносоциальному или этнокультурному) комплексу. Напротив ЭАК
изучается при помощи дедуктивного способа - от конкретного этно-
са к этническим территориальным группам и артефактам на месте их
(прежнего или настоящего) проживания. То есть этнографо-археоло-
гический комплекс формируется от этнографии к археологии, а архе-
олого-этнографический комплекс от археологии к этнографии. При
этом А.М. Илюшин считает, что «как только аргументы превращают
гипотезу в факт, археолого-этнографический комплекс превращает-
ся в этнографо-археологический комплекс и исследователи получают
историческую картину развития социокультурного комплекса конк-
ретного этноса на значительно большую глубину исторического про-
странства» (5, 44).
14
В настоящее время методы этноархеологии наиболее интенсивно
внедряются В| практику исследования омскими учеными. Было защи-
щено ряд рабфт по археологии и этнографии, имеющих по сути этноар-
хеологический характер (4, С.44).
Ученые Омска считают, что этноархеология это не только методика
реконструкции древних культур и обществ, а особое исследователь-
ское направление с широкой предметной сферой - от древней ископа-
емой материальной культуры до современной материальной культуры
(археологии самих себя). Которая сейчас находится на стадии форми-
рования как самостоятельная научная дисциплина, генетически связан-
ная с археологией, этнографией посредством источника, а в широком
смысле с историей в целом - со всеми структурными компонентами
научной дисциплины - объектом, предметом науки, познавательными
установками, теорией, методами исследования, понятийным аппара-
том и т.п. (8, 123).
На данный момент, именно омичи являются идейными сторонника-
ми и активными двигателями процесса интеграции археологических
и этнографических исследований. Н.А. Томиловым было дано следу-
ющее определение этноархеологии: «Этноархеология - научное на-
правление (или даже отдельная формирующаяся наука), возникшее
и развивающееся в результате интеграции археологии и этнографии
в XX веке, призванное решать круг проблем по генезису и динамике
общества и культуры человечества, а также их элементов разных
хронологических периодов на основе сопряжения археологического и
этнографического видения этих проблем» (9, 78.).
Каковы же перспективы внедрения этноархсологии в казахстанс-
кую практику исследования социокультурных организмов?
На наш взгляд, этноарх оология может стать одной из самых про-
дуктивных направлений в области ретроспективного анализа истории
палеобществ Казахстана. Одной из главных условий необходимых
для его развития является возвращение к практике организации ком-
плексных научно-исследовательских экспедиций, с обязательным
участием археологов, этнографов, антропологов, фольклористов, гео-
графов и др. К сожалению, нужно констатировать, что в отечествен-
ной исторической науке на данный момент координации работ спе-
циалистов вышеназванных профилей как таковой нет. Зачастую все
75
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
сводится к не признанию результатов исследований оддих ученых, к
взаимным обвинением и упрекам. Безусловно, история от этого выиг-
рать не может.
Мы говорим о возвращении к традициям комплексных исследо-
ваний по причине того, что данный факт имел место в казахстанской
научно-исследовательской практике. Его идейным сторонником и пио-
нером был академик А.Х. Маргулан. Человек, которого можно назвать,
пользуясь определением, употребляемым нашими российскими колле-
гами, «изначально интегрированным», имевший обширные познания в
области казахской фольклористики, этнографии, широко использовав-
ший данные устной традиции при своих археологических изысканиях.
Причем экстраполяция данных этнографии и письменных источников
на археологические артефакты позволило ему создать непревзойден-
ные интерпретативные работы по истории этнических объединений
древнего и средневекового Казахстана. По сути академика А.Х. Мар-
гулана можно назвать первым казахским этноархеологом. Собранные
во время полевых экспедиций материалы, методы исторического поз-
нания, практиковавшиеся им, до сих пор не утратили свою научную
ценность и эвристические возможности. К сожалению, у нас громко
декларирующаяся приверженность к традициям А.Х. Маргулана в
жизни нс всегда находит подтверждение. Правда, оно и трудно выпол-
нимо, поскольку академик был незаурядным знатоком исторического
фольклора, шежире, генеалогии, социальных традиций, восточных ис-
точников и древних эпиграфик, в совершенстве владел языком и т.д.
Этноархеологическое наследие казахских ученых А.Х. Маргулана.
М.К. Кадырбаева, С.М. Ахинжанова нашли свое отражение в серии
«Кочевники» в 4-х томах подготовленные научно-практическим цен-
тром этносоциальной антропологии им. X. Аргынбаева. В данную се-
рию вошли следующие сборники: «Тасмолинская культура», «Истори-
ко-культурное наследие кимаков и кипчаков», «Золота! Орда», «Век
казахско-джунгарского противостояния». Опыт предшествующих по-
колений исследователей находит свое применение в современных эт-
ноархсологических изысканиях. Проводятся работы по изучению опы-
та ученых-обществоведов и полевые экспедиции, что/в купе позволит
вывести науку Казахстана на новые рубежи, даст имрульс к развитию
перспективных областей исторической науки. j
16
/
/
/
Безусловно, комплексные экспедиции это не панацея от всех тео-
ретико-методологических проблем стоящих перед современной архе-
ологией и этнографией. Нужно согласится с мнением ученых, которые
считают, что комплексные исследования это еще не интеграция, но
бесспорно один из необходимых факторов этого процесса. Такие ис-
следования позволят подготовить специалистов работающих на стыке
археологии и этнографии. Необходимо также обратиться к методам эк-
спериментальной археологии.
Совместные работы, что еще более важно, должны особенно интен-
сивно идти после полевых сезонов, при обработке полученных экспе-
диционных материалов. Как правильно заметил В.И. Матющенко: «мы
не можем иметь множество разных результатов исследований архе-
ологии, этнографии, палеоэкономики, лингвистики, антропологии, ис-
тории первобытного общества и других наук, но это множество час-
тных результатов не может воссоздать общей картины изучаемого
явления, пока все они не будут приведены к общему знаменателю»
(7,52).
В конечном счете, задачей и археологии и этнографии является со-
здание объективной истории прошлого и в этом плане этноархеология
один из его наиболее перспективных путей.
Источники и литература:
1. Артыкбаев Ж.О. Историческое наследие Машхур Жусупа Копе-
ева. - Учебное пособие; Павлодар НИЦ ПГУ, 2004 г., 216 с.
2. Блок Марк. Апология истории или ремесло историка. // Пер.
Е.М. Лисенко., Прим. А.Я. Гуревича. - М.,1973
3. Гарден Ж.К. Теоретическая археология. - М., Прогресс, 1983
4. Жук А.В., Тихонов С.С., Томилов Н.А. Материалы к истории ар-
хеолого-этнографических исследований в Сибири в XX веке //
Этнографо-археологические комплексы: Проблемы культуры и
социума. - Новосибирск: Наука: Сибирская издательская фирма,
2003. - 302 с.
5. Илюшин А.М. Две категории - два подхода в изучении социо-
культурного комплекса // Интеграция археологических и этног-
рафических исследований: Сборник научных трудов. Отв. ред.
17
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
К.Н. Тихомиров, Н.А.Томилов. - Алматы; Омск: «Издательский
дом «Наука»», 2004. - 315 с.
6. Кениг А.В. Из истории становления англо-американской этноар-
хеологии // Этнографо-археологические комплексы: Проблемы
культуры и социума. - Новосибирск: Наука: Сибирская изда-
тельская фирма, 2003
7. Матющенко В.И. Размышление о предмете исследований этног-
рафо-археологического комплекса // Интеграция археологичес-
ких и этнографических исследований: Сборник научных трудов.
Отв. ред. К.Н. Тихомиров, Н.А. Томилов. - Алматы; Омск: «Из-
дательский дом «Наука»», 2004. - 315 с.
8. Мельникова О.М. Заметки о содержании этноархеологии // Эт-
нографо-археологические комплексы: Проблемы культуры и со-
циума. - Новосибирск: Наука: Сибирская издательская фирма',
2003 I
9. Томилов Н.А. Этноархеология как научное направление // ЭО. -
1999.-№6
10. Томилов Н.А. Археолого-этнографическое направление в рос-
сийский науке конца XVII - XX вв. // Этнографо-археологичес-
кие комплексы: Проблемы культуры и социума. - Новосибирск:
Наука: Сибирская издательская фирма, 2003
Н.Шнирельман В.А. Этноархеология // Этнография и смежные
дисциплины, этнографические субдисциплины, школы и на-
правления. М
18
ЭТНОКУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТИ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ
КАЗАХОВ В ЛЕГЕНДАРНОМ ЦИКЛЕ ПРЕДАНИЙ
ОБ АЛАША ХАНЕ.
Введение к теме
Культура современного Казахстана отражает сложную атмосферу
переходного общества, как сейчас модно говорить, находящегося в
транзитном состоянии. В ее основе лежит разнообразная культурная
деятельность и борьба различных социальных сил. Как правило, живая
культура должна развиваться, находиться в движении. В этом смысле
любая культура в той или иной степени транзитна.
В сущности, современная казахстанская культура является эклек-
тичной, мы считаем, что в ней отсутствуют стержень и эта культура
далека от своей первоосновы. Сложное состояние казахской культуры
объясняется тем, что в период колониальных реформ из-под казахской
культуры была выбита почва, и она, оторванная от своей субстанции,
оказалась фактически без корневой системы.
Потеря субстанции впервые остро ощущается в сознании казахской
интеллигенции в бедственных 30-х годах ХХ-го столетия, в период
насильственной коллективизации и седентеризации. В числе неболь-
шого количества прозорливых казахов был Олжабай Нуралыулы, ко-
торый, размышляя о происходивших процессах писал:
Tipi цалган корерсщ,
«Мэдени елге» юрерсщ,
Крнысыц болар кутасы.
Крзацы турмыс endi жоц,
Болуга да орын жоц,
Агымныц солай жобасы.
/1931 ж./
В данном случае Олжабай Нуралыулы под выражением «мэдени ел»-
понимает европейские (Российские) ценности и в целом ценности осед-
лых государств. Советский период колониализма разрушил не только
основную материальную субстанцию, но и глубоко поранил духовные
устои казахского общества. Казахский дух не учавствовал в создании
той материальной системы, которая нас сегодня окружает. Несмотря на
выдающуюся способность казахов выживать, адаптироваться в любых
19
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем исюрии Евразийских степей
условиях, над казахской культурой в это время нависла угроза исчезно-
вения. В результате мы еще не избавились от отчужденности от совре-
менной культурной среды. Отстраненность от исторического процесса,
упадок собственной цивилизации, заглушение любых стремлений об-
рести форму своей сущности фактически остановило движение казахс-
кой культуры. Ее созидательное начало впало в состояние сильнейшей
депрессии. Таким выглядела казахская культура в начале 90-х годов.
Сейчас же ситуация меняется в корне. Современная транзитность
состояния культуры выражается в том, что духовные силы высвобож-
дены и ищут себе применение, формы выражения, образ, отображение
и т.д. Одним словом, движение культурных начал, правда, в хаотичес-
ком, бесформенном виде мы наблюдаем каждый день. Оно проявляет-
ся фактически во всем, начиная от театра, кино, живописи, кончая по-
ведением, образом жизни людей и т.д. Во всем ощущается движение и
поиск соответственно сущности национальных форм и т.д.
В этой связи меня сильно волнует такой вопрос. Куда и в каком .
направлении пойдет движение современной казахской культуры?
Если бы зачатки национальной культуры развивались сами по себе и
самостоятельно осваивали окружающее материальное бытие, если бы
ей давали ощутить и освоить современную цивилизацию и выражать
ее, в конце концов, в категориях своей духовности, у нас причин для
беспокойств за будущую судьбу культуры и следовательно, нации не
было бы. К сожалению, мы несмотря ни на что, сохранив хоть немно-
го своей духовности, сейчас впадаем в сети современной маскульту-
ры Запада, где фактически нет духовного начала и волнения души, а
все построено на принципах целесообразности и выгодности с точки
зрения производителя этой культуры, дельцов из мира бизнеса. Мы
находимся в труднейшем окружении, сталкиваясь с культурой Запа-
да и ощущая с каждым днем усиления ее присутствия у нас. Нельзя
забывать о том, что еще в XIX веке посредством гегелевского «объ-
ективного духа» западная культура стала «интелектуальной», то есть
подчиненной рациональной системе. Современная российская куль-
тура, которая оказывает сильнейшее влияние на нас, представляет по
своей сути также эклектическое явление, без выраженной корневой
системы. Восток и исламские ценности, которые возможно могли бы
оказать в данном случае и полезное воздействие на становление нашей
20
культуры, пока ограждены от нас привитым нам же барьером европо-
центризма. Может быть, это и к добру, одним противником, во всяком
случае, меньше.
В этих условиях перед нами встает ряд вопросов. Как выжить в та-
ком окружении? Одновременно необходимо искать пути обретения
сущности нашей культуры и с таким багажом войти в современный
цивилизационный процесс. Будучи историком, предлагаю обратиться
к нашему историческому наследию и поискать в нем осевые ценности,
на которых можно строить свою будущую культуру. Такой стержень
видится нам в великолепной, культовой фигуре Алаша хана, прароди-
теля и первого правителя казахов, с чьим именем связывается перво-
начало культуры казахов (структура этноса, кочевое - коневодческое
хозяйство, институты гостеприимства, ас беру, прообраз юрты, ковср-
алаша и т.д.).
Свое повествование о знаковой фигуре Алаша хан мы построили
на основе историко-этимологического анализа. Выяснение этимоло-
гического содержания мифо-антропонима «Алаша-хан» позволяет вы-
явить исторические реалии, заключенные в древнейшем своде легенд
и преданий казахов.
«Только поэты могут объяснить значение слов, созданных древними
языкотворцами», - писал О. Сулейменов в 60-е годы (27. - С. 13). Веро-
ятно, так мог сказать человек, чрезвычайно обеспокоенный отсутстви-
ем истории казахов. История отмирала вместе с последними знатоками
казахского шсжире, традиционное историознание уходило в небытие,
а нового национального и академического, как принято говорить, не
было. Нет ее и сейчас, поскольку научная историография по-прежнему
построена на книжном материале. Весь арсенал исторической науки
Казахстана состоит из различных письменных документов /дневники,
описания, донесения/, зачастую сомнительного характера, в большей
части составленные людьми, поверхностно представляющими основ-
ной объект изучения и его сложную историю. К сожалению, наше ис-
точниковедение все многообразие письменных памятников относит к
категории документов и мало озабочено несоответствием их реалиям
прошлого.
Нам еще не поздно признать определяющую роль устных источ-
ников в воссоздании истории Великого степного пояса Евразии. При
21
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
этом речь идет не о простом привлечении материалов исторического
фольклора. Устная традиция историознания, как и письменные источ-
ники, как совокупность конкретных фрагментов прошлого, как пока-
затель ценностных оценок социокультурных феноменов, должна быть
использована при изучении исторического прошлого. Запаздывания в
признании устной традиции в качестве комплекса полноценных ис-
точников серьезно задерживает процесс формирования методов сбора
информации и методики работы над устными текстами. На наш взгляд,
наиболее важная часть этого направления заключается в актуализации
историко-этимологических исследований, поскольку именно в языке в
большей степени хранится беспристрастная информация по истории.
Большое значение в этимологических изысканиях имеет сравни- •
тельно-исторический метод, один из самых универсальных, обсспечи- '
вающий максимальное приближение при рсконструкционных процеду-
рах к «исконному архетипному состоянию языковых форм» (16, с.11).
По мнению А. Вамбери, этот метод особенно плодотворен в изучении
тюркских языков, он писал: «удивительное построение словообразова-
ния в тюркских языках представляет в себе тем больше оснований при-
влекательную силу; историку культуры оно доставляет верный святоч,
с помощью которого он может исследовать темное царство прошедше-
го тысячелетия назад и достигнуть верных заключений о самом ран-
нем периоде существования немаловажной части человеческого рода»
(7, с.ЗЗ).
Исследователи не раз отмечали чрезвычайное богатство тюркских
языков цивилизационными понятиями. В эти понятия обычно вклады-
вают начало государственности и ее учреждения, общество с уваже-
нием к добродетели и с отвращением к пороку, культуру со свойством
плодоносить на своей почве и т.д. Структура и семантика языка, если
глубоко разобраться в них, позволяют увидеть как в зеркале слож-
нейшую структуру общества на историческом пути. Таким образом,
не только исторические изменения в языке, но и специфика самого
общества, носителя этих языков, должны стать предметом углублен-
ных интерпретаций в сравнительно-историческом языкознании. «Этот
язык образует, так сказать, написанную историю самого раннего об-
щественного развития народа, и только в нем одном находилась эта
история», - так верно, на наш взгляд, отмечал А. Вамбери, говоря о
22
древности тюркского языка и заложенные еще в ту пору в нем разно-
родных функций.
Безусловно, исторический подход в этимологических исследовани-
ях не может сам по себе являться самодостаточным и не гарантирует
полную объективность выводов. Они должны быть подкреплены дан-
ными археологических, этнологических, исторических исследований,
вкупе с этимологией отвечающие на те или иные вопросы. Только ком-
плексный анализ позволяет приблизиться к правильному пониманию
исторических реалий, будь это уклад жизни древних обществ, формы
хозяйства или этногенез. В нашей исследовательской практике, к со-
жалению, такого удачного опыта совмещения историко-лингвистичес-
ких приемов исследования не так уж много.
На наш взгляд, настало время актуализации этимологических изыс-
каний в контексте широких исторических картин и событий. Причем
тюркская история, какой бы она не была древней, в той или иной сте-
пени находилась в соприкосновении с соседними цивилизациями и об-
ществами. В этой связи в контексте исторических построений очень
важно идти на поиски индоевропейских влияний - в тюркском и тюрк-
ских влияний - в индоевропейском. Вероятно, эти контакты соверша-
лись в очень отдаленные времена, например, в эпоху индоевропейских
миграций. Предварительный опыт такого анализа сопоставления нами
проведен в этой работе, посвященной выяснению этимологического
содержания мифо-антропонима «Алаша хан». В более широком смыс-
ле наша цель заключается в выявлении исторических реалий, заклю-
ченных в древнейшем своде легенд и преданий казахов, связанных с
Алаша ханом. По поводу этих легенд предварительно, можно сказать
следующее: во-первых, исторический свод преданий и мифов об Ала-
ша хане относится к категории наиболее распространенных на терри-
тории Казахстана. По выражению Ч.Ч. Валиханова, это «общее народ-
ное сказание, известное каждому киргизу /казаху-Ж.А./ питающему
хоть малую претензию на белобородство и старое ухо /кор! кулак/».
Во-вторых, этот свод относится к категории коренных, народных.
Признаком древности является простота, бесхитростность, язык и со-
держание. Ч.Ч.Валиханов, а после него известный краевед начала XX
в. А.П. Чулошников, исходя из этих соображений, считали, что свод
легенд об Алаша хане действительно выражает древнейшие традиции
23
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей ___
казахского народа о своём далёком прошлом. «Они-то, по большей
части упоминающие об одной и той же мифической личности Алача,
первом казахском хане, и есть наиболее ранние и наиболее ценные
для нас», - отмечал А.П. Чулошников, выделяя их как наиболее на-
циональных и древних в отличие от легенд и преданий, связывающих
казахский народ с арабами и т.д.. Древними не могут быть легенды,
вызванные «определенным стремлением найти объяснения собствен-
ному национальному имени «казах».
В-третьих, несмотря на широкое распространение этого свода ле-
генд об Алаша хане /почти во всех частях Казахстана/, у него общая
основа, где стержень, остается одним и тем же, а иногда фактически
совпадает в деталях. Некоторые отличия связаны с именами героев, ко-
торые существенно не играют никакой роли в повествованиях. Наибо-
лее полный вариант записей легенд мы находим у известного шежи-
решы М.Ж. Копеева: «К^ырыц сан Дырым, он сан урым, он сан оймауыт,
тогыз сан торгауыт, он сан ногайлы булшгенде, Ормамбет би олгенде,
ногайлынын ел! 6ip ала тайдан булшшть «Ала тайдай булд!рд»> деген
сез содан калыпты. Сол замандарда Дондыгер, Кобан, Догам дегендер
болыпты. «Тугел создщ Ty6i 6ip, туп атасы Майцы би» деген болыпты.
Тогыз ханды колынан такка отыргызган Kici дейдь Дырык ханныц 6ipi
болган Кызыл Арыстан деген Букарада турыпты. Осы кунп 6ip озшде
он бес азаншы азан айтатугын мунараны сол Кызыл Арыстан жасатцан
екен деседь
Бойбшесшен бала болмаган. «Кызыл аяк» деген 6ip елд1 шауып, ат
кетше салып екелгеи 6ip кызга аяк салып, онан 6ip бала сауысканныц
аласындай ала туады. Бэйб!ше езшен тумай, тоцалдан тугандыцтан ini
тарлыц цылып кундеп, «бул баланы балам деп сактама, кезш жогалт,
карашыгын батыр. Мынау ескенде журтынды ала тайдай кылып
устайды, елщд) ала тайдай бул/предо> - деген соц хан цырык жзТггке
буйрык 6epinri:
- Мына баланы, тапцан шешесш Сырдариядан epi етюзш коя
берщдер. Олсе елсш, елмесе оз беттмен кацгып кун кореш, - деп,
жер аударады. - Зинхор кайтып бул журтты мына катын мен бала да
кермесш, сендер де кермецдер, - дептг Булар Сыр суынан erin, Ала-
тау, Каратаудыц алабына келш жан сактап кун Kopinri.
24
Бала 63 асын 63i алып iniepnix болган соц, ешюммен ici жок, ез беть
мен кацгып кетедт
Дэл он ею жасында Майкы бидщ бал асы Уйсшге октай ушырап, кез
болыпты. Оган 6ip ауыз датш катпайды. Ун-тун жок кала берпгп. Уйсш
уйше барган соц, Майкы биге сой л emi: «Bip агаштыц колецкесшде
жас баланы корд1м. Ай десе аузы бар, кун десе коз! бар, корген Kici
кызыгып, 6ip касык сумей жутып жiбepepлiк. Жалгыз айыбы - тш
жок екен» - деггп. Майкы би O3i аксак екен. ©Mip бойы арбамен журе/н
екен. Арбасын келпске жекпрмей, жаяу Kicire тарткызады екен.
- Мен! арбамен алып барьщдар, оны мен керейш, - дептБ Бала
Майкы бид! кергеннен-ак ушып тура келш:
- Ассалаумагалайкум, хан бггкеннщ казыгы, букара журттыц
азыгы! - деп солем 6epinri.
- Уагалойкумассалам, омсе аман бол, балам. Болайын деп турган ул
екенсщ, колына алып салушыныц жоктыгынан кем болып тур екенсщ.
Кел балам, касыма мш, - деп арбасына мшпзш алып, ушне алып келш,
терт кол ошак каздырып, ту бие сойдырып темени eлдi шакырды. Ала
бие сойдырып аймак елд! шакырды. «Ердщ epi, егеудщ сыныгы» деп
баласы Уйсшд! бас кылып, жуз жйтгп косып бердп
- Каратаудан арман карай асындар, Улытау, KiiniTay деген таулар
бар. Каракецпр, Жездшецпр, Кудайбер;п деген жерлерге барып, ipre
Teyin, салык салыцдар. Ак найзаныц ушымен, ак бшектщ куппмен ел
болуды, журт болуды ойлацдар. Кундердщ кушнде осы бала хан бола-
ды. Сендер караша боласыцдар. «Хан адал болса, карашасы табанды
болса, кара жерден кеме журпзедш деген, - деп батасын 6epin, журш
кетштг
Актау, Ортаудан асып, Шу мен Сарысудан коктей ©Tin, Майкы
бидщ айткан жерше келш, уйкыны бузып жылкы алды, куймеш бузып
кыз алды. Кеш елд1 кеш женекей алды, ереуы елд! отырган жер!нде
шапты. ©з алдына мал малданып, жан жанданып уйльбаранды болды.
Сатусыз дуние, калыцсыз катын ала бастагап соц, ел болмаска немене.
Булардыц мундай болганын баягы Кызыл Арыстан хан естидй К^отан,
Квотам, Крндыгер, Кобан, Майкы билерге елпи жл береди
- Менщ баламды жшп-желец 6epin желпспрш жлбергеш Heci? Ба-
ламды ез1ме океп берсш. Менен калганын алсын, - деп.
25
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 в контексте проблем истории Евразийских степей -- - „
I . ... .
- Сендер барып шакырып келщдер, - деп. Будар келген сон бурынгы
келгендер: «Кайт деген созд1 айтпацдар, оздерщ де кайтпавдар», - дейдь
- Аты 6ecmicinde рартаятын,
Ж1глт1 жиырма бесшде цартаятын,
Кек luenmi жулганнан басца id жоц,
EpKeei ат болатын,
Ургашысы жат болатын,
Тымацты тацияга айырбастайтын,
Пыша^ты расыруа айырбастайтын,
Тары мен бидайдьщ нанын жегенге,
Жауман квжетц суын йикенге кутыратын,
Бвдененщ 6ip санын жегенге к^тыратын,
Сарттын жаз болсатузын, кыс болсаотыны мен ком1рнпн тасыганнан
баска кызыгы жок жерде не акыларыц калды? - деген соц: -Рас ау,
рас, - деп шакыра келгендер де кайтпай калып койыпты.
Кызыл Арыстан хан кайта-кайта Kici жлберш болмаган соц,
Когамулы Алшынды бас кылып жуз KiciMCH тагы ж1бередй Он уш
аксакал косты. Есеп саны уш жуз он ушке жетсе дуние жуз! жиылса
да беттц шыдамайды деген. Ундемесе де, уйден шыкпаса да «Бабыр
ецбек» дегендей аксакал уйде жатый, жумысты жайлап жатты.
«Тугел создщ туб! 6ip, туп атасы Майкы би» аталган Kici осы болса
керек. Булар енд! ел болганымызды журт козше тус!решн деп, баягы
ала баданы алашага салып, Улытаудыц басына алашамен кетерш
шыгарып хан сайлапты. Оган «Алашахан» деп ат койды.
Бастапкы 6ipre келген жуз жнтгпц бастыгы - Уйсш. Бул уды жуз
Уйс!н деп аталды. Туп казыгы - Салыкшы. Жауга шапканда булар
шаппасын. Тас-туйш болып турсын деггп.
Ортада келген жшптщ бастыгы Болат кожа. Буган «Орта жуз» деп
ат койыпты. Бул Орта жуз тоскауылшы орта буында журсш. Ханныц
бакташысы болсын депть Бул Орта жуз «Ак жол» аталсын дейд!.
Соцгы келген жшггтердщ бастыгы - Алшын. Жаудан бет!
кайтпайтын жаужурек, карсы алдында журш жан кад!рш бымейтш,
булар кезеуипш болып, ец алдында журш жауга шабатын болсын.
Буган « Kimi жуз Алшын» деп ат койды. Казактын уш жуз аталган жер!
осы» (18, с.12-17).
Предание, записанное Ч.Ч. Валихановым, отличается от предыду-
щего некоторыми элементами, он писал: «Давно, очень давно был в
26
Туране государь по имени Абдулла, а по другим сведениям - Абдул
Азиз хан. У этого государя был прокаженный сын названный потому
Алача - пестрый. Отец его, исполняя древний обычай изгонять всех
одержимых этой прилипчивой язвой, изгнал и сына своего. В то же
время многие подданные, недовольные жестокостью Абдуллы и по-
буждаемые голодом, отправлялись в степи, лежащие на севере от р.
Сыр в пески Каракум и Бурсук, и начали казачествовать. Храбрые и
удалые батыры усилились до трех сотен и приобрели в скором вре-
мени известность, силу и богатство. Проходит несколько лет... среди
двух сотен является мудрый старец Алач /иностранец, чуждый/ и го-
ворит им речь до того сильную и убедительную, что казаки провозг-
лашают его своим родоначальником и судьей, а по его совету пригла-
шают прокаженного сына Абдуллы Алача и ставят его ханом. Таким
образом, степные бродяги-казаки, сделавшиеся уже благоустроенным
обществом и в некотором смысле нацией /если слово это можно при-
менить к народности кочевой/, в ознаменование своей независимости,
отдельности, в память именно своего Алача и отца-судьи Алача назва-
лись Алач или по числу сотен - Уч Алач /три сотни/. Так народ Алач
сделался народом Алача, а Алача его ханом» (6. с. 158).
Несколько вариантов легенд об Алаша хане записал Т.Н. Потанин.
Его вариант начинается с изложения того, что хан-отец жил около го-
рода Туркестан во времена, когда еще был жив Котан - родоначальник
казахского народа. Родоначальника в разных сказаниях называют име-
нами Алач, Котан, Майкы и упоминаются имена других старцев.
«У хана не было детей от первой жены, и поэтому он взял вторую
жену, девицу, которую где-то завоевал. От нее родился сын, но только
пестрый. Первая жена стала завидовать и злиться. Ей удалось настро-
ить хана против сына. Она стала говорить, что такой пестрый наслед-
ник может внести раскол в народ, и потому люди не будут жить в мире,
не будут иметь между собою согласия. Хан согласился с доводами
жены, посадил сына в сундук и пустил сундук в море. На другом бере-
гу моря этот сундук с ханским сыном нашел нищий. Он взял мальчика
и воспитал. Мальчик вырос богатырем и силачом.
Хан, его отец, узнав об этом, захотел повидать сына. Он послал за
ним старшего сына Когана по имени Уйсын с сотней молодцов. А они
остались около ханского сына. Затем хан послал среднего сына Кота-
27
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
.... в контексте проблем истории Евразийских степей -
на - Булата. Ему также понравилась привольная жизнь. И, наконец,
хан послал младшего сына родоначальника Котана - Алшына. Через
некоторое время они решили выбрать хана, и так как пестрый бога-
тырь, их предводитель, был ханский сын, то решили выбрать его. Они
взяли алачу, широкий полосатый тканый половик, подняли на нем пес-
трого ханского сына и провозгласили его ханом. После того он стал на-
зываться Алаша-хан. От Уйсына и его молодцов пошло поколение Улу
жуз, т.е. старшая сотня, от Булата и его молодцов пошло поколение
Орта жуз, т.е. средняя сотня, а от Алшына и его сотни молодцов пошло
поколение Киши жуз, т.е. меньшая сотня» (24, с.67-68).
В казахских дореволюционных изданиях шежире, так и в записях
исторического фольклора казахов в советские годы, обнаруживается
значительное количество вариантов легенд этого цикла. По истине мы
убеждаемся в верности оценки Ч.Ч. Валиханова назвавшего эти леген-
ды «общим народным сказанием». Как это не парадоксально, в доре-
волюционной русской историографии в течение долгого времени /со
времен А.И. Левшина до А.П. Чулошникова/ никогда не угасал инте-
рес к историческим преданиям об Алаша хане. В подтверждение этого
мы могли бы привести десяток публикаций на эту тему.
Алаша хан в Восточных и Западных письменных традициях.
Широкая известность этого свода исторических преданий в степ-
ном регионе не могла не быть замеченной и зафиксированной в ранних
письменных исторических традициях.
На наш взгляд, одна из наиболее ранних письменных фиксаций ле-
генд об Алаша хане был осуществлен Геродотом в V в. до н.э., в его
известной «Истории в девяти томах».
В первом случае, в числе скифских народов перечисленных Геро-
дотом встречается народ, именуемый «алазонами». По утверждению
Геродота, они живут «вдоль реки Гипанниса к западу от Борисфены»
(8, с.312). Если предполагать, что Борисфена - это река Днепр, то речь
идет об одном из западных племен скифского круга. Борисфена грекам
известна из скифской мифологии. Так называлось божество реки. Дочь
этого божества вступает в брак с Папаем и становится матерью перво-
человека - Таргитая.
В другом случае Геродот повествует об одном из удивительных
скифских народах - аргипеях, где как «мужчины, так и женщины пле-
28
шивы от рождения /вероятно, от «алапес», как в казахском вариан-
те - Ж.А./, плосконосы и с большими челюстями; речь у них особая;
одеваются по скифски...» (8, с.314).
Известно, что Геродот, впрочем, он сам сознается в этом постоянно,
в своих повествованиях о восточных скифах в основном руководству-
ется слухами, поскольку достоверных данных в ту пору фактически не
было: «я не могу найти никого, кто бы сказал, что знает те страны, как
очевидец», - пишет историк (8, с.311).
Вероятно, таким образом, через вторые и третьи руки, претерпев
определенную редакцию сведения о народе Алаша /алазон/ и легенда
о пегом мальчике - родоначальнике народа Алаша, попали в античную
историографию.
По сведениям Геродота, этот народ обитал в каменистых и неров-
ных местностях. Не идет ли речь в данном сюжете о Центрально-
Казахстанском мелкосопочнике, образно названном А.Г. Медоевым
«Складчатой страной». Западнее от нее находится равнина с глубоким
черноземом, а восточнее - подножья высоких гор, где обитают иссе-
доны. Аргипеи- так звали обитателей каменистых, неровных мест
- «поселяются под деревом /т.е., в юртах - Ж.А./, которые на зиму
прикрываются толстым белым войлоком, а на лето оставляют откры-
тыми» (8, с.314).
Наиболее древнее упоминание об Алаша хане в известных нам
восточных источниках, принадлежит перу великого историка Востока
Рашид ад-Дина /cep.XIV в./. Исходя из сведений своих степных инфор-
маторов /Полат чинсан и др./ время жизни Алаша хана Рашид ад-Дин
относит к самым древнейшим эпохам: «...тюрки называли и продол-
жают называть Яфета Булджа-ханом /Абулджа-ханом/ и достоверно
не знают, был ли этот Булджа-хан /Абулджа-хан/ сыном Ноя или его
внуком, но все они сходятся на том, что он был из его рода и близок
к нему по времени. Все монголы, племена тюрков и все кочевники
/буквально: обитатели степей/ происходя!' от его рода. Подробности
этого обстоятельства они передают в следующем виде: Булджа-хан
/Абулджа-хан/ был кочевником; его летовка была в Ортаке и Казтаке,
которые представляют собой чрезвычайно большие и высокие горы,
в тех пределах находился город по имени Инандж. Зимнее стойбище
Булджа /Абулджа/ хана также было в этой местности, которая назы-
29
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских сгепсм.___.
..................................................................................
валась Бурсун /Бурсук - Ж.А./, Какьян и Каркорум /Каракум - Ж.А./,
называют еще его Каракурум. Поблизости этих мест находятся горо-
да Талас и Кары-Сайрам. Последний город - древний и необычайно
большой. Видевшие этот город передают, что от начала его до конца
один день пути и что в нем сорок ворот. В настоящее время там обита-
ют тюрки-мусульмане... У Булджа /Абулджа/ хана был сын по имени
Диб-якуй /Диб-Бакуй/. Слово «диб» имеет значение диспута или место
должности, а слово «якуй» означает /человека/, властвующего над все-
ми племенами...» (26, Т.1. -Кн.1. с.80-81).
Генеалогический свод Абулгазы Бахадур хана существенно допол-
няет приведенные выше материалы. Хотя он, как и его предшествен-
ник, свое изложение истории тюрков начинает с библейских сказаний,
но вводит в него значительное количество народных преданий. По
Абулгазы Бахадур хану, Алаша хан - не современник Яфета, а его по-
томок в шестом колене: Яфет-Тюрк-Ильча хан-Диб-Бакуй-Киюк хан-
Аланча хан.
Последняя интерпретация - более правдоподобна, как бы то ни
было. По всей вероятности Алаша хана от времени Великого потопа
/приблизительно 12-10 тыс. до н.э./ отделяет более или менее значи-
тельный отрезок времени.
Абулгазы дает следующую характеристику мифической эпохе
правления Алаша-хана: «Аланча хан много лет правил государством.
Со времени Ноя - Мир ему! - до времени Аланча хана все потомки
Иафета были мусульмане; при Аланче юрт улучшился, народ сделал-
ся богаче. Но, как гласит пословица узбеков, когда собака разжиреет,
кусает своего хозяина. Когда у них умирал кто-либо - любимый сын
или дочь или брат - то делали похожую на него статую и, поставив ее
в своем доме, говорили: это такой-то из наших ближних. Оказывая ему
любовь, первую часть от кушанья клали перед статуей, целовали ее,
натирали мазями лицо, глаза и кланялись ей. Из таких повторяющихся
действий возникло идолопоклонство.
У Аланча хана было два сына-близнеца: старшему имя было - Та-
тар, младшему - Монгол. Аланча хан, когда состарился, разделил свои
владения между сыновьями. Оба брата провели жизнь в благополучии
и счастье, не делая, друг другу худого» (2, с. 17).
Таковы в общих чертах сведения об Алаша хане, Содержащиеся
в древних исторических трудах Запада и Востока. Вероятно, работа
30
в данном направлении должна быть продолжена, поскольку тема в
указанном ракурсе поднимается нами впервые и до сих пор историки
не задавались серьезно этой проблемой. Неоспоримо одно, в данном
своде легенд об Алаша хане находит отражение древнейшая история
степных народов Евразии. Причем в легендах заложены сведения о
государственном начале. В них чувствуется седая древность, порядок,
слагающий из хаоса государственность, формирующуюся из разроз-
ненных групп людей. В легендарное время тюрки и монголы ещё не
отделились из своей алтайской основы. Возможно, исторические све-
дения об Алаша восходят ко времени господства в Великих степях в
VI-IV тыс. до н.э. этносов, представляющих наиболее ранних предков
кочевников-коневодов Евразии.
В этих легендах уже сформировался культ Алаша хана, олицет-
воряющий государственное начало и единство кочевых племен, и
наличие сакрального характера властной структуры. Рашид ад-Дин
вводит эту великолепную мифическую фигуру в библейскую интер-
претацию ранней истории человечества и отождествляет ее с Яфетом.
Следовательно, Алаша не только родоначальник тюрков и монгол, но
вообще всех степных племен Евразии. Эти материалы напрочь отме-
тают предположения позднейших авторов, определяющих дату жизни
Алаша хана поздним средневековьем. Любые попытки отождествлять
легендарного Алаша хана с поздними стпными правителями - Султан
Ахмадом, Хакназаром и т.д. обречены на неудачу, поскольку проти-
воречат сообщениям ранних источников и основываются не на крити-
ческих данных. Предположения Ч.Ч. Валиханова, А.П. Чулошникова
и др., относивших время жизни Алаша хана ко второй половине XIV
в. в свете более основательного подхода к древним источникам, ока-
зались несостоятельными, поскольку не основываются на серьезных
аргументах.
Вероятно, многие авторы введены в заблуждение датировкой мавзо-
лея Алаша хана, находящегося в Центральном Казахстане, в долине р.
Сарыкенгир. Время строительства мавзолея А.Х. Маргулан относит к
XIV-XV вв. Безусловно, архитектурный стиль /прямоугольная компо-
зиция, купол, фигурные и резные плиты, глазурь/ сближает это куль-
товое сооружение с архитектурными памятниками указанного време-
ни. Но в нем есть и некоторые особенные детали, не встречающиеся
31
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Кирши неких пеней
11 1 111 -------------------------------------------------------
в других подобных памятниках, это обходная галерея, встречающаяся
только в царских курганах эпохи бронзы Центрального Казахстана /
мы имеем ввиду кольцевые концетрические оградки в циклопических
сооружениях Аксу-Аюлы, Бегазы и т.д./. По всей вероятности, мавзо-
лей Алаша хана сооружался в период образования Казахского ханства,
олицетворяя культ первого хана, направляя народ на служение госу-
дарству, как объединяющая национальная идея. Возможно, этот мавзо-
лей построен там, где раньше находилась древняя святыня /жертвен-
ник или курган/ посвященный первому степному государю.
Таким образом, при определении даты правления и существования
Алаша хана нет смысла исходить из строительной датировки мавзо-
лея. Мы склонны искать корни и среду этого понятия в более глубин-
ных пластах истории Великой степи. В доказательство этого тезиса мы
обратимся к этимологии и устной традиции. Например, к ряду терми-
нов и понятий, связанных с Алаша, в интерпретации которых мы при-
держиваемся несколько конкретного узкого подхода. Наши изыскания
ограничиваются интерпретацией казахских слов, понятий поиском
древнетюркских основ и с обращением к монгольскому:
1. «Ала» означает: пегость, пестроту, раздробленность, неорганизо-
ванность и т.д. В этом же значении применяется в монгольском языке.
Например, «Алаг-ала» /ец, тус/; узэх алалау - ала кору; алаг такь -
тагы жылкы и т.д. (15, с.28).
Казахское и монгольское «ала» - «алаг» восходят к древнетюрк-
скому «А1а» - пегий, в яблоках: «ala at» - пегий конь (М.К.); ala atlijjol
tanri-бог судьбы на пегом коне (11, с.32). «Ала» в древнетюркском так-
же означает болезнь /ложная проказа/; недобрые промыслы, козни и
т.д. (11, с.ЗЗ).
2. «Алаша» - это слово на казахском языке имеет несколько значе-
ний. Во-первых, «Алаша» - название крупного рода в составе Млад-
шего жуза, во- вторых, «алаша» - вид коврового изделия. Складыва-
ется из полос /шириной 50-60 см/, вытканных на узконабойном станке
/ермек/. Алаша застилается на пол или вешается на кереге юрты. Один
из самых распространенных и доступных у кочевников вид ковра
(16, - С. 103). В-третьих, Алаша /Алаша хан / - имя первого хана ка-
захов, а также имя родоначальника. У монголов Алангоя - проматерь
народа, у киргизов - родоначальник и боевой клич Алатай.
32
3. «Алаш» - это, прежде всего, боевой клич казахов. Обратим-
ся к шежире М.-Ж. Копеева: « Бурынгы заманда казак «Жуз» деген,
«Алаш» атты руга койган аты болган екен. «Алаш» деген атты уранга
койып, жауга шапканда «Алаш-Алаш» деп шабындар, «Алаш» деме-
гснд! Экец болса да урып жыга берщдер деп бата кылысты.
«Кеше Алаш алаш болганда, Алаша хан болганда, уй1м!з агаш
болганда уранымыз «Алаш!» болганда, уш жуздщ баласы казак емес
пе ед ж» - деп айтылган сез содан калган».
Во-вторых, во многих легендах имя старца совпадает с именем муд-
рого родоначальника, отца Акарыс, Жанарыс, Бекарыс, /Уйсын, Ар-
гын, Алшын/, основателей трех казахских жузов /см. вариант Ч. Вали-
ханова/. В-третьих, «алаш» в той или иной степени показатель дальних
степеней родства, а также отчуждения и даже вражды: «Алашпысыц,
агайынбасыц?» - «Близкий ли ты родич или алашовец?» /т.е. отда-
ленный/, и в этом же контексте «алыстагы алаш» - дальний алаш.
В близком значении «алаш» употребляется на монгольском языке:
«Алач» - охотник, убийца.
Алаш в древнетюркских текстах встречается как название народа.
4. «Алашык» /лашык/ - на казахском языке обозначает легкое /по-
ходное/ жилище и имеет многочисленные параллели в других тюрк-
ских языках. Так, на западе у кумыков такие жилища называются
«алаша уй», а у якутов алахз дьиэ, что безусловно, свидетельствует о
древности этого жилища. Остов такой юрты состоит из жердей /уык/,
согнутых в дугу. Верхние концы жердей прикрепляются в «шанырак»,
деревянный обруч. Близкий к казахскому «алашык», т.е. исходная
форма тюркской юрты сохранилась у южных тюрков - «карлукская
юрта» (18, с.34). В конце XVIII-XIX вв. этот легкий тип казахского жи-
лища стал называться «абылайша». В казахской среде существовало
несколько разновидностей легких жилищ /кос, жолама уй и т.д./.
«Алачу» - в значении легкого жилища - шатра - встречается в сло-
варе М.Кашгарского. Например, «ер алашуланды» - мужчина поста-
вил себе шатер (11, с.ЗЗ).
В монгольском языке каких-либо параллелей нами не обнаружено.
5. «Алаша ат» - часто встречающий образ в традиционном устном
казахском фольклоре. Например:
Алаш алаш болгалы,
Алаша атца мшгел1,
33
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Ала шубар ту байлап,
Алашра уран бергел1
Эл1м edi агасы.
6. «Аламан» - на казахском языке означает: своевольного, своенрав-
ного человека или группу людей, ставящих свои интересы выше обще-
ственного, определенным образом эгоистичность. Обратимся к опре-
делению, данному X. Досмухамедовым этому характеру: «Аламан деп,
тортшке, жолга, низамга кенбейтш, оз дегею болмаса басканы еле-
мейтш топты атайды. Бастыктан луксатсыз 6ipey;ii шабуга, олжалауга
аттанган Toprincis топты да аламан дейдй> (10, с. 147). В этом же зна-
чении применяется у других народов, особенно у туркмен - группа
наездников, отдельные наездники, промышляющие грабежами, в ос-
новном против персов.
Невозможно в одной статье разобрать все понятия производные от
«ала», имеющие прямое отношение к древним символам кочевников.
Иногда в языке это понятие работает в скрытом варианте. Например,
«ала-шубар ту» - одна из ветвей казахских султанов до конца XIX в.
была известна, как шубар тулы /пестрознамённые/. «Шубар», как эк-
вивалент «ала» /алаша/ - употребляется для положительной характе-
ристики. Например, «Шубарым, аргымагым, кермаралым, оз зацымша
бшгендей жандаралым» /см. Жанак/. В этой связи нельзя не вспомнить
об «алаш мыцы», как о той субстратной основе, на которой позднее
появляется казахский этнос. «Мыц» в данном сочетании, скорее всего,
указывает на союз и единство многих племен. К этой проблеме в свое
время обращался Ч. Валиханов (6, с.160-161). Обратим внимание на
значение «алаш мыцы», употребляемое Кадыргали беком «Майсара -
Алаш мыцы болды, ол уш сан едп. .Алаш мыцы арасында улкеш тарах
тацбалы жалайыр болады» (14, с. 126). Заметим, что майсара, т.е. левая
рука /сторона/ означает более почетное место в системе ценностей, в
отличие от маймене /правой/, где располагались два сана катаганов.
Индоевропейские /семитские/ параллели.
В задачу данного раздела входит краткое описание той части лек-
сики с IV-III тыс. до н.э., которая связана с понятием «Алаша хан» в
индоевропейских языках /русский/, т.е. является общим достоянием и
отражает некоторые общие основы социокультурной жизни древних
34
индоевропейцев и алтайских народов. В основе их лежит мощное по-
шфупкциональное понятие «алаша». Скудность фактов данного раз-
лепи о тражает современный характер и состояние научной темы, и от-
сугсгние теоретического контекста. В будущем эта тема должна быть
рпеншрена и осмыслена на более солидной теоретической основе.
I. Этнонимы - производные от «алаша»:
и) «аллеман» - название одного из крупных германских союзов пле-
мен /см. Иордан/.
б) «алан» - один из средневековых ираноязычных этносов западной
чисти Великой степи, предки современных осетин и т.д.
2. Социально-хозяйственные термины:
а) по В.В. Радлову - «лошадь» на русском и древнеславянском
я тыках от «алаша» - мерин в тюркском языке. В ряде языков малень-
кая, низкорослая лошадь и т.д. (27, с. 136). «Начало слова лошадь есть
«лошя», уменьшительное от турецкого «алаша» - низкий, мелкая по-
рода лошадей, казан, мерин» (19, с.43). «Русское слово лошадь, веро-
итпо, произошло из комбинации «алаша-ат» - /мерин-лошадь/, при-
чем первое «а» татарского оригинала отпало...» (31, с.223). «Алаша»
и значении лошадь известно в финно-угорских и монгольских языках
(27, с.137).
б) «лачуга» - на русском и других славянских языках означает лет-
ний домик из досок и лубков /Будагов/. В этом же значении существует
п на иранском языке. И.А. Вуллерс писал: «Это тюркское слово за-
имствовано персидским языком и поныне передается с начальным [а],
хотя пишущие по-арабски дают форму «лачук». В этом же значении
/палатка, шатер/ встречается «алашык», в «Сокровенном сказании»,
предполагается, что оно заимствовано от «алажу».
3. Алаша в древних топонимических названиях: «Алакчин» - это на-
звание встречается у Абульгазы. Он рассказывает, что город Алакчин
находится на берегу реки Айкара-Муран: «При устье реки, на берегу
моря, стоит большой город; селений около него много, стада и табуны
пасущегося скота многочисленны. Кони там крупные; у них жеребе-
нок по первому году так велик, как у нас двухгодовалый /кулыны тай-
дай - Ж. А./, кони все пестрые, другой масти они не бывают. Этот город
они называют Алакчин. Близ него есть серебряные рудники: у тамош-
них жителей котлы, чашки, блюда делаются все из серебра; отсюда
35
\$1ТЗ tfpJ' СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей _-
произошла пословица узбеков: «У него пестрый конь и дом с золотым
очагом» /ала атты, алтын ошакгы-Ж.А./.
По Абульгазы, Айкара-Муран - очень большая река и впадает в оке-
ан. Среди исследователей нет общего мнения по этому вопросу. Одни
отождествляли Айкара-муран с Енисеем /Абульгазы/, а другие с р. Ар-
гун /Страленберг/. Само название города - Алакчин - также означает
пестрый или пегий и, вероятно, связано с мастью лошади. Каких-либо
явных доказательств, подтверждающих нахождение города Алакчин в
указанных местах, пока не обнаружено. Вероятно, основным источни-
ком информации Абульгазы служили исторические предания узбеков,
но, как он сам признается, узбеки не могли назвать то место в мире,
где жил этот народ. Следовательно, уже в XVII в. страна Алаш /стра-
на пеголошадных/ среди узбеков Средней Азии фактически потеряла
реальные ориентиры. Г. Миллер в ходе сибирских экспедиций /сере-
дина XVIII в./ пытался найти описанные в «Шежчре» Абульгазы /по
устным преданиям узбеков/ и начертанные у Страленберга на карте
реки, горы, рудники Алакчин: «в бытность мою на Аргуни, я много раз
об этом распрашивал местных жителей», - отмечает исследователь
(23, Т.1.С.177).
Однако, тщательные поиски не дали никаких результатов, «изо-
бильные, густо населенные и богатые скотом местности города Алак-
чин никак не могли находиться в устье Енисея» (23, Т.1, с. 176). В ок-
рестностях р. Аргун подтверждений также не нашлось.
Таким образом, Г. Миллер был вынужден отнести историю Алакчин
к категории сказочных сюжетов: «Описание богатств Алакцина весь-
ма похоже на сказку, а рассказ о пегих лошадях настолько противоре-
чит природе, что уже по одному этому надо было бы считать Алакцин
единственным местом в мире, где происходят такие чудеса». В этой
связи следует упомянуть, что среди киргизских родов есть небольшое
подразделение племени саруу-алакчын. Этому подразделению «при-
писывается казахское происхождение», - как пишет С.М. Абрамзон
(1, с.67). Вероятно, «алакчин» в той или иной степени связан с казахс-
ким «алшын», общим названием племен Младшего жуза.
В дополнение к вышеизложенному, в восточно-славянских язы-
ках слова производные от «алаша» встречаются в иных сочетаниях.
В.И. Даль отмечал у рязанцев «алашить» в значении - «шуметь, горла-
36
пип.». Вполне вероятно, что в данном контексте скрыто «алаш» - бо-
< поп клич.
Исторические примеры индоевропейско-тюркских совпаде-
ний.
С равнительно-историческое языкознание к настоящему времени
ещё не выработало основополагающих принципов изучения индоев-
ропейского и алтайского языков. Разработанные материалы на индоев-
ропейском языке были автоматически перенесены на изучение тюрк-
ьои, а затем и финно-угорской языковых групп. Тем не менее, общий
прогресс в лингвистической теории и возникновение разнообразных
методов изучения языков находят отражение в сравнительно-истори-
ческом языкознании в виде различных теорий /ностратическая и др./.
11аша задача заключается в изложении некоторых совпадений в
обеих языковых системах, замеченных нами по работе с мифо-антро-
попимом-Алаша хан. Компаративисты, работающие на стыке индо-
европеистики и алтаистики, вооруженные новыми научными метода-
ми сравнения языков, в будущем смогут ответить на них. Вероятно,
попытка реконструкции древних истоков этих языков возможна не
iojii.ko лингвистическими методами, но и при вспоможении историко-
нпографического материала. Система языка требует, чтобы явления,
возникшие в одно время и обусловленные той же причиной, рассмат-
ривались в тесной связи. В этой связи синхронический анализ некото-
рых понятий, связанных с Алаша, не прибегая ни к сравнению, ни к
иппгвистической географии, позволяет установить взаимосвязь между
индоевропейским и алтайским праязыками, а то и иерархию /хроноло-
гическую/ между ними. Для примера мы предлагаем анализ казахско-
। о «алаша-ат» и его эквивалентов, в значениях «пестрая, разноцветная,
пегая лошадь». Вероятно, вся богатая политра слов берет свое начало
от глагола «ал» /бери, возьми/, от этого «алга» /вперед/, «алакан» /ла-
донь/, «алашак» /долг/ и т.д. В дальнейшей эволюции продолжение
пой основы мы видим в понятиях - «алаш» /в смысле отдельный чело-
век, этнос/, «аламан» /наездник, разбойник/, это же слово можно трак-
товать, как «вперёд идущий, войско /отряд/, убийца, охотник» и т.д.
Наиболее популярное производное от «ал» - это лошадь /алаша/.
11а наш взгляд, в древности это понятие распространялось несколько
шире - на всю живность. Так, в одном из тюркских диалектов «ала-
ша» - животное, приученное к вьючному седлу, или же овца, кормя-
37
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—— ——— в контексте проблем истории Евразийских степей
щая любого ягненка. Одновременно, «алаша» может означать спину.
В основном «алаша» низкорослая лошадь /иногда в значении слабый,
хилый, худой, чубарый и т.д./.
Переходим к рассмотрению индоевропейских эквивалентов этого
понятия. Э. Бенвенист в словаре индоевропейских социальных тер-
минов особо выделяет: реки, что означает - скот или, в более узком
смысле - овца. Одновременно в этом значении или в его производных
обнаруживается значение «богатство», однако компаративисты пола-
гают, что последнее /богатство/ результат семантического расширения
слова, означавшего первоначально то, что было основным богатством,
т.е. скот (5, с.51). В экономической лексике индоевропейских народов,
занимавшихся скотоводством, термин «реки» представлен в трех боль-
ших диалектных ареалах: индоиранском, италийском и германском.
Итак, можно утверждать, что термин и его производные, первоначаль-
но зародились в индоевропейских прародинах и характеризуют хозяйс-
твенную специализацию, которая заключалась в скотоводстве. Э. Бен-
венист, заявляя о необходимости пересмотра традиционной концепции
/он считает, что «реки» означал - личное имущество»/, соглашается с
тем, что такое имущество в действительности заключался в скоте.
В самом деле, у скотоводов слово «реки» могло осмысливаться мно-
гократно шире. Обратившись к казахским материалам, можно провести
прямые аналогии между «реки» и «мал», последнее у казахов первона-
чально, обозначая лошадь, вышло за пределы класса животных, стало
вообще обозначать скот и богатство. Так, в поэзии жырау XVIII в. мы
находим яркие образцы такого отождествления:
Арудан асцан жар бар ма,
Жылцыдан искри мал бар ма,
Биенщ cymi сары бал -
К,ымыздан искри дэм бар ма?
Жел1де кулын жусаса,
Кермеде тулпар бусаса,
Свш келер уйцыныц,
Жылцы крлдан тайган соц,
Кулзыгы кетер кулкйац.
Руыздыц керм цулпыда,
Жштпйц корю жылцыда!
(4, с. 109).
38
Ерге даулет бйппесе,
Шулд/рлеген туязыл тиден не пайда;
Мал арага туспесе,
Кур айтцанпан не пайда;
Байдан цайыр кеткен соц,
Мал да кетер, не пайда.
(4, с. 146).
11 лексическом процессе общий термин, означающий скот /реки/ на
индоевропейском праязыке оказывается прилежным к специфической
реалии. «Реки» означавший скот /лошадей/, одновременно обозначает
богатство, имущество. Переход «движимое богатство - скот» является
I пничным для скотоводов.
(1 связи с общим направлением нашей темы интересно заметить,
ч го в одном из молодых индоевропейских языков - греческом - «реки»
отсутствует. Общеиндоевропейский термин был заменен в греческом
новым образованием «probasus» /эквивалент probat/. Далее Э. Бенве-
ннет пишет: «Имеется новый термин, греческого образования, кото-
рый существует и в современном языке, /to alogon/, получивший спе-
циальное значение «лошадь» уже в папирусах в самом начале нашей
>ры. Необходимо считать эту форму «to alogon» сингулятивным от «to
и logo» - «животное», «неразумные» - о животных самых привычных,
самых полезных, т.е. о лошадях (5, с.46). Вероятно, в этой связи следу-
ет изучить и другие термины в той или иной степени связанные с жи-
вотными, так и их имущественным характером /«анимал» - животное,
« голанта» - единица денег, сумма денег/.
В то же время именно в греческой мифологии мы встречаем это сло-
во в другой ипостаси - в образе крылатого коня. Пегас, как плод связи
Горгоны Медузы с Посейдоном, появился из капель крови Медузы,
когда ее убил Персей. В греческих мифах Пегас вознесся на Олимп, и
доставляет там громы и молнии Зевсу (24, с.482).
Легенды о крылатых конях фигурируют и в казахской степной
мифологии. Следует уделить внимание названию гор Бегазы в Цен-
тральном Казахстане. Здесь расположены «гигантские сооружения.
Возведенные из огромных глыб гранита с башнями» (22, с.69). Эти
циклопические сооружения, относящиеся к эпохе бронзы, когда на
территории Великой степи складываются крупнейшие объединения
39
й-ф СРЕДНЕЕ ПРНИРТЫШЬЕ
1———^—— в контексте проблем истории Евразийских степей
степных племен, породили среди казахов различные легенды. Ряд j
этих легенд приписывает строительство некрополей силачам /мык/, /
великанам /алып/, а в ряде из них говорится о героине Бегазы, со-
вершающей подвиги на своем крылатом коне. Старики указывают
место, где находился конь этой героини. Само название живописных
гор Бегазы еще не интерпретировано. Впрочем, А.Х. Маргулан, про-
ведя раскопки этих царских курганов, внес предположение, что оно
произошло от соединения двух слов: - «бшк», «аз» /названия пле-
мен/, в переводе получалось «высота племени аз», что на наш взгляд,
маловероятно.
Несмотря на сильную пространственную натянутость, нам кажется,
что в основе «пегас», «бегазы» имеется одна основа, с одним значением
и предназначением, и следует искать это сходство в эпохе индоевро-
пейских миграций. Предки греков как позднейшие мигранты с Вели-
кой степи унесли с собой в Европу сложившиеся уже к этому времени
образцы мифов о крылатых конях Бегазы. В территориальном плане
Бегазинские горы представляют собой фактически эпицентр Великой
степи и славятся, как наиболее подходящий для коневодства регион.
/См. Казылыд-мал К1нд1п/.
Мы находим много общего между понятиями «алаша» в значении
пегий /пестрый/, с его эквивалентами на индоевропейском «реки» и
т.д. /в этом плане предстоит, конечно же, большая работа/. Вероятно,
следует проработать и параллели другого рода.
Так, в греческих мифах происхожднение Пегаса связывается с миро-
вым океаном. Название крылатого коня по народной этимологии берет
свое начало от греческого «pege» - источник. Нет ли здесь каких-либо
параллелей с древними легендами казахов о происхождении лошади
из Великого моря? Вплоть до середины XIX в. в Сарыарка были живы
мифопоэтические сюжеты, связанные с коневодством. Согласно им,
источником состояния многих богатых коневодов является выходящий
весной из моря /тещз/ синий жеребец. Он входит в табуны лошадей и
покрывет кобылиц - от этого благополучие и плодовитость. Жеребец -
«кек айгыр» - в данном случае означаег «кут». И в самом деле, «цель
лингвистических реконструкций состоит в том, чтобы установить от-
носительную хронологию доисторических состояний и изменений, не-
посредственно предшествующих самым древним данным» (21, с.400).
40
Хронологическая глубина и пространственные рамки.
В данном разделе мы попытаемся лишь в общих чертах изложить
некоторые аргументы, объясняющие суть вышеизложенного материа-
IIH. I (етрудно видегь, что общий контекст преданий об Алаша хане мо-
жс! считаться достаточно древним, поскольку свидетельства, взятые
h i области письменных источников /Рашид ад-Дин, Абулгазы/, вполне
применимы для подобной логичной интерпретации. Мы располагаем
довольно надежными, постоянно пополняющимися свидетельствами,
подтверждающими нашу гипотезу. Особенно интересно здесь то, что
нее языковые семьи, содержащие те или иные материалы об «алаша» -
пегий /алтайская, индоевропейская и т.д./, участвовали в создании нос-
|ратической макросемьи (13).
Гот небольшой, сравнительно-исторический языковой материал
позволяет нам гипотетически помешать соответственно индоевропей-
ские и алтайские прародины в пределах довольно ограниченной терри-
юрии Великой степи. Одним словом, я бы хотел сказать, что границы
первоначального действия слов, берущих начало от «алаша» охваты-
вают ареалы раннего коневодства. В первую очередь, это степная тер-
ритория Казахстана, Восточно-Европейская равнина, Передний Кавказ
и Северное Причерноморье. Вероятно, носители ностратического пра-
>1 зыка обитали в пределах довольно обширной территории /включая и
ближний Восток/, но индоевропейцы и алтайцы до дисперсной фазы
/до VI-V тыс. до н.э./, жили где-то рядом в серединной части Евразий-
ской степной зоны.
Таким образом, дальнейшее продвижение в этом направлении пред-
полагает концентрацию внимания ученых на непосредственных связях
между экономическими и демографическими процессами в древности
/VI-V тыс. до н.э./ и языковыми. Каковы основания для принятия таких
больших хронологических глубин?
Время в традиционных обществах Великой степи, на наш взгляд,
имеет два измерения: время мифологическое и время историческое.
11ервое - есть явление фундаментальное, поскольку оно время пред-
ков. Оно сакрально, но не только потому, что в нем жили предки, но и
потому, что это образ жизни, это неизменные ценности, являющиеся
образцом для современников. Поэтому, одним из основных принципов
изложения истории является цикличность, допускающая повторение
41
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
некоторых черт выдающихся предков /правителей, героев/, актуализа-
цию наиболее важных с точки зрения современности фактов. История
излагается в форме повествования о жизни и деятельности выдающих-
ся личностей, одним словом, это персонифицированное повествование
о прошлом.
Историческое время - в самом деле, время настоящее. Оно осмыс-
ливается как быстротекущее и малосодержательное явление и процесс.
На обыденном уровне это совокупность событий, которые происходят
в данный момент или недавно произошли. Вероятно, нижняя грань ис-
торического времени не распространяется далее семи колен предков. В
то же время, как историческое время, так и мифологическое - во власти
легенд и преданий. Реальные события культурной жизни или социаль-
но-политические события миф проецирует в эпическую матрицу, вво-
дит в легендарное время, т.е. делает сакральным, фундаментальным и
т.д. В эпических памятниках казахов мифическое время преобразуется
в славную героическую эпоху, эпоху единства этноса, могучего госу-
дарства, великих предводителей. В эпических традициях составляется
и генеалогическая история, повествующая о великих прародителях, о
тотемных предках, о различных сверхъестественных явлениях.
Таким образом, время в нашем понимании, т.е. линейное, состоящее
из стадиальных хронологических серий с идеей необратимости, фак-
тически подчинено циклическому восприятию жизненных явлений,
доминирующим в традиционном сознании. К аналогичным выводам
приходят специалисты, изучавшие феномен средневековой культуры.
Например, А.Я. Гуревич писал: «Время и пространство первобытного
человека могут показаться современному сознанию неупорядоченны-
ми. Временная ориентация в первобытной общине распространяется
лишь на непосредственное будущее, недавнее прошлое и на текущую
деятельность, на явления прямого окружения человека, за этими пре-
делами события воспринимаются им более расплывчато и слабо коор-
динированы во времени» (9, с.28).
В этой ситуации нам остается один путь интерпретации: комплек-
сный, с основным упором на лингвистические и археологические ма-
териалы.
Переходим к наиболее важной части нашей работы, определению
хронологических и пространственных границ первоначального функ-
42
пинцирования этого понятия. Малоизученность памятников мезолита
и неолита не позволяет нам вплотную подойти к проблеме истоков
производящего коневодства. Однако интересные находки сделанные
и недавнем прошлом в северных степях Казахстана, относящиеся к
«неолитической эпохе, в корне меняют ситуацию. Мы имеем ввиду
поселение Ботай и ряд памятников раннего коневодства в северных
степях Казахстана. Сразу же можем заявить, что мы не отказываемся
or искушения связать формирование культа Алаша с ранней коневод-
ческой культурой Великих степей. Однако, возникает необходимость
создания общей модели, которая бы охватывала два ареала распро-
странения культа Алаша и позволяла объяснить, почему в обеих из
них /индоевропейской и алтайской/ совпадают многие детали коневод-
ческого хозяйства.
Одним словом, формирование культа Алаша происходило в Вели-
Mix степях Евразии в эпоху энеолита, около 4500-3000 лет до н.э. Эта
। ппотеза хорошо согласуется с широко распространенным мнением о
и»м, что ранние индоевропейцы были подвижными скотоводами. Вос-
।очная граница предполагаемого расселения индоевропейских ското-
водческих племен проходит, вероятно, по Центральному Казахстану.
Данная локализация прародины индоевропейцев устраивает всех тех,
к то считает, что наиболее тесные внешние связи у индоевропейского
праязыка обнаруживаются урало-алтайским и северокавказским язы-
ковыми семьями. Можно предположить, что зоны расселения индо-
европейских племен в основном охватывали лесостепные территории
п степи причерноморско-прикаспийского ареала, включая Северный
Казахстан. Вероятно, в степях Центрального Казахстана существо-
вали обширные маргинальные комплексы культуры, которые могут
рассматриваться как зоны взаимодействия двух указанных языковых
групп. Однако, такие параллели как «Бегазы - Пегас», свидетельству-
ют о наличии определенной чересполосицы в расселении индоевро-
пейско-алтайских племен. Это объясняется, возможно, подвижным об-
разом жизни носителей этих праязыков. Именно эта последняя черта
определяет специфику социальной организации, относящейся к разря-
ду раннего государства.
Наличие сильной социальной организации, основывающейся на
мобильной экономической стратегии стало сопутствующим факто-
43
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
ром последующих крупномасштабных переселений индоевропейских
племен. Археологические материалы убедительно свидетельствуют о
притоке населения из степных областей на запад еще в III тыс. до н. э.
В движениях на запад и север, участвовали кельтские, германские,
балтийские, и, наконец, славянские и греческие группы. Именно в
последних группах наиболее отчетливо сохранились в лексическом
фонде коневодческие термины характерные для Великой степи. Веро-
ятно, они и являются теми маргинальными образованиями изначаль-
но контактирующими с алтайским племенем. Вместе с ними на Запад
попали лошадь, колесный транспорт, архитектура курганных соору-
жений, медь и т.д. Это доказывается и таким фактом. Самое раннее
появление лошади в Греции относится к эпохе бронзы, т.е. Ш-П тыс.
до н.э. Таким образом, временная глубина поздних индоевропейских
миграций, например, дорийцев /предков греков/ не такая уж далекая
эпоха, хотя в науке не редко начало истории индоевропейцев в Евро-
пе отодвигают на неолит, т.е.7000-6500 г.г. до н.э. Анализ культурной
лексики дает широкие границы датировок индоевропейского праязы-
ка, но «наиболее поздние общеиндоевропейские термины позволяют
отнести расхождение различных диалектных групп к 4000-3000 г.г. до
н.э.», - отмечал Дж. Мэллори (25, с.83).
Одновременно локализация индоевропейской прародины в причер-
номорско-прикаспийских ареалах убедительно объясняет всю логику
движения на юг индоиранских племен. Расселение в исторические
области индоарийцев и иранцев, продолжавшееся в течение целых
тысячелетий, позволяет связывать начало движения с центрально-ка-
захстанскими степями, а также городскими центрами юга. Эта модель,
вероятно, несколько упрощает реальную картину, но, тем не менее,
дает единственно логичное объяснение. В данной дихотомии, видимо,
и следует искать ключи к поискам индоевропейской прародины и об-
раза жизни.
В данном ключе видимо следует рассматривать и авестийские сю-
жеты о взаимоотношениях ариев и туров. В них мы видим племён
всадников, почитающих одних и тех же богов, выращивающих одних и
тех же животных, обитающих на огромных степных просторах у моря
Ворукаша, у высокой Хары. Богиня реки воды /земли/ Ардви в Авес-
тийских циклах несется на колеснице:
44
Вот Ардви в колеснице,
Узду, держа, стремится;
Везут её четыре
Одной породы, белых
Высоких жеребца (3, с.128).
В сюжете этого стихотворения посвященной Ардви /Ардви-Сура/
..)i ине земли-воды, кроется самая обыкновенная картина обыденной
жи ши ранних коневодов. Вероятно, еще в эпоху неолита в степной Ев-
рж ши сложились те природные условия, которые способствовали быс-
трому увеличению поголовья лошадей, а затем и успешной домести-
кации их. Ландшафтные особенности степных просторов Казахстана,
где удачно сочетались островки реликтовых лесов и рощ на севере с
полупустынным и пустынным территориями на юге составляли свое-
образную экосистему раннего коневодства. Именно эта территория но-
си г у казахов название «Кдзылыц - мал кщдпт», т.е. «Кдзылык - как
пупок /начало/ скота». Отсюда берет начало коневодство Евразийского
континента. Так, в эпоху раннего энеолита вдоль меридиональной оси,
где наиболее четко выражена зональность ландшафтов, уже сложи-
лось коневодство. В эпоху развитого энеолита в северных лесостепных
районах Казахстана сложились местные центры коневодства. Один из
нидных исследователей В.Ф. Зайберт верно подмечает динамичное
расширение в позднем неолите-энеолите в Евразийском континенте
юны обитания ранних скотоводов /коневодов/, которая охватывает
территорию до десятка тысяч квадратных километров (12, с. 168).
На сегодняшний день благодаря археологическим исследованиям
известно несколько таких экологических ниш. Самое примечательное
состоит в том, что присутствие лошади в изученных археологами цен-
трах идет по линии убывания с востока на запад. Так, если в Ботайском
поселении кости лошади составляют 99,9 процентов всех найденных
костей, то на энеолитическом поселении Дереивка на Днепре оно со-
ставляет 60 процентов, а в занимающем промежуточное положение
между Ботаем и Дереивки поселении Репин Хутор на Дону - 80 про-
центов. Все эти примеры однозначно свидетельствуют и указывают
па исходный коневодческий центр находящийся в степях Казахстана,
факт существования которого не вызывает сомнения. Одним словом,
факт признания возникновения коневодства в Великой степи объясня-
45
«ЙНЙ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
I в контексте проблем истории Евразийских степей
ет всю логику расширения границ ареала доместицированных лоша-
дей в более западном, а также возможно и в других направлениях.
Природная среда позднего неолита - энеолита способствовала раз-
витию особенно коневодства, как начало продуктивной экономики во-
обще. Но в то же время, она не препятствовала развитию остальных
форм хозяйства: охоты, рыболовства, земледелия и ранней металлур-
гии. В самом же развитии коневодства четко выделяются несколько
вариантов. В первом случае, отдельные группы степных и пустынных
племен обитали на степных и пустынных просторах Казахстана и в ме-
ридиональных направлениях. В этой среде и зародились самые древ-
ние легенды и предания из цикла «Алаша хана». Географические и
топонимические ориентиры в легендах четко указывают на существо-
вание четких маршрутов по линии юг-север: «Кара таудан арман карай
асыцдар. ¥лытау, Кшйтау, деген таулар бар. Кдракещзр, Жездакенпр,
Кудайберд! деген жерлерге барып, ipre теуш, салык салыцдар». С та-
ким напутствием отправляет в степь молодого царственного изгнан-
ника, Алаша хана, Майкы би. В сопровождение ему он определяет сто
джигитов во главе со своим старшим сыном Уйсыном. Путь их лежит
через горы Актау, Ортау, реки Чу и Сарысу: «Актау, Ортаудан асып,
Шу мен Сарысудан кектей етш, Майкы бидщ айткан жерше келдЬ>.
