В. СВЕТЛОВ и Т. ОЙЗЕРМАН
ВОЗНИКНОВЕНИЕ МАРКСИЗМА  — РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В ФИЛОСОФИИ
огиз
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1948


1.  Марксизм-ленинизм  —  идейное оружие рабочего класса
Марксизм — великая научная теория, верное оружие пролетариата в его борьбе за уничтожение капиталистического строя и победу коммунизма. Ленин и Сталин гениально продолжили учение марксизма, обогатив и развив всё его содержание на основе нового опыта освободительной борьбы пролетариата и строительства социализма в нашей стране. Победа социализма в СССР — замечательное свидетельство теоретической мощи и практически действенного значения марксизма-ленинизма.
Характеризуя великий научный подвиг Маркса и
Энгельса, непреходящее значение их научного открытия, Ленин говорил:
«Великая всемирно-историческая заслуга Маркса и Энгельса состоит в том, что они научным анализом доказали неизбежность краха капитализма и перехода его к коммунизму, в котором не будет больше эксплуатации человека человеком.
Великая всемирно-историческая заслуга Маркса и Энгельса состоит в том, что они указали пролетариям всех стран их роль, их задачу, их призвание: подняться первыми на революционную борьбу против капитала, объединить вокруг себя в этой борьбе всех трудящихся и эксплуатируемых» 1.
Марксизм есть теория освободительной борьбы пролетариата, учение об условиях, путях и средствах его освобождения и построения коммунистического общества. Диктатура пролетариата — главное в марксизме. Классовая борьба, как показал Маркс, — великий исторический закон, с неизбежностью приводящий к пролетарской революции, основным содержанием которой и является диктатура рабочего класса, образующая политическую основу
1  В. И. Ленин, Маркс, Энгельс, марксизм. Госполитиздат, 1948, стр. 69.
1* 3


всего последующего развития общества вплоть до построения коммунизма.
Раскрывая принципиально новое содержание марксистско-ленинской теории, в корне отличающее её от всех предшествующих марксизму общественных теорий, товарищ Сталин определяет марксистско-ленинскую теорию как «опыт рабочего движения всех стран, взятый в его общем виде» 1. Предшествующие марксизму социально-политические теории, даже утопический социализм, отразивший положение пролетариата на ранней ступени его развития, пренебрегали опытом борьбы угнетённых классов. Только марксизм, теоретически обобщающий рабочее движение, указывающий конечную цель борьбы пролетариата, представляет действительно «научное выражение коренных интересов рабочего класса»2.
Появление марксизма ознаменовалось созданием научной философии, политической экономии, превращением социализма из утопии в науку. Эти великие открытия дали возможность научно обосновать, как и куда развиваются события в настоящем и как они будут развиваться в дальнейшем.
Превращение социализма из утопии в науку стало возможно благодаря созданию материалистического понимания истории и марксистской политической экономии, в особенности учения о происхождении прибавочной стоимости.
Материалистическое понимание истории является теоретической основой научного социализма: оно учит, что духовная жизнь общества, его политическое устройство определяются материальной жизнью общества, определяются способом производства материальных благ. Будучи применено к исследованию буржуазного общества, материалистическое понимание истории необходимо приводит к революционным, социалистическим выводам.
«Если сознание людей, — говорит товарищ Сталин, — их нравы и обычаи определяются внешними условиями, если негодность юридических и политических форм зиждется на экономическом содержании, то ясно, что мы должны способствовать коренному переустройству экономи-
1  И, В. Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11, стр. 14.
2 Там же, стр. 484.
4


ческих отношений, чтобы вместе с ними в корне изменились нравы и обычаи народа и его политические порядки»1.
Энгельс указывал, что марксистская политическая экономия также «основывается по сути дела на материалистическом понимании истории...»2. Она представляет диалектико-материалистическое учение о законах, управляющих производством и обменом материальных жизненных благ, науку об условиях и формах, при которых происходят производство и обмен в различных общественно- экономических формациях. Вскрывая законы возникновения и развития капиталистического производства, экономическое учение Маркса неопровержимо доказало, что этот способ производства в силу своего собственного развития вступает в непримиримое противоречие с созданным на его основе высоким уровнем производительных сил, что делает абсолютно неизбежным замену капиталистического способа производства социалистическим.
Теория прибавочной стоимости — краеугольный камень политической экономии Маркса. Эта теория вскрыла внутреннюю сущность буржуазного способа производства, доказав, что все материальные ценности, созданные при капитализме и принадлежащие хозяевам капиталистических предприятий, являются воплощением неоплаченного труда рабочего класса.
«Было доказано, — писал Энгельс, — что присвоение неоплаченного труда есть основная форма капиталистического способа производства и совершаемой им эксплуатации рабочих; что даже в том случае, когда капиталист покупает рабочую силу по полной стоимости, какую она в качестве товара имеет на товарном рынке, он все же выколачивает из нее стоимость больше той, которую он заплатил за нее, и что эта прибавочная стоимость в конце концов и образует ту сумму стоимости, из которой накапливается в руках имущих классов постоянно возрастающая масса капитала» 3.
Благодаря этим двум гениальным открытиям — материалистическому пониманию истории и теории прибавочной
1 И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 320.
2 Л. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах, т. I, Госполитиздат, М. 1948, стр. 327.
3 Ф, Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1948, стр. 27.
5


стоимости — была доказана объективная неизбежность, необходимость социализма как высшей ступени общественного развития, подготовленной предшествующим экономическим развитием и достигаемой посредством классовой борьбы пролетариата, ведущей к революционному преобразованию буржуазного общества, установлению пролетарской диктатуры, строительству коммунизма.
Товарищ Сталин показал неразрывную связь научного социализма с марксистско-ленинской теорией исторического процесса. Марксистско-ленинская теория, учит товарищ Сталин, есть прежде всего «наука о развитии общества, наука о рабочем движении, наука о пролетарской революции, наука о строительстве коммунистического общества» 1.
Открытие материалистического понимания истории, так же как и создание подлинно научной, марксистской политической экономии, было бы невозможно без теоретического обобщения освободительной борьбы пролетариата. Однако само это теоретическое обобщение, для того чтобы стать научным, должно было осуществляться и осуществлялось при помощи научного диалектического метода, научной материалистической философии, созданной Марксом и Энгельсом. Марксистский исторический материализм является, по определению товарища Сталина, распространением положений диалектического материализма на изучение явлений общественной жизни. Таким образом, марксистско-ленинская теория — научный социализм, политическая экономия, диалектический и исторический материализм — образует неразрывное целое, как бы вылитое из единого куска стали. Марксистско-ленинская философия образует теоретическую основу всего величественного здания марксистско- ленинской науки. Ленин и Сталин подчёркивали, что материалистическая диалектика является методологической основой марксизма —душой марксизма.
«Марксизм, — говорит товарищ Сталин, — это не только теория социализма, это — цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса. Эта философская система называется диалектическим материализмом» 2.
1 «История ВКП (б). Краткий курс», стр. 339.
2  И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 297.


Марксистский диалектический метод, прямо противоположный идеалистической диалектике Гегеля, марксистский философский материализм, в корне отличающийся от домарксовского метафизического материализма, были созданы благодаря революционно-критической переработке всего предшествующего идейного, теоретического наследства с позиций пролетариата, при обобщении опыта борьбы самого пролетариата.
Тов. Жданов указывал, что Маркс и Энгельс создали новую философию, качественно отличающуюся от всех предыдущих, хотя бы и прогрессивных, философских систем; «возникновение марксизма было настоящим открытием, революцией в философии» 1.
Нельзя понять сущности марксистско-ленинской науки, её значения в освободительной борьбе пролетариата и в построении коммунизма, не уяснив себе того, что великое учение Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина не является простым преемником философских и социологических идей предшествующей им эпохи, что возникновение этого учения неразрывно связано с коренной революционной ломкой прежних философских и социологических идей и понятий, с созданием нового — и на совершенно новой социальной классовой основе — миропонимания, несравнимого со всеми ранее существовавшими мировоззрениями.
Это, конечно, не значит, что у основоположников марксизма не было предшесгвенников в теории, что марксизм лишён теоретических источников. Это значит, что корни марксизма надо искать прежде всего в экономической и политической, а затем уже в идеологической жизни общества.
Марксизм-ленинизм учит, что возникновение новых идей, теорий отражает новые потребности развития материальной жизни общества, представляемые новыми революционными классами. Переход от донаучной и ненаучной философии к подлинно научной философии Маркса и Энгельса не может быть объяснён простой теоретической преемственностью идей.
1 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г Ф. Александрова «История западноевропейской философии», Госполитиздат, 1947, стр. 8.
7


Тов. Жданов в своём выступлении на философской дискуссии по книге т. Александрова «История западноевропейской философии» указал, что одной из серьёзнейших ошибок автора этой книги является то, что он «концентрирует своё внимание не на том, что являлось новым и революционным в марксизме по сравнению с предыдущими философскими системами, а на том, что соединяет его с развитием домарксовой философии»  1.
При таком, раскритикованном т. Ждановым, подходе к вопросу о возникновении марксизма опускается главное, характеризующее марксистско-ленинскую науку как революционный скачок в истории философии, и возникновение марксизма трактуется в духе плоского эволюционизма, так что марксизм оказывается лишь продолжением прежних учений. Такой подход, как указывает т. Жданов, «отличает марксизм от домарксистских философских систем лишь как учение до конца последовательное и научное во всех своих выводах. Стало быть, отличие марксизма от домарксистских философских учений состоит лишь в том, что эти философии были не до конца последовательными и научными и что старые философы только «ошибались» 2.
Переход от домарксистской философии к философии марксизма — этот величайший революционный переворот в философии — нельзя сводить к простому преодолению «непоследовательности» и «ошибок» прежних философов, к чисто количественному процессу изменения. Раскритикованная А. А. Ждановым концепция является отступлением от одного из основных требований марксистского диалектического метода. Эта концепция является также отступлением от принципов исторического материализма, показывающего, что важнейший источник новых идей, новых учений коренится, прежде всего, в материальной жизни общества, в классовой борьбе, а не в теориях, предшествующих возникновению этих учений. Наконец, эта концепция является отступлением от принципа марксистско-ленинской партийности философии, разъясняющей коренную, непримиримую классовую противоположность
1 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 8—9.
2 Там же, стр. 8.
8


