В. АРДОВ
ПРИВОРОТНОЕ
ЗЕЛЬЕ
Антирелигиозные сатирические
рассказы
Издательство
политической
литературы
Москва
1965

P 2
A 79
Художник
Б. АРДОВ

Федот, да не тот
Подписывая бумагу, в которой говорилось, что гр-н
Пташкин А. С. полностью отбыл срок наказания по при-
говору народного суда за несколько краж по совокупно-
сти, начальник тюрьмы прямо-таки отеческим тоном
сказал:
— Я советую вам, Пташкин, оставить эту свою специ-
альность. Ей-богу, вам же будет лучше, если вы верне-
тесь к честной жизни!
Пташкин взволнованно потянул носом и ответил дро-
жащим от искреннего чувства голосом:
— Так разве же я сам не знаю, гражданин началь-
ник? Иэх!..
Междометие «иэх!» заменило в речи Пташкина сле-
дующую фразу: «Кто же может не согласиться с тем, что
честная жизнь гораздо приятнее? Но — увы! — слаб че«
ловек и часто впадает в грех по причине своей лености
и неустойчивого характера...»
И, вы знаете, это «иэх!» оказалось буквально провид-
ческим...
3

Через полтора часа после выхода из тюрьмы Пташ-
кин, более известный в почтенных кругах своих партне-
ров и конкурентов по обкрадыванию частных квартир и
государственных учреждений и предприятий под кличкой
Сашка-фуганок, проходил по тихим улицам того городка,
где помещалась покинутая им тюрьма. Внезапно он ощу-
тил знакомое желание снова совершить преступление,
караемое согласно Указу Президиума Верховного Со-
вета СССР от 4 июня 1947 года.
Как, собственно, возникло это желание? А вот: спер-
ва Сашка-фуганок захотел пить и потому постучал в
дверь домика № 83 по улице Розы Люксембург. Ответа
не последовало. Сашка приоткрыл дверь и вошел в дом.
Через прохладную переднюю он прошел дальше — в ком-
нату. В комнате он увидел богато накрытый стол, стол
манящий и соблазнительный донельзя. Слюнные железы
Сашки заработали вовсю, как только его зрение совер-
шило это открытие...
Продолжая говорить научным языком, мы заметим,
что в течение трех минут в Сашке боролись два реф-
лекса: желание выпить и закусить и желание отторгнуть
в свою пользу носильные и иные вещи, более чем в до-
статочном количестве имевшиеся в этой комнате. В конце
концов Сашка решил так: сперва уложу в заплечный
мешок, что туда войдет, а если никто не появится, то и
закушу!
Сказано — сделано. Мешок набит и утрамбован до
предела. Сашка присаживается к столу. Скажем вкратце:
он воздал должное всему, что только стояло перед ним...
И вот, когда Сашка подносил к устам шестую рюмку,
он услышал голоса. Они приближались. Сашка опытным
ухом сразу определил по интонации говоривших, что
4

возвращаются хозяева: покойный тон реплик, их нето-
ропливость, естественные паузы...
Умудренный девятью приводами и пятью судимостями
в прошлом, Сашка вскочил и отодвинул от стола стул,
на котором сидел... И тут в комнату вошла пожилая жен-
щина с морщинистым и туповатым лицом. За нею шла
особа помоложе.
Молодая особа негромко выдавила из себя «ой!», сиг-
нализируя тем, что удивлена, видя в доме человека. Жен-
щина постарше некоторое время молча глядела подозри-
тельно прищуренными глазами на нашего героя, а затем
лицо ее расплылось в радостной, мы бы даже сказали,
подхалимской улыбке...
— Брат Александр? — спросила она, замирая от непо-
нятного восторга.
— Да, Александр, — недоверчиво отозвался Сашка. —
А что?
— Ой! Да мы ж вас ходили встречать!
— Ой! — это вторила особа помоложе, у которой губы
также расширились дополнительно сантиметров на во*
семь в сахарной улыбке...
— Да мы ж вас с утра ждем! Как сказала нам Ере-
меевна, что вы хочете нас навестить нынче, так мы ж и
не спим, не кушаем, не пьем, только и живем мыслью, что
вы нас посетите! А вы — вот они!
— Да, а я тово... я вот он... я вас уже посетил, — лю-
безно отозвался Сашка и тут же отпрыгнул назад, ибо
сперва старуха, а вслед за нею и молодая тупоумица
энергично устремились на него.
— Облобызать! Дозвольте облобызать брата во Хри-
сте! — завопила старшая и действительно, дернув к себе
Сашку, мокрыми губами громко чмокнула его в щеку.
5

Впрочем, убедившись, что этот демарш хозяек ничем ему
не грозит, Сашка подставил щеку, и младшая особа тоже
получила возможность нанести поцелуй куда надо и как
следует...
А старуха уже ласково пригласила:
— Да вы ж кушайте, дорогой брат!
— Я кушал. Спасибо.
— Так вы еще! — это подхватила молодая. — Тетень-
ка Настя, вы ж угощайте дорогого гостя!
— А я что делаю? Кушайте-кушайте! Выпивайте себе
на здоровье!
Саша с секунду подумал и водворил стул на прежнее
место. Теперь он буквально не успевал освобождать та-
релку: обе хозяйки подкладывали ему всякой снеди, рас-
певая наперебой:
— Так вы ж студню еще не отведали, брат Алек-
сандр!
— Отец Александр! Рыбки, рыбки возьмите: сами же
мы у рыбаков покупали еще живую...
— Грибками нашими не побрезгуйте!
И Сашка не брезговал ничем. Убедившись в этом, обе
хозяйки завели разговор, причем тематика беседы оказа-
лась... чисто божественной.
Сперва молодая спросила:
— Брат Александр, а как вот пост соблюдать, ежели
доктор прописал диету? Больше на пост напирать али
на диетические продукты?
— На постное... — отвечал не слишком внятным голо-
сом Сашка (он все время жевал). — Но и на диетиче-
ское, — добавил он после солидной паузы.
— А диетическое-то не от дьявола ли? — пытливо
всматриваясь в Сашку, спросила старуха.
6

— Смотря какая диета. Которая диета постная, так
та — что ж, против той ничего не ска... хым!
Конец слова Сашка-фуганок заглотал вместе с боль«
шим куском телятины...
— Брат Александр, а ежели, к примеру, человек не-
чаянно оскоромится, то как быть? Надо ли обязательно
грех закутать постным?
— Можно закушать. А можно и так... — авторитетно
пояснил Сашка.
Надо сказать, что предыдущие приводы и судимости
настолько изощрили его умственные способности, что он
легко мог попадать в тон любому собеседнику. Тем более
при хорошем угощении.
Но вопросы и рассуждения обеих хозяек делались все
более сложными, а сообразительность нашего героя сла-
бела по вполне понятной причине. Некоторое время
Сашка пытался сопротивляться опьянению, напрягал уси-
лия, чтобы понять, о чем его спрашивают, и по возмож-
ности ответить на «сложные» вопросы хозяек. Но он скоро
перестал сопротивляться.
Борьба с алкоголем решительно закончилась в пользу
последнего. Сашка зевнул, потянулся да еще так, что за-
дел сразу и какой-то шкафчик и камышовую полку, ви-
севшие на противоположных стенках, и спросил:
— Мамаши... то есть это... дети мои... в общем, сестры,
а нельзя ли тут малость тово?..
И он приложил соединенные вместе ладони к уху,
наклонив при том голову. Младшая хозяйка, как это ни
удивительно, мгновенно постигла основную мысль Сашки
и поспешно подхватила:
— Отдохнуть то есть? Да сделайте одолжение! Тетя
Настя, ведите! Ведите брата в опочивальню!
7

В опочивальне старшая тетка раскрыла постель, во-
друженную на четыре тюфяка и две перины. Взбила во-
семь подушек, пирамидой возвышавшихся в изголовье,
и, пробормотав раз двадцать «отдыхайте себе со госпо-
дом, отдыхайте, отдыхайте!», покинула опочивальню. За
нею, потупив очи долу, выскользнула младшая тетка.
Сашка еще раз огласил зевательным рыком весь дом, ра-
зулся, снял гимнастерку, затем, немного помешкав, ста-
щил с себя и брюки. Подставил табуретку к постели
(чтобы оказаться на уровне ложа), залез в кровать и
сразу же стал засыпать, храпя и насвистывая, причмоки-
вая и хлюпая губами...
Снилось Сашке, что он снова в родной камере. Но на
обед принесли не тюремный суп, а того жирного гуся,
которого он вкушал перед сном у богомольных теток.
Однако во сне его сосед по нарам ширмач (карманный
вор) Елистратов отнимал у Сашки гуся. И потому, не
просыпаясь, Сашка принялся браниться в полную силу
голоса и своих лексических возможностей в данной обла-
сти. Голос же противоборствовавшего Елистратова обрел
внезапно визгливые ноты и стал похожим на фальцет
старшей хозяйки. Констатировав это странное сходство
тембров, Сашка проснулся и, еще не сознавая до конца,
что именно здесь явь, а что сон, повернулся к дверям. Он
с растерянностью обнаружил не привычный выход из
камеры с решетчатым оконцем на железной створе, к
которому так привык за последние четыре года, а белые
двери неизвестной ему комнаты. В дверях, колебля ки-
сейную занавеску, стояли обе хозяйки и странно знако-
мый Сашке субъект с длинными белесыми волосами во-
круг толстой физиономии. Старшая хозяйка действи-
тельно ругалась на чем свет стоит. Младшая, разинув
8

рот, плакала. Толсто-
мордый с длинными
волосами злобно гля-
дел на Сашку, по-
водя лисьим вытяну-
тым носом:
— Ах, ты, про-
хвост бессовест-
ный! — кричала тетя
Настя. — Мало того
что сказался пасты-
рем, еще и объел нас,
обжулил и обворо-
вал! Килина! Беги
сей момент в мили-
цию! Я тебе покажу,
жулик несчастный,
как верующих жен-
щин обижать! Мы ждали брага — руководителя нашей
общины, а ты, подлец, заместо его приперся да еще нас
морочишь... Да я тебя сейчас... Пустите меня! Нет, пу-
стите, я его изувечу!..
Конечно, никто ее не сдерживал, негодующую хо-
зяйку, обманутую в своих лучших чувствах. Племянница
скрылась: вероятно, воистину побежала за милиционе-
ром... Пастырь все с большим неудовольствием всматри-
вался в нашего героя, но приблизиться к нему остере-
гался. А Сашка, воровато и тревожно озираясь на стоя-
щих у дверей, поспешно одевался.
Скоро Сашка привел себя в сравнительный порядок.
Хозяйка и толстомордый явно струсили, увидя, как со-
гнулся для удара гражданин Пташкин. Наш герой рысью
9