Впоследствии, когда сформировалось степное общество из трех сотен
наездников, они подняли пегого мальчика на алаша /домотканном ков-
ре из полос/ и объявили своим правителем. Как повествует легенда,
это выдающееся событие произошло в горах Улутау, являющихся и в
самом деле географическим центром Великой степной равнины.
В отличие от указанной группы, в Урало-Иртышском междуречье
сложилось многоотраслевое хозяйство с преобладанием коневодства.
Оно дополнялось охотой, рыболовством, домашними промыслами. В
данных экологических нишах, как указывает В.Ф.Зайберт, «табуны
лошадей обитали в радиусе 150-200 км... движение табунов было ра-
диально-круговым или ограниченно-радиальным» (12, с. 170).
Ботайское поселение и обнаруженные там материалы, говорят в
пользу оседлости населения этих регионов. Это объясняется наличием
разнообразной кормовой базы, большим количеством водных источни-
ков, естественными укрытиями /леса, рощи/.
46
Легенды и предания из цикла «Алаша хан» позволяют реконструи-
ровать образ жизни древних коневодов, хотя это дело сложное и мало
разработанное в методическом плане. В принципе, на наш взгляд, не-
которые этнографические параллели возможны, если применять с уче-
том локальных особенностей поздненеолитического-энеолитического
обществ. В той или иной степени в будущем для анализа обществен-
ных организаций, а также мировоззрения необходимо применять ос-
торожные ретроспекции. Вероятно, самый продуктивный путь в этом
направлении - развитие палеоэтнографии.
Энеолитическая эпоха - время формирования социально-полити-
ческих институтов. Во главе ранних общин мы видим авторитетных
патриархов - хозяеев стада, семьи, правомочных распоряжаться жиз-
нью своих сыновей и младших родственников. В легенде называются
имена родоначальников Крндыгер, Кргам, Котан, а авторитетнейший
среди них Майкы би вообще в казахских легендах отнесен к зачинате-
11Ю речи человеческой «тугел создщ Ty6i 6ip - туп атасы Майкы би».
О нем в легенде говорится с высоким пафосом, он человек, который
посадил на трон девять /число сакральное/ ханов. Одним словом, Ала-
ша оказался в общественной среде, которую ныне модно называть эт-
нопотестарной. Вероятно, мы можем предположить существование в
ту эпоху крупных соплеменностей с определенной общностью языка,
культуры и т.д. Многие вопросы, связанные с определением дальней-
шей судьбы царственного пегого изгнанника Алаша, решаются в со-
нете вождей, что свидетельствует об эгалитарном характере взаимо-
отношений. Так, каждая группа вновь прибывающих сотен джигитов
оставалась в степи, благодаря уговорам со стороны раннеприбывших:
«булар келген соц бурынгы келгендер: кайт - деген сезд! айтпацдар,
оздерщ де кайтпацдар дейдЬ>.
Получив известия о своем сыне, отец Алаша хана посылает своих
людей к совету племени, и именно этот совет принимает решение об
отказе в выдаче: «...баягы Кызыл Арыстан хан естидг Котан, Когам;
Кондыгер, Кобан, Майкы билерге един ж!бередь
- Менщ баламды жшт-желец, 6epin желшпрш ж)бергеш Heci? Ба-
ламды е-нме экеп береш. Менен калаганын алсын, - деп. Сонан сон
булар Котанулы Болатты жуз жютмен Ж1бередд».
47
[4m СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
| в контексте проблем истории Евразийских степей -
В целом, многие детали этого цикла иллюстрируют процесс раз-
вития институтов военной демократии у алашских общин. В ходе ос-
воения новых территорий, три сотни, следовавшие вместе с Алаша в
Центрально-Казахстанские степи, проходят путь от военной демокра-
тии к политической структуре государства. В тексте легенд постоянно
присутствует военно-агрессивный характер ранних коневодческих об-
ществ и на это делается значительный акцент: «¥йдыны бузып жылкы
алды, куймеш бузып кыз алды. Кеш елд! кеш женекей алды, ереуы
елд! отырган жершде шапты» - говорится о подвигах первых трех со-
тен джигитов.
Сама организация этнической структуры новообразования - три-
альность - носит военно-походный характер. Как одна из необходимых
гарантий нормального функционирования социально-политического
организма, она рассматривается нами как структура военной организа-
ции. Так, говоря о формировании Старшего жуза, ему предназначается
роль резерва и тыла: «Жауга шапканда б улар шаппасын, тас тушн бо-
лып турсын». Средний жуз берёт на себя также ответственную фун-
кцию. Он должнен находиться в центре и охранять хана «Орта жуз
тосдауылшы - орта буында журсш, ханныц бакташысы болсын». Впе-
реди должны находиться самые отважные воины из младшей сотни
под предводительством Алшына: «ец алдында журш жауга 6ipiHixii
шабатын болсын».
Таким образом, к эпохе позднего неолита-энеолита мы относим на-
чало формирования социально-политических ценностей евразийских
степных народов, ранних индоевропейцев и алтайских народов. Если
этнополитическая организация их отражает структуру военной орга-
низации, то социальная организация отражает космический порядок.
Внутри неё мы видим, три основные иерархически соподчиненные
группы - военную аристократию, жрецов и рядовых воинов.
Сочетание вышеуказанных структур в одном организме порождает
сильную систему, способную вести ассимиляцию чужеродных групп и
консолидацию, а также готовую к успешным миграциям.
Одновременно племенной строй свидетельствует об определенной
рыхлости структуры и противоречий политической системы. Вероятно,
объединительные мотивы были еще слабы и культ сакрального пра-
вителя, культ единого пантеона богов только складывался. Это четко
48
находит отражение в сложном понятии «алаш», т.е. в самом понятии
находит выражение взаимная вражда и неприятие соседних племен.
Гем не менее, в материальной культуре уже сформировались ос-
новные стандарты и формы. Лошадь стала символом богатства и бла-
ниюлучия, постепенно символ обретает культовый характер. А такие
понятия как «алашык», «алаша» символизирует первоначальный быт
коневодов.
Таким образом, существование культа Алаша хана у казахов являет-
ся прямым следствием /историческим отражением/ далеких этнополи-
тических процессов эпохи позднего неолита-энеолита. Первоначально
в хаотическом мире Евразийской степи появились небольшие общины
охотников, успешно проводившие первые опыты по доместикации лошади.
Позднее степные общины, разрастаясь, превратились в крупные
коневодческие племена. В эту эпоху в Великой степи заметны две
крупные этноязыковые группы - индоевропейцы и алтайцы. Возмож-
но, авестийские сюжеты о борьбе ариев и туров являются отражени-
ем этой эпохи. Тогда и сформировалось самоназвание коневодческих
племен - «алаш». Племена «алаша» - стопроцентные коневоды они
обитают в стране Арка - Кдзылык, западнее их по мере убывания роли
копя культ «Алаша» сходит нанет. Тем не менее, именно они сохра-
нили и через них до сегодняшнего дня дошли образы крылатого коня
«Ьегазы- Пегас». Вероятно, многие индоевропейские племена, оби-
тавшие в Центральном Казахстане, по мере движения на Запад сохра-
нили старые ценности, связанные с коневодством, а наиболее поздние
мигранты на запад - германцы, греки и славяне /элитные группы/ со-
хранили этот культ больше чем другие индоевропейцы.
На исконной территории культ Алаш - Алаша сохраняется факти-
чески без изменений, об этом говорят сведения казахского шежире
II средневековых авторов об «Алаш мыны», о народе «Алаш», «Уш
Алаш», «Алты алаш», и, наконец, об Алаша хане, как о перворедке
। юрков и монгол, о «калантаре Алаш бахадур» и т.д.
Мощная идеология государственности, зародившаяся еще в
111-П тыс. до н.э., продолжала жить и во времена гуннов, тюрков, огу-
кш, карлуков, кипчаков. На нее наслаивались кое-какие элементы, но-
вые имена, но суть оставалась прежней. Зарождалась и генерировалась
на идея на степных просторах Арка.
49
«АНИ УсФ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
В XV-XVI вв. в период образования Казахского ханства культ АДа-
ша-хана оживает и начинает служить новому государству степных
племен как национальная идея. Именно в этот период строится мавзо-
лей в честь первого степного хана. Возможно, этот мавзолей построен
именно там, где раньше находилась древняя святыня или жертвенник
в честь Алаша хана. На отрогах гор Улытау, среди безбрежных степей,
в окружении древнейших памятников возвышается бесценная святыня
тюрко-монгольских народов. К этой святыне имеют прямое отношение
бесчисленное количество народов Евразийского континента.
В начале XX в., в самом разгаре национально-освободительного
движения казахов снова возрождается культ Алаша хана, «первого
хана казахов». Национальная идея казахов ведет молодую интеллиген-
цию к беспримерным подвигам, самоотверженному труду и высокому
творчеству во имя величия нации. Благодаря нему казахи восстановили
национальную государственность, боролись и защищали его, умирали
за него как «враги народа» в годы тоталитарного советского режима,
но отстояли свое. В этом важность этого грандиозного стержневого по-
нятия для казахской истории и вообще для истории Великой степи.
Источники и литература:
1. Абрамзон С.М. Киргизы и их этногенетические и историко-куль-
турные связи. - Л., 1972.
2. Абуль-Гази. Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази,
хивинского хана. /Пер. и предисловие Г.С.Саблукова, с послес-
лов. и прим. Н.Ф.Катанова. - Казань, 1906.
3. Авеста. Избранные гимны. Из Видевдата /Перевод с авестийско-
го И.Стеблин-Каменского. - М., 1993.
4. Алдаспан. XV-XVIII гасырлардагы казак акын-жырауларыныц
шыгармалар жинагы. Курастырушы М.Магауин. - Алматы,
1971.
5. Бенвенист Эмиль. Словарь индоевропейских социальных терми-
нов. - М., 1995.
6. Валиханов Ч.Ч. Киргизское родословие // Собр. соч. в 5 т. -.
Алма-Ата, 1985. - Т2. - С.148-166.
7. Вамбери А. Введение в сочинение А. Вамбери «Первобыт-
ная культура тюрко-татарских народов». // ЗЗСОРГО. - Омск,
1884.-Kh.IV.-C.1-49.
50
X. Геродот. История в девяти книгах. /Перевод с греческого
Ф.Г. Мищенко. Изд. 2-е. - М., 1888.
9. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. - М., 1972.
10. Досмухамедулы X. Аламан. /Кураст., алгы сез! жэне тусшйс
F. Энесов, А. Мектепов, Ш. Кер1мов. - Алматы, 1991.
11 .Древнетюркский словарь. - Л., 1969.
12.3айберт В.Ф. Энеолит Урало-Иртышского междуречья. - Петро-
павловск, 1993.
13 .Иллич-Свитыч В.М. Опыт сравнения ностратических языков.
Сравнительный словарь. Т.1-3. - М., 1971-1984.
14 .Кадыргали Жалаири. Шеж1релер жинагы. - Алматы, 1997.
15 .Кдзакша-моцголша сездж. - Олгий, 1997.
16 .Казахи. Историко-этнографическое исследование. - Алматы,
1995
17 .Кайдаров А.Т. Тюркская этимология: проблемы и задачи //Про-
блемы этимологии тюркских языков. - Алма-Ата, 1990.
18 .Кармышева Б.Х. Очерки этнической истории южных районов
Таджикистана и Узбекистана /по этнографическим данным/. -
М., 1976.
19 .Корш Ф.Е. Древнейший народный стих турецких племен // ВО-
ИРАО, Вып.Е - СПб., 1909.
2О .Кепейулы М.-Ж. Колжазбалары (автордыц жеке коры).
21 .Курилович Е.О. О методах внутренней реконструкции //Новое в
лингвистике. - Вып. IV. - М., 1965.
22 .Маргулан А.Х. Из истории городов и строительного искусства
древнего Казахстана. - Алма-Ата. 1950.
23 .Миллер Г.Ф. История Сибири. Т.Е - М.-Л., 1937; Т.2. - М.-Л.,
1941.
24 . Мифологический словарь. Гл. ред. Е.М.Мелетинский. М., 1991.
25 . Мэллори Дж.П. Индоевропейские прародины // В ДИ, 1997, -
С.31-60.
26 .Поплинский Ю.К. Опыт типологизации источников по древней-
шей и древней истории Средней Африки // Африканский сбор-
ник: история, этнография. - М„ 1983.
27 .Радлов В.В. Опыт словаря тюркских наречий Т.Е - СПб., 1893.
51
й й-ф СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей . .
28 .Рашид ад-Дин. Сборник летописей. /Пер. с персидского Л.А. Хе-
тагурова и О.И. Смирновой. Ред. И прим. Проф.А.А. Семёнова.
Ввод. Статья И.П. Петрушевского. Т.1. - Кн.1-2. - М.-Л., 1946;
Т.2. - М.-Л., 1952; Т.З. - М.-Л.,
29 . Сборник материалов относящихся к истории Золотой Орды. /Из-
влечения из персидских сочинений собранные В.Г.Тизенгаузеном
и обработанные А.А. Ромаскевичем и С.Л. Волиным. - Т.П - М.-
Л„ 1941.
ЗО .Сулейменов О. Эссе, публицистика. Стихи и поэмы. Аз и Я. -
Алма-Ата, 1989.
31 . Шипова Е.Н. Словарь тюркизмов в русском языке. - Алма-Ата,
1976.
52
ВЕЛИКИЙ МЕРИДИОНАЛЬНЫЙ ПУТЬ
/опыт этноархеологического осмысления/
В научных кругах уже давно известно о том, что Центральный (а
также Северо-Восточный) Казахстан в древности был одним из самых
мощных центров древней металлургии и страной с развитыми по тем
временам транспортными коммуникациями. Многочисленные архео-
погические и этнографические материалы свидетельствуют об учас-
I ни населения Казахстана в основных цивилизационных прорывах че-
ловечества:
- несмотря на существующий стереотип, наукой доказано, что в
северных регионах, включая Сибирь, в верхнем палеолите (около 30
тыс. лет назад) плотность населения была выше, чем в Европе;
- в этническом плане Евразийское степное население представля-
ло конгломерат ностратических племён, представлявших ранних суб-
стратов индоевропейского, индоарийского, алтайского и уральского
языковых общностей;
- большие группы людей на всем протяжении эпохи камня пере-
двигались вдоль меридиональных маршрутов /север-юг/. Так около
25 тыс. лет назад меридиональными землепроходцами были открыты
земли Америки (до этого пустовавшие). Следует предположить, что в
освоении обеих Америк участвовали народы Центральной Азии, в том
числе предки современных тюрко-монгольских этносов;
- «меридиональные связи с цивилизациями юга в сибирских про-
сторах были также исконными, постоянными и естественными, их су-
ществованию благоприятствовало направление рек и долин» - пишет
известный исследователь И.Л. Кызласов в статье «Закономерности Ев-
разийских степей с древности до нового времени» (7, с. 10).
В эпоху неолита меридиональный путь становится уже путем ин-
тенсивной торговли между югом и севером. Можно думать, что Сибирь
становится поставщиком драгоценной пушнины. С юга же торговые
караваны привозят Восточные диковинки, сладости, ремесленные из-
делия, украшения, ткань и др. С конца V тыс. до н. э. жители Западной
Сибири для защиты своих богатств начинают возводить укрепленные
поселения с деревянными стенами и рвами. Одновременно в степях Ка-
захстана, вдоль маршрутов Великого меридионального пути возникают
53
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
——- — в контексте проблем истории Евразийских степей
крупные очаги неолитической культуры в виде небольших городищ-
центров кремневой индустрии, и ранне металлургических разработок
(8). В это время в степи появляются первые укрепленные поселения,
отдельные караульные башни, ирригационные сооружения.
Наибольшее развитие Великий меридиональный путь получает в
эпоху бронзы и РЖВ. Этническую основу населения Великой степи в
это время составили арийско-турские племена, объединенные в раз-
личные политические союзы. Местом обитания этих племен в «Авес-
те» указывается страна «Арианам-Вайджа». В ряде современных ис-
следований эта территория отождествляется со степными просторами
Казахстана. «Гораздо больше соответствует описанию Авесты клима-
тические условия Восточного и Северо-Восточного Приаралья» отме-
чает Б.И. Вайнберг (4, с. 198).
Интересно отметить три основных направления Великого мериди-
онального пути:
- Во-первых, западный маршрут из Поволжья и южного Приура-
лья в Бухару. Древняя трасса маршрута /по нему путешествовал в XIV
в. Ибн Баттута / проходит через города Астрахань, Сарай, Сарайчик,
Ургенч и далее. В XVIII-XIX вв. популярны маршруты от Оренбурга,
Троицка и др. города через Мугаджары, Приаральские Каракумы, че-
рез нижнее течение Сырдарьи /следовательно через развалины древ-
него Джанкента, находящегося в 50-ти км. от старого русла Сырдарьи,
на её левой стороне/. Е. К. Мейендорф путешествовавший в начале
XIX в. из Оренбурга в Бухару в общей сумме проехал 1500км., но это
не самый протяжённый маршрут (10, с.25-26). Есть более восточная
ветка этого маршрута - через Петропавловск, через Тургай и Иргиз, а
далее в низовья Сырдарьи, в годы внутренних беспокойств и усобиц
племён Западного Казахстана предпочтение даётся этому окольному
маршруту.
Так называемая «ногайская дорога» по маршруту Астрахань - Ур-
генч в эпоху средневековья был наиболее обустроенным, в плане стро-
ительства караван-сараев и т. д.
- Во вторых, центральный маршрут. Эта основная транспортная
магистраль из Сибири в Мавереннахр соединяет Тобольск /Искер/ и
Бухару. Различные ветки этого маршрута проходят через степи Север-
ного и Центрального Казахстана. По этому пути в древности следовали
54
караваны, направляющиеся с пушниной, с цветным металлом, с много-
численными табунами лошадей и т.д. В XVIII веке по этому маршруту
следовали российские купцы /в основном татары/, дипломатические
миссии, различные агенты и т.д.
В древности этот путь осваивали арабские и персидские купцы,
отправлявшиеся в казахские степи /к кимакам/, и далее в Сибирь в
поисках торговых партнёров. Как отмечается, во многих восточных
источниках особым спросом у купцов пользовались слитки цветного
металла. Казахи Центрального Казахстана вплоть до начала XIX в.
предлагали проходящим через их степи караванам и дипломатичес-
ким миссиям купить у них медь /см. Ф. Назаров/. Поскольку самый
опасный и трудный участок этого маршрута идёт вдоль Сарысу реки
/через Бетпак дала/, то этот маршрут в литературе называют Сарысуй-
ской дорогой.
- Третий маршрут Великого меридионального пути проходит через
территорию Восточного Казахстана и Семиречья. В данном случае се-
верные конечные пункты в среднем течении Иртыша /район Семипа-
латинска, а также предполагаемый нами центр Кимакского сообщества
племён - Калабалгасун, на территории Майского района Павлодарской
области/.
Если караваны идут от древнего поселения кимаков - Калабалга-
сун, где впрочем до сих пор известен брод через Иртыш /Б1рауыз/, то
они поднимаются по степной реке Тундук к Каркаралинским горам, а
оттуда на среднее течение р. Чу /Шуй/, где торговцы выбирают даль-
нейший маршрут. Оттуда можно идти в города Семиречья, в частности
в древний Тараз, или же повернуть направо в сторону Туркестана и
Ташкента.
Впрочем, в прошлом существовали и более интересные ветки этого
маршрута. Так в прошлом Дашт - Кыпчакские племена в эпоху сред-
невековья, чтобы сократить путь и сэкономить время в зимний период
проходили через оз. Балхаш, по льду. Так они оказывались на время на
территории Семиречья. Дорога через восточные берега озера Балхаш
также в прошлом использовалась, но не так интенсивно, как предпола-
гают. Для торговых караванов восточная ветка представляет большие
проблемы, прежде всего из-за многочисленных рек изрезающих мар-
шрут /в основном они берут начало в горах Алатау /1ле, Жоцгар /.
55
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
— в контексте проблем истории Евразийских степей
На наш взгляд, из всех указанных маршрутов в древнюю эпоху
наиболее популярен был Центральный, т.е. Сарысуйский маршрут.
О древности этого маршрута говорят и различные мифологические
сюжеты, связанные с некоторыми узловыми станциями этого маршру-
та. Так в степях Центрального Казахстана популярна легенда о святом
Талмас-ата /развалины одноимённого мавзолея находится в км. 50-ти
от города Жезказган/. В легенде описывается интересный сюжет о том,
что у святого, который знал язык птиц и животных, который называл
отдельных их разновидностей своим сыном или дочерью, было три
жены. Старшая Болган-ана жила в верховьях реки Сарысу /т.е. на мес-
те слияния Кенгирских рек и Сарысу/, средняя жена Белен-ана жила
в низовьях Сарысу /недалеко от оз. Телекуль-Тат/, а младшая - Ак-
бикеш жила в предгорьях Каратау /т.е. недалеко от древнего города
Созак на юге Казахстана/.
Святой Талмас имел привычку, отправляясь в дорогу с утра от
младшей жены Акбикеш к вечеру попасть к старшей жене. У средней
жены он имел привычку делать обеденный привал. Однажды святой
Талмас изменил этой своей привычке и остался ночевать у средней
жены. Тогда старшая в гневе справила малую нужду в речке, от чего её
воды стали желтыми /т.е. Сарысу/, дабы чтобы святой отведал нечисть
и принял грех. Такова была сильная обида Болган-ана.
Эта легенда, безусловно, призвана служить одной задаче, т.е. обоз-
начению основного маршрута Великого меридионального пути на са-
мом его трудном участке. На сегодняшний день мы имеем развалины
городищ и крупных архитектурных сооружений на этих топонимичес-
ких объектах. По характеру вся длина этого маршрута представляет
собой сплошной пустынный ландшафт /Бетпакдала и т.д./. Поскольку
памятники позднего средневековья обычно привязаны к конкретным
деятелям эпохи, то обозначенные в легенде персонажи никак не могут
быть идентифицированы нами. К тому же развалины архитектурных
сооружений /кирпичи, орнамент и др./, свидетельствует о более ран-
нем происхождении носителей этой культуры. Надо полагать, что этот
памятник /в данном случае - легенда/ свидетельство раннего этапа ис-
тории Великого меридионального пути.
В эпоху бронзы основную труппу товаров вывозимых из Казахстана
составляли слитки олова, меди, золота или сплавы цветного металла
56
Hina бронзы, различные металлические изделия (наконечники и т.д.).
11адо полагать, что наряду с крупными металлургическими центрами
добычи металла, как отмечал К.И. Сатпаев, только в древнем Джез-
казгане было добыто не менее 1 млн. тонн медной руды, на месторож-
дении Успен-Нельды -200000 тонн, на Кенказгане-800000 тонн и не
меньше добывалось медной руды на территории Восточного Казахста-
на (Риддер, Зырян) и Северного Казахстана (Имантау), были перераба-
। ываюгцие центры (Атасу и др.).
Великий меридиональный путь с момента возникновения колес-
ных повозок и верхового коня (III тыс. до н.э.) приобрел определяю-
щее значение для всей последующей истории Евразии. Надо полагать,
что вдоль маршрутов Великого меридионального пути проходили ин-
тенсивные культурные и политические контакты, обмен и торговля,
проникновения технологий и развития цивилизационных ценностей.
Науке еще предстоит выяснить периодичность и интенсивность его
действий на различных этапах истории, определить основные трассы
и ответвления, со временем охватившие огромную территорию Евра-
111 и от таежных просторов до Среднеазиатского междуречья, а далее
Египет, Иран, Китай, Индия и другие регионы.
В процессе доместикации лошади, этот маршрут стал основопо-
лагающим в формировании хозяйственно-культурного типа степных
кочевников. Великий меридиональный путь (по маршруту север-юг)
самый рациональный путь ведения хозяйства у поздних кочевников.
В золотоордынское и пост золотоордынское время этой системой было
охвачено, не менее миллиона человек находящихся в состоянии посто-
янных перекочевок с севера на юг и обратно.
Несколько параллелей для иллюстрации вышесказанного можно
привести из жизни казахов второй половины XIX в. Мне представляет-
ся, что этот период относительно больше подходит для ретроспектив-
ного анализа древнего комплексного хозяйства. Так, казахи северных
уездов Акмолинской и Семипалатинской областей зимовали в более
северных широтах, а летом кочевали южнее. В то же время, южные
уезды указанных областей зимовали за р. Сарысу и летом поднима-
лись на север. О сложившейся системе степных передвижений племен
пишет В.К. фон Герн: «... по дорогам от р. Сарысу до р. Чу летом не-
льзя встретить аулов киргиз Акмолинского уезда, потому что Чуйская,
57
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей _
Мунглинская и Атасуйская волости, зимующие вблизи обоих дорог,
летом уходят к северу от р. Сарысу имея летние стойбища близ бере-
гов р. Сюрту и вокруг Конэк» (5, с. 11).
По наблюдениям В.К. фон Герна, волости, зимующие южнее р. Са-
рысу, переходят эту реку по направлению к зимовкам, в конце августа,
а те которые зимуют на р. Чу - в октябре приходят со своими стадами
к северным границам пустыни Бетпакдала, с тем, чтобы при первой
возможности воспользоваться для перехода через эту пустыню. Одно-
временно этот маршрут служит основным маршрутом сезонных миг-
раций диких животных. В.К. фон Берн пишет о табунах диких лошадей
часто встречающихся по пути через Бетпакдалу. Он лично застрелил
из большого косяка шесть диких куланов. Один из выдающихся этног-
рафов XIX в. М. Чорманов в своих заметках писал о казахских родах, в
продолжение всего года охотящихся за дикими лошадьми. В большом
употреблении были у охотничьих групп казы и карта куланов, при-
готовляемых в соответствии с общераспространенными рецептами.
Примечательны также слова М. Чорманова о некоторых необходимых
условиях коневодства: «Без теплых зимовок табуноводство существо-
вать не может. Оттого эта отрасль скотоводства процветает только в
тех уездах, которые имеют наиболее мест удобных для зимних стой-
бищ» (11, с.20).
Выгодность и преимущество меридионального пути прямо связа-
но с близостью на юге развитого земледельческого региона. К Маве-
реннахрскому очагу оседлой культуры примыкал связанной с Вели-
кой степью маргинальный Туркестано-Ташкентский оазис. Вероятно,
еще в поздненеолитическую эпоху, когда на юге действовали Намазги,
Джейтун и др., на юге Казахстана, на стыке двух хозяйственно-куль-
турных типов, появились первые городские поселения. Вряд ли стоит
доказывать, что причиной появления ранних городов в Туркестано-
Ташкентском оазисе /по р. Сырдарья/ была торговля и обмен между
кочевниками и земледельцами юга. Именно торговля рассматривается
нами как основной градообразующий фактор в указанной маргиналь-
ной территории. Город растет, в первую очередь, как пункт торговли,
во-вторых, как центр ремесленного производства, и в-третьих, как ад-
министративный центр.
58
Мы, уже, говорили о том, что хозяйственное освоение меридио-
нальных путей /север-юг/ местным населением, вероятно, относится
ко времени возникновения и формирования коневодства, т.е. к эпохе
позднего неолита. В различных архаических вариантах древних ска-
заний параллельно встречаются как охотничьи, так и коневодческие
сюжеты. Так, в сказке «Ер Теспк» главный герой ищет своих братьев
пешком: «ЕрТостык дал старику со старухой мясо животных и птицы,
а сам отправился в путь. Перекинув через плечо лук, взяв в руки копьё,
надев на ноги железные сапоги. Странствовал он 4 года и 4 месяца,
много мест перевидал. Друг его - лук, еда его - лук (в дороге лук пер-
вый помощник в добыче еды).
Охая, и ахая, Ер Тостык взобрался на гору, и его взору предстал
табун лошадей. Подойдя ближе к ним, он увидел стоящий кос. Войдя в
него, Ер Тостык обратил внимание на бакыр, который был полон варё-
ного мяса».
Наиболее важным из магистральных дорог, пересекающих пусты-
ню Бетпакдала, был путь из среднего течения Сырдарьи в Степь. В
народе эта магистраль в зависимости от некоторых вариаций в пути
следования имеет различные названия: Джетыкорунская, Уванаская
и т.д. /в XIX - начале XX вв. отличали «Таракты жолы», «Тама жолы»
/но названиям родов/. В целом, основной маршрут проходил по долине
р. Сарысу, основной и единственной водной магистрали, пересекаю-
щей Бетпакдалу. Наиболее тяжелой частью этой дороги, по мнению
академика А.Х. Маргулана «считался участок безводной пустыни, рас-
положенный между долиной р. Чу и Сорбулаком, имеющий протяже-
ние около 180 км» (9, с.21). Этот участок практически лишен всякой
растительности и представляет собой бесплодную и безжизненную
пустыню.
В различных источниках отмечается, что более или менее сносный
корм и питьевую воду можно найти лишь после Сорбулака /в урочи-
щах Жидели кудык/. В дневнике своей поездки через Бетпакдалу в
1883 г. В.К. фон Берн писал: « заросли сексеула встречаются к северу
от пустыни Бетпакдала за Сорулаком, увеличивается, по направле-
нию прямо к северу от него и, достигая значительных перелесков по
направлению к оврагу Кок тас» (5, с.4). В описываемое время казахи
Чуйской волости Акмолинского уезда в зимнее время, во время бура-
59
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей _
нов свои табуны лошадей сохраняли в этих сексеуловых зарослях. На-
иболее подвижные группы родов, несмотря на трудности, переходили
поздней осенью указанные пустынные участки в направлении на юг.
Примечательно, что вдоль этой трассы археологами обнаружены древ-
ние стоянки и многочисленные остатки кремневых орудий.
Этот тяжелый и мучительный путь по безводной и голой пустыне
был овеян легендами еще в древности. В выше упомянутой сказке «Ер
Тост) к» местом изначально проклятым называется Соркудук, находя-
щийся на границе Бетпакдалы. Отец Кенжекей предупреждает свою
дочь следующим напутствием: «Передай привет дочке, пусть не оста-
навливает своё кочевье на Соркудуке, если не послушается, не мино-
вать беды». Но старый Ерназар, отец Ер Тостыка, не склонен прини-
мать чужие советы, из-за чего в скором времени начались несчастья и
приключения этой семьи. Попав в сети оборотня /жалмауыз кемп)р/,
Ерназар жертвует своим любимым сыном: «...Ер Тостык взял из табу-
на шестиногого пегого коня, взял заводного семиногого рыжего коня,
по дороге встретил Кенжекей, которая сказала ему следующее...»:
На вершине Соркудука,
Заночевал свёкор на свою беду.
Боясь за жизнь свою,
Отдал старухе Жалмауыз дорогого сыночка.
В эпоху бронзы меридиональный путь, по которому двигались пле-
мена охотников и коневодов, превратился в крупную торговую арте-
рию между цивилизациями Востока и Великой степью. В последнем
широко развивается производство меди, олова и других цветных ме-
таллов. По самым приблизительным оценкам размеры добычи мед-
ной руды достигали миллионов тонн и фактически обеспечивали не
столько внутренние потребности, сколько внешние запросы. Экспорт-
но было ориентировано не только готовая медь, но и технология полу-
чения бронзы и других сплавов. В непосредственной связке, вероятно,
следует рассматривать запоздалое появление бронзы в других регио-
нах /Передняя Азия, Китай и др./.
Наряду с возникновением в центральных степных регионах древ-
ней металлургии и протогородских поселений, одновременно на юге
появились крупные перевалочные станции и города специализирую-
60
щиеся в торговле металлом. Медь, олово и другие металлы, добывае-
мые в Центральном Казахстане, поступали в виде слитков в города по
р. Сырдарья, оттуда переправлялись в Переднюю Азию, в Северную
Индию и т.д. Один из крупных средневековых городов среднего тече-
ния Сырдарьи Джанкент в древности назывался Дизроин /город меди/.
М.Кашгари пишет о том, что это название произошло от металличес-
ких стен крепости. В эпоху раннего средневековья наиболее интенсив-
ные движения товаров происходило в направлении Иртыш- Сырдарья,
кимакскими и огузкими городами
Меридиональные пути через южные пустыни служили и для от-
правляющихся в дальние миграции степных племен. Так, у казахов
как Западного, так и Центрального Казахстана еще в XIX в. были живы
смутные воспоминания о народах, покинувших Великую степь в древ-
ности. Часто встречаются высказывания в речитативе: «В этих местах
жили семь народов, и ногайцы, в том числе, оставили его».
Переход к постоянным маршрутам и стабилизация мест зимних сто-
янок племен связывается с наступлением сакской эпохи. По мнению
К. Акишева, лучшие из стоянок не менялись «за весь период сущес-
твования кочевого скотоводства на территории Казахстана» (1, с.ЗЗ).
11римечательно, что древние поселения эпохи бронзы и РЖВ мы часто
обнаруживаем на территории казахских зимовок.
Речь идет о формировании не столько стабильных маршрутов, а
скорее всего, комплексного хозяйственно-культурного уклада, соче-
тавшего кочевое скотоводство в северных регионах и оседло-земледе-
льческое на юге. Временами, в силу каких-либо внутренних причин,
или под давлением внешних обстоятельств, происходит выплескива-
ние части племен за пределы Великого степного пояса Евразии. Эти,
гак называемые элитные движения, оказывали кардинальное воздейс-
твие на судьбы оседлых культур Востока и Запада. В то же время,
для большинства из них характерна обратимость. Так, легендарный
предводитель кочевников Огуз хан после каждого похода возвраща-
ется в свой коренной юрт, в горы Эрь-таг и Герь-таг /т.е., в Централь-
ный Казахстан/: «Прожив много лет в завоеванных странах, Угуз-хан
уничтожил врагов, облаготворил друзей, во всех областях, которым
голова Сайрам, а ноги Египет, поставив правителей, возвратился в
свой юрт» (3, с.22).
61
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
। в контексте проблем истории Евразийских степей
В начале первого тысячелетия до н.э. окончательно сформировались
этногенетические предания о происхождении народа Алаш, коренного
субстрата степных племен. Эти древние мифы зафиксировали харак-
тер этнической структуры кочевников, во главе которых стоят сыновья
или приближенные великого родоначальника народов Великого степ-
ного пояса Евразии Алаша хана. Очевидно, стабилизация, наступив-
шая в начале I тыс. до н.э., привела к формированию единых форм
материальной культуры /как повозка, юрта, конская сбруя, костюм/.
В последующем, несмотря на различные перипетии судьбы, пре-
емственность в этнокультурном развитии Великого степного пояса Ев-
разии фактически не меняется и наследуется в XV в. казахскими пле-
менами. Наиболее наглядным доказательством этого факта является
предпринятое казахами строительство в XV-начале XVI вв. /вероятно
при Касым хане/ мавзолея Алаша хана. При наступлении тотального
кризиса степной номадической культуры и потери политического ли-
дерства степные племена обратились к этой легендарной культовой
фигуре первопредка, олицетворяющего единства мира кочевников Ев-
разии. В степях Сарыарка до сих пор сохранились базовые элементы
погребально - поминальных традиций древних племен.
Меридиональный путь с древнейших времен стал служить куль-
турно-духовным целям народов Центральной Азии. В отрогах Великих
возвышенностей Улытау в эпоху бронзы появляются первые пропо-
ведники зороастрийской веры, и пророк Зороастр не раз путешество-
вал через Бетпакдалу, распространяя духовные ценности веры. С тех
древних лет сложилось священное отношение к земле, как к колыбе-
ли человеческой, как к основополагающей субстанции. Арка, суровые
величайшие равнины и степной мелкосопочник, назывался отцовским
юртом /ата журт/, животворный, благодатный, жаркий юг назывался
материнским юртом /ана журт/. Такая ориентация для казахов стала
спасательной в годы различных бедствий /босу/.
Так сложилась ось Великой степной культуры Евразии. Несмотря
на все потрясения, выпавшие на долю кочевников ядровая территория
служила началом и фундаментом этничности, стержнем этнокультур-
ных традиций. Основная ось, по которой функционировала жизненная
энергия степного мира, была связана с Великим меридиональным пу-
тем. Эпицентр системы координат Евразийского степного мира нахо-
62
лился в Сарыарке, известной как политический и культовый центр, как
отчий дом. Здесь вызревали, наиболее сложные процессы в истории
кочевничества и наиболее остро ощущалось, нарушение мировой гар-
монии, по зову которой стремились степные пассионарии.
В последние годы нами организованы несколько экспедиций для
изучения отдельных участков Великой меридиональной пути. Так
были изучены памятники в районах Каркаралы, Баянаула, Улутау, Ак-
тогай, Северного Прибалхашья и Бетпакдалы.
С 2004 года экспедиция работала в междуречье Уленты и Шидерты,
где проходил один из ответвлений Великого меридионального пути.
' )ти места известны как Акколь-Жайылма и экспедицией обнаружены
многочисленные средневековые памятники, в том числе, предположи-
тельно, главная ставка улуса Шейбанидов (Боз Орда). В 2005-2006 гг.
мы изучали один из крупных центров Акордынского периода нашей
истории - Силеты-тенгиз, в ходе этих исследований нам удалось уста-
новить несколько важных пунктов и станций ВМП.
До сих пор, несмотря на актуальность изучения древних торгово-
караванных и дипломатических путей маршрутов, системных и масш-
табных исследований не было. Историческая информация свидетель-
ствует о важности этого направления движения людей и капитала в
древности, средневековье и новое время, однако и до сих пор сущест-
вуют масса вопросов. Исторические исследования, посвященные этой
проблематике, раньше не были востребованы и по другой причине,
они потребуют огромных материальных затрат. Даже историко-топо-
нимическая экспедиция, проведенная нами по среднему течению р.
Иртыш, выявившая огромное количество уникальных топонимичес-
ких обьектов, состоялась благодаря помощи спонсоров, а комплексные
этноархеологические исследования требуют очень больших финансо-
вых вложений (2, с.3-5).
Великий меридиональный путь - путь миграции кочевого населе-
ния (демографический аспект данной проблемы), путь движения това-
ров. В практических и в теоретических плоскостях перспективы темы
связаны с геополитическим положением Казахстана, который занима-
ет Центральные регионы Евразийского континента.
Надо полагать, что в перспективе это направление будет домини-
ровать. Республика Казахстан - как страна между югом и севером, и
63
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
между Востоком и Западом, занимает большую территорию, ещё, до
конца не освоенную. Сибирь - потенциально, еще, не освоен, Туркес-
тан и Ташкент - регионы, еще, не реализовавшие свои возможности.
Всё это свидетельствует - о важности исследования движения людей
и капитала в древности, средневековье и новое время.
Источники и литература:
1. Акишев К.А. К проблеме происхождения номадизма в аридной
зоне древнего Казахстана // Поиски и раскопки в Казахстане.
Алма-Ата, 1972. с.31-46
2. Артыкбаев Ж.О., Ермаков А.Ж., Дауенов Е.Н. ОртаЕртю ещршщ
топонимиялыц моселелерь Павлодар, 2006
3. <Эб1лгазы. TypiK шеж!рес1. Ауд. Б. Эб1лкасымов. Алматы, 1991
4. Вайнберг Б.Г. Этногеография Турана в древности. YII в. до н.э. -
YIII в. н.э. М., 1999
5. Терн фон В.К. Поездка на реку Чу к ее устью через пустыню Бе-
тпак дала в сентябре 1883 г. // ЗЗОИРГО. - Кн .X. -Омск, 1889
6. Кашкари М. TypiK типнщ создш / «Диуани лугат ат-турш /.
3 том дык шыгарламалар жинагы. Ауд. А. Егеубай. Алматы,
1997.
7. Кызласов И.Л. Закономерности Евразийских степей с древнос-
ти до нового времени //Степной край Евразии. Материалы Ш-го
международного Евразийского форума. Астана, 2003. с. 8-10.
8. Маргулан А.Х. Сочинения. Т.2. Алматы, 2001
9. Маргулан А. X. Древние караванные пути через пустыню Бет-
пак дала //Мир казаха. Алматы, 1997. с. 16-30.
Ю.Мейендорф Е.К. Путешествие из Оренбурга в Бухару. М., 1975
11 .Чорманов М. Заметки о киргизах Павлодарского уезда // ЗЗОИР-
ГО. Кн. XXXII. Омск, 1906. с. 1-30.
64
Культура кимаков
А кколь-Жайылма
Дворец Кызыл-Кенч
Н жспедициях по Среднему Прииртышью
Пещера Коныраулие в Баянауле
\лаша хан. Культ солнца и коня
Бетпак дала и Тамгалы тас
-M>
rOf»>
В<М> Л»^1'»й*нж*<’^'
ягкинЛ f«virurt0M.
'</*«»•«***»•>* r^s
«йлет I
3«мЭ*<>ад»й
д^р»** «'’4а*
сил
&"*;
декклА ffixvtHOA.
3 bZ Ronepf^t.bs
ie G<
□^аь
Озеро Ямыш
Загадочные и случайные находки
В музее Зая-пандиты
Мавзолей Калабалгасын
Урочище Калабалгасын
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ В КОНТЕКСТЕ ОСНОВНЫХ
ПРОБЛЕМ ЕВРАЗИЙСКОЙ ИСТОРИИ
Среднее Прииртышье с древнейших времен был регионом особо
благоприятным для возникновения и развития ярких, самобытных
культур. У нас нет никакого сомнения в том, что развитие региона,
как одного из крупных очагов евразийской цивилизации определяется
одной из величайших рек материка - как Иртыш.
Долины таких Великих рек во все времена являлись культуроген-
ными центрами самых уникальных и самобытных цивилизаций, ког-
да-либо созданных человечеством. В этой связи уместно сослаться на
замечание А.Дж. Тойнби: «Первые вызовы, которые можно зафикси-
ровать в человеческой истории, были сделаны дельтами рек - Нила,
Иордана, Тигра и Евфрата, Инда с некогда существовавшим парал-
лельным руслом. В нильской долине ответом стал генезис египетс-
кой цивилизации, в долине Тигра и Евфрата - шумерской, в долине
Инда и его бывшего притока - так называемой индской культуры»
(16, С. 120).
В тоже время в перечне великих рек древности А.Дж. Тойнби не
упоминает р.Иртыш, основную водную артерию Великой степной рав-
нины Евразии. Это произошло из-за того, что за этим регионом орга-
нический входящим в степной субконтинент Евразии, отрицается ка-
кая-либо самостоятельная роль в истории человечества. Отношение к
Центральной Азии всегда определялось господствующим в историчес-
кой науке принципом европоцентризма.
В чем конкретно выражается европоцентризм в исторической науке?
Для ответа на этот вопрос опять обращаемся к наследию А.Дж. Тойн-
би, который отказывает народам Великой степи фактическое участие
во всемирной истории. По его мнению, кочевники изредка включают-
ся в исторический процесс, когда сталкиваются с оседлыми цивили-
зациями. Для ясности приведем слова самого историка: «...несмотря
на нерегулярные набеги на оседлые цивилизации, временно включа-
ющие кочевников в поле исторических событий, общество кочевников
является обществом, у которого нет истории» - пишет А.Дж. Тойнби
(16, С. 194).
Такое отношение исследователей к истории Великой степи объ-
ясняется односторонним господством европоцентрических подходов
65
\<^НЧ Г*-ф СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
~ в контексте проблем истории Евразийских степей -
-------------------------
к истории, а во-вторых, слабостью и отсутствием фундаментальных
методологических основ отечественной истории. Отсутствие в ней
стержневых понятий и парадигм до сих не позволяют должным об-
разом проиллюстрировать роль Среднего Прииртышья в контексте
основных проблем евразийской истории. Это вообще то характерно
для всей истории Центральной Азии, находящейся образно говоря во
мраке тысячелетий древности и средневековья. Конечно, Прииртышье
менее изученный регион по сравнению с долинами рек Нила, Тигра и
Евфрата, Инда и др., но даже имеющиеся факты позволяют нам гово-
рить о том, что эта область издревле являлась одним из крупных куль-
турно-цивилизационных центров Евразии.
По всей вероятности история человечества развивается и имеет
продолжение в циклических формах, что само по себе предполагает
переход пассионарной энергии с одного региона в другой и т.д. В рам-
ках научной вероятности, мы можем сказать, что жизнь для своего раз-
вития еще располагает долгими геологическими периодами. В то же
время в своей мыслящей форме, она еще обнаруживает все признаки
энергии, находящейся в состоянии полной экспансии. Современные
политические и иные катаклизмы и открытия (например - клонирова-
ние человека и т.д.) свидетельствуют о том, что человечество находит-
ся в состоянии динамичного развития. С другой стороны, наблюдения
за ходом всемирной истории в последние несколько тысяч лет гово-
рят о том, что эта молодость заключает в себе все признаки и посулы
отдельных замкнутых циклов. В недавнем прошлом ведущей силой в
мировой геополитике была Европа, называемая сейчас «старой матуш-
кой», еще раньше в евразийском континенте господствовали кочевые
тюрки и монголы Центральной Азии, которым иные историки вообще
отводят роль «паразитов Европейской цивилизации», до них из Вели-
кой степи шли мощные потоки арийских, турских, хионских племен.
Если углубиться в историю IV-III тыс. до н.э., как будто бы в евразий-
ских степях находим пеголошадных (ала атты, алтын ошакты) племен
живущих в небольших юртах (алаша), имеющих огромное количест-
во лошадей и устремленных в периферии евразийского мира. Как бы
мы не страдали от европоцентризма и собственной неполноценности,
наши глаза открыты для того, чтобы увидеть на карте золотой очаг Ев-
разийского материка, первоначальное ядро евразийской цивилизации,
и настала пора сказать во всеуслышание «шацыракка кара».
66
К сожалению, не всем доступна эта истина. Уместно в этой свя-
III обратиться к запискам американского инженера Э. Нельсон Фелл
«были киргизских степей», который в начале XX века долгие годы
провел в степях Сарыарка.
«Если вы прибыли из западного мира, где человек дорос до осозна-
ния себя как индивидуума, отдельного от природы, где он ведет вечную
войну против нее, пытается вырвать ее секреты силой, то, оглядывая
обширные не вспаханные пространства, вы почувствуете гармонию
природы, которая вначале ошеломляет, а затем захватывает вас. И вы
уже готовы склонить голову и признать, что в суматохе многое было
скрыто от вас и многое осталось вам не понятно», - пишет Э. Нельсон
фелл. - Одним ранним утром мы ехали по широкой долине. Занима-
лась заря, небо на востоке пожелтело, жаворонки поднимались в небо
встречать солнце. Мы увидели одинокого всадника в 2-3 милях впе-
реди нас. Он взбирался на склоны высокого холма и добрался до его
верхушки с первыми лучами солнца. Он доехал до вершины, чтобы
встретить своего лучшего друга - солнце, и когда оно появилось на
। оризонте и наполнило землю золотым светом, одинокая фигура сошла
с лошади и поклонилась много раз. Я не могу сказать, каковы были его
мысли, мы же подумали о том, что в этом мире есть многое, о чем наша
цивилизация ничего не сообщила нам».
Э. Нельсон Фелл был не только наблюдательным человеком, но и
пытливым историком, во всяком случае именно к таким людям отно-
сятся казахские выражение типа «кегарегшщ коз! бар». Вот его не-
большие замечания, вынесенные из посещения аула Адамбая: «Стари-
ки собрались у дверей своих юрт. Смуглая женщина доставляла воду
из колодца, так они делали сорок веков и более. Колыбель нашей расы
качалась под этими звездами, здесь прошло ее детство» (17).
Только пытливый ум в состоянии видеть за безмятежным про-
странством степей и мирными занятиями казахов ту яркую искру, из
пламени которой родилась современная человеческая цивилизация. К
сожалению, примитивные реконструкции, которыми занимаются как
европейские, так и наши историки не в состоянии оценить значение
первых грандиозных открытий пеголошадных пионеров Евразийской
цивилизации. Многие историки, сравнивая реалии XIX века склонны
переносить эти выводы на древность и средневековье. Увидев послед-
67
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
] ——— в контексте проблем истории Евразийских степей —
него верблюда плетущегося в хвосте разве можно представить все ве-
ликолепие каравана?
Человечество развивается, те регионы, которые когда-то находи-
лись впереди цивилизации по воле судьбы сегодня оказались в хвосте,
то же самое произойдет с теми, кто сейчас заправляет судьбами наро-
дов и регионов. Пути Господни неисповедимы. Справедливость требу-
ет отметить, что в европейской науке к восприятию подобной эволю-
ции человечества были готовы. В этой связи есть одно интереснейшее
замечание П.Т. де Шарден:
«Космическая катастрофа, биологический распад, или попросту при-
остановка роста, или постарение - все эти пессимистические картины
последних дней Земли имеют общее, что их создатели без поправок
переносят на всю жизнь особенности и условия умирания отдельных
индивидуумов, как се элементов. Разбитость, болезни и дряхлость. Та-
кова смерть человека, такова и смерть человечества.
Но имеем ли мы право столь просто обобщать? Когда исчезает один
индивид, пусть даже преждевременно, на смену всегда приходит дру-
гой индивид. Потеря индивида для продолжения жизни не невоспол-
нима...» (15, С. 216)
Европоцентризм до сих пор определяющий характер нашей исто-
рической науки есть результат невежества исторической мысли вооб-
ще. Разворачивающееся на страницах нашей периодики дискуссия по
поводу того, как оценить Чингисхана в истории человечества, и пре-
обладающее мнение о том, что он кровожадный завоеватель и хищ-
ник, и требование к народу о необходимости покаяния за содеянное
нашими предками, завоевателями, сквозит не только невежеством, но
и раболепством нашего мышления перед господствующими на сегод-
ня европейскими ценностями. Мы продолжаем писать, что Васко да
Гама открыл Индию (!), Колумб - открыл Америку (!), Ермак - открыл
Сибирь и т.д., хотя никто не отрицает того, что неевропейский мир
существовал всегда и не очень ждал европейских путешественников
(судьба Магеллана, Дж. Кука и т.д.).
В итоге нам необходимо сегодня бороться не только против ниги-
лизма, привнесшего в мир идею неизбежности исторического круше-
ния, но и невежеством, являющимся основным инструментом толкова-
ния всемирной истории.
68
13 период глубочайшего кризиса в послевоенной Германии пол-
нилось одно интересное исследование, автором которого является А.
Вебер. Он для нашего читателя стал доступен совсем недавно, и его
концепция истории содержит уникальные заявления. Начало цивили-
>ации «в исторических телах Запада и Востока» он связывает с велики-
ми движениями евразийских кочевников:
«...на западе, т.е. к западу от Гиндкуша, с приходом кочевых пле-
мен возникла «история», обособление государств, империй и сфер
культуры, которые в чуждом друг другу бытии сменяли друг друга
посредством захватов, подчинений и разрушений...» (3, С.379).
Так развивалась всемирная история на протяжении многих тыся-
челетий. Правда, А. Вебер в общем то исходя из имевшегося тогда
исторического материала датировал начало этих крупнейших преоб-
разований «приблизительно 1200 г. до н.э.» (3, С. 379). Однако уже
накопившийся в наших познаниях материал позволяет нижнюю грани-
цу отодвинуть на несколько тысячелетий в глубь. Такой границей нам
видится эпоха энеолита (IV - III тыс. до н.э.).
В многоотраслевом производящем хозяйстве этого региона с древ-
нейших времен особое место занимало коневодство. Среди сотен ты-
сяч костей, найденных в энеолетических поселениях Урало-Иртыш-
ского водораздела абсолютное большинство принадлежит останкам
лошади (5, С.200). Биометрическая обработка и изучение костных ос-
танков определенно показатели степени ее одомашненности (1, С. 14-
15). Многие исследователи рассматривают Ботайскую культуру (на-
званного так от поселения, где впервые были найдены памятники этой
культуры) как некое изолированное рамками Северного Казахстана,
локальное явление. В то же самое время первооткрыватель этой куль-
туры В.Ф. Зайберт рассматривает ее в тесной привязке с основными
водными артериями Казахстана, что нашло отражение и в самом назва-
нии его труда «Энеолит Урало-Иртышского междуречья».
Еще в условиях присваивающего хозяйства, в поисках новых охот-
ничьих угодий ботайцы мигрировали в пределах реки Иртыш, основы-
вая на её побережьях первые свои поселения (5, С. 178).
С освоением коневодства эта река приобретают качественно новое
шачение в хозяйстве ботайцев. Поселения вдоль рек, как правило, ок-
ру жали лесные колки и массивы. Лес давал им строительный матери-
69
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
--------------------------- -----------------------------------
ал, топливо. Особое значение приречной ландшафт имел для табунов
лошадей ботайцев. Зимой он выполнял защитную функцию от метелей
и ветров (5, С. 142). Даже во время кризиса ботайской культуры свя-
занной с аридизацией климата на территории Северного Казахстана
население Среднего Прииртышья сумело аккумулировать традиции
первых коневодов, на основе которых шло сложение последующих
культур. «Постботайское время - это период кризиса многоукладной
экономики. Перестает доминировать коневодство. Общество терпит
упадок. Этнос сегментируется, начинаются местные и внешние миг-
рации. Культура претерпевает изменения. Одна часть населения от-
кочевывает в сходные экологические ниши на Урале, Прииртышье,
Алтае и сохраняет ботайский образ жизни...» - пишет В.Ф. Зайберт
(5, С. 156). Отсутствие материальных подтверждений существования
ботайской культуры непосредственно в Прииртышье связано на наш
взгляд слабой археологической изученностью этого региона.
Отсутствие полноценной картины истории Центральной Азии, в
том числе Среднего Прииртышья связано также нашим незнанием ма-
териалов исторического фольклора. Ведь если серьезно отнестись к
этому оригинальному блоку источников, порою главных для кочевых
тюрко-монгольских народов Центральной Азии, то можно почерпнуть
из него немало интересных нюансов столь необходимых для истори-
ческой реконструкции. В этом плане у нас есть прекрасный первопро-
ходец в глубинные пласты народного историознания. Мы имеем в виду
А.Х. Маргулана открывшего для всех нас немало горизонтов истории
кочевников Евразии. Особо Алеке обращал внимание к древнейшим
сводам богатырских сказаний ранних кочевников. Среди этих сказа-
ний А.Х. Маргулан особо выделил «Ер Теспк» как наиболее древний
из пастушеских поэм: «Булардыц пшндс «Ер Теспк» ец еск! дауэрдс
шыккан бакташылык жырдыц 6ip ерекше турБ «Ер ТесНк» - тарихи
дэу!ршен калган ацпме, срлш жыры. Онда кездесетш жер аттары
да сондай есю, алгашкы котам дэу!рш кез алдымызга ксл'прсдь Бул
жырлар гасырлар бойы талай езгерюкс ушырап, бурынгы срлш жыр
калпынан шыгып, 6epri кезде сртсг! турге айналган» (4, С. 66).
Раз основная канва нашей темы связана с историей Среднего Приир-
тышья, хотелось бы обратить внимание исследователей на совпадение
названия реки Иртыш (Ертю) с именем главного героя этого древнего
70
сказания (Ер Теспк). Вопрос об этимологии названия «Ерне» должен
ныть разработан с учетом этого удивительного и не случайного сов-
падения. Более того основные события в богатырском сказании «Ер
I ост!к» разворачиваются на берегах р. Иртыш. Ер Тост! к ищет своих
пропавших братьев в северных землях и находит их в степях Кулунды.
Возвращаясь с ними в отцовский юрт переходит р. Иртыш и т.д. На эти
детали в свое время обращал внимание и А.Х. Маргулан:
«Ер Тоспктщ eiifliri ойы - агаларын 1здсу. Кемтр мен шалга ац мен
кустыц етш толтырып кактап 6epin, osi жолга шыгады. Белше садах
байлайды, колына TCMip таяк алады, аягына тсм1р спк киедг Ай журедц
жыл журедц талай жсрд1 аралайды, эбден шаршап кажиды. TeMip епк-
гсн тецгедей, тем!р таяктан тебендей калганда алыстан сагымданып
бел кершедь Келш оныц басына шыкса, анадайдан карауытып жаткан
к.алын жылкыны кередь Бул агалары багып журген жылкы екен.
Жылкыга келш агаларын керш куанады. Агалары журттан калган
курен биеш багып, он 6ip кос жылкы ocipreH екен, соны энпме crin ай-
гады. Ырак ел-журттыц кай жакта скотин бите алмай, сол келген жерш-
дс тура береди Коп жылкы Ер Тоспктщ келгенше куанып, тутасымен
шуркырайды. Жылкыга куг болган жойкын айгырлар жылкыны бас-
гап елше тартады. Ер Теспк ceria агасымен 6ipre «Кулынды» дейпн
олкеге токтап, бие кулындатады, жылкыны сем!ртедк Ерпспц суынан
жузш етш ел inc келсдь>.
Содержание «Ер Тоспк» позволяет нам проводить параллели с
бытом и поисками первых коневодов Евразийских степей эпохи эне-
олита. Следовательно р.Иртыш является одним из ранних очагов воз-
никновения первых опытов доместикации животных, в данном случае
лошадей, один из первых очагов производящего хозяйства. Именно с
энеолита (IV - III тыс. до н.э.) берет начало коневодство, служившее
той производительной основой, на которой строилась современная ци-
нилизация вообще.
Введение в научный оборот материалов исторического фольклора
позволит реконструировать и возможные каналы маршрутов древних
коневодов, схемы миграционных движений, караванных и иных путей
сообщения между различными регионами Центральной Азии, и в це-
лом Евразии. Культура Среднего Прииртышья во все времена была
гссно связана с одной стороны с культурой степных регионов Цент-
77
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
рального Казахстана (Сары Арки), с другой - она тяготеет к лесостеп-
ным культурам Западной Сибири. Таким образом, р. Иртыш с древ-
нейших времен служила своеобразным мостом во взаимоотношениях
степи и леса. Через средний Иртыш проходили крупнейшие мериди-
ональные (юг-север) торговые магистрали. Караванные пути шли из
Средней Азии через Иртыш в Сибирь и обратно. Еще в эпоху средних
веков р. Иртыш служила движению людей, товаров в направлении
Восток-Запад.
В выше упомянутом древнем эпосе «Ер Теспк» как раз говорится
о первых тяжелых опытах освоения меридионального пути. Этот путь
называемый в позднейших источниках «Сарысуской», «Уванасской» и
т.д. действительно очень тяжелый и изнуряющий. До сих пор не легко
рискнуть отправится в путь через Бетпак далу. Так в эпосе «Ер Теспк»
дается описание этого пути. Отец Ер Теспка находит невест за пусты-
ней Бетпак дала, на юге (уместно сказать, что в народной памяти юг
называют «ана журт», иногда под этим названием фигурирует весь юг,
включая Мавереннахр и Туркестан), а иногда только юг современного
Таджикистана, Узбекистана и север Афганистана (так называемый -
Жидели Байсын).
По пути в Иртыш караван возглавляемый отцом Ер Тоспка пре-
терпевает ряд трудностей и приключений, определивших в конечном
счете дальнейшее испытание Ер Тоспка. Неудачи начинаются с мес-
тности «Соркудук» в Бетпак дале. Несмотря на неоднократные про-
сьбы невесты отец Ер Тоспка решается в этом месте устроить ночлег
и оно обернулось страшными последствиями. Попав в сети оборотня
(жалмауыз кемшр) Ерназар жертвует своим любимым сыном: «Теспк
жылкыдан алты аякты ала атты, Minin, жен аякты жирен атты жстсп-
не алып келе жатканда, алдынан Кежекей шыгып мынаны айтады:
басына
Сорга бола цонды атам.
Жалмауызга жалгызын
Жанынан цорцып 6epdi атам»
Исследователи не раз отмечали, что наиболее тяжелым участком
пути «считался участок безводной пустыни, расположенный между доли-
ной р.Чу и Сорбулаком, имеющий протяжение около 180 км.» (12, С. 21).
72
Об этом же писали и более ранние исследователи меридионального
пути Н.И. Потанин, Ю. Шмидт, В. Герн и др.
Таким образом, роль Иртыша в истории Евразии можно рассматри-
вать и в контексте изучения Великого меридионального пути, который
как нам представляется гораздо древнее известных для нас сейчас пу-
тей движения людей, товаров и идей, а для казахской истории служил
основной осью развития.
Наследниками культуры ранних коневодов стали племена андро-
повской этнокультурной общности, населявшие территорию Приир-
тышья в эпоху бронзы. На территории Павлодарской области зафик-
сировано более 300 могильников и 12 мест древних стоянок человека,
относящиеся ко II тыс. до н.э., т.е. эпохе бронзы. В них найдены мно-
гочисленные фрагменты керамики с богатыми геометрическими орна-
ментами, орудия труда, оружия, ювелирные изделия из бронзы и т.д.
Благодаря сравнительному историко-лингвистическому анализу
одного из древнейших письменных памятников Авесты и по результа-
шм археолого-этнографических исследований, гипотеза, выдвинутая
н прошлом некоторыми учеными о том, что андроновцы - это арии и
туры получает сегодня серьезные научные подтверждения. Таким об-
разом, многие исследователи данной проблемы склонны относить но-
сителей андроновской культуры к индоиранской группе. В казахской
исторической литературе (шежире) строения эпохи бронзы называют-
ся «мыктып, уш», что означает дом силача.
По характеру своего быта андроновцы были представителями ком-
плексного хозяйственно-культурного уклада, но с преобладающим
скотоводческим направлением. У них хорошо было развито гончарное
производство и бронзолитейное дело.
Как мы уже говорили, на наш взгляд Среднее Прииртышье является
гем регионом, в котором были сохранены традиции первых коневодов
и которые перманентно были усвоены племенами эпохи бронзы. Это
в свою очередь сыграло огромную роль в сложении многих цивилиза-
ций Евразии. Носители культуры первых коневодов (индоевропейские
племена) кроме ознакомления с конем привнесли в страны Востока и
Запада и весь комплекс хозяйственно-культурных достижений в об-
ласти коневодства.
73
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
l Г в контексте проблем истории Евразийских степей
В результате миграции одной из части индоевропейских племен
индоариев (именно они на территории Казахстана известны как носи-
тели андроновской культуры) в юго-восточном направлении народы
Малой и Передней Азии около середины II тыс. до н.э. знакомятся с
такими инновациями кочевников-коневодов как искусство тренинга и
запряжки коней в боевые колесницы, а чуть позже (на рубеже II-I тыс.
до н.э.) с всадничеством (6, С. 34).
Во второй половине II тыс. до н.э. индоарии знакомят население
Индии с обрядом трупосожжения и культом коня. Об этом свидетель-
ствуют археологические находки в долинах Гандхары, Свата и Гомала
и Др- (6, С.34).
Номады Евразии, определенные достижения оседлых цивилизации,
черпали от своего соседа Китая, являвшегося в исторический период
одним из культурных центров Евразийского континента. Но кочевни-
ки оказались не менее полезными и для Китая.
Несмотря на то, что китайские археологи отстаивают гипотезу авто-
хтонного развития культуры на территории Китая, большинство запад-
ных исследователей считают, что взлет китайской культуры в эпоху
Инь обусловлен появлением привнесенных с запада трех инноваций -
колесного транспорта, доместикации лошади и развития металлургии
(7, С. 165).
Таким образом, знакомство Китая с одомашненной лошадью, как и
с колесным транспортом и металлургией происходит в результате кон-
тактов с турами и ариями, продвинувшиеся туда, по всей видимости, с
территории Среднего Прииртышья.
Продвинувшиеся с р. Иртыш в Среднее Прнобье часть индоарий-
ских племен знакомит населения Западной Сибири с верховым ко-
нем и со всеми своими хозяйственно-культурными достижениями
(13, САЗ).
Таким образом, территория Среднего Прииртышья была одной из
культурных центров, из которого шло распространение революцион-
ных для своего времени инноваций первых коневодов.
В I тыс. до н.э. территория Среднего Прииртышья была населена
восточной группой степных кочевых племен. В исторической литера-
туре по отношению к этой эпохе применяются термины «раннежелез-
ный век», «эпоха ранних кочевников», «скифская эпоха» и т.д.
74
Эпоха железа представлена в Павлодарской области Тасмолин-
ской культурой, получившей свое название от комплекса могиль-
ников Тасмола в долине р. Шидерты в 50 км севернее Экибастуза
(10, с.301).
В результате археологических работ был открыт и исследован ком-
плекс памятников, позволивший составить определенное представле-
ние об особенностях этнокультурной группы, сложившейся в степях
1 (ентрального и Северо-Восточного Казахстана в сакское время. Пред-
ставители Тасмолинской культуры рассматриваются исследователя-
ми, как носители сакской культурной традиции.
Общим свойством сакской экономики был пастбищно-экстенсив-
ный характер хозяйства. Скот содержался круглый год на подножном
корму. Появление кочевого скотоводства и соответствующего образа
жизни явилось рациональным ответом на изменение природной среды
п на демографический рост населения.
Кочевые племена, возникшие на культурных и экономических тра-
дициях людей эпохи бронзы, греки называли «азиатскими скифами»,
иранцы «саками». Казахское шежире прзволяет идснфицировать ран-
них кочевников Цетральной Азии с протоогузскими племенами. На
наш взгляд эпоха скифских саков нашло отражение в цикле легенд об
Огуз (Уыз) хане.
По данным рассказов Геродота исследователи склонны помещать
па территории Северо-Восточного Казахстана одного из сакских пле-
мен- аримаспов (10, С.408). Раннегреческий путешественик Аристей
определяет эту страну, как богатейшую, изобилующую медью и зо-
лотом, по соседству, с которой находился народ страны «Стерегущих
золото грифов». «Золото и железо были употребительнейшими метал-
лами у скифов. Золото находилось в большом количестве на западной
границе и на севере у азиатских скифов, где аримаспы тайком похища-
ли его у грифов - стражей золота», - так описывал Геродот.
Также Геродот пишет: «они для всякой надобности употребляют
золото и медь. Для изготовления копий наконечников и секир, они
употребляют медь, а головные уборы, пояса и перевязи украшают зо-
лотом. Точно также лошадям на грудь они надевают медные панцири,
а уздечки и удила и фалары украшают золотом».
75
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
' в контексте проблем истории Евразийских степей -
На основании этих рассказов, А.Х. Маргулан геродотовский район
изобилия меди и золота в Азиатской Скифии помещает на террито-
рию соответствующей теперь Северо-Восточному и Центральному
Казахстану, включая западный Алтай, Тарбагатай и долину верхнего
Иртыша. Данные археологических исследований подтверждают выво-
ды, что Северо-Восточный регион Казахстана, в частности Степняк,
Майкаин, Бестюбе и др., были крупными центрами золотодобычи в
древние и средние века. Саки оказались одними из инноваторов своей
эпохи: «Эти кочевые племена, возникшие на культурных и экономи-
ческих традициях эпохи бронзы, греки называли «азиатскими скифа-
ми», иранцы - «саками». Это был первый крупный союз племен, куда
входили саки, массагеты, аргиппеи, аримаспы, исседоны и др...Глав-
ное достижение скифских кочевых племен составляет еще одно важ-
ное, доселе неизвестное, изобретение. Это - открытие секрета плавки
железной руды» - пишет А.Х. Маргулан. (11, С. 13).
Найденные находки позволяют включить Среднее Прииртышье
в обширный ареал распространения сакской культуры, характерной
чертой которой является наличие трех элементов материальной куль-
туры, связанных с вооружением скотоводческих племен, конским уб-
ранством и «звериным стилем», названных исследователями «скифс-
кой (сакской) триадой».
Территория Среднего Прииртышья богата памятниками средневе-
ковья. В ходе наших экспедиционных исследований полевого сезона
2001 г. были обнаружены развалины и остатки средневековых мав-
золеев, крепостей и замков. Таким образом, некоторые материалы о
наличии в Прииртышье древних стоянок и горных выработок, сред-
невековых городов и поселений, а также могильников уже имеются.
При знании языка не требуется особой прозорливости, чтобы увидеть
в исторической топонимии региона, таких как «Калабалгасын», «Сыр-
лы кала», «Ак сарай», «Куйген сарай», «Жана сарай» следы городской
культуры огузко-кыпчакского периода.
Персидский географ и путешественник IX века Гардизи сообща-
ет интересные сведения о почитании кимаками реки Иртыш. «Ки-
маки, - сообщает он, - оказывают уважение к этой реке, почитая ее,
поклоняются ей, и говорят: Река - бог кимака» (2, С.43-44). Дейс-
твительно, по своим геоморфологическим признакам Прииртышье
76
характеризуется удачным сочетанием лесостепных массивов, чрез-
мерно выгодных для зимнего содержания лошадиных табунов, и ко-
ныльных степных просторов, составляющих прекрасные летние пас-
тбища для кочевников. На стыке двух указанных географических зон
протекает одна из величайших рек в мире - Иртыш. Наличие плодо-
родной почвы, судоходность и масса естественных укрытий, особен-
но в среднем течении (Омск - Семипалатинск) р. Иртыша явились
одним из важнейших условий, благоприятствовавших концентрации
шачительной массы древнего населения и возникновению на ней
культурно-цивилизованных очагов. Обратимся к неопровержимым
свидетельствам древности.
Другой арабский географ ал-Идриси в X веке оставил описание ос-
новных городов кимакского каганата. Среди названных путешествен-
ником городов есть столица хакана - «огромный город, окруженный
укрепленной стеной с железными воротами». Все города кимаков по
реке Иртыш представляют собой хорошо укрепленные многолюдные
крепости. Жители этих городов занимаются ремеслом, земледелием.
11утешественник пишет: «Их зерновые посевы - пшеницы и рис».
11ромышленность представлена железно-медными рудниками, а сами
кимаки прекрасные кузнецы, из рук которых выходят «изделия не-
обычной красоты» (8, С.103.).
Указанные факты говорят о высоком уровне культурно-хозяйствен-
ной жизни средневекового населения края. Еще одним необходимым
фактором прогресса Прииртышья в прошлом необходимо считать фун-
кционирование крупных торгово-караванных путей с юга на север и в
обратном направлении.
В первой четверти второго тысячелетия территория Прииртышья
становится ареной взаимодействия двух этносов - монголов и тюр-
ков. В эпоху распада Золотой Орды Прииртышье служило убежищем
для многих великих личностей (Токтамыс, Абулхаир, Кучум и т.д.).
Первый из них долго правил в Золотой Орде, был одним из самых
могущественных правителей Золотой Орды. Абулхаиру же удалось
объединить кочевые племена Восточного Дашт-и Кыпчака и создать
империю, из чего в последствии ответвились государства узбеков, ка-
захов и ногайцев. Кучум известен печальными событиями времен па-
дения Сибирского ханства. А.И. Левшин (1832 г.) пишет следующее:
77
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
( в контексте проблем истории Евразийских степей _
------------------------ -------------------------------------
«Кучум - последний хан Сибирский, был киргиз-казак. Завладев Ис-
кером силою оружия и убиением царствовавших в нем князей Ядигера
и Бекбулата, он необходимо должен был иметь около себя и войско,
составленное из прежних соотечественников. Следовательно, Ермак
и сподвижники его, без всякого сомнения, сражались с казаками или
нынешними киргиз-казаками (т.е. с казахами - Ж.А.)» (9, С. 156).
