ЗАДАЧИ ПСИХОІОГІИ

It Ц-
'
^
?

/1Ыі
Т
MAI ШОІЛ
СООБРАЖЕНІЯ О МЕТОДАХЪ И ПРОГРАММА
ПСИХОЛОГИЧЕСКИХЪ ИЗОЛадОВАНШ.
ІГ.
Жавелта,
ОАНКТПЕТЕРБУРГЬ.
л-тгз

.
1?^
•D
2007082479

ПОСВШЦАЕТОЯ
ПІИДТИ
уи/лоѳ^
^иі^лаѳвича
Грановскаго

Позволяю себѣ посвятить эту книжку дорогой памяти одного
изъ благороднѣишихъ и достойнѣишихъ русскихъ людей. Во-
просы, которыхъ я касаюсь, глубоко его занимали. Утѣшаюсь
мыслью, что основные мотивы, цѣли, идеи работы заслужили бы
сочувствіе покойнаго Т. Н . Грановскаго и были бы имъ одо-
брены.
Въ 1847 году, въ очеркѣ юридическаго быта древней Рос-
сіи, я указывалъ на юридическое и политическое ничтожество
у.насъ личности. Черезъ двадцать пять лѣтъ возвращаюсь опять
къ той же тэмѣ — указываю на нравственное ничтожество іу
насъ личности и стараюсь объяснить коренную причину этого
явленія, именно ошибочное нониманіе психической жизни й ея
значенія посреди окружающаго матеріальнаго міра.
Представляя теперь свою книгу на судъ читателей, считаю
^ обязанностью сказать нѣсколько словъ о томъ, какъ она про-
изошла.
Мто въ психологіи лежитъ ключъ ко всей области знаніЯ,—
эта мысль уяснилась мнѣ исподоволь, вслѣдствіе занятій юри-
дическими и политическими науками, исторіей, философіей и
народными вѣрованіями.
Первый опытъ изложить на бумагѣ рѣшеніе психологиче-
скихъ вопросовъ, на которые мнѣ нигдѣ не случалось встрѣ-
тить вполнѣ для меня удовлетворительнаго отвѣта, былъ, по при-
говору нѣкоторыхъ моихъ друзей, • такъ пеудаченъ, что я не рѣ-
шился его напечатать.
*
•
Въ 1862 году, лѣтъ десять тому пазадъ, мысли о психологіи
на столько во мнѣ выяснились и созрѣли, что я снбва принялся
за работу. Она занимала меня, правда, съ большими промежут-
ками, до осени прошлаго года. Тогда я её кончилъ. Много по-
ложилъ я па' нее силъ, много она меня радовала и заботила.'
Съ нею я свыкся и состарѣлся, какъ съ лучшимъ другомъ. Дур-
ная паша привычка думать съ перомъ въ рукѣ • заставила- по-
тратить много труда и времени даромъ, въ безпрестанной пе-
реработкѣ, по многу разъ, каждой главы, даже каждой „ мысли.
Въ прошломъ и въ предпрошломъ годахъ я читалъ пер-
выя главы издаваемой теперь книжки пѣсколькимъ изъ моихъ
ближайшихъ друзей. Ихъ отзывы ободрили меня и послужили

—
VIII —
мнѣ въ пользу. Особенно благотворйо было для меня дружеское
участіе директора второй Петербургской военной гимназіи, Гри-
горья Григорьевича Даниловича. Основныя мысли настоящей ра-
боты сложились посреди частыхъ, продолтительныхъ съ нимъ
бесѣдъ о психологическихъ предметахъ, и получили окончатель-
ную форму подъ сильнымъ вліяніемъ его замѣчаній и возраженій,
всегда меткихъ, тонкихъ и значительныхъ. Когда книжка была
написана, Г. Г. Дапиловичъ принялъ па себя трудъ внимательно
ее прочесть и утаз^лъ на тѣ мѣста, въ которыхъ вкрались оче-
видныя ошибки, или которыя невѣрно или неточно передавали
мои мысли. Благодаря этому, многіе промахи, недомолвки, не-
ясности могли быть исправлены еще въ рукописи, многія ого-
ворки могли быть включены гдѣ слѣдуетъ, до ея напечатанія!
Читая эту работу, всякій, съ первыхъ же страницъ увидитъ,
что она
не ученый трактатъ, не опытъ повой философіи, а
приведенныя въ порядокъ, связно изложенныя психологическія
замѣтки, мысли и наблюденія. Въ нихъ я дѣлюсь съ другими
тѣмъ рѣшеніемъ основпыхъ вопросовъ, занимающихъ каждаго
мысллщаго человѣка,. до котораго я дошелъ для самого себя.
Еслибъ всѣ поступали также, то философскіе предметы и такъ
называемое. отвлеченное знаніе, которое нръ кажется такимъ
далекимъ и недоступнымъ, скоро вошли бы въ общій оборотъ,
а это принесло бы, во всѣхъ отношеніяхъ, несомнѣнную пользу.
Мы .тода .скоро бы выбралисъ изъ тумана, въ которомъ расплы-
ваемся, пѣжимся и — бездѣйствуемъ. Мысль нельзя изложить на
бумагѣ, не обдуыавъ и не уяснивъ ее, а мы сильно страдаемъ
неясностью, необдуманпостью пашихъ* мыслей, близко гранича-
щими- съ. безмысліемъ.
г Въ.заключеиіе, прошу читателей, какого бы они пи были на-
правленія, къ какому бы пи принадлежали лагерю, принять эту
книжку*также чистосердечно, безъ заднихъ мысЛей, какъ я ее
писалъ. Ожидаю, замѣчаній и возраженій и убѣдитёльнб о нихъ
прошу, всѣхъ,,,хочувствующихъ и песочувствующихъ. Какія бы
ни были замѣчапія и возраженія, дружескія или враждёбныя, на
письмѣ, ,на словахъіили въ печати^ я буду радъ всѣмъ, всѣ приму
съ глубокой, искренней благодарностью и пенреміппо ими вос-
пользуюсь, или въ особой статьѣ, или при второму изданіи этой,
книжки, 'если ынѣ суждепо_^дожить-дог ея поваго йзданія..
,
I
•
>а
С.- Петербури,
•
*
К. К.
• 31 января'1872 года.
,
'
f-
.

Практическое направленіѳ нашего временя не удоыетворяегь людей.—Упадокъ
, индивидуаіьнаго начала н нравственной личностн.— Эти явленія ошибочно при-
писываются естественнымъ наукамъ.— Необходимость изслѣдовать психическія
явленія при помощи поіожительнаго метода.
Уже давпо всѣми повторяется, что наше время есть по пре-
имуществу положительное п криіическое. Каждый спѣшитъ, какъ
можно скорѣе, распроститься съ идеальными стремленіями и
требованіями и приспособиться къ какому-нибудь практическому
дѣлу. Новѣйшія поколѣнія едва знакомы съ идеализмомъ, да и^
то больше но одному имени.
То же самое видимъ и въ наукѣ. И ей наскучило витать въ
пдеалахъ, уходить въ отвлеченности. Почва реальныхъ фактовъ
кажется ей надежнѣй; па этой ночвѣ труднѣй сбиться съ пу-
ти, легче найтись; на ней удобнѣе достигаются результаты труда
п исканій; къ тому же они ближе къ дѣлу, осязательпѣй, пол-
пѣй ю примѣнимѣй. Не зарываясь въ глубь, въ поискахъ за-
общими началами, къ которымъ сводится разнообразіе реаль-
ныхъ явленій, наука отдалась всецѣло изученію ноложительныхъ
данныхъ, и блистательные результаты, полученные вслѣдствіе
•того по всѣмъ отраслямъ знапія, съ очевидностью доказали, какъ
ьѣрно избранъ путь и сколько „предстояло па пемъ дѣла. Факты,
переработанные и разсмотрѣнные со всевозможныхъ точекъ зрѣ-
вія, получили новый видъ; реальная почва пауки, узнанная пол-
пѣе, точпѣе и лучше, переродилась на нашей памяти; съ тѣмъ
вмѣстѣ расширился и просвѣтлѣлъ кругозоръ науки. Скйлько
отъ этого выиграли полезныя, прикладныя знанія, а чрезъ нихъ
практическая, ежедневная жизпь, — объ этомъ и говорить не- •
чего: безчислепныя тому доказательства у каждаго передъ гла-
зами. Очепь понятно, почему современные люди самодовольно,
Псаходопи.
1

_
2—
свысока смотрятъ на доброе старое время, когда ихъ недавніе
предЕи жили идеалами, вращались въ отвлеченностяхъ и на нихъ
преимущественно сосредоточивали свои умственныя силы и нрав-
ственные интересы. Между прежними, скромными зачатками зна-
нія и тѣми неистощимыми научными средствами, которыя нахо-
дятся въ нашемъ распоряженіи, разница, громадная! Едва вѣ-
рится, что между тогдашними людьми и теперешними прошли
ве вѣка, а одно-два поколѣнія.
А между тѣмъ, несмотря па эти успѣхи и на кипучую
практическую дѣятельпость, какой-то червь точитъ душу совре-
" меннаго человѣка. При умственномъ богатствѣ, онъ чувствуетъ
нравственную пустоту, ему не по себѣ. Теперешнее недовольство
человѣка собою и окружающимъ — не прежнее, сознательное, дѣя-
тельное и энергическое, которое отчетливо формулировало зло а
средства какъ его исправить. Современный человѣкъ исполненъ.
V сомнѣнія и раздумья; онъ скучаетъ, самъ хорошенько не зная отъ-
чего; не вѣря въ возможность выхода изъ такого состоянія,^ онъ
старается развлечься и забыться. Утонченная испорченность, от-
сутствіе ..идеаловъ, равнодушіе къ добру и злу и нравственнымъ
благамъ, предпочтеніе внѣшнихъ мотивовъ внутреннимъ, безраз-
борчивый реализмъ,—всѣ эти черты давно уже служатъ харак-
теристикою теперешняго общества и составляютъ обычную тему
различныхъ нападковъ на современность.
Откуда это тоскливое, безнлодное недовольство, гдѣ источники
усиливающагося правственпаго растлѣнія? Въ- двухъ словахъ не
разрѣшить ѳтихъ вопросовъ; но съперваго же взгляда брдсает-
ся въ глаза, что личная, индивидуальная жизнь какъ-то поблекла,,
что лицо утратило свое правствеппое достоинство и безотноси-
тельную цѣну, что оно стало какой-то безразличной единицей
въ общемъ итогѣ уі^ственныхъ, нравственныхъ и общественпыхъ
силъ, на которомъ теперь сосредоточено все вниманіе и весь
иптересъ. Весь интересъ мысли перенесенъ въ наше время
съ индивидуальности на общество; лицо отодвинуто съ пер-
ваго плана на послѣдпій, пе вѣритъ въ себя, само смотритъ-
па себя только какъ на зависимую часть цѣлаго, мѣритъ
себя только тою мѣркоюд^ какую даетъ "общественная жизнь а
дѣятельпость. Человѣкъ въ собствепныхъ глазахъ ничего, 'самъ
по себѣ, пе стбитъ; для его внутренней жизни и деятельности'
пѣтъ самостоятельпаго критерія, потому что эта жизнь и эта
дѣятельность, независимо отъ общественной среды, пи во что'
пе цѣнятся. И какъ безсодержательна, блѣдна, неинтересна
внутренняя жизнь' сОвременпаго человѣкаі Въ пей пѣтъ больше-

—
3
—
сюжета ни для трагедіи, ни для драмы; скоро, кажется, не бу-
детъ — даже и для водевиля!
Припиженіе, умаленіе нравствевнаго характера лица, его
возрастающее ничтожество идутъ рука объ руку съ современ-
ными воззрѣніями, и нѣтъ сомнѣнія, что между тѣмъ и другимъ
существуетъ тѣсная связь и взаимнодѣйствіе. Въ самомъ дѣлѣ,
не трудно замѣтить, что характеръ и раправленіе современныхъ
воззрѣній не только выражаютъ ничтожество лица, но и возво-
дятъ его въ нринцинъ, въ теорію. Укажемъ въ нодтвержденіе
-ѳтой мысли на нѣкоторые, наиболѣе выдающіеся факты.
Нравственный характеръ и достоинство лица немыслимы *
безъ твердыхъ, непреложныхъ нравствен ныхъ нравилъ или на-
чалъ; безъ нихъ человѣкъ дѣлается игрушкой обстоятельствъ и
случайностей и перестаетъ что-нибудь значить въ смыслѣ нрав-
ственной личности. Но такія начала или правила даетъ, кромѣ
религів," только философія, каково бы ни было ея нанравленіе
и ея выводы. Предпосылка всякой философской системы есть
безусловная истина, а живой, глубокій интересъ каждаго фило-
софскаго учевія состоитъ въ онредѣленіи какъ человѣкъ .къ ней
относится.
Чтб же мы видимъ въ наше время? Философія въ полномъ і
унадкѣ. Ею нренебрегаютъ, надъ ней глумятся. Она рѣшительно
никому не нужна. Нѣкоторые утішаютъ себя тѣмъ, что это
нанравленіе умовъ нройдетъ, что философія снова войдетъ въ
честь, когда положительныя науки внолнѣ выработаются. Труд-
но предсказывать будуш,ее, но судя но нризнакамъ, мало на эта
надежны. Всего хуже то, что мы теперь видимъ не борьбу про- .
тивъ той или другой философской доктрины, а совершенное'
равподушіе къ самой философіи. Недостаточность положитель-
наго знанія никогда не мѣшала живому интересу къ философ-
скимъ вопросамъ. Когда же люди знали столько, сколько теперь?
однако фйлософія нроцвѣтала и въ древнемъ и въ новомъ мірѣ^
теперь же никто не даетъ себѣ даже труда ее опровергать или
доказывать несостоятельность и вообще невозможность философ-
ской точки зрѣнія вообще. Философія до сихъ поръ не опро-
вергнута въ своихъ началахъ, а просто отброшена,' какъ не-
нужная вещь. УпадОЕъ ея не есть научный выводъ, а признакъ.
Глубокой перемѣны въ направленіи и строѣ мыслей.
Въ такой же опалѣ, какъ философія, находится и един-
ственное ея орудіе,—умозрѣніе. Мы систематически пренебрега- ^
емъ умозрѣніемъ, нитаемъ въ нему полное недовѣріе. Умозрѣ-
ніе Bi наши дни чуть-чуть не бранное слово. Чтобы лишить
какой-нибудь выводъ всякаго довѣрія, возбудить нротивъ него

—
4—
всевозможныя предубѣжденія, стбитъ только назвать его умо-
зрительнымъ,—и дѣло сдѣлано, цѣль достигнута.
Отчего же это? Казалось бы, что-жъ такого подозрительнаго
въ умозрѣніи? Оно—одинъ изъ снособовъ узнавать неизвѣстное,
когда положительное нзслѣдованіе фактовъ становится невозмож-
У нымъ, потому ли что ихъ недостаетъ, или потому, что они не-
доступны для изслѣдованія. Всякой выводъ и заключеніе, всякая
гипотеза и наведеніе (индукція) есть умозрѣніе. Даже дважды
два четыре есть умозрѣніе, потому что мы выдаемъ этотъ вы-
водъ за аксіому, не нровѣривъ результатовъ всѣхъ бывшихъ,
настоящихъ и будущихъ случаевъ номноженія двухъ на два.
По той же нричинѣ умозрительными .надо признать и положе-
ЕІе, что человѣкъ смертенъ, и теоріи свѣта, и гипотезы обра-
зованія земли, и Дарвинову теорію происхожденія видовъ. Безъ
умозрѣнія шагу нельзя ступить, даже въ естественныхъ наукахъ; но
оно, разумѣется, можетъ быть правильно, или ошибочно и лож-
но, смотря по тому, нротивурѣчитъ ли фактамъ, которые должно
объяснить, или согласно съ ними и на нихъ основано. Вообще,
всякая теорія по существу своему умозрительна, ибо опредѣ-
V ляетъ началй, причины цѣлаго ряда явленій, ненодлежащія впѣш-
димъ чувствамъ, а слѣд., и фактическому изслѣдовапію. Вся сила
въ томъ, соотвѣтствуетъ ли умозрѣніе фактамъ или нѣтъ, и по-
тому елѣдовало бы отвергать только такое или другое примѣ-
неніе, умозрѣнія, а не само умозрѣніе, въ принципѣ. Мы же но-
«тупаемъ иначе. Въ области наукъ естественныхъ и такъ-на-
зываемыхъ положительныхъ мы допускаемъ самое широкое при-
ліѣненіе умозрѣнія; но какъ только дѣло коснется нравствеп-
яыхъ условій и двигателей индивидуальной, личной жизни и
дѣятельпости, мы безусловно отвергаемъ, умозрѣніе. Почему бы,
казалось, не допустить полной равноправности фактовъ психи-
ческихъ съ реальными, и одинаковое примѣненіе къ тѣмъ и дру-
гимъ одипаковыхъ научныхъ пріемовъ? Отвѣтъ. заключается въ
цѣломъ строѣ современной мысли. Отвергая умозрѣніе, мы, боль-
шею частью безсознательно, отрицаемъ собственно не его, а
цѣлый рядъ психическихъ фактовъ, на которыхъ держится ин-
V дивидуальная жизнь. Предубѣжденія паши, съ виду нанравлен-
пия противъ нустыхъ фантазій и злоупотребленій отвлеченной
мысли, нротивурѣчащей фактамъ, па самомъ дѣлѣ относятся пе
къ нимъ, а Еъ психической жизни. Нечего удивляться, что мы
съ неподражаемймъ искусствомъ, съ удивительною топкостью
язслѣдуемъ не одну природу,, по й произведенія умственной и
лравственпой жизни и дѣятельпости человѣка, — вѣрованія и
культы, художественныя созданія, азыкъ, политическую и граж-

—
5—
данскую зкизнь, развитіе науки и философіи, — въ прошедшемъ
и настоящемъ, въ мельчайшихъ подробностяхъ; а то, чт5 про-
извело эти явленія и факты, именно сама психическая жизнь ^
человѣка, остается въ тѣни, или .объясняется исключительно
одними матеріальными фактами. Въ видѣ опроверженія намъ
укажутъ на тысячи изслѣдованій, носвященныхъ изслѣдованііо
психическихъ явленій. Но эти превосходные, образцовые въ сво-
емъ родѣ труды, не опровергаютъ, а нанротивъ подтверждаютъ
нашу мысль. Всѣ психологическія изслѣдованія нашего времени,
имѣющія научное достоинство, ограничиваются разъясненіемъ
физіологическихъ условій психической жизни. Устройства и от-
правленія органовъ внѣшнихъ чувствъ, физическія ощущенія
тѣла, доходящія до созеанія помимо органовъ внѣшнихъ чувствъ,
устройство и отнравленія нервной и мозговой системъ, — вотъ.
чтб въ наше время исключительно ' занимаетъ изслѣдователеіі.
Ученыя заслуги ихъ безспорны. Они подготовляютъ богатый ма-
теріалъ для психологіи, но назвать ихъ изслѣдователями пси-
хической жизни нельзя. Мозгъ и нервы составляютъ только
ея физическое условіе; внѣшнія внечатлѣнія и впутренпія ощу-
щенія тѣла только возбуждаютъ психическую дѣятедьнОсть; но
въ чемъ состоитъ эта жизнь, какіе законы этой дѣятельиости—
вотъ чѣмъ современная наука мало интересуется, тогда какъ для
психологія имѣетъ величайшую важность не физіологическая
сторона психическихъ отнравлеиій, сама по себѣ, а соотвѣтствів
между физіологическими и психическими явленіями. Такое соот-
вѣтствіе несомнѣнно существуетъ, и современемъ наука конеч-
но его откроетъ и объяснитъ. Но для этого необходимо изу-
ченіе не однихъ физіологическихъ, а также и психическихъ ^ак-
товъ; къ сожалѣнію, па послѣдніе теперь мало обращаютъ
знимапія. Какъ мы уже замѣтили, обыкновенная тема и предпо-
сылка всѣхъ психологическихъ работъ нашего времени состоитъ
въ объяснепіи психическихъ явленіа изъ дѣятельности нервовъ
и мозга. Такое направленіе отрицаетъ психологію въ принци-
пѣ. Будь однажды выяснено и доказано, что всѣ умственныя и
вравственныя явленія не что иное, какъ необходимыя, непроиз- V
Больныя послѣдствія физіологической жизни и дѣятельпости,
психологія становится невозможною, потому что психическая
гкизнь окажется простымъ послѣдствіемъ фпзіологическихъ усло-
вій; а если психическія явлепія лишь произведеніе, результатъ
Физіологической дѣятельности, то они, очевидно, не имѣютъ и
пе могутъ имѣть самостоятельнаго зпаченія, и физіологія долж- у
"а вытѣснить психологію. Такой взглядъ уже. пе одинъ разъ
высказывался и показываетъ, что псйхологія, несмотря на мно-

.—
6—
jEecTBO превосходныхъ критичесЕихъ работъ, находится въ пол-
номъ разложеніи и упадкѣ.
Тавъ, современныя воззрѣнія и требованія нравственной
личности расходятся и взаимно исключаютъ другъ друга. Мы
это мало замѣчаемъ потому только, что не отдаемъ себѣ яс-
наго отчета какъ противуноложны между собою задачи, стреи-
ленія, цѣли, начала и предпосылки" тѣхъ и другихъ.
ч
Нравственный характеръ, нравственное развитіе лица не-
возможны, немыслимы безъ свободы воли, т. -е. безъ возмож-
ности, по усмотрѣнію и произволу, выбрать тотъ или другой
путь, склониться на то или другое дѣйствіе, дать своей дѣя-
тельности то или другое паправленіе. Внѣшнія обстоятельства
. могутъ способствовать или мѣшать исполненію тѣхъ или друг
гихъ нашихъ рѣшепій; отсюда борьба, какъ постоянный законъ
'
нравственной личности. Мы боремся, съ окружающею природою,
вообще съ обстановкою, съ самими собою, чтобъ достигнуть
своихъ цѣлей, исполнить свои намѣренія, задаПн, создать въ
себѣ и Бокругъ себя среду, соответствующую нашимъ желані-
ямъ и помысламъ. Вотъ почва, на которой выростаетъ и раз-
вивается нравственная личность. Отнимите у нея убѣжденіе въ
томъ, что она вольна думать и поступать такъ или иначе, ли-
шите ее увѣренности въ томъ, что есть незыблемыя пачала и
истины, добро и зло, правда й неправда, изъ которыхъ одни
должны слуашть ей руководствомъ и нравиломъ, а отъ другихъ
она должна воздерживаться и отвращаться, — и нравственный
характеръ личности будетъ подрѣзапъ въ самомъ корпѣ. Если
^ пѣтъ ненреложпыхъ началъ, то слѣдуетъ примѣняться къ об-
стоятельствамъ, не думая пи о какихъ руководящихъ нрав-
• ствеппыхъ припципахъ, плыть по теченію, не обременяя себя без-
полезной, ни къ чему пе ведущей борьбой. Если пѣтъ" свобод-
ной воли, то и подавно нечего думать о борьбѣ. Ее и пред-
ставить себѣ нельзя, разъ что нѣтъ выбора, и каждое наше
дѣйствіе и помыселъ роковымъ образомъ, опредѣляются данными
обстоятельствами и условіями,
Ерлибъ можно было, хоть па одну минуту, представить себѣ
человѣка безъ убѣжденій и воли, то образцомъ и идеаломъ его
должны бы сдѣлаться предметы неорганической природы, кото-
рыхъ жизнь и дѣятельность обнаруживается лишь въ непроиз-
вольной и безсознательной реакціи противъ дѣйствія па вихъ
' окружающаго міра. Всѣ оргапичесція существа, не исключая и
растепій, были бы уже сравнительно выше. Но ходячія совре-
меппыя философскія воззрѣпія возводятъ отсутствіе руководя-
щихъ началъ и свободной воли въ теорію. Они оставляютъ въ

-
7—
сторонѣ вопросы объ истинѣ и вращаются исключительно въ
вругѣ фаБтовъ относительныхъ, обусловленныхъ извѣстными
обстоятельствами. Дѣятельность человѣЕа обсуждается ими не *
съ точЕи зрѣнія jo6pa или зла, правды или неправды, а. исклю-
чительно только со стороны ея цѣлесообразности; наконецъ, они
не оставляютъ мѣста для свободы воли, въ каждомъ психиче-
скомъ явленіи видятъ роковое, неизбѣжное произведеніе обстоя-
тельствъ, которыя такъ сложились, что данное психическое явле- ^
віе стало неминучимъ и не могло не совершиться. Съ виду,
такой взглядъ есть строго-научный; но вглядываясь ближе, нельзя
не замѣтить, что онъ цѣликоыъ переносить на психическую
жизнь выводы и нріемы реальныхъ наукъ и силится пригнать
ее по этому готовому лекалу. Вращаясь въ кругѣ реальныхъ
явлепій и совершившихся внѣшнихъ фактовъ, такъ-называемыя '
положительныя науки имѣютъ задачею, во-первыхъ, установить
эти явленія и факты въ ихъ реальной дѣйствительности, или
правдѣ, каковы они въ самомъ дѣлѣ есть или были, а за тѣмъ
открыть ихъ законъ, т. -е. определить всѣ обстоятельства и уело-у
БІя, которыя сдѣлали эти явленія и^ факты необходимыми, не-
избѣжными. Когда этѣ двѣ операціи совершены, дѣло науки
кончается; явленіе, фактъ объяснены научнымъ образомъ. Имѣя
такую задачу, реальныя науки, разумѣется, и не думаютъ за-
даваться безотносительпымъ мѣриломъ; онѣ имѣютъ дѣло только
съ относительными истинами и въ безотносительномъ во'все не
нуждаются. Точно также и свобода воли не можетъ быть при-
нята ими въ соображеніе, потому что свобода выбора отвергаете
въ принципѢ необходимость явленія. Если по усмотрѣнію того,
кто дѣйствуетъ, фактъ можетъ совершиться такъ^ или иначе, и''
даже вовсе не совершиться; то ясно, что опредѣлить его закона
нѣтъ возможности; реальныя же пауки, какъ мы сказали, имѣютъ
задачею опредѣлить законы явленій.
Такимъ образомъ, вслѣдствіе ошибочнаго примѣненія выво-
довъ реальныхъ наукъ къ психической жизни, личность и усло-
вія ея правственнаго характера и дѣятельности выпадаютъ изъ
господствующихъ современныхъ воззрѣній. Оли не могутъ от-
того справиться съ лицомъ, съ индивидуальностью и отбрасы-
ьаютъ ее. Чѣмъ живетъ индивидуальность, то имъ чуждо. Лич-
ность пріурочиваетъ^все къ себѣ, дѣлаетъ себя центромъ окру-
^ающаго міра; реальныя пауки, напротивъ, видятъ въ лицахъ
лишь единицы, изъ которыхъ слагается итогъ, подлежащій ихъ
Разсмотрѣнію и объясненію. Итогъ этотъ есть Явлепіе необхо-
димое, возникающее по опредѣленнымъ закопамъ; стало быть,

—
8—
онъ не зависитъ отъ личной дѣятельности, и потому вѣтъ ни-
какой нужды принимать, ее въ разсчетъ.
Поелѣднее заключеніе изъ этой посылки неумолимо выво-
дится фактами и ходомъ вещей въ современной жизни. Лич-
ность, какъ нравственный дѣятель, сходитъ, если уже не сошла,
со сцены. Живое чувство истины и лжи, правды и неправды,
добра и зла, меркнетъ въ сердцахъ и совѣсти людей, не находя
себѣ пищи въ господствующихъ воззрѣніяхъ. Реальная наука и
не моа^етъ дать этого чувства; оно лежитъ внѣ ея задачи. И
аакъ, личностямъ предстоитъ обратиться постепенно въ безлич-
ныя человѣческія единицы, лишенныя въ своемъ нравственномь
существованіи всякой точки опоры и потому,легко замѣцимыя
однѣ другими. Достоинство и нравственный характеръ лица дол-
женъ опредѣляться одною внѣшнею его жизнью и дѣятельностью,
въ качествѣ члена государства, общества или какого-нибудь част-
наго союза: ученой или промышленной корпораціи, сословія и
т. п .; при оцѣнкѣ человѣка не внутренніе мотивы, а степень
выработки для общежитія, должны выдвинуться на первы^ планъ;
стала быть, не нравственное вастроеніе, а внѣшнія привычки
і должны сдѣлаться его мѣркою. Словомъ, въ человѣкѣ незамѣтно
стушевывается именно то, чт5 дѣлаетъ его человѣкомъ. Мы
больше и больше нривыкаемъ смотрѣть па его дѣятельность
Т0Л|)К0 съ одной внѣшней стороны, какъ будто бы всѣ его дѣй-
ствія опредѣлялись исключительно одной внѣшней его обстанов-
кой. Развивая послѣдовательно ваши взгляды, мы должны смо-
тpѣт^| на воспитаніе какъ на дрессировку, опредѣлять наказа-
Еія не условіями нравственной природы человѣка, а по однимъ
соображеніямъ общественной пользы. Искусства и даже знаніе
должны, при такомъ взглядѣ, потерять, сами по себѣ, всякую
цѣну и измѣряться только степенью ихъ полейности или без-
полезности для общества, и т. д.
Каждому не разъ, случалось выслушивать подобные взгляды.
Пока условія индивидуальной жизни, нравственные элементы
личности, будутъ оставаться въ теперешнемъ пренебреженін, до
тѣхъ поръ эти взгляды будутъ все глубже проникать въ боль-
шинство образованныхъ людей. Результаты уже у васъ передъ
глазами. Въ цѣлой исторіи-нельзя указать эпохи, когда бы больше
дѣлалось для удовлетворенія разнообразнѣйшпхъ потребностей
человѣка, какъ въ паше время, а онъ какъ будто все мепѣе и
мепѣе становится способепъ пользоваться этими благами. Дерево
цвѣтетъ, а корпи его какъ будто подсыхаютъ; того и гляди,
вачнетъ сохнуть и самое дерево. Мы уже больше пе боимся
V вторжепія дикихъ ордъ; но варварство подкрадывается къ памъ

въ нашемъ нравственномъ растлѣніи, за которымъ по пятамьѵ
идетъ умственная немощь. Люди обратились бы въ злѣйшихъ
изъ хищныхъ звѣрей, еслибъ современные взгляды, какъ ду-
маютъ многіе, дѣйствительно выража-чи собою последнее слова
науки, а не были, какъ мы убѣждены, ошибочнымъ, неумѣлымъ
ея примѣненіемъ къ психической жизни.
Тѣ, которые не даютъ себѣ труда поглубже обсудить дѣло,
взваливаютъ всю вину такихъ выводовъ на естественныя науки
и въ нихъ одяихъ ви'дятъ корень зла. Но ужъ если науки вь
этомъ виноваты^ то почему же именно один естественныя? Me-
'
тодъ положительпаго знанія одинъ; только примѣненія его, смо-
тря по предмету изслѣдованія, могутъ и должны быть различны.
Слѣдовательно, если винить науку, то ужъ винить всю вообще,
а не какую-нибудь одну -ея отрасль. Болѣе послѣдовательные
такъ и дѣлаютъ, смѣло бросая перчатку знанію вообще и при-
писывая ему всѣ тѣ прискорбныя явленія, которыя вытекають ,
изъ разслабленія и скудости нравственной жизни. Но зХѣсь гер-
кулесовы столбы, за которыми идти больше некуда, и немногіе
пхъ достигаютъ.
'
При совершенной невозможности принять современные взгля-
ды со всѣми ихъ послѣдствіями, пли отвергнуть науку, остается
искать какого-нибудь другого выхода. Опъ представится самъ
собою,^ если мы припомнимъ, что теперешняя положительная
наука, трезвая, строгая, осторожная въ своихъ выводахъ, бога-
тая добытыми результатами и умудренная ошибками, которыя
сама же и разоблачила, — что такая наука" не можетъ . имѣть
и дѣиствительно не имѣетъ ничего общаго съ нашими обиход-
нымй взглядами. Послѣдніе — запоздалый отголосокъ великой
борьбы за. свободу мысли и знанія противъ окаменѣлаго преда-
нія и мертвой схоластики, лежавшихъ невыносимымъ бременемъ
на совѣсти людей, но выдававшихъ себя за поборниковъ духоЬ-
наго міра и вѣчныхъ идеальныхъ пстинъ; эти взгляды, — не-
продуманный паборъ кое-какихъ выводовъ современной науки,
сшитыхъ да живую нитку по давно изношенной апріорной ме-
тодѣ. Положительная наука еще пе принималась за объяспеніе"^.
психическихъ явлешй; когда же она ими займется, ея споЕойствіе,
безпристрастіе, уважепіе къ фактамъ вытѣспитъ тѣ произволь-
ные пріемы и патяжки, то безцеремонное искаженіе, перетолко-
ьапіе и, смотря по надобности, самое отрицаніе психическихъ
явленій и данныхъ,> которое па каждомъ шагу дозволяютъ себѣ
господствующія воззрѣнія. Точное научное изачѣдованіе психи-
ческой жизни, примѣнепіе положительнаго метода къ психиче-
скимъ фактамъ разсѣетъ лракъ, который мѣшаетъ памъ видѣть, /

—
10—
и возвратить утраченныя въ нашемъ сознаніи права нравствен-
ной личности, нриниженіе которой такъ ТЯЖЕО отзывается на
современномъ бытѣ и нравахъ.
Такое изслѣдоваріе стоить на очереДи. Имь пополнится важ-
ный пробѣлъ въ наукѣ, которая имь же и будеть оправдана
отъ взводимыхъ на нее обвиненій; а у ея враговь отнимется
послѣднее оружіе. Наступила давно пора свести заключительный
Етогъ старым-^ счетамъ, незаконченнымъ отъ среднихъ вѣковъ
и сдать ихъ въ архивъ.
Эпохи, подобныя теперешней, не разь уже бывали въ исторіи
и каждый разь обращали мысль на внутренній, нсихическій міръ.
Оно и попятно. Изъ этого міра -вытекаютъ, расходясь въ раз-
ныя стороны, и положительное знаніе съ его методомъ, и не-
отразимыя требовапія индивидуальнаго начала и нравственной
личности. Безь психической жизни нѣтъ науки, нѣтъ и лично-
сти. Знаніе возникаетъ изъ человѣка, въ немъ и для него суще-
ствуеть. Внѣшній міръ и его явленія, пройдя чрезъ психиче-
скую среду, получаютъ для насъ другой видъ, и только въ этомъ
видѣ дѣлаются нашимъ достояніемъ. Итакъ, если изъ насъ вы-
ходятъ два различи ыя направленія, то въ насъ же должна за-
Елючаться и причина ихъ различія, которая можетъ быть разъясне-
на только изученіемъ насъ самихъ, націей психической жизни. От-
того что мы ее плохо зпаемъ и представляемъ себѣ иначе, чѣмъ
она есть въ дѣйствительности, ра,зошлись такъ далеко современ-
ныя воззрѣнія съ требованіями и условіями нравственной личности.
Уже Сократъ искалъ иртины. въ духѣ, въ самосознаніи,
Позднѣе стоики видѣли въ духѣ точку опоры противъ печаль-
лѣйшей дѣйствительности. Они какъ будто предчувствовали ис-
купленіе и обновлеше міра, которое совершилось ученіемъ о
тщетѣ сокровищъ тлѣппыхъ и вѣчпости духовныхъ сокровищъ
\f сердца. Въ ХУІІ-мъ вѣкѣ, когда выжившая изъ ума схоластика
завела уыъ въ омутъ нелѣпостей, выходъ быль найденъ психо-
логическими изслѣдованіями Локка. Въ-ХѴІІІ-мъ вѣкѣ видимъ
то же самое: критическими изслѣдовапіями психическихъ процес-
совъ, Каитъ Бывелъ па новую дорогу мысль, запутавшуюся въ
философской догматикѣ. Такъ, сбившись съ пути и потерявъ
руководящую^ пить, человѣкъ всегда обращался къ самому себѣ
и въ изучепіи психической жизніГ искалъ разгадки задачъ, по-
видимому перазрѣшимыхъ, которыя тревожили его умъ и совѣсть
и дѣлали дальнѣишее развитіе певозможпымъ. Теперь, когда мысль
снова попала въ какой-то заколдованный кругъ, изъ вотораго
какъ будто пѣтъ выхода, вывести изъ него на свѣть божій
можетъ опять-тр,ки только психологія.

—
11—
Мы постараемся показать, въ общихъ и главныхъ чертахъ,
вѣ чемъ можетъ состоять приложеніе пріемовъ строгаго науч-
наго изслѣдованія къ психическимъ фактамъ.
П.
Предмета психологіи. —Трудность разграничить психическія яменія отамате-
ріаіьныхъ. — Гдубокія внутренні^ротивурѣчія въ человѣкѣ. — Изъ нихъ про-
исходита монизмъ и дуализмъ. —^деализмъ и матеріализмъ представляютъ по-
пытки объяснить Есѣ явленія изъ одного начала. — Безусиѣшность этихъ по-
пытокъ. — Оба шправленія — запоздалые остатки схоластики. — Взгляды и до-
воды матеріал^ійа не выдерживаюта критики. — Необходимость признать суще- л
ствованіе особаго самостоятельнаго и самодѣятельнаго психическаго начала.
j
Каждая положительная наука имѣетъ свой, точно опредѣлеп-
ный кругъ изслѣдованія. Для психологіи это предстоитъ еще
сдѣлать.
Цо названію, психологія есть наука о душѣ, ея свойствахъ
и проявленіяхъ. Но душа тѣсно связана съ тѣломъ и разгра-
ничить факты психическіе отъ матеріальныхъ чрезвычайно трудно.
Оттого, въ психологіи смѣшиваются разнородныя явленія и она
колеблется между философіей и физіологіей, примыкая то къ той,
то къ другой, смотря по эпохѣ и господствующимъ воззрѣніямъ.
Общее сознаніе относитъ къ числу физическихъ, ыатеріаль-
яыхъ предметовъ и явленій тѣ, которые существуютъ или со-
вершаются внѣ пасъ и нодлежатъ внѣшнимъ чувствамъ. Такъ
какъ человѣкъ отличаетъ себя отъ' своего тѣла, то и оно, со
всѣми его явленіями, относится къ тому же разряду внѣшнихъ
фактовъ; наоборотъ, явленія и предметы, которые недоступны
Бнѣшнимъ чувствамъ, но совершаются или существуютъ въ на-
шей душѣ и представляются только нашему сознанію, приписы-
ваются душѣ и считаются внутренними, духовными. Таковы
наши мысли, убѣждепія, ^чувства, страсти, желанія, намѣренія,
цѣли, вообще всѣ паши, доступныя -одному сознапію, впутреп-
нія состоянія и движепія. Опи-то и должны быть изслѣдованы
Ьъ ПСИХОЛОГІИ.
^•
^
Но разграничить впѣшніе факты отъ впутреннихъ также
трудно, какъ духовные отъ матеріальпыхъ.
Во-йервыхъ, безчислепныя Паблюдепія, извѣстпыя всѣмъ и
каждому, отчасти по собственному опыту, показываютъ, что на-
шимъ впѣшнимъ чувствамъ представляются, порой очень отчет-
ливо и живо, внѣшніе, реальные предметы и явленія, когда
однако, въ дѣйствительпости, ихъ на лицо пѣтъ. Таковы видѣ-

—
12—
аія и галлюцинаціи. И наоборотъ: предметы нравственные, ду-
ховные, которые мы считаемъ доступными только для нашего
сознанія, какъ будто способны выступать наружу, переходить,
на внѣшніе предметы, получать какъ-бы внѣшнее существова-
ніе. Въ этомъ видѣ они точно будто подлежать внѣшнимъ чув-
ствамъ. Такъ, наружный видъ человѣка, его движенія, мимика,
голосъ и манера говорить, — все это обнаруживаетъ его вну-
треннія состоянія. Точно также они обнаруживаются и въ со-
зданіяхъ человѣка. Не только письмена и ус-иовные знаки, не
только произведения искусствъ, науки, но вообще все, чтб со-
здаетъ человѣкъ, начиная отъ обуви и приготовленной пищи и
оканчивая желѣзными дорогами и телеграфами, служить какъ-бы
матеріальнымъ воплощеніемъ его чувствъ, мыслей и воли.
Далѣе: къ какому разряду отнести множество разнсобразнѣй-
шихъ физическихъ ощущевій? Они не подлежать внѣшнимъ чув-
ствамъ, доступны одному сознанію и потому ихъ надо бы при-
числить къ разряду внутреннихъ, духовныхъ, нравственныхъ; но
это невозможно, потому что они идутъ оть нашего тѣла, ко-
торое мы отличаемъ оть себя какь нѣчто внѣшнее и которое
подлежитъ внѣшнимь чувствамъ.
Наконецъ, когда мы что-нибудь видимъ или слышимъ, во-
обще когда мы получаемъ впечатлѣніе оть внѣшпихъ предме-
товъ и явленій, чрезъ такь - называемые органы внѣшнихь
чувствъ — зрѣніе, слухь, вкусь, обопяніе или осязапіе—памъ ка-
жется, будто мы только приним'аемъ въ себя нѣчто, привходящее
•Къ намъ извнѣ, какь кладемъ въ ротъ пищу; на самомъ' же
дѣлѣ, это происходить совсѣмъ иначе: мы не персносимъ въ
себя предмета или явленія, которые видимъ или огіязаемъ, въ
нась остается отъ него только впечатлѣніе; а впечатлѣніе sa-
висит'ъ- не отъ одного предмета или явлепія, которое его про-'
изводить, по столько же и отъ среды, на которую предметъ или
явленіе дЬйствуеть, которая получаегъ впечатлѣніе. Подойдите
къ деревянному дому: на пемъ вы себя не увидите, а въ зер-
каіѣ увидите; взгляните въ воду: она или отчетливо отправить
ваше лдцо, если совершенно спокойна, или отразить, но въ ис-
каженномъ видѣ, если колеблется; а если сильно взволнована, то
пеотразитъ вовсе. Каждое внечатдѣніе есть слбяіпый продуктъ
двухъ факторовь: предмета "или явленія, пронзводящихъ впеча-
тлите, и среды, которая его припимаетъ, и мы ошибаемся, ду-
мая, будто получаемъ чистое, безпримѣспое отражепіе самаго
предмета въ нашей душѣ, каковъ опь есть въ реальной дѣйстви-
тельпости, самь по себѣ. По отсюда слѣдуетъ, что мы имѣемъ
дѣло собственно не съ внѣшними предметами и явленіями, а съ

—
13—
впечатлѣніями, которыя они въ насъ производятъ, не съ реаль-
ныыъ, внѣшнимъ физическиыъ иіроыъ, а съ внутренними, пси-
хическими фактами, которые созпаемъ и которые внѣшнимъ чув-
ствамъ недоступны. Внечатлѣнія какъ-бы стоять между нами
и внѣшниыъ міромъ и раздѣляютъ его отъ насъ непроницаемой
стѣной. Изъ этого нельзя выводить, что внѣшняго міра вовсе
не существуетъ, или что наше знаніе о немъ есть мечта и при-
зракъ; ниже мы разсмотримъ такіе выводы и покажемъ, почему
они ошибочны; но во всякомъ случаѣ, то чтб намъ кажется внѣш-
нимъ, на самомъ дѣлѣ оказывается" внутреннимъ и не подле-
житъ внѣшнимъ чувствамъ.
Чтб же такое, послѣ сказаннаго," тѣ воплощенія мыслей,
чувствъ, внутреннихъ движеній человѣка во впѣшнихъ предме-
-тахъ, о которыгъ упомянуто выше? Они столько же, какъ и
всякая другая вещь, производятъ въ насъ впечатлѣнія,^ а мы
уже Бидѣли, что впечатлѣнія — явленія внутрепнія, психическія.
•Созданія человѣка во внѣшнемъ мірѣ суть-или символы, услов-
ные знаки психическихъ предметовъ п явленій (письмена, поты,
телеграфическіе знаки и т. д.), или такія сочетанія матеріаль-
пыхъ предметовъ и явленій, которыя производятъ въ насъ же-
лаемое внѣшнее впечатлѣніе (картины, статуи, рисунки и т. д .),
или, наконецъ, они производятъ во внѣшнемъ, физическомъ
мірѣ желаемыя явленія (машины, постройки п т. д .). Выраже-
піе: воплощеніе мыслей, чувствъ во внѣшнемъ мірѣ—оказывается
на повѣрку очень неточнымъ, метафорическимъ, и только даетъ
яамъ ошибочное представление. Мысль, чувство, желаніе не
лереходятъ вовсе во внѣшній міръ и остаются при насъ; только
знѣшпіе предметы и явленія располагаются такъ, что удовле-
твЪряютѣ потребности человѣка возбуди^^ь мысль," чувство или
произвести во внѣшнемъ мірѣ явлепіе, почему-либо нужное для
•одного или многихъ лицъ,
Слѣдовательпо, мы имѣемъ непосредственно дѣло только съ
предметами и явлепіями психическаго свойства, внутренними,
доступными одному сознанію. Душа въ дѣйствительности гораздо
болѣе сосредоточена въ себѣ и отдѣлена отъ внѣшпяго міра,
чѣмъ мы думаемъ; она не имѣетъ къ окружающему прямого,
пепосредственнаго отношенія, а сносится съ пимъ чрезъ по-
средство тѣхъ впечатлѣній, которыя отъ него получаетъ, на-
сколько способна ихъ получать, и такими впечатлѣніями воз-
буждается къ собственной деятельности. Этимъ объясняется мно-
жество явленій, между прочимъ то, почему человѣкъ съ такимъ
леимовѣрнымъ трудомъ и усиліями доходитъ до положительнаго
-знанія окружающаго міра и безпрестанно, самъ того не созна-

—
14—
вал, приписываетъ ему свои донятія, мысли, чувства, намѣренія
и цѣли.
Вотъ поправка, которую необходимо сдѣлать въ обыденныхъ.
представленіяхъ людей объ отнотеніи души къ физическому;-
міру,—фактрвъ психическихъ, внутреннихъ, къ фактамъ матері-
альнымъ, внѣшнимъ. Внѣшнія впечатлѣнія и физическія ощуще-
нія составляютъ границу между психическимъ и впѣшнимъ мі-
ріомъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и отдѣляютъ ясно обозначеннымъ ру-
бежемъ психологію отъ всѣхъ прочихъ отраслей знанія. Служат
единственными представителями внѣшняго міра, по которымъ-
люди составляютъ себѣ о немъ представленія и понятія, впе-
чатлѣнія и ощущенія обозначаютъ и предѣлъ, за которымъ
начинается индивидуальная психическая жизнь. Поэтому" они»
для насъ, въ одно и то же время, и внѣшняя объективная дѣй-
стБительность и необходимая составная "часть психическаго міра.
Психическая индивидуальная жизнь и дѣятельность, ея явленіа
и законы, а вмѣстѣ и внечаѣлѣнія и физическія ощущенія, на-
сколько они въ нее входятъ, изслѣдуются въ психологіи; но какъ
внѣшняя, объективная дѣйствительность, они составляютъ пред-
метъ изученія прочихъ отраслей положительнаго .знанія и науки.
Впечатлѣнія и физическія ощущенія, по этому своему двой-
ственному характеру, впосятъ глубокое противурѣчіе въ психи-
ческую жизнь. Человѣкъ различаетъ ихъ въ самомъ себѣ отъ
другихъ психическихъ явленій и фактовъ. Послѣдніе кажутся"
ему принадлежностью его духовной природы, тогда какъ впеча-
тлѣнія и физическія ощущенія, извнѣ входящія въ душу шк
возбуждаемыя въ ней, представляются ему чѣмъ-то БНѢШНИМЪ
и чуждымъ. Изъ этого внутренняго противурѣчія опъ пикакъ-
не можетъ выбраться, и носитъ его съ, собой постоянно и всюду.
Онъ считаетъ себя единымъ, цѣльнымъ и въ то же время отли-
чаетъ себя отъ своего тѣла. Внѣшнія впечатлѣнія и прочія
психическія явленія дѣйствуютъ на него одинаково, а между тѣмъ
они противуположны между собою и потому тянутъ его въ разныя^
стороны, Онъ имѣетъ власть надъ собой, падъ своими мыслями^,
чувствами, дѣйствіями и надъ тѣмъ, что кажется ему внѣш-
нимъ ыіромъ, въ томъ числѣ и падъ своимъ -тѣломъ; но въ
то же время онъ сознаетъ,. что—они дѣйствуютъ непреложно^,
роковымъ образомъ, независимо отъ пего, и что онъ, напротивъ,.
кругомъ въ зависимости отъ нихъ.
Люди давно уже замѣтили въ себѣ эти противурѣчія и съ»
тѣхъ^поръ, что родъ человѣческій себя помнитъ, стараются раз-
рѣшить я объяснить ихъ. Исгорія вѣровааій и философскихъ
воззрѣній представляетъ рядъ послѣдовательныхъ попытокъ такого»

—
15—
рода. Ихъ неудовлетворительность или недостаточность были всег-
дашнимъ, неизсякаемымъ источникомъ новой дѣятельности, новыхъ.
исканій, а вмѣстѣ съ тѣмъ и главнымъ двигателемъ постенен-
ныхъ усоѣховъ положительнаго знанія.
Наше время особенно благонріятно для строго-научной раз-
работки вонросовъ и задачъ, представляем ыхъ психическою жизнью^ '
Матеріалъ, накопленный наблюденіями и опытами, громаденъ^
критическіе нріемы и методъ изслѣдовапій доведены до невидан-
наго совершенства; насущныя потребности эпохи, какъ мы ви-
дѣли, снова ставятъ психологію на первый планъ. Но несмотря-
на все это, положительное изслѣдованіе психической жизни и ея
явленій медленно и туго подвигается впередъ. Психологія и те-
перь еще есть сборное мѣсто самыхъ певѣроятныхъ гипотезъ,
самыхъ пропзвольныхъ построеній. Изгнанныя изъ прочихъ от-
раслей знанія, они нріютились здѣсь, подъ покровомъ пріемовъ.
и методы, отъ йоторыхъ положительная наука давно отказалась,,
8а ихъ совершенною негодностью. Можно сказать безъ преуве-
личенія, что психологія теперь изъ всѣхъ отраслей знанія самая!
темная и заброшенная. Она завалена соромъ и хламо^ъ, выме-
тенными изъ другихъ паукъ. Чтобъ она могла стать положитель-
ной наукой, надо сперва высвободить психическіе факты изъ-подъ-
толстой наплывной коры, которая мѣшаетъ ихъ разглядѣть какъ.
слѣдуетъ.
Мы видѣли, что человѣкъ есть живое, воплощенное нроти-
^
вурѣчіе. Онъ, въ одно и то же время, сознаетъ и чувствуетъ и Ѵ^
свое различіе съ своимъ тѣломъ и окружающей средой, и свое
единство съ ними; господство свое надъ своимъ тѣломъ и внѣш-
ней природой и свою зависимость отъ нихъ; свою свободу вг
власть надъ собою роковой необходимости. Колеблемый сомпѣ-
ніями, мучимый противурѣчіями, человѣкъ то признаетъ въ себѣ.
двойственную природу, то, Уступая непобѣдимому^ребованію един-
ства, которое въ немъ также сильно, какъ и сознапіе двойствен-
ности, старается объяснить и согласить нротивуположность ду-
ховнаго и физическаго міра, которую нрситъ въ себѣ, гипоте-
^ вами, будто внѣшпій міръ произошелъ изъ духовнаго или ва-
оборотъ, будто духовный міръестьвидоизмѣненіематеріальной при-
роды. Какъ же примирить это противурѣчіе? Справедливо мо-
®етъ быть одно изъ двухъ: или человѣкъ двойственъ, въ немъ
ДвѢ природы, или природа у пего одна. Какая же именно? Ду-
ализмъ, спиритуализмъ и матеріализмъ составляйтъ, въ безчи-
слевныхъ видоизмѣненіяхъ, главное содержаніе и преобладаю-
щей внтересъ вѣровапій и философскихъ ученій во всѣ времена
и у всѣхъ народовъ, а эти вѣрованія и ученія всегда, рано илн^

—
16—
поздно, разрѣшаются въ болѣе и болѣе тщательное, положи-
тельное изученіе человѣческой природы, въ которой лежитъ ключъ
Ео всѣыъ міровоззрѣніямъ, несмотря на ихъ разнообразіе.
Не забираясь далеко назадъ, посмотримъ на то, что проис-
ходить въ наше время. Мы живемъ посреди развалинъ двухъ
противуположныхъ философскихъ взглядовъ, выведенныхъ изъ
психологическихъ изслѣдовапій Локка и Канта. Ни тотъ, ни дру-
гой не были основателями философскихъ системъ, во подали
своими трудами поводъ къ образовапію повыхъ философскихъ
ученій, основанныхъ на нсихическихъ даиныхъ. Кантъ объяснилъ,
что мы пе знаемъ и не можемъ знать сущности матеріальныхъ
предметовъ, что они доступны человѣку только въ своихъ явле-
віяхъ, такъ сказать только съ внѣшней своей стороны. На этомъ
наблюдении былъ построенъ современный идеализмъ, который
думалъ открыть начало единства въ психической природѣ и изъ
нея старался вывести и объяснить внѣшній, матеріальный міръ.
Локкъ пришелъ въ своихъ изслѣдованіяхъ къ результату, что
врожденныхъ идей въ человѣческой душѣ нѣтъ, что она, сама
по себѣ — безразличная среда, которую нанолпяютъ внѣшнія и
внутреннія впечатлѣнія. Изъ этого вывели, что души вовсе нѣтъ,
что вся сила и вся суть въ физической сторопѣ человѣка, во
внѣшней, матеріальной природѣ. Идеализмъ, перетолковавшій и
псказившій глубокія паблюденія Канта, быстро развился и быстро
угасъ, договорившись, въ ученіи Гегеля, до несообразностей и
; нелѣпостей, которыя наконецъ открыли всѣмъ глаза на ложность
' основнаго начала идеалистическихъ воззрѣній. Матеріализмъ, въ
; свою очередь ошибочно истолковавшШ геніальныя изслѣдованія
\ Локка, оказался живучѣй. Сначала опъ явился во Фравціи въ
\ ^видѣ философской доктрины, во всеоружіи идеализма, но потомъ
отбросилъ его формы и въ настоящее время старается приык-
•^нуть къ положительному зпанію и естественнымъ паукамъ. Въ
этомъ измѣненномъ видѣ, матеріализмъ лежитъ въ основѣ со-
временныхъ воззрѣній на человѣка и человѣческую природу.
Его господство объясняется отчасти положительнымъ паправле-
ЕІемъ вѣка и огромнымъ развитіемъ естествовѣдѣнія, но еще
больше грубыми ошибками идеализма, который потерялъ всякое
довѣріе; большинство же, вездѣ--и всегда, судитъ о взглядахъ
пе по началамъ, па которыхъ оп^ основаны, а по ихъ дѣйстви-
тельпымъ или кажущимся выводамъ.
Оставимъ въ сторонѣ идеализмъ, который теперь брошепъ и
забытъ, и займемся современнымъ матеріализмомъ.
Въ самой паивпой своей формѣ матеріализмъ просто отвер-
гаетъ психическіе факты, потому что они пе имѣютъ никакой

—
17—
реальности. На томъ же осяованіи не признается имъ и душа—
і^ентръ и источпикъ психичесвихъ явленій.
Ошибочность и странность такого взгляда такъ очевидна,
что -едва ли стбитъ его опровергать. Реальнымъ называется то,
что подлежите внѣшнимъ чувствамъ. Очевидно, что психичесЕІя
явлейія не принадлежать къ числу реальныхъ. Но развѣ вслѣд-
ствіе того они перестаютъ быть дѣйствительными фактами? Бредъ
больного, галлюцинаціи нзступленнаго, сонныя видѣнія,— все это
несомнѣнные факты. Въ средніе вѣка номиналисты и реалисты
спорили о значеніи общихъ понятій; Кантъ различалъ талеръ
Бъ рукѣ отъ понятія (т. -е . нредставленія) о талерѣ; но пи но-
миналистамъ, ни Канту въ цоіову не приходило отвергать дей-
ствительность психическихъ явленій. Такой странный взглядъ
осязательно опредѣляетъ исходную точку м:атеріализма. Для него
действительно существуетъ только реальное. Задавшись этою
предвзятою мыслью, онъ отвергаетъ все не-реальное. Такой
пріемъ очень далекъ отъ пріемовъ положительныхъ наукъ и точ-
наго метода, подъ знамя которыхъ матеріализмъ становится, и
отзывается схоластикой, противъ которой онъ ратуетъ.
Несостоятельность приведеннаго довода очевидна. Матеріа-
лизмъ прибѣгаетъ къ другому. Положимъ, говорятъ матеріалистн,
что психическія явленія действительно существуютъ, но что же
изъ этого? Они не имѣютъ никакого значенія, никакого вліянія
въ реальномъ мірѣ. Они—царство тѣней, внутреннія, безплотныа,
но за то и безсильныя отраженія въ человѣкѣ окружающей дей-
ствительности.
Спрашивается: справедливо ли, что психическій міръ остается
безучастнымъ посреди реальныхъ' явленій? Многіе психическіе
факты действительно не имеютъ непосредственнаго значенія въ
реальномъ міре, не имеютъ даже никакого прямого къ нему
отношенія; но за то ыногіе другіе оказываютъ на то, чтб окру-
жаетъ человека ц на его тело самое очевидное и решительное
действіе.
Мы говорили выше о реальныхъ предметахъ и явленіяхъ,
въ которыхъ выражаются, или къ которьшъ пріурочепы мысли,
чувства, деятельность людей. Эти предметы представляютъ нечто
повое, небывалое посреди физической природы, потому что она,
сама собою, помимо человека, не творитъ ничего подобпаго, или
если р творитъ, то изредка, случайно, вовсе безъ памеренія
придать то значеніе или смыслъ, какой имъ придаетъ человекъ.
Почти все, что его окружаетъ, представляетъ внешнюю природу
не въ ея естественномъ виде, а переделанную, переиначенную,
приспособленную къ потребностямъ людей, въ пеизвестпыхъ ей
Задачи Поихологія.
2

—
18—
сочетаніяхъ, носящихъ па себѣ живой слѣдъ человѣческои дѣя-
тельности. Наша одежда и приготовленная пища, наши дома^
дворцы, храмы, паши поля, садн, парки, фабрики и заводы,
произведенія паукъ, литературы, искусствъ, художествъ, ремеслт»
и промышленности, наши пути сообщенія, суда, крѣпости и оружія,
ваши прирученныя и аклиматизированныя растенія и животныя,—
словомъ, все вокругъ пасъ представляетъ комбвнаціи физичесвихъ
явленій, неизвѣстныя природѣ, пока она свободна отъ вліянія
человѣка. Откуда же это дѣиствіе его на окружающій міръ? Оно—
психическаго свойства. Человѣкъ, преслѣдуя свои цѣли, измѣняетъ
естественную группировку физическихъ явлепій и данныхъ и вво-
дить другую, какая ему нужна; онъ заставляетъ внѣшнюю при-
роду производить то, и такимъ образомъ, какъ ему лучше, д
достигаетъ этой цѣли, внося въ физическій міръ тѣ перегруп-
пировки естественвыхъ условій, которыя аюжились въ его мыслит,
въ наукѣ, вслѣдствіе пристальпаго изученія внѣшняго міра.
Человѣкъ создаетъ при помощи тѣхъ же природныхъ условій,
только придавая имъ другой видъ, приводя въ другія сочетапія,
которыхъ природа сама собою не даетъ; ихъ указываетъ лишь
человѣческая мысль, т. -е . именно то, чтб иные считаютъ неимѣ-
ющимъ, во внѣшнемъ мірѣ, никакого значепія.
Далѣе: паше тѣло есть тоже предметъ впѣшпей природы, а
оно проникнуто психическими вліяніями, ежеминутно представ-
ляетъ неонровержимыя доказательства реальной дѣятельноств
души и ея явленій. Подобно впѣшпей нриродѣ, человѣкъ выдѣ-
-лываетъ и дрессируетъ свое тѣло и каждый изъ своихъ орга-
новъ къ извѣстной работѣ или пріемамъ. Пальцы музыканта^,
ухо аускулыатора, руки хирурга, вкусъ гастронома, глазъ архи-
тектора, живописца и т. д. достигаютъ виртуозности, о которой
люди и не мечтали, пока пастойчивыя, постоянныя, глубоко об-
думанныя и разсчитанныя упражнения не дали наглядныхъ, бли-
стательныхъ результатовъ. Во внѣшнемъ видѣ, привычкахъ, осо-
бенно же въ лицѣ выражаются психическія движенія, пастроенія
и характеръ человѣка. Слѣдовательно, какъ бы психическая жизнь
ни сложилась, но она есть и оказываетъ вліяніе и дѣйствіе на
физичссвій оргаиизмъ. Взглядъ и вообще выражёпіе глазъ, складъ
губъ, смѣхъ, манера говорите^ Іізвѣстныя сокращенія мышцъ,
выражающіяся въ складкахъ кожи и морщипахъ на лицѣ,—все
это носитъ па себѣ песоинѣпную печать психическихъ движе-
пш, состояпіц и привычекъ, такъ что по первымъ мы узнаемъ
послѣдпія.
Потомъ: всякій знаетъ,. какъ сильно психическія движенія
дѣйствуютъ на паше тѣло. Глубокіл огорчепія и весчастія про-

—
19—
изводятъ болѣзніг, помѣшательство и внезапную или иедленнуво
смерть. Удаленіе психическихъ вліяніЗ, вредно дѣйствующихъ.
ла человѣка, рекомендуется врачами, какъ гпгіепическая мѣра.
На это замѣчаютъ, что псвхическія движеніл и состоянія про-
изводятся непосредственными, физическими іге ощущеніями, вакъ-
то угрозами, испугомъ, страхомъ, возбужденіемъ страстей и т. п.,
которыя физически дѣйствуютъ на нашу мозговую и нервнук>
системы, а чрезъ нихъ уже на Bfecb организмъ. Но не всѣ:
психическія явленія и состоянія вызываются одними внѣшнияи:
способами, да и самые эти способы далеко не всегда реальнаго»
свойства. Грозить можно не только побоями или смертью; стра-
сти возбуждаются не одними физическими желаніями или креп-
кими напитками; йенугъ и страхъ могутъ происходить отъ при-
чина, неимѣющихъ ничего общаго съ внѣшними, матеріаль-
ными впечатлѣніями. На душу, кромѣ физическихъ, дѣйствуютъ.
и особенныя, ей одной исключительно доступпыя психическія
вліянія, вовсе ненохожія иа непосредственныя внечатлѣнія в
тѣлесныя ощущенія. Письмо, разговоръ, телеграмма, слухъ, мо-
гутъ привести насъ въ отчаявіе или восторгъ, свести въ мо-
гилу, съума, или заставить рѣшиться на поступокъ, о кото-
ромъ мы за минуту передъ тѣмъ и не думали. Чтб же тутъ
дѣйствуетъ? Очевидно не процессъ чтенія, не очертапія или
вообще наружный видъ буквъ, не удареніе звуковой волны въ
слуховую перепонку, а то, чтб ими выражается, тотъ психиче-
скій фактъ, который къ нимъ пріуроченъ и который, но поводу
ихъ, въ насъ возбуждается. На каждомъ шагу испытываемъ мы
такія психическія дѣйствія и вліянія, вызывающія въ насъ из-
вѣстиыя психическія состояния или явленіл, которыя выражаются
на нашемъ тѣлѣ, или заставляютъ насъ предпринять то или
другое дѣйствіе. Кромѣ того,-множество психическихъ явленій
и настроеній, вызывающихъ насъ на внѣшнюю дѣятельность,
возбуждаются совершенно независимо даже отъ такихъ нереаль-
выхъ впечатлѣній, одними внутренними движеніями души, —
а именно, представленіями, мыаіями, чувствами, которыя возни-
каютъ сами собою или возбуждаются въ насъ нами самими нред-
вамѣренно и направляются такъ или иначе. Я хочу встать—и
®стаю; раздумалъ,—и сажусь опять. Мы подавляемъ въ самихъ
себѣ, силою воли, естественныя, физическія движенія, глотаемъ
слезы, сдерживаемъ смѣхъ, съ поднымъ внимапіемъ занимаемся
дѣлоііъ, когда чувствуемъ крайнее разслабленіе отъ недостатка
сна, отъ голода, жажды, или сильпыхъ страданій. Люди подав-
ляютъ ьъ себѣ страхъ смерти или опасности изъ самыхъ раз-
нородвыхъ психическихъ ^ нобужденій. Храбрость, прирожденное
2*

—
20—
свойство у однихъ, другими пріобрѣтается долгою работою падъ
собою. Умѣнье сохранять наружное спокойствіе при внутрен-
пемъ волпевіи, не обнаружить ни малѣйшимъ внѣшнимъ нризна-
комъ Бнутренняго психическаго состоянія, или йо произволу но-
сить въ совершенствѣ ту или другую маску, чтобъ скрыть на-
стоящія мысли и чувства, — все это показываетъ власть души
падъ естественными ощущеніями и побужденіями.
Противъ этого обыкновенно возражаютъ, что нодавленіе фи-
зическихъ ощущеній нсихическимъ дѣйствіемъ есть только кажу-
щееся; на самомъ же дѣлѣ, не психическое сос^ояніе госнод-
ствуетъ надъ внѣшнимъ ощущеніемъ, а болѣе сильное внѣшнее
ощущеніе надъ менѣе сильнымъ. Но съ этимъ объясненіемъ ни-
какъ нельзя согласиться. Есть, безъ сомнѣнія, множество слу-
чаевъ, когда дѣйствительно различпыя физическія ощущенія бо-
рятся въ насъ между собою; неревѣсъ очевидно долженъ, въ та-
Еихъ случаяхъ, остаться за тѣмъ, которое сильнѣе. Но мы и не
говоримъ о такихъ случаяхъ, а имѣемъ въ виду исключитель-
по только тѣ, когда не внѣшнее ощущеніе, а именно психиче-
ское состояніе подавляетъ дѣйствіе внѣшнихъ впечатлѣній.
Страхъ смерти можетъ заставить вынести, не номорщась, же-
стокія муки, и въ этомъ, положимъ, нѣтъ даже особенной добле-
сти; по когда глубокое убѣжденіе, вѣра, чувство достоинства,
или даже и менѣе ночтенныя нобужденія, даютъ силу спокойно
встрѣтить смерть и страданія, то какъ же объяснить ихъ иначе,
какъ не нсихическимъ вліяніемъ на физическія ощущенія? Го-
ворятъ: здѣсь опять-таки дѣйствуетъ сочетаніе различныхъ фи-
зическихъ побужденій и ощущеній, которыя въ насъ преобра-
зуются и получаютъ видъ психическихъ состояній. Но еслибъ
это и было такъ, — чтб же такое, спрашивается, это несуще-
ствующее и невозможное нигдѣ, лсромѣ психической среды, со-
четаніе непосредственныхъ внечатлѣній и ощущеній и перера-
ботка ихъ въ новый видъ, какъ не психаческій продуктъ, пси-
хическое состояніе или явленіе?
Наконецъ, каждую минуту у насъ передъ глазами примѣри
лзмѣпенія реальнихъ фактовъ психическими; мы только или не
замѣчаемъ ихъ, или не хотимъ замѣчать. Сожительство людей,
семья и устроенное общежитіё~представляютъ обширное поле
для такихъ наблюдепій. Законъ воспроизведепія расы обусіов-
диваетъ, и у людей и у животныхъ, взаимное влеченіе половъ
и заботы о дѣтяхъ; но у людей, кромѣ половыхъ влеченіЗ, есть
любовь и бракъ. Послѣднія отодвигаютъ первыя па второй
планъ и переживаютъ ихъ. Инстипктъ воспитанія дѣтей есть
и у большинства животныхъ; по у людей между родите.іями и

—
21—
дѣтьми существуютъ постоянныя и правильпыя отношенія, ко-
торыя продолжаются, когда попеченія родителей дѣлаются уже
вовсе ненужными. То же самое представляетъ и общій у че-
ловѣка, съ нѣкоторыми породами животныхъ, инстинктъ обще-
житія. Безчислепныя отношенія людей между собою и къ цѣ-
лому обществу опредѣляются постояннымъ и правильпымъ об-
разомъ, и реальные факты подчиняются общимъ законамъ, или
ваключаемымъ договорамъ. Я нанимаю землю на пять лѣтъ, а
съ окончаніемъ этого срока отдаю ее обратно хозяину. Реаль-
ный фактъ владѣнія — за мной. Что же онредѣляетъ обратную
передачу земли хозяину? Право собственности, фактъ не реаль-
ный, а психическаго свойства. Точно также, не самовольная
расправа полагаетъ конецъ столкновеніямъ между людьми, а
судъ. Такъ и во множествѣ другихъ случаевъ, матеріальные
факты уступаютъ психическимъ.
Такимъ образомъ, тысячи данныхъ показываютъ, что пси-
хическія явленія не остаются безъ глубокаго дѣйствія и вліянія
не только на наше тѣло, но и на окружающій человѣка міръ.
Отсюда слѣдуетъ, что душа, которой приписываются психиче-
скія явленія, есть одипъ изъ дѣятелей п въ реальномъ мірѣ.
Опираясь на положительные факты, доступные внѣшнимъ чув-
ствамъ, можно доказать, что физическая природа преобразуется
и получаетъ другой видъ вездѣ, гдѣ является человѣкъ, и что
эти преобразованія совершаются при участіи и подъ вліяніемъ
психическихъ элементовъ.
Но, замѣчаютъ многіе, какимъ образомъ опредѣлать свой-
ство, степень и способы вліянія психическихъ фактовъ на ре-
альпий міръ, когда эти факты, а тѣмъ болѣе душа, пе имѣя
реальности, не могутъ быть предметомъ положительнаго изу-
чепія? Психологія, какъ положительная, точная наука, невоз-
можна!
Эту мысль раздѣляетъ огромное большинство образованныхъ
людей, даже не пpинaдлeжaш,иxъj по своимъ взглядамъ, къ числу
матеріалистовъ, Психическія явленія, думаютъ они, не имѣя
реальнаго характера, доступны только для самопаблюдепія. ЧтЬ
происходитъ въ пашей душѣ закрыто для внѣшнихъ чувствъ и
открывается только нашему созпапію, впутрепнему, психиче-
скому зрѣнію.
Еслибъ это"было такъ, еслибъ одно только созиапіе уста-
повляло и опредѣляло психическіе факты, то нечего было бы
и думать о положительпомъ, точноыъ ихъ изслѣдовапіи. Каждый
производить Бнутреішія наблюдения падъ собою по-своему; до-
лустйвъ, что для повѣрки ихъ пѣтъ всеобщаго, объективпаго

—
22—
мѣрила, надо согласиться, что психологія, вавъ наука, дѣйстви-
тельно невозможна. Но такой взглядъ вдвойнѣ ошибоченъ. Пси-
хическія и реальния явленія стоять на одной ночвѣ, и не трудно
доказать, что нервыя также доступны для внѣшнихъ чувствъ,
Еакъ нсслѣднія, а послѣднія столько же зависятъ отъ саиона-
^людеиія, сколько и нервыя.
На чемъ основано паше непоколебимое довѣріе къ реаль-
ному знанію, которое мы только и нризнаемъ за йоложитель-
пое, точное? Мы знаемъ только впечатлѣнія, нолучаемыя отъ
ізнѣшняго міра, а эти впечатлѣнія, какъ мы видѣли, внолнѣ
психическаго свойства, т.- е. доступны только для внутренняго
паблюденія. Было время, когда люди, по тѣиъ же самымъ при-
чинамъ, но которымъ мы теперь считаемъ невозможнымъ по-
ложительное изученіе нсихическихъ явленій, отрицали возмож-
ность ноложительпаго изслѣдованія реальныхъ фактовъ и усом-
нились въ самомъ существованіи впѣшпяго міра. Однако на
этомъ человѣкъ не остановился. Много труда и усилій поло-
^илъ онъ на то, чтобъ провѣрить впечатлѣнія, усилить и усовер-
шенствовать дѣнствіе внѣшпихъ чувствъ, устранить ихъ ошибки,
ззычесть изъ общаго итога наблюденій разнообразіе, происходя-
щее отъ личпыхъ свойствъ, условій и недостатковъ лицъ, нолу-
чающихъ впечатлѣпія. Благодаря этимъ усиліямъ и трудамъ,
впечатлѣнія,—основа ноложительнаго знапія, — выработаны до
того высокаго совершенства, которое дало возможность по-
строить на пихъ несокрушимо-прочное зданіе современной поло-
жительной пауки.
Мы не зпаемъ впѣшняго міра помимо впечатлѣній, которая
опъ производить въ насъ чрезъ впѣшпія паши чувства; по эти
впечатлѣнія, упорпымъ трудомъ ноколѣпій, очит,епы отъ посто-
ропнихъ примѣсей и получили ту степень объективности, какая
составляетъ пепреміппое условіе и осповапіе ноложительнаго
зпапія. Кто думаетъ, что мы изучаемъ и изслѣдуемъ реальный,
Епѣшній міръ, каковъ опъ самъ по себѣ, тотъ очень ошибается.
' Наше знапіе этого міра есть точное зпаніе получаеыыхъ отъ
пего внечатлѣпій. Такое зпапіе не есть мечта и призракъ, по-
тому только, что одипъ и тотъ же. предметъ "или явленіе по-
стоянно производить въ-пасъ одни и тѣ же впѵзчатлѣнія. Ко-
нечно, мы не имѣемъ никакихъ средствъ убѣдиться, что это
дѣйствительно тавъ, но заключаемъ изъ того, что выводы изъ
одпихъ впечатлѣній, сдѣлапныя съ должною точностью, осмот-
рительностью и повѣркой, онравдываготгя и подкрѣпляются дру-
гими впечатлЬніямн. Еслибъ впечатлЬнія, производимый въ пасъ
внѣшними предметами и явленіями не находились съ послѣд-

—
23—
ними въ извѣстномъ постоянномъ и правильномъ соотвѣтствіи,
то не только астрономы не могли бы безошибочно и точно пред-
•сказывать солнечныя и луяныя затмѣиія, архитекторы строить
домй, инженеры—мосты, врачи—лечить и т. д ., по не было бы
вообще никакой науки и люди не узнавали бы другъ друга.
Стало быть, положительное изученіе такъ-называемыхъ ре-
альиыхъ предметовъ и явленій улетучивается, при ближайшей
повѣркѣ, въ психическія дѣйствія надъ психическими фактами.
Обратимся теперь къ послѣдниМъ. Мы видѣли, что они не
только совершаются въ душѣ, но принимаютъ также дѣятельное
участіе въ реальныхъ предметахъ и явленіяхъ, выражаются въ
пихъ, пріурочиваются къ нимъ, приводятъ ихъ въ тысячи по-
выхъ сочетаніи. Это болѣе или ыепѣе замѣтно на всѣхъ со-
зданіяхъ человѣческихъ рукъ,—этой второй природѣ, воздвигае-
мой чедовѣкоііъ надъ той, которая живетъ помимо его дѣй-
ствія и вмѣшательства, а также и на тѣхъ измѣненіяхъ, кото-
рымъ подвергается человѣческое тѣло подъ вліяніемъ психиче-
ской жизни. Въ обоихъ случаяхъ мысль, чувства, деятельность
человѣка обнаруживаются и становятся доступными для внѣш-
нихъ чувствъ. Только благодаря такому обнаруженію психиче-
ской жизни во внѣшппхъ предметахъ и явленіяхъ становится
возможпымъ, на ряду съ знапіемъ природы, и положительное
знаніе духовной стороны человѣка. Только на оспованіи внѣш-
пихъ проявленій психической жизни мы можемъ говорить о
правѣ, объ искусствѣ, о философіи, о наукѣ, о религіи, о по-
литикѣ, объ псторіи и т. д . Будь мы ограничены однимъ само-
наблюденіемъ, мы бы ничего не знали о психическомъ мірѣ,
кромѣ тѣхъ его явлепій, которыя происходятъ въ пашей душѣ
и открываются нашему сознанію; по человѣкъ рано сталъ за-
мѣчать обнаруженіе души, впѣшніе слѣды ея жизни п дѣятель-
ности; надъ пими ему пришлось точно также упорно и долго
работать, прежде чѣмъ они могли послужить прочнымъ основа-
піемъ пауки. Подобно внѣшнимъ впечатлѣшлмъ матеріальпаго
міра, и ихъ пришлось сйерва установить и опредѣлить точнымъ
«бразомъ въ ихъ объективной дѣйствительпости, очистить отъ
постороппихъ примѣсей, отъ произвольпыхъ толкованій, отъ ис-
кажепій времени, отъ ""умышлеппыхъ и неумышленныхъ оши-
^окъ тѣхъ, которые ихъ передавали или толковали. Какъ въ
наукахъ о природѣ большое п видное мѣсто занимаютъ спо-
<5обы точнаго паблюдепія предметовъ и явлепій, точно также и
Еъ паукахъ о человѣкѣ критика источпиковъ, т.- е . психическихъ
<5лѣдовъ во Бнѣшпахъ предметахъ и явлепіяхъ, играетъ перво-

—
24—
степенную роль и составляетъ основаніе, безъ котораго наука,
о духовной сторонѣ человѣка невозможна.
Изъ сказаннаго видно, что нсихическіе факты совсѣмъ H^
такъ шатки и недоступны для- ноложительнаго изученія, какъ
ліногіе думаютъ, и что такъ-называемыя положительныя, точ-
ный науки не нмѣютъ, въ этомъ отношеніи, никакого преиму-
щества передъ науками о психической сторонѣ человѣка. Какъ-
тѣ, такъ и другія основываютъ свои выводы на критически об-
работанныхъ впечатлѣніяхъ; разница только въ томъ, что пер-
выя имѣютъ дѣло съ впечатлѣніями, непосредственно получае-
мыми отъ физическаго міра, нослѣднія—съ впечатлѣніями, по-
лучаемыми отъ внѣшнихъ слѣдовъ психической жизни и дѣя-
тельности. Благодаря объективной опредѣленности этихъ слѣ-
довъ стала возможна даже исторія вѣрованій, языка, нолити-
ческихъ ученій и учрежденій, искусствъ, наукъ, философіи^
культуры. Сравнивая однородный явленія у разныхъ народовъ.
и у одного и того же народа въ различныя эпохи его истори-
ческой жизни, мы узнаемъ, какъ эти явленія измѣнялись, и под-
мѣчаемъ законы такихъ измѣненій, которые, въ свою очередь,-
служатъ матеріаломъ для изслѣдованія законовъ психической
жизни и дѣятельности. Всѣ науки подготовляютъ такимъ обра-
зомъ матеріалъ для психологіи и отъ степени совершенства era
выработки зависитъ ббльшая или мёньшая положительность пси-
хологическихъ изслѣдованій.
До сихъ норъ мы отвѣчали матеріализму разговорному, са-
лонному, обиходному. Матеріализмъ, предъявляющій притязанія
па научное значеніе, не останавливается па приведеппыхъ нами
ѣозражепіяхъ, а смОтритъ н^ дѣло глубже. Ояъ призпаетъ пси-
хическія явлепія, ихъ значепіе и вліяпіе; не споритъ и противъ.
|того, что ихъ можно изучать какъ и реальные факты; но ви-
дитъ въ этихъ явлепіяхъ не болѣе, какъ непроизвольныя, необ-
ходимыя послѣдствія физіологической оргапизадіи и жизни че-
ловѣка, и слѣд. въ ней предполагаетъ истОчникъ, коренную
причину и условіе психической жизни. По этому взгляду, пси-
хическія явленія пе болѣе какъ отправления физическаго орга-
низма чедовѣка, подобно тому, какъ ,пищевареше есть отправле-
ніе желудка; слѣд,, пѣтъ-никакого "оспосанія, да и никакой на-
добности, предполагать особый психическій міръ и душу, какъ
самостоятельпый цептръ и источпикъ психической жизпи. Всѣ
психическія явленія объясняются или могутъ быть объяснены
физіологическою деятельностью или патологическимъ состояпіемъ
тѣхъ оргаповъ, въ которыхъ сосредоточивается такъ-пазываемая
психическая жизнь. Анатомія и физіологія доказали, что вне-

—
25—
чатлѣнія и физическія ощущенія приводятся къ головному мозгу
нервами чувствъ; отъ ихъ устройства и состояпія и отъ внѣш-
нихъ аппаратовъ, чрезъ которые они приходятъ въ соприкосно-
веніе съ окружающимъ міромъ, зависятъ всѣ наши впечатлѣнія
и ощущенія, изъ которыхъ слагаются психическія явленія; дѣй-
ствія наши точно также находятся въ полной зависимости оть
нервовъ движенія. Психическая жизнь, со всѣми ея явленіями,
заключена въ головномъ и спинномъ мозгу; если мозгъ правильно
устроенъ и находится въ нормальномъ состояніи, то и психическая
жизнь совершается нормально; при малѣйшемъ же его разстрой-
ствѣ, обнаруживаются ненормальныя нсихическія явленія, которыя
вполнѣ зависятъ отъ рода и степени патологическаго состояпія
мозга. Человѣку приписывается свободная воля, возможность
произвольныхъ движеній; а физіологія открыла, что вслѣдствіе
многообразныхъ соединеній нервовъ чувствъ съ нервами движе-
ній, впечатлѣнія и физическія ощущ,епія сами собою, безъ вся-
каго участія не только воли, но и сознанія, сообщаются оть
первыхъ къ послѣднимъ, > и производятъ разпообразныя, ненро-
извольныя движенія, которыя потому и называются рефлексами.
Мы воображаемъ, что силою воли подавляемъ въ себѣ движе-
нія; по они подавляются, помимо пашей воли и перѣдко созна-
нія, такими же рефлексами, при помощи особыхъ задерживаю-
щихъ аппаратовъ. Такимъ образомъ, множество движеній и дѣй-
ствій, которыя считаются результатомъ дѣятельности свободной
воли, оказываются на повѣрку непроизвольными, машинальными.
Судя по этому, можно съ полнымъ основаніемъ предположить^
что и всѢ прочія дѣиствія, которыя, за пеобъясненіемъ ихъ ме~
ханизма, мы продолжаемъ считать произвольными и приписы-
ваемъ волѣ и душѣ, па самомъ дѣлѣ окажутся, съ даіьЕѣйшими
успѣхами апатоміи и физіологіи, такими же непроизвольными и
рефлективными. Стало быть, мысль о душѣ и производимыхъ.
ею какихъ-то особыхъ явленіяхъ, различпыхъ отъ явленій ре-
альпаго міра, оказывается гипотезой совершенно излишней и не-
нужной. Психическая жизнь совершается на физіологической
нодиадкѣ и въ полной зависимости отъ физіологическихъ усло-
ній; психическія явленія пропитаны вліяпіями впѣшняго міра;
взаимподѣЁствіе физическаго и духовпаго элемептовъ такъ по-
стоянно и очевидно, что однородность пхъ едва ли можетъ под-
лежать какому-нибудь сомнѣпію. Все это убѣждаетъ, что душа
н нриписываемыя ей явлевія не что ипое, какъ продолжепіе тѣ-
леснаго организма, а духовная жизнь человѣка,—дальнѣйшее раз-
витіе физпческаго существовапія. Слѣд., если психологія и за-
тѣмъ еще нужна и возможна, то приличное ей мѣсто отыщется

—
26—
развѣ только въ ЕОНЦѢ физіологіи, въ видѣ описанія мозгсвыхъ
и нервныхъ отправлепій. Относимъ же мы всѣхъ животныхъ ЕЪ
внѣшней природѣ и не признаемъ за пими духовной жизни и
особой психической дѣятельпости; а между ними многія, по сво-
€й днтеллигендіи, чувствамъ и кажущимся производьнымъ дѣй-
ствіямъ, чрезвычайно напоминаютъ человѣка, и чѣмъ ближе мы
изучаемъ организацію, правы и образъ жизни животныхъ, тѣмъ
близость ихъ къ человѣку, въ этомъ отношеніи, выказывается
ярче и разительнѣе.
Этотъ взглядъ очень раснространенъ между образованными
людьми, потому что опирается па положительные и безспорные
^акты. Что психическая жизнь и дѣятельность обусловлены фи-
зическими, матеріальными фактами; что нормальная психическая
дѣятельность и правильность психическихъ отправлепій пахо-
; дятся въ тѣснои зависимости отъ состоянія тѣлеснаго организ-
ма,—объ. этомъ нѣтъ и не можетъ быть спора. Признавая вся-
кое дѣиствіе человѣка роковымѣ,-<йёббходимымъ послѣдствіемъ
внѣшнихъ, физическихъ условій, матеріалисты вводатъ всякое
дѣйствіе человѣка и вообще всякое психическое явленіе въ
вругъ реальныхъ фактовъ. Маторіалистическій взглядъ прини-
маетъ за точку отправлепія ту, совершеппо правильную и вѣр-
пую мысль, что если психическія явлепія могутъ оказывать дѣй-
ствіе па реальный міръ, и паоборотъ, если реальные предметы
имѣютъ вліяніе на психическій ыіръ, то оба должны быть одно-
родны; иначе спи пе могли бы находиться въ такой тѣсной меж-
ду собою связи и взаимііодѣйствіи. Въ чемъ же заключается
ихъ однородность? Въ пснхическомъ пачалѣ? Но всѣ попытки
^
вывести и объяснить реальный міръ нзъ психическаго оказались
безуспѣшными; итакъ, дулаютъ матеріалисты, остается пред-
положить, что психическія явлепія объясняются физіологически-
ыи условіями, реальной природой. Па возиожность такого объя-
спенія есть много указаній. Мпожество нредставленій несом-
пѣппо образуются въ наеъ изъ внѣшііихъ впечатлѣпій и физи-
ческихъ ощущеній; очень вѣроятно, думаютъ матеріалисты, что
и ?ісѣ остальныя паши понятія и чувства произошли нзъ того
же источника. Всего убѣднтельпѣе говорятъ въ пользу такого
предположепія апалогическія съ чсловѣкомъ явленія въ органи-
ческой природѣ и въ особеаности въ царствѣ животныхъ. По-
слѣднія имѣютъ, въ пизишхъ иородахъ, нервные узлы, а въ
высшихъ, подобно человѣку, мозговую и нервную системы; чѣмъ
эти органы развитѣй и соверіпениѣй, тѣмъ ближе животныя
подходятъ къ человѣку по своимъ психическимъ отнравлеаіамъ.
Если мы не признаемъ самостоятельной, самодѣятельной психи-

—
27—
ческой жизни въ животпихъ и ищемъ ея объяснепія въ физіо-
логическихъ условіяхъ и устройствѣ, то на какоаъ основаніи бу-
демъ мы приписывать самостоятельное психическое начало чело-
вѣку? Что онъ нредставляетъ высшую ступень въ сравненіи съ
животными, не даетъ еще намъ права дѣлать для пего изъятія
изъ общаго правила и объяснять его большую развитость при-
чинами, которыхъ мы не признаемъ въ примѣненіи къ осталь-
ному міру.
Несмотря на всю кажущуюся убѣдительность этихъ дово-
довъ, матеріализмъ не разрѣшаетъ задачи, потому что выводы
его основаны на недоказанныхъ гипотезахъ и на ошнбочныхъ
заключеніяхъ изъ безснорныхъ фактовъ.
Начнемъ съ того, что тѣсная связь психической и матері-
альной жизни конечно указываехъ на то, что ихъ источнивъ
одинъ. Но неудачные опыты идеализма открыть этотъ нсточ-
никъ въ психической жизни не только не уполномочиваютъ ис-
кать въ реальномъ мірѣ разрѣшенія загадки, но, какъ мы ду-
маемъ, совсѣмъ нанротивъ, должны бы заранѣе отнять всякую
надежду достигнуть этой цЬли путемъ изученія внѣшней при-
роды.^ Для ненредубЬждепнаго ума, пснхическія и реаіьныя
лвлеиія суть факты двухъ различныхъ порядковъ. Пхъ един-
ство—искомое науки, неизвѣстное X, и не можетъ быть объясне-
но однимъ изъ нихъ, а развѣ обоими вмѣстѣ. Почему же, -спра-
шивается, вѣроятнѣе возможность объяснить психическую жизнь
физіологическими условіями, чѣмъ реальныя явленія психиче-
скими? О цѣломъ заключать можно только по совокупности частей,
а не по одной какой-нибудь его части. Когда рѣчь идетъ о пе-
оргапическихъ нредметахъ, можно еще, до нѣкоторой степени,
заключать о цѣломъ по какой-нибудь части его, по и въ та-
комъ случаѣ заключепіе легко можетъ не оправдаться; въ при-
иѣпеніи же къ явлепіямъ органическимъ оно просто невозмож-
но. Прибавимъ, что реальный міръ мы знаемъ по однимъ впе-
чатлѣніямъ и физическимъ ощущеніямъ, т.- е . какъ психическое
явлепіе. Чтб такое матеріальпый міръ, чтб такое матерія, мы
ие зпаемъ, какъ пе зиаемъ, чтб такое психпческій міръ и душа.
Признаки того и другого міра мы опредѣляемъ только сравни-
вая пхъ между собою и противуполагая одипъ другому; безъ
того, мы бы не зна.іи даже и этихъ признаковъ. Ясно, чтсі пы-
таться объяснять, а тѣмъ болѣе выводить психическую жизнь
изъ физической и паоборотъ, зпачитъ попасть въ заколдован-
ней кругъ, пли всртѣться въ бЬличьемъ колесѣ, изъ котораго
пѣтъ выхода.
Не болѣе убѣдптелепъ п тотъ выводъ, будто зависимость

—
28—
психической жизни отъ физіологическихъ условій есть аргу-
ментъ противъ ея самостоятельности и самодѣятельности. Не
додлежитъ сомнѣнію, что психическая жизнь возможна только
при извѣстномъ состояніи мозга и нервовъ, что съ ненормаль-
вымъ ихъ состояніемъ или разрушеніемъ и оно выражается въ
ленормальныхъГявленіяхъ или совсѣмъ прекращается. Но почему
изъ этого должно слѣдовать, что психическая среда не можетъ-
имѣть самодѣятельности,—этого никакъ нельзя понять. Каждый
организмъ, растеніе или животное, имѣетъ свою долю самобыт-
пости и самодѣятельности; но и тотъ и другой, кругомъ, впол-
нѣ, зависятъ отъ окружающей среды, и не находя въ ней ие-
обходимыхъ условій для существованія или нормальной жизни^
искажаются, чахнутъ и умираютъ. Не говоримъ мы однако,
видя этотъ фактъ, что растительные или животные организмы
пе что иное, какъ отправленіе среды, въ которой живутъ. На.
какомъ же основаніи станемъ мы дѣлать • такое заключепіе о
психической жизни и дѣлтельности? Съ точки зрѣнія положи-
тельной науки и по правиламъ точной индукцін мы, кажется,
пе имѣемъ къ тому никакого повода.
Кромѣ этихъ отрицательныхъ доводовъ противъ матеріа-
лизма, есть и положительные. Очевидные и безспорпые факты
показываютъ, что въ душѣ пашей происходятъ своего рода про-
цессы, выработываются своеобразпыя явленія, которыхъ нельзя,
объяснить иначе, какъ самодѣятельпостью души.
Наши представленія о внѣшнихъ предметахъ или тѣлесныхъ
впечатлѣніяхъ пе простые, непосредственные оттиски впечатлѣ-
пій. впѣшпяго міра, а, какъ мы увидимъ ниже, результатъ слож-
ной психической работы. Ссылаемся па очень ^юбопытныя из-
слѣдовапія Вупдта, котораго никто не заподозритъ въ анти-ма-
теріалистнческихъ предразсудкахъ. Будь психическія явленія въ
непосредственной зависимости отъ условій и законовъ впѣшней
природы, представлеиія были бы фотографическими оттисками
впечатлѣніи внѣшняго міра. Если же они результатъ психиче-
ской работы, то изъ этого слѣдуетъ, что по принятіи впеча-
тлѣній въ пасъ совершается какой-то процессъ своего рода, при
помощи котораго Бпечатлѣпіе"п"ёредѣлнвается въ представледіе.
Стало быть, есть особая психическая среда и особая психиче-
ская жизпь, которая отъ сопрнкосповепія съ впѣшпимъ міромъ
только возбуждается къ своеобразной дѣятельпости.
Но въ душѣ человѣка существуютъ пе одни представленія.
Рлдомъ съ ними есть множество другихъ психическяхъ явлепій
и фактовъ, которые пмѣютъ болѣе или аіепѣе далекое отпоше-
піе къ пепосредствеппымъ впечатлѣпіямъ и ощущепіямъ, адру-

—
29—
гіе, повидимому, пе имѣютъ съ ними никакой связи. Матеріа-
листы едва ли согласятся признать ихъ, вмѣстѣ съ нѣкоторыми
психологами, за прирожденный, неносредственныя данныя нашей
психической природы. Что те они такое? Продукты? Но тогда
надо признать, что въ душѣ совершаются свои, ей свойствен-
ные процессы, которые приводятъ въ новыя сочетанія посту-
пающій въ душу матеріалъ, а это прямо указываетъ на само-
стоятельную психическую дѣятельность. Статуи, бюсты, картины,
рисунки иногда дѣйствительно передаютъ, до нѣкоторой степени,
хотя и условно, тѣ внечатлѣнія, которыя производятъ па наше
зрѣніе внѣшніе предметы и явленія; по за то множество дру-
гихъ представляютъ пебывалыя въ мірѣ сочетанія внечатлѣній.
Не говоря объ идеальныхъ изображеніяхъ, возьмемъ изваянія и
картины, представляющая голову медузы, минотавра, крылатыхъ
быковъ, химеру, драконовъ, сиренъ, сатировъ, фавновъ и т. п .:
развѣ они не живыя, осязательныя доказательства того, что
между психическимъ творчествомъ и реальными, непосредствен-
ными впечатлѣніями лежитъ цѣлая бездна? Но если даже внѣш-
ніе ббразы, создаваемые нами и впечатлѣнія реальныхъ, физи-
ческихъ предметовъ могутъ такъ существенно разниться между
собою, то что сказать о мысляхъ, взглядахъ, движеніяхъ души,
страстяхъ, которые мы тоже выражаемъ во внѣшнихъ пі)едме-
тахъ?
Самое простое наблюденіе надъ нашею ежедневною жизнью
приводитъ къ тому же результату. Безъ всякаго внѣшняго по-
вода мы иногда припоминаемъ давно забытое. Это значитъ, что
оно изъ нашего психическаго резервуара или хранилища по-
дымается на поверхность и представляется нашему внутреннему
зрѣнію. То же происходитъ въ насъ, когда мы узнаемъ уже зна-
комый намъ впѣшній предметъ или явленіе. Внечатлѣніе его на
наши чувства вызываетъ изъ того же резервуара или храни-
лища представленіе наше о томъ предметѣ или явленіи; срав-
нивая полученное впечатлЬніе съ сложившимся уже представле-
піемъ, мы призпаемъ ихъ совершенное сходство и это назы-
вается узнать знакомый ygte предметъ или явленіе. Такой же про-
Дессъ происходитъ въ насъ, когда мы встрѣчаемъ предметъ или яв-
леніе, которыхъ до того времени совсѣмъ пе знали, ила забы-
мы сравниваемъ тогда полученное повое зпечатлѣніе съ од-
нородными и сходными представленіями, которыя находятся въ
пашей душѣ и затѣмъ онредѣляемъ, чтб оно такое, куда его
отнести, какіе его отличительные признаки и какіе общіе съ
другими, т. -е. узнаемъ его, по какъ нѣчто повое, чего мы преж-
Де Не знали. Всѣ эти и подобные имъ психическіе процессы

—
30—
довазываютъ самостоятельную, хотя въ болыпинствѣ случаевъ и
безсознательную дѣятельность души.
Далѣе. Mu уже замѣтили выше, что психическая жизнь и
дѣятельность имѣютъ свои особенные, имъ исключительно свой-
ственные t:noco6H выраженія и что дугаа можетъ особеннымъ
сбразомъ принимать виечатлѣнія и возбуждаться къ дѣятельно-
сти. Письмена и ноты конечно внѣшніе, ыатеріальные предме-
ты, но они служатъ условными знаками, символами, которые со-
всѣмъ не то значатъ для психической жизни, что представля-
ютъ въ качествѣ матеріальныхъ предметовъ. Это значеніе ихъ-
очень удачно выражается въ средневѣковыхъ сказаніяхъ о каба-
листическихъ словахъ и формулахъ, которыми вызываются духи.
Письмо, книга, ноты, какъ матеріальный предметъ, совсѣмъ не
то, что въ нихъ открываетъ душа, потому что ими условно вы-
ражаются самыя тайныя .движенія психической жизни, переда-
ются самые животренещущіе ея мотивы; оттого-то они психи-
ческимъ, а не матеріальнымъ своимъ смысломъ, такъ глубока
насъ затрогиваютъ, часто имѣютъ на насъ потрясающее дѣй-
ствіе. Психическія вліянія, сообщенія, сношенія, происходятъ
при посредствѣ внѣшняго ыіра и физическихъ предметовъ, какъ
психическая жизнь совершается въ матеріальпыхъ органахъ; но
эти сообщения нельзя считать тождественными съ впѣшними пред-
метами и явленіями.
То же самое подтверждаетъ безчисленная, разнообразная масса
психическихъ явленій и вытекающихъ изъ нихъ внѣшнихъ дѣй-
ствій человѣка, которыя происходятъ безъ всякихъ пепосред-
ствеппыхъ впѣшііихъ вліяаій и побуждепій, подъ одпимъ лишь-
вліяніемъ психическихъ мотивовъ. Каждый человѣкъ преслѣдуетъ
какую-нибудь цѣль; по самая ыатеріальпая и внѣшпяя цѣль,
возникшая вслѣдствіе такихъ же матеріальныхъ и впѣшнйхъ по-
бужденій, является уже психическимъ дѣятелемъ, и ея достиже-
віе, пріисканіе и выборъ для того средствъ могутъ происходить
въ пасъ совершенпо независимо отъ внѣшнихъ вліяній и побуж-
деній, даже наперекоръ имъ. Эта способность къ самостоятель-
ной дѣятельпости, эта возможность ипцціативы по впутреннимъ
побужденіямъ доказыва^тъ, что-пйіхическая жизнь можетъ воз-
буждаться къ дѣятельности и изъ самой себя, при помощи даи-
пыхъ и фактовъ, которые въ пей самой содержатся. Когда мы
говоримъ, что человѣкъ погружепъ въ самого себя, въ свои мы-
сли, мы предполагаемъ въ пемъ способность обращаться къ фав-
тамъ и явлепіямъ своей психической жизни. Справедливо или
пѣтъ, что весь психическій матеріалъ заимствуется нами изъ
впѣшпяго міра,—это другой вопросъ, который мы разсмотримъ.