пробежал мимо них, на ходу ловко схватил свой мешок,
наполненный вещами, и выбежал на пустынную, безлюд-
ную улицу...
За углом Сашка остановился перевести дух. И тут,
как в кино, в его сознании крупным планом возникла, —
правда, в гораздо менее тучном виде — личность того,
длинноволосого...
— Сашка-гнусавый! — воскликнул вслух наш герой.
Да, длинноволосый некогда разделял с ним, с Пташ-
киным, узилище в городе Сызрани. У длинноволосого
(тогда, впрочем, он был острижен так же, как и Сашка
сегодня) была «другая статья»: не воровство, а мошен-
ничество и подлог, соединенные с расхищением общест-
венной собственности. Это привело тезку нашего героя на
те же нары, где против своего желания коротал дни и
Сашка-фуганок.
От себя заметим тут: общеизвестны довольно рас-
пространенные секты, которые возникали в далеком про-
шлом и обладают стойкими признаками в части обрядов,
воззрений и т. д. Но наряду с этим появляются ныне
мелкие сообщества, возглавляемые разбитными само-
званными «братьями» и включающие в себя несколько
десятков отсталых граждан, проживающих неподалеку.
Собственно, появление этих группок обусловливается
стремлением того или другого предприимчивого ловкача
создать себе не столько духовную, сколько материальную
базу. И обычно возымевший успех руководитель подоб-
ной общины стремится завербовать в свою группу новых
прихожан. Очевидно, на этот путь стал и коллега Пташ-
кина по заключению: Сашка-гнусавый должен был впер-
вые появиться в доме у двух теток с целью привлечь их
к своему сообществу.
10

Сашке-фуганку теперь стало ясно: легковерные тетки
приняли его за Сашку-гнусавого!
И едва лишь он осмыслил все перипетии своего при-
ключения, как за его спиной раздался голос младшей из
богомольных теток:
— Вот он, товарищ милиционер! Вон он! И мешок
при нем!..
Сашка оглянулся. Да, бежать было уже поздно: серь-
езное выражение лица у милиционера, который прибли-
жался к нашему герою; короткое расстояние, отделяв-
шее представителя власти от Сашки; наконец, непрошед-
шее опьянение — все это заставило Сашку выдавить у
себя на устах любезную улыбку и произнести ласково:
— Доброго здоровьичка, товарищ старшина. Это вы
до меня спешите?.. Так я же ж вот. Я же стою на месте.
Прошу, между прочим, зафиксировать: попыток на бег-
ство не было...
А через два часа, коряво подписав протокол допроса,
Сашка, снова обратившийся в гр-на Пташкина А. С,
имевшего уже не девять, как оно было утром, а десять
приводов и пять судимостей, ныне состоящего под след-
ствием, сказал с горечью:
— И где же справедливость, гражданин следователь?
Меня обратно в тюрягу, а он, гнусавый черт, обирает тех
же теток систематически и к тому же головы им затем-
няет своей религиозной брехнёю, и его не трогают даже!
Про него говорят, что он исправился и состоит на чест-
ном пути... А какой же тут честный путь?! Нет, неспра-
ведливо у нас обходятся! Что хотите делайте, а я так
скажу: надо и его вернуть к нам в камеру, я поработаю
там над его воспитанием!..

Половина свадьбы
— Я знаю: я, конечно, сам виноват. Характер у меня
чересчур мягкий. И плюс я ее очень любил, эту Ваву...
А ее мамаша мне сказала прямо:
— Моя дочь выйдет замуж исключительно церковным
браком. Вы это учтите, молодой человек.
Я ей тогда же ответил:
— Я же ж комсомолец. Я лично стою на марксист-
ских позициях с раннего детства. Как же я могу идти
венчаться в ту же церковь?
А она:
— И пожалуйста. И можете в партию входить, я все-
цело за. Не такие уж мы глупые, чтобы не понимать, что
в наше время с этого дела тоже бывает польза. Но это
потом. А сперва, будьте любезны: «Исайя, ликуй!»...
Это так у них в церкви поют при венчании: «Исайя,
ликуй!» Мне это пришлось выслушать своими ушами...
Правда, не до конца...
Ну, безусловно, я пытался уговорить Ваву ограни-
читься загсом, минуя церковь. Но Вава чересчур уважает
12

свою мамочку и боится ее. Она проплакала пять суток
подряд — Вава, опухла вся, но от религиозных предрас-
судков не отказалась. И тогда я в порыве страстной люб-
ви к данной Ваве совершил роковую ошибку: я дал со-
гласие на венчание в церкви! Тем более будущая теща
тоже мне пошла навстречу. Она заявила:
— Пожалуйста, никакой такой помпы мы делать не
будем, и вы можете скромненько прийти в церковь сами
по себе, как будто гуляя... Вошел, повертелся там среди
икон и... этих... свечей, а после — ищи-свищи: был обряд,
не был — никто толком не будет знать... И вы будете де-
лать себе советскую карьеру, как и раньше.
Нет, я, безусловно, не стал на такую беспринципную
позицию. Я горячо хотел соединиться с моей любимой
девушкой тем более, что тогда я еще не знал, какая она
есть глубокая мещанка с мелкобуржуазной психологией
и огромным количеством предрассудков. Она же от
меня сама отказалась, когда... Ну, ладно, изложу по по-
рядку.
Как мы договорились, невесту, по традиции, повезли
в церковь на легковой автомашине, в кисейной фате, при
искусственных цветах на голове и букете настоящих цве-
тов в руках. А я должен был дойти туда самым незамет-
ным образом, пешком, не выделяясь среди прохожих, по-
скольку поселок у нас небольшой и все всё узнают момен-
тально.
Вот, значит, я иду пешочком, делаю вид, что никуда
не тороплюсь, только вот рубашку надел чистую. Рассмат-
риваю витрины в торговой сети, газеты на щитах, пла-
каты, автомобильные знаки, сатирические фото пьяниц и
хулиганов и так далее. Но направление имею на цер-
ковь... И надо же так, что на расстоянии двух домов от
13

церкви я встречаю — кого бы вы думали? — секретаря
нашей комсомольской организации Степана Вихрова.
Именно его!.. Как нарочно! И Вихров мне говорит:
— Здорово, Воронкин, чем можешь порадовать? Что-
то я тебя давно не видел. Сползаешь из актива в пассив,
так? Да?
Я выдавливаю из последних сил улыбку и блеющим
голосом возражаю:
— Отнюдь. Я всегда тут, всегда на подхвате. Это ты,
секретарь, загордился, пренебрегаешь рядовыми комсо-
мольцами...
Вихров меня хлопает по плечу:
— Валяй, валяй, обожаю критику снизу! Куда идешь?
При этих словах у меня лично в животе будто лопнула
струна на гитаре. И это только от одной мысли, что что
будет, если Вихров узнает, куда именно я иду!.. Но я на-
хожу в себе силы ответить:
— А никуда... гуляю, пока начнется девятичасовой
сеанс в клубе: у меня взяты билеты... эп...
— Что ты сказал?
— Я?.. Я ничего не сказал... Это у меня такая икота...
то есть заикание... то есть, скорее, изжога... Эп!
— Тогда давай погуляем, газировочки тяпнем, оно и
пройдет у тебя... Вон тетка торгует...
А пока мы пили газировку, к церкви подъезжает имен-
но тот автомобиль с моей невестой. Вихров увидел, как
выгружают Ваву с ее шлейфом, фатой и цветами, и го-
ворит:
— Гляди, гляди: свадьба церковная! Идем туда по-
ближе, интересно посмотреть: кто будет венчаться?!. Что
ты, с ума сошел, газировку пускаешь носом?! Дай я тебя
постучу по спине, все пройдет!..
И

После того как я вновь получил способность ды-
шать и, не выпуская пузырей, произносить слова, я ле-
печу:
— Зачем нам смотреть на свадьбу? Лучше пойдем...
это... погулять пойдем... или на лыжах... то есть на лод-
ке... а?.. А то зайдем в читальню, чтобы подковаться в
смысле там актуальных цифр или... этих... лозунгов...
Но Степан меня схватил за руку и просто тянет за
собой к церкви:
— Пошли, пошли, давай скорее! Интересно же все-
таки!
И не успел я вырваться и^ лап Вихрова, как меня
перехватили на паперти так называемые шафера — это
у них положены такие помощники жениха и невесты
на свадьбе. Они поволокли меня в церковь, приговари-
вая:
— Ты с ума сошел!.. Где ты запропал?! Невеста уже
рыдает... А теща... то есть мать новобрачной... она тебя
убьет!..
— Воронкин! Куда ты?! — с любопытством спросил
Степан.
Я вырвался из рук шаферов, пробился обратно к нему
и нашел еще в себе силы, хихикая, заявить:
— Нет, ты подумай: меня приняли за какого-то уча-
стника этого дела... Вот чудаки! Пошли отсюда, ну их, хе-
Xc"Xt*..«
Но «чудаки» снова схватили меня. Толпа на паперти
разлучила нас со Степаном. Тогда я дал возможность
шаферам втащить себя в церковь. Мысленно я умоляю
бога, которого, безусловно, нет, чтобы Степан Вихров
ушел отсюда. Ну, в самом деле, что делать комсомоль-
скому секретарю в церкви?
15

Меня подвели к трибуне... к этому... алтарю — так,
кажется, у них называется? Будущая теща больно ущип-
нула меня в районе ребер и прошипела:
— Злодей! Убийца! Если бы я знала, что ты хочешь
осрамить мою Вавочку, я ни за что не дала бы согласие...
Где тебя носит, бродяга проклятый?
Она меня так толкнула к невесте, что Вава чуть не
упала, когда я на нее налетел. И я тоже покачался, по-
качался, но устоял: ухватился за невесту обеими руками.
Ладно. Подходит к нам этот поп и, перекрестивши нас,
начинает бубнить, что там положено у них...
По совести сказать, я его не слушал, я вертел головой
все время, чтобы высмотреть: вошел в церковь Степан
или нет?.. Поглядел налево — вроде его не видно... Стал
озираться направо... Так и есть! Вихров пробирается по-
ближе к нам: видать, он в свою очередь ищет меня...
Я тогда бросаю священнику и Ваве:
— Извиняюсь, я сию минуту, — и отхожу к Степану.
— Вот, — говорю, — чудаки!.. У них свадьба, а из меня
они строят какого-то дружку или служку... в общем, бе-
рут на пушку!.. Хе-хе-хе!..
Вихров смотрит на меня с явным подозрением. И тут
братец Вавы с теми же шаферами опять хватают меня,
будто пьяного, которого надо вывести из пивной, и тащат
обратно к попу. Я успеваю только засмеяться фальши-
вым смехом и крикнуть:
— Ой, осторожнее! Я щекотки боюсь... Степа, хе-хе-хе,
выручай!..
И вот я опять перед священником. Вава шипит:
— Ты будешь венчаться, в конце концов?
А теща успевает меня еще ущипнуть три раза сбоку.
Ой! Ой! Ой!
16