Так продолжалось до конца XVIII века. Основные ценности, кото-
рыми жили древние пеголошадные коневоды оставались доминирую-
щими в Великой степи очень долго. Поэтому именно здесь необходимо
искать наши корни и нашу колыбель (алтын бесш). Правда это пони-
мание, к сожалению не всем доступно, здесь кроме всего чем мы рас-
полагаем, требуется нечто трансцендентное, то, что называл А.Вебер
«душевно-духовной предрасположенностью». Чрезвычайно важная
информация заложена в таких вот замечаниях казахского шежире
(Машйур Жуст) об Иртыше в XVIII веке: «Кдзак орыска карамаган
кундерде Ертютщ аргы жагы калыц кара гай... Жалпак Суйшдж
жылкысын солай айдайды дейдй..» (14, С.328).
Только вникая в смысл этих сведений, различая глубочайший
подтекст, заложенный в народном историознании следует оценивать
историю отдельных регионов, а также историю отдельных периодов
Центральной Азии. Но для этого необходимо пересмотреть всю систе-
му исторического мышления. Отвергнутый историей и национальным
пробуждением Великая степь и ее составная часть Прииртышье, не
могут постоянно оставаться в стороне от истории всемирной. Неожи-
данно получив независимость политическую и свободу научную мы
одновременно оказались перед пропастью (это касается исторической
науки в первую очередь). Наша классическая историческая наука, пос-
троенная на европоцентризме, оседлоцентризме и выпестованная рус-
ским господствующим духом оказалась в отшибе современности, это
в первую очередь происходит от несоответствия концепции и вообще
отсутствием ее, слабостью научного аппарата и методов исследования
реальной истории. Так возникла настоятельная необходимость пере-
смотра устоявшихся догм. Мы отныне объявляем войну европоцент-
ризму, кредо, которого изложил А. Абдель-Малек:
«Объект изучения принимается за пассивный, не взаимодейству-
ющий не обладающий исторической субъективностью «предмет», не
78
действующий в истории, не самостоятельный, не обладающий суве-
ренной властью над собой».
Это борьба во имя благородных целей, во имя возрождения само-
сознания, это борьба, для того чтобы занять место в истории как само-
стоятельный ее субъект, определивший многие тысячелетия ее ход и
развитие. И пусть р. Иртыш - бог кимаков поддержит наши усилия.
Источники и литература:
1. Ахинжанов С.М., Макарова Л.А., Нурумов Т.Н. К истории ско-
товодства и охоты в Казахстане (по остеологическому материалу
из археологических памятников энеолита и бронзы). Алма-Ата,
Гылым, 1992.
2. Бартольд В.В. Извлечения из сочинения Гардизн Зайн ал-Ахбар:
Прил. к «Отчету о поездке в Среднюю Азию с научной целью,
1893-1894 гг.». Соч. Т.8. М., 1973.
3. Вебер А. Избранное: Кризис европейской культуры. - Санкт-Пе-
тербург, 1998.
4. Маргулан Э.Х. Ежелп жыр, ацыздар. - Алматы, 1985.
5. Зайберт В.Ф. Энеолит Урало-Иртышского междуречья. Петро-
павловск: Наука, Республика Казахстан, 1993. С.200.
6. Кузьмина Е.Е. Распространение коневодства и культа коня у
ираноязычных племен Средней Азии и других народов Старо-
го света //Средняя Азия и средневековье (история и культура).
- М., «Наука», 1977.
7. Кузьмина Е.Е. Предыстория Великого Шелкового пути: контак-
ты населения евразийских степей и Синьцзяня в эпоху бронзы
//ВДИ. - 1999, №1. С. 163-176.
8. Кумеков Б.Е. Государство кимаков IX-XI вв. по арабским источ-
никам. Алма-Ата, 1973.
9. Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих, или киргиз-кайсацких,
орд и степей. - Алматы, «Санат», 1996.
10. Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбаев А.М.
Древняя культура Центрального Казахстана. Алма-Ата, Наука,
1966.
79
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
__ — 11 контексте проблем истории Евразийских степей .
11-Маргулан А.Х. Горное дело в Центральном Казахстане в древ-
ние и средние века //Поиски и раскопки в Казахстане. - Алма-
Ата, 1972.
12 .Маргулан А.Х. Древние караванные пути через Бетпак дала //
Мир казаха. - Алматы, 1997.
13 .Мошинская В.И. Некоторые данные о роли лошади в культуре
населения крайнего севера Западной Сибири //История, архео-
логия и этнография Сибири. - Томск, 1979.
14 .Кепейулы М.-Ж. Олжабай батыр //Абылай хан. - Алматы, 1993.
15 .Пьер Тейяр де Шарден. Феномен человека. - М., 1987.
16 .Тойнби А.Дж. Постижение истории: Сборник /Пер. с англ.
Е.Д.Жаркова. - 2-е изд. - М.: Айрис-пресс, 2002.
17.Э.Нельсон Фелл. Были киргизских степей. Нью-Йорк, 1916.
80
ЭПОХА РАННЕГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
СРЕДНЕГО ПРИИРТЫШЬЯ.
(предварительные результаты поиска загадочной Кимакии)
Находки полевого сезона 2001 года побуждают нас дать краткую
этнополитическую историю Среднего Прииртышья в кимако-кып-
чакский период. Сейчас уже нет никаких сомнений насчет того, что в
раннем средневековье на территории Среднего Иртыша существовала
широкая конфедерация племен известная в источниках как Кимакское
государство. Первые сведения о кимаках мы встречаем в арабских и
персидских письменных источниках.
Единственным источником, сохранившим генеалогическую ле-
генду о происхождении кимаков, является труд персидского историка
Гардизи «Заин ал-ахбар». Труд хотя и является неполным, искажен-
ным, переработанным, тем не менее, является важным источником. В
этой легенде происхождение кимаков объясняется следующим обра-
зом: «Начальник татар умер и оставил двоих сыновей; старший сын
овладел царством, младший стал завидовать брату; имя младшего
было Шад. Он сделал покушение на жизнь старшего брата, но неудач-
но; боясь за себя, он взял с собой рабыню любовницу, убежал от бра-
та и прибыл в такое место, где была большая река, много деревьев и
обилие дичи, там он поставил шатер и расположился. Каждый день
этот человек и рабыня вдвоем выходили на охоту, питались мясом и
делали себе одежду из меха соболей, белок и горностаев. После этого
к ним пришло 7 человек из родственников татар: первый Ими, второй
Имак, третий Татар, четвертый Баяандер, Кыпчак, Ланиказ и Аджлад.
Эти люди пасли табуны своих господ; в тех местах, где (прежде) были
табуны, не осталось пастбищ; ища травы, они пришли в ту сторону,
где находился Шад. Увидев их, рабыня вышла и сказала: «Иртыш»,
т.е. остановитесь; отсюда река получила название Иртыш. Узнав, ту
рабыню все остановились, и разбили шатры. Шад, вернувшись, при-
нес с собой большую добычу с охоты и угостил их; они остались там
до зимы. Когда выпал снег, они не могли вернуться назад; травы там
было много, и всю зиму они провели там. Когда земля разукрасилась,
и снег растаял, они послали одного человека в татарский лагерь, чтобы
81
у4НН СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
——__——— в контексте проблем истории Евразийских степей _____
он принес известия о том племени. Тот пришел туда, увидел, что вся
местность опустошена и лишена населения: пришел враг, ограбил и
перебил весь народ. Остатки племени спустились к этому человеку
с гор, он рассказал своим друзьям о положении Шада; все они напра-
вились к Иртышу. Прибыв туда, все приветствовали Шада как своего
начальника и стали оказывать ему почет. Другие люди, услышав эту
весть, тоже стали приходить; собралось 700 человек. Долгое время они
оставались на службе у Шада; потом, когда они размножились, они
рассеялись по горам и образовали семь племен, по имени названных
семи человек (4. С.43-44).
Анализируя эту легенду, которая явно не могла возникнуть раньше
сложения Кимакского племенного союза в Прииртышье, исследова-
тель И. Маркварт относит образование кимакской федерации к началу
VIII века. Он считал кыпчаков «западной ветвью кимаков» (14. с.95).
Другой исследователь С.М. Ахинжанов рассказ Гардизи принимал
как доказательство того, что кимаки на территории Иртыша пришлый
народ. Он считает, что рассказ Гардизи отражает вполне конкретные
события, происходившие в то время. Первоначальную родину кима-
ков он размещает в регионах Северо-Восточной Монголии. События,
описываемые в легенде, он относит к IX веку, и появление их на Ир-
тыше раньше он не допускает (3 с. 107). Обратимся к его словам: «...
что переселение не было единовременным актом. В самом преданий
Гардизи слышны отголоски, намек - то 2-х или даже 3-4 этапов миг-
раций». Многие исследователи причину появления кимакских пле-
мен на Иртыше связывают с разгоромом в 840 г. Уйгурского каганата
(19. с. 104-105.4. с.43-44). На наш взгляд, действительно небольшие
группы восточных племен участвовали в этногенетических процессах
на территории Павлодарского Прииртышья в эпоху раннего средне-
вековья. Но это не означает полную смену населения и соответствен-
но автохтонных культурных традиций. Если внимательно вглядется в
текст генеалогического предания, то можно в нем обнаружить и мест-
ный пласт. Это касается заключительной части предания. Гардизи пи-
шет: «Все эти кимаки отличаются злым нравом, скупостью и негостеп-
риимством. «Шад однажды стоял на берегу Иртыша со своим народом;
послышался голос: «Шад? Видел ли ты меня в воде?» Шад ничего не
увидел кроме волоса, плававшего на поверхности воды; он привязал
82
лошадь, вошел в воду и схватил волос; оказалось, что эта была его
жена Хатун. Он спросил ее: «Как ты упала?» Она ответила: «Кроко-
дил (неханг, дракон) схватил меня с берега реки». Кимаки оказывают
уважение этой реке (Иртыш) почитают ее поклоняются ей и говорят
«Река - бог кимаков...» (4. с.43-44).
Обожествления реки Иртыш, хозяином которой являлся дракон
(змея, неханг) давняя традиция населения этого региона.
Известный востоковед Кумеков Б.Е. считает, что племя яньмо, ко-
торое он отождествлял с кимаками, в середине VII века входило в чис-
ло племен Западнотюркского каганата и обитало севернее Алтайских
гор, в Прииртышье. Обособление этого племени происходит после па-
дения Западнотюрского каганата в 656г., и именно к этому времени он
относит время возникновения ядра кимакского племенного союза. А
его пополнение новыми элементами и их консолидация происходили
па территории Северо-Восточного Казахстана. Сложение кимакской
федерации он относил ко второй половине IX века, а количественный
рост федерации стал возможен после разгрома Уйгурского каганата в
Монголии кыргызами (10 с.46). В этой связи в подтверждение того,
что все же ряд восточных племен участвовали в формировании Кимак-
ского государства можно сослаться на то, что в Монголии, при выходе
р. Орхон из ущелий Хангайского хребта расположено средневековое
городище Карабалгасун. Развалины Карабалгасуна впервые были об-
наружены в 1889 году Н.М. Ядринцевым. Наряду с древнетюркской
руникой на берегу р. Орхон, находка города явилась сенсацией и воз-
будила интерес ученых, изучавших Центральную Азию. Исходя из
угого, мы можем предположить, что активные поиски средневековых
городов на Иртыше также могут дать материалы по древнетюркской
письменности.
В 1891 году для изучения развалин города выехала экспедиция Рус-
ской академии наук, которую возглавил видный тюрколог В.В. Радлов,
однако основное внимание экспедиции было приковано к памятникам
древнетюркского письма /в долине Кошо-Цайдам/. Позднее эти мате-
риалы были опубликованы в «Сборниках трудов Орхонской экспеди-
ции» (Т.1-5. СПб., 1891-1901).
Тем не менее, было положено начало изучению города Карабалгасу-
на. Кроме В.В. Радлова, известны фамилии исследователей Д.А. Кле-
менца, С.В. Киселова, изучавших этот средневековой город.
83
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—— — в квнгексте проблем исгории Евразийских степей
Еще В.В. Радлов предположил, что развалины города представля-
ют собой столицу кочевого Уйгурского каганата. Вероятно, город как
политический центр был известен еще в эпоху Восточно-Тюркского
каганата. С 745 г. по 840 гг. как столица Уйгурского каганата г. Ка-
рабалгасун имел все условия для интенсивного развития. Развалины
города тянулись в длину более чем на 8 км. Глинобитная стена, окру-
жающая город, имела почти правильный прямоугольник. Ко времени
обследования городища стены и здания сохранились в виде оплывших
валов, лишь кое-где можно было различить остатки стен жилых по-
мещений. Непрочный строительный материал со временем от дождей
и ветров разрушился, но квартальная планировка города сохранилась.
Главная улица тянулась с севро-востока на юго-запад на 2 км., ширина
ее достигала 70 м. Среди развалин и мусора имелись кирпичи, але-
бастровые карнизы, куски черепицы, уголь, обгорелые куски дерева,
металлические предметы и т.д. (21. с.50-52). Вероятно, строительство
на среднем течении р. Иртыш так называемой Калбасунской башни
связано с деятельностью правящей группы переселившихся сюда вос-
точно-тюркских племен.
Как видно из этого, единого мнения относительно зоны первичной
локализации кимако-кыпчакских племен нет.
Первые сведения о территории и стране кимаков опять же дают
раннесредневековые арабо-персидские авторы. Так, арабский путе-
шественник начала IX века Тамим ибн Бахр описывал дорогу в госу-
дарство кимаков следующим образом: «.. .дорога от Тараза идет к двум
населенным селениям и называемым Кавакиб. Расстояние их от Та-
раза 7 фарсахов. Из этой местности (Кавакиб) до города царя кимаков
расстояние 80 дней пути для всадника, едущего быстро, который везет
с собой провизию...» (3. с.173). Мы уверены в том, что эта дорога шла
через Каракаралинско-Баянаульские горы, т.е. по так называемому
«Казылыкскому маршруту».
Персидский автор Гардизи описывает дорогу в страну кимаков сле-
дующим образом: «Что касается пути к кимакам, то из Фараба идут
в Янгыкент; на пути из Янгыкента в страну кимаков встречают реку,
переплавляются через нее и приходят в пески; тюрки называют это
место Уюкман. Дальше приходят к реке Сокук; после переправы че-
рез нее начинаются солончаки. Дальше приходят к горе Кендир-тагы.
84
I (утешественник идет все по берегу той же реки, среди зелени, травы
и деревьев, до истока реки; гора высока. После этого поднимаются на
гору по узкой тропинке. От горы Кендир-тагы приходят к реке Асус;
по этой дороге в течение пяти дней на людей совсем не падает свет
солнца, вследствие тени деревьев, до самого берега реки Асус. Вода
в реке черная; она течет с востока и доходит до ворот Табаристана.
11осле этого приходят к реке Иртыш, где начинается страна кимаков»
(4. с. 106-107). Путь, описываемый Гардизи, несколько отличается от
«Сарысуйского пути» (см.: Маргулан А.Х. Древние караванные пути
через пустыню Бетпак-Дала //ВАН КазССР. №1 946), 1949, С. 68-70.).
Вероятно, в эпоху путешествия Гардизи один из основных путей
следования караванов из Туркестана в Сибирь шел через Янгикент (в
двух днях пути от Аральского моря), через Приаральские каракумы
(Уюкман), через р. Тургай (р.Сауык), через Улутауские горы (Кен-
дир тагы), далее по р.Есиль (Асус) к Иртышу. Одному из авторов этой
книжки приходилось совершать экспедицию по более прямому марш-
руту: от Улутауских гор по р. Сарысу, через Танбалы (урочище Танба-
лы тас) к низовьям р. Чу, дальше в Туркестан. Почему Гардизи выбрал
более западный маршрут путешествия в страну кимаков? Вероятно, на
то есть причины пока мало понятные нам.
На основе этих и других письменных источников многие исследо-
ватели склонны помещать государство кимаков в Прииртышье.
Анализ легенд, приведенных выше, позволяет на наш взгляд, от-
нести территорию Павлодарского Прииртышья к одним из районов
расселения кимако-кыпчакских племен. Подтверждение тому можно
найти в выше приведенной легенде Гардизи, где упоминается о людях,
пришедших к Шаду на Иртыш с табунами лошадей, и оставшихся там
зимовать: «Когда выпал снег, они не могли вернуться назад; травы там
было много, и всю зиму они провели там». Судя по этому тексту по-
бережье Иртыша, где обосновался Шад, должно было иметь удобные
зимние пастбища для лошадей. Поиск такой местности приводит нас
к Кулундинским степям, расположенным на правобережье Павлодар-
ского Прииртышья. О том, что эта местность была наиболее приемле-
ма для скота, говорит тот факт, что в XVIII веке казахи особо ценили
эти степи как зимние пастбища для табунов своих лошадей. Жизненно
важное значение этих пастбищ вынуждало казахов вступать в противо-
борство с царскими властями.
85
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей -
В этой связи определенный интерес представляет другая леген-
да, связанная с происхождением кыпчакских племен. Так, у Рашид
ад-Дина, кыпчаки были одним из 24 племен огузов. То есть, кыпчаки
были тюрками. По его рассказу во время неудачного похода огузов на
племя ит-барак, родился мальчик, которому Огуз каган присвоил имя
Кыпчак. Мальчика нашли в дупле дерева, что и отразилось на его име-
ни. «Это слово - производное от слова «кобук», что по-тюркски озна-
чает «дерево со сгнившей сердцевиной» (18. с.83-84). Абулгази, давая
этимологию слова - кыпчак, замечал, что на древнетюркском языке
оно означает дуплистое дерево (13.С.43). По другой версии мальчик
по имени Кыпчак появился на свет на земле, «которая обширно порос-
ла деревьями». Чтобы переправиться через реку, Огуз каган приказал
срубить деревья. Во время переправы он якобы сказал ребенку только,
что родившемуся на плоту, сооруженному из деревьев: «О, будь ты
также князем, как и я, и пусть имя твое будет Кыпчак» (17. с.25).
На основе этих легенд Ахинжанов С.М. приходит к выводу, что
упоминание в них лесной местности не случайно: «В приведенных
легендах обращает на себя внимание непременно упоминавшаяся
связь появления кыпчака с деревьями, т.е. в происхождении кыпчаков
непременным атрибутом выступают дерево и лес. В древних этноге-
нетических легендах о происхождении того или иного народа каждая
деталь сюжета имеет скрытую генетическую подоснову, в каждой ат-
рибутике имеется зашифрованный намек на действительные события
из жизни определенного этнического коллектива. Обязательное упо-
минание дерева и леса в преданиях о наиболее ранних периодах этни-
ческого развития кыпчаков не может не вызвать предположение о том,
что кыпчаки происходили из той местности, в которой лес постепенно
сменялся степью, т.е. в лесостепной зоне» (3. с.61).
На наш взгляд, эти предположения дают право на жизнь и нашей
гипотезе: территория Северо-Восточного Казахстана вполне могла
входить в зону первичной локализации кыпчакского этнополитичес-
кого объединения.
Другой неотъемлемой частью легенд, связанных с проблемой тер-
риториальной локализации кимако-кыпчакских племен является нали-
чие большой реки. Во многих арабо-персидских источниках она прямо
называется Иртыш или с незначительным искажением Арташ. Исклю-
86
чением является работа «Нузхат-ал-Муштак» арабского путешествен-
ника ал-Идриси. Страну кимаков он располагает в долине реки Гамаш.
Гамаш - крупнейшая река в стране кимаков, она берет начало в горах
Банджир, расположенных в восточной части хребта Гиргир; оттуда,
согласно ал-Идриси, она течет сначало на северо-восток, а затем на
север; где-то, в неведомых уже местах, она поворачивает на восток и
так течет до впадения в море Мрака. В реке водятся огромные рыбы,
берега ее покрыты лесами и чащами, а многочисленные притоки дела-
ют ее особенно многоводной (10. с.76).
Сопоставляя рассказ ал-Идриси с геоморфологическим располо-
жением, изучая фауну и флору бассейна реки Иртыш исследователь
Б.Е. Кумеков склонен был, отождествлять реку ал-Идриси Гамаш с
Иртышем. Он пишет: «... в тексте и на карте достаточно деталей для
более конкретной идентификации реки Гамаш. И важнейшим доводом
служит как раз сама локализация по реке Гамаш основных территорий
кимаков. Результаты изучения всей совокупности источников, отно-
сящихся к кимакам, в том числе и археологических материалов, сде-
лали несомненной локализацию этих земель в Среднем Прииртышье.
Поэтому отождествление реки Гамаш с рекой Иртыш представляется
весьма вероятным» (10. с.77).
В этой связи весьма интересным, на наш взгляд, представляется
вопрос об этимологии названия «Иртыш». Впервые это слово встре-
чается в древнетюркских памятниках Куль-Тегин и Тонькжук, дати-
руемых VIII веком. В тексте памятника Куль-Тегин говорится о том,
что тюрки, переправившись через Иртыш, победили племя тюргешей
(16.С.32).
Первым этимологическую расшифровку Иртыша попытался дать
М. Кашгари. Он трактовал его как «эртишмак» (быстро перейти), т.е.
кто быстрей перейдет реку.
Наиболее правильную этимологию слова Иртыш дал В.П. Семенов-
Тяньшанский. Он пишет: «Иртыш (ир) (т.е. жер - авт.) по-киргизски
(т.е. по казахский - авт.) «земля», тыш (lie) - рыть». В продолжение
данной этимологической интерпретации «Иртыш» можно переводить
как прорезывающий землю, пробивающий землю и т.д.
Подтверждение этому можно найти опять же в легенде, приведен-
ной Гардизи, где говорится: «увидев их (пришедших людей) рабыня
87
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в кошексте проблем истории Евразийских степей ________
вышла и сказала «Иртыш», т.е. остановитесь; отсюда река получила
название Иртыш». Таким образом, оно происходит от производного
«Ир» - земля (жер) и «тыш» - стой, т.е. стой, где стоишь». С другой
стороны, на основе материалов этого предания можно сделать и дру-
гую интерпретацию. Если «Иртыш» в вариации «Ер тус» означает ос-
тановись, спешивайся (якобы так сказала женщина увидев семь чело-
век), то само название реки можно будет связать с героем богатырской
сказки казахов «Ертостлк».
Мы писали о том, что кимако-кыпчакские племена обожествляли р.
Иртыш. Так, Гирдизи пишет: «Кимаки оказывают уважение этой реке,
почитают ее, поклоняются ей и говорят: река-бог кимаков».
В этой связи мы можем выдвинуть и свою этимологию слова «ки-
мак» (кемек), которая сводится к следующему: «кем» - от древне-
тюркского «река» (Улуг Кем - Великая река). Таким образом, можно
выдвинуть предположение, что «кимак» (кемек) - означает «речные
люди». Из среды речных племен вышли кыпчаки, позднее возглавив-
шие коалицию степных народов. К этому сводится и высказывание
В.В. Бартольда: «Историческое значение кимаков состоит в том, что
из их среды вышел многочисленный впоследствии народ кыпчаков»
(6. с.549). Подобная догадка была сделана и Н.А. Аристовым: «Если
кимаки не то же самое, что команы, то, во всяком случае, они должны
быть союзом кыпчакских родов» (Ес.312).
Обычно в исторической литературе пишут об области кыпчаков
(напр. «Андар аз-Хифчак») расположенной в стране кимаков. Мы пред-
пологаем, что название «кимак» относилось к местному населению Ир-
тышского бассейна. Со времен Тамима ибн Бахра, лично посетившего в
20-х годах IX века токуз-огузов, расположенных на берегу р. Орхон (то-
куз-огузы идентифицируются многими учеными с уйгурами) существу-
ет некоторая путаница в четком понимании маршрута его путешествия.
81 дней пути - это как раз расстояние между Таразом и «Калбасунским
урочищем» если путь следует от Бетпак далы к р. Нура, через Карка-
ралинско-Кууские горы, по р. Тундук в оз. Карасор и затем в урочище
Калбасун. Никаких сведений о том, что кимаки переселились в среднее
течение р. Иртыш из восточных районов в литературе нет, хотя факт пе-
реселения небольших групп тюрко-монгольских племен после разгрома
Уйгурского каганата в 840 году мы не отрицаем.
88
Различные попытки объяснить происхождение кимаков в связи с
передвижениями племен (Си, Хи, Кумоси, Каи) выглядят неудачно на
фоне отсутствия научных аргументов и доказательств.
Исходя из всего сказанного ранняя этнополитическая история это-
го периода представляется более связанной с субстратной кыпчакской
группой. Кимакия - по всей вероятности автохтонное понятие, исхо-
дящее из образа жизни этих племен, оно указывает на р. Иртыш (Кем,
Гамаш) как на первооснову жизнедеятельности. Гамаш - ал-Идриси и
есть доказательства существования такого тождества. В данной связи
нам импонирует новое чтение названия этой страны вместо старого
«Кимак» - «Кемек» Б.Е. Кумековым (И. с.322-332). У нас также су-
ществует гипотеза об участии племени басмыл (басими) в освоении
бассейна р. Иртыш.
Наличие кимако-кыпчакской культуры на территории Павлодарс-
кого Прииртышья подтверждается и археологическими исследовани-
ями предшествовавшими нашей. В частности, большое количество
реальных доказательств существования кимако-кыпчакской культуры
дали раскопки археолога Ф.Х. Арслановой в Павлодарской области.
Богатейший подъемный материал из целой группы памятников При-
иртышья (Боброве, Качиры, Покровка, Трофимовка, Ждановка, Кара-
севка) дает яркое представление о хозяйстве, культуре, быте кимако-
кыпчакских племен этого региона (2. с. 110).
В одном из могильников (в Ждановском) были найдены остатки
трех женских конусообразных головных уборов (бокка) Х-ХП вв. Два
из них изготовлены на березовом каркасе и затем обшиты плотной
шелковой рассыпчатой тканью коричневого цвета с вытканным золо-
ченым узором, к верхней части бокка крепилась берестяная трубка ко-
нической формы. Третий головной убор - целиком из серебра.
Одними из материальных памятников, характеризующим тюрк-
скую культуру, являются каменные изваяния. Такие изваяния встреча-
лись еще в XIX веке в Баянауле. Так, ездивший ежегодно в казахскую
степь И.А. Кастанье писал: «В Карамолинской волости в 14 верстах
от Баянаула, около ключа на возвышенном месте есть каменная баба
вышиной в четыре аршина» (9. с. 19). В местечке Кызыл-Tay Баянауль-
ского района Павлодарской области до сих пор, встречаются балбалы,
которые являются молчаливыми свидетелями существования кыпчак-
59
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
| - в контексте проблем истории Евразийских степей --
ской культуры в нашем регионе. В этом году впервые на береговой
линии Иртыша в местности Аксарай, служивший вероятно одним из
культовых центров Кимакии нами найдено кимакское изваяние.
Богатейший палеоантропологический материал, полученный в ре-
зультате археологических раскопок из Павлодарского Прииртышья,
дает возможность исследователям восстановить физический облик ки-
мако-кыпчакских племен.
В результате археологических раскопок Арслановой Ф.Х. в 1960-
1961 гг. из пяти могильников, найденных в Павлодарской области
(Трофимовка, Бобровка, Покровка, Ждановка, Леонтьевка) было полу-
чено 37 скелетов, довольно хорошей сохранности (8. с.62).
Исследовавший антропологическую принадлежность черепов из
могильников Прииртышья, О.И. Исмагулов заключил: «Можно заклю-
чить, что население Павлодарского Прииртышья тюркского времени
включало в себя различные компоненты европеоидной и монголоид-
ной групп. На наш взгляд, антропологический состав населения Казах-
стана никогда не был столь разнообразен, как в тюркское время».
Таким образом, по результатам палеоантропологических исследо-
ваний, ярко видна преемственность и прослеживается генетическая
связь кимако-кыпчакских племен с древне казахстанским европео-
идным типом населения. Но в то же время прослеживается процесс
интенсивного смешения с монголоидной расой, доля которого увели-
чивается в их антропологическом типе. О преобладании в физическом
типе кимако-кыпчакских племен, европеоидной расы подтверждает и
самое распространенное среди исследователей мнение, что слово «по-
ловцы» которым в русских и восточных письменных источниках назы-
вали кыпчаков, происходит от старославянского «плава» - солома, а
отсюда «половый» бледный, беловато-соломенный цвет (7. с.664).
Вероятно, «половец», название западной группы кыпчаков, прямой
перевод тюркского «куба», «кубац». По давним традициям это цветовое
обозначение означающее «светлый» применялось к западным группам
кочевого населения. Так, в Новое время различались калмыки: «кара
калмак» - восточные, «куба калмак» - западные. Тем не менее, одно-
значно связывать антропологию с цветовыми ориентирами нельзя.
Первоначально, согласно Гардизи глава племени кимаков носил ти-
тул «шад-тутук». Гардизи объяснял причину присвоения правителю
90
(Шаду) титула Тутук тем, что после того как он (Шад) спас свою жену
ему дали прозвание Тутук, что означает: «Он услышал голос, вошел в
воду и не испугался» (4. с.43-44). Таким образом, даже титулатура у
кимаков связана с культом реки, обожествлением воды.
С образованием кимакского союза племен происходит изменение
в титуле их правителя. Теперь глава кимакских племен стал носить
титул «байгу». Большинство исследователей считают, что «байгу» яв-
ляется искаженным «ябгу».
Впервые известия о существовании у кимаков своего государства
встречаются в сочинении ал-Иакубе. Он сообщает: «Туркестан и тюр-
ки делятся на несколько народностей и несколько государств, в том
числе: карлуки, токуз-гузы, кимаки и огузы. У каждого племени тю-
рок- отдельное государство, и одни из них воюют с другими» (10.
с.116). После сложения у кимаков государства в конце (IX-начале X в)
их царь стал носить титул - хакан (5.Л.-18). Ал-Хорезми характеризуя
главу тюрков писал: «Хакан - главный царь тюрков. Хакан - это хан
ханов, то есть предводитель предводителей, подобно тому, как персы
говорят шахиншах» (15. с.218).
На основе этих данных Кумеков Б.Е. процесс становления госу-
дарства у кимаков по синхронной градации титулов их предводителей
схематический представил в следующем виде:
Племя кимаков союз кимакских племен государство кимаков
1 1 I
шад-тутук _________байгу (ябгу) ----------хакан
О существовании у кимаков сложной государственной системы уп-
равления говорит один из письменных источников «Худуд ал-Алам»
написанный неизвестным автором, где содержится следующая инфор-
мация: «Каймакского правителя называют хаканом. У этого правите-
ля имеется двенадцать начальников, при помощи которых он управ-
ляет страной; должность их по наследству переходит к их сыновьям»
(5. л-18).
Представление об образе жизни кимако-кыпчакских племен дают
нам материалы археологических раскопок, а также письменные источ-
ники.
Так в «Худуд ал-Аламе» содержится следующая информация:
«Люди живут в юртах летом и зимою, кочуют в поисках пастбища и
91
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШ ЬЕ
1 в контексте проблем истории Евразийских степей _—
поды. Их доходы - от саимура и баранов. Пищу их летом составляет
молоко, а зимою копченое мясо» (5. л-19).
Интересные сведения позволяющие судить об образе жизни кима-
ко-кыпчакских племен содержится у Гардизи: «Летом они питаются
кобыльим молоком, которое у них называются кумысом; на зиму они
заготовляют сушеное мясо: баранье, лошадино или коровье, каждый
по мере своих сил» (4. с.44).
Как видим из этих сообщений тип передвижного жилища, приспо-
собленного к кочевому образу жизни, пища - состоящая из продуктов
животноводства - молоко, мясо, кумыс; видовой состав животных -
являются атрибутами, присущими в основном народу с подвижным
укладом жизни. Предполагаем, что хозяйство кимаков-кыпчаков
представляло собой сочетание нескольких укладов, с преобладанием
полукочевого скотоводства.
Но вместе с тем, ряд нормативных источников постоянно сообща-
ют нам о широком развитии у кимаков (кимеков) городской культуры.
Так, еще в 20-х гг. IX века о наличие поселений и городов сообщает
нам Тамим ибн Бахр лично видевший, как говорится в источнике, царя
кимаков. В «Худуд ал-Аламе» отмечена Имакия - летняя резиденция
царя (5. л-18).
Ал-Марвази в своем сочинении «Таба-и ал-хайван» сообщая, что у
кимаков нет ни селений, ни домов, тем не менее, оговаривается, что
зимой, когда сильно холодно они живут в ямах-землянках (22.С.230).
Наконец, ал-Идриси, на которого в данной книжке сделано десяток
сносок, рассказывает о кимаках, как о гордом народе, о народе с разви-
тыми городскими центрами. По его сведениям, у кимаков имелось 16
хорошо укрепленных, имеющих войско - городов, которые располо-
жились по берегам озер, рек, в пограничных областях, в местах разра-
боток полезных ископаемых, ал-Идриси 8 городов кимаков локализует
в долине р. Гамаш (Иртыш). Здесь же он помещает и столицу кимаков.
Столицу Кимакию ал-Идриси описывает следующим образом: «Город
царя Хакан - значительный город, окруженный укрепленной стеной,
с железными воротами. У царя в городе имеется значительная охрана,
войско и снаряжение» (12. с. 17).
Выше приведенный отрывок из сочинения ал-Идриси восходит
к книге сына кимакского хакана Джанаха. К сожалению, эта книжка
не сохранилась, но многократно упоминается ал-Идриси, как базовый
92
источник его сведений по кимакам. Однако в ходе наших этиоархео-
логических исследований в районе Среднего Иртыша обнаружено де-
сяток небольших городищ раннесредневековья. Отдельные из них рас-
положены в местах достаточно отдаленных от самого русла реки, на
береговой линии, террасе высохших озер. Следовательно, дальнейшие
работы по выявлению кимакских поселений и городов надо сочетать с
геоморфологическими исследованиями исторического рельефа р. Иртыш.
Где жил, где правил этот благородный юноша царского происхож-
дения?
Вероятно, он жил в городе Хакана, столь ярко и подробно описан-
ной в «Нузхат ал-муштах фи-ихтирак ал-афак». Город Хакана, по-
нашему город Калабалгасун, насчет этого тождества у нас сомнения
почти нет.
Молодой знатный воин, одетый в железные доспехи, где только
красные панцирные пластины тянут на десять килограмм, с двумя же-
лезными палашами и огромным количеством железных стрел и друго-
го оружия, обнаруженный под насыпью около с. Кызыл Енбек, рядом с
огромнейшими Кимакскими курганами, в местности, которая извечно
называется «урочище Калабалгасун» может быть, и есть тот кимакс-
кий ученый принц?!
Археологические раскопки в полевом сезоне 2001 г. были прове-
дены у села Кызыл Енбек. Рекогносцировочный характер археологи-
ческих раскопок не предусматривал детальной топосьемки местности.
Могильник, на одном из курганов которого был заложен раскоп, рас-
полагался на левом берегу р. Иртыш на высокой коренной террасе.
Могильник состоит из цепочки курганов вытянутых по линии С-Ю.
Местность для раскопок выбрана по ряду причин: во-первых, здесь,
на р. Иртыш, имеется брод у с. Подпускное (Bip ауыз); во-вторых, судя
по описаниям источников, здесь располагались развалины Калбасун-
ской башни. Не маловажное значение имеет самое близкое располо-
жение к этому отрезку реки Иртыш Каркаралы-Баянаульских гор. Вся
предварительная работа свидетельствовала о необходимости проведе-
ния археологических исследований именно в этом районе. К тому же
памятник находился в черезвычайно захламленном, аварийном состо-
янии. Насыпь, которую мы дальше будем называть курганом «Кызыл
Енбек» расположена на северо-западной окраине села Кызыл Енбек,
93
СРЕДНЕЕ ПРИИРГЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей ——
между селом и разрушенными базами для скота. Территория памят-
ника сильно захламлена строительным мусором и навозными кучами.
Навозными кучами завалены С-3 и С-В части насыпи кургана, что не
позволило выявить площадь памятника.
Насыпь кургана это земляной бугор со слабо выраженными края-
ми. Ров нс фиксируется, поэтому памятник условно назван курганом. В
центральной части насыпи кургана прослеживается грабительская яма.
Раскоп на кургане был заложен в юго-западном секторе насыпи
квадратами 7 х 7 м. В ходе раскопок был снят верхний дерновой слой,
насыщенный современным мусором толщиной 0,05-0,1. В грабитель-
ской яме современный мусор встречается на глубине до 1 м. Запол-
нение грабительской ямы - гумусный наносный слой вперемежку с
современным мусором - битым кирпичом, шифером и т.д.
На глубине 0,15-0,20 м. идут слои глины и суглинка. В центральной
части насыпи прослежена илисто-глиняная набивка.
Слои глины, суглинка, речного песка располагаются не послойно, а
спорадически вразброс.
Илисто-глиняная набивка образует площадку в центральной части
насыпи и постепенно снижается к центру. В центральной часта она
резко идет в воронкообразное углубление. Под глинобитным слоем
повсеместно прослежен тонкий слой сгнившей древесины толщиной -
0,03-0,06 м.
Местами встречены фрагменты жердей. Из этого можно предполо-
жить, что остатки древесины составляли некую конструкцию, которую
необходимо полностью проследить при полном исследовании соору-
жения.
При послойной расчистке насыпи стало ясно, что основная могиль-
ная яма полностью не входит в раскоп. По этому был сделан стратиг-
рафический разрез северо-восточной стороны раскопа, которая была
доведена в центральной части могильной ямы на глубину до 4,5 м.
Плохие погодные условия, необходимость полного изучения насы-
пи вынудили нас законсервировать центральную часть до следующего
полевого сезона.
При расчистке квадрата №5 на глубине 0,20 м. в центральной часта
квадрата стали встречаться железные пластины и другие предметы.
Дальнейшая расчистка квадрата выявила следы впускного погребения.
94
Погребение было впущено в однородную илисто-глиняную набив-
ку насыпи, поэтому полностью не прослеживаются какие-либо конту-
ры могильной ямы. В виду этого, расчистка велась по мере фиксации
находок, которые позволяли локализовать погребение.
Находки располагались на глубине 0,25-0,35 метров от поверхности
насыпи.
В центральной части насыпи расчищен бронзовый котел, наполнен-
ный железными панцирными пластинами. Кроме него в погребении
находился еще один бронзовый котелок. В центральной части повсе-
местно встречались в большом количестве изделия из сильно корро-
зированного железа. Удалось проследить расположение благодаря их
концентрации в одном месте. Из железных предметов расчищены два
палаша, стремена, фрагменты кольчуги, наконечник копья, наконеч-
ники стрел, нож, панцирные пластины.
Из бронзовых изделий, кроме указанных котла и котелка, были об-
наружены бронзовые накладки, пряжки.
В слое были зафиксированы каменный оселок и костяной гребень.
Изделия из дерева это остатки деревянного подноса типа «астау»
рядом с которым были найдены кости барана, крестец и спинные поз-
вонки. Крестец и позвонки находились в анатомическом порядке, что
позволяет говорить о том, что они были положены в виде куска мяса с
курдюком.
Деревянный «астау» перекрывал кальцинированные кости челове-
ка. Кальцинированные кости сложены в одном месте. Как отмечалось
выше, глинистая набивка, в которой совершалось погребение не позво-
ляет определить были ли уложены кости в какую-либо ямку.
Кремация была проведена, скорее всего, на стороне, так как на пло-
щади раскопа нет следов крокала и золы.
Кремированные останки были перекрыты деревянным «астау», ко-
торый ориентирован длиной по линии С-Ю. На край астау, по длине
был положен палаш. Переходим к описанию находок:
Палаши. (2 экз.). Палаши железные, однолезвийные с черешком
для ручки. Размеры первого, располагавшегося над кальцинированны-
ми костями погребенного; общая длина 75 см. Длина лезвия 71,8 см.,
черешка - 3,2 см. толщина коррозированного лезвия до 1,2 см.
95
СРЕД1IEE 11 PH И РТЫ Ш ЬЕ
[ f в контексте проблем истории Енраihhckhx степей -
Лезвие шириной у основания черешка 3,5 см., в средней части лез-
вия 2,6 см. Перекрестия у обоих палашей отсутствуют.
Второй палаш длиной 93 см., из них длина лезвия 83 см., черешка
10 см. Толщина лезвия до 1,7 см. Ширина у основания клинка 4,1 см. и
плавно сходит на острие. Ширина черешка 2,4 см.
Наконечник копья. Сохранился не полностью, втулка наконечника
состоит их двух сохранившихся фрагментов, в которых имеется клеп-
ка и отверстие для крепления наконечника на древко. В отличии от
втулки боевая часть наконечника массивная, ромбовидная в сечении.
Длина боевой части без втулки 24 см. длина пера 6 см., ширина 2,1 см.,
толщина до 1,4 см.
Наконечники стрел. Железные, все черешковые. Встречаются как
плоские, так и трехлопастные. Общее число в виду плохой сохраннос-
ти не определено, и возможно только после завершения камеральной
обработки. Наконечники стрел в раскопе найдены в разрушенном со-
стоянии, что говорит о том, что они не были уложены в колчан. Это
подтверждается и отсутствием деталей колчана (колчанного крюка,
накладок, древесного тлена).
Железный нож. Однолезвийный, черешковый типа «селебе», слу-
жил, судя по размерам, скорее всего как боевое оружие. Сохранивша-
яся длина клинка 19,8 см., черенок длиной 4,9 см. Ширина лезвия у
основания 2,5 см., толщина 0,9 см.
Панцирные пластины (около 500 экз.). Пластины снабжены по пе-
риметру отверстиями для крепления. Большинство пластин, как пра-
вило, закруглены в нижней части и с прямыми, редко, несколько за-
круглены по верху. На некоторых экземплярах имеются следы наноса
красноватого цвета (краска?).
Предварительно, пластины можно разделить, на следующие типы:
1. Прямые с нижним закругленным или овальным краем, сред-
них или маленьких размеров.
2. Прямые, с нижним закругленным краем, удлиненных разме-
ров, больше средних, от 9 см.
3. Овальные маленькие, узкие с большим количеством отверс-
тий. Встречаются и средние размеры пластин.
4. Прямые с нижним закругленным краем с заужением по бокам
полукругом. Размеры этого типа до 8,2 см.
96
5. Прямые с нижним закругленным краем по бокам зауженные
полукругом, больше средних размеров - более.
Соответственно по типам панцирные пластины имеют следующие
размеры:
1 тип - длина от 5 до 9 см., ширина от 2,5 до 6,5 см.
2 тип - длина 14 см., ширина 4,1 см.
3 тип - длина 5,2 см., ширина 1,2 см.
4 тип - длина 8,2 см., ширина 4 см.
5 тип - длина 14,2 см., ширина 4 см.
Следует отметить, что количество пластин, на наш взгляд, намного
превышает необходимого для одного человека количество.
Фрагменты кольчуги. Найдено несколько фрагментов. Причем два
фрагмента кольчуг располагались по две стороны от шлема, что поз-
воляет отнести его к шлему. Сохранность фрагментов кольчуги после
камеральной обработки позволит отнести их к определенным частям
этого уникального доспеха средневекового воина, отнюдь не рядового.
Фрагменты шлема. Фрагменты располагались нижней частью
вверх. Основанием шлема служил массивный обруч с наносником.
Обруч составной, декорирован полукружными наковками по бордю-
ру. Нижняя часть боков и сзади имеет отверстие служившее, видимо,
для крепления кольчужной защиты шеи. Спереди обод украшен двумя
симметричными накованными рожками. Как отмечалось, шлем не це-
лый, а составной.
Бронзовый котел. Имеет слегка раздутое тулово. Диаметр по вен-
чику 26,3 см., по тулову - 30 см., и по днищу - 24 см. Высота котла-
14,2 см. Котел имеет погнутый и оторванный с одной стороны от петли
ручку.
Бронзовый котелок. Из-за неясности назначения этого бронзового
сосуда назван нами котелком. Он цилиндрической формы. Диаметр
его - 19,2 см, высота 10,5 см. Котелок имеет загнутый вовнутрь вен-
чик, так, что образует по краю поверхности обод шириной до 2см. Дно
в центральной части вставное, чеканенное. По краю дна, сосуд орна-
ментирован бордюром из косых насечек, обрамленных с двух сторон
линиями чеканки. По всей вероятности это ритуальный сосуд.
Оселок. Изготовлен из камня, длина - 10,5 см, ширина-4 см, толщи-
на-1,1 см. В верхней части оселка имеется отверстие.
97
В
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем историк Евразийских степей
Костяной гребень. Изготовлен из толстой жали ребра крупного
животного. Спинка гребня полукруглая. Хорошо отполирована и ор-
наментирована с обеих сторон тремя концентрическими кружками.
Ширина гребня - 3,3 см, длина - 4 см. Длина зубьев гребня -1,8 см.,
толщина гребня - 0,4 см.
Железные стремена (2 экз.). Имеют выделенную петлю, и округ-
лые душки. Подножка уплощена, фрагментарно прослеживающимися
ребрами жесткости.
Деревянный поднос. Плохой сохранности, определение возможно
при более детальной реконструкции. Изготовлен целиком из одного
куска дерева длина более 0,9 м, шириной до 38 см.
Антропоморфная пластина. (?) Имеет на оборотной стороне заклеп-
ки для крепления. Металл не определен.
Зооморфная бронзовая пластина. Изображено барельефно зверь из
породы кошачьих. Также имеет заклепки для крепления.
Обряд погребения посредством трупосожжения позволяет провести
кое-какие паралели.
Исследования средневековых погребений проведенных во время
исследования зоны затопления Шульбинской ГЭС, показали сложный
этнический состав кимакского политического объединения.
По мнению авторов монографии «Археологические памятники в
зоне затопления Шульбинской ГЭС» в IX -X вв. в Прииртышье отме-
чено разнообразие погребальных обрядов насельников этого региона.
Погребения по обряду трупосожжения из могильника Зевакино отне-
сены к древним кыргызам.
По мнению Д.Г. Савинова в IX -X вв. шло интенсивное смешивание
местных кимакских племен с другими тюркоязычными племенами. В
Алтае, Прииртышье во второй половине IX в. возникло государство
кимаков из племен, некогда входивших в Западно-Тюркский каганат.
По мнению Б.Е. Кумекова и Д.Г. Савинова, татары, эймюры и осколки
других племен, раннее входивших в состав конфедерации токуз-огу-
зов, появились в стране кимаков как часть разбитых енисейскими кыр-
гызами токуз-огузских племен после их разгрома в 840 г.
По мнению Ж.Е. Смаилова обряд трупосожжения у кимаков от-
ражен в средневековых источниках. Так, Шукраллах сообщает, что
местностью обитания кыргызов является область между кимаками и
98
печенегами, и что кимаки обитают на севере этой области и их прави-
телями являются кыргызы. Он сообщает, что многие из кимаков явля-
ются огнепоклонниками, и они в год два дня держат пост. В этот день
сжигают трупы умерших и думают о покойнике (20).
По сообщению ал-Марвази, живущие в близком соседстве с кима-
ками три племени сжигают трупы умерших. Этот обряд В.Ф. Минорс-
кпй связывает с влиянием кыргызов - огнепоклонников.
В пользу существования обычая трупосожжения у киргизов, как
। осподствуютцего обряда, говорят комплексы кыргызских погребений,
в которых присутствует трупосожжение с жертвоприношением, бара-
ньи скелеты и их курдючные части, как в нашем случае. Хотя мало
исследованность средневековья Сары-Арки не дает возможности точ-
нее локализовать племена, а также выявить этнокультурные и поли-
тические связи. Еще Б.Е. Кумеков обратил внимание на предание по
('ейф ад-Дин Ахсикенти, по которому герой кыргызского народа Ма-
нас происходит из среды кыпчаков Каркара. Фрагменты связи Каркара
с древними кыргызами выявлены в работе О. Ошанова (20).
Уникальность находок из насыпи около села Кызыл Енбек делает
возможным, продолжить работы и выявить археологические комплек-
сы, которые вкупе с другими источниками дадут ответы на интересу-
ющие нас вопросы, в частности о Прииртышском очаге раннесредне-
всковой культуры Казахстана.
Все возможно, нужны новые исследования. Мы только приоткрыли
небольшой сегмент сложной средневековой истории Павлодарского
11рииртышья. Обнаруженные нами в ходе поиска материалы говорят о на-
личии здесь большого очага Евразийской культуры - Кимакии IX-XI вв.
Источники и литература:
1 . Аристов Н.А. Заметки об этническом составе тюркских племен
и народностей и сведения об их численности //Живая старина.
Вып. 3-4. -СПб., 1896.-Т.6.
2 . Арсланова Ф.Х. Памятники Павлодарского Прииртышья (VIII-
XII вв.) //»Новое в археологии Казахстана». - Алма-Ата, 1968.
3 . Ахинжанов С.М. Кыпчаки в истории средневекового Казахста-
на. Алматы: Гылым,1999.
99
й СРЕДНЕЕ ПРИМ РТЫ Ш ЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей
4 . Бартольд В.В. Извлечения из сочинения Гардизи Зайн ал-Ахбар:
Прил.к «Отчету о поездке в Среднюю Азию с научной целью.
1893-1894 гт.»-М., 1973.-Т.8.
5 . Бартольд В.В. Худуд ал-алам. Рукопись Туманского, с введени-
ем и указателем.- Л., 1930.
6 . Бартольд В.В. Кимаки //Соч. - М., 1968.-Т.5.
7 . Даль В.И. Толковый словарь великорусского языка. СПб. - М.,
1907. -Т.З.; Добродомов И.Г. О половецких этнонимах и древне-
русской литературе. - М., 1978.
8 . Исмагулов О.И. Население Казахстана от эпохи бронзы до сов-
ременности. - Алма-Ата, 1970.
9 . Кастанье Г.А. Древности Киргизской степи и Оренбургского
края / /Труды Оренбургской ученой архивной компании. - Орен-
бург, 1940. -Вып.22.-С 19.
Ю.Кумеков Б.Е. Государство кимаков IX-XI вв. по арабским источ-
никам.- Алма-Ата, 1973.
Н.Кумеков Б.Е. Кимакский каганат //История Казахстана с древ-
нейших времен до наших дней. - Алматы, 1996. - Т. 1.
12 .Кумеков Б. Е. Сообщение ал-Идриси ( XII в.) о странах кимаков
и карлуков // Казахстан в эпоху феодализма. - Алма-Ата, 1981.
13 .Кононов А.Н. Родословная туркмен: сочинение Абу-л-гази, хана
Хивинского. - М.; Л., 1958.
14 .Magrnart. Ueber das VolKstom der Komanen. AKCWG. Bd. VIII,
№ 1.-1914.
15 .Материалы по истории туркмен и Туркмении. - М.-Л., 1939. -
Т. 1.
16 .Малов С.Е. Памятники древнетюркской письменности. - М., Л.,
1939.
17 .РадловВ.В. К вопросу об уйгурах-СПб., 1893.
18 .Рашид ад-дин. Сборник летописей - М., Л., 1952.-Т.1.-Кн. 1.
19 .Савинов Д.Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпо-
ху,-Л., 1984. -С. 104-105; Кумеков Б.Е. Государство кимаков
...-С.114.
20 .Смайлов Ж.Е., О. Ошанов, Кузембаев Н.Е. Отчет об археологи-
ческих раскопках кургана Кызыл Енбек (рукопись).
100
21 .Тихонов Д.И. О культуре кочевых уйгуров в период каганата
(740-840 гг.). //Материалы по истории и культуре уйгурского на-
рода. - Алма-Ата, 1978.
22 .Ал-Марвази. «Таба-и ал-хайван» И Ирмуханов Б.Б. Прошлое Ка-
захстана в письменных источниках. V в. до н.э. - XV в. н.э. -Ал-
маты, 1997.
101
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
j ———— в контексте проблем истории Енрщийских степей
ОГУЗСКО-КИМАКСКИЕ топонимы
НА ТЕРРИТОРИИ СРЕДНЕГО ПРИИРТЫШЬЯ
Этимологическая наука в настоящий период подошла к тому рубе-
жу, когда богатство и разнообразие накопленных фактов из различных
источников, а также результаты научных поисков и опыта не одного
поколения ученых-тюркологов позволяют ей подняться на более высо-
кую ступень своего развития и найти наиболее оптимальные пути ре-
шения топонимических проблем, и в том числе древнетюркской топо-
нимии Среднего Прииртышья. Мы считаем, что наши этимлогические
начинания по изучению исторических топонимов этого уникального
региона дают хорошую пищу для лингвистов. Ведь самым главным
источником для исследователей такого рода являются яркие лексемы.
Здесь кроется большое поле для изучения исторической фонетики,
исторической морфологии и синтаксиса. Поиск генетических корней
языка, специфику его грамматического строя и фонетики необходимо
начать с изучения истории его носителей. Помимо сравнительно-ис-
торического метода изучения языка, на наш взгляд, необходимо учи-
тывать историко-культурный аспект проблемы, т.е. к проблеме можно
подходит как культуролог-историк. Именно такой подход апробирован
нами в изучении исторических топнимов Среднего Прииртышья. Од-
нако для полноты исследовательского результата нужны лингвисти-
ческие реконструкции. В нашем случае ситуация осложняется тем, что
Среднее Прииртышье в эпоху раннего средневековья являлось ареной
борьбы и сотрудничества нескольких тюркских диалектов, представ-
ленных кыпчакми, басмылами, карлуками, уйгурами, а также огузс-
ким союзом племен. Другая проблема заключается в том, что совре-
менные носители языка фактически оторваны от многовекового опыта
своих предков, его мировоззрения, мифологических, религиозных и
этических представлений об окружающем мире. В некоторых случаях
древние топонимы адаптированы и видоизменены настолько, что сов-
ременники не догадываются об его первоначальном значений. В таких
случаях, только этимологические исследования дают ключ к правиль-
ному пониманию этногенеза. Как говорил профессор В.И. Абаев «на
глубинном уровне этногенез и этимология сближаются и протягивают
друг-другу руки».
102
Исторический пласт топонимов Среднего Прииртышья увлекает
исследователя своими тайными загадками в глубь веков и тысячеле-
тий. Некоторые топонимы Прииртышья существуют, можно сказать,
со времен сотворения человека.
Таковы, например топонимы Ямыш (Жэмпц), Старый Алаш (Еск!
Алаш), Железен (Железинка) и др. В первом случае значение слова
«Ямыш» восходит к ностратическому понятию йам (впадина, низина,
углубление). Отталкиваясь от этого семантического анализа Э.В. Се-
нортян, Л.С. Левитская считают, что древнетюркское название Ямыш
(Иамыз, Иамыс, Иамбуз и др.), означает в первую очередь - пах (впа-
дина между ляжками у животных), во-вторых место между лопатками,
в третьих - нижнюю часть живота и т.д. (25, с. 110-111)
Второй топоним - Старый Алаш (Еск! Алаш) является названием
одного из рукавов р. Иртыш. О древнем значении понятия «Алаш» мы
писали многократно в различных публикациях (см. статью в данном
сборнике «Этнокультурные ценности и национальная идея казахов в
легендарном цикле преданий об Алаша).
Третьи топоним «Железен» (Железин, Железинка) также является
одним из древних понятий. Первая часть в значении «ветер», «дух»,
«дуть» (о ветре) сохранилось во всех тюркских языках, однако же вто-
рая часть, т.е. «езен» более связан с тунгусо-маньчжурскими языками.
11римечательно, что в монгольских языках это понятие передается сло-
ном «салкин», что значит холодный, прохладный, а на тунгусо-мань-
чжурском языке словом «эдин», на наш взгляд эти слова относятся к
классу семантически соотносимых слов. Таким образом, производное
от «йел-жел» - ветер. Тогда, Железен означает «прохладный, слегка
прохладный, нежный и т.п.». В этом значений этот топоним известен у
многих тюркских народов.
Исследователь, взявшись за расшифровку данных топонимов, сразу
попадает в сложное положение, поскольку в основном блоке историчес-
ких названий чувствуется отражение ностратического периода жизни
человечества, т.е. такого древнего периода, когда еще языки народов
Евразии не подвергались дифференциации. В отдельных названиях
имеются следы более поздних насельников степи - ариев и туров, по-
читавших субстанции нашего бытия - священные воду, огонь, и покло-
нявшихся Заратуштре, и, наконец наиболее богатый пласт топонимов
103
«1
£ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 в контексте проблем истории Евразийских степей .
IS3SS"---------------------- ------------------------------------
от легендарных кочевников евразийских степей - скифов-саков. Они
на наш взгляд больше представлены в так называемых огузских то-
понимах. Однако самую существенную лепту в топонимию Среднего
Прииртышья внесли представители тюрко-кимакской цивилизации.
В данной статье мы не задаемся целью анализа и обзора всего ком-
плекса исторических топонимов Среднего Прииртышья. Это проблема
ждет ещё своего исследователя. До сего времени мы уделяли внима-
ние только самым загадочным и интересным топонимам. Наши чита-
тели, наверняка, знакомы с моими этюдами о таких топонимах как,
Калабалгасун, Казалы, Сырлыкала. Продолжая эту тему, сегодня мы
предлагаем читателям вместе с нами обозреть богатую палитру ки-
макских топонимов, которые испокон веков используются местными
жителями несмотря ни на какие казусы истории.
Интересно что, до сегодняшнего времени в научно-популярной и
публицистической литературе не возникало никаких разговоров о та-
ких исторических топонимах Среднего Приир iышья как Аксарай, Ак-
тогай, Башмак (Башмачное), Бескарагай, Зергер, Казан, Курманколь
(оз. Коряковка), Кереку, Кашыр су и т.д.
Одним из таких уникальных, кимакских топонимов является древ-
нетюркское понятие «Кереку», ставшее Коряковым.
Известная своими исследованиями топонимии Павлодарской об-
ласти В.Н. Попова в своем двухтомном «Словаре географических на-
званий Казахстана (Павлодарская область)» о старом названии города
Павлодара - Корякове пишет так: «Свое название Павлодар получил в
декабре 1860 года согласно записке Сибирского комитета и указу им-
ператора Александра II по имени его малолетнего сына Павла. Быто-
вало название Кереку /Керекеу/ - казахская адаптация Коряковского
форпоста. Форпост и станица Коряковская были названы по фами-
лии сибирского солепромышленника из г.Тары Н. Корякова. Его име-
нем назывались озера. Коряковские же озера именовались казахами
Курманколь, Курмантуз, Курманкольтуз» /15, ч. 2, с. 49/.
В вышедшей недавно книге местных авторов М.Тереник и Н.Чмых
«Павлодар: ступени роста (1720-2000 гг.)» этимологическое содержа-
ние слова «Кереку» расширено: «Лето 1700 года. Отряд служивых
из г. Тары во главе с Никитой Коряковым остановился возле безымян-
ного соленого озера, из которого позднее в течение трех веков будут
104
добывать соль, а имя Корякова, останется в его названии, также, как
и небольшого села, расположившегося на его берегу. А еще через 20
item также будет называться форпост, заложенный на правом бере-
гу Иртыша при впадении в него реки Усолка» /19, с. 15/.
К сожалению, авторы слишком увлеклись романтическим экскур-
сом в историю и не позаботились об источниках, в конце этого рассказа
не даны никакие ссылки на документальные, научные источники. Не-
известно, какими историческими свидетельствами пользовались авто-
ры, утверждая факт исторического основания Павлодара в 1700 году?
Следовательно, мы можем предположить, что авторы воспроизвели
или же оживили миф. Сразу же должны быть отсечены утверждения
авторов о том, что Н. Коряков остановился у безымянного озера, т.к.
из вышеприведенного материала В.Н. Поповой мы знаем, что сущес-
твовало казахское название озера - Курмантуз, Курманколь. Между
прочим, сведения о составляющем этих топонимов слове «Курман» со-
держатся в исторических известиях М.-Ж. Копеева посвященного про-
исхождению родов Бори, Апай племени Басентеин (см. М.-Ж. Копеев.
Казахское шежире, Алматы, 1993). Курман по описанию М.-Ж. Копее-
ва, был из племени Кыпшак и отличался несметным богатством:
«Особенно он был богат лошадьми, настолько, что счета их числу
даже не было у самого бая. Был у него единственный сын.
Однажды к Курману явился джигит в шубе из волчьей шкуры и на
сивом коне, с длинной плеткой и стал его сыном /бала болыпты/. Пос-
кольку этот джигит сразу был замечен своим заботливым отношением
к скоту, в скором времени управление коневодческой частью хозяйс-
тва было передано ему. /Он стал хозяином конских табунов/. Единс-
твенный сын бая, говорят, был «cepi»/r.e. один из странствующих ры-
царей/. Прислуживали и сопровождали его десять джигитов. Однажды
в весеннюю пору, когда шел окот кобылиц, сын бая заявился в табун.
Он выбирал новорожденных черных жеребят убивал и снимал их шку-
ры. Хотели они все одиннадцать одеться в одинаковые шубы из чер-
ной жеребячьей шкуры /кара кулын жаргак/. Хозяин конских табунов
в шубе из волчьей шкуры, на сивом коне, не выдержал этого, от обиды
горела его внутренность, и в бешенстве он прибегает к баю:
- Бай, благословите меня, дайте мне бата (благословение), нет у
меня прав на скот. Чем видеть мне такую обиду лучше мне сразу уме-
реть, я не переживу этого. Отпустите меня ...
105
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Бай стал отговаривать его, но всяческие его уговоры не остановили
джигита. Тогда сказал бай:
- Возьми ровно половину моих лошадей. Я доволен тобой, Бог так-
же не в обиде.
- Нет, бай, я не возьму даже одну двухлетку /тай/, только благосло-
ви меня, - сказал джигит.
- Сын мой, если ты не возьмешь ничего, то и не получишь моего
благословения, тогда и с добром не могу отпустить, - настаивал бай
Курман.
- В таком случае дайте мне молодого пятнистого синего жеребца
/тецбш кек соурш/ и с ним его косяк, из пяти молодых кобыл. Если
дадите этот косяк то буду считать что Вы дали мне свое настоящее
благословение - сказал джигит.
- У а, добрый молодец, этот пятнистый молодой жеребец из породы
знаменитых пятнистых синих. Они были для меня и символом богатс-
тва /кут/ и оберегом /цыдыр/. Благодаря им я стал богатым и напивал-
ся вдоволь пенистого кумыза. Чем достанется моему единственному
сыну, который не ценит их, то пусть они будут у тебя, знающего цену
и благо скота, - сказал бай и благословил джигита».
Получив бата бая, с шестью лошадьми джигит в волчьей шкуре и
на сивом коне перешел на степную сторону Иртыша. Женился на до-
чери вдовы по имени Апай. Она родила ему пять сыновей - Келден,
Кыстау, Каца, Сатыбалды, Жанбыршы. Они росли и числом людей и
числом скота.
Говорят, что порода «Кебщп кек» так называется по причине того
что у синих жеребцов весной все время выделялась пена /кебш/. Джи-
гит в волчьей шкуре приносил эту пену домой и давал своим детям,
только один из них отказывался. Также говорят, что его потомки сей-
час живут бедно и они малочисленны.
Женщина вдова-Апай говорят, была замужем за одним каракесе-
ком. После смерти своего мужа она вернулась к своим, причем она
вернулась со всем богатством и детьми. Однако потом за ней пришли
каракесеки /так называется одно из крупных племен/ и сказали, что
она ушла в положении, что им нужен ребенок. И в самом деле, Апай,
оказывается, ушла от каракесеков беременной, и после возвращения
благополучно родив, упрятала его в другое место и воспитывала. Та-
106
ким образом, здешние люди поклялись, что у нее не было ребенка и
гют вопрос разрешился. Каракесеки взяли других ее детей постарше,
прижитых ею среди них и вернулись.
Вдова разве может долго сидеть одна, через некоторое время она
вышла замуж и также родила детей. Потомки ее, поэтому по имени
матери называются родом «Апай». После того как джигит в волчьей
шкуре перешел Иртыш и женился на ее дочери все смешалось, и сей-
час уже их потомки обитают вместе и называются родом «Апай - Bepi».
Джигита из за его волчьей шубы стали называться Bepi (Боры), да и
конь у него был сивой /Берте/.
Много было среди казахов выдающихся сыновей и потомков этого
bopi. ...Кто на этой земле не знает знаменитого Казангапа ... В Баяна-
уле один из перевалов носит имя этого Казангапа» (13, с. 51-52).
События которые стали лейтмотивом этой легенды восходят к сере-
дине IX века, когда под ударами кыргызских племен распался Уйгур-
ский каганат на Орхоне. В этническом составе каганата главенствую-
щую роль играли три племени - уйгуры, басими /басмыл - басентшн/
и карлуки /каракесек/. После разгрома 840-го года большинство уйгур-
ских племен уходит на территорию Восточного Туркестана, басмылы
в основном на Среднее Прииртышье, с которым они были связаны и
до этого, а карлуки /каракесек/ в Каркаралинско-Казылыкские горы
в Центральном Казахстане. Вероятно, когда в Среднее Прииртышье
начали прибывать группы басмылов /басентшн/, здесь, особенно на
правой стороне Иртыша безраздельно господствовали кыпчаки. Вот
почему в легенде основным патроном и покровителем Боры является
Курман бай из племени кыпчак.
В данном случае Боры один из родовых компонентов племени Ба-
сснтеин, исконных обитателей Среднего Прииртышья, т.е. речь идет
о взаимоотношениях раннесредневековых тюркских племён, образо-
вавших впоследствии кыпчакский этнос, политический союз (эпоха
Дсшт-и Кыпчак).
Здесь, следует отметить, что традиция связывать название «Кере-
ку» с именем Корякова в историографии уходит своими корнями в
XIX век. Только в то время она выдвигалась как гипотеза, а в наши
дни превратилась в явный факт. Правда одни пишут, что Коряков
был служивым, чуть ли не генералом, другие пишут, что он был соле-
707
<Жй wjiЬ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
\ в контексте проблем истории Евразийских степей — - -
----------------------------- -------------------------------------
промышленником, купцом и т.д. поскольку устойчивый стереотип уже
существует, мало кто задумывался ставить его под сомнение. В плену
этой иллюзии находятся многие.
Теперь обратимся к тому, как это явление оценивали казахские ис-
следователи. Для этого не нужно ворошить всю имеющуюся литерату-
ру, а достаточно привести лишь некоторые примеры.
Одно из таких исследований - книга «Топонимика и этимология» из-
вестного лингвиста, топонимиста А. Абдрахманова, изданная в 1975
г. в Алматы на казахском языке. Он пишет: «Казахи до сегодняшне-
го дня продолжают называть город Павлодар «Кереку». Этимология
топонима «Кереку» происходит от русской фамилии «Коряков» /о/.
Звук я в составе топонима «Коряков» /о/ повлиял на изменение звуков
о и я на звук е. Если мы вспомним о том, что звукосочетание о-в в
казахском языке превращается в у, то изменение Корякова на Кереку
вполне закономерно. Т.о., казахи перевели топоним «Коряков» на свой
лад в «Кереку».
А. Абдрахманов в своем исследовании пишет, что в 1949 г. слышал
от отца писателя Сапаргали Бегалина старика Бегалы рассказ о купце
Корякове, который производил из Екибастузских озер соль и торговал
ею, и что он был одним из первых жителей Павлодара. Исследователь
заключает со слов старца, что поселение Кереку было названо в честь
купца Корякова /4, с. 104-105/.
С одной стороны, сведения старика Бегалы кажутся достоверными,
но с другой стороны, Коряков не мог быть одним из первых жителей
Павлодара. Коряков долгое время был форпостом и выполнял чисто
военные функции. Сомнительно также, чтобы русские добывали соль
в Екибастузских озерах, т.к. в начале XVIII века, населявшие указан-
ные степи воинственные кочевники вряд ли бы пустили чужеземцев
в свои земли. Для рядового читателя достаточно пролистать книгу ка-
питана И.Г. Андреева, написанную в 1785 г., чтобы понять, что земли
внутренних казахских степей были не доступны, т. е. terra incognita
для чужих.
И, наконец, если допустить возможность превращения «Корякова»
в «Кереку», почему бы ни допустить такого же закономерного превра-
щения топонима «Кереку» в «Коряков». Тем более, нам известны мно-
гочисленные уже примеры такого превращения. Например: Кокшетау
в Кокчетав, Айыртау в Айыртав, Сарытау в Саратов.
108
Таким образом, нам остается констатировать, что связывание иссле-
дователями названия «Кереку» с именем Корякова является одним из
проявлений народной этимологии XIX века. Из-за отсутствия научных
исследований гипотеза стала мифом. Так как, миф постоянно повто-
ряли, то и сами писатели, и читатели привыкли воспринимать его как
аксиому, истину. Именно поэтому отдельные авторы настолько увере-
ны в действительном существовании Корякова, что даже не доверяют
архивной справке свидетельствующей о том, что постоянный гарни-
юн и крепостные сооружения Корякова появились только с 1744 г.:
«В местной печати в последнее десятилетие не раз поднимался воп-
рос о дате основания Коряковского форпоста со ссылкой на справку
ЦГВИА от 6 мая 1969 года, в которой говорилось, что «точную дату
учреждения Коряковского форпоста установить не удалось». Скорее
всего, «точную» дату просто не нашли: ведь нельзя же всерьез ду-
мать, что Лихарев, намечая строительство форпостов, не обратил
внимание на высокий Коряков Яр, где еще с начала века было поселе-
ние, основанное сотником Коряковым, добывавшим соль в 20 верстах
от этого Яра» (9, с. 16).
Во-первых, поселения ещё не было, а таинственное слово «фор-
пост» означает лишь караул, передний пост; во-вторых, ещё не велась
добыча соли из озера Корякова. Однако, чтобы окончательно убедиться
в своем сомнении мы стали искать упоминание о Корякове из художес-
твенной и научно-публицистической литературы касающейся истории
города Тары: Е.Н. Евсеев «Тара в свои первые два столетия» И Сибир-
ские города XVII - начале XX веков Новосибирск. 1981; Г. Цветкова
«Город на речке Аркарке»; А. Жиров «Тарские купцы XIX - начале
XX веков»; М. Белокрыс. «Кем славна Тара». Последние статьи собра-
ны в книге «Тарская мозаика» /История края в очерках и документах
1594 - 1917 гг./ Омск, 1994 г.
В этих книгах мы находим немало сведений о современниках мифи-
ческого первооснователя г. Павлодара Н. Корякова. Например, имеются
сведения о тарских казаках и русских людях участвовавших в посоль-
ствах в Джунгарию - посла И. Чередова, купца Ф. Трушникова, и дру-
гих тарчанах участвовавших в экспедиции Бухгольца. Однако нет ни-
каких данных о нашем сотнике, иже предпринимателе, иже служивом
Н. Корякове. Только в источнике 1868 г. упоминается некто заседатель
109
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
'\isgprWg!| в контексте проблем истории Евразийских степей
Коряков, и то в неприглядном образе: «В июле 1868 года администра-
ция края была поднята на ноги поездкой через Сибирь Великого князя
Владимира Александровича... В Таре его ждали 18-19 июля. Но ... засе-
датель Коряков, получивший телеграмму о выезде княжеского корте-
жа из Каинска, на свою беду запил и не успел оповестить горожан ...»
/18, с.74-75/.
Т.о., источники свидетельствуют об отсутствии в начале XVIII
века в Таре купца по фамилии Коряков. И нам представляется, что и
быть не могло. Наверняка, дело в том, что фамилия «Коряков» име-
ет непосредственное отношение к этносу «коряк». Из истории извес-
тно, что русские покорили коряков только во второй половине XVIII
века. Известный исследователь И.С. Гуревич так описывает покоре-
ние коренных народов Сибири и Дальнего Востока: «Сравнительно
многочисленное население корякских острожков ... часто вступало в
вооруженные конфликты с пришельцами. Олюторские и Пенжинские
коряки в начале XVIII в. перебили несколько отрядов служилых людей »
/7,с. 210-211/.
Такие же военные конфликты происходили в наших краях в конце
XVII - в начале XVIII вв. С одной стороны русские, с другой казахи и
калмыки вели постоянную борьбу за эти земли.