—
31—
въ своемъ мѣстѣ; по еслибъ это и было дѣйствительпо такъ,
то психическая самостоятельность и саыодѣятельпость этимъ ни-
сколько не опровергаются; растенія берутъ же свой матеріалъ
изъ царства ископаемнхъ и воздуха, животныя — изъ ископае-
маго и растительнаго царствъ; однако и въ тѣхъ и въ другихъ
признается самостоятельная деятельность и жизнь, несмотря па
то, что опи питаются извнѣ. Чтб мы признаемъ за растеніями,
животными и человѣкомъ, въ матеріалъномъ отпошеніи, то долж-
ны мы признать и за психическою жизнью, которая тоже пред-
ставляетъ органическое цѣлое, самостоятельное и самодѣятель-
ное, хотя и выростаетъ на почвѣ физическаго міра и заимствуетъ
изъ пего первоначальный свой ыатеріалъ.
Матеріализмъ не отрицаетъ всѣхъ этихъ фйктовъ, но объ-
ясняетъ ихъ по-своему. То, что мы называемъ психическимъ про-
цессомъ, то въ его глазахъ нервный или головной рефлексъ, ко-
торый не преднолагаетъ ни особой психической среды', ни уча-
стия воли и совершается механически, вслѣдствіе внѣшнихъ впе-
чатлѣній или физическихъ ощущепій. Это предположеніе какъ ^
будто подкрѣпляется тѣмъ, что 'множество психическихъ про-
цессовъ совершаются не только безъ всякаго участія воли, па
даже совершенно безсозпательно.
Открытіе рефлексовъ и аппаратовъ, задерживающихъ реф-
лексы, пролило свѣтъ на совсѣмъ до тѣхъ поръ темную и не-
понятную область пепроизвольныхъ движеній и объяснило ихъ
механизмъ; но мы не думаемъ, чтобъ это великое открытіе объ-
ясняло всѣ психическія явлепія.
Что непроизвольныя движенія существуютъ, что опи совер-
шаются механически,—это было извѣстпо задолго до паучныхъ
паблюдевій падъ психическими явленіями. Открытіе рефлексовъ
и задерживающихъ аппаратовъ, какъ сказано, только объяснило
вхъ механизмъ, ихъ причины, и доказало, что извѣстныя дви-
зкепія, которыхъ зпачепія мы пе понимали въ другихъ (о сво-
вхъ движепіяхъ мы всегда точно знаемъ, произвольны они или
пѣтъ), могутъ быть непроизвольными, хотя и кажутся произ-
ьольпыми. Кругъ пашихъ положительныхъ знаній чрезъ это рас-
пійрился. Но можно ли, пе отступая отъ точпаго метода изслѣ-
Дованія, заключить отсюда, что произвольпыхъ движепій вовсе
н'Ь'Г'ь, что всѣ движенія человѣка, безъ изъятія, непроизвольны?
^о-первыхъ, мы знаемъ изъ ежедневпаго опыта, что мпожестцо
пепроизвольныхъ движепій могутъ быть и произвольными. Ча-
сто, въ бреду и во спѣ, мы говоримъ безсозпательно, слѣдова-
течьво пепроизвольпо, то, что говоримъ съ полнымъ сознапіемъ
и преднамѣренно, когда пе спимъ и совершенно здоровы; во-
II
Ч

—
32—
вторыхъ, изъ того же опыта мы внаемъ, что движеніе можетъ
быть непроизвольнымъ, хотя мы его и вполнѣ сознаемъ; такова
зѣвота, таЕОвн конвульсивныя движеЕІя; накопецъ, изъ опыта же
ыы знаемъ, что множество сознательныхъ и произвольныхъ дви-
женій, послѣ частыхъ повтореній, могутъ, мало по малу, обра-
титься въ непроизвольныя и безсознательныя, а это показы-
ваетъ, что завонъ и формула рефлексовъ еще недостаточно вы-
яснены. Что они имѣютъ физіологическое основаніе,—это, послѣ
сдѣланныхъ точныхъ научныхъ наблюденій и опытовъ, совер-
шенно безспорно; но загадкою остается, какіе именно рефлексы
даны самою природою и какіе выработаны привычкою, которой,
какъ сказано, предшествуетъ множество сознательныхъ и про-
извольныхъ движеній. То же слѣдуетъ сказать и о дѣятельности
вадерживающихъ аппаратовъ; толчкомъ для іхъ дѣятельности
могутъ служить и рефлексы и сознательный актъ воли, въ чемъ
не трудно убѣдиться каждому, кто дастъ себѣ трудъ наблюдать
за своими Собственными движепіями.
Изъ сказанпаго слѣдуетъ, что оба открытія, при всей своей
важности для пауки, не даютъ никакого права отвергать про-
извольныя движенія, другими словами, отвергать самодѣятель-
дость души, какъ источника дѣйствій.
Накопецъ, матеріализмъ указываетъ па животныхъ какъ на
доказательство, что пѣтъ пи оспованія, пи ^возможности, ни на-
добпости, предполагать въ человѣкѣ особое психическое начало
и психическую самодѣятельность»
Приравненіе человѣка къ животнымъ стало, въ паше вре-
мя, одною изъ дюбимѣйшихъ тэмъ. Она повторяется на все-
возможные лады и вошла, такъ сказать, въ плоть и кровь взгля-
довъ и убѣждепій значительпѣйшаго большинства современнаго
образованнаго общества. Всѣ такъ ею проникнуты, что мы те-
перь едва уже сознаемъ, чѣмъ собственно разнится человѣкъ
отъ остального міра. Между тѣмъ, именно сравпеніе человѣка
съ животнымъ есть доводъ пе въ пользу, а скорѣе противъ ма-
теріалистическихъ воззрѣній.
Прежде думали, что человѣка отличаетъ отъ остальной впѣш-
пей природы даръ слова; по этотъ призпакъ пельзя считать ха-
рактеристическимъ для человічесйаго рода, потому что мы пе
зпаемъ, ведутъ ли животпыя между собою разговоръ, или нѣтъ.
Многія данпыя не оставляютъ никакого сомнѣпія въ томъ, что
животпыя, особливо одной породы, попимаютъ другъ друга и
умѣютъ взаимно сообщать пе одни половыя влечепія, по и раз-
ныя доступпыя имъ ощущепія и впечатлѣнія. Звачитъ у пихъ,
повидимому, есть свой языкъ, памъ пепопятпыЗ, какъ пашъ не-

—
33—
яонятенъ иігь, и (Чіѣдовательно, въ ятомъ отноіпенш, человѣкъ.
логъ 'бы отличаться отъ животннхх только ббльшимъ совершен-
«твомъ, ббльшимъ развитіемъ своихъ способностей.
Говорили также, что человѣкъ мыслитъ, а животныя не мыс-
лятъ. Но выраженіе < мыслить > слишкомъ неопредѣлеяно и не-
точно. ^сли нодъ мышленіемъ' разумѣть соображеніе, то ты-
сячи наблюденій доказывают^,
что животныя тоже мыслятъ.
Лхъ соображенія часто поражаютъ своею сложностью и топ-
костью. Стало быть, и въ этомъ отношеніи, за человѣкомъ ос-
тается только преимущество большей степени развитости. Впро-
чемъ, кому не приходило въ голову, глядя на иного извозчика
и его лошадь, на иного пастуха и его собаку, что животное бы-
ваетъ иногда умнѣе и сйособнѣе человѣка.
Специфическаго различія человѣческой породы оггъ живот»
пыхъ искали тажже н въ другихъ признакахъ, напримѣръ, въ
споеобности человѣка жить семьей и обществомъ, въ развитін
въ неыъ чувства, въ умѣньи приспособлять внѣшнюю природу
въ своимъ нуждамъ и потребностямъ; но ближайшев внаком-
ство -съ нравами и привычками животныхъ показало, что этими
же свойствами, качествами и способностями одарены и различ-
ныя породы животныхъ, такъ что вся разница состоитъ опять
только въ формахъ выражепія и въ ббльшей или меньшей степени
развитія, причемъ, какъ сказано, нерѣдко преимущество остается
на сторонѣ животныхъ, а не человѣка.
Единственное, чѣмъ человѣкъ дѣйствительно, кореннымъ об-
разомъ, отличается отъ всего остального міра, — это способ-
ность его выражать, во внѣшнихъ предметахъ, психическія свои
состоянія и движенія, передавать въ ббразахъ и знакахъ совер-
шающіяся въ немъ психическія явленія, неподлежащія внѣш-
нимъ чувствамъ. Ни одно, даже самое развитое и совершенное
животное пе можетъ изваять статуи, нарисовать картины, на-
чертать планъ или фасадъ, положить звуки на ноты, написать
Письмо или книгу. Въ этого рода дѣятельности человѣкъ не на-
ходитъ даже подражателей между животными.
Разсмотримъ бли&е эту замѣчательйую особенность.
Когда ску.ііьпторъ или жввонисецъ' съ оригинала лѣпитъ ста-
рую или рисуетъ портретъ, намъ кажется, будто онъ воспроиз-
®одатъ, одиѣ sa другими, черты предмета, "который находится
пвредъ его глазами; на самомъ же дѣлѣ онъ воспроизводить
только то представлевіе, которое въ немъ образовалось изъ
впечатлѣній, произведенныхъ въ пемъ оригинаіломъ, и нритомъ
воспроизводить очень недостаточно и односторонне. Статуя, кар-
тина, только въ извѣстномъ отношеніи, съ извѣстной точки зрі-
ЗАДАЧИ Психоіогга. >
S

—
34—
ЕІд, есть подо<5іе, вдобавокъ очень несовершенное, дѣйствитель-
лаго предмета, кавъ онъ памъ нредставмется, такъ что про-
стой человѣкъ и не замѣчаетъ сходства статуи или картины съ
оригиналомъ, какъ бы оно, для привычнаго глаза, ни было по-
разительно. Лучшимъ доказательствомъ, что не предметъ, а пред-
ставлепіе о предметѣ воспроизводится въ статуѣ или картинѣ,
служить то, что статуи дѣлаются, картины пишутся и безъ ори-
гинала. Имѣя его нередъ глазами, художникъ только освѣаЬаетъ,
.оживляетъ свое представленіе, которое онъ хочетъ выразить, за-
крѣпить во внѣшнемъ предметѣ.
Возьмемъ далѣе ноты. Онѣ не нредставляютъ даже и подобія
того впечатлѣнія, которое ими выражается, какъ статуя ила
картина. Мы уже замѣтили, что нѣтъ ничего общаго между
звукомъ и тою точкою, крючкоыъ и т. д ., но которымъ умѣющій
читать ноты узнаетъ его съ нерваго взгляда и можетъ воспро-
извести. Между Бпечатлѣпіями звуковъ и нотами, которая ихъ
представляютъ, существуетъ только условное соотвѣтствіе. Чтобъ
распознать сходство портрета или бюста съ оригиналомъ нужна
только нѣкоторая привычка глаза, т.- е. нужно освоиться съ тѣми
перемѣнами, которыя происходятъ въ непосредственномъ впе-
чатлѣпіи предмета, при передачѣ его въ мраморѣ, деревѣ, па
полотпѣ или бумагѣ. Но чтобъ написать цли разбирать поты,
ѳдного такого навыка недостаточно; нужно знать условное зиа-
ченіе каждаго знака, потому что самъ по себѣ онъ не изобра-
:жаетъ впечатлѣнія звука.
Письмена идутъ еще дальше. Они не только нзображаютъ
впечатлѣпія, доступпыя чувствамъ, подобно статуѣ или картинѣ,
но даже психическіе факты и явленія, вовсе неимѣющія пепо-
средственнаго харіактера. Подобно потамъ, письмена — условные
знаки, неимѣющіе, сами по себѣ, ничего общаго съ выражаемыми
предметами; но въ нотахъ знаки нрёдставляютъ непосредственныя
впечат.йнія звукойъ и ничего больше; а буквы, хотя то же вы-
ражаютъ звуки, по такіе, которые сами по ссбѣ ничего не зна-
чатъ, а представляютъ, иногда по одиначк']^, большею же частью
в,ъ извѣстныхъ сочетаніяхъ, какой - нибудь предметъ, явлепіе,
дѣйствіе, ощущепіе и т. п.; звуки являются тутъ посредниками,
безъ которыхъ легко и.,обой тисы не прибѣгая вовсе въ голосу,
мы при помощи однпхъ письмепъ можемъ сноситься между
собою и узпаемъ дѣла и мысли 'давпо умершихъ людей.
TarwDMX образомъ, статуи, картины, поты, письмена,—факты
осязательные, реальные, доступные внѣшнимъ чувствамъ,—свн-
дѣтельствуютъ песомнѣннымъ образомъ о томъ, что сверхъ дѣя-
тельпости общей съ животными, человѣкъ имѣетъ еще свою

35—
особенную, характеристическую, ему одному исключительно свой-
ственную воспроизводить нредставленія во внѣшнемъ образѣ,
пріурочивать психическія состоявія, чувства, мысли, словомъ,
психическіе факты и событія къ извѣстнымъ впѣшнимъ условнымъ.
зиакамъ, по которымъ они мбгутъ быть узнаны и воспроизведены.
Такая деятельность человѣка ноказываетъ, во-первыхъ, чтю онъ
одаренъ какимъ-то психическимъ зрѣніемъ: не имѣй онъ спо-
собности видѣть находящихся или пропсходящихъ въ немъ пси-
хическихъ фактовъ, онъ не былъ бы въ состояпіи выражать
ихъ въ образѣ или условномъ знакѣ, они вовсе бы для нег»
не существовали н онъ не имѣлъ бы объ пихъ ни малѣйшаго
понятія. 1x0 нсихическіе факты выражаются въ ббразахъ и услов-
ныхъ знакахъ, показываетъ, во-вторыхъ, что нсихическія явленід
имѣютъ въ нашей душѣ дѣйствительное существованіе и свою
точную онредѣленность и объективность. Безъ этого нельзя
было бы говорить о болѣе или менѣе точномъ и совершенномъ
выражеиіи ихъ во внѣшнемъ образѣ или знакѣ и былъ бы
неізозможенъ споръ о томъ, соотвѣтствуетъ или несоотвѣтствуетъ
образъ или знакъ тому или другому психическому факту, или
какое настоящее значепіе этихъ ббразовъ и знаковъ. Сравнивая
между собою художественныя или литературныя произведенія>
мы отдаемъ предпочтете однимъ передъ другими, потому что
одни глубже, лучше, точнѣе, чѣмъ другія передаютъ психи-
ческую Действительность, которую изображаютъ; должна же эта
дѣйствительность имѣть свою, точно обозначенную, опредѣленную
и очерченную форму, свою объективность; иначе кйкъ бы мы
могли сравнивать между собою ея изображенія и довѣрять,
схожи ли они съ рригиналомъ и-въ какой мѣрѣ?
Мы разсмотрѣли теперь всѣ основанія матеріаіизма и видѣли,
что ни одииъ изъ нихъ не можетъ быть принять положительпымъ
зпаніемъ, потому что" они выведены несогласно съ правилами
индуктивпаго метода, па авторитетъ. котораго матеріалистн
обыкновенно ссылаются. Но этого мало: самое поставленіе
Задачи и исходная точка матеріализма крайне сбивчивы и шатки.
^Іатеріализмъ отрицаетъ свободную волю, находя, что она не-
совместима съ закопомъ "необходимости; но не странно Ли, что
Онъ ссылается при этомъ па естествеппыя пауки и законы фи-
^пческой природы, тогда какъ необходимость естествеппыхъ
явлепій какъ нельзя лучше уживается рядомъ съ психическою
свободою воли и между ток? и другою нѣтъ собственно никакого
пр'отиворѣчія? Мы видѣли, что вся деятельность человѣка во
внѣщцелъ мірѣ ограничивается одною перестановкою физи-
ческихъ условій, другою ихъ комбипаціей; пи прибавить что-
8»

—
36—
Еибудь ®ъ физической' природѣ, ни убавить, ни перемѣнить
естестренпыхъ законовъ онъ не властенъ. Природу онъ застав-
ляетъ ^служить себѣ только приводя ея условія и данныя въ
такія сочетанія, что они сами собою, дѣиствуя по естественнымъ
ваконамх, производятъ то, что человѣку нужно. Стало быть,
чзвободною и произвольною дѣятельностью человѣка законъ не-
•обходимости никогда не нарушается и не можетъ быть нару-
шенъ. Самая энергическая воля не можетъ ничего произвести
во внѣшнемъ мірѣ иначе, какъ въ условіяхъ этого міра и
сообразуясь со всѣми его законами. Еоверъ-самолетъ существуетъ
только ВЪ' сказкахъ, а въ дѣйствительности есть паровозы ж
желѣзныя дороги; Икаръ, говорятъ, леталъ высоко, однако уналъ,
потому что солнце растопило его восковыя крылья. Естественния
науки не знаютъ свободы воли, а знаютъ только законъ необ-
ходимости, потому что во внѣшней природѣ все необходимо,
все есть роковое, неизбѣжное послѣдствіе данныхъ условій,
управляемыхъ неизмѣнными законами. Поэтому, съ 1:очки зрѣнія
естественныхъ наукъ, нельзя и догадаться, что существуютъ
произвольныя движенія или свобода воли; каждое такое движеніе,
каждый актъ воли, производить во внѣшнемъ мірѣ только тѣ
'перемѣны, которыя допуркаются естественными условіями и
законами. Теперь я хочу писать и нишу; черезъ часъ намѣрепъ
отправиться къ знакомому, а затѣмъ пойду гулять; каждое изъ
этихъ намѣреній зависитъ отъ моей доброй воли, и я могу,
если захочу, измѣнить этотъ планъ; но вогь я его исполнилъ
и мои дѣйствія, уже выполпенпыя, представляются необходимыми,
т.- е. согласными съ внѣшними условіями и законами природы,
иначе спи пе могли бы состояться; такъ, еслибъ я упалъ,
папримѣръ, въ обморокъ, то пе могъ бы продолжать писать;
еслибъ мой знакомый выѣхалъ изъ Петербурга, то я пе могъ бы
. съ нимъ видѣться} переломи я ногу, не состоялась бы прогулка.
Повторяемъ: съ точки зрѣнія естественныхъ, природныхъ условій
пбльзя подойти къ свободѣ воли и произвольнымъ движеніямъ,
и пе знай мы о нихъ другимъ путемъ, мы не имѣли бы о нихъ
никакого попятія. Но за то естественпыя науки и не подимаютъ
вопроса обт^ этомъ предметѣ; онъ лежитъ впѣ круга ихъ %зслѣ-
дованій; поэтому опѣ не утверадаютъ и не отрицаютъ свободы
воли и нроизвольпыхъ движеній, а просто обходятъ ихъ, не
имѣя до нихъ никакого дѣла.
Изъ пеосторожнаго противупоставленія необходимости сво-^
бодѣ въ матеріалистическихъ воззрѣніяхъ мы вправѣ заключить,
что понятія матеріалистовъ пе только о свободѣ, по и о самой
необходимости очень пеопредѣлеппы и смутны. Въ самомъ дѣлѣ,

—
37—
чтб такое необходимость? Съ точки зрѣнія естественныхъ наукъ,
на которую желаетъ стать матеріализмъ, необходимость выра-
жается въ постоянствѣ, цеизбѣжности результата ^ли послѣдствій
совокупнаго дѣйствія однихъ и тѣхъ же естественныхъ условій.
Когда такія-то усло^ія всѣ на лицо, такой-то результатъ ихъ
неизбѣженъ; когда они измѣняются, и результатъ ненремѣнно
долженъ выдти другой. Примѣняя этотъ законъ къ взаимнымъ
отношеніямъ реальнаго и нсихическаго міра, мы найдемъ, что
онъ несомнѣнно унравляетъ получаемыми нами впечатлѣніями
и физическими ощущеніями. Происхожденіе ихъ изъ физичеСкихъ
услоБІй, строгое и постоянное соотвѣтствіе послѣднимъ можетъ
быть опредѣлено точными наблюденіями. Но уже образован!©
нредставленій изъ внечатлѣній и физическихъ ощущеніи вызы-
ваетъ недоумѣніе, и мы никакъ не можеііъ, опираясь на реальныя
данныя, нровѣрить, составляютъ ли предст^івленія строго необхо-
димый результатъ наличныхъ впечатдѣній и ощущеній. Такъ какъ
въ образованіи представленій уже участвуютъ психическіе процессы,
то мы имѣемъ даже поводъ сомнѣваться, чтобъ между впечатлѣніями
и ощущепіями съ одной стороны и представленіями съ другой,
существовала непосредственная, необходимая, естественно-исто-
рическая связь. Это подтверждается необыкповепнымъ разпо-
образіем'^ представленій объ однихъ и тѣхъ же внѣшнихъ пред-
метахъ и ощущеніяхъ, вслѣдствіе чего- наукѣ безпрестанно при-
ходится ихъ исправлять и повѣрять. То же самое, и еще съ
ббльшимъ правомъ, должно сказать о происхожденіи чувствъ,
мыслей, движеній воли. Противъ этого возражаютъ, что мысли
чувства и проч. суть необходимыя, механически слагающіяся
Еомбинаціи представлеиій. Отчасти это, безъ сомпѣпія, такъ,
по отчасти, какъ мы увидимъ ниже, не такъ; во всякомъ случаѣ,
эти коіибипаціи или сочетапія совершаются въ средѣ, пепод-
лежащей ввѣшнимъ чувствамъ; слѣдовательпо, они—не предметъ-
естествознанія, и необходимость, насколько она примѣняется къ
психическимъ условіямъ и результатамъ, не есть физическая,
реальная, а психическая. Наконедъ, необходимость, вакъ ее
попимаютъ естествепныя пауки, совсѣмъ пе имѣетъ того без-
условпаго характера, какой, придаетъ ей матеріализмъ, и это
обстоятельство служитъ лучшимъ доказательствомъ тому, какъ
непрочна и призрачна его близость съ естественными и, вообще
съ положительными пауками. Послѣднія ппгдѣ и никогда не пред-
рѢшаютъ необходимости, не ставятъ ее принципомъ, который, во
Что бы то пи стало, должепъ онредѣлять взаимпыя отпошепія двухъ
Данныхъ явленіа, а выводятъ пзъ паблюдепій и опытовъ; гдѣ ее
®идятъ, тамъ и прпзпаютъ, а гдѣ не паходятъ, тамъ и не говорятъ

—
38—
о net. Такъ ли поступаютъ матеріалисты? Психическая свобода
составляетъ глубочайшее вѣрованіе человѣческаго рода и вдоба-
вокъ, какъ ыы видѣли, не противорѣчитъ необходимости въ ре-
альномъ ыірѣ. Но матеріализмъ, несмотря ни на что, отвер-
гаетъ ее, слѣдовательно беретъ свои аргументы не изъ ноло-
жительпаго знанія, и говорить о необходимости не какъ о ре-
зультатѣ индукціи, а какъ о философскомъ нринцинѣ, но кото-
рому строитъ и выкраиваетъ' міръ явленій а priori, по образцу
столько имъ презираемаго идеализма.
Еще одно заыѣчаніе. Прежде наивно воображали, что всякое
явленіе есть результатъ дѣйствія съ одной стороны и страда-
тельнаго, нассивнаго воснріятія этого дѣйствія съ другой. Ма-
терія—одна изъ отвлеченностей, несуществующихъ въ реальномъ
мірѣ—считалась внолнѣ страдательной, пассивной. Повидимому,
такъ нредставляетъ себѣ матеріализмъ дѣйствіе впѣшнихъ впе-
чатлѣній и физическихъ ощущеній на душу, потому что она
выходитъ у него чѣмъ-то бездѣятельнымъ, только восприни-
мающимъ, страдательнымъ, листомъ бѣлой бумаги, на которомъ
можно написать что угодно. Изъ такого нредставлепія родился
въ головѣ Кондильяка образъ куклы, которай подъ вліяніемъ
внѣшнихъ впечатлѣній и физическихъ ощущеній превращается
мало по малу въ чувствующаго и ыыслящаго человѣка. Но такой
взглядъ, какъ никуда непригодный, давно брошенъ и естествен-
ными науками и философіей. Положительная наука потому со-
вершенно отггазалась отъ такихъ средпевѣковыхъ, схоласти-
ческихъ представлепіи, что не только въ органическомъ, по и
въ неорганическомъ мірѣ нѣтъ предмета, который бы, тѣмъ или
другимъ образомъ, не обпаруживалъ реакціи противъ вліяпій и
дѣйствій окружающей среды и, слѣдовательно, не имѣ.іъ своего
рода самобытности. Камень—и тотъ имѣетъ упругость и въ пемъ
частицы крѣпко держатся вмѣстѣ. Объ органическихъ суще-
ствахъ и говорить нечего; въ пихъ происходятъ своеобразные
внутрепніе процессы, которыми выработываются продукты осо-
баго рода. Неоживленпой, безусловно - пассивной матеріи пѣтъ
въ мірѣ. А если реакціл противъ дѣиствія и вліяпія есть во
всемъ существующемъ, то она должна быть и,въ психической средѣ.
Выражаясь гочпѣе, мы скажемъ,—что каждое дѣиствіе и вліяпіе
пе п ереходитъ механически на другой предметъ, а только вызы-
ваетъ въ пемъ самодѣятельпость, которая и обнаруживается
въ замѣчаемыхъ въ пемь- перемѣпахъ вслѣдствіе посторопнихъ
па пег9 дѣйствій и вліяній. Если матеріализмъ по приходить
къ тому же взгляду относительно психическпхъ явлепій, то мы
въ правѣ заключить, что опъ остается при прежпихъ взглядахъ

—
39—
на необходимость и ближе къ средневѣковои наукѣ, чѣмъ къ
современному, положительному естествознанію. По какому же
странному недоразумѣнію мы клевещемъ на естественныя науки?
Ихъ точный методъ, нримѣненный прямо и просто къ психи-
ческимъ явленіямъ, долженъ привести насъ къ результатамъ очень
близкимъ къ тому, , на чемъ такъ упорно настаиваетъ общее
сознаніе.
Непослѣдовательность матеріализма, его отсталые нріемы,
его привычка принимать гипотезы за доказапныя научныя истины
обличаютъ его происхожденіе н почву, на которой онъ выросъ.
Он:ь — запоздалый, одряхлѣвшій, пеномнящій родства потомокъ
схоластики. Идейлизмъ, одинъ пзъ терминовъ безусловнаго средне-
вѣкового дуализма, исчезъ съ лица земли йа нашей памяти;
другой, уже потерявшШ всякій смыслъ, продолжаетъ еще вла-
чить существованіе; но и его дни сочтены, Положптельныя науки
подкопали, мало по малу, всѣ основанія, -на которыхъ матеріа-
лизмъ еще кой-какъ держался, и непрочный, обманчивый союзъ
его съ естествозпаніемъ только' ускорить его паденіе. Поле для
научнаго, фактическаго изслѣдованія психической жизни и ея
явленій съ каждымъ годомъ болѣе п болѣе очищается. Теперь
паука, кажется, можетъ уже, не смущаясь никакими предвзятыми
взглядами, начать серьезно свое дѣло, съ всегдашнимъ своимъ
пелиденріятіемъ.
Вотъ результаты, къ которымъ приводить разсмотрѣніе
господствующихъ въ наше время воззрѣній на психическую
жизнь и ея явленія. Существованіемъ, рядомъ съ физическимъ,
реальнымъ міромъ, особой психической жизни и свободы въ че-
л:овѣкѣ единство мірозданія нисколько не нарушается. Неудачныя
попытки выводить впѣшнюю природу изъ психическихъ началъ
и психическую жизнь изъ физіологическихъ дапныхъ объясняются
обстоятельствами, условіями и состояніемъ наукъ въ средніе
вѣка; въ наше же время они являются анахройизмомъ и должны
уступить мѣсто положптельнымъ, точнымъ изслѣдованіямъ пси-
хическихъ явленій и фактовъ, при помрщи точнаго индуктивнаго
метода. Старыя воззрѣпія, продолжающія безконечные и нераз-
рѣшимые споры, должны быть отложены н забыты. Пзъ прежнпхъ.
споровъ паука, па первый разъ, дзвлечетъ только вопросы,
подлежащіе разработкѣ и критически обслѣдованные факты. Гдѣ:
фактовъ пѣтъ, тамъ и будеть предѣлъ пауки; гдѣ изъ фактовъ
сельзя сдѣлать никакого вывода, тамъ она просто созпается
своемъ пезпаніи, не дополняя его фантазіямп. Только такимъ
образомъ можетъ быть, наконецъ, маю по малу, распутапъ
•чудовищный клубокъ правды и лжи, овитый изъ старыхъ и

—
40—
новыхъ споровъ и недоразумѣній такъ крѣпво,. что мы^ дума®
надъ ними, почти потеряли здрйвый смыелъ.. Величайшіе ум-
ственные и нравственные интересы страдаютъ отъ такой пу-
таницы.
Постараемся, путемъ осторожныхъ наблюденій, опредѣлить.
строеніе души, насколько оно выражается въ фактахъ, а также
условія и законы психической жизни, оставляя совершенно»
въ сторонѣ \/заносчивый вопросъ о томъ, что такое душа и
откуда она. Будемъ въ этомъ слѣдовать примѣру естественныхъ
наукъ, которыя, отдавшись исключительно изслѣдованію явленій,
не задаются вопросомъ, чт5 такое природа и откуда она. Онѣ
внолнѣ правы: кромѣ догадокъ, которыхъ доказать нельзя^ науч-
нымъ путемъ, невозможно ничего придумать въразрѣшеніе пр-
добныхъ вопросовъ.
III.
,
ПсихичесЕІя отношенія человѣьа къ окружающему міру. — Въ самомъ человѣкѣ
матеріальная природа и психическая среда въ одно и то же время и соединены,
непосредственно и различаются другъ оіъ друга. — Матеріальные центры психи-
ческоИ жизни. — Ихъ маіеріальная жизнь не одно и то же съ психической. —
Дослѣдняя доступна только психическому зрѣнію, — Необходимость параллель-
наго и сравнительнаго изученія психическихъ и матеріальныхъ явленій.— Есте-
ственныя науки и философія или психологія, отдѣльно взятия, не объясняють
единства человѣческой природы.
Рядъ выводовъ изъ положительныхъ фактов':^ привелъ, насъ
къ заключенію, что психическая жизнь дѣйствительно есть нѣчто-
особое, самостоятельное, имѣющее свою дѣятельцость, свои про-
цессы и отправлеиія. Обш,ее сознапіе называетъ это пѣчто ду-
шою и противунолагаетъ какъ вообще окружающему матеріаль-
пому міру, такъ въ особенности тѣлу, которое однако, въ то же-
время, представляется вмѣстилищемъ души, ея скорлупой, хоть,
и чуждой ей по своей природѣ и своимъ свойствамъ.
,
Въ чемъ же, спрашивается, состоитъ различіе матеріальнаго
и психическаго міра? Гдѣ раздѣляющая ихъ граница? Что и
кйкъ соедипяетъ ихъ между собою? Эти в,опросы прежде всего
представляются уму. Попробуемъ разрѣшить ихъ сперва на.
осповапіи тѣхъ ближайшихъ данпыхъ, которыя у насъ передъ
глазами.
Человѣкъ находится въ самухъ разнообразныхъ и сложпыхъ.
бтпошеніяхъ къ своей матеріальпой обстаповкѣ: то ойъ испыты-
иаетъ па себѣ ея дѣйствіе, то, въ свою очередь, дѣйствуетъ на
HeeJ Мы безпрестанно говоримъ о вліяніи окружающаго мате-

-
41—
ріальнаго міра на психическую жизнь человѣка, и наоборотъ^
о проявленіи психической жизни въ окружающей средѣ, объ
осуществленіи, воплощеніи мыслей, чувствъ, воли въ матеріаль-
ныхъ предметахъ. Какъ понимать эти выраженія? Слѣдуетъ ли
считать ихъ метафорами, которыми такъ обильна наша""рѣчь,
или въ самомъ дѣлѣ совершается какой-то обмѣнъ матеріаль-
Еыхъ фактовъ между душой и матеріальнымъ міромъ? Съ пер-
ваго взгляда кажется, будто матеріальные предметы и явленія
непосредственно, дѣликомъ, переносятся изъ окружап];ей среды
въ нашу душу» и наоборотъ, человѣкъ, дѣйствуя на окружающій
міръ, повидимому переноситъ въ него, также непосредственно
и цѣликомъ, то чт5 происходитъ въ его душѣ. Какъ, кажется,
иначе объяснить массу представленій о внѣшнихъ предметахъ,
которые находятся въ нашей головѣ, или массу предметовъ,
которые человѣкъ создаетъ во внѣшнемъ мірѣ? Я вижу домъ,
дерево, камень и называю ихъ: не значитъ ли это, что они от-
печатлѣлись въ моемъ мозгу, т. -е. какъ будто точные ихъ образы
прямо внесены въ него извнѣ? Я пишу картину, лѣплю статую,
строю домъ, разбиваю садъ по заранѣе составленнымъ въ моей
головѣ образцамъ и формамъ: какъ не заключить отсюда, что
эти образцы и формы переносятся изъ меня во внѣшній міръ,
получаютъ, вмісто умственнаго, психическаго, внѣшнее, мате-
ріальное существоваще? Понимая такимъ образомъ отношенія
души къ матеріальному міру, мы естественно находимъ ихъ
совершенно одинаковыми съ отношеніями всякаго вообп^е орга-
низма къ окружающей его средѣ. Жизнь организма въ томъ и
состоитъ, что онъ. принимаетъ въ себя матеріалъ, пищу, извнѣ,
переработываетъ ее въ себѣ и затѣмъ выдаетъ изъ _ себя снова
въ йзмѣпенномъ видѣ. Судя по первому взгляду, психическая
жизнь совершается точно такимъ же образомъ: въ, душу посту-
наютъ впечатлѣнія извпѣ, въ ней они переработываются и въ-
измѣненномъ видѣ осуществляются человѣкомъ во внѣшнемъ-
- імірѣ. Дѣятельность пассивная и активная, воспринимающая и^
творческая, акція и реакція, — вотъ, повидимому, общія чрртыі
и физическаго организма и души, сближающія ихъ между со-
бою и заставляющія отпести пхъ къ явленіямъ одной категоріи- .
Но такъ кажется только съ перваго взглйда. Присматриваясь
пристальнѣе къ процедурѣ припятія внѣшнихъ впечатлѣній и
ьнѢшпяго творчества, нельзя не убѣдиться, что представле-
ния, составленныя нами объ этихъ процессахъ по одному по-
верхпостному наблюдепію, совершенно ошибочны. Всякое внѣшнее
Енечатлѣніе на душу, какъ мы уже замѣтили выше, есть слож-
ный ііродуктъ дѣйствія предмета и принятія этого дѣйствія психи-

-
42
—
ческой средой, на которую опъ дѣйствуетъ. Вслѣдствіе этого,
впечатлѣніе, производимое нанасъ внѣшними предметами, ни въ
какомъ случаѣ не можетъ быть непосредствеппымъ перенесе-
ніемті этихъ предметовъ въ пашу душу, а выражаетъ только то
измѣненіе, какое произошло- въ нашеыъ психическомъ состояніи
вслѣдствіе дѣйствія на нее внѣшняго предмета. Что при этоыъ
происходитъ какой-то матеріальный обмѣнъ между душою и внѣш-
пимъ міромъ, это болѣе чѣмъ вѣроятпо; но мы пока ничего не
знаемъ, въ чемъ состоитъ такой обмѣнъ и какъ онъ совершается.
Въ матеріальной природѣ есть аналогическія тому лвленія; такъ,
когда бильярдный шаръ катится отъ толчка кіемъ, мы не объ-
лсняемъ этого тѣмъ, что часть кія, во время удара, перене-
слась въ шаръ, а говоримъ, что толчокъ измѣнилъ то состоя-
віе, въ какомъ шаръ находился прежде толчка. Подобное этому
происходитъ 'и въ душѣ, при, дѣйствіи на нее внѣшняго пред-
мета: ея состояніе измѣпяется извѣстнымъ образомъ, и это из-
мѣненное состояніе мы пазываемъ впечатлѣніемъ, какъ мы при-
писываемъ непосредственно толчку движеніе гаара. Точно также
и при внѣшнемъ творчествѣ паша мырль, чувство, воля не вы-
ходятъ изъ насъ, не переносятся реально въ окружающій физи-
ческій міръ, въ паше созданіе. Тайна и сила творчества заклю-
чается въ тоыъ, что человѣкъ производить перестановку въ
<)кружаюш,ей его реальной средѣ, съ тою цѣлью, чтобъ она, въ
измѣненномъ своемъ видѣ, оказывала на пего желаемое дѣйствіе,
или возбуждала въ немъ тѣ впѣшнія впечатлѣнія, какія онъ
хочетъ отъ пел получать. Вотъ общая черта, обш;ее значеніе
и величайшихъ созданій науки и искусства и самыхъ нехитрыхъ
рукодѣлій. Всякое произведеніе внѣшняго творчества есть лишь^
перегруппировка реальпыхъ дапнрхъ, и если мы видимъ въ та-
Еихъ произведепіяхъ воплощеніе мысли, чувства или воли, то
это потому только, что реальные предметы, въ новомъ своемъ
видѣ, какой получили вслѣдствіе перестановки матеріальныхъ
условій и фактовъ, удовлетворяютъ требованіямъ, побудившимъ
пасъ, придать матеріальпымъ вещамъ тотъ или другой видъ.
Изъ сказаннаго открывается существенная разница между
•физическими организмами и душою, при кажущемся ихъ сходствѣ.
Первые дѣйствитсльно нрипимаютъ въ себя непосредственно, въ
пеизмѣнеппомъ видѣ, предметы изъ окружающаго ихъ матеріаль-
паго міра, передѣлываютъ ихъ въ себѣ и потомъ возвращаютъ
ихъ обратно въ этотъ міръ въ измѣнепномъ видѣ; душа, па-
противъ, педонускаетъ въ себя прямо, непосредственно, пред-
метовъ и явлепіц внѣшпяго міра; прн первомъ же соприкоспо-
вепіи съ ними, она нзмѣпяетъ ихъ} впѣшпія вліянія возбуж-

—
43—
даютъ ее, неизвѣстныыъ наыъ образомъ, къ собственной дѣя-
тельности, Измѣняя, вслѣдствіе того, свои состояпія, душа ш-
работываетъ въ себѣ образцы небывалыхъ во внѣшнемъ мірѣ
явленій и фактовъ, и по этимъ образцамъ человѣкъ уже видоиз-
мѣняетъ потомъ внѣ его находящіеся матеріальпые предметы.
Это различіе жизни физическихъ организліовъ и души пояс-
няетъ намъ взаиыныя отношенія внѣшняго міра и психиче-
ской среды, каковы они бываютъ на самомъ дѣлѣ. Будучи своего
рода самостоятельнымъ организмомъ, душа, при соприкоснове-
ніи съ внѣшнимъ ыіромъ, пе сливается и не смѣшивается съ
нимъ; дѣйствіе ихъ другъ па друга выражается, какъ въ душѣ,
такъ и во внѣшнемъ лірѣ, своеобразными явленіями; въ душѣ—
измѣневіями ея состояній при участіи матеріальныхъ вліяній,
составляющихъ пока неразрѣшимую загадку; во внѣшнемъ
ыірѣ—перестановкою ыатеріальныхъ условій и данныхъ. Испы-
тываетъ ли на себѣ душа д'Ййствіе внѣшняго міра, или, паобо-
ротъ, создаетъ ли она образцы, по которымъ измѣняется внѣшняя
обстановка,—въ обоихъ случаяхъ пѣтъ возможности подмѣтить
непосредственпыхъ переходовъ между психической и ч окружаю-
щей человѣка матеріальной средой. Какъ въ машинѣ каждая
ея часть, приводимая въ движепіе другими частями, имѣетъ свое
особое пазначеніе и какъ бы свой особый кругъ и родъ дѣя-
тельности, обус^іовленные особымъ ихъ устройствомъ, такъ и
душа, испытывая па себѣ дѣйствіе окружающей среды, прини-
маетъ это дѣйствіе сообразно своей особой природѣ, перераб'о-
тываетъ его по-своему и только вслѣдствіе того становится по-
водомъ и условіемъ для видоизмѣненій, , производимыхъ ею въ
той же самой окружающей средѣ, дѣйствіе которой па себѣ ис-
пытываетъ. Отсюда происходитъ, что между психическими фак-
тами и впѣгапимъ міромъ, какъ замѣтилъ еще Лейбницъ, не-
возможно усладить прямой, непосредственной связи; видно
только соотвѣтствіе, постоянное, правильное соотношеніе. Мы
іЗнаемъ, что пзвѣстные музыкальные зцуки выражаютъ скорбь
Или радость, что извѣстныя сочетанія буквъ означаютъ извѣ-
€тныя впѣшція впечатлѣнія, мысли и т. п. Но почему мы это
зааемъ? Только потому, что между музыкальными звуками и
буквами съ одной стороны, а съ другой тѣми психическими со-
<^іояпіяііп, которыя они выі)ажаютъ, есть постоянное, правиль-
ное соотвѣтствіе; прямой непосредственной связи между ними
пе Видно никакой. Когда физическій организмъ припимаетъ въ
себя пищу, мы можемъ прослѣднть ея переходъ въ другое тѣло
и перера(5отку въ новыя вещества; ро когда душа приходитъ
въ соприкосновепіе съ впѣшнимъ міромъ, такого перехода под-

—
44—
мѣтить невозможно; дуща, подъ непонятными для насъ влія-
ніями, измѣняетъ свои состоянія, соотвѣтственно съ дѣйствіемъ,
какое на нее производить окружающая среда, или, наоборотъ,
сама становится условіемъ для другой группировки физическихъ
данныхъ. Тѣ и другія измѣненія мы наивно принимаемъ, въ пер-
вомъ случаѣ, за предметы, находящіеся внѣ насъ, а во второмъ—
sa неренесеніе нашихъ психическихъ состояній во внѣшній міръ,
и совершенно напрасно ломаемъ себѣ голову, чТйбъ понять, ка-
кимъ образомъ то и другое дѣлается, какимъ образомъ внѣшніе
предметы и явленія переходятъ въ нашу душу, хотя бы въ точ-
ныхъ оттискахъ, и въ ней остаются, или какимъ образомъ наши
душевныя состоянія вмѣщаются въ физическихъ предметахъ и
явленіяхъ.
Что намъ совершенно недоступна прямая, непосредственная
связь внѣшнихъ, матеріальныхъ фактовъ съ психическими, а
только можетъ быть открыто и изслѣдовано ихъ постоянное,
правильнее соотвѣтствіе, это всего яснѣе видно на созданіяхъ
внѣшняго творчества человѣка,—именно на тѣхъ изм|неніяхъ,
какія онъ производитъ въ матеріальномъ мірѣ. Каждое изъ та-
кихъ измѣненій есть плодъ общихъ соображеній, пауч'ныхъ или
эмпирическихъ и рутинныхъ; а общее соображепіе есть уже
психическій проАуктъ, обобщенный выводъ изъ предшествовав-
шихъ паблюденій падъ единичными явлепіями иди фактами.
Осуществляясь, т.-е . применяясь къ реальному міру, общія со-
ображенія, каждый разъ, снова разлагаются на единичные факты.
Ни математическая формула, ни общій законъ, гражданскій или
другой, не могутъ осуществиться въ реальной дѣйствительности
въ той общей формѣ, въ какой они существуютъ въ головѣ;
сложившись въ ней изъ единичныхъ фактовъ, они, въ практи-
ческомъ приложеніи, снова распадаются па множество единич-
ныхъ ^е данныхъ; такъ, чтобъ построить, наприм., мельничное
колесо, мы въ готовую механическую общую формулу встав-
ляемъ реальныя едииичныя данныя, которыми будетъ обуслов-
.л иваться дѣйствіе колеса; общій ваконъ о контрактахъ на прак-
тикѣ обращается въ бблйпее или меньшее количество единич-
ныхъ договоровъ, заключенныхъ между .отдѣльными лицами, со-
гласно съ правилами, предписанными общимъ закономъ; общій
законъ о межевапіи—въ опредѣлепіи гранпцъ тѣхъ или другихъ.
земель межевыми учреждегііями или должностпыми лицами, со-
отвѣтствепно общимъ правиламъ, выраженпьшъ въ межевомъ
постановленіи. Другого способа осуществить общій законъ илй
. примѣпить общую формулу, какъ разложивъ ихъ на частные
случаи, пѣтъ и быть не можетъ, потому что реальный міръ

—
45—
есть міръ единитанхъ явленій, а не общихъ формулъ; эти еди-
ничныя явленія переработываются въ душѣ въ свойственныя ей
одной общія формулы, и потому реальное ихъ прпложеніе мо-
жетъ состоять только въ сообщенін имъ снова вида единичныхъ
данныхъ. Въ реальной дѣйствительности нѣтъ человѣка вообще,
каЕъ нѣтъ цвѣта, вѣса, улругости, числа вообще; все это—пси-
хическіе продукты, которые могутъ перейти въ реальный міръ
не иначе, какъ по разложепіи ихъ па соотвѣтствующія имъ
единичпыя явленія.
Такимъ образомъ, разсыотрѣвъ отношенія человѣка къ окру-
жающему его матеріальному міру, мы приходимъ къ заключе-
аію, что душа и внѣпіняя природа, правда, взаимно дѣйствуютъ
другъ на друга, но оба, въ тоже время, .представляются чѣмъ>»
то са^іостоятельнымъ, другъ отъ друга независимымъ., Природа
внѣ человѣка и человѣческая душа—два фактора, которые мы
противуполагаемъ другъ другу, не задаваясь на первый-разъ
вопросомъ однородны они или нѣтъ.
Обратимся теперь къ отношепіямъ психическаго и мат^ріаль-
наго міра въ самомъ человѣкѣ, Въ немъ матеріальная и пси-
хическая жизнь тоже различен®, но въ тоже время непосред-
ственно соединены въ одно цѣлое. Съ тѣхъ поръ, что человѣкъ
пачалъ въ себя вглядываться, онъ, въ одно и то . же время, и
сознаетъ единство, цѣльность своей природы и различаетъ въ
себѣ душу отъ тѣла. Откуда воаникло это убѣжденіе и какой
его дѣиствительный смыслъ,—вотъ вопросы, падъ разрѣшеніемъ
которыхъ люди давно работали и работаютъ неутомимо по сіе
время.
Естествецныя науки, въ особенности физіологія, стараются
рѣпіить эти вопросы посредствомъ однихъ реальныхъ изслѣдо-
ваній, не прибѣгая къ психологическимъ наблюденіямъ. Въ наше
время нѣкоторые, испугавшись крайностей реализма и не умѣя
различать выводовъ положительнаго знанія отъ фантазій, разы-
грываемыхъ па естественно-историческія тэмы, поставили реали-
•стическія воззрѣнія въ вину физіологіи и съ прискорбнымъ не-
дониманіемъ дѣла опрокинулись па эту пауку, какъ па псточ-
пикъ. всѣхъ заблужденій и ошибокъ реалистовъ. Такое очевид-
ное педоразумѣніе пе можетъ долго продолжатьсд. Естествен-
ныя науки, стоя па почвѣ положительнаго знапія, пикогда не
•отрицали различія между психическими и матеріальными фак-
тами; папротивъ, это различіе обратило на себя такое же серьез-
ное вниманіе естествоиспытателей, какъ филбсофовъ и мора-
листовъ, п составляетъ любимый предметъ ихъ усилеппыхъ, гду-
•бокихъ паучныхъ изслѣдованій, разумѣется съ точки зрѣнія

—
46—
естествовѣдѣнія. Физіологическими наблюденіями и опытами, ко-
торые производятся съ неподражаемымъ искусствомъ и точ-
ностью первоклассными учеными, дознано и доказано, что неи-
хичесЕІя явленія проис^одяті. не во всѣхъ составныхъ частяхъ
физическаго организма, а пріурочены исключительно къ мозгу
и нервамъ и внѣ этйхъ органовъ вовсе не замѣчаіртся. Ма-
теріальные носители психической жизни, мозгъ и нервы, нахо-
дятся между собою въ неаосредственпой связи и образуютъ цѣ-
лую систему, которая различными своими вѣтвями нроникаетъ
Бсе тѣло и служа физическим,ъ условіемъ психическихъ я"Бленій,
въ то же время, посредствомъ особой, такъ-называемой узлова-
той системы, занравляетъ совершающимися ^ъ тѣлѣ матеріаль-
ными процессами.
Эти выводы осязательно доказываютъ, что психическая жцзнь
имѣетъ матеріальную подкладку и органически соединена съ
матеріальною жизнью; но въ то-же время общее, изъ вѣка укоре-
нившееся въ человѣческомъ родѣ вѣрованіе, что матеріальная и
психическая жизнь не одно и то же, находитъ въ этихъ выво-
дахъ несомнѣнное научное цодтвержденіе. Въ самомъ дѣлѣ, если
психическія явленія совершаются не вообще въ тѣлѣ, а только
въ извѣстныхъ его органахъ, образующихъ особую систему; если
прочія части тѣла не имѣютъ прямого отношенія къ психиче-
ской жизни, не припимаютъ въ ней пепосредственнаго участія,
то отсюда слѣдуетъ, что разлаченіе матеріальной и психиче-
ской жизни не есть выдумка или обманъ чувствъ, а положи-
тельный фактъ, удостовѣряемый научными изслѣдованіями. Осно-
вываясь на этомъ выводѣ мы можемъ отдѣлить другъ отъ друга,
въ человѣческомъ тѣлѣ, непосредственныя условія матеріальпой
и психической жизни. Если исключительно въ мозгу и нервахъ
сосредоточиваіртся психическія явленія, то, значитъ, всѣ нрочія
части тѣлеснаго организма находятся внѣ психической жизни и
живутъ исключительно жизнью матеріальной, по законамъ внѣш- ,
ней природы; если, при непосредственной связи органовъ пси-
хической жизни съ прочими частями тѣла, между тѣми и дру-
гими есть взаимнодѣйствіе и взаимное вліяніе другъ на друга,
то это дѣйствіе и вліяпіе будутъ обнаруживаться въ органахъ
психической жизни, между прочимъ, тѣми или другими психи-
ческими явленіями, а въ остальныхъ частяхъ тѣла—явленіями
и фактами исключительно матеріальнаго, физическаго свойства,
подлежащими вполнѣ ^акопамъ внѣшняго міра. И дѣйствитель-
no, точными паблюденіяши дознано, что въ тѣлЬ совершается
множество процессовъ механическихъ, физическихъ, химическихъ
и физіологическихъ, неимѣющихъ прямого отношенія въ пси-

'—
47—
хической жизни; они лишь косвенно оказываютъ дѣйствіе па
наши психическія состоянія и отнравденія, большею частью въ
тѣхъ только случаяхъ, когда происходят^ непормальпымъ обра-
зомг; такъ, пищевареніе, кровеобращеніе совершаются въ тѣлѣ
не только непроизвольно, по и безъ вѣдома человѣка; только
при разстройствѣ желудка, при пеаравильномъ обращеніи крови
и т. п . мы чувствуемъ болѣзнепные припадки. Разсматривая
органы внѣшнихъ чувствъ, изслѣдовапные физіологіей съ осо-
бепнымъ вяиыаніемъ, мы видимъ, что они представляютъ меха-
пическіе аппараты, приданные соотвѣтствующимъ первамъ и
приспособленные къ принятію нослѣдними извѣстнаго рода внѣш-
пихъ впечатлѣній, которыя передаются ими психическому центру.
Оба, т.- е. нервъ и механическій аннаратъ,, построены по за-
Еонамъ матеріальнаго міра- и соединены вмѣстѣ, для одного и
того же дѣйствія психиче'скаго свойства. Это дѣйствіе видима
обусловлено матеріальпыми данными: отъ ббльшаго или мепь-
шаго совершенства механическаго аппарата, ь'оторым'Ь снаб-
женъ нервъ, и отъ нормальпаго состоянія самого нерва суще-
ственно завиейтъ характеръ, отчетливость, тонкость, вообще
качество впечатлѣнія,* т. - е. психическаго явленія. Совокун-
нымъ дѣйствіемъ обѣ составпыя части органа производятъ одна
и то же явленіе, именно передаютъ впечатлѣніе; но будетъ ли
это явдепіе психическимъ или пѣтъ, именно отразится ли она
въ пашемъ сознаніи пли не отразится,—это уже будетъ 'Зависѣть
отъ Бпиыанія, акта психическаго.' Мы это можемъ наблюдать
въ тѣхъ исключительныхъ случаяхъ, когда оба акта—матеріаль-
пый — передача впечатлѣпія, и психическій—сознаніе получен-
иаго впечатлѣпія не совпадаютъ. Извѣстно, папримѣръ, что не
всѣ^дѣиствія звуковыхъ волпъ па ухо,, или освѣщеннаго пред-
мета па гдазъ сознаются нами, а только тѣ изъ пихъ, которыя
возбуждаютъ вниманіе. Часто предметъ передъ нашими глазаііи,
но мы его пе видпмъ, или около насъ происходить шумъ, по
мн его пе слышиыъ. Кому не случалось пристально разсматри-
вать древесную кору или листву и сначала вовсе незамѣчать
сидящей па нихъ бабочки или гусеницы, совершенно подходя-
щихъ подъ ихъ цвѣтъ, а потомъ вдругъ замѣтить и различать
очень ясно отъ окружающаго? Значитъ, въ воспринятіи внѣш-
нихъ впечатлѣпій слѣдуетъ различать матеріальпое дѣйствіе
отъ дѣятельности психической; первое ыожетъ происходить безъ
'послѣдаеи, точно также какъ въ галлюцинаціяхъ обнаружи-
вается психическая дѣятелыіость безъ всякаго соотвѣтствующага
внѣшняго впечатлѣнія.
Сказанпымъ между прочимъ объясняются и отчасти опредѣ-

—
48—
ляются взаимный отношенія матеріальнаго и психическаго эле-
ментовъ въ актахъ принятія внѣшнихъ впечатлѣній и созданія
предметовъ внѣшняго творчества. Тотъ и другой актъ песом-
нѣнно дсихическаго свойства; но въ то же время внѣшнія впе-
чатлѣнія и созданія- . впѣшняго творчества, проликнуты матеріаль-
иымъ элементомъ, находятся въ тѣснѣйшей зависимости отъ ус-
ловій и законовъ внѣшней природы. Спрашивается: какую роль
играетъ въ тѣхъ и другихъ психическій элементъ? Не является
ли онъ лишь непроизвольнымъ, необходимымъ послѣдствіемъ ма-
теріальной обстановки, которой въ такомъ случаѣ принадлежала
•бы активная роль въ принятіи впечатлѣній и въ самомъ твор-
чествѣ? Такое предположеніе кажется съ перваго взгляда до того
естественнымъ и вѣроятнымъ, что многіе увлеклись имъ, и опус-
тивъ йзъ видудѣлый рядъ фактовъ, также несомнѣнно доказы-
зающихъ дѣятельную роль психической стороны, сводятъ весь
процессъ возбуждепія впечатлѣній и творчества къ извѣстнаго
рода матеріальнымъ манипуляціямъ. Нельзя отрицать, что въ
очень значительномъ чйслѣ тѣхъ и другихъ активная роль оче-
видно припадлежитъ внѣшнимъ условіямъ, а психическая среда
является преимущественно пассивною; несомнѣнно также, что
чувствительность, восприимчивость къ внѣшнимъ впечатлѣніямъ
существенно зависитъ отъ устройства механическихъ аппаратовъ,
приданныхъ воснринимающимъ первамъ, и мы знаемъ, что часто
отъ одного ненормальнаго состоянія аппарата впечатлѣпія или
вовсе не возбуждаются, или возбужденіе ихъ прекращается на
время или навсегда, или они оказываются ненормальными. Фи-
зіологія и патологія, подробно изучивъ эти аппараты, съ точ-
ностью опредѣляютъ причины всѣхъ этихъ уклоненій и указн-
ваютъ способы, помощью которыхъ такія уклонепія могутъ быть
болѣе или мепѣе устранены, когда это вообще возможно. Во
всѣхъ такихъ случаяхъ психическія явленія опредѣляются въ
особенности матеріальпой стороной, которая безраздѣльно вхо-
дитъ въ область естествознанія и зависящихъ отъ него нриклад-
ныхъ паукъ. То же самое представляютъ, въ извѣстномъ отно-
шепіи, съ извѣстной стороны, и созданія впѣшпяго творчества.
Необходимое ихъ условіе то, чтобъ они и въ общемъ планѣ и
въ малѣйшихъ нодробностяхъ Тнолоѣ отвѣчали условіямъ и за-
конамъ матеріальпой природы, потому что эти создапія безъ
того и существовать не могутъ; такъ, домъ, построенный вопреки
закопамъ механики, обрушится, машина не будетъ дѣйствовать;
ватѣмъ уже можетъ идти рѣчь о степепи совершенства создапій
.
внѣшняго творчества, которая опредѣляется тѣмъ, въ какой мѣрѣ
эти создапія производятъ желаемое внѣшнее дѣйствіе, другими

—
49—
•словами, соотвѣтствуютъ своему пазначепію. Въ томъ и другомъ.
отношеніи они вполнѣ подчинены законаыъ и условіямъ внѣш-
пей, матеріальпой природы и слѣдовательно входятъ въ кругъ
естествозпанія и такъ - называемыхъ положительныхъ, точныхъ
ваувъ. Вотъ почему усовершенствованіе внѣшнихъ впечатлѣній
и созданій внѣшпяго творчества, составляющее первое основаніе
и главнѣйшее условіе всѣхъ успѣховъ искусства, зпанія и граж-
данственности, возможно только при помощи естествовѣдѣнія и
связанныхъ съ нимъ прикладныхъ наукъ. Первый шагъ къ та-
кому усовершенствованію составляетъ развитіе и приспособленіе,
посредствомъ упражненія и навыка, тѣлесныхъ органовъ, служа-
щихъ къ принятііо впечатлѣній и къ внѣшнему творчеству, а
это существенно зависитъ отъ ббльшаго или мёньшаго знаком-
ства съ заколами физической природы. Еще въ гораздо боль-
шей степени зависятъ отъ него всѣ тѣ безчисленные пріемы,
помощью которыхъ человѣкъ довелъ до удивительной точности
и тонкости свою внѣшпюю наблюдательность и внѣшнюю про-
изводительность. Благодаря математикѣ и знанію природы, для
шнѣшнихъ наблюденій и внѣшняго творчества человѣка откры-
лись новые пути и области, о которыхъ еще недавно онъ не
смѣлъ и мечтать. Посредствомъ глубоко обдуманныхъ аппара-
товъ и механическихъ приспособленій человѣкъ мастерски при-
ладилъ внѣшніе предметы' къ самому отчетливому паблюденію^
Рука объ руку съ этими успѣхами развивалось и внѣшнее твор-
чество. Рядомъ другихъ аппаратовъ и механическихъ пріемовъ
онъ довелъ до виртуозности дѣятельпость органовъ, служащихъ
къ внѣшнему творчеству, съ удивительнымъ мдстерствомъ' при-
поровилъ къ нимъ матеріальныя его брудія и всю его внѣшпюю
обстановку, выработалъ до совершенства способы приготовленія
л выдѣлки физическихъ матеріаловъ, наиболѣе пригодпыхъ и
удобныхъ для его цѣлей и задачъ. Всѣми этими успѣхами люди
•обязаны однимъ естественнымъ и математическимъ наукамъ; пси-
хологія безеильна въ этой области, подчиненной исключительно
законамъ внѣшняго міра.
Такимъ образомъ и простое наблюденіе, и точпыя научпыя
изслѣдованія приводятъ къ тому выводу, что въ человѣкѣ между
матеріальиою и психическою жизнью существуетъ тѣснѣйшая
•органическая связь; по въ тоже время они подтверждаютъ об-
щее убѣжденіе, что та и другая жизнь не одно и то же, что онѣ
расчленены и каждая изъ нихъ иыѣетъ свои органы, что обѣ
соприкасаются одна къ другой, удерживая однако свою отдѣль-
ность и различепность отъ другой. Мозгъ и нервы есть та среда
•ВЪ которой психическая жизнь исключительно сосредоточивается
Злдл.^и Психологін.
і

—
50
—
Этимъ устраняется ея прямое, непосредственное соприкосновен!^
съ матеріальною жизнью остальныхъ частей и оргаповъ человѣ-
ческаго тѣла.
Но мозгъ и нервы, будучи носителями психической жизни,
суть, въ то же время, матеріальные, физическіе предметы, по-
добно всѣмъ прочимъ частямъ организма; какъ всякая вещь, они
тоже подлежать внѣшнимъ чувствамъ и живутъ въ условілхъ и
по законамъ ыатеріальпой природы. Проникая тѣло, вплетаясь,
въ него безчисленными тончайшими нитями, управляя его дви-
женіями и совершающимися въ немъ процессами, мозговая а
нервная система составляетъ тоже часть физическаго организма,,
питается матеріальпо, какъ и другія его части, какъ опѣ исны-
тываетъ на себѣ физическое дѣйствіе и вліяніе окружающей среды^
между прочимъ и составныхъ частей самаго тѣла, въ которомъ
находятся и съ которымъ, физически, живутъ одною жизнью. Не-
смотря на то, что въ мозгу и нервахъ совершаются лсихическія
явленія, эти предметы, сами по себѣ, какъ физическіе, матеріаль-
ные, не одно и то же съ психическою жизнью, которой они служатъ-
только подкладкой. Этотъ выводъ, бросающійся въ глаза, не обра-
тилъ на себя, какъ мы думаемъ, должнаго вниманія реалистовъ.
Усиливаясь доказать, что психическія явленіа не что иное, какъ^
необходимое роковое послѣдствіе матеріальныхъ условій и фак-
товъ, реалисты, сами того не замѣчая, дѣлаютъ нрыжокъ изъ-
матеріальнаго міра-въ психическій, недоступный внѣшнимъ чув-
ствамъ и потому закрытый для ихъ изаіѣдованій. Еслибы даже
всѣ психическія явленія имѣли единственною причиною матері-
альныя измѣненія въ мозгу или нервахъ и нервыя соотвѣтство-
вали нослѣднимъ, какъ звуки рояля ударамъ по клавишамъ, то
все же надобно было бы признать, что существуетъ два ряда-
явленій: одни — матеріаль^аго свойства, другія — психическія*,.
узнать и онредѣлить ихъ взаимныя отношенія можно не иначе,
какъ зная тѣ и другія явленія и сравнивая ихъ между собою;,
а путемъ реальныхъ изслѣдованій мы можемъ знать только одинъ
рядъ явлепій, именно матеріальные факты; другой же рядъ, —
соотвѣтствующія имъ явлепія психическія — остается недоступ-
нымъ для реальнаго изслѣдованія, вслѣдствіе. -чего, кйвъ бц мы
глубоко пи изучили физіологію-и-патологію мозговой и нервной'
системы, мы бы не только не узпали, по и не подозрѣвали бы;
лроисходящихъ въ ней психическихъ явлепій, еслибъ они не была
для пасъ доступны другимъ путемъ,—посредствомъ психическага
паблюденія. Извѣстпо, что больные горячкою отъ перепоя (de-
lirium tremens) всегда видятъ зеленыхъ чертей, ползущихъ змѣй*
ши червей, или бѣгающихъ мышей и крысъ. Со временемъ па^

—
51—
тологія вѣроятно будетъ въ состояніи огіредѣлить съ совершен-
ною точностью тѣ измѣпенія, которыя происходятъ матеріальн»
въ мозгу и нервахъ отъ перепоя, и наоборотъ: по извѣстнымЪ'
ыатеріальнымъ измѣпеніямъ въ мозгу и нервахъ врачъ будетъ.
имѣть возможность безошибочно опредѣлить матеріальную ихъ
причину; по нѣтъ ни малѣйшей надежды когда-либо дознаться,
помощью однихъ физіологическихъ и патологическихъ изслѣдо-
ваній, что перепой имѣетъ послѣдствіемъ галлюцинаціи извѣст-
наго рода. Такія послѣдствія мы узнаемъ лишь чрезъ. пспхиче-
скія набдюденія, которыя потомъ сопоставляемъ Съ матеріаль-
пыми данными и результатами реальныхъ изслѣдованій и опы-
товъ. Реалисты, дѣлая свои выводы о психической жизни, берутъ
уже готовый матеріалъ изъ области чуждой и недоступной есте-
ствознанііо, потому что нѣтъ прямого, непосредственнаго пере-
хода иііъ матеріальнаго міра въ психическій; наукѣ доступна
только постоянное соотвѣтствіе, правильное соотношёніе фактовъ.
и явленій того и другого; изслѣдовать это соотвѣтствіе и соот-
йошеніе, объяснить законы, которыми они управляются, составляетъ.
пока высшую дѣль и задачку знанія.
Все сказанное убѣждаетъ, что невозможно опредѣлить различія
между душою и тѣломъ, изслѣдовать ихъ взаимное отношеніе и
связь, принявъ за точку отправлепія одни факты и явленія, под-
лежащія внѣшнимъ чувствамъ. Пройденный длинный путь ма-
нилъ насъ все дальше и дальше, но въ концѣ его мы должны
были увѣриться, что не приблизились ни на шагъ къ психиче-
ской средѣ; по мѣрѣ того какъ мы подвигались, психическіи
міръ все отъ насъ удалялся; мы надѣялись стать съ нимъ лицомь
къ лицу> добравшись до его непосредственной оболочки, но и
тутъ нередъ нами все та же внѣшняя, матеріальпая природа, а
душа съ ея явленіями осталась по прежнему закрытою и не-
доступною.
Противуположнымъ путемъ шли философія и нсихологія. Опѣ
Пытались разрѣшить поставленныя задачи посредствомъ изученія
однихъ психическихъ фактовъ, не прибѣгая къ помощи внѣш-
нихъ чувствъ. Такое безусловное довѣріе къ психическому изслѣ-
Довапію основано па тоыъ, что внѣшнія чувства, хотя и ставятъ
насъ въ соприкосновепіе съ внѣшнимъ міромъ, однако матері-
^ільаые предметы и явленія не переходятъ, вслѣдствіе того, не-
посредственно въ душу; помощью внѣшнихъ чувствъ мы полу-
чаемъ отъ лихъ одни впечатлѣнія, съ которыми исключительно
и имѣемъ дѣло; следовательно то, что мы считаемъ внѣшнимн
предметами и явленіями, на самомъ дѣлѣ—психическіе факты, и
потому, стараясь различить матеріальный міръ отъ психическаго,
4,*

—
52—
ын, въ дѣйствительности, только различаемъ между собою раз-
пыя психическія состоянія или явленія. Операціи, которыя мы
при этомъ совершаемъ, оказываются, при ближайшемъ разсмо-
трѣніи, рядомъ самооболыценій. Мы считаемъ возмвжнымъ срав-
нивать между собою предметы, которые называемъ внѣшними,
матеріальными, напр.,
собаку и дерево, потому что они, кавъ
намъ думается, стоять на одной почвѣ или однородны. То же
самое кажется намъ при сравненіи между собою явленій психи-
ческихъ, напр.,
чувствъ или ощущеній, или актовъ мышленія,
воли и т. п.; но мы считаемъ певозможнымъ сопоставлять и срав-
нивать такъ-называемое матеріальное явленіе съ психическимъ,
папримѣръ, ударъ по клавишѣ съ ощущепі.емъ звука, ушибъ съ
чувством^ боли, потому что, стоя на разиыхъ почвахъ, они не
однородны и потому песоизмѣримы; но такой взглядъ, на по-
вѣрку, оказывается ошибочнымъ: разнородность -нриведенныхъ
фактовъ есть мнимая; па самомъ дѣлѣ тутъ идетъ рѣчь не о
матеріальномъ и нсихическомъ фактѣ, а о дѣйствіи матеріаль-
паго факта на душу и объ ощущеніи, какое это дѣйствіе произ-
водить въ душѣ, т.- е . о разныхъ психическихъ фактахъ.
Такимъ образомъ, психическія наблюденія переносятъ пасъ
съ реальной почвы на психическую. На пей и стоялъ нѣмецкій
идеализмъ, начиная съ Канта до Гегеля включительно. Психо-
логическая точка зрѣнія устраняетъ нѣкоторыя затрудненія въ
разрѣшеніи поставленныхъ выше вопросовъ, но за то создаетъ
другія, столько же важныя. УбѣдившиСь въ томъ, что мы не
имѣемъ дѣла непосредственно съ внѣшнимъ міромъ, что передъ
нами, вмѣсто матеріальныхъ фактовъ и явленій, одни психиче-
скіе факты,—впечатлѣнія, производимыя извнѣ въ нашей душѣ,—
нельзя не признать, что предполагаемое нами различіе между
матеріальнымъ и психическимъ міромъ на самомъ дѣлѣ сво-
дится къ различію между психическими данными, хотя и раз-
иыхъ порядковъ, но по существу своему однородными; однако
этимъ вонросъ не разрѣшается, а только получаетъ другой видъ.
Если мы знаемъ и изучаемъ внѣшній міръ по впечатлѣніямъ,
Еоторыя онъ производить въ душѣ, то спрашивается: таковъ ли
онъ самъ по себѣ, въ дѣиствительпости, какимъ намъ представ-
ляется въ производимыхъ ла насъ' впечатлѣніяхъ? На этотъ вон-
росъ идеализмъ не имѣетъ отвѣта: съ психологической точки
зрѣпія, внѣшняя природа, сама по себѣ, также намъ недоступна,
какъ съ реальной—недоступна душа. Выходить, что философы-
идеалисты и психологи старой школы тоже попали въ лабириптъ,
изъ котораго, какъ ни блуждали, не могли пайти выхода въ
матеріальпый міръ. Послѣдовательпый идеализмъ склопепъ отри-

—
53—
цать дѣйствительное существованіе внѣшней природы внѣ души,
какъ реализмъ—дѣйствительное существованіе псяхическаго міра,
хотя опытъ и повѣрка на каждомъ шагу убѣждаютъ въ томъ,
что матеріаіьный міръ существуетъ несомнѣнно. Не имѣя воз-
можности знать впѣшніе предметы непосредственно и судя а
нихъ только до дѣйствію ихъ на органы внѣшнихъ чувствъ, мы
вынуждены предположить, что между этими предметами и явле-
ніями и впечатлѣніями, которыя отъ нихъ получаются, должно
существовать постоянное правильное соотвѣтствіе и соотношевіе;
не будь этого, мы не узнавали бы извѣстныхъ намъ предме-
товъ и знакомыхъ людей, не могли бы найтись во внѣшнемъ
мірѣ, изучать его законовъ, приспособлять его къ нашимъ нуж-
дамъ. Только на правильности этого предположенія и основана
достовѣрность нашего реальнаго знанія, въ которомъ кажется нѣтъ
пи малѣйшаго повода сомнѣваться, особливо въ виду громадныхъ
успѣховъ положительныхъ наукъ, результатами которыхъ мы на-
слаждаемся и гордимся.
Итакъ, ни реальныя, ни психологическія изслѣдованія, от-
дѣльно^ ^взятия, не разрѣшаютъ задачи. Безъ внѣшнихъ впе-
чатлѣній невозможно зпаніе матеріальпыхъ явленій, безъ психо-
логическихъ наблюдепій—знаніе явленій психическихъ. Оба пути
указываютъ па непосредственную, тѣснѣйшую, органическую связь
въ человѣкѣ души и тѣла, но ни одинъ нзъ нихъ не даетъ
средстБЪ изслѣдовать оба составные элемента человѣческой при-
роды. Ея двойственность, породившая дуализмъ и составлявшая
преобладающій интересъ бредневѣковой науки, отступила на
второй планъ) а на первый выдвинулся вопросъ о ея единствѣ.
На разрѣшеніи этого вопроса сосредоточены теперь всѣ усилія
пауки.
ІУ.
Дуализмъ, безсознательно лежапЦй въ основанін всѣхъ нашихъ воззрѣній. —
Душа н тѣло различии, но не противуположны другъ другу. —Характернсгнческія
особенности матеріальныхъ и нсихнческихъ явленій. —Апализъ явленііі:, стоящихъ.
ва рубежѣ между матеріальныыъ и пснхическимъ міромъ. — Видѣнія и галлю-
дивадіи вообще. —Произвольныя движенія.—Свовндѣвія.—Ощущенія н чувства,—
Отношеніе чувствъ къ нредставденіямъ и мыслямъ. —Выводы.
Чрезвычайная сбивчивость нашихъ понятій Обо всёмъ, что
хоть издалека касается психической жизни, пашъ скептицизмъ,
почти обратиБШІйся въ хроническую болѣзпь, и послѣдній,. не-
избѣжпый его результатъ — полное равподушіе къ психологи-

—
54
—
ческимъ задачамъ, подъ корень подтачивающее нравственную
жизнь,—все это происходитъ, какъ намъ кажется, отъ вопію-
щаго противорѣчія, въ которомъ загрязла современная мысль,—
противорѣчія, котораго мы однако не только не видимъ, но
даже едва ли нодозрѣваемъ.
Средневѣковой дуализмъ, какъ сказано, ноколебденъ въ своихъ
основаніяхъ реальными и психологическими изслѣдованіями, ко-
торыя выдвинули впередъ заслоненное и почти забытое единство
человѣческой природы. Оно стало основнымъ началомъ и точкою
отправленія всѣхъ философскихъ воззрѣній и всѣхъ научныхъ
лзслѣдовапіи. Судя по горячему убѣжденію, съ какимъ это
начало проводится . во всемъ и всюду, можно бы думать, что
дуализмъ побѣжденъ окончательно; на самомъ же дѣлѣ онъ
только скрылся, какъ бы вошелъ внутрь, и несмотря на тор-
акественно провозглашенное начало единства, продолжаетъ со-
ставлять необходимую, неизбѣжную предпосылку всѣхъ воззрѣнін
и изслѣдованій. Дѣйствіе его на насъ тѣмъ сильнѣе и глубже^,
чѣмъ менѣе мы обращаемъ на него вниманія, въ спокойной
увѣренности, что всѣ счеты съ нимъ давно покончены и при-
говоръ ему подписанъ. Вмѣсто того, чтобъ идти рука объ руку
Еъ объяспенію человѣческой природы, которая для реальныхъ
и психологическихъ изслѣдовапій въ отдѣльпости остается не-
ионятпою, реализмъ и идеализмъ по прежнему дышатъ враждой
другъ къ другу и какъ въ старину присвоиваютъ, каждый исклю-
чительно себѣ, обладаніе талисманомъ, передъ которымъ должны
раскрыться всѣ тайны природы и человѣческой души. Еще не
такъ давно идеализмъ отодвигалъ па послѣдній планъ мате-
ріальный міръ, чуть-чуть пе отрицалъ его; теперь реализмъ,
въ свою очередь, поступаетъ точно также съ пснхпческимъ мі-
ромъ. Оба паправлепія выставляютъ па своемъ знамени единство
человѣческой природы, а между тѣмъ оба приступаютъ въ изслѣ-
дованіямъ съ дуалистической задней мыслью, будто душа и
тѣло противоположны другъ другу, исключаютъ себя взаимно.
Предполагая, что единое начало заключается только въ тѣлѣ,
или только въ душѣ, реалисты и идеалисты очевидно остаются
при дуалистическихъ воззрѣм^.
Выходить,-что реализмъ и
идеализмъ представляютъ новое паправленіе только съ виду, а
па самомъ дѣлѣ спи лишь придаютъ старому содержанію повую
форму, только его раціонализируютъ. Еслибъ они дѣйствительпо
выражали собою повое начало, то имъ слѣдовало бы прежде
всего прдвергпутъ критическому анализу ту гипотезу,' съ которой
они выходятъ па изслѣдовапія, и. уяснить, въ самомъ ли дѣлѣ
душа и тѣло представляютъ два крайпіе термина песогласимаго

—
55—
\
иротиворѣчія, въ самомъ ли дѣлѣ они исмючаютъ другъ друга?
Но этого ни идеалисты, ни реалисты не дѣлаіотъ, а прини-
маютъ свою точку отправленія на вѣру, по нреданію, и дуализмъ
продолжаетъ господствовать по прежнему, только подъ фирмою
воваго начала и новыхъ воззрѣній.
Вотъ въ чемъ, какъ мы думаемъ, вроется внутреннее про-
^иворѣчіе современныхъ направленій, приводящее къ скептицизму.
Нельзя въ одно и то же время признавать и единство и двой-
ственность челодѣческой природы. Что-нибудь взъ двухъ: или
она двойственна, и въ такомъ случаѣ наукѣ предстоитъ изучить
•отдѣльно каждый изъ ея составныхъ элементовъ, отъ первыхъ
его нроявленій до нослѣднихъ, не трудясь напрасно надъ разрѣ-
шеніемъ неразрѣшимаго вопроса, какъ, почему и для чего эти
элементы соедиены между собою въ одно цѣлое; или же чело-
вѣческая природа едина — и тогда въ ней пѣтъ и не можетъ
быть непримиримыхъ противоположностей; элементы ея, пови-
димому враждующіе между собою, исключающіе другъ друга,
на самомъ дѣлѣ должны быть не что иное, какъ различія, видо-
измѣненія одного и того же начала. Но въ, такомъ случаѣ и
пріемы изслѣдованія должны быть другіе; не для чего отрицать
тотъ или другой изъ этихъ элементовъ, отыскивать только
Бъ одпомъ взъ нихъ единство человѣческой природы; надо, на-
противъ, поставить оба рядомъ, изучать ихъ сравнительно,
разслѣдовать, дасколько возможно, пхъ взаимныя отношенія и
отсюда уже дѣлать выводы и заключенід о характерѣ и свой-
ствахъ каждаго изъ нихъ, о ихъ значеніи и роли въ общей
©кономіи человѣческой жизни.
Къ этому пути приводитъ насъ объясненное выше безсиліе
реальныхъ и психологическихъ изслѣдованій разрѣшить предло-
женные вопросы; а безпрерывное взаимподѣйствіе души и тѣла,
лхъ несомнѣнное, доказанное вліяпіе другъ на друга при кажу-
щейся ихъ разнородности и раздѣльности, ихъ глубокая другъ
Ч)тъ друга зависимость, паконецъ, совершенная невозможность
разграничить, точітжъ образозіъ, элементы матеріальные и пси-
хическіе, — все это окончательно убѣждаетъ, что другого пути
иѢтъ и быть пе можетъ. Психическая и матеріальная жизнь
^ыростаютъ па одной общей почвѣ и представляютъ видоизмѣ-
'йеціе, одного и того же общаго начала, которое потому не-
доступно, что мы до сихъ поръ пе можемъ, несмотря на всѣ
Усилія, уловить п объяснить непосредственный переходъ изъ
психической среды въ матеріальную, и паоборотъ, изъ матеріальпой
психичесвую. Недостаточность знапія въ этомъ случаѣ пе
должна насъ смущать; она чувствуется во всѣхъ положительпыхъ

—
56—
Мукахъ; физіологія тоже не въ состояиіи различить животныхъ
визшихъ ступеней отъ растеній.
Такизаъ образомъ, если среди евѣковая гипотеза о двойствен-
ности человѣческой природы не даетъ 'ключа во всѣмъ явле-
ніямъ, то необходимо, взамѣнъ этой гипотезы, принять другую;
но нринявъ ее, не слѣдуетъ, по примѣру идеалистовъ и реа-
листовъ, объяснять человѣческую природу помощью одной пси-
хической или одной матеріальной жизни; надобно изъ сравни-
тельнаго изученія той и другой вывести основанія антропологін
и психологіи въ смыслѣ положительной науки.
Чтобъ твердо стать на этотъ путь необходимо, прежде всего,,
онредѣлить характеристическіё признаки, по которымъ ыожпа
было бы безошибочно различать явленія психическія отъ мате-
ріальныхъ, ибо при непосредственной, органической связи между
душою и тѣломъ п проистекающеыъ отсюда тѣсномъ сближе^
ніи между тѣми и другими, ихъ, во многихъ случаяхъ, легка
перемѣшать и принять одни за другія. Но отыскать эти признаки
и тознымъ образомъ указать ихъ гораздо труднѣе, чѣмъ кажется
съ перваго взгляда. Общее сознаніе разумѣетъ подъ психи-
ческимъ что-то внутреннее въ противоположность внѣшнему,
безтѣлесное въ противоположность матеріальному, неподлежащее
внѣшнимъ чувствамъ въ противоположность доступному для внѣш-
пихъ чувствъ. Исходной точкой для этой характеристики служить
внѣшній міръ и психическое опредѣляется лишь отрицательными
признаками; но такіе признаки, очевидно, весьма недостаточны»
Чтб значить внутреннее, въ отличіе отъ внѣшпяго? Вѣдь знаемъ
же мы ^внyтpeннiя и наружныя части тѣла'; значить , и мате-
фіальний фактъ можетъ быть внутреннимъ. Также мало значить
и^различіе тѣлеснаго отъ безтѣлеснаго. Если тѣло' дѣйствуеть
на душевныя состояпія, и паоборотъ, послѣдиія имѣютъ вліяпіе
па физическое здоровье и на наши внѣшнія дѣйствія и поступки,
то очевидно, что между тѣми и другими должна быть тѣсная
связь; а тѣсная связь необходимо преднолагаетъ однородность
элемеитовъ, иначе они пикакъ не могли бы дѣйствовать другь
па друга. Итакъ, необходимо допустить, что психическія и фи-
вическія явленія имѣютъ между собою общее,-и:.лротивополагать
ихъ, называя одни' матеріальпыміг, другія пематеріальпыми, вь
сущности значить пе сказать ничего. Наконедъ, также шатко
и неопредѣленно противоположеніе подлежащаго и неіюдлежащаго
внѣшнимъ чувствамъ. Во-первыхъ, обманъ чувствъ отнидіаетъ
у такого разлнчепія всякую объективную цѣну; въ припадкѣ
галлюцинаціи больному представляются несуществующіе внѣшніе
предметы, въ реальности которыхъ оаъ пе сомпѣсается; а во-

—
57—
вторыхъ, увѣренность, что мы имѣеііъ дѣло непосредственно
съ внѣшними, реальными предметами, есть, какъ показано выше,
тоже своего рода обманъ чувствъ.
Неудовлетворительность этихъ признаковъ заставляетъ искать-
другихъ. Общее сознапіе противополагаетъ матеріальный міръ-
психическому, не подозрѣвая, что первый изъ нихъ непосред-
ственно намъ недоступенъ. Теперь, когда .мы это знаемъ, когда,
мы удостовѣрились, что матеріальный міръ представляется намъ.
въ видѣ впечатдѣній, производимыхъ имъ въ душѣ, а впечатлѣнія
принадлежать къ числу психическихъ явленій, мы должны ха-
рактеризовать и различать не внѣшпій и психическій міръ, а
только разный психическія явленія: съ одной стороны, внѣшнія
матеріальныя, впечатлѣнія на душу, съ другой — всѣ прочі&
психическіе факты. Для этого, отбросимъ переходныя ступени
съ смѣшанпымъ характеромъ и остановимся, для правильности
сравненія, только на однихъ крайнихъ оконечностяхъ расхо-
дящихся явленій того и другого порядка. Различіе ихъ состоитъ-
.в ъ слѣдующемъ: то что мы называёмъ матеріа.!іьнымъ—единично,,
гбезсознательно, непроизвольно; напротивъ, психическому припи-
сывается, идеальность, сознательность, произвольность.
Эта характеристика требуетъ поясненій.
Когда мы говоримъ, что матеріальное, по существу своему,,
единично, а психическое идеально, то это не значитъ, что только
первое имѣетъ индивидуальное бытіе, а второе его не имѣетъ»
Напротивъ того, самосознаніе прямо укрзываетъ на индиви-
дуальность, единичность души; каждый человѣкъ сознаетъ себя
какъ единое, а не какъ совокупность нѣсколькихъ существъ и
выражаетъ это сознаеіе въ словѣ: я. Противоположеніе еди-'
ішчнаго идеальному имѣетъ только тотъ смыслъ, что въ природѣ-
матеріальнаго, какимъ оно отражается въ душѣ, лежитъ обособ-
ленность, свойство существовать въ видѣ отдѣльнаго предмета
и этимъ довольствоваться, тогда какъ психическое, по природѣ.
своей, есть единичное или обращенное или стремящееся обра-
титься въ общее и подчипенпое общему,— отдѣльное,. обособ-
ленное, возведенное или возводимое въ общее. Камень, дерево
и вообще всѣ внѣшніе предметы существуютъ, каждый самъ-
по себѣ; матеріальные предметы не знаютъ другого вида суще-
ствовапія; а въ психической переработкѣ представленія о внѣщ-
нихъ единичныхъ предметахъ обобщаются и общія попятія со-
ставдяютъ характеристическую особенность явлепій, пазываемыхь
психическими; общія понятія о деревѣ, папримѣръ, или о камнѣ
составляютъ явленія психичсскія, имѣющія идеальное, а не
реальное существовапіе. Разбирая чувства, желанія, стремленія

—
58—
людей, мы также отличаемъ между ними тѣ', воторыя имѣютъ
предметомъ единичное, отъ тѣхъ, воторыя имѣютъ болѣе общій
характеръ и на этомъ основаніи считаемъ одни болѣе мате-
ріальными, другія — болѣе духовными; такъ половое влеченіе
ямѣетъ предметомъ единичный матеріальный фактъ; напротивъ,
любовь, которая безспорно находится въ связи съ половыми
побужденіями, вызываетъ въ душѣ самыя идеальныя стремленій,
нравственно просвѣтляетъ человѣка и возвышаетъ любимое
существо въ идеалъ добра и красоты, передъ которымъ порывы
чувственности отступаютъ на второй планъ. Въ рабскомъ чувствѣ
личное достоинство приносится въ жертву своекорыстнымъ раз-
счетамъ, которыхъ ближайшая или отдаленная цѣль — мате-
ріальные, т. -е. единичные предметы; напротивъ преданность,
основанная на нравственной оцѣнкѣ лица, сопровождается иде-
альными чувствами и стремленіями, до забвенія матеріальныхъ
разсчетовъ и выгодъ.. Точно также эгоисты относятъ все къ инди-
видуальному, личному, единичному я, тогда какъ люди, спо-
собные къ самоотверженію, припосятъ себя въ жертву общему,
идеѣ и чрезъ нихъ, для нихъ, лицу, имѣющему ближайшее
отношеніе къ ихъ идеаламъ. То, что мы называемъ животпымъ
инстинктомъ въ противоположность идеальпымъ стреміеніямъ,
сводится къ тому, составляетъ ли предметъ исканій единичный
матеріальный фактъ, или этотъ фактъ осложненъ общимъ эле-
ментомъ, въ немъ распущенъ, улетученъ и является въ преобра-
женномъ видѣ,
«
Сознательность, въ противоположность безсознательноста,
точно также считается отличительнымъ признакомъ психическаго
факта. Дѣйствіями и поступками безсозпательными человѣкъ
приравнивается къ впѣшпей природѣ; только сознательныя его
дѣйствія считаются психическимй, потому что только душа имѣетъ
свойство знать то, что въ ней есть или происходитъ.
Наконецъ, характеристичёскимъ различіемъ дѣятельности пси-
хической отъ матеріальной признается и то, Что первая сво-
бодна, а вторая пѣтъ; что человѣкъ можетъ, по своему усмо-
трѣнію или произволу, поступить такъ или иначе, а предметы
впѣшней природы осуждены роковымъ образомъ подчиняться
внѣшпей' псобходимости - и слѣпо^слѣдуютъ ея закопамъ.
Зная эти отличительные признаки психическаго и матеріаль-
паго, воспользуемся сдѣлаппыми уже сравнительными изслѣдова-
•піями явленій, происходящихъ, такъ сказать, па рубежѣ психй-
•ческаго и матеріальпаго элемептовъ, и вѣ которыхъ эти эле-
'меиты пепосредствеппо между собою соприкасаются. Тщатель-
ный анализъ такихъ явлепій всего ближе можетъ объяснить от-

—
59—
яошенія психической среды ЕЪ матеріальной, а съ тѣмъ вмѣстѣ
•условія и особенности, психической жизни, которая насъ здѣсь
преимущественно занимаетъ.
Изъ физіологіи извѣстно, что нервы чувствъ проводят^ внѣш-
сія впечатлѣнія въ .душу, другими словами, что- они служать
посредниками между матеріальнымъ міромъ съ одной стороны,
психическимъ съ другой. Но видѣнія и вообще галлюцинаціи
лредставляютъ поразительныя отступленія отъ обыкновеннаго
порядка нолученія внѣшнихъ впечатлѣній. При нормальномъ со-
•стояніи, внѣшнее впечатлѣніе есть результатъ дѣйствія на органы
чувствъ предметовъ или явленій внѣшняго міра. Такъ какъ дѣй-
«твіе каждаго предмета или явленія и производимое имъ впечат-
лѣніе находятся между собою въ постоянномъ правильномъ со-
отвѣтйвіи и соотношеніи, то это. и придаетъ получаемымъ впе-
чатлѣніямъ объективный характеръ, безъ котораго не были бы
возможны ни знаніе, ни наука; въ видѣніяхъ же и га.ілюци-
націяхъ, напротивъ, люди получаютъ внѣшнія впечатлѣнія или
безъ всякаго участія внѣшнихъ явіеній и предметовъ, или по-
слѣдніе дѣйствуютъ на органы чувствъ ненормальнымъ, обра-
вомъ, производятъ ненормальпыя впечатлѣнія. Самъ по себѣ
атотъ фактъ не, представляетъ ничего особепнаро; есть много
другихъ явленій, указывающихъ- на ту же способность души;
іаиъ, люди съ сильнымъ воображеніемъ, поэты и художники,
одарены ею иногда въ высокой степени; характеристическое
свойство видѣніц и галлюцинацій составляетъ то, что они, по
своей яркости, до того сходны съ внѣшними внечатлѣніями, что
находящейся въ состояніи галлюцинаціи не различаетъ ихъ другъ
отъ друга.
Гадлюцинадш и видѣнія не только воспроизводятъ впечат-
лѣнія внѣшнихъ предметовъ, существующихъ или существовав-
шихъ и извѣстныхъ, по представляютъ предметы небывалые,
фантастическіе. Замѣчательно также, что галлюцинаціи и видѣ-
пія всегда бываютъ непроизвольны. Но самое удивительное то,
Что извѣстнаго рода ненормальныя психическія состоянія за-
ьисятъ отъ извѣстныхъ матеріальныхъ причинъ и сопровождаются,
съ неизмѣнпою правильностью, только извѣстными галлюдинаці-
^ми, какъ мы уже видѣлп па примѣрѣ больныхъ отъ перепоя.
Всѣ эти дапныя приводятъ къ любопытнымъ соображеніямъ.
Опн указываютъ въ человѣкѣ па два стремления или тока, иду-
^ихъ, въ противуположпомъ пйправлепіи, па встрѣчу другъ другу:
одипъ несетъ -въ душу извпѣ дѣиствія и вліянія матеріальнаго
другой какъ бы выноситъ изъ души эти дѣйствія и влія-
Д1Я во внѣшнюю дѣйствительность, иногда въ переработапномъ

—
60—
видѣ и перѣдко въ такихъ яркихъ, живыхъ краскахъ, что обманы-
ваетъ паши чувства,, и мы иринимаемъ видѣнія за внѣшпіе ре-
альные предметы и явлепія. Еслиб^ь не было другихъ данныхъ,
то одного этого было бы уже совершенно достаточно, чтобъ до-
казать существованіе особаго нсихическаго центра, какъ источ-
ника явленій особаго порядка, хотя очень возможно и даже
очень вѣроятно, что галлюцинаціи происходятъ вслѣдствіе из-
БѢСТНЫХЪ ненормальныхъ состояній физическаго организма;
сверхъ того, изъ нриведенныхъ данныхъ оказывается, что дѣя-
тельность души, въ извѣстныхъ случаяхъ, ыожетъ быть непро-
извольной, другими словами, что она въ этихъ случаяхъ дѢЗ-
ствуетъ по однимъ законамъ съ матеріальной природой, которая
не знаетъ произвольныхъ движеній. Находясь въ пормальномъ со-
стояніи, душа свободно относится Еъ своиыъ внутреннимъ авле-
ніямъ и движеніямъ и различаетъ внѣшнія впечатлѣнія отъ воз-
созданій ихъ въ психической средѣ; нанротивъ, ненормальный
психическія состояиія выражаются - въ непроизвольныхъ пред-
ставленіяхъ, которыя, судя по пѣкоторымъ наблюденіямг, на-
ходятся въ постоянномъ, правильномъ соотвѣтствіи съ причи-
ной непормальнаго состоянія; такъ, люди, страдающіе хрониче-
скими болѣзнями печени^ находятся подъ гнетомъ представленій,
вызывающихъ печаль; нерѣдко ісамыя обыкновеппыя, безразлич-
ныя или даже радостпыя представлепія нолучаютъ, въ глазахъ
ипохондрика, мрачную окраску, сдужатъ основаніемъ и поводомъ
ЕЪ самымъ горестнымъ заключеніямъ и выводамъ; гнетъ ихъ на
•дупіу бываетъ такъ сиаенъ, что человѣкъ рѣшается на само-
убійство, чтобъ только избавиться отъ пестернимыхъ нравствен-
ныхъ мукъ; здѣсь, очевидно, болѣзненпое физическое состояпіе
отражается въ душѣ непроизвольными представлевіями извѣст-
лаго порядка. Обыкновенно, горестныя представленія у различ-
ныхъ людей различны; каждому представляется, при такомъ со-
стояніи, именно то, что для пего имѣетъ особенно Прискорбное
зпачепіе. Мы знаемъ людеіі, у которыхъ даже временное физи-
ческое разстройство всегда сопровождается воспоминапіемъ извѣст-
дыхъ обстоятельствъ ихъ жизни, глубоко ихъ опечалившихъ;
боязливость или пугливость, часто сопутствующая болѣзненному
состоянію, выражается-у многихъ живымъ представленіемъ опасно-
сти, которой они Еогда-то подверглись, во всей ужасаюш,ей ея
обстановкѣ. Припомпимъ также, что горячечный бредъ состоитъ
въ непроизвольной, самой безпорадочной, безтолковой смѣнѣ без-
сйысленпыхъ и безсвязпыхъ представлепій; накопецъ, страдающіе
горячечными припадками отъ перепоя, какъ мы видѣдп, имѣютъ
хездѣ п всегда одни и тѣ же видѣнія, находящіяся, повидимому,

—
61—
въ правпльномъ, постоянномъ соотвѣтствіи съ матеріальною при-
чиною болѣзненныхъ припадЕовъ. Отсюда слѣдуетъ, что болѣзнен-
ныя состояпія, происходящія отъ чисто-матеріальныхъ, физиче-
скихъ причинъ, когда они дѣйствуютъ на душу, обнаруживаются
въ ней извѣстнымъ ходомъ нредставленій и ея къ нимъ отно-
шеніями: при нормальномъ состояніи, душа сама выработываетъ
представленія и относится къ нимъ свободно; при ненормаль-
Еомъ же, это отиошеніе измѣпяется и, смотря по роду и сте-
пени болѣзненности, становится менѣе свободнымъ или вовсе
несвободнымъ. Въ тоііъ и другомъ случаѣ происходитъ под-
боръ нредставлеиій, состоящій въ извѣстномъ соотвѣтствіи съ
<5олѣзненнымъ состояніемъ; какимъ образомъ онъ производится
и по какому закону — это мы постараемся объяснить ниже,
когда будемъ говорить объ ощущеніяхъ.
Такимъ образомъ, все указываетъ на то, что внѣшнія впе- ^
чатлѣнія доставляютъ матеріалъ душѣ (хотя, какъ мы увидимъ, '
далеко не весь); но этотъ матеріалъ переработывается ею само-
стоятельно и въ томъ новомъ видѣ, какой въ ней получаетъ,
подчиняется или ея власти, или по крайней мѣрѣ ея состоя-
піямъ.
Изложенные факты соотвѣтствуютъ цѣлому ряду другихъ,
имъ противуположпыхъ. Психпческія движенія и состоянія, какъ
сказано, бываютъ часто результатомъ причинъ чисто физиче-
скихъ; точно также п наоборотъ: нсихическія состоянія, вызы-
ваемыя какъ впѣшними, такъ и чисто-психическими вліяпіями
и дѣйствіями, оказываіотъ внезапное или постепенное, преходящее
или постоянное дѣйствіе па физическій оргапизмъ. Тысячи па-
блюденій не оставляютъ въ этомъ пи малѣйшаго сомнѣнія: пе-
отнданное горе пли радость, страхъ, испугъ, производятъ бо-
лѣзни, даже разстройство ума. Радостное, спокойное душевное
вастроеніе рекомендуется врачами, какъ одно изъ необходимыхъ.
условій выздоровленія. Усиленный, умственный трудъ отзывается;
^олѣзпепными припадками, современемъ разрушаетъ непопра-
тіимо здоровье. Всѣ эти явленія показываютъ вліяніе психиче-
ской жизни на тѣло и его состояпія. Иамъ скажутъ, что та-
кое вліяпіе возможно только въ тѣхъ случаяхъ, когда въ самомъ
Физическомъ оргапизмѣ есть уже предрасположеніе къ извѣстнымъ •
<^остояпіямъ, которыя приписываются дѣйствію психическихъ
^-'"іяній. Это не подлежитъ сомпѣпію, по нисколько пе опро-
®ергаетъ того, чтб мы гоьоримъ; еслибъ въ тѣлѣ пе было пред-
расположенія, психическія вліянія оказались бы педѣйствитель-
пыдіи, какъ доказываютъ мпогіе примѣры; по мы и пе утверж-
дали, что одной силы психическихъ движеній и состояній до--

—
62—
статочно, чтоб.ъ произвести извѣстныя физическія явленія въ-
тѣлѣ, и вполнѣ согласны^съ тѣмъ, что когда въ нашемъ физи-
ческомъ состояніи нѣтъ предрасположенія ЕЪ дринятію психи-
ческихъ вліяній, опо' ихъ и не испытываетъ; мы высказали
только фактх, оспованный на неоспоримыхъ наблюденіяхъ, что-
психическія состоянія могутъ дѣиствовать на наше тѣло и быть,
источникомъ махеріальныхъ измѣненій. Изъ дуалистическихъ.
взглядовъ это явленіе также необъяснимо, какъ и вліяніе внѣш-
няго міра на жизнь души; но если нредположимъ, что человѣ-
ческая природа едина, то оба явленія представятся какъ нельзя
болѣе естественными. Выдѣляясь, подобно тѣлу, изъ одного, не-
извѣстнаго и недоступпаго намъ источника, душа непосредственно-
соприкасается съ физическимъ организмомъ; во всѣхъ тѣхъ пунк-
тахъ, гдѣ происходить такое соприкосновеніе, душа дѣйствуетъ.
на тѣло, тѣло на душу непосредственно, и потому, какъ мате-
ріальныя, такъ и психическія состоянія вліяютъ взаимно другъ-
на друга; на дальнѣйшихъ же ступепяхъ, гдѣ душа и тѣло болѣе
и болѣе расходятся, ихъ взаимподѣйствіе перестаетъ быть не-
посредствеппымъ и припимаетъ другія, болѣе сложныя и болѣ&'
пскусственныя формы.
Примѣромъ такихъ, менѣе непосредствеппыхъ, болѣе слож-
ныхъ вліяпій внѣшняго міра на душу могутъ служить всѢ тѣ^
чисто психическія впечатлѣнія, которыя мы получаемъ при по-
средствѣ внѣшняго міра. Матеріальные предметы и явленія» по-
мимо своего объективнаго, если можно такъ выразиться, мате-
ріальнаго -зпачепія, имѣютъ еще для человѣка свой особый,,
субъективный смыслъ. Такая-то гора, рѣка, роща, кромѣ общаго-
для всѣхъ людей смысла, имѣютъ для меня, по особениымъ.
обстоятельствамъ и воспоминапіямъ, особое зпаченіе и потому-
производятъ только на меня впечатлѣнія, котррыхъ другіе во-
все не испытываютъ. Письмо, книга, ноты имѣютъ, какъ мате-
ріальные предметы, одно значеніе, какъ условные знаки пред-
ставленій, мыслей, звуковъ, — другое; паконецъ, для извѣстпыхѵ
лицъ, по особеппымъ къ нимъ отношеніямъ этихъ представле-
пій, мыслей, звуковъ, — еще третье, чуждое всѣмъ прочпмъ лю-
дямъ. Такое чисто-психическое дѣйствіе на насъ- впѣшняго міра.
существенно разнится отъ тѣхъ-непосредственныхъ матеріаль-.
ныхъ дѣйствій и вліяній, о которыхъ было говорено выше. Въ-
чемъ же состоитъ разница? Въ томъ, что тамъ шла рѣчь объ услові-
яхъ, о первыхъ зачаткахъ психической жизни, а здѣсь мы говоримъ-
0 явленіяхъ той же психической жизни, но уже развившейся,
которая относится къ внѣшпему міру какъ самостоятельпыі
оргапизмъ, какъ источпикъ извѣстпыхъ явлепій.