учения марксизма-ленинизма всем и всяким буржуазным учениям. Марксизм, как учит Ленин, представляет собой «цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнета» 1.
Марксизм был призван дать ответ на вопросы, поставленные освободительной борьбой пролетариата. Блестящее разрешение этих вопросов явилось революционным переворотом в философии и общественной мысли. Основное в марксизме — это учение о пролетарской революции и диктатуре пролетариата. Понятно поэтому, что это основное содержание марксизма не могло быть почерпнуто в теориях, предшествовавших его возникновению: оно должно быть прежде всего объяснено из исторических, социально-экономических условий эпохи возникновения марксизма.
Всякое изменение общественного сознания людей объясняется изменениями, происходящими в материальной жизни общества.
Какие же изменения, социально-экономические сдвиги в развитии общества обусловили великий революционный переворот в философии, осуществлённый основоположниками марксизма?
2.  Социально-экономические и теоретические предпосылки возникновения марксизма
Марксизм возник в конце первой половины XIX в., когда капитализм уже утвердился как новый способ производства, пришедший на смену феодальному производству в результате целой эпохи буржуазных революций XVII— XVIII вв. Буржуазия Англии, Франции и других стран, которая до революции не была политически господствующим классом, уже к середине XIX в. завоевала власть и превратилась в контрреволюционный класс. Вместе с политической победой буржуазии противоречие между трудом и капиталом, классовая борьба пролетариата и буржуазии выступили на передний план. Пролетариат, который в XVIII, да и в начале XIX в. помогал буржуазии
1  В. И. Ленин, Маркс, Энгельс, марксизм, стр 72.
9


бороться против феодальной власти и не сознавал непримиримой противоположности своих интересов интересам капиталистов, теперь впервые выступил на историческую арену как самостоятельная политическая сила. Энгельс писал об этом периоде:
«Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией выступала на первый план в истории наиболее развитых стран Европы, по мере того как развивались, с одной стороны, крупная промышленность, а с другой — недавно завоеванное политическое господство буржуазии»1. В 1831 г. в Лионе, во Франции, рабочие подняли восстание против хозяев и городских властей. Эю первое восстание рабочих привело к тому, что они захватили власть в городе. Однако через несколько дней восстание было зверски подавлено правительственными войсками. Буржуазная монархия Луи Филиппа, господствовавшая тогда во Франции, увидела на примере первого лионского восстания (второе последовало в 1834 г.), какую грозную опасность для буржуазного общества представляет рабочий класс. Одна из буржуазно-монархических газет того времени писала (в том же 1831 г.):
«Лионское восстание открыло важную тайну — внутреннюю борьбу, происходящую в обществе между классом имущим и классом, ничего не имеющим... Наше торговое и промышленное общество имеет свою язву, как и все прочие общества: эта язва — рабочие. Нет фабрик без рабочих, а с рабочим населением, всё возрастающим и всегда нуждающимся, нет покоя для общества. Вот где опасность для современного общества, и отсюда могут выйти варвары, которые его разрушат».
Буржуазия, конечно, рассуждала с точки зрения своих классовых интересов, будучи органически неспособной объективно оценить эти рабочие восстания, и видела поэтому в великом историческом движении лишь «бунт», «беззаконие», угрозу общественному (буржуазному) порядку.
В Англии, которая была классической страной развития капитализма, борьба пролетариата против буржуазии вылилась в широкое чартистское движение.
1  К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения в двух томах, т. II, Госполитиздат. М. 1948, стр. 125.
10


«Англия, — писал Ленин, — дала миру первое широкое, действительно массовое, политически оформленное, пролетарски-революционное движение, чартизм» 1.
Экономической основой развивавшейся и обострявшейся борьбы между пролетариатом, и буржуазией было обнаружение и обострение внутренних антагонистических противоречий, присущих капиталистическому обществу и наиболее ярко проявлявшихся уже в то время именно в Англии. Начиная с 1825 г. Англия периодически потрясалась экономическими кризисами перепроизводства, усиливавшими безработицу, нищету и голод трудящихся масс. Из Англии экономические кризисы распространялись на связанные с нею континентальные страны. Таким образом, хотя капитализм в этот период ещё развивался в основном по восходящей линии, тем не менее уже проявлялось несоответствие между производительными силами и производственными отношениями буржуазного общества, что и было отмечено Марксом и Энгельсом уже в 40-х годах. Изучение экономических противоречий буржуазного общества и обусловленной ими классовой борьбы пролетариата привело Маркса и Энгельса к выводу о преходящем характере капиталистического производства и неизбежности его революционной замены социалистической системой производства, предпосылки которой подготовлены самим развитием капиталистического производства.
Германия XIX в. по сравнению с Англией и Францией была отсталой страной. «Сочетание различных классов народа, образующих основу политической организации, было в Германии более сложно, чем в какой-либо другой стране. В го время как в Англии и Франции сильная и богатая буржуазия, сконцентрированная в больших городах, и особенно в столице, совершенно уничтожила феодализм или по меньшей мере, как в Англии, свела его к немногим ничтожным остаткам, — в Германии феодальное дворянство сохранило значительную часть своих старых привилегий» 2.
В Германии буржуазия не имела ещё политической власти, но представляла уже значительную экономическую
1 В. И. Ленин, Соч., т. XXIV, изд. 3, стр. 249.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Революция и контрреволюция в Германии, 1940, стр. 9—10.
11


силу в стране. Трудящиеся массы, пролетариат находились под двойным гнётом: помещиков и капиталистов. Это обостряло классовые противоречия. На повестке дня стоял вопрос о буржуазной революции. Маркс и Энгельс отмечали приближение этой революции и её историческое своеобразие; оно заключалось в том, что немецкая революция должна была произойти при наличии новых как международных, так и внутренних условий. Буржуазные революции в Англии и во Франции происходили в то время, когда повсеместно господствовал феодализм., а рабочий класс был ещё не развит и неспособен занять самостоятельную позицию в борьбе буржуазии против феодализма. В этой борьбе рабочие выступали совместно с буржуазией, под её руководством. В Германии же буржуазная революция должна была произойти, вызревала в условиях, когда в Западной Европе уже господствовал капитализм, а в самой Германии был сравнительно с Англией XVII и Францией XVIII века более развитый пролетариат, заявивший о своих классовых притязаниях, в частности, своим восстанием в Силезии в 1844 г. Таким образом, здесь создавались условия для развёртывания классовой борьбы пролетариата и буржуазии в самом ходе буржуазной революции,  —  таких условий, конечно, не было в период ранних буржуазных революций. Это своеобразие социально-экономического развития Германии и обусловило то обстоятельство, что она стала родиной марксизма, исторически подготовленного развитием капитализма и классовой борьбы пролетариата во всех странах Европы. Товарищ Сталин говорит об этом следующее:
«Германия была чревата тогда, так же как и Россия в начале XX столетия, буржуазной революцией. Маркс писал тогда в «Коммунистическом манифесте», что:
«На Германию коммунисты обращают главное свое внимание потому, что она находится накануне буржуазной революции, потому, что она совершит этот переворот при более прогрессивных условиях европейской цивилизации вообще, с гораздо более развитым пролетариатом, чем в Англии XVII и во Франции XVIII столетия. Немецкая буржуазная революция, следовательно, может быть лишь непосредственным прологом пролетарской революции».
Иначе говоря, центр революционного движения перемещался в Германию.
12


Едва ли можно сомневаться в том, что это именно обстоятельство, отмеченное Марксом в приведенной цитате, послужило вероятной причиной того, что именно Германия явилась родиной научного социализма, а вожди германского пролетариата — Маркс и Энгельс — его творцами» 1.
Рабочее движение, которое изучали Маркс и Энгельс и с позиций которого они подвергали критике капиталистическую действительность и предшествующие им учения, не носило ещё сознательного социалистического характера. Рабочие массы, вынуждаемые к борьбе экономическими условиями своего существования, не видели ещё путей и средств освобождения, они боролись за свои текущие нужды, не имея перед глазами перспективы, не сознавая конечной цели своей борьбы. В этом стихийном характере рабочего движения Маркс и Энгельс увидели его исторически преходящую ограниченность, которая может быть преодолена путём создания и внесения в стихийное рабочее движение научной социалистической теории.
Такую теорию, являющуюся, по замечательному выражению товарища Сталина, компасом для рабочего движения, и создали Маркс и Энгельс.
Таким образом, революционный переворот, совершённый Марксом и Энгельсом в философии, был научным отражением социально-экономических сдвигов, происходивших в Европе в конце первой половины XIX в.
Возникновение марксизма явилось глубочайшим научнофилософским отражением с позиций революционного пролетариата экономических и политических антагонизмов буржуазного общества. Возникновение марксизма явилось отражением коренных потребностей рабочего движения, блуждающего в потёмках без правильной революционной теории. Марксизм-ленинизм полностью удовлетворил эту органическую потребность освободительной борьбы пролетариата, дав ему ясное социалистическое учение, указывающее пути и средства освобождения рабочего класса, раскрывающее законы развития общества, с объективной неизбежностью ведущие к победе коммунизма во всём мире.
1 И, В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 6—7.
13