Ознакомимся с прошением русских послов Ф. Скибина и М. Тро-
шина казахскому хану Тауке: «Да в то же время на посолстве мы
Федка и Матюшка говорили Тевкихану: что в прошлых во 198 и во 199
и во 200 годах его Тевкихановы люди приходили войною кЯмышу озеру
и Тоболского уезду под слободы и деревни войною, и у Ямыша озера
по государевым людям из ружья стреляли и грабили. Да в 201 году его
Тевкихановы воровские люди у Семискуля дворянина Василья Шулги-
на с ратными людьми побили. Да в том же году приходили под Тару
Тевкихановы люди и выжгли Шипицыну слабоду и государевых людей
побили, а иных взяли в полон...» /8, с. 379 /.
Другой вопрос, который нас волнует - с какого времени началась
добыча соли с озера Курманколь. Достоверные источники свидетель-
ствуют, что добыча соли с озера Курманколь началась лишь в 1747 г.
Давайте обратимся к рукописи Н.А. Абрамова: «Когда в 1747 году на-
чальник Сибирской линии генерал-майор X. Киндерман открыл в числе
других соляных озер и Коряковское, лежащее в 22 верстах на восток
110
от форпоста или правого берега Иртыша, то вскоре в Коряковском
форпосте была учреждена пристань для сплава на баржах и судах в
Тобольск казенной соли...» (1, с. 2). В 1760-е гг. из озера было добыто
более 100 тысяч пудов соли, затем добыча постоянно росла и достигла
через 100 лет в 1865 г. 1 млн. пудов. /1, с. 2/. Когда в 1760-х гг. Петр
Симон Паллас проехал по Иртышу, он застал Коряковский форпост в
пору расцвета соледобычи.
Таким образом, заслуга в строительстве Коряковского форпоста
принадлежит генерал-майору Киндерману. Он в 1744 г. укомплектовал
гарнизон из 48 крепостных казаков, построил для них дома, баню, ко-
нюшню, казарму. Коряковский форпост, хотя и был заложен в 1720 г.,
строительство и заселение её относятся к 1744 году. В 1720 г. на всех
российских крепостях по Иртышу насчитывалось всего 795 служи-
лых людей. В гражданское поселение Коряков превратился только в
1859 г., согласно царскому указу: «В 1859 году в Коряковской казачьей
станице дозволено селиться купцам, мещанам и прочим разночинцам
и для сего с утверждения Генерал-Губернатора Западной Сибири осо-
бые кварталы с отводом нужного количества земли под постройки и
огороды...» /1, с. 3/.
Возвратимся к названию «Кереку». Всем известен факт того, что ка-
захи до сих пор называют город Павлодар как Кереку. Об этом несколь-
ко раз писал известный павлодарский краевед Э. Соколкин: «на устах
казахского население звучало как «Кереку» или точнее «Керекеу». В на-
роде до сих пор знают это слово и называют им Павлодар» /17/.
Поиск и анализ слова «Кереку» в современном казахском языке
не дает конкретного значения. А какие сведения по этому поводу нам
может представить древнетюркское наследие, являющееся основой
казахского языка и культуры? В «Древнетюркском словаре» подго-
товленном в 1969 г. в Ленинграде Институтом языкознания АН СССР
мы нашли следующую информацию: «Кереку - шатер, юрта. Кега-
gu - шатер, юрта: kok (?) kordi keragu juoti - он встретился с трудно-
стями, на себя взвалил шатер (МК I 404); keragu ici ne teg ol - какова
внутренность юрты? (ThS 11)» (9, с. 300).
Словарь Махмуда Кашгарского (XI век) «Диуани лугат ат-тюрк»
существенно дополняет наши сведения о Кереку. По данным великого
лингвиста на огузском диалекте древнетюркского языка существовал
111
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ.
в контексте проблем истории Евразийских степей ______
глагол «керекулен», который означал «сделал себе юрту, шатер». На-
пример, выражение «ер керекулешп» означало «муж (мужчина) сде-
лал себе юрту». Он отмечает, что этим словом кочевники называют
также зимнее жилище - кыстау уй (10, т. 3. с. 205, 506).
В монгольском языке юрта называется словом «кер». По данным
«Сокровенного сказания монголов» дома у тангутов назывались «терме
кер», а в современном монгольском языке слово «терме» соответствует
казахскому кереге. У современных калмыков, алтайцев, тувинцев «тер-
ме, теребе» используется для обозначения кереге юрты. Тюрки Север-
ного Кавказа, башкиры называют юрту словами «терем», «терме».
Замечательные сведения, относящие к значению слова «кереге» или
«тереме» тюрко-монгольских народов можно найти в книге С.И. Вайн-
штейна «Мир кочевников центра Азии» /5, с. 40-77/. Следует отметить,
что монгольское слово «кер» (дом) имеет тюркское происхождение от
глагола «кер» со значением тянуть, стилать, растягивать. Монгольское
название юрты - кер /гэр, кар/ относится к древнейшей первооснове
Центрально-Азиатского переносного жилища. Следует полагать, что
семантическое содержание древнетюркского «keragu», казахского —
«кереге» и монгольского «кер» /гэр, кар/ восходит к общеалтайскому
корню «кер». Мы в целом согласны с мнением профессора А.Т. Толе-
убаева считающего, «что в казахском языке слово ... «кереге» ранее
употреблялось также и в значении юрты в целом» /20, с. 162/.
Это название сформировалось под влиянием природно-географичес-
ких особенностей Прииртышья. Слово «кереге» в тюрко-монгольских
и угро-финских языках означало округлую площадь, круг. Древнее
значение этого слово до сих пор сохраняется в угро-финских языках,
например, в венгерском. Смотрите: Энико Сий «Курс венгерского язы-
ка» - «Kerek (kereket, кегеке, кегекек) - колесо». /24, с. 496/. В тюр-
ко-монгольских языках слово «кереге» означает юрту круглой формы.
Именно поэтому, «кер» в монгольском языке - юрта, а в русском языке
слова «терем», «теремок», в башкирском «тереме», «кереге» означают
одно и тоже - жилище, а точнее переносное жилище - легкая округлая
юрта. У монголов говорят - я дома — «гэр оедее, гэртээ», - я захожу в
дом - «би гэр еедее явна», - сидит дома - «гэртээ суух». Все это дока-
зывает, что казахское слово «кереге» имеет древние корни, и со вре-
112
менем превратилось в широкое евразийское понятие. Жилище у всех
народов почитается как священная первооснова бытия.
Теперь рассмотрим исторический материал, где упоминается Ко-
ряков яр на месте нынешнего города Павлодара. В Центральном го-
сударственном архиве древних актов России (ЦГАДА РФ) имеется
документ, относящийся к 1744 г. В нем написано следующее: «Коря-
ковский (форпост - Ж. А.) построен в глухом месте, над рекой Ирты-
шем, сверху реки на левой стороне, расстоянием от Иртыша десять
сажень (23, 75 м), берег высоты 2 аршина (1,4 м), от урочища Коря-
кова яра расстоянием две версты (2,12 м)...». Здесь ясно сказано, что
форпост был построен в 2-х км от Корякова яра, который находился
на месте современной набережной г. Павлодара, ближе к железнодо-
рожному мосту, береговая линия становится круче. Однако и в районе
набережной Яр этот высок и даже сейчас напоминает своей округлой
формой юрту, а человеку смотрящего на яр с левого берега реки он
предстает похожим на кереге - решетчатую стенку юрты.
«Коряков яр» или «Кереку яр» упоминается в 1715-1716 гг. в доку-
ментах экспедиции Бухгольца продвинувшейся по Иртышу в поисках
«песошного золота Эркети», и вблизи озера Ямыш встретившего упор-
ное сопротивление калмыков, т.е. джунгар.
Десятитысячный калмыцкий отряд под предводительством Цэрэн-
Дондоба шесть зимних месяцев держал русских в осаде. Читателям
известно, что из трехтысячного отряда Бухгольца в живых осталось не
более 700 человек. Они при возвращении в Тобольск основали в устье
реки Омь крепость Омскую, позднее ставшую городом Омском. Тем не
менее, до сих пор имеются невыясненные обстоятельства похода Бух-
гольца. Например, совсем не раскрыты факты столкновения русского
отряда на берегах Иртыша не только с калмыками, но и с казахами.
Бухгольц при выезде из Тобольска включил в состав своей экспе-
диции джунгарских послов. Они выполняли две функции: во-первых,
были проводниками, во-вторых, служили аманатами, т.е. заложника-
ми, поскольку предполагалось нахождение компромисса с Джунгари-
ей. Когда русский отряд закрепился на Ямыш озере, Бухгольц направ-
ляет к джунгарскому правителю делегацию для ведения переговоров,
при этом он отправляет также некоторых калмыцких послов. Однако
в пути их настигают казахи, которые угоняют у них всех лошадей.
113
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
— в контексте проблем истории Евразийских степей
Оставшаяся пешей делегация были вынуждены возвратиться обратно
в укрепление. Ко второму посольству джунгарскому правителю Бух-
гольц приставил драгунский отряд из 50 солдат во главе с Маркелом
Трубниковым. У Трубникова имелось письмо для контайшы. Однако
и на этот раз казахи совершили нападение: калмыцкие послы и сам
Трубников были пленены. Русский посол был возвращен на родину
только во время правления хана Каипа (1718 году).
О чем свидетельствуют данные факты? Все это доказывает, что ни
калмыки, ни казахи не могли быть простыми наблюдателями втор-
жения России в Степь. В книге известного дореволюционного иссле-
дователя Ф. Усова «Статистическое описание Сибирского казачьего
войска» так говорится об этом: «...джунгары и киргиз-кайсаки, не под-
ходили на пассивных остяков и тунгусов и других сибирских инород-
цев. Они не смотрели равнодушно на попытки русских землеискателей
«приобретать» у них «землицы», а напротив жестоко мстили за это
грабительскими набегами и страшными опустошениями русских пог-
раничных селений» /22, с. 5 - 6./.
Для помощи попавшему в осаду Бухгольцу сибирский губернатор
М. Гагарин весной 1716 года отправил к Ямыш озеру отряд из 700 че-
ловек собранных с Томска, Тары, Тобольска. В его составе были куп-
цы, солдаты, пленные шведы (в том числе Густав Ренат). Ф. Усов пи-
шет, что этот «караван с людьми, товарами и казенными деньгами был
захвачен калмыками за 52 верст от Ямышевской крепости на Коряков-
ском яру при Иртыше »/15, с. 46/.
Эта ценная информация доказывает тот факт, что уже в начале
XVIII века «Кереку яр» был довольно известным топонимом и служил
надежным географическим ориентиром.
Однако, для того, чтобы окончательно доказать, что Кереку не
имеет ничего общего с мифологическим градооснователем Коряко-
вым, нужны источники более раннего происхождения (до XVIII века).
Такое свидетельство мы находим - «Чертежной книге Сибири» со-
ставленной в 1697 году Ремезовым. Если внимательно посмотреть на
данные карты, то можно заметить на листе посвяшенной среднему те-
чению Иртыша, в 50-ти километрах к северу от Ямышевского озера
обозначение местности под название Кереку яра. К северо-западу от
него (далее по правому берегу Иртыша) расположены «Урочище 9-ти
114
бугров», дальше «Бакланная заостровка, рыбная», далее «Качир», ещё
далее яр «Урочище восьми рыжих жеребцов», дальше «Ирлытюп яр»,
далее «Сайгачий яр» и так продолжается. Все эти топонимы названы с
учетом географических особенностей правого берега Иртыша. К юго-
востоку от Кереку яра расположены «Верблюжий яр», «Толокнянные
горы», а затем и озеро Ямыш, где производился большой обмен това-
рами - сатовка (от каз. сату - продавать).
На левобережье Иртыша согласно карте Ремезова были расположе-
ны к северо-западу от Кереку яра «Шабакта арал», «Шепелеу яр», да-
лее «Яр Аллабердыев», «старой Иртыш» /это возле современного аула
Алга/, далее Кызыл яр и другие топонимы. К юго-востоку от Кереку
яра вдоль Иртыша располагались «Белые воды» /Аксу/, «Острог Кал-
мыцкой», далее «Урочище Калабалгасун /мечать пустой/», далее «Уро-
чище Долон Карагай», ещё дальше «озеро Енкуль» и др. Здесь можно
заметить, что Ремезов перевел некоторые топонимы правобережья на
левый берег Иртыша. Тем не менее, на этой древней карте сохранилась
основная топонимическая картина Среднего Иртыша /см. 6/.
Проведенный анализ доказывает, что «Кереку» один из самых
древних топонимов Среднего Прииртышья. По своему значению и со-
держанию топоним «Кереку» стоит в одном ряду с такими древними
топонимами Среднего Прииртышья как Сырлы кала, Казалы (район г.
Аксу), Калабалгасын (Майский район).
Русские, впервые попавшие на земли Прииртышья для надежной
ориентации во время путешествий, военных походов и дипломатичес-
ких миссии опирались на местные устоявшиеся топонимы. По-друго-
му и быть не могло, т.к. топоним - это прекрасный ориентир на незна-
комой местности.
Обращая внимание на топоним «Кереку» нельзя забывать о целой
серии древних и средневековых топонимов Среднего Прииртышья.
Калбасунка (Калабалгасын) - топоним, название известной башни,
археологического памятника Прииртышья. Если проанализировать на-
звание с точки зрения тюркской филологии то, название можно раз-
делить на два слова «балык» и «сагун». Первое слово переводится с
древнетюркского языка, как город, а второе есть титул властной струк-
туры древнетюркского общества. В истории хорошо известны Кара-
балгасун на Орхоне и Бешбалык в Восточном Туркестане, они связаны
775
<$ьй LA СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—-——____ в контексте проблем истории Евразийски* степей
с этнополитической историей уйгуров, огузов, карлуков и средневе-
ковых монголов. Баласагун город знаменитого Юсуфа Баласагунского
имеет в своем составе слово «сагун». Все это не случайности, но це-
почка закономерностей указывающих в пользу раннесредневекового
кимакского происхождения топонима. Поэтому мы предполагаем, что
именно здесь находилась столица Кимакии. Время строительства Ка-
лабалгасунской (Колбасунской) башни приблизительно середина IX в.
когда большая группа племен кочевого и полукочевого населения Уй-
гурского каганата, оставив территорию монголам, пришла в Среднее
Прииртышье.
Казалы — название озера и поселка на левом берегу р. Аксу. В свою
очередь Аксу является одним из больших рукавов р. Иртыш. В дорево-
люционное время плодородные участки побережья были отданы каза-
чьим офицерам. Фамилия одного из них, Грязнова, на некоторое время
заменила старое название - Казалы. В середине 90-х годов XX века
усилиями нескольких аксакалов, помнящих еще старину, исконное на-
звание возвратилось. Но значение этого слова, к сожалению, уже ник-
то не помнил. Первоначальные попытки этимологического анализа не
привели нас к положительным результатам. «Казалы» топоним, пос-
тоянно пребывающий в таинственной загадке. Данное обстоятельство
было связано также с ошибочными этимологическими интерпретация-
ми данного топонима нашими лингвистами. Например, А. Абдрахманов
в книге вышедшей в 1975 году «Топонимика и этимология» связывает
происхождение топонима Казалы с названием животного - газель. Ав-
тор с целью обоснования данной гипотезы подвергает дотошному ана-
лизу все связанное со словом «газель». В книге Е. Койшыбаева вышед-
шей в 1985 году топоним «Казалы» объясняется сочетанием слов «каз»
и «алы», или же по форме ассимилированного в иранском языке слова
«каз ели». Другие авторы не представляют серьезных научных све-
дений по данной проблематике. На самом же деле топоним «казалы»
берёт начало от «каза» - средство для ловли рыбы.
Обращение к казахской филологии и казахской этнографии навело
нас на мысль, что «казалы» есть производное от «каза», по С. Аман-
жолову это «одно из орудий рыболовного хозяйства». Этнограф
Т.А. Жданко наряду с другими рыболовными снастями каракалпаков
дает также описание «каза»: «Каракалпаки знали много разнообраз-
ий
ных снастей и орудий лова, приспособленных для рыболовства в реке
и протоках, в море и озерах, но все они были довольно примитивны,
соответствуя общему техническому уровню их отсталого хозяйства.
Для ловли крупной рыбы - шипа, усача и других в протоках дельты
каракалпаки устраивали так называемое каза сооружение из высоких
стеблей камыша, которым перегораживали протоки. Посредине этой
загородки оставляли отверстие, через него рыба, шедшая против тече-
ния, попадала в большую окруженную камышовой изгородью западню,
круглую в плане, откуда уже не могла выбраться, рыбаки доставляли
ее оттуда острогой или руками» /14, с. 445/. В Казахстане в наше время
«каза» встречается только в местности - Акколь-Жайылма /см. статью
в данном сборнике «Среднее Прииртышье»/.
На наш взгляд это название, несомненно, древнего происхождения,
рыболовные традиции на Иртыше, Арале и Каспии возникли еще в
глубокой древности. С другой стороны, углубленное изучение дан-
ного вопроса позволит нам проследить за этногенезом и этнической
историей огузских племен, составлявших в эпоху раннего средневе-
ковья основной компонент населения Среднего Прииртышья. Одним
из интересных направлений работы заключается в поисках аналогий
с другими тюркоязычными народами Центральной Азии. Так, в охот-
ничье-рыболовецком хозяйстве чулымских тюрков «наиболее распро-
страненными рыболовецкими орудиями были простейшие по конс-
трукции ловушки открытого типа - тюнеки», которые фактически не
отличаются от казахских «каза» /21, с. 29/.
Качиры (Цашыр су) - топоним, название райцентра Павлодарской
области. Словосочетание «Кашир-су» имеется в «Древнетюркском
словаре» со ссылкой на древнеуйгурские юридические документы соб-
ранные В.В. Радловым /9, с. 401/. В Качирском районе не редко встре-
чаются памятники кимакского периода. В ходе экспедиционных работ
2006 году нами были обнаружены несколько поселений раннего сред-
невековья. Известно, что Иртыш имеет огромное количество рукавов,
притоков, стариц и т.д., берущих своё начало с этой великой реки и воз-
вращающих к ней, и только одну единственную протоку, убегающую
от основного русла. Так вот такой протокой и является речка Качир-
ка (Цашыр су). Фактически она в полноводные года (это бывает раз в
25-30 лет) соединяет воды рр. Иртыш и Обь.
117
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте гроблем истории Евразийских степей .
Кундыз цала - на русском языке Бобровка, топоним вероятно древ-
нетюркского происхождения. Это слово встречается у М. Кашгари в
значении «Кундуз кайры» - лекарство, приготовляемое из промеж-
ности бобра/10, 1 т. 517-518 66./. Археологические раскопки Ф.Х. Арс-
лановой на памятнике указывают на дату VII-VIII вв. /2, с. 102-109/.
К,ара цала - топоним, находится недалеко от г. Павлодара на правом
берегу р. Иртыш.. В героическом эпосе «Кобланды-батыр» мы нахо-
дим интересный отрывок с упоминанием этого топонима: обознача-
ющего название населенного противниками легендарного Кобланды,
предводителя кыпчаков.
Кррлыга мен Крбыланды,
Крраман, О рак, mepmeyi
Бастарын цосцан батырлар
Намыстарын бермед!
Крбыланды ердщ бацыты
Барган сайын орледк
Крра крла epnepi
ТугесЫп болган соц
Тоцтататын адом жоц,
Бгршгмбайдыц соцынан
Ешк1м шыцпай цаладан,
Баспацты сиыр, танадан,
Алтын-кум1с, чынадан,
Жугш muin шанага
Тоцтар бас болып коп цыпшац
Шуылдап шыцты цаладан,
Крлмай цатын-баладан /12, 142 б./.
Если исходить из этой версии, то эпос созданный в огузо-кыпчакс-
кий период лучшим образом демонстрирует раннесредневековое про-
исхождение этого топонима. По всей вероятности Кдра дала (Черный
город) был один из многочисленных огузских поселений.
Сырлы цала — топоним восходящий своими корнями в огузскую ис-
торию. Город упоминается в связи с огузо-кыпчакскими взаимоотно-
шениями на Иртыше. Популярен этот топоним в устных преданиях у
казахов и туркмен. Так, в эпосе «Кобланды-батыр» говорится:
118
Сырлы дейтт цаласы,
Крргансыз сырты ашыц-ты.
К,ырлы дейтш цалага
Атарман да, шабарман,
Беклер! басын цосыпты
Цырлы к,ала мацынан,
Жау журе алмас decinmi
Цырлы цала шэрпац
Eip жагы судыц жагасы,
Алты цабат ор цазып,
Бекйпкенш царашы.
Кугрык, жерден цойдырып,
Болаттан согып цацпаны.../\2, 29 б./.
Список исторических топонимов Среднего Прииртышья можно про-
должить. Только в 2006 году во время летних экспедиционных работ,
мы обнаружили более 30 уникальных раннесредневековых топоними-
ческих объектов. На сегодняшний день предварительные этимологи-
ческие исследования проведены по таким историческим топонимам
как - Адсарай, Адтогай, Аксу, Кулы кол (Адку), Емыль, Кдзан, КаРа
тун, Тулкгсу (Тюлька), Ypniryn (Урлютуп) и др. Но уже этих вполне
достаточно, чтобы обратить внимание исследователей на проблему
древнетюркского и кимако-кыпчакского наследия в топонимии Сред-
него Прииртышья. Топонимия Павлодарского Прииртышья уходит
своими корнями в раннее средневековье, это указывает на глубокую
историческую преемственность и сохранении традиций насельников
евразийских степей.
Думать, что на казахской земле существовали безымянные озе-
ра, реки, горы, урочища настоящее невежество. Вместе с казахским
народом здесь в едином пространстве существовали прекрасные то-
понимы, т.к. кочевой образ жизни требовал умения ориентироваться
на местности. Одним словом, сам образ жизни, постоянные передви-
жения заставляли кочевника давать яркие и запоминающие названия
местностям, объектам природы. По-другому не могло и быть. Пришед-
шие на Среднее Прииртышье в XVIII веке русские люди максимально
использовали сформировавшиеся местные топонимы. Если мы вспом-
119
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
•—_____ в контексте проблем истории Евразийских степей ---
ним названия крепостей, форпостов, поселений основанных русскими
пионерами в XVIII веке, то заметим, что все они ведут происхождение
от местных исторически сложившихся топонимов.
Источники и литература:
1. Абрамов Н.А. Город Павлодар в статистическом отношении. Ар-
хив Семипалатинского краеведческого музея. ^Семипалатинск,
30.11.1860 г.
2. Арсланова Ф.Х. Памятники Павлодарского Прииртышья (YII-
XII вв.) // Новое в археологии Казахстана. Алма-Ата, 1968.
С. 98-111.
3. Артыкбаев Ж.О., Ермаков А.Ж.,Дэуенов Е.Н. ОртаЕртюегйршщ
топонимиялык меселелерг Павлодар, 2006.
4. Эбд1рахманов А. Топонимика жэне этимология. Алматы, 1975.
5. Вайнштейн С.И. Мир кочевников центра Азии. М., 1991.
6. Гольденберг Л.А. Хорографическая карта Сибири - Чертежная
книга С.У. Ремезова // Вопросы истории . - 1962. № 6. - с. 183 -
185.; Матвеев А.В.; Яворская Л.Я. Территория современной
Омской области на листах «Хорографической книги чертежной
Сибири» С.У. Ремезова /1697 - 1711 гг./. Известия Омского го-
сударственного историко-краеведческого музея. 2003. № 10.—
с. 147-162.
7. Гуревич И.С. Северо-восточные палеозиаты и эскимосы //Этни-
ческая история народов Севера. М., 1982
8. Дополнение к историческим актам. Т. 10. М., 1865.
9. Древнетюркский словарь. Л., 1969
Ю.Кашкари М. Диуан лугат ат - тюрк. В 3-х томах. Алматы, 1997.
11 .Е^азак халык едебиетг коп томдык.Т. I Кобыланды батыр. Алма-
ты, 1986.
12 . «Кобыланды батыр» жыры. Алматы, 1986.
13 .Кепейулы М.-Ж. Казак шеж1ресь Алматы, 1993. с. 51-52
14 . Народы Средней Азии и Казахстана. Этнографические очерки в
2-х томах. Т.1 М., 1962.
15 .Попова В.Н. Словарь географических названий Казахстана. Пав-
лодарская область. В 2 - х частях. Павлодар 2001.
16 .Проблемы этимологии тюркских языков. Алма-Ата, 1990.
120
П.Соколкин Э.Д. «Что в имени тебе моем?...» /Звезда Приирты-
шья. 27. 06.1992
18 .Тарская мозаика. Омск, 1994.
19 .Тереник М., Чмых Н. Павлодар: ступени роста (1720 - 2001 гг.)
Павлодар, 2004.
20 .Толеубаев А.Т. Реликты доисламских верований в семейной об-
рядности казахов. А.-А., 1991.
21 .Тюрки таежного Прииртышья. Популяция и этнос. Под ред. В.П.
Алексеева. Томск, 1991.
22 .Усов Ф. Статистическое описание Сибирского казачьего войска.
СПб., 1879.
23 .Шипова Е.Н. Словарь тюркизмов в русском языке. А - А., 1976.
24 .Эника Сий. Курс венгерского языка. Будапешт, 1981.
25 .Этимологический словарь тюкских языков: Общетюркские и
межтюркские основы на буквы «Ж», «И». М., 1989.
121
й’НМ ►' СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
, в кон । екс । о и роблем истпрни Евразийских стеней .
ГОСУДАРСТВО И ВЛАСТЬ
В КОЧЕВОМ ОБЩЕСТВЕ КАЗАХОВ
Несоответствия реального состояния кочевого общества, как по-
литико-правовой системы в виде различных государственных обра-
зований /империй/, и неадекватное концептуальное осмысление его
в традициях европоцентризма всегда вызывали замешательство сре-
ди историков-кочевниковедов. Именно это противоречие породило
различные теории о характере общественно-политического развития
кочевников. Оно послужило благодатной почвой для появления раз-
личных определений о патриархально-родовом, раннефеодальном,
предклассовом или же о классовом феодализме, а в последнее время о
позднепотестарном, «параполитарно-доминомагнатном» характере об-
щества кочевников. «Кочевые предклассовые общества в большинстве
случаев относились не протополитар ному, а к иному типу предклассо-
вого общества, который я называю «параполитарным-доминомагнат-
ным», - пишет Ю.И. Семенов (8, С. 57).
В связи с этим, следует сразу же оговориться и указать на то, что
казахское общество, унаследовавшее культурные достижения кочев-
ников евразийской степи, является уникальным явлением, как по сво-
ей внешней структуре, так и по содержанию. Те жизненные начала,
заложенные в основное ядро функционирования кочевого социума,
неповторимы, своеобразны, и несопоставимы с иными стандартами
культуры Запада и Востока. Осознание этой уникальности должно
послужить причиной смены методологической парадигмы. Прежде
всего, в центр исторического познания общества следует выдвинуть
не материальные параметры общества, а такие факторы как духовные
ценности, самосознание общества, социокультурные особенности. В
фокусе исторического исследования должна выступить этносоциаль-
ная организация.
Известно, что производственный фактор, где наиболее ярко про-
являются неразрывность связи между социумом, его экономикой и
ментальностью людей является базовым для анализа любого истори-
ческого явления. Экономика и социальное развитие относительно са-
мостоятельны, но подобны взаимосообщающимся сосудам. Расчленять
и рассматривать их по отдельности малопродуктивно для исследовате-
122
ля. В то же время для выявления причин возникновения государства у
казахов, необходимо вывести на первый план не экономические, а со-
циальные процессы, формы социальных связей. Дело в том, что в тра-
диционном казахском обществе место отдельного человека определя-
лось не экономическими, а генеалогическими и сословными связями.
Обозначенный выше подход позволит обойти такой «камень преткно-
вения» государствоведов, как прибавочный продукт. В марксистском
ключе социальная гармония в кочевых обществах никак не может быть
увязана с государством. В европейском понимании, согласно которому
появление частной собственности и эволюция процесса разделения
труда в обществе провоцирует борьбу за присвоение прибавочного
продукта, государство якобы узаконивает присвоение его одним клас-
сом в ущерб другим. Такое понимание государства наиболее сконцен-
трированно выражено в определении: «государство появляется там и
тогда, где и когда появляется деление общества на классы» (6, с.68).
В советской исторической науке оно служило основным теоретико-ме-
тодологическим догматом. В эпоху господства марксистской теории в
советской исторической науке иной интерпретации государства не су-
ществовало. И только сейчас мы задаемся вопросами о том, возможно
ли существование государства в кочевом обществе, тождественны ли
понятия «догосударственное» и «доклассовое».
Отрекаясь от марксистского подхода, видимо, следует пересмот-
реть отношение и к эволюционизму. Необходимо отойти от желания
расставить все общества на ступенях одной эволюционной лестницы.
Именно эволюционизм позволил марксистам свести все многообразие
реальной истории человечества к стадиальной типологии и полному
игнорированию разнообразия жизни к материальной сфере. Неадек-
ватность подобной схемы по отношению к кочевым обществам сегод-
ня очевидна. Кочевая цивилизация - это особый мир, объективно отли-
чающийся от цивилизационной бифуркации Запад-Восток.
Отсюда возникают следующие вопросы о том, как найти и каким
образом вести поиск государственных начал у казахов? Какие факторы
лежат в основе политогенеза помимо классобразования? Естественно
ли появление государства в процессе эволюции первобытной общины,
разрастание ее численности и размеров, и как следствие, увеличение
плотности населения? Если само собой происходит сложение госу-
123
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
I* '*''""" "" в кЧ|,,тексте проблем истории Евразийских степей -
дарства, то, как возникают сословия и социальные группы? Возмож-
но, ли представить, что сословия и социальные группы, олицетворяю-
щие сложность и целостность политической структуры, возникают не
внутри общины, а на стыке взаимодействия их друг с другом или же с
иными этносоциальными образованиями, входящими в сферы влияния
кочевников или же просто граничащих с ними совершенно независимо?
Кочевое общество казахов - обособленная, сложная, динамичная и
саморегулирующаяся система. Ее структурные компоненты, связан-
ные между собой многочисленными и сложными отношениями, вы-
ступают, как подсистемы, таковыми могут служить - экономическая
структура, территориальное расселение, материальная и духовная
культуры, самосознание и т.д. Каждая из указанных структур, обладая
относительной самостоятельностью, составляет одно целое. При пере-
ходе социума из круга первобытности в круг государственный, роль
различных подсистем может быть неоднозначной. Какая-то из них уже
сложилась как национальная и выполняет соответствующую задачу,
другие еще не дозрели.
Как мы уже говорили, этносоциальный подход делает основной ак-
цент на выявление интегративных свойств, структур и связей между
ними, то есть ориентирует исследователя на раскрытие механизма,
обеспечивающего целостность социального организма. Иерархичес-
кая соподчиненность элементов внутренней структуры казахов явле-
ние небезызвестное. В отличие от эгалитарных принципов догосударс-
твенных обществ, когда каждый человек имеет возможность менять
свой статус, скажем, переходя в старший возрастной класс, в кочевом
обществе казахов присутствует откровенный неэгалитаризм. Место
человека изначально и навечно определяется его принадлежностью к
конкретному сословию или роду и переход индивида в более привиле-
гированное положение почти невозможно. Если подобное и случается,
то довольно-таки редко и на то существуют целые ритуальные торжес-
тва /асырап алу/. Вместе с тем основу кочевого общества казахов со-
ставляют свободные кочевники общинники, владельцы самостоятель-
ных хозяйств, полноценные субъекты производственных отношений.
В кочевом обществе положение кочевника де-юре и де-факто совпада-
ло, что и является свидетельством их подлинной свободы. Как ни пара-
доксально, ограничения и соподчиненность вытекали не из отношения
124
собственности, а из отношения родства. «Самый порядок разделения,
обусловливая собою, право старейшинства и силу племени, что и, по
понятиям киргиз /казахов - Ж. А./ выражается правом физического
первородства предка, имеет большое значение в их родовом праве и
принимается совершенно в генеалогическом смысле, - писал Ч.Ч. Ва-
лиханов, посему форма отношения орд к ордам и родов одной орды
между собой соответствует правам кровного братства, а отношения ро-
дов к своей орде - отношению сына к отцу, к старшему роду старшей
орды - отношением племянника к дяде, всего более характеризуется
этот патриархальный родовой быт отношением в диспутах степных
импровизаторов из разных родов о превосходстве и старейшинстве
предка» (2, с. 148).
О механизме действия регламентации сферы общественной жизни
номадов на основе принципов родства пишут и другие авторы XIX в.;
«этого разделения на поколения и роды киргизы /казахи - Ж.А./ и по
настоящее время держатся строго, несмотря на то, что до владычества
русских не только поколения, но и орды соединялись часто под одной
властью, не уничтожая этих подразделений и сохраняя старшинство
поколений. Так, например, во время бывших народных сеймов, пер-
вородство Алимулинцев строго соблюдалось, их мнение и пригово-
ры были обязательны для Байулинцев и Семиродцев, но не наоборот,
приговор, бия Семиродского или Байулинского в частном деле, мож-
но было некоторым образом апеллировать бию Алимулинскому, и он
имел право уничтожать приговор» (7, с.4).
Системообразующая роль родства в казахском обществе заключа-
лась в том, что вся система социальных связей строилась на принци-
пах родовой организации. Генеалогические схемы, предания /шежи-
ре/ в той или иной мере санкционировали их. Принцип родства, как
можно судить из научного анализа шежире, мог базироваться как на
действительном /кровнородственном/, так и на фиктивном материа-
ле. При обосновании фиктивного родства, как обязательный элемент
присутствуют легендарные и мифические сюжеты, в виде различных
преданий. Другое дело - интеграция в казахское общество различных
сословий. Шежире включает ряд материалов, санкционирующих ин-
ституциональные права политической верхушки, основанные на сак-
ральности происхождения ханских династий /Алаша хана и Чингис
125
Р* СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
j - н контексте проблем истории Евразийских степей
хана/ и обосновывает их привилегии и права старшинства. Политичес-
кая история кочевников предстает перед нами многовековой историей
сменяющих друг друга правящих династии и их сакральных предста-
вителей. Основное направление социальной жизни все-таки опреде-
ляется сложными взаимоотношениями между естественной средой и
родовыми устоями общества. В таком обществе роль собственности
в системообразовании ничтожна, и она не может служить сущностью
производственных и общественных отношений.
Формационную атрибуцию общества производят обычно по степе-
ни развитости управленческо-административной подсистемы. Следует
отметить как особенность кочевого общества ее зачаточный характер:
отсутствие административно-территориальной организации, чинов-
ничества, регулярной армии, казначейства и т.д. Кочевой социум по
своим управленческим параметрам не укладывается в жесткие рамки
западной модели классической государственности, что и породило в
терминологии бессодержательные эвфемизмы типа «раннеклассово-
го», «раннефеодального» и т.д.
Социальная структура казахского общества отличается наличием
своеобразных черт, которые даже у центрально-азиатских кочевников,
близких по всем параметрам к казахам, обнаружить довольно сложно.
Казахское общество имеет социальную стратификацию по сословно-
правовым признакам, по объему прав и обязанностей и по выполняе-
мым социальным функциям. Вместе с тем, эта социальная структура
внешне имеет много общего с иерархической социальной структурой
Запада и Востока. Главное же отличие состоит в том, что социальные
связи внутри общества не детерминированы экономическими отноше-
ниями. Скорее они напоминают концентрические круги расположения,
контуры которых обусловлены сословными и генеалогическими отно-
шениями. Исходные и базовые элементы самоорганизации общества в
системе родства, восходящие к далекой древности /время Алаша хана/,
дальние таксономические ориентиры которой соединяют воедино мно-
гочисленные кочевые и полукочевые этносы Евразии.
Общность социальных идеалов, реальная социальная идентичность
делают весьма зыбкими национальные границы среди кочевых тюрко-
монгольских этносов Евразии. В социальном плане весь кочевой мир
Евразии представляет целостную систему, живой единый организм.
126
Политические же границы внутри этого мира достаточно условны,
следовательно, этносоциальные элементы всегда подвержены процес-
су конвергенции. В этой плоскости и объясняется происхождение мол-
ниеносной скорости возникновения кочевых империй Великой степи.
Данное явление не ущемляет роль национальных государств у ко-
чевников, а наоборот, позволяет взглянуть на них по иному. Как нигде
появление государства у кочевников чревато преодолением неимовер-
ных трудностей. Всякое кочевое общество состоит из многочисленных
внутренних и не противостоящих друг другу начал: коллективного и
частного, сословного и родового, потестарного и политического и про-
чих. При этих условиях государство необходимо как интеграционное
начало, регулирующее взаимоотношения у огромного количества ро-
доплеменных групп. Основными субстратами действуют - доминиру-
ющая родовая система, сословная структура, зависимые городские и
земледельческие оазисы. Сочетание их в одном политическом орга-
низме и дает государство. Государство обеспечивает функционирова-
ние субстратов как единой системы. Власть генерирует энергию суб-
стратов и превращает их в государство, «потестарная и политическая
организация оказывается этноконсолидирующим фактором, воздейс-
твующим как на сам ход этнических процессов, так и закрепление их
результатов, придание последним определенной стабильности». Это
очень справедливое замечание относится к роли государства и поли-
тической власти в кочевом обществе.
Как и в любом деле, идея государственности появляется раньше са-
мого государства. В основе формирования государственной идеологии
казахов оказались предания о родстве, об общем происхождении от
единого предка Алаша хана. В эпоху образования Казахского ханства в
этот древний цикл этногонических сказаний кочевников были внесены
существенные поправки, призванные служить интересам зарождаю-
щегося государства. Сложнейший этнический состав, объединяющий
многочисленные тюрко-монгольские роды Евразии, мог быть интегри-
рован в одно целое только вокруг легендарной фигуры Алаша хана.
Следовательно, можно допускать, что государство существует, в
первую очередь, в форме ценностных представлений и реализовыва-
ется в соответствующие подсистемы.
127
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
Г- 8 контексте проблем истории Евразийских степей
Этническая идентичность в государственных образованиях кочевни-
ков основывается не столько на хозяйственно-экономических и полити-
ческих отношениях, а столько на социокультурном единстве. Социо-
культурное единство, в свою очередь, как единое пространство имеет
многочисленные очаги и ареалы географического и генеалогического
характера. Формирование государственных идей в одном из этих аре-
алов увлекает в общий процесс государствоообразования многочис-
ленные рода и племена. Здесь уже проявляет себя мощное генеало-
гическое начало, идет формирование генеалогии, которая может быть
отождествлена с административной организацией. После возвышения
одной родовой группы создается священная генеалогия с чертами идей-
но-политической и религиозной концепции. В последующем, по мере
усиления государства, она выполняет функцию санкционирования са-
мой легитимности власти. Путь интеграции различных групп в одно
политическое сообщество объясняется мифом. Задача мифологических
сюжетов в шежире заключалась в создании идеальной организации.
Как правильно заметил А.Я. Гуревич: «миф является универсальным
содержанием всех функционирующих систем в обществе, и социальная
организация, таким образом, является одним из способов его выраже-
ния» (3, с.235). Базовым источником самосознания служит мифологи-
ческое сознание, которое заведомо подчиняет прошлое сегодняшним
требованиям, нуждам. Мифические истории играют роль канонических
сюжетов, циклы мифических сюжетов создают впечатление непрерыв-
ности истории государства. Воспроизведение исторического прошлого
в казахском шежире носит характер персонификации. Стержень исто-
рического времени определяется деяниями выдающих людей, как пра-
вило, действующие лица - легендарные ханы и родовые вожди. Каждая
личность представляет целую эпоху, так воспринимается история в са-
мосознании кочевников. Это мощное самосознание и является фунда-
ментальной основой государства казахов.
Следующий вопрос - о характере власти. Для того чтобы пред-
ставить извне структуру, следует разобраться и понять взаимосвязь
между самосознанием и конкретными формами политико-правовой
организации. В реальной жизни политическая форма, в которую обла-
чается этнос, является отражением внутренней структуры социальных
связей. Эти же связи определяются комплексом причин. Технология
128
самоприспособления социального организма к природным услови-
ям породила, как известно, родовую структуру. В обыденной жизни
племена и роды - самостоятельные группы с достаточно ощутимой
властью вождей - биев, батыров. Эта структура власти может быть
определена как вождество, т.е. власть от народа, из чего вытекают их
права и обязанности ее носителей.
Вождество держится на авторитете, в некоторых случаях и на на-
следственных прерогативах. Совокупность таких потестарных ячеек
представляет мегаобщину - государство. Качественно иное состояние
имеет Казахское ханство.
Казахское ханство как государство представляет собой симбиоз
двух начал - политического в лице института верховной власти, осо-
бого сословия, носителя верховной власти и племенной организации
власти, в виде вождества и потсстарной структуры. Вождество играет
роль основного, мощного и действенного звена власти, в то же время
оно служит буфером между народом и политическим сословием. Бла-
годаря этому достигается высокая степень его устойчивости. Наиболее
перспективный путь изучения и поиска государственности у казахов -
изучение института верховной власти и динамики ее сложения, эволю-
ции и трансформации во взаимодействии с институтами вождества.
Таким образом основная государствообразующая сила общества за-
ключена в родовой организации казахов. В политическом отношении
различные ступени родства составляют иерархичную целостность и
вполне успешно заменяют систему административно-территориаль-
ных единиц. Соревновательный антагонизм между родами является
движущей силой эволюции данного социума. В этом смысле любые
столкновения между родами, а также казахская барымта могут быть
квалифицированы как структурообразующие, дисциплинирующие
факторы.
Вождество, если понимать под этим термином потестарно-племен-
ные структуры /родовые содружества, конфедерации/ вовсе не озна-
чает предгосударствснную структуру власти. Вождество следует рас-
сматривать как определенную властную огранизацию общества, оно
генерирует власть и властные отношения в традиционном обществе.
При оценке уровня политогенеза необходимо отказаться от предвзя-
тых концепций экономического детерминизма. За основной ориентир
129
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
необходимо взять самосознание и расположенность к единству. Госу-
дарство, вообще государственное общество, существует как на уров-
не социально-экономических отношений, так и на уровне духовных
ценностей и самосознания общества. Если сквозь многие историчес-
кие предания и легенды и через все формы фольклора проходит идея
«ел-журт болу», значит, государственная идея существует в данном
обществе.
Источники и литература:
1. Абенов Е. Цивилизационные основы казахстанской государс-
твенности //Евразийское сообщество: экономика, политика, бе-
зопастность. - 1996.- №3,- с.91-109
2. Валиханов Ч.Ч. Киргизское родословие // Собр. Соч. в 5 т. -
Алма-Ата, 1985. - Т 2. -с. 148-166.
3. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. - М., 1972
4. Коротаев А.В. Некоторые экономические предпосылки классо-
образования и политогенеза И Архаическое общество: узловые
проблемы социологии развития. Сб. статей. - М., 1991.
5. Куббель Л.Е. Очерки потестарно-политической этнографии. -
М., 11988.
6. Ленин В.И. О государстве // ПСС.-Т.39.
7. Мейер Л. Киргизская степь Оренбургского ведомства. - СПб.,
1865.
8. Семенов Ю. И. Переход от первобытного отношения к классово-
му: пути и варианты развития // Этнографическое обозрение. -
1993, №2.
130
ПОЗДНЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ СРЕДНЕГО ПРИИРТЫШЬЯ:
ОПЫТ ЭТНОАРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
(этнографо-археологический комплекс «Акколь-Жайылма»)
В отличие от Южного, Юго-Восточного и Центрального Казахста-
на средневековая история северных регионов Казахстана, в том числе
и Среднего Прииртышья, остается еще не изученной. К сожалению,
здесь нет внушительных развалин и холмов, оставшихся от высоких
цитаделей и крепостных стен, ярких средневековых архитектурных
сооружений и т.д. Однако в последние годы в связи с форсированием
этнокультурных исследований в бассейне Иртыша обнаруживаются
многочисленные памятники раннего и позднего средневековья. Эти
факты провоцируют нас к попытке формирования концептуального
подхода к осмыслению средневековой истории и культуры данного
региона.
На наш взгляд, целесообразно применить по отношению к средне-
вековым памятникам Среднего Прииртышья такое сложившееся поня-
тие как этнографо-археологический комплекс (ЭАК). В соответствие с
определением, данным Н.А. Томиловым, этнографо-археологический
комплекс - «это многокомпонентный социокультурный комплекс, вы-
деленный по данным археологии и этнографии... фактический реконс-
труируемый или сконструированный с помощью данных этнографии,
археологический социокультурный комплекс. Его основу составляют
этнический определяемые археологические материалы памятников,
обогащенные этнографической информацией» (5, с.80). Важно отме-
тить, что такой подход, прежде всего, предполагает привлечение эт-
нического материала, этнографических деталей, этноисторической
ретроспекции и т.д. В этом как раз и заключается преимущество этно-
археологического подхода.
Как ранее, так и позднее средневековье Среднего Прииртышья
имеет уникальные автохтонные особенности, сформированные под
влиянием местных природно-климатических и ландшафтно-геогра-
фических условий. Последнее позволяет нам рассматривать средневе-
ковые памятники Среднего Прииртышья как артефакты одной регио-
нальной культуры. Несмотря на отдельные отличительные элементы,
средневековье огромного региона примыкающего к долине Иртыша и
131
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
непосредственно береговой зоны сложилось под непосредственным
воздействием фактора великой реки.
Вместе с тем в ходе исследовательских работ на территории Сред-
него Прииртышья нам удалось выявить несколько очагов средневе-
ковой культуры, по отношению, к которым мы считаем возможным
употребление понятия «средневековый археолого-этнографический
микрорайон», который может быть тождественен понятию «этногра-
фо-археологический комплекс».
По отношению к раннему средневековью нами выделяются не-
сколько комплексов созданных кимако-огузскими племенами. Эти
микрорайоны располагаются вдоль берегов Иртыша от древнего уро-
чища «Калабалгасын» (где находились развалины Калбасунской баш-
ни) на территории Майского района до местности «Кара откель» на
территории Иртышского района Павдлодарской области (1).
Центры таких комплексов располагаются у известных с раннего
средневековья переходов (бродов) через Иртыш т.е. в местах пересе-
чения древних меридиональных караванных путей с рекой Иртыш.
Безусловно, хотя эти очаги и имели автохтонное происхождение, вли-
яние культуры Средней Азии и Восточного Туркестана здесь заметно
ощущается. В определенной степени на развитие этого региона влияли
и этнополитические процессы, которые нашли яркое отражение в то-
понимических параллелях. Таковы скажем средневековые топонимы
«Сырла кала», «Казалы», «Казан», «Цалабалгасун» и др. встречающи-
еся как на территории Павлодарского Прииртышья, так и на юге (в
частности в Присырдарьинском регионе). В этой связи уместно ста-
вить вопрос об огузо-кимакских отношениях и о маршруте Великого
движения огузских племен. Вместе с тем великий меридиональный
путь это не только маршруты кочевания кочевых племен, но и купцов,
путешественников, дипломатов и др.
В отличие от раннего средневековья позднесредневековые этногра-
фо-археологические комплексы обнаруживаются не у берегов Иртыша,
а в значительном расстоянии от реки. (100-150 км.). Это такие комп-
лексы как «Силеты-Тениз» (в низовье р. Силеты), «Акколь-Жайыл-
ма» (в низовье р. Оленты), «Акжар-Сасай» (в низовье р. Шидерты),
«Калмак кырган» (в низовьях р. Тундык) и др., связанные со степными
озерно-речными системами.
132
В этом году (2004 г.) мы провели комплексные исследования в од-
ном из таких микрорайонов известного среди казахов как «Акколь-
Жайылма». Некоторые письменные источники раннего средневековья,
а также проведенные нами этноархеологические исследования в этом
регионе позволяют отождествлять этот регион с историческим «Андар
аз- кыпчак» Однако обнаруженные нами памятники в большинстве от-
носятся к золотоордынскому периоду Евразийской истории.
Эулиел! Аккел (Священный Акколь) является одним из интерес-
нейших в историческом плане уголков Казахстана. Сведения об этом
регионе встречаются в средневековых письменных и устных источ-
никах. Опираясь на них можно с уверенностью констатировать, что
Акколь-Жайылма занимает такое же выдающееся место в истории
Казахстана как известные оазисы в Центрально-Казахстанском мел-
коспочнике- Баянаул, Улытау, Каркаралы. Однако, в числе многих
исторических оазисов, расположенных в маргинальной зоне между
Иртышем и Центрально-Казахстанским мелкосопочником Акколь-
Жайылма фактический выпала из поля зрения исследователей.
Акколь-Жайылма расположено в низовье р. Оленты (устье). Если
брать за основу современные принципы административно-хозяйствен-
ного районирования она охватывает территории Экибастузского и Ак-
тогайского районов Павлодарской области. Понятие Акколь-Жайыл-
ма включает в себя нижние течение реки Оленты, само озеро Акколь
(Аулиеколь), выходящее из озеро река Дуана и расположенную далее
озерную систему (оз. Бэсентеин, Цылды кол, Сасык кол, Ом1рзад,
Бозайгыр, Ашыкел, Кектебе, Токкылы).
Оленты является третьей по длине рекой протекающей по Павло-
дарской области. Общая протяженность реки по территории области
составляет 273 км. Беря свои истоки в 3-х км к югу от села Белоярское
Акмолинской области, далее течет в северо-восточном направлении и
недалеко от села Каражар, Екибастузского района раздваиваясь, впа-
дает в озера Аулиеколь (Акколь) и Жаманколь (Коорд. озер: 52° 11 с.ш.
74° 45 в.д., 126,4 м. над уровнем моря). Оба озера расположены рядом.
Акколь наполняясь водами реки Оленты, далее рекой Дуана уходи-
ла в «Жайылма» (на данный момент из-за искусственных дамб вода в
озера Жайылмы поступает в мизерном количестве). Акколь-Жайылма
являлся местностью особо благоприятной для ведения скотоводческого
133
(«МчЖф СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей .
хозяйства. Не зря на устах народа сохранилась поговорка «Шщертшщ
суы - бал, блентшщ ine6i - бал» («в Шидерты вода как мед - в Олеи-
ты трава как мед»), а заросшие камышом берега озер Акколь и Жа-
манколь являлись удобными для зимних стоянок. Радиус летнего дви-
жения скотоводческих аулов здесь не велик и ограничивается с юга
Баянаульскими и Ерейментаускими горами, а с севера рекой Иртыш. В
материалах статистической экспедиции конца XIX - нач. XX вв. про-
веденной под руководством Ф. Щербины, мы встречаем здесь много-
численные зимовки зажиточных казахов. Места этих стоянок можно
наблюдать и сейчас, на полуострове расположенном между озерами
Акколь и Жаманколь. Камышовые заросли озер являлись зимой с од-
ной стороны укрытием для скота от непогоды, с другой пропитанием,
что в свою очередь позволяло здешним казахам всю зиму держать скот
на подножном корму. Между прочим, жители села Каражар по нынеш-
ний день, выпасают скот таким образом. Сено заготавливается впрок,
лишь на особые критические зимние дни.
Еще одна особенность, благоприятствующая для жизни казахов, яв-
ляется богатая на дичь и рыбу озера Акколь-Жайылмы. В изобилии
встречающиеся здесь различные виды пернатых и рыб широко упот-
ребляются в пищу местными жителями. Даже в голодные 30-ые годы
XX века казахи Акколь-Жайылмы спаслись только благодаря рыбо-
ловству.
В качестве объекта этнографического изучения нами был выбрано
село Каражар. В селе Каражар традиционная организация кочевого аула
(котан) не наблюдается. Каждая семья расположена по отдельности,
правда, некоторая концентрация наблюдается в расположении домов
близких родственников. При этом каждое крупное хозяйство можно
рассматривать для сравнения с традиционными казахскими кыстау.
Наблюдение показало, что в селе действует порядок установленный
аксакалами. К советам и решениям Какен аксакала (74 года), много
лет возглавляющего село, прислушиваются все жители. Каждый день
старшие села, в обеденное время, собираются в доме Какен аксакала.
Это своеобразный совет аксакалов, на котором решаются все вопросы,
касающиеся аула Каражар (хозяйственные, общественные вопросы,
взаимопомощь и др.). Нарушение внутреннего порядка строго карается.
134
I кшример, два года назад из села был изгнан молодой человек (он с
друзьями распивал спиртные напитки внутри казахского кладбища).
Основой хозяйства жителей села является скотоводство. Все нюан-
сы этого рода деятельности, хорошо освоены жителями. Координато-
рами являются аксакалы. Круглогодичного кочевания нет, но принци-
пы посезонной сменяемости пастбищ, сохранение пашенных угодий
(корык) сохраняется. Обычаи и обряды, традиции связанные с хозяйс-
твенной деятельностью, хозяйственные инструменты требуют глубо-
кого этнографического исследования.
Особого этнографического изучения требуют рыболовные и охот-
ничьи традиции местного населения. Часть населения села с раннего
утра (с 5-ти часов) уходят на озеро. Среди вопросов, на которые следу-
ет обратить особое внимание - умение понимать «язык» (повадки, ха-
рактер, особенности) пернатых, диких животных и рыб, являющихся
объектом охотничьей и промысловой деятельности, умение ощущать
окружающую природную среду.
Большой этнографический интерес представляют охотничьи ору-
дия. В Каражаре широко используют, сделанные местными умель-
цами, деревянные лодки (сайтан цайык). В перспективе необходимо
выяснить следующие моменты - особенности использования деревян-
ных лодок, действия и меры безопасности при штормовой погоде, оп-
тимально разрешенный вес, скорость и т.д.
Среди рыболовных орудий особый интерес представляет так назы-
ваемая «Каза» - рыболовная снасть (типа мордушки), От «Каза» бе-
рут начало средневековые топонимы «Казалы». Она изготовляется из
камыша и представляет собой конструкцию, состоящую из длинной
(8-10 м.) камышовой, вертикально расположенной линии называемой
«желЬ>, заканчивающийся по обоим концам отсеками («коржын»), в
которую рыба, продвигаясь вдоль «желЬ>, попадает через специальный
вход («кемей»).
В Каражаре хорошо развиты различные виды ремесленной деятель-
ности - деревообработка, изготовление сетей, прядение, ковроделие
(кигиз басу, алаша току, кесте), кожевенное искусство. Больше всего в
селе мастеров по дереву. В связи с этим нас интересовали региональ-
ные особенности организации работы, орудия труда, сырьевые ресур-
сы, подсобные материалы, методику и др. местных ремесленников.
135
СРЕДНЕЕ П РИМ РТЫШЬЕ
( ——- в контексте проблем истории Евразийских степей - ..
Этнографического изучения требует также такая тема как особен-
ности пищевого рациона (зимний и летний, в связи с широким распро-
странением охоты и рыболовства), его влияние на организм человека,
режим и предметы домашнего обихода (посуда и др.) Так как, мест-
ное население сохраняет все еще многие архаические черты культу-
ры, есть возможность исследовать традиционные, обрядовые блюда (в
связи с проведением различных мероприятий).
Во время этнографических исследований были собраны материалы
по родовой структуре, родственно-родовым и семейным взаимоотно-
шениям жителей села Каражар. Были зафиксированы местные легенды
и исторические предания. На аудиоаппаратуру были записаны редко
встречающиеся сейчас, образцы традиционного песенного творчества
казахов (кисса-жыр), начаты исследовательские работы по этому на-
правлению. Достаточно сказать, что одним из открытий комплексной
экспедиции является запись поэмы (кисса) «Жумжума султан» золо-
тоордынского поэта Хусам Катиб (ХШ - XIV вв.). Был записан один
из разделов этого доселе не известного в устном исполнении духовно-
го сокровища. Доселе в литературной среде был известен только его
письменный средневековый вариант. Сюжет об особенностях испол-
нения традиционных песен планируется включить в фильм о регионе.
Этнографические разведывательные работы 2004 года в селе Кара-
жар показали, что данный населенный пункт все еще сохраняет многие
реликтовые черты присущие казахскому традиционному обществу. В
связи с этим можно констатировать, что этнографическая культура
Акколь-Жайылмы, может быть использована для ретроспективного
анализа этнокультурного облика населения региона более ранних пе-
риодов.
В 2-х км. от села Каражар, внутри старинного казахского кладбища
на берегу озера Акколь, расположены памятники «Кара оба». На по-
верхности земли здесь встречаются неолитические каменные орудия
труда, осколки керамической посуды эпохи бронзы, насыпи средневе-
ковых курганов. Нас особенно заинтересовали две земляные насыпи
(Кара оба 1, Кара оба 2) расположенные в западной стороне кладбища.
Опираясь на найденную нами кладку мавзолея и находки можно
дать предварительную архитектурную планировку сооружения. То,
что мы наткнулись на останки двух средневековых мавзолеев не вызы-
136
паст сомнения. По всей вероятности они являлись портально-куполь-
ными, прямоугольными сооружения с высокими архитектурно офор-
мленными входами. Возможно они аналогичны мавзолею Жошы хана
(Джучи - старший сын Чингис хана) расположенного в горах Улытау
Центрального Казахстана. В то же самое время некоторые образцы
найденных нами находок (облицовочный кирпич, облицовочные орна-
ментированные плитки, покрытые синей глазурью осколки кирпичей)
но своей технологии изготовления и красоте значительно превосходят
улытауский памятник. Данные факты свидетельствуют о том, что мы
। ыткнулись на уникальный, доселе не встречавшийся в степных про-
сторах Казахстана исторический памятник. «Караобинские» мавзолеи
но ряду характерных признаков (типу строения, строительному мате-
риалу, арабской надписи и др.) можно отнести к памятникам золотоор-
дынского периода.
От расположенного рядом с Акколем озера Жаманколь до реки Ду-
апа наблюдается ров длинной в 2,5-3 км. (ширина 9-10 м.). Ров, являет-
ся свидетельством древнего ирригационного или же оборонительного
сооружения. Как бы там ни было место, где располагались Караобинс-
кие мавзолеи, со всех сторон было хорошо защищено.
Однако для восстановления полноценной картины позднесредне-
всковой истории этого микрорайона вышеуказанные источники (т.е.
археологические и этнографические) не достаточны. Выходом из дан-
ной ситуации может быть обращение к историческим источникам, и,
прежде всего к устной традиции. В связи с этим мы обратились к ка-
захским источникам.
Непосредственными информаторами на месте являлись для нас
знатоки местной истории. Среди них: Ташимов Какен с села Каражар,
Байниязов Кайыртай и Жылкыбаев Жарлыгапберды из села Тортуй.
По сведениям жителя села Каражар Какен акскала «здесь было сра-
жение между калмыками и кыргызами. Эти насыпи остались с тех вре-
мен. События эти относятся к ногайлинской эпохе». Мы считаем, что
информатор под «кыргызами» имеет в виду ногайлинские племена,
населявшие степные просторы Казахстана в золотоордынский период.
Интерес представляет и другой записанный нами рассказ: «Однажды
калмыки, решив напасть на население «Кара обы», подошли к оборо-
нительному рву. Правда, вражеские войска не смогли переправиться
137
<Й|ГЯ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—— в контексте проблем истории Евразийских степей -
---------------------------- ------------------------------------
через него, и только оседланный конь их предводителя перескочил
преграду. Местные жители, увидев снаряженного коня, догадались,
что подошел враг, и за одну ночь снялись с места и перекочевали».
Этот рассказ (источник) напоминает историю, приведенную
Ч.Валихановым: «Ногайцы в страхе каждый день ожидали нападения
калмыков; калмыки, боясь силы ногайцев, не смели на них нападать.
Вдруг ночью в улусах ногайских отрывается от привязи пестрый же-
ребенок и производит суматоху в стаде. Ногайцы... в страхе бегут, ос-
тавляя родную землю, скот... («намутил, как пестрый жеребенок»)»
(2, с. 166).
В шежире знатока устной истории М.-Ж.Копеева Акколь-Жайыл-
ма упоминается несколько раз. В той его части, где приводятся собы-
тия времен казахско-джунгарских воин (актабан шубырынды), М.-
Ж.Копеев говоря о возвращении казахов Среднего жуза на территорию
Сарыарки, пишет: «роды канжыгалы и басентеин первыми пришли и
обосновались в Баянауле. После того как здесь стали заселяться су-
иындыкские рода, они спустились ниже в Акколь-Жайылму» (3, с.9).
По сравнению с Баянаулом Акколь-Жайылма находится в низине, по
этому М.-Ж.Копеев пишет «спустились» вместо «перекочевали».
О памятниках Акколь-Жайылмы М.-Ж. Копеев пишет: «В низовь-
ях реки Шидерты в ногайлинскую эпоху находились города, ханские
ставки Акжар, Сасай такие же, как в Бухаре, Коканде. В нижнем те-
чении Оленты имеются две возвышенности под название «Кара оба»,
«Сары оба» - говорят, что здесь жили два казахских бая Карабай
и Сарыбай. Место рождения единственной дочери Сарыбая Баянсу-
лу- Баянаульские горы...» (4, с.З).
Третьи источник по нашей проблеме это написанная на основе дан-
ных степной устной историологии работа Утемиша хаджи «Чингис
наме» (нач. XVI в):
«Был в то время сын Мангутая из потомства Шайбан хана, [которо-
го] звали Хызр оглан. Юрт Мангутая, назначенный [ему] Санн ханом
(Бату хан. - авт.), находился в [местности] под названием Ак-Куль.
Мы упоминали уже выше, почему [Мангутай] отделился от прочих ог-
ланов [Йочи] и находился в своем юрте. Одним словом, упомянутая
бегим (Тайдолла. - авт.) призвала Хызыр-оглана и сделала [его] ханом
на троне Саин хана в вилайете Сарая» (6, с. 109).
138
1 lo данным Утемиша хаджи Шайбан (Сыбан, Шибан) в состав свое-
। <> улуса получил земли Акколь-Жайылмы от Бату хана (Саин хана). В
источниках говорится, что из семнадцати сыновей Джучи хана только
। рос получили уделы для управления. Старший Орда Ежен - от Сары-
.ipioi далее территория между Сырдарьей и Алтаем с центром в У ды-
шу - «синяя орда с серебряным порогом»; земли к западу от Улытау
и до тех земель, куда ступит копыта монгольских лошадей были вве-
рены в руки Бату - «белая орда с золотым порогом»; земли же между
владениями Орда Ежена и Бату достались Шайбану, то есть от Улытау
до Иртыша и далее страна Ибирь-Сибирь (Западная Сибирь) - «серая
орда со стальным порогом». Впоследствии после восточноевропейс-
ких походов войск Бату хана (1236-1242 гг.) для управления Восточ-
ной Европой, Русью и Кавказом на берегу реки Едиль (Волга) строится
столица Золотой Орды - Сарай-Бату. По всей вероятности именно в
но время расширяются земли Шайбанидов, Акколь же становится его
центром.
Во времена правления Узбек хана все потомки Джучи были отданы
и служение великому темнику Исатаю из рода кыйат, и только потомки
11 1айбана благодаря заслугам своих предков сохраняют свою независи-
мость в местности Акколь. После смерти Бердибек хана (1359 г.) из-
за отсутствия достойных кандидатов на ханский престол из потомков
Ба гу хана, правителем Золотой Орды становится Хызыр хан - предста-
ли гель династии Шибанидов, выходец из Аккольских степей.
Интереснейшие сведения о средневековом городище Аккуль со-
держатся в сообщениях арабского купца Бадр ад-Руми, неоднакратно
путешествовавшего в степях Дашт-и Кыпчак в золотоордынскую эпо-
ху. Он говорит о том, что границы Золотой Орды начинаются с бе-
регов Жейхун /Амударьи/ и охватывают следующие города -Хорезм,
Сыганак, Сайрам, Жаркент, Жендт, Сарай, Мажар, Азак, Акшакерман
/в Крыму- Кафа, Судак,Саксин,Укек, Булгар, а также страны Сибирь
/16ip-Ci6ip/, Башкырд и Чулыман /Чулымшан-?/. хасан ар-Руми в от-
личии от многих своих современников дает четкие координаты и осо-
бенно™ мест, которых он посетил: « от Железных Ворот /TeMi'p Какпа/
находящегося недалеко от Баку, до пределов Хатайских земель /Ки-
тай/ со стороны Сибири и Ибири, караван бывает в пути пять месяцев.
Э то длина этого государства, а /пространство/ от реки Джайхун до реки
139
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей -
Дунай - ширина этого государства- пишет купец « ...от Джайхуна до
Сайхуна -15 дней, от Сайхуна до Дуная- четыре месяца пути, от Джай-
хуна до Йайика-15 дней, и от Йайика до Итиля- десять дней. От Итиля
до Дона - один месяц...».
Хасан ар-Руми показывает свою осведомленность и в таких вопро-
сах, где другие путешественники постоянно совершают ошибки, так он
говорит что «Джайхун поворачивает в Соленое озеро /т.е. Аральское
оз./ приблизительно в 100 фарсахов длины /фарсах- 7-8 км./ в которое
впадает и река Шашская /т.е. Сайхун/. Кто же полегает, что Джайхун
впадает в море Кулзумское, тот ошибается». В данном случае Кул-
зум - это Каспийское море, многие тогда предполагали, что река Аму-
дарья /Джайхун / впадает не в Аральское море, а в Каспийское. Хасан
ар - Руми называет в другом месте Аральское море Хорезмским озе-
ром, по его рассказам в « центре еозера есть гора, называемая Джагыр»
/Барсакелмес-?/
По поводу утверждения Ал-Ирбили о том, что «Булгар один из
известнейших городов Кипчака, и что там самая короткая ночь /4,5
часа/». Хасан ар-Руми пишет «Потом я расспросил об этом Масуда,
определителя времени /молитв/ в Булгаре. Мы исчислили ее посредс-
твом астрономических инструментов и нашли, что она/ длится/ четыре
с половиной часа с небольшим. Это крайняя убыль ночного времени
там. Что касается касабы Аккуля /касаба из перс. - маленький город/
то мы и там делали наблюдения над ним и нашли, что самая корот-
кая ночь там /длится/ три с половиной часа, короче Булгарской ночи
на один час». Расстояние между Булгаром и Аккулем, как говорит ар-
Руми 20 дней обыкновенной ходьбы, /т.е. между Казанью и Аккуль/.
За Аккулем, говорит он, следует ибирь и Ибирь, потом за ними земля
Чулыман. Когда путешественник едет от Чулымана на Восток, то он
приезжает к городу Каракоруму, а далее в землю Китайскую.
Одним из последних упоминаний об Акколь-Жайылме в контексте
его политического значения мы встречаем в российских документах. В
1817 году 30 мая в этой местности состоялась церемония выбора хана
Среднего жуза Букея. Вот что пишет командир Отдельного Сибирско-
го Корпуса генерал-лейтенант Глазенап на имя султана Чанчара Сол-
тамамедова: «Благодарю Вас покорнейше, почтеннейший султан, за
усердие Ваше; причем нужным считаю Вас, почтеннейший султан, не
оставить своим приездом к 30 числу мая на озеро Джайылму для бытия
при церемониале хана Букея, на котором я сам предполагаю присутс-
твовать» (7, с.62).
140
Синтезируя данные этнографии, археологических исследований,
устной традиции и письменных источников мы пришли к выводу о
юм, что:
Лкколь-Жайылма - своеобразный этнографо-археологический ком-
плекс с сохранившимися традициями средневековой культуры и реги-
он особо благоприятный для ведения полукочевого скотоводства и в
целом для жизнедеятельности людей.
Наши материалы доказывают, что Акколь-Жайылма в золотоор-
чыпский период являлся крупным культурным центром с городскими
поселениями, культовыми сооружениями, письменной культурой;
В регионе Акколь-Жайылма, в том числе в селе Каражар сохраня-
ются многие реликты традиционной этнографической культуры каза-
ков, и своевременная фиксация и изучение этнографии этого региона
позволяет воссоздать некоторые исчезнувшие ныне хозяйственно-
культурные традиции этого уникального микрорайона.
Таким образом, преимущество этноархеологического изучения
средневековья заключается в возможностях глубинной ретроспекции.
Устная традиция и этнографический материал из изучаемого микро-
района вкупе с археологическими материалами не только свидетель-
ствуют о своеобразной истории этого региона, но и показывают уни-
кальные возможности комплексных исследований.
Источники и литература:
1. Артыкбаев Ж.О., Ерманов АЖ., Жанисов А.Т. Калабалгасын -
уникальный памятник старины Павлодарского Прииртышья,-
Астана, «Фолиант», 2002,- 48 с.
2. Валиханов Ч. Собр. соч. - Т.2., Алма-Ата, 1985., с. 148-166.
3. Копеев М.-Ж. Казахское шежире. - Алматы, 1993.
4. Копеев М.-Ж. Сарыарканыц юм/пю екендпт. - Кдзан, 1907.
5. Томилов Н.А. Некоторые направления этноархеологии в Ом-
ском научном центре России // Интеграция археологических и
этнографических исследований: Сборник научных трудов. Отв.
Ред. С.Ф. Татауров, Л.В. Татаурова, Н.А. Томилов. - Омск; Хан-
ты-Мансийск: Изд-во Омск, педагогии, ун-та, 2002. - 264 с.
6. Утемиш хаджи. Чингиз-наме. - Алматы, 1992.
7. Из переписки киргизских ханов, султанов и прочих // Памятная
книжка Семипалатинской области на 1902 год. Вып.УЕ С.55-78,
(сост. А.Н.Букейханов).
141
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
. в контексте проблем истории Евразийских степей
ПО МАРШРУТАМ ЗАЯ-ПАНДИТЫ.
Топонимические этюды.
Как уже известно, в истории калмыцкой духовности выдающееся
значения имеют деяния и творческое наследие великого просветите-
ля дурбэн-ойратов Зая-пандиты (1599-1662 гг.). В научной литературе
имя Зая-пандиты и его многогранная деятельность в первой полови-
не XVII века довольно известна. В 1999 г. монголоведение отмечало
400-летие со дня рождения этого выдающегося религиозного и поли-
тического деятеля.
Зая-пандита прожил яркую, и насыщенную интересными событи-
ями воистине великую жизнь. Она состоялась великой, прежде всего
из-за вспышки пассионарности дурбэн-ойратов создавших в это вре-
мя огромную империю, известную в историографии как Джунгарс-
кое ханство. Империя появилась в результате централизации власти
предводителями правящего дома чоросов, одного из составляющих
конфедерации дурбэн-ойратских племен. Зая-пандита был предста-
вителем племени хошоуыт, его в детстве усыновил великий воитель
Байбагас-хан. В ту пору Байбагас-хан председательствовал в главном
сейме ойратов. Но, несмотря на зов крови, политическая и религиозная
деятельность Зая-пандиты практически была направлена на создание
единого государства. Его учение фактически служило идеологией воз-
рождение новой империи кочевников Центральной Азии. В этом ас-
пекте много общего в жизнеописаниях основателя зороастризма среди
стенных племен эпохи бронзы Зороастра (Зардуш) и великим учите-
лем ойратов Зая-пандиты.
Судя по материалам «Истории рабджамбы Зая-пандиты, имену-
емой «Лунный свет» (Биография Зая-пандиты) Зая-пандита дважды
совершил путешествие к торгауытам и дурбэтам, проживающим в ту
эпоху в западных районах Казахстана и в междуречьи Лика и Едиля
(Волги и Урала). В основном же его бурная деятельность по распро-
странению ламаизма и религиозного просвещения, по улаживанию по-
литических конфликтов между верхушкой ойратских племен связана
с центральными районами складывающегося Джунгарского ханства.
Это в первую очередь верховья р. Иртыш, юго-западные отроги Алтая,
Тарбагатайские горы, Семиречье и Северное Прибалхашье.