—
63—
Поидемъ далѣе. Нервы движеній играютъ- въ психической,
жизни роль противуположаую еервамъ чувствъ. Послѣдніе слу-
жатъ проводниками виѣшнихъ впечатлѣній въ душу; нервц
движеній, напротивъ, служатъ ей орудіями для исполненія ила
осуществленія ея рѣшеніи во впѣшнемъ мірѣ. Здѣсь мы опять
встрѣчаемся съ фактомъ, совершенно непонятнымъ и необъ-
ясниліымъ съ дуалистической точки зрѣнія и вполнѣ естествен-
иымъ и попятнымъ, "когда предположимъ, что душа и тѣло
происходятъ изъ одного обп^аго источника, вслѣдствіе чего
между ними существуетъ нерасторжимая связь. При такомъ
предположеніи, насъ не можетъ занимать вопросъ, какимъ об-
разомъ душа непосредственно нередаетъ тѣлу свои велѣнія,' и
весь интересъ изслѣдованія сосредоточивается на объясненіи
формъ, въ какихъ этотъ фактъ совершается или выражается.
Тѣлесныя дѣйствія, выподняемыя посредствомъ нервовъ дви-
женія по рѣшеніямъ души, называются произвольными. Въ
какой мѣрѣ такія' рѣшепія добровольны или вынуждены, сво-
бодны или необходимы, — этотъ вопросъ мы оставимъ пока въ
сторонѣ и займемся имъ впослѣдствіи, въ своемъ мѣстѣ. Здѣсь
остановимся на- томъ, что когда мы рѣшаемъ въ себѣ сдѣлать
извѣстное движеиіе, й по такому рѣшенію дѣйствительно его
выполняемъ, оно называется произвольнымъ.
Существованіе произвольпыхъ движеній не нодлежитъ ника-
кому сомнѣнію; въ этомъ каждый можетъ удостовѣриться соб-
ственнымъ опытомъ; отрицаніе ихъ есть одно изъ тѣхъ стран-
ныхъ недоразумѣпій, которыми, наши воззрѣнія на психическую
жизнь, къ сожалѣнію, такъ богаты. Я хочу поднять руку, сту-
пить, поворотить голову, направить свои глаза въ ту или дру-
гую стор9ну> сказать то или другое слово,—и дѣлаю это. Отвер-
гать дѣиствительность, несомнѣнность этихъ фактовъ значить
преднамѣренно не хотѣть видѣть очевиднаго. Но ве только эти,
сравнительно нростмя дѣйствія выполняются произвольно: у
художника въ душѣ сложился ббразъ и онъ этотъ ббразъ,
также произвольно, нередаетъ или не передаетъ въ рисункѣ,
В'ь мраморѣ; у него сложилась мелодія, цѣлая музыкальная
пьеса, и онъ выполняетъ или не вы'нолняетъ ее на инструментѣ,
кладетъ или не кладетъ на поты. Нѣтъ сомнѣнія, что ксѣ эти
дѣйствія, представляющія болѣе или менѣе сложныя системы
движепій, выработались постепенно; что каждое отдѣльное двн-
я^еиіе, входящее въ ихъ составъ, въ свою очередь, представ-
ляехъ результатъ долгихъ опытовъ п усилій; что механическая
невозможность выполнить извѣстння желаемыя движенія, до-
знанная опытомъ, вводить рѣшенія души въ извѣстныя границы,

—
64—
юпредѣляетъ ихъ точнѣе, соглашаетъ съ матеріальными усло-
івіями и обстановкой движенія; паконецъ, что каждое несложное
движеніе имѣло сперва своимъ прототипомъ представлеше о
"требуемомъ движеніи, которому человѣкъ старался только под-
ражать, и лишь впослѣдствіи, съ обращеніемъ дввженія въ при- ,
вычку, это посредствующее звѣно между рѣшеніемъ души и
движееіемъ стушевалось; но такъ или иначе, все-таки первичная
причина произвольнаго движенія заключается въ способности
души направлять дѣятельность нерва.
Рядомъ съ такими, несомнѣнно произвольными двитеніями
^ы выполняемъ множество другихъ, не только непроизвольно,
до даже вопреки рѣшепіямъ души. Одни изъ непроизвольныхъ
движеній мы по крайней ыѣрѣ сознаемъ,' т.- е . знаемъ, что ихъ
выполпяемъ; • другія, напротивъ, исполняются нами даже без-
•сознательно, совсѣмъ безъ нашего вѣдома. Конвульсіи, судоі)оги
и т. п . приводятъ наши члены въ движевія непроизвольныя,
Еоторыя мы сознаемъ, но которыхъ остановить не можемъ,
Гнѣвъ и вообще страсти часто вызывают^ насъ на дѣйствія,
-отъ которыхъ мы'" не можемъ удержаться, хотя и сознаемъ, что
ихъ совершаемъ. Наконецъ, въ состояніи глубокаго сна, обмо-
рока, въ совершенно безчувственпомъ положеніи, въ припадкѣ
лунатизма и т. п. мы вполнѣ безсознательпо совершаемъ мно-
жество дѣйствій, иногда очень сложпыхъ. Про дѣтей-лунатвковъ
разсказываютъ даже, что они, находясь въ глубокомъ снѣ, дѣ-
лаютъ письменные переводы, грамматическіе анализы и другія
классныя упражпенія. Кромѣ того, сохраняя даже полное со-
знаніе и обладая всѣми умственными способностями, мы однако
ежеминутно совершаемъ множество дѣйствій непроизвольно и
безсознательпо, по привцчкѣ; такъ исполняемъ мы,не только
•отдѣльныя простыя движенія, по и цѣлые сложные акты', на,прим.,
зачастую одѣваемся, раздѣваемсл, заводимъ часы, ѣдимъ и пьемъ,
додимъ, даже читаемъ про себя или вслухъ, и т. п.,
ие • думая
д даже вовсе пе помня чт5 дѣлали. Къ числу пепроизвольнгахъ
дѣйствій и движеній принадлежатъ разпня привычки и манеры
и то, что мы пазываемъ выраженіемъ лица, физіономіей; они
образуются изъ множества отдѣльныхъ безсознательпыхъ дви-
.жепій, йыполпяемыхъ по привычкѣ.: .
-
'
Дѣйствія произвольпыя и пепроизвольпыя прямо противупо-
ложпы другъ другу; тогда какъ первыя мы исполняемъ вслѣд-
ствіе рѣшеній души и они, стало быть, вызываются психичес-
кимъ дѣятелемъ, вторыя, паоборотъ, выполпяюіся автомати-
чески, безъ всякаго участія души, перѣдко вопреки ея рѣше-
сіямъ, вслѣдствіе одпихъ впѣшнихъ, матеріальпыхъ возбуждепій

—
65—
и пританъ. Еслпбъ дѣйствія того и другого рода различались
между собою по внѣшнимъ призпакамъ, мы могли бы, смотря
По движенію или дѣйствію, заключать о томх, какому именно
двигателю ихъ приписать, психическому или матеріальному; въ
вѣкоторыхъ случаяхъ это и возможно; но въ ббльшей части
<^!іучаевъ, одни и тѣ же дѣист^ія и движепія то производятся
механически, то преднамѣренно и произвольйо. За очень не-
многими исключениями, всѣ непроизвольныя движенія: и дѣй-
ствія были сначала произвольными и только вслѣдствіе болѣе
^ли менѣе долгаго въ нихъ упражненія обратились въ при-
вычку, и вслѣдствіе лишь того могутъ исполняться автомати-
чески, непроизвольно и даже безсознательно. Разлагая сложныя
произвольныя дѣиствія на ихъ составныя части, мы уже замѣ-
•чаемъ въ нихъ присутствіе движеній непроизвольныхъ, которыя
впачалѣ были произвольными. Никто, несмотря на прирож-
денный талантъ, не можетъ сдѣлаться художникомъ, не овла-
дѣвъ сперва техникой искусства; техника же, между прочимъ,
вменно и состоитъ въ умѣньи выполнять быстро и отчетливо,
и притомъ по привычкѣ, не думая, безчисленное множество
движепій, необходимыхъ для возможно совершеннаго воспроиз-
Бедепія художествепнаго образа, звука и т. п. Еслибъ въ каж-
дое мелочное движеніе, при безпрестаппыхъ его повтореніяхъ,
вносились и сознаніе и воля, то человѣкъ не могъ бы выпол-
нить ни- одного сколько-нибудь сложнаго и быстраго дѣйствія^ -
оно потому и возможно, что входящія въ его составъ отдѣль-
1ЯЫЯ движепія выполняются непроизвольно, по привычкѣ; а
чтобъ пріобрѣсти такой навыкъ, необходимо выучиться этимъ
движеніямъ, то-есть безчисленное множество разъ продѣлать ихъ
съ памѣреніемъ и сознательно. Внимательно слѣдя за постеаен-
ііымъ развитіемъ человѣка съ младенчества, не трудно замѣтить,
что его рѣчь, физіономія и манеры образуются изъ безчислен-
тіаго множества отдѣльныхъ, сначала произвольныхъ движеній,
история мало по малу обратились въ непроизвольныя и безсо-
^иательныя; нотому-то мы и узнаемъ по нимх, какъ по нри-
зпакамъ, психическія свойства и нравственную біографію че-
ловѣка.
Обращеніе произвольныхъ движеній въ непроизвольныя пред-
ставляете йптеросный фактъ для объігспепія психической жизни.
Если двйженіе или дѣиствіе, вполпѣ цѣлесообразпое п [разумное,
^южетъ стать непропзвольпымъ и если нѣтъ произвольнаго
дѣйствія, которое, при извѣстныхъ обстоятельствахъ, пе могло
обратиться въ nenpoHSBO-ibnoe, то очевидно, что душа дрес-
сируетъ тѣло, заставляетъ его частыми повтореніями извѣстныхъ
упражВепій, направлепныхъ къ извѣстной цѣ.іи, принимать
такую-то складку, пріобрѣтать такія-то привычки, и что тѣло
ЗАДАЧИ ПСПХОЛОГІИ.
5

—
66—
удерживаетъ эти привычки и тогда, когда душа на него не
дѣйствуетх. Говоря: тѣло, мы разумѣемъ весь матеріальный op-
ганизмъ I человѣка, въ томъ числѣ и непосредственные органы
души, нервы, которые, когда душа на нихъ не дѣйствуетъ^
поднадаютъ подъ законъ рефлексовъ, но рефлексовъ подготов-
ленпыхъ и формулированныхъ повторенными произвольными
движеніями.
Непроизвольныя дѣиствія самымъ убѣдительпымъ образомъ
доказывают!, что психическая и матеріальная жизнь и дѣятель-
ность не одно и то же. Непроизвольныя дѣйствія суть вполнѣ
механическія, подлежащія законамъ внѣшней природы; въ нихъ
нѣтъ и слѣда участія психическаго дѣятеля, вслѣдствіе чего
психологіи нѣтъ до нихъ, повидимому, никакого дѣла; но въ.
тоже время эти дѣйствія такъ цѣлесообразпы, носятъ на себѣ.
такую несомпѣнную печать психическаго происхожденія, нако- .
нецъ, они до ТОГО' кажутся разсчитаниыми, обдуманными, пред-
умышленными, что невольно возбуждается сомнѣніе, не слѣдуетъ
ли отнести и ихъ къ явлепіямъ психическимъ, такъ какъ пѣтъ
внѣшняго мѣрила для различенія ,ихъ отъ дѣйствій произволь-
пыхъ. Но внѣшняго мѣрила для психологіи и не нужно; для
пея совершенно достаточно одного психическаго; произвольное
дѣйствіе тѣмъ и отличается отъ непроизвольпаго, что въ пер-
вомъ участвуетъ психическій дѣятель, а во Второмъ пѣтъ. По-
добное этому различіе находимъ мы между предметами и явле-
ніями природы съ одной стороны и матеріальными созданіями
, человѣка съ другой; нослѣднія—такіе же матеріальные фактц,
какъ и первые, и подлежать точно также внѣшнимъ законамъ;
но они произведены человѣкомъ, а первые самой природой,
безъ его участія.
Обратимся теперь къ сновидѣніямъ. Они, подобно разсмот-
рѣнпымъ выше фактамъ, тоже доказываютъ тѣснѣйшую связь
между психической и матеріальной стороной человѣка, — связь,
необъяснимую съ точки зрѣнія )^yaлизмa. Сонъ есть физиоло-
гическое срстояпіе, имѣющее свои характеристическіе матері-
альпые признаки. При извѣстпыхъ обстоятельствахъ и услові-
яхъ, которыя еще мало изслѣдованы, сонъ сопровождается пси-
хическою дѣятельностью особаго^рода, столько же непохожею
па обыкновенную, нормальную, какъ сонъ непохожъ па физиче-
ское бодрствованіе. Во время спа физическое зрѣпіе не дѣй-
ствуетъ, хотя бы мы спали съ открытыми глазами; въ такомъ
же бездѣйствін находятся и прочіе органы чувствъ; а между
тѣмъ во спѣ мы видимъ безъ помощи глаза, слышимъ помимо
ушей," говоримъ, не двигая языкомъ, ѣдимъ, ходимъ, смѣемся и

—.
67—
шачемъ, сердимся и радуемся, обыкноівенно не дѣлая всего
этого физически. Цѣлыя событія, драмы, комедіи и водевили
лереживаемъ мы въ сновидѣніяхъ, въ качествѣ зрителей илд
участниковъ. Въ сновидѣніяхъ мы живемъ какою-то странной,,
особенной, фантастической жизнью, внѣ реальной дѣйствитель-
ности. Такая жизнь была бы рѣшительно невозможна, еслибъ
человѣкъ 'не былъ одаренъ способностью какъ-бы обращать
внутрь, себя дѣятельность своихъ внѣшнихъ чувствъ. Во снѣ,
дѣйствіе окружающаго реальнаго міра на человѣка не прекра-
щается вовсе; но замѣчательно, что оно, пока спящій не прос-
нулся, отражается въ его душѣ совершенно иначе, чѣмъ въ то
время, когда онъ не спитъ. Очень вѣроятно, что эти отраженія
совершаются по извѣстнымъ законамъ, только мы объ нихъ пока,
ничего не знаемъ; знаемъ лишь, чуо отраженія впечатлѣній внѣш-
няго міра въ душѣ снящаго, не имѣютъ ничего общаго съ дѣй-
ствіемъ тѣхъ же самыхъ впечатлѣній на душу бодрствующаго
человѣка. Другая замѣчательная черта 'сповидѣній сос1'оитъ въ
томъ, что спящему всегда кажется, будто эти отражедія впа-
даютъ очень кстати, но отъ чего это такъ кажется, объяснить
чрезвычайна трудно. Одни впечатлѣнія впѣшняго міра, повиди-
мому, видоизмѣнлются въ душѣ спящаго по характеру и ходу
сновидѣпія, другія, наоборотъ,. сами, кажется, даютъ ему другое
нанравленіе, создаютъ новое сновидѣніе, или вводятъ въ него
какой-нибудь энизодъ. Необычайно быстрый ходъ сновидѣній и.
крайняя трудность производить надъ ними точныя набіюденія,.
отнимаютъ почти всякую возможность придти въ этомъ отно-
шеніи къ какимъ-нибудь положительнымъ выводамъ; къ тому же-
тотъ, кто видитъ сонъ, есть единственный и въ тоже время са-
мый ненадежный его свидѣтель. Кому не случалось, припоминая
свое снОвидѣніе, находить безсмысленпымъ и нелѣпымъ то, чт^
во время сна казалось внолнѣ естественнымъ, послѣдовательнымь
л разумнымъ? Такое противуположное сужденіе одного и того
же человѣка объ одномъ и томъ же предметѣ невольно застав-
ляетъ усомниться въ способности людей, по нробужденіи, воз-
стаповдять въ своей памяти сновидѣпіе со всѣми его подробно-
стями; ссстоянія бодрствовапія и сна слишкомъ различны, чтобъ
ве предположить певольныхъ искаженій: точно также человѣкъ
Be вполнѣ отчетливо помнитъ то,, что думалъ, дѣлалъ, говоршъ.
Въ пылу страсти или въ пьяпомъ видѣ и т. п. Во время сна
^еловѣкъ, вполнѣ или отчасти, теряетъ способность суждепія и
Волю. Невозможное и невѣроятное въ дѣйствительности, по его
собственному мпѣнію, во снѣ представляется ему не.только воз-
^ожпыиг^ по и очепь естественнымъ, совершепно въ порядаіЬ
Б*

—
68—
вещей; безсвязное кажется послѣдовательнымъ; происходить ли
чтб, кстати или некстати въ сновидѣніи, объ этомъ спящій имѣетъ
весьма смутное понятіе, или не имѣетъ никакого; въ сновидѣнін
очень часто происходить неожиданный и вовсе ни съ чѣмъ песо-
образный, нелѣпый поворотъ дѣла, но снящаго это нимало не
иоражаетъ: безсвязное сопоставленіе фактов® онъ принимаетъ
за вполнѣ правильный, естественный и разумный нереходъ' отъ
одного фазиса событія къ другому. Въ то же время м^ы рѣдко
преслѣдуемъ въ сновидѣніяхъ какую-нибудь цѣль; мы дѣйствуемъ,
но почти всегда подъ роковымъ вліяніемъ обстоятельствъ, ко-
тгорыя Бынуждаютъ пасъ поступать такъ, а не иначе; вмѣстѣ
^ъ ними измѣняется пашъ образъ дѣйствій и самыя вамѣренія.
Эти характеристическія черты сновидѣній приводят^ къ очень
любопытнымъ и важнымъ соображеніямъ о психической жизни •
и ея отношеніяхъ къ матеріальной, физической. Многіе дума-
ютъ, что воля и сознаніе, въ смыслѣ внутренняго зрѣнія, одно
и то же: сновидѣнія доказываютъ противное; участіе въ нихъ
сознанія, въ этомъ смыслѣ, не подлежитъ сомнѣнію, иначе мы
бы не имѣли сновъ, а самопроизвольности мы, какъ сказано,
почти лишены во время сна: все дѣлается подъ вліяніемъ обсто-
ятельствъ, какъ будто спящіи вовсе песнособенъ преслѣдовать
какого-нибудь длапа; а какъ спящій, вмѣстѣ съ тѣмъ, теряетъ
и способность суждепія, то это дѣлаетъ его окончательно игра-
лищемъ всевозможныхъ случайностей, встрѣчающихся въ снови-
дѣніи. Лзъ этого слѣдуетъ, что психическая жизнь не исчерпы-
вается- мышленіемъ и волею; въ нихъ выражается одна дѣятель-
пая, активная сторона души; душа обнаруживаетъ жизнь также и
въ сновидѣпіяхъ, по пассивную, страдательную. Когда мишленіе
и БОЛЯ бездѣйствуютъ, жизнь души близко подходить къ жизни
матеріальной природы; особенности душевпдй жизни, отличающія
ее отъ жизни впѣшняго міра, сохраняются еп;е только въ какой-
то непонятной и своеобразной, нереработкѣ внѣшпихъ внечат-
лѣпій и въ сознапіи. Наконецъ, одновременное отсутствіе во снѣ
суждепія и воли указываетъ, что между ними есть связь; 'сама
по себѣ такая связь ничего не доказываеть и могла бы быть
случайною, еслибъ мпогія другія указапія пе придавали ей
ссрьёзнаго зпачепія. Мы; постараемся разъяснить ее ниже, при
•разсмотрѣпіи самопроизвольности и самодѣятельпости души.
Замѣтимъ въ заключепіе, что сноридѣпіе, вмѣстѣ съ многи-
ми другими явлепіями психической жизпи, наглядно, осязательно
показываетъ, какъ близко, пепосредственно соприкасается мате-
ріальная жизнь съ психическою. Психическое явленіе всегда
•очень опредѣлительпо различается о^ъ матеріальпаго; по па-

—
69—
прасно стали бы мы разслѣдовахь, гдѣ оканчивается взаимное
вліяніе и дѣйствіе душа и тѣла: они тавъ глубоко прониваютъ
другъ друга, слѣды ихъ взаимнаго вліянія проходятъ такъ далеко,
что самый тонЕІй анализъ не въ состояніи открыть, гдѣ именно
они оканчиваются.
Переидемъ, наконецъ, къ ощущеніямъ. Ихъ анализъ раскры-
ваетъ и объяспяетъ многія новыя и любонытныя черты взаим-,
ныхъ отношеній психическаго и матеріальнаго міра.
Чтб такое ощущеніе? Нѣтъ термина, новидимому, болѣе точ-
наго и опредѣленнаго; па самомъ же дѣлѣ едва ли найдетса
другой, болѣе неточный и сбивчивый. Всякое внѣшнее внечат-
лѣніе, всякое движеніе чувства, всякое желаніе, всякое нредстав-
леніе о нредметѣ, намѣреніе, рѣшеніе воли есть уже ощуще-
ніе, потому что нроисходятъ въ душѣ и ми объ нихі^ знаемъ;
сознаніе есть ненремѣнное условіе ощущенія: чего мы не созна-^
емъ, того и не ощущаемъ. Въ этомъ общемъ смыслѣ ощущеніе,.
чувство и сознаніе—однозначительны. Когда человѣкъ находится
въ обморокѣ, или спитъ крѣпкимъ сітомъ, или совершенно опья-
нѣлъ, мы говоримъ, что онъ находится въ безсознательномъ или
безчувственномъ состояніи, потому что онъ не знаетъ, что съ
нимъ въ это время происходить.
Но мы различаемъ однако внѣшнія внечатлѣнія отъ чувствъ,
чувства отъ желаній, желанія отъ мыслей, мысли отъ страстей
и т. Д - Это показываетъ, что каждое изъ этихъ ощущеній имѣетъ/
кромѢ общихъ со всѣми другими свойствъ, еще и свои особен-
ныя, характеристическія черты. Въ чемъ же онѣ состоять? Чѣмъ
отличаются одни ощущепія отъ другихъ?
Прежде всего постараемся свести одиородпыя ощущенія къ
группамъ и тѣмъ по возможности упростить вопросъ. Мы раз-
личаемъ между V собою чувства, желанія, страсти; по вѣдь они
только видоизмѣненія одного и того же рода ощущепій. Жела-
йіе, есть усиленное чувство, ставшее побужденіемъ къ деятель-
ности, причиною дѣйствія; страстью также пазываютъ часто уси-
ленное чувство; въ собственномъ же смыслѣ, страсть есть чув-
ство, потерявшее всякую мѣру, вслѣдствіе крайней напряжен-
ности; перейдя мѣру и границы, чувство дѣлается ненормаль-
Нылъ, болѣзпепнымъ; оттого страсть и .сравпиваютъ съ горячеч-
нымъ бредомъ, когда человѣкъ пе въ состояніи управлять ходомъ
с®оихъ психическихъ отправленій; въ припадкѣ страсти чело-
^Ѣкъ пе знаетъ самъ, что дѣлаетъ, пе владѣетъ собой, безум-
ствуетъ.
Обратимся къ другимъ ощущеніямъ. Мы назвали въ числѣ
ихъ Бпѣшнія впечатлѣнія. Подъ ними разумѣются вообще пси-

—
70—
зичесЕІе результаты дѣйствій внѣшняго міра на органы -ваѣпі-
ЕИХЪ чувствъ; только въ этомъ смыслѣ они относятся КЪ ощу-
щеніямъ, потому что самая дѣятельность органовъ чувствъ, до
лоявленія ея психичесЕихъ послѣдствій, не есть психическое яв-
леніе и для изслѣдованія недоступна. Но въ этомъ значеніж
внѣшнія впечатлѣнія не составляютъ особаго рода или группы
ощущеній; назвапіе ихъ указываетъ не на то, чтб они такое, а
гголько на то, какъ 'они произошли: послѣдствіемъ внѣшняго
впечатлѣнія можетъ быть и чувство, и желаніе и представленіе.
Остаются ^атѣмъ чувства, представленія и мысли. Послѣднія
два, Еакъ мы постараемся доказать ниже, принадлежать къ одной
группѣ, потому что составляютъ лишь различные продукты од-
ного и того же психическаго процесса.
Итакъ, всѣ неречиаенныя нами ощущенія сводятся соб-
ственно къ двумъ групнамъ: къ чувствамъ и представленіямъ
(или мыслямъ). Общее сознаніе и наука различаютъ ихъ, однако
до сихъ норъ точное ихъ различеніе составляетъ камень прет-
кновенія для изслѣдователей. Сдѣлано много паблюдёній надъ
чувствами и ихъ отношеніями къ представленіямъ и мыслямъ;
ЕО выводы протЕвурѣчатъ другъ другу и только новое тщатель-
Еое изслѣдованіе можетъ пролить свѣтъ въ эту темную и зага-
дочную область психической жизни. Мы считаемъ необходимымъ
остановиться нѣсколько долѣе на этомъ предметѣ, въ виду осо-
бенной его важности для нравильнаго уразумѣнія душевныхъ
отправленій.
Надъ объясненіемъ чувства много работали въ нослѣднее
время психологи-реа.ііисты. Но обращая вниманіе исключительно
на одну матеріальную сторону чувства и опуская совершенно
изъ виду психическую, они собрали много любопытныхъ данныхъ,
освѣтили новымъ свѣтомъ многія отдѣльныя явленія, однако не
могли удовлетворительно разрѣшить главныхъ, основныхъ во-
просовъ,—чтб- такое чувство, какое его значеніе, какъ оно от-
носится къ продуктамъ мышленія. Еще прежде реалистовъ, ма-
теріалисты отрицали психическій характеръ чувствъ к сводили
ихъ къ чувственности, какъ къ единственному, ихъ источнику.
Еслибъ это было такъ, то всѣ_зувства, безъ^изъятія, возбужда-
лись бы въ душѣ ненбсрёдствепно, дѣйствіемъ внѣшнихъ, мате-
ріальныхъ нричинъ; но наблюденія этого не оправдываютъ: мно-
гія чувства возбуждаются непосредствепнымъ дѣйствіемъ души
помимо матеріальныхъ вліяній.
Психологи идеалисты разсматриваютъ чувства съ противо-
положной точки зрѣнія. Для пихъ чувственность какъ будто пе
существуетъ; еслибъ было возможно, они охотно выключили бы

—
71—
чувственныя движенія изъ числа чувствъ; но за совершенною
невозможностью это сдѣдать, они оставляютъ ихъ въ тѣни и
обращаютъ все впиыаніе исключительно на чувства, находящіяся
въ непосредственной зависимости отъ психической жизни и
явленій. Изслѣдуя чувства съ этой точки зрѣнія и сопоставляя
вхъ съ представленіями и мыслями, психологи-идеалисты прихо-
дятъ Еъ очень разнообразнымъ, часто противурѣчивымъ выводамъ.
Для мпогихъ изслѣдователеп этой школы вся суть жизни души за-
ключается въ-нувствахъ; мысли и представленія, въ ихъ глазахъ,
не болѣе какъ блѣдный, сухой, мертвенный ихъ отнечатокъ, ненере-
дающій и малѣйшей доли той полноты духовной жизни, которя со-
держится въ чувствахъ. Въ противуположность представленіямъ и
* мыслямъ, чувство безсознательно, и потому не укладывается ни
въ какое представленіе, невыразимо никакими словами, по въ то
же время оно есть зародышъ представленій и мыслей; оно не-
посредственно и безотчетно схватываетъ истину во всей ея
полнотѣ, тогда какъ мыс.іь идетъ къ ней окольными путями,
ощупью, сбиваясь и путаясь безпрестанно. Въ этомъ смыслѣ
сердце — вѣщунъ: оно безотчетно видитъ и знаетъ то, чего не
видитъ и не знаетъ умъ. Другая отличительная черта чувства
та, что оно есть психическое состояпіе непроизвольное; человѣкъ
не волепъ въ своемъ сердцѣ: чувства возникаютъ въ душѣ не-
думанио-негаданно и исчезаютъ помимо воли, вовсе насъ не
спрашиваясь. Далѣе, чувство есть нѣчто интимное, личное,
внутреннее, нераздѣльное съ нашей индивидуальностью! Нако-
нецъ, одни подмѣчаютъ въ развитіи чуйктвъ фазисы, посте-
пенные переходы, совершающіеся по особымъ законамъ и гово-
рятъ о логикѣ чувствъ и страстей; другіе допускаютъ въ чувствѣ
только различіе въ степени напряженія или силы: достигнувъ
ЕІвѣствои точки, чувство переходить въ желаніе, потомъ въ
страсть, или же слабѣетъ и исчезаетъ. Въ противоположность
Чувству, мысль и представленіе могутъ быть совершёнао ясно'
и точно опредѣлены и выражены; они, по природѣ своей, созна-
тельны И находятся въ нашей волѣ и власти. По ынѣнію мно-
гахъ психологовъ-идеалистовъ, мысль, представленіе отрицаютъ
Чувство; когда мы пазываемъ чувство, говоримъ объ немъ, раз-
^ираемъ его, судимъ, оно уже исчезло, превратилось въ мысль
Или въ представленіе; по представленіе о чувствѣ, въ сравненіи
нпмъ самимъ, крайне блѣдно, недостаточно, несовершенно;
Оттого, возведеніе чувства въ мысль, въ представленіе кажется
какой-то профападіей: кто умѣетъ краснорѣчиво описывать свое
чувство, того мы невольно подозрѣваемъ въ томъ, что онъ не •
глубоко чувствуетъ. Самое превращепіе въ мысль или въ пред-

^
72 —,
ставленіе убиваетъ чувство; миѳъ о Психеѣ поэтически выра-
жаетъ этотъ взглядъ въ примѣненіи къ любви; но и со всѣма
другими чувствами тоже самое: они какъ будто теряютъ своіо
чистоту, свѣжесть и живость, перейдя въ сознаніе, 'сдѣлавшись-
предметомъ мышлевія, найдя выраженіе въ словѣ, потому что
представленіе, мысль, слово, въ противоположность чувству,,
естьнѣчто внѣшнее, выводить человѣка вапредѣлы индивидуальной
жизни, составляетъ какъ бы общее достояніе всѣхъ, имѣетъ
объективный, всеобщій характеръ. Но отсюда слѣдуетъ, что
мысль, <представлепіе выше чувства, призвацы владѣть имъ^
держать его въ уздѣ, въ границахъ., Въ нормальномъ состояніи,
разсудокъ, мысль умѣряютъ желанія и страсти, заставляютъ ахъ
молчать. При такомъ взглядѣ чувство является уже не вѣщимъ.
глашатаемъ непосредственной истины, а чѣмъ-то слѣпымъ, не-
разумнымъ. Навонецъ, мысль, какъ руководитель чувства, дѣя-
тельпа, активна; чувство же, въ нормальномъ состояніи, пас-
сивно, созерцательно, и только перейдя въ страсть, сбрасываетъ.
съ себя власть мысли, разсудка; за то тогда человѣкъ и дѣй-
ствуетъ неразумно, повинуясь, безъ разсужденія, однимъ своимъ.
влеченіямъ.
Таковы психологическіе взгляды па чувство. Ихъ односто-
ронность, ошибочность п противорѣчія бросаются въ глаза. •
На чемъ основано мпѣніе, будто чувство, по природѣ своей,,
ббзсознательно? Если мы знаемъ, что въ насъ оно есть, то его
уже по одному этому нельзя назвать безсозпательнымъ; по ми
не только знаемъ, что^ оно въ насъ есть: мы отличаемъ его
отъ мысли, отъ представленія; мало того: мы очень ясно раз-
личаемъ одни чувства отъ другихъ, со всѣми ихъ оттѣнками.
Какъ же послѣ этого назвать чувство безеознательнымъ? Противъ.
этого памъ замѣтятъ, что анализируется не самое чувство, а прод-
ставлепіе о пемъ. Это конечно такъ; но какъ же, спрашивается,
образуется пі)едставленіе о чувствѣ? Вѣдь представленіе есть^
какъ мы увидимъ ниже, продуктъ сложной психической опера-
ціи, въ которую между прочимъ входитъ и подробный анализъ.
Еслибъ чувство не разлагалось па признаки, пе поддавалось
сравпепію, то оно-не могло бы перейти въ представлепіе, иначе
сказать, мы бы пе зпали о пемъ ничего; если же чувство мо-
жетъ перейти въ представлен!^ то это. - одпо уже доказываетъ,
что оно имѣетъ признаки, значить пе безсозпательпо.
Также несправедливо, будто чувство пепроизвольпо, а мысль,,
представлепіе зависятъ отъ пашей воли. Правда, мы не можемъ^
по желапію или прихотп, чувствовать такъ, или иначе, по мы:
ііожемъ войбуждать въ себѣ тѣ или другія чувства. Во-пер-

-
73-
выхъ, всѣ матеріальнця ощущенія, называемыя тоже чувствами,,
произвести нетрудно, подвергая' себя дѣйствію извѣстныхі
внѣшпихъ вліяпій; по и собственно такъ-называемыя чувства
можно въ себѣ возбудить, вызывая памятью тѣ или другія пред-
ставленія, или подвергая себя такимъ внѣиінимъ впечатлѣніямъ,
которыя вызываютъ въ насъ представленія, сопровождаемый
извѣстиыми чувствами. Такъ, представляя себѣ живо умершага
друга, или вглядываясь пристально въ его портретъ, мы про-
буждаемъ въ своей душѣ спавшія къ нему чувства. Мы доро-
жимъ письмомъ, бездѣлицеи, оставленной намь на память близ-
кими, оттого, что эти вещи напоминаютъ о нихъ. К(}нечно>
чувство, возбуждаемое воспоминаніемъ, уже не то,, что была
прежде: оно и слабѣе и оаіожнено другими чувствами, паприм.
сЕорбью объ утратѣ дорогихъ лицъ; но не забудемъ, что когда^
мы вспоминаемъ, мы и сами уже не тѣ, что были прежде, и.
потому . не можемъ чувствовать такъ, какъ 'чувствова.т тогда.
Совсѣмъ тѣмъ, люди вполнѣ отдавшіеся какому-нибудь чувству,,
ревниво его берегущіе, или одаренные живымъ воображеніемь
и памятью, многіе годы живутъ прежними чувствами и она
вызываются въ ихъ душѣ вмѣстѣ съ соотвѣтствующими пред-
ставленіями. Кто сомнѣвается въ томъ, что любовь можетъ
долго и свѣжо сохраняться въ душѣ, пусть только вспомнитъ^
что чувства мести, оскорблениаго самоіюбія, зависти, злобы не-
рѣдко умираютъ вмѣстѣ съ человѣкомъ.
Что извѣстныя представленія возбуждаютъ въ насъ извѣст-
ныя чувства, не подлежитъ сомнѣнію. Этимъ объясняется тай-
на дѣйствія на насъ художественныхъ произведен!^. Зная хоро-
шо человѣка, мы можемъ заранѣе сказать, какими чувствами
онъ отзовется на тотъ или другой фактъ. Сколько людей была
жертвами такого знанія! Сколько великихъ дѣлъ совершен»
вслѣдствіе такого знанія сердца пародныхъ массъ!
Слѣдовательно, чувство тоже можно. возбуждать; а разъ это
возможно, пѣтъ основанія называть чувство непроизвольнымъ;
его только нельзя возбудить непосредственно, потому что оно
или бываетъ результатомъ внѣшпихъ вліяній, или сопровождаетъ
извѣстныя представленія и мысли; безъ того пли другого—чув-
ства вообще невозможны.
Съ другой стороны, несправедливо^ и то, будто всѣ мысля
и представлепія произвольны. Догадки, соображенія, открытія
^асто возпикаютъ въ душѣ вдругъ, также педуманпо-негаданно,
какъ и чувства; въ этомъ каждый можетъ удостовѣриться, на-
^•!"одая падъ самимъ собой. Мы видѣли также, что пенормаль-
ііыя психическія состоянія всегда сопровождаются большею пля

—
74—
зіеньшею непроизвольностью представленій и мыслей. Наконецъ,
ііысли и представленія, , вызываемыя внѣшними впечатлѣніями,
вліяніями и дѣйствіями, всегда непроизвольны.
Также ошибочно мнѣніе, будто мысль активна, чувство пас-
сивно. Мысль, представленіе, сами по себѣ, тоже пассивны; ак-
тивными они становятся вслѣдствіе акеланій; а желанія, вакь
мы видѣли,—тѣ же чувства и отличаются отъ нихъ только сте-
пенью напряженія и" силы. Жівланіе придаетъ представленіямъ
и мыслямъ дѣятельный характеръ; пока оно не перешло из-
вѣстной границы; оно, въ свою очередь, видоизмѣняется, направ-
ляется мыслью, представленіемъ, какъ лошадь везетъ сѣдока и
•ему повинуется. Переступивъ мѣру, желапіе обращается въ
страсть, незнающую никакой узды. Когда мы говоримъ, что
мысль управляегь чувствомъ, мы забываемъ, что чувства, жела-
вія вызываютъ и какъ бы подбираютъ себѣ мысли и представ-
ленія. При нормальныхъ психическихъ отправленіяхъ, представ-
ленія и мысли, будучи разъ вызваны и подобраны желаніями,
располагаются уже потомъ по объективнымъ законамъ и въ
^томх сочетаніи видоизмѣняютъ и паправляютъ желанія, при-
водятъ ихъ въ согласіе съ объективными условіями. Такъ, же-
ланіе мести подбираетъ въ душѣ всѣ мысли и представленія,
относлщіяся къ этому душевному состоянію. Жаждущій мести
хотѣлъ бы отмстить тотчасъ же и вполнѣ; но перебирая въ
душѣ обстоятельства и обстановку, внутреннюю и внѣшнюю,
онъ находитъ, что одни способы мести невозможны, другіе по-
влекли бы для него самого дурпыя послѣдствія, третьи кажутся
€му несогласными съ его достоинствомъ, честью, четвертые
«слишкомъ жестоки, несоразмѣрны съ обидой или зломъ, которыя
вызвали месть; словомъ, какъ только чувство мести подобрало со-
отвѣтствующія ему представлепія, они разсматриваются уже по
своему объективному характеру, и , объективное ихъ зпачепіе
юпредѣляетъ видъ, родъ, степень, способъ удовлетворенія же-
лапія, вводитъ его въ должныя границы, придаетъ ему извѣсх-
пую форму, соотвѣтствующую паличпымъ обстоятедьствамъ и
условіямъ.
Такимъ образомъ, многое изъ того, что невидимому со-
ставляетъ отличіе чувствъ отъ^лыслей пли прсдставленій, ока-
зывается, при ближайшей повѣркѣ, общею принадлежностью тѣхъ
д другихъ.
Точно также пеудовлетворителепъ взглядъ пспхологовъ-идеа-
листовъ па отношенія мысли и чувства. Они рѣзко и безусловно
лротивуполагаютъ ихъ другъ другу, а между тѣмъ, въ дѢЗстви-

—
lb—
тельности, они неразрывно между собою связаны и находятся
®ъ безпрерыБномъ взаимнодѣйстБІя.
Говорятъ, будто чувство исЕлючаетъ мысль, мысль убиваетъ
чувство. Но чувство, которое боится мысли, не выносить ея освѣ-
щенія, вынуждено отъ нея прятаться, есть очевйдно чувство лож-
ное, призрачное; онытдь показываетъ, что, напротивъ того, сильное
чувство, проработанное мыслью и ею проникнутое, крѣннетъ, за-
каляется, упрочивается. Мы воббражаемъ, что страхъ чувства
передъ мыслью доказываетъ его чистоту, цѣ.іомудріе; напротивъ,
•онъ свидѣтельствуетъ только о его дряблости, безсиліи и ни-
чтожествѣ.. Да и какъ согласить желаніе уберечь во всей чи-
стотѣ чувство отъ мысли со взглядомъ, будто чувство обладаетъ
даромъ провидѣнія истины, будто въ немъ таятся зародыши
мыслей и представленій? Какъ примирить взглядъ, будто вся
полнота душевной жизни заключается въ чувствѣ, съ другимъ
взглядомъ, будто чувство слѣпо, неразумно и требуетъ руково-
дительства мысли? Одно изъ двухъ: или мысль и чувство пс-
Елючаютъ другъ друга, или они находятся между собою въ тѣ-
сной связи;, въ первомъ случаѣ, чувство не можетъ быть псточ-
пикомъ представленій, во второмъ, ему нечего бояться мысли
и мысль не можетъ быть враждебна чувству.
Итакъ, изслѣдованія чувствъ, сдѣланныя психологами - реа-
листами и идеалистами съ противуположпыхъ точекъ зрѣнія,
далеко пе^разрѣшаютъ вопроса. Кромѣ односторонности взгляда,
зависящей отъ угла зрѣнія и помѣшавшей обѣимъ школамъ об-
нять предметъ изслѣдованія во всей его полнотѣ, неудовлетво-
рительность результата объясняется еще и недостаточностью са-
маго анализа. Матеріалисты, задавшись объясненіемъ всѣхъ яв-
леній всихической жизни законами внѣшпей природы, просмот-
рѣли бросающійся въ глаза фактъ, что рядомъ съ чувствами,
Непосредственно вызываемыми матеріальными причинами, есть
Чувства, имѣющія такимъ же пеносредственпымъ источникомъ
оредставленія и мысли; идеалисты не только оставили въ сто-
ронѣ, безъ всякаго изслѣдованія, чувственныя движепія, по и
объяспеніи чувствъ, имѣющнхъ болѣе идеальный, психиче-
«кіц характеръ, запутались и впали въ явное противурѣчіе съ
фактами я съ собственными выводами.
ТІтобъ выбраться изъ этой путаницы, необходимо отбросить
^'Рсдвзятыя дуалистическія воззрѣнія па человѣческую природу
® Зорче вглядѣться въ факты, подлежащіе изслѣдованію.
Общее сознаніе раздѣляетъ чувства па двѣ группы: проис-
хождепіе однихъ оно приписываетъ тѣлу, другихъ—душѣ. Пер-
выя ' называются чувственными движеніями или стремлепіями,

—
76—
вторыя—чувствами въ тѣсном^ смыслѣ слова. Ощущенія холода,
голода, физической боли (наприм. при ушибѣ, обжогѣ и т. п.),
усталости и т. д., относятся къ первой категоріи; негодованіе,
скорбь, радость, состраданіе, любовь — ко второй. Но не одни,
опредѣленныя, единичныя ощущенія подводятся общимъ созна-
ніемъ подъ эти два разряда: общее состолніе, настроеніе ила
расположеніе, когда мы его чувствуеыъ, точно также приписы-
ваются общимъ сознаніемъ тѣлу или душѣ. Мы чувствуемъ себя
вообще, физически, хорошо, или худо; точно также, мы чув-
ствуемъ извѣстное психическое или нравственное состояніе или.
настроеніе, которое нредрасполагаетъ насъ къ такимъ или дру-
гимъ мыслямъ, чувствамъ, поступкамъ, или къ бездѣиствію и т. п»
Общее сознаніе вѣрно указываетъ на ближаишій, депосред-
ственный источникъ чувства или ощущенія; но нельзя, основы-
ваясь на такихъ указаніяхъ, дѣлать заключенія о болѣе отда-
ленныхъ причипахъ, производящихъ тѣ или другія ощущенія^
Есть много чувствъ, которыя мы, судя 00 ближайшимъ ихъ по-
водамъ, признаемъ за чисто психическія и которыя имѣютъ.
рднако подкладкою матеріальные инстинкты, прошедшіе чрезъ
душу и преобразившіеся вслѣдствіе психической переработки;^
идеальная любовь, чувства семейныя, любовь къ родинѣ, къ
ближнему и мпогія другія, самыя возвышеппыя чувства, нмѣютъ
такое происхожденіе; вотъ что и подало поводъ матеріалистамъ,
отбросивъ психическую переработку, признать чувственность за
единственный источникъ чувства вообще. Мы видѣли также, —
и наблюденія подтверждаютъ этотъ выводъ безчисленнымн Дан-
ными, — что чисто физическія причины производятъ извѢстныя
психическія состоянія и расположенія, которыя, въ свою оче-
редь, дѣлаютъ подборъ извѣстпаго рода мыслей и представлен!!.
Медикамъ хорошо извѣстно, что чрезмѣрно веселое или груст-
ное, раздражительное, капризное, возбужденное, или папротийъ^
разслабленное, кислое, дряблое душевныя состоянія, которыя
большинство людей готово приписать психическимъ причипамъ,
очень часто бываетъ слѣдствіемъ причипъ чисто физическихъ,'
уступающихъ дѣйствію леченія. Но точно такте чувственныя ощу-
щепія далеко не всегда бываютъ слѣдствіемъ однихъ матеріаль-
пыхъ причипъ и вліяній; оч^^асто они возбуждаются пред-
ставлениями, которыя мы сами, произвольно, вызываемъ въ своей
душѣ, пезасисймо отъ всякаго матеріальнаго побуждения; такъ,
аппетитъ, жажда вызываются въ пасъ не только естествеппыми
потребностями, по и представлепіями о вкусныхъ блюдахъ и
питьяхъ. Утопчеппыя чувствероыя паслаждепія, извращепіе при-
родныхъ ипстипктовъ, имѣютъ источпикомъ пе самые инстинкты

—
77—
и побужденія, а представленія; потому-то между животными и
небываетъ ни Лукулловъ, ни Де-Садовъ. Наконецъ, чувство фи-
зическаго разстройства и нездоровья далеко не всегда, ненре-
мѣнно, есть слѣдствіе физическихъ гіричинъ; часто оно проис-
ходить отъ потрясеній, имѣющихъ единственнымъ ИСТОЧНИЕОМЪ
психическія, нравственная причины.
Приведенныя паблюденія показываютъ, что нельзя, основы;-
ваясь па ближайшемъ поводѣ, возбуждающемъ въ насъ то или
другое чувство, производить его пзъ того или другого источ-
вива. Но насъ здѣсь интересуетъ не критическое разсмотрѣніе
происходадевія каждаго чувства въ отдѣльности, а источники
чувствъ вообще, и въ этомъ отношеніи свидѣтельство общаго
сознанія, нриписывающаго ихъ происхожденіе и матеріальному
и психическому элементамъ, оказывается внолнѣ правильпымъ,
хотя его указанія первоначальныхъ источниковъ того или дру-
гого чувства часто бываютъ ошибочны.
Приведенныя наблюденія и соображенія даютъ возможность
цристальнѣе вглядѣться въ загадочную природу чувства. Изъ
нихъ оказывается, что оно не есть самостоятельное психиче-
ское явленіе, не Ьозникаетъ въ душѣ отдѣльно, само но себѣ,
а лишь сонровождаетъ дѣйствіе и вліяніе на душу или мате-
ріальныхъ предметовъ и явленій, или представленій и мыслей;
поэтому, чувство, взятое отдѣльно отъ тѣхъ ыатеріальныхъ или
психическихъ фактовъ, которымъ оно сонутствуетъ, есть отвле-
ченность, и въ этомъ Еидѣ, въ дѣйствительности, пе сущест-
вуетъ. Чувства указываютъ только на свойство, способность
души чувствовать, — способность, которая однако не произво-
дитъ самрстоятельныхъ психическихъ явленін, и всегда, по-
стоянно обусловливается предметомъ или явленіемъ, которое
дѣйствуетъ па душу, и сбстояпіемъ души, принимаюш;ей это
дѢйствіе. Одинъ и тотъ же фактъ, въ одномъ человѣкѣ возбуж-
даетъ радость, въ другомъ сочувствіе, въ третьемъ досаду, въ
"Четвертомъ зависть, въ пятомъ надежду, въ шестомъ разочаро-
ьаніе и т. Д- При малѣйшемъ измѣненіи характера пли свойствъ
Предмета, который производить чувство, оно существенно' измѣ-
Еяется. Бозьмемъ,'папримѣръ, чувство надежды: и крестьяпинъ
падѣется, что брошенное имъ въ землю зерно дастъ плодъ; и
воспитатель падѣется, что пзъ его такого-то питомца выйдетъ
зпающШ и хороіпій человѣкъ; и владѣлецъ дотерейнаго билета
падѣехся, что опъ выиграетъ порядочную бумму; и воръ на-
дѣется,' что задуманная имъ кража удастся. Всѣ эти люди па-
Дѣятся; однако чувства ихъ, которыя мы называемъ оДнимъ
имепемъ, совершенно различны, какъ различны представленія и

—
78—
мысли, которня" ихъ возбуждаютъ. Вотъ почему чувства такъ^
безконечно разнообразны: малѣйшій оттѣнокъ въ душевномъ или
физическомъ расположении, малѣйшее измѣненіе въ предметѣ или;
явленіг, производящемъ чувство,—и мы уже ощущаемъ или чув-
ствуемъ иначе.
Тѣснѣйшая зависимость чувствъ отъ психическихъ свойствь-
и минутнаго расноложенія или настроенія лица объясняетъ ин-
тимный, личный, индивидуальный характеръ чувстві. В^ немъ-
выражается пепосредственное отношеніе души къ внѣшнимъ-
предметамъ и явленіямъ, или къ ыысляыъ и представлеиіямъ.
Такое отношеніе можетъ быть болѣе или менѣе чувственное,
или болѣе или мепѣе идеальное, смотря потому, чтб возбуж-
даетъ чувство и въ ЕОМЪ оно возбуждается. Такое вполнѣ лич-
ное, индивидуальное значеніе чувства сближаетъ его съ мате-
ріальнымъ міромъ, на что есть еще, вромѣ того, и друля ука-
занія. Связь между чувственностью и собственно такъ-называе-
мымъ чувствомъ такая тѣсная, что между ними нельзя прове-
сти точной границы и даже не всегда удается строго разли-
чить ихъ другъ отъ друга. Чувства, не исключая самыхъ идеаль-
ныхъ, ближе дѣйствуютъ на наши физическія состоянія и рас-
положепія, чѣмъ процессы мышленія, и наоборотъ: на чув-
ствахъ прямо, непосредственно отражается состряніе здоровья а^
свѣжесть или дряхлость физическаго организма.
Будучи, по своей нриродѣ, близки къ ліатеріальному міру,.
чувства, хорошія и дурныя, получаютъ, чрезъ психическую пе-
реработку внѣшнихъ внечатлѣній, представленій, мыслей болѣе ff
болѣе идеальный характеръ, одухотворяются. Высокія доблести и
старческій развратъ, утонченность чувствъ и чувственности заклю-
чаются въ утонченности представленій и^мыслей, съ которой рука
объ руку идетъ ослабленіе способности чувствоваЛ, силы чув-
ства. Психическіе мотивы, нредставлеиія и мысли, рано или
поздно, начинаютъ преобладать вЪ чувствахъ падъ внѣшними
впечатлѣніями; а чрезъ представленія,и мысли чувство стано-
вится въ зависимость отъ воли. Цивилизованный человѣкъ от-
личается отъ нецивилизованнаго не добродѣтелью и нравствен-
ными совершенствами, а только тѣмъ, чтолонъ менѣе подчи-.
няется непосредственному-' дѣйствію впѣшнихъ, впечатлѣпій, бо-
лѣе умѣетъ его сдерживать "Х^смотря по обстоятельствамъ и
цѣлямъ, 'давать или не давать ему хода. Само собою разумѣется,.
•что о полномъ, исключительномъ госнодствѣ чувствъ, вызывае-
мыхъ внѣшними виечатлѣніями, или о полномъ, совершенномъ-
ахъ подавлевіи и унраздяепіи не можетъ быть рѣчи; какъ под-
"чинепіе тѣла душѣ, такъ и души тѣлу, имѣетъ свои 'предѣлы, и,-

—
79—
борьба между матеріальными и психическими элементами при-
водить только къ извѣстной степени преобладанія однихъ надъ-
другими, никогда къ полному торжеству тѣхъ или другихъ, ибо
съ совершеннымъ прекращеніемъ борьбы прекращается и са-
мая жизнь.
Но если чувство не есть самостоятельпое психическое явле-
иіе, если въ пемъ выражается только индивидуальное, интимное-
непосредственное отношеніе души къ внѣшнему міру и мыслямь/
или представленіямъ, то оно и не можетъ быть, какъ думаютъ.
нѣкоторые, 8ародышемъ представленій и мыслей, обнимать ис-
тину непосредственно, и притомъ полнѣе и лучше, чѣмъ зна-
ніе, а тѣмъ мепѣе можетъ оно быть враждебно мысли. Эти и
подобная имъ мистическія • и романтическія' противуположенія
чувства и мысли обязаны своимъ происхожденіемъ леточпымь
наблюдепіямъ и ошибкамъ въ анализѣ психичёскихъ .явленій.
Невыработанныя, пеустановившіяся представлевія, невиолнѣ еще-
развившіяся, неонредѣленпыя мысли тоже сопровождаются чув-
ствами; такъ какъ такія представленія и мысли не ясно со-
знаются, то ихъ и не различаютъ отъ сопровождающихъ HXS
чувствъ и приписываютъ послѣднимъ то, что собственно отно-
сится къ первымъ. Мы говоримъ объ идеальныхъ, прекрасныхъ
и дурныхъ, нравственныхъ и безправствеипыхъ, возвышенных^
и низкихъ и т. п . чувствахъ; по само по себѣ чувство не хо-
рошо и не дурно, не топко и не грубо, не нравственно ,и н&
безнравственно, не возвышенно и не низко; такимъ оно являет-
ся только смотря по представлению или мысли, которыя сопро-
вождаетъ. Ясную, выработавшуюся, во всѣхъ подробностяхъ-
опредѣленную мысль или представленіе еще легко различить отъ
чувства; по мысль или • представлепіе зарождающіяся, невы-
яспившіяся, блуждающія, легко сливаются въ нашемъ понятіи съ-
чувствомъ, которое они вызываютъ,—тѣмъ легче, что-пути ихъ-
ве вполнѣ^ намъ видпы и они колеблются между нѣсколькими
направленіями. Эта-то трудность различить невыясненную мысль,
веопредѣлениое представлепіе отъ возбуждаемаго ими чувства
и подала поводъ приписывать послѣднему вѣщій характеръ, ви-
дѣть въ вемъ зародышъ мыслей и представленій, предполагать,
что чувство-имѣетъ, подобно имъ, свои фазисы развитія, свою
логику. Бее это, па самомъ дѣлѣ, принадлежности мысли или
ііредставленія, но приписывается чувству, потому что оно отъ
пихъ не различается. Чувство, по природѣ своей, просто, не-
сложно; его въ самомъ дѣлѣ нельзя выговорить словами, такъ
оно индивидуально, лично; сложнымъ оно памъ -кажется, когда
па душу дѣйствуютъ вмѣстѣ, одновременно, нѣсколько представ-

—
80
—
леній или мыслей, или когда представленіе, мысль, не вполнѣ
выработались и вслѣдствіе того колеблются между нѣсколькими
или многими представленіями или мыслями; любовь, наири-
мѣръ, имѣетъ безчисленные оттѣнки, которые объясняются
примѣсью множества представленій, или мыслей, какъ, нанри-
мѣръ, страха лишиться любимаго лица, или его ^ привязан-,
ности, уваженія къ его достоинствамъ, предвидѣнія опасно-
стей, горя, лишеній, которыя ожидаютъ его впереди и т. п.
Вслушиваясь и вдумываясь въ иныя /му?ыкальныя произведе-
пія, намъ не разъ приходило на мысль, что они произво-
дятъ глубокое впечатлѣніе именно потому, что въ нихъ подмѣ-
чены и переданы, съ удивительною полнотою, самые тонкіе,
едва уловимые мотивы сложныхъ чувствъ. Мы часто говориыъ:
неясное, смутное чувство, по это выраженіе неточно; на са-
момъ дѣлѣ есть только неясная, смутная мысль, или представ-
деніе, которыя нами смѣшиваются съ сонровождающимъ ихъ
чувствомъ.
^
Скайаннымъ онредѣляется отношеніе чувства къ представ-
лепію и мысли. Послѣднія выражаютъ не личныя, ипдивидуаль-
ныя, интимныя, а напротивъ объективныя отношенія между
предметами и явленіями, и потому имѣютъ Бсеобш,ій характеръ,
подлежать повѣркѣ и критикѣ по объективпымъ признакамъ.
Представленіе и мысль,—это сама дѣйствительность, перерабо-
танная въ психической средѣ въ свойственныя и достуц-
выя ей формы. Наука и знаніе потому только не бредъ,
не призракъ, что представленія и мысли, какъ психическіе
факты, воспроизводящіе дѣйствительнос^^ь въ психической формѣ,
способны быть выработаны до возможно нолпаго, совершеппаго
ей сЬотвѣтствія; ихъ развитіе и совершепствовапіе именно и
состоитъ въ освобожденіи и очищеніи отъ всего того, что мѣ-
шаетъ такому полному соотвѣтствію. Это значепіе представле-
иій и мыслей лежитъ въ самой ихъ природѣ; спи, по суще-
ству своему, не могутъ быть и пе бываіотъ пепосредствеппы
какъ чувство; самая, повидимому, простая мысль или представ-
леніе есть, какъ мы увидимъ ниже, результатъ сложной психи-
' ческой операціи—разложенія предмета пли лвдепія па признаки,
сравпепія его • съ другими^ ііредметами, его" 'призпаковъ между
собою и • съ признаками другихъ предметовъ. Н'Ь'уъ пи одного
представлепія, ин одной мысли, которыя пе были бы плодомь
_такой операціи; по именно въ этомъ и заключается психиче-
ское зпачепіе представленій и мыслей; они, строго' говоря, вы-
воды, опредѣленія, результаты различепія и сравненія. Чтобъ со-
ставить, папримѣръ, попятіе о бѣломъ домѣ, надобно выдѣлить

—
81—
сперва каждое взъ этихъ представлений особо пзъ безчисіеннаго
мпожества другихъ, сходныхъ и несходныхъ, а это возможно
только чрезъ разложеніе всѣхъ ихъ па признаки и чрезъ сли-
ченіе признавовъ между собою. Такая операція предполагаетъ
сближеніе, сопоставлепіе разъединенннхъ въ дѣйствительпостн
впечатлѣній и опредѣленіе ихъ взаиыныхъ отношеній. Вотъ по-
чему всякое предстаііеніе, всякая мысль, даже отдѣльпо взятыя,
неимѣіощія повидпмому ничего общаго съ другими, на самомъ
дѣлѣ есть пе что иное, какъ опредѣленіе взаимныхъ отношеніи
множества различныхъ впечатлѣнШ. Конечно, мы можемъ пони-^
мать эти отношенія неправильно, пе такъ, каковы они въ дѣй-
ствительности; но повторепныя паблюденія и болѣе и болѣе точные
опыты устраняютъ эти ошибки и придаютъ представленіямъ и
мыслямъ характеръ несомнѣнной объективности и достовѣрпости,
т.- е . доводятъ ихъ до возможно совершенпаго соотвѣтствія дѣй-
ствителъности. Поэтому, когда человѣкъ думаетъ или представляетъ
себѣ что-нибудь не такъ какъ слѣдуетъ, мы относимъ это къ его
пеумѣнью, незнанію, неспособности, вообще къ личнымъ или
случайнымъ^ причинамъ, такъ какъ въ существѣ,'} въ природѣ
представленій и мыслей нѣтъ ничего, чтб бы мѣшало имъ со-
отвѣтствовать дѣйствительнымъ фактамъ; папротивъ, ихъразви-
тіе неизбѣжно, неудержимо вынуждаетъ ихъ стать въ соотвѣт-
ствіе съ дѣйствительностью, получить значеиіе объективной ис-
тины.
Изъ всего этого слѣдуетъ, что чувствованіе и мышленіе су-
щественно различны между собою. Первое есть свойство души
взвѣстннмъ образомъ отзываться на внѣшнія впечатлѣнія, мысли
и представленія; второе—психическій нроцессъ, переработываю-
щіи психическіе факты въ новыя формы. Чувство по природѣ
своей субъективно, представленіе или мысль — объективны; то,
что называютъ субъективными мыслями, взглядами, мнѣніями,
На самомъ дѣлѣ, пе болѣе какъ мысли и представленія ошибоч-
ныя, не выработавшіяся до соотвѣтствія 'съ дѣиствительпостью.
Чувство, вслѣдствіе того, кажется чѣмъ-то близкимъ, задушен •
яымъ, внутренпимъ, приспымъ лицу, индивидуальному сущест-
вованію, а мысль и представлепіе, въ сравнепіи съ чувствомъ,
Папротивъ, — чѣмъ-то чуждымъ, впѣшнимъ, далекимъ, холод-
иыііъ. Въ мысли и представленіи въ самомъ дѣлѣ есть что-то
роковое, безпощадное, какъ мехапическій законъ, какъ матема-
тическая формула, потому что они выражаютъ отпошенія между
Действительными фактами, которые имѣютъ^свой законъ, свою
неумолимую логику. Въ требовапіи, чтобъ чувство подчинялось
разсудку, выражается^задача согласить интимную, < пепосредствеп-
Злдлта Психолоіш.

—
82—
пую жизнь души съ окружающею ее дѣйствительностью, или,
выражаясь точнѣе, выработать субъективныя мысли и представ-
ленія до возможной объективности. О иротивуподожности, враж-
дѣ чувства съ мыслью и представлепіемъ, посдѣ всего сказап-
наго, не можетъ быть и рѣчи. Такой взглядъ очень неточно
Быражаетъ одно изъ двухъ: или что одно психическое отнрав-
леніе смѣняетъ другое, или что мышленіе переработываетъ
представленія и мысли и чрезъ это измѣияетъ самыя чувства.
Первое изъ этихъ объясненій вытекаетъ изъ общаго нсихиче-
^скаго закона, по которому мы не можемъ, въ одно и то же вре-
мя , и чувствовать и размышлять 6 нашемъ чувствѣ; какъ
только нроцессъ мышлепія начнетъ совершать свои операціи
надъ чувствомъ, сравнивать его съ другими, нодмѣчать при-
знаки, разлагать, анализировать,—чувство нерестаетъ быть чув-
ствомъ и обращается въ нредставленіе. Второе изъ нриведен-
пыхъ выше объяснеиій основано па самоыъ свойствѣ чувствъ,
которыя, какъ мы видѣли, не представляютъ самостоятельнаго
психическаго явленія. Желая измѣпить чувство, мы не дѣй-
ствуемъ прямо на него, потому что это невозможно, а всегда на
представленія и мысли, которыя оно соировождаетъ. Инохонд-
рикамъ, людямъ, которыхъ постигло большое горе, врачи реко-
мендуютъ развлечепіе, т.- е . смѣну обычныхъ мыслей и представ-
леній другими, ослабленіе дѣйствія первыхъ новыми внечатлѣ-
ніями. Воспитаніе, образованіе, вообще развитіе, играютъ такую
же роль: они, между прочимъ, разлагаютъ извѣстныя ассоціаціи
мыслей и представленій и идеосинкразіи и замѣняютъ ихъ исно-
доволь другими, производя тѣмъ соотвѣтствующія изиѣненія
въ чувствахъ. Вотъ въ какомъ смыслѣ представленія, мысли
могутъ господствовать падъ чувствами, до извѣстной степепи
направлять ихъ.
Таковы заключенія, къ которымъ приводить внимательное
разсмотрѣніе чувствъ —- одного изъ самымъ темныхъ и заиутан-
пыхъ предметовъ психологіи. Если изложенный взглядъ вѣренъ,
то чувства пе могутъ составлять особой группы пcиxи^^ecкиxъ
явленій, и слѣдовательпо пе подлежать классификадіи. Они, по
удачному выражепію г. Ушинскаго, лишь цвѣта и краски внѣш-
пихъ впечатлѣпій, попятій и_прі!дставленій.'Только недоразумѣ-
вія заставили пспхологовъ слготрѣть па чувства, какъ ла сто-
стоятельпыя психическія явлепія, выдѣлять ихъ въ особый раз-
рядъ и ставить чувствовапіе на ряду съ лышленіемъ и дѣя-
тельпостью (волею). Какъ произошли такія педоразумѣпія—объ-
яснить пе трудно. Мышлепіе, разлагая все, отдѣлило н чувства
отъ виѣщнихъ внечатлѣній, нредставленій и мыслей, съ кото-

—
83—
рыми оно неразрывно связано, подобно тому, какъ то же мышле-
піе отдѣлило форму, величину, число, цвѣтъ, движеніе, разяыя
свойства и т. п . отъ внѣшпихъ предметовъ, которыхъ опи со-
ставляютъ, Бъ дѣйствительности, неотдѣлимую принадлежность.
Затѣмъ, съ чувствами, разобщенными отъ внѣшнихъ впечатлѣ-
пій, представленій и мыслей, начались обычныя онераціи ума:
они обратились въ самостоятельныя представленія, разложены
па признаки, по призпакамъ сгруппированы въ общія понятія
и т. д . Такимъ образомъ, въ душѣ сложился цѣлый особый
классъ предетавленіи и общихъ попятШ о чувствахъ,—повиди-
мому, точно такой же, какъ и всѣ другіе, тогда какъ па самомъ
дѣлѣ этотъ разрядъ психическихъ явленій рѣзко отличается отъ
всѣхъ другихъ СЕоимъ личнымъ, индивидуальнымъ характеромъ.
Въ основѣ общихъ пояятій, образовавшихся изъ свойствъ, ка-
честБЪ, принадлежностей матеріальпыхъ или психическихъ пред-
метовъ, всегда лежитъ самостоятельный фактъ, почему они и
имѣютъ объективный характеръ; чувства же, какъ мы видѣли,
вполпѣ зависатъ и отъ внѣшнихъ впечатлѣній, представлепій и
мыслей, съ которыми связаны, и отъ лица, которое чувствуетъ
или ощущаетъ. Вслѣдствіе того, понятіе или представленіе о
чувствѣ не имѣетъ опредѣленнаго содержанія, есть чистая от-
влеченность. Возьмемъ, напримѣръ, понятіе о счастіи и попро-
буемъ опредѣлить его; кромѣ общихъ мѣстъ, лишепныхъ вся-
каго зпачепія, объ пемъ нельзя сказать ничего; счастіе есть
чувство, столько же различное, сколько есть людей па свѣтѣ и
столько же разнообразное, какъ впечатлѣпія, представлепія и
мысли, которыя живутъ въ человѣческой душѣ. Этимъ объ-
ясняется, почему теоріи «эвдемонизма>, бывшія когда-то въ боль-
шомъ ходу, исчезли, оказавшись совершенно безсодержатель-
пыми и голословпими. Эвдемопизмъ предподагаетъ, что у людей
есть одипъ идеалъ благополучія, а это возможно только въ перво-
бытпыхъ, мало развитыхъ и притомъ пебольшихъ человѣческихъ
обществахъ, да и то при крѣпкихъ правахъ, сильномъ госнодствѣ
обычая, составляющаго для всѣхъ членовъ общества предметъ
веаоколебимаго вѣрованія. Только такой идеалъ счастія можетъ
ймѣть очень определенную, положительную форму. Когда всякій
разумѣетъ подъ счастіемъ одно и то же, пѣчто весьма простое,
опредѣлеппое и практически достижимое, эвдемопическая теорія
имѣетъ свой смыслъ, который хотя не выраженъ, по подразумѣ-
вается. Но при сильно развитомъ впдивидуализмѣ, въ обществѣ,
гдѢ формы общежитія едва сдерживаютъ безкопечпо разнообраз-
ные идеалы личнаго счастія, эвдемопизмъ, какъ теорія, есть без-
смыслица, — понятіе субъективное^ подъ которое подходить все
6"

—
Si—
что угодно. То же должно сказать и о ВСЯЕОЛІЪ другомъ пред-
ставленіи, въ оспованіи котораго лежитъ чувство; оно только
съ виду имѣетъ объективный характеръ, а на самомъ дѣлѣ за
пимъ скрывается личное, субъективное содержание, также без-
конечно разнообразное, какъ .сами люди.
Но если, по изложеннымъ причинамъ, чувство, отдѣльно
взятое, не иыѣетъ объективнаго содержанія и въ этомъ отно-
шеніи есть скорѣе предметъ историческаго, чѣмъ теоретическаго
изслѣдовапія, то способность ощущать или чувствовать имѣетъ
для изученія психической жизни огромное значеніе и объяеняетъ
многія загадочныя ея явленія. Эта способность есть первое и
общее основаніе и условіе жизни души, и въ тоже время по-
средствующее звено между матеріальнымъ и психическимъ мі-
ромъ. Способностью чувствовать душа прикасается къ внѣшпей
природѣ, примыкаетъ къ ней непосредственно; вслѣдствіе того,
способность эта и поситъ па себѣ печать матеріальпаго міра,
находится подъ его ближайшимъ и сильнымъ вліяніемъ. Изъ
того, что мы видѣли выше, открывается, что всѣ внѣшнія впе-
чатлѣнія сперва чувствуются, а уже потомъ выработываются въ
душѣ въ ясныя, опредѣленныя представлеиія. Чувства, возбуж-
даемая въ душѣ впечатлѣпіями, остаются въ тѣсной связи съ
представлепіями, которыя ими производятся, видоизмѣпяясь вмѣстѣ
съ этими представлепіями по мѣрѣ ихъ переработки въ повыя фор-
мы. Оттого, различпыя расположенія и настроепія и вызываютъ въ
душѣ тѣ или другія представленія и мысли, дѣлаютъ имъ под-
боръ; оттого же, наоборотъ, извѣстныя представленія и мысли
возбуждаютъ именно такія-то чувства; наконецъ, этимъ же объ-
ясняется и актъ узнаванія, основанный па томъ, что получаемая
впечатлѣнія вызываютъ изъ глубины души соотвѣтствующія имъ
представлепія и мысли, съ которыми и сравниваются. Бсѣ эти
явленія одинаково предполагаютъ постоянную связь между чув-
ствами и представлепіями или мыслями, — связь, которая про-
должается даже послѣ переработки послѢднихъ въ новьгя формы.
Идеализація, одухотворепіе чувства и состоитъ въ тѣхъ видо-
измѣпепіяхъ, которымъ оно подвергается съ переработкою пред-
ста'вленш и мыслей.
При такомъ взглядѣ, общі^одъ развитія "психической жизпи
дѣлается довольно яспымъ. ТЗпечатлѣнія одиовремеппо возбуж-
даютъ въ душѣ и извѣстныя ощущепія и сознапіе этихъ ощуще-
пій — представлеиія: вотъ мипута перваго пробужденія психи-
ческой жизни. Oщfщeпiя или чувства и представленія, въ эту
первую минуту, едва различаются между собою. Затѣмъ, изъ
дервыхъ простѣйшихъ представленій уже выработываются, осо-

-
85
-
бымъ процессомъ, болѣе и болѣе сложныя представленія и мы-
сли,— ыіръ психическихъ явленій, воспроизводящихъ въ душѣ
дѣйствительность въ психической формѣ. Такимъ образомъ, въ
первыхъ, простѣйшихъ представленіяхъ леж'ттъ начало само-
стоятельной психичесЕой жизни. При дальпѣйшей переработкѣ
представлевій и мыслей въ новыя и новыя формы, сопровож-
дающія ихъ чувства соотвѣтственно видоизмѣняются и съ тѣмъ
Бмѣстѣ становятся постепенно все въ большую и ббльшую за-
висимость отъ хода мыслёй и представлешй. Способность чувство-
вать, съ развитіемъ психической самостоятельности, отодвигается
уже на второй плапъ и устунаетъ первое мѣсто представленіямъ
и мыслямъ. Это набліоденіе конечно и подало поводъ утверж-
дать, что чувство есть переходная ступень въ развитіи психи-
ческой жизни, что оно должно поблекнуть и исчезнуть при тор-
жествѣ мысли и разума; но чувствъ нельзя истребить уже по-
тому, что чувствительность есть почва, на которой совершается
психическая жизнь; это ея необходимый элемептъ, ея общее
условіе, отъ котораго человѣкъ, еслибъ и хотѣлъ, пикакъ не
можетъ освободиться. Весь вонросъ только въ томъ, совершается
ли выработка нредставленій и мыслей послѣдовательно и пра-
вильно, или внезапными, быстрыми переворотами и скачками;
въ послѣднемъ случаѣ чувствительность, какъ и всякая другая
способность, матеріальпая и психическая, при не-экономиче-
скомъ, безнутномъ расходованіи, растрачиваетси по-пусту и
ослабляется. Точно также, нормальное состояніе тѣла и физиче-
ское здоровье, дѣйствуя непосредственно на способность чувство-
вать, и чрезъ нее на психическую жизнь вообще, составляютъ
необходимое условіе ея пормальныхъ отправленій. Итакъ, мысли
и нредставленія не упраздняютъ чувствъ, по выработавшись до
опредѣлепности и ясности, они только выдвигаются па первый
нланъ, а чувствительность занимаетъ, въ ряду психическихъ
явленій, второстепенное мѣсто. Взглядъ на чувство какъ на
переходный, несущественный моментъ, перенесеніе всей силы
и всего значенія психической жизни въ одинъ разумъ могли
возникнуть только въ эпоху глубокихъ ітотрясепій, когда цѣлый
міръ представленій и взглядовъ, въ которыхъ человѣкъ обжился
столѣтіями, подвергся критикѣ и ломкѣ, и приходилось замѣпить
его другимъ. Чувство даетъ мысли реа-чьины характеръ п чрез-
вычайную устойчивость, прочность, силу; вслѣдствіе этого, при
борьбѣ съ извѣстнымъ міросозерцаніемъ, пустившим! корни,
отрицательный взгдядъ на чувство, какъ па главпѣйшее пре-
пятствіе къ водворенію повыхъ воззрѣпій, какъ па сильнѣйшую
опору низвергнутыхъ н отброшепныхъ представленій и понятій,

—
86
—
было явленіемъ совершенно естественныыъ, при всей ошибоч-
ности отрицанія одного изъ основныхъ элементовъ психической
жизни.
Замѣтимъ въ заЕлюченіе, что правильный взглядъ па чувства
и па ихъ значеніе посреди другихъ психическихъ явленій объ-
ясняетъ, до нѣкоторой степени, послѣдовательнуіо смѣну психи-
ческихъ возрастовъ, которая, съ неизмѣнною правильностью,
повторяется въ развитіи людей. Первые шаги, по пробуждёніи
психической жизни, всегда занечатлѣны матеріальнымъ характе-
ромъ, потопу что способность чувствовать, какъ мы видѣли, бу-
дучи принадлежностью души, непосредственно граничит!, съ ла-
теріальнымъ міромъ и проникнута его вліяніями. До выработки
ясныхъ, опредѣленныхъ представленій и понятій, человѣкъ все
еще находится подъ господствомъ внѣшннхъ возбугкденій, да и
долго послѣ того чувствительность преобладаетъ; рѣшенія, раз-
ыышленія и дѣйствія въ значительной степени зависать отъ внѣш-
нихъ внечатлѣній и случаиныхъ внѣшнихъ обстоятельствъ. Пер-
выя представленія и мысли дышать еще непосредственностью
чувства, изъ котораго не успѣли вполнѣ выработаться, прини-
маются живо, быстро переходятъ въ желанія и страсти, кото-
рымъ человѣкъ, въ извѣстподіъ возрастѣ, не удіѣетъ противу-
стоять, съ которыми справляется лишь съ большиыъ трудомъ,
да и то далеко не всегда. Но мало-по-ыалу все это изыѣняется.
Чувствительность, а съ нею сила внѣшпихъ впечатлѣпій и влія-
піи, современемъ ослабѣваютъ; мысли и представленія одержи-
ваютъ верхъ падь непосредственнымъ господствомъ жеданій и
страстей, хорошихъ и дурныхь. Центръ тяжести постепенно
переносится все далѣе и далѣе отъ внѣшпяго ыіра въ глубь
человека, а вмѣстѣ съ тѣмъ усиливается психическая самостоя-
тельность и самодѣятельпость. Такое измѣпеніе указываетъ па
существованіе въ человѣкѣ, кромѣ физическаго организма, еще
и психическаго центра, который находится съ матеріальиыыъ
въ непосредственной, тѣснѣйшей связи и служить источникомъ
того дѣйствія на ііатеріальный міръ, того дѣятельнаго къ нему
отпошепія, которое приписывается общимъ сознапіемъ душѣ,
Чѣмъ болѣе чувствительпость слабѣетъ, чѣмъ замѣтпѣе и сильпѣе
становится дѣятельпость^ психическаго центра^ тѣмъ болѣе не-
посредственное вліяпГе" Бнѣшнихъ впечатлѣній замѣняется влія-
піемъ представдепій и мыслей. Этими признаками безошибочно
измѣряется степень возрастапія психической самопроизвольности
и самодѣятельпостЕ.

—
87—
V.
Душа есть самостоятельный и самодѣятельнийорганизмъ. — Доказательства орга-
иитеской жизни души. — Опшботаыи взглядъ идеалистовъ и реалистовъ на
психическую жизнь. — Свойства и строеніе исихическаго организма.
—
Ими
объясняется существованіе идеальнаго ыіра, идей, неимѣющихъ первообраза
въ ыатеріальной природѣ, психическое творчество, прогрессъ, пронзвольная и
свободная дѣятеіьность. — Объясненіе разныхъ загадочныхъ психическихъ явле-
ній свойствами п строеніемъ души. — Отчего зависитъ разіичіе между психи-
ческою жизнью человѣка и животныхъ? — Заслуги Ловка, Канта и иѣііецкой
философіи.
Анализъ явленій, въ которыхъ матеріальныи и психическШ
элементы непосредственно прикасаются, подтверлсдаегъ, какъ діы
видѣли, нѣкоторые изъ сдѣланныхъ выше выводовъ, оправды-
ваетъ нѣкоторыя иовыя соображенія, но не разрѣшаетъ глав-
наго вопроса: что же такое психическая жизпь, въ чемъ она
состоитъ? Разсмотрѣнные нами факты не болѣе какъ послѣдствія
взаимнаго другъ на друга дѣйствія двухъ элементовъ, матеріаль-
наго и психическаго, и потому показываютъ взаимныя отноше-
нія души и тѣла, ихх связь, нхъ различіе; но чт5 такое каж-
дый изъ этихъ центровъ самъ но себѣ, на это въ нриведен-
ныхъ фактахъ есть указанія, намеки, но нѣтъ положительнаго
отвѣта; его мы должпы искать въ изслѣдованіи самыхъ этихъ
центровъ. Мы ограничимся здѣсь разсмотрѣпіемъ только одного
изъ нихъ, именно психическаго, который исключительно насъ
занимаетъ.
Все сказаппсе выше убѣждаетъ, что невозможно остано-
виться па дуалистичесЕИхъ воззрѣніяхъ и признавать душу ж
тѣло за противуположности, исключающія взаимно другъ друга.
Невозможно также, вмѣстѣ съ идеалистами и реалистами, от-
рицать дѣйствительное существованіе матеріальнаго или психи-
ческаго міра, потому что оба оказываются источниками различ-
Еыхъ яБленій; птакъ, необходимо предположить, что и тѣло и
Душа представляюіъ своего рода самостоятельные и самодѣя-
тельпые организмы, непосредствеппо соединенные между собою
тѣспѣйшимъ образомъ и взаимно обусловливающіе другъ друга.
Такой взглядъ есть прямой, естественный выводъ изъ всего
предыдущаго. Мы видѣли, что психическая жизнь пропитана
матеріальпыми вліяпіями, что множество психическихъ явленіи
совершаются подъ условиями внѣшней природы, что вся психи-
ческая жизнь возникаетъ, развивается и обнаруживаетъ свою
Деятельность, если можно такъ выразиться, па матеріальной

—
88—
додкладкѣ. Если смотрѣть па жизнь души только съ этой сто-
роны, то она дѣйствительно составляетъ кавъ бы продолженіе
матеріальнаго ыіра, и пѣтъ никакой надобности, да и никакого
повода искать въ чемъ-либо другомъ, кромѣ фпзическихъ усло-
вій и законовъ, объясненія психическихъ явленій. Но рядомъ
съ тѣмъ, множество другихъ фактовъ доказываютъ, что душа
есть источникъ своеобразныхъ явленій; она, правда, срослась съ
ыатеріальной природой, обусловлена ею, но въ то же время от-
личается отъ нея, самостоятельна и самодѣятельпа; не только
тѣло имѣетъ вліяніе на душу, но и наоборотъ, душа на тѣло;
не всѣ психическія явленія суть необходимый результатъ, ро-
ковое послѣдствіе магеріальныхъ условій: есть и такія, которыя
указываютъ на самодѣятельность души; дѣйствія ея вызываются
пе одними внѣпшими вліяпіями, но и по собственному ея по-
чину; вавонецъ, внѣшнія обнаруженія психической жизни, если
и не каждый разъ, то въ большинствѣ случаевъ, вносятъ въ
матеріальный міръ перестановку, иное сочетаніе данныхъ и усло-
вій и въ этомъ смыслѣ нарушаютъ естественный, необходимый
ходъ, матеріальпыхъ явленій, видоизмѣняютъ его. Кромѣ того,
внѣшній міръ и психическая среда составляютъ, несмотря на
безнрестанпое ихъ взаимнодѣйствіе, нѣчто строго различенное
другъ отъ друга. Принявъ за точку отправленія матеріальпые
факты, пельзя найти непосредственпаго отъ нихъ перехода Еъ
психическому міру и наоборотъ: отправляясь отъ психическои
среды, пельзя пайти изъ пея непосредствепнаго выхода въ ма-
теріальпую природу. Что между ними существуетъ тѣснѣйшая
связь, очевидно изъ непосредствепнаго соедипенія души и тѣла
и изъ ихъ такого же непосредствепнаго другъ па друга дѣйствія
и вліянія; это и заставляетъ предполагать, что они—пе противу-
положности, соедипепныя между собою пенонятнымъ образомх,
а папротивъ, вѣтви, выростающія изъ одного и того же корня
и расходящіяся все болѣе и болѣе, по мѣрѣ удалепія отъ общаго
ихъ источника; но процессъ непосредственпаго дѣйствія и влія-
пія другъ па друга души и тѣла для насъ совершенно неуло-
вимъ и пе поддается никакому анализу; мы можемъ изучать
только совершившійся фактъ такого пхъ взаимподѣйствія а его
результаты, какъ они выражаются въ тѣлѣ -ц -душѣ; фактъ же
и результаты представляютъ; 1" здісь и тамъ, измѣпепіе состоя-
ний, и только по пимъ мы заключаемъ о своыствѣ и степепн
взаимподѣйствія души и тѣла.
При такой раздѣльпости и обособленности матеріальпаго и псн-
хическаго міра, одипъ изъ нихъ доллсенъ быть для насъ педо-
ступепъ. Такъ и есть па самомъ дѣлѣ; только паыъ недоступепъ

—
бо-
не психическій міръ, какъ обыкновенно думаютъ, а нанротнвъ
реальный, внѣшняя природа, потому что мы ее знаемъ лишь
по дѣйствіямъ и вліяніямъ ея на душу, — вліяніямъ, полу-
чаемымъ ею непосредственно или чрезъ внѣшнія чувства. Пер-
вымъ путемъ изменяются душевныя состоянія и отправленія,
вторымъ доставляются впечатлѣнія БНѢШНИХЪ нредметовъ и явле-
ніи. Только но впечатлѣніямъ и измѣпенпымъ психическимъ со-
стояніямъ мы заключаемъ о томъ, что внѣ насъ есть реальный
міръ и судимъ о его свойствахъ и характеристическихъ отличі-
яхъ отъ психической среды; по такія заключенія и выводы и
ноказываютъ, что душа имѣетъ, независимо отъ дѣйствій и влія-
ній на нее матеріальнаго міра, свою особую жизнь и дѣятель-
ность, иначе мы не имѣлн бы ни малѣпшаго нонятія о разли-
чіи между матеріальною и психическою жизнью, не помышляли бы
противуполагать ихъ другъ другу; а какъ такое различіе и противу-
положеніе есть, и мы знаемъ, что оно существуетъ въ самой психи-
ческой средѣ, т. -е . въ нашей душѣ, то изъ этого и слѣдуетъ,
что жизнь ея, хотя обращена одною своею стороною къ. мате-
риальному міру, однако не исчерпывается пассивнымъ принятіемъ
его вліяній, но заключаетъ въ себѣ еще нѣчто.такое, что отли-
чаетъ ее отъ этихъ вліяній и заставляетъ отличать психиче-
ское отъ матеріальнаго.
Далѣе. Чрезъ внѣшнія чувства передаются душѣ впечатлѣ-'
пія матеріальпыхъ нредметовъ и явленіЗ; но. какъ эти впечат-
лѣнія, такъ и все что происходитъ въ душѣ мы видимъ непо-
средственно, внутренпимъ зрѣніемъ, психически. Птакъ, внечат-
лѣнія получаются нами двоякимъ образомъ: одни, внѣшнія,
чрезъ посредство впѣшпихъ чувствъ, другія, психическія, не-
посредственпо душою. Чрезъ посродство впѣшнихъ чувствъ, обра-
Щеппыхъ къ матеріальпой природѣ, мы ничего не можемъ знать
о томъ, "зтб заключается или происходитъ въ психической средѣ,
т.- е . въ нашей душѣ; внутреннему зрѣнію, папротивъ, педосту-
пенъ Бнѣшній міръ, но открыты психическія явлепія. Эти два
пути, изъ которыхъ одипъ ведетъ къ внѣшней природѣ, другой
, въ психическую среду, подтверждаютъ взглядъ, что душа со-
ставляетъ нѣчто особое, отдѣльное отъ тѣла, несмотря па тѣс-
пѣйгаую, пеносрсдствепную ихъ связь и взаимное ихъ Бліяпіе
другъ па друга.
ІІтакъ, душа представляетъ пѣчто особое, различенное-отъ
иатеріальпаго міра, хотя и обусловлена имъ и находится подъ
вліяпіемъ; по дѣйствія и вліянія его она принимаетъ не
пассивно, а переработываетъ, претворяетъ ихъ въ себѣ; она
создаетъ въ себѣ изъ этого материала нѣчто повое, вовсе пе

—
90—
т похожее на то, что ею принято, и обнаруживаетъ, выражаетъ
это новое въ пеизвѣстпыхъ матеріальному міру лвленіяхъ, ко-
торыя видоизмѣпяютъ внѣшніе предметы и явленія и ихъ есте-
ственный, необходимый ходъ. Всѣ эти признаки составляютъ
характеристическія особенности органической жизни; вотъ по-
чему мы должны признать душу за организмъ, но конечно осо-
баго рода, рѣзко отличающійся отъ всѣхъ другихъ, извѣстныхъ
памъ во впѣшней природѣ.
Такой взглядъ, выведенный, какъ мы думаемъ, со всевоз-
можною осторожностью изъ положительпыхъ, несомнѣнпыхъ дан-
ныхх, можетъ показаться многимъ не только снорнымъ и стран-
пымъ, по просто безсмыслешшыъ и нелѣпымъ. Одни .занодо-
зрятъ насъ вх мнстицизмѣ, занишутъ пожалуй въ число духо-
видцевъ и сниритовъ; другіе сопричислять къ крайпимъ матері-
алястамъ и даже нигилистамъ. Ни то, пи другое нисколько насъ
не удивитъ. Мы живемъ въ эпоху великихъ недоразумѣній, когда
ожесточенная борьба воззрѣній прекратилась не миромъ, и даже
не перемиріемъ, а совершенпымъ истощеніемъ силъ противни-
ковъ, когда подъ кажущейся самоувѣрепностью люди скрываютъ
глубокое раздумье, подъ паружнымъ равнодушіеііъ къ вопросамъ,
которые еще недавно сильно занимали умы, горестную безна-
дежность рѣшить ихъ. Въ такія эпохи сила убѣжденія есте-
ственно замѣняется большою щекотливостью ынѣній. Ни одно
изъ пихъ не считаетъ себя побѣжденнымъ, но каждое, не имѣя
силъ защищаться аргументами, упрямо и капризно держится за
Бсѣ свои тезисы, изъ опасенія, что малѣйшая уступка поведетъ
къ торжеству противника.
Мысль, что душа есть особаго ' рода самодѣятельпый орга-
пизмъ, должна- вызвать возраженія со стороны и идеалвстовъ и
реалистовъ, — этихъ послѣднихъ представителей средневекового
дуализма. Первымъ такой взглядъ покажется слишкомъ матері-
альнымъ, потому что онъ сближаетъ' душу съ внѣшнеЗ приро-
дой; имъ душа все еще представляется чѣмъ-то пеопредѣлен-
пымъ, пеуловимымъ, пенодлежащимъ никакимъ законамъ, чѣмъ-
то состоящимъ въ Ісакихъ - то, тоже очень пеонредѣленныхъ
отпошепіяхъ къ тѣлу и остальной нриродѣ. Но если душа и
психическая жизнь дѣйствиттпр таковы, то -какъ могутъ они
быть предметомъ паучнаго" изслѣдовапія? Между тѣмъ, идеа-
листы, очень пенослѣдовательно, строятъ о такихъ неопредѣлен-
пыхъ предметахъ цѣлыя теоріи, которымъ силятся присвоить
научное зпачепіе. Съ другой стороны, реалисты, страстно и од-
носторонне отрицающіе тумапныя учепія идеализма, вѣроятпо
очень подозрительно взглянутъ на признаніе души за самостоя-

—
91—
тельпый, саыодѣятельныи источникъ явленій особаго рода; въ
додобномъ воззрѣвіи имъ, безъ сомпѣнія, будутъ мерещиться от-
жившіе тезисы идеализма. И тѣ и другіе, судя о взглядѣ по
готовымъ шаблонамъ, и крѣпко держась за свои ученія въ виду
протпвппка, одинаково недружелюбно встрѣтятъ всякую попытку
развязать узелъ, завязанный давпимъ - давно, при совершенно
Епомъ состояніи наукъ и остающійся до сихъ поръ пераспутап-
пымъ, только благодаря безчисленннмъ старымъ и повымъ не-
доразумѣніямъ и предразсудкамъ. Однако когда-нибудь, рано или
поздно, а придется его распутывать. Съ вопросомъ о психичес-
кой жизни тѣсно связаны самые близкіе, самые дорогіе нрав-
ственные интересы человѣческаго рода. Идеалисты и реалисты,
отворачиваясь отъ положительныхъ, - несомнѣнныхъ фактовъ,
пеподходящихъ подъ ихъ воззрѣнія, оказываются равно несо-
стоятельными вывести психологію на прямой путь; по и тЬ ш
другіе, съ различпыхъ точекъ зрѣнія, предъявляютъ требованія,
которыя вытекаютъ изъ самаго существа дѣла и не могутъ быть
безнаказанно пренебрежены или отвергнуты. Вся задача состо-
итъ теперь въ томъ, чтобъ попять эти требованія и дать имъ
мѣсто въ наукѣ. Мы это и стараемся сдѣлать, выставляя гипо-
тезу, что душа есть живой организмъ. Такая гипотеза, какъ мы
думаемъ, разрѣшаетъ всѣ споры и педоумѣнія; только она одна
въ состояніи придать явлепіямъ психической жизни значеніе
положительныхъ данныхъ, достунныхъ научному изслѣдованію.
Постараемся объяснить пашу мысль.
Прежде всро останавливаетъ па себѣ* впимапіе тотъ фактъ,
что одни изъ явленій, въ которыхъ обнаруживается жизнь и дѣ-
ятельность человѣка, происходятъ вслѣдствіе виѣшнихъ вліяній
и возбуікденій, механически, по закопамъ матеріальной природы;
Другія, папротивъ, вызываются, повидимому, самостоятельною
дѣятельностью особаго рода, идущею изъ человѣка, независимо
отъ внѣпінихъ возбужденій, и которая вносить въ его жизнь и
отправленія повыя условія, видоизмѣняющія необходимый ходъ
явленій. Общее сознапіе уже давно открыло эти два противу-
положные, другъ другу на встрѣчу идущіе тока, и всѣ явле-
нія перваго порядка приписало тѣлу, второго—душѣ; по когда
отсюда возникли вопросы, чтб же такое душа и тѣло, въ ка-
кодіъ отпопіеніи они находятся другъ къ другу и гдѣ раздѣляю-
Щі^ ихъ черта, — наука, послѣ долгихъ тщетпыхъ попытокъ и
блуасдапій, должна была, пакопецъ, отказаться отъ разрѣшенія
этвхъ Бопросовъ, Чѣмъ больше накоплялось данпыхъ, чѣмъ раз-
посторопнѣе и глубже они нзслѣдовались, тѣмъ больше и больше
выяснялось, что границы между душою и тѣломъ провести не-

—
92—
возможно, — такъ они тѣсно между собою связаны и взаимно
проникаютъ другъ друга; что противуполагать ихъ точно также
невозможно, во-нервыхъ, потому, что они непосредственно между
собою соединены; во-вторыхъ, потому, что душа и тѣло, какъ
они представляются общему сознанію, несоизмѣримы, не имѣ-
ютъ рѣшительно ничего между собою общаго; въ-третьихъ,—и
это главное, — потому, что психическія явленія, насколько они
соприкасаются съ внѣшнимъ міромъ и могутъ быть наблюдаемы
въ связи съ матеріальными фактами, не что иное какъ свое-
образныя видоизмѣненія этихъ фактовъ и никакого особаго,
имъ собственно принадлежащаго содержанія не имѣютъ; психи-
ческія явленія, обпаруживающіяся въ матеріальпыхъ фактахъ,
отличаются отъ послѣднихъ только иною ихъ группировкой.
Анализируя наши ощущепія, мысли, представленія, движепія
воли, обращениыя къ матеріальпому міру, мы паходимъ, что
они — то же самое что соотвѣтствующія имъ явленія матеріаль-
наго міра, только въ другихъ сочетаніяхъ, вслѣдствіе чего имѣ-
ютъ другой видъ и форму. Итакъ, съ точки зрѣнія внѣшняго
ыіра, душа есть не что иное, какъ цептръ, изъ котораго идутъ
процессы, претворяющіе матеріальные факты, преобразующіе
ихъ форму, или особаго рода анпаратъ, чрезъ который и по-
средствомъ котораго совершается это превращепіе. Процессъ
такихъ превращепій, насколько мы можемъ его нрослѣдить, про-
Есходитъ такимъ образомъ: сначала душа, нодъ вліяніемъ впе-
чатлѣній окружающаго міра, и ближайшимъ образомъ тѣла,
воспроизводить въ себѣ представлепія и мысли, соотвѣтствующія
этимъ Бпечатлѣніямъ, разла,гаетъ ихъ, приводить въ повыя со-
четапія, и въ этомъ новомъ видѣ возвращаетъ во впѣшніЗ міръ,
создавая для пего чрезъ это образцы повыхъ, пебывалыхъ яв-
лепій; по этимъ образцамъ передѣлывается и перестраивается
потомъ окружающая человѣка среда и самое тѣло. Впрочемъ,
чрезъ такое творчество ничего во внѣшней природѣ матеріальпо
не прибавляется и ничего пе убываетъ; законы ея остаются не-
ларушимо тѣ же самые; образуются только новыя комбинацш я
формы, певозможпыя безъ участія человѣка. Такое взаимнодѣй-
ствіе матеріальпаго міра и души представметъ пе болѣе какъ
особый видъ органической ждзпи; какъ всякій организмъ при-
пимаетъ въ себя пищу" извнѣ, переработываетъ ее, обновляется
ею и затѣмъ возвращаетъ ее нзъ себя въ другихъ сочетаніяхъ,
такъ точно и душа припимаетъ извпѣ впечатлѣпія, удерживаетъ
ихъ въ себѣ, переработываетъ и преобразуетъ ими матеріаль-
пую среду, въ которой живетъ. Чтобъ быть такимъ преобразу-
ющимъ центромъ въ матеріальпомъ мірѣ, душа необходимо

—
93—
должна находиться съ .нимъ въ тѣснѣйшей, неразрывной связи,
составлять его органическую часть, прододженіе, высшую сту-
день; иначе нельзя себѣ представить, какилъ образомъ душа и
тѣло могли бы дѣйствовать другъ па друга. Вотъ причина, по-
чему дуализмъ, развившійся постепенно и пезамѣтно изъ пер-
вопачальнаго различенія души отъ тѣла въ рѣзкое противупо-
ложеніе ихъ другъ другу, былъ отброшенъ наукою и замѣнепъ
представленіемъ о единствѣ человѣческой природы. Это воззрѣ-
піе уже пустило глубокіе корни въ совремепномъ созпаніи, и
теперь лежитъ въ основаніи всѣхъ паучныхъ изслѣдованій и
міросозёрцаній. Если результаты его покуда такъ шатки и со-
мпительпы, несмотря на богатство научпо-разработаннаго мате-
ріала и паблюденій, то причины должно искать единственно въ
томъ, что дуализмъ, побѣжденный въ принципѣ, продолжаетъ
до сихъ поръ крѣпко держаться въ головахъ, въ видѣ безсозпа-
тельпаго предразсудка. Матеріалисты и реалисты, судя о пси-
хической жизни только по ея явленіямъ, обращеннымъ къ ма-
теріальному міру, видятъ въ душѣ не болѣе какъ мехапизмъ,
приданный тѣлу и принимающій извѣстное участіе въ его жизни,
по законамъ физической природы. Взглядъ ихъ одпостороненъ,
пеполонъ, но онъ выведенъ изъ самыхъ строгихъ и тбчпыхъ
изслѣдованій. Вмѣсто того, чтобъ его дополнить, спиритуалисты
д идеалисты закрываютъ глаза передъ очевидными фактами и
потому, въ спорѣ съ ними, побѣждепы. Возможно ли, въ са-
момъ дѣлѣ, не вводя въ заблужденіе себя и другихъ, отрицать,
что психическія состоянія u самая психическая жизнь находятся
подъ ненрерывпымъ и сильпымъ вліяніемъ матеріальныхъ усло-
вій и фактовъ? Душа глубоко вросла своими корнями въ ма-
теріальный міръ, вплетена въ пего безчисленными нитями; почва
ея и начальные ея мотивы внолпѣ физическаго свойства; чув-
ство, по природѣ своей, пропитано матеріальными элементами,
и оттого такъ сильно дѣйствуетъ па физическій организмъ; мало
того: способность къ умственнымъ и правственнымъ привычкамъ,
въ которыхъ скрывается причина извѣстпаго склада ума, нрав-
ствепныхъ наклонностей, нравственнаго характера, указываетъ
аа матеріальную- основу души. Во всѣхъ пазванпыхъ явленіяхъ,
которыя мы привыкли считать за самыя идсальныя ея стороны,
выражается лишь накопленіе психическихъ упражненій и опы-
товъ, ихъ капитализадія, совершенно сходная съ пакопленіемъ
слѣдовъ физическихъ упражпеній въ привычкахъ тѣла и его
оргаповъ. Источникъ и закопъ ихъ очевидно одинъ и тотъ же,
и если душа способна по привычкѣ, непредпамѣренпо дѣйство-
вать въ данпыхъ случаяхъ извѣстпымъ, а не другимъ образомъ.