Осуществлённая Марксом и Энгельсом революция в философии, как и всякий диалектический скачок, была подготовлена всем предшествующим, развитием общественной мысли. Ленин и Сталин неоднократно отмечали титанический труд Маркса и Энгельса по революционнокритической переработке всего предшествующего идейного наследства. Враги марксизма, как известно, пытались отгородить учение Маркса и Энгельса от всего предшествующею развития человеческого познания, выдать марксизм за нечто сектантское, стоящее в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Против этой трактовки постоянно выступали как основоположники марксизма, так и их гениальные продолжатели — Ленин и Сталин.
Ленин говорил:
«Образцом того, как появился коммунизм из суммы человеческих знаний, является марксизм» 1.
И далее:
«И если бы вы выдвинули такой вопрос: почему учение Маркса могло овладеть миллионами и десятками миллионов сердец самого революционного класса — вы сможете получить один ответ: это произошло потому, что Маркс опирался на прочный фундамент человеческих знаний, завоеванных при капитализме...
Все то, что было создано человеческим обществом, он переработал критически, ни одного пункта не оставив без внимания. Все то, что человеческою мыслью было создано, он переработал, подверг критике, проверив на рабочем движении, и сделал те выводы, которых ограниченные буржуазными рамками или связанные буржуазными предрассудками люди сделать не могли» 2.
Эти ленинские слова, сказанные на III съезде комсомола, говорят о том, что величие революции, осуществлённой Марксом и Энгельсом в философии, неразрывно связано с той громадной революционно-критической работой, которую они проделали по отношению к прошлым учениям. Товарищ Сталин замечательно ярко характеризует сложный, тернистый путь исторической подготовки марксистско-ленинской науки:
1 В. И. Ленин, Соч., т. XXX, изд. 3, стр. 406.
2 Там же.
14


«Человеческому мышлению пришлось испытать много мытарств, мучений и изменений, прежде чем дойти до научно разработанного и обоснованного социализма... С начала прошлого столетия Европа дала много мужественных, самоотверженных, честных работников-учёных, стремившихся разъяснить и решить вопрос о том, что может спасти человечество от недуга, который всё более и более усиливается и обостряется вместе с развитием торговли и промышленности. Много бурь, много кровавых потоков пронеслось над Западной Европой ради того, чтобы уничтожить угнетение большинства меньшинством, но горе всё же оставалось неразвеянным, раны столь же острыми и муки с каждым днём всё более и более невыносимыми» 1.
Эти прекрасные сталинские слова свидетельствуют о том, что только Маркс и Энгельс, создав своё учение, ответили на вопросы, поставленные лучшими умами человечества в процессе исторического развития. Лишь великие вожди пролетариата, опиравшиеся на практику рабочего движения, овладевшие всеми предшествовавшими завоеваниями человеческой мысли, смогли разрешить самые сложные вопросы общественного развития, выдвинуть новые, ещё более значительные вопросы и задачи и дать их решение. Основоположники марксизма смогли осуществить это великое историческое дело, в частности, потому, что они совершили подлинную революцию в области философии, создав научный диалектический метод и научную материалистическую теорию. Таким образом, постоянно подчёркивая, что корни марксизма находятся в мировом рабочем движении, теоретическим выражением которого он является, нельзя в то же время забывать, что марксизм как подлинно научная теория должен был исходить из накопленного до него теоретического материала.
В. И. Ленин указал на три источника марксизма, соответствующие трём его составным частям: политической экономии, философии и социализму. Рассматривая отношение марксизма к каждому из его исто шиков — английской буржуазной политической экономии, французскому утопическому социализму, немецкой философии конца
1 И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 11.
15


XVIII и начала XIX в., Ленин показывает, как, критикуя эти учения с позиций пролетариата, сравнивая их теоретические положения с действительным ходом истории, с рабочим движением, Маркс и Энгельс выделили из этих учений заключавшиеся в них рациональные моменты и на основе нового фактического, исторического и естественнонаучного, материала разработали своё, качественно новое учение.
Историческое значение экономической теории Адама Смита и Давида Рикардо состоит в том, что они в отличие от предшествующих экономистов (меркантилистов, физиократов) считали действительным богатством современного им буржуазного общества не деньги (золото, серебро и т. д.), не только продукцию сельского хозяйства (как полагали физиократы), а все товары, воплощающие в себе труд.
Если меркантилисты утверждали, что источником богатства является обращение, продажа товаров, разница между покупной и продажной ценой, внешняя торговля, а физиократы полагали, что источником богатства является умножение продуктов природы (земледелие, скотоводство и т. д.), то классики английской политической экономии доказали, что ни природа, ни торговля не создают, не умножают богатства: создателем последнего является труд вообще, а не только сельскохозяйственный труд, выращивающий продукты природы. Это утверждение отражало сравнительно высокую ступень развития капитализма, достигнутую Англией в конце XVIII и начале XIX в. Адам Смит и Давид Рикардо, как указывал Ленин, «положили начало трудовой теории стоимости» 1. Согласно этой теории стоимость (а следовательно, и цена) товаров определяется не спросом и предложением на рынке, не количеством денег, имеющихся в обращении, и даже не объективно полезными свойствами, присущими тому или иному товару, как это полагали предшествующие экономисты, а исключительно количеством общественно-необходимого труда, вложенного в производство товаров.
Эта простая на первый взгляд мысль в действительности содержала в себе важное утверждение о решающей роли рабочей силы в производстве всего общественного
1  В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 5.
16


богатства, которое при капитализме принадлежит не трудящимся, не пролетариату, а тем, кто его не создаёт. Марке в своих «Теориях прибавочной стоимости» приводит слова одного анонимного автора, решительно выступившего в 1832 г. против теории трудовой стоимости. Этот автор писал:
«Что труд есть единственный источник богатства — это учение не менее опасно, чем ошибочно, так как оно к несчастью дает опору тем, кто утверждает, что вся собственность принадлежит работающим классам, и та часть, которую получают другие, похищена будто бы или украдена у первых» 1.
Конечно, Смит и Рикардо были далеки от того, чтобы делать из своего учения эти направленные против буржуазии выводы. Напротив, будучи убеждёнными приверженцами капиталистического способа производства, они неспособны были увидеть преходящий характер буржуазного производства, свойственные ему глубочайшие антагонизмы. Они истолковывали закон стоимости как свидетельство разумности и справедливости капиталистического строя, где, дескать, всё продаётся и покупается по стоимости, без всякого обмана. Классическая политическая экономия была вся устремлена на то, чтобы укрепить, увековечить буржуазные общественные отношения и представить капиталистическую экономику как наиболее совершенную систему общественного производства, как естественный и вечный порядок, якобы соответствующий «природе» человека и его естественному разуму.
Характерно в этом смысле определение капитала, даваемое Рикардо: «Капитал есть та часть богатства страны, которая употребляется в производстве и состоит из пищи, одежды, инструментов, сырых материалов, машин и пр., необходимых, чтобы труд мог произвести своё действие» 2.
Как видно из этого определения, Рикардо рассматривал капитал не как общественное производственное отношение, существующее лишь при наличии класса наёмных рабочих, лишённых средств производства, а просто как
1 См. К. Маркс, Теории прибавочной стоимости, т. III, Партиздат, 1936, стр. 45.
2 Д. Рикардо, Начала политической экономии и податного обложения, Соч., т. II, Соцэкгиз, 1935, стр. 50.
2 Светлов, Ойзерман  17


вещь (орудия труда, средства производства), увековечивая, таким образом, капитал, отождествляя его с овеществлённым трудом, с постоянными условиями всякого производства.
Опровергая эту буржуазно-метафизическую концепцию, Маркс писал:
«Накопленный труд, служащий средством для нового производства, есть капитал.
Так говорят экономисты.
Что такое негр-раб? Человек черной расы. Одно объяснение стоит другого.
Негр есть негр. Только при определенных отношениях он становится рабом. Хлопкопрядильная машина есть машина для прядения хлопка. Только при определенных отношениях она становится капиталом. Выхваченная из этих отношений, она так же не является капиталом, как золото само по себе не является деньгами или сахар — ценой сахара» 1.
И разъясняя далее сущность капитала как буржуазного производственного отношения, Маркс пишет, что известное количество товаров, меновых стоимостей становится капиталом «благодаря тому, что оно, как самостоятельная общественная сила, т. е. как сила, принадлежащая одной части общества, сохраняется и умножается путем обмена на непосредственную живую рабочую силу. Существование класса, не владеющего ничем, кроме способности к труду, является необходимой предпосылкой капитала» 2.
Классовая природа английской политической экономии, её метафизичность (как выражение этой классовой природы) сделали невозможным для неё исторический, критический взгляд на сущность капиталистического производства. Классики политической экономии не смогли вследствие этого раскрыть происхождение прибавочной стоимости, хотя и понимали, что прибыль, рента, процент являются частями стоимости. Раскрыть природу прибавочной стоимости это значит подвергнуть критике капиталистические отношения, доказать антагонистический преходящий характер буржуазного производства, показать, что стоимость, производимая рабочим, значительно
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, стр. 62—63.
2 Там же, стр. 64—65.
18