Поп начинает бормотать свои тексты. А меня корежит
в буквальном смысле! Я все изгибаюсь назад, чтобы уз-
нать: как там Вихров — наблюдает ли он за выполнением
данного религиозного предрассудка?
Вдруг, я слышу, мне шепчет шафер:
— Отвечай же!
И он ударяет меня в спину кулаком.
— Ой!.. Что отвечать? Кому?
— Да священник тебя спрашивает или нет?!
(И опять — рраз в спину.)
Я оборачиваюсь к священнику:
— Ой-ой! Я извиняюсь, вы о чем?
— Сын мой, хочешь ли ты взять эту девицу в жены?
Я опять оглядываюсь невольно в сторону Степана, а
после этого говорю шепотом:
— В общем и целом, я не возражаю.
Поп отшатывается назад при таких моих словах.
А теща громко заявляет:
— Это что еще за отговорочки?! Отвечай, как поло-
жено по религии: «Да!» И больше никаких! Ну?!
Я тороплюсь повторить:
— Да и больше никаких!
Раздается смех. Даже священник начинает улыбать-
ся. Я снова ищу взглядом Степана: может, он тоже
смеется?.. Но нет: Степан Вихров стоит как статуя и су-
рово сдвинул брови. Я опускаю голову и начинаю ду-
мать: что же теперь меня ждет по комсомольской линии?..
И конечно, пропускаю мимо ушей очередные указания
попа. Вдруг меня что-то бац по голове: оказывается, это
помощник жениха — ну, шафер, который держит надо
мною ихнюю церковную корону, так называемый венец, —
стукнул меня медным венцом, чтобы я был более внима-
2 В. Ардов
17

тельным. Я повернулся ли-
цом к шаферу:
— Ты чего?
А он меня хвать за лицо
и обратно поворачивает к
попу. Тогда я спрашиваю
уже попа:
— Я извиняюсь, вы что
сказали?
Но тут окончательно ло-
пается терпение у Вавиной
мамочки. Она выходит впе-
ред, дергает меня за руку и
отталкивает с моего места
возле Вавы. А сама громко
изрекает:
— Стоп, батюшка! Вен-
чание отменяется! Видите,
что он делает, этот негодяй?!
Ты что, срамить мою дочку
сюда пришел?! (Это уже мне
говорится.)—А ну давай
отсюда сию минуту! Никакого брака не будет. Вар-
вара, не реви! Ты не виновата, если он оказался придур-
ком и мошенником. Попрошу сейчас всех знакомых к нам
домой, поскольку еда приготовлена и угощение все равно
будет. А этого типа мы на порог больше не пустим! Вас,
батюшка, также попрошу к нам, и отца дьякона и весь
вообще причт! А этот подлец пусть сейчас же выкаты-
вается отсюда!
Подлец, то есть я, поспешно пробирается к тому ме-
сту, где стоял Вихров, но его там уже нет. Я выбегаю на
18

улицу, — конечно, Вихрова и след простыл. Ненадолго,
между прочим: на другой день меня вызвали на комсо-
мольское бюро...
А на третий день я пошел к Ваве, уже как представи-
тель внесоюзной или, так сказать, беспартийной моло-
дежи. Хотел объяснить ей и ее мамаше: мол, так и так,
поскольку меня все равно из комсомола исключили, то я
согласен венчаться явным образом при любом параде...
Но мамаша сама вышла ко мне навстречу, оттерла меня
из передней на улицу и там сказала:
— Вашей ноги больше у нас не будет. И вашей руки
моя дочь не примет. И вашей рожи мы не хотим больше
видеть. После того как вы нас осрамили в церкви, все
кончено! Вам ясно?
Я ей просто со слезами отвечаю:
— Тогда за что же я вылетел из комсомола?! Больно
густо уж — все на одного меня!
Но мамаша заперла дверь изнутри и ни на какие
стуки не открывала. Хотели они меня еще облить чем-то
с мезонина, но я не стал дожидаться, когда они мне пле-
снут на голову, а отскочил в сторону и пошел себе домой.
Вот и выходит, из-за моего слабого характера погорел
я по обеим линиям: и по комсомольской, и по церковной...
И теперь надо мной всюду смеются. Куда ни пойдешь,
показывают пальцем:
— Вон, вон, вон, этот дурак, который в церкви вен-
чался и наполовину недовенчался, а из комсомола выле-
тел окончательно...
Может, и вам это смешно, да?! А мне ничуть!
2»

Не помогли
Однажды утром весь поселок был оглушен странными
звуками. Казалось, что привели в непрерывное действие
средних размеров сирену. Однако это не сирена, а ры-
дания одной из обитательниц поселка напугали народ.
Из квартиры в корпусе № 1 лились эти вопли, а в край-
нем, десятом, корпусе их можно было воспринимать, так
сказать, невооруженным ухом. И знатоки поселковой
жизни сообщали:
— Это Дуська воет. Кладовщика Сургунькина жена.
Его ночью сегодня милиция забрала: проворовался, го-
лубчик, больно шибко... Вот она и воет... Во дает! Во
дает!
И здоровенная тучная Дуська действительно «дава-
ла»... Она сидела, что называется, неприбранная среди
комнаты, приведенной в беспорядок в результате обыс-
ка, рвала на себе волосы и выла, и выла, не переставая...
В дверях толпились соседки, меняясь, словно в почетном
карауле.
20

Часам к десяти Дуськин бас пре-
вратился в зловещий хрип (начала
выть Дуся с полшестого). И тогда по-
явилась в комнате некая тетя Нюша —
пенсионерка, проживающая в четвер-
том корпусе и известная своим благо-
честием. Слегка потеснив в коридор
зевак, Нюша вошла в комнату и за-
крыла за собой дверь.
— Ну, будет! — сказала она. — По-
горевала и — стоп!
Дуся, сразу же оборвав давно при-
скучившее ей самой унылое сипение,
три раза всхлипнула, икнула и потом спросила остат-
ками голосовых данных:
— Кххх... Ик!.. Тетечка Нюшечка, нет, ты мне скажи..,
кхх... что же мне теперь делать-то, а? Кххх!! Вой-вой-вой-
вой!..
Тетя Нюша строго погрозила пальцем:
— Цыц! Я кому говорю?! Теперя тебе остается одно:
молиться! Молиться перед господом богом и его святыми
угодничками, чтобы муж твой вышел невредимым из этой
пещи огненной! Вот!
— Так разве ж они его теперь выпустят?.. Вой-вой-
вой... Ик!..
— Цыц! — я сказала. А на то и святые, чтобы совер-
шать чудеса.
— А как их уговорить, святых-то? Они ведь взяток не
берут...
— Еще чего надумала, богохульница! Тут молитва
потребна плюс на украшение храма пожертвования да
еще свечки персонально кое-кому из святых... Сей минут
21

одевайся, платьишко надень темное, поскромнее, и пой-
дем мы с тобой к обедне — аккурат через полчаса у Вар-
вары-великомученицы зачнут службу...
И с того самого дня во многих приходах замечены
были эти две женщины: похудевшая и скромно одетая
Дуся, ведомая тетей Нюшей. Они выстаивали все служ-
бы. Падали на колени, когда того требовал ритуал
(команду подавала Нюша, ущепнувши свою подругу за
подходящую часть тела). По указанию Нюши соломен-
ная вдова кладовщика клала на тарелку, проносимую
среди молящихся, приличную сумму на украшение храма,
на причт, на свечи и иные богоугодные цели. До и после
службы обе женщины переходили от иконы к иконе, и,
опять-таки по указанию тети Нюши, Дуся ставила свечи
угодникам непосредственно перед их изображениями.
А Нюша шептала при том:
— Крепче вставляй... Да пламя поправь, не то захлеб-
нется огонечек от нагара... Теперь пошли к Пантелеймо-
ну-целителю — он в том притворе расположен...
— Так ведь целитель насчет болезней помогает, а из
тюрьмы освобождать — это вроде не его специальность, —
робко возражала Дуся.
— Вот, вот, вот ты потолкуй здесь! Святые-то всё
видят, всё слышат, как ты об них понимаешь, безбож-
ница!..
Естественно, Дуся торопилась после таких слов по-
ставить свечу святому Пантелеймону, а также Иоакиму
и Анне, Сергею, двум Василиям, двум Иоаннам и, как
принято говорить у нас, «ряду других товарищей».
Часто тетя Нюша протягивала свою маленькую и ко-
ричневую, как у мартышки, ладонь под самый нос Дуси
и властно требовала:
22

— Ну-ка дай мне еще рублишко, а то два: надо тут
на одно доброе дело отцу Михаилу вручить... Всё за тво-
его узника зачтется лишняя благостыня...
И Дуся давала. И в церкви, и дома, и по дороге на
многочисленные заутрени, обедни, вечерни... А наряду с
этим тетя Нюша стала заметно полнеть. У нее появились
новые платья и косынки, разумеется темных тонов, при-
личных богомолке... И видимо, питаться тетя Нюша стала
лучше...
Однажды тетя Нюша, унося новые дары на дела веры,
возвратилась через несколько часов, умиленная, потная
и размякшая. Села, отерла концами головного платка
лоб, кадык и вокруг сухонького ротика и заявила:
— Уж теперь истинно скажу тебе, Дуська: твое дело
в шляпе!
— В какой такой шляпе? — пробасила хозяйка.
— В божией. То есть, безусловно, не в шляпе, а в руце
божией. Одним словом, оправдают твоего Петруху бес-
пременно. Сам отец Елизар дал мне про это понять
нынче.
— Какой еще Елизар?
— Что ж, ты позабыла?! Да мы с тобой к нему, к
отцу Елизару, еще в том месяце ездили, в его домик в
Черкизово. Еще он нас у себя на кухне принял, и мы
ему вручили на бедных бидончик с медом, а он нам дал
просфору, вынутую об здравии раба божьего Петра, то
есть мужа твоего... Он теперь из церкви ушел, дома прак-
тикует, как все равно профессор какой...
— А-а!
— Да не «а-а», а «слава тебе, господи!» — вот что
надо сказать! Он мне прямо так вот и отрубил, отец Ели-
зар: «Ступай, мол, старуха, и верь! Раз ты мне принесла
23

на бедных четыре десятка яиц, да повидла, да тво-
рогу»...
— Как то есть четыре десятка?
— Ой, что я говорю! Я и забыла, что мы ему яиц по-
несли шесть десятков...
Дуся подозрительно глянула на шуструю богомолку,
но тревога за мужа снова обуяла ее сердце, и она стала
тихонько скулить...
И вот пришел день суда. Дуся, еще более похудевшая,
вместе с тетей Нюшей, заняли места в первом ряду.
Когда конвойные ввели кладовщика, утратившего преж-
ний наглый вид и малиновый румянец на обширных ще-
ках и явно растерянного, Дуся испустила первое свое
сиренное завывание. Судебный распорядитель погрозил
ей пальцем, и она замолкла, словно поперхнулась.
Начался процесс. Дуся вела себя крайне активно.
— Сколько-сколько, вы говорите, недостает тесу? —
переспрашивала она.
Судья приостановил чтение обвинительного акта и
обратился к нашей героине:
— Делаю вам предупреждение: на суде нельзя пере-
бивать!
— Я извиняюсь, — басом отозвалась Дуся. — Только
зачем же они прибавляют? Там всего-то пиломатериалов
было...
— Вы замолчите или нет, Сургунькина?
По выражению лица у судьи Дуся поняла, что надо
молчать, и на некоторое время замерла на месте. Впро-
чем, скоро она пробасила опять:
— Чтой-то я их сроду не видала там, на складе, энтих
балок, про которые он врет!
Судья постучал пальцами по столу и опять остановил
течение процесса:

— Выйдите из зала, гражданка Сургунькина!
— Не буду же я... Вот вам крест, больше не буду!
— Ну, смотрите, а то я вас оштрафую за неуважение
к суду! Продолжайте, свидетель!
Следующий всплеск Дусиного темперамента произо-
шел во время речи прокурора. Когда представитель об-
винения потребовал для кладовщика пятнадцать лет за-
ключения, Дуся зарычала:
— Тю! Это за что?! Тебе бы самому так вмазать!.. Да
не щипись ты, Нюшка! Все равно я с ним не соглашусь
ни в жисть!.. Виновата, гражданин судья, не буду, слова
больше не вымолвлю, истинный крест, не буду!
Но ее вывели из зала. Только после того, как суд уда-
лился на совещание, Дуся подошла к опустевшей на пере-
рыв скамье подсудимых. Тетя Нюша теперь держалась
от нее подальше...
Вышел судья и народные заседатели. Был оглашен
приговор: десять лет заключения. Дуся завыла во весь
голос. Ее мужа увели. И тогда, продолжая выть, разъ-
яренная супруга кладовщика кинулась искать свою руко-
водительницу в божественных делах. Она настигла тетю
Нюшу у выходных дверей суда и, все так же рыча и воя,
с размаху ударила маленькую пенсионерку по загривку.
Тетя Нюша покачнулась, однако выстояла на ногах,
только прибавила шагу. Не тут-то было! Дуся пустилась
за ней, зашла со стороны лица и принялась не на шутку
бить старуху. Та завизжала. Посетители суда и прохо-
жие поспешили вмешаться. Но пока здоровенную бабищу
уняли, схватив ее в крепкие объятия и оттащив от Нюши,
богобоязненной советчице пришлось туго. Белый платок
и бурое «кобеднешнее» платье пенсионерки были растер-
заны в клочья. Вместо политого лампадным маслом
25

прямого пробора из жидких волос получились всклоко-
ченные и сильно поредевшие космы. Царапины на лице,
на руках и даже на спине (тут они сквозили через про-
рехи, которые образовались в результате Дуськиной аг-
рессии) сильно изменили благостный вид тети Нюши.
А Дуся вопила, как гласит музыкальный термин, кре-
щендо (ускоряя и ритм и звучность):
— Пустите меня, я ей сейчас!.. Пустите меня.
Я ее!! ПУСТИТЕ МЕНЯ!!! ПУСТИТЕ МЕНЯ!!!!
И только увидев среди удерживающих ее лиц сер-
жанта милиции, Дуся, уже сникая (ритм диминуэндо),
принялась повторять:
— ВЕДИТЕ МЕНЯ!! Ведите меня!.. Ведите меня...
Их и проводили обеих: избитую старуху, которая дро-
жала всем телом и тихонько скулила от страха, отправи-
ли в поликлинику; а Дусю — в отделение милиции.
Судили самое Дусю через десять дней. Судья, опустив-
шись на свое кресло, вгляделся в подсудимую и сказал:
— А, старая знакомая!.. Разве я вас тогда отдал под
суд?
Дуся опустила голову и прорычала:
— Нет, это я уже после суда... натворила...
— Вот оно что! — судья полистал дело. — Вы обви-
няетесь в нанесении побоев...
— Ну, побои — это ладно, — часто задышав носом,
выговорила Дуся. — За побои я согласна получить, что
положено. А только неужели же она-то так вот ни в чем
и не виноватая? И они все ни при чем, да?!
— О ком вы говорите?
— Во-первых, Нюшка, тетя Нюша, то есть... ну, кото-
рую... я это... отблагодарила... — И Дуся, подняв кулак,
внушительно покачала им.
26

— Вы называете это благодарностью, Сургунькина?..
Интересно!
— А как же? Сколько я на нее да на них денег стра-
вила, продуктов опять же... Одни свечи мне обошлись в
двести рублей новыми деньгами!
— Какие свечи?
— Да которые святым ставятся. И пущай бы они
тоже здесь отвечали сегодня, эти угоднички да попы, ко-
торые... Отец Елизар, например, как частник, на дому
берет и медом и яйцами... И другие эти... служители куль-
туры... то есть культи... А мужа засудили все равно. Так?..
Выходит, они тоже ответственные за это дело!
— Кто ответственные?! Объясните суду толком!
— Я про угодников говорю: святой Пантелей, опять
же Николай Мирликийский, Василий Кесарийский, Иван
Богослов... Разве я могу упомнить их всех, которые у
меня брали, чтобы сделать моему мужу послабление?!
Вызовите теперь Нюшку... Анну Сысоеву то есть, пускай
она скажет сама: кому из них и сколько пошло? И сколь-
ко ей самой досталось от моего добра?!
В голосе Дуси звучала такая уверенность в своей
правоте, что судья, перед тем как призвать ее к порядку,
переглянулся с заседателями, приглашая их оценить точ-
ку зрения подсудимой. Затем заседатели перестали улы-
баться, и дело пошло дальше...

Приворотное зелье
— Со мной в одной квартире живет такая божья ста-
рушка— баба Капа, Капиталина Васильевна. Она и
гадалка, она и лекарь: вылечит кого хочешь и от чего хо-
чешь. Будущее предсказывала и по картам, и по кофей-
ной гуще, и по сырковой массе...
Придет, например, гражданочка и просит сказать: что
ее ожидает в ближайшем квартале? Баба Капа сейчас
укутается в черную шаль, кошку к себе на колени — спе-
циально для этого черную кошку себе завела — и начи-
нает вещать басом:
— Есть около вас трефовый король, но вы ему не
верьте, поскольку этого короля ожидает казенный дом,
правда, без поражения в правах и без конфискации.
А еще предстоит вам бубновая дорога в червонный са-
наторий на двадцать шесть дней согласно путевке...
И гражданка ахает, словно сам господь-бог откры-
вает перед ней завесу будущего. Вам, может, смешно, а
к этой бабке кто только не ходил!.. И ответственные жены,
и генеральши, и заведующие, одна даже приходила кан-
дидат наук.
28

Но вы не думайте, что только
женщины к ней ходили. И муж-
чины тоже навещали, но реже.
Один, например, голубчик все
приходил прыщи выводить на
своей личности. Другой забежал
узнать, сколько он получит по
суду за растрату... Баба Капа
раскинула карты и пообещала ему
всего-навсего один год принудра-
бот по месту службы. Так он так
обрадовался, тут же увеличил растрату еще на десять
рублей: отвалил, значит, самой Капе...
Но главное дело — как она лечила! Ее аптека-то у нас
на кухне делалась. При мне то есть баба Капа разливала
по бутылкам свое снадобье. А из чего оно состоит? Не-
множко уксусу, валерьянки чуть-чуть, марганцовка и во-
допроводная хлорированная водичка. Нальет из-под во-
допроводного крана бутылок пятьдесят, заправит, закра-
сит кое-как и продает. И сколько же продает!.. У нас в
переулке ей все сдавали порожнюю посуду, как все равно
в приемный пункт.
И, вы знаете, вышло, что я этой бабе Капе самолично
закрыла всю коммерцию. Как? А вот послушайте.
Раз под вечер открываю я дверь на звонок. Смотрю:
стоит гражданочка, из себя вроде ничего, но уж очень
хлопотливая по части, значит, красоты и обольщения:
шляпка у нее на манер как чашечка у желудя, только
с бантом. И кудряшки вокруг всей головы мелко-мелко
накручены, как вот в нашей парикмахерской на вывеске.
И заместо пуговиц на пальте — бантики. И на туфлях —
бантики, пряжечки, зубчики, дырочки... словом, живого
29

места нету... И на лице тоже живого места не осталось:
все, что придумали хитрые люди, все тут: пудра, румяна,
крем, помада, тушь, карандаш...
Не успела я рта раскрыть, эта фифа мне говорит:
— Здравствуйте, моя дорогая, я к вам!
Ну, раз ко мне, прошу пройти в комнату. Только за-
творила я дверь в коридор, она опять:
— У меня на вас одну вся надежда! Спасите меня, я
вас умоляю!
— От чего спасти-то?
— Я боюсь: он меня бросит! Он от меня уйдет!
— Да кто он-то? Куда уйдет?
— Он! Ну, мой «он»! Понимаете? Он беспременно
уйдет к жене, я это чувствую, потому что я такая чуткая,
как все равно собака... Там у него трое детей, жена все
узнала...
«Эге, думаю, вот ты какая!..» А сама ей говорю:
— Что же тут плохого, что муж вернется к жене да
к детям? В добрый час!
А она:
— Нет, вы не знаете, как он мне нужен морально!
Он культурный человек, заведующий продовольственной
базой, у него такой кругозор!.. Я через него так расту,
так расту, даже знакомые удивляются, какая я стала
элегантная женщина!
— А я-то что могу сделать?
— Вы все можете!.. Мне про вас рассказывала Инна
Константинна, и Анна Степанна, и Сусанна Алексанна.
Погадайте мне, во-первых. А во-вторых, дайте мне какое-
нибудь средство, чтобы он меня любил бы безумно!..
Вы понимаете? Она приняла меня за бабу Капу.
«Ну, думаю, я тебе дам средство! Раз ты — такая
30

культурная, веришь в приворотные средства, я тебе по-
могу!..» И потихоньку посылаю своего внука в аптеку за
касторкой. А сама говорю этой фифе:
— Сделаю. Все я для тебя, красавица моя, сделаю,
только сразу такое средство не сварганишь. Надо над
ним похлопотать, наговор произнести...
Да. Для оттяжки времени села я ей гадать на картах.
Раскинула, значит, колоду и плету:
— Угу, видно, что около вас крутится бубновый ко-
роль, а его на себя оттягивает бубновая же дама и при
ней три валета мал мала меньше.
Она аж заходится от удивления:
— Ну, точно! Точно! Скажите, как это карта все
знает?!
А я дальше:
— Безусловно, эта бубновая дама на вас подала за-
явление в червонную организацию за трефовое разло-
жение...
Она:
— Да, да, да! Точно!
Я:
— Но в этом деле произойдет неожиданный поворот
через пиковый пузырек, который вы получите от пожилой
дамы неопределенной масти... Не благодарите, а то не
сбудется!
После того выхожу я на кухню, а в комнату заместо
себя пустила черную кошку, ну, Капину... Кошка ходит
вокруг этой дурехи, мяукает, а она млеет и думает: мо-
жет, сейчас кошка ей тоже что-нибудь объяснит или пред-
скажет...
А я тем временем с касторки ярлычок соскребла, су-
нула в карман себе. Потом в другой пузырек намешала
31