—
94—
то нельзя отрицать, что это ея свойство сбіижаетъ ее съ виѣш-
ней природой, которая также непроизвольно, по привычкѣ, про-
изводитъ, при извѣстныхъ условіяхъ, одни и тѣ же извѣстпыя
лвленія. Обратимся ли къ ходу развитія отдѣльнаго человѣка,
или цѣлаго народа, или всего рода человѣческаго,—и здѣсь мы
найдемъ подтверждепіе той истины, что психическая жизнь
сплетена съ латеріальпои неразрывными узами. Въ самомъ на-
чалѣ душа дремлетъ. Первые признаки психической жизни об-
наруживаются медленно, и лишь мало-но-малу она высвобож-
дается пзъ-нодъ подавляющихъ матеріальныхъ вліяній, которыя,
чѣмъ дальше назадъ, ближе къ началу, тѣмъ царятъ полно-
властнее и нераздѣльнѣе. Много нроходитъ времени, пока душа,
Бозмужавъ и окрѣпнувъ, начинаетъ жить самостоятельною жизнью,
становится самодѣятельною, центромъ й источникомъ своеобраз-
ныхъ явленія. Достигнувъ этой степени развитія, она обра-
щается па впѣшній міръ, и перестановкою его естественныхъ
условій нроизводитъ въ пемъ повыл, невиданныя дотолѣ соче-
танія. Такая нередѣлка окружающей среды возможна лишь по-
тому, что выработавшись изъ-нодъ матеріальнаго міра, ставъ
выше его, душа остается запечатлѣнною матеріальнымъ харак-
теромъ, по крайней мѣрѣ съ той стороны, которой она обра-
щена къ нриродѣ и находится съ нею въ пепосредствепныхъ
сонрикосновеніяхъ. Отвергая эти песомпѣнные факты, изъ бо-
язни компрометтировать психическое начало и его самостоятель-
ность, спиритуалисты и идеалисты теряютъ почву нодъ ногами
и доставляютъ своймъ противникамъ легкую побѣду. Психичес-
кое начало не требуетъ вовсе, для своей защиты, отрицанія
фактовъ, доказанныхъ наукою.
Вотъ въ чемъ, по нашему мпѣнію, заключается слабая сто-
рона идеализма, которая и должна быть отброшена наукою.
Коренные - недостатки реалистическихъ воззрѣній совсѣыъ дру-
гого рода. Реалисты теряютъ йзъ виду, что психическая жизнь
и дѣятельность не исчерпываются одними отношеніямп души къ
матеріальному міру. За тою ея стороною, которая обращена къ
внѣшней природѣ, суще(;твуетъ другая, недоступная внѣшнимъ
паблюдепіямъ и опытамъ, пеимѣющая прямого отпошенія къ
матеріальпымъ фактамъ. Эта тропа пе мОжетъ быть предме-
томъ изслѣдованій по ^матёріальнымъ даннымъ и открывается
только психическому зрѣпію, котораго тоже нельзя объяснить
никакими матеріальными фактами. Мало того: вся преобразова-
тельная, творческая дѣятельность человѣка во внѣшнемъ мірѣ
представляется внѣшнимъ чувствамъ только въ своихъ резуль-
татахъ; психическіе процессы, подготовляющіе образцы новыхъ

—
95—
/
сочетаній условій и фактовъ въ матеріальпой средѣ, скрыты отъ
внѣшнихъ чувствъ; источвикъ и механизыъ самопроизвольпыхъ
движенШ точпо также педоступенъ внѣшпимъ паблюденіямъ.
Матеріалисты и реалисты отвергаіотъ эту сторону психической
жизни совершенно неправильно; они только не могутъ ее ви-
дѣть, какъ они не могутъ, изслѣдуя одни внѣшніе, матеріаль-
ные факты, нодойти къ свободной волѣ и ея явленіямъ. Съ ре-
альной точки зрѣнія, источники и главные двигатели психичес-
кой жизни теряются въ пеизвѣстпой дала, куда впѣшнія чув-
ства не проникаютъ, и реалисты конечно неправы, отвергая
достовѣрность • того, что недоступно внѣшнимъ чувствамъ, когда
есть другой органъ, психическое зрѣніе, которымъ обусловлено
самонаблюденіе и которому это недоступное открыто и видимо.
Но какъ же отвѣчаетъ па это отрицаніе идеализмъ? Вмѣсто
того, чтобъ поднять нить изслѣдованій тамъ, гдѣ она для реа-
дистовъ обрывается, и пытаться другими путями проникнуть
въ самымъ источпикамъ психической жизни, недоступнымъ для
реальнаго знанія, идеалисты тщетно усиливаются отвоевать у
естествознанія то, что ему принадлежитъ прочно и несомнѣнно;
имъ бы слѣдовало знать, что отношеніями къ матеріальному
міру дѣятельность души далеко не ограничивается; что за пре-
дѣлаыи міра, подлежащаго внѣшнимъ чувствамъ, психическому
зрѣнію открывается цѣлый міръ другого порядка, Здѣсь душа
точно также дѣйствуе!тъ на самую себя, какъ во внѣшнеліъ
мірѣ на ыатеріальную природу. Преобразуя внѣшнюю свою об-
становку, человѣкъ передѣлываетъ и самого себя. Такимъ обра-
8омъ, въ душѣ заключается источникъ ея самостоятельности и
самодѣятельпости; она даетъ человѣку точку опоры, не только
Для борьбы съ окружающимъ, но и съ саыимъ собой. Надъ ви-
Димымъ матеріальпымъ міромъ, въ душі человѣка создается
другой, невидимый, идеальный міръ,—міръ представленій и мыс-
лей, которому человѣкъ подчиняетъ свое личное, индивидуальное
существованіе, по требованіямъ и законамъ котораго онъ вос-
питываете, переработываетъ, передѣлываетъ свою интимную
психическую жизнь. Во взаимныхъ отношепіяхъ этого певиди-
маго міра и личпыхъ, индивидуальпыхъ паклонностей человѣка,
въ ихъ столкповеніяхъ и борьбѣ, которая представляется намъ
въ Бидѣ внутренней борьбы чувства съ разумомъ и его рѣпіе-
піями, заключается весь смыслъ и "высокій интересъ вравствен-
пой жизни человѣка. Бываютъ эпохи, когда перевороты въ уста-
новившихся формахъ жизни отодвигаютъ этотъ интересъ на
второй планъ, когда критика этихъ формъ, расшатанпыхъ п
отжившихъ свое время, поглощаетъ всѣ силы, всю дѣятельность;

—
96—
въ таЕІя эпохи, индисидуальпая жизнь, лишеппая точки опоры,
теряетъ КЯЕЪ будто значеніе, не имѣетъ цѣли, пуста и безцвѣтна;
HQ. тогда, рука объ руку съ нравстБепнымъ распадепіемъ и ни-
чтожествомъ людей, идетъ и коренное распаденіе самыхъ осно-
ваній общественной жизни, а это рано или поздно випуждаетъ
снова стремиться къ возсозданію, па обповленныхъ началахъ,
индивидуальной психической жизни, випуждаетъ опять обратиться
къ той почвѣ, па которой строится и стоить все зданіе обще-
ственности. Таково наше время и здѣсь - то должно искать
причины того отсутствія идеаловъ, той убыли души, па кото-
рую мы такъ горько жалуемся. Вѣрованія и воззрѣнія людей
запутались въ» безъисходныхъ нротивурѣчіяхъ; почва колеблется
подъ ногами; все стало зыбко и непрочно; вмѣстѣ съ тѣмъ и
человѣкъ извѣрился, психически изыельчалъ, дошелъ до порази-
тельнаго безсилія и ничтожества. Странно и жалко видѣть, что
въ такое время идеалисты и реалисты, во имя давнишняго спора,
неимѣющаго больше смысла, отстаиваютъ съ настойчивостью,
достойною лучшаго дѣла, обветшалые и невозможные тезисы.
Пора, кажется, перестать отрицать безснорные научные выводы
и упорно отвергать столько же несомнѣнные факты, потому
только, что они пеподлежатъ впѣшнимъ чувствамъ. Единство
человѣческой природы, къ которому приводятъ ныпѣ самыя раз-
посторопнія паучпыя изслѣдовапія, нисколько пе будетъ нару-
шено, если мы, па оспованіи такихъ же изслѣдованій, допустимъ,
что въ человѣкѣ заключаются два организма, развившіеся изъ
одного общаго корня и вслѣдствіе того тѣспо между собою Со-
единенные и взаимно другъ на друга дѣйствующіе, по въ то же
время различенные, живущіе, кромѣ имъ обоимъ общей, и своею
особою жизнью и производящее, каждый, своеобразпыя явленія,
Въ свойствахъ этихъ'' организм овъ и ихъ взаимподѣйствіи за-
ключается, какъ мы думаемъ, вся^ суть человѣческой природы и
объясненіе всѣхъ ея разнообразныхъ проявлепій.
Но если душа есть дѣйствительпо организмъ, то спраши-
вается: какая его природа, или каковъ онъ по своему существу,
и чѣмъ разнится, въ этомъ отношеніи, отъ физичесваго орга-
низма, съ которымъ такъ тѣсно связанъ? Эти вопросы когда-то
сильно волновали умы, по потомъ постепепно упали. Мы уже
сказали выше, что тѣло и "Дуіиу нельзя нротивунолагать другъ
другу, потому что многія черты, долго считавшіяся исключи-
тельною принадлежностью одной матеріальпой природы, оказы-
ваются, при ближайшемъ разсмотрѣніи, общею принадлежностью
и физической и психической жизни; такъ многія, песомнѣнно
психическія явлепія совершаются по опредѣленпымъ законамъ,

—.
97—
съ неизбѣжноіо правильностью, напоминающею роковую необхо-
димость явленіі матеріальнаго міра; точно также, многое со-
вершается въ душѣ безсознательпо, хотя мы и дуыаемъ, что
безсознательность есть свойство одной внѣшней природы. Рѣзкое
противуположеніе матеріальнаго психическому и попытки опре-
дѣлить сущность, природу того и другого возникли въ исходѣ
среднихъ вѣковъ, когда сложилось представленіе о матеріи,
только какъ о чемъ-то коспомъ, протяжепномъ, пеоживленномъ,
пепроницаемомъ, подлежащемъ внѣшнимъ чувствамъ, а другія
ея свойства и принадлежности еще не обратили на себя внима-
нія. Такое ограниченное, неполное представленіе образовалось
подъ вліяніемъ самыхъ отвлеченныхъ изъ отвлеченныхъ наукъ,
математики и механики, которня имѣютъ дѣло только съ этими,
дѣйствительными или предполагаемыми свойствами и принадлеж-
ностями внѣшней природы и опускаютъ изъ виду всѣ другія,
до которыхъ имъ пѣтъ дѣла. Въ исходѣ средниіъ вѣковъ, когда
другія отрасли естествознанія, кромѣ математики и механики,
или не существовали, или находились въ млад^нчествѣ, цного
представленія о матеріи и быть не могло. При такомъ взглядѣ,
и при убѣжденіи, что матерія противуположна душѣ, онредѣлять
природу или^существо послѣдней казалось легко: стоило- только
приписать ей, свойства, противуположныя свойствамъ матеріи.
Но съ тѣхъ поръ многое существенно измѣнилось. Самое представ-
леніе о матеріи вообще исчезло изъ положительныхъ паукъ, и
удержалось, по преданію и привычкѣ, только въ философіи н
психологіи, этихъ древлехранилищахъ разнаго средневѣкового
хлама. Физика и химія, естественная исторія, анатомія и физіо-
логія показали, что неоживленной матеріи вовсе не существуетъ,
что матерія, въ этомъ смыслѣ, есть отвлечепное попятіе, суще-
ствующее только въ пашей головѣ, а не въ дѣйствительностн.
Электричество, ыагпетизмъ, галванизмъ, теплота, химическое
сродство, растительная и животная жизнь—матеріальныя явленія,
неподходящія подъ математическое и механическое опредѣленіе
матеріи. Наконецъ, знакомство съ органическою жизнью нанесло
Этому представлепію о матеріи окончательный ударъ, а съ тѣмъ
вмѣстѣ въ самомъ оспованіи пошатнуло дуалистическое проти-
вуположепіе души внѣшнеи природѣ. Оргапизмъ—предметъ срав-
пительпо новый въ паукѣ и еще певыяснеппый впоѵіпѣ; • но
судя уже по тому, что мы объ пемъ знаемъ, можно предвидѣть,
Что его дальнейшее пзучепіе коренпымъ образомъ измѣдитъ
взглядъ па природу и матеріальпую жизнь вообще. Всякій ор-
гаиизмъ представляетъ собою какой-то узелъ, какъ бы особую
форму, около которой группируются разнообразные процессы;
Зідлчи Психолопи.
7

—
оз-
она обусловливаехъ ихх, опредѣляетъ извѣстный ихъ кругово-
ротъ, оставаясь одною и тою же, несмотря на болѣе или ме-
нѣе быструю и полную замѣну однихъ матеріальпыхъ состав-
ныхъ частицъ организма другими. Этотъ узелъ, эта форма рѣ-
шительно снутываетъ йсѣ паши нредвзятыя понятія о матерш.
Самый тщательный анализъ пе открыдъ доселѣ въ физичеекихъ-
оргапизмахъ ничего такого, что не находилось бы въ природѣ
внѣ ихъ, только въ другихъ сочетапіяхъ; между тѣмъ, орга-
пизмъ не есть сумма этихъ составныхъ частей, что-то особое,,
какой-то особый образъ, въ условіяхъ котораго, намъ совер-
шенно неизвѣстныхъ и пепопятныхъ, совершается матеріаль-
ная жизнь. Что эта форма вполнѣ принадлежитъ физической
природѣ,—пе подлежитъ соынѣнію послѣ изслѣдованій Дарвина,
который доказалъ тѣснѣЗшую ея зависимость отъ внешней об-
становки и условій; но между представленімъ о матеріи, къ.
которому нриводятъ физическіе организмы, и нонятіемъ, какое-
сложилось вслѣдствіе изученія математики и мѣхапики, лежить
цѣлая бездна; форма организма, опредѣляющая его развитіе и
отнравлеиія, точно такая же реальная действительность, вакъ
и тѣ свойства, которыя мы до сихъ поръ приписывали матеріи;
а между тѣмъ, эта форма пе имѣеъ ни одного изъ этихъ
свойствъ. Въ виду организмовъ, средтіевѣковое противуположе-
ніе души тѣлу окончательно пало, за пеимѣніемъ точки опоры,
Успѣхи естествозпанія привели къ убѣжденію, что пеоживлеп-
пой матеріи вовсе не существуетъ, что неорганическая природа
тѣснѣйшимъ образомъ связано съ органической, что послѣдияя
представляетъ безчислепное множество организмовъ, болѣе или
менѣе развитыхъ, что ряды ихъ тянутся, переплетаясь между
собою, отъ неорганическаго міра. до человѣка, который физи-
чески = представляетъ самый развитой п относитаіьно совершен-
ный изъ всѣхъ организмовъ. Сравнивая организмы между собою^
ми не въ состояніи опредѣлить, чѣмъ они отличаются ДРугъ-
отъ друга по моему существу, по своей природѣ; видимъ только,
что одни устроены такъ другіе иначе; что одни нереработыва-
ютъ только неограпическій матеріалъ, другіе, сверхъ того, и
бграпическій; притомъ одни претворяютъ органическій матеріалъ.
только известиаго рода,,.другіетіѣСколькихъ или даже всякихъ
родовъ. Откуда происходятъ эти различія, какъ п почему обра-
зовались такія или другія органическія формаціи—па эти во-
проси паука, пока, пе въ состояпіи отвѣчать; а если существо
физичеекихъ организмовъ составляетъ для насъ пока тайну, то-
лечего и задаваться вопросомъ, чѣмъ различаются физическіе и;
психическіе организмы по своей сущности или природѣ; по край-

—
99—
лей мѣрѣ въ настоящее время о разрѣшеніи такихъ вопросовъ
нельзя и думать.
.
Кромѣ этихъ вопросовъ, есть въ психологіи другіе, къ димъ
близкіе и болѣе памъ доступные, которые въ порядкѣ нашего
изложенія стоять первыми на очереди и для разрѣшепія кото-
рыхъ уже собрано довольно, отчасти критически разработаннаго
матеріала: мы разумѣемъ вопросы с свойствахъ и способностяхъ
души и о строеніи душевнаго организма. По удивительной ну-
таницѣ Бсѣхъ нсихологическихъ понятій, которою отличается
наше время, на онредѣлепіе сун;ества или природы души тра-
тилась, еще недавно, бездна безплоднаго труда и усилій; а ея
свойства,. ея особенности, ея внутреннее строеніе, которыя вы-
ражаются въ множествѣ нсихическихъ фактовъ, достунныхъ для
изслѣдованія, оставлены въ сторонѣ, неразсмотрѣнными. Между
тѣмъ, если душа есть самостоятельный и самодѣятельный орга-
низмъ, то явленія и факты, въ которыхъ проявляется психичес-
кая жизнь и дѣятельпость, должны обусловливаться его свой-
ствами и особенностями его внутрепняго строепія и могутъ быть
объяснены только имъ, и наоборотъ: но свойствам^ и харак-
теристическимъ особенностямъ нсихическихъ явленій и фактовъ
мы можемъ составить себѣ хотя приблизительное понятіе о
внутренней организаціи души. Предметъ этотъ потому ближай-
шій на очереди, что онераціи мышлепія, произвольность движеній
и другіе нсихическіе процессы, которые мы будемъ разсматри-
вать ниже, находятся въ тѣсной зависимости отъ организаціи
души и уже предполагаютъ знакомство съ нею. Что касается
матеріала для изслѣдованія этого предмета, то онъ гораздо бо-
гаче, чЫъ обыкновенно думаютъ. По странному предразсудку,
обязанному своимъ происхоікденіемъ младенческому состояпію
нсихологіи, ми воображаемъ, что кругъ психологическихъ изслѣ-
дованіи ограниченъ одними фактами, добытыми чрезъ самона-
блюдение; но жизнь души выражается, во внѣпшемъ творчествѣ,
вообще во всей внѣшней дѣятельности человѣка; объективными
слѣдами его психической жизни наполнено все, что его окру-
жаетъ, и изъ сравненія пхъ съ фактами и явленіями природы,
возпикаюш,ими безъ участія человѣка, мы легко можемъ откры-
вать характеристическія особенности и самые законы психичес-
кой жизни. Слова п рѣчь, сочетанія звуковъ, художественныя
произведенія, паука, обычаи и вѣрованія, матеріадьныя созданія,
гражданскіе и политическіе уставы, памятники исторической
жизни,—словомъ все, въ чемъ только выражается дѣятельность
человѣка, служитъ, въ этомъ смыслѣ, матеріаломъ для нсихоло-
гическихъ паблюдёній и нзслѣдованій; надо только умѣть,имъ
7*

.
—
100 —
пользоваться; историки придумали же способы извлекать изъ па-
родныхъ обычаевъ, дегендъ, миѳовъ, скрывающіеся въ пихъ ис-
торическіе факты; они научились снимать съ пихъ оболочку,
сотканную психической обработкой; въ психологическихъ изслѣ-
довапіяхъ все вниманіе, напротивъ, должно быть обращено именно
на эту обработку, потому что она-то и содержитъ въ себѣ объ-
ективный слѣдъ психической дѣятельпости, по которому и должно
изучать свойства, особенности и законы психической жизни.
Греки, изъ наблюдепій падъ словомъ и рѣчью, вывели формы и
законы мышленія; точно такимъ же образомъ должна быть со-
здана и психологія, и только тогда она стапетъ положительной
наукой.
Чтобъ ознакомиться съ свойствами и внутреннимъ строеніемъ
душевпаго организма, слѣдуетъ, разумѣется, разсмотрѣть прежде
всего тѣ факты, которые считаются отличительными характерис-
тическими признаками психическаго элемента, выражаютъ его
по преимуществу. Такими фактами, какъ мы видѣли, считаются
три: идеальность, сознательность и самопроизвольность или воля.
Но изъ нихъ идеальность, какъ мы уже замѣтилн и еще по-
дробно объяспимъ впослѣдствіи, есть продуктъ психическихъ
операцій и процессовъ, которыя, въ свою очередь, обусловли-
ваются извѣстными свойствами и строеніемъ души; поэтому
нослѣднія не обнаруживаются непосредственно въ идеальности
и недоступны въ ней для наблюденія. То же самое должно ска-
зать и о волѣ; къ тому же, реа.чисты, какъ извѣстно, *отрица-
ютъ волю и самодѣятельность души, а на спорпыхъ фактахъ
нельзя основать изслѣдованія. Итакъ, остается сознательность,
съ которой мы и пачнемъ разсмотрѣніе условій психической
жизни..
Чтб такое, спрашивается, сознательность или созпапіе? Оно
и есть то, что мы не разъ называли впутреппимъ, психическимъ
зрѣніемъ,—^именно актъ, отправленіе способности вндѣть осо-
беппьшъ образомъ, безъ помощи физическаго глаза, то, что не-
видною fl.'ifl пего заключается или происходить въ нашей дущѣ.
Когда я разсматриваю свое лицо въ зеркалѣ. я вижу его фи-
зическимъ зрѣніемъ; по когда я сознаю свою^лыачь, чувство,
желапіе или памѣрепіе,^то очевидно^ что я вижу ихъ, по вижу
особеппымъ образомъ, "потому что видѣть физически, матеріальпо
свою мысль, чувство, желапіе или памѣреніе—нельзя. Намъ ска-
жутъ: угадываемъ же ми чувства, мысли, цѣли другихъ людей,
хотя и не видимъ ихъ физически, внѣшпимъ образомъ; для этого
памъ служатъ внѣшпіе признаки, въ которыхъ выражаются пси-
хичесвія состояпія и факты; стало быть, чтобъ знать ихъ, нѣтъ

—
101 —
надобности ня въ какомъ внутренпемъ зрѣніи: они узнаются по
внѣшнимъ даннымъ, какъ и все остальное. Все это, конечно,
такъ. Замѣтимъ одно: то, что мы сами думаемъ, чувствуемъ,
желаемъ или замышляемъ, мы сознаемъ ясно и опредѣлительпо
безъ помощи внѣшнихъ признаковъ, непосредствеппо, внутрен-
нимъ образомъ; значить, мы имѣемъ способность, помимо внѣш-
нихъ чувствъ, узнавать то, что заключается или происходить
въ пашей душѣ, Внѣшпіе признаки, въ которыхъ выражаются
психическія состоянія и движенія другихъ людей, имѣютъ для
насъ смыслъ потому только, что мы сами въ себѣ испытываемъ
такія же состоянія и движепія и знаемъ или видимъ ихъ пси-
хически; по паведенію (аналогіи) мы заключаемъ о нихъ и въ
другихъ людяхъ; не знай мы ихъ по собственному опыту, мы
и не нодозрѣвали бы, что такія-то психичеекія соетоянія и
движенія обнаруживаются въ такихъ-то впѣшнихъ признакахъ,
что между тѣми и другими существуетъ извѣстное, правильное,
постоянное соотвѣтствіе, и потому, когда такихъ внѣшнихъ
признаковъ нѣтъ, папримѣръ, когда мы ихъ не видимъ физи-
чески, или когда человѣкъ умѣетъ такъ искусно скрывать свои
внутреннія состоянія и движеній, что они вовсе пе выступаютъ
наружу во внѣнінихъ признакахъ, мы пе знаемъ и пе можемъ
знать чтб происходить въ его дуіпѣ; тогда чужая душа для насъ
—
потемки. Скажемъ здѣсь кстати, что названіе: внутреннее,
психическое зрѣніе не совсѣмъ точно. Описанная выше психи-:
ческая способность соотвѣтствуетъ пе одному зрѣпі.ю, по и дру-
гимъ внѣшнимъ чувствамъ; по пазвапіе это вошло въ употреб-
леніе и мы его удерживаемъ, за пеимѣніемъ лучшаго.
Разсказываютъ, что люди, погруженные въ магнетическш
сонь, способны отчетливо и ясно видѣть внутреннее строеніе
тѣла, всѣ его впутренніе органы и внутрепніе физическіе про-
цессы и отправленія. Если эти разсказы справедливы, то маг-
нетическое ясновидѣніе, въ ряду физическихъ явленіи, пред-
ставллетъ факть апалогическій съ психическимъ зрѣніемъ: какъ
ясновидяш,іи непосредственно, безъ помощи физическаго глаза,
видитъ и зпаетъ что заключается п дѣлается внутри его тѣла,
такъ мы знаемъ и видимъ непосредственно чтб содержится или
заключается въ пашей душѣ, и что недоступно для внѣшнихъ
чувствѣ.
Но мы видимъ пепосредственно пе только свои мысли, чув-
ства, желапія и намѣренія: мы какъ бы видимъ психически са-
михъ себя. Въ этомъ, ближайшимъ о^Іразомъ, выражается раз-
личіе между сознапіемъ и самосознаніемъ. Когда человѣкъ ду-
маеть о себѣ, когда опъ говорить: Я, ему представляются не

—
102 —
физическія его особенности, не психическія свойства, состоянія
или движенія, даже не совокупность тѣхъ и другихъ, а та, если
можно такъ выразиться, единица, — невидимая, неподлежащая
внѣшнимъ чувствамъ, къ которой сходятся и изъ которой вы-
текаютъ всѣ физическія и нсихическія особенности, дѣлающія
его тавимъ-то, а не другимъ человѣкомъ, т. -е . имъ самимъ,
самимъ собою, Въ частичкѣ: Я, выражается, что человѣкъ вну^
тренно, психически, в"идитъ самого себя. Это состояпіе его можно
выразить такъ: онъ смотритъ па самого себя кавъ па что-то
постороннее, другое, сознавая въ то же время, что это другое
есть онъ самъ. Чтобъ наглядно, хотя и не совсѣмъ точно пред-
ставить себѣ это состояніе, припомнимъ ощущеніе, какое ис-
пытываемъ, глядясь въ зеркало: въ пемъ отражается нашъ образъ;
ѳтотъ образъ нѣчто для насъ постороннее, внѣпінее, другое; по
мы^ знаемъ, что это другое — мы сами, что мы. и онъ — одно
итоже.
Сознаніе, а тѣмъ болѣе самосознапіе предполагаютъ въ
душѣ два свойства: память и способность раздвояться внутри
себя, оставаясь въ то же время единой и цѣльной. На эти свой-
ства указываетъ самое простое с9ображеніе. Видѣть психически
можно только то, что есть, находится въ нашей душѣ, что, от-
печатлѣвшись, сохранилось или удержалось въ ней; а какъ пси-
хическое зрѣпіе есть обращепіе души па то, что въ ней же
самой происходитъ или па самую себя (въ самосознаніи), то
sнaчитъ,^ она способна раздвояться въ себѣ, оставаясь дераз-
дѣльной и цѣльной.
Остановимся на этихъ двухъ свойствахъ.
Слово: память, пе совсѣмъ вѣрно выражаетъ способность
души, которую мы здѣсь разумѣемъ. Память часто смѣшивается
въ разговорѣ съ восноминаніемъ; но восномипаше есть очевидно
то же, чтб сознаніе, и было бы невозможно, еслибъ въ душѣ
пе сохранились, пе были удержаны полученныя внечатлѣнія.
Способность ихъ удерживать, сохранять, мы иимѣемъ здѣсь въ
виду, какъ основное, прирожденное свойство души, отъ кото-
раго воспоминаніе находится въ полной зависимости и отъ ко-
тораго оно. происходитъ, при участіа двухъ другихъ такихъ же
прирождеппыхъ способ^іостей:^психическаго зрѣнія и внутрен-
пяго раздвоепія души.'
Память, въ смыслѣ свойства души сохранять впечатлѣнія,
есть одно изъ первыхъ, основныхъ условій психической жизни.
Послѣднюю нельзя себѣ безъ пея и представить. Ерлибъ въ душѣ
вовсе не сохранялось то, чтб па нее дѣйствуетъ, и каждое вне-
чатлѣніе безъ слѣда исчезало вмѣстѣ съ удаленіемъ предмета

—
103 —
или явленія, которые произвели впечатлѣніе, то теловѣкъ не
могъ бы ничего сопоставлять, сравнивать и различать, не могъ
узнавать зпакомое, не имѣлъ бы пи нредставлепій, ни мыс-
лей; словомъ, онъ стоялъ бы ниже всѣхъ животныхъ, которыя,
будучи психически менѣе развиты, чѣыъ человѣкъ, умѣютъ од-
нако различать предметы и узнавать ихъ, Нѣтъ ни одного пси-
хическаго акта, который бы не предиолагалъ памяти. Безъ нея
было бы невозможно самое нредставленіе о душѣ, какъ о чемъ-
то самостоятельпомъ и самодѣятельномъ.
'
Говоря о способности души сохранять впечатлѣпія, мы обы-
кновенно подразумѣваемъ одни впечатлѣнія внѣшняго міра, ма-
теріальныя, и не замѣчаемъ, что способность эта точпо также
нримѣняется и къ фактамъ психическимъ, неподлежащимъ внѣш-
нимъ чувствамъ; однако нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣпія въ томъ,
что мы удерживаемъ въ душѣ не только черты человѣка, съ
Еоторымъ позпаколились, слышанный разговоръ или музыкаль-
ную пьесу, но и мысль, которая намъ пришла въ голову, чув-
ства, желанія, которыя когда-то испытывали, памѣрепіе, созрев-
шее въ душѣ. Это ноказываетъ, что не одни внѣшніе предметы,
но и нсихическія явлепія, педоступныя внѣшниыъ чувствамъ,
нроизводятъ въ душѣ впечатлѣнія, которыя въ ней тоже сохра-
няются. Способность удерживать этого рода впечатлѣпія, кото-
рыя мы, въ отличіе отъ впѣшпихъ, назовемъ психическими,
имѣетъ гораздо болѣе обширное примѣпеніе, чѣмъ можетъ по-
казаться съ перваго взгляда. Нѣтъ такого психическаго отправ-
ленія, оперціп, процесса, пѣтъ душевнаго движенія, факта
психической жизни, который бы не производилъ въ душѣ впе-
чатлѣнія и въ пей пе сохранялся. Если мы имѣемъ понятіе о
созпаиіи и самосозпаніи, о любви и ненависти, о представленш
и мысли, объ умѣ, волѣ, душѣ и т. д ., то единственно потому,
что всѣ эти психическіе предметы и явлепія, будь опи перво-
начальные факты, или продукты психическихъ продессовъ и
онерацій, отпечатлѣваются въ душѣ и сохраняются, такъ что
могутъ представляться сознанію. Такимъ образомъ, душа имѣетъ
удивительное свойство отражаться въ самой себѣ, со всѣми
малѣйшими подробностями того, что она есть и что въ ней про-
исходить, и со всѣмц результатами и нослѣдствіями ея дѣятель-
ности. По этимъ отраженіямъ или психическимъ впечатлѣпіямъ,
сохрапившинся въ душѣ, мы и пмѣемъ возможность,, новѣряя
ихъ, возстаповляя, обработывая критически, паучпыыъ образомъ,
подобно тому, какъ обработываемъ слѣды внѣшней психической
дѣятельпости, изучать психическую жизнь и ея явленія.
Впутреппее зрѣпіе и способность души получать и сохранять

—
104 —
психическія впечатлѣнія указываетъ на свойство ея раздвояться
внутри себя, оставаясь единой и цѣдьной. Какъ память сохра-
пяетъ и удерживаетъ въ душѣ факты, которые представляются
сознапію и самосозпанію, такъ раздвоеніе души, остающейся
въ то же время единой, даетъ наыъ возможность ихъ видѣть и
знать, что они находятся въ душѣ, или видѣть себя и знать,
что видимъ себя, а не другого. Еслибъ душа не имѣла спо-
собности раздвояться, оставаясь нераздѣльной и цѣлой, то че-
ловѣкъ не могъ бы видѣть того, что заключается и происходить
въ его душѣ,' не могъ бы психически смотрѣть въ самого себя;
еслибъ душа, раздвояясь, не оставалась въ то же время нераз-
дѣльной, то человѣкъ не могъ бы сознавать самого себя, думать
или говорить о себѣ: Я; раздвоившись внутренно, онъ психи-
чески распался бы на двѣ носторопнія другъ другу половины,
и казался бы самому себѣ чѣмъ-то постороннимъ, чуждымъ и
внѣшнимъ;' но такъ какъ онъ сознаетъ, что это постороннее и
другое—онъ самъ, то отсюда видно, что несмотря па раздвоеніе,
душа его остается нераздѣльной и цѣльной.
Ничего подобнаго этому свойству мы не встрѣчаемъ въ фи-
зическомъ мірѣ. Напрасно стали бы мы искать въ немъ подобій
ИЛИ' апалогическихъ явленій, чтобъ наглядно, осязательно, на
внѣшпемъ образѣ, пояснить этотъ психическій фактъ: всякая
попытка такого рода привела бы къ чудовищцымъ нелѣпостямъ.
Когда мы смотримся въ зеркало и видимъ въ неліъ самихъ
себя, то и зеркало и нашъ въ немъ образъ — дѣйствительно
внѣшніе, постороппіе намъ предметы, совершенно отъ насъ
отдѣленные. Совсѣмъ другое представляетъ созпаніе и само-
созпапіе: сознавая свое чувство, мысль, намѣрепіе, мы въ то же
время знаемъ, что они находятся въ насъ, въ нашей душѣ;
сознавая себя, мы зпаемъ, что это. мы сами. Еслибъ мИ взду-
мали объяснить способность психическаго раздвоенія и ея по-
слѣдствія примѣрами изъ матеріальпаго міра, то пришлось бы
допустить, что предметъ можетъ выдѣляться изъ самого себя,
или что выдѣлепная часть можетъ быть равна цѣлому и быть
сама этимъ цѣлымъ, или что цѣлое можетъ оставаться цѣлнмъ
и по видѣлепіи изъ него части; но всѣ подобныя представлепія,
въ примѣненіи къ физическому^атеріаѵіьному iiipy, совершеппо
невозможны, а въ псйхическомъ имъ соотвѣтствуютъ очень обык-
новенные и безспорпые факты, которые каждый можетъ наблюдать
въ себѣ и другихъ, — такъ они просты и очевидны. Что эти
факты не имѣютъ ничего общаго съ матеріальпыми,—подтверж-
даетъ только, что психическій организмъ составляетъ особый
зидъ оргапизмовъ, также непохожій па физическіе, какъ орга-

—
105 —
ническіе предметы пе похожи на ^іеорганическіе, или животныя
на растенія.
Таковы основныя свойства и внутреннее строепіе душевпаго
организма. Въ нихъ условіе и причина его самостоятельности
и самодѣятельнОсти.
• Оттого, что душа способна удерживать въ себѣ всякаго рода
внечатлѣнія и видѣть ихъ, обращаться съ ними психически, она
и создаетъ въ себѣ особый идеальный міръ, и можетъ жить
въ немъ. Этотъ идеальный ыіръ и служитъ человѣку точкой
опоры противъ Бнѣшней обстановки, дѣлаетъ его саыостоятельнымъ
въ отношеніи къ матеріальному зііру.
Вслѣдствіе того, что душа отражаетъ въ себѣ свои движенія
и даже самоё себя, оставляетъ въ себѣ внечатлѣнія собственной
аизпи'и дѣятельности, въ ней и содержится безчислеішое мпо-
жество представленій, ,нонятій и мыслей, ей исключительно при-
надлежащихъ, которыхъ прототипа или подобія мы напрасно
стали бы искать во впѣшнемъ мірѣ.
Яотому, что душа способна обращаться къ самой себѣ и
Ео всему что въ ней заключается, какъ къ предмету изелѣдо-
ванія, возможна психическая переработка всякаго рода впе-
чатлѣніи, внѣшнихъ и психическихъ, въ новыя формы, возможны
разнообразпѣйшія сочетанія матеріала, который находится въ
душѣ въ видѣ впечатлѣній, представленій, понятій и мыслей.
Постепенная выработка ихъ и всякое усовершенствованіе хоро-
шаго и худого, въ душѣ и во внѣшнихъ созданіяхъ человѣ-
ческаго творчества, обязано своимъ происхожденіемъ этой спо-
собности. То чтб мы называемъ развитіемъ, прогрессомъ, пред-
полагаетъ послѣдовательную повѣрку мыслей, чувствъ, дѣйствій,
ихъ теоретическихъ и практическихъ результатовъ. Единственна
отъ такой повѣрки зависитъ постепенная ихъ выработка, улуч-
шеніе, совершенствованіе; повѣрка же возможна только при
способности человѣка отдѣлиться отъ своихъ мыслей, чувствъ,
дѣйствій и сдѣлать ихъ предметомъ своего впутренпяго зрѣпія,
предметомъ разсмотрѣпія и обсужденія. Благодаря этимъ спо-
собностямъ, каждая мысль, чувство или дѣиствіе могутъ пройти
черезъ повѣрку, полученный результатъ или выводъ, стать, въ свою
Ьчередь, предметомъ поваго разсмотрѣпія и изслѣдовапія, и такъ
далѣе.
.
.
Тѣмъ, что душа способна, раздвояясь, обращаться къ самой
себѣ и къ тому, что въ ней же самой содержится, объясняется
ея самодеятельность и самопроизвольность, — источникъ сво-
бодной воли. Въ матеріальномъ мірѣ, всѣ отношепія между
предметами могутъ быть только внѣшпими, потому что каждый

—
106 —
изъ этихъ лредметовъ существуетъ самъ по себѣ, независимо
отъ другихъ, и находится, напротивъ, въ тѣсной зависимости
отъ различпыхъ внѣшнихъ обстоятельствъ и случайностей, внолнѣ
чуждыхъ его отношеніямъ къ другрмъ предметамъ. Совсѣмъ
иначе установляются такія отношенія въ душѣ; она содержитъ
въ самой себѣ нредметъ, къ которому становится въ отно-
шенія; нредметъ находится въ той же самой средѣ, которая
къ нему обращается; въ самосознаніи, предметы, между кото-
рыми установляются отношееія, даже совершенно совпадаютъ:
душа, раздвояясь въ себѣ, встунаетъ въ отношенія съ самою
же собой. Въ этомъ и заключается причина психической ини-
ціативи и вмѣстѣ свободной воли. Благодаря этой способности
души, человѣкъ можетъ, безъ всякаго внѣшняго повода, при-
нять то или другое рѣшеніе, предположить себѣ ту иди другую
цѣль и стремиться- къ ея достиженію, что было бы немыслимо
безъ онисаппыхъ характеристическихъ особенностей психическаго
организма.
Особенности эти просвѣчиваютъ во всемъ, что дѣлаетъ че-
ловѣкъ, и потому ими объясняется множество загадочныхъ яв-
леній. Остановимся на пѣкоторыхъ изъ нихъ, наиболѣе харак-
теристичныхъ.
Часто случается, что мы хотимъ что-нибудь припомнить и
не можемъ, перебираемъ въ головѣ множество предметовъ и
паходимъ, что ни одинъ изъ нихъ не тотъ, котораго памъ
нужно, который желаемъ вызвать къ сознанію. Въ этихъ случаяхъ
мы очевидно и помнимъ о чемъ идетъ рѣчь и не помнимъ;
еслибъ мы вовсе не помнили предмета, который хотимъ вызвать
къ сознанію, мы не могли бы отыскивать его въ душѣ, не могли
бы сравнивать его съ другими и находить, что всѣ они не то
что памъ нужно; но въ то жё*время ііы и не помнимъ пред-
мета, иначе тотчасъ бы его припомнили. Въ приведенномъ случаѣ
очевидно, что полученное впечатлѣпіе болѣе или менѣе изгла-
дилось пли потускнѣло въ душѣ. Но какимъ образоліъ можемъ
мы поставить себѣ задачею припомнить полузабытое? Возмож-
ность такого акта подтверждаетъ двойственность души. Припо-
минапіе есть актъ созпанія или впутренняго зрѣпія; душа уси-
ливается разсмотрѣть въ самом^ебѣ полустертое впечатлѣніе,
зпая, что оно въ пей "есть и что оно нотускнѣло. -
Другое психичсское явлепіе, на которое мы хотимъ здѣсь ука-
зать, еще страннѣе. Случается, что посреди разговора, одному изъ
собесѣдниковъ вдругъ покажется, будто то, что въ это время дѣ-
лается и говорится, когда-то уже происходило точно такимъ же
образомъ и въ той же самой обстановкѣ. Совершенное тожество

—
107 —
того чтб совершается и чтб припоминается въ эту минуту бы-
ваетъ до того поразительно, что припоминающему кажется,
будто онъ моясетъ предсказать то, что сеичасъ будетъ говориться
и дѣлаться. Такое состояпіе продолжается, впрочемъ, одипъ ка-
кой-нибудь мигъ и затѣмъ вдругъ прекращается, такъ что пе
успѣешь на немъ остановиться, дакъ оно уже исчезло. Мы ду-
маемъ, что объясненія этого загадочпаго явлепія должно искать
въ той же способности души раздвояться, оставаясь единой. Въ
обыкновепномъ пормальномъ состояніи душа относится къ себѣ,
при раздвоеніи, кавъ къ чему-то.'постороннему и внѣшпему,
или говоря наглядно, хотя и очень йеточпо, она какъ будто
одной своей стороной или половиной видитъ то, чтб совершается
въ другой; затѣмъ, при новомъ состояніи раздвоенія, то, чтб
она увидѣла дѣлается, въ свою очередь, предметомъ разсмотрѣ-
нія. Оба эти акта послѣдовательно сменяются одинъ другимъ.
Но если, вслѣдствіе нричинъ и условій, намъ пока пеизвѣст-
ныхъ, обѣ стороны или половины души, въ самуіо минуту дѣ-
ятельности, будутъ находиться, въ живомъ взаимнодѣйствіи, и
то, что мы видимъ или слышимъ, т.- е. результатъ психическаго
зрѣнія, въ то же мгповепіе сдѣлается предметомъ новаго раз-
смотрѣпія, то намъ должно казаться, будто то, что совершается
уже происходило когда-то прежде. Минутпость и неуловимость
этого ощущенія указываетъ па происхожденіе этого психичес-
каго миража.
Тою же двойственностью души объясняемъ мы себѣ способ-
ность людей получать, отъ одного и того же предмета, два раз-
нородныхъ впечатлѣнія: одно прямое, дѣйствующее на внѣншія
чувства, матеріальное, другое—иносказательное, символическое,
условное, которое мы соединяемъ съ впечатлѣнірмъ иногда слу-
чайно, до которое пе состоитъ съ пимъ въ необходимой, неиз-
бѣжной связи. На человѣка, вовсе незнакомаго съ письменами
или нотами, письмо или нотная тетрадь произведутъ только то
впечатлѣніе, какое они могутъ дать какъ матеріальные предметы;
а умѣющій читать или разбирать поты, т.-е. зпающіп условное
значеніе дисьмепъ и нотъ, кромѣ матеріальнаго впечатлѣнія
этихъ предметовъ, нолучаетъ еще психическое внечатлѣніе того,
что они собою условно выражаютъ. Письмо и потная тетрадь
посдужатъ ему только поводомъ къ такому внечатлѣнію.
Въ способности души раздвояться, оставаясь пераздѣльпой,
должно, кавъ мы думаемъ, искать^ объясненія и тѣхъ разно-
образпыхъ состояпій, когда человѣкъ, умышлеппо и сознательно,
лротивурѣчитъ самому себѣ: чувствуетъ и думаетъ одно, а го-
ворить и наружно показываетъ совсѣмъ другое. Подъ этотъ

—
108 —
разрядъ явленій подходятъ и притворство, и двуличность, и хан-
жество и благородное сценическое искусство. Какъ всѣ явледія
психической жизни, такъ и эти, могутъ быть и хороши и дур-
ны, смотря по нравственному характеру дѣйствія.
Наконецъ, тою же двойственностью души объясняется нсихи-
ческій фактъ, мало еще замѣченный, по который между тѣмъ ле-
житъ въ основанік многихъ весьма разнообразиыхъ психичес-
кихъ явлеыій. Фактъ этотъ состоитъ въ томъ, что сознательная
психическая дѣятельность бодрствующаго человѣка не есть прос-
той актъ, а сложный: дѣйствіе или психическое отправленіе не-
премѣыно сопровождается его контролемъ. Этого контроля мы
вовсе пе замѣчаемъ и воображаемъ, что думая, чувствуя или
совершая какое-нибудь внѣшнее дѣло, мы выполняемъ лишь
простой психическій актъ; но изъ сравпенія нормальныхъ и не-
пормальпыхъ психическихъ отправленій оказывается, что въ
каждомъ пормальномъ психическомъ • дѣйствіи участвуютъ два
акта, а именно: самое дѣйствіе, когда мы, папримѣръ, ммслимъ,
чувствуемъ или дѣлаемъ внѣшнее дѣло, — и рядомъ съ^пимъ,
одновременно, незамѣтпо для насъ самихъ,^—новѣрка дѣйствія,
которая его поправллетъ и паправляетъ. Уклонепія отъ нор-
мальной психической дѣятельпости выказываютъ съ совершен-
пою убѣдительностью, какую существенную принадлежность пси-
хическихъ дѣйствій составляетъ невидимая ихъ повѣрка, слѣдя-
щая закаждымъ вхъ шагомъ; это дѣлый рядъ неуловимыхъ по
быстротѣ сужденій, мигомъ переходящихъ ьъ дѣло и выражаю-
щихся въ ходѣ самого дѣйствія. Когда такого контроля или
повѣрки нѣтъ, характеръ дѣйствія существенно измѣняетсл; оно
перестаетъ быть разумпымъ, связпымъ, послѣдовательпымъ. Раз-
сматривая сновидѣнія, мы уже показали, какъ отзывается па
психической дѣятельности отсутствіе такой повѣрки, Приведемъ
• еще пѣсколько другихъ примѣровъ.
Разсѣянность, въ противуподожпость вниманію и сосредото-
ченности мысли на предметѣ, представляетъ такой примѣр'ь рас-
падепія двухъ элемеитовъ, психическаго акта: дѣйствія и кон-
троля. Когда мы дѣлаемъ одно, а думаемъ о другомъ или вовсе
не думаемъ, — дѣйствіе выходитъ нескладно^ певыдержааное,
пепослѣдовательпое, ишгда просто пелѣное.'
Когда мы, какъ говорится, задумываемся, или забываемся,
т. -е . мечтаемъ или грезимъ па яву, въ пашей душѣ повѣрка
тоже пріостапавливается. Задуматься, значить бездѣятельпо,
пассивно слѣдить впутреннимъ зрѣпіемъ за тѣмъ, чтб само со-
бою, безъ всякаго участія пашей воли, всплываетъ со дна души
и въ самыхъ причудливихъ и случайныхъ сочетапіяхъ, верени-

—
109 —
цей, подобно китайскимъ тѣняыъ, проносится передъ наш.
Образы, чувства, мысли мелькаютъ, цѣпляясь одни за другіепо
случайнымъ признакамъ, въ пестромъ смѣшеніи, безъ всякой
необходимой и разумной связи; быстро нодыиаютъ они другъ
друга изъ глуби души и опять безслѣдно въ ней исчезаютъ, усту-
пая мѣсто другимъ. Порой тотъ или другой изъ этихъ нризра-
ковъ мгновенно насъ заиптересуетъ; тогда тотчасъ же случай-
пая ихъ вереница перерывается и теченіе ихъ получаетъ па-
правленіе, какое мы ему даемъ въ этотъ мигъ: но затѣыъ, мы
опять погрузились въ пассивное созерцаніе и но данному толчку
опять потянулись передъ нами образы, мысли, вспышки чувства,
въ той же случайной преемственности. Наконецъ, мы сосредо-
точили мысль на одномъ изъ звеньевъ этой фантастической
цѣпи и призраки вдругъ исчезаютъ; забытье, задумчивость про-
ходитъ; мы уже дуыаемъ или чувствуемъ, т. -е. повѣрва снова
вплетается въ паши психическія дѣйствія.
Вотъ прилѣры временного, случайнаго, или обусловлепнаго
потребностями физическаг'о организма прекращеиія повѣрки. Но
есть и патологическія, времепныя или постоянныя нарушепія
полноты психической дѣятельности. Виды ихъ чрезвычайно раз-
нообразны. .
Въ состоянін чрезмѣрнои страсти, такъ-называемаго умоиз-
ступлепія, бѣшенства, страха, оньяпѣпія и т. п ., человѣкъ, какъ
говорится, теряетъ голову, т. -е. повѣрка и контроль психиче-
скихъ его дѣйствій, прекращается. Находясь въ такомъ состоя-
піи, мы, сами того не замѣчая, дѣлаемъ несообразности и пелѣ-
пости.
У идіотовъ, дураковъ, слабоумныхъ, повѣряіощій элемептъ
почти отсутствуетъ или крайне пемощенъ и безсиленъ.
Безчисленные виды сумасшествія представляютъ въ высокой
степени любопытные образцы пенравильнаго, болѣзпеннаго от-
правлепія коптролирующей фупкціи.
Но бываютъ также случаи, что повѣряющій элементъ чрез-
мерно преобладаетъ надъ эдемеитомъ дѣйствія. Такое пепор-
мальное психическое состояпіе можно наблюдать па людяхъ, у
которыхъ чрезмѣрпо развита такъ-называемая рефлексія, также
и па ипохопдрикахъ; у нихъ дѣйствіе парализовано повѣркой,
вслѣдствіе чего они неспособны къ психической дѣятельпости.
Каждый шагъ, который спи собираются сдѣлать, останавдя-
вается преждевременнымъ его контролемъ; вмѣсто того, чтобъ
сопровождать дѣйствіе, идти съ пимъ рука объ руку, контроль
въ него впадаетъ, съ пимъ перепутывается п ему мѣшаетъ. У
другихъ людей, паоборотъ, повѣрка съ дѣйетвіемъ не соеди-

—
110 —
пяются въ одинъ совокупный, стройный актъ, а распадаются;
контролирующая функція запаздываетъ, отстаетъ отъ дѣйствія,
которое поэтому не ыожетъ исполниться. Такъ объяспяемъ іт
себѣ непаходчивость. Непаходтавые люди опаздываютъ въ мы-
сляхъ, чувствахъ, впѣшнихъ дѣйствіяхъ, инстинктивно какъ
будто выжидая, когда наступить повѣрка, которая не является
во время самой дѣятельпости. Чрезъ это и дѣятедьность пріо-
станавливается.
Чтобт, правильно понимать психическія явлепія этого рода,
не слѣдуетъ терять изъ виду, что здѣсь идетъ рѣчь не о сознаніи}
которое очень часто отдѣляется отъ пспхическаго дѣйствія и
психической дѣятельпости вообще (напримѣръ, въ сиовидѣнш,
во время мечтаній и грезъ) и нерѣдко относится къ дѣйствію со-
вершенно пассивно (нанримѣръ, когда мы дѣйствуемъ подъ влія-
ніемъ сильнаго чувства, или увлеченія, котораго не одобряетъ
совѣсть или разсудокъ), но о повѣряющей и направляющей
фупкціи психическаго дѣйствія, которая такъ въ пего вплетается,
-Ч ТО присутствія ея въ пемъ нельзя открыть иначе, какъ по
тѣмъ актамъ, въ которыхъ ея педостаетъ.
Ограничимся этими немногими указапіями и выведемъ изъ
всего сказаннаго заключительные итоги о свойствахъ и внут-
репиемъ строеніи души. Они представляются памъ въ слѣдую-
щихъ главпыхъ чертахъ. Душа, принимая впѣшнія впечатлѣ-
нія, сохраняетъ ихъ въ себѣ. Это вноси'^ъ въ душу первый
матеріалъ или содержаніе, надъ которымъ она начинаетъ рядъ.
послѣдовательныхъ операцій особаго рода; вмѣстѣ съ тѣмъ
это полагаетъ первое основаніе ея самостоятельности и ' даетъ
первый толчекъ ея самодѣятельпости. Психичсскія операціи
возможны лишь потому, что душа имѣетъ способность раз-
двояться въ себѣ, оставаясь пераздѣльпой п единой, и спо-,
собпость видѣть особеппымъ, внутрепнимъ образомъ то, что
въ пей содержится и происходить. Благодаря этой пойіѣдпей
способности, душа -не только видитъ въ себѣ внечатлѣнія, по-
лучепныя извнѣ,' по и собственныя свои движепія, дѣйствія ц
состояпія, ко^орыя въ пей точно также сохраняются и обога-
щаютъ се повнмъ матеріаломъ или содержапіемъ; падъ ппмъ»
какъ и падъ впѣшпими.^впечаТлѢ1Гіями, она производить дѣлый
рядъ такихъ же послѣдовательпыхъ операцій. Этими основпимк
свойствами объясняется самостоятельность души, идеальный міръ,
который опа въ себѣ поситъ, ея самодѣятельпость и свобода»
Мы считаемъ эти свойства первоначальными, потому что па
пихъ останавливается апализъ; ихъ нельзя разлагать далѣе, и
следовательно пѣтъ осповапія признавать ихъ за дѣйствія илк

—
Ill —
ѣыраженія другихъ свойствъ. Далѣе, мы считаешь ихъ прирож-
денными, т. -е. составляющими естественную принадлежность пси-
хическаго организма, потому что дѣйствіе ихъ можетъ обнару-
живаться не только непроизвольно, но и безсознатедьно; мно-
жество внѣшнихъ и въ особенности психическихъ впечатлѣній
поступаетъ въ душу безсознатедьно; она безсознательно и не-
произвольно раздвояется и переработываетъ впечатлѣнія внѣш-
нія и нсихическія: доказательствомъ можетъ служить непроиз-
вольность сиовпдѣній и галлюцинацій, которыя невозможны безъ
внутренняго раздвоенія души. Непроизвольностью и безсозна-
тельпостью психическаго раздвоенія объясняется также смѣшеніе
реальной дѣйствительпости съ представленіями, сновидѣніями и
галлюцинаціями, которое такъ часто встрѣчается у перазви-
тыхъ людей и у пародовъ, стоящихъ па низкой ступени куль-
туры. Психическое зрѣпіе, по природѣ своей, не можетъ быть
безсозпательнымъ, потому что оно само и есть сознаніе; но оно
можетъ быть и очень часто бываетъ совершенно непроизволь-
нымъ: мысли, образы, звуки, воспоминанія нерѣдко нреслѣдуютъ
людей съ неотвратимой, ужасающей настойчивостью. Въ нор-
мальномъ состояніи, мы можемъ отстранить предметы отъ на-
шего сознанія; въ непормальномъ же, мы болѣе или мепѣе те-
ряемъ способпрсть распоряжаться ими произвольно; воля пере-
стаетъ дѣйствовать въ этой области психическихъ отправ-
леній.
Такія черты.видимо сближаютъ жизнь душевнаго организма
съ матеріальнымъ міромъ. Непроизвольность и безсознательность
психическихъ отправленій и дѣятельности составляютъ общую
ихъ принадлежность съ явлепіями внѣшней природы. Это под-
тверждаетъ сдѣлапное нами выше замѣчапіе, что условія пси-
хической жизпи имѣютъ одинъ общій источпикъ съ матеріаль-
нымъ міромъ и тѣснѣйшимъ образомъ связаны съ условіями
физичесваго существованія человѣка; но въ этомъ и заключается
причина той взаимной зависимости психическихъ и физическихъ
состояній, которая все болѣе и болѣе выясняется наукою. За-
висимость памяти отъ матеріальныхъ состояній нельзя отвер-
гать, — такъ она несомпѣнна; ненормальное сос^ояніе мозга
имѣетъ такое же песомнѣнпое вліяніе па ходъ психическихъ
отправлепій, па стѣсненіе свободы -психическихъ движепій и
дѣятельпости. Мало того: клипическія паблюдепія дѣлаютъ бо-
лѣе п болѣе вѣроятпымъ, что различпыя нсихическія отправле-
пія пріурочены къ извѣстпымъ частямъ мозга; иначе трудно
себѣ объяснить, папримѣръ, совершенную, потерю памяти из-
вѣстныхъ предметовъ или ихъ названій, вслѣдствіе удара; мы

—
112 —
зпаемъ однако достовѣрно, что одни, послѣ удара, совсѣмъ за-
бываютъ собственпыя имена, другіе — глаголы, третьи—цѣлые
языки; замѣчательно также, что больные тифомъ нерѣдко чув-
ствуютъ присутствіе своего двойника; это явленіе какъ будто
указываетъ на ненормальное отправленіе способности души раз-
двояться. Очень можетъ быть, что нослѣдняя способность, а
также и способность получать нсихическія внечатлѣнія имѣіотъ
своимъ органомъ мозговыя нолушарія, какъ органомъ жи-
вотныхъ инстинктовъ считаютъ мозжечекъ. На этомъ пути
сравнительному изученііо физіологіи и нсихологіи нредстоитъ'
еще много дѣла и конечно много важпыхъ открытій, которыя
болѣе и болѣе будутъ уяснять непосредственную связь матеріаль-
пои и психической жизни, — связь, на которую безпрестанпо
указываютъ психологическія наблюдения. Но какъ бы много ни
было сдѣлано наукою въ этомъ иаправленіи, никогда не удастся
доказать, что вся психическая жизнь сводится къ однимъ ре-
флексамъ, т. -е. къ болѣе или менѣе непосредственнымъ отраже-
піямъ одпихъ матеріальннхъ возбужденіи, впечатлѣніЭ и влія-
піи; рядомъ съ множествомъ такихъ явленій всегда будетъ
представляться такое же множество другихъ, которця не ыогутъ
быть объяснены иначе, какъ собственною, свободною иниціати-
вою души. Замѣченное нами выше объ отношеніяхъ души къ
внѣшнему міру вполнѣ примѣняется и къ прирожденпымъ свой-
ствамъ психическаго организма: они обусловлены матеріальпымъ
міромъ и обнаруживаютъ свою дѣятельность непроизвольно и
безсознательно; это приближаетъ ихъ къ внѣшней природѣ и ея
явленіямъ; що рядомъ съ тѣмъ, эти способности возбуждаются
къ дѣятельпости й свободнымъ починомъ самой души, созна-
тельно и произвольно, подобно тому, какъ рука или пога мо-
гутъ быть подняты и опущены безсознательно и непроизвольно,
или съ сознаніемъ. и умысломъ. Такимъ образомъ, чѣмъ глубже
мы впикаемъ въ психическую жизнь и ея тайны, тѣііъ болѣе
убѣждаемся, что существенное ея отличіе отъ матеріальной за-
ключается не столько въ своеобразной, оргапизаціи души, сколько
въ ея самодѣятельности, въ свободномъ почипѣ, которимъ объ-
ясняется ея творчество. ' Въ той мѣрѣ какъ^душа живетъ пас-
сивною и непроизвольною,^ хотя-бы и сознательною жизнью, она
приближается къ матёріальпой природѣ и поднадаетъ подъ' ея
законы; по въ такомъ случаѣ отличительные признаки ея орга-
пизаціи, на которые ыы указали выше, имѣютъ то де зцаченіе,
какое вообще всякія отличія органнзмовъ, въ томъ числѣ и
физическихъ, между собою; только самодѣятельность и свобод-
ная инидіатива души даютъ дѣйствительное осповапіе считать

—
113 —
ее-за отдельный отъ внѣшней природы, самостоятельный орга-
Еизмъ, и только въ.этомъ, а не въ другомъ смыслѣ, психнте-
СЕіа организмъ выдѣляется изъ всѣхъ прочихъ; -,ибо въ самомъ
строеніи души • заключаются, какъ мы видѣлн, условія ея само-
дѣятельности.
Знакомство съ внутреннимъ строеніемъ человеческой души
и съ основпимн условіямн ея жизни и отправленій даетъ наиъ
возможность возвратиться снова къ воаросу, котораго мы уже
коснулись прежде, именно о различіи психической жизни чело-
века и животныхъ. Гдѣ и въ чемъ слѣдуетъ искать, причины
различія мел:ду душою тѣхъ и другихъ? Этотъ важный вопросъ
до сихъ поръ очень мало разъясненъ,. несмотря па всѣ, уснлія
изслѣдователей. Мы видѣли, что различіе.между ними действи-
тельно существуетъ и выражается во внѣшнемъ творчествѣ че-
ловека, въ способности, его воспроизводить въ матеріальномъ
міре . свои представлепія и мысли. Но какая причина . такого
J)aзличiл и отъ чего, оно зависитъ, —, это остается загадкой и
мы і: должны ограничиться пока только некоторыми соображе-
піямиг по этому предмету.
.
Животныя, подобно человеку, имеютъ иниціативу; произволь-
ность ихъ движепіа не подлежиТъ сомнѣнію. Отсюда; выводить,
что нетъ' содіненія,, относить, душу животныхъ къ явленіямъ
внешней природы, или что петъ причины .различать психиче-
скую жизнь человека отъ жизни матеріальнаго міра. Но самое
качество, свойство иниціативы животныхъ полагаетъ существец-
пое. различіе между І ними. Соображая внешнія проявленія пси-
хической жизни животныхъ,. насколько, они., покуда, известны,
мы находимъ, что.животныя получаютъ івнешнія• впечатленія,
по'не имѣютъ психическихъ впечатленій, другими словами, душа
пхъ. не отражаетъ въ себе того, что, въ пей происходить. От-
чего это такъ •— мы не знаемъ. Нельзя отрицать сознаніяхвъ
животныхъ высшихъ порядковъ^ въ , наиболее развитыхъ изъ
пихъ матеріальныя впечатленія складываются даже въ .обобщен-
пыя представленія; но нетъ., пикакихъ нризнаковъ,.'Чтобъ. жи -
вотныя, даже самыя совершенныя, относились къ внешкииъ впе-
чатленіяііъ и обобш;ецнымь. представленіямъ также < объективна
и свободно, какъ человекъ, и могли.переработывать ихъ. въотг
імеченныя общія t понятія и .представленія; идеальный ^міръіжи-
вотпыхъ ограничивается, повидимому,.однимъ,сознаніемъ внечат-
лепій и. обобш,енныхъ, представленіа;. йажется,, вследствіе..,этого
душа животныхъ,и пе,имеетъ самостоятельности и • самодеятель-
ности, обращена исключительно па внешнШ міръ,; подчинена
его действіямъ и вліяніямъ и есть не „более какъ , апнаратъ пли
Задали Психоюгіа.
8

—
114 —
механизмъ/ '*приданный для чисто ыатеріальныхъ' отправленіг,
имѣющій чисто животное назначеніе; самая ипиціатива живот-
•ныхъі' за отсутствіемъ самостоятельной психической жизни, есть
чисто матеріальпая,' обращена • на внѣшніе предметы и/явленія;
творческая ихъ дѣятельность во внѣшнемъ мірѣ, сравнительно
съ человѣкбмъ, • крайне скудна; животный или вовсе не произ-
водятъ новыхъ комбинацШ въ окружающемъ ихъ ыірѣ, или, если
й' производятъ, то весьма бѣдныл' и 'ничтожпыя, а главное—по-
стоянно однѣ и тѣ же,'не умѣютъ ихъ разнообразить, выдумывать
'новЬя^' сообразно съ новыми обстоятельствами; производимыя
ими повыя группировки данныхъ природы машинообразны, какъ
будто внушены' извнѣ въ Бидѣ Бнѣшняго обязательнаго правила.
Не имѣя въ себѣ точки опоры, чтобъ отдѣлиться отъ внѣшней
обстановки, противостоять ей, бороться съ нею, животныя под-
чиняются ей пассивно, принимаютъ и испытываютъ на себѣ ея
дѣйствія слѣпо, не разсуждая, въ крайнемъ случаѣ только из-
ловчаясь, чтобъ избѣгпуть опасности, или добыть себѣ пищу.
Эти наблюдепія' поясняются сближенісмъ дѣйствій животныхъ
съ" непроизвольными дѣйствіями человѣка. Между тѣми и дру-
гими 'есть замѣчательноё сходство ,' которое бросаетъ яркій
свѣтъ и па тѣ и па другія. Цѣлесообразность многихъ, очень
сложныхъ дѣйствій животпыхъ долго оставляла изслѣдователей
въ нёдоумѣніи,' Ёе' обсуждаютъ ли животныя своихъ поступковъ,
не преслѣдуютъ ли въ нихъ обдуманныхъ цѣлей? Опыты съ обез-
главленными лягушками разубѣдили въ этомъ и свели психиче-
-Скую'сторону подобныхъ дѣйствій на образовавшіеся подъ внѣщ-
ними вліяніями рефлексы, 'которыми совершенно удовлетвори-
тельно объясняются и многія пепроизвольныя дѣйствія человѣка.
•'ІІ^ъ-блистательромъ открытіи рефлексовъ и мозговыхъ аппара-
-тбвъ, задерживающихъ рефлексы, реалисты видятъ новый, силь-
нѣйшій аргументъ противъ ^самостоятельности и самодеятельно-
сти психической среды въ человѣкѣ. Мы не знаемъ, на чемъ ос-
новано такое заключеніе. Оно было бы неотразимо, еслибъ было
доказано, что рефлексы у животныхъ и у человѣка образуются
совершенно 'одинаково; но въ томъ-то -и дѣло, что оно не такъ;
7 ЖИВОТНЫХЪ' рефлексы всегда обусловлены впѣшними фактами,
въ человѣкѣ же они'^стью-тоже образуются этимъ путемъ, по
частью выработываются и вслѣдствіе психическихъ фактовъ и
данныхъл Человѣкъ можетъ преднамѣренно, рядомъ часто повто-
ренныхъ • произвольпыхъ движепій, пріучить свое тѣло къ дви-
женіямъ непроизвольпымъ; вспомпимъ только привычки и ма-
неры. Произвольныя движенія, новторенныя намѣренпо несчех-
лое-число разъ, и обращаются мало-по-ыалу въ рефлексы.

—
115 —
Только этимъ способомъ и могутъ быть объяспепы, многія. ре-
флективныя движенія, свойствепныя одному человѣку. и;Выражаі9-
щія различныя его' психическія состоянія, г- ., движепія , такого
рода, какихъ мы у животныхъ вовсе не встрѣчаемъ.
.
Всѣ эти .отличія исихичесЕой жизни человѣка и животныхъ
вѣроятно зависятъ отъ различнаго строенія дJш'и тѣхъ . и дру-
гихъ. Въ самомъ дѣлѣ, если психическія отправленія > живот-
ныхъ, такъ; существенно разнятся отъ человѣческой дѣятельно-
'
сти, то есть .основаніе предполагать, что психическая. организа-
ція ихъ другая. Отсутствіе идеальнаго міра ,и свободнаго къ
нему отношенія указываетъ, какъ мы уже видѣіи, на недоста-
токъ въ-дупіѣ животныхъ способности отражать въ себѣ.свои
внутреннія. состоянія и движенія и нёреработывать ихъ ,въ но-
Быя формы..Между тѣмъ, душа животныхъ не, лишена способ-
ности раздвояться въ себѣ: это видно изъ того,'что они имѣютъ
сознаніе и обобщенныя представленія; .только они относятся къ
однимъ яменіямъ внѣшняго міра и съ ними одними ймѣютъ
дѣло;,, самостоятельной творческой дѣятельности животныя ли-
шены и потому инидіатива ихъ ограничена лишь выборомъ меж-
j,y различными внѣшними внёчатлѣніями, тогда. какъ, душа че-
ловека, способная обращаться къ самой себѣ, черпать въ самой
себѣ мотивы своей дѣятельности, можетъ свободно, относиться
къ матеріальнымъ вліяніямъ и исполнять свои рѣшенія. даже
наперекоръ внѣшней обстановкѣ; наконецъ, она можетъ жить
въ себѣ совсѣмъ другою жизнью, чѣмъ та, къ которой человѣкі
вынужденъ внѣшней обстановкой. Болѣе этого ничего - пока
нельзя- заключить, по недостатку данныхъ. Повидимому, все раз-
личіе ,сводится къ неспособности души животныхъ отражаться
" въ самой себѣ, а вслѣдствіе этого подвергать переработкѣ пси-
хическая впечатлѣнія. Недостатокъ этой способности находится,
повидймому, въ связи съ особенностями внутренняго раздвоенія
души, животныхъ; но въ чемъ состоятъ этѣ особенности и отъ
чего зависятъ, — на это мы не имѣемъ пока никакихъ.^ка-
•заній.
^
..
.Итакъ, вотъ основанія и условія психической жизни чело-
вѣка, опредѣляющія особенное, выдающееся его положеніе по-
среди ! другихъ существъ. Мысли и соображенія, высказанныя
нами выше по этому предмету, принадлежатъ пе намъ, а давно
уже,выработаны европейскою наукою. Первое основаніе психо-
логіи,,какъ положительной пауки, заложили Локкъ и Кантъ, пред-
ставители двухъ различныхъ представленій психологическихъ из-
слѣдовапій. Первый обратилъ все вниманіе только , на ту сто-
рону, души, которой она обращена къ матеріальному міру и имъ
8*

—
116 —
«обусловлена; второй — на^явленія, въ которыхъ выражается ея
самостоятельность и самодѣятельность. Эти два направления долго
считались и теперь еще бодьшинствомъ считаются ііротивупо-
ложными, исключающими другъ друга, тогл;а вакъ, на самомъ
дѣлѣ, они опредѣляются только разными сторонами одной и той
~же души. Локкъ мимоходомъ, слегка, упоминаетъ о рефлексіи.
-
т.-е . объ отраженіи въ дупіѣ ея внутреннихъ явленій и ограни-
чивается этимъ намекомъ, не останавливаясь на вопросахъ, что
это за.фактъ, откуда онъ берется, чтб онъ значить, какую роль
играетъ въ психической жизни, какіе его законы. Его геніаль-
-
ныя изслѣдованія были направлены не въ эту сторону. Занятый
исключительно разъясненіемъ матеріала, содержапія, переработы-
ваемаго психическими процессами, Локкъ не обратилъ вниманія
па строеніе души, па ея отправленія, на формы пснхическихъ
< процессовъ. Последователи его и не думала пополнить этотъ
'пробѣлъ, оставленный основателеыъ школы; напротивъ того, они
. возвели его недомолвку въ систему, въ принцинъ и съ ненопят-
• пымъ ослѣпленіемъ отвергаютъ, какъ нелѣпость, всякую попытку
-объяснить законы и условія самостоятельныхъ пснхическихъ от-
правленій, существовапіе которыхъ однако доказывается пеопро-
'вержимыми фактами. Благодаря этой исключительности и одно-
сторонности, смыслъ великаго философскаго и научааго движе-
-иія Гермапіи, со временъ Канта до Гегеля включительно, утра-
тился ВЪ 'настоящее время даже для самихъ пѣмцевъ, у- кото-
'рыхъ' теперь реальное направлепіе мало-по-малу вытѣсняетъ всѣ
•'другія. Ученія Фихте, Шеллинга, Гегеля кажутся какими-то гу-
чганными безсмыслицами; что этѣ безсмыслицы ещетакъ недавно
-з анимали всѣ умы, оказывали огромное вліяніе на науку, руко-
-водили'умственнымъ и нравственнымъ развитіемъ'и считались
-его лучшимъ,' пЬлнЬйшимъ- выраженіемъ,-- объ этомъ забыли те-
перь и думать.'Нынѣшнпмъ поколѣніямъ Гермапіи почти стыдно
•за непонятное, невидимому,' увлеченіе отцовъ; они готовы вто-
"рить глумлепіямъ'англичанъ надъ умершимъ пѣмецкимъ идеа-
лизмомъ, къ которому послѣдніе, по складу своего ума, никогда
'пв 'имѣли ни малѣйшаго сочувствія. Въ Европѣ такая перемѣпа
•взгляда' объясняется развитіемъ пауки п борьбою партій; но по-
Jчему мы, русскіе, слѣдуя_;,общеыу^потоку, пов'т:бряемъ за другими
'насмѣшкй'надъ исчезнувшей германской философіей,—это го-
•раздо'труднѣе понять. Стоя внѣ борьбы піколъ
паправленій,
'выработавшихся въ запддпбй • Европѣ, мы могли и должпы бы
'безнристрастпѣе и самостоятельнее относиться къ'ихъі 'враждѣ
•и'-ихъ
крайпостямъ. Идеалистическимъ ученіямъ, разумѣется,
•нельзя, ѣѣрить на 'Слово; ихъ конечно нельзя признавать за'то,

^
—
117 —
за что они себя выдаютъ. Какъ философскія системы міра, онѣ.
рушились безвозвратно; ихъ логическія основы и построенія, —,
запоздалые отпрыски схоластики, давно уже утратившей живое
значеніе и интересъ. Какими-то странными, непривѣтливыми ка-
жутся намъ' эти одипокія порожденія индивидуальной мысли, но-
среди страстныхъ порываній современной имъ европейской жизни
выбиться взъ прежней колеи и стряхнуть съ себя средпевѣковуіо ве-
тошь. Нужно долго, пристально всматриваться въ эти удивительныя
созданія нѣмецкаго генія, чтобъ открыть связь и отиошенія между
ихъ причудливыми планами и узорами и теченіемъ бурнаго потока,
который, въ концѣ ХѴШ-го и пачалѣ ХІХ-го вѣка, Ьыводилъ
евронсцскую мысль изъ всевозможныхъ затворовъ на рвѣтъ божій.
Что же . могло породить эти системы п ученія? Какая потреб-
ность-могла впушить ихъ? Чтб они собою выражаютъ и чѣмъ
объяснить неизмѣримое ихъ вліяніе на современниковъ? Мы ду-
маемъ, что идеалистическія системы, вызванныя критическими
трудами Канта, представляютъ изслѣдованія логическихъ формъ
психической жизни, и въ этомъ, какъ намъ кажется, состоитъ
ихъ значеніе и заслуга; этимъ же объясняется ихъ успѣхъ и
ихъ быстрое падеиіе. Нѣмецкіи идеализмъ ішѣлъ дѣло исклю-
чительно съ однимъ только психическимъ матеріаломъ, съ фак-'
тами, явлепіями и законами психической жизни; всѣ его пред-
посылки — психологическаго свойства; законы, -выдраемые имъ
за міровые, суть въ дѣйствительности законы души и ея отправ- ..
леній; аттрибуты, приписываемые имъ божеству, па самомъ
дѣлѣ аттрибуты человѣческой души. Сведите міровыя системы •
Фихте, Шеллинга и Гегеля къ болѣе скромнымъ размѣрамъ
учепіЗ.о психической жизни, отнесите ихъ изслѣдованія не къ
«всемірному духу> п законамъ вселенной, а къ человѣческой
душѣ и ея законамъ,—и тотчасъ же безсмысленное въ этихъ си-
стемахъ окажется исполненнымъ смысла, кажущійся фёдъ пре-
вратится въ замѣчательныя открытія, въ тонкія, глубокія и пре-
восходныя нсихологическія изслѣдованія, которыя и теперь со-
храпяютъ безотносительную цѣну и важность въ наукѣ. . Прав-
да, въ назвапныхъ системахъ, какъ сказано, разработывались f
только логическія формы психической жизни; въ этомъ. ихъ ела-,
бая сторона. Обращая вниманіе исключительно на одну, такъ:
сказать, оболочку психической жизни, пѣмедкіе философы-иуі;еа-
листы заплатили дань своему вѣку, получившему исходную точку
и пріемы въ наслѣдство отъ схоластики; по говоря это, не за-
будемъ, что въ то время не было для психологическаго изслѣ-
дованія никакого другого матеріала, кромѣ логическихъ формъ, .
и психологія могла быть въ то время выработана только изъ *

^
—
118 —
логики, точно'также, каЕъ въ свое время греки могли вырабо-
, тывать, логику только изъ грамматийи и реторики. Неподражае-
мыя'і изслѣдованія логическихъ формулъ, составляющія' суще-
ственное'содержаніе нѣмецкихъ идеалистическихъ системъ,* вы-
яснили строеніе душевнаго организма, которое въ нихъ выра-
жается и скрыто ^ за ними, а также нсихическіе процессы и one-'
раціи. Послѣ этихъ необходимыхъ нриготовитедьныхъ работъ,
на пашу долю остается только трудъ относительно легкій—вы-
свободите . психическое содержаніе изъ логическихъ нелепокъ,
которыми оно еще слегка повито, и тѣмъ завершить вѣковыя
усилія идеализма.
-
•,
.
Разсматривая нѣмецкія идеалистическія учерія съ этой точки
.
зрѣнія, мы находимъ, что они имѣютъ для психологіи, какъ
• положительной пауки, неоспоримое и огромное значеніе, кото-;
' рое.будетъ оцѣнено лишь внослѣдствіи, когда психическая жизнь
выяснится, хотя бы только въ главныхъ , своихъ чертахъ и яв-
леніяхъ. Германскій идеализмъ съ полнымъ вниманіемъ остано-
вился па свойствахъ души, безъ уясненія которыхъ психиче-
ская жизнь навсегда останется для насъ непонятной, и изслѣ-
довалъ ихъ во всей подробности, разумѣется, насколько они
обнаруживаются въ логическихъ формахъ. Основаніемъ всей си-
стемы Фихтё. служитъ безусловное Л", создающее изъ самого,
себя свою противуположность, не-Я, внѣшпій міръ; пантеисти-
ческія воззрѣнія Шеллинга вытекаютъ изъ разработки логиче-
ской формулы А=А; Гегель построилъ свою систему на томъ
основномъ закопѣ, что каждое положеніе, , вслѣдствіе _внутрен- -
пей необходимости, переходитъ въ отрицаніе самого себя, и по-
томъ обѣ противуположпости разрѣшаются въ высшемъ гармо-
пическомъ единствѣ. Всѣ эти удивительпыя построепія, почти
пеимѣющія въ ' пашихъ глазахъ никакого смысла, тотчасъ же
дѣлаются вполнѣ попятными, какъ только мы пбдмѣтимъ, • чта
указанныя осповапія системъ не что иное, какъ логическія вы-
ражепія свойствъ души раздвояться, оставаясь единой, выдѣлять
•себя изъ самой себя, смотрѣть на,,себя какъ па нѣчто посто-
роппее и узнавать себя въ,этомъ посторопнемъ. Нѣмецкій идеа-
лизмъ; разработалъ съ величайшею^одробпостькГлогическія фор«
мулы,:въ которыхъ ЭТО'СВОЙСТВО души выражается, и тѣмъ по-
С" полнилъ существенный пробѣлъ, оставленный апглійскими пси-
хологами и изслѣдовапіями совремеппыхъ реалистовъ. Говоря о-
строеніи и основныхъ свойствахъ души, нельзя обойти молча-
• піемъ роль и зпаченіе идеалистовъ. Реальное напрявленіе, въ.
этомъ отношеніи, ничего 'не сдѣлало; папротивъ, отрицая душу
ж ея самостоятельность, стараясь свести всѣ дсихическія явле-

^
—
119 —
пія къ пассивнимъ . результатамъ , внѣшнихъ вліяеійіпреализмъ^
направилъ психологическія изслѣдованія въ ошибочйуіо • колею,;
изъ которой они до сихъ поръ пе ыогутъ выбиться, вопреки,
очевиднымъ и несомнѣннымъ даннымъ.
.
Крайности- современнаго реализма оченъ неблагопріятно от-
разились и на изученіи исторіи философіи. Читая Льюйса, или
Дюринга больно видѣть, до какой близорукости и слѣаоты до-
ходятъ послѣ|Ователй этого направленія., Скудость пониыапія, .
при упадкѣ идеализма и эксцептричностяхъ реаАьлаго направ-
лепія, такъ велика, что лучшими книгами по исторіи филосо-
фіи должно призпать, изъ выходящихъ теперь, одни учебники
по йтому предмету, сообщающіе^ безъ-всякихъ взглядовъ, голые
факты и литературу. Но именно исторія фялософіи и могла бы,
какъ памъ кажется, служить пеопровержимымъ подтвержденіемъ,
истины,,что безъ идеализма, правильно понятаго и поставлен-,
наго въ, должныя границы, нельзя и думать о разрѣшеніи пси- _
хологическихъ задачъ. Выдѣливъ изъ философскихъ ученій все
то, что относится къ теоріи и системѣ положительпыхъ паукъ,
ми получимъ въ остаткѣ усилія ума открыть и объяснить за-
коны психической жизни. Крайнее разпообразіе этихъ попытокъ
зависитъ не отъ одной только сложности предмета и задача, но
также и отъ того, что психическая сторона человѣка.не есть
пѣчто однажды навсегда опредѣлившееся и законченное, а раз-
вивается, какъ все живое, и въ ііазные періоды исторической
жизни человѣческаго рода является въ различныхъ фазисахъ
своего развитія. Сначала психическіе элементы подавлены впѣш-
ней шриродой и едва заявляютъ свое существованіе; затѣмъ,
они мало-по-малу высвобождаютсл изъ-подъ внѣшнихъ вліяній
и выработываются до самостоятельности. Ступени такого разг
витія обозначаются постепеннымъ, все ббльшимъ и ббльшимъ
различеиіемъ матеріальныхъ элементовъ отъ психическихъ, за ко-
торымъ наступи'лъ совершенный разрывъ между тѣми и другими,
и ихъ рѣзкое противуподожепіе другъ другу. Апогеемъ и этого
періода развитія было полное торжество психическаго элемента
падъ матеріальнымъ; послѣдній стушевался передъ' первымъ,
какъ впачалѣ, паоборотъ, перваго почти вовсе не было вид-'
но изъ-за послѣдняго. Достигпувъ этой точки, психическіе эле-
менты пачинаютъ, точно также постепенно, снова., сближаться
съ матеріальнимъ міромъ. Полное ихъ соглашеніе и гармониг,
ческое сліяпіе есть задача будущаго, которое представляется
памъ пока въ очень туманныхъ чертахъ, значительно искажае-
мыхъ воспоминаиіями о прожитыхъ фазисахъ развитія.^Какъ Ke,t
спрашивается, относилась философія къ этому ходу, іразвитія

^
—
120 —
психич^ескаго элемента въ ясторіи? Она шла съ нимъ рука объ-
руку; то опережая его, то отставая и объясняя уже совершив-
шіеся факты. По мѣрѣ того, какъ въ самой дѣиствительности
центръ тяжести перемѣщался взъ матеріальнаго міра въ пси-
хическій, философія переносила въ идеальный міръ основпыя
начала бытія, которыя сначала искала въ матеріальныхъ фак-
тахъ и элементахъ; когда же такое перемѣщеніе окончательно
совершилось и началось обратное движеніе къ материальному
ыіру, философія стала тщательно, .изучать явленія и факты, пси-
хической жизни и завершила свои труды нзслѣдованіемъ ея ос-
иовныхъ началъ и условій, продолжая въ ней видѣть единствен-
ный источпиЕъ бытія. Вотъ почему мы думаемъ, что исторія
философіи, рано или поздно, должна обратиться въ критическуіо
іісторію постепеннаго изученія и объясненія явленій, законовъ
и развитія психической жизни.
- Въ томъ видѣ, какъ теперь пе-
редаются философскія системы и ученія, они являются какими-
то мистическими космоговіями, чуть-чуть не кабалистическими
доктріішамн, ключъ къ которымъ затерянъ. Философія, какъ она
развилась въ исторіи, нредставляетъ аналогическое явленіе съ"
астродогіей; алхпміей п народной медициной, въкоторыхъ тоже
скрывались зачатки положительныхъ наукъ, но затерянные посреди
разпообразпѣйшаго и разнородпѣйшаго матеріала. По своему су-
н\ествеппому содержапію, философскія системы и ученія заклю-
чаютъ въ себѣ, часто въ иносказательной формѣ, психологи-
ческія наблюденія, и изслѣдовапія, которыя теперь предстоитъ
очистить отъ постороннихъ примѣсей, привести въ систему и
возвести въ положительную науку о человѣческой душѣ,—Пси-
хологию.
^
.
Боспрннимающая и переработывающая (пассивная) дѣятельность души. —Чувства
и лредставленія или мысли и ихъ взаимная отношенія. —Образовапіѳ представ-!
лепій есть актъ мыиіленія.— Вь чемъ ,состоитъ оно?—Различів представленіа
оть впѣшпихъ впечатлѣній.— Мысли л идеи суть продукты психической пере-'
работки представленій. —ПсихологическШ анализъ нѣкоторыхъ отвлеченныхъ
'
попятій. —Выводы.
'
Г'
Строепіемъ душевпаг^рганизма и его свойствами обусловлена
психическая жизнь, ея явленія и процессы. Намъ слѣдуетъ теперь
разсмотрѣть ихъ.
,
.:
.
'
-
' Съ перваго взгляда кажется, будто эта задача очепь легка;
мы обыкновепно- даже склонны думать, что она уже на поло-\
іину-разрѣшепа, болѣе ила менѣе удовлетворительно. О чув-

^
—
121 —
ствахъ, представленіягь, мысляхъ, волѣ было много говорено и
писано, а ими, мы увѣрены, исчерпывается весь кругъ психи-
ческихъ явленій.
.Масса сдѣланныхъ по этой части паблюденій въ самомъ
дѣлѣ. громадна. Одному изслѣдователю, даже самому внима-
тельному и трудолюбивому, едва ли съ ней справиться. Но такое»
научное богатство, въ настоящее время, не только не подвигаетъ
пасъ впередъ въ знакомствѣ съ ^психической жизнью, а скорѣй
затрудняетъ и спутываетъ. Простои взглядъ па дапння, пахо-
дящіяся Бъ пашемъ распоряжевіи, съ-разу же убѣждаетъ, что
установившіяся и издавна общепринятыя въ психологіи схемы
и рубрики слишкомъ узки и потому далеко пе обнимаютъ всего,
чтб мы зпаемъ; притомъ, составленныя па основаніи однихъ,
если , можно такъ выразиться, анатомическихъ изслѣдовапій пси-
хическихъ фактовъ, онѣ далеко не отвѣчаютъ послѣднимъ. Пока,
не создадутся повыя, лучшія рубрики и схемы, мы остаемся не
причемъ; громадный матеріалъ, въ которомъ мы пе можемъ,
найтись,' пасъ подавляетъ. Оттого, на самомъ дѣлѣ, мы теперь
знаемъ меньше, по крайней ыѣрѣ орудуемъ нашими психоло-
гическими познаніями совсѣмъ не съ тою увѣреппостью, какъ
прежде, еще очепь недавно.
:,
Обзоръ обычпаго, стереотипнаго содержанія психологій и
ихъ системъ пояспитъ нашу мысль.
.
'
Психическія явленія принято подраздѣлять па. три группы
и приписывать ихъ тремъ различнымъ снособностямъ или силамъ
души: чувству, уму и волѣ. Особпякомъ отъ пихъ, безъ систе-
матической съ ними связи, являются чувственпыя или внѣшнія
впечатлѣпія, производящія такъ-называемую непосредственную,
чувствепную достоверность. Съ такой классификаціей люди
прожили очепь долго и свыклись съ нею; но она не выдержи-
ваетъ и поверхностной критики.
Строгое разграниченіе чувствъ, мыслей, дѣйствій, лежащее
въ осповаиія этой классификаціи, при теиерешнемъ состоянін
знанія, немыслимо. Есть чувства, освѣщенныя и проникпутыя
мыслью; есть мысли холодпыіГ и согрѣтыя чувствомъ; ^дѣйствія
бываютъ Больныя и певольпыя; чувства и мысли — активпыя и
нассивныя. Всѣ психическія явлепія такъ тѣспо между собою
связаны, такъ переходятъ бистро и безпрестапно- одни въ другія, -
что і памъ теперь даже трудно Хчуматься въ тотъ строй мыслей,
въ ту степень зпанія, которые-могли подать поводъ къ рѣзкому
разъедипепію фактовъ, непрерывно изменяющихся одинъ . въ
другой. Но кромѣ искусствёппости и мертвенности этой класси- .