больше стоимости рабочей силы (заработной платы), которую он получает, и, значит, капиталист не оплачивает рабочему часть его рабочего времени, присваивает себе неоплаченный труд рабочего, в лучшем случае оплачивая последнему лишь стоимость его рабочей силы. Всего этого не видели, не могли, не хотели видеть классики буржуазной политической экономии. Их классовый интерес, как указывал Маркс, не позволял им углубляться в вопрос о происхождении прибавочной стоимости. Поэтому Маркс характеризовал Рикардо как «классического представителя (выразителя) интересов буржуазии и самого стойкого противника пролетариата» 1.
Может показаться удивительным, как это буржуазные учёные, рьяные защитники капитала, выдвинули теорию, из которой уже их младшие современники пытались делать выводы, направленные против капитализма, и благодаря которой Рикардо, например, был незаслуженно прозван некоторыми своими противниками «отцом коммунизма». Дело в том, что классики английской политической экономии выступили тогда, когда антагонистические противоречия между пролетариатом и буржуазией были ещё не развиты, не проявлялись открыто, когда рабочие ещё не были силой, угрожающей самому существованию капитализма, а, напротив, шли за буржуа в их борьбе с земельной аристократией и сплошь и рядом видели в своих хозяевах не эксплоататоров, а просто работодателей. Классики буржуазной политической экономии, развивая трудовую теорию стоимости, направляли её против земельной аристократии, всячески доказывая, что стоимость, ценность, богатство создаются лишь в производстве, организуемом капиталистами, а земельная аристократия является паразитическим классом, только потребляющим, а не производящим.
Если в условиях неразвитости классовых противоречий буржуазного общества политическая экономия ещё была способна, отражая интересы буржуазии, формулировать те или иные научные положения, то с развитием классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией она потеряла эту способность и начала вырождаться в так
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные письма, Госполитиздат, 1947, стр. 63.
2*  19


называемую вульгарную политическую экономию, которая отказалась от теории стоимости, от всякой научности и занималась лишь оправданием, восхвалением капитализма, замазывая свойственные ему противоречия.
Школа Рикардо начала разлагаться уже в 20—30-х годах прошлого века: его ученики и последователи отказались от ряда важнейших его положений, извратили закон стоимости, а затем и вовсе отказались от него, приняли на «вооружение» антинаучную, насквозь реакционную экономическую теорию попа Мальтуса, «объяснявшую» обнищание трудящихся «чрезмерным» увеличением их численности, отсутствием «воздержания» и, таким образом, замазывавшую действительные причины нищеты трудящихся при капитализме. Последователи Рикардо далее восприняли вульгарную политическую экономию французского экономиста Ж. Б. Сэя, утверждавшего, что источником прибыли является капитал, а труд рабочего даёт лишь заработную плату. Таким образом, развитие буржуазной политической экономии закономерно привело к потере ею тех элементов научного содержания, которые ещё имелись у  её основоположников.
«Факты все с большей и большей наглядностью показывали всю лживость учения буржуазной экономии о тождестве интересов капитала и труда, о всеобщей гармонии и о всеобщем благополучии народа, которые будто бы должны явиться следствием свободной конкуренции» 1.
Буржуазная политическая экономия, следовательно, не дала и не могла дать научного понимания экономических отношений. Даже в лучшие свои времена, во времена Смита и Рикардо, буржуазная политическая экономия была совершенно не в состоянии в какой бы то ни было степени отразить общественные результаты, социальные последствия (а следовательно, и перспективы) буржуазного производства. Энгельс писал:
«Общественная наука буржуазии, классическая политическая экономия, занимается преимущественно лишь теми общественными последствиями человеческих действий, направленных на производство и обмен, достижение которых непосредственно имеется в виду. Это вполне соответствует тому общественному строю, теоретическим вы-
1  Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 25—26.
20


ражением которого она является. Так как отдельные капиталисты занимаются производством и обменом ради непосредственной прибыли, то во внимание могут приниматься в первую очередь лишь ближайшие, наиболее непосредственные результаты» 1.
Буржуазная экономическая мысль никогда не отваживалась заглядывать в будущее, она всегда была ограничена рамками непосредственных задач своего класса, думающего лишь о выколачивании наибольшей прибыли. Лишь с позиций пролетариата — разрушителя капиталистического общества и созидателя коммунизма, была возможна и критика буржуазной политической экономии и создание подлинной экономической науки — марксистской политической экономии.
Историческая заслуга французских утопических социалистов Сен-Симона и Фурье заключается в том, что они поставили вопрос о социальном преобразовании общества, выдвинули идею социализма.
Сен-Симон и Фурье, так же как и англичанин Оуэн, не были первыми известными в истории утопическими социалистами. Утопический социализм возник ещё в условиях феодального общества, на заре буржуазного развития, как отражение интересов и чаяний угнетённых трудящихся масс. В начале XVI в. английский мыслитель Томас Мор выступил против жестокости и произвола британских помещиков-аристократов, которые сгоняли крестьян с их насиженных земель, разрушали крестьянские дома и организовывали на «очищенной» таким образом земле овцеводческие хозяйства, поставлявшие сырьё для быстро развивавшегося сукноваляльного производства. Мор опубликовал произведение «Утопия» (буквально: место, которого нет), в котором противопоставил окружающей его жестокой действительности идеальный общественный строй, где нет частной собственности, нет богатых и нищих, бездельников и отягощённых непосильной работой.
Другим известным представителем раннего утопического социализма был итальянский философ Кампанелла (1568—1639), изобразивший в своей книге «Город Солнца» разумный общественный строй, установленный благодаря введению общественной собственности, след-
1  Ф. Энгельс, Диалектика природы, Госполитиздат, 1948, стр. 145.
21


ствием чего явилось бы, как доказывал Кампанелла, уничтожение нищеты, невежества, аморализма. Таковы же были сочинения ранних французских утопических социалистов  — Морелли («Кодекс природы») и Мелье («Завещание»), живших в XVIII в.
Французский утопический социализм начала XIX в. — учение Сен-Симона и Фурье — был завершением и высшим достижением домарксовского утопического социализма на Западе. Он возник на более высокой ступени развития капиталистического общества, и, хотя Сен-Симон и Фурье разделяли все основные заблуждения своих предшественников, тем не менее они выгодно отличались от последних более острой и глубокой критикой капиталистической системы, противоречия которой уже обнаруживались в это время.
Однако эта критика также носила ненаучный, утопический характер.
Французский утопический социализм Сен-Симона и Фурье явился теоретическим отражением разочарования трудящихся масс в последствиях французской буржуазной революции 1789 г. Как известно, эта революция проходила под лозунгом свободы, равенства и братства. Идеологи этой революции, особенно её предшественники — французские просветители, уверяли, что благодаря социальному преобразованию общества установится «царство разума», где будет господствовать вечная справедливость, исчезнут общественное неравенство, нищета, невежество, человеческие пороки. Последующая история буржуазного общества разоблачила эти иллюзии: свобода оказалась свободой частной собственности, свободой конкуренции, равенство воплотилось в формальное равенство, лишь на словах декларируемое буржуазной конституцией, а «братство» осуществилось в форме безудержной, хищнической эксплоатации трудящихся. Если такого рода социальные преобразования вполне удовлетворяли буржуазию, в частности её экономистов, которые готовы были видеть в них установление разумного и свободного общественного строя, то в среде трудящихся они вызвали глубочайшие возмущения.
Отражением этих чаяний трудящихся масс и был утопический социализм. Фурье, как указывал Энгельс, «беспощадно вскрывает всю материальную и моральную ни-
22


щету буржуазного мира и сопоставляет ее с заманчивыми обещаниями прежних просветителей об установлении такого общества, где будет господствовать только разум, такой цивилизации, которая принесет счастье всем» 1.
Однако в начале XIX в. пролетариат ещё не был политически самостоятельным классом. Капиталистические отношения, недостаточно развитые, не давали фактического материала для выяснения действительных путей социалистического переустройства общества. Пролетариат, не выделившийся ещё тогда из общей массы неимущих классов, был только угнетённой, страдающей массой, ожидавшей своего- освобождения от какой-то внешней силы.
«Это историческое положение, — писал Энгельс, — определило взгляды и основателей социализма. Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории. Решение общественных задач, еще скрытое в неразвитых экономических отношениях, пришлось изобретать, создавать из головы. Общественный строй являл одни лишь недостатки; их устранение было задачей мыслящего разума. Требовалось изобрести новую, более совершенную систему общественного устройства и навязать ее существующему обществу извне, посредством пропаганды, а по возможности и примерами показательных опытов. Эти новые социальные системы заранее были обречены на то, чтобы оставаться утопиями, и чем старательнее разрабатывались они в подробностях, тем дальше они уносились в область чистой фантазии» 2. Утопические социалисты проклинали капитализм, указывая присущие ему антагонизмы, критиковали частную собственность и обращались к монархам, к той же буржуазии (например, к Ротшильдам), призывая их заменить неразумные капиталистические порядки (невыгодные, по мнению утопистов, и для самой буржуазии) социализмом, который представлялся утопистам как изобретение их собственного гения, а не как неизбежный, необходимый продукт экономического развития.
Утопические социалисты не были идеологами буржуазий, объективно они выражали интересы трудящихся, но,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 114.
2 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 242.
23