142
В казахской среде из наследия Зая-пандиты сохранилось только
название реформы письменности «тодо бичиг» (ясное письмо). В се-
редине XVIII века, после разгрома Джунгарского ханства, в казахской
среде оказались многие носители этой письменности. Официальная
переписка казахских правителей (Абульмамбета, Аблая) с китайски-
ми властями в начальном этапе дипломатических отношений проводи-
лась с применением этого письма. В последствии название «тоте жазу»
казахи применили к реформированному в соответствии с фонетикой
казахского языка арабскому алфавиту. Создатель новоказахской пись-
менности, великий казахский просветитель начала XX века, идеолог
движения «Алаш» Ахмет Байтурсынов в данном аспекте был продол-
жателем линии Зая-пандиты. Оба боролись за национальное возрож-
дение своих народов, за независимость, которая им виделась в первую
очередь в единстве народа, в духовной самостоятельности, которую
можно было добиться, опираясь на свой алфавит, письменность.
С именем Зая-пандиты связаны многие памятники калмыцкой
культуры, в том числе и ламаисткие монастыри, развалины которых
нередко встречаются на территории Казахстана. Вместе с тем, не ме-
нее, интересны материалы топонимического характера выявляются
при изучении маршрутов путешествия Зая-пандиты, В данном разде-
ле мы решили дать пояснения по некоторым терминам, значение ко-
торых - может быть понятно только при привлечении казахских исто-
рико-фольклорных материалов. Это касается в первую очередь, часто
встречающихся в тексте книги Ш. Норбо «Зая-пандита» географичес-
ких названий. Хочу отметить, что большинство топонимов расшифро-
ваны автором правильно, вплоть до того, что указаны географические
координаты. Вероятно, в будущем к тексту «Зая-пандиты» необхо-
димо будет приложить карту, которая зримо покажет многотрудную
работу Зая-пандиты по распространению письменности и веры среди
дурбэн-ойратов, так и территорию расселения калмыкских племен в
XVII веке.
ЕХасулаг
В тексте «Он /Зая-пандита-Ж.А./ в году овцы /1643/ провел зиму
у Кундулунг-Убаши в /местности/ Хасулаг. Совершив в полном виде
молитвенные обряды по случаю /праздника/ Цаган Сар, он /тем самым/
посеял семена добродетели в людях» (8, с.45).
143
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
В комментарии: «Хасулаг-это название отсутствует на карте Джун-
гарии, приписываемой Галдан-Цэрэну. В современном Синьцзяне так-
же нет местности с таким названием...до сих пор неясно, где находи-
лась местность Хасулаг» (8, с. 186).
Географическое месторасположение Хасулага /«Кдзылык» - это
Центрально-Казахстанский мелкосопочник, его северо-восточная
часть с характерным для неё горно-лесными пейзажами. Этот топоним
в историко-фольклорных материалах встречается в нескольких гео-
графических вариациях. Например: «Он ею Цазылык», т.е. двенадцать
Казылыков, часто встречается в особенности в ранних фольклорных
текстах. Обратимся к толгау Бухар жырау /XVIl-XVIII в.в./:
Оригинал:
Он ею Казылык,, Ой Тундш,
Шауып шытым Белецге (13, с.221)
Перевод:
Двенадцать Казылыков и река Тундык,
На скаку поднялся я на Белен
Примечание к переводу: Двенадцать Казылыков - цепь мелкосоп-
очников Центрального Казахстана. Ой Тундык-одна из значительных
рек степи, она берет начало в Кызыларайских горах и не доходя до
Иртыша /20 км/ вливает свои воды в оз. Карасор. Белен - обычно так
называется среднее течение р. Сарысу, в данном контексте возвышен-
ности в северных окраинах Бетпак далы.
В географические рамки Он ею Цазылык, судя их данным истори-
ческих преданий входят на западе Баян аула, Кызыл тау /совр. Пав-
лодарская область Республики Казахстан/, ряд возвышенностей так
называемый Каркаралы-Кууской группы гор /Карагандинская обл./ и
вероятно Хан Чингис /на территории Восточно-Казахстанской области/.
В другом фольклорном тексте /Цалмактыц жер1мен коштасуы. Про-
щание калмыков со своей землей/ этот исторический топоним встреча-
ется уже в контексте казахско-калмыцких отношений XVIII века:
Он ек{ Казылык,, Ой Тундш,
Мацырап жапщан цой тундйс,
Жылцы устаган цурыгым,
Уй пиреген сырыгым,
144
К,айран да, райран, райран may,
Окем куйеу болган may,
Анам келш болган may,
Ytu атамыз еткен may,
Yiu мыц papa бткен may.
Баян 6ip аула разылыр,
Жолыц жатыр разылып
Жазгытуры кошкенде,
Крлушы edip papa жол,
Кабыргадан разылып.
Кузг1 турым ронганда.
Торт тул1к мал бауырында,
Жатушы edi жай тауып
Перевод:
Двенадцать Казылыков, река Тундык,
Овцам привольное пастбище тундык,
Курук для ловли лошадей,
Подпорка для дома,
Благодатные горы, трудно их оставить
Горы, где отец был женихом,
Горы, где мать невестою была.
В этой песне — прощании есть и следующие строки:
Три поколения моих предков выросли на этой горе
По три тысячи имели лошадей они.
В широких просторах твоих Баянаула Казылык.
Когда летом откочевывал народ,
Оставались глубокие следы на земле,
При осенних - в подножьях твоих находил
Для себя приют скот.
«Казылык» в более узких географичеких масштабах охватывает
центральную часть мелкосопочника: возвышенности Ку, Каркаралы,
Каракуыс, Едырей, Баянаула. «Эти горы называются Бес Казылык /
г.с. пять Казылыков-Ж.А./. Это пуповина скота /т.е. места наиболее
подходящие для скотоводства - Ж.А./ - писал участник экспедиции
Ф. Щербины известный казахский экономист, начала XX века А.Н. Бо-
кейханов. (2, с. 165)
145
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
«Казылык» в еще более узких рамках (т.е. Уш Казылык) - горы
Каркаралы, Кент, Ку - находящиеся непосредственно на поймах
р. Тундык.
В данном сочетании, т.е. «Уч Казылык» /Три Казылыка/ эта мес-
тность встречается и в русских документах XVIII века. Так, в пись-
ме Нуралы хана на имя воронежского губернатора говорится о том,
что его послы к «китайскому хану» «путь свой имел и... через Средней
Орды Абулфяиз солтана, кочевавшего при урочище называемом Уч-
Казулык» (7, кн.2, с. 179-180).
Первая письменная фиксация топонима «Казылык» в российских
документах относится к началу XVII века. Этот материал имеет пря-
мое отношение к калмыцким продвижениям. Так, в данной местности
«под Казачьею ордою» зимовал Талай тайша (Далай-тайджи), предво-
дитель дэрбэтов, и вообще один из признанных вождей и старейшин
дурбэн-ойратов рассматриваемого периода. В записной книге Тоболь-
ской приказной избы от 1625 года значится, что Талай тайша с детьми
и с хошоутским Банбагиш /Байбагыс-Ж.А./ опасаясь от монголов, зи-
мовали на рубежах Казачьей орды, а «весною Талай - тайша с детьми
прикочевали на урочище Козлык» (7, кн.1, с.64).
Этимология слова «казылык» к сожалению еще не разработано. Вы-
шедшая из употребления в нынешнем казахском языке, оно осталось
только в памяти старых казахов /и то не всех/ этих местностей. Веро-
ятно, и казахские лингвисты не подозревают о существовании в про-
шлом (вплоть до начала XIX в.) этого названия. Так, я обнаружил, что
в переводах Бухар жырау осуществленных в XIX в. Т.Н. Потаниным,
и прокомментированных в начале 70-х г.г. XX в. ведущими казахс-
танскими фольклористами присутствуют большие искажения. Выше
переведенный нами стих Бухар жырау:
Двенадцать Казылыков, река Тундык,
На скаку поднялся я на Белен,-
В переводе выглядит следующим образом:
Из двенадцати кольев тундук /юрты/,
На скаку поднялся /Абылай/ на ваш перевал (3,с.281).
В тексте «Биографии Зая пандиты» речь идет о зимовке Кундулунг-
Убаши в горах Кент-Казылык, где в наше время в одном из ущелий,
между вершинами Донгал и Коныр, на берегу небольшой речки Кы-
146
ii.iji - Кенш (Кызыл су), находятся развалины каменного сооружения.
) гот памятник, судя по историческим преданиям казахов и по резуль-
। а гам проводившихся там раскопок является калмыцким храмом (бут-
чапа). «Кызыл-Кенч» так называют местные казахи это легендарное
сооружение /подробнее об этом в основном разделе/. На наш взгляд,
именно в Кызыл-Кенчском дворце провел зиму 1643 года Зая-пандита
откликаясь на приглашение Кундулунг - Убаши. Совершив «в полном
ннде молитвенные обряды по случаю /праздника/ Цаган Сар он /тем
самым/ посеял семена добродетели в людях» (8, с.45).
2.Агсагал
В тексте: «Затем, объединившись, они /Лубсанг, Огджодбе, Тугу-
лу-Ж.А./ осадили Мэргэна - тайджи на озере Агсагал. /Зая-пандита/
о тправился к ним и помирил их» (68, С.76).
В комментарии: «Озеро Агсагал - это озеро нам не удалось найти
ни на одной карте Восточной Европы, Центральной Азии, Западной
( ибири, России и других стран. Поскольку описываемые события про-
исходили на территории восточнее Яика, то можно предположить, что
речь здесь идет о каком-то небольшом озере, расположенном где-то к
востоку от современной реки Урал /Яик/» (8, с.233).
Действительно озера под названием Агсагал / на каз. яз. Аксакал,
или же в других вариациях: Аксакал Барбы / в современных картах Ка-
захстана нет. Это славное озеро, имевшее в окружности верст на двес-
। и и более, давно исчезло с лица земли и память о нем, также давно
стерлась. Некоторые сведения о существовании озера под названием
«аксакал» в западной части Сары Арки /Центрально-Казахстанского
мслкосопочника/ мы находим только в народных исторических пре-
даниях. В современных картах больше известен огромный солончак
к западу от Улутауских гор - Шалкар тениз. Именно в центральной
части этой низменности находится легендарный Курдум /су аягы Кур-
дум - конец воды - Курдум/.
От озера Аксакал ныне остались небольшие соленые степные озе-
ра Байтаккуль, Мельдекуль и т.д. В песках окружающих солончак
Шал кар-тен из теряются воды известных степных рек Иргиз и Тургай
/Сауык/. В XVII столетии, когда Зая-пандита разнимал братьев: Мэр-
гэн тайджи, Лубсанг, Огджодба, Тугул, т.е. внуков торгоуытского
147
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
к ком г йене пробтем истории Е врат неких степей
предводителя Хо-Орлока, озеро Аксакал, был одним из крупных водо-
емов Великой степи.
Некоторые сведения об этом озере содержат книги страноведчес-
кого характера, посвященные географии казахских степей. Таким ис-
точником является «Топография Оренбургская» составленная в 1755
году И.И. Рычковым. По его сведениям, в большей части оригиналь-
ным, поскольку многие регионы Оренбургского края он посетил лич-
но, озеро Аксакал находится «расстоянием от Орской крепости вер-
ховой езды дней с пять. Вода в нем солоновата и довольной глубины,
рыбы имеет множество. Лес, кругом оного тальник, или кустарник, а
поодаль - называемый саксеул. В сие озеро впали степные реки Тур-
гаи, коих считался шестьдесят шесть, да Улкияки, которых счисляют
тридцать шесть, и три Иргиза. Между киргизцами /казахами - Ж.А.
/Средней и Меньшей орд есть оно почти на самой середине, и обе
оные разделяет, так что с одной стороны Меньшей, а с другой Средней
Орды кочевья» (11, с. 112-113). «Славным озером» называет это озеро
капитан Н.П. Рычков побывавший в данном регионе во время пресле-
дования калмыков в 1771 г. (12, с.56).
В казахских исторических преданиях озеро Аксакал и близлежащие
к нему пространства, особенно с юга, отмечаются как места наиболее
подходящие для зимних стоянок и пастбищ. Как уже отмечалось, с
западной стороны озера располагались племена Младшего жуза, а с
востока Среднего жуза. Таким образом, стратегическое значение Ак-
сакала заключается в его местоположении на границе двух основных
составляющих казахского союза. В принципе, озеро Аксакад распо-
ложено недалеко от главного святилища, традиционного политичес-
кого центра казахского союза - гор Улытау. Вдоль основного русла
Тургая, и ближе к ее устью /т.е. в районе Аксакал/ часто встречается
значительное градостроительство древности и раннего средневековья.
Н.П. Рычков в своих дневных записках отметил несколько наиболее
крупных городищ, возле которых им обнаружены следы былых ороси-
тельных систем: «На сих обильных полях видны остатки древних нив
или хлебопахотных мест, кои, как видно, были наводняемы нарочно
проведенными каналами из источника Кара Тургай»- пишет автор за-
писок. Казахи, к которым обращался капитан Н.П. Рычков за информа-
148
иней относили все эти степные достопримечательности к ногайлинс-
кому времени, т.е. эпохе Золотой Орды (12, с.58).
В «Топографии Оренбургской» П.И. Рычков /старший/ отмечает
ряд протоков озера Аксакал впадающих в р. Сырдарью. К сожалению,
и i-за отсутствия подробных описаний этой территории тяжело иден-
шфицировать современные русла с историческими материалами по
гипонимии края.
Вероятно, среди развалин древних строений на берегу оз. Аксакал
сохранилось и то сооружение, где оборонялся Мэргэн-тайджи от своих
1>ратьев,обидевшихсянанегоиз-заразделамангытской/ногайской/дани.
М. Шангин в дневнике путешествия по тургайским степям (нач. XIX в.)
пишет следущее: » На сем расстоянии видали они остатки шести древ-
них полевых укреплений, из коих четыре находятся около 100 сажен
одно от другого, пятое расположено против середины их близ речки
Ак-кайран и шестое в 2 '/2 верстах от одного из крайних укрепле-
ний... по увереньям киргизов (казахов - Ж.А.) укрепления эти соору-
жены были калмыками, при случае нападения на них неприятелей»
(13, кн.2, с. 52).
Здесь на излучине двух известных рек Тургая и Иргиз, на той мес-
тности, которая сейчас называется Шубар тениз и состоялась встреча
Зая-пандиты с двумя противоборствующими сторонами в 1655 году.
Он помирил братьев и отправился дальше.
З.Хара-Хум
В тексте: « Зиму года обезьяны /1656/ /Зая-пандиты/ зимовал у дэр-
бэтского /князя/ Тойна на /реке/ Хара-Хум» (8, с.76).
В комментарии: «Хара-Хум-тюркское слово «кара кум» означа-
ет «черный песок». Это название небольшой речки, находившейся в
районе северной оконечности озера Балхаш. В прежние времена она
протекала по территории, населяемой дурбэн - ойратами Джунгарии,
а сейчас находится на территории Талды-Курганской области Советс-
кого Казахстана» (8, с.233).
Ш. Норбо в своих комментариях данного исторического топонима
допустил явную ошибку. Она заключается в том, что дети Далай-тай-
ши /в рус. источниках Далай-Богатырь/ жили гораздо западнее указан-
ных в комментариях мест. Да, действительно на восточной части оз.
149
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Еврашнскмх степей -
Балхаш и западнее оз. Алакуль есть небольшая песчаная полоса под
названием «Каракум», но в тексте «Биографии Зая-пандиты» описы-
вается обратный маршрут калмыцкого просветителя от западно-торго-
уытских владений /на Янке/ к среднему течению р. Иртыш, где нахо-
дился храм Абылайн-сумэ. Где-то в центральных районах Сары Арки
произошла встреча Зая-пандиты с посланником Абылая, который при-
гласил Зая-пандиту для освещения храма. Обратимся к тексту книги:
«В промежутке пути оттуда /от Хара-Хум-Ж.А./ до Аблайин-сумэ Уба-
ши-хунтайджи, Дорджи-тайджи, Эркэ-Дайчинг, Монгкэ и другие каж-
дый в отдельности приглашали к себе /Зая-пандиту/...» (8, с.77).
Выше названные сыновья хошоуытского Кундулунг-Убаши жили
вперемешку и в близком соседстве с сыновьями дэрбэтского Далай-
тайши. Между ними, впрочем, об этом не раз писали калмыцкие ав-
торы, существовали крепкие узы дружбы и добрососедства. В своих
выступлениях против Батур-хунтайджи Кундулунг постоянно опирал-
ся на дэрбэтов из семьи Далай-тайши. Вероятно, Зая-пандита ехал в
Абылайн-сумэ через Казылыкские горы, о которых было сказано в на-
чале этой статьи.
Таким образом, Зая-пандита проводив зиму 1654-1655 года на Яике у
торгоуытского правителя Дайчинга. «в последнем летнем месяце 1655
года собрался возвращаться на родину» (8, с.76). Поскольку в дороге
на восток он натолкнулся на конфликт между торгоуытскими владете-
лями /Мэргэн тайджи и его братья, то Зая-Пандита, который никогда
не упускал возможности выступить в роли миротворца, повернул свой
маршрут несколько на юг и «на озере Агсагал.. .помирил их». Пока шла
эта тяжба, наступила зима и тогда Зая-пандита вынужден был думать
о зимовке. Этому вынуждало его, и то огромное количество лошадей
/только один Дайчинг подарил ему 3000 лошадей/ сопровождавших
Курээ /передвижной монастырь/. Места к югу от озера Аксакал во все
времена представляли собой первокласные зимние пастбища кочевых
народов Центральной Азии. Теплый климат здешних мест, хороший
травостой , наличие колодцев летом, а на зиму снежная вода делают
правобережье р. Сырдарья особенно удобным для зимнего содержания
конских табунов.
Само урочище, под названием Кара кум /в источниках Хара-Хум/
находится «от Аксакала расстоянием один день» (11, с.77). Имеет-
150
im ввиду один день конной езды, т.е. около 100 верст. П.И. Рычков в
«I опографии Оренбургской губернии» отмечает, что «отсюда /т.е. от
Хара-хума - Ж.А./ по самую Сыр-дарью пошли пески, которое есть по
гю сторону и киргизы /казахи-Ж.А./ кочуя тут, довольствуются водою
из выкопанных колодцев и из текучих ключей» (11, с.77).
Весной Зая-пандита со своими соратниками и табунами отправился
дальше. Судя по описаниям в «Биографии» путь был совсем недале-
ким, поскольку только к началу зимы года курицы /1657 год/ Зая-пан-
нпта оказался вблизи современного Усть-Каменогорска, где освятил
«в счастливый день первого зимнего месяца» храм Абылайн-сумэ,
и местный в исторической литературе больше как Абылай кит. Та-
ким образом, Зая-пандита в одно лето 1656 года пересек по диагонали
огромные степные просторы Казахстана, от Приаральских каракумов
до Алтайских предгорий. Это расстояние по самым приблизительным
расчетам составляет около двух тысяч километров.
4. Улаан Обкуд
В тексте: «В ту зиму (1644-?) в храм Дархан-цорджи (к Зая-пан-
днте) через местность Хайдаг приехали Дарма и Дудза-Убаши... Там
( Зая-пандита) задержался на 7-8 дней и оттуда отправился в путь. Ког-
да он провел в пути 4 дня, наступил Цаган Сар т.е. Новый год. В этом
белом месяце от прибыл в местность Улан Обкуд» (8, с. 46).
В комментарии: «Улаан Обкуд - название местности. Принимая во
внимание то обстоятельство, что в это время произошел мятеж Данд-
жина-хунтайджи, можно предположить, что она находилась где-то на
территории Тарбагатайского аймака» (8, с. 190).
В данном случае необходимо вести отсчет от Дархан-цорджи т.е.
современного г. Семипалатинска. Если Зая-пандита шел на запад в на-
правлении торгоуытских кочевий, его путь пролегает через местность
Актогай (Красный кут) прилегающая с западной стороны к современ-
ному г. Павлодару.
Вероятно, «Красный кут» является обычной калькой калмыцкого
топонима «Улаан обкуд». В литературе есть несколько попыток ин-
терпретации этого названия. Крестьянский поселок Красный кут на
левобережье р. Иртыш был основан в 1915 году на участке №77 по
спискам Переселенческого управления. В.Н. Попова утверждает, что
757
41ЭДСРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
У ' я клитексте проблем истории Евразийских степей .
эта местность в прошлом имело название «Ветлова гора» (1907г.) и
входила в Песчанскую волость Павлодарского уезда. Авторы книги
«Историческая топонимика Павлодарской области» утверждают, что
Краснокутский поселок был основан в местности «Тузуйген» (Соля-
ная вышка, Отвал соли). Этимология названия «Краснокутский» была
проведена В.Н. Поповой следующим обтазом: «от красн-красный (кра-
сивый) с соед. гл., о плюс кут - угол, тупик, конец глухового залива,
заводи, мыс» В.Н. Попова ссылается на «Словарь живого великорус-
ского языка» В.И. Даля. В наше время Краснокутск переименован и
носит название Актогай (10, ч. 1, с. 266).
Последнее название является производным от древнего понятия
«тогай/тохай» означающее в алтаистике «излучина, изгиб реки, ручья,
залив» и т.д. Однако, нельзя забывать о том, что само понятие «ак» в
древности более связано с обозначением воды (возможно табуирован-
ное значение). Обратите внимание на глагольную форму «ак» - течь,
истекать; «агыс» - течение, поток. Так приблизительно расшифровал
значения этого термина Е. Койшыбаев (4, с. 36-37). По Г.К. Конкашпа-
еву «актогай» - пойма реки с богатой лесо-луговой растительностью.
Нельзя исключать вероятность связи значения слова «кут/обкуд»
с древним (индоевропейским) понятием хат, кут - означающее жили-
ще, поселение. В таком случае Краснокутск не только прямая калька
калмыцкого «Улаан обкуд», но также и косвенно указывает на более
древнюю праоснову калмыцкого топонима.
Таким образом, мы выдвигаем гипотезу о местонахождении «Улаан
обкуд» на месте современного поселка Актогай Павлодарской облас-
ти. В период российской колонизации ранние топонимы в целом были
сильно трансформированы или же преданы забвению более новыми,
колониальными названиями. Царская администрация в лице чиновни-
ков Переселенческого управления наряду с отводом казахских зимо-
вок и поселении крестьянам из внутренних губерний России, позабо-
тились также о переименовании этих мест, причем эти мероприятия
проводились очень оперативно. Вместе с тем, следует подчеркнуть,
что в данном случае историческая преемственность и информация в
самом названии Краснокутск все же сохранились и при серьезном ана-
лизе может свидетельствовать о самых ранних периодах истории Ве-
ликой степи.
152
5. Хорголджин
В тексте: «Райрваг Номнн хан (Рабджамба-цорджи) ... на озере
(Сайрам) в местности Хорголджин (булаг) встретил Зая-пандиту и
преподнес ему для (его) поездок двух (породистых) коней, которых
шали Джора-Кээре (Иноходец Гнедой) и Аргамаг - Кээре (Аргамаг
I псдой)» (8, с. 75).
В комментарии: «Хорголджин-Булаг-родник, расположенный у
подножья горы за шоссе, проходящим по восточному берегу озера Сай-
рам. Он и сейчас носит то же само название» (8, с. 227).
Как в интерпретации первоисточника, т.е. «текста рукописи», так и
н комментариях допущены явные ошибки.
Когда в зиму 1654 года Зая-пандита принял приглашение торгоуыт-
ского Дайчинга вместе с Большим Ойратским монастырем (Курээ) по-
сетить их кочевья на берегу Янка и Волги хутугта (Зая-пандита) жил
у Абылая в местности Буланайин - Усун-Худжир. т.е. на территории
современного Восточного Казахстана (в отрогах южного Алтая).
Отсюда Зая-пандита поехал в свое казначейство, расположенное
па реке Бугае (Богас). Если предположить, что кочевья Абылай-тай-
джи находилось в южных отрогах (в юго-западной части Алтайских
гор), если быть конкретнее то, это южные отроги Калбинского хреб-
та. В наше время больше употребляется название «Кандагатай» что
и переводе с калмыцкого означает «лось» (кандагай) т.е. получается
«лосиное место, место, где водятся лоси». Это название, безусловно,
появилось взамен старого «Буланды» - термин казахского происхож-
дения означающее также лося, т.е. «буланды» - «место, где водятся
лоси». В Казахстане подобные лосинные места встречаются нередко,
например, в северных окраинах Бетпак далы, в Центральном Казахс-
тане, в Северных районах по р. Есиль (Ишим), что указывает на то, что
и прошлом во многих местах водились лоси.
В восточных трудах посвященных степным походам Тимура (1391г.)
и Абдаллаха (1582 г.) не раз отмечаются лосиные места в степях Даш-
та. Как отмечают восточные историки даже в северных окраинах Бет-
пак далы охотникам не раз попадались большие газели. Обратимся к
свидетельствам Хафиз Таныша: «Короче говоря, в этих степях было
убито столько дичи, что мусульманское войско при скудности пищи
153
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
^——— в контексте проблем истории Евразийских степей —_
отобрало только жирную, оставив нежирную. Среди разных видов га-
зелей (воины) обнаружили таких газелей, которые ростом больше буй-
вола. Монголы называют их кандагай, а жители Дашта именуют булан
(т.е. лось). Победоносное войско получило большое удовольствие от
мяса дичи» (6, с. 280).
От реки Бугае, которая находится западнее озера Зайсан, Зая-пан-
дита отправился к торгоуытам (торгутам) и по дороге встретился с
Рабджамба-цорджи. Последний возвращался в Тибет из торгоуытских
кочевий с большими подношениями в виде скота и имущества. Встре-
ча как свидетельствует источник состоялась у озера Хорголджин. В
комментариях к тексту произошла ошибка из-за того, что Ш. Норбо
принял озеро за родник. Возможно, на восточном берегу озера Сайрам
(Сайрам-нор) и имеется такой родник с таким названием, но он никак
не может быть идентифицирован с озером Хорголджин. Ратнабхадра
составляя «Историю рабджамбы Зая-пандиты» (Сарин герл) неплохо
знал описываемые места, поскольку неоднократно сопровождал своего
учителя в путешествиях. Для него география Великой степи была го-
раздо яснее, чем его последователям. Он отчетливо пишет, что встре-
ча произошла в местности у озера Хорголджин, находящееся в пути к
торгоуытам, т.е. эта местность находилась гораздо западнее р. Богас.
Озеро Хорголджин (Коргалжыл - каз., Кургальджино - рус.) нахо-
дится на севере обширной Тенгиз - Кургальджинской впадины и за-
нимает площадь 330 кв.км и вытянуто с севера на юг на 33 км. Через
это озеро протекает река Нура, одна из самых легендарных и любимых
казахами рек Сары - Арки. В многоводные годы весной вода из озера
Кургальджин по Нуре сбрасывается в озеро Тенгиз.
Судя по описаниям путешествия, встреча двух иерархов ламаист-
ской веры состоялось на берегу озера Хорголджин в степях Централь-
ного Казахстана (Сары - Арка).
Г.К. Конкашпаев название озера связывал с монгольским языком.
В переводе с калмыцкого оно означает свинец: «Возможно, озеро на-
звание свое получило по цвету воды» или по какому-либо другому
признаку» предполагает ученый (5, с. 92) . А. Абдрахманов предпо-
ложил, что «хорголджин» имеет древне тюркское происхождение от
«хоргужын» (свинец) (1, с. 124-125).
154
Другой специалист по топонимии А.Нурмагамбетов сомневается в
i пинцовом происхождении названии озера и предполагает связь назва-
ния с древнеугорским названием тальных зарослей (9, с. 30).
Одним словом, какое бы значение не имело это название озеро, оно
стало местом примечательным в путешествии Зая-пандиты.
6. Коксалай - Баханаг
В тексте: «Из (местности) Коксалай - Баханаг через Хайдаг (Зая-
иандита) откочевал к (рекам) Лэбши и Хара-Тала во владениях Очир-
। у-тайджи» (8, с. 45).
В комментариях «Коксалай - Баханаг - верояно, это местность в се-
верной части Джунгарии» (8, с. 186): «Коксалай - Баханаг» (на казах-
ском: Коксала-Баканас) находится в Северо-Восточном Прибалхашье.
>ти степные реки (Даганделы, Коксала, Баканас) берут начало в горах
Хан Чингис (бывшая Семипалатинская область) и идут в направлении
северо-восточной оконечности озера Балхаш, где и соединяются с ре-
кой Аягуз. Прекрасное описание упомянутой местности дано в романе
«Путь Абая» Мухтара Ауэзова.
7. Отог - Монцог
В тексте: «Курээ по приглашению трех юных князей Кишкиба, Ца-
гана, Цэцэна-тайджи зимовал в (местности) именуемой Отог - Монцог
(1655г.) (Там) Зая-пандита полностью исполнил обряды по случаю Ца-
ган Сар ...» (8, с.75).
В комментариях: «Эту местность не удалось обнаружить ни на
«Карте Джунгарии», ни в «Мэнгу шиси» (Монгольские родословные),
она по-видимому находилась где-то на реке Боротала» (8, с. 228).
Эта местность ника*к не могла находиться «где-то на реке Боротала».
Во-первых, Зая-пандита в своем путешествии к торгоуытам по пути
из озера Хорголджин шел на запад, а не обратно. Во-вторых, рассто-
яние от озера Хорголджин до Оток - Монцог, судя по тексту не такое
дальнее, как предполагается. В-третьих, не только ученые из дальних
стран, но и сами современные казахи вряд ли знают о существовании в
степях местности с этим названием.
В годы российской колонизации историческая топонимия Северо-
Центрального региона Казахстана фактически вся исчезла. Вместе с
приходом переселенцев, а они в удельном весе населения региона до
155
<5lP3 18$ СРЕДНЕЕ ПРИ ИРТЫШ ЬЕ
' ———^— в контексте проблем истории Евразийских степей _
------------------------------- --------------------------------------
недавних пор занимали почти 80-90%, в степь пришли российско-са-
модержавные, или же советско-интернациональные названия. Вмес-
те с уничтожением и вытеснением казахов из многих благодатных
районов северного лесостепного края, из карт исчезли и исторические
топонимы. Такая судьба постигла и упомянутого в источнике «Отог -
Монцог». Вероятно, речь идет о южных окраинах Кокшетауской воз-
вышенности, известной в казахских генеологических и фольклорных
материалах как Буланды-Моншак.
Если быть точнее, то богатые сосновыми борами, удобные под зим-
ние стоянки территория Макинского и Балкашинского районов Акмо-
линской области раньше были известны под названием Буланды Мон-
шак. Во времена путешествия Зая-пандиты здесь обитали юные князья
дэрбэтов сыновья Дайчинг-Хошуучи, и внуки Талай (Далай) - тайджи.
Богатые и щедрые хозяева, не быть богатым в этих местностях вообще
невозможно, перед отъездом одарили Зая-пандиту, преподнеся ему в
дар 30 верблюдов и 300 лошадей.
Шло лето 1655 года. Впереди были кочевья многочисленных кня-
зей дэрбэтов и торгоуытов, жаждущих встречи с великим учителем.
Зая-пандита торопился, до следующего праздника Цаган Сар ему было
необходимо успеть на Яик к главному правителю торгоуытов - Дай-
чингу.
Биография «Зая-пандиты» одинаково является историческим ис-
точником и для казахской истории. События, о которых рассказывает
источник, разворачивались на огромных степных просторах Евразии, I
занятых ныне казахским народом и напрямую касается его политичес-
кой и этнической истории в указанных хронологических границах.
Проведенный нами анализ некоторых исторических топонимов
встречающихся в тексте «Биографии Зая-пандиты» свидетельствует о
необходимости тесного сотрудничества между казахскими и калмыц-
кими исследователями. Мы в данном разделе рассмотрели небольшую
часть историко-топонимического материала, которыми богата «Био-
графия Зая-пандиты».
156
Источники и литература:
I. Эб/прахманов. Топонимика жэне этимология. Алматы, 1975.
2. Бокейханов Н. Тацдамалы. Алматы, 1994.
3. Казахский фольклор в собрании Т.Н. Потанина. /Архивные мате-
риалы и публикации/ (Сост. и Коммент. С.А. Каскабасова, Н.С.
Смирновой, Е.Д. Турсынова). Алма-Ата, 1972
4. Цойшыбаев Е. Цазакстанныц жер-су аттары соз/йп. Алма-
ты, 1985.
5. Конкашпаев Г.К. Словарь казахских географических названий.
Алма-Ата, 1963 г.
6. Материалы по истории Казахских ханств XV-XVIII вв. /Извле-
чения из персидских и тюркских сочинений /Алма-Ата, 1969.
7. Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII
в.в. Документы и материалы. Кн. 1-2. 1989.
8. Норбо Ш. Зая-пандита /Материалы к биографии/. Элиста, 1999.
9. Нурмагамбетулы А.- Жер - судын аты - тарихтын хаты (топо-
этюды). Алматы, 1985.
Ю.Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Гильома
Рубрука. Алматы 1993.
1 ЕРыгдылон. Останки монгольской надписи у Бухтарминской пе-
щеры //Эпиграфика Востока. YII, 1953.
12.Рычков П.И. Топографии Оренбургской губернии. Уфа, 1999.
13.Шангин И.П. Дневные записки путешествия в степи Киргиз-
Кайсаков Средней Орды. 1816 года / эта рукопись была опуб-
ликована Г.И. Спасским в сокращенном виде «Извлечения из
описания экпедиции бывшей в Киргизскую степь в 1816 году»
//Сибирский вестник. Кн. 1-3. СПб., 1820.
757
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—-- - ——— в контексте проблем истории Евразийских степей .
ЗАГАДОЧНЫЙ ДВОРЕЦ В ГОРАХ КЕНТ-КАЗЫЛЫК
Одним из малоизвестных и малоизученных памятников калмыцкой
культовой архитектуры является Кызыл-Кенчский дворец, или храм,
находящийся в районе Каркаралинско-Кентских гор в Центральном
Казахстане. Будучи ещё студентом исторического факультета Кара-
гандинского государственного университета, в 1983 году я посвятил
небольшую статью этому уникальному сооружению калмыцкой архи-
тектуры. Мой интерес к данному памятнику был инициирован расска-
зами стариков казахов, проживавших в ауле Кент недалеко от развалин
храма. В этой студенческой статье я впервые пытался воспроизвести
облик этого сооружения, исходя как из своих наблюдений, так и ориен-
тируясь на описания В.Н. Никитина, И.А. Чеканинского и др.
Время строительства храма
Сейчас у нас есть возможность вернуться к этому памятнику уже в
более обширном контексте. Начнем с древнего названия этой террито-
рии. Казылык (Хасулук) - исторического названия северо-восточной
части Центрально-Казахстанского мелкосопочника (Сары-Арка). В ос-
новном в это понятие входят гористые местности, расположенные в
долине реки Тундык (в древности один из притоков Иртыша).
В монгольских источниках впервые это название встречается в ру-
кописи Санан-Сецена, в связи с описанием похода Хутуктай Сецен
хунтайджи против казахского Хакназар хана (в тексте монгольского
сказания - Аксар хан). Хакназар хан назван правителем токмакским.
В монгольских источниках так называется кыпчако - казахская степь.
Это событие происходило в 1573 году.
В русских источниках опять же в связи с посольскими и торговыми
отношениями с калмыками местность Казылык известен с 1625 года.
В этом документе говорится о сложных отношениях между казахами
и калмыками. Последние, по свидетельству источников, были прижа-
ты к казахским кочевьям «боясь от мугальских людей утеснения»: «в
Казачье орде на рубеже и хотели воевать Казачьи орды Ишима-царя,
потому что Ишим-царь бухарскому Турсуну-царю брат, и была меж
ими война... весною Талай-тайджа с детьми прикочевали на урочище
Казлык» (11, кн. 1. с. 64). В районе Казылык, кроме дэрбетского Талай-
тайджи, заметен и Ирке-Илдэн-тайши (вероятно один из предводите-
158
лей хоитов, хотя в этом документе пишется, что он «брат Талай-тай-
джи»), Вокруг знаменитого и могущественного предводителя ойратов
Галай-тайши было много молодых героев из разных племен западных
монголов. Дальше в тексте: «наехали они на Ирку-Илдэн-тайджу по сю
с торону Казылыка». Речь идет о посещении российскими служащими
(казаки и татары) калмыцких кочевий в целях сбора информации.
Впервые о существовании в местности Казылык культовых соору-
жений, мы узнаем из «Жизнеописания Зая-пандиты» : «...в году овцы
(1643г.) его (Зая-пандиту - Ж.А.) пригласили к себе дэрбеты (и хошо-
утский) Кундулун-Убаши, (там) он совершил торжественное освеще-
ние субургана Дайчинг-Хошуучи...»*
«Он в году овцы (1643г.) провел зиму у Кундулунг-Убаши в (мест-
ности) Хасулаг. Совершив в полном виде молитвенные обряды по слу-
чаю Цаган-Сар, он посеял семена добродетели в людях» (11, с.45)
Упомянутый в тексте «Жизнеописания» Дайчинг Хошуучи был
сыном дэрбетского Талай-тайджи. Полное его имя Омбо-Дайчинг-Хо-
шуучи - один из авторитетных вождей, медленно продвигающихся на
Запад дурбэн-ойратских племен. Из вышеприведенной информации
* Кундулун-тайджн /Кунделен-таншн, Кундулунг-убашн, Темеде Уйзан Кундулен/ - одни нз пяти сыновей
хошоуытского владельца Хани - нойон Хангор. По имени нх матери Ахай-хатун этн пятеро воинов назывались
«Аханн табун барс» /т.е. пять барсов/: Байгабас-батур, Темеде уйзан Кундуле-убашн, Гу ши-ном ин-хан, Засакту-
чннг-батур, Буя-хатун батыр /Буян-отхон/. Известен как ойратскнй силач, по легендарным данным прожил
более 120 лет и видел своих праануков. Одним нз первых принял духовное звание «убашн» и отдал одного из
сыновей в Тибет для получения религиозного образования.
В 30-40-х гг. XVII века Кундулунг-тайджн со своим улусом обитал в районе Кызылыкских гор. Еще в середине
XIX века Ю.Лыткнн проводя первичный анализ ойратских письменных источников, обратил внимание
на важность определения топонима Казылык для изучения истории ойратов, однако его поиски /карты н
«Землевладение Азин» К.Риттера/ к успеху не привели. Кызылыкскне горы, как уже говорилось, располагаются
в северо-восточной части Сарыарки /Центрально - Казахстанского мелкосопочника/.
Еще одни момент. Кундулунг-убашн находился в неприязненных отношениях с джунгарским /чоросским/ Батур
хунтайджи. В этой борьбе, безусловно, он не был одинок, но самое главное заключается в том, что Кундулунг-
убашн часто выступал в союзе с казахским ханом Джангнр. В 1643 году Батур хунтайджн совместно с Очирту-
Цэцен ханом и Абылай-тайджи во главе 50 тыс. войска предпринял поход против Джангир хана н потерпел
жестокое поражение. Кундулунг-убаши, несмотря на просьбы джунгар в этом походе не участвовал, говоря, что
он в дружбе с Джангир ханом, который назвался его сыном. Батур хунтайджи, желая как - то нейтрализовать
такого оппонента, решился обратиться к торгоуытскому Хо-Орлеку с просьбой начать военные действия против
Кундулунга-убаши, когда он сам, Батур хунтайджи, нападет на Джангнра. Однако это письмо в том же году
было перехвачено хошоуытскнм правителем.
Вероятно, правильнее было бы написать имя этого предводителя калмыков - Кундулен, что в переводе
с калмыцкого означает - поперек, т.е. казахское - колдонен, н калмыцкое - кундулен имеет одно н то же
значение.
К сожалению, в ранних источниках мы не находим опнсанне этого храма и его работу по внедрению в калмыцкую
среду ламаизма. Только спустя почти двести лет, когда от былого яркого великолепия храма остались только
некоторые фрагменты, в горы Казылык начали прибывать исследователи. Первым пытался дать описание этого
памятника начальник Омской области (1827-1835гг.) генерал-губернатор и командующий русскими войсками
в Снбнри С.Б.Броневский. Его описание было составлено по заданию Азиатского департамента МИД России
(возможно полное опнсанне следует искать в архивах Азиатского департамента).
159
<4jHg среднее прииртышье
в кон гекс re проблем истории Евразийских степей
следует, что дэрбеты и хошоуыты поддерживали дружественные от-
ношения.
Следующее упоминание об урочище Казылык относится к 1645 г. В
этом году посланные к калмыкам тобольские казаки, по возвращению
привели Сибирь в страх, сообщив, что в местности Казылык (Казлык)
собралось много калмыков числом до 100 тыс. с намерением воевать с
русскими. «В этой связи в Тобольске, на Таре, на Тюмени, в Туринске
и слободах, - как отмечает Г.Ф. Миллер, - начались приготовления.
Жителям деревень было предложено укрыться в городах и острогах.
Но калмыки не приходили, и, в конце концов, стало ясно, что тревога
была напрасной» (12, т. 1, с. 132.)
На мой взгляд, в урочище Казылык в 1645 году действительно про-
изошло собрание многих калмыцких тайджи, но не с намерением за-
воевать русских, а в связи с торжествами по открытию Кызыл - Кенч-
ского ламаистского храма (хит). Служивые русские люди не могли
преднамеренно вводить в заблуждение, как свое начальство, так и
многочисленное население русских поселений в Сибири, другое дело,
когда им не удалось «разузнать, что намеревались делать калмыки, так
как последние не позволяли им говорить с русскими или иными плен-
ными» (12, т.1, с. 132.)
Вероятао, подготовка к открытию Кызыл-Кенчского дворца начи-
нается еще в 1643 году. Можно предположить, что Зая-пандита зало-
жил первый кирпич этого храма. Однако, есть также сведения о пре-
бывании в кочевьях Талай-тайджи некой «тангутской ламы» в более
раннее время. («Тангут- название Тибета у кочевников). Так, в 1642
году в Тюмень отправилось посольство Тайчина, сына Талай-тайджи,
в составе которого были и представители ламы, но «на Ишиме, у горы
Итик ехавшие с ними к себе домой калмыцкие послы и их люди огра-
били послов тангутского ламы».
Вернемся к событиям 1645 года, когда, по нашему мнению, и состо-
ялось открытие Кызыл-Кенчского дворца. Русские архивные источни-
ки свидетельствуют: «преехали де в Тоболеск ис Калмыков служилые
люди Минка Семенов с товарыши, а в расспросе сказали: были де они
в колмацких улусах у Кунделеня тайджи и у лабы Ирдени убаши и
видели в колмацких улусех, что многие колмацкие тайджи с своими
160
калмацкими людьми збираются на урочище Казлык, а собралось де
калмацких людей тысяч со 100 ...» (8, т.1.,с.593).
Мы можем предположить, что в этом году состоялось открытие хра-
ма Кызыл-Кенч в горах Кент-Казылык, где находились в те времена
кочевья Кундулунг-тайджи, который как ревностный буддист после
)того события получил почетное прозвание «убаши». Первым священ-
нослужителем храма, вероятно, был лама Ирдени убаши.
Сведения С.Б. Броневского.
Броневский оставил следующие сведения: «В 1830 г. в горах Кент*-
Казлык”, в 25 верстах от приказа Каркаралинского внешнего округа, на
реке Кизил-Су"*,впадающейвТалду* ** *** ****,напрел естномместоположении,
стоит двухэтажное каменное здание крестообразно из дикого камня на
извести; потолки обрушились, но приметно, что они были покрыты
красною краскою, стены штукатурены; на верхнем этаже галерея вок-
руг всего строения и фронтон, поддерживаемый четырью деревянны-
ми колоннами, выкрашенными мастикою, предохранявшею их от гни-
лости. Около сего здания были и другие, но развалились до основания;
стены поросли деревьями шиповника и шавалги нарочитой величины.
Киргизцы боготворят это место, и я там нашел разные их жертвы из
лоскутов материи, костей и шестов с конскими волосами. Когда при-
казано было очистить пол от завалившегося потолка, то они были в
неизъяснимом страхе, но там ничего не найдено. Это здание есть или
капище, или жилище, какого либо владельца. Поиски мои в древних
курганах около сего места вознаграждены отысканием золотых серег с
бирюзою, и род женской гребенки из чистого золота - очень хорошей
работы. Поднято также несколько медных обломков от конной сбруи
•горы Кент находятся юго-восточнее Каркаралинских гор. По образному описанию М.Красовского (1868г.):
«Кент- имеет вид высокой крепости. Через крутую стену гранитных и порфировых пород, венчающих кентскую
возвышенность, можно с трудом пробраться во внутренность покрывающих вершину гор леса: единственную
возможность пройти туда представляют расщелины, пробитые обегающими в Талду ручьями» (8, ч.1 с. 133).
Длина горной цепи вытянута на 25 км ( с Запада на Восток ), ширина 10-12 км., прн высоте 1469 м.
** Казылык (Казлык, Хасупук) - так называются горы в северо-восточной части Сары-Арки. Это название
сейчас употребляется крайне редко. Более чаще можно встретить этот топоним в образцах исторического
фольклора (нсторнческие песни, предания и легенды ХУ -ХУ 111вв., в рассказах Коркут ата (огузская старина).
Этимология не понятна s вероятно, связана с коневодством - от «казы» - ребро лошади, самая предпочитаемая
часть кушанья казахов, деликатес. По отношению к Казылык было в употреблении следующее выражение
«Казылык - мал киндыгы» т.е. Казылык место (пуповина) удобное для скотоводства
*** Кизил су (Кызыл су) - сейчас эта речка называется Кызылкеныш (Кызыл кенч).
**** Талды - степная река (длина 130 км). Течет к северу параллельно с р.Тундык . Река бассейна оз. Карасор
(недалеко от Иртыша)
161
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 • в контексте проблем истории Евразийских степей --...
и оружия, много разбитых узорчатых горшков из обыкновенной гли-
ны, без рисунков и надписей, (Все эти вещи отосланы мною в Кабинет
(Музей) Графа Николая Петровича Румянцева.*).
С.Б. Броневский в своих «Описаниях» пишет также и о других па-
мятниках Каркаралы-Кентских гор:
« При самом Каркаралинском Приказе, в тесном ущелье, где проте-
кает речка Жирым-Су, воздвигнута стена**, преграждавшая проход на
обширную долину, окружаемую очень высокими горами; по гребням
коих, как видно, с необыкновенными прудами, поведена стена из дико-
го плитного камня, - в иных местах в 7; а в других в 5 аршин толщиною.
Это укрепление, простирающееся на несколько верст в окружности,
построено, конечно, первобытными обитателями степи.
На равнинах в окрестностях сих мест и к реке Нуре, существует
много каменных укреплений в виде эллипса; они развалились все до
основания, - это принадлежало Зюнгарцам для укрепления от набегов
Киргизцев. Они суть большая и малая, но фигурами одни другим по-
добны. При въездах во внутренность стен были по две круглых башни,
на середине же двора врыты толстые плиты камней, для стрельбы из-
за оных».
Калмыцкий вал (Каркаралинский каменный вал, калмыцкая сте-
на) - остается еще неизученным памятником истории. Ряд археологов
ознакомившиеся с некоторыми участками вала предполагают, что он
связан с оборонительной системой казахов в XVI - XVII вв. «искус-
ственное оборонительное сооружение... возведенное в XVII веке от
набегов джунгарских племен в урочище Суык-булак» и т.д. В самом
же деле, наши исследования проведенные, в районе калмыцкого вала
говорят, что здесь следы древней каменоломни эпохи бронзы. Здесь
* Рядом с развалинами храма действительно находились могильные иасыпи (древнне курганы), но после
многих «раскопок» сейчас определить принадлежность их к какой-либо эпохе затруднительно. Возможно,
они принадлежали обитателям этого храмового поселения. Вообще, район Каркарали иско-Кентских гор
черезвычайно богат памятниками древности. Недалеко от Кызыл-кенч находятся поселения эпохи бронзы
(протогород Кент), медеплавильный центр и мастерские. В Кентских ущельях часто встречаются каменные
изваяния древннх тюрков, жертвенные выкладки - круги, мазары. Как уже отмечалось, выявлены древние
рудники, плотины (для мокрого обогащения руды), оросительные системы, карьеры н т.д.
Проезд в храм возможен через ущелье по реке Кызыл су (Кызылкеныш), между двумя возвышенностями —
Доигал н Коныр. По левую сторону имеется небольшой грот — Кыз аулие (священная девушка), место, очень
почитаемое в прошлом и сейчас.
**Этот памятник в народе называется «калмыцкой стеной». Достаточно заметные для невооруженного глаза
фрагменты «вала» зафиксированы нами в местностях - Таркезен, где как раз и протекает речка Жырым -
Су, отмеченная Броиевским. и в местности Суык-булак, протяженность этого вала примерно около пяти
километро.
162
добывали каменные плиты, нужные для поселения металлургического
и погребальных сооружений*.
В данном описании «эллипсов» С.Б. Броневский принял тради-
ционную казахскую версию, относящую большинство сооружений с
применением камня к калмыкам (калмак оба). Тогда как, начиная от
сако-скифской эпохи до начала XX века погребальные сооружения
кочевников в той или иной степени включает каменную насыпь (кур-
ган). Погребальные сооружения более ранних времен (эпоха бронзы) с
обязательным применением ящиков (из отдельных плоских плит или
кладки (цисты) казахи относят легендарному народу «мык» и назы-
ваются они «мыктын уйы» (дом мыка). Сооружения и памятники из
жженого кирпича казахи связывают с ногайлинским периодом исто-
рии Великой степи (т.е. золотоордынской эпохой).
А.И. Левшин и М. Красовский о Кызыл-Кенчском храме.
Краткое описание памятника имеется в трехтомном труде
А.И.Левшина: «В горах Кен-Козлан, на реке Кызылсу, впадающей в
Галду, на прелестном месторасположении стоит строение двухэтаж-
ное, каменное, крестообразное, сложенное из дикого камня на извес-
ти; потолки в нем обрушились, но приметно, что они были покрыты
красной краскою, а стены штукатурены. На верхнем этаже вокруг все-
го строения была галерея и фронтон, поддерживаемый четырьмя де-
ревянными колоннами, выкрашенными мастикою, предохраняющего
их от гнилости. Около сего здания были и другие, но развалились до
основания, стены поросли деревьями шиповника и таволги нарочитой
величины» (9, ч.1. с. 175).
Более обстоятельное описание Кызыл-Кенчского дворца и находя-
щихся в этом районе памятников содержится в книге офицера геншта-
ба М.Красовского:
«Из капищ, постройка которых относится к кегизам тоже во време-
ни господства калмыков, замечательно сложенное из дикого камня, с
*« Каменные укрепления в виде эллипса» — никак не могут принадлежать калмыкам, поскольку представляют
собой погребальные сооружения раиних кочевников Центрального Казахстана (1 тыс. до н.э.). Обратимся к
исследованиям М.К. Кадырбаева, наиболее авторитетного специалиста по данной культуре: «в настоящее время
можно считать доказанным, что курганы «с усами» представляют собой сложный погребальный комплекс
каменных сооружений, встречающийся в нескольких вариантах. Он состоит из основного кургана большого
рн »мера и примыкающего к нему с востока малого кургана небольшой высоты и отходящих от него на восток
двух каменных гряд шириной 1,5 - 2 м. и длиной от 30 до 200 и более метров. Каменные гряды имеют форму
полудуг н часто в начале н в конце ограничены круглыми каменными сооружениями курганного типа» (10,
с.309).
163
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
I - в контексте проблем истории Евразийских степей
участвием извести и леса, здание, находящееся в горах Кент. Здание
было двухэтажное. Уцелевшие деревянные колонны, которыми под-
держивался фронтон, свидетельствуют о большей, нежели нынешняя,
крепости прежнего строевого леса окрестных гор».
Более обстоятельно М. Красовский пишет о Калмыцкой стене:
«В некотором расстоянии от Каркаралинского селения, к югу от
него тянется стена, довольно значительной высоты (в иных местах
около 5 аршин) и толстоты (около 2 аршин) для того, чтобы считать
ее оградою загона, но между тем, обширность места которую она за-
хватывает, и недостаток башен или каких других построек, облег-
чающих оборону столь громадной крепости, указывает на то, что во
внутренность огороженной площади сгонялся скот. Ограда, примы-
кая к высоким утесам, тянется от них на восток по лощинам, потом
пересекает гребни увалов, снова спускается в лощины, и постепенно
заворачивая к северу, опять восходит на довольно значительные вы-
соты, наконец, ее следы видны около самой станицы, в восточной
стороне последней».
Наиболее обстоятельные сведения о Кызыл-Кенчском дворце с при-
ложением казахских легенд, фотографии и детальной съемки размеров
памятника мы находим в публикациях известного краеведа последней
четверти XIX века В. Никитина.
Описания дворца В.Никитиным
1) «Кентские горы. Эти горы находятся по преимуществу в районе
Кентской волости, где курганов и других древностей разбросано мно-
го; более или менее замечательны следующие:
а) По ключу Кызыл-Кенч, в восточной стороне Кентских гор име-
ется 21 курган, формой напоминающие юрты; часть из них большой
величины, часть средней. Как те, так и другие на вершинах имеют или
углубления в аршин и большие глубины или же каменные бабы, с вы-
сеченными лицами и целыми фигурами*.
*Речь идет о каменных бабах древнетюркского времени (XI - XII вв.). В Каркаралинско-Кентских горах часто
встречаются каменные бабы (балбалы) установленные у ритуальных оградок — жертвенников. Таковы 15
каменных изваяний в местности Абылай в Каркаралннеких горах. Во входе в Кентское ущелье (Кызыл-кеныш)
у прямоугольных каменных оградок имеются несколько каменных изваяний. Каменные бабы устанавливаются
спиной к ритуальному сооружению или кургану (оба), лицом на Восток. В данное время состояние
древнетюркскнх памятников в Кентском регионе - плачевное, нз-за беспорядочных археологических раскопок
многие памятники разрушены н исчезли навсегда, в том числе и каменные изваяния.
164
Вблизи этого же ключа, в урочище того же названия, имеются раз-
валины какого-то здания, по народной молве Кентского дворца*. Зда-
ние это небольшое: в длину и ширину не превышает 5 сажен (11 м);
с грех сторон: с северной, восточной и западной, к зданию примыка-
ют небольшие прямоугольные постройки, не одинаковой величины.
)гп постройки наружных выходов не имеют и сообщаются с главным
дапием, каждая порознь, внутренними ходами (дверями), шириною
в I аршин 1,2 вершков (102 см), а высотою 2 аршина 4 вершка(184
< м). Судить о том, были ли как в пристройках, так и в самом здании
окна, невозможно, потому что стены сильно разрушены, и в настоящее
время высотою немного более сажени (216 см), за исключением юж-
ной стороны, где стена достигает высоты почти 8 аршин (7м 08см) и
вместо пристройки имеет вход внутрь. Вход - шириною 2 аршина (1 м
72см) и высотою в 2 аршина 1,2 вершка (1м 88см), устроены под наве-
сом. Навес имеет вид балкона и поддерживается шестью деревянны-
ми столбами, высотою до 4 аршин (Зм 44см); два столба расположены
у самой стены, а четыре - поддерживают навес с противоположной
стороны, по краям: два на углах и два - посредине. На двух задних и
па четырех передних столбах положено по бревну, при чем бревнами
на двух наружных угловых столбах имеются фигурные подстилки; на
н их бревнах, толщиною равной столбам, поперек положено 17 жердей
средней толщины. Пространство же между жердями заполнено дощеч-
ками длиною 5-7 вершков (60-80см), шириною 1-1/2 вершка (18см) и
толщиною в 1/2 вершка (6см); концы их стесаны для более устойчи-
вого положения на жердях; поверх же этих дощечек, придавливая их,
находятся опять жерди, а на них уже каменные плиты, земля и разный
мусор. С обеих сторон навеса видны какие-то остатки стены. Были ли
го стены пристройки, как и в других сторонах здания, или же ими за-
щищался только подъезд, сказать трудно, как рискованно предполо-
жить, что навес этот принадлежит далекому прошлому, а не новейше-
му времени. Выше навеса в стене имеется окно, а внутри здания в той
же стене на высоте 3 аршина 7 вершков (Зм 42см) от земли, выдаются
четыре тонкие балки, - по-видимому, не что иное, как остатки осно-
* «Кентский дворец» — на наш взгляд, В.Никитин впервые вводит понятие «дворец» по отношению к этому
ннмнтннку. Местные казахи до енх пор называют эту местность «Кыз аулие», а сам памятник «Кызыл-кеныш».
II молодости, увлекшись этой темой, я перевел В.Никитина на казахский язык и опубликовал, и после этого уже
шюдится в употребление и в казахских изданиях название «Кызыл-кенш-сараны» (саран - дворец).
165
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
вания пола второго этажа. Что это здание было двухэтажное, говорит
предание и подтверждается отчасти высотою южной стороной стены, а
главным образом, тем, что в южной стене сохранилось окно на высоте
более 3 аршин (2м 58см). Все здание с пристройками сложено из ка-
менных, плохо отесанных плит и, как можно судить по сохранившим-
ся едким остаткам, было снаружи и внутри вымазано глиною. Стены
сильно разрушены, поросли тощей травой, но и теперь в некоторых
местах имеют толщину 1 аршин 2 вершка (1м 10см). Около самого же
здания, в восточной и западной сторонах, имеются несколько могил,
по внешнему виду не киргизских (казахских - Ж.А.). Местность, где
находился Кентский дворец, представляет небольшую долину, окру-
женную почти со всех сторон скалистыми горами, которые, однако, к
югу становятся более отлогими и образуют с северо-запада проход в
долину реки Талды. Перед южной лицевой стороной развалин в саже-
нях трех, четырех, имеется небольшой, весь заросший камышом, пруд.
В долине южнее пруда растет мелкий кустарник и изредка неболь-
шие сосны, которые чем ближе к горам, растут и чаще и гуще, а на
горах опять редеют и кое-где лепятся по скалам. Эта местность вместе
с развалинами ныне принадлежит киргизу Акпаю* и находится во вла-
дении его рода уже лет полтораста, а то и больше. По словам насто-
ящего владельца, первым пришел сюда его прадед, по имени султан
Букей-хан, который, будто бы, дворец этот застал уже оставленным и
разрушающимся; но в их роде живет еще память о том, что дом этот
был двухэтажный и имел более 20 комнат. Дядя же его Джулды хан
и отец Сейл хан в этот дворец, во время непогоды, загоняли баранов.
Чем в действительности был этот дом, ныне сказать затруднительно,
пока не будут проведены исследования; возможно лишь установить,
то мнение, что, во всяком случае, эта постройка не киргизских рук, так
как таких построек у киргизов не встречается. О самой же постройке
существует легенда**. Во время борьбы калмыков с киргизами, калмык
*Акпай (Акбай) - потомок Букей-хана (умер в 1819 г.), сына известного правителя Средней орды Барак султана
(умер в 1751 г.). Барак управлял частью казахских племен и городами Туркестанского региона. Букей хан, но
предаиню местных Каркаралинских казахов, прибыл к ннм в молодости в 1748 г. по приглашению бия Нуралы
из рода шекшек - каракесек.
**Эта легенда значительно отличается от других версий происхождения дворца. Вероятно, появление ее связано
с печальным исходом калмыков в середине XVIII века. Имя Тлеуке батыра, в форме «Толеке» встречается в
«Шежире» Шакарима Кудайбердиева (1910 г.) в связи с описанием последних событий Джунгарского ханства:
«Fa л дан ханныц катыиы, 0м1рсанаиыц Luemeci, кытайдыц Ежей ханыныц кызы екеи. Оны аларда Талдаи ез!
бармай, б1рталай сыйлыгымен жаксы кюьперш ж1бер!пть Ежей кысты кун! узаткан екеи, жолда кыс жамаи
166
Айда-батыр полюбил дочь (Лауке) Косан-Серен-хана, но так как Ко-
са п-Серен-хан добровольно свою дочь не отдавал за Айда-батыра, то
1 юследний украл ее, а с нею увел 40 девушек и 40 нокеров (слуг). Дол-
। о они странствовали в степи, но там было не безопасно, киргизы уже
завладели степями и ежеминутно могли напасть на беглецов. Тогда
они ушли в Кентские горы, где и застала их зима; чтобы укрыться от
холодов и буранов, Айда-батыр построил себе дворец и зажил в нем,
не заботясь о будущем. Так прожил Айда-батыр в этом укромном мес-
те некоторое время покойно и счастливо. Но когда калмыкам в борьбе
с киргизами пришлось очень плохо, брат Айда-батыра, Тлеуке-батыр,
спасаясь от киргизов, укрылся тоже в Кентских горах, где и повстречал
своего брата и стал звать его с собою идти на врагов. Однако ни уве-
щания Тлеуке оставить Лауке, ни укоры за то, что брат наслаждается,
когда все его сородичи борются за свою жизнь и свободу, ни прокля-
тья - ничего не действовало на Айда-батыра. Он лично был счастлив,
а ко всему остальному был равнодушен; он говорил: «борьба теперь
напрасна, дело проиграно, и рано или поздно смерть, все равно, меня
не минует; так пусть же она сама придет ко мне, чем сам я пойду к
ней, а пока еще ее нет и пока она далеко, пусть счастье улыбается
до последней минуты...». И последняя минута пришла скорее, чем он
ожидал ее. Тлеуке возненавидел брата и, сговорившись с нокерами,
убил Айда-батыра, Лауке и всех девушек, а сам со своими воинами и
нокерами брата отправился на войну, но был побежден и убит. То был
последний калмык, как говорит легенда».
Рассказ Габдулла аксакала.
«Это было в очень давние времена, может, двести, может триста
лет назад. Сейчас вот калмыки живут совсем отдельно от казахов, а
тогда они жили по соседству. Один казахский хан по имени Аюке, от-
болып, неше кундей боран согып, эбден елер болып, адасып жургенде, Алагауда канша батырлармен жол
1ч)сып, батырлык кылып жаткан, ¥лы жуздш Телеке батырына жолыгыпты. Телеке оларды екьуш кун конак
кылып, елте бар десе, кыстын жамаидыгынан кете алмай Телекеге жалынып, цыстай турып, жаз шыкканда
кстксн екен. Сонда кыз Телекеден буаз болып барып, Эмфсананы тапты деп есек болган екен» (6,с. 42).
II переводе: «Мать Амурсаны, жена Галдана была дочерью китайского Ежен — хана. Когда сосватали ее,
свадебный кортеж отправился в калмыцкую юрту зимой. По дороге из-за наступивших холодов и буранов они
нашли прнют у казахского батыра Толеке и были вынуждены зимовать у него. Дочь Ежен-хана забеременела от
казахского батыра н по прибытии родила Амурсану. Так появились сплетни о том, что Амурсана сын казахов».
II обоих случаях лейтмотив легенд связан с более поздними событиями, и никак не объясняет начало
существования калмыцкого монастыря в Кентских горах. Об этих же событиях повествует легенда, записанная
ними у сторожила этих мест Габдуллы Сарсенбаева, где основным героем выступает Сына батыр (Шуно - Дабо).
167
СРЕДНЕЕ ПРИ И РТЫ Ш ЬЕ
—- в контексте проблем истории Евразийских степей —
дал свою дочь Етрежеп калмыкскому хану Контажи в жены. Сам Аюке
тогда жил на Едиле. В установленный срок хан Контажи послал своего
главного батыра Кабыл-джайсан за своей невестой к Аюке хану, Ка-
был-джайсан приехал к Аюке со своими 40 джигитами. После пира
(той), устроенного Аюке ханом, караван отправился к Контаже. Хан
Аюке в качестве провожатого с карваном отправил своего главного
батыра Едиге с 40 джигитами. Его дочь Етрежеб взяла с собой 40
девушек. И когда караван достиг Кентских гор, наступила уже зима,
возле ущелья Кызыл-Кенш их настиг странный буран: начал падать
снег вперемешку со льдом и стало очень холодно. Вьюки верблюдов
покрылись льдом. Тогда два батыра завели караван в ущелье и решили
переждать зиму здесь. Они в одном укрытом от ветра месте со сво-
ими джигитами, построили каменный дворец для ханской невесты,
который мы сейчас называем «Кыз Аулие» - (Святая Дева). Зиму они
перезимовали в этом дворце, а за это время Етержеп и Едиге полю-
били друг друга. После того как они доехали до ставки Контажи и
Етражеб стала женой калмыкского хана, она родила мальчика, отцом
которого был Едиге батыр. Мальчика назвали Сына. Его Контажи
ненавидел за чужое происхождение и всячески его обижал, издевался
над ним. С шести летнего возраста Сына стал пасти овец Контажи
хана. Сына с детства рос очень сильным, бесстрашным и ловким, и
когда ему исполнилось 8 лет, он уже стал батыром. Тогда он сделал
себе лук, который никто кроме него самого не мог потянуть. Равного
батыра ему не было во всей калмыкской земле. Однажды он сделал
себе восьмигранную стрелу (сегиз кырлы ок), которая могла пробить
все что угодно. В один день, когда Сына гулял со своими друзьями,
он сильно натянул свой богатырский лук и пустил восьмигранную
стрелу, которая через некоторое время вонзилась в дверь юрты, где
сидел Контажи хан. Контажи тотчас собрал своих мудрецов, и они
опознали стрелу Сына батыра. Мудрецы также предупреждали хана,
чтобы он опасался Сына батыра, которого связали, а затем и выреза-
ли ему хрящи-лопатки, чтобы он больше не мог натягивать свой лук.
Сына батыр потом за все это убил несметное количество калмыков
и, отомстив за обиды, ушел к казахам, искать своего отца».
(Приводимый вариант легенды был записан во время полевых ис-
следований в 1986 году от 82-летнего жителя аула - «Кент» Габдуллы
Сарсенбайулы)
168
Никитин В.: так же как и предшественники пишет о памятниках
>того района.
О памятниках Каркаралипского уезда.
2) Город Каркаралинск. В районе городского выгона на урочи-
ще «Мухтарово»*, находится стена, сложенная из булыжника и плит-
няка. Длина ее по равнине приблизительно, до 4 1/2 верст, далее же
она подымается в горы, где и теряется среди камней; высота стены
неодинакова: в равнине местами доходит она до 3-ех аршин, а где раз-
валилась, она едва приметна. Об этой стене существует следующий
рассказ. Когда в Каркаралинских степях впервые появились киргизы,
вытеснив калмыков, то один из завоевателей, по имени Малай Сары**,
выбрал каркаралинскую долину, защищенную большими, почти от-
весными горами, для своей кочевки; но так как она была окружена го-
рами только с трех сторон, то с четвертой стороны, где гор не было и
где местность была открыта для набегов калмыков, он построил стену.
Стена эта долго служила защитою или межей для владений рода Сары
и потеряла свое значение лишь с приходом в эти места русских.
3) Стан Каркаралинская. В районе станичных земель имеется в
разных местах более 50 курганов различной величины, но почти все
уже давно разрытые. Давнишний житель Каркаралов, отставной чи-
новник Бахирев, еще недавно, лет 7-8 тому назад, усиленно занимался
разрытием этих курганов и владел массою древних вещей. В районе
гех же земель, в верстах 17 от станицы, на вершине горы «Мурзучек»***,
как-то уцелел один курган средней величины, внешности ничем не за-
мечательной, но останавливающий внимание тем, что около него и те-
перь еще находят уздечки, ножи и другие мелкие вещи.
б) По речке Талды. Около урочища Кызыл-Чилик существуют
четыре могилы. Эти могилы насыпей не имеют, а представляют пло-
* «Урочище Мухтарово» - это название появилось в связи с заселением этого края небольшими группами татар.
('гарое название «Суык булак».
** Малайсары - один нз прославленных героев XVIII века нз рода басентиин Среднего жуза. Эта родовая
। руппа в основном проживает в Среднем Прииртышье (Майский район Павлодарской области). Отдельные
группы басентнин замечены и в других районах. Малайсары известен н как дипломат, активно участвовавший
в освобождении Абылай султана из джунгарского плена (1743 г.). По Ч.Валиханову: «Когда спросили у Абылая,
которого он нз своих батыров более уважает нз всех трех орд, он отвечал: «... из моих батыров басентннец
Малайсары по богатству, храбрости и по характеру н уаковец Баян по уму и храбрости стоят выше всех» (5,
i.l.,c.2I8.). Мать Малайсары по материнской линии представляет один из родовитых семей калмыков. Сам
Малайсары был удостоен от Галдана - Цэрена званием тархана.
*** «Мурзучек» (Мырзашокы) - один из юго-западных отрогов Каркаралинских гор. Абсолютная высота - 1064 м.
169
<4®-ЙСРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
... в контексте проб-чем истории Евразийских степей
щадки прямоугольной формы, средней величины, огражденные камен-
ными плитами небольших размеров. Такие же могилы встречаются по
той же речке, в местности под названием: «Бес-оба». В том же урочи-
ще Кызыл-Чилик, близ дороги в Каркаралы, имеются две каменные
бабы с высечкой, изображающей лицо.
в) Около гор Кененбай-джалы (группа Кентских гор с востока) и
на урочищах Май-узен и Кайтас тоже имеются курганы, у коих неко-
торые вершины с углублениями, а некоторые с каменными бабами.
г) По ключу Кадыр-оль-кесы, в западной стороне Кентских гор —
10 курганов, сложенных из земли в прослойку с камнем и 11 могил,
подобных Кызыл-Чиликским.
д) На урочище «Бес-тамак» имеются две бабы болыцих размеров,
но кургана около них не замечено.
е) В горах Бахтах (группа Кентских гор), в восточной стороне
имеются 4 кургана средней величины, с углублениями, а в некотором
расстоянии от них находятся каменные бабы гладкие без высечек.
ж) На урочище Кара-кунчей, в Кентских горах, под названием:
«Карасакаль-аульэ», имеется пещера, внутри круглая и могущая вмес-
тить до ста баранов; вход в нее с востока. Такая же точно пещера име-
ется в тех же горах на урочище «Кара-агач», вход в которую с юго-
востока. Третья пещера в горах Сарды-Кустась, имеющая внутри вид
огромной юрты. Подробнее эти пещеры не исследованы...
В 1900 году статья В.Никитина была перепечатана в газете «Дала
уалайаты» (Киргизская степная газета) с примечаниями Дукея Байжу-
мур (с.741 -747). Он пишет, что местность Кызыл - Кеныш первым
поселился не Букей - хан, а его сын султан Чингис, от второй жены Бу-
кея. Последний поселился в местности Каратюбе. Другое примечание
также касается генеалогии: «Сейл хан не отец Акпая, а дядя, Акпай
сын Джолды».
Описание памятника и записи легенд о нем встречается в стать-
ях известного краеведа Н. Коншина. В статье «От Павлодара до Кар-
каралинска» опубликованной в 1901 году он сообщает, что дворец в
прошлом имел бревенчатую крышу и, что очень важно, в развалинах
дворца им была найдена вещица из белой глины в виде конуса с рас-
ширенным основанием и закругленной верхушкой (типа «цаца»).
170
Л.К. Чермак и А. Н. Букейханов о памятнике.
В «Материалах по киргизскому землепользованию» (т.У1. Карка-
ралинский уезд) - статисты Л. Чермак, А. Букейхан отмечают следу-
ющее: «Кыстау (зимовка) основана 90 лет назад сыном Букей - хана
* I ингисом, выселившимся тогда от отца на ключ Кызыл-кеныш. В 1824
году здесь предполагалось строить город. Но влиятельный султан Тур-
сын, сын Чингиса, не желая уступать отцовскую зимовку под город,
перенес его в Каркаралинские горы, занятые тогда казахами из рода
Алтай ... На земле описываемой группы лучшие сенокосы сочетаются
с превосходными зимними пастбищами. Как говорят на Кызыл - Кен-
ию не было ни одного джута (гибели скота — Ж.А.). Благодаря этому,
Кызыл-кенш привлекает внимание соседей всякий раз, когда наступа-
ет джут» (6, с.28-29).