скипидару, машинного масла, перцу и уксусу. Всего
вышло граммов восемьдесят. Тоже пробочкой заткнула
и несу ей.
— Вот, — говорю, — вам два средства. Это — загово-
ренное масло, на нем своему голубчику сделайте вине-
грет или рыбу зажарьте. А вот из этой склянки подлейте
ему в кофе, уже после масла. Как будете подливать, то
произносите такие вещие слова: «Лейся, лейся, скипи-
дар, мне верни любовный дар, чтобы я бы да ему полю-
билась самому; а кто будет поперек, чтобы в этот, зна-
чит, срок отвалились от него — во и боле ничего!» За-
помнила?
Она губами пожевала-пожевала и кивает головой:
— Кажется, уже помню!.. Сколько я вам обязана?
— Ох, — говорю, — это средства дорогие — по два-
дцать рублей каждое. (Я расценкам у бабы Капы научи-
лась.)
Фифа выворотила сумку, достала пятнадцать рублей
и еще снимает с пальца колечко с бирюзой:
— Возьмите пока вот это, а я на неделе у вас обме-
няю бирюзу на деньги...
Я все спрятала в шкаф, проводила ее до дверей и
стала ждать, когда мои приворотные зелья подействуют.
А подействовали они, видать, очень скоро: на другой
день уже, часа в четыре, — звонок. Кто-то из жильцов
открыл дверь, а в подъезде стоят: плотный гражданин
в кожаном пальто, за ним — моя фифочка, вся заплакан-
ная, кудри нечесанные висят сосульками...
А сзади, вижу, милиционер.
Входят они в квартиру, я из-за своей двери наблюдаю,
что будет. А на кухне аккурат баба Капа разливала свое
снадобье в шестьдесят бутылок. Сама, значит, хлопочет,
32

и невестка, и племянница... И еще Капа на них вор-
чит.
— Вы уксуса-то поменьше расходуйте, только бы
пахло... Водички, водички доливайте: от нее никакого
вреда быть не может...
Гражданин в кожаном — прямо к ней:
— Вот тебя-то, ведьма проклятая, мне и надобно!.. Ты
это чем меня отравила, а?!
Баба Капа норовит от него отойти, а тут уже милицей-
ский ей предлагает:
— Давайте, гражданка, составим акт на вашу неле-
гальную аптеку. Это вы что разливаете?
Она мек-бек... А фифа протерла заплаканные глаза —
они у ней все черные от туши размазанной — и визжит:
— Это не она! Не она мне давала средства...
— А кто же?
Тут я выхожу вперед и заявляю:
— Ну, я давала. Вот вам ваши деньги и колечко. А что
касается до самого зелья, то ничего опасного: масло было
касторовое.
Гражданин восклицает:
— Я так и думал!..
— Конечно, — говорю, — вам виднее. А второе сред-
ство— тоже домашнее, безо всякого яду.
— Да зачем вам это нужно было?!
— А затем, чтобы ты одумался: с какой дурой ты
путаешься, ради кого жену бросил! Вот зачем!..
Этот, в кожаном пальто, сразу застеснялся так и го-
ворит:
— Ну, я пошел... Вы ведь мой адрес знаете, товарищ
лейтенант...
Фифа к нему:
3 В Ардов "О

— Куда вы?
— Туда, — говорит, — где меня не будут отравлять
разными зельями!
И, будьте здоровы, ушел.
А милицейский сказал:
— Ну, этот случай насчет касторки нас прямо не ка-
сается. А вот гражданка с оптовой продажей — другое
дело. Вторично предлагаю: давайте составим акт. Вот вы
будете понятая!
Это я то есть.
Баба Капа уже перестроилась и заявляет:
— Никакой аптеки тут нет. Просто я мою посуду под
квас.
— Хорошо, — говорит милиционер, — это под квас.
А еще четыре заявления на вас лежат у нас. Пройдемте
сейчас!
Так и закончились у бабы Капы и врачебная практика
и аптека.

Верная примета
К барьеру, за которым расположен стол дежурного
по отделению, постовой милиционер подвел двух граж-
дан. А за ними, всхлипывая и плача, плелась старуха.
Еще дальше двигались свидетели и любопытные. Посто-
вой обратился к дежурному со следующими словами:
— Вот, товарищ лейтенант, ни с того, ни с сего эти
двое учинили между собою драку и данную как раз бабку
сшибли с ног вместе с ее сумкой...
— Пьяные? — осведомился дежурный.
— Вроде — нет... На запах не пахнет.
— Кккакие мммы пппп... ппьяные? ммы пполностью
ттрезвые! — мрачно возразил один из приведенных.
— Тогда — из-за чего подрались?
— А мы же абсолютно не дрались вовсе, товарищ лей-
тенант! — фальцетом пояснил второй участник происше-
ствия.
Старуха тем временем, утирая слезы, рассматривала
содержимое своей старенькой хозяйственной сумки.
— А вы, бабушка, как думаете?
3*
35

— Думаю: это — звери какие-то, вот вам крест... чи-
стые лошади... Я себе шла с магазину домой. Никого же
не трогала — так? И вдруг—нате вам: налетели оба, не-
нормальные! Мало того, что промеж себя кулаками: еще
и на меня свалились, сперва — один, потом — другой!..
Вот, погляди сам, сынок: чего они мне натворили...
И старуха раскрыла перед дежурным свою сумку, в
которой колыхалось странное месиво из молока (две раз-
битые бутылки), огурцов, морковок, размокшей верми-
шели, какого-то порошка и еще чего-то, что определить
на глаз уже не представлялось возможным...
— За что же вы бабку-то так обидели? — укоризненно
обратился дежурный к тем двум.
— А ммммы пппро нее меньше вввсего ддумали —
ппро вашу бббабку!
— Тогда зачем ее было ронять?
— Простите, но если мы сами объективно не имели
возможности устоять на ногах, как же мы могли обес-
печить устойчивость данной бабки?!
— Иду я, стало быть, никого не трогаю, и вдруг ка-ак
эти вот бугаи на меня накинутся, словно паровозом
переехали... Поверишь? У меня в сумке еще жидкого
мыла пузырек был, да наждаку я купила ножи чистить...
— Вот погляди, сынок!
— Давайте по порядочку возьмем. С чего всё нача-
лось? Ну, вот вы, гражданин, расскажите.
— Охотно. Я вышел из дому, поскольку мне безот-
лагательно надо в прачечной получить белье.
— Так. Получили?
— Нет... Представьте: не дошел! А почему? Иду я по
Петельскому переулку и вдруг вижу: персонально мне
36

хочет перебежать дорогу — кто? — абсолютно черная
кошка.
— Ттточно! Ккак уголь все равно!
— А вы знаете, товарищ лейтенант, какая это страш-
ная примета, когда черная кошка?.. Вот я лично ни в
одну примету не верю абсолютно, но в отношении черной
кошки я многократно убеждался, что объективно ее не-
дооценивать нельзя.
— Кого недооценивать?
— Да кошку! Черную. Если она там — серая или по-
лосатая, — знаете, еще такие бывают раскраски, как ар-
буз...
— Какой еще арбуз?
— У меня арбуза в сумке не было, сынок! Это он пу-
тает!
— Нет, я говорю: кошки бывают абсолютно, как ар-
буз полосатые. Но те как раз — безвредные. А эта —
будто нарочно: такая, словно чернилами облитая... И вот
видите: до чего она нас всех довела... бандитка! Главное,
я ее предупредил сперва, чтобы она не думала бы пере-
бегать мне дорогу!
— Как это «предупредил»?
— Ну, пугнул, если хотите...
— Да ты бы лучше мекп пугнул, я бы сама с дороги
свернула, идол ты этакий!
— Ничего подобного! Я абсолютно не вас пугал, ба-
бушка, не вас, — понятно? Я сперва обратился к данной
кошке: «пожалуйста, уходи с дороги! не смей перебе-
гать!»...
— Это что же он лопочет?! Я вам говорю, товарищ
офицер: они оба — психи. Видите: с кошкой он зачал раз-
говаривать по-человечьи!
37

— Не переби-
вайте, бабушка!
Кошка на мое пре-
дупреждение —
абсолютно ноль
внимания: продол-
жает перерезать
мне путь. Ну, ска-
жите сами: могу я
допустить это? Ни
в коем случае!
— Ттоочно!
— Тогда я сам
начинаю бежать,
чтобы как-то опе-
редить данную кошку и объективно лишить ее возмож-
ности навредить мне своей перебежкой!
— Ттточно!
— Что вы заладили «ттточно» да «ттточно»?! Откуда
вы знаете, что я именно так поступил?!
— Ттттак я же сам пппобежал в этих ццццелях:
ччччтобы и мммне кккошка ннне пппп... ппп... пперебежа-
ла дддорогу...
— Позвольте, выходит, вы оба столкнулись, потому
что оба хотели обежать эту несчастную кошку?
— Именно: абсолютно несчастную, товарищ лейте-
нант! Вы же видите: что она натворила...
— Натворили вы, а не кошка!
— Верно, сынок, верно: кошка на меня не обруши-
лась! И кошка меня вместе с сумкой уронить не могла!
Что я теперь дочери скажу насчет покупок?! Деньги ис-
тратила, а есть нечего! Посади ты их обоих вместе с той
38

кошкой под арест, я тебя очень прошу, сынок! И потом
пущай они мне заплатят за молоко, за вермишель, за
наждак, за огурцы, за мясо, за мыло, за булки, за мор-
ковку...
— Ну, положим, морковку вы вынете из сумки, эле-
ментарно оботрете и съедите, как ни в чем не бывало!
— Сам ешь такую морковку с наждаком!
— А зачем вы клали наждак туда же, где еда?!
— А зачем ты падал на мою сумку?!
— Тише, граждане! Вот видите — вы и вы тоже—
как нехорошо предаваться суевериям.
— Сынок, а я-то за что пострадала?
— И вы, мамаша, являетесь косвенной жертвой той
же отсталости.
— Кхмм... У ммменя еще вввопрос есть: а как в от-
ношении тттой сссамой кошки? Значит, ввсе эттто
ккккошке сойдет с рук... то есть — с лап... тттак — без
взззыскания?
— Я извиняюсь, гражданин дежурный, что я вмеши-
ваюсь... Но я лично как раз являюсь хозяином той самой
кошки...
— А-а-а-а!.. Вот кто нам ответит абсолютно за ее —
кошкины то есть — безобразия!
— Как бы не так! Я как раз хотел вам сказать, това-
рищ дежурный, что кошечку мою они в свою очередь за~
давили...
— Ккккак ммммы зззадавили?!
— А так: на смерть. В общем, сдохла моя кошка. Они
же еще и на нее тоже упали... и этот и этот вот.
— Имеете претензии получить за кошку?
— А как же? (Плачет.) Такая у нас хорошая ко-
шечка была... все мы ее любили... и в отношении мы-
39

шей была справная такая: ловила их, а теперь вот...
царство ей небесное!..
— Та-ак. Придется оформить протокол ввиду разных
встречных исков. Подходите к барьеру по одному... Нда,
задала нам хлопот покойная черная кошка!..