не видя классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией, они рассматривали капиталистов как «естественных представителей рабочих», доказывали выгодность социалистического преобразования для всех классов, призывали буржуазные правительства взять на себя инициативу этого преобразования. Они не видели социалистической природы пролетариата, никогда не обращались к нему со своими идеями. Утопические социалисты были противниками классовой борьбы, революционного социалистического преобразования общества, они были сторонниками реформ, соглашения между классами. В этих учениях, как указывал Энгельс, буржуазные стремления уживались с пролетарскими. Мечтая о будущем социалистическом обществе, они ожидали его появления не в результате той классовой борьбы, которая уже развивалась, а в результате прекращения этой борьбы, прекращения развития. «На рабочее же движение, — говорит товарищ Сталин об утопистах, — они не обращали особого внимания и часто даже отрицали его значение. Вследствие этого их теории оставались лишь теориями, проходящими мимо рабочей массы, среди которой совершенно независимо от этих теорий зрела великая мысль, возвещённая в середине прошлого века устами гениального Карла Маркса: «Освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса... Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» 1
Основоположники марксизма неоднократно указывали на то, что развитие утопического социализма находилось в обратном отношении к развитию общества. Чем больше развивались капиталистические отношения, тем более реакционный смысл приобретало утопистское отрицание классовой борьбы, апелляция к «верхам», проповедь реформ и соглашений. В условиях обострявшейся классовой борьбы пролетариата и буржуазии утопический социализм превращался в тормоз на пути рабочего движения, вырождался в реакционно-утопическую теорий, отвлекавшую пролетариат от его прямых и непосредственных задач, затуманивавшую общественное сознание пролетариата, проясняющееся в ходе классовой борьбы. Если Сен-Симон, Фурье, Оуэн при всей ненаучности их теорий
1 И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 12.
24


были выдающимися мыслителями, то их последователи Анфантен, Базар, Консидеран и др., повторявшие и развивавшие эти же утопические идеи в новых исторических условиях, приносили не пользу, а вред делу освобождения пролетариата и объективно переходили на позиции буржуазного реформаторства. Сен-симонизм и фурьеризм вырождались в жалкие секты, догматически, доктринёрски противопоставлявшие себя революционной борьбе трудящихся: «...их теории, — писал Ленин, — оставались в стороне от жизни, их программы — в стороне от народных политических движений...» 1
Товарищ Сталин характеризует ученика Фурье В. Консидерана, современника Маркса и Энгельса, как деятеля, который «остался неисправимым утопистом, который видел «спасение Франции» в примирении классов» 2. Подчёркивая коренную противоположность воззрений Маркса и Энгельса взглядам Консидерана, товарищ Сталин указывает, что между их позициями нет ничего общего.
Таким образом, утопический социализм не развивался в направлении к марксизму. Лишь с позиций пролетарской партийности можно было создать научный социализм и путём критики утопистов использовать в переработанном виде некоторые их замечательные догадки.
Третьим теоретическим источником марксизма была немецкая философия конца XVIII и начала XIX в. Немецкая идеалистическая философия от Канта до Гегеля включительно представляла по своему классовому происхождению и направленности аристократическую реакцию на французскую буржуазную революцию 17.89 г. и французский материализм. Гегелевский идеализм означал шаг назад по сравнению с материалистической теорией французских материалистов XVIII в., однако диалектика Гегеля, отражавшая более высокую ступень общественного развития, представляла шаг вперёд по сравнению с метафизическим способом мышления французских материалистов.
Французские материалисты были наиболее выдающимися представителями материалистического направления
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 168.
2 И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 352.
25


в домарксовской философии. Их философия, являвшаяся теоретической подготовкой французской буржуазной революции, решительно выступила против господствовавшей тогда религиозной идеологии (и связанного с нею идеализма) и провозгласила атеистическое миропонимание единственно научным. Согласно учению Ламеттри, Гольбаха, Гельвеция, Дидро и других представителей этого направления, природа представляет единственную реальность, она не сотворена никем, а существует вечно, не имея ни начала, ни конца, как во времени, так и в пространстве. Провозглашая вечность и неуничтожимость материи, французские материалисты утверждали вечность и неуничтожимость движения, считали его постоянным свойством материи. Мышление они рассматривали как продукт материи, как одно из её свойств.
Однако французский материализм был ограничен узкими рамками механики, бывшей в те времена единственной развитой наукой. Соответственно этому движение понималось ими исключительно как механическое перемещение тел в пространстве, не вызывающее их качественного изменения. Метафизическая ограниченность была свойственна всем французским материалистам. Материя, природа, представлялась им как неизменная, всегда остающаяся в одном и том же состоянии. Мышление также не рассматривалось ими как продукт развития материи, как свойство высокоорганизованной материи, достигшей в своём развитии высокой степени совершенства; в общем они склонны были считать всю материю одушевлённой, а мышление — вечным её свойством. Метафизичность французского материализма являлась также отражением его классовой, буржуазной ограниченности, в силу которой он носил половинчатый характер. В истолковании общественных явлений французские материалисты оставались идеалистами.
Философия Гегеля — крупнейшего представителя немецкой философской мысли — противопоставила материализму французов идеализм, их метафизике — идеалистическую диалектику. Историческая заслуга Гегеля заключалась в том, что он, как указал товарищ Сталин, сформулировал основные черты диалектики. Однако принципы диалектики рассматривались этим философом как законы логического, вне времени происходящего
26


«развития» абсолютной идеи, бога, мышления, выдававшегося Гегелем за сверхчеловеческую, сверхматериальную сущность мира. Диалектика Гегеля, идеалистическая по своему существу, не была научным методом и представляла лишь догадку о законах действительного развития, т. е. развития природы, которое Гегель, как известно, решительно отвергал.
Гегель критиковал французскую буржуазную революцию и французский материализм справа, используя для этого не только идеализм, но и идеалистическую диалектику. Социально-экономическим преобразованиям, осуществлённым во Франции при участии народных масс, Гегель противопоставлял преобразование сознания людей, духовное совершенствование. Революционным путям буржуазного преобразования общества Гегель противопоставлял (вопреки диалектике) реформы, осуществляемые по инициативе феодального государства, сверху. Вместо революции он выдвигал примирение, сглаживание противоположностей старого и нового и отвергал главное в диалектике — непримиримую борьбу противоположностей. Поэтому диалектика Гегеля не была революционной, напротив, она учила примирению с существующими порядками, отказу от борьбы с ними.
Диалектика Гегеля, будучи идеалистической, не стала и не могла стать орудием научного познания, предвидения и практического революционного действия. Напротив, она была способна лишь завуалировать уже обнаружившиеся непримиримые противоречия буржуазного общества.
Маркс и Энгельс, восприняв материалистические и атеистические идеи французского материализма, подвергли научной критике его метафизичность, созерцательность, идеализм в понимании истории, вскрыв буржуазную ограниченность его содержания. Однако «Маркс не остановился на материализме XVIII века, а двинул философию вперед. Он обогатил ее приобретениями немецкой классической философии, особенно системы Гегеля, которая в свою очередь привела к материализму Фейербаха. Главное из этих приобретений — диалектика, т. е. учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности
27


человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи» 1.
Энгельс указывает, что для создания общественной науки, в частности политической экономии, «гегелевский метод в его имевшейся налицо форме был совершенно непригоден. Он был по существу идеалистическим, а тут требовалось развитие такого мировоззрения, которое было бы более материалистичным, чем все предыдущие. Он исходил из чистого мышления, а здесь надо было исходить из самых упрямых фактов. Метод, который, по собственному признанию, «от ничего через ничто пришел к ничему», был в этом виде здесь совершенно неуместен» 2.
Основоположники марксизма разоблачили классовый смысл и научную несостоятельность гегелевской диалектики, благодаря чему  было выделено заключавшееся в ней в форме догадки «рациональное зерно», фактически противоречившее всему содержанию и выводам философской системы Гегеля. Тот факт, что это «рациональное зерно» не могло быть выделено с буржуазных позиций, подтверждается на примере философии Фейербаха.
Фейербах, бывший вначале учеником Гегеля, затем подверг гегелевский идеализм материалистической критике и восстановил материализм в его правах, но при этом остался чужд диалектики и материалистического понимания истории.
Высоко оценивая исторические заслуги Фейербаха как мыслителя, который первый разоблачил идеалистическую, поповскую сущность философии Гегеля, Маркс и Энгельс решительно критиковали метафизичность, созерцательность фейербаховского материализма, непонимание им значения общественной практики, идеализм в области истории. «Характеризуя свой материализм, Маркс и Энгельс ссылаются обычно на Фейербаха, как на философа, восстановившего материализм в его правах. Однако это не означает, что материализм Маркса и Энгельса тождественен материализму Фейербаха. На самом деле Маркс и Энгельс взяли из материализма Фейербаха его «основное зерно», развив его дальше в научно-философ-
1 В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 4.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, стр. 330—331.
28


скую теорию материализма и отбросив прочь его идеалистические и религиозно-этические наслоения»  1.
Маркс и Энгельс создали диалектический метод, прямо противоположный диалектическому методу Гегеля. Гегелевская диалектика была обращена лишь в прошлое, причём это прошлое изображала извращённо, как саморазвитие абсолютного духа. Марксизм, как отмечал Ленин, ставит вопросы на «историческую почву, не в смысле одного только объяснения прошлого, но и в смысле безбоязненного предвидения будущего и смелой практической деятельности, направленной к его осуществлению...» 2 Марксизм, указывал Ленин, рассматривает общественное движение «не только с точки зрения прошлого, но и с точки зрения будущего» 3. В этом, в частности, сказывается противоположность пролетарского мировоззрения и мировоззрения эксплоататорских классов. Раболепная приверженность к прошлому отражает классовую природу буржуазных учений. Они обращаются к прошлому, чтобы не привлекать внимания к антагонизмам современной им эпохи.
Философия Гегеля в своём развитии, как известно, не только не приближалась к научному объяснению мира, а, напротив, удалялась от него. Вскоре после смерти Гегеля, в 30-х годах прошлого века, гегелевская школа раскололась на так называемых старогегельянцев и младогегельянцев. Оба эти направления, продолжавшие различные стороны философии Гегеля и отражавшие классовые интересы различных социальных групп эксплоататорских классов тогдашней Германии, не вышли за пределы гегелевской философии. Маркс и Энгельс отмечали, что гегелевская философия в лице своих продолжателей окончательно выродилась и потеряла всякое историческое значение.
Таким образом, историческая заслуга учений, явившихся теоретическими источниками марксизма, заключалась по преимуществу в том, что они поставили некоторые новые вопросы в философии, политической экономии, социологии. Но ответить на эти вопросы предшественники Маркса и Энгельса были совершенно неспособны, а те
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 535—536.
2 В. И. Ленин, Соч., т. XVIII, изд. 3, стр. 26.
3 Там же, стр. 28.
29