Несколько публикаций Кызыл-Кенчскому дворцу посвятил извест-
ный ученый-экономист, один из руководителей экспедиции по изуче-
нию казахского землепользования (экспедиции Ф.Щербины)
Л.К. Чермак пишет, что о происхождении развалин существует
легенда, записанная им в 1898 году со слов киргиза (казаха) Толенгу-
га Мухаметче* *, уроженца Кентских гор, древнего старца: «Давно это
было, может и дедов наших на свете не было... и земли эти, на которых
мы вот кочуем тогда под калмыками были. Богатый народ был стадом,
его конца края не было, степи были широкие, пастбища вольные. Прос-
той народ жил богато, а уже про ханов, вроде начальников их них, и
говорить нечего, жили как цари. И вот жили в то время два хана: одного
звали Ауке“, другого Контаже. Случилось, как-то хану Контаже быть в
* Голснгут - особая прослойка в этносоциальной структуре казахского народа. Они находятся в султанском
окружении, у ханов в качестве служилых людей. Толенгуты нмелн хозяйство, пользовались султанской
Н1М1ОЙ. В эту категорию попадают представители слабых н немногочисленных племен казахов, нуждаясь в
покровительстве со стороны чингизидов (есть между казахами обыкновение, что онн именуют туленгутами
и тех казахов, которые по неудовольствиям отставшие от своего аула н присоединившись к какому-нибудь
султану, кочуют вместе с ннмн), а также представители других этнических групп (башкиры, каракалпаки,
киргизы, туркмены, калмыкн н др.) попавшие в казахскую среду в начале в качестве военной добычи, а затем
получившие освобождение (азаткер). Институт толенгутства как особое этно-социальное и политическое
пиление существовало в казахском обществе до середины X1X века и исчезло вместе с другими государственно-
правовыми институтами казахов.
* * Ауке - должно быть Аюке хан (1669 - 1724 гг.) - правитель Калмыцкого ханства в Поволжье. В 1697 году он
п i.i да л свою дочь Сетерджаб за правителя Джунгарии Цэван - Рабдана (в тексте легенды Контажы). По пути в
Джунгарию свадебный кортеж подаергся нападению казахов. Из письма Цэван - Алабудан (Рабдан) китайскому
императору: «Мой тесть Аюцн (Аюка) отправил к (Вашему) слуге свою дочь, велел сопровождать мою жену
it брату Саньци Чжабу для безопасности. На них также было совершено по пути вооруженное нападение»,
как свидетельствуют источники маршрут свадебного кортежа действительно пролегал через Кызыл-Кенчский
шорец, где из-за тяжелых условий были вынуждены переждать зиму.
171
жФ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
' в контексте проблем истории Евразийских степей -
гостях у Ауке - справляли Ауке поминки по своему родителю, и уви-
дел там старый хан дочку Ауке, красавицу Нежде*. И потерял покой
старый Контаже, запала ему в голову молодая ханта, все думает, как
бы ее в себе жены взять. Кончились поминки, возвратился Контаже в
свою (ставку), послал к хану Ауке сватов, сватать красавицу Нежде.
Собрал разных подарков хану и его дочке, снарядил караваны лошадей
и поехали сваты. Контаже был очень богат, одних лошадей у него было
табунов тридцать, а в каждом табуне по тысячи голов, овцам он счет
потерял, а сколько добра было в сундуках - и непересчесть. Обещал
Контаже хороший калым и Ауке с радостью породнился бы с ним, да
калмычка то не хотела идти за него, однако кто-то другой на сердце ле-
жал. Только где же дочери отца выстоять, и пришлось красавице Нежде
покинуть отчий дом, идти за Контаже. Поплакала - поплакала, а потом
занялась приданным, да и утешилась, девичьи слезы не долги ...
А Контаже отдал приказ, как только дело будет сделано, так чтобы
часть сватов с невестой ехали обратно, приданное можно и потом за-
брать. Но Ауке не согласился. По калмыцкому обычаю, невеста должна
была ехать к жениху со всеми своими приданными в сопровождении
40 девушек и 40 джигитов, Ауке был и победнее Контаже, да дочка у
него была одна, и не хотел он просрамить ее перед женами, спасибо
Контаже - не простого ведь звания была невеста, а ханская дочь.
Наконец снарядили караваны. Одних верблюдов с разным добром
было может до 50 или больше, да всякого скота сколько, да свиты 80
человек, да рабов и рабынь для услуги ... большой караван вышел ...а,
еще Ауке послал с дочкой двух батыров одного калмыка, другого казаха.
Пока собирались, наступила поздняя осень, а путь лежал долгий.
Старики, которые погоду узнают, говорили «Эй, хан Ауке, подожди
до весны, зима, однако ранняя будет, как бы не случилось чего в
дороге».
Но Контаже требовал невесту поскорее. Ауке обещал ему и не мог
нарушить своего слова. Караван отправился. Как старики говорили,
так оно и вышло. Только успели прийти вот на это самое место, где
наш аул стоит, как вдруг сделался холод и поднялся буран. Караван ос-
тановился, хотели джигиты верблюдов развьючить, юрты поставить,
* Встречающиеся в тексте легенды имена Нежде, Алты - Айлаг никак не связаны с данным случаем. Вероятно,
у казахов Кентских гор кроме общеизвестного сюжета о знаменитом Сына батыр (Шуно Дабо) сохранились еще
более ранние фрагменты легенд, связанных со строительством дворца (XVII в.).
172
да не смогли - буря с ног валила, из рук все рвало. Собрались тогда
нес в кучу и люди и скотина, и стали ждать, когда буран пройдет. Два
дня бушевала буря и столько снега навалило, что засыпала верблюдов.
Л когда ветер стих, сделалось тепло и дождь пошел, а после дождя та-
кой мороз ударил, что сковало намокнутую одежду людей, верблюжьи
вьюки, сбрую лошадей. Никто не мог пошевелиться и все думали, что
гут им и смерть пришла.
Поднялся на стане плач и разбудил батыров, которые спали себе
под камшой и не знали о беде. Встали они, оглянулись, расправи-
ли свои могучие плечи и сказал киргиз-батыр (казах - Ж.А.) калмы-
ку - батыру: «Давайте поборемся, станет тепло, мы с тобою согреем-
ся и других согреем», тот согласился, и началась борьба.
И такие это были батыры, что пока они боролись, столько тепла от
них шло, что оттаяла одежда людей, и верблюжьи вьюки и конская
сбруя. И затих плач, и стали все радоваться и хвалить батыров. А те
все борятся да борятся.
Растаял вокруг снег, и потекли реки. А батыры все борятся и только
думают, как бы им сломать один одного. И не могут. Вот они разо-
шлись и с криком «аттан» бросились к лошадям, вскочил каждый на
своего коня, разъехались в разные стороны и на всем скаку кинулись
друг на друга. В первый раз не сшиблись, они разъехались. Во второй
раз схватили друг друга за пояса, но лопнули пояса, а всадники усиде-
ли ... Вот бросились батыры в третий раз и схватились грудь грудью ...
и осели кони на задние ноги и сломал киргиз - батыр калмыка. Но так
крепко охватил калмык лошадь своими ногами, что сломал ему кир-
гиз - батыр (казах - Ж.А.) хребет, а не сорвал с коня. Как увидела это
ханская дочь, рассердилась она на батыра, хотела отправить его назад
к хану Ауке, чтобы тот казнил его, да как посмотрела на батыра, так и
гнев свой позабыла, полюбился ей молодец - киргиз (казах - Ж.А.).
И сказала красавица Нежде: «Не пойдем дальше, перезимуем здесь
... джигитов много, лесов и камней вокруг вдоволь, построим дом, про-
живем до весны, а там пойдем к хану Контаже.
Ослушаться ханской дочки не посмели, живо взялись за дело, пос-
троили дом и назвали его Кызыл - Кенч. Зиму прожили, а как пришла
весна оставили они Кызыл-Кенч отправились в стан хана Контаже.
И узнала тут ханская дочь, что затежелела она от киргиз - батыра.
173
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей .
Вот приехали они в стан хана Контаже, тот, было, заторопился
свадьбу играть, да Нежде рассказала ему как все случилось, и попро-
сила отложить свадьбу, пока она не родит, киргиз - батыра не казнить,
а помиловать и отпустить на все четыре стороны. Рассердился снача-
ла старый Контаже, да потом видит, что делать нечего, что было того
не вернешь, согласился свадьбу отложить, а киргиз - батыра прогнал.
Когда Нежде родила, ее сына в тот же час отдали рабыням с приказом,
чтобы они его не как ханского сына, а как простого раба.
Вскоре и свадьбу сыграли, и зажил старый хан с молодой женой,
все любовался ею, да не очень она любовалась им, видно вспоминался
ей молодой батыр.
А мальчишка у рабыни рос не по дням, а по часам. Был он не краси-
вый с лица, но зато здоровый, сильный. Прозвали его рабыни Алты -
Айлыг, потому что носила его ханша только шесть месяцев.
Вот исполнилось ему 9 лет, и отдали его пасти верблюжат. Так и рос
он не зная ни отца, ни матери, не слыша доброго слова, а только одну
ругань, потому что был он кул - раб. А все-таки было в нем, что-то осо-
бенное он от прочих мальчишек и силой, и ловкостью и удальством.
Особенно любили они охоту и уже 10 лет, так стрелял из лука, что
от его стрелы не спасались ни птица, ни сайга. И вот захотелось ему
такой лук и стрелы сделать себе, какого еще ни у кого не было. Пошел
он к кузнецу и рассказывает, какой лук нужно сковать ему. Кузнец
был старый, много видел на веку своем, но никогда ему не случалось,
чтобы мальчишка заказывал такой лук, какой бывает только у батыров.
Удивился он, однако, сковал лук, отдал Алты - Айлыгу, а сам пошел
к хану и рассказал ему об удивительном случае. Хан тоже был удив-
лен и решил на первом празднике испытать мальчишку. После того
вскоре подошли поминки, и хан Контаже решил устроить состязание
стрелков. И собрались к празднику, многие посмеивались над Алты
- Айлыгом, которому было только двенадцать лет. Но вот подошла его
очередь. Велел он принести семь «Кетпен - чота» один за другим и
предложил джигитам пробить их. Те рассердились, ой-бай, разве мо-
жет стрела пробить железных «кетпен-чота» ... Однако, стали стре-
лять, да напрасно, стрелы их или отскакивали, или ломались. Пришла
очередь мальчишки - пастушенку. Взял он свой лук, положил кованую
стрелу и пробил все семь «кетпен-чотов», и далеко улетела стрела.
174
I Ice просто диву дались, а он поставил 14 «кетпен-чотов» и также лег-
ко пробил и их.
И признали все джигиты, что нет среди них равного ему мальчиш-
ки-верблюжатнику. Удивился и хан Контаже, отличил его, позвал в
свою ханскую юрту, одарил его подарками, угощал из своих рук. Но
не понравилась хитрому Контаже такая сила в мальчике, и прика-
зал он своим приближенным вырезать у мальчика правую ключицу,
чтобы ослабить его. Те так и сделали. Усыпили мальчика во время
уюценов, вырезали у него сонную ключицу и отвезли обратно к вер-
блюжатникам. Рана его зажила, но не стало в нем прежней силы и не
мог уже он пробивать своей стрелой больше семи «кетпен-чотов». А
ханша Нежде узнала как-то, что мальчик-верблюжатник ее сын, од-
нако сердце материнское дало ее весть, тайком от хана позвала она к
себе Алты - Айлага, рассказала ему, чей он сын и велела ему бежать
из ханского стана, найти своего отца.
У старого Контаже был сын от старшей жены и у этого сына был
аргамак, такой аргамак, что другого такого не было во всей степи. И
берег ханский сын этого аргамака как свой глаз, была для него постав-
лена особая юрта, и сторожили его сторожа день и ночь. Как-то раз,
ехал ханский сын на своем аргамаке около места, где паслись верблю-
ды. Увидел мальчишку-верблюжатника и посмеялся над ним, что не
может теперь стрелять из лука, зная видно от отца, что без ключицы
он ... и назвал его обидным словом. Вскипело сердце у мальчишки,
бросился он на ханского сына, хотел разорвать его, но тот смял его ар-
гамаком, ударил по лицу ногайкой и умчался. Не помня себя, схватил
мальчик свой лук, засвистела стрела, догнала аргамака и упал ханский
сын как мешок на землю, с пробитой на вылет грудью. Встал аргамак,
как вкопанный около тела своего хозяина. Подошел к нему сын баты-
ра, оглядел его, вскочил в седло и ускакал как ветер ...»*.
Генеалогический материал, касающийся калмыков:
«Ныне живущий в Каркаралинском районе калмыкский род назы-
вает себя потомками Тоты, который пришел сюда с двумя братьями
* Вражда между ханским сыном и верблюжатником передает суть противоречия между сыновьями Цеван — Раб-
дана. После смерти отца Галдан заняв его престол, начал преследовать своих сводных братьев и Сетерджаб ,
из-за чего Шуно (Сына) вынужден был спасаться бегством вначале в казахскую степь , а затем в Поволжье к
калмыкам.
175
<$г9зСРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
-- в контексте проблем истории Евразийских степей .
Бун-Бун и Шибек, которые не пожелали оставаться на этой земле и
вернулись обратно в родные кочевья.
По словам информантов трое выше названных людей могут быть
теми детьми, которые были, вероятно, на воспитании у Касым хана
(торе), кочевавшего вдоль берегов Сырдарьи. В период войн между
калмыками и казахами в начале они попали в плен к калмыкам и, та-
ким образом, потеряли родителей.
Еще одна калмыкская группа пришла в Восточный Казахстан в Кур-
шимский район. Их называют «бес калмак» что в переводе означает,
пять калмыков в действительности они выходцы ветви «кок жарлы»
найманского рода. А название «бес калмак» возник между 1740-1745
годами, когда земли Каркаралы, Ку, Баянауыл, Семей, Павлодар были
в правлении калмыкских тайджи и Аблай со своими (батырами) как
Кабанбай, Наурызбай, Бокенбай, Кокжал Барак, Олжабай собрав боль-
шое казахское войско, освободило землю от калмыкских войск и про-
гнали их за алтайские горы. Вот в это время Кокжал Барак батыр взял
в жены 5 девушек попавших в плен калмычек. И поэтому эти потомки
не стали называться найманами или родом кокжал, а стали называть-
ся «бес калмак». Особенно много калмыкских названий связанных с
калмыками среди восточных... С тех пор род начал называться име-
нами жен (калмычек) батыра Кокжала Барака; Барын калмак, Топжал
калмак, Баба калмак и Домалак калмак. Калмыкские роды живущие
в Каркаралинском крае Бала калмак, Кыз калмак или Кызыл калмак
свое родословное объясняют тем, что в давние времена в период воин
казахи подобрали мальчика, его происхождение не известно, но пред-
полагается, что он калмык, и его потомки дали начало роду, другая
версия, что этот род происходит от калмыцкой девушки, от которой
они стали называться калмыками. Другой пример; неподалеку от Ал-
маты есть города Каскелен, Чемалган, Бурылдай все они названы в
честь калмыкских батыров, которые кочевали на этой земле. Прожива-
ющие здесь калмыки, хоть и называют себя калмыками, но не смогли
противостоять против времени и растворились среди казахов.
О своей родословной казахи из калмыцких родов Каркаралинского
края рассказывают следующие предания:
«У казахов есть пословица: «торес1з ел болмас, тобес1з тау болмас»
в переводе «без чингизидов нет народа, без вершины нет горы». И так
176
старейшины, живущие близ Каркаралы, собрали совет и решили при-
гласить к себе правителя из рода Чингизидов в Сырдарьинские берега.
Решением этого совета в 1748 году в Туркестан отправляются по-
сольства, чтобы предложить Бокею стать их ханом. Среди послов был
и Нуралы из рода Шекшек, племени Каракесек. Бокей любезно со-
гласился стать ханом на священной Арке и с ним приехал уже выше
названный Тоты, с ним же и его братья Бун-Бун и Шибек. Остроу-
мие, умение и подвижность Тоты сразу же понравилось хану Бокею и
его жене, и они воспитывали вместе со своими детьми и его. А братья
Готы, не поставив в известность никого, только лишь попросив раз-
решения у старшой жены Бокея на отъезд и вернулись на побережье
Сырдарьи. Бокей усыновив Тоты, женил его, и поставил для него от-
дельные юрты.
Теперь, ныне живущие калмыки Каркаралинска считают своим
предком выше названного Тоты.
Потомки Тоты в большом количестве поселились на предгорьях
больших и малых гор. Ныне некоторая часть калмыков живет в горо-
дах Алматы, Караганды, Семей, Кокшетау. Потомки Бун-Буна и Ши-
бека живут в Джамбылской и Чимкентской областях, а также в райо-
нах Байкадам и Созак. Есть и тотемические факты, о том, что пастбища
Горе, Тоты простирается вдоль берега Нуры вплоть до г. Темиртау.
11ри Советском Союзе среди народа было понятие «Токсан уй Тоты,
алпыс уй Шекшек» а переводе «девяносто домов Тоты, шестьдесят до-
мов Шекшек».
В 1912 году со стороны Каркаралинких калмыков в количестве 10
человек: Нугербек, Тусуп (торе Тусуп), потомки Наурызбая, Конысбая,
Садуакаса, Шонбая, Сопты, Даутбая, Саугабая поехали к родственни-
кам, живущим в районе Созак. У Бокей хана было 5 жен. И все они
были из знатных родов. Одна из жен принадлежала роду Аблай хана,
дочь Касым торе (Шал Ханум). Она была сестрой Кенесары и Наурыз-
бая. И от этого брака на свет появились Солтангазы и Абулгазы. И от
другой жены родились сыновья Коксал и Чингиз.
Чингиз был старшим султаном Каркаралинска и он является отцом
Жамантая. Здесь надо отметить одну интересную деталь - ветвь родс-
тва, от второй жены Бокея родились два сына Батыр и Бори. От Баты-
ра - Мырзатай, от Мырзатая - Нурмуханбет, от Нурмуханбета - Али-
хан Бокейханов.
177
AfluSlfcj» СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей .
Старшая жена Бокея Шал Ханум, по словам старейшин, была очень
мудрой женщиной и при первой же встрече с Тоты, она заметила в нем
хорошие качества которые внушают доверие, впоследствии она всегда
опиралась на его помощь. Так, например, Шал ханум со своей свитой
купаясь, оставила на берегу реки все свои драгоценности. Поблизости
пасущий ягнят Тоты нашел драгоценности своей любимой бабушки,
но об этом никому не сказал, и спрятал их в сундук. В один из буд-
них дней Шал ханум за столом наливая чай, сообщила о пропаже сво-
ей драгоценностей, рядом за столом сидящий маленький Тоты молча
поднялся, и принес спрятанные им в сундуке драгоценности, радости
бабушки не было границ, поскольку она была очень суеверной, и, взяв
его на руки, стала целовать и говорить: «Вот видите, не зря я говорила,
что в нем есть что-то, внушающее человеку доверие».
У Тоты были три жены: старшая жена из рода торе, вторая жена из
рода Аргын, третья жена туркменка Гулгахира.
От первых двоих жен родились Маркабай, Аптеке, Майлыбай, Тук-
тбай, Тлеубай, Орынбай, Казыбай. От жены Гулгахира родились - Бай-
темур, Остемур.
Говорят, что когда поначалу у первых двух жен Тоты (бабы) не
было детей, он поехал в Каратау, чтобы найти своих братьев и там
повстречал Гулгахира и там задержался, женился на ней и привез ее
в Сарыарку.
При своей жизни Бокей вырастил своих детей, и необходимо было
устроить их жизнь, территория Кента была уже тесной для кочевки
(или передвижение) его детей и внуков (немерелер) и ему пришлось
искать новые поселения (коныс) и перекочевывать. Это переселение
происходило между 1820-1850 годами.
В 1820 году Бокей поселил своего сына Батыра и его детей Ашым-
тай и Рустема в урочише Ку. В Ку есть местечко Кызыл шилик, а там
находится «Костобе», туда и поселил их (по источникам брата Алихан
Бокейхана Смахан торе чингизии).
Батыр, затем Ашымтай были волостными рода (елде) киргизов.
Рустем был волостным у племени (елде) Жалыкбас.
Жамантай взял с собой Тоты, чтобы искать новые поселения, они
прошли местечко «Kimi кара куыс» (ныне вблизи совхоза Нуркен) и
поселились в местечке Бакубулак, который находился между горами, а
сына Тоты Байтемура поселили вдоль горы «Кызыл сиыр». В 1858 году
178
от Рустема живший на землях Ку отделился и обратно вернулся Мыр-
затай, он присоединился к народу (елше, племени) Сырым обитавших
вдоль реки Токырау, у которых территория простиралась до озера Бал-
хаш. Вместе с ним сыновья Бокея Султангазы и Абилгазы поселились
на нынешней территории Актогая и у подножия Кызыларайских гор.
Перезимовав в Кентских горах со своими детьми и внуками, Тоты
баба планировал летом перекочевать на новую землю «Kimi кара
куыс» (поселение), но зимой в возрасте 90 лет умирает. Известно, что
в 1748 году Тоты был в возрасте 13 лет, и предполагаем, что умер он в
1842 году или более, даже можно предполагать, что он жил до 100 лет.
Дети решили похоронить отца на новом поселении и для этого они,
зимой не захоронив труп, повесили на дереве Карагач. Летом в апре-
ле-мае месяце положили труп (или то, что осталось от него) на телегу
и повезли на новое поселение. По дороге телега ломалась два раза,
па третьем поломанном месте решили захоронить отца. Это место
«Тайшык» поблизости нынешнего совхоза Нуркен. От этой местности
до нового поселения « Карашыр» оставалось 10 км.
Потомки, сыновья Тоты, Маркабай и Орынбай - поселились (жили)
в горах у подножья гор «Тункатар», потомки Туктыбай и Козыбай по-
селились в горах у подножья « Ь^аракуыс», потомки еще одного сына
Тоты, Айтеке живут сейчас в горах Абралы, Шубартау и Семей.
Есть еще одна интересная информация, полученная от старейшин
Голеш, Майшеке, Муттахи, Акыжан и Кайырбая. По их рассказам от-
цом Тоты был Буркутбай, а отцом Буркитбая был Бекбулат. И здесь
вопрос: а нет ли какой-нибудь связи со знаменитым Каз дауысты Казы-
бек бием? Ведь и его сына звали Бекболат (Но это мало вероятно).
Это предположение идет оттого, что время их существования оп-
ределенно сходятся, во-вторых, место их передвижений, поселений,
кочевки и т.д. в первой половине XVIII века были территории, приле-
гающие к побережью Сырдарьи и близ Каратау. А эти места были са-
мыми основными функциональными объектами в калмыко-казахских
отношениях.
«Бала калмак»
Если сегодня мы будем перечислять роды проживающих в Карка-
ралинском регионе, то в тех же родах шаншар, шекшек, кара, кудай-
179
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских стелен _—
берди и т.д. встречаются рода калмыков, например Бала калмак (Маль-
чик калмак), Кыз калмак (Девушка-калмак) и т.д. По нашему мнению
появление среди казахов рода калмак не случайно, исторические ис-
следования дают нам понять, что ответ на этот вопрос лежит в казахо-
джунгарских отношениях. Точнее сказать в XVIII веке, когда казахи и
калмыки не только воевали между собой, но и объединялись родствен-
ными связями, с помощью брака, отдавали девушек замуж казахам и
наоборот. И еще одно предположение появления рода, это калмыки не
нашедшие покоя среди своих и приютились к казахам, обосновались,
пустили свои корни и потомки их по ныне называют себя калмыками.
В истории известно, что приблизительно в 1758 году по распоря-
жению Китайского императора было уничтожено 1 миллион джунга-
ров, и тем самым стерли с лица земли государство Джунгарии, и в тот
страшный период оставшиеся в живых калмыки бежали кто куда.
Многие бежали к давнему соседу, с которым враждовали много лет,
позже эти раздробленные калмыки собрались в семья, пошли потомки,
и они начали называть себя уже казахами, язык был общеказахским и
только слово калмык оставалось в родовом значении. Но след в исто-
рии все-таки остался.
Вернемся к роду «Бала калмак». Большинство их живут в совхозе
им М. Мамыраева Каркаралинского района и в самом Каркаралинске.
По словам старших аксакалов о появлении рода Бала калмак рассказы-
вают: «В давние казахо-калмыкские времена один из кочевых родов
казахов остановился у родника, чтобы напоить коней и самим передох-
нуть. Здесь они нашли маленького младенца, позже каким-то образом
выяснили, что этот ребенок калмыкского происхождения. Казахи усы-
новили его, он вырос, женился, выделили ему «еншы». Его именем
назван род, который являются его потомками.
Кыз калмак.
Родословие рода Кыз калмак мы узнаем от тех же информаторов.
Они говорят, что потомки этого рода родились от женщин калмычек и
от этого прозвались «Кыз калмак».
Относительно этому можно привести одно сказание выдающегося
ученого своего времени Машхур Жусупа.
В этом предании, говорится, что один старый калмыкский хан по
имени Аюке решил выдать замуж свою единственную дочь за Калдан
180
Серена и отправил к нему свою дочь со 40 девушками. Девушка, ко-
нечно, не хотела выходить замуж за незнакомого человека, но когда
караван с ханшой и ее сорока девушками прибывает в густо населен-
ный казахами пункт она сходит со свитой с пути и поселяется где-то
в горах. Их находит (парень) джигит-мерген, охотник. Он помог им
перезимовать одну зиму, он построил им жилье, всех 41 девушек про-
кормил одним мясом, добытым с охоты. Место, где они остановились,
называется Кызылкент в Кентских горах Каркаралинского района.
Здесь же ханская дочка и джигит Мерген полюбили друг друга. Но,
боясь гнева Калдан Серена девушка отправляется к нему, Калдан Се-
рен берет ее в жены.
Калдан Серену она приходит уже беременной. К удивлению Кал-
дан Серен не предпринял никаких действий, что и полагалось в те вре-
мена. Говорят, она была такой красивой, что ни один злой, коварный,
мстительный человек не смог бы устоять перед ее красотой. Она была
красавицей востока, которую когда-либо видела земля Сары-Арка. По
описанию информаторов она была высокой, стройной, с длинными
черно-бутоновыми волосами, доходившие до земли. Говорят, что ког-
да она купалась в озере со своими сорока девушками-нукерами, она
выделялась сразу - она была как солнце среди белого дня, о чувствах
противоположенного пола при виде ее говорят, что эта была как гром
среди ясного неба, старики говорят, что не жалко было увидеть ее один
раз и умирать джигиту. А глаза ее были такие большие и красивые как
у верблюжонка «бота» - «ботакоз», и очередное, что бросается в глаза
человеку это ее алые сочные губы, которую точно и красиво располо-
жил создатель на ее лице, а лицо ее было восточно-луноликой, а кожа
се была белой и нежной, и голос ее был звонким и приятным подобно
птице в саду.
Там же она рожает сына, и называет его именем Сана. От Калдан
Серена она родила, двух девочек и двух сыновей. Девушек звали Ба-
рын и Топыш, сыновей: Кыргын и Куш.
Позже мать Саны боясь какой-либо угрозы жизни своему ребенку
(от казаха) отправляет к казахам...
Калдан Серен выдает свою дочь красавицу Топыш за казахского
хана Абылая, калмыки недовольные таким решением своего хана, мол,
девушку надо было выдать своим же джигитам калмыкам, а не каза-
181
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
——— в контексте проблем истории Евразийских степей
хам, впрочем, и по другим причинам сами же, и убивают Калдан Сере-
на. Сыновья Кыргын и Куш родившиеся от дочки Аюке хана, Абылая
называли своим «зятем». Они перекочевали с несколькими калмыц-
кими семьями к своей сестре Топыш ханым и зятю Абылай хану, и их
потомки живут среди казахов и до сих пор называют себя калмыками.
Нам, кажется, здесь есть какая-то связь, вот посудите сами, нынеш-
ний род «Кыз калмак» проживает в совхозе им. К.Аманжолова Карка-
ралинского района, а этот совхоз расположился вдоль подножия горы
Кент, а в предании гора Кент упоминается, и кто знает, может дочь
Аюке хана, когда посылала своего сына в степь к казахам, чтобы обе-
зопасить от Калден Серена может и сказала имя его отца, род, откуда
он происходит, чтобы найти и обратно вернуться.
Кызыл калмак
О происхождении рода Кызыл калмак где и как это было, сказать
очень трудно, источников мало. О них молчит даже народный фоль-
клор, предания. Но есть одна зацепка у знаменитого казахского уче-
ного Шакарима Кудайбердиева. В его труде называющемся «TypiK,
кыргыз-казак Ьэм хандар inexipeci» говорится: «... Енисейские тюрки
относятся к давним племенам теке, яки, динлин. Русские этот народ
называли санаидами. У них есть четыре больших племени: Кызыл; из
них роды: Кызыл, улкен Ашын (большая Ашына), mi Ашын (малень-
кая Ашына), балгасар, камлар, куршын, члю, аргын, калмак. Послед-
ние два племени давно были под началом калмыкских толенгутов и
попали в плен к кызылам.
С географической точки зрения есть что-то, в Российской Федера-
ции есть автономия Тува, центром его является Кызыл Кала (Красный
город). Этот город расположен в южной Сибири, вдоль реки Енисей.
Вернемся к нашим кызыл калмакам, кто знает, может, есть какие-то
родственные связи (которые соединяют эти народы) между казахскими
кызыл калмыками и по причине каких-то неизвестных исторических
событий их дороги разошлись. Тем более говорят, что в их народных
фольклорных преданиях говорятся, описываются наши степи, а порой
и встречаются и герои наших преданий.
Из числа каркаралинских калмыков вышло много выдающихся лич-
ностей». (Из экспедиционных материалов автора)- Кррцаралинские
к^алмаки (1)
182
Таким образом, в дореволюционный период Кызыл - Кенчскому
дворцу было посвящено значительное количество публикаций. Попыт-
ки описания, отдельные упоминания, легенды и предания связанные с
этим памятником встречаются во многих научных изданиях, в офици-
альных донесениях волостных управителей и более официальных лиц
(например: «Донесение господину генерал - губернатору Западной
Сибири от 27 марта 1870 года от военного губернатора Семипалатинс-
кой области Л.Н. Полторацкого) и т.д.
Однако, в публикациях встречаются иногда и поверхностное отноше-
ние, а то и явные ошибки. Так в XVIII томе. «Полного географического
описания России» посвященный казахскому краю Кызыл-Кенчский дво-
рец неверно отождествлен с «Зорджинкитом» (Эрчисын - сумэ).
Наиболее полное описание памятника Кызыл-Кеныш появилось
только 1929 году. Статья И.А. Чеканинского «Развалины Кызыл-кенш
в Каркаралинском округе Казахской АССР «имеет до сих пор боль-
шое значение для исследователей буддийской старины в Центральной
Азии. Она как бы подводит итог столетнему изучению этого памятни-
ка в России. Ценность этой статьи состоит также в опубликованных в
ней фотографиях «Кызыл - Кенчского дворца».
И.А. Чеканинский о 1^ызыл-Кенчском дворце: «В Каркаралинс-
ком округе Казахстана, в 45 км. к юго-востоку от г. Каркаралинска, на
урочище Кзыл-Кенш с западной стороны Кентских гор, в небольшой
долине, окруженной скалистыми возвышенностями, в северо-запад-
ной части образующими проход в обширную долину реки Талды, при
ключе Кзыл-Кенш, находятся развалины старого здания, называемого
казаками Кенш или Кзыл-Кенш. Еще в начале 19 столетия здание это
было в полуразрушенном виде, имело несколько комнат с остатками в
самой постройке деревянных частей в виде столбов - колонн, которые
поддерживали из жердей настил (потолок) с обрушившимися на него
камнями с южной стены, примыкающей к потолку и высоко над ним
возвышающейся.
В 1928 году, при нашем посещении Кзыл-Кенша (Кзыл-Кенш об-
следован автором в июле 1928 г. обследование было кратковремен-
ным впоследствии дождливой погоды и потери ямщиком лошади, на
розыски которой пришлось потратить много времени. Непрерывно
ливший дождь не позволил также более тщательно осмотреть могилы,
183
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 1 в контексте проблем истории Евразийских степей .
---------------------------------- ------------------------------------------
лежащие вблизи Кзыл-Кенша.), здесь сохранились лишь два столба, с
западной и восточной стороны подпирающие настил (потолок) и сте-
ны, сложенные из скрепленных глиной плит розового гранита мест-
ной породы, очевидно, доставленного со скалистых гор, окружающих
Кенш. Вблизи развалин, на противоположной стороне ключа, сохра-
нилась группа могил с набросанными на них глыбами гранита, причем
положение могил указывает, что они подвергались частичным хищни-
ческим раскопкам местными жителями. Расположение Кзыл-Кенша в
уединенном и вместе с тем живописном уголке среди Кентских гор
свидетельствует, что этот памятник служил либо стратегическим це-
лям его обитателей, либо является местом религиозного культа.
Во всяком случае, характер постройки здания, расположение его
пристроек и вблизи лежащие могилы указывают, что здание это су-
ществовало еще до прихода в Каркаралинский округ казаков, появле-
ние которых в этом округе относится, как известно, ко второй половине
XVII и первой половине XVIII столетий, причем край этот в то время
входил в состав Джунгарского ханства и был населен калмыками. По
опросным данным экспедиции по исследованию степных областей вы-
яснено, например, что казахский род Каракесек пришел сюда из Тур-
кестана в 1728 году, в Кентских горах казахи из рода Джагалбгайлы
Младшей Орды появились в конце XVII-ro века, тем не менее, остав-
шиеся развалины, в виду сохранившихся при них деревянных частей,
не являются памятником глубокой археологической старины и по вре-
мени должны быть отнесены не ранее как к началу XVII -го столе-
тия. На ряду с этим в долине ключа Кзыл-Кенша имеются курганы,
относящиеся, по видимому, к значительно ранней эпохе, так каменные
бабы с высеченными лицами и целыми фигурами. К сожалению, мы
не нашли в развалинах Кенша предметов, которые в достаточной сте-
пени характеризовали бы культуру прежних обитателей памятника,
однако, мы знаем со слов Н. Я. Коншина, что здесь казахами в разное
время находимы были, сделанные из белой глины, украшенные узо-
ром, вещицы в виде конуса с расширенным основанием и с закруглен-
ной верхушкой. Одна из таких вещиц, хранящихся в Семипалатинском
музее, очень напоминает некоторые найденные в Средней Азии сде-
ланные из терракоты фигурки, некогда сопутствовавшие появление и
распространение там вероучений Будды. Впрочем, предполагают, что
184
в Семиречье уже в 7 столетии существовали буддийские общины, а в
этом же столетии (в 628-645гг.) Среднюю Азию посетил буддийский
проповедник Сюан-Цзан, который, побывав в восточной и юго-восточ-
ной части Семиречья, застал в Восточном Туркестане буддийские мо-
настыри, служители которых, между прочим, занимались и выделкой
мелких безделушек религиозного культа, распространяемых среди до-
верчивых кочевников, как средство для их спасения...
Из личной беседы с Н.Я. Коншиным выяснилось, что в 1902 году в
Каркаралинске ему удалось приобрести бронзовую статуэтку с изоб-
ражением сидящего буддийского божества. Наши расспросы местных
жителей также подтверждают нахождение статуэток типа буддийской
иконографии, тем не менее, лично нам их не удалось видеть - вещи
были либо потерены нашедшими их, либо заведомо скрывались от
постороннего взгляда...
Аналогичные с найденными в развалинах Кызыл-кенша вещицы,
представляющие собой глинянные изображения предметов буддийс-
кого культа и называемые монголами «цаца», в больших количествах
и различной величины находимы были в субурганах (глинобитных
надгробиях) Тибета и Монголии, принявших, как известно, буддизм
первыми около 640 года, и вторая в начале XVII столетия ... Цаца из
Кызыл-кенша сделана из грязновато-белой глины, быть может, мест-
ного происхождения, т.к. здесь же встречаются обломки кирпичей из
серой обоженной глины, а в окрестностях - месторождения этой гли-
ны. Высота «цацы» - 43 мм, диаметр основания - 44 мм, и диаметр в
поясе - 54 мм.
Цаца изображающая эту священную у буддистов гору (Сумэру)
найдены были в субурганах возле развалин буддийского монастыря
Сардыкин-хит, расположенного в пали Убур-Хатынин-Ама в окрест-
ностях города Урги и отождествляемого предположительно... с монас-
тырем, построенным первым перерожденцем Чжебцзун-Дамга-Хутух-
ты в Монголии Ундур-Гэгэном в 1654-1680 гг.
Обнаружены зерна пшеницы внутри при разломе Кзыл-Кеншских
глиняных вещиц, вполне подтверждают культовое значение послед-
них, так как известно, что в буддийских кумирнях, перед изображени-
ями богов ставятся сосуды, наполненные водой, водкой, зернами риса
и ячменной мукой, составляющими жертвенные приношения верую-
185
Гик
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей ., ,,
щих. К сожалению, мы не имеем указаний, были ли зерна пшеницы
в «цаца» из субургунов Сардыкиин-Хита, не знаем также их размеры,
но, очевидно, метериал, форма и рисунки (барельефная орнаментация)
тех и других имеют общую аналогию.
Другие предметы, обращающие на себя внимание - в деталях самой
постройки Кзыл-Кенша. Это резные деревянные подставки (колонны)
также, быть может, характерны, для буддийской архитектуры, хотя
В. Никитин, а затем и Дукей Байжумуров, упоминающие об этих ко-
лоннах, ничего не говорят об их архитектуре. В другом сообщении об
этих же подставках-колоннах, указывается, что на них были надписи.
При нашем посещении, оставшиеся два столба, поддерживающие раз-
валившеюся кровлю, в архитектурном отношении ничего особенного
не представляют, на них не имеется и следов рисунков или надписей.
С большей вероятностью можно предположить, что старые деревян-
ные части заменены новыми, при чем на эту мысль наталкивает то об-
стоятельство, что Кзыл-Кенш, при занятии его казаками, в частности,
при владении им Джулды-ханом и Сиил-ханом, служил одновременно
местом, куда загонялся скот в зимнюю стужу и от буранов.
Уединенный гористый характер местности, эти незначительные
находки, а также конструкция, материал и план построек разрешают
смотреть на Кзыл-Кенш, как на буддийский монастырь, который, быть
может, был ближайшим современником построенного в 1648 году в
районе Старой Семипалатинской крепости буддийского храма Эрхэ
Цорджи, освященного джунгарским ламой Зая Пандита и разоренного,
как предполагают, между 1660 - 1670 гг. во время междоусобиц кал-
мыков.
В отношении Кзыл-Кенша среди местных казаков существует ле-
генда, вкратце повествующая, что калмык Айда-батыр, полюбив дочь
казакского Касан-Серен-хана Иляуке, похитил ее и вместе с ней увез
сорок нокеров (слуг) и сорок девушек. Дорогой, заблудившись и боясь
преследований казаков, Айда-батыр остановился в Кентских горах, где
построил для своей невесты Кентский дворец. Вскоре, теснимый казака-
ми, брат Айда-батыра Тлеуке-батыр также попал в Кентские горы, где,
встретив беглецов, стал склонять их на борьбу с казаками, но Айда-ба-
тыр, ставя выше всего свое личное благополучие, оставался равнодуш-
ным к увещаниям Тлеуке-батыра и за это был убит им. Вместе с Айда-
756
батыром погибли Иляуке и 40 девушек. С оставшемися 40 покерами
Тлеуке-батыр всупил в бой с казаками, но в неравной схватке вместе с
нокерами был убит. По преданию, Тлеуке был последний калмык.
По другому варианту, наиболее распространенному, который нам
пришлось слышать от казака Лкана и который имеется уже в записи
Л.К. Чермака со слов казака-теленгута Мухаметче, уроженца Кент-
ских гор, - калмыцкий хан Айуке, просватал свою дочь Недже за кал-
мыцкого хана Контаже. При следовании невесты к жениху в ее свите
кроме 40 девушек и 40 джигитов были два богатыря калмык и казак.
В кентских горах свадебный поезд был, настигнут суровой зимой, и
все его участники едва не погибли от холода. Тогда казахский бога-
тырь предложил калмыку побороться, чтобы отогреться. Разогревшись
борьбой, богатыри набрали дров, отогрели своих спутников и постро-
или ханской невесте дворец, назвав его Кзыл-Кенч. С наступлением
весны ханская невеста с богатырями, со своими девушками и джиги-
тами направилась в стан своего жениха хана Контаже, куда вскоре и
прибыла. Однако по просьбе невесты свадебный обряд был отложен,
так как невеста хана по дороге забеременела от казакского богатыря,
о чем хан был поставлен в известность своей невестой. Через некото-
рое время у Недже родился сын, названный Алты-Айлыг, что в пере-
воде значит шестимесячный. Отданный на воспитание рабыням, сын
рос не по дням, а по часам, и когда ему минуло 9 лет, ему поручили
пасти верблюдов. Вскоре Алтын-Айлыг, от которого скрывали его ис-
тинное происхождение, стал метко стрелять из лука и при состязании,
устроенном ханом, оказался победителем. Хан испугался, усмотрев в
Алтын-Айлыге злейшего соперника - своего родного сына и, по при-
казанию хана у Алтын-Айлыга во время сна была вырезана правая
ключица, после чего мальчик уже не мог с прежней силой натягивать
лук. Однажды Недже поведала своему сыну его происхождение. Ал-
тын-Айлыг, мстя хану, выстрелом из лука убил ханского сына и, завла-
дев его аргамаком, пустился на розыски своего родного отца.
Таким образом, и народное предание относит постройку Кзыл-Кенша
ко времени господства в крае оратов-калмыков, при чем, как и в много-
численных казакских преданиях (поэма «Козу-Корпеш и Баян-Сулу» и
др.), в предании о Кзыл-Кенше нельзя не видеть ярко выраженную вза-
имную борьбу двух народов: новых пришельцев из Туркестана казаков и
187
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- — в контексте проблем истории Евразийских степей
аборигенов края - калмыков, борьбу, отражающую собой известные ис-
торические события, действительно имевшие место в Каркаралинском
округе в конце 17 столетия. Очевидно, что одним из непосредственных
свидетелей этого исторического факта был и буддийский ламаиский
храм или кумирня Кзыл-Кенша, насильно или добровольно покинутый
во время событий его обитателями и впоследствии разграбленный и
частично разрушенный новыми пришельцами.
В заключении нельзя не обратить внимание на само название раз-
валин. Местные казаки называют их Кзыл-Кенш или Кзыл-Кенч, что
в переводе должно было означать «Красный город» (русские не пра-
вильно придают слову «кент» или «кенд» не казакское и, по видимо-
му, заимствовано последними из киргизского языка. Но если отбро-
сить эту версию и выдвинуть новое предположение, что развалины
эти в момент прихода казаков носили монгольское название «Хит» (то
есть храм, монастырь), в русском произношении звучащее как «кит»
или «кид» (Аблай-кит, Зарджин кид), а в казакском произношении как
«кент», «кенш», то эти изменяющие данные еще более дают уверен-
ность в подтверждении того, что развалины Кзыл-Кенша являются
остатками некогда бывшего здесь буддийского монастыря, а не двор-
ца, города или, наконец, как указано выше, крепости, построенной
здесь в стратегических целях. Слово «Кзыл» (красный) казаки могли
придать развалинам впоследствии того, что последние построены из
окружающего Кенш красновато розового цвета гранита, составляю-
щего массивы Кентских гор, господствующих в Таллинской долине»
(14, с. 90-101).
Результаты археологических исследований:
После долгого перерыва (50 лет) отдельные публикации о Кы-
зыл - Кенчском дворце стали появляться только в середине 80-х годов
XX века. В 1983 году автор этой книги опубликовал в газете «Орта-
лык Казакстан» статью «Кызыл-Кеныш сарайынын жумбагы» (Загад-
ки дворца Кызыл-Кенч), где впервые дана попытка реконструкции па-
мятника (эскизы), а также высказывается предположение о связях его
буддийским монастырем, построенным ойратами в горах Казылык в
начале XVII века. Археологические результаты (4).
В 1986-1987 году по инициативе профессора А.К. Абилева, тогда
заведовавшего кафедрой Истории Казахстана Карагандинского госу-
188
дарственного университета им. Е. Букетова, были начаты раскопки
этого памятника. Для проведения раскопок был сформирован студен-
ческий археологический отряд, куда вошли студенты и преподаватели
КарГУ им. Е.А. Букетова. В результате этих исследований в печати
появились еще несколько публикаций. В значительной степени итоги
работ по изучению Кызыл-кечского дворца нашли отражения в дип-
ломной работе Е. Смагулова (1990 год).
Обратимся к результатам археологических исследований, в 1986-
1987 г.г. в ходе, которых был полностью раскопан Кызыл-Кенчский
дворец с тремя отдельными сооружениями. До раскопок, развалины
дворца представляли собой холм густо заросшей травой и кустами ши-
повника. Вокруг основного холма (высота до 3 м) фиксировались раз-
валины отдельных сооружений, также заросшие травой и кустарником.
С юго-восточной стороны холма замечены два котлована достаточной
глубины (до 2 м).
После раскопок основного холма выявилась крестообразная конс-
трукция с четырьмя пристройками. Стены здания были сложены из
необработанного камня-плитняка.
В ходе расчистки внутри сооружения встречались в большом коли-
честве полуистлевшие деревянные плашки, жерди и бревна. Зафик-
сировать какой-либо порядок в расположении этих бревен и плашек
не удалось. Длина юго-восточной стороны основного помещения 11,6
м, северо-восточной -12 м, северо-западной -11,8м, юго-западной -
12, 2 м. Малые комнаты, пристроенные с трех сторон основного поме-
щения имеют входы шириной 1, 1 - 1,3 м, с наружной стороны соору-
жения эти комнаты входов не имеют. Стены малых комнат примыкают
к стенам основного помещения без связки кладки. Пол основного по-
мещения вымазан белой известковой глиной. Исключение составляет
восточный угол, где пол выкрашен красной краской. Стены сооруже-
ния с внутренней стороны, судя по сохранившимся оштукатуренным
участкам, были покрыты белой известковой глиной. В пол основного
помещения вмурованы 10 каменных плит, которые служили основани-
ем для деревянных столбов-колонн, поддержавших второй этаж. Для
установки этих плит предварительно выкопаны ямы глубиной до 0,3 м,
диаметром 0,4 м, которые забутовывались битым камнем вперемежку
с землей. При расчистке /поддерживавших балкон/ проема тамбура об-
189
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем исторнн Евразийских степей
наружены остатки шести деревянных столбов-колонн, поддерживав-
ших балкон.
Высота сохранившихся остатков колонн от 0,10 до 0,75 м, диаметр
0,25-0,30 м. Колонны балкона, как и внутри дворца, были поставлены
на каменных плитах. В углу тамбурного проема с левой стороны от
входа зафиксирован зольник мощностью до 0,15 м. В зольнике, кро-
ме кальцинированных костей животных ничего не обнаружено. Порог
входа во дворец вымощен камнем. Ширина дверного проема 1,3 м. Со-
хранившиеся стены дворца имеют высоту от 1,2 м до 2,7 м, толщина
стен 0,8-1 м.
В ходе расчистки внутри помещения были обнаружены следующие
находки. Внутри основного помещения у входа в северо-восточную
комнату найдены деревянные плашки толщиной 0,6 см, геометричес-
ким, зооморфным и ажурным растительным орнаментом. Плашки пок-
рыты красной и золотистой красками. Здесь же найдены деревянные
палочки, выкрашенные в красный цвет, диаметром 1,5-3 см и 4 брон-
зовых пластинок длиной 16,5 см, шириной 2-2,5 см, толщиной 0,3 см.
Пластины имеют по три отверстия, в отсутствии двух из них сохрани-
лись железные гвозди.
В северо-восточном углу основного помещения, обнаружен рас-
колотый слюдяной круг с отверстием в центре. Диаметр круга 43 см,
толщина 6 см. При расчистке завалов внутри основного помещения
найдены в разных местах 5 бусин диаметром 0,6-1 см. В восточном
углу основного помещения, в нижнем слое найдены 2 свинцовые пули
дйаметром 1,2 см. Также при расчистке завалов, внутри основного по-
мещения и в малых комнатах в большом количестве были найдены
мелкие пластины слюды.
При расчистке завалов, внутри северо-восточного малого помеще-
ния обнаружен железный замок продолговатой формы. Длина его 16
см, ширина 5 см, толщина 2,5 см. Здесь же были найдены 5 железных
сЖоб длиной до 8,5 см и толщиной до 0,6 см. В северо-западном малом
помещении небольшое украшение из камня белого цвета, диаметром
1,5 см у основания. Украшение имеет конусообразную форму. В юго-
западном малом помещении найдены куски бронзовой проволоки и ку-
рОКОТ ружья.
1 190
1#
К северо-востоку в 5 м от основного сооружения находились разва-
лины небольшого квадратного здания. Оно также густо поросло Тра-
вой и кустарником. Ориентировка сторонами по углам света. При рас-
чистке за дерновым слоем зафиксирован погребенный слой, который
идет на глубине 0,15 м от дневной поверхности. Вдоль стен между
дерновым слоем и погребенной имеется глинистый слой, образовав-
шийся при сплаве связующего раствора стен. Стены сложены из кам-
ня-плитняка на глиняном растворе. Толщина стен до I м, высота до
0,4 м. Камни кладки стен уложены в 2-3 слоя. Юго-западная сторона
сооружения длиной 11 м, северо-западная 11, 5 м, северо-восточная
11,5 м, юго-восточная 11 м. При зачистке обнаружены фрагменты по-
суды, изготовленной на гончарном круге. Фрагменты светло-коричне-
вого цвета, толщиной 0,7-0,8 см. Каменная выкладка в центре имеет
овальную форму диаметром 4 и 5 м.
Результаты проведенных исследований в Кызыл-Кенчском дворце
свидетельствуют о том, что он как постоянное место обитания людей,
и как культовый центр функционировал совсем немного времени. Не-
значительный культурный слой в виде небольшого зольника, малое
количество костей домашних животных, отсутствие предметов быта в
нем говорят сами за себя. Кызыл-Кенч был, обитаем только эпизоди-
чески.
Кто был хозяином дворца?
Более сложнее обстоит вопрос с выяснением хозяев этого гранди-
озного памятника. То, что этот памятник имеет ойратское происхожде-
ние, и что в нем прослеживаются, явные следы ламаистской культуры
были, высказаны ещё давно. Но кто был инициатором строительства
храма, и в каком временном отрезке он действовал как культовый
центр?
Впервые этот вопрос в качестве рабочей гипотезы поднимался
С.С. Черниковым. Он исходя из сообщения К. Риттера предполагал,
что храм был построен Учюрту-ханом. «Вероятно, Кентский дворец
является Учурту-хан-Китом» — пишет С.С. Черников. В материалах
Миллера, по словам автора, есть сведения о том, что в 5 днях пути к
западу от владений Аблая, Учюрту тайша построил храм, который был
впоследствии разрушен Галданом-Бошохту (15, с. 133-134).
191 й
<ЖЙ Е&У СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей _
Гипотеза на поверку оказалась не состоятельной, более того Аблай
не жил постоянно в построенном им храме, и его владения были до-
вольно обширны /от р. Алтын Емел (Эмиль) до среднего течения р.
Иртыш/. Поэтому сделать точный расчет почти невозможно. Кроме
того, если в тексте речь идет об Очирту Цэцэн хане (у С.С. Чернико-
ва- Учюрту), то известно, что он действительно воевал против Гал-
дана - Бошохту в 1676 году /год змеи/ в местности Шара бель (Сары
бел), недалеко от озера Капшагай на реке Или. Очирту Цэцэн хан в это
время кочевал в верховьях р. Или (из Зултуса вниз по течению реки
Кунгес).
При интерпретации истории Кызыл-Кенчского дворца не следу-
ет забывать о причастности к данному храму хошоутского правителя
Кундулунг-Убаши. Но прямых доказательств этого в источниках пока
найти не удается, разве, что тот факт пребывания улуса Кундулунг-
убаши в 1643-1645 годах в местности Казылык /Хасулаг/ (13, с. 45).
Вероятно, последняя гипотеза имеет больше шансов на объектив-
ность, но требует некоторых дополнений. На наш взгляд, необходимо
учесть, что дэрбэты оказались в данной местности несколько раньше
(т.е. в 20-х гг. XVII в.) и их предводитель Талай тайджи был наиболее
сильным из западных калмыцких правителей. Где-то в этом районе
должен находиться также субурган Дайчинг-Хошуучи, сына Талай
тайджи, куда пригласил Кундулунг-убаши Зая-пандиту. Вероятно,
развалины сооружения находящееся рядом с Кызыл-Кенчским двор-
цом и есть тот субурган. Торжественное освящение субургана было
проведено в 1643 году Зая-пандитой.
Кызыл-Кенч известен ещё и тем, что в 1697 году здесь останав-
ливался свадебный кортеж Сетерджаб, дочери Аюке хана и невесты
Цэвэн Рабдана. Казахские легенды говорят, что храм Кызыл-Кенч
построен сопровождавшими её батырами. Легендарный Шуно дабо
(у казахов - Сына батыр), якобы, был зачат на этом урочище, где лежат
развалины дворца. Но эти темы, очень неплохо освященные в казахс-
ких исторических преданиях, требуют отдельного исследования.
192
Источники и литература:
1. По сообщениям информаторов - Ахмедия Арынова, ©бы
Ацынова, Самария Телеубаевой и др. Кдркаралинский район
Карагандинской области. 1997 г.
2. Altaica IV. Сборник статей и материалов. М., Институт естест-
вознания РАН, 2000.
3. Алексеева П. О джунгарском князе Лоузанг - Шуну // Теегин
герл /Свет в степи /. Элиста, 1999. №8. С. 123-126.
4. Арсланова Ф.Х. К датировке металлических изделий эпохи
бронзы Казахстанского Прииртышья //Археологические иссле-
дования древнего и средневекового Казахстана. Алма-Ата, 1980.
с. 82-95.
5. Валиханов Ч.Ч.Исторические предания о батырах XVIII в. Собр.
соч. в 5т. т. 1. С. 216-222..
6. Златкин И.Я. История Джунгарского ханства. М., 1983.
7. Избасарова Г.Б. Восстание 1740 года в Башкирии. Карасакал в
Казахской степи // Вестник Каз НУ, серия историческая . 2002.
№ 3. с.49-54.
8. Красовский М. Область сибирских киргизов, г. 1-3. СПб., 1868.
9. Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсакских
орд и степей. 4.1-3. СПб, 1832.
Ю.Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбаев А.М.
Древняя культура Центрального Казахстана. Алма-Ата, 1966.
11 .Материалы по истории Средней и Центральной Азии X-XIX вв.
/ Пер. Б.А. Ахмедова. Ташкент, 1988.
12 .МиллерГ.Ф. История Сибири, т.1. М-Л., 1937, Изд. 2-е. М., 1999;
т.2. М.-Л., 1941, Изд. 2-е. М., 2000.
13 .Норбо Ш. Зая-пандита /Материалы к биографии/. Элиста, 1999.
14 .Чеканинский И.А. Развалины Кзыл-Кенш в Каркаралинском ок-
руге Казахской ССР // Записки Семипалатинского отдела обще-
ства изучения Казахстана т.1, вып.XVIII, Семипалатинск, 1929
г. стр. 89-103.
15 .Черников С.С. Памятники архитектуры ойрат-калмыков /мате-
риалы/ И Записки КНИИЯЛИ вып.1. Элиста, 1960. с. 115-134.
193
Пвжэ
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Евразийских степей
ЭТНОАРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ
АКАДЕМИКА В.В. РАДЛОВА.
Имя Владимира Владимировича Радлова - одного из самых выда-
ющихся исследователей казахской культуры обычно связывается с
тюркологией, тогда как наряду с языкознанием он успешно занимался
и проблемами этнографии и археологии. Его труды оказали огромное
влиянйе на развитие мирового востоковедения. Роль В.В. Радлова в
историко-этнографическом и археологическом изучении Центральной
Азии, в том числе Казахстана намного значительнее, чем это приня-
то считать. Это признают многие известные ученые: Л.Я. Штернберг,
В.В. Бартольд, С.И. Вайнштейн, С.Г. Кляшторный (1).
Исторические и этнографические взгляды В.В. Радлова сфор-
мировались под влиянием его учителей (В. Шотт, Ф. Бопп, А. Потт,
Г. Штейнталь, К. Риттер). Особое влияние на развитие научных ин-
тересов Радлова и желание посвятить себя ориенталистике оказал
В. Шотт, у которого он ознакомился со многими восточными языка-
ми - монгольским, татарским, маньчжурским, китайским и др., с но-
вейшими теориями и проблемами урало-алтаистики.
Обучаясь у К.Риттера, Радлов приходит к мнению о том, что исто-
рическое развитие народа тесно связано с природными условиями на-
селяемой им страны. Он считал, что разнообразие естественной среды
не позволяет говорить о народах вообще, есть лишь люди, живущие в
данной стране, в данных географических условиях, которые, в конеч-
ном счете, и определяют их историю. А поскольку природная среда в
каждом случае своеобразна, то вследствие этого у каждого народа за-
кономерно возникают свои особые традиционные устойчивые хозяйс-
твенные и этнобытовые черты. Именно эти взгляды подтолкнули Рад-
лова к изучению жизни, культуры и быта народов Центральной Азии.
Стечением обстоятельств Радлов оказался на Алтае (1859 г.), где
провел двенадцать лет. С этого момента начинается плодотворный
период его деятельности. Годы, проведенные на Алтае, определили
весь дальнейший научный и жизненный путь Радлова. Именно в эти
годы он намечает для себя план дальнейших исследований, который
включает и изучение языков местного тюркоязычного населения, и со-
бирание образцов его фольклора, и знакомство с бытом, с памятниками
истории.
194
Радлову во время его пребывания в Сибири ежегодно, за исключе-
нием 1864 г. (из-за отсутствия финансирования), удавалось проводить
исследовательские поездки почти ко всем народам «тюркского мира»
России и даже за ее пределами,
Великий ученый-археолог А.Х, Маргулан писал: «Более подроб-
ные сведения об археологических памятниках Центрального Казахс-
тана появляются во 2-ой пол. XIX - нач. XX вв. благодаря усилиям
ученых-краеведов. Среди ученых-энтузиастов того времени были та-
кие выдающиеся деятели, как Н.М. Ядринцев, Г.Н. Потанин, С.Н. Гу-
ляев, В.В. Радлов, Н.Я. Коншин, и др. однако все они, за исключением
В.В. Радлова, не могли производить археологические раскопки из-за
недостатка материальных ресурсов» (2. - С. 10).
Совершенно очевидно, что за свой не столь уж продолжительный
период жизни ученый осуществил поистине грандиозный план экспе-
диционных исследований. В условиях чрезвычайно плохих дорог ази-
атской части России за очень короткие сроки Радлову удалось пройти
огромные расстояния, посещать труднодоступные районы и при этом
чрезвычайно продуктивно вести научные исследования. Непоколеби-
мая настойчивость ученого в достижении поставленных перед собой
целей, высокая организованность, сочетавшаяся с нетребовательнос-
тью к условиям своего полевого быта, и несомненное мужество поз-
волили ему намного перевыполнить первоначально намеченные науч-
ные планы.
Параллельно со сбором историко-этнографических материалов по
тюркам Центральной Азии В. Радлов занялся изучением этногенети-
ческих вопросов, относящихся к истории становления современных
ему этносов и палеоэтнических сообществ. В этом аспекте своих ис-
следований В.Радлов привлек огромный блок древних и средневеко-
вых восточных источников, данные языка, топонимики и этнонимики.
Значительное место в его исследованиях по этногенезу и этнической
истории тюрков занимают фольклорные материалы. В творчестве
В.Радлова в наиболее ярком виде историко-фольклорные материалы
были использованы в книге «К вопросу об уйгурах». Эта подлинно
блистательная книга, где говорится о родовом быте кочевников, про-
исхождении власти биев и ханов, о механизме образования и распада
великих империй кочевников, основана на живых этнографических
195
Ж
<W35 № СРЕДНЕЕ ПРИМРТЫШЬЕ
- »контексте проблем истории Евразийских степей
«’Г ----------------------- ------------------------------------
наблюдениях проведенных среди казахов (3. - С.66-76), не только
сведения поздних авторов, но и исторические материалы ранних вос-
точных сочинений изложенные в трудах Рашид-ад-Дина, Абульгазы и
др. находят подтверждение в исторических преданиях казахов. Мож-
но даже сказать о том, что исторические сказания казахов сохранили
основные идеи и содержания великих деяний правителей прошлого и
событийную канву гораздо полнее, чем восточные сочинения. Основ-
ной принцип: «понимать историю кочевого народа - вообще трудная
задача для всякого, кто знаком только с воззрениями оседлых народов»
послужил путеводным маяком в исканиях В.Радлова (3. - С.65).
Таким образом, В.Радлов был не только неутомимым собирателем
языковых материалов и фольклора, каковым представляют его некото-
рые исследователи, но и великолепным историком-интерпретатором.
Интерпретация - это выбор между несколькими возможными гипоте-
зами, хороший историк тот, кто выбирает из них гипотезу, более похо-
жую на правду. Она на практике не может быть ничем, кроме подобия
истории истины, поскольку прошлое исчезло раз и навсегда.
Как выразился один из выдающихся исследователей устной тради-
ции Ж. Вансина «Каждый историк обязан интерпретировать источни-
ки, с которыми он работает. Он не имеет неограниченных познаний в
истории и в его распоряжении обычно несколько возможных трактовок
определенных фактов. Кроме того, историк прибавляет к этим фактам
еще кое-что от себя, а именно свое чутье, которое более сродни искус-
ству, чем науке...» (4. - С. 184-185).
То, что В. Радлов владел великолепным природным даром историка
подтверждают слова В.Бартольда в рецензии к книге «К вопросу об уй-
гурах»: «Сказанное там вполне подтвердилось, когда наука получила в
свое распоряжение подлинный памятник... /тюркской - авт./ империи
VI-VIII вв. - орхонские надписи» (5. - С. 179).
О том, насколько были подчас трудны экспедиционные будни Рад-
лова и его спутников, можно судить по опубликованным страницам
его дневника «Из Сибири». Дневники Радлова достаточно полно отра-
жают не только его научные интересы, но и отношение ученого к быту
и положению тюркских народов в царской России, свидетелем жизни
которых он являлся.
196
Однако наиболее выдающимся трудом В. Радлова по этнографии
является опубликованная в Германии в 1883 г. сводка, посвященная
этническому составу тюркских племен «Aus Sibirien». Своему труду
«Из Сибири» Радлов предпослал очень краткое предисловие, в кото-
ром подчеркнул, что его труд является публикацией, как отдельных
страниц его дневника, так и ряда очерков, в которых он стремился по-
казать то, что видел в своих поездках и что считал важным в связи
со своими исследованиями. Здесь же он писал, что работа над книгой
принесла ему много радости и дала возможность вновь пережить давно
прошедшие времена, которые были прекраснейшими в его жизни. В
пятой главе этого труда - «Тюркские степные кочевники» дана содер-
жательнейшая этнографическая характеристика казахов, которые Рад-
лов, по сложившейся к тому времени традиции, именует киргизами,
а также собственно киргизов, называемых им кара-киргизами. Приве-
дены интересные суждения Радлова об антропологических чертах ка-
шхов, описание их кочевого хозяйства, домашних животных, жилища
и одежды, ремесла, социальных и семейных отношений, верований и
фольклора. Проницательный взгляд ученого останавливался на мно-
гих сторонах быта и культуры казахов, которые не только не были от-
мечены его предшественниками, но и спустя долгое время были еще
недостаточно оценены этнографами и историками.
Самостоятельное значение имеет включенная в книгу седьмая
глава, «Сибирские древности», посвященная материалам археологи-
ческих раскопок Радлова и их интерпретации. Обращение ученого к
археологическим материалам не было случайным. Крайняя ограни-
ченность письменных источников по древней истории большинства
народов, которые изучал Радлов, препятствовала познанию их проис-
хождения, их этнического и культурного прошлого.
Для того чтобы составить себе хотя бы самое общее впечатление о
разнотипных памятниках, отражавших историческое прошлое народов
Сибири, непригодны были локально ограниченные раскопки, даже в
районах такой их небывалой концентрации, как Минусинская котло-
вина. Поэтому Радлов предпочел «экстенсивные» обследования раз-
нообразных памятников, позволившие ему в сравнительно короткий
срок создать обобщенную эволюционную археологическую схему,
которая могла бы быть применена для обширной территории. В по-
197
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
добной «экстенсивности» археологами обвиняется и А.Х. Маргулан.
Такая преемственность, вероятно, объясняется не просто тем, что они
были основоположниками этого сложного направления исторической
науки, и не только тем, что вынуждены, были вести исследования на
огромнейших пространствах западносибирских и казахских степей.
Мы в большей степени уверены в том, что оба исследователя ставили
задачи грандиозные, поистине исторические, для выполнения которой
археологические источники должны были служить в той мере, в какой
служат фольклорные, этнографические, нарративные и т.д. интерес
исследователей к археологии, прежде всего, определен возможностью
восполнения источниками ранних этапов истории Великой степи, т.е.
к археологии В. Радлов и А.Х. Маргулан относились как к источнико-
ведческой дисциплине. Поэтому в отличие от археологов, работающих
на снос /т.е. на полное уничтожение памятника/, благодаря «экстенсив-
ным» исследованиям академиков расопанные им памятники уцелели.
К сожалению, в среде современных археологов ограниченных в своих
интересах и в практической работе локальными регионами, господс-
твуют иные ценности, которые приводят к ежегодному уничтожению
многих сотен уникальных памятников. За годы пребывания на Алтае
ученый раскопал свыше ста различных памятников, причем наиболь-
шее их количество - около семидесяти - в Минусинской котловине и
на Алтае, двадцать шесть - в Барабинской степи. Ценные археологи-
ческие исследования были проведены в Казахстане, впервые им были
открыты здесь погребения эпохи бронзы (6. - С.ЗЗ).
В связи с археологическими исследованиями Радлова следует ска-
зать и о применявшейся им методике раскопок. Он старался полно-
стью раскапывать курганную насыпь и целиком расчищать могилу,
т.е. копал центральную часть сооружения. Для более полной фиксации
материалов раскопок ученый составил схематические чертежи, рису-
ющие конструкцию кургана и положение погребенных. В некоторых
случаях такая методика не давала, к сожалению, полную картину пог-
ребального сооружения. Так, Большой Катандинский курган на Алтае
был раскопан им не «на снос», а при помощи траншеи, пересекавшей
насыпь и могильную яму. Это привело к тому, что, с большой тщатель-
ностью раскопав огромный каменный курган и составив схематичес-
кие планы насыпи, могильные ямы и положения погребенных, иссле-
198
дователь из-за примененного им «траншейного метода» раскопок не
обнаружил находившегося в этом же кургане конского захоронения.
()но было раскопано лишь сто лет спустя ленинградским археологом
Л.А. Гавриловой и дало дополнительный и очень ценный материал
для суждения об этом интереснейшем памятнике ранних кочевников
Алтая. В этом заключается не слабость В.Радлова, а его благородство,
оставившего новому поколению археологов возможность прикоснуть-
ся к одному из величайших памятников ранних кочевников. В целом
же Радлов проводил свои раскопки вполне на уровне применявшихся
в то время методов исследования и даже превосходил приемы многих
профессиональных археологов тех лет, а в отношении комплексного
подхода к археологическим источникам ученый даже превзошел всех
других исследователей Сибири XIX века.
Важным достижением в археологии было создание Радловым, на
основе проведенных раскопок, первой периодизации археологических
памятников Южной Сибири и северо-восточной части Казахстана. Он
подразделил все изученные им памятники на четыре хронологичес-
ких периода. Медным и бронзовым датировал ряд курганов, которые,
в которых были найдены бронзовые изделия, но не было следов же-
леза. К этому периоду помимо курганов, раскопанных на Алтае, в Ку-
лундинской степи, в Барабинской степи и Казахстане, были отнесены
некоторые писанцы, а также горные выработки. Следует отметить, что
Радловым были впервые открыты в долине Абакана погребения эпохи
ранней бронзы (афанасьевского времени), что, к сожалению, остава-
лось неучтенным в специальных работах, а также несколько погребе-
ний карасукской культуры. К эпохе раннего железа Радлов отнес кур-
ганы, включавшие как бронзовые, так и железные орудия и оружие.
К этому периоду он совершенно справедливо причислил впервые рас-
копанные им курганы пазырыкского типа. К новому железному перио-
ду Радлов отнес главным образом те из раскопанных им в Минусинской
котловине курганов, которые местные жители считали киргизскими.
Однако последующие исследования показали, что лишь некоторые из
них, содержавшие трупосожжения и характерные киргизские вазы,
могут действительно считаться киргизскими. Другие же курганы, от-
несенные ученым к этому периоду, были оставлены в действитель-
ности другим населением, жившим в иные эпохи. Наконец, Радлов
199
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
\ в кон тексте проблем нс горим Евразийских степей _____.
выделил позднейший железный период, к которому, по его мнению,
принадлежали курганы местных племен вплоть до этнографической
современности.
На основе результатов археологических исследований Радловым
был подготовлен прекрасный атлас рисунков сибирских древностей,
состоявший, по его словам, «из следующих этапов: 1) медная эпоха
системы древнего Енисея; 2) медная эпоха Алтая и Киргизской сте-
пи; 3) древняя железная эпоха собственно Алтая и западных степей;
4) новая железная эпоха верхнего Енисея; 5) новейшая железная эпоха
Мариинского округа» (7- С.672). До сих пор «Сибирские древности»
Радлова служат одним из важнейших источников, как для изучения
истории сибирской археологии, в особенности ее начала, так и для раз-
работки древней и средневековой истории Казахстана.
Отдельные разделы «Сибирских древностей» свидетельствуют об
особом отношении академика к историческим памятникам Приирты-
шья. Несомненный интерес представляют собранные автором ста-
ринные сведения, которые небольшими вкраплениями встречаются в
архивах и библиотеках о различных памятниках. Так, в поступившем
в 1708 г. в «Его Императорского кабинета к секретарю» сообщении го-
ворится о том, что «русские люди в татарских могилах или кладбищах
выкапывают золотые и серебряные вещи и посуду» и что в «прежния-
де времена старинные сибирские татары и калмыки из тех гор золотую
и серебрянную руду добывали и плавили, что-де и ныне те признаки
плавильных печей и копанных ям видны...» (8. - С.22).
В этом же документе имеются сведения о древних городах по Ир-
тышу: «Вышеозначенные посланные из Тобольска как прибыли к р.
Иртышу, то для известия в Тобольск писали... что от Иртыша в заливе
на остров видел город, построенный из дикаго камня и около того горо-
да каменный ров, а при том городе нашел он древних лет плавильную
печь и от выплавленной руды шлаки и сок. По примеру тот город ши-
риною 50 сажень или более, около того города река, в которой находит-
ся острая каменная гора вышиною около 8 сажень».
В «Сибирских древностях» В.Радлов приводит и выписки из путе-
вых журналов послов. Вызывает интерес, например, выписка из разго-
вора между Иваном Унковским и калмыцким посланцем Даржа, состо-
явшееся 17 ноября 1723 г.: «Будучи в пути степью /на среднем течении
200
р. Иртыш/, видели множество разрытых бугров, а паки землею не за-
бросаны, и тако иные, яко погребены раскрытые, по всей степи видны.
О сем спрашивал у меня контайшин посланец Даржа: для чего оные
бугры разрыты? На сие сказано, что я про то не знаю, не знает ли он?
Оной сказал: я де слышал, будто тут сыскивают золотые стремена и
чашки и прочее. Спрошено было у него: кто сыскивает? Он сказал:
сказывают, что русские. Спрошено у него: какие люди тут погребены
были? Оной сказал, будто их народу. На сие сказано ему, что по их
вере умерших людей жгут и в воду бросают, собакам и птицам на корм
отдают, а с золотом и ни с какими богатствами не погребают. Оной
сказал, что то правда, однакож оные наши - де были» (8. - С. 24).