^
—
122 —
фикаціи, въ психологіяхъ невольно поражаетъ крайняя неполнота
содержанія и слабость анализа и критики.
О чувствахъ мы уже подробно говорили выше. Въ нихъ
смѣшиваются, безъ пеобходиыаго различенія, три разныхъ пред-
мета: чувствительность или способность чувствовать, личное, ин-
дивидуальное отношепіе къ явленіямъ и безсозпательная, только-
что зарояідающаяся мысль или представленіе. Тдѣ начинается
)5увство и гдѣ оно оканчивается, какъ оно относится къ мате-
ріальпои жпзпи, къ представленіямъ и мыслямъ,' къ волѣ, къ со-
знанію, какое мѣсто занимаетъ въ общемъ ходѣ и строѣ пси-
хической жизни,—на, эти вопросы пытаются дать отвѣтъ реали-
стическія ученія, а психологи-переалисты оставляютъ ихъ, боль-
шею частью, безъ отвѣта.
Чувственная достовѣрность, результатъ цѣлаго процесса при-
пятіл впечатлѣпій внѣшняго, физическаго міра, составляетъ, со
временъ Канта, отдѣльную рубрику, до сцхъ поръ не провѣ-
ренную критически. Что кромѣ чувственной есть и психическая
достовѣрность; что послѣдняя представляетъ аналогическое явле-
піе съ первой, — объ этомъ пе возбуждается и вопроса, тогда,
какъ сравнительное изслѣдованіе той и другой обѣщало бы бо-
гатые результаты и открытія.
Явленія и процессы мышленія обработаны сравнительно
лучше. Но и объ пихъ мы зпаемъ еще очень мало, особливо
въ виду того, что М9ГЛИ бы уже знать, при образцовой разра-
боткѣ логическихъ формъ въ Германіи, со временъ Канта. Чтб
такое представлепіе и чтб мысль, гдѣ они начинаются и гдѣ
оканчиваются, какъ относятся къ чувству и волѣ, откуда
происходятъ, какое ихъ содержание,—на всѣ эти вопросы пѣтъ.
удовлетворительпаго паучнаго отвѣта. Мы пе зпаемъ покуда пи
закона: образованіл, появленія и исчезновепія въ душѣ предста-
влепій и мыслей, пи роли ихъ въ психической жизни. Гепіальныя
замѣтки, открытія и намеки философовъ, разработывавшихъ міръ
представлепій и мыслей,, ждутъ еш;е тщательпаго изученія и
примѣпенія къ психолопи..
'.
-.0 волѣ и ея явлепіяхъ.и говорить нечего. Эта часть пси-
хологін. такъ ?іало разработана, такъ еще пропитана метафи-
зическими взглядами я пріемамй,"Что реалисты, вовсе отрицающіе
волю, до сихъ поръ пе встрѣтили серьезпыхъ возражеиіц и
выиграли процессъ, въ котороиъ правда била скорѣе на сторонѣ
ихъ противпиковъ. Вмѣсто того, чтобъ искать повыхъ путей для
объяспепія факта, изъ-вѣка живущаго въ созпаніи челоаѣ-
ческаго рода, психологи ничего не сдѣлали и остались при
прежней аргументаціи, слабость которой доказана. Учепіе о волѣ

^
—
123 —
Еонечно самая жалкая и печальная сторона современныхъ пси-;
хологЕческихъ воззрѣпііі
,,
'
•
Вотъ, въ пемногихъ словахъ, пыпѣшпее состояніе психоіогіи.
Неудивительно, что важныя характеристическія черты психи-
ческой жизни, проходящія чрезъ всѣ ея явленія и проливающія
яркій свѣтъ на ея законы, остаются незамѣченными. Для при^
мѣра, укажемъ' на сознательность я безсознательность, произ-
вольность, и непроизвольность, которыя часто служатъ един-
ственными признаками различенія фактовъ, во всѣхъ другихъ
отношеніяхъ поразительно между собою сходныхъ, и обнару-
живаютъ участіе матеріальныхъ элементовъ даже въ таких'^
психическихъ яменіяхъ, которыя, .повидимому, недоступны для
анализа.
-
Все это доказываетъ, что психологія теперь едва ли ле самая
отсталая изъ всѣхъ отраслей знавія. Естественныя и соціальныя
науки уже обновили свои пріемы и методъ и существенно по-
полнили свое содержапіе; одна психологія продолжаетъ тащиться
въ ржавой колеѣ анатомическихъ диссекдій и мертвой схема-
тязаціи живыхъ лвленій.
Бросающіеся въ глаза недостатки психологіи, въ пастоящемъ
€Я видѣ, показываютъ, что именно слѣдуетъ дѣлать, чтобъ
поднять и ее па высоту современнаго научнаго зпанія. Вмѣсто
того, чтобъ разлагать нсихическія явленія и изучать каждое-
изъ нихъ пординочкѣ, надо ихъ сопоставить и. сличить между
собою; психологическую анатомію. надо дополнить физіологіей;
души. Только такимъ образомъ будутъ > выдвинуты на первый
планъ психическіе процессы и отправленія, остающіеся теперь
въ тѣпи, въ ущербъ знанію и пониманію психической жизпи,
и психологія мало-по-малу освободится отъ метафизики, которая
теперь тормозитъ каждый ея шагъ. Сравнительное изученіе пси-
хическихъ явленій подвинетъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, и самое анато- ^
мическое ихъ изслѣдованіе, ^ указывая на многія ихъ стороны,
остающіяся теперь незамѣчепными.
Намеки на необходимое и пензбѣжное обновлепіе нсихологщ
мы встрѣчаемъ уже у Гегеля. Ученіе его далеко еще не оцѣ-
нено по достоинству. Какъ всякое великое историческое явленіе, '
оно стоитъ па перепутьи двухъ эпохъ, и одной своей стороной ^
обращено къ прошедшему, другой къ будущему. Гегель — по- -
слѣдпій метафизикъ. Отрѣшенная мысль есть основаніе и исходная
точка его учепія, альфа и омега всей его философской системы;
по отрѣшеппая, т,-е.'безусловная 'мысль является у,него живымъ,
расчлепеннымъ организмемъ, который пи отъ кого и ^пи отъ:
чего пезависитъ, существуетъ самъ по себѣ, онредѣляется» и.

^
—
124 —
дѣйствуетъ самъ собою, изъ себя самого создаетъ всѣ свои формы,
и раскрывъ все ихъ разпообразіе и богатство, обращается ,на
себя, для самодовольнаго созерцанія созданнаго изъ себя міра.
Отрѣшенная мысль, въ ученіи Гегеля, освободилась отъ схо-
ластической косности, отдѣльпости, замкнутости формъ; опѣ,
въ этомъ ученіи, расплавлепы, стали тягучи и подвижны. Рѣзко
обособленння до Гегеля, онѣ, подъ его перомъ, слились въ одно,
цѣлое. Гегель открылъ въ отрѣшенной мысли органическую
жизнь, которой до него въ пей никто не подозрѣвалъ. Каждая
страница Гегеля - дышетъ живымъ нредчувствіемъ взгляда, что
падъ физической органической жизнью совершается другая жизнь,
тоже органическая, но отъ нея различная. Съ тѣхъ поръ эта
мысль сдѣлала огромные успѣхи во всѣхъ отрасляхъ .науки,
изучающихъ человѣка, по по какой-то изумительной случайности
осталась чуждой психологіи,,— именно той науки, въ которой
она должна бы пайдти ближайшее и наибольшее примѣпете.
То что мы . назыв^емъ чувствами, представленіями, мыслями,
актами воли явится совсѣмъ въ другомъ видѣ и свѣтѣ, когда
мы станемъ разсматривать эти психическіе факты въ обш;ей
связи, во взаимныхъ другъ къ другу отношеніяхъ, какъ явленія
одной и той же органической жизни. Самыя простыя паблю-
депія показываютъ, что чувства вызываютъ' представленія и мысли,
они, въ свою очередь, возбуждаютъ чувства. Тѣспая ихъ связь
между собою, ихъ взаимное другъ на друга вліяніе, очевидны.
Безъ желаній (т.- е . безъ усиленнаго чувства) и представленій
или мыслей, дѣйствіе или постунокъ есть лишь рефлективное
движеніе; стало быть и акты воли тѣснѣйшимъ образомъ свя-
заны съ'чувствами, представлепіяыи и мыслями. Но актъ воли
певозможепъ..и.пемыслимъ безъ произвольности; она есть суще-
ственный, характеристическій признакъ каждаго дѣйствія, ко-
торое приписывается волѣ, и вмѣстѣ съ тѣмъ пенремѣнвый
аттрибутъ того, чтб мы. считаемъ психическимъ, какъ непроиз-
вольность считается за песомнѣнную характеристическую черту
явленій матеріальнаго міра. Произвольностью установляется самая
тѣсная связь между актами воли, чувствами, представленіями и
мыслями. Всякія . вообще душевныя отправл^пш могутъ быть н
пепропзвольпыя. Такпмъ обрагзомъгйакую группу психическихъ
фактовъ мы пи возьмемъ, каждая носитъ па себѣ очевидные при-,
знаки вліянія всѣхъ прочихъ и зависимости отъ пихъ. Отсюда
необходимо слѣдуетъ, что всѣ-психическія явленія суть ^ лишь
выражепія различпыхъ состояпій души, различные виды, въ ко-,
торыхъ душа представляется памъ въ разныхъ фазисахъ своего
существованія. За этими явлепіями, ихъ переходами и смѣнами,

^
125 -
скрываются колебапія и переходы самой психической жизни,
изученіе и объясненіе которыхъ и составляетъ задачу психо-
логіи какъ науки.
.
.
Съ этой точки зрѣнія и должны быть, какъ мы думаемъ,
ведены отнынѣ научныя психологическія изслѣдованія. Вмѣсто
того, чтобъ безплодно углубляться въ метафизическій смыслъ
данных-ь, искусственно разъятыхъ и раздробленныхъ, слѣдуетъ
изучать ихъ въ ихъ органической связи, объяснять одни дру-
гими и этимъ путемъ постепенно открывать законы жизни и
дѣятельности психического организма. При такомъ пріемѣ и
ходѣ изслѣдованій^ откроется множество новыхъ данныхъ, ко-
торыя теряются при теперешнихъ' способахъ изученія психологіи,
и то, чтбімы уже знаемъ, представится въ новомъ свѣтѣ, съ
значеніемъ, котораго мы до сихъ поръ и нсподозрѣвали.
4TO6j оріентироваться на 9томъ:новомъ пути, посреди без-
численныхъ и разнообразныхъ фактовъ, служащихъ выраженіемъ
психической жизни, постараемся установить главнѣйшія нсходныя
точки,- принявъ за основаніе изложеі\ныя выше мысли и сооб-
раженія.
1
,Мн видѣли, что психическіи организмъ, имѣюіцЫ всѣ при-
знаки самостоятельности и самодеятельности, неразрывно сое-
диненъ съ тѣломъ, въ которомъ заключается, но . отъ котораго
въ то же время отличенъ. Этимъ объясняется взаимное другъ
па другЯ' вліяніе физическаго и психическаго организмовъ,—
вліяніе, которое выражается въ дѣйствіи матеріальной природы
•надушу,, и иаоборотъ, психическаго организма на окружающую
его ыатеріальпую среду, начиная съ тѣла. Вотъ почему господ-
ствуюшимъ фактомъ въ психической жизни является, съ. одной
стороны, принятіе'и претворепіе душею матеріальныхъ вліяпій,
съ другой — преобразованіе, передѣлка, перегруппировка • физи-
•ческихъ условій и данныхъ тѣла и окружающей матеріальной
среды дѣйствіемъ ;па иихъ психическаго организма. Подъ^ эти
•два-вида дѣятельпости, именно воспринимающую;и творческую,
•пассивнуюактивную, подводятся, какъ мы видѣли,- всѣ''разно-
юбразнѣйшіяіотношепія души къ внѣпшему міру.
;
Если мы оставимъ.;^эти отиошешя> въ сторопѣ и пачнеыъ
•разсматривать психическую жизнь въ самой себѣ, ;то увидимъ
,въ пен то гке самое,ітѣ же признаки пассивной и;активной, вос-^
(Принимающей и* творческой дѣятельности. іВслѣдствіе своей
двойственности, душа относится къ самой сёбѣ какъ къ.>чему-
:а'0 впѣшнему, постороннему, г котораго ,:дѣйствіе она^па^себѣ
іиснытиваетъ, и паоборотъ, сама 'па > себя дѣнствуетъ ;преобра-
-з овательно, творчески; Аналогія между^этими явлепіями,^ проис-

^
—
126 —
ходящими ВЪГ самой душѣ и отношеніями ея, ЕЪ внѣшнему міру,
полная, поразительная. Въ душѣ совершается многое непроиз-
вольно, даже безсознательпо, хотя, кавъ мы видѣли, ѵсознаніе,
само по себѣ, не есть, еще несомнѣнный признакъ творческой
дѣятельности души. Но выше было.уже замѣчено, ^то.непроиз-
вольность и безсозпательвость составляютъ отличительные, харак-
теристическіе признаки матеріальной жизни, въ противополож-
ность произвольности и сознательности, безъ. которыхъ то, чтб
мы называемъ психич^скимъ въ точпомъ смыслѣ слова, пемыслиліо.
Изъ этого слѣдуетъ, что- въ самомъ лсихическомъ организмѣ
матеріальная жизнь еще продолжается, иначе сказать, что из-
вѣстныя психи ческія явленія совершаются по однимъ законамъ
съ явленіями матеріальнаго міра. Потому-то и невозможно
провести точную разграничительную черту между матеріальнымъ
и психическииъ міромъ, которые рѣзко, видимо различаются
другъ отъ друга только въ самыхъ яркихъ, характеристическихъ
явленіяхъ.
Въ противоположность . матеріальнымъ элементамъ, мы па-
ходимъ въ душѣ другіе, за которыми общее сознаніе по пре-
' имуществу признаетъ значеніе психическихъ. Таковы чувства,
представлепія, мысли, дѣйствія сознательныя и вмѣстѣ съ тѣмъ
произвольныя. Правда, есть мнѣпіе, и довольно распространенное,
будто только дѣйствія и поступки могутъ быть въ строгомъ
смыслѣ слова произвольны, такъ какъ чувства, мысли, пред-
ставленая не зависятъ- отъ пашей воли. Но это едва ли спра-
ведливо. Отличаемъ же мы чувство, возникшее въ душѣ само
собою, или подъ вліяніемъ неожиданнаго внѣшняго внечатлѣвЦ
отъ чувства, возбужденпаго извѣстной обстановкой, нарочно
нами созданной, съ цѣлью Вызвать это чувство въ душѣ. Такъ,
мы идемъ слушать' вновь ту же музыку, видѣть -ту же пьесу,
чтобъ насладиться, извѣстпымъ, уже испытапнымъ нами ощущег
ніемъ. -Мы намѣренпо .пастроиваемъ себя извѣстнымъ рбразомъ,
при помощи разныхъ внѣшпихъ пріемовъ, чтобъ вызвать въ душѣ
рядъ извѣстныхъ мыслей и представленій. Конечно, не всегда
это удается. Душа часто не отзывается па возбужденія, или
отзывается на нихъ иначе, чѣмъ мы ожидали; но также часто
это .удается, изъ чего видно^^что дѣйствію-" преднамѣренныхъ
возбуждепій ,чувствъ-и "нредстаівлёпій или. мыслей, мѣшаютъ,
въ данномъ случаѣ, препятствія, которыхъ мы не сообразили,
или для устраненія которыхъ не приняли пеобходимыхъ мѣръ.
ч; Но если, одно и то же явлевіе можетъ возникать въ душѣ и
йроизвольпо и пепроизвольпо, даже безсознательпо, то отсюда
слѣдуетъ, что собственно не въ чувствахъ, представленіяхъ,

^
—
127 —
ыысляхъ или поступкахъ заключается сущность того, > что ми
считаемъ по преимуществу психическимъ, а въ способѣ, г родѣ,
порядкѣ ихъ БОЗникновенія. Сами по себѣ они—продукты необ-
ходимости, результат! процессовъ, совершающихся по извѣстпымь
закспамъ, въ которыхъ душа дѣятельпо не участвуетъ, и потому
образуются или'Происходят! непроизвольно; по они же могутъ
быть вызываемы свободным! починомъ души, и въ такомъ толька
случаѣ мы призііаемъ ихъ за чисто психичесвія' явленія, при-
своиваемъ имъ психическій характеръ.
Сказаннымъ' обозначаются въ душевной жизни двѣ стрроны^
которыя не должны быть смѣшиваемн. Одною душа обращена
къ внѣшней природѣ и подлежит! одинаковым! С! нею законам!:
ЭТО'область непроизвольных! и безсознательпыхъ явленій.' Сюда
относятся чувства, представленія, мысли и ненроизвольныя дѣи-
ствія. Другою своею стороною душа живетъ" тою. жизнью, ко-
торую мы собственно и считаем! психическою: это область воли,
произвольных! и сознательных! явленій.
-Ею душа господ-
ствует! над! собою. Сюда принадлежит! произвольность и всѣ-
тѣ измѣненія, которым!, Бслѣдствіе ея, подвергаются чувства,
представлепія, мысли и дѣйствія.
-
.
Приступим!, въ послѣдовательном! порядкѣ, сперва, к! раз-
смотрѣпію непроизвольных! психических! явленій, оставя пока
В! сторопѣ одни лишь пепроизвольныя пснхическія дѣйствія или
движенія,^не выражающіяся во внѣшних!, материальных! фактах!.
Такія дѣ^йствія — невольные продукты ощущеній, представленій
н мыслей и зависят! от! пих! внолнѣ; поэтому, они собственно
не что иное, какъ пснхическіе рефлексы; - формы же этихъ
рефлексов! и способы нх! происхожденія сложились по образцу
дѣйствій и поступков! произвольных!. За весьма немногими
исключевіями, каждое непроизвольное психическое движепіе есть-
непремѣнно воспроизведете много разъ произвольно исполненнаго
дѣйствія, обратившагося в! привычку. Слѣдовательно, непроиз-
вольная психическая дѣятельность не представляет! ничего само-
стоятельпаго, будучи обусловлена другими душевными отправ-
леніяыи, и потому не требуетъ особаго разсмотрѣнія. ^^^
Остаются затѣы! чувства, нредставлепія и-мысли.г О пихъ
лы уже подробно говорили выше и старались опредѣлить ихъ-
значепіе и характеристйческія различія между ними. Здѣсь мы
займемся ими съ другой стороны, именно постараемся объяснить,,
В! чем! СОСТОИТ! и чѣм! опредѣляется ихъ связь и взаидіныя
отпошенія и ПО какому, закону опи образуются и развиваются.
Что между чувствами съ одной стороны, представленіями и
мыслями С! другой, существует! тѣснѣйшая связь—на это мы.

^
—
128 —
уже указали выше. Разныя душевныя настроеніЯіИ расположенія
рождаютъ или вызываютъ различная представленія и , мысли,
какъ будто подбираютъ себѣ тѣ изъ нихъ, воторыя имъ соот-
вѣтствуютъ и родственны. Точно также и паоборотъ: извѣстныя
представленія и .мысли возбуждаюгь въ душѣ извѣстныя чувства.
Однако мы знаемъ, что чувства и мысли илиіпредставленія пе
одно и то же, что значеніе и характеръ ихъ совершенно различны.
На чемъ же .основана эта связь? Гдѣ ея источникъ, какіе ея
вавопы?
,
Трудность разрѣшенія этоі:о вопроса усложняется тѣмъ, что
наши наблюденія не идутъ далѣе фактовъ, нодтверікдающихъ
существованіе связи между чувствами и прёдставленіями :или
мыслями. Какъ ни важны эти факты сами по себѣ, ло они не
объясняютъ ни нроисхожденія, пи законовъ этой связи, Чтобъ
объяснить ихъ, необходимо было бы проникнуть анализомъ далѣе,
подстеречь чувство, представленіе, мысль въ самую минуту ихъ
зарожденія; но для этого паука не имѣетъ средствъ. Остаются
одни, болѣе ;илп менѣе вѣроятпыя предположепія, къ которымъ
мы и должны, прибѣгпуть, за неимѣиіемъ прямыхъ данпихъ.
Если чувство и представление или мысль взаимно дѣйствуютъ
другъ на друга и другъ друга вызываютъ, то надо предположить,
что і они имѣютъ і одинъ общій источникъ. Далѣе, мы зпаемъ,і
что психическая) жизнь вообще, развивается позднѣе, чѣмъ ма-
териальная, физическая;: это дѣлаетъ очень вѣроятпымъ, что
чувства и представленія или - мысли возникаютъ. первоначально
лодъ-вліяніемъ .внечатлѣній, производимыхъ дѣйствіемъ на душу
Бнѣшнихъ, матеріальныхъ нредметовъ и-явленій. Въ такъ-назы-
ваемыхъ внѣшнихъ впечатлѣпіяхъ долженъ заключаться ^началь-
ный, но времени, ПОБОДЪ къ возникновевію въ душѣ .пёрвыхъ
V чувствъ- И!представлений или,мыслей, т.- е. и, ипдивидуадьныхъ,
личныхъ готношепій.человѣка къ. нредметамх и явленіямі,'"и объ-
ективныхъ отношеній,')въ{самой; душѣ, нредметовъ и^явлепій
между собою,, въг.томъ видѣ,'какой они.,нолучаютъ въ психиче-
ской'обработкѣ.
ЬІЬ;і„
.
?
,
':
•
Итакъ,.. мы преднолагаемъ, чтоаѣйствія внѣшпяго міра па
душу производятъ ощущенія и изъ этихъ ощущеній вндѣляются,
съ одной стороны, нредсгавледіа^или мысли,^съ другой—чувства,
который, ихъ въ насъ""с6провождаютъ. По мѣрѣ того какъ пред-
ставлепія^ или мысли выдѣляются изъ ощущеній <и. нолучаютъ
опредѣленную. форму, они дѣлаются,доступными сознанію и ста-
новятся предыетомь умственныхъ операцій. Съ-этой' минуты,
т. -е .; съ нереходомъ въ созпаніе, представлепія или мысли <полу- .
•чаютъ самостоятельное существованіе, оставаясь однако.въ связи

^
—
129 —
съ чувствами, воторымн сопровождались при получгенін впечат-
лѣнія, или что тоже, при возбужденіи ощущенія. Это видно изь
того, что каждое повторенное впечатлѣніе отражается въ душѣ,
въ одно и то же время, и извѣстнымъ представленіемъ или
мыслью и соотвѣтствующимъ имъ чувствомъ. Значить, въ душѣ
существуетъ вакъ-бы два узла или центра: одинъ—центръ чув-
ствительности, чрезъ который внѣшнія вліяпія поступаютъ
въ душу; другой — цептръ сознанія, въ который переіодятъ
представденія и мысли, по мѣрѣ выдѣленіж и выработки ихъ
изъ ощущенія. Оба центра тѣснѣйшимъ образомъ соединены
между собою, вслѣдстЕІе чего впечатлѣнія и производимыя ими
ощущенія и могутъ переходить въ чувства и въ представленія
или мысли, находящіяся съ первыми въ тѣсной связи.
Когда такимъ образомъ чувства и представленія или мысли
однажды опредѣлились, и тѣ и другія составляютъ какъ-бы
оконечности рядовъ, соеДиненныя съ центрами чувствительности
и сознанія. Лишь только одна изъ этихъ оконечностей придетъ
въ движеніе, оно сообщается цѣлому ряду и отзывается въ про-
тивоноло^номъ его концѣ. Оттого, когда мы завидимъ знакомаго,
мы узнаемъ ёго; когда вспоминаемъ объ умершемъ другѣ, скорбь
сжимаетъ сердце.
Въ этихъ двухъ соедипенныхъ между собою центрахъ сосре-
доточивается вся непроизвольная психическая жизнь; ихъ вза-
имнодѣйствіемъ объясняются всѣ ея явленія. Зародыши мыслей
и представленій, выработавшись изъ ощущенія и отдѣлившПсь отъ
чувства, предстаютъ передъ сознаніе; съ тѣмъ вмѣстѣ они утра-
чиваютъ личный, индивидуальный характеръ и получаютъ объ-
ективный. Представленіе, мысль, уже по природѣ своей стре-
мятся освободиться отъ чувства; сами Цо себѣ они холодны,
безстрастпы. Впрочемъ, такими они бываютъ только тогда, когда
сознаются. Исчезнувъ изъ сознанія, они изъ явнаго состоянія
Обращаются въ скрытое, и въ этомъ видѣ теряютъ объективный
характера; чувство, т.- е . личная, индивидуальная сторона, снова
беретъ въ пихъ верхъ, они обращаются въ чувства. Такъ объ-
ясняемъ мы себѣ переходъ чувства въ представленіе и мысль,
а ихъ въ чувство. То или другое беретъ верхъ, смотря по тому,
въ которомъ изъ двухъ центровъ или узловъ дѣятельность воз-'
буждепа болѣе. Когда оба центра возбуждены одинаково и рав-
вомѣрно, представленіе, мысль бываютъ согрѣты чувствомъ, чув-
ство просвѣтлено сознапіемъ. Но далеко не всегда такъ бываетъ.
Часто дѣятельпость центровъ чурствительноЬти и сознанія не-
одинакова, вслѣдствіе чего или извѣстное,психическое настрое-
піе пе передается въ соотвѣтствующихъ ему мысляхъ и пред-
З^Акчл Психологи.
/
9

130 —
ставленіяхъ, или наоборотъ, послѣднія остаются холоден и без-
страстны, не вызывая соотвѣтствующихъ имъ чувствъ.
Представленія и мысли, какъ въ явномъ, такъ и въ свры«
томъ состояніи, образуютъ между собою различныя сочетанія
и переработываются въ новыя формы. Эти процессы происходить '
въ обоихъ центрахъ: въ дентрѣ чувствительности, въскрытомъ
состояніи,—безсознате^ьяо; въ центрѣ сознанія, въ явномъ со-
стояніи, — сознательно. Этимъ объясняется появленіе въ дутѣ
чувствъ, нредставленій и мыслей помимо внѣшнихъ внечатлѣніЗ,
Источникъ ихъ скрывается въ постоянномъ взаимнодѣйствіи обо-
ихъ центровъ, вѣ безнрестанномъ переходѣ представленій ц
мыслей изъ скрытаго въ явное и изъ явнаго въ скрытое состо-
лніе, и въ постоянной переработкѣ и перегруннировкѣ ихъ, въ
одномъ центрѣ безсознательно, въ другомъ — сознательно.
Такое объясненіе, какъ мы сказали, — гипотеза, требующая
строгой научной провѣрки; но къ ней нриводитъ наблюденіе
нсихическихъ фактовъ. Укажемъ на нѣкоторые изъ нихъ, наи-
болѣе замѣчательные и характеристическіе.
Мы не знаемъ, какъ зарождаются представления и мысли
въ ребенкѣ. Первое пробужденіе мыслящей дѣятельности въ че-
ловѣческомъ родѣ, точно также, не подмѣчено исторіей. Наблю-
деніямъ доступенъ только совершившійся фактъ, когда представ-
ленія и мысли уже образовались и выражаются внѣшнимъ обра-
зомъ. Но вотъ чтб бросается въ глаза: первыя представления и
мысли, доступный наблюденію, сильно занечатлѣны субъектив-
нымъ характером!, и лишь по мѣрѣ того, какъ они развиваются,
они мало-по-малу теряютъ этотъ характеръ'и становятся болѣе
и болѣе объективйыми. Вся жизнь человѣка, все развитіе науки
и знанія существепнымъ образомъ • состоятъ въ' ностепенномъ
осБобожденіи представленій и мыслей отъ субъективныхъ пра-
мѣсей. Нѣтъ ничего труднѣе въ мірѣ, какъ выдѣлить объектив-
ную правду во всей ея чистотѣ, не прибавляя въ ней личпыхъ
мнѣній, пристрастій и предубѣжденій. Чѣмъ дальше назадъ,
ближе къ началу умственной дѣятельности, тѣмъ больше мысли
и представлеиія проникнуты личными, индивидуальными, субъ-
ективными Элементами, тѣмъ они дальше отъ. объективной, пред-
метной, безпримѣсной«лравдыг^то-наблюдепіё и даетъ новодъ
думать,: что представленія и мысли выдѣлились изъ ощущепій,
что первопачальный ^толчокъ, ихъ вызвавшій — внечатлѣніе, а
первоначальная почва — чувствительность. '
Какимъ образомъ въчувствѣ, отношении совершенно лачпомъ,
могутъ заключаться, въ скрытомъ, состояаіи, нредставленія и
мысли,^—объяснить кажется не трудно. Всякое чувство есть от-

^
—
131 —
ношеніе, а отйошеніе пепремѣнно предполагаетъ по крайней
мѣрѣ два предмета, между которыми оно установляется. Чув-
ствующій и то, къ чему чувство относится, чѣмъ оно вызы-
вается, сливаются въ послѣднемъ въ одно; слѣдовательно, гдѣ
€сть чувство, тамъ непремѣнно есть и предметъ, который оно^'
связываетъ съ чувствующимъ лицомъ, хотя мы предмета часто
и не различаемъ по его неразвитости, по его, такъ сказать, эм-»
<$ріоиическому состоянію. Вы ожидаете пріѣзжаго. Онъ везетъ
важныя вѣсти, отъ которыхъ зависитъ ваша честь, жизнь, со-
стояніе, счастье. И вотъ, на горизоатѣ появляется точка. Вы
волнуетесь, обращаетесь въ зрѣніе и слухъ. Точка становится
яснѣе и опредѣленнѣе; чувства ваши быстро смѣняются, по мѣрѣ
того какъ вамъ кажется, что это тотъ или не тотъ, кого вы
ждете. Наконецъ, точка онредѣляется совершенно, вы ясно ви-
дите, ВТО или что приближается, и сообразно съ тѣмъ нетернѣ-
ніе ваше удвоивается, или волненіе на время ослабѣваетъ и ути-
хаетъ, до появленія на горизонтѣ новой трчки.
Что нредставленіа зарождаются въ ощущенія^ъ, —это всего
наглядпѣе видпр на представлеяіяхъ о ваѣшнахъ, матеріальныхъ
піредметахъ. Такія представленія несомнѣнно образуются изъ
впечатлѣній и производимыхъ ими ощущеній. Но и безсозна-
тельно возникающія въ душѣ- мысли, внезапно озаряющія умъ,
Боторьія мы потомъ обсуждаемъ , совершенно спокойно, при пер-
вомъ своемъ появленш всегда сопровождаются болѣе или менѣе
сильнымъ ощущеніемъ.
Такимъ происхожденіемъ представленій и мыслей и тѣсною
связью ихъ съ чувствами объясняются между прочимъ идеосин-
кразіи._
Онѣ въ послѣднее время обратили на себя особенно^
впимапіе психологовъ и сдѣлались предиетомъ тіцательнгяхъ на-
блюдевій и изслѣдованій. Подъ идеосипкразіей разумѣется такая
непосредственная, тѣснѣишая связь между двумя или нѣсколь-
Еими нредставленіямн или мыслями, что ни одна изъ нихъ не
можетъ вспомниться и быть вызвана передъ сознаніе безъ осталь-
ныхъ. Во всѣхъ пепроизвольпыхъ психическихъ отправленіяхъ,
пдеосйнкразіи, подобно памяти, играютъ огромную роль, о ко-
торой мы только теперь начинаемъ догадываться. Но правиль-
ной одѣпкѣ этого явлепія, какъ памъ кажется, существенно
мѣшаетъ то, что оно еще не внолнѣ отчетливо и точно выяс-
нено даже фактически. Подъ идеосинкразіей, какъ показываетЬ/
самое Названіе, мы поннмаемъ непосредственную связь между
представлепіямц или мыслями; по :такой взглядъ едва ли прави-
леиъ. Виработаппия, вполпѣ опредѣлившіяся въ свояхъ фор-
махъ представленія и мысли никогда между собою непоеред-

^
—
132 —
ственно не сростаются; напротивъ, онѣ ^еряютъ способность
сростаться, потому что строго разграничены между собою повто-
ренными разлагающими' онераціями мышіенія; выработка пред-
,ставлені2 и мыслей именно и состоитъ въ ихъ разъятіи, въ раз-
ложеніи идеосинкразій; слѣдовательно, нослѣднія образуются го-
раздо раньше, и уже поэтому состоять въ сростаніи не выра-
ботанныхъ представленій или мыслей, а первоначальныхъ ихь
ростковъ и зачатковъ, еще не выдѣлившихся изъ ощущеній.
Вслѣдствіе того, связующимъ звеномъ между ними всегда бы-
ваютъ ощущенія, хотя мы этого обыкновенно и не замѣчаемъ,
Извѣстный мотивъ, стихъ, пейзажъ, лицо или вещь напомина-
ютъ намъ вдругъ цѣлыя "событія, лица, массу предметовъ, чувствъ,
мыслей, переносятъ внезапно въ другую обста,новку и эпоху.
Отчего это? Оттого, что впечатлѣнія всѣхъ этихъ предметовъ,
лйцъ, событій и проч. слились и 'скйпѣлись въ одномъ общемъ
ощущеніи; въ душѣ залегла вмѣстѣ, разомъ, цѣлая группа, или
какъ выражается Ушипскій, цѣлое гнѣздо внечатлѣній, подъ
опредѣленіемъ одного извѣстнаго ощущенія. Вотъ почему, какъ
только одно изъ этихъ впечатлѣпій возобновляется въ душѣ тѣмъ
же ощущеніемъ,—тотчасъ же выдвигаются передъ сознаніе и всі
прочія представленія и мысли, соединенныя тѣмъ ощущеніемъ
въ одпо цѣлое. Этимъ объясняется также, почему идеосинкразіи
такъ причудливы, субъективны, случайны. Правильное, строгое
мыпіленіе, по объективнымъ признакамъ, мало-по-иалу разру-
шаетъ этого рода идеосинкразіи, разлагая представляемыя ими
группы -впечатлѣпій и заыѣняетъ ихъ другими, основанными па
объективныхъ, а не субъективныхъ признакахъ.
Съ другой стороны, чувства нравственнаго свойства и иде-
альпаго характера прямо указываютъ на то, что представлевія
іг мысли, пройдя черезъ процессъ мышленія и получивъ, вслѣд-
ствіе того; новую группировку, дѣйствуютъ въ этомъ видѣ
обратно на чувства, видоизмѣняютъ ихъ и нанолняютъ новымъ
содержапіемъ. Любовь къ истипѣ, чувство справедливости и
правды, пепависть къ тому или другому воззрѣнію, убѣжденіе,
самоотвержевіе, любовь къ независимости и свободѣ, чувство
красоты и т. п . невозможно вывести пепосредственпо изъ дѣй-
ствія па душу матеріальныхъ ^вліядій, а съ нредставлевіями и
мыслями извѣстнаго рода* они сближаются естественно и объяс-
няются ими легко.
Что мысли и представленія мргутъ изъ того вида, въ ка-
комъ они являются передъ сознаніе, превратиться въ другой,
принять снова тотъ эмбріопическій, неразвитой видъ, какой
имѣли до выдѣленія своего изъ ощущепія; что они могутъ какъ

—
133 —
I
^ы исчезнуть въ чувствѣ, иапитавъ его собою; словомх, что оня
сйособнн переходить изъ открытаго, явнаго, расчлененнаго со-
стоянія въ скрытое,—это тоже доказывается многими наблюде-
ЕІями. Представленіе или мысль, исчезнувшія изъ сознанія, да-
ютъ себя чувствовать. Когда человѣка постигаетъ большое горе
или несчастье, но обстоятельства, дѣла, заботы дня, встрѣчи,
разговоры и т, п. отвлекаютъ отъ него вниманіе и объ немъ
некогда думать, — постигнутый горемъ чувствуетъ, что оно въ
немъ, онъ находится въ тяжеломъ душевномъ расноложеніи;
Еакъ только выдалась спокойная минута, — горестное событіе
опять передъ нимъ. Онъ забылся во снѣ, но иногда и въ сно-
видѣніи отзывается душевная тревога. Онъ проснулся, и первое,
чтб ему представляется,—это горе, которое его поразило. И на-
оборотъ: чувство, какъ мы видѣли, умѣряется, охлаждается, пе-
рейдя въ представлепіе или мысль. Стбитъ хорошенько вду-
маться въгоре, радость или другое чувство, и оно, по крайней
мѣрѣ на время, теряетъ свою яркость, напряженность и силу.
Сопоставленіе этихъ двухъ наблюденій приводитъ къ выводу,
что представленія и, мысли могутъ находиться въ скрытомъ, со-
средоточенномъ состояніи и затѣмъ обнаруживаться, раскрывать
свои формы, расчленяться. Одно и то же психическое ;явленіе, то
сгущается, концентрируется, то высвобождается изъ скрытаго
состоянія. Эти переходы можно сравнить съ переходомъ теплоты
изъ скрытаго состоянія въ явное, и наоборотъ, изъ явнаго въ
скрытое. Представленіе, мысль, какъ мы уже видѣли, сами по
себѣ холодны. Процессъ мышленія предполагаетъ совершенное
сновойствіе, отсутствіе всякихъ тревожащихъ, волнующихъ мо-
тивовъ въ душѣ, полное безпристрастіе и психическое равновѣ-
сіе. Напротивъ, чувство живитъ и волнуетъ, въ немъ зародышъ
желаніЗ и страстей. Гнетущее насъ чувство ослабляется, облег-
чается, когда переходитъ въ мысль, въ представленіе. Самый
процессъ этого перехода облегчаетъ душу. Всѣмъ извѣстно при-^
знаніе Гёте, что, написавъ Вертера, онъ отдѣлался отъ мучи-^
тельнаго душевнаго состоянія. Каждый испытывалъ на себѣ, что
разсказъ о горѣ облегчаетъ сердце. Оттого юноши рѣдко умѣ-
ютъ хранить тайну; она ихъ давитъ, покуда не повѣрятъ ее
другому, т. -е . не формулируютъ въ видѣ представленія. Замѣ-
чено также, что люди сосредоточенные, не экспансивные, глубже
чувствуютъ.
Наконецъ, мпогія психическія явленія указываютъ на рас-
предѣленіе чувствъ и представленій или мыслей , между двумя
центрами, и на самостоятельную дѣятельность каждаго изъ нихъ,
несмотря на ихъ тѣсную связь и постоянное взаимнодѣйствіе.

^
—
134 —
Переходы чувствъ въ представленія или мысли, мыслей и
лредставлевій въ чувства суть лишь смѣны одного психическаго
состоянія другимъ. Отсюда можно бы вывести, что они исадю-
чаютъ другъ друга. Еслибъ дѣйствительно было такъ, то это
бы значило, что психическая жизнь сосредоточивается въ одпомъ
пунктѣ или центрѣ; по мы видимъ противное тому. Часто бы-
ваетъ, что чувство и представлепіе или мысль совпадаютъ: чув-
ство приведено въ движеніе и согрѣваетъ, живитъ представледіе
или мысль, Еоторыя вызваны передъ внутреннее зрѣніе. Такое
состояніе есть нормальное и выражаетъ возможную полноту пси-
хической жизни. Въ то же время оно показываетъ, что пере-
ходъ мысли въ чувство и чувства въ мысль не предполагаетъ со-
вершенпаго прекращенія чувствительности-при сбзерцаиіи мысли,
или прекращенія внутренняго созерцанія, когда дѣйствуетъ чув-
ствительность; напротивъ, оба могутъ быть въ дѣйствіи въ одно
и то же время, а это, въ свою очередь, приводитъ къ заключенію,
что психическая жизнь сосредоточивается въ двухъ дентрахъ и
что оба живутъ свЪею особенною жизнью. Въ пользу такого за-
ключенія говорятъ, кромѣ того, и другіе факты. Каждый испы-
тывалъ на себѣ, что извѣстпыя представленія и мысли, произведя
болѣе или менѣе сильное впечатлѣніе, отражаются на душѣ въ
извѣстномъ чувствѣ. Затѣмъ такое душевное состояніе внослѣд-
ствіи исчезаетъ, мысли и представленія, которыя его произвели,
' забываются. Проходятъ годы, иногда десятки лѣтъ, и вотъ вдругъ,
по какому-нибудь случайному поводу, или даже безъ всякаго ви-
димаго повода, то же самое душевное состояніе снова настунаетъ
со всею первоначальною живостью и горячностью, и выводить
передъ сознаніе лица и событія, которыя, казалось, навсегда
изгладились изъ памяти. Такія живыя возобновления прошедшаго
начинаются' иногда прямо съ чувства, которое и вызываетъ пред-
ставленія и мысли; иногда, наоборотъ, послѣднія воскрешаютъ
• въ душѣ давно забытыя чувства. Это показываетъ, что въ обо-
ихъ цептрахъ сосредоточивается особая дѣятельпость; поэтому-
то мы и говоримъ о памяти сердца, какъ говоримъ о памяти
представлепій и мыслей. Еслибъ вся психическая жизпь соеди-
нялась въ одпомъ цептрѣ, то никакое чувство или пастроеніе
чувствительности не могли-бы возникать безъ соотвѣтствующихъ
имъ прёдставленій и мыслей, и паоборотъ, всѣ представленія и
мысли, каждый разъ, пепремѣпно, вызывали бы соотвѣтствую-
щія имъ чувства. Но на дѣлѣ мы видимъ другое. Иногда чув-
ства, возникая'въ душѣ, не вызываютъ соотвѣтствующихъ имъ
мыслей или представленій, и паоборотъ, мысли и представленіа
ле возбуждаютъ отвѣчающихъ имъ чувствъ. Случается, что мы

^
—
135 —
только чуветвуемъ извѣстное психическое состояиіе, какое когда-
то испытывали прежде, но никакъ не можемъ подыскать соот-
вѣтствуюіциі£Ъ ему представленій или мыслей; наоборотъ, сколько
есть въ душѣ мыслей и представленій, съ которыми когда-то
соединялись самыя живыя и страстный чувства', а теперь они
остаются въ дуіпѣ нѣмыми, безжизненными значками прежнихъ
душевныхъ волненіи и тревогъ. Напрасно стараемся мы расше-
велить ими спящее чувство; оно не отзывается. Въ этомъ слу-
чаѣ, представленія и мысли дѣйствительно оказываются царствомъ
безжизненныхъ тѣпей, которымъ нѣтъ въ душѣ соотвѣтствующихъ
сердечныхъ движеній. Иногда такое состояние бываетъ временное,
иногда Постоянное; чувства, или только теперь'не отзываются,
на представленія и мысли, или навсегда исчезли изъ центра
чувствительности. Припомнимъ также, что у людей, пораженныхъ
страшнымъ горемъ, представленіе. или мысль о.пемъ то вызы-
ваеіъ сильныя душевныя муки, то оставляетъ ихъ спокойными
и какъ будто равнодушными. Замѣтимъ въ заключеніе, что раз-
ладь головы и сердца служить также нагляднымъ подтвержде-
піемъ, что центры чувствительности и сознанія, кромѣ общей
имъ обоимъ, живутъ еще, каждый, и своею особою жизнью.
Мысли и представленія, обратившись въ скрытое состояніе,
сдѣлавшись чувствами, ^ переработываются, певѣдомо для насъ,
въ вовыя сочетанія и формы, иногда совсѣмъ иныя, чѣмъ какія
мы имъ даемъ, или стараемся дать сознательною работою ума.
Эти безсознательно образовавшіяся комбинаціи выстунаютъ со
•дна души въвидѣ чаяній, инстинктовъ, предчувствій, смутныхъ
предвидѣній, нерѣдко противорѣчатъ сознательнымъ представде-
ніямъ и мыслямъ, иногда оказываются вѣрнѣе ихъ. Такимъ пу-
темъ безпрестанно, ежеминутно обновляется установившійся строй
мыслей, которыя болѣе пли менѣе быстро или медленно усту-
паютъ новымъ мыслямѣ, безсознательно нарождающимся и . по-
степенно выступающимъ передъ созпаніе. Точно также -и про-
дукты сознательной работы мысли исподоволь измѣняютъ чув-
ства я замѣняютъ существующія, скрытыя комбинаціи другими.
Выводы положительиаго знанія оч^ень часто противорѣчатъ чув-
ствамъ, т.- е. скрытымъ сочетапіямъ мыслей и представленій. и
вытѣсйяютъ ихъ лишь постепенно. Чтб такимъ образомъ совер-
шается въ душѣ человѣка въ маломъ видѣ, то въ огромпыхъ
размѣрахъ совершается въ исторіа пародовъ и цѣлаго человѣ-
ческаго рода. Смутныя чаянія предшествуютъ яснымъ представ-
; леніямъ и мыслямъ. Прежде чѣмъ новыя воззрѣнія займутъ при-
надлежащее имъ мѣсто въ наукѣ и жизни, прежнія.теряютъ по-
немногу живое значёніе,- костенѣютъ, обращаются въ безжизнен-

^
—
136 —
ную формалистику, остаыяющую людей холодными и безучаст-
ными. Въ то же время новая комбинація чутьемъ, кавъ бы
ощупью, прокладываетъ себѣ путь, пока наконецъ не окрѣп-
нетъ и , не уяснится въ сознаніи.
Что мысль или представленіе изъ скрытаго состоянія пере-
ходить въ явное и изъ явной снова превращается въ скрытую,
—
это подмѣтилъ еще Гегель. По его ученію, мысль является
сперва въ видѣ чувства, которое онъ называетъ неносредствен-
вымъ бытіемъ мысли. Изъ этого состоянія она необходимо пе-
реходитъ въ сознательное бытіе, чувство обращается въ мысль.
Съ тѣмъ вмѣстѣ чувство разрушается, поглощается новымъ его
видомъ. Такимъ образомъ, чувство является у Гегеля только
степенью развитія, нереходнымъ моментомъ, который исчезаетъ,
когда наступаетъ новый. Но новый моментъ развитія, мысль въ
сознательной, развитой формѣ, въ свою очередь принимаетъ видъ
непосредственнаго бытія, въ которомъ все предыдущее развитіе
існимается» (wird aufgehoben), стушевывается, теряетъ разно-
образіе формъ, и какъ непосредственное данное составляетъ ис-
ходный пунктъ для дальнѣйшаго развитія, все болѣе и болѣе
богатаго содержаніемъ и формами. Несмотря на всю туманность
этихъ выраженій, подъ ними скрываются очень точныя и глу-
бокія наблюденія дѣйствительннхъ психическихъ событій. Прежде
чѣмъ поимемъ представленіе или мысль, мы ихъ чувствуемъ;
точно также и всѣ плоды долгой, упорной умственной работы
и борьбы за.іегаютъ въ душѣ чувствомъ, которое опредѣляетъ
вашъ нравственный характеръ, глубоко и невидимо таясь на
диѣ души. Толькб особенные случаи, обстоятельства,. впечатлѣнія
подымаютъ его оттуда, и въ тавія минуты мы удостовѣряемся,
какъ сильно, неизгладимо они врѣзались въ наше нравственное
существованіе. Гегель опустилъ только изъ виду, что чувство,
обратившись въ представленіе или-мысль, и наоборотъ, пред-
ставленіе или мысль, обратившись въ,чувство, не нерестаютъ,
въ то же время, оставаться тѣмъ, чѣмъ они были, т.- е. чув-
ствомъ, представленіемъ или мыслью. Изъ его ученія слѣдуетъ,
что новое психическое состояніе вовсе упраздняетъ прежнее;
но этому, какъ мы видѣли, противорѣчатъ факты.
Такъ объясняемъ мы, себѣ отношеніе чувствъ къ представ-
лепіямъ или мыслямъ,"или,'выражаясь точнѣе, представлений и
мыслей въ развитомъ и неразвитомъ, явномъ и скрытомъ со-
стояніяхъ.' Возникая въ сопровожденіи чувствъ, представления и
мысли, сознательно или безсозпательно, развиваются, приходятъ
между собою въ извѣстныя сочетанія, переработываются въ но-
выя, формы и образуюхъ новыя группы. Намъ остается теперь

^
—
137 —
разсмотрѣть, вакимъ образомъ совершаются эти процессы и по
Еакимъ законамъ. Но прежде чѣмъ приступимъ къ дѣлу, поста-
раемся устранить педоразумѣнія, которыя встрѣчаются намъ на
первомъ же шагу къ этой цѣли, благодаря жалЕОму состоянію,
въ какомъ теперь находится психологія.
Процессы образованія, переработки и группировки ныслей
и представленій приписываются дѣятельпости мышленія. Но съ
мышленіемъ обыкновенно соединяется понятіе о дѣятельности
сознательной и произвольной, между тѣмъ какъ представленія
и мысли образуются и складываются не только такимъ путемъ,
по и безсознательно и непроизвольно. Что одинъ только первый
способъ выдвинуть впередъ, а другой опущепъ изъ виду, объ-
ясняется довольно просто. Мышленіе, дѣйствуя произвольно и
сознательно, болѣе бросается въ глаза; напротивъ, непроизволь-
ныя и безсознательныя душевныя операціи стоять на второмъ
планѣ и выясняются лишь послѣ пристальнаго, глубокаго изу-
ченія психической жизни. Психологія, какъ въ началѣ всякая
наука, останавливается на однихъ яркихъ явленіяхъ, не прони-
кая далѣе въ глубь. Какъ бы то ни было, но вслѣдствіе того,
мы очень односторонне смотримъ на психическіе процессы обра-
зованія, переработки и группировки представленій и мыслей и
схватываемъ ихъ далеко не въ настоящемъ ихъ свѣтѣ.
Далѣе. Мы принимаемъ на вѣру, безъ критики, что чув-
ственная достовѣрность и выводы ума получаются различными
процессами; что представленіе матеріальныхъ предметовъ и яв- •
леній не болѣе какъ фотографическіе оттиски ихъ въ душѣ, тогда
какъ понятія и. мысли—результаты онерацій мышленія. Поэтому
психологи смотрятъ на представленія какъ на первоначальный,
готовый матеріалъ, съ котораго дѣятельность мышленія начи-
нается; на самомъ же дѣлѣ представленіе не есть первоначаль-
ное данное, а результа-уъ предшествующаго процесса, который
можно было бы тоже назвать мышленіемъ, еслибъ съ этимъ
сювомъ не было связано лонятіе о сознательной и произвольной
дѣятельности.
Мнѣніе, будто представленіе есть первоначальное данное
мышлевія, есть наглядное доказательство младенческаго срстоянія
психологіи и до сихъ поръ существенно мѣшаетъ ея успѣхамъ. Въ
этомъ. мнѣніи должно искать источника и причины глубокаго,
съ виду пепримиримаго протнворѣчія между двумя психологи-
ческими воззрѣніями, ведущими начало отъ Локка и Канта. ^Оба
великіе психологи не подвергали критическому изслѣдованію
происхожденія представленій о предметахъ и явленіяхъ мате-
ріальнаго міра. Вслѣдствіе того, Локкъ не понялъ ни психичес-

^
—
138 —
Еихъ процессовъ и операцій, ни идеальныхъ элементовъ души,
а Кантъ не узналъ въ- отвлеченныхъ созданіяхъ мышленія ре-
зультатовъ умствеппыхъ ' процессовъ и ошибочно взглянулъ на
отношенія явленій реальнаго и психическаго міра. Что Локкь
II Каптъ ошибались, нисколько не удивительно; они, какъ на-
чинатели, естественно обратили все вниманіе на ближайшіе,
, наиболѣе выдающіеся, и нритоііъ весьма мало до нихъ разъяс-
ненные нсихическіе факты: но нельзя не удивляться, что нослѣ
нихъ никто, до нослѣдняго времени, не замѣтилъ ихъ ошибки.
Честь ночина въ этомъ вонросѣ нринадлежитъ, кажется, Вундту,
у котораго встрѣчаеыъ весьма вѣрныя и мѣткія. наблюденія
надъ безсознательными и непроизвольными психическими про-
цессами, предшествующими сознательному и произвольному мы-
нгленію.
Наконецъ, изслѣдуя этотъ отдѣлъ нсихрлргіи, необходим»
остеречься еще одной ошибки, которая незамѣтно сбиваетъ нси-
хологическія изысканія съ прямого пути. Говоря о выработкѣ
и группировкѣ представленій и мыслей, мы не различаемъ перво-
пачальнаго образованія тѣхъ и другихъ отъ послѣдующихъ при*
мѣненій ихъ къ новому матеріалу или новымъ даннымъ. Здѣсь
первый и главный источпикъ ошибокъ Канта. Онъ производилъ
свои психологическія наблюденія надъ развитымъ человѣкомъ,
съ готовыми, выработанными представленіями и мыслями. На
умственная дѣятельность развитаго человѣка состоитъ лишь въ
примѣненіи того, чтб онъ узнаётъ вновь, къ тому, чтб онъ уже
знаетъ, и въ измѣненіи, нередѣлкѣ своихъ дредставленій и мы-
слей подъ вліяніемъ новыхъ впечатлѣній. Однако тѣ готовыя и
выработанпыя общія нонятія и мысли, которыя находятся въ
его душѣ щ подъ которыя' онъ подводитъ то, чтб узнаетъ впбвь,
какъ-нибудь да произошли? Значитъ, ихъ нримѣненію къ новымъ
впечатлѣніямъ должно было предшествовать ихъ образованіе.
Когда я разсматриваю домъ, дерево, камень, обсуждаю истори-
ческій фактъ или художественное произведеніе, моя умственная
дѣятельность состоитъ въ томъ, что я сравниваю эти предметы
съ представленіями и мыслями, которыя находятся въ моей го-
ловѣ и изъ этого сравпенія дѣлаю заключёнія.лли выводы. Что
такое эти общія попятіЯ:.алысли? По всѣмъ видизіостямъ, —
.
такіе же выводы н^йаключенія изъ предшествовавшихъ сравпе-
иій; по крайней мѣрѣ пѣтъ' достаточнаго основанія предполагать,,
что они произошли какъ-нибудь иначе, пока это не будетъ до-
. казапо положительными, несомпѣпними фактами. Но ^дя та-
кимъ образомъ все далѣе и далѣе назадъ, мы наконецъ при-
ходимъ въ такому психическому состоянію, когда никакихъ

—
139—.
общихъ понятій и мыслей еще не существуетъ въ душѣ. Рож-
дается вопросы какимъ же образомъ они выработались? Кантъ
ве задавалъ себѣ этого вопроса и потому пришелъ къ заклю-
ченію, что внѣшній міръ представляется человѣку сквозь на-
ходящіяся въ его душѣ готовыя схемы пространства,- времени
и категорій. Пзъ изслѣдовавій Капта выходитъ, что человѣкъ,
приступая къ впѣшниыъ предметаыъ, приносить эти схемы съ
собою. Откуда онѣ • взялись, — Кантъ съ своей, точки зрѣнія
объяснить не можетъ. Пространство, время и категоріи, т.- е.
формы разсудка, являются у него какими-то метафизическими
предметами и явленіями, пеимѣющими прямой связи съ реаль-
нымъ міромъ.. Вслѣдствіе того Кантъ и пришелъ къ заключе-
нію, что ми знаемъ внѣшній міръ только сквозь призму тѣхъ
готовыхъ формъ, которыя привносимъ къ нему отъ себя. Почему
между нимъ и нашимъ о немъ знаніемъ существуетъ постоян-
ное пра,вильное соотвѣтствіе и соотпошеніе, безъ которыхъ нѣтъ
и н^ можетъ быть положительной науки, — этого нельзя вы-
вести изъ пзслѣдованій Кан^а. Выходитъ, что міръ существуетъ
рамъ по себѣ, человѣкъ съ прирожденными очками и призмами,
сквозь которыя онъ смотритъ на этотъ міръ, — самъ по себѣ.
Такимъ образомъ, психологія, а съ нею и вся философія, пере-
несены на метафизическую почву, па которой упорно держались
у пѣмцевъ до тѣхъ поръ, пока явная ошибочность метафизичё-
скаго идеализма не заставила современную мысль беззавѣтно от-
даться Еъ руки реализма, противуположнаго метафизическимъ
взглядамъ, но столько же,' какъ они,, песнособнаго разрѣшить
задачу.
Указапнымъ предразсудкамъ и младенческимъ нріемамъ пси-
хологіи отвѣчаетъ большая неточность психологической терми-
нологіи, которая не мало содѣиствуетъ путаницѣ понятій. Перг
вые по времени процессы, выработывающіе и грунпирующіе мы-
сли и представленія, безъ сомнѣнія совершаются безсознательно
и непроизвольно. Поэтому, они и иыѣютъ дѣло только съ
виечатдѣиіями внѣшняго міра, которыя, по времени, служатъ
для психической дѣятельпости йервыыъ матёріаломъ. Результаты
этихъ нервоначальныхъ психическихъ процессовъ, отпечатлѣва-
ясь въ душѣ, служатъ, въ свою очередь, матеріаломъ для дальнѣй-
шихъ, сперва тоже безсознательпыхъ-и непроизвольннхъ, а но-
томъ созпательныхъ и произвольныхъ операцій такого же рода.
Такимъ образомъ, сперва человѣкъ имѣетъ дѣло только съ пред-
метами и явлепіями матеріальпыми, физическими; впослѣдствіи же,
кромѣ того, и съ явленіями и фактами психическими, совершаю-
щимися въ душѣ, т. - е. съ своими психическими состояниями.

^
—
140 —
Одинъ и тотъ же матеріалъ можетъ переработнваться нѣсколько
разъ, продукты предшествовавшихъ процессовъ могутъ послѣ-
довательно переработнваться въ иовыя и НОВБІЯ формы. Во всѣхъ
этихъ случаяхъ формулы и законы психи ческихъ переработокъ
будутъ, несмотря на различіе матеріала, совершенно одинаковы.
Передѣлываться можетъ и матеріальное и психическое впечат-
лѣніе, а продессъ переработки и его законы будутъ, въ томъ
и другомъ случаѣ, одни и тѣ же. Современная психологія еще
очень далека отъ такихъ выводовъ. Для нея чувственная и пси-
хическая, т.- е . внутренняя достовѣрность—явленія разнородныя;
внечатлѣніями она называетъ одни дѣйствія на душу матеріаль-
наго міра, да и то собственно только тѣ, которыя доставляются
органами внѣшнихъ чувствъ. Отсюда ошибочныя представленія
о существѣ идей и понлтій и ихъ отношеніи къ дѣйствитель-
нымъ предметамъ и явленіямъ, и произвольныя, фантастическія
объясненія ихъ происхожденія. Подъ представленіями разу-
мѣются продукты не вообще какого бы то ни было матеріала,
физическаго или нсихическаго, а однихъ лишь внечатлѣній, до-
ставляемыхъ органами внѣшнихъ чувствъ и т. д.
Итакъ, изслѣдуя критически умственные процессы и операціи,
необходимо не только заранѣе отказаться отъ общепринятыхъ
психологическихъ взглядовъ и пріемовъ, но и создать новую,
болѣе точную и правильную психологическую терминологію.
Ходъ будущихъ изаіѣдованій этой стороны психической жизни
представляется намъ въ слѣдующемъ видѣ:
Жизнь души возбуждается впервые дѣйствіемъ и вліяніемъ
на нее внѣшней, матеріальной обстановки. Съ этого перваго
толчка, дѣйствующаго на душу безсознательно, должно начаться
разсмотрѣніе процессовъ образованія и выработки представленій
и мыслей.
Условія и обстановка, при которыхъ получаются впечатлѣ-
нія помощью внѣшнихъ чувствъ, въ нослѣднее время тщательно
изслѣдованы физіологами. Изъ этихъ изслѣдованіи оказывается,
что впѣшнія внечатлѣнія получаются нервами, оконечности ко-
торыхъ снабжены механизмами, приспособленными къ-этому от-
правленію. Когда механизмъ неиснравенъ,,, или вообще нервъ
повреждепъ, впечатлѣніе^илц^вовсе не получается, или полу-
чается, но пенормальпое, неправильное. Дѣйствіе внѣшпяго фи-
зическаго предмета или явленія не производить впечатлѣнія,
пока не возбуждена дѣятельность психическаго центра; такъ,
когда вниманіе отвлечено, мы не замѣчаемъ того, чтЬ происхо-
дитъ вовругъ пасъ; дѣйствіе на нервъ, въ этомъ случаѣ, есть,
но оно не возбуждаетъ дѣятельности^ психическаго центра и по-

—238—^
тому не производить впечатлѣнія. Нервы чувствъ, своими око-
нечностями, обращенными къ внѣшнему ыіру, развѣтвляются на ~
множество тончайшихъ нитей, оканчивающихся кистями. Эти-та
кисти, невидимому, и нриснособлены къ привятію различныхъ,
хоть и однородныхъ внечатлѣній; такъ, въ зрительномъ нервѣ
однѣ оконечности нринимаютъ впечатлѣніе однихъ, другіе —
Другихъ цвѣтныхъ лучей, изъ которыхъ слагается бѣлый лучъ^
точно также и различные звуки не одинаково дѣйствуютъ на ••
всѣ развѣтвленія слухового нерва.
Эти и подобныя имъ наблюденія очень интересны, но они
лишь косвенно относятся къ нсихологіи. Естественныя, ыатері-
альныя условія, нри которыхъ воспринимается впечатлѣніе, пряма
ея не касаются, потому что ея задача — изслѣдовать результаты
впечатлѣнія съ-той минуты, когда оно, будучи принято, обра-
тилось въ _ психическій фактъ и ыѣдить за дальнѣйіними пре-
вращениями, которымъ онъ подвергается, проходя чрезъ психи-
ческую переработку. Психологическое изслѣдованіе впечатлѣнія
начинается тамъ, гдѣ физіологическое оканчивается. Послѣднему
недоступны предметы внутренпяго зрѣнія, а впечатдѣніе полу-
чаетъ психическій характеръ только тогда, когда становится
'доступно сознанію.
Уловить зарожденіе психическаго факта, порождаемаго внѣш- -
нимъ впечатлѣніемъ, помощью прямого наблюденія, нѣтъ воз-
можности. Едипственнымъ для этого средствомъ было бы само-
наблюденіе, но оно къ настоящему случаю ненримѣнимо. Слѣ-
дить за своими психическими отправленіями можетъ только че-
ловѣкъ развитой, привычный къ психическимъ операціямъ; но
такой человѣкъ уже прошелъ черезъ процессъ полученія пер-
Быхъ впѣшпихъ впечатлѣиій; а младенецъ, въ которомъ этотъ
процессъ только-что начинается, неспособенъ' наблюдать того,
что происходить въ. его душѣ. Остается прибѣгпуть къ дру-
гому пути—подвергнуть анализу то, что мы называемъ предста-
вленіями 0 изъ такого анализа вывести заключеніе о нроцессѣ
ихъ образованія. Чтобъ заранѣе устранить всякія педоразумѣ- ,
нія, замѣтимъ, что подъ представленіемъ мы разумѣемъ не ощу-
щепія, пріятныя или непріятныя, производимыя въ пасъ тѣмъ
или другимъ предметомъ, матеріальнымъ или психическим:ъ, а
самое отраженіе предмета въ пашей душѣ, психическое воспро-
пзведеніе его ббраза, независимо отъ ощущенія, которымъ можетъ
сопровождаться такое воспроизведеніе.
Всякое представлепіе въ этомъ смыслѣ, будетъ ли оно про-
стое или сложное (паприм,, отдѣльный звукъ или аккордъ), не-
премѣппо имѣетъ большее или меньшее число признаковъ, да

^
—
142 —
которымъ мы различаемъ его отх всѣхъ другихъ, сходныхъ съ
нимъ и несходныхъ. Нѣтъ, кажется, ничего простѣе отдѣльнаго
звука; но и въ немъ мы различаемъ тѣ или другіё признаки,
наприм., степень напряженія и т. п.; мы называемъ его прон-
зительнымъ, глухимъ, металлическимъ, мягкимъ и т. д . Сочета-
пія звуковъ, какъ, наприм.,
аккорды, представляя впечатлѣнія'
сложныя, имѣютъ конечно гораздо больше признаковъ, чѣмъ
простыя. Точно то же должно сказать и о впечатлѣніяхъ зрѣпія.
Въ каждомъ предметѣ глазу представляется множество призна-
ковъ, напримѣръ, цвѣтъ, размѣры, очертаніе, движеніе и т. д,
,Но совокупность признаковъ и опредѣляетъ представленіе; только
по признакамъ ;мы различаемъ дерево отъ собаки, звукъ отъ
вкуса. Чтб не имѣетъ признаковъ, то не имѣер никакой опре-
дѣленности, не различается отъ другого, сливается съ нимъ.
Вотъ быстро промелькнули передъ нами какіе-то два предмета;
насколько мы успѣли схватить ихъ признаки, мы говоримъ, что
8Т0 птицы и притомъ разныя; до если, во время быстраго ихъ
полёта, мы не уснѣли схватить признаковъ, которые опредѣіяютъ
особенности каждой изъ нихъ, то мы не будемъ въ состоянін
онредѣлить, какія это именно птицы.
Какъ цѣлое представленіе имѣетъ свою онредѣленность по
признакамъ, такъ точно и признаки. И они тоже имѣютъ свою
опредѣленность, свои признаки, иначе мы пе могли бы отличать
ихъ одни отъ другихъ. Итакъ, не только представленія цѣлыхъ
предметовъ и явленій различаются между собою признаками, по
и самые признаки. Спрашивается:', какимъ образомъ и вслѢдствіе
чего признаки получаютъ для насъ раздѣльность и определен-
ность, обособляются одни отъ другихъ? Первый къ тому цо-
водъ, какъ мы видѣли, заключается въ своиствѣ первпыхъ оконеч-
гіостей принимать только извѣстныя, такія-то, а не другія впечат-
лѣпія.^ Чрезъ это, разлнченіе признаковъ является въ психиче-
скихъ операціяхъ распозпаванія какъ физіологическое данное;
но оно служитъ лишь основаніемъ, поводомъ, первымъ толчкомъ
для психической работы различенія и опредЬленія нредставлепій,
ІІредставленія цѣлыхъ предметовъ и. явлепій и ихъ признаки
сопоставляются и сравниваются, а сравпеніе необходимо пред-
полагаетъ различепіе признаковъ, видѣлеціе ихъ изъ представ-
іеція. цѣлаго предмета-иліг"явлепія, съ по вторе піемъ падъ каж-
дымъ изъ отихъ признаковъ гЬхъ.ж'е операцій сопоставлепія,
сравпепія, разложепія да признаки. Чѣмъ больше исполнено
такихъ операцій надъ нредставлепіемъ, тѣмъ ярче,,рпредѣленнѣе
обрисовывается оно и тѣмъ тоньше обозначаются его при-
знаки.

—
143, —
Итакъ, процессъ образованія первыхъ представленій про-
исходить, вѣроятно, такимъ образомъ: сначала человѣЕЪ не по-
лучаетъ опредѣленныхъ, т.- е . различенныхъ представлепіЗ; впе-
чатлѣнія отражаются въ его душѣ въ Смутныхъ ббразах-ь, съ едва
замѣтными зачатками будущаго различения, которые даны не-
посредственно природою, т. -е . устройствомъ и отнравленіями
нервныхъ вѣтвей и оконечностей. Послѣ долгихъ, непрестан-
ныхъ нопытокъ и усилій различить, опредѣлить представлепія
и ихъ признаки,—усилій, вызванныхъ нрирожденнымъ нерв-
нымъ предрасноложеніемъ къ принятію извѣстныхъ внечатлѣ-
ній, — эти смутные, слитные, почти безразличные образы полу-
чаютъ, мало-но-малу, нѣкоторую различенность и онредѣлен-
Еость. Сначала, вѣроятно, выстунаютъ внередъ общія представ-
ленія цѣлыхъ нредметовъ и явлепій, въ йеясныхъ, неопредѣлен-
ныхъ очертаиіяхх,, а затѣмъ и самые ихъ признаки, въ болѣе
и болѣе трчныхъ формахъ. Постепенное различепіе и болѣе и
болѣе точное опредѣлепіе представленій и ихъ признаковъ можно
сравнить съ тѣмъ, какъ мало-по-ыалу внступаютъ предметы,
когда исчезаетъ туманъ или ночной мракъ, или какъ мы, мало-
по-малу, начинаемъ различать предметы въ- темнотѣ, въ которой
сначала ничего не видимъ. Разница конечно та, что въ при-
Бсденныхъ нримѣрахъ только обстановка мѣшаетъ намъ раз-
личать предметы и ихъ признаки, въ насъ же самихъ полная
къ тому способность есть; папротивъ, при постепенной выра-
боткѣ представленій, мы сами развиваемся психически. Съ каж-
дымъ уснѣхомъ въ разлнченін и опредѣленіи, мы становимся
развитѣе и опытнѣе въ образованіи нредставленій. Самое по-
верхностное, смутное и сбивчивое ихъ различеніе уже показы-
ваете, что мы подмѣтили кое-какіе общіе ихъ признаки. Это
возможно не иначе, какъ вслѣдствіе сопоставленія и сравпенія,
причемъ должйо было произойти и первое разложеніе смутнаго
представлепія на признаки.
Такой процессъ, разумѣется, не совершается съ отчетливостью,
постепенностью и нослѣдователвпостью логической аргументаціи
или раскрытія математической формулы; въ этомъ нетрудно каж-
дому убѣдиться собствеинымъ опытомъ. Психическая работа
исполняется сначала неправильно, ощупью, безъ методы и со-
^напія; разныя операціи смѣшиваются, однѣ и тѣ же повторяются
и сбиваются; въ напрасныхъ" попыткахъ .много теряется труда
и времени, пока паконецъ получится первый недостаточный н
неудовлетворительный результатъ. Въ такихъ опытахъ проходить
самая первая пора младенчества. Глаза младенца сначала почти,
ничего не выражаютъ; потомъ съ какимъ-то удивленіемъ быстро

^
—
144 —
перебѣгаютъ отъ одного предмета къ другому, — знакъ, что мла-
денецъ сопоставляетъ и сравниваетъ то, что передъ нимъ. За-
тѣмъ, начиная уже нѣсколько понимать, дѣти поратаютъ своен>
чрезвычайною наблюдательностью. Ее обыкновенно приписываютъ
'ихъ воспріимчивости; но кромѣ воспріимчивости, преобладав!©
• наблюдательности въ дѣтяхъ указываетъ еще па другое: въ нихь
Быработываются нріемы принятія внечатлѣній и образованія раз-
личенныхъ представленій, азбука всякаго пониыанія, зачатки
самостоятельной психической жизни.
Такимъ путемъ идетъ сперва образованіе представленій изъ
однихъ внѣшнихъ внечатлѣній; позднѣе, точно такимъ же обра-
зомъ, постепенно выясняются въ сознанін и внутреннія мате-
ріальныя дѣйствія тѣла на дугау, а затѣмъ, еще позднѣе, и
психическія впечатлѣнія. Всикін знаетъ, что чѣмъ человѣкъ не-
развитѣй,' тѣмъ опъ діенѣе способенъ точно онредѣлить свои
внутреннія фйзическія страданія; такъ простолюдины рѣдко
умѣютъ разсказать съ нѣкоторою точностью чтб у нихъ болитъ;
папротивъ, • развитые люди, страдающіе хроническими болѣзнями,-
постененно достигаютъ до изумительно-тонкаго раснознаванія
признаковъ и малѣйшихъ оттѣнковъ своихъ страданій. Вообще
говоря, та сторона души, которая обращена къ матеріальному
міру, которая непосредственно къ нему примыкаетъ, развивается
ранѣе, чѣмъ болѣе отъ него уда4енная. Внечатлѣнія внѣшнихъ
предметовъ и явленій обращаются въ ясныя представлепія ранѣе,
чѣмъ внутреннія физическія ощущенія, а изъ впечатлѣній пси-
хическихъ предметовъ и явленій представленія образуются еще
позднѣе.
,
'^
Въ заключеніе замѣтимъ, что большее и большее различеніе
представлепій и ихъ признаковъ, а вмѣстѣ съ тѣыъ ихъ болѣе
и болѣе точное опредѣленіе происходитъ отъ безпрестаннаго въ
этомъ упражнёпія, вслѣдствіе котораго душа пріобрѣтаетъ па-
выкъ, опытность' и ловкость въ такого рода дѣйствіяхъ. Такой
навыкъ, такая опытность обращаютъ дѣиствіе въ психическій
рефлексъ, подобный рефлексамъ' въ физическомъ организмѣ, и
указываетъ, какъ мы замѣтили выше, на матеріальную подкладку
души и ея движеній, изъ которыхъ каждое повторяетъ, до-
полняетъ, измѣпяетъ предшествующія. Такія'поправки вносятся
невольно и безсознательно въ ііос.іѣдующія операдіи нринятія
впечатлѣпія и выработки нредставленій. Тысячи наблюденШ
подтверддаютъ это..Вслѣдствіе такихъ поправокъ, шаръ пред-"'
ставляется намъ шаромъ, а не кругомъ, нокрытымъ тѣнями;
на нашихъ глазахъ дитя постепеппо пріучается различать раз-
стояпія, по одпому взгляду; извістпо, что по устройству глаза,

—
145 —
I
»
предметы должны бы намъ представляться вверхъ ногами:' ій,въ
я почему мы ихъ видимъ въ нормальномъ положеніи, остается
неизвѣстнымъ. Это, безъ сомнѣнія, тоже поправка зрѣпія, дѣлае-
мая безсознательно, помощью другихъ впѣшпихъ чувствъ.. ,
Послѣ всего сказаннаго объ операціяхъ образованія пред-
ставленій, едва ли можетъ оставаться какое-либо сомнѣніе въ
тгомъ, что оно есть не что иное, какъ актъ мышленія. Въ немъ
соединены всѣ дѣйствія, которыя мы приписываемъ уму и раз-
судку. Обыкновенно думаютъ, что мы прямо, непосредственно
получаемъ ясныя, опредѣленныя представленія о предметахъ и
лвленіяхъ, и что эти представленія паполняютъ душу содержа-
ніемъ, которое потомъ переработывается мышлеиіемъ въ повия
формы; по такой взглядъ невѣренъ. Съ первымъ же впечатлѣ-
ніемъ и производимымъ имъ смутнымъ представленіемъ возбуж-
дается-дѣятельность души, въ которой тотчасъ же, безсозна-
тельно начинаются процессы сравненія, разложенія, отвлеченГя
призваковъ и обобщенія, Ясныя представленія появляются въ-
душѣ не вдругъ, не разомъ,- а какъ результатъ сложной психи-
ческой операдіи, которая есть и актъ разложенія и вмѣстѣ актъ •
претворенія даннаго въ повыя формы. Первымъ поводомъ къ
такой психической работѣ служатъ зачатки различенія, данные,
по крайней мѣрѣ для внѣшнихъ впечатлѣній, самою природою,—
устройствомъ оконечностей нервовъ. Но различеніе предполагаетъ /
сопоставленіе и сравненіе, которыя возможны только въ такомъ •
случаѣ, когда различія, какъ бы они ни были сбивчивы и смутны,.:
оставляютъ слѣдъ въ душѣ; безъ такихъ слѣдовъ сопоставленіе
и сравненіе представленій и ихъ признаковъ немыслимо. Еслибъ
впечатлѣніе или признакъ исчезали въ насъ безслѣдно, съ пре-,
кращеаіемъ ихъ дѣйствія на душу, то мы переходили бы отъ
одного впечатлѣнія къ другому, не имѣя съ чѣмъ ихъ сопостав-
лять я сравнивать, потому что мы сопоставляемъ и сравниваемъ >
впечатлѣнія съ тѣмъ, чт5 уже находится въ нашей душѣ. Пер-'
вое сОпоставленіе и сравненіе должно было сопровождаться остав- •
леніемъ въ душѣ слѣдовъ, слабыхъ, сходствъ и различій едва на- -
мѣченныхъ. Но различеріе есть уже разложепіе представленія
на признаки д отдѣленіе ихъ отъ представлепія, а отыскапіе г
сходства есть обобщеніе представлепій. Стало быть,';въ зарож- "
депіи первихъ прёдставленій уже участвуетъ и разсудокъ и умъ,
синтезъ и анализъ, уже. появляются первые зародыши отвлечея-
ныхъ и общихъ понятій Передъ нами два дерева, очень сход-'
Для устранепія иедоразуміній,-счнтаемъ- необходамкмь аамѣтять, что ~«оі-
глсченныыи»-'иопятіями, мй назшаеиъ обобиіенные признаки предмеіовь н авлепій.
ЗАДАЧИ ПСИХОЛОГШ.
~
10

—
146, —
ныхъ между собою, но одно ростетъ' здѣсь, другое' талть; одно
сх узкими листьями, другое съ широкими, у одного стволъ пря-
мой, у другого искривленный. Чтобъ различить эти два'дерева-
другъ отъ друга, мы' должны какъ бы отдѣлить отъ нихъ ихъ
характеристическіё • признаки и сравнить эти признаки между
собою. Сравненіе поканетъ, не только чѣмъ оба «дерева другъ
отъ друга отличаются, но и что- между ними общаго и-сход-,
наго. Въ сходствѣ содержится зародышъ общаго понятія, въ
различенін — зародышъ отвлеченія, которымъ представленіе но-
лучаетъ опредѣленность. Давно замѣчено, что еслибъ не было
разныхъ цвѣтовъ, а только одинъ какой-нибудь, то мы не имѣли
бы никакого понятія о двѣтѣ и колоритахъ; они опредѣляются •
только тѣмъ; что ихъ существуетъ множество.
Такимъ образомъ, нринятіе внечатлѣніи и появленіе первыхъ
смутныхъ нредставленій есть уже начало психическихъ дѣйствш ИІ
процессовъ, приписываемыхъ мышленію. Намъ кажется, будто
мы нрипяли' "въ себя предметъ, который па пасъ дѣйствуетх; на
самомъ.же дѣлѣ въ пасъ совершился сложный психическій актъ;
Послѣдствія его не ограничиваются однимъ полученіемъ впечат-
лѣнія и образованіемъ представленія; появленіе его въ васъ
обусловливается мпожсствомъ побочпыхъ' психическихъ дѣйствій
и продуктовъ, которые остаются въ душѣ и идутъ потомъ въ
дѣло при послѣдующихъ психическихъ отправленіяхъ, служатъ
Для нихъ и матеріаломъ п подготовкой. Такъ, хлѣбпое зерно
получается изъ колосьевъ; но при выдѣленіи его выдѣляются и
солома, и мякина, и ухоботье, которыя имѣютъ свое назначеніе
въ хозяйствѣ. Дѣло въ томъ, что появленіе -ясныхъ представ-
леній не есть, результатъ единичпаго акта, а цѣлаго ряда много
разъ повторепныхъ актовъ, причемъ, вмѣстѣ съ представле-
ніями, все болѣе и болѣе ясными и отчетливыми, въ душѣ от-
печатлѣваются. и всѣ подробности процедуры, выполненной для
ихъ полученія п • всѣ: ея; частичные результаты, какъ-то: разли-
ченные признаки, зародыши психическихѣ обобщепій, самые прі-
емы сопрставленія, различепія и образовапія обобщеній. Съ этиыъ
психическимъ запасомъ мы раіботаемъ далѣе и далѣе, не только
увеличивая его количественно, но и^выработывая до ббльшей и
ббльшей опредѣленности^^очности ' и правильности. Узнаваніе
лредметовъ есть " пе* что иное, какъ только примѣненіе этого
ваприиѣръ, цвѣтъ, видъ, вкусъ н проч. Понятія этого рода составляются чрезі от-
дѣленіе признаковъ отъ предмеіовъ н чрезъ соеднненів однородныхъ вризпаковъ
лонятіе., Иодъ «общими же попятіемъ мы разуиѣемъ обобіденів пре^шавлеиій «га-
лыхі предиетовъ или явленій, напр., птицы, ввѣря, стола, картипы и т. л .