ответы, которые они всё-таки давали, были ненаучными, политически консервативными и даже реакционными. Отсюда ясно, что признание исторической связи марксизма с этими учениями отнюдь не должно приводить к сближению основного содержания и направленности марксизма с содержанием и направленностью предшествующих ему учений, — такая постановка вопроса в корне противоречит действительной истории возникновения марксизма.
3. Формирование взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса
Процесс формирования философских, социалистических и экономических взглядов Маркса и Энгельса по своему содержанию представляет решительный переход с позиций идеализма и революционного демократизма на позиции диалектического материализма и научного коммунизма. Главной движущей силой этого сложного и многогранного процесса Является страстная борьба Маркса и Энгельса за интересы трудящихся, против явных и скрытых сторонников капиталистической эксплоатации и угнетения.
Марксизм возник, вырос и победил в беспощадной борьбе со всеми представителями идеалистического направления.
Маркс родился 5 мая 1818 г. в городе Трире, в семье адвоката. По окончании гимназии он учился в университете, первоначально в Бонне, а потом в Берлине, на юридическом факультете. В университете наряду с юридическими науками он изучает историю и философию.
По окончании университета в 1841 г. он написал и успешно защитил докторскую диссертацию «Различие между натурфилософией Демокрита и натурфилософией Эпикура».
Маркс, как говорит о нём Ленин, стоит здесь ещё на идеалистически-гегельянской точке зрения. Он видит основу истории в развитии человеческого самосознания. Но самый выбор диссертационной темы показывает расхождение Маркса с Гегелем уже и в этот период. Если Гегель пренебрежительно относился к древнегреческим материалистам, третировал их, в значительной мере замалчивал их взгляды и всячески превозносил Платона, то Маркс поступил иначе. Он выбрал темой диссертации не идеали-
30


стическую, а материалистическую философию. Он счёл нужным посвятить специальный труд анализу учений самых крупных материалистов древней Греции — Демокрита и Эпикура. Один этот факт говорит о самостоятельности Маркса. Не меньшее значение имеет и то, что Маркс в своей диссертации, находясь ещё в основном на идеалистических позициях, в ряде случаев отходит от идеализма, обнаруживая зачатки своего будущего диалектико-материалистического мировоззрения.
Маркс подчёркивает положительную роль в истории философии Эпикура — философа, которого особенно ненавидит Гегель за его материализм. Маркс говорит о том, что наука не должна иметь ничего общего с религией, что религиозным является тот человек, для кого мир неразумен и кто сам неразумен.
Это первое крупное произведение Маркса, несмотря на свой специальный академический предмет и идеализм, пронизывающий его содержание, наполнено страстным политическим протестом против порабощающей личность капиталистической действительности. Этой действительности, особенно уродливо проявлявшейся в юнкерской Германии, молодой Маркс противопоставляет философию, которая должна, по его мнению, бороться против всех земных и небесных богов и, подобно легендарному Прометею, не склонять головы перед ними, а нести свет знания и свободы в общество.
«Прометей, — говорит Маркс в своей диссертации, — самый благородный святой и мученик в философском календаре» 1.
Такое понимание смысла и задач философии было совершенно чуждо предшествующим философам, которые превозносили философию за то, что она якобы «выше» жизненных страстей, якобы чужда обычных человеческих интересов и, так сказать, возвышается над бурным морем житейским. Против этой вековой философской традиции, поддерживавшейся всеми господствовавшими эксплоататорскими классами, выступил молодой Маркс, предвосхищая уже в первом своём произведении то решительное и полное революционное отрицание всей прежней философии, к которому он пришёл впоследствии. Вплотную подходя к идее революционного отрицания всей старой фило-
1  К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, 1928, стр. 26.
81


Софии, Маркс требует перехода от философии к практике, заявляя, что «ставший в себе свободным теоретический дух превращается в практическую энергию и, выступая как воля из царства теней Амента, обращается против земной, без него сущей действительности» 1. Философия, таким образом, превращается в критику общественных отношений, так что это «проникновение мира философией в то же время становится обмирщением философии... ее осуществление есть вместе с тем ее потеря» 2.
В то время как Гегель и его последователи пресмыкались перед немецкой действительностью, Маркс объявляет этой действительности беспощадную борьбу. Он отказывается от преподавания в Боннском университете и непосредственно включается в политическое движение, становясь в 1842 г. редактором либеральной «Рейнской газеты», которая под его руководством становится революционно-демократическим органом. Этот переход к газетной работе, к открытой политической деятельности рассматривается Марксом как закономерный шаг в деле «обмирщения философии», которая не должна витать вне мира, а «приобретая почву под ногами», должна перестать быть «чистым умозрением». Философия должна «сменить аскетическую священническую рясу на легкую модную одежду газет». Став «газетным сотрудником», разрывая «иероглифическую оболочку системы», вторгаясь в мир при криках её врагов, философия изменяется не только по форме, но и по существу: вместо старых умозрительных вопросов она ставит на повестку дня живые, практические вопросы современности. И в своих философских статьях, помещённых в «Рейнской газете», Маркс с самого начала выступает бесстрашным защитником политических и экономических интересов трудящегося народа. Он критикует крепостнический закон о краже дров, направленный против крестьян, и вскрывает классовую природу этого закона, защищает мозельских виноделов, разоряемых прусскими помещиками, отстаивает свободу печати, требуя уничтожения цензуры. Борьба за экономические и политические интересы трудящихся способствует отходу молодого Маркса от идеализма, и уже в
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 84.
2 Там же, стр. 85.
32


«Рейнской газете» в 1842 г. намечается начало его перехода к материализму и социализму. Маркс разоблачает прусское государство, видя в нём защитника интересов помещиков, и отбрасывает гегелевское реакционное идеалистическое понимание государства как воплощения свободы. Борьбу за свободу Маркс связывает с борьбой против прусского помещичьего государства.
Революционные идеи, излагаемые Марксом в «Рейнской газете», вызвали неистовый вой реакционной печати. «Всеобщая аугсбургская газета» стала обвинять «Рейнскую газету» в проповеди коммунизма. В целях сохранения газеты как средства воздействия на народ Маркс в ответной статье («Коммунизм и «Всеобщая аугсбургская газета») пишет, что «Рейнская газета» не проповедует коммунизма, что она относится к нему даже отрицательно.
Но здесь же Маркс заявляет, что коммунистические идеи (речь идёт об утопическом коммунизме) нельзя преодолеть, не разорвав своего сердца; это демоны, которых человек может победить, только подчинившись им. На попытку установить коммунизм практически можно, конечно, говорит Маркс, ответить пушками, но задушить коммунистические идеи невозможно. Вопрос о коммунизме приобрёл европейское значение, и мы не имеем права игнорировать коммунизм на том основании, что он носит грязное бельё и не пахнет духами.
Так Маркс в этой статье по существу приближается к коммунизму. Однако он здесь ещё не доходит до признания пролетариата главной движущей силой коммунистического преобразования.
Весной 1843 г. «Рейнская газета» была закрыта прусским правительством за революционную пропаганду. Марксу было невыносимо тяжело работать в затхлой, реакционной обстановке прусского полицейского режима, душившего малейшее проявление свободной мысли. Он рвался в чужие страны, где можно было более или менее открыто изложить свои политические и философские взгляды. В письме к Руге Маркс пишет: «В Германии я не могу больше браться ни за что. Здесь и сам испоганишься» 1.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 1, стр. 530.
3 Светлов, Ойзерман  33


Осенью 1843 г. Маркс переехал в Париж, чтобы издавать там вместе с А. Руге «Немецко-Французские ежегодники», в которых, не опасаясь прусских цензурных ограничений, можно было бы относительно свободно излагать свои взгляды. Здесь Маркс оказался в центре кипучей политической жизни, получив возможность принять активное участие в политической борьбе, изучить рабочее движение, французский и английский утопический социализм, историю французской буржуазной революции, философию французских материалистов XVIII в. и их предшественников.
В том же 1843 г. Маркс начинает критическое изучение английской политической экономии, буржуазная ограниченность которой отмечается им уже в первых набросках, опубликованных впоследствии под названием «Подготовительные работы для «Святого семейства».
Уже в этот период Маркс видит созерцательность философии Фейербаха, её одностороннюю направленность лишь на познание природы, её чуждость проблемам общественной жизни, политики, без связи с которой, как отмечает Маркс, не может быть передовой философии. Фейербах является, по словам Маркса, лишь энтузиастом природы, в то время как самого себя Маркс считает энтузиастом политической борьбы за дело народной свободы.
«Афоризмы Фейербаха, — пишет Маркс, — страдают, на мой взгляд, в том отношении, что он слишком много напирает на природу и слишком мало на политику. Меж тем, это — единственный союз, благодаря которому теперешняя философия может стать идейной» 1.
В письмах к Руге Маркс выступает против доктринёрского, догматического понимания социальной теории и философии, представители которого, вместо того чтобы учиться у борющихся масс, вскрывать действительные тенденции и закономерности происходящей классовой борьбы, навязывают реальному историческому движению надуманные рецепты и панацеи. Разоблачая старую философию, претендовавшую на универсальное объяснение мира, Маркс иронически говорит: «До сих пор философы имели в своем портфеле разрешение всех загадок, и глу-
1  К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 532.
34