Большой интерес представляют записи В.Радлова из сочинения
Ф. Страленберга /1730 г./ по воле судьбы в качестве военнопленного
изучавшего Прииртышские края. Выписки свидетельствуют о боль-
шом интересе В.Радлова к степной части левобережья р. Иртыш.
«В 1720 г., когда русские с несколькими полками военного люда от-
правились из Тобольска вверх по Иртышу, то они нашли там не только
много древностей и старых языческих капиш, но и далее от этой реки к
ю-з от г. Тобольска, между верховьями р. Тобола и Ишима /куда, впро-
чем, ходят немногие/ встретили, как мне рассказывали тобольские, та-
тарыи русские, очень много вытесанных из камня изображений людей
и животных, в тех же степях находятся развалины различных городов»
(8. - С.24).
Весьма ценными являются приведенные в книге Ф. Страленберга
копии старинных «шарайна» с арабскими надписями. Эти «большие
медные медали» в большинстве обнаруженные шведом у остяков /хан-
ты-манси/ или же у русских /отнявших их у тех же остяков/ ученый
датирует эпохой Карла Великого /т.е. древнетюркская эпоха/, якобы
попавших в Прииртышье в период борьбы между арабами и тюрками.
Страленберг полагает, что слова «шарайна» /у него «чарине»/ проис-
ходит от персидского «чехарь» - четыре и турецкого «айна» - зерка-
ло. Древние татары навешивали на своих начальников четыре медали,
две - на плечи, одну - на спину. Как ни странно «шар» у калмыков
также означает числительное «четыре» /см. Чар-Гурбан/, а у казахов
соответствует понятию «глобус» /Жер шары/.
201
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- в контексте проблем истории Еврнзийских степей
В «Сибирских древностях» В. Радлова значительное место занима-
ют исторические описания Г.Ф. Миллера и И.Г. Гмслина, составлен-
ные во время 2-ой Камчатской экспедиции /с 1731 по 1743 гг./, что
интересно В.Радлов называет эти записи «археологическими матери-
алами» (8. - С.55). В них содержатся описания развалин древних си-
бирских городов, каменных изваяний, описание развалин Семи палат,
Калбасунской башни, могил по Иртышу, развалин Аблайкита и неко-
торых сооружений, найденных между Семипалатинской и Устькаме-
ногорской крепостями и т.д.
Систематизированные В. Радловым материалы нач. XVIII в., в том
числе исторические записки Г.Ф. Миллера, И.Г. Гмелина и др. нами
были использованы в более ранних наших трудах, что освобождает нас
давать им подробную характеристику (9).
Обращение Радлова к исследованию прошлого тюркских народов
получило новый значительный импульс в связи с изучением памят-
ников древнетюркской рунической письменности. Исследования Ор-
хонской экспедиции в Монголии, возглавлявшейся Радловым, дали
ценнейшие материалы нс только для прочтения рунических памятни-
ков древних тюрков. Было проведено также археологическое изучение
древнеуйгурской столицы - городища Карабалгасун. Реконструируя
быт древних народов Центральной Азии, Радлов прежде всего стре-
мился восстановить картину хозяйственной жизни отдельных племен,
в особенности в те периоды в их истории, которые не нашли освеще-
ния в письменных памятниках. Так, он вполне верно считал, что мате-
риалы курганов медного и бронзового периодов позволяют прийти к
выводу об оседлом быте южносибирских племен в то время. На осно-
вании материалов раскопок он пришел к совершенно верному заклю-
чению, также получившему признание большинства исследователей
лишь много лет спустя, что кроме скотоводства, которое было главным
хозяйственным занятием жителей степей железного века.
Радлов придавал особое значение освоению человеком металла и
считал переход от меди и бронзы к железу важным признаком для
исторической периодизации памятников. Он справедливо отмечал бо-
гатства Алтая-Саянских гор, Северо-Восточного Казахстана и Приир-
тышья золотом и медными рудами и подчеркивал, что местное насе-
ление, несомненно, само добывало и перерабатывало металл, причем
202
lie только для собственных нужд, но и для торговли; дает описание
способов работы древних рудокопов и высказывает предположение,
чго их ремесло было в большом почете.
Таким образом, труды Радлова в этой главе своего дневника отража-
ют уровень изученности археологических памятников начала второй
половины XIX века. Исследования нескольких поколений археологов,
в особенности изучение древней истории Южной Сибири, позволили
уточнить и пересмотреть выводы Радлова, а главное - составить до-
статочно полное представление о древней истории этого обширного
региона.
Тем не менее труд В.В. Радлова «Из Сибири» является одним из ве-
личайших сборников материалов и сведений по истории и этнографии
тюркских народов.
Источники и литература:
1. Л. Штернберг. Из жизни и деятельности В.В. Радлова // Живая
старина. СПб., 1909. Т.1., Вып. H-Ш.; Бартольд В.В. Памяти В.В. Рад-
лова /1837-1937 гг./, // ИРГО, 1919, Т.4., Вып I., С.164-189.; Самойло-
вич А.Н. Памяти великого тюрколога акад. В.В. Радлова /к 100-летию
со дня рождения. 1837-1937/ //Революция и национальности. - 1937,
№2. - С.79-81.; Вайнштейн С.И., Кляшторный С.Г., Радлов В.В. и ис-
торико-этнографическое изучение тюркских народов // Тюркологичес-
кий сборник. - М., 1972. - С.20-31.
2. Маргулан А.Х. Бегазы-дандыбаевская культура Центрального
Казахстана. - Алма-Ата, «Наука» Каз ССР, 1979. - 360 с.
3. В.В. Радлов. К вопросу об уйгурах. - СПб, 1983.
4. J.Vansina. Oral tradition. A Study in historical methodology. -
Chicago, 1965.
5. Бартольд В.В. Памяти В.В. Радлова /1837-1937 гг./, // ИРГО,
1919, Т.4., Вып I., С. 164-189.
6. Маргулан А.Х. Древняя культура Центрального Казахстана. -
Алма-Ата, 1966. -458 с.
7. Вайнштейн С.И. В.В. Радлов и его труд «Из Сибири».// В кн.
«Из Сибири». - М., «Наука», 1989. - 749 с.
8. В.В. Радлов. Сибирские древности. Т.1. Вып.З. с картами, 22
таблицами рисунков и 109 политипажами.// Издания Императорской
203
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей .
Археологической комиссии. Материалы по археологии России. №
3,5,15.-СПб., 1891.
9. Ж.О.Артыкбаев, А.Ж.Ерманов, А.Т.Жанисов. «Калабалга-
сын - уникальный памятник старины Павлодарского Прииртышья».
- Астана, 2002.; Их же: «Орта Epric eiiipi кимак дэу1р1нде». - Астана,
2004.; Ж.О. Артыкбаев. Эрчисын-сумэ - храм на Иртыше /Загадочные
страницы истории XVII века/. - Семипалатинск, 2002.
204
ОПЫТ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КАЗАХСКОГО ШЕЖИРЕ
( НА МАТЕРИАЛАХ М. Ж. КОПЕЙ¥ЛЫ)
I. История и ее принципы
В широком комплексе источников по истории казахского общества
XV-XIX веков устные или национальные источники занимают важное
место. Колоссальные сведения, содержащиеся в различных памятни-
ках устного творчества казахов и предшествовавших им народов Ве-
ликого степного пояса, незаменимы при реконструкции исторического
прошлого. Как особая форма литературного творчества и одновремен-
но, как суммарная историческая память, эти знания в большей части
передавались из поколения в поколение в устной форме. Общие кон-
туры устного народного творчества включают в себя как целые циклы
исторических преданий и легенд, так и широко популярных эпических
рассказов, поэм, толгау, пословиц и поговорок, а иногда и каких-либо
метких оценок.
К сожалению, указанный комплекс национальных источников по
сей день, не стал объектом изучения со стороны специалистов по ка-
захской истории. Стало традицией, что изучается и отмечается худо-
жественная сторона, нежели историческое содержание.
Из указанного объема устных народных источников особую цен-
ность для изучения казахского общества в прошлом представляет
шежире. В недавнем прошлом по причине с одной стороны, диктата
методологических положений марксизма-ленинизма, с другой, в силу
нашей колониальной зависимости - шежире, как суммарное знание о
национальном прошлом вычеркивалось из научной проблематики. Не-
обходимо сказать, что до сих пор каких-либо серьезных исследований
в исторической науке Казахстана по шежире пока нет.
В конце XIX-нач. XX века из казахской среды вышла целая пле-
яда талантливых историков /Курбангали Халид, Нуржан Наушабаев,
Шакарим Кудайбердиев и др./ историографические традиции которых
берут начало из степной историологии и являются ее письменным про-
должением и формой систематизации всего имеющегося историческо-
го материала. Одним из ярких представителей национальной истори-
ческой науки был Машхур Жусуп Копеев /1858-1931 гг./
205
Ь СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
—_ в контексте проблем истории Евразийских степей_'
_____________________________________________________________________________
М.-Ж. Копсев родился в 1858 году в местности Кызылтау Баяна-
ульского степного округа, входящего в состав Западно-Сибирского ге-
нерал губернаторства. Имя Машхур он получил в девятилетием воз-
расте от известного в степи аристократа и интеллектуала, основателя
светского просвещения в этих краях и старшего султана Мусы Шор-
манова. Степень уважения степняков к этому мудрому руководителю
показывает обращение к нему известного в степи аксакала Саккулак
би со словами - «Орта жуздщ шам - шырагы» /светило всего Сред-
него жуза/. «Машхур» в переводе с арабского означает «славный»,
«достойный». Он с пяти лет знал арабское письмо и читал сложные
религиозные трактаты, а в восемь лет прославился тем, что наизусть
знал шедевры эпического богатства казахов. Говорят, что когда приве-
ли мальчика к Мусе Шорманову, Муса мырза попросил его рассказать
стих. Тогда Жусуп сказал следующее:
Иман - крй, ацыл крйшы, нэпа - 6epi,
Береге жег1збейд1 ердщ epi.
Сол крйшы ак; таяцты устап турса,
Ала алмас еш жершен шайтан — nepi.
Убедившись в одаренности мальчика Муса Шорманов дал ему бла-
гословление, назвал его «машхуром» и взял на себя дальнейшие рас-
ходы на его учебу.
С детских лет М.-Ж. Копеев благодаря своему окружению изучал не
только религиозную литературу, но и народную мудрость, и память о
прошлом, выраженные в различных формах исторического фольклора.
Благо, что носителей этих знаний в Баянаульском крае было не мало.
В стихах молодого акына чувствуется юношеский порыв, постоян-
ное желание и стремление к знаниям, к путешествиям, к ярким и та-
инственным образам, скрытым в мифопоэтическим наследии казахов.
В поэтических сочинениях уже взросло Машхура все больше места
занимают экономические и социальные проблемы.
Большую часть жизни он посвятил изучению истории казахов. За-
нимаясь сбором образцов устного исторического наследия своего на-
рода, ему удалось побывать во всех уголках казахской степи. Однако в
своей деятельности историка он не был приверженцем только устной
традиции. В своих трудах автор критически переосмыслил современ-
ную ему историографию по истории казахов и высказал по многим из
206
них свои соображения. Из российских авторов М.-Ж. Копеев обратил
свое внимание на труды В.В. Радлова, Н.А. Аристова, В.В. Вельями-
нова-Зернова. В рукописях автора часто встречаемся с материалами
указанных российских историков. В то же время М.-Ж. Копеев знал и
груды своих современников - казахских авторов: Ш. Кудайбердиева,
К. Халид и др. Но позиция М.-Ж. Копеева по многим вопросам истории
сильно отличается от них и автор не скрывает свое неприятие многих
положений указанных историков. «Ныне пишущие историю, одни пе-
реводят из трудов русских авторов. Другие из трудов китайских исто-
риков. Насколько это может быть достоверно по отношению к истории
казахов» недоумевает М.-Ж. Копеев.
В историографической традиции М.-Ж. Копеева в основном преоб-
ладают только степные традиции историознания. Несмотря на основа-
тельное знание восточных и западных /в данном случае российских/
историографических школ он оставался, верен основным канонам ка-
захского «Шежире». В то время, как нами замечено у Ш. Кудайберди-
сва явно обнаруживается западничество, выражающееся в чрезмерном
преувеличении роли европейских и восточных /китайских/ источников
и преуменьшение роли и значения казахских исторических материа-
лов. В творчестве К. Халид явно проступает его арабо-мусульманское
видение истории Великой степи, обнаруживающееся в различных эти-
мологических сюжетах и т. д.
Основное кредо автора заключается в передаче устных историчес-
ких текстов в неизменном виде. Он придает большое значение даже ма-
лейшим деталям в исторических преданиях казахов, и когда же в тексте
легенды порою встречаются мифо - легендарные сюжеты или образы
автор по неволе вставляет формулу «не повинны мои уши в услышан-
ном». Его кредо исследователя нашло отражение в самом названии его
рукописного сочинения - «мес» /кара мес/. Мес в казахском быту пред-
ставляет собой сосуд для хранения кумыса. В отличие от торсык или
саба, также применяющихся в казахском быту для хранения и перевоз-
ки кумыса, мес - готовят из цельной козий шкуры и при наполнении
воспроизводит первоначальный облик. Т.е. «М.-Ж. Копеев собирая по
крупицам фрагменты прошлой истории своего народа в каждом отде-
льном листе и закладывая их в свой «мес» воссоздавал максимально
объективную, приближенную к оригиналу историю степи».
207
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
- -- --- в контексте проблем истории Евразийских степей
Ь=^Г ’
На становление М.-Ж. Копеева как историка большое влияние
оказала, безусловно, восточная историческая традиция. Но из всего
богатства среднеазиатской историографии М.-Ж. Копеев выделяет
«Шаджарат - и турк» Абульгазы бахадур хана /хивинского/. Во мно-
гих трудах автора, в особенности касающихся средневековой истории,
или же генеалогии казахских ханов присутствует исторический ма-
териал из «Шаджарат - и турк». В некоторых случаях М.-Ж. Копеев
переводит со слов Абульгазы генеалогию хивинских ханов, генеало-
гию Абульгазы, тяжелую братоубийственную войну предшествовав-
шей воцарению историка на хивинском троне. Это было отмечено еще
А.Х. Маргуланом, который писал «Машхур Жусуп бывал в Ташкенте
и присырдарьинских районах, где он знакомился с различными исто-
рическими сочинениями, книгами, собирал сведения о средневековой
истории Казахстана. М.-Ж. Копеев в своих трудах пишет о том, какое
сильное впечатление на него оказало чтение «Шежире» Абульгазы Ба-
хадура». /А.Х. Маргулан/
Знакомство М.-Ж. Копеева с Востоком начинается с 1872 года. До
этого он учился в медресе Баянаула, в 1868 - 1872 годах он получал
уроки у Камар-ад дин хазырета.
В 1872-1874 годах М.-Ж. Копеев учился в Бухаре в медресе Ко-
килташ, в одном из самых известных начальных исламских учебных
заведений.
В 1887-1889 годах М.-Ж. Копеев совершил вторую поездку в Бу-
хару и по дороге в Бухару ознакомился с знаменитыми культурными
центрами и памятниками Туркестана и Средней Азии.
В 1895 году М.-Ж. Копеев еще раз совершил путешествие в Сред-
нюю Азию и также как и в прошлом продолжил свое ознакомление
с достопримечательностями Бухары и Самарканда. Не смотря на то,
что его поездки были связаны с некоторыми обязательствами по су-
фийскому братству, казахский историк не упускал ни одного случая
ознакомления с таинственными страницами истории Востока. В тек-
стах его рукописей и опубликованных материалов часто встречаются
исключительно ценные материалы, касающиеся древней и средне-
вековой истории Востока, среднеазиатских правителей, казахских
родов имевших в прошлом тесные связи с Мавереннахром, земле
обетованной и т.д.
208
В последний раз М.-Ж. Копеев совершил поездку в Среднюю Азию
в 1907 году. Но эта поездка, как свидетельствуют некоторые элементы
его творческой биографии, была вынужденной. Как известно в 1907
году в Казани в типографии Хусаиновых одновременно вышли из пе-
чати три книги автора: «Увиденное мною удивительное явление в моей
олголетней жизни», «Хал - ахуал /Бытье - житье/», «О том, чья земля
Сары арка». В этих книгах М.-Ж. Копеев выражал свое отрицатель-
ное отношение к переселенческой политике царизма, изъятию плодо-
родных земель для переселенцев и т.д. Он считал, что казахи многие
столетия ценою жизни и крови отстаивали свои земли и не намерены
их просто уступать другим. Знание исторического материала, особен-
но различных сюжетов связанных с казахско - калмыцкими войнами,
деяния отдельных личностей отдавших свою жизнь ради отчей земли
придали поднятым в его книгах территориальным проблемам острый
политический характер.
В ответ царская цензура проводит конфискацию его трудов. Кон-
фискации подверглись подготовленные к переизданию книги и новые
материалы. Типография понесла из-за его книг большие убытки и на
нее был наложен штраф в 12 000 рублей. К ответственности призва-
ны более десяти человек. Такая ситуация оказала на М.-Ж. Копеева
тяжелый осадок и заставила его на некоторое время искать спасения в
чужих краях.
В этом вероятно основная причина того, что творчество М.-Ж. Ко-
пеева оказалось, замкнуто в его рукописях. Кроме отдельных статей
все последующее время мы не встречаем новых публикаций автора.
Установление Советской власти в казахских степях М.-Ж. Копеев
воспринял как гнев божий. Последовавшую затем конфискацию байс-
кого скота и имущества М.-Ж. Копеев, сравнивал со страшным джутом
и жестоким бураном, уносящим отары овец и табуны лошадей. Как
величайший мудрец и ясновидец он видел явные очертания надвигаю-
щейся трагедии 30-х годов - голода и репрессий. Им овладело уныние
и пессимизм выраженное в его последних стихах:
Мы говорим, что есть Бог, он един и всемогущ,
Эти слова теперь звучат двусмысленно и шатко.
Наши убеждения и вера окончательно подорваны,
Бог удивил нас не оставив нам выбора в новом деле.
209
<ЖЙ [fe» СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
I ... в контексте проблем истории Евраишских степей
Вместе с тем интерес к историческому наследию М.-Ж. Копесва
появился еще при его жизни. Первым инициатором этого можно счи-
тать одного из великих деятелей культуры начала 20 века Ж. Айма-
уытова. В некоторых рукописных текстах М.-Ж. Копеева остались его
пометки и обращения сделанные специально для Ж. Аймауытова. Мы
полагаем, что работа по систематизации рукописей, которая была про-
ведена М.-Ж. Копеевым и сделана по просьбе Ж. Аймауытова. Но, к
сожалению, в 1929 году Ж. Аймауытов в числе многих лидеров партии
Алаш был репрессирован, а затем убит в Бутырской тюрьме /1931 г./
После смерти М.-Ж. Копеева /1931г./ чтобы как-то сберечь остав-
шиеся рукописи его сыновья и последователи /Шарафи, Фазыл, Жол-
Мурат/ переписывают основные его труды, и Шарафи дастовляет их в
Академию наук Казахстана. Вероятно, к этому имеет отношение пер-
вый президент АН Казахской ССР Каныш Сатпаев, хорошо знавший
значение рукописей М.-Ж. Копеева. В числе людей, приложивших
силу и знания к сохранению рукописей, относят Г. Мусрепова, Д. Аби-
лева, Е. Бекмаханова и др.
Первыми обратились к научному изучению трудов М.-Ж. Копеева
великие казахские историки А.Х. Маргулан и Е. Бекмаханов. Первый
в 1940 году публикует большую статью в газете «Казак одсбист!», а
Бекмаханов использовал материалы М.-Ж. Копеева в своей книге
«Казахстан в 20-40 гг. XIX века» посвященной восстанию К. Касымо-
ва. В источниковедческой части монографии содержится научный ана-
лиз творчества М.-Ж. Копеева. Однако, в скором времени оба историка
подверглись жесточайшим преследованиям со стороны идеологичес-
ких органов Советской власти. Эти события довольно известны нашим
читателям в связи с публикацией материалов по «делу Бекмаханова»,
который был репрессирован в 1951 году. А.Х. Маргулан также нахо-
дился в этой связи некоторое время под арестом, и только тяжелая бо-
лезнь спасает его от сталинских лагерей.
После принятия постановления ЦК КП Казахстана в 1947 году мало
кому из казахских интеллигентов хотелось поднимать эту опасную
тему. В русле идеологии выступили многие писатели и ученые - С. Му-
канов, М. Габдуллин, К. Бейсембаев и др. Отныне он получил оценку
как «видный представитель религиозного мистицизма и клерикализма
210
в общественной мысли Казахстана». Машхуроведение получив этот чу-
довищный ярлык, фактически было закрыто для исследователей.
Только в годы перестройки казахстанские авторы, в основном фоль-
клористы и литературоведы, начали понемногу поднимать занавес над
этой темой. С крахом компартии у исследователей появилась опреде-
ленная смелость в вопросах исторического наследия. Во всяком слу-
чае, таких опасений как в 50-е годы, когда можно было лишиться за
это свободы и партбилета не грозило. Хотя интеллектуальной и ме-
тодологической подготовки не хватало для понимания многих сторон
творчества М.-Ж. Копеева, но публикации и отдельные высказывания
существенно продвинули дело. В эти же годы началась работа по вос-
становлению памятника М.-Ж. Копеева разрушенного в 50-е годы.
Как свидетельствуют очевидцы, М.-Ж. Копеев в соответствии со
своим завещанием был похоронен его близкими, помощниками и пос-
ледователями в подземной камере, которая была построена еще при
его жизни, по его плану. В ней тело покойника лежало завернутое в
саван до 1951 года. При исключительных случаях посторонним разре-
шалось спускаться в камеру.
Обращение же историков к наследию М.-Ж. Копеева происходит
в наши дни. В 1991 году эта тема поднималась в диссертации моего
аспиранта, в 2000-2002 г. г. по материалам М.-Ж. Копеева защитились
правнуки М.-Ж. Копеева. В первом случае автором были использо-
ваны исторические материалы М.-Ж. Копеева хранящиеся в редком
фонде библиотеки АН Казахстана, в том числе и в фондах Института
литературы и искусства, во втором, кроме уже перечисленных, семей-
ный архив Жусуповых. На мой взгляд, на сегодняшний день в наибо-
лее полном виде историческое наследие М.-Ж. Копеева хранится в се-
мейном архиве К.Ф. Жусупова. В то же время, в различных руках
можно встретить некоторые оригиналы и переписанные материалы
М.-Ж. Копеева.
В данной статье мы публикуем переводы из сочинений М.-Ж. Ко-
пеева имеющие прямое отношение к ремеслу историка. М.Ж.Копеев
придавал большое значение даже мельчайшим деталям в историчес-
ких преданиях казахов, и в то же время ясно изложил сое отношение к
предмету, т.е. истории. Я надеюсь, что данный опыт и наши коммента-
рии будут полезны для молодых историков.
211
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей -
Текст № 1
«У наших казахов нет конкретно, как в камень вточенной, исто-
рии. Не признали они учения, ибо считали, что «тот, кто доверится
чтению - будет забывчив». Не признавали они и письменности, так
как думали, что «тот, кто доверяет письму, будет в ошибках» [при-
меч. 1]. И оттого, что не признавали они чтения и письменности, нет
у нас сейчас письменной истории, но были прозорливые и сметливые
души (люди), у которых были открыты уши и грудь, не забывающие
никогда того, что они услышали. И благодаря таким душам (людям),
которые передавали услышанное и говорили об этом, кариялар [при-
меч. 2] -у них грудь была как письмо, а услышанное они запоминали и
передавали из уст в уста как пример добрых дел и хороших поступков,
сохранилась наша история».
Комментарии:
1. Для того, что бы понять смысл казахских поговорок уместно
обратиться к одному из интересных этюдов Платона. Философ устами
египетского царя излагает то отрицательное, что появилось в жизни
людей в связи с появлением письма: «Когда же дошел черед до пись-
мен, Тевт сказал: «Эта наука. Царь, сделает египтян более мудрыми
и памятливыми, так как найдено средство для памяти и мудрости».
Царь же сказал: «Искуснейший Тевт... ты отец письмен, любишь их
настолько, что, говоря об их значении, ты сказал все наоборот. В души
научившихся им они вселят забывчивость, так как лишится упражне-
ний память: припоминать станут, доверяясь письму, по посторонним,
внешним знакам, а не внутренней силой, сами по себе. Стало быть,
ты нашел средство не для памяти, а для припоминания. И ученикам
ты дашь видимость мудрости, а не истинную мудрость, так что они у
тебя, будут многое знать, не усваивая, и казаться много знающими, но
оставаться в большинстве невеждами, невыносливыми в общении; так
и сделаются они не мудрыми, а мнимо мудрыми» /Платон. Избранные
диалоги. М., 1965. с.248-249/
2. Кария - в данном случае знаток степных исторических знаний
истории, человек с феноменальной памятью, натренированной, помня-
щий наизусть бесчисленное количество устных исторических преда-
ний. С арабо-персидского «кари» - чтец Корана, богослов, читающий
Коран по памяти.
212
Текст № 2
«Из ныне повествующих знатоков шежире одни переводят из тру-
дов китайских историков, другие из трудов русских историков. Как
подобные вещи могут служить для казахов подлинной историей?!
Из ныне пишущих нет никого, кто бы начал свое повествование от
Майщы би, которому принадлежит начало исторического слова/тугел
сез/, нет историков использующих казахские исторические материа-
лы [примеч. 1]. У наших аргынов, ни в далеком прошлом, ни в недавней
истории нет никого, кого бы называли Кидантайши. Один из совре-
менных историков пишет, что отцом Дайырходжа был Кидантай-
ши и что Кидан, был «влециа». Может по исторической традиции,
может исходя из особенностей персидской графики казахи испокон
веков — поэтов /елеций/ называли словом — акын, слово «елеций» — не
употреблялось в языке [примеч. 2]. Упоминающиеся в данном шежире
Дайырходжа и Кидантайши наверняка представители другого наро-
да. В данном повествовании есть еще одно неприятное утверждение,
касающееся кара кыпшака Кобыланды. Неверно утверждение о том,
что кара кыпшак Кобланды якобы был в подчинении у ханов. Он был
таким героем /майталман/, что не то что смертным подчиняться,
но и величия самого бога не признавающий [примеч. 3]».
Комментарии:
1. М.-Ж. Копеев в данном абзаце жестко критикует своих совре-
менников /Ш. Кудайбердыулы, Н.А. Аристов и др./ за чрезмерное за-
падничество и школярность. Указывая на конкретные ошибки истори-
ков /в случае с Кидан и т.д./ М.-Ж. Копеев считает основной причиной
их минусов игнорирование казахских источников. К сожалению, боль-
шинство наших историков до сих пор продолжают заниматься пере-
писыванием переписанного. В исторических исследованиях современ-
ных историков так же мало сносок на степные источники, на шежире.
Среди историков Казахстана до сих пор преобладает мнение о том, что
источники, касающиеся нашей истории, припрятаны где-то в Китае, в
арабских странах, в России и т.д. До сих пор считаются авторитетными
мнения иноземных путешественников, купцов, полуграмотных обыва-
телей оставивших какие-то жалкие, отрывистые и поверхностные опи-
сания и суждения, касающиеся кочевников Центральной Азии, в том
числе казахов.
213
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
Iв контексте проблем истории Евразийских степей -
2. Сведения, касающиеся К°тан тайшы, излагаются М.-Ж. Копе-
евым в одном из фрагментов «Шежире». Он считает, что в истории
Центральной Азии были известны имена двух представителей племе-
ни аргын с этим именем. Один жил в очень древние времена /ол казак
уш жуз деген атакты иеленбей, жеке белшбей турган кезде шыккан/.
Он сын Когама т.е. одного из прародителей казахских племен. Другой
Цотан - отец Мейрама и брат Ботана. Ботан умер рано, и от него нет
потомства, а от Цотана был сын по имени Мейрам сопы и дочь по име-
ни Карашаш. М.-Ж. Копеев склонен связывать прошлое аргынов с тер-
риторией Мавереннахра / Жогары Цетан Цока мулы Бухарада болган
Кызыл Арыстан ханныц тусында OMip сурген. Аргын Бухарада жаксы
Бабдолла ханмен Нзерлесш журген жан. Бабдолла хан оны «Акыл
баба» дейд! екен... Аргын кеп дуниеш Osipcri султанга iiosip кылып,
куншыгысынан ею белек уйдш шпн Бабдолла ханныц жарлыгы бойын-
ша, сол замандагы казы, сопылардыц мерш бастырып, езше арнап
сыбага кылып алыпты, кейщп урпактарыма отау болсын деп. Сонан
6epi карай ол Аргынныц ак сарайы аталады... бул аргын урпагы аргын
болгалы Бухара журты болып келген/.
Данное повествование касающееся тесных связей племени Аргын
с Бухарой и Туркестаном / chiperi Султан /необходимо осмысливать в
контексте исторических событий начала нашей эры. Это возникнове-
ние на юге государства, а затем и империи белых гуннов /ар - гуннов/.
К сожалению, эта тема фактически не затрагивалась в нашей исто-
риографии. Более или менее солидный обзор литературы и проблем
содержится в книге Б. Б. Бафурова. /Таджики. Древнейшая, древняя и
средневековая история. М., 1972. с. 198 - 221/. О связях племени аргын
с Мавераннахром писал неоднократно и Ч. Валиханов /аргын в числе
народов Джагайских Орд и т.д.//см. Ч.Ч. Валиханов. Киргизское родос-
ловие. // Собр. Соч. в 5 т. т. 2 с. 149 - 150/.
3. Кобыланды батыр никак не связан с событиями XV-XVI вв. В
этом М.-Ж. Копеев глубоко прав. В эпосе «Кобланды батыр» основные
сюжеты относятся к древнетюркской эпохе, когда в Великой степи раз-
горелась кровавая война между огузами и кыпчаками. Под давлением
могущественного кыпчакского союза племен огузы, прежние хозяева
Великой степи, отступали на запад и юг, к степям Приаралья, в север-
ные Прикаспийские степи и далее на территорию Передней Азии и
214
Восточной Европы. Таким образом, если учесть, что кыпчаки 10-12
исков были в основной массе язычниками, то слова М.-Ж. Копеева о
гом, что «Кобыланды батыр не совсем признавал величие Аллаха» не
гак далеко расходится с историческими реалиями. Критическое заме-
чание М.-Ж. Копеева было вызвано предположением /также на основе
легендарных сюжетов/ Шакарима о том, что причина образования Ка-
захского ханства как-то связана со смертью Акжол бия. Его якобы убил
Кобыланды батыр из племени кыпчак, втайне ненавидевший Акжола
и ищущий расположения Абульхаир хана/ Ш. Кудайберд1улы. TypiK,
кыргыз - казак 1юм хандар шеж1ресй Орынбор, 1911. с. 31 - 32.
Текст № 3
«...от жены - казашки потомство — целое племя, от жены - кал-
мычки потомство — целое племя, от жены каракалпачки также есть
потомство, их называют в народе «цалпац». Как стая саранчи, по-
павшая в засеянное поле заселили они все протяжение реки Шидер-
ты - кишмя - кишит /жыбыр - жыбыр, цыбыр - цыбыр emin жатцан
б1рдеме/. Таково потомство Олжабая...
«От Отегена Кольбай и у него двое сыновей - Жантеле, Майкот.
От Майкота Амиртай. От Амиртая Кулшымбай. От Кулшимбая во-
чостной управитель Али. От Жантели Жоракбай, от него Исхак...
впрочем, к чему перечислять имена людей ничего ни значивших /нико-
му не известных, ничем неизвестных/ [примеч. 1].
Комментарии:
1. Один из самых важных принципов степной историологии яв-
ляется принцип персонофицированности повествования и вообще ис-
тории в целом. В центре исторического прошлого мы видим личность
незаурядную, яркую. Поэтому в генеалогических родословных табли-
цах выпадают многие звенья /поколения/ не проявившие себя ни в чем
знаменательном. М. Ж.Копеев как настоящий представитель степных
традиций историологии четко следует им, что демонстрируют выше
приведенные абзацы.
Текст №4
Сначала — Адам. Никто не знает его родителя, да и кому это
тать? Первый человек, сотворенный из земли [примеч. 1]. Второй -
пророк Иисус хазырет, имя родителя которого никто не ведает. И
215
ЛЭД СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
откуда это можно знать?! Творец, дабы показать свое мастерство,
сделал так, чтобы тринадцатилетняя девочка родила сына без роди-
теля. Третий - пророк Кызыр, имя отца которого неизвестно. Чет-
вертый - Ескандер Зулкарнайын. Пятый - Чингиз хан [примеч. 2]. Не-
которые утверждают, что он сын Есугей бахадура. Это напрасно!
Есугей /бесугей/ - калмаковец. Но как весь народ мог возвысить сына
какого — то калмак хана? Графы в России, князья -у ногайцев, торе —
среди казахов, все они от Чингиз хана. Родилась у Есугей бахадура
дочь и когда она достигла пятнадцати лет, то попала в помещение,
где она нашла луч света, от которого она забеременела. Родился один
сын. Этот мальчик с тринадцати лет странствовал, будучи сиро-
той, был ханом шуршутов, завоевал весь свет и прозвался Шынгысом.
Смысл имени, которого - «хан ханов». Народ, убежденный в его про-
исхождении от луча света по воле и мастерству Создателя, провоз-
гласил его и его потомков на престол. Вчера, когда Эмир Тимур куре-
ген, завоевавший много народов, которому Всевышний Аллах даровал
удачу в 27 лет, убивал чингизидов, но на ханское место вновь избирал-
ся чингизид. Со времен Чингиз хана имена всех прославленных ханов,
упоминаемых в книгах, и происходят от Чингиз хана. В том числе за-
воеватель мира — Батый. Эмир Тимур, поработивший столько стран
и народов, но простого происхождения, так и не стал ханом. Те, кто
его любили, называли - Эм!р Тем!р кереген, а те, кто не любили его,
называли Тем!рленк. Как бы не говорили, неплохой он был человек. На
устах народа сохранилось его имя. И то хорошее, что он сделал.
Шестой - Апаша хан. Никто не знает имя его родителя.
Седьмой - Асан печальный.
Восьмой — Жиренше шишен, имя отца которого никто не знает.
Девятый — Абылай хан, родитель которого неизвестен. На его
надгробном камне написано «Абылай бин Суйенйи хан» /Абылай — сын
Суюнуш хана/. Неведомо никому, где и когда Суюнуш был ханом. И
много таких людей, чьи имена прославлены в народе, но имена отцов
которых неизвестны. Если спросишь у некоторых, они, не желая при-
знать свое неведение, всем находят отцов [примеч. 3].
Комментарии:
1. Данный этюд из шежире М.-Ж. Копеева носит условное на-
звание «Имена прославленных происхождение которых неизвестно»
216
/атасыныц аты бийнбей ез аты шыккан/. М.-Ж. Копеев начинает спи-
сок с самого первого человека - Адам ата, нашего первопредка. В этом
есть какой-то мало понятный нам, /может быть суфийский/ подход к
историческому прошлому. Таким образом, автор не воспринимает ни
библейские /таурат/ версии происхождения, ни материалистическую,
объясняющую происхождение человечества чисто эволюционистски-
ми принципами /якобы от обезьян и т.д./.
2. М.-Ж. Копеев перечисляет девять великих фигур человечес-
кой истории. Может быть, он исходит из священного значения числа
девять /тогыз: торцалы тойга -тогыз, топыракты щнмге - тогыз и т.д./.
В число сакральных личностей попал и Абылай хан, живший в 18 веке
и известный по многочисленным историческим и эпическим предани-
ям. М.-Ж. Копеев, в некоторых случаях, склонен объяснять историю в
иррациональных категориях /творец показал свое мастерство, родился
из луча солнца и т.д./, а в других, руководствуется чисто логическими
соображениями /как из какого-то Есугея - калмака мог родиться такой
великий человек как Чингиз хаи/. Такой подход так же является тра-
диционным, и считается, что он берет начало от следующего высказы-
вания Аз Жанбека хана: «елрпске нанса болар, кслюпрш айтушысы
болса» /можно поверить и ложному, если оно сказано убедительно/.
3. Интересно следующее высказывание М.-Ж. Копеева «если
спросишь у некоторых, они, не желая признать свое неведение, всем
находят отцов». Эта практика сейчас у нас очень популярна. В наше
время появилось большое количество /как саранча/ историков находя-
щих ответ всем вопросам Великой степи. Настоящий историк должен
найти в себе силы признать свое незнание /или не изученность вопро-
са/ того или иного нюанса истории. В силу многих объективных фак-
торов историк не в силах запомнил, огромное количество эмпирики, в
которой выражается ежеминутный, ежечасный ход и движение исто-
рии человечества.
Текст №5
Досбол, сын, бия Корлыбай Кыпчака, известный, как знаток имен
предков, вызвал интерес у одного западного человека, который спро-
сил его об этом. И тогда Досбол упомянул про всех, начиная с себя и
до самого Адама. Когда же дело дошло до Адама, его спросили: «Кто
217
ЛЭД СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
____, в контексте проблем истории Евразийских степей .
родитель Адама?», на чтоДосбол ответил: «Отец Адама - Арсалан!»
Слушавшие его подивились:
Ну и молодец, даже имя отца Адама знает! Ну и знаток предков! -
и разошлись.
Согласно его рассказу, казахи, калмаки, каракалпаки, остяки, рус-
ские - все они братья, а самый младший Орыс /русский/. Баловали
младшего настолько, что даже не стригли его. Не желая причинить
боль младшему, не делали ему обрезания. Многие полагали, что ска-
зано все это со знания, верят этому. Тот родился от того, а этот
от того. Так что, находятся и такие, которые получают со школы
знания об Арсалане - предке Адама [примеч. 1].
Комментарии:
1. Арсалан - один из загадочных героев казахских сказок. Чело-
векоподобное существо с добрым, доверчивым и безобидным харак-
тером. Во многих сказаниях Арсалан великан, существо необычайной
силы и возможностей. В отличие от других подобных героев /Доу,
Таусогар, Дию и т.д. / Арсалан обитает среди людей, но только все
делает наоборот: чтобы он сел, надо его попросить встать, чтобы он
пришел к тебе, надо его попросить уйти подальше и т.д. Одним словом
Досбол, один из выдающихся знатоков степной историологии, произ-
нес имя Арсалана не без умысла. Вероятно, у него была какая-та сис-
тема аргументов и доказательств, не дошедшая до наших времен.
Текст №6
...Неповинно мое ухо в том, что слышит. Я пишу то, что услышал
от других. Если кто пишет исходя из более верных источников, спору
нет. Не верь ложному, верь логически - аргументированному [примеч.
1]. Аз Жанибек в свое время говорил: можно верить и ложному, если
найдется рассказчик, умеющий логически его изложить...
...В Старшем жузе поставили во главе других - старшего брата
Уйсына, а из племени Жалайыр выбрали помощника. В Среднем жузе
избрали старшим - Аргына, а из Найманов выбрали помощника. В
Младшем жузе избрали старшего брата - Алшина, а из племени Жап-
пас выбрали помощника. На первый взгляд, как будто пустой разго-
вор. Правда, это или вымысел одному Богу известно [примеч. 2]...
218
...Есть сведения о том, что якобы племя Таракты для детей
Аргына является - ноцта агасы - /ведущий за недоуздок/. Истинность
каждого положения знает только Бог.
Я разве ходил и жил с упомянутыми в рассказе? Руководствуясь
поговоркой « не виновно мое ухо, в том, что оно слышит» буду про-
должать повествования. Казах обычно хранит все эти истории изус-
тно, передовая их из уст в уста, т.е. извлекая из своей войлочной кни-
ги. Раньше эти истории в казахской среде не записывались, поэтому
отсутствует образец. Поскольку я не приспособлен к другой жизни,
и лгать не могу, и к донжуанству не склонен, то по принципу «не гре-
шившему и Бог неблагодарен» должен был принять грех на душу [при-
меч. 3]. Несмотря на темноту, неясность нашего прошлого, я вступил
в него. Пусть сам Бог обратит на меня сей взор и покровительство и
не лишит меня возблагодарения [примеч. 4]...
Комментарии:
1. М.-Ж. Копеев в данных абзацах изложил основные принципы
своего ремесла. Он в своих исторических повествованиях руководс-
твуется традициями степной историологии /шежире/. Суть этого и из-
лагает М.-Ж. Копеев в выше изложенных принципах. Они сводятся к
тому, чтобы передать следующему поколению исторические знания,
которые дошли до него в устном виде. В тех случаях, когда текст насы-
щен сложными фольклорными формулами, или же сказочными мифо-
логическими сюжетами, которые не поддаются чисто историческому
или логическому анализу, он прибегает к некоторым приемам, один
из излюбленных приемов - поговорка «еепген кулактыц жазыгы жок»
т.е. нс повинны мои уши, услышавшие эти сведения. Удивительно то,
что М.-Ж. Копеев будучи человеком высокообразованным для своего
времени, остался приверженцем традиционной исторической школы
Великой степи. Благодаря его верности к традициям «Шежире» мы
сейчас располагаем огромным количеством сырья, необходимого для
возведения яркого и великолепного здания национальной истории.
2. «Одному Богу известно» - это выражение характерное мусуль-
манской историографии Востока. Этим излюбленным приемом поль-
ювались и в прошлом, например Мирза Хайдар в книге «Тарих - и
Рашиди». Обратимся к одному из интересных эпизодов книги, каса-
219
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
® контексте проблем истории Евразийских степей —
ющийся начала образования Казахского ханства: «улус узбеков после /
смерти Абул-Хаир хана пришел в расстройство, там возникли большие
разногласия и большинство /людей/ ушло к Кирай хану и Джанибек
хану, так как число их достигло 200 000 человек и их стали называть
«узбек-казахами». Начало правления казахских султанов пошло с 870
/1465-1466/ года, Аллах знает лучше, и до 940 /1533-1534/ года казахи
имели полную власть над большей частью Узбекистана» /Мухаммед
Хайдар Дулати. Тарих - и Рашиди. Алматы, 1999. с. 108/.
3. «Не грешившему и от Бога благодарности нет» (кунэшзге
Кудайдыц да рахматы жок) - чрезвычайно сложное понятие, свиде-
тельствующее о диалектическом подходе казахских мыслителей к
истории развития природы, общества и людей. В диалектике, учение
о единстве и борьбе противоположностей рассматривается как ядро и
источник всякого движения. В этом мире всем явлениям свойственны
противоречия, ибо все они имеют свою отрицательную и положитель-
ную сторону. Там, где есть добро в состоянии взаимной внутренней
связи и в то же время взаимного исключения, отрицания, присутствует
и зло. Все в мире относительно и познается только в сравнении.
4. Высказывание М.-Ж. Копеева, относящиеся к принципам и ме-
тодам его исследовательской практики, свидетельствуют об его сак-
ральном отношении к истории. Можно себе представить - какое удо-
вольствие получает историк от изучаемых и описываемых событий.
Трепетное и одухотворенное отношение к истории требовало от автора
честности и заставляло его предварять легендарные сюжеты традици-
онной формулой «Еспген цуладтыц жазыгы жок» /не повинны мои
уши в услышанном/.
II. Восток в казахских легендах
Изучение истории и культуры казахского народа, феномена обще-
ства и государства, человека и религии в Великой степи невозможны
без фактора Востока. Мы в предыдущих своих трудах не раз писали о
том, что история Великой степи имеет свои корни и истоки, она свое-
образна и великолепна, но она в силу многих обстоятельств связана с
Востоком и Западом.
Как известно, история народов Великого степного пояса больше
связана с Востоком. Вероятно, в этом процессе высока роль тех же
220
самых кочевников, время от времени нарушающих монотонный ритм
жизни оседлых обществ и вторгающихся в покои Востока. Территория
древних оседлых культур в далекие от нас времена составляли неболь-
шую часть Евразийского материка. К. Ясперс своеобразно начертил
границы этой культурной зоны. «Возникновение культуры территори-
ально охватывает лишь узкую полосу всей земли от Атлантического
до Тихоокеанского побережья, от Европы через Северную Африку, Пе-
реднюю Азию до Индии и Китая. Эта полоска, составляющая в длину
около четверти, в ширину - меньше двенадцати частей всей земной
поверхности, содержит плодородную почву, разбросанную между
пустынями, степями и горными кряжами» (12,с. 32.). Эта узкая по-
лоска материка довольно долго, фактически до Великих географи-
ческих открытий, была подконтрольна пастушеским народам. Вдоль
полосы постоянно сталкивались интересы семитских народов с юга и
алтайских /в раннем периоде - индоевропейских, арийских/народов с
севера. Последние были гораздо сильнее и влиятельнее на всем протя-
жении последних 6-5 тысячелетий, исключение составляют лишь эпо-
ха поздних династий в Шумере и эпоха мусульманского ренессанса в
VI-XII вв.
Начало кризиса традиционных отношений в Старом Свете и соци-
альных институтов степных народов датируется XV-XVI вв., когда Ве-
ликая степная зона Евразии теряет свое былое значение доминанты в
мировом пространстве. В последствии были нарушены и уничтожены
существовавшие у них тысячелетиями жизненные коммуникации, про-
изводительные силы, политические институты и культура (3, с.32.).
От времени ранних контактов Великой степи с восточными стра-
нами остались в основном, исторические предания, сохранившиеся
более или менее у степных народов. Значительная часть их вошла в
различные сочинения М.-Ж. Копеева. Среди рукописных материалов
М.-Ж. Копеев часто встречаются интересные сведения, касающиеся
политических и культурных отношений Казахского ханства со стра-
нами Востока. Большое значение М.-Ж. Копеев придавал описанию
приданий великих деятелей средневековья и новой истории. В его ру-
кописном наследии мы встречаем сюжеты, связанные с именами вели-
ких предводителей огузских племен Тогрул би, Осман газы, Шаграй
би, при которых произошло завоевание тюркскими племенами огром-
221
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских стелен —
ной территории Передней Азии, Южной Европы, Северной Африки.
М.-Ж. Копеев связывает происхождение огузских правителей с леген-
дарной династией Ел ханидов.
Как известно, письменных свидетельств у нас чрезвычайно мало,
если не считать «Авесты», «Махабхараты», «Вед» составленных позд-
ними потомками переселившихся из Великой степи арийских племен.
По истории древних контактов народов степи и Востока могли бы дать
материалы археологические раскопки, к сожалению проводимые час-
то без интерпретации и осмысления найденных артефактов.
В преданиях об Алаша хане повествуется, о временах очень дале-
ких, когда в степи складываются ранние союзы коневодческих родов.
Во главе общин мы видим авторитетных вождей-патриархов - хозя-
ев стада, семьи, правомочных распоряжаться жизнью своих сыновей,
младших родственников. В легенде называются имена родоначаль-
ников многих народов - Кондыгер, Котан, Когам, а авторитетнейший
из них Майкы би вообще отнесен к зачинателю человеческой речи
(Тугел сездщ my6i 6ip, туп атасы Майп,ы би). Предания позволяют
анализировать слагающийся из различных верований культ предков и
культ коня. Само слово «алаша» симбиоз этих двух понятий, в данном
случае Алаш происходит от нарицательного названия лошади, движи-
мого имущества, богатства. От этого индоевропейское слово «лошадь
«/алаша - ат, пеки /пеку /и т.д. свидетельствует о том, что степи Казах-
стана тогда заселяли, как предки индоевропейских, так и урало-алтай-
ских народов. Вероятно, в степях Центрального Казахстана существо-
вали обширные маргинальные комплексы культуры, которые можно
рассматривать как зоны взаимодействия двух указанных языковых
групп. В цикле легенд об Алаша -хане говорится о городе Бухара, от-
куда якобы пришел царственный изгнанник: « Сол замандарда кырык
ханныц 6ipi болган Цызьтл Арысл ан хан Бухарада турып, хандык кылган
екен. Bip езшде он бес азаншы жума кун! азан айтатугын мунараны сол
Кызыл Арыстан хан жасаткан екен» - десед! (с. 149-150). В данном ле-
гендарном сюжете речь идет о караханидском правителе /Мухаммед II
Арслан-хан/, прославившийся своей строительной деятельностью
(7, с.225). Образование государства караханидов на территории Сред-
ней Азии и Восточного Туркестана /южных районов Центральной
Азии/ связано с миграциями и завоеваниями карлукских племен /ягма
222
ii чигил/. Однако последующие события / усиление огузов-сельджу-
ков, нашествие киданей /кара-кытай/ привели к упадку правящей ди-
настии тюрков- карлуков. Немалую роль в политическом кризисе сыг-
рали сами кочевники- карлуки, так и не принявшие ценности оседлых
обществ юга.
В последующих циклах степных преданий, посвященных Огуз хану
мы можем проследить за движением кочевых орд на Востоке. Это эпо-
ха великих завоеваний и открытий. «Он [Огуз хан] завоевал Джурд-
жит и также Тангут, который таджики называют Тибетом. После
того он покорил Кара Китай, также большой юрт, жители его, как
и индусы, черного цвета» - пишет Абулъгазы бахадур хан в «Шаджа-
рат пгурк». Много лет Огуз хан посвятил завоеванию стран и народов,
уничтожив врагов, облагодетельствовав друзей и «во всех областях,
которым голова - Сайрам, а ноги - Египет, поставив правителей,
возвратился в свой юрт».
Своим юртом Огуз хана, были горы Эртаг и Кертаг [которые ныне
зовутся Улугтаг и Кичитаг - пишет Абульгазы], берега реки Сырда-
рья, Каракумы. У него было шестеро сыновей - Айхан, Кунхан, Та-
ухан, Тенгиз хан, Жулдыз хан, Кок хан. Как отмечает М.-Ж. Копеев
«до него никто не называл этими именами своих детей». В степях
Сары арка Огуз хан, в честь своих побед, не раз устраивал великолеп-
ные пиршества. Так было после каждого успешного похода в далекие
страны, где обитали чужие народы. Но казахское шежире запомнило
не эти завоевания, а тот пир, который устроил великий покоритель
стран и народов Огуз хан в честь первой юрты. Говорят, что Огуз сам
придумал первую юрту и когда по его плану была создана юрта, он
собрал свой парод и нукеров - «забил девятьсот девять лошадей, де-
вяносто тысяч овец, из кожи сшили девяноста девять саба, из ко-
торых девяносто наполнили кумысом, а девять — вином». Таков был
Огуз хан в наших легендах. В записях М.-Ж. Копеева Огуз-хан назван
У ыз -ханом /в некоторых случаях он пишет « Озган пайгамбар»/: «Осын-
дай у гы л маган сезден б1здщ казак: «Озган пайгамбардыц урпагымыз»
десш журдь Сейтсе онысы Уызхан екен. Бул казактыц туп-теп Уыз-
ханнан ербшен носы екешн Эбшгазы Бахадур хан сойлеген...» (10, т.
8. С. 67). Комментируя «Шаджарат турке» Абулгазы, автор выделяет
четыре основных параметров сближающих огузское наследие с казах-
223
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
скими традиционными ценностями: « Бул шоюрсден б!здщ алатын
алап отырган улес сыбагамыз:
- Уыз хан ез пайым-парасатымен коз!не кор!нген норсенш толым-
ды жарасымдысын ат цылып коя берптп... Сол аттар кун! бул кунге
шешн б1здщ цазакга;
- Екшпй ернек-улпсь кипз уй. Bip нэрсеш 6ipey 1здеп таппаганда:
« Осы Уыз уйл! Айдаболдан таппаганыц ба?» дейдц
- Yniiiiiui орнек - улпсн тогыз - тогыздан сый - сияпат, елген
елптне мал шыгарса да - тогыздан. Байлар елее, жаназага барып ке-
луппден «неше тогыз шыгарыпты» ? - дсссдц
- Тертшип орнек - ynrici - топырлатып жылкы сою, кой сою, кара
сабага кымыз толтыру» (10, т.8, с. 15).
В другом историческом этюде М.-Ж. Копеев происхождение огузов
связывает с легендарным Ел ханом: «Ел ханныц балалары - Кондыкер
журты. Ол кайда десен, халифанын кол астында «Кондыкердш ауыр
колы» деп айтылатугын бурынгыныц соз! бар емес пе дейдЬ> (2, с.80).
Другие данные касающиеся происхождения и истории огузов в кни-
ге «Историческое наследие М.-Ж. Копеева» (2).
Восточная тема актуальна и в исторических этюдах посвященных
эпохе ногайлинской [золотоордынской]. Хотя М.-Ж. Копеев и пишет,
что в эпоху Аз Жанибек хана «казахи жили сами по себе, в соответс-
твии со своими традициями и обычаями», но различные обстоятельс-
тва заставляли их вести тесные отношения с народами Востока.
Так в цикле сказаний об Асан кайгы есть такой сюжет: в те древние
времена Ежен хан [китайский правитель] предъявил казахам несураз-
ные требования: «Пусть не ржут ваши жеребцы, ибо мои кобылы от
этого жеребятся раньше срока» заявил он. Казахи были в затрудне-
нии и испуге, и только Асан кайгы, тогда еще юный джигит, решился
дать ответ этим требованиям. Он попросил, чтобы ему в сопровожде-
ние, в страну Ежен хана, дали сорок вооруженных джигитов. По пути к
ханской ставке он велел сопровождавшим его джигитам убивать всех
собак, которые им встречались.
«Пришел день встречи, и Ежен хан в своем дворце принял посольс-
тво» — пишет М.-Ж. Копеев. Наслышанный о делах казахских послов
хан сразу же требует от Асана ответа. Асан отвечает: «в детстве я пас
ягнят, однажды на них напали волки. Я во весь голос позвал собак, они
224
не прибежали. И тогда я дал клятву убивать подряд всех собак». Ежен
хан удивился и говорит: «как могли услышать твой голос наши собаки,
если ты кричал в глухой степи» На это Асан отвечает сразу: «Уважае-
мый хан, если ваши кобылы могут услышать ржанье наших степных
жеребцов, то, как псам вашим не услышать человеческий голос».
Побежденный словами Асана Ежен хан отменил свое требование и
оставил в покое казахов.
О чем повествует данная легенда, и что скрыто под витиеватыми
формулами казахского фольклора? В будущем одна из задач специа-
листов по-казахскому шежире станет дешифровка подобных сюжетов
и рассказов - притч. Своеобразно складываются отношения кочевни-
ков Центральной Азии с великим соседом с Востока. Опыт многоты-
сячелетней истории общения и соседства не проходит зря, выраба-
тываются какие — то стандартные представления и нормы. С одной
стороны сюжет с Ежен ханом как бы сказочен и не реален, ведь в
основе ситуации лежит абсурдное требование Ежен хана обвинивше-
го степных жеребцов. В ответ казахи предпринимают такой же аб-
сурдный шаг, начинают убивать всех собак страны Ежен хана. Такие
бессмыслицы очень полезны, когда необходимо разрушить устоявшие-
ся консервативные истины и догмы, очевидные нелепости разрушают
былую идиллию, открывают глаза и заставляют человека смотреть
на окружающий мир по-другому.
С восточным вопросом мы снова сталкиваемся через записи
М.-Ж.Копеева, уже в другую эпоху. Как известно, благодаря М.-Ж. Ко-
пееву казахская история сохранила стихи - толгау великого поэта
XVIII века Бухар жырау. В середине XVIII века вследствии междо-
усобной борьбы в Джунгарию вторгаются китайцы. Джунгарское госу-
дарство на глазах казахов фактически исчезло с лица земли, китайцы
не пощадили ни младенцов, ни стариков. Калмыки, спасаясь, идут на
запад и последний хунтайджи калмыков Амурсана, находит убежище
у Абылай хана. Вспыхивает казахско-китайская война. Бухар жырау
зовет к единству:
Видишь в небе уток стаю?
Я гляжу, и мне завидно,
Дружно как они летают, -
225
1$$ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем hciорин Евразийских степей —
Только сплоченность казахских племен перед многочисленным
врагом может спасти народ, враг коварен и опасен:
Если чурчит хоть раз (нападет),
Не оставит ни души,
Весь мир заполнит.
Чурчиты на аркан от вас,
На берегу озера Барын,
Посеял хлеба возле них.
Гпупый и беспечный казах,
Продает своих лошадей кафиру.
Получив коней в прогон,
Соединив день и ночь
За день прискачет этот кафир.
Выйдет он в поход.
Отправит он послов
На вид будет безобидным.
Где разжиреет кулан,
Там он рассыплет свою шерсть
Начиная с середины XIX века интерес к Востоку среди казахских
интеллектуалов возрастает. В XIX веке в казахской литературе были
широко представлены темы и сюжеты из лучших образцов классичес-
кой литературы Востока. Созданные на основе поэм Низами, Навои,
арабо-персидских и индийских легенд и сказаний дастаны «Лейла -
Меджнун», «Шахнаме», «Тоты наме», «Фархад и Шырын», «Тахир и
Зухра», «Ескендер [Александр]», «Рустем - Дастан», «Атымтай жо-
март», «Мунлык - Зарлык», «Юсуф и Зулейха», принятые художест-
венным сознанием казахского народа, продолжили свое существование
в его фольклоре в виде новых национальных вариантов. Современники
М.-Ж. Копеева и он сам, постоянно обращались к известным произве-
дениям Востока, как к истинным кладезям доброты, щедрости, любви
и мудрости. По этой причине имена героев восточной классики часто
встречаются в устном творчестве, айтысах, а затем и в письменной ли-
тературе казахов.
В основном книжные поэты XIX века получали образование в мек-
тебах и медресе Бухары, Ташкента, Хивы, Самарканда, Туркестана.
226
Только в одном Карнаке (недалеко от Туркестана) в дореволюционный
период существовало 21 медресе, где обучались казахские юноши. В
конце XIX века «кисса», «хикаят», «дастаны» были широко распро-
странены среди казахов (1, с. 221-224.).
Вместе с тем, среди представителей новой, провосточной литерату-
ры были люди широко увлеченные историей. Среди них особое место
занимает Шади торе Жангиров, Турмагамбет Изтилеуов и М.-Ж. Копеев.
Специфической особенностью историописания М.-Ж. Копеева яв-
ляется увлечение историческими этюдами. В качестве героя этих этю-
дов мы встречаем имена Тимура [Аксак Темир], Баязет паша [Илды-
рым], Осман казы, Абульфеиз хан (хан Бухары в конце XVII-начале
XVIII веков), и ученые Средней Азии и Ирака - мудрый Таптазани,
имам Агзам Абу Ханафия, Мир сеид шариф, имам кожа Бахауеддип,
Ахмед Яссави и др.
Особенно интересны различные диалоги между мудрецами Востока
в пересказе М.-Ж. Копеева. Говорят, однажды Мирсеид шариф и муд-
рый Таптазани сильно поспорили и в этом споре Мирсеид был обижен
резкими словами Таптазани. На грубость Таптазани он пожаловался
ходже Бахауеддину (основатель суфийский школы «накшбандия»).
Поскольку оба они были из сословия ходжей Бахауеддин так же был
задет и уговорил Мирсеида обратится к эмиру Тимуру (Ом1р Тем1р) и
сказал:- «попроси эмира пусть он посадит вас против друг друга и на-
чнет диспут, потребуй, чтобы ученики Таптазани, которые сейчас уже
подготовлены не хуже своего учителя, не смогли подсказать своему
учителю. Пусть говорит только Таптазани. И тогда спрашивай его о
чем тебе угодно, я так его возьму за ворот, что он раскроет свой рот
и не сможет ответить ни на один твой вопрос, я на него повоздейс-
твую» - сказал ходжа Бахауеддин.
Получив жалобу Мирсеида, Тимур устроил диспут, велел собрать
всех ученых. Посадил обоих по обе стороны от себя и повелел учени-
кам (шакырт) молчать во время диспута, в обратном же случае Тимур
пообещал отрезать им язык.
Когда Тимур дал сигнал начала диспута, Мирсеид задал Таптазани
следующий вопрос: — Скажи, наука, из какой махаллы?
Таптазани, для которого ответ на подобные вопросы не состав-
лял труда, раскрыв рот (аузы анкиып) замолк и не смог выговорить
227
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
ни одного слова. Долго он находился в этом состоянии. Один из его
учеников не выдержав, произнес на персидском [якобы обращаясь к
прислужникам]:
- Кайфы бир Над ситти наша биар еди?
- Вот. вот уже подсказал. Если он говорит, что не осталось кайфа
это не оттого, что анашу он просит. Он подсказывает своему учите-
лю, что наука из махалла кайфа (кайфа макалласынан), - высказался с
возмущением Мирсеид.
Эмир Тимур был верен своему обещанию и шакирту отрезали кон-
чик языка, отчего стали его называть «имам Кестлы», он впоследс-
твии прослыл одним из сильных ученых.
В историческом и сравнительном плане интересен диалог между
Абульфеис ханом [Бухара] и казахским юношей [Жанайдар], где идет
спор о преимуществах страны кочевников [Сарыарка] и страны осед-
лых [Бухара]. Вероятно, этот диалог идет давно, ведь противоречие
между двумя образами жизни имеет место с древнейших времен.
М.-Ж. Копеев до конца своей жизни оставался преимущественно ис-
ториком Центральной Азии. В некоторых случаях круг его интересов
выходил за границы этого региона, охватывая Переднюю Азию, Арабс-
кий мир. В различных областях истории, этнографии, фольклористики
М.-Ж. Копеев оставил рукописи поражающие мастерством красноречья
и детальностно, четко раскрывающий дух описываемой эпохи. Достав-
ляет огромное удовольствие читать его статьи, посвященные истории
Бухарского и Кокандского ханств и т.д. В отдельных рассказах автор
приводит уникальные сведения о Бухарских и Кокандских правителях
XVIII-XIX вв. К нашему большому сожалению современная историог-
рафия, ориентируясь в основном на переводную литературу, не в курсе
того, что происходило в ту эпоху на южных границах. Так время правле-
ния в Бухарском ханстве ранних мангытов /Мухаммед Данияр би и др./
в казахском шежире считается временем глубокого застоя: «Бул Да-
нияр би жуас болган соц, гымалдар, казылар, муфтилер, зекетпплер
ез ергамен ic кылып: «Данияр би сейтш жатыр, Данияр би буйтш
жатыр!» деп халыкты канап ала берген екен. «Ойма тазьа он тецге,
кырма тазга кырык тецге, сал котйци керсенге, сыйса да бер бес тецге,
сыймаса да бер бес тецге» - деп айтылган соз замандагы Бухардыц
салык салатугын салыкшыларыныц сез1 екен. Атын атап, атап айтып
228
гур гой. Бере берсендер, - десш кара бухараны солайша канайды екен»
(10, т.8 с.222). В соответствии с традициями шежире МашЬур приво-
дит для доказательства различных фактов и явлений исторические
притчи и рассказы. Немецкая исследовательница истории Мангыт-
ской династии Анке фон Кюгельген используя рукописные материалы
Института Востоковедения Академии наук Узбекистана /Мир Хусаин
бен Шах Мурад. Махазин ат- таква/ этот период описывает словами «в
стране стали все больше распространяться « несправедливость и грех»
(11, с.272).
М.-Ж. Копеев пишет о том что казахи следующего после Данияр бия
правителя Бухары называли Самуратом /от ШаЬмурат/. Он был спра-
ведливым и строгим повелителем и привел в порядок расшатнувшиеся
дела восточного государства. После него правил Амир Хайдар /в шежи-
ре М.-Ж. Копеева -Мшайдар/, после него Амир Саид Насраллах хан /в
шежире М.-Ж. Копеева - Батыр хан/. Согласно М.-Ж. Копееву именно
с него начинается настоящее легитимное правление мангытов, до него
его предшественники назывались «биями», с него начинается использо-
вание титула «хан». Как свидетельствует М.-Ж. Копеев у этого Батыр-
хана не было собственных сыновей, престолонаследников, и его жена
вынуждена была усыновить сына одного бухарца из племени аргын /в
шежире приводится легенда, рассказывающая об этой малоизвестной
истории мангытской династии/. Этого мальчика назвали Музаффар и
он царствовал с 1860 по 1885 гг., т.е. в период завоевания территории
Средней Азии русскими войсками. Таким образом, основываясь на ма-
териалах казахского шежире, мы можем выдвинуть гипотезу о казахс-
ком происхождении последних правителей Бухарского ханства.
Ранняя история Центральной части Евразии в преданиях и леген-
дах, история ранних тюркских движений, этнографические матери-
алы, и в особенности материалы, касакпциеся генеалогии правящих
династий - вот далеко не полный перечень его интересов, Прекрасно
зная арабский, персидский и тюркский языки М.-Ж. Копеев использо-
вал в своих сочинениях множество источников (по большей части нам
не известных), и терминологию тех лет.
Безусловно, казахское востоковедение никак нельзя сравнивать с
классическим научным востоковедением Запада. Европейская наука и
ее методы в эпоху М.-Ж. Копеева для казахов были еще недоступны, и
229
СРЕДНЕЕ II РИИРТЫШЬЕ
——______ в контексте проблем исз орин Евразийских степей ____
поэтому достоинство казахского историка можно проанализировать и
оценить только в сравнении с предшествующим опытом востоковеде-
ния и среднеазиатскими традициями историописания.
После включения Средней Азии в состав России интерес к историд
ее народов значительно возрос, однако к концу XIX в. исследованиям
этой области все еще находились в начальной стадии; сравнительно
небольшое количество работ, посвященных лишь отдельным вопро-
сам, - вот и все, чем располагала тогда наука. Поэтому в 1891 г. двад-
цатидвухлетний В.В. Бартольд с полным правом мог писать В.В. Ро-
зену: «Едва ли кто-нибудь сделал попытку рассмотреть хоть часть
истории Средней Азии при помощи сравнительного метода, с прило-
жением тех законов исторического развития, которые выработали
для истории Европы, строго научный курс истории Средней Азии, по-
добный курсу истории Рима... и теперь еще не мыслим...» (5, с.113).
К настоящему времени исторической наукой достигнуты заметные
успехи в изучении истории Казахстана. Однако, несмотря на наличие
большого количества специальных иссследований, в современной ис-
ториографии до сих пор нет обобщающего труда по истории взаимоот-
ношений казахов с востоком. В значительной мере это можно отнести
на счет определенных трудностей, связанных с необходимостью при-
влечения источников на персидском, арабском и тюркском языках, до-
ступных не всем исследователям.
Источники и литература:
1. Артыкбаев Ж.О. Казахское общество в XIX в.: традиции и инно-
вации. Астана, 2003.
2. Артыкбаев Ж.О. Историческое наследие Машхур Жусуп Копее-
ва. Павлодар, 2004.
3. Артыкбаев Ж.О. Кочевники Евразии в калейдоскопе веков и ты-
сячелетий. СПб, I. 2005.
4. Обыгазы. TypiK шеж!ресь Алматы, 1991.
5. Бартольд В.В. Истории изучения Востока в Европе и России.
СПб., 1911.
6. Бартольд В.В. Очерки истории туркменского народа // Соч. т. 11.
ч.1. М„ 1963
230
7. Бартольд В.В. Истории культурной жизни Туркестана И Соч.
т.11. ч.1. М., 1963
8. Бартольд В.В. Тюрки: двенадцать лекций по истории турецких
народов Средней Азии // Соч. т. Y. М., 1968.
9. Копеев М.-Ж. Рукописные материалы /ЦНБ НАН РК и биб-ка
автора/.
Ю.Машхур Жусуп Копейулы. Шыгармалары. 8 том. Павлодар,
2006.
11.Фон Кюгельген Анке. Легитимация среднеазиатской династии
мангитов в произведениях их историков /XYIII-XIX вв./. Алма-
ты, 2004.
12.Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.
231
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
ДОМА - ПОВОЗКИ У КОЧЕВНИКОВ
(Взлет и падение Великой степи)
Имеющиеся источники позволяют говорить о том, что в Великой
степи передвижные жилища на колесах были известны с самых древ-
них времен. Просторы Великой степи на протяжении многих веков и
тысячелетий населяли племена, ведущие кочевой и полукочевой образ
жизни. Можно даже говорить об определенных циклах чередования ко-
чевничества и полукочевничества. По мнению А.Х. Маргулана дома-
повозки, широко употреблявшиеся в XV-XVII вв. свидетельствуют о
полукочевом характере образе жизни насельников Великой степи.
По всей вероятности изобретение передвижного жилья степными
племенами во времени не сильно расходится с изобретением юртооб-
разных разборных жилищ (алашык, жолама и т.д.), из эволюции ко-
торых в конце и появилось самое совершенное из кочевого жилья -
юрта.
По всей вероятности, появление передвижного жилища является
вторичным по сравнению с изобретением разборного жилья. Послед-
нее появилось в допотопные времена, и служила охотничьим группам
Великой степи еще в эпоху позднего камня. Совершенствование в
ходе исторического развития архаического охотничьего жилища при-
вело к изобретению такого прототипа юрты как «алашык». В плане
изучения генезиса вообще жилища народов Великой степи следует
обратить внимание на лексические параллели к названию «алашык».
Это название в различных вариациях мы встречаем у многих народов,
в особенности у тюрков и монголов Центральной Азии /алачу, алан-
чык, аланчу, аланчых и др./. На многочисленные параллели в названии
протоюрты указывал и С.И.Вайнштейн: «Любопытно, что подобные
аналогии прослеживаются чрезвычайно широко от якутов на востоке,
у которых они зафиксированы в форме алаха дьиэ, до анатолийских
турок на западе» (5, с.42). У большинства тюркских народов это слово
применяется в значении легкого жилища - от охотничье-пастушеского
чума до маленькой юрты кочевников. Таким образом, «алашык» мы
склонны рассматривать как исходный, базовый тип жилища кочевни-
ков, время начала функционирования этого типа жилища мы склонны
связывать с бытом ранних коневодов эпохи энеолита.
232
В казахском шежире начало юрты, т.е. изобретение первого жили-
ща кочевников связывается с легендарным Уыз ханом. М.-Ж. Копеев
существенно дополняя историческими преданиями древнюю генеа-
логическую схему происхождения тюркских народов пишет: «Эуел
баста Нук пайгамбардан тарап болшгенде Жаппас деген баласынан
TypiK, одан Тупк, одан Кой, одан Киш, одан Едшше, одан Алаша, одан
Монгол мен Татар. Моцголдан Кдрахан, одан Уыз хан. Осы Уыз хан-
нан ep6in, енген нэсшден тарадык. Кшз уй сол Уыз ханныц жасаткан
уш. Юнз туырлыкты казак, уыз уйл! атангандыгы содан».
Таким образом, как утверждает шежире, степные племена являют-
ся потомками Уыз хана и именно по его велению была сделана юрта
/кипз уй/. Легендарный Огуз хан жил в степях Центрального Казахс-
тана: «Летом он жил в горах Эрьтаг и Керьтаг, которые ныне зовутся
Улугтаг и Кичигтаг, а когда наступала зима, он проводил время в Ка-
ракуме и на берегу реки Сыр» (1. с. 18).
Восточные историки также начало появление колесного транспорта
связывают с эпохой Огуза хана. Об этом говорится кратко в повест-
вованиях Рашид ад-дина о племенах вошедших впервые обьеденения
Огуз хана, у Абульгазы более содержательнее приведем его слова:
«Огуз хан выступил войском и напал на татар... В руки войска Огуз
хана попало такое количество добычи, что для перевозки ее нехвати-
ло вьючных животных. Но среди них находился хороший, искуссный
человек; поразмыслив, он сделал телегу. Прочие, увидев это, тоже по-
наделали телег и нагрузили на них добычу. Телеги же они называли
«канг». Ранше этого не было ни имени телеги, ни самой этой вещи,
а называли они ее «канг» потому, что при езде она производит звук
«канг-канг». Человека, устроившего телегу, называли канглы и весь
народ канглы происходит от этого человека» (1, с. 28).