^
—
147 —
готовагоі • выработаннаго| матеріала и пріемовъ къ- представлё-
ніямъ, внЪвь получаемымъ отъ тѣхъ же предметовъ' и явленій.
Ботъ почему мы не раздѣляемъ мнѣнія тѣхъ, которые пола-
гаютъ, что происхожденіе представленій можетъ быть объяснено-
физіологически и входить исключительно въ область физіологіи:т
Кромѣ физіологической стороны, это явленіе имѣетъ - еще л дру-
гую, недоступную для естествовѣдѣнія и которая можетъ быть^
изслѣдована только психологачески.
Предлагаемое объясненіе происхожденія представленій разъ-
ясняетъ много темныхъ и загадочныхъ явленій,
Какъ появляются у дѣтей общія и отвлеченныя н^тія и
откуда они берутся — этого не можетъ объяснить самое при-
стальное и тщательное наблюденіе. Дѣти такъ погружены въ
окружающую ихъ внѣшнюю обстановку и такъ неспособны' къ'.
отвлеченному мышленію, что для разрѣшепія вопроса представ-
лялось бы одно средство: предположить существованіе въ душѣ
прирожденныхъ общихъ и отвлеченныхъ понятій и идей. Локкъ
опровергъ этотъ взглядъ, доказавъ, что содержапіе представле-
ній и понятій заимствуется изъ впечатлѣній; но какимъ обра-
зомъ это дѣлается, осталось у него необъясненнымъ. Еантъ про-
бовалъ отвѣчать на этотъ вопросъ, но безуспѣшно. Время и
пространство, категоріи и идеи висятъ у него на воздухѣ, по-
тому что происхожденіе ихъ не указано, и остается неизвѣст--
иымъ, кръ они появляются въ душѣ. Но если образование пред-
ставленій есть актъ мышленія, то вопросъ разрешается очень
просто. Зачатки общихъ нонятій, отвлеченностей, категорій' и
идей выработываются въ душѣ исподоволь, незамѣтно, самымъ
процессомъ образовапія ясныхъ представленій, какъ необходи-'
мая я непроизвольная его принадлежность. Безъ этихъ принад-
лежностей невозможны, немыслимы опредѣлепныя представле-
нія предметовъ и явленій. Во время ихъ выработки^ общія и
отвлеченныя^понятія мало-но-малу отлагаются въ душѣ,' какъ'
все что въ ней происходить, и переработываются въ новыя формы, -
вмѣстѣ съ образованіемъ представленій.
-
•. Возьмемъ, для вримѣра, понятіе о сущности или субстанціи.
Мы считаемъ его однимъ изъ самыхъ отвлеченныхъ, а оно за-
рождается въ человѣкѣ очень рано. Ребенокъ, разламывая лю--
бимую игрушку, добивается узнать, чтб внутри ея, въ чемъ ея'
суть. Мы представляемъ себѣ, что субстанція скрывается за'
свойствами и принадлежностями вещей и«служить имъ какъ-бы'
подставкой и связью. Кто хоть немного занимался философіей,
тот'^ знаеть, какую огромную роль это понятіе играло въ ея
исторіи и сколько люди ломали себѣ голову, чтобъ. объяснитьj
•
.
іо^ '

^
—
148 —
чтб тавое субстанція. Дѣйств^тельное ея существованіе пред-
полагаютъ и Локкъ и Кантъ, хотя оба считаютъ ее недоступ-
ной для ума, Гегель тоже говорить о субстанціи, о «Ding an
sich>, но только считаете ее ступенью въ діалектическомъ раз-!
витіи идеи. По ученію Гегеля, субстанція вся, вполнѣ, выра-
жается въ признаЕахъ, свойствахъ и нринадлежностяхъ, и осо-
баго отъ нихъ содержанія не имѣетъ. Спрашивается: чтб же
такое субстардія, которую ыы знаемъ и въ то же время узнать
не можемъ, которая есть и которой въ то же время нѣтъ? Эту
загадку вполнѣ разъясняетъ процессъ образованія представле-
ній. Сущности вещи, отдѣльной отъ ея свойствъ, признаковъ
и принадлежностей пѣтъ въ реальномъ мірѣ, она—явленіе пси-
хическое, слѣдствіе отдѣленія признаковъ отъ представленія цѣ- .,
лаго . предмета или явленія. Когда мы постепенно отдѣлимъ
признаки отъ такого представленія, оно получаехъ въ нашей
душѣ . какъ бы особое, независимое отъ нихъ существованіе,
точно также, какъ и признаки представляются намъ чѣмъ-то
особымъ отъ предмета; а какъ предметъ не^ имѣетъ, безъ при-
знаковъ, никакой опредѣленности, то онъ и кажется чѣмъ-то
невѣдомымъ, недоступнымъ уму, къ чему признаки приставлены
и чѣмъ они держатся вмѣстѣ. Но очевидно, что представленіе
цѣлаго предмета или явленія, отдѣленное, отъ^ признаковъ, есть
миражъ ума, который исчезаетъ, когда мы знаемъ, кйкъ обра-
зуются представленія.
.
..
,
Та же сущность вещей, но въ болѣе наивной и простодушной
формѣ, і представлялась народамъ, въ періодъ ихъ младенчества,
въ видѣ геніевъ и божествъ, скрывавшихся въ деревьяхъ,;.вам-
яяхъ, ручьяхъ, горахъ и пригоркахъ. Степень развитія и зна-
пія^ обусловливаютъ различіе поэтичесвихъ сказаній и метафи-
зическихъ построеній; источпикъ ихъ одинъ и тотъ же.
Иаконедъ, .знаменитый .парадоксъ Гегеля, что бытів есть
ничто и НИЧТО; есть бытіе, получитъ для насъ смыслъ, когда по-
смотримъ на него съ психологической точки- зрѣнія. Множество
положеній Гегелевой философіи, въ томъ числѣ и это, выра^
дайтъ, глубоко подмѣченныя психическія явлепія, коюрынъ
только ошибочно придается значеніе безусловныхъ истинъ- Пред-
ставленіе выясняется лишь постепенно изъ'^безразличія., То, .что
не имѣетъ признаковъ ^"^зГиченій — ничто, по ничто, ииѣю-
щее бытіе. , И про душу, можно точпо также сказать, до полу-
чепія ею первыхъ впечатлѣпій, что она есть и въ то же, время
что ея нѣтъ. ;Оиа не сущсствуетъ для себя и для/пея нѣтъ
внѣшпяго, міра. ,,
.
'-Такимъ образомъ слѣды, оставленные въ душѣ впечатлѣ-

^
—
149 —
віями и переработанные психически, когда нн-игь видимъ вну-
треннимъ зрѣніемъ, суть, представленія.
^
Представления — это результаты непосредственнаго дѣйствія
на душу фйзическихъ или психическихъ^ внѣшнихъ или-вну-
треннихъ предметовъ и явленій. Такое дѣйствіе, какъ мы ска-
зали, оставляетъ въ душѣ слѣдъ, который удерживается даже
послѣ того, какъ самое дѣйствіе прекратилось.
Представленія бываютъ очень- различны, смотря по впечат-
лѣніямъ, вслѣдствіе которыхъ образовались и которымъ отвѣ-
чаютъ. Многіе разумѣютъ подъ представленіями только слѣды
впечатлѣній матеріальнаго міра; но такое мпѣніе односторонне
и ведетъ къ важпымъ ошибкамъ. Внѣшній образъ не есть'не-
обходимый характеристическій признакъ нредставленія; можно
имѣть представлепіе о физическЬмъ или психическомъ страіда-
, ція, о вчерашней безсонницѣ и прошлогодней радости,^ точно
также какъ о деревѣ или домѣ; разница только въ" томъ, • что
. представленіе, смотря по внечатлѣнію, оставившему слѣдъ въ
душѣ,, будетъ или ббразное, или идеальное, т.- е. имѣть болѣе
или мепѣе матеріальный характеръ. Такъ цвѣтъ, звукъ,' запахъ
будутъ намъ представляться болѣе матеріально, чѣмъ испытан-
дыя нами радость и горе.
'
''
•
Далѣе. Смотря по человѣку, представленія бываютъ болѣе
или мбнѣе живы, или наоборотъ, болѣе или менѣе тусклы и
стертьг.
-У иныхъ представленія, по своей яркости, мало чѣмъ
уступаютъ самимъ непосредственнымъ впечатлѣніямъ, и точно
или почти точно также дѣйствуютъ на душу, какъ послѣднія,
вызывая такія же чувства, страсти, желанія. Ръ этомъ уже от-
части выражается самодеятельность души, ея способность воз-
создавать въ себѣ то, что на нее дѣйствуетъ,'производить въ себѣ
самой впечатлѣнія. Способность эта называется воображеніемъ,
хотя и несовсѣмъ точно, потому что далеко не всѣ представле-
пія ббразны. У другихъ людей, нанротивъ, представленія далеко
пе такъ ярки и живы, являются въ душѣ какими-то тусклыми
значками, по которымъ, однако, они могутъ передавать совер-
шенно точно и правильно всѣ полученныя впечатлѣнія,; оставнв-
іпія въ душѣ слѣдъ. Такимъ образомъ одинъ, при напоминаніи
о какомъ-пибудь предметѣ или явленіи, точно видитъ его пе-
•редъ собой и описываетъ какъ будто съ натуры; у другого пред-
' с^йвлепіе совсѣмъ ne такъ живо и ярко, однако онъ описываетъ
'его тоже очень подробно и совершенно вѣрно,' по блѣдному; и
тусклому слѣду, который удержался, въ его душѣ. Это 'пока-
•^зываетъ, что нсихическій зпаічекъ содержитъ въ.себѣ: признаки
"полученнаго впечатлѣнія въ скрытомъ' состояніи. Въ' такомъ

^
—
150 —
видѣ хранятся ,въ нашей душѣ тысячи впечатлѣній, ,внѣшнихъ
и внутреннихъ, которая мы вызываемъ восноминаніемъ. Мо-
жетъ быть блѣдные психическіе значки безъ ббразовъ, заключа-
ющіе въ себѣ, въ скрытомъ видѣ, всю полноту представленій, и
навели Платона на мысль объ идеяхъ и впбслѣдствіи породили
ученіе объ эманаціи.
Въ представлепіяхъ высказывается самостоятельность души.
Они впервые, можно сказать, высвобождаютъ душу; въ нихъ она
получаетъ впервые собствеппое содержаніе, не зависящее прямо
отъ постороннихъ вліяній. Вліянія эти конечно нродолжаютъ и
послѣ того на нее дѣйствовать,. но въ нредставленіяхъ она
имѣетъ и нѣчто^ свое, въ пей самой находящееся, надъ чѣмъ
она можетъ оперировать совершенно независимо отъ внѣшнихъ
вліяній. Въ представленіяхъ душа впервые обращается въ са-
мой себѣ, начипаетъ сосредоточиваться и паходитъ въ себѣ
точку опоры и предметъ дѣятельности.
: Ближайшіи поводъ, по которому душа начинаетъ выделяться
изъ внѣшней природы, заключается въ певольномъ и сначала
смутномъ, полусознательномъ сравненіи готовыхъ представле-
пій съ тѣми, которыя получаются вновь, нодъ непосредствен-
нымъ дѣиствіемъ матеріальныхъ впечатлѣній. Тѣ и другія очень
близки между собою. Готовое нредставленіе есть слѣдъ, остав-
ленный въ душѣ впечатлѣніемъ, доступный психическому зрѣ-
нію; однако между этимъ, слѣдомъ и вновь получаемыми ,пред-
ставленіями, подъ . продолжающимся впѣшнимъ впечатлѣвіемъ,
есть замѣтныя различія. Они-то, постепенно выясняясь и опре-
деляясь все рѣзче, болѣе и болѣе отодвигаютъ внѣшніЗ -міръ
отъ психическаго и впослѣдствіи приводятъ человѣка къ разли-
ченію. себя отъ само го. себя.
! Укажемъ на важпѣйшія изъ этихъ различій.
.
"
Во-первыхъ, представленіе, оставшееся въ душѣ, когда дѣй-
ствіе на нее ;внѣ]пняго. предмета или явленія уже прекратилось,
ітеряетъ определенность пространства и времени. Вчера я ви-
дѣлъ въ такомъ-то мѣстѣ нищаго, просившаго милостыню. Пред-
ставленіе^объ этомъ остается при мнѣ во всякое время-я всюду,
тогда какъ впечатлѣніе мною получено въ извѣстпое. время р
-въ опредѣленномъ
;
Во-вторыхъ, подвижность, изменчивость впечатлеиія исде-
.за етъ въ представленіи, фиксируется. Такъ, я храню въ душѣ
.представлёніе: исполненной музыкальной пьесы, звуки которой
давно исчезли., ,
-
.
Г''
:,Въ-третьихъ, внечатленіе отсутствія, недостатка, отрицаніл
производитъ въ душе положительныя представленія. Мы TOBQ-

—
238— ^
• римъ здѣсь не о тѣхъ ігредставлепіяхъ, которыя хотя-и образу-
ются Бслѣдствіе недостатЕа или отсутствія чего-нибудь, однако
имѣютъ положительные признаки, нанрим., ночь, холодъ, смерть,
и т.п ., но о слѣдахъ, оставляемыхъ въ.душѣ отсутствіемъ или
, отрицаніемъ кого или чего-нибудь, наприм.,
когда я не вижу
солнца, которое вчера свѣтило, или знакомаго, который былъ
у меня, -или не ощущаю боли, радости, или замѣчаю у другого
или въ'себѣ недостатопъ руки, ноги и т. н; Отвлеченное ноня-
тіе о <н0?то> есть дальнѣйшая переработка отрицате'льныхъ
представленій, которыя въ душѣ обращаются въ положительный.
Вотъ почему Гегель ыогъ логически сопоставлять <бытіе> и
<ничто>. «Ничто>, какъ положительное представленіе,; есть,
. имѣетъ бытіе.
Въ-четвертыхъ, представленія, образующіяся вновь при про-
должающемся дѣйствіи на насъ внѣшнихъ предметовъ, слива-
ются съ внечатлѣніемъ внѣшнихъ чувствъ, и потому съ нимъ
смѣшиваются; напротивъ слѣдъ, остающійся въ душѣ, .когда
дѣйствіе внѣшняго предмета на насъ прекратилось, представ-
ляется чѣмъ-то совершенно отдѣльнымъ отъ внѣшнихъ впечат-
лѣній и доступенъ только внутреннему, психическому зрѣ-
пію.
-
.
,
/
Бъ-пятыхъ, когда предметы и явленія внѣінняго міра вос-
производятся въ представленіяхъ со всѣми признаками, доступ-
ными внѣшнимъ чувствамъ и нами нодмѣченными, то мы счи-
таемъ такія представлепія отпечатками или впечатлѣніями цѣ-
лыхъ предметовъ иявленій. Но рядомъ съ тѣмъ, признаки пред-
метовъ и явленій нерѣдко являются въ представленіяхъ отдѣ-,
ленными , отъ' представленій о предметахъ и явленіяхъ; нако-
. пецъ, послѣдеія являются также перѣдко слитыми въ одно пред-
ставлёше. Такъ, мы имѣемъ представленія о горькомъ,. слад-
комъ, кисломъ вкусѣ, о красномъ,. черноиъ, желтомъ цвѣтѣ
и т. п. Но такой-то вкусъ или цвѣтъ — представлёнія, отдѣ-
ленныя отъ совокупности признаковъ тѣхъ предметовъ: ? ни цвѣ-
та, ни вкуса .отдѣльно отъ предметовъ въ природѣ не бываетъ.
^ Напротивъ, представленіе о стадѣ, о сраженіи, о городѣ, ,о про-
/цессій и т. п . слагается изъ множества; представденій предме-
.товъ и явленій, соединенныхъ вмѣстѣ.
, пГ--
:?
Вотъ какія измѣнеаія иснытываютъ представленія, отдѣлив-
• шись отъ непосредственныхъ, внѣшнихъ или психическихъ впе-
гЧатлѣній. і Въ этомъ отдѣлеппомъ видѣ tCHH втягиваются въ кру-
говоротъ психической жизни и . подвергаются . повой психиче-
ской переработкѣ, сопоставляются съ другими психическимн яв-
деніями, и J изъ ихъ сравненія^ выводится заключеніе -о .ихъ раз-

^
—
152 —
личіи или сходствѣ. Продуктами этой работы, какъ и вслѣдстві&
операцій надъ первыми смутными - представленіями, непосред-
ственно образующимися изъ впечатлѣнія, являются, рядомъ" съ
результатами самихъ процессовъ, которые оставляютъ слѣды въ
душѣ,—отвлеченія и обобщенія, а именно: одинаковые признаки
"отдѣляются отъ представленій и группируются вмѣстѣ; точно
также группируются и одинаковыя представленія цѣдыхъ пред-
-метовъ и явленій; затѣмъ, какъ тѣ, такъ и другія сводятся
особо въ одно, или, выражаясь геометрическимъ термипомъ, на-
лагаются особо одни на другія и образуютъ отвлечепныя и об-
. щія. понятія. Таково происхождение, съ одной стороны, понятій
, о движеніи, фигурѣ, развитіи, числѣ, качествѣ и т. п.,
а съ.
другой — понятій о человѣкѣ, деревѣ, растеніи, животномъ, су-
ществѣ, предметѣ, явленіи и т. п . Другихъ пріемовъ, кромѣ
- с опоставленія, разложенія па признаки и сравнепія, съ ихъ по-
' слѣдствіями—заключеніемъ о сходствѣ и различіи и образова-
ніемъ отвлеченныхъ и общихъ понятій,- дѣятельпость мышленія
пе имѣетъ.; Къ этимъ, пріемамъ сводятся, въ копцѣ ЕОНЦОВЪ,
Бсѣ методы познаванія, на нихъ построены всѣ, безъ изъятія,
науки. Съ перваго взгляда кажется невѣроятнымъ, чтобъ такая
громадная, разпообразпѣишая масса зпапій,= какою люди теперь
обладаютъ, могла быть добыта такимъ ыалымъ числомъ относи-
тельно простыхъ, пезатѣйливыхъ психическихъ дѣйствій; по это
окажется очень естественпымъ, когда мы вспомнимъ, какой
громадный и разнообразный матеріалъ ими переработывается и
какъ безчисленны различныя сочетанія этого матеріала,. создаю-
щія множество новыхъ данпыхъ. Сверхъ того, не должно те-
рять изъівиду, что матеріалъ знанія переработывается въ душѣ
не; одииъ разъ, а послѣдовательно многое число разъ -и что
каждая переработка даетъ новый • матеріалъ, который, въ* свою
• очередь, подвергается,-. точно такимъ же психическимъ опера-
ціямъ. Непосредственное паблюденіе, что два яблока и три яб-
лока не одно и-то же, отдѣлепо длиннымъ рядомъ послѣдова-
. тельныхъ, психическихъ переработокъ отъ алгебраической отвле-
ченной величинй, выражаемой буквою. - Попятія о существѣ,
- вселенной, истинѣ, благѣ и т. п . точно = также • представляютъ
результаты много разъ повторенной'обработки первопачальнглхъ
представлепій другого, порядка. - ^
,
•:.гг
Чтобъ доказать это, разсмотриыъ нѣсколько паиболѣе отвле-
ченныхъ; и обобідепныхъ понятій, которыя трудаѣе другихъ под-
даются психическому анализу.
;Чт6 :Такое пространство и время? Вопросъ-этотъ'давно ва-
вималъ и теперь продолжаетъ занимать людей. Древпіе • олице-

^
—
153 —
творялн время, какъ олицетворяли добродѣтели и пороки, судьбу
ми рокъ, славу й т. д . Потомъ время и пространство мало-
по-малу утратили краски и выцвѣли въ какія-то безличныя ме-
тафизическія существа. Въ такомъ видѣ дошли опи до насъ—
странными - загадками, надъ которыми мы напрасно ломаемъ
себѣ голову. = Характеръ ихъ двойственпый. Съ одной' стороны,
опи относятся къ матеріальпому міру; въ математическихъ и ес-
• тественныхъ паукахъ, имѣющихъ дѣло исключительно съ физи-
ческой природой, безъ времени и пространства нельзя ступить
шагу, также какъ и въ ежедневной практической жизни. Отсю-
да бы-слѣдовало, что они—естественння, матеріальныя данныя.
Однако они не подлежать внѣшпимъ чувствамъ, ихъ нельзя пи
видѣть, ни слышать, ^іи осязать, Кромѣ того,' мы говоримъ о
безкопечномъ, вѣчномъ времени, о безграпичномъ пространствѣ,
• а эти эпитеты пикакъ не пдутъ къ матеріальпому міру,'въ ко-
торомъ 'все конечно, все имѣетъ границы,'число, вѣсъ и мѣру.
Изъ 'этого какъ будто выходитъ, что время и пространство—
• предметы не латеріальные. Чтб же они собственно такое? Пси-
хологическш анализъ разрѣшаетъ этотъ вопросъ, какъ мы ду-
маемъ, внолнѣ удовлетворительно. Пространство есть отвлеченіе
отъ протяженія ыатеріальныхъ предметовъ п разстояній между
ними, а время —отъ ихъ движепій; протяжепіе же, разстояпіе
п движеніе, въ свою очередь — отвлечепія отъ впечатлѣній на
паеъ предметовъ, находящихся въ покоѣ или движущихся; Ка-
Еимъ образомъ человѣкъ дошелъ до выдѣленія этихъ признаковъ
изъ числа другихъ,—помощью ли внѣшнйхъ впечатлѣній, - или
мускулышхъ ощущеній, пли психическагонаблюдегіія надъ дви-
жепіями мыслей,—это для психологіи вопросъ второстепенный.
• Такъ 'ИЛИ иначе, по человѣкъ научился выдѣлять протяженіе,
•разстояніе^ и движеніе изъ общаго представлепія о-предметѣ
или явленіи ; и отличать отъ всѣхъ прочихъ его свойствъ и при-
падлежностей. Изъ единичныхъ представленій протяжепія,'раз-
стоянія и движеиія образовались отвлеченныл понятія о томъ,
другомъ и третьемъ, — отвлеченныя потому, что они отдѣлепы
отъ совокупнаго представленія всѣхъ Признаковъ предметовъ.; и
явленіЗ и составляютъ пѣчто самостоятельное.' -Затѣмъ," эти от-
влеченныя понятія обобщены. Обобщеніе понятій. о движеніи
дк,ю въ результатѣ общее понятіе о времени,"а-обобщеніе по-
пятій о протяжепіи и разстояніи, —общее попятіб о простран-
ствѣ. Вслѣдствіе такой двойной психической переработки/-пер-
воиачальныя представленіяо прострапствѣ и времени,'сперва
неразрывно связанпыя со всѣми другими представленіями о ма-
'теріальныхъ предметахъ, /какъ-признаки послѣднихъ, вЪ'новой

154 -т-
своей форыѣ, выработанной психическиліъ ііроцессомъ, ,такъ от-
далились отъ своего источника, что всякое между ними, отно-
шеніе и связь порвались и утратились. Время и пространство
представляются намъ чѣмъ-то другимъ отъ движенія, протяже-
нія и разстоянія, а движеніе, протяженіе и разстояніе, — дру-
гимъ отъ движущагося и протяженнаго тѣла и взаимнаго от-
даленія тѣлъ другъ отъ друга. Оба, и время и пространство,—
психическіе продукты, пеимѣющіе, въ этомъ своемъ видѣ, свойствъ
тѣхъ представленій, изъ которыхъ выработаны. Движеніе опре-
дѣленное, имѣющее начало и конецъ, протяженіе и разстоя-
ніе, имѣющія границы, превратившись въ отвлеченныя поня-
T'ifl, утратили' эти свои признаки. Время, въ видѣ отвлечен-
паго.понятія, не имѣетъ пи' начала ни конца, оно вѣчно; про-
странство и разстояніе освобождены отъ предѣловъ, безгра-
ничны. Только при совершенномъ непониманіи происхожденія
этихъ двухъ представленій и свойствъ психическихъ продуктовъ,
можно говорить о безначальномъ и безконечномъ времени, о^
безграничномъ пространствѣ, какъ о реально существующихъ
предметахъ. Ни время, ни пространство не существуютъ реаль-
но, какъ нѣчто особое, самостоятельное; |0ни—принадлежности
реальныхъ предметовъ и притомъ прошедшія черезъ психичес-
кую переработку; они дѣйствительно существуютъ только какъ
психическіе продукты, въ психической,, а'не въ реальной средѣ.
Разсмотримъ, далѣе, другую группу понятіи. На математи-
ческія , науки, съ ихъ аксіомами, теоремами и выводами указы-
вали еще не такъ давно, какъ на неопровержимое доказатель-
ство .способности, ума выводить, независимо отъ всякаго. дан-
наго содержанія, изъ самого себя, рядъ истинъ, которыя ока-
зываются, въ то же время, и законами матеріальпаго міра. Еслибъ
это дѣйствительно "было такъ, , то вонросъ объ^ отношеніяхъ
мышленіЯ"Къ реальному міру могъ бы считаться окоичатель-
но рѣшеннымъ.въ смыслѣ идеалистическихъ ученій. Но,на дѣ-
дѣ оказывается совсѣмъ другое. Правильный взглядъ на свой-
ства и продукты .психическихъ процессовъ . представляетъ въ
другомъ свѣтѣ ; математическіе , выводы п отпимаетъ. У нихъ
-ТО исключительное .зпаченіе, какое имъ долго приписывалось
•посреди другихъ паучпыхъ -истинъ.
-Ариеметика и алгебра
. изслѣдуютъ и ^излагают'Г~^коны взаимныхъ отношепій • отвле-
ченныхъ величинъ, а геометрія—отвлеченпыхъ паружпихъ очер-
-тапій тѣлъ, т.- е. величинъ и очертаній, выдѣленныхъ изъ вне-
г.чатлѣнія, производимаго всѣми призпаками реальныхъ предме-
^товъ и явлепій, съ которыми, въ дѣйствительности, извѣстная ве-
ідичина, и очертаніе нераздѣльно связаны. Зъ природѣ нѣтъ на

^
—
155 —
десяти ни пятнадцати, ни круга ни треугольника,. ни, объема
или вмѣстимости, отдѣльно отъ реальныхъ предметовъ. Только
психическииъ'нроцессомъ величина и наружное очертаніе вы-
дѣляются, отвлекаются и становятся предметами особаго изслѣ-
дованія. Оттого учебники геометріи безнрестанно и тщательно
наноминаютъ, что геометрическая линія не есть дѣйствительная
линія, точка — дѣйствительная точка, треугольникъ — дѣйстви-
тельный треугольникъ. Въ ариѳметикѣ и алгебрѣ подобныхъ на-
поминаній не для чего дѣлать, потому что для каждаго оче-
видно, что число пять или величина т—нереальные предметы;
ианротивъ, геометрическія точки, линіи, фигуры и тѣла бдизко
ихъ папоминаютъ.
.\
Математическія истины совсѣмъ не. выводятся умомъ изъ
самого себя. Это,лучше всего доказывается тѣмъ, что матема-
тика, подобно всѣмъ прочимъ наукамъ, оперируетъ - надъ дан-
ными,—величинами, точками, линіями, фигурами, тѣлами. Что
эти данныя суть отвлеченія, нисколько не измѣняетъ дѣла. Осно-
ваніемъ для всѣхъ математическихъ выводовъ служатъ аксіомы,-г-
юбщіе выводы изъ отвлеченныхъ фактовъ, неподлежащіе дальнѣн-
шему анализу и передающіе, въ психической переработкѣ, не-
посредственныя данныя природы. Что часть—меньше цѣлаго, что
дважды два — четыре, что существуютъ линія, точка и , т. д. —
эхо такія же данныя, какъ то, что есть растенія и животныя
на свѣтѣ, есть юридическія отношения и психическіе процессы.
Стало быть, математика вовсе не есть умозрительная, а такая же
положительная наука, какъ и всѣ прочія. Наконецъ, что мате-
матическія науки иначе комбинируютъ данныя, чѣмъ они явля-
ются въ реальномъ мірѣ, ни мало не отличаетъ ихъ отъ'про-
Чйхъ наукъ. Челор^къ приводить и реальныя ж психическія дан-
ныя'въ развообразныя новыя сочетанія, HQ образцамъ, которые
выработываетъ въ самомъ себѣ; такъ поступаетъ онъ, .создавая
художественное нроизведеніе, обработывая землю, занимаясь раз-
ными отраслями заводской и фабричной промышленности, устрои-
вая свой' гражданскій и политический быть, созидая науку. Во
всѣхв этихъ случаяхъ онъ ничего не лридаетъ предметамъ отъ
себя, а только располагаетъ ихъ иначе. Точно также посту-
паетъ , онъ в въ.отношеніи^ къ математическимъ даннымъ. Но
данныя, съ которыми имѣетъ дѢло математика,- не неносред-
ственныя, а какъ мы, видѣли — отвлеченныя, послѣдовательно
прошедшія чрезъ пѣсколько психическихъ онерацій. = Вотъ един-
ственная причина,: почему эта- наука выдѣляется -изъ всѣхъ
естествепныхъ наукъ й кажется умозрительной.; .т=; - і
<
1 Недостаткомъ правильнаго психологическаго анализа объясня-

^
—
156 —
ются и наши ходячія, крайне спутанния понятія о необходи-
мости, которую мы противуполагаемъ то произволу, то случай-
ности. Въ наше время необходимость заступила мѣсто судьбы,
рока древнихъ, но проводится нами гораздо нослѣдователънѣѳу
безусловнѣе и неумолимѣе, и потому становится въ рѣзкое про-
тиворѣчіе съ личной иниціативой, съ индивидуальной дѣятель-
иостью, отрицаетъ ее въ самомъ нринципѣ. Съ судьбою древ-
нихъ какимъ-то пепонятнымъ образомъ уживались и удача и
личный произволъ; теперь необходимость вытѣснила ихъ совер-
шенно. Теорія отрицаетъ всякій произволъ, всякую случайность.
Цѣлый рядъ явлепій остается оттого необъясненнымъ; а между
тѣыъ, доводы в^ъ пользу исключительнаго господства пеобходи-
• мости невидимому такъ неопровержимы, что противъ нихъ.
нельзя возражать. Очевидно, что мысль попала въ паше время
въ какой-то заколдованный кругъ, изъ котораго не въ ^илахъ
• выбиться помощью обычныхъ пріемовъ, и надо искать новыхъ,
чтобъ распутать этотъ гордіевъ узелъ. Мы думаемъ, что только
психологическій анализъ можетъ указать выходъ. Понятія о не-
обходимости, произволѣ, случайности не что иное, какъ отвле-
ченія отъ едипичныхъ событій, разгрунпированныя по призна-
камъ и обобденныя. Человѣкъ замѣтилъ, что одни событія со-
вершаются неизбѣжно, неминуче, наприыѣръ, день смѣняется
ночью, ночь—дпемъ; другія могутъ происходить такъ или иначе,
по усмотрѣпію того, отъ кого они зависятъ: захотѣлъ — нака-
валъ, захотѣлъ — пощадилъ; третьи наступаютъ недуманно - не-
гаданно, какъ послѣдствія причинъ, которыя не были или не
могли быть предвидѣны и производятъ неожиданную перемѣну
-в ъ обстоятельствахъ и обстаповкѣ: нечаянно пашелъ кладъ—и
разбогатѣлъ;' былъ молодъ и здоровъ, и вдругъ, ни съ того ни
съ сего, умеръ.; При всемъ существенномъ различіи, отвлечен-
ныя попятія о необходимости, произволѣ, случайности имѣютъ
то между 'собою общаго, что выражаютъ личную, индивидуаль-
ную точку зрѣнія па событія. Человѣкъ характеризуетъ ихъ-
такъ, какъ па нихъ смотритъ, или какъ они къ нему относят-
ся, и считаетъ этѣ личныя, субъективныя' характеристики за.
признаки самихъ едипичныхъ событій. • Охвлечепія отъ послѣд-
нйхъ, т.- е . на самомъ дѣдѣ_отъ взгляда" на'пнхъ человѣка, груп-
пируются по прийпакамъ, и сходныя между собою суммируются
въ общія попятія. Но обратившись разъ въ отвлеченпыя поня-
тія или представленія,'Они теряютъ личный, субъективный ха-
•рактеръ и поступаютъ въ вѣдѣпіе науки, которая смотритъ па.
нихъ съ объективной точки зрѣнія, примѣняетъ къ нимъ объ-'
ективпую мѣрку.-Необращая впиманія на личпыя воззрѣнія, она.

^
—
157 —
поставляетъ себѣ, задачею опредѣлить не тѣ свойства и при-
знаки, которые наблюдающій ііриписываетъ фактамъ, по отно-
шенію къ себѣ, а ихъ собственные, имъ самимъ принадлежа-
щіе, независимо отъ отношенія этихъ фактовъ къ тому или дру-
гому лицу. Результатъ такого изслѣдованія состоитъ въ выводѣ,
что произвольныхъ и случайиыхъ событій нѣтъ и быть не мо-
жетъ, что всѣ они необходимы, только съ оттѣнками, а именно:
событія, лринисываемыя произволу, тоже необходимы, но ихъ
необходимость зависитъ непосредственно не отъ внѣшняго міра,
а отъ волн лица, хотя эта воля тоже опредѣляется необходн-
ЖЕШИ мотивами; случайныя событія тоже необходимы, только
ведутъ свое начало отъ цѣлаго ряда событій, происходящихъ одно
отъ другого, но которыхъ начало и послѣдбвательность мы не всег-
да можемъ изслѣдовать до конца. Стало быть, научный, объек-
тивный взглядъ, собственно говоря, не отрицаетъ ни случайности,
ни произвола, а только перемѣняетъ точку зрѣнія, причемъ то,
чт5 казалось произвольнымъ и случайнымъ, представляется пе-
обходимымъ. Сукъ дерева, на которомъ сидитъ человѣкъ, под- •
ломился, сидѣвпіій на немъ 'упалъ и убился до смерти; относи-
тельно унавшаго это—случай, хотя сукъ подъ нимъ обломился
необходимо, по закопамъ природы. Заводчикъ, по хозяйствен- •
нымъ разсчетамъ, закрыв'аетъ свой заводъ и покупаетъ имѣніе,
вслѣдствіе чего, люди, работавшіе на его заводѣ, остаются безъ
дѣла. и должны искать другой работы; для нихъ такое распоря-
женіе. заводчика есть случайность, для него самого — добрая
воля; но если разсмбтрѣть съ объективной точки зрѣнія,. по-
чему, онъ такъ поступилъ, то окажется—такъ утверждаютъ. за- -
щитники. безусловнаго начала необходимости—что онъ дѣйство- .-
валъ ! непроизвольпо и былъ роковымъ образомъ приведенъ
именно къ этому, а. не къ другому поступку, слѣд, дѣйствовалъ,
по необходимости, а слѣдовательно и для рабочихъ его завода -
это событіе, было тоже пе случайнымъ, а необходимымъ. іОт-^ -
сюда выходитъ, что въ субъективномъ смыслѣ необходимость,
'ограничена произволомъ и случаемъ; опи являются рядомъ съ
нею; а въ объективпомъ она неограничена ничѣмъ и царить-
исключительно. Очевидно, что съ перемѣной точки зрѣнія са-
мое понятіе о необходимости измѣняется, дѣлается гораздо шире,
Игвмѣстѣ съ тѣмъ гораздо отвлеченнѣе, потому что дальше• ох-,
ходитъ отъ единичнаго. факта." По въ отвлеченномъ смыслѣ, изъ
Еотораго единичный фактъ выпадаетъ, необходимость только вы-
ражаетъ, .что причина и дѣйствіе имѣютъ ;между-собою необхо-
димую связь, т. -е.,-что причина уже необходимо іпредполагаетъ;
вытекаівщія изъ нея слѣдствія и наоборотъ, .что нѣтъ»дѣйствія;

—
158 —
I
безъ причины. Это — истина неоспоримая, • выведенная" изъ ти-,
сячн неопровержимыхъ фактовъ; но изъ нея никакъ .- не слѣду-
етъ, что необходимость исключительно^ управляетъ дѣйствитёль-
ною жизнью. Въ самомѣ д^лѣ, оставимъ въ сторонѣ дѣйствія
нроизвольныя, Еоторыя одни тоже считаютъ необходимыми,!а-
другіе нѣтъ, и обратимся къ необходимости и случайности. Для
оі-дѣльныхъ лицъ, въ отношеніи къ нимъ, последняя дѣйстви-
тельно существуетъ, а въ общемъ смыслѣ вовсе нѣтъ случай-
ности. Что же это значить? То, что дѣйствительная жизнь управ-;
ляется условіями, которыя, при отвлеченіи н обобщеніи, нри-
нимаютъ другой видъ, измѣняютъ свой характеръ. Изъ этого
слѣдуетъ, что ііаучныя отвлеченія и обобщепія не могутъ быть
непосредственно примѣняемы къ дѣйствительной жизни, безъ
переложенія ихъ, если можно такъ выразиться, на язывъ дѣй-
ствительности, изъ которой они выработаны. Такъ оно на са-
момъ дѣлѣ и бываетъ. Въ математическую или механическую
общую формулу, при ея примѣненіи, вставляются реальные
единичные факты; иначе она не можетъ быть приложена къ
дѣлу. Законъ гражданскій, въ исполвешп, точно также распа-
дается на множество единичныхъ случаевъ и: утрачиваетъ общій-
характеръ. Замѣчаніе это, относится къ множеству отвлечен-
иы'хъ понятій, которыя играютъ огромную роль въ дѣйствитель-
ной единичной жизни и исчезаютъ въ обобщеніяхъ и отвлечен-
ігостяхъ. Такъ нолитико-экономическія понятія о конкурренцін,.
о народномъ богатствѣ, о свободѣ торговли, какъ отвлеченія, со-
вершенно вѣрны; но нримѣненныя непосредственно къ дѣйстви-
тельности, они могутъ идти съ нею въ разрѣзъ и нерѣдко об-
рушаются на лица и народы бѣдою и разореніемъ. Различіе
между добромъ и зломъ исчезаетъ, когда мы переведемъ эти по-
лятія въ сферу отвлеченныхъ началъ, а между тѣмъ его невоз-
можно вычеркнуть изъ дѣйствительности, потому что индивиду-
альная жизнь • человѣка безъ этого различія немыслима. На
различеніе общаго и индивидуальнаго, единичнаго, отвлеченнаго,
и дѣйствительнаго мы не обращаемъ внимапія и перетасовывая
ихъ впадаемъ въ грубыя ошибки. Необходимость, • какъ отвле-
ченное понятіе, есть общій закопъ; по мы^ сами того пе замѣ-
чая, подкладываемъ подъ этр j. понятіе то^значеше, какое оно
имѣетъ въ субъективнбмъ смыслѣ, въ личной, индивидуальной
жизни, иначе сказать примѣняемъ къ послѣдней закопъ, кото-
рый къ ней неотносится, отвлеченпымъ понятіемъ мѣряемъ то,
что имъ не можетъ мѣриться. Это та же самая ошибка, въ ко-
торую мы впадаемъ, ломая себѣ голову надъ тѣмъ, чтб такое
безнредѣльное пространство и ^безконечное время. Отвлеченію

_
159^ —~
отъ факта, одному'изъ'его'признавовъ',
психитески"выработан-*:
ному' въ особый'^продуктъ; мы силимся^ придать значеніе-живого*'
реальнаго факта и," разумеется, приходимъ Еъ'песообразностямъ. '
Возьмемъ-тбперь группу понятій другого порядка.' Чтб та-*^^
кое право и нравственность, и чѣмъ они отличаются другъ отъ-
друга? Объ этомъ до сихъ поръ люди еще не -успѣли согла-
ситься между собою, хотя спорятъ' очень давно. Споръ будет'ь
продолжаться безъ конца, пока не догадаются ' перенести его
съ метафизической почвы на психологическую. Право есть отвле-
ченіе отъ юрпдическаго закона, который, въ свою очередь, есть
отвлеченіе отъ установленныхъ въ обществѣ юридическихъ' от-
ношешй людей между собою. Эти отногаенія чрезвычайно раз-
личны, поэтому различны и'законы; слѣд. и право, какъ от-
влечеш'е отъ послѣднихъ, есть не болѣе какъ рамка, схе.ма, сама'
собою ничего невыражающая, пеимѣющая никакого содержа-;
нія,-імежду тѣмъ, его возвели въ идею, которая осуществляется-
и воплощается въ пародахъ и челрвѣчествѣ. Стали говорить а-
правѣ естественномъ, философскомъ, въ протпвуположность су-
ществующему, положительному и подразумѣваютъ подъ этимъ
названіемъ безусловныя начала юридическихъ отнопіеній; на
при повѣркѣ всегда оказывалось, что естественное' и философ-
ское право въ дѣйствительности не есть' ни естественное, нн'
философское, а лишь проектъ, программа новой системы зако--
повъ, болѣе соотвѣтствующихъ измѣнивпіимся юридическимъ от- •
ношеніямъ, — законовъ, которые или уже прежде дѣйствовалв
или теперь дѣйствуютъ у другихъ народовъ, при сходныхъ юри-
дическихъ отпошеніяхъ. Такъ-называемое философское построе-
ніе права есть самообольщеніе; на самомъ дѣлѣ оно есть от-
влечение отъ дѣйствующихъ законовъ, или проектъ новыхъ, со-
гіасныхъ съ требованіями измѣнившихся или вновь образовав-
шихся отношепій.
'
•
-
Юридическія отношения, изъ которыхъ, чрезъ двойное отвле- ^
чевіе, выработано общее понятіе о правѣ, касаются только'
внѣшнихъ поступковъ людей и не идутъ далѣе. До внутренняго-
ихъ настроевія и расположенія другъ къ другу, до намѣреній,
не' перешедшихъ въ дѣйствія, до сердечныхъ чувствъ юристамъ
нѣтъ дѣла. Впутрепніе психическіе поступки, психическія отно- '
шенія къ людямъ составляютъ особую группу, изъ которой^ ^
чрезъ отвлеченіе и обобщеніе, составляется понятіе о нравствен-
ности. По ходу развитія какъ отдѣльныхъ лицъ, такъ и человѣ-
ческнхъ обществъ и всего человѣческаго рода, психическіе эле-
менты лишь постепенно выработываются къ самостоятельной
жизни и дѣятельности, изъ-подъ преобладающихъ внѣшнихъ^'

^
—
160 —
условій., Соответственно съ этимъ, юридичесвія отношевія; по-
являются прежде вравственныхъ. Въ древнѣйшихъ законодатель-
ствахъ поступокъ разсматривается только по его внѣшнему зна-
ченію^ уже впослѣдствіи стали принимать въ разсчетъ его пси-
хическіе эііементы. Неясное нониканіе психической стороны
дѣла мѣшало, и до сихъ поръ мѣшаетъ понять такое простое
отношеніе юридическихъ поступковъ къ нравственнымъ дѣйст-
віямъ, права къ морали. Ихъ старались размежевать, какъ
пробовали разграничить чувство отъ мыаи, мысль отъ воли;
сочиняли цѣлый кодексъ нравственныхъ обязанностей, котораго
половина наполнялась юридическими отношеніями, а другая пред-
писаніямй гигіены и діэтетики; или противуполагали вравствеи-
ность праву, не подозрѣвая, что когда они нротиворѣчатъ другъ-
другу, то это значить, что либо юридическій законъ не въ уро-
вень съ изменившимися юридическими отношеніями, либо лицо,
общество или народъ относятся къ юридическому закону непра-
вильно, хотя можетъ быть и добросовѣстно. Самые смѣіые и
пепонимающіе вовсе вопроса убѣждепы, что наступить время,
когда юридическія отношенія замѣнятся нравственными, что
есть избранные народы, которые ыогутъ жить безъ юридиче-
скихъ отношеній, на основаніи однихъ нравственныхъ правилъ.
Такія аберраціи показываютъ, до какихъ нелѣпостей можно
дойти, толкуя произвольно отвлеченныя понятія и не повѣряя
ихъ. тѣми представленіями, изъ которыхъ они выработаны. Люди,
чаюпЦе упраздпенія права не догадываются, что ратуя противъ
общаго понятія, они на самомъ дѣлѣ требуютъ, можетъ быть
очень основательно, измѣненія существующихъ юридическихъ от-
ношеній, или ихъ характера. Желать водворенія нравственности
вмѣсто права безсмысленно, потому что нравственность есть пси-
хическое настрЬеніе, а не кодексъ внѣшнихъ обязательныхъ: пра-
вилъ. Регламентадія любви, казуистика милосердія и соетрадавія
немыслимы, _ безъ ихъ уничтоженія въ принцинѣ. Нравственное
чувство, конечно, J выше іоридическаго закона, но не въ томъ
смыслѣ, что можетъ упразднить его, а въ томъ, что дополняетъ • ,
его тамъ, куда его сила и дѣйствіе. не проникаютъ. То, что мы
называемъ правствспнымъ ^ поступкомъ, і^авственныиъ : дѣйст-
БІемъ,; нравственнымъ пра^идамъ есть, ііа"'самомъ дѣлѣ, не что
иное, какъ юридическій поступокъ, юридическ'ое дѣйствіе, юри-
дическое правило, только перенесенные изъ міра внѣшнихъ яв- •
лепій во внутренпій міръ души и обсуждаемые не но паружнымъ ,
признакамъ, а' по мотивамъ и цобужденіямъ. Оттого-то нрав-
ственность, какъ настроепіе, какъ чувство, пе пмѣетъ, своего со- .-
держапія.и не можетъ быть втиснуто ни въ какую формулу.-;

^
—
161 —
Въ заключеніе, разберемъ еще, съ психологической точки зрѣ-
яія, одно изъ самыхъ сложныхъ и загадочпыхъ явленій, вото-;
рое до сихъ поръ не объяснено вполнѣ удовлетворительно. Мы
говоримъ о зооморфизмѣ и антропоморфизмѣ, составляющихъ
общую принадлежность почти всѣхъ язическихъ религій.
Зооыорфизмъ и антропоморфизмъ—явленія, сопровождающія,
«два ли пе у всѣхъ народовъ, періодъ ихъ младенчества' и
юности. Превращепіе боговъ и людей въ предметы внѣшней при-
роды, изображеніе божествъ въ видѣ животныхъ, смѣгаеніе и слитіе
человѣческаго образа съ принадлежностями нрочихъ предметовъ
природы, предшествуетъ, во всѣхъ языческвхъ вѣрованіяхъ, - чи-
стому антропоморфизму, — изображенію боговъ въ видѣ людей.,
За антропоморфизмомъ слѣдовалъ періодъ -олицетворенія от-
дѣльныхъ физическихъ и нравственныхъ человѣческихъ свойствъ,.
качеству добродѣтелей и пороковъ и поклоненія имъ въ видѣ бо- ^
говъ. Прежніе боги объяснялись и'нередѣіываіись въ этомъ же ,
смыслѣ. Далѣе языческая религія переходила въ философію и слива-
лась съ ней; появлялось вѣрованіе въ метафизическія незримыя-
существа, въ идеи. Олимпъ мало-по-малу переносился въ об-
ласть мысли. Подъ конецъ, и метафизическія божества посте-
пенно все болѣе и болѣе отдалялись отъ дѣйствительной жизни,.
-теряли съ нею всякую живую связь, замирали и обращались въ:
чистыя. отвлечепности, пока не исчезали совсѣмъ.
„;
Такой ходъ развитія языческихъ вѣросаній представляетъ!.
поразительную аиалогію съ развитіемъ • человѣческаго само-.
сознанія. Человѣкъ лишь постепенно подмѣчаетъ свое разіичіе.
отъ окружЗ'Ющаго матеріальнаго міра и сознаніе его, въ разви-.
тіи своемъ, проходитъ чрезъ пѣсколько фазисовъ, начиная отъ
взгляда человѣка на себя какъ на физическое существо, до по-,
пимапія себя какъ существа по преимуществу' правствепнаго,
духовнаго. Такая аналогія между развитіемъ вѣрованій и само-;
сознанія даетъ основаніе предполагать, что оба развиваются по
одному и тому же закону. Остается найти его формулу и объя-
снить, чѣмъ онредѣляется, отъ чего зависитъ параллельное, раз-
витіе самосознанія и вѣрованій. Отвѣтъ на, эти вопросы даетъ,
какъ мы'Думаемъ, одна .психологія. Психическая»жизнь,'совер-
шаясь на матеріальной подкладкѣ, лишь постепенно, высвобож-,
дается изъ-нодъ физической,' лишь постепенно становится самб-
' стоятельпоЗ-и самодѣятедьной. Эготъ ходъ развитія, выражается;
и во взглядѣ человѣка па самого себя, Чѣмъ опъ ближе къ ма- ,
теріальной природѣ, чѣмъ менѣе изъ пея выработался, тѣлъ
опъ менѣе сознаетъ свое различіе отъ, предметовъ окружаю-
щаго фпзическаго міра, и паоборотъ: только успѣхами разли-
ЗлдАча Поихологіи.
И

^
—
162 —
•
"?енія себя. Ьтъ.предметовъ впѣшнеЗ природы измѣряется сте-
пень* психической • самостоятельности и самодѣятельпости чело-
вѣка. Еаш мы при этомъ примемъ въ соображеніе, что обра-
зованіе представленій есть цѣлая умственная операція, цѣлый
актъ мышлепія, результатъ котораго не отвлеченныя формулы,
не такъ-называемыя мысли, а тоже представленія, только обра-
ботанпыл, т. -е. различенныя,'
сгрупнировапныя, отвлеченныя и
обобщепныя, то пе трудно понять послѣдовательность, посте-
пенность развитія языческихъ вѣрованій, на которую было ука-
зано выше. Первобытные язычники обожали пе предметы и яв-
ленія природы—солнце, звѣзды, деревья, рѣки и т. п ., —^ какъ-
думаютъ обыкновенно; а невидимыя божества, присутствие ко-
торыхъ предполагалось въ этихъ предметах^. Къ такому пред-
положенію первобытный человѣкъ былъ приведепъ тѣмъ же пу-
темъ, какимъ, впослѣдствіи, пришли философы къ сущности ве-
щей, будто-бы скрывающейся за ихъ впѣшпей оболочкой, т.- е»
за ихъ признаками, свойствами и принадлежностями. Безсозна-
тельное разложеніе первыхъ представленій на признаки рапа
привело человѣка къ такому нредположепію. Какъ философы ис-
кали за видимою, подлежащею внѣшнимъ чувствамъ, стороною
вещей ихъ сущности, идеи, такъ первобытный человѣкъ искалъ
пезрпмыя живыя существа. Вся разница только въ степени раз-
витія. О неизвѣстпоыъ неловѣкъ всегда судитъ по себѣ, т.- е»'
сравниваетъ съ собой, и нога не узнйетъ предмета, каковъ онъ
есть,- приписываетъ ему свои свойства. Первобытный человѣкъ^
какъ сказано, не отличалъ еще ясно самого себя отъ окру®э,ю-
щей матеріальной природы. Психическіе элементы въ немъ ещ&
пробудились къ самостоятельной жизни. Поэтому, за пред-
метами природы, ему чудилось что-то живое, похожее па чело-
вѣка. Его пе поражала несообразность пребыванія человѣче-
скаго въ печеловѣческоыъ, потому что онъ не отдавалъ себй
яснаго отчета въ своемъ различіи съ окружающей природой.
Этимъ и объясняется происхожденіе зооморфизма. Но по мѣрѣ
того, какъ человѣкъ пачалъ подмѣчать свое различіе отъ окру-
жающихъ физическихъ предметовъ,'зооморфическая точка зрѣнія
мало-по-малу смѣнилась антропоморфической. Такой переходъ
обусловливался измѣпившимися-воззрѣніями человѣка на окру-
жающую среду и па самого себя. Психическое развитіе пере-
лесдо его взглядъ отъ отдѣльныхъ предметовъ къ нрвродѣ и ея
силамъ. Эти отвлеченія и обобщепія представились ему сущ-
ностью природныхъ явлепій, которая отдѣлена отъ пихъ и го-
сподствуетъ нгдъ ними. На нее удобдѣе и естественнѣе было
перенести съ отдѣльныхъ предметовъ взглядъ человѣка па са-

—
163, —
могоісебя, .,тѣмъ,;болѣе, лто этотъ взглядъ,.вслѣдствіе ;Того,же
психическаго,развитія, въ свою очередь взмѣнялся. Но:,разли-
чивъ себя отъ природы, человѣкъ сначала понималъ себя только
какъ живое, физическое существо. Подняться вдругх до;своей
йравственнои,.^духовной природы, "сразу отличить ее,отъ тѣла и
видѣть въ ней свою сущность,! онъ еще не могъ. Чтобъ убе-
диться, какъ' мало различалъ въ себѣ человѣкъ тѣло отъ души,
стоить вспомнить представленія древнихъ язычниковъ о загроб-
ной жизни. Они воображали ее себѣ продолженіемъ настоя-
щей, земной жизни и вслѣдствіе того снабжали умершаго всѣмъ
тѣмъ, что его окружало и въ чемъ онъ имѣлъ надобность при^'
жизни,;,
.
і'-,'-.;
'
Таковы,^ источники антропоморфизма. 'Дальнѣйшее раЬитіе
языческихъ вѣрованій точно также служило вѣряымъ отраже-
ніемъ. самосознанія. Когда психическая сторона стала; выдвигать-
ся на первый планъ, начали постепенно появляться олицетворе-
нія психическихъ свойствъ и качествъ; а когда психическая
жизнь получила рѣшительное преобладаніе и въ- психической
сторонѣ люди, стали видѣть сущность человѣческой природы,
олицетворенія исчезли и замѣнились метафизическими божества-
ми, неимѣющими никакой тѣлесной формы. Этимъ ж заклю-
чился циклъ развйтія языческихъ вѣрованій.
Такое объясненіе, само собою разумѣется, далеко не исчер-
пываетъ вопроса о происхожденіи и развитіи языческихъ рели-'
гій. Этого мы и не ииѣли, въ виду. Мы коснулись здѣсь, въ
самыхъ.общихъ чертахъ, лишь той ихъ стороны, которая непо-
средственно соприкасается съ психическимъ развитіемъ чело-
вѣка и старались, показать, какъ необходимъ правильный взглядъ
на это развитіе между прочимъ и для объясненія нѣкоторыхъ
загадочныхъ фактовъ въ развитіи древнихъ религій и культовъ.
,
Ограничимся этими нѣсколькими примѣрами. Ихъ, мы, пола-
гаемъ, совершенно достаточно, чтобъ объяснить читателямъ, какъ
должно смотрѣть на процессы, происходящіе въ душѣ при пере-'
работкѣ представленій въ общія и отвлеченныя понятія и какъ
слѣдуетъ понимать значеніе послѣднихъ. Тщательно перебирая
ихъ одни. за другими, не исключая самыхъ, повидимому, слож-
ныхъ и отвлечепныхъ, мы не встрѣтили ни одного, которое не
разлагалось бы на пачальныя представленія, каііъ па свои со-
ставішя части.„То же самое, какъ извѣстно, доказывалъ Локкъ.
Если его аналнзъ пе всегда удовлетворителенъ, то причины
должно искать, какъ мы замѣтили выше, въ томъ, что онъ не
обратилъ внимапія на психическія операціи, чр.езъ которыя, про-
ходятъ представленія, переработываясь въ душѣ.. При томъ, онъ

^
—
164 —
подмѣтилъ только два источника, изъ которыхъ получаются пред-
ставленія, именно дѣйствія на человѣка матеріальнаго міра и
рефлексіи, т. -е. нсихическіе процессы, и упустилъ изъ виду тре-
1ІЙ, столько же' важный—прирожденныя свойства психическаго
организма,' отъ которыхъ мы точно также получаемъ множество
внутреннихъ впечатлѣній и представленій, поступающихъ, • по-
добно прочимъ, въ психическую переработку. Всіѣдствіе'того,
Локкъ многаго недоглядѣлъ; но многое осталось для него ,также
нёдоступнымъ по очень несовершенному состоянію паукъ въ'его
время. Конечно, съ дальнѣйшими успѣхами положительнаго зна-
нія, и для психологическаго анализа откроются новыя стороны:
и предметы, которыхъ мы теперь и не подозрѣваемъ, или ко-
торые объясняемъ ошибочно. Одно песомнѣнно: только положи-
тельный методъ изслѣдованія приведетъ къ объясненію психи-
ческихъ фактовъ. Другого способа нѣтъ и быть не можетъ.
Этимъ открытіемъ психологія обязана прежде и больше всего
Локку.
Представимъ теперь, въ немногихъ словахъ, выводы и сооб-
ражешя,'къ которыыъ приводить изложенный выше взглядъ па
воспринимающую и переработывающую дѣятельностЬ души.
'' Психологія и философія много говорятъ о полученіи впечат-
лѣній и о мышлепіи, которое приписывается частью разсудку,
частью уму.'- Продукты психическихъ отправленій изслѣдованы
уже'ДОВОЛЬНО подробно и-обстоятельно. Но чтб такое сами эти
отправленія, к&,къ относится принятіе впечатлѣній къ мышле-
нію,'какую роль играютъ и то и другое въ психической жиз-
ни,—эти вопросы остаются пока безъ отвѣта. Вотъ* почему пси-
хологическія и философскія изслѣдованія, въ"этомъ отпошеніа,
до сихъ-поръ такъ безрезультатны, такъ мало уяспенъ истин-
ный смыслъ формъ: психическихъ процессовъ и ихъ значеніе.
Между тѣмъу вопросы»эти разрѣшатся довольно легко, когда мы
станемъ" изслѣдовать психическія отправленія, не изолируя ихъ
одни' отъ другихъ; какъ теперь дѣлается, а напротивъ сводя ихъ
вмѣстѣ и сравнивая между собою.
'
--
То, что мы ліазываемъ принятіемъ или нолученіемъ впечат-
лѣнія (собственно образованіе ясныхъ нредставленіи)," мышле-
піемъ/\разсудкомъ, умом^^^дѣйствительпости не суть разныя
отправленія или спОсобпости души, а только различные акты и
стороны одной и той же воспринимающей и переработывающей
ея дѣятельпости. Какъ физическій оргапизмъ нрипимаетъ въ себя
пищу и переработываетъ ее, такъ'-точно и душа;" но разница
между" тѣмъ и другимъ отнравленіемъ большая и зависитъ отъ
различныхъ свойствъ "матершьной и психической среды, въ ко-

^
—
165 —
торыхъ они совершаются^ Принятіе, физической пищи^ вводить
въ матеріальннй организмъ частицы овружающаго міра, которыя
потомъ въ.немъ переработываются. Наблюдая ходъ этого ,про-
• цесса, мц, можемъ слѣДить, шагъ за шагомъ, Ейкъ пища посту-
паетъ въ организмъ и указать моментъ, когда она, послѣ меха,-
нической подготовки, подвергается, разложенію и претворенію.
Совсѣмъ: другое происходить въ душѣ, при аналогическихъ'.ея
отправлепіяхъ. Мы вовсе не знаемъ и очень сомнительно, узна-
емъ ли - когда-нибудь,, кйкъ дѣйствуетъ на нее окружающая ма-
теріальная среда, въ томъ числѣ и различныя состоянія нашего
тѣла. Объ . этой средѣ и о нашемъ тѣлѣ мы можемъ заключать
только по дѣйствіямъ, которыя они производятъ на душу, т.^е.
по представленіямъ, которыя отъ нихъ получаются, другими ело- .
вами,; наблюдепія наши, начинаются, съ той "минуты, когда дѣй-
ствіе на душу уже произведено, когда впечатлѣніе принято. Далѣе:
физическій организмъ пёреработываетъ только пищу, .полученную
вмъ извнѣ. Душа, вслѣдствіе особенностей своей природы,,, не
только получаетъ впечатлѣнія извнѣ, но и отъ самой себя. Это
доказывается .тщательнымъ анализомъ психическихъ продуктовъ,
которые не сводятся, какъ думаютъ матеріалисты, къ однимъ внѣш-
нимъ впечатлѣніямъ.. Душа впервые пробуждается къ деятель-
ности дѣиствіемъ на нее матеріальнаго міра. Внѣшнія впечат-
лѣнія, по порядку, первыя, которыя она получаетъ; представле-
нія,; которыя этиліъ путемъ образуются, суть данныя, вызываю-
щія.іИ унражняющія ея, самодѣятельность. Когда .человѣкъ^ на-
^чинаетъ отдавать себѣ отчетъ;въ томъ, что, въ немъ, происхо-
дить, онъ^ уже находитъ въ себѣ множество готовыхъ продуктовъ
предшествовавшихъ операцій переработки представленій,: обра-
зовавшихся вслѣдствіе впечатлѣній, впѣшнихъ и внутренпихъ, не
8пая, какъ,эти переработанныя представленія произошли и от-
•куда взялись. .Первыя психическія дѣйствія, при пробужденін
!Психической жизни, не могутъ,вызываться,самою душою, а об-
условливаются матеріальной , обстановкой и внѣшними обстбя-
тельствами. Лишь впослѣдствіи,; развившись и окрѣпнувъ, душа
становится. центром'^ самостоятельной- жизни, и^ дѣятельности,
источникомъ-, своеобразныхъ, явлевій,, преобра'зующихъ ,;внѣшній
-міръ:И матеріальную обстановку человѣка. Такой, ходъ. развитія
вполнѣ • объясняется; тѣмъ, чтб мы .сказали выше. Психическій
Организмъ выростаетъ на. матеріальной почвѣ, сначала весь по-
груженъ въ. неё и лишь ,мало-по-малу выработывается изъ нея
въ самостоятельной ^ жизни.. Вслѣдствіе этого, впечатлѣнія внѣш-
пяго міра, первыя ІПО;.времени, начинаютъ на него дѣйствовать
И 'ужё за тѣмъ, когда .дѣятельность психическагоі организма воз-

^
—
166 —
буждена, онъ обращается на самого себя и получаетъ впечат-
лѣнія отъ продуктовъ своей дѣятельности, и отъ'своихъ свойствь
и состояній, которыя доступны только внутреннему зрѣнію. Весь
этотъ разнообразный матеріалъ' ностунаетъ въ обращеніе въ нси-
хическомъ организмѣ, проходя нослѣдовательно чрезъ нѣсколько
переработокъ. Каждая изъ этихъ операцій совершенно одинакова
со всѣми ей предшествовавшими и нослѣдующими. и состоитъ
въ соноставленіи и сравненіи впечатлѣній, въ отдѣленіи, вслѣд-
ст,БІе такого сравненія, нризнаковъ и соединенія между собою
представленій въ обш,ія пбнятія, а ихъ признаковъ—въ нонятія
отвлеченныя. Такимъ образомъ то, что мы считаемъ особыми
•силами или способностями души—разсудокъ, разлагающій при-
знаки, и,умъ или разумъ, образующій общія и отвлеченныя по-
нятія, не что иное, какъ различные пріемы или акты - одной и
• той же психической дѣятельности, которою выработываются раз-
нообразные нсихическіе продукты. Первыя онераціи такого рода,
пока душа' погружена въ физическую жизнь, происходятъ не-
произволшб и безсознательно. Но по мѣрѣ того, какъ психи-
!ческШ организмъ становится самостоятельнымъ и самодѣятель-
*пыиъ, появляются, рядомъ съ непроизвольными и безсознатель-
пыми, сознательныя и произвольныя онераціи, которыя вйосятъ
въ жизнь души новый элементъ и критическую повѣрку во всѣ
ея отправлепія. Психологи и философы, занявшись иск-иючительно
формами и продуктами, въ которыхъ эти' отправленія выража-
ются^' остановились на полдорогѣ и не сдѣлала Окончательныхъ
'выводовъ изъ своихъ наблюденій, -Будущему времени нредстоитъ
подвести итоги подъ ихъ ^ превосходныя работы. Говоря о =,мы-
^шленіи, мы представляемъ себѣ дѣятельпость особаго рода, вы-
работывающую мысли, — нѣчто отвлеченное, неимѣющеѳ - яепо-
средственнаго "отношенія къ реальной дѣйствительности^ на са-
момъ же дѣлѣ мышлешеесть, ни болѣе ни менѣе, какъ онерація
переработки представленій въ новыя формыі • Его единственная
задача,—разлагать,"посредствомъ соноставленія и сравнеиія, вся-
- каго рода'прёдставлепія, -возникающія вслѣдствіе впечатлѣніа
внѣшнихъ и внутреннихъ и потомъ возсоздавать эти шредстав-
•денія въ новой = группирЬвкѣ, въ новыхъ_ сочетаніяхъ. '-То," что
мы называемъ' мыслямн^'есть7":не болѣе,''какъ одинъ изъ продув--
•товъ этой'дѣлтельпости, рядомъ съ безчислендымъ множествомъ
;другихъ,^самыхъ -разнообразныхъ. Мысль потому намъ'бросается:
'Въ глаза,что она, по'своей отвлеченности и общности,, рѣзко
отличается "отъ другихъ продуктовъ ''психической' переработки,
бодѣе • близкихъ' въ внѣшнимъ внечатл^ніямъі- Но-^мы видѣли,
что ближайшія' къ впечатлѣніямъ представленія и общія и: от-

^
—
167 —
влеченния попятія суть продукты того же мышленія, пріемьг
Еотораго вездѣ и всюду одни н тѣ же и отлнтаются большой
простотой. Самое обыденное представлепіе и самая глубокая от-
влеченная мысль возникаютъ совершенно одинаковымъ образомъ
и въ этомъ отношеніи ничѣмъ между собою пе отличаются. Вотъ
почему невозможно выдѣлить мышленіе изъ выраженій чувства
и проявленій^воли. Развитіе чувства и воли уже предполагаетъ
операція мышленія; безъ нихъ ни чувствъ, ни желаній, пи
акта воли и представить себѣ нельзя. Очевидность этого пе по-
ражаете насъ потому только, что •Обработка и перегруппировка
представленій, т. -е. собственно операщи мышленія, скрываются
въ нихъ за фактами и явленіями, подлежащими внѣшпимѣ чув-
ствам!. Только благодаря этому недоразумѣнію, мы считаемъ
разрѣшеніе математической теоремы, философскій трактате, исто-
рическое изслѣдованіе—продуктами мышлепія, а симфопію Бет-
ховена, картину Рафаэля, драму Шекспира—продуктами какого-,
то особаго художественнаго чувства, не замѣчая въ нихъ участія
лышлеоія.
•:.
, Непониманіе истинной роли ыышленія посреди другихъ пси^
хическпхъ отправленій породило множество разпыхъ педоразу-
иѣній. Еще недавно думали, что мышленіе есть высшая изъ
Бсѣхъ способностей души, что оно—вѣнецъ духовной-дѣятель-
ности человѣка; что по мѣрѣ того, какъ эта дѣятельность раз-
вивается, она упраздняете всѣ другіе ея виды и формы. Въ этихъ
и подобпыхъ имъ взглядахъ есть нѣкоторая доля правды, пере-
иѣшапная съ множествомъ самыхъ странпыхъ заблужденій. ;Мы-
шлеяіе есть одипъ изъ психическихъ процессовъ, посреди мног
жества другихъ; вытѣснить и упразднить послѣдніе оно ; точно
также пе можетъ, какъ они не могутъ упразднить его. Думать,
будто дѣятельность мышлепія можетъ когда-нибудь заставить на-
всегда замолчать чувства, желапія, также безсмысленно иѵ не*
лѣпо, какъ еслибъ кто вздумалъ утверждать,, что психическая,
нравственная, духовная жизнь . должна упразднить; отправленія
тѣла,ѵСонъ, принятіе пищи и т. п. Мышленіе, какъ«иі всякое
другое отнравленіе, имѣетъ свою задачу, свое время и свое мѣсто
въ психической жизни; оно вноситъ въ пее - результаты" своей
дѣятельпости и тѣмъ, извѣстнымъ образомъ, болѣе или • мепѣе,
видоизмѣняетъ всѣ прочія отправления: отмѣнить
упразд-
нить .ихъ оно не въ .состоянін; только, когда мышленіе совер-
таетъ свои. операдіи, другія отправленія пріостанавливаются или
дѢйствуютъ, сравпительпо, слабѣе. Но то же самое должно ска-
зать н о другихъ отправлепіяхъ; они точно также, въ свою оче-

^
—
168 —
редь, пріостанавливаютъ или ослабляютъ на время процеесъ
мышленія.
.
-
'
Въ такомъ же смыслѣ слѣдуетъ понимать и превосходство
мышленія передъ' прочими психическими отправленіями. Ми-
шлені^, претворяя представленія въ новыя формы, есть условіе и
начало самостоятельности и самодѣятельности души. Только
чрезъ мышленіе душа къ нииъ возбуждается и становится спо-
собной 'относиться свободно къ внѣшнему міру и къ самой себѣ,
Такъ какъ первые продукты мышленія — представления, нахо-
дятся въ тѣснѣйшей связи съ чувствами и желаніями, то можн(>
сказать, что оно есть регуляторъ всей психической жизни, зани-
маетъ между психическими процессами центральное мѣсто. Мы
были бы даже готовы признать за нимъ первенствующее зна-
ченіе, еслибъ съ этимъ понятіемъ не связывалась мысль, будто
бы мышленіе съ его продуктами есть крайній, высшій предѣлъ
психической жизни. Какъ ни важно значеніе мышленія, но оно
все-таки не есть цѣль, а только средство; его роль есть служебная,
' подчиненная. Оно освобождаетъ человѣка изъ-подъ господства
Бнѣшней = природы, выводитъ его изъ личной, субъективной жизни
въ общую, объективную; но за этимъ начинается творческая
дѣятельность человѣка, пересозданіе имъ внѣшней окружающей
среды, своего тѣла и своего психическаго міра. Мышлепіе есть
только посредствующее звено между пассивнымъ и активнымъ
отношеніемъ человѣка ,къ себѣ и природѣ, переходная ступень
отъ перваго ко второму. Шопненгауеръ и его поаіѣдователи
предчувствуютъ это, указывая на волю, какъ на высшее начало
философіи. Какъ ни ошибочны ихъ выводы, какъ ни странна
• ихъ аргументація, какъ ни превратны ихъ понятія о существѣ.
.воли,—все же эти учепія свидѣтельствуютъ, что мышленіе 'пе-
рестало считаться высшимъ началомъ,-что за нимъ видится уже
нѣчто другое, чего" современная мысль не успѣла пока ясно раз-
глядѣть и опредѣлить." ' '
»
При такомъ взглядѣ на мышленіе многія изъ установившихся
•издавна и ходячихъ представлецій по этому предмету должна
< существенно'измѣниться.
•
.
Каждый человѣкъ носитъ въ себѣ болѣе или менѣе ясное
сознаніе о томъ, что онъ ноставленъ какъ:; бы между двумя иі-
•рами, 'физическимъ.. -Д
-духовпымъ, которые противуполагаются
-другъ другу. Здѣсь источпикъ множества миражей, исчезающихъ
з.лри сколько-нибудь внимательномъ психологическомъ аналвзѣ.
J Во-первыхъ, изъ противуположенія двухъ міровъ возникъ ду-
-ализмъ, въ которомъ оно возведено въ доктрину, а въ филосо-
фін получило научную обработку и какъ-6ы онравдапіе. Долго

^
—
169 —
трудился нѣмедкій идеадизмъ падъ разрѣшеніемъ этого • проти-
ворѣчія, надъ сведеніемъ обоихъ распадающихся терминовъ къ'ка-
кому-нибудь единству,—но безъ всякаго успѣха. Задача эта подъ
силу только психологическому анализу. Изъ него оказывается, что
то, чтб мы называемъ внѣшнимъ иіромъ, есть, на самомъ дѣлѣ,
міръ матеріальпыхъ впечатлѣній и выработанныхъ изъ нихъ нред-
ставленій, а внутренній, духовный міръ,—міръ отвлеченныхъ и
общихъ понятій, выработанныхъ повторенными много разъ пси-
хическими операціями изъ всякаго рода первопачальныхъ впе-
чатлѣній,"' внѣшнихъ и внутреннихъ, физическихъ и психиче-
скихъ. Чѣмъ эти психическіе продукты выработаннѣе, т. -е. чѣмъ
больше разъ они проходили чрезъ психическія операціи, тѣмъ
они даѵіьше расходятся съ первоначальными физическими 'вне-
чатлѣніями и представленіями. Съ тѣмъ вмѣстѣ ^взаимная связь
ихъ мало-по-малу сглаживается и наконецъ, невидимому, со-
вершенно исчезаетъ. Представленія' матеріальныхъ нредметовъ и
лвленій еще очень близки къ внечатлѣніямъ, вслѣдствіе которыхъ
-образовались, и мы легко узнаемъ ихъ взаимное соотвѣтствіе и
сходство. Общія и отвлеченныя попятія, образовавшіяся вслѣд-
ствіе первой переработки представленій, стоятъ уже нѣсколько
дальше, такъ что однако связь обобщеній съ представленіями
все же еще болѣе замѣтна, а отвлеченій, по крайней мѣрѣ пѣ-
которыхъ изъ нихъ, уже гораздо менѣе; на дальнѣйшихъ" же
степеняхъ отвлечепія и обобщенія эта связь вовсе перерывается
и открывается-только при помощи точнаго анализа, когда при
томъ мы уже знаемъ во всей подробности ходъ психическихъ
рнераціи. Вотъ причина, почему нредставленія, пройдя" черезъ
психическую переработку, кажутся, въ новой своей формѣ, чѣмъ-
то совсѣмъ другимъ, вовсе ие похожимъ на то, чѣмъі они яв-
ляются въ первоначальномъ своемъ видѣ. По той же самой при-
чинѣ психическіе продукты противуполагаются ихъ первоначаль-
ному источнику, т. -е. представленіямъ; непосредственно возник-
шимъ изъ впечатлѣній, и намъ кажется, будто передъ-нами два
міра, раздѣлепные между собою непереступаемой бездной.' Если
бы переработка ' представленій происходила сознательно ' и мы
слѣдилн за нею шагъ за шагомъ, то противуположность психи-
ческихъ продуктовъ и матеріала,- изъ котораго они выработаны,
конечно не казалась бы намъ такою рѣзкою. Но процедура пси-
хическихъ операцій открывается для пасъ і лишь' постепенно,
ііослѣ пристальнаго изученія, а сначала'онѣ совершаютсРсами
собою, безъ -нашего дѣятельнаго участія. Когда чеіовѣкъ начи-
• ваетъ і сознательно! относиться къ тому, что совершается въ его
душѣ, общія и отвлеченныя понятія' уже успѣли? пройти чрезъ

^
—
170 —
еѣёколько повторенннхъ психичесЕихъ переработокъ ,и утратили
всякое сходство съ первояачальнымъ ихъ источникомъ,; Не скоро
понялъ человѣкъ, что дождь, падающій па землю, образуется
длиннымъ продессомъ изъ земной влаги и что онъ возвращает:ь
.землѣ то, что изъ нея же взято; а понять, что міръ мыслен и
такъ-называемыхъ идей — тотъ же міръ представленій, только
въ измѣненномъ, переработапномъ видѣ, иесравненпо труднѣе.
-Теперь, когда мы это понимаемъ, идеальный міръ представляется
намъ совершенно въ иномъ видѣ.
Но если психическій міръ. есть видоизмѣненный и перегруп-
пированный міръ первоначальныхъ представленій, то спраши-
вается; есть ли какой-нибудь предѣлъ для психическихъ пере-
работокъ и гдѣ должно остановиться ббльшее и ббльшее раз-
общепіе представленій съ выработываемыми изъ нихъ общими
и отвлеченными понятіями? Вопросъ этотъ разрѣшается самымъ
свойствомъ операцій мышлепія. Еще Гегель очень мѣтко ска^
залъ, что общія и отвлечепныя понятія суть <сокращенія> (АЪ-
breviaturen) природы, потому что подъ каждое общее понятіе
подходить безчисленпое .множество единйчныхъ представленій.
Точно также общія и отвлеченная понятія, въ свою очередь, со-
кращаются при переработкѣ ихъ въ болѣе общія и отвлечепныя.
Итакъ, число ихъ, при каждой повой операціи, должно умень-
шаться, до тѣхъ поръ, пока возможно продолжать такія опера-
ціи, т.- е. пока , можно сопоставлять, разлагать на признаки, дѣ-
лать рбобщеніяіи отвлеченія. Но чтобъ эти дѣйствія были воз-
можны, необходимо, чтобъ было не менѣе двухъ отвлечеппыхъ
или общихъ понятіЁ,' или хотя бы и одно, по имѣющее по край-
ней імѣрѣ два признака. Гдѣ пѣтъ никакого различенія, ;тамъ
. прекращаются и операціи ?іышленія, за невозможностью-сопо-
ставлять и сравнивать. Изъ этого видно, что прежнія попытки
философіи, возвести все существующее къ одному началу не могли
не . быть безуспѣшпы.;; Одного пачала не съ чѣмъ сравнивать;
. і если оно., безразлично, ,,какъ «битіе> у Геганя, то изъ пего
.нельзя ничего: вывести. Придуманный Гегелемъ перехода отъ
б.<бытія>, къ <ничто>і;Не есть, какъ онъ старается доказать, есте-
ствепное и необходимое, превращепіесамаго бытія въ проти-
вуположпое ему, а искуспо__замаскировапный прыжокъ отъ объ-
екта къ су бъекту^-'Отъ^ предмета иаблюденія къ лицу, произво-
дящему паблюденіе. Гегель спрашиваетъ: чтб. есть, безразличное
ібытіе,. пеимѣющее, ни .формы,. пи содержанія? .л . отвѣчаетъ:
-
<ничто>., ПоіЭто і<пичто> есть .суждегііе, произносимое о бытіи
• тЬмъ, кто его раасматриваетъ, а не переходъ самаго бытія въ
другую формуіг.;
гі:...
f.
:
.

^
—
171 —
Во-вторых'ь,''из'ь противуположенія матеріальнаго ИІЛСИХИ-
чесваго міра-развилось убѣжденіе въ • существованіи безусловной
истины, доступной философскому мышленію помимо положигель-
наго знанія. Въ наше время въ безусловное знаеіе никто больше
не вѣритъ, хотя невозможность его еще недоказана научнымъ
образомъ. Эготъ пробѣлъ можетъ быть понолненъ только съ
психологической точки зрѣнія. .Безусловная истина есть отвле-
ченное нонятіе, какъ необходимость, свобода, счастіе и тысячи
подобныхъ. • Когда мы, узнаёмъ что-нибудь, когда намъ стано-
вится нонятенъ смыслъ какого-нибудь явленія, мы. убѣждены,
что вііолнѣ обладаемъ истиной. Только нотомъ, нровѣривъ свой
выводъ и найдя, что опъ ошибоченъ или не обнимаетъ; всѣхъ
сторонъ предмета, мы убѣждаемся, что заблуждались," что j мы
хотя и'узн^TM истину, но ле всю. Такимъ образомъ,- все . болѣе
и болѣе . узнавая предметы, понимая ихъ глубже и лучше но
мѣрѣ того какъ ихъ изучаемъ, мы по аналогіи со всякимъ дви-
:яіешемъ, имѣющимъ начало и достигающимъ цѣли, предпола-
гаемъ, что и въ копцѣ этого ряда должна быть безусловная'ис-
тина, отъ которой зависятъ всѣ прочія и которая сама ни отъ
кого и не отъ чего не .зависитъ. Но такая истина есть не болѣе
какъ обманъ ума. Истина не есть какой-нибудь предметъ, а пол-
ное, совершенное соотвѣтствіе выработанныхъ психическими про-
цессами отвлеченій и обобщеній съ представленіями,' изъікото-
рыхъ' они выработаны. Такое соотвѣтствіе исключаетъ понятіе о
безусдовномъ и есть совершенно положительное, результатъ тпі,а-
тельнаго и точнаго изученія фактовъ. ^
<"
••
Какъ ни сбивчива термипологія обыкновеннаго, разговорнаго
языка, по въ немъ, кажется, можно различить дваь выраженія:
<знать» и іпонимать.» Мы знаемъ предметъ, когда онъ не
даетЪ'Намъ новыхъ впечатдѣній, другими словами,. когда пред-
ставленіе о немъ уже прежде возникло въ :нашей.душѣ.'
- Срав-
нивая это представленіе съ новымъ. о томъ же .предметѣ,
вслѣдствіе новыхъ: впечатлѣній и находя ихъ тожественными,
мы говоримъ,; что: знаемъ -предметъ. Итакъ,,'.узнать- предметъ,
значить удостовѣриться г въ тожествеппости двухъ-послѣдова-
тельныхъ по времени представленій, Выраженіе:; понять пред-
метъ имѣетъ другое значеніе. Можно знать предметъ'и не по-
нимать его; понимаемъ мы > его съ;той- только І минуты, .когда
узнали законы, но которымъ^ онъ существуетъ І или'живетъ' и
•дѣйствуетъ. Я знаю' локомотивъ,-. но не понимающего,! т.-е.йне
понимаю какъѵ онъ устроенъ и гдѣйствуетъ;- .
знаю" выраженія
писателя, но не понимаю ихъ; смысла. Въ томъ и другомъ изъ
• приведенныхЪ'случаевъ, донять значить узнать:мысль, лежащую

^
—
172 —
въ основаніи предмета, и то, какъ она въ немъ. осуществляется.
Такъ выражаемся мы иносказательно, потому что, собственно
говоря, никакая мысль не осуществляется въ предметѣ, не
лежитъ въ его основаніи; предметъ существуетъ самъ по себѣ,
независимо отъ нашихъ мыслей или смысла, который мы въ
немъ паходимъ. Но что же такое, спрашивается, та мысль.или
тотъ смыслъ, которые мы открываемъ въ предметахъ, тѣ за-
коны, которыми они управляются? Не что иное, какъ выводъ
-взъ. сравнепія представленій о предметѣ или явленіи и ихъ-
признаковъ съ тѣми обобщеніями и отвлеченіями, которыя удер-
жались въ нашей душѣ отъ предшествовавшихъ операцій мы-
шленія. Вглядываясь въ представлепія, разлагая ихъ на признаки,,
мы замѣчаемъ, что разныя представленія имѣютъ общіе при-
знаки, отвлекаемъ ихъ и обобщаемъ. Замѣчая потомъ, что при-
знаки другихъ представлепій подходятъ подъ эти обобщенія и
отвлеченія, мы называемъ послѣднія законами. Такъ, напримѣръ,
наблюдая падъ смѣною дня и ночи, мы вамѣчаемъ, что ѵона
происходитъ.періодически-правильно и называемъ такую смѣну
закономъ. Продолжая всматриваться далѣе, мы подмѣчаемъ
•сходство между землею и шаромъ и по разнымъ признаками
выводимъ, что земля' вертится около своей оси. Тогда законъ
смѣны дня и ночй оказывается уже пе закономъ, а лишь по-
слѣдствіемъ , закона суточнаго вращенія земли. Но и этотъ за-
конъ, какъ оказывается, въ свою очередь есть тоже. лишь.по-
слѣдствіе вращательнаго движенія земли около солнца. Откры-
вая подобныя тому вращательныя движенія и въ другихъ . не-
ббесныхъ тѣлахъ, мы сравпиваемъ эти движенія между: собою и
-В ЫВОДИМЪ общій законъ вращательнаго движенія пебесныхъ тѣлъ.
Такимъ .же точно образомъ :'мы доходимъ .до гипотезы, ГІЧТО И
солнце, і а» съ нимъ и вся солнечная, система совершаетъ такое
же вращательное движеніе около какого-то певѣдбмаго: солнца.
.Наконецъ, сравнивая движепіе: небесныхъ тѣлъ съ движеніями,
.с овершающимися: па J земпомъ шарѣ, мы открываемъ въ.тѣхъ и
,другихъ' общіе.признаки и;выводимъ.отсюда, что тѣ я другіе
-^происходятъ по одному и тому?же общему, закону. Итакъ, за-
коны,— отвлеченные;;,и обобщенные ; признаки представлепій.
Чѣмъ общѣе sH; отвлечевдѣе-представГепіе, : отъ котораго мы
. отвлекаемъ'Признаки,-которые потомъ обобщаемъ, тѣмъ общѣе
і законъ.. Съ такими, уже. готовыми представленіями мы присту-
^паемъ къ .предмету памъппепонятному.! . Что же мы дѣлаёмъ?
іПрежде всего.'мы сравпиваемъ признаки его съ. своими дред-
'Ставленіями о закопахъ и'найдя между тѣми и другими, сход-
< ство, t заключаемъ,' что предметъ управляется такими-то зако-

^
—
173 —
нами. Въ эторъ выраженіи наглядно описывается,то, что.про-
исходить: законъ какъ будто находится внѣ предмета и пред-
метъ ему подчиняется. То же самое бываетъ, когда мы припи-
сываемъ предмету какую-нибудь мысль: кажется, будто она
находится внѣ его, и саиъ онъ — нѣчто второстепенное, несу-
щественное, неважное; думается,- будто вся суть предмета за-
ключается въ той мысли, которой онъ служить выраженіемъ;
на самомь же дѣлѣ мы только выхватываемъ изь совокупности
впечйтлѣнія предмета пѣсколько извѣстнаго рода признаковъ,
оставляя і въ сторопѣ множество другихѣ, которые точно также
выхватываемь при другихъ случаяхъ, когда намь это нужно.
Чтобъ вь этомь убѣдиться, стоить сравнить между • собою пѣ-
сколько f различныхъ научныхъ систеыъ по одной и той же
отрасли знанія. Каждый основатель школы смотрить на пред-
меты,' входящіе въ кругъ его науки, сь своей точки зрѣнія,
т. -е. даеть преимущество извѣстпымъ признакамъ передъ дру-
гими,'па нихъ обращаетъ исключительное вниманіе въ предме-
тахъ. изслѣдованія и по нимъ распредѣляетъ самые предметы.
Такъ,' напримѣръ, на животныхъ можно смотрѣть съ точки
зрѣвія устройства ихъ зубовъ, строенія остова,; головы, про-
цесса ихъ нитаиія, мозговой и нервной системы и т. п .'Каждый
изъ этихъ признаковъ можетъ служить основаніемъ^для иной
систематизаціи животныхъ. Основатель системы и его послѣдо-
ватеди будутъ считать существенными только тѣ признаки,
воторнмъ они отдаютъ преимущество. Такимъ же образомъ
всякій пред меть входить въ кругь изслѣдовапія нѣсколькихъ,
иногда многихъ наукъ. Для одной изь нихъ существенно' въ
предлетѣ одно, для другой — другое; по выводамъ одной пауки
извѣстный предметь управляется такими-то законами, по выво-
дамъ ДРУГОй'— совершеппо. иными, пеимѣющимн съ первыми
ничего общаго.
.
,,
Изь сказаннаго: слѣдуетъ, что узнать и понять предметъ,
на самомь дѣлѣ, одно п то же; разница состоить только въ'томъ,
что первый изъ этихъ актовъ не выходить изъ круга неносред-
ствеппыхъ впечатлѣній,' а второй вращается въ сферѣ отвле-
чениыхъ и обобщепныхъ понятій. Мы считаемь поииманіе выше
Простого зпанія только потому, что знапіе есть примѣненіе къ
предметамъ продуктовъ начальной операціи мышленія, а посш-
маніе—второй и послѣдующихъ..
с
Ur
-
ілЧитатель) давшій себѣ трудъ вникнуть въ;сказанное .выше,
конечно не заподозрить пасъ въ наиѣреніи лишить знаніе объ-
ективпаго значенія и свести Гего па личное, индивидуальное
представленіе о предметахъ, граничащее съ фантазіеЗ. Выводы,

—
174,
—
наувъ основаны на точномъ, положительномъ наблюденіц' и
изученіи призааЕовъ и оправданы онытомъ и повѣркой, слѣд.
не могутъ быть фантазіями или призраками. Точно. также было
бы смѣшно и несвоевременно, при теперешнемъ состояпіи
лаукъ, возобновлять старинный споръ реалистовъ и номинали-
стовъ о томъ, существуетъ ли общее понятіе въ предметахъ
или только въ нашемъ умѣ? Что общія понятія не выдумки
люден, а выведены изъ предметовъ наблюденія, доказывается
тою несомнѣнною и разнообразною пользою, какую люди из-
влекаютъ изъ общихъ понятій въ ежедневной жизни; что законы
предмето;въ и явленій ве сочинены, а открыты въ самихъ пред-
метахъ,—объ этомъ убѣдительно свидѣтельствуютъ практическія
приыѣненія научпыхъ выводовъ. Разбирая чтб такое знаніе и
понимавіе,-
законъ и смыслъ предметовъ, мы хотѣли только
показать, что они — психическіе продукты, выработанные изъ
впечатлѣній тѣхъ предметовъ и явленій на душу. То, чт5 есть
въ впечатлѣніи, есті^ и въ томъ, что мы называемъ закономъ,
мыслью, существомъ предмета, только въ другой формѣ, въ
другомъ видѣ. Знапіе и пониманіе есть лишь выводъ, что вне-
чатлѣніе и психнческій изъ него продуктъ соотвѣтствуютъ другъ
другу. Но если знаніе и пониманіе есть соотвѣтствіе двухъ
разпыхъ видовъ одного > н того же, то о безусловной истинѣ
не можетъ быть и рѣчи. Знаніе и поншіапіе, какъ бы они
глубоки ни были, все-таки не что иное, какъ результатъ срав-
неиія впечатлѣній, съ отвлеченіями и обобщеніями. Глубина
знанія и лониманія измѣряется только степенью отвлеченія н
обобщенія. Не зная этого, мы воображаемъ, что подымаемся
надъ предметами и усматриваемъ скрывающуюся въ нихъ сущ-
ность: и идя ,этимъ путемъ да-іѣе и далѣе, достигаед/ъ безуслов-
ной истины; па самомъ же ді;лѣ, мы, не перестаемъ обращаться
въ томъ же мірѣ положительныхъ фактовъ, только въ передѣ-
ланпомъ видѣ. Потому-то . истины научныя, не исключая самыхъ
отвлеченныхъ, не суть;безусловныя, а положитедьныя; другого
ыѣрила истины, крокѣ положительнаго, у пасъ нѣтъ и быть
не можетъ. Какую науку мы ни возьмемъ, каждая, въ -концЬ
коіщовъ, покоится на фактахъ, 'о котор^іхъ. мы ничего больше
сказать не можемъ,^какъ-то^-что онифакты. Одно пепопи-
маоіе психическнхъ ііроцессовъ могло заставить искать въ вы-
Бодахъ ума и въ психическнхъ состояніяхъ какую-то особун>
истину, особое зпаніе, отличные отъ положительпыхъ, возвышаю-
щееся иадъ ними и доступные особому методу изслѣдовапія.
Въ-третьихъ, въ продессѣ мышлепія, выработывающемъ
нзъ впечатлѣпій міръ общихъ и отвлеченныхъ нонятій, заклю-

—
183,
—
чается источникъ чудеснаго, къ' воторому человѣкъ і такъ 'скло-
ненъ отъ Еолыбели'и до могилы, па всѣхъ ступеняхъ развитія.
Прежде чѣмъ люди поняли, что общія и отвлечегтыя понятія—
тѣ же Бпечатлѣнія, только въ другой " форзіѣ и' группировкѣ^
процессъ переработки ихъ въ новый видъ совершается безсо-
знательно и'непроизвольно и подготовляетъ будущую творческую
дѣятельность, которая есть , не что иное, какъ-такая же пере-
группировка дапныхъ, только сознательная и преднамѣренпая.
Не зная различія между законами природы и психическаго
міра, не понимая пхъ взаимныхъ отношепій, не умѣя строго
различать ихъ, человѣкъ безпрестапно смѣшпваетъ между собою
ихъ явленія. Какъ фетишизмъ, зооморфизм'^,
аптропоморфизмъ-
есть младенчески-грубое перенесете матеріальныхъ представ-
леній на психическія явленія, такъ точно чудесное есть такое
же перенесете процессовъ мышленія на предметы впѣшняго
міра. Становясь съ послѣдпими лицомъ ^къ лицу, человѣкъ вно-
ситъ въ нихъ чаяніе другого міра, ненохожаго на реальный,
и выражаетъ это чаяніе въ ббразахъ п фактахъ, выходящих^
изъ ряда обыкновенныхъ, матеріальныхъ явленій, Какъ весь-
процессъ мышленія есть приготовленіе къ творческой дѣятель-
пости, такъ и въ чудесномъ выражается младенческая, пеумѣлая
попытка къ послѣдующей передѣлкѣ внѣшняго міра, къ^пере-
груииировкѣ матеріальныхъ условій по обдуманнымъ цѣлямъ:
и образцамъ. Въ чудесномъ выражается предчувствіе, что внѣш-
иій міръ должепъ'быть передѣланъ по образцамъ, которые че-
ловѣкъ поситъ въ своей душѣ, что онъ долженъ сообразоваться
съ вуждаыи и требованіями челбвѣка, отражать въ себѣ ходъ
его
строи его мыслей.- Возмужавъ въ знапіи самого себя
п скруж^^^ощаго, человѣкъ узнаетъ, что внѣшній міръ подчи-
няется его волѣ и желаніямъ не иначе, какъ въ предѣлахъ я
услоБІяхъ пепреложныхъ законовъ, что для подчиненія его волѣ
человѣка пѣтъ ни возможности, ни надобности перемѣнять эти
законы: нужно только произвести тѣ сочетанія естественпыхъ
условій, которыя сами собою, по естественнымъ законамъ, гіро-
взводятъ то, что нужно или желательно" человѣку.
-
'
Вотъ результаты, къ которымъ приводить психологическій
аналйзъ дуализма и его явлепій. Онъ коренится въ человѣче-
ской природѣ И' составляетъ пепремѣнное условіе жизни и дѣя-
іельпости. Впёчатлѣнія служатъ матеріаломъ для общихъ; и
отвлечеппыхъ попятій, которыя потомъ даютъ -человѣку • точку
опоры для передѣлки, перегруппировки условій виѣшпяго міра.
Въ этомъ ихъ взаимнодѣйствіи и совершается психическая жизнь.
ДуалистичесЕІя воззрѣпія грѣшатъ не тѣмъ', 'что 'признаіотъ

^
—
176 —
существованіе въ человѣкѣ и природѣ двухъ противуположныхь
полюсовъ, а тѣмъ, что вопреки очевидности совершепно ихъ
разобщаютъ, разрываютъ между ними всякую связь и возводятъ
двойственность въ исключительно, безраздѣльно Тоснодствующій
привцинъ, человѣческой природы. Благодаря такому взгляду,
міръ идей, общихѣ и отвлеченныхъ понятій, оторванный отъ
своего источника и корня, не получая ни откуда питанія, не
, могъ обновляться притокомъ свѣжихъ элементовъ. Велѣдствіе
того,. опъ сдѣлался неподвижнымъ, окаменѣлъ въ своихъ фор-
махъ и сталъ въ вопіющее противурѣчіе съ успѣхами знанія
и гражданственности, съ измѣнившимися условіями дѣйствитель-
ной жизни. Изолированный отъ всего окружающаго, психическій
міръ казался самосущимъ, нредставлялъ округленное, и замкну-
тое въ самомъ себѣ цѣлое, неимѣющее никакого отпошепія
Еъ дѣйствительности. Въ этомъ царствѣ тѣпей совершалась
жизнь своего рода, но безнлодная, безрезультатная, состоявшая
единственно въ нерестановкѣ и гіерегрунпировкѣ представленій
и понятій, безъ повѣрки результатовъ этихъ операцій фактами
дѣйствителінаго ыіра. Возможность такой искусствепнорі, отрѣ-
шепной жизни на болѣе или менѣе нродолжи'^'ельпое время
•лежитъ въ условіяхъ нсихическаго организма. Внечатлѣнія, об-
ратившись въ нредставленія, живутъ въ душѣ независимо отъ
дѣйствія, которое ихъ вызвало . и служатъ матеріаломъ д-'Я
дальнейшей психической переработки, которая можетъ совер-
шаться въ, душѣ независимо отъ всякихъ внѣшнихъ вліяніі.
Сочетанія представлепій, появляющіяся въ душѣ вслѣдствіе .та-
кого процесса, логутъ далеко расходиться съ тѣми впечатлѣпіям^)
изъ Еоторыхъ они возникли. Чтобъ въ этомъ убѣдпться, стбитъ
только, вспомнить чудовищныя извращеиія естествепныхъ'по-
бужденій, • поражающія въ человѣкѣ. Освобожденіе отъ. природы,
которое приноситъ, съ собою психическая жизнь, не даромъ
достается чело вѣку; оно предполагаетъ нейтрализацію, ослабде-
піе деятельности природныхъ побуждений развптіемъ психиче-
скихъ отправленій, по въ то же время открываетъ широкую
дверь для всевозможныхъ отклоненій и искаженій нриродиихъ
ипстипктовъ, Перезрѣлыя.цивилизаціи нредставляютъ тому ты-
сячи примѣровъ. О^разъ-жизни,,вкусы, привычки, наклонности,
не только отдѣльныхъ лицъ, по и цѣлаго общества, ; могутъ
быть совершенно нротивуестествепны. Жапъ-Жакъ Руссо, ставя
идеаломъ возвращепіе людей къ естественному состоянію, оши-
бался не въ основной мысли, а въ ея развптіи и примѣнепіи;
. ему думалось, что такое состолиіе существовало когда-то прежде;
истииный же смыслъ его требованій состоялъ въ соглашенін

^
—
177 —
«формъ быта и привычевъ людей съ естественными, природными
фактами,, отъ которыхъ они отклонились, съ которыми" совер-
шенно разошлись. Французское общество ХѴІІІ-го вѣка представ-
ляетъ не единственный нримѣръ такого разлада. Х^къ, разо-
шлась схоластическая философія съ действительностью, кото-
рую должна была объяснять; такъ налъ, почти на нашихъ
глазахъ, философскіи идеализмъ, который въ своихъ выводахъ
совершенно разошелся съ положительными науками и дѣйстви-
тельною жизнью. Всѣ положительныя законодательства, начиная
съ риыскаго, донускаютъ давность, которой назначеніе и состо-
итъ въ уравновѣшеніи права съ^ фактомъ, въ тоиъ, чтобъ не
дать имъ совсѣмъ разобщиться; безъ давности они могли бы
совершенно разойтись и накопецъ потерять между собою всякую
связь. Мысль о единствѣ, о тѣсной взаимной - связи дѣйстви-
тельности и міра представленій и понятій такъ же древня,
какъ дуализмъ,^ и никогда не терялась; но развивалась и при-
мѣнялась она точно также неправильно, какъ и дуалистическія
воззрѣнія. Во имя этого единства, то отрицали матеріальный
міръ, то психическій. Идеализмъ все сводилъ къ идеальному
принципу и изъ него^ «конструировалъ» все существующее; ма-
теріали?мъ, а въ нагае время реализмъ, все сводятъ гкъ ма-
теріальнымъ фактамъ и ими думаютъ объяснить всѣ явлепія.
матеріальнаго и психическаго порядка. Безуснѣшность и. без-
плодяость тѣхъ и другихъ попытокъ, опускающихъ изъ виду '
щѣлый рядъ'явленій или искажающихъ ихъ настоящей смыслъ,':
заставляютъ критически провѣрить установившіяся представленія •
о взаимныхъ отношеніяхъ peajunaro .и психическаго міра, из-
слѣдовать происхожденіе дуалистическихъ воззрѣній въ самомъ.
ахъ' всточникѣ и зародышахъ, и па результатахъ этихъ предва- .
рителышхъ работъ основать новую попытку сближенія и согла-
шепія двухъ расходящихся вѣтвей, выростающихъ изъ одного
корня, Словомъ, наукѣ въ наше время предстоитъ разрѣшать ту.
®е задачу, надъ которой въ свое время трудились Локкъ'и.
Кантъ. Задача эта не философская, а психологическая. На нее
указываетъ весь ходъ знанія и дѣиствительной жизни .въ наше
время. При. тѣхъ громадныхъ средствахъ, которыіги, распола-і
гаетъ современная наука, можно надѣиься,- что эта задача, ?
СС.1И и пе будетъ теперь рѣшена окончательно,' то'по крайпеаі
мѣрѣ будетъ значительно - подготовлена къ удовлетворительному,,
разрѣшеиііо въ ближайшемъ будущемъ.
і
»• л-
З^ідлчя^Пспходогія,
13

—
178
:
m
Произвольная (активнал) дѣятельность души. — Сбивчивость понятій объ этомъ.
предметѣ. —Существенныя черты произвольной дѣятельности.— Что такое воля?—
Различіе непроизвольной дѣятельностн отъ произвольной; послѣдняя онредѣ-
ляется нроизвольнымъ вызовомъ нобужденій. — Особенности произвольной дѣя-
тельности. — Воспитаніе волн. — Способность свободнаго вйбора побужденія н&
есть прирожденная, а реауіьтатъразвитія душевнаго организма.— Выводи.
'
Изъ всѣхъ Бопросовъ психологіи самый спорный и самый
трудный для разрѣіпенія—есть вопросъ о произвольной психи-
ческой дѣятельпосхи. Это и понятно. Произвольною дѣятель-
ностью завершается кругъ всѣхъ психическихъ явлепій. Она
есть выѣстѣ и самое полное, и самое характеристическое выра-
аседіе психической жизни, потому что въ произвольной дѣятель-
вости выпукло, ярко, сосредоточенно выдвигаются впередъ всѣ
особенности душевной жизни. Такого рода дѣятельность есть
тотъ высшій пупктъ психической жизни, съ котораго восори-
нимаюш,ая, переработывающая, по преимуществу пассивная Де-
ятельность становится активною, источникомъ и причиною', цѣ-
лаго ряда.повыхъ психическихъ и ыатеріальныхъ явлепій. Есте-
ственно, что такой выдаюш,ійся въ психической, жизни фактъ
сдѣлался главнымъ узломъ всѣхъ педоразумѣпій, что къ нему^
въ копцѣ коицовъ,, сводятся всѣ прочія нссогласія и противу-
цоложности разнообразныхъ воззрѣній на человѣческую природу.
Необходимость и свобода представляются, при изслѣдовапіи
этого вида дѣятельности, во всей ихъ рѣзкой противуположности.
Доведя изученіе психологіи до этого пункта, падо такъ ила -
иначе, по категорически рѣшить вопросъ: существуетъ ли про-
извольная : дѣятельпость, или. въ психичсскомъ мірѣ, какъ в
въ ыатеріальпомъ, дѣйствуютъ одни законы динамики? представ-
лепіе о произво.шюй, дѣятельности выражаетъ ли собою Дей-
ствительный психическій фактъ, или она не болѣе, какъ мйражъ,
ума? До сихъ поръ мы обходили эти вопросы; теперь же опи
ставятся пеизбѣжнО; и отлагать ихъ рѣшеніе далѣе нельзя. Вотъ
почему по всѣмъ другимъ предметамъ адхологіи еще дѣлаются
съ той и другой^торрньи-Еое-какія .устгугіки, допускаются ого-
ворки, возможны срёдпіе термины и соглашепія; но какъ только
дѣло- доходитъ до произвольной деятельности души, всякая уступ-
чивость исчезаетъ и противуположпость воззрѣпій выступаетъ
во'всей своей пеприыиримости. Действительно, если психическая
деятельность ве можетъ быть произвольна, то душа, со всѣми
ея отправлепіями и процессами, пичѣмъ существенно пе отли-

—
187, —
чается отъ; матеріальной природы, и психологія неизбѣжно
должна обратиться въ главу физіологіи; если же душа не ^по-
рабощена исключительно закону 'Необходимости, то нельзя не
признать ея,самостоятельности и самодѣятельности.
Уже изъ. сказанпаго видпо, что переходя къ этой послѣдней
части психологіи, мы ступаемъ на трудный и скбльзкій путь,
по которому, надо идти съ удвоенной - осторожностью и осмо-
трительностью. Малѣйшая'неточность или неопредѣленность не-
замѣтно заводятъ здѣсь въ цѣлый лабиринтъ ошибокъ и про-
тивурѣчій. Къ тому же понятія о произвольной дѣятельности
до того смѣшались и перепутались въ наше время, что мы утра-
тили ясное и точное представлепіе даже о ея фактической сто-
ронѣ. Реалисты, не различаютъ безсознательныхъ и непро'из-
вольныхъ дѣйствій отъ созпательпыхъ и произвольныхъ и изу-
чаютъ послѣднія по первымъ, тогда какъ въ дѣйствіяхъ ненро-
извольныхъ и безсознательныхъ псцхическій элементъ не прит^
иимаетъ. никакого участія или обнаруживается въ очень слабой
степени. Идеалисты старой школы, напротивъ, разсматривая
дѣятельпость души съ метафизической точки зрѣнія, думали,
что произврльныя дѣйствія не связаны никакими законами, что
они — источникъ явленій, не имѣющихъ причины въ данныхъ
условіяхъ и обстановкѣ. Такой взглядъ, отрицая въ принципѣ
пауку и самую возможность научнаго изслѣдованія, былъ опро- '
вергнутъ реалистами. Къ сожалѣііію, борьба положительнаго зна-
нія съ метафизикой, составляющая одну изъ самыхъ бдестящихъ
страницъ въ« исторіи развитія науки, пе только не разъяснила
существа произвольной д'^ятельности, но скорѣй . еще болѣе.
спутала понятія. Опровергпувъ метафизическій взглядъ на про-
йзвольныя движенія, реалисты пошли дальше и отрицаютъ про-
извольность дѣйствій въ принципѣ. Такъ росли и плодились
ведоразумѣнія до нашего времени. Шопенгауеръ считается воз-
становителемъ начала произвольной дѣятельпости въ философіи.
Онъ кавъ будто ставитъ ее осповпымъ началомъ своего ученія,
подъ пазваііігмъ воли; по подъ волей опъ разумѣетъ и.созна-
тельное желапіе и безсознательпое стреыленіе и даже . силы,
дѣйствующія въ неорганической природѣ. Слѣдовательно и онъ
тоже смотритъ па произвольную дѣятельпость съ метафизической
точки зрѣнія, только придаетъ ей реалистическую окраску.
Вліѣсто того, чтобъ разъяснить предметъ, онъ еще болѣе его
затемлилъ, какъ доказиваютъ выводы Гартмана, составляющів
дальнѣйшее развитіе воззрѣній Шонепгауера.
При такомъ положеніи иопіюса, надобно прежде всего сдѣ-
лать то, чтб пѣкогда сдѣлали юристы и филологи съ памятна-
12*

180 —
вами римской юриспруденцін и съ испорченнымъ текстомъ древ-
нихъ классиков'^, — именно установить факты и условиться хо-
рошенько въ тЬмъ, чт5 именно мы намѣрены изслѣдовать.'Фи-
зіологи изучаютъ рефлексы нервной системы и головного мозга;
и аппараты, задерживающіе рефлексы; юристы, богословы и мо-
ралисты, разсматривая дѣйствія, говорятъ о нобужденіяхъ, с'о-
знаніи, умыслѣ, совести, цѣли, вмѣняемости. Имѣетъ ли психо-
логъ право, безъ дальнѣйшихъ справокъ, столочь весь этотъ
матеріалъ въ одной ступѣ, или безъ самыхъ основательныхъ
причинъ принять въ основаніе своего изслѣдованія одно, от-
бросить другое? Физіологія объясняетъ законы ненроизвольнихъ
дѣйствій; право, религія, мораль имѣютъ предметомъ, главнымъ
образомъ, произвольные поступки. Значитъ, задачи ихъ различ-
ныя, и если даже принять, что и тѣ и другія дѣйствія представ-
ляютъ лишь видоизыѣненія одного и. того же факта, то для
совершенной правильности выводовъ необходимо при изслѣдо-
ваніи принять въ соображеніе оба вида, а не одинъ только фи-
зіологическій^ какъ" дѣлается въ наше время.
'
' Чтобъ пополнить этотъ пробѣлъ < въ фактахъ изслѣдованія,
• напомнимъ' сперва главныя, существенпыя черты произвольной
дѣятеіьности, какъ онѣ, въ течепіи вѣковъ, выработались и опре-
делились въ ученіахъ права, церкви и морали и потомъ поста-
раемся воспользоваться этимъ матеріаломъ для объясненія пси-
хической стороны дѣйствія или поступка.
^ Прежде всего бросается въ'глаза, что произвольная Дея-
тельность тѣснѣйшимъ образомъ связывается съ сознапіемъ и
. процессами мышленія, но не смѣшивается съ ними и признается
за нѣчто отъ иихъ особливое, отдѣльпое. Безсозпательный по-
ступокъ' пе приписывается психической дѣятельпости. Тотъ, кто
по своему- возрасту, болѣзнеппому или ненормальному ізостояпііо
не обладаетъ, или: пе ВПОЛЕѢ Ьбладаетъ, умственными способно-
стями и пе ыожетъ правильно думать, тотъ пе считается' сао-
собнымъ совершить поступокъ, за крторый подлежалъ бы от-
вѣтствеппости, другими словаііи, произвольное дѣйствіе.. Для рас-
познаванія произвольпости пли пепроизвольпости поступка, юри-
дическій анализъ, осповываіощійся только па фактахъ 'Достуц-
пыхъ впѣпіпимъ^чувстга^гБ^^оказываётся мепѣе пригодіщмъ,
чѣмъ нравственный, который судитъ по психическимъ фактамъ,
хотя бы они и не обнаруживались внѣшнимъ образомъ.
,-
Отъ произвольной деятельности строго отличается побужде-
ніе къ поступку. Побуждепіе есть только толчокъ, вызиваіощій
деятельность, по не самая дѣятельность. Побуждепіе можстъ и
не быть въ нашей власти. Оно можетъ явиться педуліапно-пе-