пому непосвященному миру оставалось только раскрыть рот, чтобы ловить жареных рябчиков абсолютной науки» 1.
Отвергая понимание философии как абсолютной науки, противопоставляющей себя практической жизни и борьбе, Маркс подчёркивает, что задача философии заключается не в конструировании будущего, не в выработке схем, пригодных якобы для всех грядущих времён, а в «беспощадной критике всего существующего, беспощадной в двух смыслах, — что эта критика не боится собственных результатов и не отступает перед столкновением с властями предержащими» 2.
Таким образом, уже в 1843 г. Маркс самым решительным образом противопоставляет свои философские взгляды всей прежней философии. Если последняя видела свою партийную задачу в том, чтобы «умиротворять» бушующие человеческие страсти, уводить человека от борьбы в холодное и невозмутимое философское созерцание, то Маркс бесстрашно выдвигает совершенно противоположные задачи философии: «Таким образом, — пишет Маркс, — ничто нам не мешает связать нашу критику с критикой политики, с интересами определенной политической партии, а стало быть, связать и отожествить нашу критику с действительной борьбой. В таком случае, мы не выступим перед миром, как доктринеры с готовым новым принципом: тут истина, на колени перед ней!.. Мы не говорим миру: «перестань бороться, вся твоя борьба — пустяки», — мы даем ему истинный лозунг борьбы» 3.
Так логика классовой борьбы приводит Маркса к совершенно новому пониманию философии, к осознанию необходимости её коренного преобразования.
Выход первых двух объединённых номеров «Немецко- Французских ежегодников» в начале 1844 г. был крупнейшим идейным событием того времени. В этом сборнике были помещены две статьи Маркса и две статьи Энгельса — здесь обнаружилось совпадение их взглядов. В работе Маркса «К критике гегелевской философии права» не только была дана гениальная критика реакционно-идеалистической концепции Гегеля, но ей был противопоставлен материалистический принцип понимания истории,
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 364.
2 Там же.
3 Там же, стр. 366.
3*
35


на основе которого Маркс уже в это время, как указывал Ленин, увидел величайшую историческую роль пролетариата.
Становясь на позиции пролетариата и теоретически осмысливая его всемирно-историческую роль в деле коренного, социалистического преобразования общества, Маркс тем самым окончательно разрывает со всей старой философией.
Старая философия культивировала реакционные иллюзии о возможности разрешения социальных задач путём теоретического их осмысливания, путём распространения философии и просвещения. Отвергая эту точку зрения фактического примирения с реакционными общественными порядками, Маркс говорит:
«Оружие критики не может, конечно, заменить критики оружием, материальная сила должна быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» 1.
Такой материальной общественной силой, способной уничтожить антагонистическое общество, угнетение и эксплоатацию человека человеком, является пролетариат. Такой теорией, способной овладеть массами и превратиться в материальную силу (сплотить, организовать, объединить трудящиеся массы), является новая философия— диалектический и исторический материализм, — представляющая революционное отрицание всей старой философии.
«Подобно тому, — говорит Маркс, — как. философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие» 2.
Никакие «новые» буржуазные теоретические принципы не могут вывести за пределы старой философии, не могут указать выхода из того тупика, в который эта философия приводит, — лишь создание философии пролетариата является началом действительно новой эпохи в развитий философии и предпосылкой' коренного, коммунистического преобразования общественной жизни.
В другой статье, помещённой в «Немецко-Французских ежегодниках», — «К еврейскому вопросу», Маркс, ведя
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. I, стр. 406.
2 Там же, стр. 412.
86


борьбу с младогегельянцами, в частности с Бруно Бауэром, отбрасывает буржуазные либеральные иллюзии относительно того, что «политическая эмансипация» (буржуазно-демократические преобразования) является действительным решением коренных социальных вопросов. Политическую эмансипацию Маркс рассматривает как частичную, неполную, не уничтожающую господства частной собственности, а, напротив, благоприятствующую развитию буржуазии. Не отвергая относительного значения политической эмансипации, Маркс противопоставляет ей социальную эмансипацию, социалистическую революцию, уничтожающую частную собственность на средства производства.
В эти же годы, независимо от влияния Маркса, происходит формирование мировоззрения Ф. Энгельса.
Энгельс родился 28 ноября 1820 г. в городе Бармене (Рейнская провинция) в семье текстильного фабриканта. Он учился в Эльберфельдской гимназии, но, не окончив её, начал работать на предприятии своего отца, а затем был отправлен отцом на службу в крупную торговую фирму в Бремен. Здесь Энгельс начал по-настоящему заниматься наукой, политическими вопросами и усиленно изучать философию. Он становится открытым сторонником революционного демократизма, с ненавистью относясь к прусской монархии, предвещая ей повторение на почве Германии июльской революции 1830 г. В своём письме к Греберу от 1 февраля 1840 г. Энгельс пишет: «Я до смерти ненавижу его (прусского короля Фридриха- Вильгельма III. — Авт.); и если бы я не презирал этого сукина сына, то я б его еще больше ненавидел. Наполеон был ангелом по сравнению с ним, а король ганноверский — бог, если наш король — человек. Нет эпохи, более богатой королевскими преступлениями, чем время 1816—1830 гг. Почти каждый государь, царствовавший тогда, заслужил смертную казнь. Благочестивый Карл X, коварный Фердинанд VII испанский, Франц австрийский — эта машина, способная только подписывать смертные приговоры и думать о карбонариях; дон-Мигуэль, который — большая стерва, чем все герои французской революции, вместе взятые, и которого, однако, признали с радостью Пруссия, Россия и Австрия, когда он выкупался в крови лучших португальцев; отцеубийца Александр русский и
37


его достойный братец Николай, о чудовищных злодеяниях которого лишне и говорить,  —  о, я мог бы тебе рассказать интересные истории на тему о любви государей к их подданным. Я жду чего-либо хорошего только от того государя, вокруг головы которого свистят пощечины его народа и во дворце которого революцией выбиты стекла»
В 1841 г. Энгельс выезжает в Берлин для отбывания воинской повинности. Здесь он связывается с кругами младогегельянцев (Штраусом и Бруно Бауэром). Младогегельянцы выступали с критикой ортодоксальной христианской религии и этим сыграли некоторую положительную роль в истории философии. Их оппозиция к христианской ортодоксии взволновала прусское правительство, и оно для защиты христианства пригласило известного реакционного философа Шеллинга читать лекции в Берлинском университете. Энгельс посещал эти лекции, результатом чего явились работы, направленные против мистической философии Шеллинга («Шеллинг о Гегеле», «Шеллинг и откровение», «Шеллинг — философ во Христе»).
В этих работах, написанных в основном ещё с идеалистических позиций, Энгельс, критикуя Шеллинга, раскрывает своё собственное мировоззрение. Он обвинял Шеллинга в отказе от принципов разума и науки, в антиинтеллектуализме, в проповеди мистицизма, откровения, веры в бога и раболепного служения монархическому государству. Энгельс рассматривает Шеллинга как изменника свободе, как человека, который хочет, чтобы философия и разум подчинялись религии. Весьма важно, что уже в работах, направленных против Шеллинга, Энгельс вскрывает противоречия, существующие в гегелевской., философий между её диалектическим методом и консервативно-догматической системой. У Гегеля, писал Энгельс, «принципы всегда носят печать независимости и свободомыслия, выводы же — этого никто не отрицает — нередко умеренны, даже консервативны» 2. Так Энгельс уже в то время обнаруживает основные пороки философии Гегеля. Характерно при этом, что Энгельс ценит Гегеля за диалектические принципы и отвергает его консервативную систему.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. II, стр. 553.
2 Там же, стр. 117.
38


В конце 1842 г. Энгельс переехал в Англию, в Манчестер, где стал служить на бумагопрядильном предприятии, пайщиком которого был его отец.
В этот период намечается (почти одновременно с Марксом) переход Энгельса от революционного демократизма к коммунизму и от идеализма к материализму. Громадную роль в этом  повороте сыграло участие Энгельса в классовой борьбе английских рабочих, изучение их положения, его помощь вождям левого крыла чартистов. Кроме того, Энгельс прочитал всю имевшуюся в Англии литературу о положении английских рабочих. Он не столько сидел в фабричной конторе, сколько ходил по грязным рабочим кварталам Манчестера, наблюдая тяжёлые лишения и бедствия, которые испытывал рабочий класс Англии. Об этом он сам впоследствии пишет следующее: «Живя в Манчестере, я, что называется, носом натолкнулся на то, что экономические факты, которые до сих пор в исторических сочинениях не играют никакой роли или играют жалкую роль, представляют, по крайней мере для современного мира, решающую историческую силу; что экономические факты образуют основу, на которой возникают современные классовые противоположности; что эти классовые противоположности во всех странах, где они благодаря крупной промышленности достигли полного развития,  — в частности, следовательно, в Англии, — в свою очередь составляют основу для формирования политических партий, для партийной борьбы и вместе с тем для всей политической истории»1.
В Англии Энгельс начал заниматься вопросами политической экономии и ещё до встречи с Марксом написал первую серьёзную работу по этому вопросу «Очерки критики политической экономии», которая была опубликована в 1844 г. в «Немецко-Французских ежегодниках». В этой работе Энгельс осуждает буржуазных экономистов за поддержку принципа частной собственности и в противовес им утверждает, что частная собственность является главным источником всех противоречий, раздирающих современное общество: противоречий между спросом и предложением, бедностью и богатством и т. д. Энгельс говорит, что противоречия, вызванные частной
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. I, стр. 213—214.
39