Как определиться с хронологией появления и развития кочевого
жилища, в какое время мог жить Огуз хан? На этот вопрос найти от-
вет не так легко. В мусульманской историографии время жизни Огуз
хана отодвигается в глубь истории, примерно в ту отметку, которая
обозначает стык энеолита /меднокаменной/ и эпохи бронзы. Предпо-
ложительно, Огуз хан жил за 3400 лет до рождения пророка Мухам-
мада «...Огыз хан болды. Муныц хан болганын мусылманша шсж!ре
кггаптарда б!здщ пайгамбарымыздан 3400 жыл бурын дейдг Бул Огыз
233
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
|—----------------------------------------------------------
хан бек мыкты хан болып, жер жузшщ талай жерш алган хан едГ Огыз
хан деген атакты хан болгандыгын барша шсж1 pci пц 6opi айтады»
(10, 73-74 б.).
Самый простой расчет говорит о том, что легендарный Огуз хан
жил приблизительно в начале III тыс. до н.э. Если предположить, что в
эпоху Алаша хана появилось такое легкое жилье как «алашыд» /вроде
чума/, то в последующую эпоху оно могло сложиться в классическую
юрту. Безусловно, это было революционным шагом в истории разви-
тия культуры Великой степи.
В первом тысячелетии до н.э. у племен Великой степи передвиж-
ное жилище /кибитка, повозка и др./ и переносное /разборно-склад-
ное, решетчатое/ сосуществовали рядом и параллельно. Такое, во
всяком случае, создается впечатление из описания скифов сделан-
ных Геродотом.
В первом случае Геродот описывает страну аргиппеев, где живут
«плешивые от рождения» люди /может быть поняна в более широком
контексте от - ала, алаша, алапес/. По словам Геродота «у них речь
особая, одеваются по скифски, а питаются плодами деревьев». Никто
из окружающих племен не обижает их, потому, что они считаются свя-
щенными, они улаживают раздоры в среде окрестных народов, а убе-
жавший к ним изгнанник защищен от какой бы то ни было обиды. По
поводу жилья историк пишет: «каждый из них поселяется под деревом
/юрта?/, которое на зиму прикрывается толстым белым войлоком, а на
лето оставляются открытым» (6, с.314).
Во втором случае Геродот, восхищаясь мудростью скифов, отмеча-
ет, что «никакой враг, вторгшийся в страну, не может спастись оттуда
бегством, не может и настигнуть их... потому, что скифы не имеют ни
городов, ни укреплений, но передвигают свои жилища с собою, и все
они - конные стрелки из луков, пропитание себе скифы добывают не
земледелием, а скотоводством и жилища свои устраивают на повозках.
Как же им не быть непобежденными и неприступными?» (6, с.324).
Вопрос о генезисе жилища кочевников Великого степного пояса
представляет большой интерес для исследователей культуры. Немало
интересного можно обнаружить в эволюции и прогрессе домов - по-
возок, основного элемента материальной культуры кочевников. Безу-
словно, на протяжении трех и более тысячелетий эта форма древнего
234
жилища претерпела определенную трансформацию. Но к генезису
и эволюции передвижного жилища необходимо подходить самосто-
ятельно, поскольку этот вопрос чрезвычайно сложный. Поэтому мы
ограничимся в данном разделе описанием домов- повозок кочевников
в рассматриваемое время и попытаемся сделать выводы, касающиеся
данной эпохи.
Рассматриваемое время XV-XVII вв. ознаменованы исчезновением
домов-повозок как основного вида жилища и транспорта в Великой
степной зоне. Повсеместный переход от передвижных жилищ к раз-
борным в XV-XVII вв. еще не прокомментирован в историко-этног-
рафических исследованиях и остается одним из загадочных проблем
Великого степного пояса. В общем, контексте этносоциальной истории
XV-XVII вв. следовало бы рассмотреть некоторые аспекты этой про-
блематики. Начнем с описания домов-повозок встречающихся в источ-
никах позднего средневековья.
По свидетельству Плано Карпини /сер. XIII в./ кочевники Дешт-
и-Кыпчака пользовались различными видами переносных и пере-
движных жилищ. Он отмечает, что «некоторые ставки велики, а
некоторые небольшие, сообразно достоинству и скудности людей.
Некоторые быстро разбираются и чинятся и переносятся на вьючных
животных, другие не могут разбираться. Но перевозятся на повозках.
Для меньших при перевезении на повозке достаточно одного быка,
для больших - три, четыре или даже больше, сообразно с величиной
повозки...» (8, с.24).
В записях Рубрука /середина XIII в./ содержатся описания громадных
домов-повозок, вероятно, кочевых ставок /орда/ правителей Дешт-и-
Кыпчака: «И они делают подобные жилища настолько большими, что те
имеют иногда тридцать фунтов в ширину. Именно я вымерил однажды
ширину между следами колес одной повозки в 20 футов, а когда дом был
на повозке, он выдавался за колеса, по крайней мере, на пять футов с
того и другого бока. Я насчитывал 22 быка, тянувших дом...»(8, с. 80).
Путешественники отмечают существование четких границ между
отдельными владениями кочевников на всем протяжении маршрута пе-
рекочевок Дешт-и-Кыпчакских племен. Рубрук пишет, что они «поде-
лили между собою Скифию, которая тянется от Дуная до восхода солн-
ца, и всякий начальник знает.. .границы своих пастбищ, а также где он
235
<<ЯЫЧ ЙСЛ» СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
————— в контексте проблем истории Евразийских степей
должен пасти свои стада зимою, летом, весною и осенью. Именно зи-
мою они спускаются к югу в более теплые страны, летом поднимаются
на север, в более холодные» (8, с.79).
Исходя из подобных описаний мы можем связывать господство в
быту кочевников Дешт-и-Кыпчака передвижных жилищ непосредс-
твенно с огромной протяженностью маршрутов кочевания, господс-
твом кочевников на огромных просторах Евразии и т.д. Великолепная
картина больших домов дополняется рядом небольших повозок, где
содержатся хозяйственный инвентарь и сокровища. Рубрук пишет о
том, что каждый «богатый Моал, или Татарин имеет таких повозок с
сундуками непременно 100 или 200». В результате на остановках из
скопления множества домов-повозок /орд/ и другого транспорта созда-
ется впечатления города: «Таким образом, один двор богатого Моала
будет иметь вид как бы большого города...».
Такая особенность быта кочевников Дешт-и-Кыпчака сохраняется и
в более поздние времена /XV-XVII вв./. Английскому путешественни-
ку А. Дженкинсону /середина XVI в./ необычайный вид временной сто-
янки ногайских кочевников напомнил город: «...мы увидели большое
скопище ногайцев, пасших, как уже сказано выше свои стада, тут было,
примерно, свыше 1 000 верблюдов, впряженных в повозки с жилищами
на них в виде палаток странного вида, казавшихся издалгг городом»
(7, с.171).
Все выше приведенные материалы вкупе свидетельствуют о том,
что образ жизни кочевников Великого степного пояса на протяжении
XIII-XVI вв. фактически не претерпел сильной деформации. Все степ-
ное население принимало участие в постоянных передвижениях по
традиционным меридиональным маршрутам Евразийских кочевников.
Громадные дома-повозки соответствовали установившимся ритмам
движений степных племен и предполагали стабильный, спокойный
темп и характер производства. Наличие домов-повозок в XV-XVII вв.
как господствующего типа жилища в Дешт-и-Кыпчаке свидетельству-
ет о верности степняков исконным традициям, стандартам и ценнос-
тям прошлого и с другой стороны говорит в пользу отсутствия в них
каких-либо коренных преобразований.
В отношении классификации и типологии домов-повозок /пере-
движных жилищ/ XV-XVI1 веков, к сожалению, в исследованиях ко-
236
чевниковедов фактически ничего не говорится. По самым осторожным
расчетам мы можем предположить о существовании трех основных
типов передвижного жилища кочевников рассматриваемого периода:
тура /орда-повозка/, кибитка - отау /арба/ и куйме /куймслi арба/, дву-
колка (ырдуан-арба).
Первый тип передвижного жилища - тура /тур/ является классичес-
ким и представляет собой огромный дом-повозку. В нем размещается
ставка предводителя и целые семьи, «внутри больших шатров нахо-
дились женщины и дети знатных людей и начальников их» - писал
Ибн Рузбихан (16, с. 128). Вид громадных домов-повозок кочевников
вызывал восхищения путешественников впервые встретивших подоб-
ное жилище. Именно о таком жилище пишет с восторгом Ибн Рузби-
хан, оказавшийся в казахских кочевьях в 1509 году, в составе войск
Мухаммада Шайбани. В результате неожиданного нападения узбеков
им досталась богатая добыча из улуса казахского султана Джаниша.
«Какие преогромные шатры я увидел, поставленные на колеса» - пи-
шет Ибн Рузбихан. По его словам такие дома, где живут знатные люди
и султаны «мог вместить двадцать или более человек, чтобы сидеть в
нем спокойно и удобно». В такие повозки казахи впрягали несколько
верблюдов или быков.
Вышеописанные дома-повозки, поставленные в круг служили в
оборонительных целях, как хорошее укрепление во время нападений
врагов. В таком качестве дома-повозки были широко известны на всей
территории Центральной Азии. Именно в этом значении применяется
арба-тура во время битвы между войсками среднеазиатского прави-
теля Султан Хусаин-мирзы Байсункара и предводителя узбеков Му-
хаммада Шайбани на территории Хорезма. Из «Таварих-и гузида — ий
нусрат наме: «Пока эти шестьсот человек изматывали двадцать тысяч
добрых людей войска Хорасана, наступила ночь. Тогда они составили
свои араба-тура как крепость» (13, с.24).
Мощь и грандиозность подобного зрелища, когда очертания вы-
строенных в один ряд домов-повозок сравнимо с большим городом,
становится предметом поэтических аллегорий. На наш взгляд, именно
в этом ключе следует понимать следующие строки из поэзии Шалки-
из /конец XV- начало XVI вв./, посвященные великому предводителю
ногайских племен Би Тимуру:
237
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контекст е проблем истории Евразийских степей
--------------------- ----------------------------------
Алп, алп басцан, алп басцан,
Арабы торым озщ&ц,
Жазылы алтын, цол кескен,
Алдаспаным езщсЬу
Б1лер де бйсмес, не демес,
Султан нем, сен менщ
Бармай тапцан Цагбамсыц.
В средневековой тюркской топонимии термин «тура» привязывает-
ся к названиям городов. Вероятно, в своей основе это слово восходит к
тюркскому глаголу «тур» - стоять, строить или же к термину «турак»
в значении место жительства, «Тура», также означает прямоту, т.е. в
одной линии. По свидетельствам очевидцев выстроенные в один ряд
или в круг дома-туры напоминали большой город /Рубрук, Дженкин-
сон, Олеарии/.
«Тура» в значении город, городское поселение сохранилось на тер-
ритории Южной Сибири до поздних времен. В рассматриваемое время
были известны города Кызыл тура, Чимгу тура, Абатура. В дневниках
В.В.Радлова мы встречаем следующие данные о городах Южной Си-
бири: «Татары называют Кузнецк Абатура. Очевидно, это название ве-
дет свое начало от речки Аба,...но народная этимология истолковыва-
ет Абатура как «отец-город» /от «аба» - отец/ и в противоположность
«отцу - городу» Абатура называют Бийск Яштура - молодой город»
(14, с.46).
Второй тйп передвижного жилища - кибитка - отау являлась на-
иболее распространенным в степях Центральной Азии типом жилья.
Она также как и «тура» делается четырехколесной (иногда двухколес-
ной), но по размерам далеко уступает домам знати. В источниках этот
тип жилья не имеет особого названия, часто оно прикрыто термином
«арба» /имеется ввиду рядовое жилье). Обратимся к записям Ибн Руз-
бихана: «А еще дома прочих людей. /Их/ делали продолговатой формы
с полным мастерством и изяществом, впрягали в повозку /с домом/ од-
ного верблюда или более. Спереди и сзади этих домов делали оконца,
чтобы обитатели их могли выглядывать. Такого рода жилищ в руки
славных воинов попало очень много» (16, с. 128).
Небольшие жилища /продолговатые кибитки - отау/ устанавливае-
мые на четырехколесных, а иногда и на двухколесных арбах на каждой
238
стоянке снимались и при перекочевках снова ставились на транспорт.
Поэтому их распространенное название «кетерме», т.е. жилище кото-
рого можно поднять. Полное описание такого рода жилья содержится
в «Зафар-нама» посвященной событиям 1391 года: «жилищем степ-
няков в той безграничной пустыне являются шатры «кутарме», кото-
рые делаются так, что их не разбирают, ставят и снимают целиком, а
во время передвижений и перекочевок едут, ставя их на телеги» (17,
с.172-173).
В древнегреческих источниках /Лукиан/ в отношении свободных
кочевников - скифов употребляется выражение «восьминогие», т.е.
владельцы пары волов и одной повозки с установленной на ней кибит-
кой. По утверждению того же Лукиана богатство скифов состоит в ско-
те и повозках, поэтому в этой среде в порядке вещей такое обращение
«Сколько у тебя имеется скота и повозок?» (11. - С. 355). Предполага-
ем, что подавляющее большинство казахов-кочевников в XV-XVII вв.
проживало именно в таких небольших жилищах.
Другая разновидность небольшого передвижного жилища кочевни-
ков называется «куйме». На наш взгляд, первоначально оно представ-
ляло несъемное, т.е. крепко прикрепленное к арбе жилище. Само сло-
во «куйме» у современных казахов применяется для названия больших
четырехугольных ящиков /типа большого сундука/, предназначенные
для хранения съестных запасов /муки, фуража и т.д.).
В описании Рубрука «О татарах и их жилищах» говорится об ог-
ромном количестве таких «повозок с сундуками» /у каждого богато-
го хозяина непременно от 100 до 200/. Позднее словом «куйме» стали
обозначаться особые женские кареты с изящным оформлением. О том,
что в недавнем прошлом подобные жилища имели широкое распро-
странение в Великой степи свидетельствуют эпические материалы:
В «Козы Керпеш - Баян сулу»:
Козыкец тар куймеде ой ойлады,
Ойын менен кулиге 6ip тоймады.
Тогыз, он кун куймеде цызык, корт,
Курецменен ytcyeipmin тагы ойнады.
В «Кобыланды батыр»:
Куртка сынды сулуыц
Куймеден басын шыгарып,
239
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Жылцыга кезш салады.
Тоцтатып крйып куймесш,
Агытып тастап туймесш,
Шацырып алып, султан, деп,
Крбыландыдай баланы,
Биеш керш сынады.
В «К,амбар батыр»:
Жоргадан жегт к,ара кек
Куймел! арба Mimisdi
Kesi тускен бендешц
Журегш оттай куйг{здг
В «Цыз Ж1бек- Толеген»:
Квшпенен б1рге жургенде,
Бепйме тозац пгиер деп
Кек пэуеске — куймемен
Азаннан турып кеткен деп...
Олцисса, Телеген арбаныц касына келш алдына 6ip шыкты, арты-
на 6ip шыкты, Жзбекп кере алмады, пеуескешц какпагы жабулы. Уш
кара жорга атты кесем жегш бара жатыр екен...
Цыз Ж1бек мшген куймесш,
Куймеге таеып туймесш...»
Широкая популярность связанных с «куйме» сюжетов в эпических
текстах в той или иной степени подтверждает мнение о том, что оно
является самым массовым видом передвижного жилища кочевников.
Подобные дома-повозки были употребляемы как в западной, так и в
восточной части территории Дешт-и-Кыпчака.
Отличие «куйме» от обычного жилья - отау в том, что его верхняя
часть сделана не из войлока, а из досок /как карета/. Отверстия /фор-
точка/ делается обычно сзади куйме, а спереди делается двухстворча-
тая дверь. Вся эта конструкция сделана из ярко разукрашенных досок
и оказывает очень сильное впечатление. Последними носителями та-
ких передвижных жилищ были кара ногайцы, сохранившие подобный
тип жилища в качестве свадебной колесницы. В таких куйме возили
невесту в дом жениха (18, с.40).
Вероятно, в прошлом «куйме» делалось в основном для женщин и в
частности для невест, не зря у казахов сохранилось следующее архаи-
240
ческое выражение «уйкыны бузып жылкы алды, куймеш бузып кызды
алды».
Третий тип передвижного жилища - небольшие двуколки, т.е.
двухколесные арбы с небольшой юртой. В записях Ибн Рузбихана по-
добные жилища названы «кацлы руан». В среде монгольских племен
эти небольшие дома - двуколки называются: «казак арба». И до сих
пор такая разновидность кочевого транспорта изредка встречаются в
степях Евразии.
Вероятно, генезис двухколесного жилья восходит к IV-III тысячеле-
тиям до н. э. к времени ранних коневодов Евразийских степей и в той
или иной степени популяризирован в связи с боевыми колесницами
ариев и туров II тысячелетия до н.э. К числу основных условий появ-
ления боевых колесниц исследователи относят - достаточное развитие
металлургии, отдельных видов профессиональных ремесел, социаль-
ную дифференциацию общества и т.д. (4, с. 169).
В.В. Бартольд посвятивший этой теме небольшую статью, ссыла-
ясь на археологические материалы, пишет, что «двухколесные и че-
тырехколесные повозки появились в Средние Азии, во всяком случае,
у оседлого населения, еще в III тысячелетидо н.э.» (3, с.407). Автор
отмечает появление двух колесных и четырехколесных передвижных
жилищ в степях Центральной Азии и Юго-восточной Европы еще в
древнегреческих и ранних китайских источниках.
Судя по описаниям путешественников XV-XVII вв. /Дженкинсон,
Олеари/ дома в двуколках наряду с другими типами передвижных жи-
лищ встречается в степи повсеместно. Тонкий знаток кочевого быта
западнодештских племен итальянец Барбаро писал только о двухко-
лесных повозках: «У этого народа в употреблении бесчисленные по-
возки на двух колесах, повыше наших. Они устланы (сверху) камы-
шовыми циновками и покрыты одни войлоком, другие сукнами, если
принадлежат именитым людям. На некоторых повозках помещаются
дома... Когда они хотят остановиться на привал, они снимают эти дома
с повозок и живут в них» (21, с. 144). В иллюстрациях к книге Олеарии
небольшая юрта /кибитка/ на двуколке стоит рядом с большим пере-
носным жилищем кочевников. Вероятно, первоначальное предназна-
чение жилищ - двуколок служить жильем для молодой семьи, т.е. в ка-
честве «отау». В поздних этнографических материалах /по ногайцам/
на двуколках располагались свадебные юрты /куйме/ невест.
241
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1f —^— в контексте проблем истории Евразийских степей .
В казахской среде двуколки /ырдуан арба/ сохранились до недавне-
го прошлого. Обычно колеса в них делались в средней рост человека, в
нее запрягались верблюды. В XIX-XX вв. такие арбы выполняли роль
транспортного средства только в хозяйственной жизни.
Несколько слов об особенностях кибиток. Судя по некоторым эт-
нографическим материалам кибитки, устанавливаемые на арбах /теле-
гах/, отличались от обычных юрт. Детали остова делались из крепких
березовых деревьев и не разбирались при перекочевках. Можно ска-
зать, что они представляли цельную конструкцию. В основной массе
такие кибитки несколько отличались от круглых юрт угловатостью
своей формы. Высота их также была существенно ниже обычных раз-
борных юрт Нового времени.
Повсеместный переход, к разборным юртам поэтапно осуществлен-
ный на всем протяжении рассматриваемого периода был вполне зако-
номерным явлением. С одной стороны это было связано с сужением
границ кочевого мира, с другой стороны неудобствами при использо-
вании небольших кибиток. Конечно же, основная причина заключается
в существенном сокращении путей кочевок и как было сказано выше в
сужении границ кочевого мира Евразии. В этот период кочевники поте-
ряли роль доминанты в Евразийском континенте и превратились в за-
висимые и слабые периферии оседло-земледельческих цивилизаций.
Дома-повозки в XV-XVH вв. как наиболее яркое отражение класси-
ческого кочевничества Евразии уходит в прошлое и этот уход в целом
совпадает с глобальным кризисом кочевого мира и потерей ею осевого
значения.
Источники и литература:
1. Абульгазы /Родословное древо тюрков./ Сочинение Абуль-Гази
Хивинского хана. Пер. и пред. Г.С. Саблукова. Казань, 1906.
2. Барбаро и Контарини о России. К истории итало-русских связей
в XV веке. Вступ. ст. Е.Ч. Скрижинского. Л., 1971
3. Бартольд В.В. О колесном и верховом движении в Средней
Азии // Соч.. т. IV. М., 1966. с.406-408.
4. Бонгард-Левин Г.М., Грантовский Э.А. От Скифии до Индии.
Древние арии: мифы и история. М., 1983
5. Вайнштейн С. И. Мир кочевников центра Азии. М., 1991.
242
6. Геродот. История в девяти книгах пер. Ф.Г. Мишенко. Кн. 1 -4.
М., 1988.
7. Дженкинсон А. Путешествия в Среднюю Азию в 1558-1560 гг. //
Английские путешественники в Московском государстве в XVI
веке /пер. Ю.В.Готье/. Л., 1937.
8. Путешествие в восточные страны Плано Карпини и Гильома
Рубрука. Алматы, 1993
9. Копеев М.Ж. Казахское шежире /в рукописях/. Материалы автора.
Ю.Кудайбердиев Ш. TypiK, кыргыз-казак Ьэм хандар шеж!ресь
Орынбор, 1910.
11 .Лукиан. Избранное. М.,1987
12 .Маргулан А.Х. Из истории городов и строительного искусства
древнего Казахстана. Алма-Ата, 1950
13 .Материалы по истории Казахских ханств в XV-XVIII веков.
Алма-Ата, 1969
14 .Радлов В.В. Из Сибири. М.,1989.
15 .Рашид ад-дин. Джами ат-тауарих /Сборник летописей/. т.1.,кн.1.
М.-Л., 1952
16 . Рузбихан. Михман наме-йи Бухара. Пер. предисл. и прим.
Р.П.Джалиловой. М.,1976
17 .Сборник материалов относящихся к истории Золотой Орды. т.2,
/персидские сочинения/. М.-Л., 1941 /сб. Тизенгаузена/
18 .Харузин Н.Н. История развития жилища у кочевых и полукоче-
вых тюркских и монгольских народностях России.М.,1896
243
<W->jЖф СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Г.Н. ПОТАНИН КАК ЭТНОГРАФ И ФОЛЬКЛОРИСТ
Поистине выдающееся место среди исследователей Центральной
Азии занимает Григорий Николаевич Потанин (1835-1920 гг.). Науч-
ной общественности известны десяток его результативных путешес-
твий по самым неизведанным и загадочным уголкам Центральной
Азии. Кроме географических описаний и путевых заметок, он оставил
огромное духовное наследие, зафиксировав сотни образцов легенд,
преданий, сказок и других видов устного творчества тюрко-монголь-
ских народов. По подсчетам Н.С. Смирновой наследие Г.Н. Потанина
только по казахам и применительно к Казахстану составляет примерно
75 печатных листа т.е. 1,5 тыс. страниц бумаги. Только в двух выпус-
ках /II и IV/ «Очерков Северо-Западной Монголии» было опубликова-
но этнографических материалов общим объёмом 74 печатных листа:
«всего 222 сказки, легенды и предания, часть с вариантами /323 вари-
анта к разным текстам/» (10, с. 14). Следует также отметить, что боль-
шинство этого материала было записано им впервые из уст сказителей
и представляет собой уникальное сокровище.
Свой жизненный путь Г.Н. Потанин начал с села Ямыш, что на-
ходится ныне на территории Павлодарской области Республики Ка-
захстан в 1835 году 22(21) сентября. Его отцом был один из извест-
ных казачьих офицеров Сибирского войска Николай Ильич Потанин.
В те годы он был начальником Баянаульского отряда и служил у ага
султана этого округа Шормана Кучукова, отца Мусы Шорманова. Сле-
довательно, благодатная земля этого края одна из истоков научного та-
ланта и творческого взлета ученого (1, с. 15-17).
Интерес Г.Н. Потанина к этнографии народов Центральной Азии
был унаследован им от отца. Нам известно несколько путешествий
Н.И.Потанина, совершенных еще в начале XIX века в составе различ-
ных дипломатических миссий в страны Востока. «Поездка Хорунжего
Потанина /отец Г.Н. Потанина имел тогда чин хорунжего - Ж.А./ в
Коканд, по сведениям, которые она даёт обстоятельствам, при которых
была свершена, не утратила своего научного значения и в настоящее
время отмечает Г.Е. Катанаев (4, с. 194).
С другой стороны та среда, где провел детские годы и вырос Г.Н. По-
танин, была пионерской, т.е. в ней господствовал дух открытия, аван-
тюризма и свершении.
244
Тяга на Восток жила в нем инстинктивно, она влекла его на путе-
шествия в неведомые уголки Монголии, Тибета, Китая. В центре на-
блюдений Потанина был человек. Еще в Омском кадетском корпусе
Григорий Николаевич Потанин дружил с Чоканом Валихановым рано
умершим казахским этнографом. Офицером сдружился он в Омске с
бурятом Пирожковым. Эта дружба с инородцем, несомненно, наложи-
ла на него отпечаток мягкости. Он глубоко заглянул в душу инород-
цев, которые у порога культуры сохраняют мировоззрение кочевника,
и жизнь разноплеменных народов Центральной Азии была ему уже по-
нятна и близка. Продолжительные путешествия могли, однако, удов-
летворять в казаке е инстинкт кочевника. Он вкусил уже те древа зна-
ния, движение в пространстве шло у него параллельно с движением
мысли, и в промежутках между путешествиями он всецело отдавался
служению родному краю. Публицист, поборник образования, ученый
Г.Н. Потанин всяческий заботился о Сибири, во всем виден широкий
размах натуры сибиряка. Он вносил всюду оживление в сонную про-
винцию. Исчезал Г.Н. Потанин, и снова спадал подъем: «С отъездом
Потаниных, у нас (в Иркутске) точно fice засыпает», говорили местные
наблюдатели-современники. Веруя в историческую миссию России на
Востоке, Г.Н. Потанин думал, что «вся площадь Центральной Азии,
может быть, высылала дары Европе», что для России настал, следова-
тельно, черед отдарить Азию, ибо долг платежом красен.
Пристальное изучение народной словесности убеждало Г.Н. Пота-
нина в исконном культурном взаимодействии народов. Средняя Азия,
Монголия была для него исходным пунктом. Там находил он матери-
алы для решения вопроса о происхождении русского и западно-евро-
пейского эпосов. Он устремлял взор на Запад, пытаясь проникнуть за
темную завесу международного культурного общения Азии и Европы
на заре истории, чтобы отыскать там отголоски степного ордынского
эпоса.
Интерес к народной словесности обнаруживается Г.Н. Потанина в
годы учебы в Омском кадетском корпусе. Как пишет Г.Н. Потанин в
своих «Воспоминаниях» интерес к Востоку был определен двумя об-
стоятельствами: «Во-первых, мой отец совершил до семи маршрутов,
будучи казаком, один раз доходил до Ташкента и Кокана. Во-вторых,
при мне поступил в корпус маленький киргиз, султанский сын, Чокан
245
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Валиханов, сделавшийся впоследствии моим другом. Это был очень
талантливый мальчик. Местное начальство стало смотреть на него, как
на будущего путешественника или русского агента в Туркестане или
Китае. Он очень много рассказывал о киргизском быте; его рассказы
так меня увлекали, что я начал их записывать. Вскоре из его рассказов
составилась у меня толстая тетрадь. Чокан в это время еще плохо гово-
рил по-русски и сам записывать не мог, но он умел рисовать, и иллюст-
рировал мою тетрадь изображениями киргизского оружия, охотничьих
снарядов, кожаной посуды и т. п. К концу пребывания в корпусе Чокан
начал серьезно готовиться к миссии, на которую ему указывали его
покровители, читал путешествия по Киргизской степи и Туркестану,
изучал историю Востока и так далее» (2, с. 36-49).
Впоследствии, когда Чокан был уже офицером, П.П. Семенов пи-
сал о нем в рекомендательном письме к своему дяде, как об удиви-
тельном молодом человеке, который, живя в глухой провинции, сумел
приобрести громадную начитанность в литературе Востоке. То же са-
мое можно сказать и о Т.Н. Потанине.
Т.Н. Потанин был непрерывным свидетелем занятий Чокана. Ему до-
ставляли для чтения интересные книги по Востоку, и он делился ими со
своими друзьями. Одновременно они прочитали путешествие Палласа
в русском старинном переводе. Это было в высшей степени сенсацион-
ное чтение. Страницы этой книги перенесли друзей в уральские степи,
на берега Яика и Иртыша. «От этих страниц пахнуло ароматом полыни
и степных губоцветных; я, кажется, слышал крики летающих над ре-
кой чеграв и ченур. Моя мечта о путешествии получила новую форму:
Паллас мои морские мечты превратил в сухопутные, и, мало того, он
приблизил их к той территории, где будет проходить моя жизнь и моя
служба. Он опустил наши мечты на почву действительности, указал нам
тесные географические рамки нашей деятельности, по крайней мере,
для меня, если не для Чокана» - пишет Г.Н. Потанин.
Самостоятельные записи устной традиции Г.Н. Потанин начал с
80-х гг. XIX столетия. Во время пребывания в Елабуге в 1881 году он
записал вотяцкие сказки. Но чем не известнее, чем таинственнее был
народ, тем сильнее была у Г.Н. Потанина жажда узнать творчество
этого народа, и «его «тянуло», - как он выражался, - поскорее увидать
интересное племя». Во время путешествия Г.Н. Потанин сталкивался
246
с бесчисленными народами, которые говорили на тюркском или мон-
гольском языках, и он записывал народные сказки - бурят, калмыков,
гунгутов, тибетцев, алтайцев, казахов, саларов и т.д., невольная поез-
дка или встреча беспрестанно пополняла запас, - в примечаниях к эт-
нографическим материалам он вскользь передает какую ни будь сказ-
ку, слышанную или от ингушей, или в годы ссылки в г.Никольск. ему
охотно присылали записи и собиратели. Подвижность Г.Н. Потанин
сохранял долго. В середине 90-х годов он был летом в Кокчетавском
уезде Акмолинской области, а летом 1913 г. в Каркаралинском уезде
Семипалатинской области и записывал у казахов сказки (6). Конеч-
но, как ни богат уже опубликованный материал (занимающий тысячи
страниц!), это только часть. Беглый просмотр материала, собранного в
сочинениях: «Очерки северо-западной Монголии» и «Тангуто-Тибет-
ская окраина Китая и Центральной Монголии (СПб. 1893), показыва-
ет, что при сборах Г.Н. Потанин руководствовался широкими взгляда-
ми. У него собраны и фантастические сказки и сказки из животного
мира, легенды космогонические, предания топографические, песни.
Он уделял большое внимание и преданиям историческим, в которых
заключены намеки на происхождение и заселение народа. У него за-
писаны в ряде вариантов эпические былины о Гэсэр-хане (отголоски
которой Г.Н. Потанин настойчиво искал в русском былевом эпосе),
Ирин-Саине - былина, совпадающая местами с шаманской мистери-
ей о путешествии в подземное царство к Эрлику. Словом, в трудах
Г.Н. Потанина представлена жизнь человека в народном творчестве о
колыбели до могилы. Г.Н. Потанин пользуется всяким случаем, что-
бы понаблюдать жизнь. Он смотрит просто на «некультурный народ»,
гак быстро устанавливается доверие, и перед ним человек безбояз-
ненно выкладывает душу.
Процесс собирания фольклорных материалов, неизменно одина-
ковый во время путешествий Г.Н. Потанина, раскрывается в письмах
верного его друга - жены. «Вечером к нам приходил обыкновенно мо-
лодой урянхаец-сказочник. Наш переводчик, алтаец, передавал сказку
по русский, а муж мой записывал ее», - пишет Александра Викторовна
в 1879 г. из путешествия по северо-западной Монголии. «Комната у нас
одна, а между тем нас посещают то и дело, окружающие нас монголы.
Принимаемся чаевать то Гр. Ник. Старается по возможности выудить
247
W" СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
из носителя что ни будь полезное для себя, какую ни будь легенду,
историческое сведение или сказку» (из письма к Белоголовой). Опыты
эти постоянно были удачны. Г.Н. Потанин умел ладить с людьми, он
сам начинал, например встречному буряту легенды, и он говорил так
искренно, как будто верил во все - в переселение душ, перевоплоще-
ние божества и т.д.
Собирая памятники устного творчества, Г.Н. Потанин, уже в приме-
чаниях (и даже в ранних рецензиях) систематизировал материал. Так,
постепенно из него вырабатывался самоучка-исследователь. Он слушал
лекции в Петроградском университете на естественном отделении. Он
хотел, чтобы собрания фольклорные были также легко обозримы, как
и коллекции натуралистические, и в своих личных интересах, - как го-
ворит Г.Н. Потанин, - он начал делать эти примечания: «Я принялся
сам за сопоставление найденных в степях Азии сюжетов с западными
собраниями, чтобы поддержать в себе энергию при дальнейшем сборе
фольклора. Иначе я потерял бы вкус к собиранию подобного материа-
ла» (3, с. 73). Но исследования устного произведения требовало пред-
варительной сложной подготовки, иначе смелые гипотезы, построен-
ные вне исторической перспективы, могли рассыпаться как карточный
домик. Г.Н. Потанин иногда через, чур, смел и некоторые сближения
и сопоставления у него необоснованные. Он подбирает параллели к не-
которым мотивам, а потом устанавливает сходство между сюжетами.
Недостатки эти велики, но они были очевидны и для автора. Г.Н. Пота-
нин далек был от того, чтобы проповедовать непогрешимость.
Если метод исследователя иногда неприемлем, все же колоссальный
труд, затраченный Г.Н. Потаниным, невольно заставляет преклонить-
ся перед неутомимостью исследователя. Начитанность его огромная,
книги прямо загромождаются материалом. Он легко подбирает вари-
анты или делает ссылки на монгольскую литературу, санкристскую,
«Образцы народной литературы турецких племен» акад. В.В. Радлова,
Э. Коскэна, Афанасьева, Драгомонова, Либрехта, Овдия и т.д.
По мере того, как материал, собранный Г.Н. Потаниным, разрастал-
ся, он высказывался решительнее. Начиная с 90-х гг. Г.Н. Потанин в
ряде статей, печатавшихся преимущественно в «Этнографическом обоз-
рении», настойчиво проводил мысль о значении тюрко-монгольских на-
родов для истории эпоса. Он считал, что центрально-азиатские народы
сыграли большую роль в пересадке эпоса с Востока на Запад (7, с. 129).
248
Таким образом, буддийские легенды, вошедшие в христианство
и превратившиеся в апокрифы, проходили на Запад не одним только
южным путем. Г.Н. Потанин допускал и другой путь - по северной
стороне Каспийского моря, т.е. путь переселения кочевников Цент-
ральной Азии в степи Северного Причерноморья. Кочевники Цент-
ральной Азии, двигавшиеся в южную и восточную Россию, разносили
всюду центрально-азиатский эпос. Так устанавливается сходство меж-
ду эпосом Карла и эпосом Чингис хана, между сказаниями о Гэсэре с
Илиадой и Одиссеей и т.д. Впрочем, Г.Н. Потанин предполагал еще
альтернативу: или сходство проистекает оттого, что это общее досто-
яние арийских и не арийских народов, или это тюрко-монгольское
влияние. Эти колебания проглядываются в крупном исследовании
Г.Н. Потанина «Восточные мотивы в средневековом европейском эпо-
се» (М. 1899). В одном из последних трудов своем «Сага о Соломоне»
(Томск. 1912) он настаивает на центрально-азиатском происхождении
преданий о Соломоне. Здесь Г.Н. Потанин, между прочим, доказывает,
что Соломон - только западное произношение имени Цолмон. В осно-
ве, стало быть, лежит североазиатский эпос о звезде Цолмон.
Особой оценки заслуживает «Программа по сбору и систематиза-
ции этнографических материалов». Необходимо признать, что ожив-
ление сбора этнографического материала среди казахов начинается с
публикации этой «Программы» в «Дала уалаятыныц газет!» (8).
Г.Н. Потанин пользовался огромным авторитетом среди казахов и в
особенности среди молодых интеллигентов начала XX века. В казахс-
кой степи ходили легенды об этом человеке. К нему часто приезжали
А.Букейханов, А.Байтурсынов, М.Дулатов, С.Торайгыров и др. яркие
представители национально-освободительного движения «Алаш».
11осле встреч с молодым Магжаном Жумабаевым он сравнил его с Чо-
каном, считал, что юноша в будущем станет вторым Чоканом. А один
из лидеров «Алаш» А.Ермеков впоследствии вспоминал, что казахи:
«называли Г.Н. Потанина «печальником казахов». Ведь Потанин давно
п постоянно проявлял интерес к инородцам, знал их быт, нравы и вся-
чески способствовал сохранению самобытной культуры».
До конца своей жизни Г.Н. Потанин сохранил трепетное отноше-
ние к Иртышу, на берегу которого он родился и вырос. В 1877 году
но время путешествия в верховья Иртыша он пишет: «эта местность.
249
~ ~ в контексте проблем истории Евразийских степей -- - -
где мы живем, настоящая родина человека. Здесь возник первый культ
[солнца]. Реки здешние представлялись первым людям материнскими
лонами, отцов они видели в горных вершинах. Рай Адама и Евы, я те-
перь уверен, находился в верховьях Иртыша...» (9, с. 76). В многочис-
ленных трудах зрелого Потанина мы встречаем конструкцию фактов,
подтверждающую существование в Центральной Азии в древности
мощного источника евразийского эпоса. В книге «Восточные мотивы
в средневековом европейском эпосе» (М,1899) развивая концепцию о
центрально-азиатском происхождении не только европейского эпоса,
но и сказаний о Христе он пишет: «пренебрежение ученых к степным
народам задерживает развитие науки...установлению правильных
взглядов... мешает наше арийское высокомерие, ложная историческая
перспектива... и несмелость мышления, порабощенного рутинными
взглядами и рутинными верованиями».
Таким было его основное кредо в науке. К сожалению, в наши дни
оно остается еще гипотезой, требующей доказательств и популяриза-
ции. Правда, кое-кто и в наши дни в своих целях удобно эксплуатиру-
ют эти великие идеи великого патриота Центральной Азии, т.е. борьба
продолжается.
Источники и литература:
1. Арын Е.М., Артыкбаев Ж.О. Жизнь и деятельность Г.Н. Потани-
на //Потанин Г.Н. Избранные сочинения в трёх томах. Т. 1. Путе-
шествия, воспоминания и письма. Павлодар, 2005. с. 15-87.
2. Валиханов Ч.Ч. Сочинения. СПб., 1904. /Под. ред. Проф. Весе-
ловского/. c.XVL
3. Горлевский Вл. Г.Н. Потанин как народословесник //Этнографи-
ческое обозрение. 1915. № 3-4.
4. Катанаев Г.Е. Н.И. Потанин и его русские предшественники по
разведкам в киргизских степях и в Средней Азии //Киргизские
степи и Кокандское ханство в начале XIX столетия по описанию
Хорунжего Н.И. Потанина. Омск, 1878. с. 192-203.
5. Потанин Г.Н. Воспоминания //Литературное наследство Сибири.
Т.6. Новосибирск, 1983.
6. Потанин Г.Н. В юрте последнего киргизского царевича /из поезд-
ки в Кокчетавский уезд/. //Валиханов Ч.Ч. Собрание сочинений.
250
В 5-ти томах. Т. 5. Алма-Ата, 1985. с. 314-315; Потанин Г.Н. На
притоке реки Токырау /Доклад, прочитанный в собраниях ЗСО-
ИОГО. Сибирская жизнь, 1914. №35, 82, 83, 86.
7. Потанин Г.Н. Происхождение Христа //Сибирские огни, 1926.
№4
8. Потанин Г.Н. О необходимости собирания произведений народ-
ного творчества у киргизов //Дала уалайаты газет /Киргизская
степная газета/. Литературные образцы: 1884-1894 гт. Алматы,
1989. с. 555-575.
9. Потанин Г.Н. Очерки Северо-Западной Монголии. Результаты
путешествий исполненного в 1876-1877 годах по поручению Рус-
ского географического общества. //Изд. РГО, СПб., 1881. Вып. 1
251
<$НЧ СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1I в контексте проблем истории Евразийских степей
Н. А. АРИСТОВ И ЕГО ТРУДЫ В КОНТЕКСТЕ
ИЗУЧЕНИЯ УСТНОЙ ТРАДИЦИИ КАЗАХОВ
Во второй половине XIX в. и в особенности в последней ее чет-
верти Россия стала признанным мировым центром востоковедения.
Не говоря уже о крупнейших академических учреждениях и ученых,
на ниве востоковедения трудилось огромное количество любителей.
Благо, в широких просторах российской империи имелись многочис-
ленные отделы, подотделы, секции и т. д. Императорского Русского
географического общества (ИРГО). В провинциальной части империи,
в таких как степные области современного Казахстана, с ее немного-
численными городами, с неразвитой городской инфраструктурой, и за
недостатка культурно-просветительских мест фактически вся интел-
лектуальная элита края сосредотачивалась вокруг местных отделов
географического общества. В отличие от провинциальных дворянских
посиделок и выпивок, здесь можно было находить какую-то отдуши-
ну, удовлетворить духовно-культурные потребности, найти интерес-
ного собеседника, организовать археологические и этнографические,
или же ботанические и т. д. экспедиции. Мне думается, что бурное
развитие российского краеведения, в том числе востоковедческого, и
появление отдельных солидных научных проектов связано именно с
этим обстоятельством.
Николай Александрович Аристов был одним из таких любозна-
тельных чиновников колониального управления Семиреченского края.
Он служил с 1868 по 1881 год в различных административных долж-
ностях Семиреченской области, ас 1881 года по 1889 работал помощ-
ником военного губернатора. Надо полагать, что именно в эти годы,
воодушевленные теми преобразованиями, которые шли тогда в стране,
а это в первую очередь реформы суда, образовательной системы, земс-
тва, и поддержка научных инициатив, Н.А. Аристов взялся за перо. С
другой стороны ему помогло близкое общение с казахами и киргизами,
по долгу службы он часто находил среди них, участвуя в различных
судебных разбирательствах, дружил со знатоками народных истори-
ческих преданий и рассказов. Через своих друзей - информаторов Н.А.
Аристов собирал также письменные варианты казахского шежире, так,
например, в «Опыте выяснения этнического состава киргиз-казахов
252
большой орды и каракиргизов...» автор отмечает, что ему удалось за-
получить «шежире Диканбай батыра»: «У киргиз-казаков такие родос-
ловные встречаются нередко даже в письменном изложений. Раз такая
родословная попалась мне в одном из рукописных сборников, которые
ходят по рукам у грамотеев, которые самими ими составляются и со-
держат, иногда с молитвами, сказания романтического характера о Ти-
муре и Чингиз-хане, сказки о богатырях, загадки и др. Родословные
эти отличаются большим разнобразием в зависимости от части степи и
от рода, где они встречаются. Я приведу здесть одну такую родослов-
ную, составленную бием рода ботпай Дикамбай-батырем, умершим в
1876 году, источники ее мне неизвестны» (1, с. 394-396).
Другим источником сочинении Н.А. Аристова были родовые зна-
ки собственности казахов и киргизов (тамга), родовые, племенные и
боевые кличи (уран - сурен), различные надписи и т. д. Он пишет:
«... предания и народные обычаи (родовые деления) составляют у не
имевших литературу кочевников почти все, что они сохранили в ка-
честве памятников своего прошлого. Отсюда понятна важность изуче-
ния родовых делений для истории и этнографии» (2, с.2).
Впоследствии, один из первых казахов историков письменного пе-
риода Шакарим Кудайбердиев фактически повторил эти слова рос-
сийского автора: «основным источником исторических исследований
служат древние письменные памятники ранних государств, нумизма-
тический материал и надписи в них, эпитафии надгробных памятни-
ков, легенды и предания, тамги и другие знаки. Именно эти источники
при внимательном изучении дают возможность определить происхож-
дение и расселение народов в ту или иную эпоху, искать название его
и правителей этого народа» (7, с. 2-3).
Шакарим дал очень высокую оценку трудам Н.А. Аристова и в пер-
вых разделах своей книги часто ссылается на них (с. 3).
Одну из самых ярких рецензии на книгу Н.А. Аристова «Заметки...»
дал известный востоковед В.В. Бартольд. Он отмечает, что «книга
I I.A. Аристова представляет, несомненно, одно из самых отрадных яв-
лений в нашей литературе по востоковедению. История Средней Азии
до сих пор так мало разработана и так мало знакома нашему образо-
ванному обществу, что даже в серьезных журналах можно встретить
очерки истории той или другой среднеазиатской области, составлен-
253
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
ный каким-нибудь путешественником на основании случайных рас-
сказов и догадок, без всякого их справок с источниками. Тем более
уважения заслуживает труд бескорыстного исследователя (к тому же
не принадлежащего к официальным представителям науки), написан-
ный с полным знанием литературы предмета и очевидно потребовав-
шей несколько лет кропотливой работы» (4, с. 341).
В свете публикации трудов Н.А. Аристова, ставших ныне библио-
графической редкостью, следовало бы нам на более серьезном уровне
обсудить накопившиеся проблемы казахского шежире. Во-первых, это
проблемы источников шежире и этимология понятия. Во-вторых, вопро-
сы чисто методологического характера - это определение канонов степ-
ной историологии. В-третьих, необходимо определить ценность самих
родословных схем, служащих в качестве матрицы исторических знаний.
В данном контексте интерес представляет также соотношение личности
и генеалогической традиции, ведь сама история казахского народа пред-
ставляется персонифицированной историей великой степи.
Одной из важных проблем казахской исторической науки является
изучение национальных источников, в том числе шежире, в которых
содержится колоссальное количество сведений по истории Великой
степи. Известно, что в большей своей части распространенной фор-
мой передачи исторической информации или знания, в традиционных
обществах, служила устная традиция передачи от поколения к поколе-
нию исторических сведений. Из большого комплекса устной традиции
особую важность представляет шежире.
Современные задачи исторической науки Казахстана требуют от
исследователей самого серьезного отношения к шежире, как базово-
му и стержневому источнику по истории казахского народа. Структура
исторического исследования о прошлом нашего народа и постижения
смысла истории должна основываться на материалах шежире, под-
линного хранилища историко-культурных традиций. Вовлечение в
научный оборот материалов казахского шежире требует серьезной те-
оретико-методологической работы и должно опираться на имеющийся
опыт изучения устной традиции в исторической науке.
В европейской науке попытки анализа устной исторической тради-
ции и использование ее в качестве исторического источника, по от-
ношению к истории бесписьменных народов, начались еще в начале
254
XX века. В общем, то, эти попытки появились не на пустом месте, все
предшествующее развитие истории, как особой отрасли знания, осно-
вывалось на усиленной эксплуатации исторических преданий, эпичес-
ких или же лирических поэм прошлого, мифов и различных легенд.
Чтобы убедиться, в этом достаточно пролистать «Историю в девяти
книгах» Геродота или же сочинения любого другого историка эпохи ан-
тичности. Подобная традиция не ограничивается границами античного
мира и прилегающих регионов. Ранняя историография Востока также
строилась на материалах устных исторических традиций. Однако, со
временем письменных материалов стало больше и западные историки
поставили под сомнение вопрос об объективности научного исследова-
ния, не опирающегося на письменные источники. Такие взгляды выра-
жены в высказываниях английского ученого Хью Тревор - Ропера по
отношению к африканской истории: «Возможно, в будущем появиться
какая - то африканская история... Сейчас же она не существует: есть
лишь история европейцев в Африке. Все прочее - темнота,... а темно-
та не является предметом истории» (10, с. 67).
Второй аргумент европоцентристов - отсутствие в традиционных
обществах, в западном и восточном понимании, профессиональной
группы историков. Как правило, занятие историей опять же ассоцииру-
ется с летописаниями, ведением записей событий и фактов, династий-
ных хроник. Следует подчеркнуть, что чувство истории, осознанное
и сакральное отношение к истории, характерное для многих беспись-
менных народов, и для кочевников в большинстве случаев, противни-
ками устной традиции не берется в расчет. Здесь не место для крити-
ки современных историков Казахстана или же анализа их трудов /эта
тема заслуживает специального рассмотрения/, но нельзя не заметить
того, что сторонников обоих аргументов у нас не мало.
Устная традиция фактически игнорирует тот принцип, на котором
строится современная историография: прикованность к событиям,
гегемония эмпиризма и переписывание переписанного. Событие и
факт - основные кирпичики, из чего строятся здания истории в послед-
ние несколько лет. Однако, европейская наука, сама же пытается осво-
бодиться из своих традиционных пут: «Вопрос уже не в том, - пишет
М. Блок, - чтобы установить, был ли Иисус распят, а затем воскрес.
255
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
Нам важно понять, как это получается, что столько людей вокруг нас
верят в распятие и воскресение» (5, с. 21-22).
Таким образом, в европейской науке совершается серьезный пово-
рот к устным традициям в реконструкции прошлого. На сегодняшний
день, наиболее сложные разработки связаны со следующей группой
вопросов: а) насколько устная историческая традиция отражает те или
иные идеологические, а также официальные, проблемы общества,
б) как совместить обычную цикличность, замкнутость во времени ус-
тных исторических традиций с общепринятыми сейчас линейными
летоисчислениями, в) легендарная (мифопоэтическая) интерпретация,
характерная для устной исторической традиции иногда основывающей-
ся на исторических реалиях седой древности требует дополнительных
аргументов, где их добыть, если по ним единственным источником яв-
ляется легенда? Впрочем, подобные вопросы ставит и письменная тра-
диция историоописания. Одним словом основные проблемы письмен-
ной и устной традиции весьма схожие, что четко отмечено одним из
выдающихся специалистов по устной традиции Я. Вансина: «В устной
традиции мы видим всегда совокупность направленных и ограничен-
ных знаний - это так же справедливо для источников письменных».
Казахское шежире, как историко-генеалогическое знание казахов о
своем прошлом, привлекало внимание собирателей и исследователей
с середины XIX века. Из российских ученых следует назвать имена
И.Г. Андреева, А.И. Левшина, И.Н. Березина, В.В. Вельяминова-Зер-
нова, Н.И. Гродекова, И. А. Аристова, Г.Н. Потанина, А. Диваева и др.
Значительное усилие в сборе устных форм исторического фольклора
казахов приложили представители национальной интеллектуальной
элиты Ч.Ч. Валиханов, М. Шорманов, М. Бекмухамбетов (Макаш
Аким), Н. Наушабаев, К. Халид, М.-Ж. Копеев и др.
Благодаря их усилиям мы сегодня с полным правом можем заявить
о том, что шежире представляет собой бесценный комплекс истори-
ко-этнографической информации. Выражаясь словами Ч.Ч. Валихано-
ва «нет ни одного достопамятного события, ни одного замечательного
человека со времени самобытной жизни этого народа, воспоминания о
котором не осталось бы в народной памяти» (6, с. 157).
В казахской интеллектуальной среде письменное изложение от-
дельных образцов шежире осуществляется в конце XIX-нач. XX вв.
256
Появились труды Курбангали Халида, Шакарима Кудайбердыулы,
Машхур Жусупа Копеева, Нуржана Наушабаева, Мухамеджана Ты-
нышпаева и др. Им принадлежит большая заслуга в письменной фик-
сации и первичной интерпретации историко-генеалогических знаний
казахского народа.
Наиболее подробные и оригинальные устные тексты казахского
шежире нашли отражения в рукописях М.-Ж. Копеева. Благодаря его
трудам мы можем больше узнать о жизни и деяних таких легендар-
ных правителей Великой степи, как Алаша-хан, Огуз-хан (Уыз-хан),
Жошы-хан, Аз Жанибек-хан и др.
В материалах М.-Ж. Копеева представлена ранняя биография Ала-
ша-хана, как история царственного изгнанника, не признанного своим
родным отцом и обреченного вести бродячий образ жизни. Казахское
шежире предполагает, что Алаша-хан - сын одного из известных пра-
вителей Средней Азии (Кызыл Арыстан-хан, Абдул Азиз-хан, Абдал-
лах-хан).
Присутствующее в шежире М.-Ж. Копеева имя отца Алаша-хана -
Кызыл Арыстан-хан, скорее всего, было наложено на древнюю генеа-
логическую легенду в эпоху караханидов. Предание связывает начало
казахского этноса и государства с именем Алаша-хана. Это утверж-
дение в традициях сильной персонификации истории и, безусловно,
не противоречит истине. Проведенная нами работа по изучению этого
цикла легенд свидетельствует в пользу его древности. Мы полагаем,
что образ Алаша хана связан с историческим светом раннеконеводчес-
ко-энеолитического населения Великой степи (см. статью в данном
сборнике).
Казахское шежире безапелляционно заявляет свое право на Огуз-
хана (Уыз-хан), как на прародителя, родоначальника и основополож-
ника многих этнокультурных традиций казахского народа. Эпоха
Огуз-хана вероятно связана с древними скифскими, гуннскими плас-
тами нашей истории.
В сущности своей казахское шежире, в котором представлено тра-
диционное видение истории, уделяет преимущественное внимание
роли отдельной исторической личности и только затем, связанных с
нею событий. В степной традиции повествования истории не проти-
вопоставляется личность и народ. Народ в ней выступает в качестве
257
ЛЭД & СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
структурного генеалогического явления и обозначается термином
«ел», а территория обитания термином «журт». Соответственно, в тра-
диционном историописании такое высшее понятие, как «нация» пере-
дается в сочетании таких терминов, как: ел (народ) - журт - (страна).
Несмотря на персонофицированность исторического процесса, народ в
истории всегда служит основным фоном.
Примечательно, что вопросами шежире за все годы Советской
власти занимались, по большей части, литературоведы и фольклорис-
ты, а всякая попытка обращения историков к национальным источ-
никам пресекалась очень жестко. Не последнее место в обвинениях
в буржуазном национализме Е. Бекмаханова, А. Маргулана в конце
40-х - начале 50-х гг. присутствовало привлечение ими различных
жанров устной исторической традиции. Из недавней истории (сере-
дина 80-х гг. XX в.) нам памятна неоднократная критика официаль-
ными властями трудов О. Исмагулова, X. Аргынбаева, М. Муканова,
посвященных изучению систем и традиции родства казахов, родовых
составляющих и семейных уз.
Отдельные теоретические проработки исторических знаний кочев-
ников связаны с именем востоковеда В. Юдина, который ввел понятие
«степной историологической традиции» (хотя эти труды были опубли-
кованы только в конце 90-х гг.). Впервые в них отмечалось, что вспомо-
гательная историческая дисциплина, изучающая историологическую
традицию, «должна создать свою собственную исследовательскую
методику». Таким образом, высказанные еще в XIX в. идеи Ч.Ч. Ва-
лиханова, В.В. Радлова, Н.А. Аристова о возможностях использования
казахского исторического фольклора еще не оформились в виде кон-
цептуального и прикладного направления науки.
До настоящего времени остаются невыработанными новые мето-
ды исследования устной исторической традиции. Наибольшим дости-
жением последних лет является издания коллективной монографий
X. Аргынбаева, М. Муканова, В. Вострова «Казак шеж1реш хакында»
[Алматы, 2000], где собраны сведения о родоплеменном составе казахов.
Существующее дефиниция термина «шежире», как «генеалогичес-
кого древа» вводит в заблуждение многих исследователей. Этимоло-
гический анализ происхождения понятия «шежире» показывает поло-
винчатость этого определения. И это негативным образом отражается в
258
понимании значения устной традиции. До настоящего времени бытует
мнение, что «шежире» - слово арабского происхождения от «шаджа-
рат» - древо, ветвь.
Тогда как содержание термина «шежире» имеет тюрко-монгольское
происхождение. Так, если в монгольском языке «шежире» нашло про-
изношение в «цээжээр», то в калмыцком языке как «чееджыр дасх», а
в тувинском - «шээжилээр» с едиными значениями: «память, иметь в
памяти, запомнить, знать наизусть».
Примечательно, что в казахском языке «шежире» сохранило лишь
значения «родословная», «генеалогия», «история», а для обозначения
«памяти» используются в казахском языке слова «жады, жаттау, жатка
бшу», что имеет персидское происхождение от «йад» - «память», «вос-
поминание», «образ».
В арабском же языке «шаджарат» имеет лишь значение «древо» без
смысла «генеалогия», а понятие «генеалогическое древо» употребля-
ется в изафетном сочетании «шаджарат ан-нысб».
Поэтому, правильное распознание происхождения и первоначаль-
ного значения слова позволяет нам значительно расширить смысл по-
нятия «шежире» в казахском языке. Не случайно, что на самом деле
понятие «шежире» воспринимается не просто как «генеалогия», а
больше в значении «история». Опять таки понятие «история», упот-
ребляющееся в форме арабского слова «тарих» - «дата, эпоха, время,
рассказы» всегда, как бы сосуществовало со словом «шежире», имея
один и тот же смысл. Таким образом, в казахском языке понятия «ше-
жире» и «тарих» - идентичны.
Исходя из толкования понятия «шежире», как тюрко-монгольско-
го «память» мы переводим ее, как «память историческую». Но при
этом надобно заметить, что всякая информация или знания сущест-
вуют и сохраняются лишь в силу своей востребованности. Так в чем
востребованность «шежире»? Ответ на этот вопрос кроется во
всем комплексе естественных и социальных факторов системы жиз-
недеятельности кочевников и синкретной традиционной культуры
кочевников, частью которой и является шежире. В первую очередь,
нужно сказать, что все генеалогические знания подразделяются на
генеалогию личностей и династий, генеалогию родов и племен, соста-
вивших казахский этнос.
259
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
1 в контексте проблем истории Евразийских степей
- ------------------------- ---------------------------------------
Эта первичная классификация отражает функциональное значе-
ние шежире. В этом контексте династийные генеалогии можно вос-
принимать в качестве кодекса права наследования власти, посколь-
ку они определяют факт происхождения и перворождения; знания,
касающиеся родов и племен, необходимы для обоснования структуры
этносоциальной организации. Они имели значение в этнополитичес-
кой организации кочевого государства, т.е. как специфическая форма
общественных связей. Нередко генеалогические истории, династий-
ные порядки, родословные фиксировались письменно, однако полно-
ценную передачу генеалогического знания осуществляли «шеж1реип»,
которых также называли «кария», а информацию, преподнесенную
ими как «шежлре» (запомненное) заменяло «кария cosi». В этой связи
хотелось бы отметить этимологию понятия «кария», которого за-
частую механически воспринимают синонимичным слову «кэрб>, име-
ющее значение на казахском языке «старик, старец».
Этимологический анализ показывает, что «кария» является произ-
водным от арабского слова «кари», имеющее значение «чтец Корана»,
так называют человека, обычно знающего Коран наизусть, иначе гово-
ря «кария» имеет смысл «чтец с феноменальной памятью» или человек,
отличающийся особым даром памяти. В казахском же языке, в языке
кочевников, «кария» приобрел особый смысл, которым именовали лю-
дей, хранящих и передающих устную историю. Понятия «шеж1реий»
и «кария» в казахском языке приобретают идентичное значение. Вос-
принимая «шежире» в значении «генеалогизированная история» будет
правильным также придать единый смысл понятиям «шеж1реин», «ка-
рия» и «тарихшы» (историк), последнее из которых было малоупот-
ребительным в казахском языке в сравнении со словом «шеж1решб>
(3, с. 35-59)
О существующих проблемах в историоописаниях народов Востока
писал еще Рашид-эд-дин (XIV в.), отметивший достоверность все таки
личных наблюдений: «бывает историк происшествий и повествований,
которые он описывает и устно излагает, ни одно не наблюдавши [из
них] воочию, так бывают и такие [историки], которые являются участ-
никами происшествий и событий, то история происшествий у них бу-
дет такою, как она рассказывается на основе личных наблюдений, [а]
не понаслышке... когда сведения передаются из уст в уста и которая
260
является причиной науки; в сведениях такой передачи нет никакого
сомнения». (8, с. 48).
В. Юдин пишет, что комплекс исторических сведений устного ха-
рактера «представляет собой как бы сборники исторических расска-
зов - «глав» исторического знания кочевников Дашт-и-Кыпчака. Эти
рассказы - главы имели специальное название - «кары соз» - «старое
слово», «древний сказ» (9, с.65] Однако В. Юдин также понимал зна-
чение слова «Кары» (кария) не иначе, как казахское слово «кэрЬ>- ста-
рое и перевел как «старое слово», что весьма спорно, в свете выше
изложенных соображений.
В кочевом обществе казахов основное практическое значение казах-
ского шежире и содержащихся в нем историко-генеалогических сведе-
ний заключалось не столько в передаче исторических знаний, а столь-
ко в регулировании жизнедеятельности кочевого общества. Именно в
генеалогических знаниях следует искать механизм самоуправления
государственности кочевников, которые не характерны другим типам
политической организации. Прямой пример нам видится в институ-
те регулирования родовых отношений. В шежире казахов, в единой
генеалогической системе нашли отражение элементы фиктивного и
действительного родства. Это было замечено еще Н.А. Аристовым:
«...Но одновременно и не менее могущественно, чем естественное
нарождение, влияют на образование новых родовых частей и на иное
группирование существующих - экономические и политические фак-
торы: недостаток пастбищ вследствие умножения скота, борьба за эти
пастбища, происходящая отсюда и из других причин внутренние сму-
ты и раздоры, наконец, внешние нашествия и войны, - все это также
влияет на группировки родов и их частей, вызывая образование новых
родовых единиц и союзов (1, с. 393).
Таким образом, казахское шежире представляет собой комплекс
историко-генеалогических знаний по истории Великой степи, и в этом
отношении, безусловно, оно является главным историческим источни-
ком не только в исследовании казахской истории, но и многих народов,
прошлое которых связано с нашей территорией. Н.А. Аристов в этом
отношений был одним из первых исследователей, отметивших гро-
мадное значение исторических знаний кочевников в изучении древней
и средневековой истории Центральной Азии.
261
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
rrQgq в контексте проблем истории Евразийских степей
Источники и литература:
1. Аристов Н.А Опыт выяснения этнического состава киргиз-каза-
ков Большой орды и каракиргизов // Живая старина. - Вып. 3-4.
СПб., 1894. с. 392-485
2. Аристов Н.А. Заметки об этническом составе тюркских племен и
народностей и сведения об их численности. СПб., 1897.
3. Артыкбаев Ж.О. Кочевники Евразии в калейдоскопе веков и ты-
сячелетий. СПб., 2005
4. Бартольд В.В Ренцензия на книгу Н.А. Аристова «Заметки об эт-
ническом составе тюркских племен и народностей и сведения об
их числености» И Записки ВО РАО, СПб., 1889. т.Х1
5. Блок М. Апология истории или ремесло историка. М., 1973.
6. Валиханов Ч.Ч. Киргизское родословие II Собр. Соч. В 5-ти то-
мах. т.2, с. 148-166.
7. Кудайберд1улы Ш. TypiK, кыргыз-казак Ьом хандар mexipeci.
Орынбор, 1911.
8. Рашид-ад-дин. Сборник летописей (Джами ат-таварих) т.1, кн. 1.
М., 1952.
9. Утемиш-хаджи. Чингиз-намэ. Факсимиле, пер., транскрипция,
прим. В.П. Юдина. Алматы, 1992.
10. Цит. По: Бейлис В.А. Проблемы использования устной тради-
ции для реконструирования истории народов Африки // Источ-
никоведение Африканской истории.М., 1977. с.67-93.
262
Примечания автора:
1. «История формирования этноархеологического направления и
его перспективы в Казахстане» - статья была опубликована в специ-
альном выпуске журнала «Краеведение» посвященного актуальным
проблемам и перспективам развития этноархеологии, в соавторстве с
А.Т. Жанисовым. Журнал «Краеведение» выпускается в Павлодарс-
ком государственном университете им. Торайгырова. Автором в дан-
ную версию внесены отдельные дополнения.
2. «Этнокультурные ценности и национальная идея казахов в
легендарном цикле преданий об Алаша хане» - начиная с 2000 года
автором опубликовано более десяти статей посвященных анализу ис-
торических легенд казахов об этноархе степных народов Евразии -
Алаша хане /Алаша/. В данный сборник вошла статья послесловие
сотавленное для сборника трудов Ч.Ч. Валиханова, подготовленного
и изданного в серии «Библиотека казахской этнографии». См.: Вали-
ханов Ч.Ч. Этнографическое наследие казахов // Библиотека казахской
этнографии. В 50 томах. Т. 1. Павлодар, 2005.
3. «Великий меридиональный путь /опыт этноархеологического
осмысления/ » - подготовлена для сборника материалов научного се-
минара «Интеграция археологических и этнографических исследова-
ний». Красноярск, 2006. Отдельные материалы по этой теме опублико-
ваны в монографиях автора. См.: Артыкбаев Ж.О. Кочевники Евразии
в калейдоскопе веков и тысячелетий. СПб., 2005. Казахская версия
опубликована в материалах конференции «Денежное обращение и
торговля средневекового Казахстана». Туркестан,2006.
4. «Среднее Прииртышье в контексте основных проблем Евра-
зийской истории» - статья была подготовлена в качестве доклада для
республиканской конференции, посвященной к 90-летию академика
С. Бейсенбаева. Павлодар, 2002. с. 13-21. На русском языке опублико-
вана впервые в этом сборнике.
5. «Эпоха раннего средневековья Среднего Прииртышья (пред-
варительные результаты поиска загадочной Кимакии)» - материалы
данной статьи были опубликованы в коллективной монографии «Ка-
лабалгасын - уникальный памятник старины Павлодарского Приир-
тышья». Астана, 2002 /в соавторстве с А.Ж. Ермаковым и А.Т. Жани-
263
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей ——__
совым/. В данное время круг материалов и исследований касающихся
кимакской темы гораздо расширен, в частности автор подготовил боль-
шое количество топонимических этюдов по огузо-кыпчакскому пери-
оду Среднего Прииртышья /См.: Артыкбаев Ж.О., Ерманов А.Ж., Да-
уенов Е.Н. Орта Ертгс ещршщ топонимиялык моселелерь Павлодар,
2006/ Сотрудниками НПЦ этносоциальной антропологии ПГУ им. То-
райгырова подготовлен сборник, посвященный кимакской проблема-
тике / отв. сост. Н. Кузембаев/. Павлодар, 2006.
6. «Огузско-кимакские топонимы на территории Среднего При-
ииртышья» - статья публикуется впервые. Однако в нее вошли мате-
риалы, из уже опубликованных на казахском языке, топонимических
этюдов автора.
7. «Государство и власть в кочевом обществе казахов» - по дан-
ной теме автором был подготовлен ряд публикаций в различных сбор-
никах /См.: Государство и общество в странах постсоветского Востока:
история, современность, перспективы. Материалы международной
конференции. Алматы, 1999; Государственность и Великая степь. Ма-
териалы международной конференции. Астана, 2006/
8. «Позднее средневековье Среднего Прииртышья: опыт этноар-
хеологического исследования /этнографо-археологический комплекс
«Акколь-Жайылма»/ » - впервые было опубликовано в специальном
выпуске журнала «Краеведение» в 2004 году /№ 3/. Статья написана в
соавторстве с А.Ж. Ермаковым и А.Т. Жанисовым на основе доклада
сделанного автором на международном семинаре «Интеграция архе-
ологических и этнографических исследований» в г. Алмате от 23-25
сентября 2004 года. Автором внесены знчительные поправки с учетом
последних экспедиционных работ в том регионе.
9. «По маршрутам Зая-пандиты. Топонимические этюды» - опуб-
ликовано в первом специальном выпуске серийного издания КИГИ
РАН «Монголоведение» /№1, Элиста, 2002 с.89-97/. Статья была напи-
сана в виде письма к научному редактору текста «Биография Зая-пан-
диты» В.П. Санчирову . В данный сборник статья вошла в дополнен-
ном виде. Автор подготовил научно-популярную книгу о калмыцких
/ойратских/ памятниках на территории Казахстана.
10. «Загадочный дворец в горах Кент-Казылык» - эта статья так-
же была опубликована в специальном номере «Монголоведения»
264
/№1, Эл иста,2002. с. 135-145/. В настоящем сборнике более подробная
и дополненная версия статьи.
11. «Этноархеологическое наследие академика В.В. Радлова» -
была издана в специальном номере «Краеведения» /2004.№3. с. 124-133/.
Статья подготовлена в соавторстве с З.А. Ремпель.
12. «Опыт интерпретации казахского шежире (на материалах
М.-Ж. Копеева)» - автор с 2003 года читает спецкурс по «Историчес-
кому наследию М.-Ж. Копеева» для студентов историко-правового фа-
культета ИГУ им. Торайгырова. В статью вошли отдельные лекции
автора, посвященные особенностям научного комментирования источ-
ников устного характера.
13. «Дома-повозки у кочевников» - была специально написана для
журнала «Тамыр» /№1, 2004г. / В сборник включили без изменений и
дополнений.
14. «Г.Н. Потанин как этнограф и фольклорист» - статья была
опубликована в 6-м томе серии «Библиотека казахской этнографии»
изданном в НПЦ ЭСА им. X. Аргынбаева Павлодарского государствен-
ного университета им. С. Торайгырова. В статье наряду с материалами
самого Потанина, были использованы публикации его современников,
выдающихся фольклористов России.
15. «Н.А. Аристов и его труды в контексте изучения устной тра-
диции казахов» - данная статья впервые была опубликована во вто-
ром томе серии «Библиотека казахской этнографии» в 2005 году. См.:
Аристов Н.А. Этногенез и этническая история казахов. //Библиотека
казахской этнографии в 50-ти томах. Павлодар, 2005. т. 2. В статье
использованы отдельные фрагменты из предшествующих публикации
автора по казахскому шежире.
265
TfSfej в контексте проблем истории Евразийских степей
Содержание
История формирования этноархеологического
направления и его перспективы в Казахстане..............3
Этнокультурные ценности и национальная
идея казахов в легендарном цикле преданий об Алаша хане... 19
Великий меридиональный путь
/опыт этноархеологического осмысления/.................53
Среднее Прииртышье в контексте основных проблем
евразийской истории....................................65
Эпоха раннего средневековья Среднего Прииртышья
(предварительные результаты поиска загадочной Кимакии)... 81
Огузско-кимакские топонимы на территории
Среднего Прииртышья...................................102
Государство и власть в кочевом обществе казахов.......122
Позднее средневековье Среднего Прииртышья:
опыт этноархеологического исследования
(этнографо-археологический комплекс «Акколь-Жайылма») ..131
По маршрутам Зая-Пандиты. Топонимические этюды........142
Загадочный дворец в горах Кент-Казылык................158
Этноархеологическое наследие академика В.В. Радлова...194
Опыт интерпретации казахского шежире
(на материалах М. Ж. Копейулы)........................205
Дома - повозки у кочевников
(Взлет и падение Великой степи).......................232
Г.Н. Потанин как этнограф и фольклорист..............244
Н.А. Аристов и его труды в контексте изучения
устной традиции казахов...............................252
Примечания автора:....................................263
266
Жамбыл Омарович Артыкбаев
СРЕДНЕЕ ПРИИРТЫШЬЕ
в контексте проблем истории Евразийских степей
/этноисторический и этноархеологический опыт исследования/
Сдано в набор 01.05.07 г. Подписано в печать 22.05.07 г.
Формат 60x84 1/16.
Бумага офсетная. Гарнитура Times.
Объем в усл. печ. лист. 15,5.
Объем в уч. изд. лист. 13,7. Тираж 500 экз.
Отпечатано в ТОО НПФ “ЭКО”.
140000, Республика Казахстан, г. Павлодар,
ул. 29 Ноября, 2, тел. (3182) 32-16-08