Обоюдная польза
— Что ж, я никогда не скрываю, что я сама верую-
щая. И в бога верую, и во всех святых угодничков, и в
нашего приходского батюшку отца Федора... А как же?
Раз они мне помогают в моей старушечьей жизни, то как
же мне не веровать? Тем более я с ними давно уже пере-
шла на эту... как ее?... на самоокупаемость, на хозрасчет.
Ага. Безусловно. Который святой мне сделает добро, то и
я ему обратно отвечаю добрым. А который угодник ко
мне относится лениво, молитвы моей не сполняет, помощи
не окажет, то и от меня увидит шиш. Даже если я что
раньше для такого бездельника совершила, то все равно
возьму обратно. Ага. У меня на этот счет строго: я при-
знаю только обоюдную пользу, так сказать.
Это я еще лет десять тому назад заметила, что за
ними, за святыми то есть, нужен глаз да глаз. Если их
распустить, то один расход на них будет, а от них
никакого то есть толку. Ага. Помню, аккурат у меня в
комнате ремонт затребовался: этот домишко у нас ста-
рый— одна слава, что жилплощадь, а на деле дыра. Ага.
41

Полуподвал—раз, сырость — два, отопление мимолет-
ное: сейчас истопишь—и сейчас все улетучилось, и опять
у тебя на подоле иней образуется. А тут взялась еще
вода с подполу проступать. Только что в постель не ло-
жишься в галошах. Ну, куда это годится?..
Думала я думала: к какому святому обратиться, чтобы
насчет ремонту?.. Нет, безусловно, в райжилуправление и
в этот наш ЖЭК я таскалась, как на службу. Благо, у
меня пенсионный возраст. Если мне, например, в полу-
клинику или в жилуправление не пойти, то мне и делать
нечего: живу одна, соседи меня боятся, будто я серый
волк... А почему? Исключительно через мою религиоз-
ность. Я их за все ихние грехи так стращаю тем светом,
что им и на этом свете жить опостылело... Вот значит,
поплелась я в жилуправлению, а по дороге зашла в
церкву, глянула на образа... Вижу: святой Микола Мир-
ликийский стоит в аккуратных таких ризах и нимбом на
меня сияет — вроде подмигивает. Я думаю: «Стой, стой,
ведь это главный утешитель для плавающих и путеше-
ствующих, особливо которые по воде. А я от чего стра-
даю? От воды же! Выходит, ему и надо свечку ставить в
отношении ремонта полу!» Поставила. Потом пошла в
жилуправ, и — что же вы думаете? — мне там говорят:
«Будет тебе, бабка, ремонт полу, как у тебя доски про-
гнившие. Завтрашний день начнем». Видали? Ну, я, без-
условно, обратно в ту церкву, Миколе еще прибавила
две свечи и выменяла для своего киота его иконку, под-
весила в изголовье у себя в тот же вечер!
А как же? Раз он такой аккуратный святой, внима-
тельный к нуждам верующих граждан, то, безусловно, я
ему тоже пойду навстречу.
Теперь. Весною украли у меня со двора белье. Пове-
42

сила я на солнышке посушить три простынки, безусловно,
одеяло пикейное и плюс штапельную юбку цвета бурдо.
Такого, знаете, самого бурдового бурдо, что оно уже
вдает в цвет ягоды гонобобель. В общем, почти черная
юбка. Ага. Вывесила я это утром, а к вечеру вышла во
двор, смотрю: ничего не висит! Даже веревку срезали,
злодеи! Я так и присела в лужу там же во дворе. Встала,
завыла... Или нет, извиняюсь: сперва я сидя завыла, а
потом, уже воючи, встала и сейчас в милицию, заявлять...
И до милиции опять заскочила в церкву, сейчас это Се-
рафиму Саровскому свечку затеплила и тогда, уже окон-
чательно, в милицию. Ну, безусловно, в милиции мне при-
шлось помаяться: сперва они не хотели принимать моего
заявления. «Чересчур, — говорят, — мало украдено». А я
им: «Что же мне теперь приврать вам про разные дру-
гие вещи? Так, пожалуйста, запишите, что у меня окромя
юбки еще две чернобурые лисы унесли, да золотых колец
сорок штук, да три брошки с брыльянтами, да четыре
браслета дутых, а два недутых...» А милиция знаете что
говорит: «Если у тебя действительно столько было, баб-
ка, так мы на тебя на самое дело заведем: откуда у тебя
ценности?» Я тогда скорее задний ход: «Что вы, я пошу-
тила, у меня и бурдовой юбки, кажется, не было: одно
белье...»
Записали они все-таки пропажу, пошла я домой. При-
хожу, а мне соседи говорят: «Нашлись твои вещи». Наш
сосед Михеич задержал парнишек, и при них все мое
белье, и юбка тут же. Ребята, значит, играли во дворе в
картишки. И из восьмой квартиры Валерка Яковлев все,
что у него были, деньги проиграл. Тогда он стал играть
на мое белье. И белье тоже просадил в два банка. Подо-
шел к веревке — чик-чик ножиком, и будь здоров!
43

А который выиграл — ну, длинный этот малый, с сосед-
него дома, Генка, по кличке Конь, — вещички понес к себе.
Тут их Михеич и остановил...
Так разве же без Серафима Саровского они бы Ми-
хеичу на глаза попались? Да ни в жисть! Ну, безусловно,
я еще три раза молитву святому Серафиму вознесла, как
положено. И тоже очень стала почитать его завсегда и
даже другим прихожанам советую обратить на Сера-
фима внимание, потому он себя оказал как аккуратный
1акой, сполнительный угодник — и божий и мой лично...
А святой Пантелеймон-целитель вышел уже не то. Со-
всем не то! А как я узнала? Через чирии... Ага. Аккурат
под троицу возьми и выскочи у меня под мышкой вооот
такой чирий. И главное—под правой мышкой: через
него ни тебе постирать, ни в руках нести ничего не при-
ходится, ни даже лоб перекрестить: локоть поднять не
выходит... Я, безусловно, в полуклинику записалась к
доктору, к Таисии Ивановне. Но сама затеплила лам-
падку у образа Пантелеймона. А как же? Раз ты цели-
тель, значит, цели... Таисия Ивановна мне мазь выписала,
мазала я аккуратно, но ведь на святого Пантелея я из-
вела до четырехсот граммов лампадного масла... Так?
И сначала мне будто полегчало: лопнул нарыв.
И только я хотела еще добавить в лампадку маслица
и фитилек новый пустить, а гляжу: новый чирий набу-
хает— где? — там, где живот кончается и начинаются
ребра... Я тогда к иконе: «Что же это ты делаешь, ба-
тюшка? Нешто я тебе лампадку возжигаю, чтобы ты мне
чиряки повторял, да?» Сейчас это огонек притушила,
лампадку перевесила к другому образу и пошла к сестре
медицинской колоться, как мне велела доктор Таисия
Ивановна еще до святого Пантелея. Ну, уколами меня
44

вылечили опосля пятого нарыва. Но я этого Пантелей*
мону никогда не прощу, что он моей молитве не внял.
Икону евонную я у себя с киота сняла и отдала племян-
нице. Никому теперь не советую к нему обращаться.
Идите прямо к Таисии Ивановне, к доктору, или к Сера-
фиму Саровскому: этот поможет...
А сейчас взяла я на проверку архангела Гавриила.
Пускай он мне подскажет: где я могу себе боты достать,
которые чтобы были подходящие? Я уж ему при молитве
говорила, архангелу, что мне на молнии ботики не го-
дятся: чересчур часто молнии заедаются на них, этак ни
снять, ни надеть толком их нельзя. На кнопке боты тоже
плохой товар: кнопка скоро ослабевает и остаешься безо
45

всякой застежки. А мне требуется на пуговицах рези-
новый бот. И в ширину чтобы широкий, а в длину чтобы
короткий: персонально по моей ноге. И вот пускай архан-
гел Гавриил побеспокоится разузнать: где такой товар
выбросили? В каком районе и в каком магазине? И если
он мне подаст знак, куда мне бежать за пуговичными
ботами, то я ему тоже справлю и молитву, и свечи, и
лампаду, и все, что полагается. Но только наперед я те-
перь, после святого Пантелея, к ним ко всем особой
веры не имею. Пущай сперва архангел мне явит свое
чудо, а тогда и я в долгу не останусь. Я так и отцу Фе-
дору заявила: пущай этот Гавриил пойдет мне навстречу.
А не захочет, то и от меня получит вот это... (сложила
кукиш). В таком деле нужна обоюдная польза. Ясно вам?
Ну, и вот... Ага,

Мученики
С цв нна
Сельский медпункт. ВРАЧ пишет, сидя за столом.
Входит БОЛЬНОЙ. Голова его обвязана бинтами почти
сплошь: на виду остались только один глаз, окруженный
синяком, и кусок плешивого темени. Рука в шрамах и ца-
рапинах и висит на кушаке, перекинутом через плечо.
Врач. Садитесь. Первый раз в нашем пункте или
уже лечились?
Больной. Доктор... это... кхм... нешто вы меня не
узнаете?
Врач (поглядел на него). А как вас можно узнать,
когда вы весь в бинтах?..
Больной. Это... кхм... я точно... упустил из виду...
В общем, я Сазонов Николай... из этого... из Терентьева...
Врач. Позвольте! Сазонов — молодой парень, кудря-
вый... А вы, вроде, лысый. Так?
Больной. Нее... Это я же... Только меня обрили...
кхм... поскольку у меня на башке тоже будь здоров чего
понаделано... Четыре раны, между прочим, зашивали...
В р а ч. В больнице?
47

Больной. Ага. Возили в район. Ну, ничего, обещали,
что... кхм... заживет, со временем конечно... А вот рука
плюс... кхм... это... под глазом которое... велели к вам
зайти, чтобы вы... кхм... наблюдали, безусловно... Ну, и
голову... тоже надо наблюдать...
Врач. Разматывайте бинты. Где ж это вас угораз-
дило?
Больной. Дык престольный же мы справляли...
Ой-ой!.. Дерет, проклятый... Прилипло опять!..
Врач. Дайте я уж сам... Какой такой у вас в Терен-
гьеве может быть престольный праздник, когда церковь
закрыта уже сорок лет?!
Больной. Ой, осторожнее, доктор!.. Когда били, и
то не так больно было... Точно. Церковь у нас закрытая..
Я даже не помню, когда она работала... Ой!.. Клуб у нас
в церкви... Ой-ой-ой, доктор, голубчик, хоть вы-то меня
пожалейте!..
Врач. Всё уже. Снял. Ддааа... Это вас угостили...
Кто же именно?
Больной. Лучший мой друг, ежели хотите знать,
Васька Фоминых...
Врач. Тракторист?
Больной. Ага... Ой! Жжется и это... кхм... даже в
нутро отдает...
В р а ч. Ну и за что он вас этак-то?
Больной. А кабы кто знал... Он и сам, безусловно...
кхм... не помнит. И тем более я его тоже так отделал, что
его там положили...
В р а ч. В больнице?
Больной. Ага. Архангельский Петр Николаевич —
главный врач — говорит: «Чуть бы посильнее его стук-
нули, ну и конец: становись, ребята, в почетный караул»...
48