181 —
гадан^о, ,въ видѣ внѣшпяго впечатлѣнія; .оно можетъ = ВОЗНИЕ-
вуть въ душѣ безъ цашего участія, въ , видѣ чувства, желанія,
мысли. За побужденія мы не можемъ быть ,въ отвѣтѣ, развѣ
когда сами ихъ вызываемъ, сами на нихъ напрашиваемся, От-
вѣтственность или вмѣняемость начинается лишь съ той минуты,
Е0гд%^ мы приняли побуждевіе въ основаніе своей дѣятельности,
рѣшили. въ душѣ поступить согласно съ нимъ, одобрили г его,
Такимъ образомъ, характеристическій нрнзнакъ произвольной
дѣятельности составляютъ сознаніе, обсужденіё, въ нормальномъ
состояніи умственныхъ способностей, мотива, который тоікаетъ
къ дѣятельности, накопецъ, предпамѣренпссть, умыселъ,. т. - е .,
лринятіе того или другого побужденія за исходный пунктъ'пред-
полагаемаго дѣйствія, одобреніе, въ этомъ смыслѣ, побужденія
въ дупіѣ. Юристы при этомъ lie останавливаются на психиче-
скихъ поступкахъ, пе перешедшихъ во внѣшнее дѣйствіе, до
нихъ имъ нѣтъ дѣла, Напротивъ,. церковь и мораль заг.!іяды-
ваютъ ,въ глубину души, внимательно слѣдятъ за самымъ-за -
рожденіемъ дѣйствія, задолго передъ тѣмъ, вакъ оно начинаетъ
совершаться внѣшнимъ образомъ.
•
РІзъ этого видно, что подъ произвольную дѣятельность души
не подходятъ ни рефлективныя движенія и дѣйствія, ни, безсо^
знательныя стремлепія органической й неорганической природы,
ни поступки, хотя и. сознательные, по выполняемые прдъ;не-
отразимымъ, подавляющимъ вліяніемъ побужденій, психическихъ
или матеріальныхъ; Первые два вида дѣйствій пе имѣютъ даже
никакого отношенія къ произвольной дѣятельности; послѣдній'
составляетъ прёдметъ тонкой казуистики, задача которой—раз-
решить практическій вопросъ: въ какой. мѣрѣ, въ, данпомъ слу-
чае,
побужденія действительно могла - одолѣть свободное
къ, нему,отношеніе чаіовѣка? действительно ли^онъ сдѣлалъ
все, чтобъ овладеть-мотивомъ, покорить его себе, или онъ от-
дался
когда еще.могъ, вполнѣ или частью,^ освободиться
отъ его подавляющей власти ? Въ этомъ случае юристы . тоже
ве въ состояніи провести анализа до конца и. потому, судятъ
снисходительнее, чемъ богословы и моралисты. Но вообще, тео-
ретически, и те и другіе призна.ютъ возможность такой стре-
мительности и силы побужденія, что человекъ. не въ, состояніи
его одолеть . и всякое ^ сопротивленіе разбивается , въ прахъ;
только богословы.и моралисты, по своей точке 'зренія, менее
склонны оправдывать, въ этомъ случае, уступки побужденіямъ,
чемъ юристы. Юридическій закопъ принимаетъ, при извѣстнііхъ
условіяхъ, въ соображение , фактъ , психическаго - принужденія і и

^
—
182 —
вслѣдствіе того признаетъ выполненное дѣйствіе юридически не-
дѣиствительнымъ, или смягчаетъ опредѣленное за него наказаніё.
Слѣдовательно, произвольная психическая дѣятельпость при-
знается только въ тѣхъ случаяхъ, .когда побужденіе не имѣетъ
иепосредственной власти надъ поступкомъ, когда.оно, само по
себѣ, не есть причина или источникъ дѣйствія. Произвойьной
дѣятельности приписываются лишь поступки, строго отличенные
отъ побужденія, выполненные послѣ предварительнаго свобод-
ваго контроля, разсліотрѣнія, критики мотива. Только то, чтб
дѣлаетъ человѣкъ въ силу такой првѣрки и критики, считается
его произвольнымъ дѣйствіемъ.
Было бы однако важной ошибкой думать, будто подъ повер-
кой, критикой, контролемъ мотива разумѣется одно" теоретиче-
ское его разсмотрѣніе. Кромѣ теоретическаго, требуется и дея-
тельное отношеніе къ мотиву, которое или даетъ ходъ и про-
сторъ его вліянію, вполнѣ или отчасти, или въ измѣненномъ
видѣ, или же, задерживаетъ его и подавляетъ. Съ этой точки
зрѣнія; ограничиваться одной оцѣнкой, разборомъ, одобреніемъ
или пбрицаніемъ своихъ побужденій человѣкъ не должеяъ' ни
въ какомъ случаѣ. Въ этомъ и состоитъ различіе совѣсти отъ
произвольной, деятельности. Совѣсть есть актъ непос^едственнаго
размышленія или суждепія. Она или одобряетъ, или порицаетъ
мотивъ; только произвольная дѣятельпость относится къ нему
активно, подавляетъ его или принимаетъ, въ томъ или другомъ
-
видѣ, въ основаніе совершаемаго поступка. Разладъ дѣйствіясъ
совѣстью, извѣстный каждому по опыту, именно въ томъ Я со-
стоитъ,'что мы дѣлаемъ то, чтб въ душѣ порицаемъ, или не
дѣлаемъ того, чтд внутренне одобряемъ. Такое дѣйствіе, про-
^ тивное совѣсти и разсудку, считается однако актомъ произволь- ^
ной деятельности, и -то чтб мы называемъ преднамеренностью^
умысломъ, -относится къ ней, а не къ сужденію, которое со-
весть или разсудокъ' произносятъ о мотиве. Вотъ" чеиъ объ-
ясняется важная роль умысла въ поступке. Умышленность зна-
читъ въ немъ\ нечто иное и гораздо более, чемъ сознатель-
ность. Умыселъ не есть простое знаиіе совершаемаго дѣйствія,
но решимость его исполнить. Действіе^будетъ умышленнымъ,
преднамерепнымъ^'даже и ві томъ случае, когда оно' совер-
шается подъ сильнымъ: давлепіеыъ, по0уждепія, или гіодъ влія-
ніемъ психическаго принуждепія, потому что въ' обоихъ слу-
чаяхъ человекъ, въ конце концовъ, действовалъ съ намереніемъ
поступить такъ^ а не иначе, только опъ действовалъ не вполнѣ
свободпо и памереніе его было более или менее вынужденное.
Въ такомъ виде выработалось въ исторіи нонятіе объ эле-

^
—
183 —
ментахъ и условіяхъ, посреди которыхъ зарождается. произволь-
ное дѣйствіе человѣка. Выполненіе или совершеніе поступка
обусловливается цѣлью, способами дѣйствія, его ббльшимъ или
меньшимъ соотвѣтствіемъ съ обстоятельствами, посреди которыхъ
оно происходить. Эта, такъ сказать, вторая половина поступка,
порождающая, при разсмотрѣніи отдѣльцыхъ случаевъ'^ безко-
нечные споры, по существу своему гораздо проще, первой, Цѣль
есть начальная, самая общая формула, которую будущее дѣй-
ствіе получаетъ въ душѣ; это его психическіи первообразъ. Въ
то же время цѣль есть результатъ, выводъ изъ всей приготови-
тельной психической работы, въ которой произвольное дѣйствіе
зарождается и которая вызывается побужденіемъ. Оттого, меж-
ду цѣлью и побужденіемъ всегда есть извѣстное отношеніе,
часто болѣе или менѣе близкая или отдаленная связь. Во вся-
вомъ случаѣ, цѣль вызывается побужденіемъ, хота бы она от-
носилась къ нему отрицательно, или существенно его видоизмѣ-
няла. Побужденіе, вызывая такое или другое дѣйствіе, прежде
всего рождаетъ цѣль, которая уже формулируетъ поступокъ. Что
касается до средствъ и способовъ .выполяенія задуманной цѣлн
И наконецъ до самаго исполненія, то они обозначаютъ движе-
піе психическаго акта-на пути къ единичному факту, >или.къ
группѣ TEEZX'b фактовъ. Приведете цѣли въ.исполпеніе, или,
говоря. метафорически, ея осуществленіе, состоитъ въ извѣстной
перегруппировкѣ данныхъ того или другого матеріальпаго или
психическаго .положенія или состоянія, смотря по тому, направ-
лено ли дѣйствіе па матеріальный міръ или на психическую
среду. Достигается ли дѣйствіемъ цѣль, или не достигается, - т . -е.
соотвѣтствуетъ оно ей вполнѣ или пѣтъ, — это зависитъ отъ
того,'ВЪ какой мѣрѣ были приняты въ соображеніе, при выпол-
неніи цѣ-чи, " условія и законы, управляющіе данными, которые
надлежало привести въ ипыя сочетапія. Начиная отсюда,; по-
ступокъ совершенно подчиняется средѣ, на которую онъ г паправ-
ленъ; и то, въ чемъ онъ выражается, заключается Г лишь: въ
родѣ, видѣ, характерѣ комбипацій, которыя имъ производятся
въ замѣну суіцествовавшихъ до дѣйствія или поступка.5іс л -
Таковы существенпыя черты произвольной психической дѣя-
тельпости. Но . признавая ее, отличая отъ непроизвольной, пра-
во, церковь и правственныя ученія да.іеки отъ мысли возво-
дить произвольность, поступка въ безусловный - принципъ. Не
только обстоятельства мѣшаютъ человѣпу стремиться къ предпо-
ложенной цѣли и достигать ее,' не только. соблазны и приманки
стѣсняють полную свободудеятельности, но уже:при; самомъ
своемъ зарожденіи,, она какъ-бй заранѣе предопредѣляется ро-

^
—
184 —
ковымъ образомъ фактами, нисколько отъ человѣка независя-
щими, которые, безъ его вѣдома, даютъ его дѣятельности тоі
или другое направлепіе. Оттого человѣкъ часто дѣйствуетъ въ
убѣжденіи, что поступокъ его совершенно произволееъ, а на
дѣлѣ оказывается, что онъ предопредѣлеиъ зарапѣе. Здѣсь источ-
никъ ученія о благодати, о прирожденной грѣховности; этимъ
объясняется крайняя трудность оцѣнкй доблести и заслуги; въ
связи съ этимъ, новидпмоыу, находится также и ученіе о номи-
дованіи. Затѣмъ, съ успѣхами ноложительнаго знанія и граж-
данственности, . человѣкъ нодмѣтилъ, что пе только его дѣятель-
ность, но и самыя нобужденія существенпо зависятъ отъ среды,
въ которой онъ родился, Боснитйлся. и живетъ, и что условія
этой. среды могутъ быть измѣняемы и улучшаемы помощью из-
вѣстныхъ, онытомъ дознанныхъ, мѣръ и нріемовъ. Вслѣдствіе
того, въ ваше время болѣе и б.олѣе укореняется взглядъ, что а
нравственномъ характерѣ поступка и степени его вмѣняемости
нельзя судить по одной кажущейся нроизвольпости дѣйствія и
но одному соотвѣтствш или несоотвѣтствію его съ юридиче-
скими и нравственными правилами,, а слѣдуетъ принять также
въ соображеще и тотъ строй мыслей : и нривычекъ, ту нрав-
ственную и умственную атмосферу, посреди Іоторой выросъ и
сложился человѣкъ.. Нѣкоторые, лидя далѣе, отрицаютъ всякую
вмѣняемость и мечтаютъ .о.томъ счастливомъ будущемъ,. когда
развитыя до'.высокаго совершенства условія воснитанія и обще-,
ственной жизни-сдѣлаютъ нреступленія невозможными и кары,
нравственныя и юридическія, вовсе ненужными. Всѣ эти .ученія
и взгляды, -несмотря на ихъ разнообразіе, согласны въ.томъ,
что произвольвая дѣятельиость человѣка не безусловна, что она
и въ своихъ,; источникахъ, какъ и въ исходѣ, при совершешн
поступка,: обусловлена данными, совершенно независящими отъ
дѣйствующаго лица.;
.
;,
.
<
. ^Существенныягсоставныя части поступка, указанныя нами
выше,. обозначились не вдругъ, а лишь ностененпо, по мѣрѣ того,
какъ измѣнялсясамый взглядъ па человѣческую дѣятельность.
Вначалѣ/ когда матеріальные элементы; преобладаютъ въ быту
пародовъ иадъ;психическими, всѣ впѣшніе. поступки, безъ раз-
личія, .произвольные-и-непроизв^льныё^,. предумышленные, не-
осторожные, даже случайные , и безсозпательвые, если только
они, по і,объективпымъ . признакамъ составляютъ преступлепіе,
вмѣняются тому, кт0:ихъ совершилъ.и:влекутъ за.собою нака-
зание;: дѣиствія же, происходящія въ глубиііѣ души, ^остаются
въ^тѣни,; на нихъіне обращается никакого вниманія, они какъ
будто вовсе пе существуютъ. Но по мѣрѣ того какъ психиче-

^
—
185 —
скіе элементы выдвигаются впередъ, харавтеръ - преступленія
измѣняется, умыселъ, намѣреніе принимаются въ разсчетъ н при-
знаются за необходимую составную часть внѣшняго дѣйствія,
подлежащаго вмѣненію и наказанію; Наконецъ, когда психи^е-
скіе элементы выработываются до полной самостоятельности,
появляется новое, неизвѣстное до тѣхъ поръ попятіе о нрав-
ственномъ, внутренпемъ ноступкѣ,; совергааемомъ въ душѣ, хотя
бы онъ вовсе не выражался въ матеріальныхъ . фактахъ. Въ
нравственномъ смыслѣ человѣкъ уже совершилъ преступленіе,
когда замышлялъ дурное, лелѣялъ мысль о немъ, хотя бы ма-
теріально и не вынолпилъ своего замысла. Эти два цредстав-
ленія о преступленіи или нроступкѣ, юридическомъ и; нрав-
ственномъ, матеріальномъ и психическомъ, соотвѣтствуютъ дѣя-
тельностн души, обращенной' или на-внѣшнюю обстановку ила
на;.самоё себя. Понятіе о психическихъ престунлепіяхъ и про-
стункахъ могло возникнуть разумѣется только тогда, когда пси-
хическіе Элементы высвободились изъ-подъ матеріальныхъ усло-
він и развились до полной самостоятельности я самодѣятель-
вости.
До сихъ поръ психологи пользовались мало и весьма не кри-
тически изслѣдованіями юристовъ, богослововъ и моралистовъ,
несмотря на то, что ихъ труды представляютъ единственный
и притомъ чрезвычайно богатый источникъ для изучеиія произ-
вольной психической дѣятельности. Мало того: простое перепе-
сеніе ихъ наблюденій на страницы психологіи много способ-
ствовало поразительной путапицѣ понятій обо всемъ, что ка-
сается произвольныхъ дѣйствій. Черпая изъ этого ^ источника
безъ разбора и критики, мы забываемъ,-что . религія, юриспру-
денция и учевія о нравственпостіі преслѣдуютъ цѣлн практиче-
скія." Въ нихъ нроизвольныя дѣйствія разсматриваются и изслѣ-
дуются только въ той мѣрѣ, какъ это нужно, • чтобъ,: во-пер-
выхъ, удержать человѣка отъ грѣха, отклонить отъ преступле-
ния и «направить на путь добра, соблюденія положительпыхъ за-
коновь и правилъ нравственности, а во-вторыхъ, когда грѣхъ
или преступлепіе совершены—опредѣлить степень': вмѣняемости
поступка и мѣру заслуясеннаго наказанія или' взысканія, кара-
тельнаго или исправительнаго. Психологія имѣетъ совсѣмъ дру-
гую - задачу.'Цѣль ея — теоретическая. Онй должна опредѣлить
свойства психической дѣятельпости и ея законы,, безъ -всякаго
отпошенія къ добру или злу, положительному закону или ІСОВѢ-
сти, къ добродѣтеля или пороку. Поэтому, для психолога, вы-
воды изъ наблюденій, сдѣланныхъ съ практическою цѣлью, мо-
гутъ служир : только, матеріаломъ для йзслѣдованія," важнымъ

—
186, —
указаніемъ, не бодѣе. Къ сожалѣнію, это слишкомъ часто опу-
скается изъ виду, и психологія нерѣдко смѣшивается съ этикой,
начала которой совсѣдіъ другія. Этика обусловливается психо'ло-
гіей, по далеко не одно и то же съ нею.
Совершенная неудовлетворительность Bcgro, что мы до сихъ
поръ знаемъ по этому отдѣлу нсихологіи, указываетъ на необ-
ходимость его критической, научной разработки. Но чтобъ при-
ступить къ ней надо прежде всего расчистить поле изслѣдова-
нія и устранить слова, которая заслоняютъ собою самые пред-
меты, Еще'Бэконъ жаловался на помѣху, какую наука встрѣ-
чаетъ въ словахъ и названіяхъ, Психологическія изслѣдованія
встрѣчаются съ такими помѣхами на каждомъ шагу, но особ-
ливо по тому отдѣлу, который насъ теперь занимаетъ.
Произвольная психическая дѣятельпость приписывается волѢ.
Это выраженіе подаетъ поводъ къ важпымъ недоразумѣніямъ,
которыя необходимо устранить, если не хотимъ, съ самаго же
начала, -ввести изслѣдованіе въ ложную колею и сдѣлать его
совершенно безплоднымъ, Съ выраженіемъ: во.гя мы безсозна-
тельно соединяемъ представленіе • о какой-то особой способпости
или силѣ души, производящей извѣстеаго рода психическія яв-
ленія. Но такое значепіе придало ей злоунотребленіе терминами,
происходящее отъ непонимагіія точпаго ихъ смысла. Одно не-
зпаніе создало этого ынимаго психическаго дѣятеля; благодаря
только незнанію онъ возникъ, незамѣтно протерся между душею
и ея продуктами, разъедиаилъ ихъ и выросъ въ особую'силу,
и способность души. Психологія поставлена имъ въ тупикъ; она
рѣшительно не знаетъ, чт^э съ нимъ начать, — такъ онъ ее
путаетъ. Всѣмъ извѣство и памятно, сколько естественныя науки
потратили напрасно труда и усилій, чтобъ раздѣлаться съ-ме-
тафорическими существами, называемыми силами. Приписать яв-
лепіе силѣ казалось очень удобнымъ; названіе освобождало отъ
необходимости искать объясненія; терминологіей пытливый умъ
успокоивался, но крайней мѣрѣ па время, но положительное зна-
віе отъ такой замѣны дѣла сдовомъ сильно страдало. Съ при-
зракомъ объясненія, загораживаюіцимъ фактъ, предстояло много
дѣла; нужно было сначал^догадаться^гги^ понять, что терпинъ
—пе объяспеніе,-й потомъ долго, упорно,^ бороться съ метафо-
рой, пока она подалась назадъ и заслоненный ею фактъ, дѣло,'
^ становились'лицомъ къ лицу съ йзслѣдователемъ. Естественпыя
науки прошли 'наконецъ чрезъ эти недоразумѣнія и борьбу;
онѣ вполнѣ • овладѣли дѣйствительнымъ смысломъ < метафоръ и
сдѣлали ихъ .безвредными для науки. Но нсихологія и до сихъ
поръ':'загромождена ими. Чтб такое, въ самомъі дѣлѣ, воля?

^
—
187 —
Группируя, правильно или неправильно, психическія явленія,'.ми
сперва собираемъ отличительные признаки грунпъ,'потомъ сум-
мируемъ ихъ особо по каждой группѣ и эти суммы или сово-
купности признаковъ обозначаемъ особыми общими выраженіями
или терминами., Такимъ образомъ, выраженіе: воля, собственно
говоря, не болѣе, какъ только обобщенное обозначеніе отличи-
тельныхъ особенностей или характеристическихъ признаковъ дѣя-
тёльнаго состоянія души. Это—отвлеченное понятіе, а,не дей-
ствительный нредметъ. Какимъ образомъ, по какому закону, от-
влеченное понятіе обратилось въ умственное существо, въ силу,
-способность, производящую тѣ явленія, для которыхъ оно, на
•самомъ дѣлѣ, служить только сокращеннымъ, обобщеннымъ • обо-
^аченіемъ,—это объясняетъ исторія развитія понятій и языка.
Но такъ или иначе, а это метафорическое олицетвореніе' заняло
непринадлежащее ему мѣсто въ наукѣ, и мы, вмѣсто того, чтобъ
изслѣдовать отличительные признаки, которые имъ обозначаются
я роль этихъ признаковъ въ психической жизни, обращаемся
къ матафорѣ, какъ къ дѣйствительноыу психическому факту,
•усиливаемся разгадать его, опредѣлить мѣсто, занимаемое имъ
въ душѣ, уяснить его отношеніе въ ней,.Ѵ и т. п. Вслѣдствіе
того, положительное изслѣдованіе психической жизни * не только
затрудняется, но, что гораздо хуже, оно переносится на вооб-
ражаемую метафизизескую почву, гдѣ^ за педостаткомъ мате-
ріала и фактовъ, истощается Ьъ безплоднѣйшихъ схоластиче-
чзкихъ упражненіяхъ. Море бываетъ порой тихо, порой покрыто
волнами или рябью; иногда оно чернаго цвѣта, иногда зеленаго,
иногда свѣтится. Чтб бы мы сказали, еслибъ кто-нибудь вздумалъ
возводить эти' различныя состоянія моря въ особые, самостоя-
тельные предметы и приписывать каждое изъ нихъ особой спо-
собности или силѣ, напримѣръ, тихое состояніе—тихости,- вол-
ны--БО^истбсти, рябь—рябистости и т. п.? А говоря о душѣ
и ея состояніяхъ мы именно такъ поступаемъ, и не находимъ
^этого страннымъ или смѣшнымъ, потому что привыкли въ пси-
хологии къ такимъ пріемамъ.
'
..
,- ;•
^ ^' Приступая' къ критическому изслѣдованію психической сто-
роны дѣйствій,' мы должны, прежде всего/ забыть отвлеченности,
закрѣпленныя особой терминологіей,' которая насъ путаетъ и
^еззавѣтно отдаться изученію. положительныхъ фактовъ. Общее
сознаніе, выработанное вѣками,' различаетъ гіроизвольныя дѣй-
ствія отъ непроизвольныхъ. Послѣднія, какъ выяснено физіоло-
гіей, основаны на рефлексахъ,- неимѣющихъ никакихъ отношеній
къ психической дѣятельности./Произвольныя дѣйствія, которымъ
по преимуществу приписывается психическін характеръ, отли-

^
—
188 —
чаются своими существенными особенностями, изъ которнх-ь
многія подмѣтены и указаны юристами, богословами и мора.іи-
стами. Все: дѣло въ тоыъ, нредставляютъ ли эти особенности
дѣйствительные факты или онѣ существуютъ только въ вообра-
жеріи людей, и если онѣ плодъ наблюдепій, а не фаптазіи, то
^ Еакія стороны психической жизни онѣ собою выражаютъ? Съ
этого должны, какъ мы думаемъ, начаться Еритическія изслѣдо-
ванія произвольной дѣятельности, при теперешнемъ печальномъ
состояніи этой>отрасли психологіи.
Постараемся обозначить приблизительно, въ однѣхъ лишь
общихъ чертахъ; программу такихъ изслѣдованій и намѣтить,
вѣроятные, по крайней мѣрѣ возможные ихъ результаты.
Прежде всего, какъ мы уже сказали, надобно воктановить
фактическую сторону предмета и опредѣлить точнымъ образолъ,
;Чт5 слѣдуетъ разумѣть подъ произвольньімъ дѣйствіемъ, какія
его характеристическія черты и особенности.
Мы уже видѣли, что по наружнымъ признакамъ произволь-
ное дѣйствіе ничѣыъ не отличается не только отъ непроизволь-
.наго, ,но даже и отъ безйознательнаго. Что я вчера дѣ.талъ
произвольно, съ намѣреніемъ, то сегодня могу дѣлать безсозна-
тельно, даже во снѣ или въ забытьи. Непроизвольное, рефлек-
тивное дѣйствіе мржетъ быть также цѣлесообразнымъ, казаться,
по своимъ послѣдствіямъ, также зрѣло обдуманнымъ въ цѣломъ
и частяхъ, какъ и произвольное,
-
^-
^
Но и по. внутреннимъ признакамъ опредѣлить произвольное
дѣйствіе чрезвычайно трудно, Съ перваго взгляда произвольнымъ
можетъ показаться каждый поступокъ, совершаемый наперекоръ
матеріальпымъ побуждепіямъ, по внушенію психическихъ моти-
вовъ} или убѣждепій разсудка. Но при ближайшемт. разсііотрѣніи
этотъ признакъ оказывается обманчивымъ. Торжество такъ-па-
зываемыхъ;. нравственныхъ 'мотивовъ надъ матеріальными-не
имѣетъ прямого отношенія къ произвольности дѣйствій. Исходъ
. борьбы мотивовъ . опредѣляется ртпоситедьною ихъ силою, и
если нравственный побуждения перевѣгаиваютъ матеріальныя,
непосредствеппыя, то человѣкъ .сообразуетъ съ ними своп по-
ступки, точно, также к^акъ, въ^ другихъ случаяхъ опъ покоряется
матеріальпымъ побуждепіямъ,""когда они сильпѣе правствеииыхь
доводовъ. Такимъ образомъ, борьба побужденій и, побѣда однихъ
надъ другими имѣетъ скорѣе механическій характеръ и вполнѣ
удовлетворительно объясняется, законами психической динамики.
'Недоразумѣнія по этому предмету могли произойти, какъ мы
уже замѣтили, только вслѣдствіе смѣшенія этики съ психологіей.
Торжество нравствепныхъ пачалъ надъ матеріальпыми побужде-

^
—
189 —
ніями, идеальныхъ стремленій надъ животными, души надъ. тѣ-
ломъ, имѣетъ СВО& значеніе и цѣну, но ни въ какомъ случаѣ
не ыожетъ слуйіить аргументомъ въ пользу или противъ произ-
вольности дѣиствій. Въ этомъ и состоитъ крайняя трудность,
онредѣлить субъективную сторону заслуги или подвига. Если,
добродѣтель' перёсиливаетъ въ душѣ норочныя наклонности, то
это не всегда заслуга или подвигъ. Когда хоропіія наклонности
сильнѣе дурныхъ, то человѣкъ имъ и слѣдуетъ,. безъ особен-
ныхъ усилій, иногда даже безъ всякиіъ усилій и борьбы. На-
града и: ^аказаніе, разематриваемыя съ этой точки зрѣнія, на-
ходятся въ связи не съ произвольностью поступковъ, а папро-
тивъ, скорѣе вытекаютъ изъ преднолржепія, что выборъ людьми
побужденій, наклонность ихъ къ такимъ или другимъ поступкамъ,
определяется не свободнымъ избраніемъ; а относительною силою
мотивовъ, по законамъ психической механики. Наказаніе и на-
града, въ этомъ смыслѣ, служатъ лишь средствомъ, придумап-
нымъ для усиленія однихъ мотивовъ п ослаблепія, по возмож-
ности, другихъ. Наградою и наказаніемъ вносится въ столкно-
веніе' побужденій новое условіе, съ цѣлью измѣнить шансы
борьбы, дать исходу ея желаемое направленіе.
Есть также мнѣніё, будто произвольное дѣйствіе отличается
отъ пепроизвольнаго тѣмъ, что совершается безъ всякихъ по
бужденій или мотивовъ. Защитники этого взгляда думаютъ, ічто
мотивъ, дѣйствуя механически, вынуждаетъ насъ къ Езвѣстному
дѣйствію, и потому поступокъ можетъ быть произвольнымъ только
въ такомъ случаѣ, если совершается безъ всякаго побуждепія.
Но и эта аргументація не выдерживаетъ критики. Безъ . мотива
совершаются только дѣйствія безсознательныя, или хотя и со--
знаваемыя, но происходящія рефлектиино, то-есть такія, въ со-
вершейіи которыхъ душа ие принаыаетъ участія, къ которымъ '
она относится только насТивно и созерцательно; но оба эти
вида поступковъ не принадлежать къ разряду произвольныхъ.
Произвольныя дѣйствія непремѣпно сознательны, и мы прини-
маемъ въ нихъ психическа дѣятельное участіе. Наконецъ, безъ
мотива дѣйствуютъ люди, лишенные почему-либо возможности.
здраво обсуждать свои поступки; по и ихъ дѣйствія; пе счита- ^
ются произвольными а потому пе вмѣняются совершившему,
" Современную путапиду/воззрѣпій па произвольную и непро--
извольпуіо дѣятельпость всего ярче выразилъ Дж.'Стюартъ Миль.
Онъ не решается, подобно реалвстамъ, отрицать возможность
произволышхъ дѣйствій, по ' въ то же время, ему не . хочется
допустить, вмѣстѣ съ метафизиками и идеалистами, возможность =
достуцковъ, пеобусловленныхъ необходимымъ'- мртивомъ'рли -по• ^

^
—
190 —
бужденіемъ. Чтобъ.выдти изъ ватруднительнаго положенія, онъ
прибѣгаетъ къ слѣдующей діа.іектической уловкѣ. Произвольный
поступокъ, по его взгляду, есть тоже необходимый, вызванный
дѣйствіемъ побужденія, только побужденіемъ служитъ, въ этомъ
случаѣ, воля дѣйствующаго лица поступить такъ, а не иначе.
Неудовлетворительность такого ^объяспеиія бросается въ глаза.
Какимъ образомъ воля можетъ обратиться въ побужденіе,-г -
вотъ что слѣдовало объяснить и доказать, а Дж. Ст. Милль
никакихъ рбъясненій и доказательствъ не представилъ; итакъ,
его разсуждеыія не подвигаютъ вопроса ни на шагъ впередъ;
Метафизики и идеалисты, .прежде него, говорили тоже самое.
Они тоже приписывали волѣ власть побуждать къ дѣйствію или
поступку; но недостаточность такого объясненія ^и повела къ
педоразумѣпіямъ, а потомъ и къ отрицанію произвольной дѣя-
тельности н воли; а Дж. Ст. Милль только повторяетъ мнѣніе
метафизиковъ.
Чѣмъ же, однако, нроизвольныя дѣйствія отличаются отъ
непроизвольныхъ?
Мы думаемъ, что въ произвольныхъ поступкахъ побуждевіе
къ дѣиствію вызывается самимъ дѣйствующимъ лицомъ произ-
вольно, тогда какъ въ непроизвольныхъ дѣнствіяхъ нобужденіе
является само собою, есть данное, независящее отъ дѣйствую-
щаго.лица. Постараемся объяснить эту мысль.,
Разсматривая дѣйствія или поступки человѣка, мы разли-
чаемъ между ними, съ психологической точки зрѣпія, нѣсколько
видовъ. Есть дѣйствія непроизвольныя безсознательныя; опи
вполнѣ подходятъ подъ разрядъ рефлексовъ. Есть, далѣе, дѣй-
ствія непроизвольныя, но которыя мы сознаемъ, хотя и не мо-
жемъ ихъ направить. Къ нимъ мы относимся зрителями, не
будучи . въ состояніи съ ними совладѣть. Дѣйствія • этого рода
тоже рефлективныя и отличаются оіъ первыхъ только тѣмъ,
что мы знаемъ о нихъ, находимся,, когда они совершаются, въ
состояпіи созпапія. Есть затѣмъ поступки, на которые ми рѣ-
шаемся послѣ болѣе или менѣе долгой и упорной борьбы. Такія
дѣйствія обыкновенно считаются произвольными,-
результатомъ
дѣятельпости воли; по противъ этого очень справедливо возра-
жаютъ,^ что воля,-собствепно'говоря, тутъ не при чемъ. Вну-
тренняя борьба, результатомъ которой являются такіе поступки,
предполагаетъ существовапіе въ душѣ различпыхъ побужденій,
изъ Еоторілхъ каждое стремится оцредѣлить дѣйствіе,; склонить
пасъ къ тому или другому поступку. Въ этой борьбѣ, относи-
тельная сила мотивовъ и одерживаетъ • верхъ. Что эта сила за-
виситъ. отъ упражненія и навыка—не подлежитъ сомпѣнію;, что^

^
—
191 —
въ этомъ смыслѣ, вся предшествовавшая - жизнь человѣка под-
готовллетъ такой или другой исходъ борьбы — это точно»также
вѣрно; но все же остается безспорнимъ, что самая борьба по-
бужденіи не предіюлагаетъ ничего другого, кромѣ существованія
ихъ въ душѣ. Совершается такая борьба по закопаыъ механи-
ческимъ, и когда всѣ данпыя извѣстпы, > ходъ ея развитія можетъ
быть форыулировйнъ заранѣе, съ математическою точностью.
Нравственпое впечатдѣпіе на пасъ этой борьбы мы лишь па
педоразумѣпію и ошибкѣ, относимъ къ самому дѣиствію. Борьба
и ея исходъ обусловлены уже напередъ всѣмъ предыдущимъ—
воспитаіііемъ, первыми впечатлѣнілми, опытомъ, впѣшпими
вліяніяыи, средой, обстоятельствами, при которыхъ сложилось
дѣйствующее лицо. Правда, воспитаніе не оканчивается дѣт-
ствомъ и продолжается долго, почти всю жизнь, и только въ
этомъ смыслѣ мы въ отвѣтѣ за свои дѣпствія; по едва ли можно
отрицать, ^то относительная сила мотивовъ, которая опредѣляетъ
постунокъ, создается не въ минуту самаго дѣйствія, а подго-
товляется исподоволь, какъ магнитъ лишь постепенно дѣлается
способнымъ поддерживать большой кусокъ желѣза. Если чело-
вѣкх, бывшій всю свою жизнь' безкорыстнымъ, не польстится,
подъ старость лѣтъ, на приманку огромной незаконной прибыли,
то добродѣтельпымъ, въ психическомъ смыслѣ,' долженъ бить
пазванъ не его постунокъ, а цѣлый строй его души, подготов-:
ленный ходомъ всей его жизни. Кто не соблазнился,— это
значитъ, что мотивъ соблазна въ немъ остался, сравнительно,
менѣе развитымъ и оттого оказался слабымъ въ борьбѣ съ
другими, сильно въ немъ развитыми добродѣтельными побужде-
ніяыи.
•
Бсѣ перечисленные виды дѣиствій предполагаютъ присут-
ствіс одного или нѣсколькнхъ даоныхъ побужденій, психическихъ,
или матеріальныхъ. Они необходимо, механически, толкаютъ
человѣка къ дѣяіельйости, и дѣиствіе его выходитъ такое или
другое, смотря по характеру, свойству, силѣ и взаимнымъ от-,
ношеніямъ этихъ побужденій. Въ дѣйствіяхъ, происходящих^
В('дѣдстІ5Іе борьбы пѣскрлькихъ или многихъ мотивовъ есть, по-
видимому, и умысе'лъ, и цѣль, и всѣ другія принадлежности про- .
извольпаго постунка; по они вызываются данными мотивами,-
хотя мы этого часто ~пе замѣчаемъ, и намъ представляется,
будто они свободпо возникли въ душѣ, подъ вліяпіемъ одиихъ
лишь ііашихъ желаній, свободно вызванныхъ нами самими. Ис-
точника самообольщенія и невольпаго обмана д^ілжно, въ этихь
случалхъ, і скать въ идеосинкразіяхъ и ассоціаціяхъ идей. Идеи,
мысли, представленія, чувства, желанія,-страсти,. самыя различ-

^
—
192 —
ныя и даже противуположныя, могутъ сростаться въ душѣ, и
когда разъ они срослись между собою, стбитъ подняться однимъ
изъ нихъ со дна души,—и тотчасъ же, вмѣстѣ съ ними, поды-
маются и другія, сросшіяся съ ними. По тѣсной связи съ пер-
выми, послѣдпія появляются безъ всякаго участія пашей воли,
непроизвольно; намъ же, напротивъ, кажется, будто мы сами,
намѣренно и произврльно, п'ротивупоставляемъ ихъ тѣмъ, кото-
рыя вызвали ихъ въ нашей душѣ. Такъ, человѣкъ, котораго я
горячо любилъ,. съ которымъ связаны лучшія воспомипанія моей
жизни, оказался впослѣдствіи безсовѣстнымъ, безчестнымъ, со-
всѣмъ негоднымъ. П вотъ, при каждой встрѣчѣ съ нимъ, каж-
дый разъ, что я объ немъ вспомню, меня будутъ волновать
.
самыя противуположпыя ощущенія, и борьба ихъ непремѣнно
отразится на характерѣ дѣйствія, если опи почбму-либо вызо-
вутъ мою дѣятельность.
Но сверхъ разсмотрѣнныхъ нами, есть и такіе поступки,
которые совершаются по мотивамъ дѣйствительно произвольнымъ,
вызваннымъ свободпымъ почипомъ души. Раздраженный чѣмъ-
нибудь, я могу, въ пылу гнѣва и злости, вспомнить, что не
слѣдуетъ отдаваться этому чувству, что надо себя сдержцветь.-
Тутъ, очевидно, одно побужденіе вызываетъ другое само собою,
по закону сростанія или ассоціацін идей. Но будучи въ совер-
шенпо спокойпомъ состояніи, когда меня ничто не волнуетъ и
пе во'збуждаетъ, я могу безразлично выполнить, одно за другимъ,
множество самыхъ разнообразныхъ дѣйствій, умныхъ или без-
смысленпыхъ, какія мнѣ придутъ въ голову. Чѣмъ человѣкъ
сновойнѣй, тѣмъ онъ болѣе снособенъ выполнить то или другое
дѣйствіе единствепно по своей прихоти, пе вызваяпой ничѣмъ.
Находясь , въ такомъ душевномъ состояніи, я могу любую мысль
обратить, по произволу, въ мотивъ поступка. Мало того: чело-
вѣкъ способеиъ поставить себѣ задачею сдѣлать то, что ему
вздумается, будетъ ли это умно или глупо, полезно или вредно
ему самому. Сможетъ ли онъ выполнить задуманное,—это дру-
гой вопросъ; дѣйствіе, невыполнимое по законамъ природы, и
останется неисполненнымъ; но по замыслу, въ психическомъ
смыслѣ, человѣкъ может^нредпринятБ^все, что только ему
придетъ въ головугЭго не значить, ч^го произвольное дѣйствіе
совершается безъ побуд:денія. Поступка, ничѣмъ не мотивиро-
ваппаго или пе вызванпаго, нельзя себѣ представить. - Но, во-
первыхъ, мотивы бываютъ- и материальные, приходящіе извнѣ,
'И психическіе, впутрепиіе, возпикающіе въ самрй душѣ;..во-
вторыхъ, по спо'собу происхождепія, мотивы бываютъ* непроиз-
вольные,' возникающее сами собою, безъ участія дѣйствующаго

^
—
193 —
лица, и произвольные, имъ самимъ вызываемые. Только дѣйствія
и поступки,' совершаемые вслѣдствіе произвольно вызваннаго
побуждеі|ія, и суть произвольные, въ точпомъ смыслѣ слова.
Всѣ прочіе имѣютъ болѣе или менѣе рефлективный, механиче-
ский, непроизвольный характеръ.
' Ниже мы постараемся объяснить возможность, условія и
законы произвольныхъ психическихъ дѣйствіи. Теперь будемт.
продолжать разсмотрѣніе самаго факта произвольной дѣятельности
и отмѣтимъ недоразумѣнія, которымъ она подаетъ. поводъ.
Каждый произвольный поступокъ, именно потому, что по-
буждепіе къ нему вызвано самимъ дѣйствующимъ лицомъ, есть
пепремѣпно сознательный и не можетъ совершаться безсозна-
тельно. Безсознательными могутъ быть только данные, непроиз-
вольные мотивы. Самый вызовъ, выборъ мотива есть уже по
необходимости сознательный актъ души. Какъ только сознаніе
изчезаетъ, мы подпадаемъ подъ дѣйствіе даннаго побужденія.
: ,'Кромѣ того, каждое произвольное дѣйствіе, по существу
своему, есть пепремѣнно предпамѣренное. Неумышленпыя дѣй-
ствія, будутъ ли они случайныя или необходимыя, всегда не-
произвольны, хотя бы сознаніе и сопровождало ихъ выполненіе.
Далѣе. Мотивъ произвольнаго поступка не можетъ быть
матеріальнымъ, впѣшнимъ толчкомъ; онъ необходимо психи-
ческаго свойства. Эта особенность вытекаетъ изъ того, что ма-
териальный мотивъ, какъ данный, отъ насъ независящій, можетъ
породить только непроизвольное, необходимое дѣйствіе. Мате-
ріальный мотивъ не находится въ душѣ, а привходить въ нее
извпѣ, почему и пе можетъ быть произвольно поставленъ дѣй-
ствующимъ лицомъ; Вызвать изъ души мы можемъ только мотивъ
въ лей заключаюідійся, хоть изъ этого, разумеется, вовсе пе
слѣдуетъ, чтобъ мотивъ такого рода пе могъ дѣйствовать и не-
произвольно, не могъ необходимымъ образомъ опредѣлять пашу
деятельность. Правда, мы можемъ, совершенно произвольно,
выполнять матеріальное дѣйствіе, вызвать въ себѣ желапіе къ
матеріальному поступку; по первый мотивъ, посредствомъ кото-
раго мн возбудимъ въ себѣ такое расположеніе или состояніе,
будетъ вепремѣнно психическаго, а не матеріальнаго свойства.
Такъ, сидя спокоипо у себя въ крмнатѣ, я могу совершенно
произвольно рѣшиться ѣхать въ концертъ или къ знакомымъ
на вечер'Ь. Я заранѣе знаю,' что одно доставить мнѣ художе-
ственное наслаждеиіе, другое расположить-меня къ другого
рода удовольствію. Дѣйствительпо, слушая пьесу въ концертѣ
или участвуя въ пріятельской бесѣдѣ, я прихожу въ такое или
другое состояніе и испытываю на'себѣ, уже непроизвольно, его
Зід.пи Психологщ.
13

\
^
—
194 —
ідѣйствія; но первый автъ, который меня побудилъ идти въ.кон-
цертъ или въ кругъ пріятелей былъ совершенно произвольный;
тогда Я'былъ снокоенъ, не находился нодъ вліяпіемъ какого
-бы^то ни было аффекта, и отъ меня совершенно зависѣло по-
ступить такъ или иначе. Выборъ мой пе опредѣлялся ничѣмъ;
я самъ его опредѣлилъ, самъ добровольно поставилъ себя въ за-
висимость отъ извѣстнаго дуиіевнаго состоянія, которое нодѣй-
ствовало на меня уже необходимымъ образомъ, вызвало мои
дальпѣйшіе, уже непроизвольные поступки.
,
^ Вглядываясь глубже въ дарактеръ и свойства побужден!®,
произвольно вызываемыхъ свободнымъ ночиномъ души, мы най-
демъ, что они ненремѣнно заключаются въ общихъ или отвле-
чепныхъ ііысляхъ, соотвѣтствующихъ различнымъ нашимъ чув-
ствамъ, желаніямъ, стремлеяіямъ и страстямъ. И это совершенпо
естественно. Всякое чувство, желапіе, а тѣмъ болѣе страсть,
суть побуждепія данныя, ненроизвольныя, дѣйствующія припу-
дительно. Только холодная, спокойная, ничѣмъ не волнуемая
мысль ыожетъ стать произвольнымъ мотивомъ. Когда какія бы
то ни-было побуждепія дѣйствуютъ па душу, разпыя сообра-
женія являются въ ней сами собою, невольно. Дѣйствіе, въ ка-
кую бы сторону оно ни склонилось, какія бы побужденія на
одержали верхъ, будетъ въ такомъ случаѣ непроизвольное. * На-
-нротивъ, мотивъ, нами самими произвольно вызванный изъ глу-
.бины души, уже по этому не можетъ быть ни желаніемъ, на
стремленіемъ, пи страстью, такъ какъ онъ пе имѣетъ принуди-
" тельваго характера. Но такимъ безстрастнымъ, холоднымъ,
• вполнѣ намъ подвластнымъ мотивомъ можетъ быть только обш,ая
или отвлеченная мыс.іь, не согрѣтая чувствомъ, не перешедшая
въ желаніе, иначе опа выходила бы изъ пашей власти и вызы-
вала бы или рефлективное движепіе, или борьбу мотивовъ. Только
общая или отвлеченная мысль, связанная, какъ мы видѣли, съ
центромъ чувствитаіьности и служаш,ая нроводпикомъ къ, соот-
вѣтствующему ей чувству, желанію или стремлепію, способна
служить клавишей, помощью которой мы, по произволу,
ваемъ въ себѣ то или другое нобуждепіе. Въ этомъ смыслѣ,
произвольное дѣйствіе можно сравпить^съ-игрою на иіістр.умеіпѣ:
выполняя па немъ произвольно извѣстпыя механичсскія дѣй*
ствія,-,мы извлемемъ изъ него звуки, которые настроиваютъ
душу извѣстнымъ образомъ, возбуждаютъ въ пей тѣ или другія
,чувства. Посредствомъ общихъ и отвлечениыхъ мыслей, нахо-
дящихся въ прямой связи съ центромъ чувствитсльпести, произ-
вольное па пихъ дѣйствіе вызиваетъ соотвѣтствук щія ммъ чув-
ства, желапія, страсти, которыя нотомъ уже сами собою при-

^
—
195 —
БОДЯТЪ душу .. въ : ИЗВѢСТНЫЯ нбпроизвольньтя • состоянія и побуж-
даютъ насъ .въ непроизвольнымъ поступкамъ. Въ спокойномъ
состояніи, я .совершенно хладнокровно припоминаю множество
фактовъ, лицъ, обстоятельствъ, которые, при непосредственномъ
съ ними соприкосновеніи, возбуждаютъ во мнѣ множество разно-
родныхъ ощущепіи. Покуда я нахожусь въ спокойномъ состояніи,
вдалекѣ отъ этихъ лицъ, обстоятельствъ и т. п.,. я отношусь
къ пимъ?вполнѣ безразлично и объективно, могу одинаково и
остановиться на нихъ и переходить отъ одного изъ нихъ къ
другому;» но когда я разъ остановился произвольно на одномъ
изъ нихъ и отдался его вліянію, то-есть, посредствомъ. общей
или отвлеченной мысли, которою оно представляется моему
сознанію, вызвалъ въ душѣ соотвѣтствующее-ему желаніе или'
чувство, я уже подпадаю подъ его вліяніе и совершаю непро-
взвольння дѣйствія, возбуждаемыя чувствомъ или желаніемъ,
которое я вызвалъ въ душѣ посредствомъ общей или отвлечен-
ной мысли.
Съ этой точки зрѣнія,. произвольная дѣятельность представ-
ляется противуположною процессу мышлепія. - Послѣдній пере-
работываетъ едйничныя впечатлѣнія въ представленія, «ъ общія
и отвлеченныя понятія; произвольная дѣятельность, паоборотъ,
переводить представления, общія и отвлеченныя понятія въ тѣ
едипичныя впечатлѣнія, которыя имъ соотвѣтствуютъ, но вмѣстѣ
съ тѣмъ группируетъ инымъ образомъ факты, отъ .которыхъ
такія впечатлѣнія получаются. Всякій произвольный поступокъ
начинается, какъ сказано, отъ какой-нибудь общей или отвле-
ченной мысли и оканчивается известной повой группировкой
матеріальныхъ или психическихъ дарныхъ. Переходъ этотъ со-
вершается^ также постепенно, какъ и переходъ отъ единичныхъ
впечатдѣній къ представлепіямъ, обобщеніямъ и отвлечепіямъ.
Сначала общая или отвлеченная мысль становится памѣреніемъ
или умысломъ. Въ этомъ видѣ она уже обращается въ чувство,
желавіе. или стремленіе, которыхъ нѣтъ въ холодной, спокойной
мысля, и. становится побуждепіемъ. Затѣмъ является и дѣль.
Въ цѣди, наыѣреніе, умыселъ уже приближается къ едивичньімъ
фактамъ- Цѣль не что иное, какъ программа будущаго дѣйствія,
но программа еще не довольно точно опредѣлеппая, .которая,•
смотря по • обстоатедьствамъ,, можетъ измѣняться въ подроб-
иостяхъ, оставаясь одною и тою же въ существепныхъ чертахъ.
Ыакопецъ, самое дѣйствіе, т. -е . выполнеіііе цѣли, составляетъ
прямой переходъ къ сдипичпымъ фактамъ; оно заканчивается
ихъ повой группировкой, которая столько же зависитъ отъ Д'Кди,
сколько и отъ свойства самыхъ фактовъ, подвергаем ыхъ пере-
1S*

^
—
196 —
становвѣ. Тавъ, спокойно перебирал въ "самомъ себѣ разные
факты и мысли, я останавливаюсь на томъ, что буду писать
• письмо, къ чему меня впрочемъ ничто не принуждаетъ.' Оказы-
вается, что у меня нѣтъ ни чернилъ, ни перьевъ, ни бумаги,
и я долженъ папередъ достать ихъ, а до тѣхъ поръ отложить
свое намѣреніе. Ходъ мышлевія совсѣмъ иной. Оно.работаетъ
надъ данными единичными впечатлѣніями, передѣлываетъ ихъ
въ психическіе продукты—въ представленія, обобщенія и отвле-
ченія и въ такомъ передѣланномъ видѣ вводитъ эти впечатлѣнія
въ душу, сообщаетъ имъ психическій характеръ. Произвольная
дѣятельность, симѣя исходной точкой эти продукты, измѣняетъ
по нимъ, вслѣдствіе свободнаго почина души, данную группировку
единичныхъ фактовъ и этимъ существенно разнится отъ прочихъ
видовъ дѣлтельности. Рефлективныя, безсознательныя и созна-
тельння, движенія совершаются по законамъ матеріальнаго міра.
Ни наміренія, ни цѣла они не предполагаютъ и возникаютъ
вслѣдствіе побужденій, появляющихся и дѣйствующихъ съ ро-
ковою необходимостью. Поступки, возникающіе изъ борьбы мо-
тивовъ, нѣсколько ближе къ произвольнымъ. Въ нихъ мотивы
подымаются со дна души и являются опредѣляющимъ факторомъ
поступка въ видѣ намѣреній и цѣлей; но существенная ихъ
разница отъ произвольныхъ дѣйствій состоитъ въ томъ, что
въ нихъ психическіе мотивы являются непроизвольно, подъ влія-
ніемъ данныхъ побужден!^,
по закону идеосинкразіи или ассо-
: ціадіи идей. Только при произвольной, дѣятельности мо'тивъ
вызывается въ душѣ произвольно, безъ всякаго пеобходимаго
побужденія, собственнымъ починомъ дѣйствующаго лица, которое
"ВЪ самомъ себѣ находитъ мотивъ для дѣятельпости.
^ • Тѣмъ,' что общія и отвлеченный мысли, отрѣшепныя отъ
чувствъ и желапій, играютъ такую важную роль въ произвольной
дѣятельности, вполнѣ объясняется тѣспая связь воли и мыюленія,
которую, какъ мы' видѣли, согласно предполагаютъ и моралисты,
и церковь и юриспруденція. Кто не можетъ правильно мыслить,
тотъ и неспособенъ совершить поступокъ, подлежащій вмѣнеиію.
'Праиильпое отправленіе мышленія предполагаетъ способность
отрѣшиться отъ чувства, стремления, страсти, отнестись къ нимъ
совершенно объективна;; При непормальномъ состояніи души,
мышлепіе пе можотъ подняться до такого объективнаго отно-
шепія къ чувствамъ, стремлеіііямъ, страстямъ, возвыситься падъ
•ними, и они, парализуя процессъ мышленія, остаются въ душѣ
источпикомъ непроизвольпыхъ, рефлективныхъ движеній, съ кото-
; рыки ненормально дѣйствуіощее мышлепіе пе въ состояпіи со-
владѣть.

^
—
197 —
Существенная роль общихъ и отвлеченныхъ мыслей въ про-,
извольной дѣятельности показываетъ, что метафизики и идеалисты
ошибаются, предполагая, будто воля имѣетъ какое-то свое, особое,
содержаніе, отдѣляя ее рѣзкой чертой отъ ыышленія и при-,
знавая ее за особое, безусловное психическое начало.
-Такія,
представленія о волѣ и произвольной дѣятельности, вытекающія
изъ цѣлаго міровоззрѣнія, продолжали еще держаться, когда
оно пришло въ упадокъ, только благодаря недостаточности пси-
хологическаго анализа и устарѣлымъ, младепческймъ пріеыамъ пси-
хологической критики. Произвольная дѣятельность и мышленіе—
два различныя отправленія одного и того же психическаго орга-
низма, ^идущія другъ другу на встрѣчу и развивающіяся въ про-
тивуположныхъ нанравленіяхъ. Никакого особаго своего содер-
жанія произвольная дѣятельность не имѣетъ и имѣть не можетъ,,
точно также, какъ нѣтъ и не можетъ быть чистой, безусловной
произвольности, или такъ-называемой безусловной воли. Свобод-*
вый починъ души — единственная черта, которою произвольная
дѣятельность отличается отъ другихъ явлепій—вполнѣ обуслов-
ливается наличными въ душѣ мыслями, попятіями, представ-
деніями, какъ непроизвольная дѣятельпость обусловлена вызываю-
щими ее невольными побужденіями и толчками. То, что не со-
держится въ душѣ въ видѣ мысли, представлепія, понятія, ;не
щожетъ, ни въ какомъ случаѣ, быть обращено произвольнымъ
актомъ души въ мотйвъ дѣятельности. Этого мало. Въ разви-
тій и дѣйствіяхъ своихъ, свободный починъ души ограниченъ ,
ея: привычками, прирожденными наклонностями, способностями,
свойствами и тому подобными положительными данными. Пере-
ходя въ объективный или реальный міръ, произвольная дѣятель-
пость ограничена его законами, съ которыми должна сообра-
зоваться и которыхъ ни отвергнуть, пи переступить не, можетъ,,
Подобно непроизвольной дѣятельпости, и произвольная не можетъ
что-либо. прибавить къ тому или убавить изъ того, что суще-
Ьтвуетъ матеріально или психически. Вращаясь .въ .томъ же
дѣйствительпоыъ мірѣ и не будучи въ состояніи выдти изъ его
веизмѣнныхъ условій, она, какъ и непроизвольная. дѣятельность,
ограничивается одной перегруппировкой единичныхъ данныхъ и ^
впечатлѣній, по образцамъ, сложившимся въ душѣ, . насколько
эти образцы не противорѣчатъ' условіямъ и законамъ психической
и материальной природы. - Встрѣчаясь съ . побужденіями или
лрепятствіями,, матеріальными. и психическими, она вступаетъ
съ.ними въ борьбу, исходъ которой, подобно всякой борьбѣ, '
онредѣляется относительною силою борящихся сторонъ. Способ-,
ность ставить мотйвъ и энергически проводить-его, бороться

^
—
198 —
съ препятствіями и помѣхами лрж переведеніи его въ дѣло,
въ дѣйствительность, матеріальную или психическую, зависитъ
столько же отъ прирожденных-ь свойствъ души, сколько отъ
навыка и упражненія. Въ этомъ отношеніи произвольная дѣя-
тельность точно также ничѣмъ не отличается отъ всѣхъ другихъ
психическихъ отправленіи. Ее, подобно чувству и мншленію,
можно развивать, укрѣплять, усиливать, или напротивъ, ослаблять,
изнѣживать, притуплять бездѣйствіемъ. Дряблость души, безха-
рактерность, отсутствіе энергіи и рѣшимостиі на которую мы
всѣ жалуемся, происходитъ отъ тысячи самыхъ разнообразныхъ
обстоятельствъ и, причинъ, между которыми не послѣднее мѣсто
занимаетъ почти полное отсутствіе правильнаго воспитанія того,
что называется волею. Всѣ наши усилія направлены почти исклю-
чительно на развитіе умственныхъ способностей. Въ сравненіи
съ ними, чувство и воля остаются безъ всякой культуры. Этотъ
прббѣлъ въ воспитаніи отзывается въ наше время во множествѣ
весьма нрискорбныхъ явленій. Къ сожалѣнію, мѣры, какія доселѣ
предлагались для воспитанія воли были крайне недостаточны
или ошибочны, вслѣдствіе чего самая мысль о ея воснитаніи
до'сихъ поръ не пользуется ни довѣріемъ, ни сочувствіемъ.
Вотъ въ чемъ состоитъ фактическая сторона произвольной
'дѣятельности, какъ ее понимаетъ общее сознаніе, относящееся
недовѣрчиво къ толкованіямъ и искаженіямъ, которымъ она
подвергалась со стороны различныхъ ученій и школъ. Суще-
ственной, отличительной чертой ея остается свободный выборъ
побуждепія.
- Спрашивается: возможенъ ли, на самомъ дѣлѣ,
такой выборъ, и какъ объяснить его научнымъ образомъ, не
прибѣгая къ діалектическимъ ухищреніямъ?
" Мы думаемъ, что возможность свободнаго выбора побужденія
оправдывается всѣмъ предшествующимъ изложеніемъ свойствъ
и особенностей душевнаго организма и психической жизни, и
потому не представляетъ никакихъ трудностей для положитель-
наго научнаго объясненія,
•
'і Во-первыхх, холодная;, спокойная мысль, отрѣшенная" отъ
чувствъ, желавій и стремленій, легко можетъ быть предметомъ
совершенно произвольпаго выбора. •
^^
Во-вторыхъ,. чтобъ - статпйоти вомъ деятельности, такая мысль
должна' быть способна вызвать соответствующее ей чувство,
желаніе или страсть. Выше мы видѣли, что отвлеченія и обоб-
.щенія имѣютъ это свойство. Мысль, выдѣлившись изъ центра
чувствительности и сдѣлавшись самостоятельной, пе отрывается
отъ него совсѣмъ и остается съ нимъ въ связи.
Всѣ эти данные впрочемъ только условія, дѣлающія сво-

^
—
199 —
Годный выборъ БОЗМОЖНЫМЪ по отношенію собственно КЪ МО-
тивамъ. Но кромѣ этихъ, такъ сказать объективныхъ усювій,
для существовапія произвольной дѣятельности необходимы еще
условія субъективныя, заключающіяся въ самой душѣ.Нужно,
чтобъ она была способна совершенно произвольно, безъ всякаго
посторонняго, отъ пея независящаго побужденія, остановить
выборъ на той или другой мысли и обратить ее въ мотивъ
дѣятельности.
Есть ли такія условія въ душѣ и въ чемъ именно они со-
стоять?
Произвольная дѣятельность преднолагаетъ, что вся жизнь
душа не исчерпывается мыслями," обобщеніями и отвлеченіями,
которыя ;въ ней заключаются, но имѣетъ, кромѣ того, еще . и
особое, независимое отъ нихъ существованіе. Следовательно,,
центръ произвольной дѣятельности долженъ находиться въ самой
душѣ, • изъ нея самой долженъ идти .толчокъ, превращающШ
безразличную', холодную мысль въ мотивъ дѣятельности. Только
при такомъ условіи возможно произвольное ея отношепіе къ
мыслямъ, отвлеченіямъ и обобщепіямъ. Условіе. это дано въ са-
момъ устройствѣ психическаго организма. Мы видѣли, что душа
есть организмъ, способный, вслѣдствіе своей двойственности,
обращаться па самого себя. Благодаря способности раздвоенія,
душа, когда ее ничто не волнуетъ, можетъ пастроивать - сама
себя такъ или иначе и сообразно съ своимъ пастроеніемъ чер-
пать изъ самой себя то, что ей нужно, что соотвѣтствуетъ ея
настроенію. Взять изъ себя тотъ или другой мотивъ она можетъ
потому, что всѣ они въ ней заключаются; остановиться произ-
вольно на одномъ изъ нихъ она можетъ потому, что ея дѣя-
тельность и предметъ пронзвольнаго ея выбора совершенно
совпадаютъ. Вотъ почему каждому стбитъ только захотѣть дѣй-
ствовать произвольно, и онъ можетъ остановиться, безъ всякаго
.другого внѣшняго или внутренняго побужденія, на той или
другой мысли и обратить ее въ мотивъ дѣйствія. іКогда про-
цессъ произвольной дѣятельности совершается, почипъ лежитъ
пе во-вліяніяхъ мыслей, отвлеченШ и обобщеній на душу,; а
паоборотъ, иниціатива исходитъ отъ души, которая, сообразно
съ своимъ пастроеніемъ,. произвольно вызываетх. изъ себя тѣ
или другія мысли, обобщенія и отвлеченія.
.
»•
^ Но, Бозразятъ ііамъ,г;какъ доказать, что душа .можетъ-про-
извольно пастроивать себя такъ или иначе? ;-Ея расположеніе
остановиться именно на той,. а не на другой, мысли, избрать
мотивомъ дѣятельности именно такое-то, , а не другое обобщеніе
или отвлеченіе, можетъ ли считаться за совершенно произвольное?-

^
—
200 —
Не будетъ ли правильнѣе и естественнѣе предположить, что
такое расположеніе и иастроеніе — результатъ различвыхъ-ма-
теріальныхъ и психическихъ вліяніи и обстановки, которыхь
мы только не въ состояніи открыть и проаіѣдить?
;•
Такое предположеніе конечно очень возможно и даже очень-
вѣроятно. Выростая и развиваясь посреди физической обстановки,
совершая жизнь на матеріальной подкладкѣ и находясь въ тѣс-
нѣйшей связи и безпрерывномъ взаимподѣйствш съ ііатеріалышыв.
•условіями своего существованія, психическій организмъ непре-
рывно испытываетъ на себѣ вліяніе окружающей среды, которая
не ыожетъ оставаться чуждой ея настроеніямъ и расположеніямъ.
Но признавая эти вліянія и ихъ необходимость, мы не ыожемъ
согласиться съ заключеніями, которыя изъ нихъ обыкновенно
выводятся. Матеріалисты и реалисты не ограничиваются указа-
ніемъ па общія душевпыя состоянія, настроенія и расноложенія,
которыя бываютъ результатомъ такихъ вліяній, но спеціализируя
свой взглядъ, предполагаютъ, что не только общее душевное
состоявіе, но и каждый, повидимому, свободный выборъ того
или другого мотива есть роковое, необходимое нослѣдствіе того
или. другого матеріальнаго вліянія па душу. Такой взглядъ.
естествелно вытекаетъ изъ того, что-матеріалисты п реалисты
не призпаютъ существовапія психическаго организма и подводя
всѣ психическія отііравленія нодъ законы механики, глубоко иска-
жаютъ смыслъ этихъ отправлепій. Растительные и животные орга-
низмы тоже находятся нодъ непрерывнымъ вліяпіемъ внѣшпей об-
становки; но никому не приходитъ въ голову предполагать непо-
средственную связь между этими вліяніями и продуктами орга-
нической и животпой жизни. Такая жизнь существенно состоитъ
въ.принятіи и претворепіи вліяній и въ творческомъ воспро-
изведеніи.ихъ, въ видахъ и формахъ, свойствеиныхъ данному
организму. Послѣдпій; есть та среда, тотъ узелъ, въ которомъ
вліянія преломляются, поглощаются и возсоздаются въ новомъ
Бидѣ. органическая жизнь души нредставляетъ точно такое же
явлепіе. Между, дѣиствіями, которыя она па себѣ испытываетъ
и ея творческими создашями нѣтъ непосредствеппрй ,связи и
преемственности, пѣтъ необходимой, ротовой, непрерывной цѢпп
причипъ и слѣдствій,^пйт0муі4т0 ихъ раздѣляетъ среда, прини-
мающая вліяпіл ¥ преобразующая ихъ въ новыя формы, суще-
ствевно аависящія отъ особенностей и . своиствъ этой среды.
Вотъ почему; душевное настроеніе или расположеніе можетъ
быть.результатомъ впѣшнихъ ?ліяпій; по оно, тѣмъ.не менѣе,
есть, въ свою очередь, и самостоятельная причина психическихъ.
лвленій, Еоторыхъ источникъ заключается въ самой душѣ, а не

—238—^
въ тѣхъ вліяніяхъ, которыя она передъ тѣыъ испытывала. Что
это дѣйствительпо такъ, доказывается наблюденіями. Мы знаемъ,
что извѣстныя неиормальныя душевныя состояпія, будучи послѣд-
ствіемъ извѣстныхъ внѣшнихъ вліяній, располагаютъ къ извѣ- .
стнымъ же пенормальнымъ дѣйствіямъ и поступЕамъ, хотя по
виду они и кажутся произвольными. Въ этихъ случаяхъ психи-
ческая дѣятельность является пеобходимымъ послѣдствіемъ из-
вѣстпаго псйхическаго расположенія, а послѣдпее, въ свою оче-
редь, такимъ же пеобходимымъ послѣдствіемъ извѣстныхъ внѣш-
пихъ вліяній. Такимъ образомъ, между послѣдннми и психи-
ческими продуктами дѣиствительно существустъ прямая, необ-
ходимая связь причины и слѣдствія, хотя душа и является
между ними посредствующимъ терминомъ; по за то мы и счи-
таемъ такую пассивиую-роль души ' явленіемъ ненормальнымъ;-
въ вормальномъ же состояіііи, она", напротивъ, овладѣваетъ
вліяніями, которыя получаетъ извпѣ и остается способною къ
произвольной творческой дѣятельности, выражающейся въ про-
извольныхъ поступках!.
'
г
Такъ объясняемъ мы себѣ произвольную дѣятельность. Она,-
какъ мы старались показать, естественно вытекаетъ изъ условШ
душевнаго организма, психической жизни и ея закоповъ, и есть
только высшее выражепіе, послѣдпее слово душевной жизни.
Безъ свободы произвольная дѣятельпость немыслима;' свобода же
души, какъ слѣдуетъ изъ всего, сказанпаго нами выше, не есть
готовая, данная, прирожденная способность, а развивается мало-
до-малу, вмѣстѣ съ развитіемъ душевнаго организма и психи-
ческой жизни. Мы видѣли, что человѣкъ лишь мало-по-малу
различаетъ себя, отъ окружающаго матеріальпаго міра. Въ этомъ
различепіи уже заключаются .первые зародыши самостоятельнаго
отпошенія человѣка къ окружающей средѣ. Затѣмъ опъ идетъ
далѣе и различаетъ въ себѣ тѣло отъ души. Это новый шагъ
къ психической самостоятельности и свободѣ. Послѣ того, че-
ловѣкъ постепенно научается различать. свои представленія и
Мысли отъ самого себя, иначе сказать, начинаетъ понимать, что
они не составляютъ всей его душевной жизни, что она отъ нихъ
нѣчто иное, существующее само по себѣ. Продолжая анализъ
далѣе и далѣе, человѣкъ доходитъ до различенія отъ души ея
впутреппихъ процессовъ и оиерацій, которые въ пей отражаются
и создаютъ особый міръ внутрепнихъ, психическихъ впечат-
лѣній. Рядомъ тавихъ-то постененпыхъ различепій душа во(^пи-
тывается къ самосознанію и свободѣ. Обособившись отъ внѣшпе
обстановки, отъ тѣла, въ которомъ живетъ, отъ внѣшнихъ впе-
чатлѣній, отъ отражепій внутрепнихъ процессовъ и событій/

^
—
202 —
душа относится • къ пимъ какъ къ внѣшнему, постороннему,
чуждому и вслѣдствіе того вынуждена, наконецъ, въ самой себѣ
искать точку опоры не только противъ матеріальнаго міра,. по
и противъ самой себя. Ея двойственность даетъ ей къ тому
возможность. Такимъ образомъ, весь ходъ психическои жизни
есть рядъ постененныхъ освобожденій души, воснитывающихъ
ее къ произвольной дѣятельпости. Процессъ мишленія, зачатки
котораго скрываются уже въ непроизвольномъ разложеніи перво-
начаіьныхъ впечатлѣній и ихъ перегруппировкѣ, создаетъ въ
душѣ нротивуположепіе единичныхъ внечатдѣній нредставле-
піямъ, а представленій — тѣмъ обобщеніямъ и отвлеченіямъ,
которыл изъ нихъ образовались. Какъ представленіе освобождаетъ
отъ непосредственнаго внечатлѣпія, такъ точно и обобщеніе и
отвлеченіе — отъ единичнаго представленія. Опираясь на непо-
средственныя впёчатлѣнія, душа свободно относится къ дред-
ставленіямъ и ыыслямъ; опираясь на представлепія и мысли,
она становится въ свободное отпошеніе къ единичнымъ впе-
чатлѣніямъ. То же самое вытекаетъ для души и изъ противо-
положенія • представленій и мыслей чувствамъ, стремленіямъ,
желаніямъ и страстямъ. Ихъ борьба рождаетъ и воспитываетъ
психическую свободу, потому что противуполагая мысли чувствамъ
и чувства мысляиъ, душа по необходимости становится -посред-
никомъ между ними, рѣшителемъ ихъ столкновеній и борьба.
Итакъ, психическая свобода, составляющая необходимое
условіе произвольной'дѣятельности, является результатомъ цѣлаго
діинпаго ряда освобожденій, начало которыхъ скрывается въ не-
обхормомъ, роковомъ дѣиствіи па душу различныхъ вліяній, но
Еоторня, вслѣдствіе особенностей душевнаго организма и пси-
хической жизни, рождаютъ въ душѣ самостоятельность и - само-
деятельность. Этѣ черты, вызваиныя сперва необходимостью,
впослѣдствіи развиваются и укрѣпляются опытомъ, упражненіями,
навыкомъ-И обращаются какъ-бы во вторую природу, почему
и были приняты идеалистами и метафизикаіки з^а прирожденныя
свойства души, неподлежащія дальнѣйшему анализу. Здѣсь главная
причина недоразумѣній, которымъ учевіе о произвольной дѣя-
тельности до сихъ поръ подаетъ поводъ. Отрицапіе произвольныхъ
постунковъ и свободы—было-отвѣтомъ ^на догматическое вхъ
объяспепіе метафизиками и идеалистами и естественнымъ послѣд-
ствіемъ признанія особаго принципа води, какъ коренной, при-
рожденной способности души. Эти недоразумѣпія отпадутъ, сами
собою, лишь только' мы признаемъ самостоятельность и само-
дѣятельпость души за результатъ, высшую точку постепеппаго
и послѣдовательнаго развитія психическаго организма и душевной

^
—
203 —
.•жизни. Въ самомъ дѣлѣ, для принципа психической самостоя-
тельности и свободы, какъ особаго начала человѣческой- дѣя-.
тельности, пѣтъ ыѣста въ наукѣ. Всѣ первыя движенія психи-
ческой жизни запечатлѣны матеріальньши элементами, совер-
шаются подъ вліяніемъ матеріальнаго ыіра и по его законамх;
только существованіе психическаго организма съ его особыми
свойствами- даетъ этому дѣйствію и этимъ вліяпіямъ другой
•оборотъ, производить рядъ новыхъ явленій, неизвѣстныхъ въ
матеріальномъ ыірѣ. Оттого, пока психическій организмъ пе
развился и не окрѣпъ, душевная жизнь едва-едва себя^заяв-
ляетъ. Долго душа не имѣетъ другого содержанія, кромѣ того,
которое получаетъ чрезъ внѣшнія впечатлѣнія; долго она не
сознаетъ' ни себя, 'ни того,» что въ ней совершается. Точно
также и дѣятельность ея сперва ограничивается одними непро-
взводьными дѣйствіями, вызываемыми внѣшними, матеріальнымн
вдіяніями. Но по мѣрѣ того какъ душевный организмъ * растетъ
^ крѣпнетъ, все это измѣняется, а съ тѣмъ вмѣстѣ созрѣваетъ
его' самостоятельность и самодѣятельность. Къ внѣшнимъ впе-
чатлѣніямъ прибавляются психическія, внутренпія, возможныя
лишь съ той минуты, когда душа приходить къ болѣѳ и болѣе
ясному и отчетливому созпанію самой себя и того, что въ ней
<;одержится и происходить. Въ сферѣ.дѣятельпости этотъ посте-,
пенный ростъ души выражается въ томъ, что рядомъ съ не-
произвольными дѣйствіями, вызываемыми внѣганими вліяніями,
появляются дѣйствія произволЬныя, возникаюш,ія по иниціативѣ
самой души, независимо отъ внѣшнихъ побуждений. Воспитанная
вліяніями и необходимостью, душа получаетъ навыкъ обращаться
ш себя, жить съ собою, безъ помощи внѣшнихъ толчковъ и
побуясденій. Условіемъ для такого сосредоточения психической
жизни на самой себѣ служить то, что выработавшись сначала-
помощью^ внѣшнихъ вліяній, она получаетъ свое собственное
'Содержаніе, и обращаясь къ нему, обращается уже къ? самой
себѣ, потому что это содержаніе находится не внѣ ея, а въней '
•самой. Здѣсь источникъ и ея самодѣятельности; .ибо, обращаясь
Еъ тому, что въ ней заключается, душа, благодаря/ея двой-
•ствепности, обращается па себя, другими словами,'"душевная
дѣятельность и предметъ, па который она направлена, совпа-
даютъ, тожественны.
•
.
.
•
Въ такомъ видѣ представляется произвольная дѣятельность
съ научной точки зрѣпія, освобожденная отъ тѣхъ паплывовъ
я обезображеній,^ которымъ она долгое время подвергалась,; бла-
годаря безчислепнымъ педбразумѣпіямъ и -борьбѣ'враждебныхъ
другъ другу философскихъ нанравлепій. Она, по своему зпаченію,і

^
—
204 —
есть выраженіе сильнѣйшаго сосредоточенія душевнаго организма
въ самомъ себѣ,, величайшаго напряженія душевныхъ'силъ. Всѣ
прочія обпаруженія души какъ-бы служатъ постепеннымъ под-
готовленіемъ къ акту произвольной дѣятельности. Оттого въ' ней.'
и въ психической свободѣ, составляющей ея ближайшее условіе,
заключается непосредственная' причина всякаго развитія и успѣха.
Мы говорили выше о вниманіи, вг противуположность разсѣян-
ности, о повѣркѣ, которая' незаыѣтно вплетается въ каждое
наше:дѣйствіе'-и направляетъ его. Тогда мы только указали на
эти факты; здѣсь мѣсто и объяснить ихъ. И впиманіе и на-
правленіе дѣйствія, выполняемаго сознатеіыю, хотя бы и пе
внолнѣ произвольно, суть пе что иное, какъ акты произвольной
психической дѣятельности, только пе выступающіе наружно въ
осязательномъ ыатеріальномъ фактѣ. Вообще всякая повѣрка,
а также и всякій опытъ представляютъ различныя выраженія.
свободнаго и вмѣстѣ дѣятельнаго отношенія души ЕЪ окружаю-
щему и къ самой себѣ.
Какъ высшій психическій актъ, произвольная дѣятельность
есть въ то же время самая трудная и рѣдко проявляется съ-
полной выдержкой, во всей своей чистотѣ. Еслибъ вся дея-
тельность человѣка -состояла изъ однихъ произвольныхъ постуц-
ковъ, то опъ скоро бы изпемогъ отъ страшнаго напряженія и
расходованія силъ; по ббльшая часть его жирни проходить или
въ дѣятельности непроизвольной, или по крайней ыѣрѣ въ полу-
рефлексахъ, въ которыхъ произвольность играетъ минутную и
часто, весьма незначительную роль. Но за то, одна произвольная
дѣятельность вырываетъ человѣка изъ рутины, въ которой онъ
плетется, открываетъ ему поше пути, дрессируетъ не только-
тѣло,г но и душу, къ желаемымъ ненроизвольпымъ дѣиствіямъ',
вводить и развиваеуъ извѣстпыя тѣлесныя и психическія привычки,
наклонности и распбложепія, и наоборотъ, смягчаетъ, ослабляетъ-
или исЕорепяетъ другія. Затѣмъ, уже-на привычкахъ, располо- ,
жеш'яхъ, наклонностяхъ, прирожденныхъ, или воспитаяныхъ^
вертится, главпымъ образомъ, жизнь человѣка и его дѣятельность,
психическая и матеріальпая, впутренпяя- и внѣшняя. Привычки,,
наклоппости, расгіоложепія существенно^обіегчаютъ ему жиз-
ненный трудъ и^заботу-діія;-они—капитализація произвольной
дѣятельности, которая, создавъ привычку или наклонность, пере-
ходить въ дѣятельность непроизвольную, і.порой даже безсозпа-
тельпую.
.
.
!
-
.
Теперь для читателя будетъ внолнѣ ясно, въ какомъ именно
отношеніи мы находимъ труды современпыхъ психологовъ не
вполнѣ удовлетворительными. Гербартъ, Бенеке, Фехнеръ, англій-

^
—
205 —
свіе и французскіе реалисты опустили изъ виду произвольную
дѣятёльность, и въ этомъ, какъ намъ кажется, состоитъ слабая
сторона ихъ замѣчательныхъ изслѣдованій. Наблюдая съ удиви-
тельною точностью психическія явленія, они открыли и выяс-
няютъ тѣ ихъ стороны, воторыя совершаются съ математическою
правильностью, подобно событіямъ матеріальнаго міра. Въ этомъ
неоспоримая заслуга упомянутыхъ критическихъ трудовъ и ог-
ромное ихъ зпаченіе въ наукѣ. Но обративъ все вниманіе исклю-
чительно на однѣ эти стороны души, изслѣдователи не замѣтили,
что механическій ходъ психическихъ явленій почти ежеминутно
нарушается произвольною дѣятельностью, которая вносить въ
ихъ развитіе новыя и новыя условія и тѣмъ безпрестапно от-.
Елоняетъ ихъ отъ ихъ естественнаго пути и направленія. На-
блюденіе пертурбацій, производимыхъ въ нравильномъ движеніи
небесныхъ^ тѣлъ солнечной системы, повело, па нашихъ глазахъ,
къ открытію новой планеты — Нептуна. Подобныя нертурбацін
производятъ в-Ё психическомъ мірѣ акты произвольной дѣятаіь-
ности. Что она была опущена изъ виду въ самый разгаръ борьбы
•съ среднсвѣковымъ дуалйзмомъ и его поздпѣйшимъ нредставите-
лемъ—идеализмомъ, это совершенно естественно и понятно. Рѣчь
шла о завоеваніи научной почвы для психологическихъ изслѣ-
вапій, которой ни дуализмъ, пи идеализмъ не хотѣли уступить.
Оба не только исключали произвольную дѣятельность изъ круга
лвлепій, совершающихся по извѣстнымъ законамъ, но даже про-
ггивуполагалй ее закону причины и необходимаго с.іѣдствія,,без-
•раздѣльно управляющему всѣми явленіями, и'матеріальными и
психическими. Но борьба давно уже кончилась, къ полному тор-
жеству научиыхъ воззрѣній и наутааго метода. Теперь мы зпа-
• емъ, что произвольная дѣятельность не противурѣчитъ па закону
необходимости, ни необходимой связи причинъ и ихъ послѣд-
-
ствій; что не нарушая законовъ природы и психической жизни,
произвольная дѣятельность есть однако непремѣнная; характе-
ристическая принадлежность личнаго, индивидуальнаго - человѣ-
лескаго существованія. Признаніе ея, какъ необходимаго фактора
•дѣйствительной, индивидуальной жизни, безъ котораго послѣд-
няя немыслима, есть, говоря вообще, единственная поправка,
йли правильнѣе единственная оговорка, которую мы желали бы
видѣть въ выполпеннихъ доселѣ превосходпыхъ. критическихъ
' йзслѣдованіяхъ психической жизни, Безъ такой оговорки, откры-
тые и объясненные ими ?аконы психическихъ явленій представ-
ляются кавими-то отвлеченными схемами, мертвыми. рубриками,
которыя не только не обпимаютъ, но даже слабо Ізахватываютъ
живую действительность. Такими онѣ и останутся' до.тѣхъ поръ,

^
—
206 —
пока произвольная дѣятельность, этотъ существенный нервъ ин-
дивидуальности, не получить права гражданства въ психологіи
и не займетъ принадлежащаго ему мѣста въ наукѣ.
Въ заключение, ми должны еще коснуться одного любопыт-
паго вопроса, который самъ собою представляется при раземо-
трѣніи произвольной дѣятельвости. Животныя могутъ ли совер-
шать произвольные поступки или пѣтъ?
Если произвольная дѣятельность не вытекаетъ изъ особаго
психйческаго начала или силы, а есть только результатъ дѣя-
тельнаго состояния пснхическаго организма, то, конечно пѣтъ
основанія отвергать ее въ животныхъ, которыя, какъ извѣстно,
одарены тоже душею, хотя и иначе организованною, чѣмъ душа
человѣка. Дѣйствительно, вглядываясь въ жизнь животныхъ
нельзя, безъ большой натяжки, предположить, чтобъ всѣ яхъ
движенія безъ изъятія, каждый малѣишій ихъ шагъ были не-
обходимымъ пойіѣдствіемъ внѣшняго, матеріальнаго толчка и
выполнялись ими машипообразво, представляя собою только
рядъ, рефлексовъ. Животныя тоже могутъ дѣйствовать и дѣйству-
ютъ произвольно, по свободному почину; вся разница ихъ съ
леловѣкомъ состоитъ только въ томъ, что произвольпыя ихъ дви-
жевія—другогб рода, имѣютъ другой характеръ, а это зависитъ
единственно отъ другой организаціи ихъ души. Сколько^ можно
судить по внѣшней дѣятельпости животныхъ, душа ихъ, какъ
мы уже.видѣли, неспособна выработывать общія и отвлеченныя
понятіл, не возвышается.до самосознапія, повидимому отъ не-
способности къ психическому раздвоенію. Вслѣдствіе того, жи-
вотныя не, могутъ относиться объективно и свободно къ.внѣщ->
пему міру, всего мепѣе къ самимъ себѣ и къ тому, что въ ихъ
душѣ содержится. При такихъ условіяхъ, свободный ихъ почипъ.
ограпиченъ тѣснымъ кругомъ ввѣщнихъ ДѢЙСТІІІЙ И очень да-
лекъ ОТЪ;того широкаго размаха помысловъ, цѣлей, намѣрепіи
и плавовъ, который свойственъ только человѣческой душѣ, отно-
сящейся свободно, объективно и критически не только къ внѣш-
пему міру и къ тѣлу, въ которомъ живетъ, но и къ. своему
собствепному. психическому содержанію, даже къ самой себѣ.
Какъ во всей жизни, ^такъ и въ дѣят§луіости, душа животпаго
ограничена тѣспымъ .кругомъ-внѣшнихъ" впечатлѣпій, которыя ^
достигаютъ лишь нѣкоторой степени обобщёпія, насколько та-
ЕІЯ обобщения возможны безъ психическаго раздвоенія и безъ
сбъевтиііпаго отношенія къ представленіямъ и мыслямъ. Оттого
.животныя лишены творческой самодѣятельпости, и прогрессъ,
развитіе въ бытѣ, нрапахъ и привычкахъ животныхъ, есть ре-
зультатъ дѣйстьія па пихъ внѣшней обстановки и условій ихъ

^
—
207 —
s
жизни, a пе плодъ ихъ собственнаго свободнаго почина. Въ
темнотѣ они живутъ, въ темпотѣ и умираютъ; •
УІІІ.
Заключевіе. — Признаки современнаго нравствепнаго упадка. — Значеніе этого
явленія. —Послѣдовательность и періоднческія остановки въ развитіи человѣче-
скаго рода. — Движущіл пружины развптія. — Отчего преемственность его часто
не сознается людьми? - Посдѣдствія. — Внутренняя послѣдовательность міросо-
зерцаній.—ЛсихологичесЕій взглядъ на міросозерцанія восточиое, греЕ0-римск0&
я у новыхъ европенскихъ народовъ. — Личное начало отодвинуто въ наше время
на второй планъ. —Опредѣлить связь индивидуальнаго съ общимъ есть ближай-
шая задача нашего времени. — Лрнзваніе психологіи. —Въ лсихологін заклю-
,
чаются лаучныя основанія этики.
'
""'
Задача паша копчена. Въ представленноыъ очеркѣ психи-
^ qecKofl жизни и дѣятельности мы старались указать па глав-
нѣЗшіе вопросы психологіи, выяснить недостаточность или оши-
бочность теперешияго ихъ рѣшенія и набросать мотивированную
программу возможнаго паучнаго па пихъ отвѣта. Мы убѣждены
заранѣе, что читатели, какъ бы опи пи посмотрѣли на этотъ
онытъ, оцѣнятъ всю важность затронутыхъ въ пемъ предметовъ.
ІІсихологія пе есть дѣло только книжной учёности или простого .
любопытства: по свойству и обширности своихъ задачъ она все- *
гда была, а теперь больше, чѣмъ когда-нибудь есть самая жиз-
ненная изъ всѣхъ наиболѣе живыхъ отраслей зпанія.
t
; Посреди современнаго, великаго движенія умовъ, посреди ве-
ликихъ событіа, которыя коренио пересоздаютъ бытъ, правы и
вѣровапія европейскихъ пародовъ, все слыншіе и слышнѣе зву-
читъ одна 8ловѣш,ая пота—упадающій , интересъ къ лицу, какъ у
прапственной личности. Вмѣстѣ съ тѣмъ, и сами люди болѣе и
^болѣе чувствуютъ и сознаютъ (;вое безсиліе и ничтожество. Нрав-
ственная личности какъ будто сходитъ со сцены, а на ыѣсто ея
выступаютъ безличныя массы. Мнргіе видятъ въ этомъ уснѣхъ,
другіе упадокъ. Какъ бы то ни было, по пе подлежитъ сомнѣнію,
что душа видимо оскудѣваетъ въ людяхъ и въ ихъ взаимныхъ от-
пошеніяхъ. Иеликіе утѣшители жизни, поэзія и искусство, замѣтпо
падаютъ; быстро исчезаетъ та добродушная весе-юсть,; то радо-
стное цастроеніе, та беззаботная бодрость, которыя сближаютъ ,
людей, установляютъ между ними нрочпия связи, подымаютъѴ
общіжитіе и общественность и съ которыми живется такъ легко,
даже при самыхъ трудныхъ и прискорбныхъ обстоятаіьстиахъ.
Народопассленіе всюду быстро .ростетъ, сношепія .между людьми
ежедневно усиливаются, обміінъ услугъ и мыслей возрастаетх

^
—
208 —
въ поражающей прогрессіи, а въ нравственномъ смнслѣ люди
больше и больше становятся похожи на троглодитовъ, — такъ
''равнодушны, холодны, недовѣрчиви, подозрительны становятся
они другъ къ другу, такъ мало между ними искренности, заду-
шевности и сердечваго доброжелательства. Съ виду обществен-
ная жизнь никогда такъ не процвѣтала; на самомъ дѣлѣ каж-
V дый глубоко ушелъ' въ самого себя, старается отгородить себя
отъ другихъ каменной стѣной и думаетъ только о себѣ, мало
заботясь о другихъ. Дѣйствительное Ьднпочество, при кажущейся
общительности, сушитъ и портитъ людей. Цвѣтъ, краски и бла-
гоуханіе жизни теряются; даже потребность въ нихъ, смыслъ къ
нимъ, постепенно вымираютъ изъ поколѣиія въ поколѣніе. Ог-
.
того нравы, при видимой утонченности, па самомъ дѣлѣ грубѣ-
^ ютъ; самый горизонтъ воззрѣній съуживается, мысль теряетъ
размахъ и полетъ, а съ утратою широты мысли и убѣжденія,
человѣкъ мельчаетъ характеромъ, дѣлается менѣе и менѣе спо-
собнымъ настойчиво преслѣдовать задуманные планы й цѣли, те-
ряетъ твердость и выдержку, бѣжитъ труда, сразу хочетъ полу-
чить то,і чтб пріобрѣтается лишь дол^имъ, напряженнымъ усп-
V ліемъ, и при первой неудачѣ оказывается жалкимъ и мажодуш-
пымъ. Характеры блѣднѣютъ и исчезаютъ вслѣдъ за художе-
ственнымъ творчествомъ и чувствомъ.
Такъ или почти такъ, иногда тѣми же словами, жалуются
всѣ, отъ, мала до велика, образованные и простые люди, унасъ
и въ Европѣ. Печать наша и заграничная наполнены такими
жалобами. Всѣ согласны въ томъ, что это дѣйствительно такъ;
. несогласны только въ оцѣнкѣ факта и ^го значенія. Простые и
практическіе люди приходятъ отъ пего въ отчаяпіе, видятъ въ
• немъ ни болѣе, пи мені^о, какъ постепенное вырожденіе чело-
вѣческой расы. Другіе облегчаютъ свою душу надеждами на
лучшее будущее и смотрятъ на оскудѣніе души какъ на пере-
ходный фазисъ• развитія, какихъ въ исторін бывало не мало.
Въ самомъ дѣлѣ, нравственный упадокъ человѣка не .разъ
повторялся въ исторіи и каждый разъ закапчивался великою
•скорбью, отголоска которой слышатся во взглядахъ передовихъ
мыслителей. Мы видимъ ее въ Ипдіи,^.- въ ученіи Сакія Мупи,
основателя буддизма;-вычитываемъ изъ сочипёпій н мыслей сто-
. нковъ и эпикурейдевъ эпохи падепія классическаго, міра, пако-
нецъ паходимъ въ ученіяхъ и системахъ пашихъ совремеппп-
,ковъ Шоппепгауера и Гартмапа. Къ сожалѣпію, даппыхъ еще
• слишкомъ мало, чтобъ опрёдѣлить, хотя приблизительно, что
•значатъ эти явленія: сопровождаютъ ли они, какъ -думаютъ одни,
психическое вымирапіе расъ, и.ш въ пихъ, какъ утверждаютъ

^
—
209 —
другіе, слѣдуетъ видѣть только окончаніе одного фазиса, разви-
тія, за которымъ долженъ начаться другой? Мы знаемъ, ічто^
послѣ буддизма Индія уже пе создавала ничего; греко-римскій '
ыіръ, послѣ стоиковъ и эпикуреицевъ римской эпохи, тоже со-
іпелъ со сцены; мѣсто его. заняли новыя германскія .племена,
жоторыя и воспользовались христіанствомъ. Могъ ли бы древній
міръ, еслибъ, оиъ не былъ разрушенъ, обновиться новымъ уче-
віемъ, остается пеизвѣстнымъ. О современныхъ рамъ явленіяхъ
нельзя пока ничего сказать. Такимъ образомъ/ не наыъ, а развѣ
отдаленнымъ нашимъ потомкамъ удастся рѣшить важный вопросъ,
есть ли оскудѣніе души недугъ преходящій, излечимый, ..или ous
признакъ роковой, неизбѣжной смерти народной психеи. .
Оставляя этотъ вопросъ въ сторонѣ, обратимся къ другому,
тЪсво съ нимъ связанному.
"
, Народы, смѣняющіеся въ исторіи, соединены между собою
не одной хронологической преемственностью, но и извѣстною по-
слѣдбвательностью проводимыхъ ими началъ и воззрѣній. Новые
народы, выступая на сцену исторіи, пачинаютъ обыкновенно съ
того, чѣмъ предшествующіе окончи-ии и продолжаютъ развитіе
далѣе, на свой ладъ. Это не теоретическое предположеніе, не
философское измишленіе, а дѣйствительный историческій фактъ,
изслѣдованный и выясненный. Происходитъ это оттор,: что
пароды, игравшіе роль въ исторіи, прежде чѣмъ начнутъ жить
самостоятельною жизнью, находятся болѣе или менѣе продол-
жительное время <въ наукѣ> у.другихъ предшествовавшихъ имъ
лародовъ. То же самое видимъ мы и между лицами, составля-
ющими народъ. Какъ люди, - такъ и народы заимствуются у пред-
шественниковъ ихъ знаніемъ и опытностью и уже потомъ до-
думываются до чего-нибудь другого, лучшаго. Слѣдовательно,
идей, воззрѣпія, знаніе, практическій опытъ имѣютъ, независимо І
отъ вародовъ, у воторыхъ они выработываются, какъ-бы свой
собственный ростъ'и развитіе. Говоря такъ, мы конечно выра-
жаемся^ метафорически; пи взгляды; ни знаніе, безъ почвы, на
которой выростаютъ, т.-е . безъ народовъ, посреди которыхъ жи-
вутъ и развиваются, не были бы возможны; мало того: народы:
впосятъ въ ихъ ростъ много своего ипдивидуальнаго, и случай-?
наго. Но все же, говоря вообще, развитіе ихъ совершается, хотя,
разумѣется, не такъ систематически, правильно и послѣдовательно,
какъ оно укладывается въ головѣ одного человѣка или въ науч-
ной системѣ.
,
-
.
^
.
.
Пройденный доселѣ такимъ образомъ путь все еще слишкомъ
коротокъ, чтобъ уже можно было, какъ пытались многіе, дѣлать
заключеніе о конечной цѣли развитія и .выводить его формулу,
Злдлчи Психоюгш.
14

—
210 —
I
Однако дознанная преемственность развитія въ. человѣческомъ
родѣ и пережитые имъ фазисы уже даютъ поводъ къ нѣкото-
рымъ, болѣе или менѣе вѣроятяымъ соображевіямъ. Постара-
емся, на основаніи ихъ, объяснить, въ чемъ заключаются дви-
жущія пружины развитія рода человѣческаго, отчего оно време-
ками какъ будто останавливается и затѣмъ снова продолжается
на другихъ началахъ и чтб выражаютъ собою эти различные
фазисы развитія, пачинающіе и оканчивающіе цѣлые неріоди
всемірной исторіи.
•
Бсѣ народы, когда-либо жившіе и теперь живущіе на зем-
воііъ шарѣ, бьются изъ того, чтобъ устроиться, по своимъ поня-
' тіямъ, какъ можно лучше. Но пародъ, человѣчество—выраженія
тоже ..іяетафорцческія; на саыомъ дѣлѣ движущій элементъ вся-;
каго человѣческагр общества суть люди, изъ которыхъ состоять
пароды и весь человѣческій родъ. Представлепія о довольствѣ,
^частіи, благополучіи, какія имѣютъ лица, входящія въ составь
народа, онредѣляютъ предметы его стремлепій, цѣли его же-чаши
и-дѣятельности.
;._ . . ,ТаЕИмъ образомъ, первый стимулъ всякаго движенія и раз-
витія лежитъ въ отдѣльныхъ лицахъ, изъ которыхъ слагаются
человѣческія общества. Изъ этой основной ячейки выходитъ вся
человѣческая премудрость, весь- міръ знапія, вѣросапій, искусства,
учреждсній гралгдапскихъ и политическихъ, всѣ тѣ многообраз-
ные пріемы, которыми человѣкъ заставляетъ матеріальную при-
роду служить себѣ. Послѣдняя цѣль всякихъ открытій, научііыхъ
и практическихъ, всякихъ реформъ и переворотовъ, сношеній,
столкновеній и борьбы людей и народопъ между собою состоитъ
въ,томъ,ічтобъ. каждый отдѣльный человѣкъ могъ приладиться
къ данпымъ обстоятельствамъ или могъ приладить ихъ къ себѣ
наилучшимъ И'наиудобнѣйшимъ образомъ.. Съ перваго взгляда
кажется, что между великими идеями, сложными задачами на*
родовъ и всемірпой, всторіи и простыми: желапіями простыхъ
людей пѣтъ и не можетъ быть ничего общаго, что ихъ раздѣ-
ляетъ непереступаедіая бездна; но на дѣлѣ оказывается против-
ное:, они соединены тѣснѣйшею связью, между ними существуетъ
преемство, котораго мы только часто ^е^амѣчаемъ, потому что
обыкновенно сравнивасмь-между собою''болѣе или мепѣе другъ
отъ'Друга отдалоппия звенья этой цѣпи, пропуская безъ вцц-
манія посредствующая,, которыя ихъ соедішяютъ. Эхо лишаеть
насъ возможности прослѣдить преемство звепьевъ, отъ перваго
до послѣдпяго,- и такимъ образомъ нить впутренпей послѣдо-
сательности развитія и исторіи теряется. Причинъ па это
иного.
-