Оставил у себя в палате. «Попробую, — говорит, — зашто-
пать, что осталось»...
В р а ч. И не совестно вам?
Больной. Безусловно совестно. Но ведь не мы пер-
вые, не мы... кхм... последние... Престольный же!
Врач. Тьфу! Глупость какая! Сам же говорит: и
церковь не помнит... А вот ведь, поди ж ты, чествуете
какого-то там «своего» святого, который когда-то был
приписан к вашему храму...
Больной. Дык если бы его... У нас, говорят, был
Микола, а мы-то бушевали на Илью...
Врач. Еще лучше!.. И кто это вас агитирует за свя-
тых?
Больной. Самогон агитирует — а еще кто же? Эта
вредная бабка Лукинишна — она как наварит ведра три,
а то четыре, то сейчас удумывает, за кого то есть пить...
И покуда не распродаст все, народ и бесится...
Врач. Так ведь сейчас самая рабочая пора. Уборка!
Больной. То-то и оно! Мы из-за этого Ильи-пророка
слободно можем знамя потерять... Ой-ой-ой, доктор,
нельзя ли чем-нибудь послабже промывать: щиплет, про-
клятое!
Врач. Ничего, ваш самогон не слабее был... И как
этот Васька тебе глаз не выворотил совсем?!
Больной. Наверное, Илья-святой заступился за
меня... Хе-хе-хе... Спасибо вам, доктор, огромадное...
Врач. Стой! Дай руку-то еще посмотрю!.. Ну и орлы!
Прямо как на войне!
Больной. Ага. Дядя Семен Чиликин, который три
ордена Славы заработал в Отечественную, он как глянул
на нас, говорит: «Я с самых госпиталей в сорок третьем
году таких повреждений не видывал!»
4 В. Ардов
49

Врач. Так-таки и не
помнишь, из-за чего по-
дрались вы?
Больной. Да кабы
мы одни... А то еще душ
пятнадцать побито, поца-
рапано, помято... Но, ко-
нечно, мы с Васькой пер-
выми номерами идем. В
смысле увечий. А из-за
чего началось, кто ж те-
перь может сказать? Моя
Грунька объясняла, что
будто Василий стал меня
попрекать, что я техмини-
мум плохо знаю и в трак-
торе разбираюсь хуже его. А я ему крикнул, что он на
уборке отстает... Слово за слово, а самогон-то уже внутри
нас, он огонь дает... И народ вокруг тоже весь воспламе«
пенный...
Врач. Судить вас нужно, вот что!
Больной. Наш председатель грозится, что протокол
на нас оформит. «Подожду, — говорит, — когда тот бугай
очухается в больнице, и предоставлю на вас матерьял».
Только навряд ли...
Врач. Почему?
Больной. У самого, у председателя, рыло в пуху:
правда, он не дрался, но тоже пьяный ходил по всему
селу и на работу не вышел. А за ним и прочие все...
Врач. Неужели столько верующих у вас?
Больной. Откуда?! Нешто мы из-за религии справ-
ляем?.. Я же говорю: выпить охота. Вот и подыскиваешь
50

эту... причину... Уж не знаю, как вас благодарить, това-
рищ доктор...
Врач. Самая лучшая благодарность: не деритесь
больше. Не справляйте этих престольных праздников.
Хотя теперь уже отыграли вы престольный, так?
Больной. Ой, не скажите, доктор: старики говорят,
скоро покров будет. На покров в Бубновке престол. И там
церковь действующая, оттуда к нам народ завсегда при-
ходит, а мы — к ним... Опять же Лукинишна вчерашний
день, я видел, рафинаду волокла домой четыре авоськи...
Не миновать нам еще гулять!.. (Поднялся с трудом, зако-
вылял к двери.)
Врач. Вы, как я погляжу, просто мученики...
Б о л ь н о й. А вы думаете, легко, да?.. Счастливо оста-
ваться вам, доктор. Если на покров что-нибудь мне поло-
мают, я уж тогда сразу к вам...
Врач. Что ж, сумеете приползти, милости просим.
Больной (остановился, растерянно поглядел на
врача). А?.. Как вы сказали?
Врач. Вы и сегодня еле добрались. Боюсь, в следую-
щий раз вас принесут... Если останется, чего приносить...
(Больной вдруг громко заплакал.)
Врач. Что с вами?
Больной (рыдая и воя). Больно мне себя жал-
каааа!.. (Махнув рукою, ушел.)
Врач (зрителям). А нам как будто не очень жалко...
Не правда ли?..
4*

Грех во благо...
Настоятель храма святого Иеронима несколько запо-
здал: прихожане, которым назначен был час исповеди,
уже ожидали в темном притворе, когда отец Хуан быст-
рой походкой проследовал к маленькой резной ширме, за
которую он скрывался, совершая таинство отпущения
грехов после чистосердечных признаний со стороны на-
божных мужчин и женщин...
Причина опоздания, разумеется, не была известна
прихожанам. Но мы можем сообщить ее: майор полиции
дон Диего де ла вое Кордовас, принимавший информа-
цию от отца Хуана в приемной у зубного врача, задер-
жался, и аббату пришлось прождать майора не менее
часа... Когда священник выложил все сведения, что он
накопил за последнюю неделю, майор поставил своему
осведомителю в сутане новые задачи. Надлежало выяс-
нить настроение кое-кого из прихожан, затем просле-
дить, откуда появились в кварталах, примыкающих ко
храму святого Иеронима, листовки против диктатора
Франко и кое-что еще... В заключение майор сказал:
52

— Святой отец, ведь, кажется, среди вашей паствы и
эта красивая донья Камила Лопес — супруга владельца
магазина тканей?
— О да, господин майор, я имею честь состоять ду-
ховником этой благочестивой дамы.
— Ходят слухи, что она состоит в связи с адвокатом
Раулем ди Бонавентура. Так ли это?
— Мне трудно ответить сразу... Надо будет прове-
рить...
— Очень прошу о том, святой отец: нас крайне инте-
ресует этот краснобай Бонавентура... Я никак не могу по-
добрать ключей к нему... Может быть, с этой стороны
мы узнаем что-нибудь о его мыслях, делах, клиентуре,
наконец...
— Постараюсь выполнить вашу просьбу, майор...
Вот почему пришлось исповедующимся духовным сы-
нам и дщерям патера потомиться немного в темноте при-
твора... Но, опытный руководитель нравственности своих
прихожан, священник скоро отпустил с миром почти
всех, кто его дожидался. Только сеньору донью Камилу
Лопес он попросил не торопиться.
Патер неторопливо и ласково выслушивал произноси-
мые шепотом признания в грехах красивой дамы.
И только когда донья Камила сообщила, что больше она
за собою грехов не помнит, патер вкрадчиво сказал:
— Ну что же, сеньора, я мог бы уже отпустить вам
ваши очень незначительные прегрешения, но полагаю
своим долгом сообщить, что в городе возник слух, будто
вы встречаетесь с адвокатом Раулем ди Бонавентура..,
Даже в полумраке притвора было заметно, что кра-
савица сильно покраснела. Она стала тяжело дышать,
опустила глаза и ответила еще тише, чем раньше:
53

— К сожалению, святой отец, эти слухи имеют под
собою почву. Да, действительно, я изменяла мужу с
Pay... с сеньором ди Бонавентура... Но это уже прекра-
тилось. С того самого времени, как мы живем здесь, я ни
разу — клянусь вам! — ни разу даже в глаза не видела
Ра... сеньора ди Бонавентура. Неужели этот мой грех не
простится, святой отец?!
Священник ответил не сразу. Он пожевал губами,
даже причмокнул и только после этого спросил:
— Ну, а сеньор адвокат — он оставил надежды встре-
чаться с вами?
— Увы, нет еще, — грустно отозвалась красавица. —
Он преследует меня своими письмами... Он старается
быть там, где бываю я... Но я решила быть непреклон-
ной.
Снова пауза, и потом вкрадчивый голос священника
произнес:
— А вы знаете, дорогая сеньора, может быть, с ва-
шей стороны тут возникает ненужная жестокость... Вы не
можете скрыть от себя и от других, что любите этого че-
ловека. Грехопадение ваше уже совершилось. Зачем же
отказывать в любви тому, кто так вас ищет. Наша цер-
ковь всегда призывает быть милостивыми — даже к пад-
шим. Я не вижу большого смысла в вашей разлуке. А что
касается покаяния, то вы его совершите впоследствии,
когда оба охладеете друг к другу.
В следующий раз донья Камила Лопес пришла на ис-
поведь через полтора месяца. Она была спокойна и вели-
чава. Красавица склонилась перед решеткой испове-
дальни, стала на колени и начала признаваться в ка-
54

ких-то пустячных грешках... Отец Хуан дал ей возмож-
ность поговорить, а затем спросил:
— Продолжаете ли вы встречаться с сеньором ди Бо-
навентура?
— О да, — снисходительно ответила донья Камила, —
вы же сами, святой отец, благословили нас... наш... нашу
дружбу...
— Помню, дочь моя. И надеюсь, что ваш друг не пы-
тается внушать вам какие-нибудь не слишком праведные
мысли... Как он относится, например, к политике нашего
великого каудильо?
— Но, святой отец, мы не говорим о каудильо во
время наших свиданий. У нас находятся более интерес-
ные темы...
— Верю, дочь моя... Но было бы хорошо, если бы вы
постарались узнать, каковы воззрения вашего друга.
Если окажется, что он подвержен заблуждениям в воп-
росах религии или даже политики, мы с вами могли бы
воздействовать на него в нужную сторону. Не так ли?
И потом согласитесь: если вы дружите с благочестивым
и благонамеренным человеком — это одно. Против этого
и господь бог не станет возражать. Но если вы отдаете
вашу любовь безбожнику и нечестивцу, тогда... тогда
небо посмотрит на ваш союз совсем иначе. И тогда...
— Нет, нет, не пугайте меня, святой отец! Я непре-
менно узнаю, что думает Рауль обо всем этом! Я и сама
не хочу оставаться с нечестивцем!
— Ну, вот видите, дочь моя. Мы поняли друг друга.
А сейчас ступайте с миром: властью, данной мне госпо-
дом богом нашим, я отпускаю вам грехи ваши! Аминь.

Новые анекдоты о Ходже Насреддине
В странах Востока общеизвестны замечательные на-
родные анекдоты о Ходже Насреддине. Этот персонаж,
порожденный изустными сказами лет шестьсот тому
назад, живет и по сей день.
Мне захотелось продолжить цикл кратких новелл о
Ходже, ибо в форму этих сюжетов легко входит тематика
сегодняшнего дня. Предлагаю вниманию читателя анти-
религиозные анекдоты с участием бессмертного Ходжи.
Молитва муллы
Была засуха. И по просьбе жителей того селения, где
стоял домик Ходжи Насреддина, мулла долго молился
о ниспослании дождя. На другой день пошел дождь...
А еще через день мулла обходил село и у каждого зем-
ледельца требовал плату за свою молитву. Все платили
ему. Один только Ходжа Насреддин отказался, объяснив
свое нежелание давать деньги мулле так:
56

— В прошлом году — ты помнишь, мулла? — лето
было дождливое. Хлеб загнивал на полях. И тогда тебя
попросили молиться о прекращении дождей. Но хотя ты
молился трое суток, дождь так и не перестал лить на
наши поля...
— Неужели же ты не понимаешь, что и без моих мо-
литв дождь не перестал бы падать в такое мокрое
лето?! — запальчиво ответил мулла.
— Значит, ты признаешь, что твои молитвы не меняют
погоды? Тогда за что я должен платить тебе сегодня?..
Услышав эти слова Ходжи Насреддина, мулла по-
скорее покинул его дом, чтобы другие поселяне не услы-
шали мнение Ходжи...
Воля аллаха
Мулла одолжил у Ходжи Насреддина ишака для
дальней поездки. В поездке кончились деньги, и мулла
продал ишака на базаре в том городе, куда приехал на
нем. А вернувшись домой, мулла сказал Ходже Насред-
дину:
— По воле аллаха твой ишак сдох в пути.
— Почему ты думаешь, мулла, что это воля самого
аллаха? — спросил Ходжа.
— А потому, что три дня назад в Самарканде ночью
ко мне явился во сне аллах и поведал о своей воле. Да
сбудется воля аллаха!
— Да сбудется! — отозвался Ходжа Насреддин. —
Только пусть она сбудется целиком. Аллах еще пожелал,
чтобы ты мне заплатил за павшего ишака...
— Ты-то откуда можешь знать волю аллаха, Ходжа?!
57

— Он и мне явился во сне и приказал, чтобы я пере-
дал тебе его волю насчет оплаты ишака.
— Не может быть, чтобы аллах явился к такому
грешнику, как ты!
— Позволь, мулла, ты говоришь, что к тебе аллах
являлся три дня назад, не так ли?
— Да!
— Ну, а ко мне аллах явился этой ночью. Раз этой
ночью он к тебе не являлся, он свободно мог навестить
меня. Плати-ка деньги, мулла, да поживее! Негоже тебе
нарушать волю аллаха!..
Конец света
Мулла в проповеди грозил прихожанам, что, если они
не перестанут грешить, через месяц наступит конец света.
Ходжа Насреддин, присутствовавший на проповеди, за-
смеялся.
— Ты что, Ходжа, не веришь моим словам? — грозно
спросил мулла.
— Почему — не верю? — ответил Ходжа Насреддин. —
Я настолько верю, что сейчас пойду к тебе домой и
возьму у тебя кое-что из утвари, халаты, уздечку для
ишака... Раз конец нашей жизни придет так скоро, тебе,
мулла, не нужно иметь столько вещей...
— Нет, нет, нет! — поспешно закричал мулла. — На-
счет конца света это еще не окончательное решение
аллаха. Брать мои вещи рано!..
58

Жена и гурии
Жена Ходжи Насреддина вернулась цр мечети в еле*
зах. И на вопрос мужа, о чем она плачет, ответила так:
— Сейчас мулла сказал, что самый большой безбож«
ник в нашем селении — это мой муж, то есть ты!.. Каково
мне было слушать такие слова?!
— Ладно, — заявил Ходжа, —даю тебе слово, что в
течение двух недель я сделаюсь праведником.
— Так уж и праведником?..
— Непременно! Ведь праведников берут на небо жи-
выми, и там они проводят время в блаженном безделии,
окруженные прелестными гуриями...
— Ах, вот как?! Гурий тебе захотелось? —вскричала
жена. — Так знай же: если ты будешь вести себя как
праведник, я тебе всю бороду вырву по волоску!
— Ну, тогда уж я, так и быть, останусь по-прежнему
грешником, — сказал Ходжа и потянулся к вину.
59

Близость начальства
На большой дороге Ходжа Насреддии повстречался
с эмиром, который возвращался к себе во дворец с боль-
шой свитой. Узнав Ходжу, эмир придержал коня и паль-
цем подозвал к себе Насреддина.
— До моего слуха дошло, — сказал эмир, — что ты
позволяешь себе не верить в аллаха?.. Чего доброго,
скоро ты откажешься признавать и мою власть над
страной!
— О, владыка, — ответил Ходжа Насреддин, — если
бы от моей хижины до небес, где, как говорят, проживает
аллах, было бы такое же короткое расстояние, как до
твоего дворца; если бы я видел ангелов аллаха столь же
часто, как вижу твоих воинов и мюридов, — я бы боялся
аллаха столь же сильно, как боюсь тебя, который может
разорить и погубить меня одним только движением
пальца...
Постные дни бедняка
Мулла упрекал Ходжу Насреддина в том, что он не
соблюдает постов, установленных Кораном, и в постные
дни питается так же, как обычно.
— Нет, мулла, — сказал в ответ Ходжа, — если судить
по постам, я один из самых богобоязненных жителей на-
шей страны. Богатые люди соблюдают редкие посты,
предписанные Кораном. А мне по моей бедности прихо-
дится поститься столь часто, что ни один мулла, ни один
имам или дервиш не догонит меня в числе постных дней...
60

Святыня сама придет!
В отдаленном вилайете открылся так называемый
мазар — могила святого, и многие земляки Ходжи На-
среддина устремились туда на поклонение, рассчитывая
исцелить свои болезни или попользоваться иными чуде-
сами, происходящими у этой святыни. А Ходжа Насред-
дин не торопился ехать туда. Когда его спросили, наме-
рен ли он отправиться к новоявленному мазару, Ходжа
ответил:
— Мне нет надобности совершать столь далекий путь.
Через два года святыня сама придет ко мне сюда, в наше
селение...
— Что ты несешь чепуху, Ходжа?! Как это могила
может прийти к тебе?
— Видите ли, я высчитал, что примерно раз в два
года наши муллы организуют появление новых святынь
в разных концах страны. И по-моему, следующая чудо-
творная могила появится где-нибудь неподалеку от нас...
Вот я и дождусь этой святыни по соседству...
Жадность муллы
Ходжа Насреддин сказал:
— Наш мулла последние шестьдесят лет, насколько
я помню, всегда был очень жадным, хотя за это время он
сменился четыре раза...

06 авторе этой книги
Вполне возможен такой вопрос: как же так, антирелигиозная
пропаганда — и юмористические рассказы? А не допускает ли изда-
тельство ошибки, полагая, что книга Виктора Ардова в какой-то сте-
пени поможет в этом серьезном деле?
Для серьезного дела нужны, дескать, и серьезные средства:
хорошие лекции, научные книги.
Понятно, что в антирелигиозной пропаганде решающее — это
коммунистическое воспитание, распространение научных знаний.
Но ведь известно, что смех — дело серьезное, и в арсенале
средств борьбы с религией смех должен занимать свое место: он на
это имеет право.
В. И. Ленин, высоко оценивая атеистическую публицистику
Дидро, Гольбаха и других, писал об этой публицистике: «...бойкая,
живая, талантливая, остроумно и открыто нападающая на господ-
ствующую поповщину».
Владимир Ильич признавал за антирелигиозной публицистикой
право быть бойкой и остроумной и ценил эти качества.
В этой небольшой книге Виктора Ардова собраны произведения,
имеющие црямое отношение к антирелигиозной пропаганде, к борьбе
с суевериями, дикостью и невежеством. С ними у писателя старые
счеты. За более чем сорок лет литературной деятельности В. Ардов
неоднократно обращался к антирелигиозной теме.
Начав печататься в 1921 году, он выступает как драматург,
фельетонист, рассказчик, киносценарист. Он пишет для радио и сам
62

выступает перед микрофоном. Он пишет для эстрады и сам читает
свои рассказы в клубах, домах культуры.
Во время войны он работает во фронтовой печати, а порой вы-
ступает перед бойцами со своими очень смешными юморесками.
А они действительно смешны. И не только смешны. Они по-настоя-
щему остры.
Мне хочется обратить внимание читателей на весьма существен-
ную особенность этой книги,
В «религиозном деле», так сказать, есть две категории людей.
Одни — это те, кто еще верит, кто не избавился от религиозного
дурмана. Другие — это те, кто своей «профессией» избирает экс-
плуатацию религиозных предрассудков, кто живет за счет чужого
суеверия, невежества, другие — это служители культа, руководители
сект, разные бабки и ловкие мошенники, вроде «брата» Александра
из рассказа «Федот, да не тот» или тети Нюши из рассказа
«Не помогли».
Короче говоря, есть обманщики, есть и обманутые.
По характеру своего творчества В. Ардов больше юморист, не-
жели сатирик; но с обманщиками он беспощаден: он понимает, что
тут уж не до легкого юмора, здесь нужна острая сатира. И в этой
книге собраны наиболее ядовитые вещи.
С обманутыми автор более деликатен, здесь его оружие — юмор,
смех
Такая позиция В. Ардова бесспорно правильназ между обман-
щиками и обманутыми дистанция весьма солидная и о ней забывать
не стоит.
Книга В. Ардова бесспорно принесет свою пользу в антирели-
гиозной пропаганде.
Арк. Васильев

Содержание
Федот, да не тот 3
Половина свадьбы 12
Не помогли 20
Приворотное зелье 28
Верная примета 35
Обоюдная польза 41
Мученики. Сценка 47
Грех во благо 52
Новые анекдоты о Ходже Насреддине 56
Молитва муллы —
Воля аллаха 57
Конец света 58
Жена и гурии 59
Близость начальства 60
Постные дни бедняка —
Святыня сама придет! 61
Жадность муллы —
Арк. Васильев. Об авторе книги 62
Ардов Виктор Ефимович
ПРИВОРОТНОЕ ЗЕЛЬЕ. Антирелигиозные сатирические рассказы.
М., Политиздат, 1965.
64 с. с илл. (Худож. атеистич. б-ка).
Р2
Редакторы А. Белов, Е. Молчанова
Художественный редактор Г. Семиреченко
Технический редактор О. Семенова
Сдано в набор 2 ноября 1964 г. Подписано в печать 6 января 1965 г.
Формат 70Х108 1/32. Физ. печ. л. 2. Условн. печ. л. 2,74 Учетно.-изд. л. 2,27.
Тираж 135 тыс. экз А 02807. Заказ № 2635. Цена 6 коп.
Работа объявлена в Т. п. 1965 г., № 160.
Политиздат, Москва, А-47, Миусская пл , 7.
Отпечатано с матриц типографии «Красный пролетарий» Политиздата,
Москва в типографии «Радянська УкраТна». Киев. Анри Барбюса, 51/2. 3. 8L