^
—
211 —
Во-первыхъ, стремясь къ возможному благополучію, человѣкъ
врежде всего берется за самыя простыя, ближайшія средства,-
каЕія у него подъ руками. Но они скоро оказываются недоста-
точными. Приходится придумывать повыя, болѣе сложныя, и
такъ далѣе. Вся тайна опытности и состоитъ въ томъ, чтобъ
за ближайшимъ умѣть разглядѣть болѣе далекое, за нростымъ
болѣе сложное, отъ которыхъ и близкое и простое зависятъ.
Неопытный ребеаоЕъ тянется ручонками къ огню; юноша уже
ве дѣлаетъ этого, зпая, что огонь ве только блеститъ, по и
жжетъ. Котъ и пѣтухъ, въ глазахъ старой мыши,. "совсѣмъ пе
то, что въ глазахъ мышенка. Сравнимъ простѣйшіи механизмъ
и сложную машину и мы наглядно поимемъ; какъ человѣкъ по-
степенно переходить отъ простыхъ къ болѣе и болѣе сложнымъ
средствамъ достиженія своихъ цѣлей. Такіо постеаеппие- пере-
ходы отъ простого къ сложному, отъ близкаго, неносредствен-
ваго въ скрытому за нимъ болѣе далекому, мы замѣчаемъ пе
только въ стараніяхъ человѣка приладить къ своимъ ііотребно-
стямъ матеріальпую природу, по и въ стремленіяхъ его устро-
ить и улучшить свои домашній и общё^ственныи бытъ. Перво-
бытному человѣку кажется, что простѣйшее; ближайшее сред-
ство для достиженія своихъ цѣлей въ обществѣ людей есть физи-
ческая сила; по рядомъ опытовъ и пеудачъ онъ убѣждается, что
этого средства недостаточно, что къ цѣли лучше ведетъ пра-
вильное, спокойное общежитіе. Такъ дошелъ онъ ыало-по-малу;;
начиная отъ простѣйшей формы общежитія—семейства, до гро-
мадныхъ и 'сложныхъ государственныхъ ыеханизмовъ нашего вре-
мени. И во всемъ такъ. Нѣтъ отвлеченнаго начала, нѣть иде-
альпаго правила, до котораго человѣкъ дошелъ бы инымъ пу-
тсмъ. ^то можетъ быть дальше отъ грубой . дѣйствительности,
какъ правило: «не вынимай меча: кто вынетъ'мечъ, тотъ отъ меча
погибпетъ>; или .«люби своихъ враговъ»; или «кто хочетъ быть
господипомъ, пусть будехъ всѣмъ слуга». Но эти идеальныя пра-
вила, если разсмотрѣть ихъ въ общей связи причипъ и послѣд- .
ствій,, оказываются самыми твердыми началами истинной практи-
ческой мудрости, выводами изъ .глубокаго ионимашя основъ че-
ловѣческаго общежитія. <Око за око, зубъ за зубъ> кажется не-
посредственному человѣку такимъ близкимъ и естественпымъ нра-
виломъ; по длипныиъ рядомъ п.аблвдепій и опытовъ онъ вынуж-,
дспъ былъ убѣдиться, что другія начала управляютъ человѣ-
ческимъ общежитіемъ, а что это, въ копцѣ концовъ, разрушаетъ
его. Такимъ образомъ, первымъ побужденіемъ къ движенію и
развитію. всегда было и есть искапіе возможпаго благополучія.
Опо неудержимо толкаетъ человѣка далѣе' и далѣе, , къ повымъ
14*

^
—
212 —
средствамъ, все болѣе и болѣе сложнымъ, отдаіеннымъ, отвле-
чепнымъ и искусственнымъ. Къ нимъ приводить, Еавъ мы ска-
зали, не пустая прихоть, іе праздный вапризъ, а свойства, при-
рода самихъ средствъ, къ которыыъ онъ вынуждепъ обращаться
для удовлетворенія своихъ потребностей. Все въ мірѣ находится
во взаимной зависимости, вездѣ и всюду существуетъ связь при-
танъ и ихъ нослѣдствій. Нѣтъ такого простого средства удовле-
творять нуждамъ, которое бы не зависѣло отъ другихъ. Итакъ,
чтобъ овладѣть прочно и постоянно однимъ, надо овладѣть и
тѣми условіями, отъ которыхъ оно зависитъ; но за ними опять
стоять другія^^-и такъ далѣе. Первый человѣкъ, употребившій для
ѣзды лошадь, поступалъ вѣроятно такъ, какъ теперь ностудаютъ
киргизы въ степи: бралъ перваго попавшагося дикаго коня и
ѣздилъ на в[емъ какъ умѣлъ. Неудобства этого первобытпаго
способа заставили мало-по-малу, нослѣ цѣлаго ряда усилій и
попытокъ, обратить это животное въ домашнее и приручить его,
дрессировать, придуііать какъ его содержать, кормить, улучшать
его породы, приспособляя ихъ для такого или другого употреб-
ления, — для верховой ѣзды, упряжи и т. п. То же самое видимъ
ш въ сферѣ общественной и государственной. Многосложный су-
дебная гарантіи, выработапныя финансовыя, административныя
и политическія учрежденія, кодексъ нравственныхъ правилъ са-
мыхъ отвлеченпыхъ и идеальныхъ не имѣютъ, повидимому, ни-
чего общаго съ начальными, грубыми условіями жизни перво-
бытнаго человѣка; по и они точно" также выработались посте-
пенно . изъ цѣлаго ряда нослѣдовательныхъ опытовъ. Только
трудно прослѣдить преемственность нереходовъ отъ одного опыта
къ другому, потому что человѣкъ самъ не давалъ себѣ объ пей
никакого отчета, особливо сначала.
-.
Вторая, причина, поч/зму человѣкъ теряетъ нить послѣдова-
тельнаго развитія, з^іключается въ подвижности, измѣнчйвостн
самыхъ фактовъ, матеріальныхъ и психическихъ, съ которыми
онъ имѣетъ дѣлр, или которые служатъ ему средствами для до-
стиженія цѣлей. Едва уснѣлъ человѣкъ кое-какъ приладить къ
себѣ окружающую среду, какъ она, вслѣдствіе его дѣятельностн
ила въ силу обстоятельствъ, отъ пего.^зависящихъ, уже измѣ-
пилась и ему приходится-^съизнова начинать дѣло. Иногда онъ
не вдругъ замѣчаетъ эту переі{ѣду и, употребляя прежяія сред-
ства, оправданныя опытомъ, видитъ, что оно не клептся. Это
сбиваетъ его съ толку и часто проходить много времена, пока
онъ замѣтитъ причину своихъ неудачъ п объяснить себѣ, от-
чего труды его и усилія пропадають даромъ.
-
•
Накопецъ, въ-третьихь, человѣкъ, по мѣрѣ того какъ пере-

^
—
213 —
ходитъ отъ однихъ средствъ къ другимъ, стоящимъ за нини,
самъ измѣняется и становится уже не тѣмъ, чѣмъ былъ,- при-
ступая къ дѣлу. Недостаточность и неудовлетворительность одной
грубой, непосредственной силы, одного матеріальнаго ^ дѣйствія
для удоБлетБОренія нуждъ, рано вызываютъ къ жизни и дѣятель-
ности дремлющія, скрытыя въ пемъ душевныя, умственныя и
нравственныя силн, а это вводитъ постепенно его самого въ
новую фазу существованія и развитія. Чтобъ овладѣть матері-
альными условіями, надо узнать и понять цѣлый мехапизмъ при-
чинъ и слѣдствій, научиться управлять имъ, а для этого необхо-
димы бпыты, наблюденія, сноровка, извѣстные пріемн, слѣдова-
тельно умъ и впаніе. Что касается до выработки формъ пра-
Бильнаго и устроеннаго общежитія, то она также очень рано
вызываетъ дѣятельность умственныхъ и нравственныхъ силъ.
Стбитъ сравнить нравственныя идеи, юридическія и политиче-
скія начала и убѣжденія развитыхъ людей съ грубыми пріемами
и взглядами первобытнаго человѣка, чтобъ увидѣть, какъ самъ
человѣкъ существенно измѣнился. Эти идеи, начала, убѣжденія
представляютъ результатъ нродолжительныхъ и разпообразныхъ
опытовъ согласить общежитіе съ требованіями индивидуальной
жизни и личнаго благонолучія. Общежитіе вынуждаетъ человѣка
мпогимъ поступиться, чтобъ сохранить одно, пріобрѣсти другое.
Выработанные такимъ образомъ средніе термины обращаются
мало-по-малу въ убѣжденія, въ ностоянныя нравственныя на-
чала. Такъ человѣкъ воспитывается къ нравственному существо-
ванію, нерестаетъ быть дикаремъ; незнающимъ ничего другого,
кромѣ физической силы. Подымаясь постепенно все выше и
выше по лѣстпицѣ причипъ и послѣдствій "и убѣ^ившись въ не-
обходимости отвлечепныхъ и идеальныхъ началъ для достиженія
ближайшихъ цѣлей, человѣкъ самъ перерождается, вынужденъ
признать силу и власть нравственнаго міра и черезъ это' воз-
вышается на степень нравственнаго, психически развитаго' су-
щества, которое ограничиваетъ себя, свои непосредственння же-
ланія, движенія, страсти, въ виду нзвѣстныхъ идей и, началъ,
оказавшихся, рядомъ опытовъ и наблюденій, болѣе надежными
и вѣрными для достиженія извѣстпыхъ цѣлей, чѣмъ'* непосред-
ственные грубые факты.
Всѣ эти причины, вмѣстѣ взятия, нарушаютъ, въ сознаніи:
человѣка, послѣдовательность развитія, связь прошедшаго съ па-
стоящимъ и будущимъ. Чѣмъ дальше назадъ,' къ началу, тѣмъ
труднѣе было человѣку полимать и удерживать въ мысли преем-
ство движешя, логику переходовъ отъ одной степени ^развитія
жъ другой. Даже современный человѣкъ; умудрённый опытомъ

^
—
214 —
и знаніемх, сь трудомъ пробивается до настоящаго синела со-
бытіі сквозь эту тройную преграду превращепі^,
которыя вдо-
бавокъ пересѣкаются и перепутываются въ саиыхъ разнообраз-
рыхъ паправлеиіяхъ; каково же било прежде, особливо далеко
назадъ, когда человѣкъ и не подозрѣвалъ мпогихъ условій сво-
его существовапія, теперь вполнѣ понятныхъ и сподручныхъ?
Чѣмъ обширнѣе и точпѣе паши положительпия зпанія, тѣмъ
вѣрнѣе, ближе и созпательнѣе мы ставимъ гипотезу для объ-
яспенія непонятпыхъ явлепій, или для опредѣлепія цѣли, къ
которой должна быть направлена паша дѣятельпость, и памѣ-
чаемъ пути, которыми цѣль всего вѣрнѣе можетъ быть достиг-
нута. Теперь человѣкъ идетъ къ ней сознательнѣе потому
только, что пить мыслей ему яснѣе и попятнѣй. Но когда онъ
мало или почти ничего пе зналъ объ окружающемъ мірѣ и о
самомъ себѣ, его гаданія гіе имѣли никакой точки опоры, кругъ
ихъ не былъ ничѣмъ очерченъ, хотя бы приблизительна, п по-
тому не было конца его блужданіямъ., Чувствуя потребности,
онъ, въ поискахъ за средствами для наилучшаго, наиболѣе удоб-
ваго ихъ удовлетворенія, хватался за то или другое наудачу,
не отдавая себѣ яснаго отчета почему. Свойство задачи тянуло
его все дальше и дальше, въ міръ болѣе и болѣе сложныхъ
фактовъ. Пріемы, заранѣе не разсчитанпые, и случайный выборъ
средствъ производили вовсе пеожиданпыя и пепонятныя измѣве-
вія условій, въ которыхъ опъ находился; измѣнившпсь вслѣдствів
того самъ, опъ все-таки оставался въ такой же неизвѣстпости
и безномощности какъ сначала, потому что все ему было ново
и пи въ чемъ онъ не могъ дать себѣ яснаго отчета.
Безкопечпо длинно и безсмысленпо должно было быть такое
слѣпое шатанье человѣка па удачу, отъ одного предположенія
къ другому, отъ одной цѣли къ другой,, пока пакопецъ пѣко-
торая опытность не дала ему кое-какихъ точекъ опоры въ его
исканіяхъ. Нѣкоторая послѣдовательность въ мысляхъ и поступ-
кахъ, какъ бы ни былъ ограничепъ ихъ кругъ, какъ бы пи были
разрознены и отрывочны группы мыслей и дѣйствій, составляли
въ свое время важный шагъ впередъг Между этими рѣдкими
завязями или узлами сначала не было;иТпе могло быть послѣ-
довательпости и* единства, и "весьма естественно, что человѣкъ.
терялся между пвми. ^ Теперь, обращаясь пазадъ, мы іісиѣе я
яснѣе видимъ, между этими завязями внутреннюю связь; а въ
то время какъ онѣ появлялись, человѣкъ ея не подозрѣвалъ, и
это очень понятно: иное дѣло прокладывать, повый путь, иное
дѣло сознавать и понимать пройденный.
•>
Вотъ въ этомъ-то и должно, какъ мы думаемъ, искать объ-

^
—
215 —
ясненія періодическихъ колебаній исторіи, періодическаго повы-
шенія и повижепія полноты личной жизни, возрастания и упадка
правственныхъ сплъ человѣка. ВсяЕое міросозерцаиіе, какъ бы
•оно ни было грубо или идеально, просто или сложно, есть резуль-
татъ умственной работы и тяжкаго жизненпаго опыта лгногихъ
гіоколѣиій, которыя добивались возможнаго благополучія. Всякое
міросозерцаиіе есть болѣе или менѣе связная группа воззрѣпій,
содержащихъ въ себѣ отвѣтъ на главнѣйшіе вопросы, которые
вадавалъ себѣ человѣкъ, стремясь къ благополучію. На такую
группу Боззрѣній онъ опирается и стоить твердо, пока отвѣтъ
кажется ему удовлетворительнымъ. Но продолжая тотъ же тру-
довой и тяжкій путь, опъ наталкивается па новые факты и
новые вопросы, па которые въ его міросозерцаніи нѣтъ отвѣта;
По мѣрѣ того, какъ такіе факты и вопросы ростутъ, умножаются,
міросозерцаніе тускпѣетъ, меркпетъ и начипаетъ мало-по-малу
разлагаться. До тѣхъ поръ, пока идетъ разложеше, человѣкъ
еще силепъ; его поддерживаетъ отрицапіе, въ мысли и на дѣлѣ,
распадающейся группы воззрѣпій. Но когда они уже пали, а
повое міросозерцаніе еще не выработалось, человѣка. беретъ
тяжкое раздумье, горькое разочарованіе; онъ впадаетъ въ без-,
силіе, перестаетъ довѣрять какимъ бы то ни было идеаламъ и
началамъ; тогда-то водворяется холодный, утонченный развратъ,
съ его неизбѣжпыми спутниками—правствеппымъ и умствеп-
нымъ припижепіемъ лица.
Такъ смѣняются міросозерцанія. Законъ ихъ образовапія и
разложенія, со всѣми послѣдствіяыи, одинъ и тотъ же въ раз-
ныя эпохи. О.ттого нельзя не замѣтить черты поразительнаго
сходства между эпохами, отстоящими другъ отъ дру^а па тысяче-
лѣтія. Воя разница только въ характерѣ и свойствахъ міросо-
зерцапій, йдущихъ на смѣпу отжившимъ воззрѣпіямъ, и въ томъ,
Еавъ человѣкъ смотритъ на такія смѣпы.
l•>
Въ пачалѣ, пока кругъ познапій и практической; опытности
весьма пе великъ и человѣкъ еще бѣденъ общими взглядами, и
соображепіями, опъ пе отдаетъ себѣ яспаго отчета въ пути, ко-
торый • проходить, не знаетъ откуда идетъ и куда. Между тѣмъ,
жизнь безпрестаппо ната.ікиваетъ его па повые факты, совер-
шешіо ему пеизвѣстпые, открываетъ передъ нимъ все повыя,
болѣе и болѣе отдаленпыя и. сложныя причини явлепій, кото-
рыми надо такъ или иначе' овладѣть; обстоятельства,..посреди
которыхъ опъ поставленъ и выпуждепъ жить и дѣйствовать,, без-
престаппо измѣаяются; самъ опъ, незамѣтно для самого себя,
постепенно тоже измѣпяется. Не,умѣя найтись въ этомъ, водо-
иоротѣ, человѣкъ -^плывехъ вмѣстѣ съ потокомъ, который вле-

^
—
216 —
четх его неудерясиио. Не онх создаетъ себѣ свое положеніе, а
оно, создается помимо него и тянетъ его .впередъ, опредѣляетъ
его дѣйствія и поступки, его соображенія и опыты. Естественно,
что онъ самъ пе знаетъ, Еакъ и почему создаются и распа-
даются его міросозерцапія. Они — плодъ его дѣятельности, но
онъ этого пепонимаетъ, даже не подозрѣваетъ. Поэтому, новое
міросозерцаніе, которое смѣняетъ прежнее, не представляется
ему необходиыымъ послѣдствіеыъ предыдущаго и условіемъ по-
слѣдующаго, а чѣмъ-то самостоятельнымъ, отдѣл^нымъ отъ него,
Іне имѣющимъ никакой съ пимъ связи, явившимся неизвѣстно
какъ и почему. Отвѣтъ на вопросъ, поставленный прежде, пред-
ставляется яЕленіемъ совершенно неожидаппымъ и повымъ. Вотъ
главная причина кажущейся безсвязности великихъ отдѣловь
Бсемірной исторіи, при дѣйствительной внутренней послѣдова-
тельностн проходящаго чрезъ нихъ развптія. Каждый его фазисъ,
выражающійся въ извѣстномъ міросозерцаніи, кажется человѣву
послѣднимъ словоыт. мудрости. Онъ видитъ въ немъ ре резуль-
татъ того, чтб было прежде, а нѣчто срвершепно новое и дер-
жится» за него какъ за безусловную истину, не подозрѣвая, что
она только звено въ обш,емъ хоіѣ развитія.
...
- Видя такую неперерывающуюся смѣну міровоззрѣній, можно
подумать, что она есть одинъ изъ непреложныхъ закоповъ исторіи,
что роду человѣческому суждено вѣчно переходить изъ одной
фазы развитія въ другую, вѣчно искать благонолучія, никогда
его^пе достигая. Но различіе въ существѣ и характерѣ смѣ-
няющихся міросозерцапій заставляетъ предполагать, что это не
простой'круговоротъ, а поступательное движеніе, имѣющее опре-
дѣлепную задачу, начало и конецъ.
' . До сихъ поръ, изучая міросозерцанія различпыхъ Періодовъ
и пародовъ, мы прежде и больше всего обращали впйманіе па
то, чтб въ этихъ воззрѣніяхъ прямо высказывается, оставляя въ
сторонѣ, по крайней мѣрѣ не придавая особеннаго значенія той
степени психическаго развитія, какую они предполагаютъ и при
которой то или другое міросозерцаніе возможно. Однако именно
эта сторона, какъ намъ кажется, гораздо важнѣе объективнаго
смысла учеиій и вѣровапій, достоипство,котораго исключительно
зависптъ - отъ - степени -тіотожительнаго^ зпанія и только вмъ
ііожетъ быть правильно взвѣшено и оцѣнено. Напротивъ, фа-
висы психическаго развитія, опредѣляющіе характеръ и точку
отправлепія различныхъ міросозердапій, даютъ пазгъ возможность
глубже вглядѣться въ дѣло исторіи и подмѣтить общій закопъ.
развитія'человѣческаго рода, насколько это пока-возможно.
Философіи Востока, какъ признается всѣми, выражаютъ пол-

^
—
217 —
вѣйшій квіетизыъ. Но что такое квіетизмъ, созерцательное от-
ношеніе къ предмету? Въ психическомъ смыслѣ это^. то душев- .
ное состояніе,' когда человѣкъ по возможности воздерживается
отъ спошепій, столЕновепій и борьбы съ внѣшнимъ, окружаю-
щимъ и сосредоточенъ въ самомъ себѣ, когда всякая впѣшняя
деятельность, внѣтнее творчество и создаваемыя ими формы
представляются ему какъ посягательство на полноту, цѣльность
внутренней, душевной жизни. Дѣятельное отпошепіе къ впѣш-
нему ліру» съ цѣлью заставить его служить себѣ, приладить
его къ своимъ потребностямъ, считается, при такомъ психиче-
скомъ состояпіи, неиормальнымъ, неестественнымъ, признается
за нравственное паденіе человѣка, потому что всякая впѣшняя
дѣятельность выводитъ его изъ себя наружу и вводитъ въ его
идеалы внѣшніе предметы, чрезъ что человѣкъ теряетъ чистоту,
дѣвствепность души, оскверняется матеріальными элементами.
Оттого, въ восточпомъ міросозерцаніи нѣтъ движенія и развитія.
Здѣсь чедовѣкъ дѣлаетъ завоеванія надъ внѣшпимъ міромъ
только 1}0 необходимости, изъ нужды, а не изъ свободнаго стрем-
ленія дѣйствовать и творить, находить въ этомъ удовлетворе-
ніе внутренней потребности и паслажденіе. Всѣ воззрѣнія вос-
точныхъ народовъ, въ которыхъ выражается движеніе, превраще-
нія,' переходы изъ одного состолнія въ другое, суть космогоніи,
осмыслепіе дѣйствительпыхъ фактовъ и явленій природы. ^Созер-
даніе Брамы и погружепіе въ Нирвану обозначаютъ крайнія
точки, начало и конецъ квіетизма. Въ первомъ онъ является какъ
нормальное психическое состояніе, въ нослѣднемъ слышится вопль
отчаянія въ минуту совершеннаго разложенія и упадка этой пер-
вой ступени сознательной психической жизни.
•^
'
Совсѣмъ другое психическое состояніе выражаетъ міросо-
зерцапіе такъ-называемаго классическаго міра. Дѣятельное от-
пошеніе къ природѣ. и людямъ — вотъ его основная тэма, вотъ
струя, которая проходитъ чрезъ всѣ воззрѣнія грековъ и рим-
ляпъ. Оба народа проводятъ жизнь въ творчествѣ художествен-
помъ? научномъ, обществепномъ, теоретическоыъ и практиче-
скомъ. Дѣятельность и творчество — пхъ пормальпое психиче-
ское состояпіе; они опрсдѣляютъ смыслъ жизни грековъ и рпм-
лянъ. Оттого эти народы смотрятъ па формы ими создаваемыя
пе кавъ на призиакъ правственпаго упадка, не какъ па пѣчто
чуждое, грѣховпое, по крайней мѣрѣ безразличное, . а напротивъ
какъ на важный, серьезный и радостный фактъ въ ихъ жизни,
какъ па плодъ и награду трудовъ и усилій. Греки и римляне глу-
боко сознаютъ важную роль этихъ формъ въ человѣческой жизни
и стараются выработать ихъ до возможнаго совершенства.

^
—
218 —
Следовательно, движеніе, развитіе начинается собственно съ
греко-римскаго міра. Здѣсь человѣкъ переходить изъ созерца-
тельнаго состояпія, изъ пассивнаго, и отрицатеіьнаго отношенія
къ окружающему въ дѣятельное, идетъ добровольно на борьбу, ва
трудъ и завоевания въ окружаюіцемъ'^мірѣ. Съ этой минуты онъ
собственно начинаетъ сознательно, нреднамѣренно прилаживать
природу и общежитіе къ своимъ нуждамъ и желаніямъ, создаетъ
и дѣятельпо преслѣдуетъ идеалы счастія и благонолучія.
Ставъ на этотъ путь, классическій міръ, во главѣ его гре-
ки, скоро поднялся до общихъ отвлеченныхъ началъ, науч-
пыхъ и правствепныхъ, теоретическихъ и практическихъ. Къ
этому привела его необходимость. Общія начала выяснились
сами собою, естественнымъ ходомъ развитія мысли и жизни,
потому что безъ такихъ началъ нельзя было ни узнать нра-
чинъ и связи явлепій природы, ни устроить общественный бытъ.
Исторія греческой философіи есть живая картина того, какъ
шагъ за шагомъ человѣвъ доработывался до общихъ началъ и
вмѣстѣ съ тѣмъ самъ развивался психически. Но чѣмъ далѣе
внередъ, тѣмъ разумѣется отвлечепнѣе становились эти начала..
Они все уходили въ даль и глубь и въ то же время все дальше
и дальше расходились съ внѣшнимъ міромъ и съ первопачаль-'
пой точкой отправленія,,— съ непосредственными, ближайшими
матеріальпыми пуждами. Центръ тяжести изъ внѣшняго міра
сталъ постененпо переноситься въ психическій. Сократъ это
.чувствовалъ, Платонъ возвелъ въ систему. Нить, связующая
внѣшній міръ съ міромъ идей и отвлеченностеи 'не была еще
извѣстпа, человѣкъ не понималъ еще проиденнаго пути. Оттого
идеи и отвлеченности были сами по себѣ, действительность сама
по себѣ. Сначала пхъ кое-какъ соединяли поэтическими, со-
вершенно произвольными представлепіями; но чѣмъ далѣе, хѣмъ
ббльшая открывалась между ними пропасть и наконецъ они разо-
шлись па пеизмѣримое разстояніе и стали казаться двумя осо-
быми мірами, пеимѣющими между собою ничего общаго.
1 На этой стенени развитія застигаетъ людей нроновѣдь Еван-
гелія. Христіапство — мы касаемся здѣсь только его историче-
скаго зпачепія — окончательно разорвало всякую связь между,
впѣшпимъ, матеріальнШІъ и'идеальнымъ міромъ п совсршеппо.
перенесло центръ тяжести въ послѣдній. Суровыя, холодпыя,
бездушпыя отвлечеппости замѣпепы яюбящимъ, безграпично-ми -
лосердымъ и долготерпѣливымъ Божествойъ, сострадательпымъ
къ человѣку до самопожертвовапія. Вмѣстѣ съ тѣмъ и для чело-
вѣка наступила пора обновленія. Психическая, его сторона вы-
двинута па первый плапъ и поставлена пеизмѣримо выше его

^
—
219 —
внѣшняго, матеріальнаго, состоянія и благополучія. Душа сбро-
сила съ себя пеленЕи, которыя ее тѣспили и начала жить пол-
ною, самостоятельною жизнью. ІІдеалъ христіанина есть душев-
ная жизнь, нравственное совершенство. Никогда, ни прежде пи
нослѣ, не было вдругъ открыто столько самыхъ глубокихъ тайнъ
психической жизни и движеній и нигдѣ онѣ не были выражены
такъ ясно и просто. Въ исторіи>это была минута дѣйствитель-
наго возрожденія человѣка къ новой жизни, небывалой, нередъ
которой всякая другая жизнь казалось блѣдной и жалкой.
Съ христіанствомъ апогея идеальнаго развитія была достигг
нута. Оно завершилось и съ тѣхъ норъ началось обратное дви-
женіе отъ идеальнаго міра къ внѣшнему, реальному. Съ одной
стороны предстояло пересоздать дѣиствительность по христіан-
скому идеалу, очистить ее, поднять по возможностн въ уровень,
съ. новыми, идеальными требованіями; съ другой, необходимо
^ыло открыть научное основаніе евангельскихъ истинъ, форму-
лировать ихъ' по правиламъ строгой науки и тагшмъ образомъ,
связавъ цѣпью причинъ и нослѣдствій съ наглядными истинами,
сдѣлать ихъ доступными не для однихъ вѣрующихъ, а'достоя-
ніемъ науки и знанія.. Эта двойная задача выпала на долю ио-
выхъ евронейскихъ народовъ.
»
.
Сначала духовный міръ, впервые открнвшіЗся для человѣка
съ христіанствомъ, сдѣлался предметомъ благочестиваго нзслѣ-
дованія. Вслѣдъ затѣмъ какъ церковь установила догматы и
Еодексъ вѣроучепія, тогдашняя наука, при помощи средствъ,
бывшихъ у нея подъ руками и выработанпихъ преимущественно
древнимъ классическимъ міромъ, - старалась обратить' предметъ
вѣрн въ предметъ знанія, чтобъ водворить и утвердить евап-
гельсЕІя истины въ сердцахъ н умахъ тѣхъ, воторце способны
убѣждаться только аргументами разсудка.
.
'
Этотъ придатокъ къ христіапскому учепію мало-но-малу вы-
росталъ, окрѣпалъ и со временемъ разросся въ особую-отрасль
знанія,^ которая отдѣлилась отъ вѣроучепія и сдѣлалась самостоя-
тельной наукой подъ названіемѣ философіи. Задачей ея постепенно
стало свободное, ппчѣмъ пестѣснясмое пзслѣдовапіе-осповпыхъ
истинъ и началъ всего существующаго. Орудіемъ ей служили не
вѣра или авторитетъ, а доводы, убѣдительные.для ума. -
;
Разъ сдѣлавшись самостоятельной наукой, философіл, рано
или поздно, должна была разложиться на свои составпыя сти-
хіи и обратиться, съ одной стороны, въ положительную, науку
о человѣкѣ, съ другой, въ такую же науку о природѣ.; Это обу-
словливалось тѣмъ, лто всѣ паши представленія и мысли имѣютъ.
своимъ нсточникомъ или че.ювѣка.плн природу. Насколько чело-

—
238—^
ЗЗѢЕЪ составляетъ въ прйродѣ явленіе самостоятельное, живущее
no своимъ особымъ законамъ, настолько онъ есть самостоятель-
ный, особый отъ природы источпикъ представлепій и мыслей;
слѣдовательно, все чтб мы знаемъ сводится къ одному изъ этихъ
двухъ псточниковъ или къ обоимъ вмѣстѣ. Въ этпхъ двухъ на-
правлепіяхъ и стала развиваться наука по выходѣ изъ средпихъ.
ВѢЕОВЪ, СЪ которыми пала философія, составлявшая нѣчто сред-
нее между вѣроученіемъ и наукой. Сначала противъ философів
возстали естественныя пауки, въ лицѣ Бэкопа, съ котораго на-
чинается самостоятельное развитіе естествознанія. Позднѣе Локкъ.
и Кантъ положили основапіё такому же самостоятельному разви-
тію пауки о человѣкѣ, какъ объ источникѣ представленій и мы-
слей. Послѣдующія пѣмецкія философскія ученія, какъ мы уже
замѣтили въ другомъ мѣстѣ, имѣютъ тоже лишь психологическій
внтересъ, и сквозь системы, которыя въ нихъ излагаются, сильно
просвѣчиваетъ ихъ' психологическая подкладка.
При такомъ ходѣ . развитія знанія, основный, начальный
фактъ, съ котораго пошла историческая жизнь новыхъ народовъ,
былъ мало-по-малу обойденъ и—забыть. Животрепещущій инте-
ресъ личнаго существовапія, личпаго совершепствованія, йндиви-
дуальпаго развитія стушевался передъ иптересомъ общихъ и от-
Блечепныхъ пачалъ и идеи. Центръ тяжести перепесепъ мало-
по-малу изъ человѣка на общество, государство и ихъ устрой-
ство. Таковъ естественный ходъ развитія мысли п знанія. Они-
имѣютъ дѣло не съ едивичнымъ, а съ общимъ, отвлеченнимъ.
и безличпымъ; единичное, индивидуальное, личное изъ нихъ не-
обходимо отодвигается на послѣдган планъ и выпадаетъ, а если
и разсматривается, то тоже только въ общемъ, отвлечениомъ.
видѣ. Мысль вовсе не способна схватить личность какъ живое
цѣлое. Все чтб попадаетъ іподъ процессъ мышлепія, непременно
разлагается на обобщепія и отвлеченія, которыя выражаютъ
дѣйствительпость, но разъятую, совсѣмъ въ другомъ видѣ, чѣмъ
она есть па самомъ дѣлѣ. Оттого мысль долго и' считалась
вломъ. Она представляетъ дѣйствительпость не такою, какова
она па самомъ дѣлѣ; опа заслопяетъ индивидуальное, личное
существоваиіе. Это свойств шшлетя'И его процессов^ под-
мѣчепо не такъ*-давпо"Г'прежде человѣкъ пе имѣлъ объ немъ
попятія и потому отдавался мысли и ея результатамъ съ без-
грапйчпымъ довѣріемъ. Естественнымъ послѣдствіемъ этого было,
что общія и отвлечепныя попятія и мысли признаны за суще-
ственное, а личное, индивидуальное, чтб выпадаетъ изъ мысли —
ва неважное, несущественное, второстепенное.
•
Всего очевйднѣе и паглядпѣе выразилось это направлепіе въ

^
—
221 —
"Сферѣ практической деятельности. Христіапствомъ даны новыя
основапія частной и обществеиной жизни, и древнее общество
необходимо должно было перестроиться по новому идеалу чсло-
вѣческихъ отношеній, потому что люди не могли жить долѣе
въ условіяхъ, созданныхъ и выработанныхъ другимъ міросо-'
^ерцаніемъ. Началась коренная ломка старыхъ формъ и замѣна
нхъ новыми. Эта работа продолжается, съ перерывами и отды-
х;ами, до-сихъ-поръ; по опа нснодоволь, незамѣтно, привела къ
пренебреженію индивидуальностью, человѣческою личностью. Впѣш-
няя жизнь человѣка, обусловленная матеріальной обстановкой и
сношеніями или столкновеніями cti другими людьми, естественно
поднадаетъ подъ дѣиствіе объективныхъ данныхъ и закоповъ.
Юридическій, общественный, нолитическій законъ, по существу
своему, есть внѣшнее правило, которое опредѣляетъ, обязатель-
пымъ для отдѣльныхъ лицъ образомъ, условія ихъ сожительства
и ихъ взаимныхъ отношенш. Какъ общее правило, законъ есть
средній термвнъ между людьми, входящими въ составь общества, •
и следовательно не можетъ совпадать съ стреыленіями, жела-
віями, побужденіями каждаго изъ этихъ лицъ въ отдѣльности.
Чрезъ - это общежитіе получаетъ самостоятельность, является
обусловлепнымъ не индивидуальною, личною жизнью каждаго
лица въ отдѣльности, а потребностями или цѣлаго общества или
по крайней мѣрѣ значительнаго большинства людей къ нему
принадлежащихъ. Если прибавить къ этому, что обществениыя
условія не ограничиваются одними свойствами лицъ, входящихъ
въ составъ общества или государства, но кромѣ того и другими
данными, какъ, напримѣръ, территоріей и ея свойствами, особен-
ностями сосѣднихъ народовъ и сношеніями съ ними, развитіемъ
культры и множествомъ другихъ обстоятельствъ, появляющихся
случайно или выстунающихъ вслідствіе законовъ развитія вся-
каго человѣческаго общества вообще и даннаго общества въ
частности, то отсюда вытекаетъ совершенно естественно,-что
личная, индивидуальная жизнь съ одной стороны, и общія тре-
бованія и уаовія общежитія съ другой—не только могутъ,- но
и необходимо должны разойтись другъ отъ друга на большое
разстряніе и составить интересы различные, нерѣдко противу-
положные другъ другу. Такъ и было. Перестройка общежитія сна-
чал(і совершалась по идеаламъ, которые носилъ къ своей душѣ
обновленный человѣкъ; но мало-по-малу интересы обществен-
ности отодвинули отдѣльнаго человѣка, „личное существованіе
назадъ и заслонили его собою. Общіе законы и условія, онре-
дѣляющіе общественный бытъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ. и единичную
жизнь лицъ, нринимающихъ въ пемъ участіе, стали главннмъ

^
—
222 —
существеннымъ интересомъ. Отдѣльныя личности стали разсыа-
триваться сг общей точки зрѣнія, въ общемъ видѣ, обратились
въ цифры бюджета, въ буквы алгебраичесваго уравненія, въ~ма-
теріалъ; который, помощью извѣстпыхъ пріеыовъ, можно выдѣлать
въ любую форму. Вотъ почему, въ то время какъ обществен-
вый и государствепный интересъ возрастали и на публичную
дѣятельность обращалось все вниманіе и всѣ силы, индивидуаль-
пая, личная жизнь мало-по-малу была заброшена и утрачивала
значеиіе. Чѣмъ. совершеннѣё формы общественности и государ-
ственности, тѣмъ, казалось бы, должна полнѣе, цѣльнѣе, краше,
.
развиваться жизнь отдѣльнаго лица. Вышло наоборотъ: съ
успѣхами общественной жизни, личности блѣднѣютъ и какъ будта
постепенно вырождаются.
Въ наше время это противурѣчіе выступаехъ во всей его
рѣзкости, хотя немногіе даютъ себѣ трудъ вдуматься хорошенько
•въ его причины. Наука выяснила до совершенной очевидности,
что общія начала, въ томъ видѣ какъ они памъ доступны и
какъ мы ихъ знаемъ, не имѣютъ реальнаго бытія внѣ пасъ,
что они, въ формѣ идей, мыслей, понятій—не иное что, какъ про-
дукты психичесЕихъ процессовъ, которые въ васъ совершаются;
паука точно также доискалась, и показала, 'что общественная
жизнь, со всѣми ея разнообразными формами, въ концѣ концовъ,
покоится на отдѣльныхъ личностяхъ, что онѣ составляютъ осяо-
ваніе всякой оби(е6ТБеиности, и что исканіе отдѣльными лицами
возможнаго благополучія и есть движущій нервъ общественнаго
развитія. Такимъ образомъ, все указывіаетъ на то, что личность,
индивидуальность есть Первоначальная ячейка и міра мысли .и
міра общественности. Изъ этого бы слѣдовало, что она должна
стоять па первомъ плапѣ, занимать самое видное мѣсто, быть
главпымъ предметомъ пашей заботливости, внимавія и уча-
стія. То, нзъ чего выходить міръ мысли, тѣ единицы, изъ ко-
торыхъ слагается общежнтіе, на которыя оно опирается, для ко-
торыхъ существуетъ, должны бы быть и центромъ и ключемъ
всего. Но пе то мы видимъ на дѣлѣ. Для пасъ главное, суще-
ственное—не личность, пе индивидуальность, а то, чтб изъ нея
выходитъ, что ею создается.. Пока мы^е побѣдимъ этого про-
тввурѣчія, до тѣхъ-портТГсе-яспѣй будутъ выступать его не-
избѣжныя, роковыя послѣдствія. Нравственная личность, оста-
ваясь въ теперешнемъ-пренебрежепіи^ будетъ болѣе^ иболѣе
глохнуть; а по мѣрѣ оскудѣнія души мы меньше и меньше бу-
демъ въ состояніи понимать, дѣпить и пользоваться . тѣмъ, чхЬ
только въ пей:тііетъ СБОЙ корень и источникъ.
Мы уже смутно чувствуемъ, что стоимъ на ложномъ пути.

^
—
223 —
во рикакъ не можемъ выбиться на другой, лучшіи.. Отъ общихъ
идей и началъ, отъ формъ общественной и политической жизни,
вѣтъ, съ точки зрѣнія нашего времени, перехода ЕЪ нравствеп-
ЕОЙ личности, потому что въ сравненіи съ этими идеями, па-
чалами и формами каждое индивидуальное существованіе кажется
случайнымъ, какъ безразличнымъ и случайнымъ кажется всякій
единичный фактъ въ сравиепіи съ общей идеей, подъ которую
онъ подходитъ. Найти связь между ними, выяснить ея ккопы—
Еотъ задача, которую предстоитъ разрѣшить. Опа . конечно пе
послѣдняя, но ближайшая па очереди. Только когда этотъ узелъ
будетъ распутанъ, окончательно сомкнутся въ нашемъ еознанід
концы общей цѣпи причинъ й. ихъ дѣйствій, и послѣдпее по-
средствующее звено, намъ пока неизвѣстное, будетъ > йайдено;.
лицо, - блуждающее теперь на-угадъ, пріобщится ^oгдa созна-
тельно-къ общей жизни и не будетъ вянуть въ нынѣшнемъ
нравствепномъ отъ нея отчул;деніи.
,
.
ч
Какимъ же путемъ можетъ быть разрѣшена эта задача?
• Ни идеализмъ, ни реализмъ, въ смыслѣ философскихъ док-
тринъ, не въ состояніи, какъ мы впдѣлн, совладать съ нею.
Идеализмъ, заступившій когда-то мѣсто метафизики, вра-
щается исключительно въ сферѣ общихъ и отвлеченпыхъ по-
вятіЗ, которыя только й прлзпаетъ за дѣйсгвительно существу-
ющіл. Отдѣлышя лица, индивидуальности, въ его глазахъ, ,
случайныя явленія; онъ, правда, умѣетъ «конструировать) и лич-
ность, и индивидуальность, по только въ общемъ видѣ, какъ общее
понатіе. Оттого онъ не можетъ объяснить ни одной изъ.идей,
которыми обусловливается нравственная сторона и жизнь чело-
вѣка. Бее что идеалнзмъ говоритъ о томъ около чего вертится,^
па что опирается, чѣмъ держится правствевная жизнь лица —
о добрѣ н злѣ, правдѣ и псправдѣ, снраведливостп и т. п ., сво-
дится къ общнмъ мѣстамъ, пустоту которыхъ опъ старается за-
маскировать діалектическами тонкостями; но сквозь нихъ легка
разглядѣть его совершенное безсиліе справиться съ этими идеями,-
Многорѣчивый и ходульный, идеализмъ неснособспъ подойти къ
субъективной, нравственной, духовной = природѣ человѣка и дать
чтб ему всего нужнѣе, — какое-нибудь твердое нравственное
убѣждепіе, какую-нибудь нравственную точку опоры. . .
Реализмъ, какъ теорія, точно также песостоятеленъ. Онъ'
только прикрывается аргументами естествознанія, а на самомъ
дѣлѣ есть тоже философское'учспіе, правильнее сказать, посдѣд-
нее слово философской точки зрѣнія. Для философскаго реализ-
ма, какъ для идеализма и гіетафнзнЕн, главное и существен-
лое
не единичное, ~ индивидуальное, а общее и; отвлеченное.

^
—
224 —
хотя онъ и воображаетъ, что имѣегь дѣло непосредственно съ
реальнымъ міромъ. Но всякая отвлеченность по природѣ своей
безлична, и потому каждое воззрѣиіе, какое бы пи носило на-
званіе^ если только оно полагаетъ всю силу въ общемъ и от-
влеченномъ, непреліѣпно, рано или поздно, приходитъ къ отри-
цанію самостоятельности и самодѣятельности лица, то-есть са-
* ігаго основанія нравственной личности. Къ этому выводу и при-
шелъ идеализмъ, въ доктринѣ реалистовъ. Оба стоятъ на од-
ной почвѣ и только по недоразумѣнію враждуютъ между собою.
Реалисты съ философскимъ нанравленіемъ ставятъ человѣка на
одну доску со всѣми прочими предметами внѣшпяго міра, при-
знавая за нимъ только ббльшія умственныя способности. Раз-
личная отъ животныхъ строя нравственной природы они въ
немъ не предполагаюгь. При такомъ взглядѣ, нравственная лич-
ность" разумѣется совершенно невозможна. Человѣкъ является
не инымъ чѣмъ, какъ машиной, дѣйствующей' непроизвольно,
только вслѣдствіе толчковъ, нолучаемыхъ извнѣ, — машиной,
которая дрессируется воспитанісмъ, законами, карами и награ-
дами къ разпаго рода общественпымъ цѣлямъ. Реаіисты крайне
пепослѣдовательпы, и только благодаря этому учеиіе ихъ дер-
жится. Проведи они свой взглядъ до конца, они отступились
бы отъ пе.!іѣпостеп, которыя изъ него вытекаютъ. Въ самомъ
дѣлѣ, если человѣкъ не есть прежде всего нравственная лич-
ность, то какой, смыслъ могутъ имѣть всѣгуманныя стремленія,
всѣ великодушпыя идеи — свобода, равенство, братство, отмѣна
тѣлеснаго наказанія и смертной казни, скучныя и дорого стою-
щія заботы о призрѣніи старыхъ, неизлечимо - больныхъ,; ум-
ствепныхъ калѣкъ и уродовъ, вообще безномощныхъ людеиг об-
ременяющихъ общество? Къ чему эта погоня за миражами?
Разсуждая послѣдовательно, гораздо разумнѣе и цѣлесообразнѣе
истреблять безполезпыхъ и вредныхъ людей; это и удобнѣе
для остальныхъ, потому что освобождаетъ ихъ отъ тысячи, за-
ботъ и папрасныхъ тратъ. Нравственное воспитаніе — къ чему
оно? Довольно, - если человѣкъ будетъ выдрессированъ для бу-
дущихъ его занятій, если въ немъ будутъ развиты извѣстния
полезныя привычки, подавлены по возможности безііолезныя или
вредішя попоіиновепіл;—-остальное ^бдѣлаетъ обществепная и
практическая даессировка. .
ѵ^,
Трудно представить себѣ человѣка безъ всякихъ задатковъ
, прасствепной; жизни, безъ всякихъ нравствепныхъ . убѣждепій,
съ сбзпапіемъ, что каждое его дѣйствіе есть необходимей ре-
вультатъ извѣстныхъ внѣшпихъ вліяній. Но допустимъ, что че-
лосѣкъ таковъ па самомъ дѣлѣ. Какая же должна быть его

^
—
225 —
жизиі и'поступкй?^Начать" сі^тбго/^'что'всѣ-его*дѣйствія бу-
дутъ'лаправлепы' только 'къ'' матеріальиьімъ' цѣлямъ/ къ 'матер^^
альн6й''-п6льзѣ' ''Добромъ'''и^'з
для- пего толыю 'по-
лёзпоё 'И''вредное :'въ' матеріальпомі'':' смыслѣ. Для другихъ^че-
услугъ, 'для обоюдной пользы или'выгоды;' а когда ^ничего та-,
кого ' въ • виду ^гіѣтъ, опъ' будетъ ' совершенно' равгіодушёнъ ЕЪ
блйяшёііу'^и при столкпбвепіи ^ интёрёсовъ 'пе задумается, прёд-
почесть 'своп' выгоды» его'пользамъ/-^ Съ* такой же точки 'зрѣнія
онѣ
на общественную' пользу,-- общ^
пую безопасность, 'благоустройство и свободу.' Вообразимъ себѣ
теперьобщество ; такихъ ' эгоистовъ, 'Ьдарепннхъ'''человѣческй
•
способподтяма' іг* 'с6ёдинеппыН^^^
взаимпыхъ ' внгбдъ^' Такое' общество ' должно 'распасться, ^ потому
гіто"разложепІё лежйтъ ^ въ' самыхъ'условіяхъ- общежитія,-
оёпо-
ваннаго па такпхъ пачалахъ.*' Нечего'и'говорить, что въ
добномъ обществѣ 'юридичёскій -законъ' должепі"бнть'главной,
если пе единстк'нпой; бг^
нечпо- опредѣлится о
гі
строго.''ПЬгружеиный"въ лич-
ные свой разсчёты,^цѣлй,''.иптёрёсы и'удобства, человѣкъ будетъ
соблюдать такой'8акоцъ; 'ограждающій'ё
'это
ему' выгодно; ' по если ' это • ему - 'пёв'ыгЬдпо| ' то' онъ" будетъ ••"его
обходить йлн^ пару^^
мепѣе тайно или явно, - смот-
ря'по большей или' меньшей падеждѣ па безпаказанпбстьЛ Ни-
чёго ^ похожаго" на упрёки совѣсти : 6пъ конечно' ймѣть не кожетъ;^
тѣмі'"что
дѣйствія/ KaM .c'KbaHd,;^Henpo-
извольныя;' пикакіё'правствеппые'® мотивы не заставятъ его чест-
но'' исполнить своп ( обязанности и і законы,' ' когда'; представляет-
ся удобный''атучЙ'ихъ'обойт^^^^^^
отыграться, если это
полезно 'ИЛИ выгодпо.'^ Какая падобность'не обмануть;' не 'украсть,'
не'убить,', когда все'Это 'іі6жн6 'сдѣлать'безнаказанно?'-Правда;
есть яѣкотбрый 'рискъ' попасться п поплатиться ' за то иной раз-ь
даже головой; потЬ ^и 'ёст'ь умѴ-й'сообразительность,'^ чтобъ
умѣть спрятать^
Прйтомъ^' гдѣ 'есть" рискъ,' та'мъ"
есѴь" гіпа^^^^^
которые'-можно ' приблизи'гёльно 'разсчйтатьі^ Н
такъ,-*'если^
дѣйсгвйтёльпо 'не'имѣлъ въ^себѣ^
ственпнхъ эіе^
ліодй 'едва успѣли бы' оспбват'ьГобщё-' > ^
жатіё,*; какъ* оноЧотчасъ же разложилось Гбыѵш)Д'ь^ дружным
усиЯямя т'Ьхъ же ' сам^
которые'его'создали?^ Юр^^^
скій 'закойъ^; политическая'форма,^ какъ'бы опи'нй'^былй совёр-
шёнпм,-пё могутъ•'дер^^^
пи" мйпуты,;' если
которихъ'^опи дѣйствуюті, пеимѣюНпра^
Въ"' общёствахъГЦѣІмпо^такйхъ^^люд^
представ-
Зідічи Психодоги. ,
16
.

^
—
226 —
дяются_ . при. послѣдова^гельномъ, развитіи реалистичесвгаго прин-
ципа, ..законъ,. ,и известное' податическое устройство держатся
только предапіемъ, и привычкой, выработанными - изт.',, другихъ
взгладовъ, .П0;.,черёзъ несколько поколіпій_,эти привычки и ііре-
данія, Еогда,,ихъ, ничто.не поддерживаетъ, должны разрушиться,
а!съ ними и_самое 06iHecTB0.j,, .
.
.
,-
..п^т.^
* V Намі. возразя^,'-картина . общежитія
ровсе не,.сходится ,;со взмядами. философскаго реализма; ,что
серьезнее,послѣдователи,этого'напраІ5лепія не HMtroTif^cb,своей
точки! зрѣнія, .^никавихъ . нричинъ^ ве, признавать высшихх, рб-
^ихъ правственныхъ условій ррга,низоБанпаг6' сожительства лю-
дей; „что, папротивъ, именно имъ гіринадлелсйтъ ..заслуга, поло-
жительпаго, Інаучоаго объяскенія этихъ'.условій и ихъ необхо-
димости потребностями обп\ежитія;^,что ,психологія ,Иі этика не
въ. состояніи дать какого^-нибудь другого объясненш, болѣе,пра-
вильнагО;.^довлетв6рительпаг6.д точнаго.,м
.
. ьтпс
,, .Все(это, совершенно ,справедливо, ,нЬ пе.,объ.. этомъ. рѣчь.
Мы ,утверждаемъ,„
философскШУреализмъ ^нрбтивурѣта
'?іому,:Себѣ| ,допускаяіВысшія,начала'н^
и устроен-
иаго 'рбіцежитія/ Чйовѣкъ, без^ъ,,психически самостоятельности
^^самодѣятельнортй J неспособен
др. этихъ.пачалъ, вт.
пемъ пѣтъ ^ля, этого' никакихъ услрвій. .Набросанн^ нами картина
списана срссѣмъ пёСь ученій философскаго реализма, которому она
торо также.ііёсочу^^^^
и ііамъгона изо'бражаетъ только
то, ^.лтбінербхбдиыр ^вытёкаей изъ, его' предпосы/окъ| 77- .ТО, къ
чём^бы опъГ
н самъ, ёслибъ^ былъ "послѣдоват^^^
своихъ зЦлючешлхъ. Въ самомъ дѣ^ еаіи душа не, есть самостол -
тельный. и • самбдіятёльіш^ организмъ,, ёсли^.всѣ психическія іЯв-
лёпія . не' бблѣе;! какъ\нёпроизвольпыя 'ртправлепія ."мозгового -,ц
нёрвпагЬ,; аппарата,вызьшемыя' одними. впѣіпними, ,'|матёріш-
ными';солчка'ын ^
какцмъ,,6браѴомъ.^огур.въ че-
ловѣкѣ, появиться .,какіЯ|- бы^ то ни'было общія ,п6нятія 'или ",Ra-
'шла, да ичвъ' .чему, ониГему?. .^Муравьи и пчелы'
организоваппомъ, сожиельствѣ [въ ,^сплу ..пеизвѣстнаго ^ имъ закр-.
на"й, слѣпо 'ему ^повшіуются^'^^^
нравственпахъ'
и^ полетичесвихъ j убѣждёпій , а вовсе дъ. пйхъ 'не пуждаясь. , Но
чёлов|ікъ /бтііосится ^свободна^ и' критически , къ ^ ближайшимъ .'д
брлѣе ,ртдалёппымъ ^умов|^^^^
быта, (.обружд'ает^^ ихъ.,,и
пёрёдѣлываётіь,*,, сообразно ., съ. своими ? по'треІ5постямй. , (Только
вйяѣдствіе^^
"срр^одпаго 'й«т'ворч^
•ртнбінеш
И;|та,|борьба^^
HOC^bjVnwW

—
2Й7 -
тическихъ,' ббщественныхъ- началъ' и' у словій," пенужность, ^вредъ
и' случайность ^другихъ. Человѣкъ' потому только ^это' я • пони-
ляютъ роковой необходимости и'могутъ,- при измѣнившихся 'об-^
стоятельствахъі' измѣняться творческою •самодѣятельностью' чело-
иѣка. Вообразимъ себѣ общежитіе/ составленное'-изъ'людей безъ
произвольной' дѣятельности, сь. одниііъ лишь сознаніемъ/ Чтд бу-
дутъ сознавать такіе люди? Высшія начала-'и условія'обществен-
ности и нравственности? Конечно пѣтъ,^ потому что'ОНИ,'" какъ
мы' вйдѣли,'- продукты самостоятельной' и- самодѣятельпой психи-
ческой'жизни, f результатъ процессовъпсихичёскаго'» организма,
который'нретворяетъ матеріальныя-н психическія 'внечатлѣнія 'л
творчески^ =' свободно,' возсоздаетъ; ихъ - въ себѣ вѴ^ повыхъ фор-
махъ'и'сочетаніяхъ.' Человѣкъ,' какимъ Гонъ является-но выво- •
дамъ философскаго реализма,••'способенъ сознавать-'только •не-
посредственно' дѣиствующія на' него" внѣшнія вліянія и возбу;5-
денія и • только имъ однимъ "слѣд6вать,'-имъ однимъ покоряться;
Общія' нача;іа -и •услбвія организовагінаго'сожительства • были бы
для інего внѣшнимъ закономъ,^до' смыа[а,'' зпаченія и необходи-
мости,'' да - и самаго существованія'котораго < чёловѣк^ь - не былъ
бй въ состояніи возвыситься.-
Вслѣдствіе'-'того,'® онъ и = былъ бы
такимъ, *какимъ" мы'его представили'и какимъ онъ дѣиствитель-
ло бываетъ' вѵ періоды -младенчестваи'унадка' народовъ, — со -
всршенпымъ эгоистомъ, , безъ' руководящихъ^г'нравственныхъ'^и
общественныхъ пачалъ;"' тайныиъ= пли Гявнымъ 'врагомъ устрбен-
паго' обіцежитія, па которое'смотрѣлъ бы' только'какъ на внѣш'^"
іііЙ''законъ/" обязательный'для'пего^ до' той лишь'минутгі, 'пока'
его -нельзя' обойти тѣмъ'^пли другймъ" способомъ.? Повторяемы
практическая цѣлесбобразность,' полезность и необходимость ^из-»
вѣстныхъ общихъ' пачалъ -и . усл6вій 'человѣческаго = сожительства'
и нравственности'^ не*подлежать':'сомнѣнію,-'"и-реалистнсовер-т
шенно правы;'настаивая!на этомъ, 'основывая!па этомъ ихъ'на-^
учное, положительное и точное объясненіе; только оно не имѣетх'
ничего общаго'съ ихъ исходной точкой зрѣнія,'"пе вытекаетъ'изъ
нея,"• вё-оправдывается еюЛ Предметі; который они изучаютъ'сѣ^
замѣчательнымъ ' уснѣхомі, -'по всѣмъ" правилаыъ'^ точной t науки,f
съ'ихъ- точки 'зрѣнія' вовсе существовать" не можетъ;' 'онъ"про-?
' извольно выхваченъ изѣ'области психологіи,' потому •что"для че-г
ловѣка' безъ психической самостоятельности > и= самодѣятельностяі
нѣтъ I и г не^' можетх "быті. міра* идей' и ^ яравственности; ^ какъ" ихъ і
•Г'Г-" -
16»

^
—
228 —
, J,. Вх последнее . время многіе, - едва лИ:, не большинство , мн-
слящихъ людей, ожидаютъ разрѣшепія задачи,. поставленной ис-
торіей,іОтъ ;успѣхо"въ,естествознашя. Ho ne трудно предвидѣть,
что • надежды, ,,возлагаемыя на. естественныя. науки,. будутъ. тоже
обмануты., Естествознаніе,. правда, выработало превосходный , на-
учный, методъ;. но оно, останавливается именно тамъ, гдѣ начи-
нается; вонросъ о нравственной личности и не идетъ далѣе; да-
лѣе^говорятъ уже; не естественныя науки, а философскій реа-
лизмъ.г Естествознаніе, имѣя дѣло только съ природой -, и
ма^
теріальными, фактами,, признаетъ за прочный, несомнѣнный .ре-
зультатъ. ТОЛЬКО;то, (ЧТО,,-но тщательномі нзслѣдованіи, строго
вытекаетъ ,изъ этихъ данныхъ. Естествовѣдѣніе, какъ.наука по-
ложительная, берется за объясненіе психическихъ, внутреннихъ,
духовныхъ .явленій только въ той мѣрѣ, какъ они, обнаружива-
ются во .внѣшнихъ фактахъ и показываетъ, каікъ эти явлевія
преломляются въ матеріальной средѣ, подъ дѣйствіемъ мате-
ріальныхъ условій и законовъ .физической природы. , Въ этой
сферѣзаслуги , естествознанія, особливо, въ, послѣднее время,
огромны.. Оно выяснило и безпрестанно болѣе и болѣѳ выясняетъ
матеріальпыя. условія человѣческаго существованія и дѣятельно-
сти, . играющія такую рѣшительпую роль во всѣхъ явленіяхъ
психической жизни, ^когда они переходятъ въ матеріальную сре-
ду. .Но.,чт6 такое сама психическая жизнь, ея законы, явленія
И; процессы,—этого^.естествовѣдѣніе не касается
по свойству
своей, задачи, „но матеріалу, -надъ которымъ- работаетъ,: и' не
можетЪ;касаться..Это.;не его дѣло.
,
.
£5рдна только" психологія,
.ставъ . положительной, наукой ,нзъ
философской,;какою была, до сихъ норъ, въ состряніи, изслѣдуя
факты и {явленія .психической жизни при, помощи точнаго науч-
наго;метода, разрѣш ИТЬѵ задачу, на которую не даютъ отвѣта ни
современная; философія,. ни естествозпаніе.. Еще Локкъ ,и Каптъ
пытались^ поставить^,ее \ на,этотъ.,путь, но пе^ довели начатаго
имиJвeликaгo дѣла до конца.,Ихъ критическія изслѢдованія„оста-
новились на ; полдорогѣ. Надо ихъ ^ довершить, и тогда.. человѣкъ
снова-,вый детЪ; па .торный / путь, .съ-котораго: сбился, ^гд»., л
•
.гг.іПсихологія .- изслѣдуетъ; ,идеи j и - чемвѣческую, дѣятельиость;
въ>саыыхъ- источпиках'ь',—гдѣ;они; зарождаются. ,До,.сихъ,поръ;
ваува;.указала только'матеріалъ, изъ котораго. слагается:мысль;
и /дѣятельиость;но npfl^jKaKHXbjyaoBiaxb, но ;какимъчЗакопамъ,
втотъ іматеріалъ выработывается въ мысли,.;въ идеи,,въ. соціаль-j»
ныя6 формы 'Ипринципы, г-. наSэто,мы ,либо, мало' сбращаемъ,-.
внвмаиія,? либр смотримъ J рдносторовіне и ршибочно. з Фактъ, иаиъ:
извѣстенъ, но мы не зпаемъ, какъ опъ «овершается.^Вотъ гдѣі

^
22b ~
и ^ начинается задача - психологіиГ Она раскрываётъ г певидймую
, дѣятельность'Дуіии; ''пропикаетъ въ тайны камеробскуры^"? чрезъ
которую'проходятъ 'всѣ}факты"' и• явлёпія,' преобразуясь* въ^иден
и начала. -
Этимъ она''й г'идетъ' на^смѣнуфилософіи/'которая
остапавливаётся^на общихъ 'и бтвлечёнпкхъ'идеяхъ 'й началахъ;
не будучи въ' состояній изслѣдовать далѣё. Психблогія гірбникаетъ*
глубже' въ^-данпыя; 'которня' изучаетЪ''фплософія; ^она^анали-
зируетъ ихъ,' •пбказываетт.'какъ'они'образовались," потому что
видйтъ''въ пихъ^^ продукты-психическихъ процессовъ и отправ-
леній, 'и'^объяСняетъ;' 'какимъ* ббразомъ^' по^ какимъ 'законамх^
эти продукты возникли. Обѣ, и филосвфія и психологія,'/Зани-
маются разрѣшепіемъ одной'и'той'же'задачи,'но подхЪдятъ къ
ней 'СЪ противуноложныхъ сторонъ? Предметъ филбсофіи — про-
дукты душевной"'жизни,"-'какъ' объективпия • данныя; '-іірёдметъ
психологіп—способы й законы •происхождёнія этихъ продуктовъ;
Она объясняетъ' общія' и' отвлеченныя понятія - и начала'психи-
ческою' жизнью 'И процессами: '•Филрсофія,' согласно ' съ'св'оимъ
взгіядомъ'па'нредметъ; "пытается,' - но тщетно',
доискаться^до
нравственной личности, потому что"беретъ/'за точку отпра!влё-
ЕІя 'міръ' идей'и' бтвлёченностей какѵпервбйачальнбе данное/'пе-
водлежащее дальнѣйшему анализу;'^ Психологія,' панротгівъ,»раз^
сматривая ихъ'какъ-психическіе продукты,' старается''объяс--
пить'самый" пр6цессъ'-нхъ' происхожденія ^въ чёлбвѣческой душѣ
и' тѣмъ • возвращаетъ ей пёрвенствующее, центральное 'мѣстЬ 'въ
дѣйствительномъ • мірѣ; • которое припадлежитъ* ей • но праву; - ибо
€сли '-идеи и начала'пе чтб иное,'--какъ сознательные-йли бе'з-
созвательнке продукты психической жизпй/'то они, разумѣётся^
теряютъ'то безусловное объективное"значеніе, которое" стара-
лась' ииъ - придать' философія,' и цен^ръ тяжести естественнд доі-
женъ быть'перенесепъ :въ ту срёдуі' въ которой'они перёрабо^
тываются въ'идеальную форму. " •
'
•
»
.
' Стаповя "насъ совсѣмъ на'другую' точку зрѣнія,''>''педоступ-
пую-для филосбфіи/ психологія, и'только'она-одна, обхясняетъ
удовлетворительнымъ 'образомъ-существо идей,- обобіценій, •отвіё-
ченностей и'ихъ отношенія къ дѣйствительп6сти.' 'Міръ 'идей,
мыслей,'Действительно сущоствуетъѴ"^6 'особенпымігЬбразомъ;
идеально,-f психи чески,- а не реально.''Мысли, "началат; пё'исклю-
чительно ' личішя/^ субъёктивныя • явлепія,"-не свободныя * творчё-
скія созданія - человѣкаі'-' потому'! чтбі представляютъ'"сббою "про-
дукты I психической "пёрёраббтки дайнаго"' матерГала," которая"' сб-
верщается извѣстнымъ, - правильпымъ '- образомъУ по' опредѣл^
вымъ закопам'ь.'- Въ'' этомъ' смыслѣ-невозможно отрицать sy"'Mipa;,
идей,-' обобщеній^ и отвлеченнбстей "і свбеіч) - рода'объективности:

^
—
230 —
Всего, ослзательвѣе она въ понятіяхъ и представленіяхъ . о ре-
альныхъ предметахъ. Но въ то же, время нельзя, не впадая ^въ
грубыя ошибки,-. ,видѣть ;въ идеяхъ, обобщешлхъ и отвлеченно-
стяхъ.не болѣе, вакт. психическую обработку одиихъ матеріаль-
ныхъ внѣшнихъ явленій, .сводить; весь міръ идей И; Началъ па
^психическое выраженіе только матеріальныхъ данныхъ и іповѣ^
рять первыя исключительно только.послѣдними,—нельзя потому,
что идеи, мысли, начала выработываются. не изъ однихъ мате-
ріальныхъ, а также и изъ нсихическихъ данныхъ, которыя точ-;
но, такимъ же образомъ какъ и матеріальныя, проходятоі чрезъ
психическіе процессы. .
,
'
,
, Это, обстоятельство, иііенно что идеи, мысли, начала только
особая форма, особый видъ существованія матеріальныхъ и пси-
хическир . фактовъ, ноказываетъ, какъ. ошибалась философія,
отыскивая въ идеяхъ, мыйіяхъ, началахъ безотносительную, без-
условную истину. Въ самомъ дѣлѣ, если они представляютъ дѣй-
ствительные—реальные или, психическіе—фаікты въ психической
обработкѣ, то ихъ истинность далеко не безусловная, а такая
положительная, какъ и всякой научной истины,, то-есть опре-
дѣляется ихъ соотвѣтствіемъ ила несоотвѣтствіемъ: тѣмъ. фак-
тамъ, которые въ нихъ являются въ психической обработвѣ.
Когда, начало, мысль^; идея внолнѣ соотвѣтствуютъ всѣмъ фак-
тамъ, къ которыыъ относятся,,то они истинны, но не безуслов-
но, ..потому что съ перемѣною фактовъ и опи должны измѣт
нитьсяГ; Если, даже , всѣ безъ изъятія факты, опредѣляющіё нред-
метъ^іприняты ^ въ соображепіе при образоваиіи идеи, мысли,
начала,, то и въ такомъ случаѣ послѣдніе все.же нестанутъ,
вслѣдствіе того, безусловными истинами, .потому что'они , обу-
словлены -положительпыми, данными,; суть не лто ипое, какъ.
психическое выраженіе, . психическая форма ихъ существовапія»
Зная матеріалъ, изъ котораго они образовались, зная психичет
скіе. процессы,;,которыми., они,.выработаны, мы относимся въ
' иимъ какъ къ ^положительнымъ даннымъ, происхождение; вото-
рыхъ,намъ,извѣстно,или.можетъ^быть узнано.
...
.
V;,; Такой взглядъ упраздняетъ воображаемую противуположность.
м^ду идеями и, дѣйствительпостькі,. ие-впадая въ ошибки иа-
теріалистовъ и.ѵвдеалистовъ,Готрицавшихъ или идеальный ила
реальный , міръ. Психологія объясняетъ ихъ.взаимныя отзошенія,
' и, проводя между ними точную грапицу,^надъ чѣмъ напрасно тру-;
дилась, философія, возстановляетъ въгнапіемъ .сознаніи утрачен-
ную связь, нричинъ и послѣдствіи между идеальнымъ и реальаымъ
міромъ, ^которые на самомъ дѣлѣ составляютъ, вмѣстѣ одно орга-
ническое ,цѣлое..Вотъ почему одни психологическія изслѣдованія.

^
—
231 —
вёденныя' строго- научныыъ обр'азЬмърмогутъ'окончательно' рѣ-
шить' запутанный" споръ' 'идеализма' съ' рёа лизмомъ" й' возвратить
каждому 'изъ^-нихъ прицадлежащее• ему мѣстб' й' зпаченіёі'
Пойдёмі теперь'далѣе."Если то,'что мы считаемъ:;заі'объ-
ективный'ре^ьный-и^'за'такой же
идеальный міръ,' «
есть на'сам6мъ"'дѣлѣпродуктъ-психической * переработки фак-',
тбві "внѣшнёй природы и нашей душевной "ЖИЗНИ,- то объектив-
ность того и другого міра есть только ''отпосит&іьная'и ^ суще-
ственно" зависитъ ' отъ среды, • въ которой - совергаается"перера-
ботва тѣхъ и другихъ фактовъ. 'Идеалъ объективности ' есть пол-
ное, совершенное соотвѣтствіе дѣйствительпыхъ фактовъ' сі тою
формою,'какую они Інолучаютъ, пройдя чрезъ психическій про-
цессъ^ мышлёнія." Изъ - за" такого * нолнаго'' соотвѣтствія люди
бьібтся отъ начала исторіи," безпрёстанно къ нему приближаясь
и'никогда' его не достигая. Если оно'когда-нибудь и будетъ дб-
стигнуто,: то все-таки; человѣкъ' - будётъ' обладать только; совер-
шенно вѣрнымъ''нротивнемъ 'дѣйствительнаго' міра] ' но'пикакъ
не самою дѣйствительностью непосредственно,'какъ'это ему ду-
мается. Шроисходитъ же это отъ того,; что и міръ идеальный
и' міръ' і реальный, какими мы ихъ знаемъ^'' слагаются, • съ одной
стороны, ИЗЪ'элеыентовъ чисто объективныхъ,' а съ другой изъ
того, что' мы' отъ - себя къ пимъ привносимъ.МІостепенное • раз-
личепіё того и другого, ббльшее и ббльшёё умѣнье распозна-'
вать '^йхъ и обозначаетъ успѣхи науки и знанія. 'Но уже изъ
этого видно',' что оба міра, и реальный'и идеальный, какъ ;мы
нхъ' зпаемъ, не имѣютъ и не могутъ имѣть для насъ - ничего
законченнаго и' безпрестанно измѣняются со мѣрѣ- того,- какъ
измѣняемся' мы сами. ' •
' <;"
"'
"
--
• Этотъ .псйхологическій' выводъ, подтверждаемый всѣмъ раз-
витіемъ. пауки и дѣнствительной жизни," корёппымъ 'обра'зомъ'
измѣняетъ -взгл'ядъ на отпошенія человѣка къ окружающему и
къ самому себѣ. Матеріальная' природа- я , міръ идей,' не имѣя,-
въ''томъ' видѣ' какъ они ему представляются,'
ничего'пеизмѣн-'
наго и непрелолшаго, 'ле могутъ' имѣть и того характера роко-
вой необходимости, который приписывается, первой---рёалистаміг,'
второму—идеіііистами. II реаіьный и психйесюй міръ мы" зна-'
емъ' только въ психической обдѣлкѣ, ' въ тѣхъ сЬчеташяхъ,'- ка-
кія "онй^имѣюті въ нашей душі п только 'по недоразумѣнію и
иезнанііо 'приписываются" самой объективной; дѣиствительности,
считаются ея принадлежностью.Эти сочетапія па рамомъ дѣ^^
принадлежатъ памъ,' и потому могутъ нами-самими йзмѣняться,'
какъ' мы знаемъ," і^іііігтвитйіп^ТТЛ пвмѣняются' пъ' тспѣхами aWa-^
нія''И 'практической
• дѣйствительпо йзмѣняются съ' успѣхами зна-
опытнбстй;';!"Н/

^
—
232 —
.,
. Такимъ,образомъ, пснхологія.устраняет!, одинъ
призра-
Еовъ,, парализующихъ деятельность ,человѣка,—призрмсъ
•
'
•ПСІЬЛЮ*
чительнаго, господства ,р6ковой, необходийости,, фатализма, - судь-
бы, которая,будто бы дѣлаетъ тщетными всѣ,наши ,усилія|рас-
^ положить, факты и условія,. направить обстоятельства ,такъ,. какь
бы. памъ хотѣлось. Необходимость^въ смыслѣ нёизмѣгіной .связи
причинъ ,и ,ихъ, нослѣдствій есть основный. законъ всего , суіде-
ствующаго. .Въ рбъективномъ смыслѣ,, нѣтъ.ии случайности,,пи
произвола; самая ^эпергическал воля ле въ силахъ измѣндть за',
Еоновъ матеріальпой илн_
природы. ,Съ этой точки
зрѣпія. конечно, можно" доказывать, что роковая необходимость
исключительно ,иJпеограниченно царитъ,въ.мірѣ. До останавли-
ваясь' па_,эт6мъ,выводѣ и отрицая нроизвадьность'и случайность,
мы, сами !того не замѣчая,, уходимъ изъ міра дѣйствительныхъ
фактовъ . въ міръ .отвлеченпостей и застрѣв|^ліъ въ пемъ. .,, Въ
действительности данныя. условія. безснорно являются роковыми
причинами, явленій^и^,фактовъ; по сочетанія, условій безпрёстап-
по^взмѣняются,;. а съ,тѣмъ вмѣстѣ, нзмѣняются и нхъ ,пеобхо-
димыя, г^роковыя" послѣдствія/ Данныя причины не, успѣлд.еще
произвести ,то, что необходимо должно было ртъ пихъ произой-
ти, ,какъ .он'Ь .уже видопзмѣнились,^вслѣдствіе измѣненія сочета-
щя условій.^,Сочеташя же. образуются, различнымъ образокъ.
Они составляютъ, 'или .прямой, . необходимый ірезультатъ цѣлагр
ряда или цѣпи. причинъ .и ихъ послѣдствій,. или результатъ вза-
имнаго, пересѣченіящ столкновенія такихъ рядовъ,или, ^ пако^
нецъ, /послѣдствіе нредпамѣрённой группировки условій. ,Въ .пер-
вомъ случаѣ мы называемъ явленіе, .составляющее необходимое
послѣдствіе' данпыхъ условій, необходимымъ, во второмъ-—слу-
чаипымъ, .въ третьемъ—произвольнымъ,.хотя оно ,и въ псрвомъ
и ^во второмъ, и въ трётьемъ случаѣ .есть непремѣнпо роковое ^
послѣдствіе данпыхъ условій . и слѣдовательно не|>бходимо. і Бели
земля, по законамъ мехм
и около солнца, й на
своей оси,,то перібдичет
дня и.ночи есть-явленіе,не-
обходимое, роковое.;,Если, въ'{ то время,,когда,я сплю, па^непя
обрушится (Потолокъ, .мы назовемъ. такое!явлепіе случайаымъ;
однако,,,на] саыомъ дѣлѣ^" оно есть тЬжё^пёобходпмое,. роковое
послѣдствіе. данннхъ іутвЖ;" пазываёмъ же і мы его д случайнымъ
только і потому, .„что . оно. произошло вслі^дствіе взаимнаго стод- .
кповенія двухъ разлиипыхъ рядбвъ^
. ко-^
торое и.произвело,повое,,третье сбчетаиіё.уш
его церб->
ходимыми,, пЬслѣдствіями;, наконецъ, если, я, .ро задумаппому,
гілану^^Гпбстрою домъ,; то этотъ домъ.будетъ фактомъ произволь-
ны мъ, хотя очевидно, что онъ ыЬгь быть, выстроепъ только^ при,

—
238 —
^
извѣстномъасопоставлееіи-условій, tдѣйствующихъ, к вавъ всегда,
необходимымъ :образомъ.- р-та о*:." д>т joa otlv!>
'offii'to;.
ИтаБЪ/гнеобходимость'нсключаетъ; произвольностьслучай-
ность'.только • въ іотвлеченномъ смыслѣ; ,въ дѣйствительностиг они
существуютъ^рядомъ, ;не мѣшая'другъ другу.гпотомуіЧто-въ ней
патпервомъгплааѣ не .отвлеченія и обобіДенія,:а единичные фак-
ты' и нхъ.взаимпыя-единачпыя'отношенія. Но,эти фавты и от-
ношенія, .пройдялрезъ.црЬцессѵмышленія, отнадаютъ. j
ur Леловѣкъ 'Имѣетъ дѣло :Т0льк0 съ; сочетаніями. условій.; Онъ
привимаетъ дѣятельное.- участіе :въ разложеніи годнихъ-изъ ^нихъ,
'
въ. образованінсповыхъі и въ- этомъ ісмыслѣ:самъ; творитъ^ пеоб- '
ходимость > Ни судьбу, .Тайна , нроизвольныхъ ідѣйствій.состоитъ
вовсе; не въ • йевозможной и /немыслимой j отмѣнѣ г законовъ. при-
родНі матеріальной иличпсихической,- а ;:только, въ разложеніи й
сочетапіи нусловій,і».которыя . необходимо,г»роковымът образомъ,
производятъ извѣстныя.:^матеріальныяг.илиг .' нсихическія ; явле-
ніяти(факты.- :Б6льши|^ъ или меньшимъізнаніеыъ,и.пониманіемъ
законовъ? такихъ соіетапій.ѵи ихъ. нослѣдствій, ббльшимъ. или
меньшимъ» Ескусствомъ ти ,умѣньемъг разлагать; и ^составлять-та-
кія • сочетанія и f рпредѣляется; степень, культуры. Нѣмъ і.человѣкъ
менѣе :развитъ, Лѣмъ. менѣе.^въ пемъ,выработаны.;п'сихическів
элементы,'.тѣмъ онъ болѣе зависитъ отъ данныхъ сочетаній ,усло-
вий, тѣмъ пассивпѣе къ нимъ относится;; по по мѣрѣ того,'какъ
психическая жизнь въ немъ .развивается^» овъ.относится;къ"нимъ
все самостоятельнѣе и самодѣятельнѣе, замѣняя; ихъ своими,; про-
извольными, и тѣмъ устраняя одни явленія,:! вызывая другія, г ему
ну®ныя- нгжелательныя. г Предѣлы-, такого творчества = человѣка
конечно.существуіотъ;пно..МЫ;до сихъ поръ.ихъ не знаемъ;іП0
мѣрѣ-его.ѵразвитія;они.- отодвигаются ;вселдалѣе.и;далѣе. -, л т.іг
; сказаннаго" слѣдуетъ,гчтогвсе, что ,пасъі окружаетъ, не
есть произведепіе і одной роковой, необходимости ил и=случайности,
а? влѣстѣ,^^* Игвъ;^зпачительпойі степени,плодъ нашей произволь-
пой и. свободной дѣятельности. .: .Человѣкъ преобразуетъ .природу,
общественную и jпсихическую,? жизнь,-, не отступая . ни; па .іоту
отъ законовъ, которыхъ измѣнить-не властенъ. Исторія каждаго
человѣка," народа и . всего > рода • человѣческаго ^ есть' постепенное
накопленіе И|Паслоеніе:^.сочетаній условій, необходимыхъ, случайг .
выхъ и произвольннхъ,„съ возрастающимъ,^ бoлѣe\и'бoлle.yc-
nѣшнымъ;.cтpeмлeшeмъ, упразднить ПЛИ; по крайней ^ѣрѣ умень-
шитьччасло' ИЛИ ,.хоть йосуіабить дѣйствіе іС0четаній,ѵ;образовав-
шихся {ПОМИМО^ участія 2человѣЕа,ѵ.необходимыхъ j и случайныхъ,
и f наоборотъ,- создавать, умножать j, и гупрочивать .произвольная,
образованныя-имъ самимъ. Одаоіпезнаніе и непониманіё смысла ^

^
—
234 —
нсторіи и 'вообще ходаа^^еловѣческихъ;'дѣлъ.смогли ^внушить
ложную мысль, будто все то, что совершается,'''такъ и'должно
было: совершиться и^ иначе- не могло: быть.>' Преклоненіеt пёредъ
совершившимся 1 фактомъ, ;передъ' торжествующей - силой бываетъ
очень'часто [полезно и» даже '.справедливо-шрактичесви, ! въ'звиду.
данныхъ' обстоятельствъ;'во оно! совершенно ошибочно теорети-
чески и, вакъ общій припципъ^ пе выдерживаетъ^^критиви; Дѣя-:
тельное участіе человѣка въ ходѣ исторіи, въ'развитіи обще-:
ственности отпимаетъу^нихъ 'характера ^безусловной -необходи-
мости, значеніе імеханическаго процесса. - Человѣкъ всюду вно-
сить свои сочетанія' - данныхъ и условін, / которыя измѣняютъ
ноложеніе дѣдъ.' Изъ- тысячи возможныхъ сочетаний онъ выби-
раетъ то или-другое,; 'которое не всегда пепремѣнно бываеть
самое лучшее и наибоіѣе пригодное для достиженія извѣстной,
желаемой цѣли. Потому-то «дѣятельность человѣка и подлежитъ
суду,'и: вопросъ, что было бы; еслибъ историческіе дѣятели по-
ступили такъ,'а не иначе, совсѣмъ не т^ъ'суетенъ и безпло-
денъ,'какъ'въ паіпе время привыкли'дуы'^ть. Наука, рапо или
поздно,;должна признать за историческими < дѣятелями личную
мниціативу, ихъ способность -и право • вводить' въ дѣйствитель-
ность' новыя сочетанія условій и:данныхъ,-какъ это давно у®е
признается' за людьми въ ежедневной жизни простымъ здра-
вымъ смысломъ И'общимъ^сознашемъ.
"
.
ч.
.і -"
-
Но • не одни • историчесЕІя^ фигуры, крупныя историчёскія
личности- дѣятельно -участвуютъ въ всторіи, въ судьбахъ'об-
ществъ-и'человѣческаго рода.'По тому же закону, который мы
старались объяснить; и на томъ же самомъ осповапіи,» въ нвхъ
вносить ^ свой вкладъ' каждый человѣкъ, какъ бы ни была nesa-
, мѣтна его дѣятельность;' кавъ бы ни было микроскопически-мало
то, что - онъ' творитъ въ' своей ' сферѣ; • Изъ " этихъ невидимыхъ
крупипокъ 'слагаются тѣ 'направленія и настроенія ' обществен-
ной жизни, тѣ стремленія,' которыя въ данную :;иинуту,'при из-'
вѣстныхъ • обстоятельствахъ, ' обращаются въ • неудержимую силу
иіопредѣляютъ^'судьбы^народовъ и исторіи. - Въ" этомъ ' смнслѣ
каждый человѣкъ, =какъ' бы ^ ни'было скромно '-и низменно его
общественное' положеніе^іработаетъ,"сознательно^' или безсозна-
тёльно,' для общего діла, :есть дѣятель псторіи и развитія.' Мы
обманываемъ себя, думая, что^идеи двигаютъ - н'творятъ вето-
рію;і ее -творятъ' люди, человѣческія' единицы;; которыхъ трудъ
и работа; въ ихъ. результатам, слагаются въ услбвія историче-'
ской жизни. Идеи^только ' выражають *^ эти іусловія;^'' онѣ потому
только тогда и бываютъ сильны, когда! условія служатъ амъ^мо-

^
—
235 —
гучей, подкладкой.; Оттого-то однѣ; и - тѣже г идеи t сегодня—велит
віе двигатели,;,завтра—пустыя фразы. і>г .і.і.іі .
-ч; и ь'rttL-Vj^T
Въ непрестанномъ дѣятельномъ і.участіи :,каждаго: .человѣка
въ судьбахъ, обществъ и всего человѣческагоірода^ИіЖоренятсд
тѣ всликія; нравствеппыя начала,которыя;«сопровождаютъ < егО|
отъ колыбели чрезъ всю исторію, то затемняясь^ и тускаѣя, та
снова^ освѣщаяподдерживая .его 'на;трудовомъ.пути • съ >удвог
енной силой, яркостью и убѣдительпостью;. Люди вѣрили, вѣрять
навсегда будутъ твердо вѣрить, что никакое престунлепіс, совер--
шаемое отдѣльнымъ - лицомъгили .цѣлымъ народомъ, іие избѣгт
иетъ,,.рано или поздно, заслуженной, кары,; хОтя бы въ лицѣ
потомковъ и послѣдующихъ поколѣніи; • что ЗЛО,: неправда „когда-
нибудь упразднятся, и. добро, правда,, истина будутъ безраздѣльно
царить. въ человѣческихъ ,обществахъ. Психологія даетъ возможг
ность объяснить эти вѣрованія, на которыя мы іТеперь смотримъ
свысока, :какъ' на ребяческія мечты. Съ психологической: точки
зрѣнія, вся исторія есть непрерывающейся - рядъ попытокъ- ц
усилій людей какъ можно лучше • приладить внѣшнюю: природу,
условія И: формы ;общежитія И наконсдъ / самихъ себя къ своимт.
потребностямъ, пуждамъ и желаніямъ. і'Историческое.?развиті&
есть.не что иное, -какъ безустаппая . критика;! сдѣланныхъ съ-
этою цѣлью попытокъ и усилій и безустанная; замѣна: сдѣлан'
наго новымъ, болѣе удовлетворительнымъ, если и пе.насамомъ.
дѣлѣ, то оо -намѣрешю и гмысли людей. Плодъ этой работы мдо-
гихъ вЬковъ. и тысячелѣті». выражается въ послѣдовательной
замѣнѣ данныхъ сочетаній матеріа.іьныхъ и психическихъ фак-
товъ и общестсепныхъ. формъ другими.. Однажды сгруппирован-
ные пзвѣстнымъ образомъ, эти факты іі формы дѣйствуюіъ уже
по объективнымъ .законамъ и вслідствіе того сами собою^ пз-
зіѣвяютъ множество другихъ сочетаній и группъ, помимо пред-
видѣпія и воли человѣка, какъ выстрѣлъ,; пущенный; по шашей
водѣ,;летнтъ:по. законамъ. физики,, независимо отъ папшхъ-на-
мѣреній :и желаній.' «Логика . фактовъ>,;-какъ„^ее . назвали,?не-
давно, вызванная толчкомъ, идущимъгогъ насъ, іперетрогиваетъ
и видоизмѣпяетъ цѣлые ряды сочетаиій и группъ, находящихся
илиівъ прямой,' илиі въ болѣе или .мепѣе отдаленной связи съ
тѣмъ сочетаиіемъ или группою условіи, которую! мы ^измѣпили
по-своему'усмотрѣнію.' Вотъ ;,-почему -каждое ; паше т дѣйствіе,-
какъ ,бЫ;Опо пи было, повидимому, : незначительно,передается
всей сомкнутой, цѣші-причинъ и послѣдствій и производитъ бо-
лѣе ^ или мепѣе важныя'/измѣнепіявъ даивіыхъ. сочетапіяхъ • н
груипахъ фактовъ.и формъ; а такъ какъ,эти,сочетанія;и группы
обусловливаютъ бытъ-людей, такъ:какъ множество ихъ приду-

^
—
236 —
манн и созданы "ЛЮДЬМИ для удовлетворенія извѣстныхъихъ по-
требностей и желаній, то каждое измѣненіе данноц группировки,
произведенное "однимъ человѣкомъ, болѣе или менѣе отзывается
на всѣхъ'остальныхъ. Отсюда и вытекаетъ, что все'что нами
дѣлается-во вредъ другимъ,- осуждено, рано или поздно, па ра'з-
рушеніе. Малѣйшій 'нарушенный интересъ, если только онъ самъ
не составляетъ нарушенія интересовъ; пользъ и выгоді другихъ,,
мстить за себя, рождая,- рано или поздно, пенормальныя,* бо-
лѣзненныя явленія въ общежитіи и потребность устранить ихъ
причину,'т.- е . ту группу, то^сочетаніе фактовъ, которое про-
изводить эти явленія. Далѣе: развитіе общественности есть по-
слѣдовательный'рядъ попытокъ пріискать такія сочетанія обще-
•ствепцыхъ формъ, при которыхъ иужды, треббванія и интересы
всѣхъ и каждаго,' отъ мала до велика, были бы удовлетворены.
Таковъ идеалъ, къ 'которому неудержимо стремится родъ чело-
вѣческій,. постепенно.къ нему приближаясь и никогда его вполпѣ
пе достигая. Къ* нему,'.волей-неволей, прилаживаете человѣкъ
свои, личпыя,'индивидуальныя стремленія,' цѣли и идеалы, отбра-
сывая одни, создавая другіе и перерождаясь постепенно'съ изт
мѣняющимися условіями общественной'ЖИЗНИ. Такое 'взаимно-
дѣйствіе общественности и каждаго бтдѣльнаго лица,'вслѣдствіе
котораго оба пзмѣняются,. и объясняетъ, почему въ будущемъ
люди' предугадываютъ полное соотвѣтствіе и равновѣсіе обоихі
элемептовъ,* паступленіе ; вожделѣнной минуты,= когда' и обще-
житіе и ікаждое отдѣльпое лицо <?овершенно приладятся другь
къ другу. Конечно и на этомъ пути возможно только безпре-
станное нрибдиженіе къ идеалу. Идеалъ,-какъ обобщёніе-и от-
влеченность,'только, указываетъ цѣль и' освѣщаетъ путь.
'
''
Высказанныя" мысли требуютъ еще мпогихъ разъяспеній. Но
мы'здѣсь остановимся, h Подробное разсмотрѣніе и изслѣдованіе
нравствеппыхъ5 пачалъ, - съ положительной точки «рѣнія, есть за-
дача не психологіи,"а этики,, столько же заваленной разнымѣ
хламомъ и ветошью, какъ и нсихологія.'
Мы коснулись ученія
« шравствеппости только «для того, чтобъ/ на пѣсколькихъ'При-
мѣрахъ показать,'' какую «важную ролцлравильное объяспеніе
психической ЖИЗНИ 'вграетът^въ разрѣшеніи сложныхъ вонро-
совъ этики.' Мы убѣждепи,'что только-въ'психологіи,'*возведен-
иой! па\ степень положительной - науки,- разработанной при • по-
мощи положительпаго научиаго ' метода, можно отнивѣ ' пайтк
прочныя основанія ученія о правствепности,'
которих'ь' не въ
состоянии дать пи современные философскіе взгляды;' исключаю-
щее самую возможность этики," пи метафизика и * идеализмъ;- от-
рѣзавшіе себѣ Бсякійшереходъ къ индивидуальной человѣческой

^
—
237 —
дичности. .Важность предмета, едва :ли вто^рѣшится оспоривать^
особливо'ВЪ пастоящее время^ .У .чепіе о правствеппости. держится,
на преданіи, которое однако видимо , слабѣетъ. Чтб станется съ.
личнымъзсуществованіемъ, когда оно .совсѣмъ; потеряетъ силу?,
Человѣкъ,:,составляющій исходный пунктъ, начальную клѣтчатку.
общественности, ,лишится,'.тогда всякой. точким.опоры г.въ .своей
дѣятельности; • а между, тѣмъ, судя по :ходу вещей, исторія; по-,
видийомуіснова приближается.къ одной изъ .тѣхъ,заключитель-
ных^ .фазъ;цѣлыхъ,періодовъ,-когда, какъ. былоуже пѣсколько
разъ, лицо.іболѣе .р болѣе-обособляется, s выдвигается ^внередъ.и,
становится главнымъ опредѣляіощимъ элементомъ, общественно-,
сти. Въ такую минуту въ, немъ должны .быть сосредоточены.всѣ
тѣ.силы, которыя, .еще не-. .TaKb.,давно,; распредѣлялись между
многими,, исторически- данными элементами, ,общежитія. .Требо-.
ванія. отъ отдѣльнаго человѣка,- сообразно съчтѣмъ, съ;каж-
дымъ днемъ,становятся больше.и . серьёзнѣе, ^а онъ болѣе чѣмъ-.
когда;-нибудь, разслабленъ и пустъ. Инстинктивно чувствуя» эту;
разладицу,:мы. боимся взглянуть ей прямо въ глаза .и то пря-:
чемся ва прошедшее, , то съ, слѣпой квѣрой спѣшимъцкъ буду-
щему,- . усиливаясь остановить или ускорить',-. ходъ ;исторіи,і' ея
вѣчное разложеніе. и созиданіе. Но оставаясь;при пашейгпута-
ницѣ;мыслей,,при,тѣхъ глубокихъ впутреннихъ.противурѣчіяхъі.
которыя'прн малѣйшемъ вниманіи такъ рѣзко.; бросаются» въ.\
глаза, мы ничего не выиграемъ отЪ замедленія > или ^ усксренія
хода исторіи.,;Надо перестать.убаюкивать., себяS фразами,- кото->
рымъ мы сами больше не ^вѣримъ, шскренне, и; строго провѣ-<
рить наши взгляды и доискаться, путемъ науки и положитель-
паго знаяія,
причинъ пашей правствепной скудости, при
огромномъ умственномъ богатствѣ. Такое изслѣдованіе приведетъ
насъ къ психологіи, потому что въ пашей душѣ, въ ея жизни
и отправленіяхъ, скрываются источники нашихъ радостей и пе^
чалей,, истины и лжи, добра и"^з.іа^'правдн и неправды.
Если міру суждено быть обповленнымъ, то это можетъ со-
вершиться ' изнутри пасъ. Безъ участія нравственныхъ, психи-
ческихъ элементовъ и дѣятельпости немыслимо никакое обнов-
леніе. Съ какимъ-то ребяческимъ самодовольстоомъ любуемся
мц накопленными богатствами знанія и опытности, наивно во- .
ображая, будто они способны и безъ пашихъ усилій, сами, со-
бою, пересоздать міръ и пасъ самихъ. Вѣра во всемогущество
формъ смѣнила въ наше время вѣру во всемогущество идей,,
падъ которыми мы смѣемся, и въ восточный фатализмъ, кото-
рый презираемъ. Но далеко ли мы отъ пего ушли?-Приписывая
творческую силу вакимъ бы то пи ..было формамъ, или идеямъ,

—
'^38
—
>
шь судьбѣ, мы одинаково остаемся при томъ же, только мѣня«
€мъ егсназвапія; Но дапныя условія и обстановка—результатъ
личнаго і почина, произвольной и свободной дѣятельности ;мно-
гаго множества людей, ' жившихъ. до насъ или: иашихъ современ-
ниЕовъ. Мы всегда обусловлены фактами, выработанными и сгруп-
пированными въ данныя формы • трудами многихъ поколѣній. Это
получеііпое нами наслѣдство не пойдетъ намъ въ нрокъ или бу-
детъ тяготить пасъ, если'мы не приложимъ своихъ рукъ, чтобь
приладить егО'' къ пашимъ измѣпившимся нуждамъ и потребно-
стямъ;'а какъ это возможно, если ми неспособны самостоятельно/
самодѣятельпо, творчески отнес/ись къ тому , что пасъ окру-
жаетъ? Значить, только ьъ насъ самихъ могутъ заключаться
условія для измѣпепія нашей обстановки сообразно нашимъ же-
ланіямъ. ..Условія эти, какъ мы видѣли, психическаго свойства:
Самыя отвлеченныя правственныя начала, неимѣющія повиди-
мому ничего общаго съ ежедневною будничною дѣйствительностью,
при ближайшей критической повѣркѣ оказываются средствами,
придуманнымиі. для достижепія ближайшихъ практическихъ дѣ-
дей: стЬитъ только пристальнѣе вглядѣться въ связь причипт.
и. дѣйствій и прослѣдить ихъ цѣпь-до конца, не остапавливаясі>
на полдорогѣ, какъ :міІ обыкновенно дѣлаемъ. > Какъ эти^нрав-
"ственныя;пачала\ такъ и вообще всякое паше зпаніе, къ какой
бы сферѣ оно-пи относилось—матеріальной, общественной или
психической—только расширяютъ кругъ нашей самодѣятельности
и творчества; въ которыхъ собственно заключается разгадка всѣхъ
тайнъ человіческой. души и весь смыслъ человѣческой жизни.
гцл
-
.
,
;.
.,
,
'
•
•• • --А.:,
.
^
•
.
••
.
/
...J-' у
".J '1^7-!.
.
.
,-І
*,
-
,л/j'^'-'Hsro-iiifj^
C'ur ::і "
'•'іПГ,"
' ' . "J -і (.и. :< J:.>•^.•..:
•
•,
t,-
.,
-Г Хг'!'
л
л;.
'

СОДЕРЖАНІЕ.
СТР.
ГЛАВА I. Введеніе. '
I
ГЛАВА П. Доказательства самостоятвльностЕ и самодѣятеіьности психнчес-
каго начала
11
ГЛАВА III. Отяошеніе пспхическаго организма къ матеріальному мір7 . . 40
ГІАВА IV. Явленія, имѣющія двойственный, и ыатбріальный и понхическій
характеръ
ГЛАВА V. Прпрожденпыя свойства пспхнческаго организма .
•'•
•
•
87
ГЛАВА, ТІ. Процессы мышленія
120
-Г ЛАВ А VII. Произвольная
ГЛАВА ѴЩ. ЗаЕлюченіе
-
207—238