собственностью, необходимо приводят к социальной революции.
Разоблачая буржуазный характер экономического учения Смита и Рикардо, Энгельс правильно видит в нём «развитие законов частной собственности» и, подвергая социалистической критике как политическую экономию буржуазии, так и лежащий в её основе строй частной собственности на средства производства, приходит к революционному отрицанию того и другого.
Таким образом, к 1844 г. Маркс и Энгельс, работая независимо друг от друга, изучая в значительной мере различную социально-экономическую обстановку и литературу, пришли в основном к совпадающим взглядам на общественную жизнь и задачи пролетариата. С 1844 г. начинается великая дружба основоположников марксизма, их, теперь уже совместная, борьба с буржуазной идеологией и разработка научной идеологии пролетариата. Великое революционное содружество вождей и учителей пролетариата впоследствии получило своё новое воплощение в революционном содружестве двух гениальных продолжателей дела Маркса и Энгельса — Ленина и Сталина.
В «Святом семействе» и «Немецкой идеологии» — произведениях, совместно написанных Марксом и Энгельсом в 1845—1846 гг., — основоположники марксизма подвергают революционно-материалистической критике идеалистическую философию Гегеля и младогегельянцев (Бруно Бауэра, Штирнера и др.), буржуазную идеологию вообще, немецкую буржуазную идеологию в особенности.
Основной порок гегелевской философии Маркс и Энгельс видят в том, что она сводит мир к чистым логическим категориям и этим, по существу, упраздняет мир. Для Гегеля и младогегельянцев, говорит Маркс, вещи являются только прилагательными по отношению к логической идее. При этом характерно, что Гегель, как и всякий другой идеалист, не может ничем доказать справедливость идеалистического взгляда на мир, и поэтому он провозглашает абсолютную правомощность духа, бездоказательно допускает внемировое существование духа, в том числе и существование его до появления человека, т. е. он требует, чтобы на веру, без всякого научного доказательства было принято утверждение о том, что всё есть дух, идея и якобы сам человек есть лишь проявление того же
40


вездесущего духа. Поскольку Гегель сводит весь объективный мир к сознанию, а сознание не существует вне человека, поскольку в лице человеческого сознания абсолютная идея, по Гегелю, пришла к своему собственному самосознанию, — объективный идеализм философии Гегеля явным образом имеет тенденцию превратиться в идеализм субъективный. Следуя «Феноменологии духа» (а в этой работе содержатся все основные положения, вся философская схема Гегеля), мы должны, говорят Маркс и Энгельс, превратить реальные, объективные, вне меня существующие цепи угнетения и порабощения в цепи идеальные, существующие исключительно во мне, в моём сознании, и этим самым ограничить борьбу с этими цепями борьбой с самим собой, борьбой в сознании, рассматривая практическую революционную борьбу с порабощением как дрянную чувственность, как нечто противное абсолютному духу, как неугодный идеализму материализм.
Как мы видим, Маркс и Энгельс подчёркивают в мировоззрении Гегеля не только чисто философские, субъективно-идеалистические пороки, но и вытекающие из них весьма существенные пороки политического характера.
Маркс и Энгельс вскрывают, далее, явно шовинистическое существо  как философии Гегеля, так и философии Бруно Бауэра.
Критическая критика, читаем мы в «Святом семействе», «по уши еще торчит в грязи немецкого национализма» 1. Она считает свою философскую систему самой совершенной, непревзойдённой, вечной и в этом опять повторяет Гегеля, который подобным же образом относился к своей философии. Гегель и младогегельянцы без всякого зазрения совести говорят о якобы недосягаемом духовном перевесе немцев над другими нациями. Гегель и «критические критики» хотят, говорится в «Святом семействе», чтобы другие нации ползали у их ног и молили о прояснении их сознания. Между тем немцам совершенно незачем и нечем хвастать. Бруно Бауэр видит достоинство немецкой идеологии в том, что она якобы умеет хорошо критиковать, но английские и французские социалисты- утописты создали в этом отношении гораздо больше, чем немцы. В то время как немцы ограничивались умозри-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. Ш, стр. 184.
41


тельными построениями, английские и французские мыслители критиковали действительные пороки современного буржуазного общества, пропагандировали социалистические и коммунистические идеи и призывали реализовать эти идеи в земной жизни.
Подвергая обстоятельной критике идеализм Гегеля и идеалистические бредни младогегельянцев, имевшие вместе с тем явно шовинистический привкус, Маркс и Энгельс в процессе этой критики вырабатывают своё отношение к миру, свой материалистический взгляд на вещи. Опровергая Гегеля, они доказывают, что бытие и сознание не тождественны, как это пытается представить Гегель, а строго отличны друг от друга. Бытие — материальный мир, природа, не исчезает, если отсутствует сознание. Материальный мир и при этом условии продолжает существовать, следовательно, он первичен. Основной порок гегелевской диалектики Маркс и Энгельс видят в том, что у Гегеля развитие представлено навыворот. С точки зрения гегелевской диалектики получается, что сын производит на свет мать, дух — природу, христианская религия — язычество, результат — начало. Порочность гегелевского метода состоит, далее, в том, что Гегель использует диалектику в реакционных целях, извращая тем самым её сущность. В качестве примера можно привести утверждение Гегеля в «Феноменологии духа» о том, что «старое, сопротивляющееся новому, на самом деле не есть больше старое» 1. В этом утверждении Гегеля содержится попытка представить старое как новое и этим сохранить старое.
Маркс и Энгельс показывают, как произвольно строит Гегель свой метод, свою логику, свои понятия. Гегель не мог не видеть, что его окружают действительные, реально существующие предметы, например, яблоки, груши, миндаль и т. д. Он говорил, что для яблока не существенно, что оно яблоко, для данной груши не существенно, что она груша. Существенно для них, что они «плод», существенно для них не их действительное, чувственно воспринимаемое, реальное, конкретное бытие, а «абстрагированное» от них понятие «плод», ибо это понятие и есть, по Гегелю, действительная сущность вещей. По Гегелю, для исследователя, имеющего дело с яблоками и грушами,
1 См. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 129.
42


важны не они, а понятие «плод», формами существования которого, частными воплощениями которого являются конкретные яблоки, груши и т. д. Точно так же и для минералога, по Гегелю, важны не конкретные, чувственно воспринимаемые минералы, а минералы вообще, понятие «минерал».
Высмеивая этот идеалистический метод Гегеля, извращающий действительность, Маркс и Энгельс пишут, что если бы учёный минералог стал следовать методу Гегеля, то он ничего бы дельного, ничего реального не открыл, никакого вклада в науку не сделал бы, а при встрече со всяким новым минералом бесцельно повторял бы «это минерал», вместо того чтобы обнаружить все особенности данного минерала, всю его специфику, что дало бы ему возможность обогатить и общее понятие о минерале. Учёный, который стал бы, по Гегелю, заниматься минералогией, «был бы минералогом лишь в собственном воображении» 1.
В «Святом семействе» и особенно в «Немецкой идеологии» во весь рост встаёт коренная противоположность марксистской философии всем предшествующим учениям, выдвигавшимся представителями господствующих классов. Маркс и Энгельс критикуют эти учения не за те или иные «ошибки» и «непоследовательности», они рассматривают их как извращённое общественное сознание, порождённое антагонистическим развитием общества. Маркс и Энгельс отвергают не те или иные отдельные взгляды и идеи своих предшественников, а подвергают их революционному, диалектическому отрицанию в самом их существе. Они разоблачают реакционность идеализма в его применении к общественной жизни, ибо «требование изменить сознание сводится к требованию иначе истолковать существующее, т. е. признать его посредством иного истолкования» 2.
Идеалистическим фразам младогегельянцев Маркс и Энгельс прямо противопоставляли партийную точку зрения пролетариата.
Маркс и Энгельс писали, что рабочие в отличие от «критической критики» понимают, что нельзя «чистым мышлением» избавиться от хозяев. «Они очень болез-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 79.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 10.
43


ненно ощущают различие между бытием и мышлением, между сознанием и жизнью. Они знают, что собственность, капитал, деньги, наемный труд и тому подобное представляют собой далеко не призраки воображения, а весьма практические, весьма конкретные продукты самоотчуждения рабочих, и что поэтому они должны быть упразднены тоже практическим и конкретным образом...»1
От действительных, материальных, порабощающих человека общественных отношений нельзя освободиться мысленно. Разоблачая реакционные утверждения Бруно Бауэра о том, что «в массе, а не в чем-либо другом, следует искать истинного врага духа», Маркс раскрывает действительную, революционную роль трудящихся в ходе прогрессивного развития общества и противопоставляет наёмный труд капиталу как революционное отрицание капиталистического общества.
«Дело не в том,  —  пишет Маркс, — в чем в данный момент видит свою цель отдельный пролетарий или даже весь пролетариат. Дело в том, что такое пролетариат на самом деле, и что он, согласно этому своему бытию, исторически вынужден будет делать. Его цель и его историческая миссия самым ясным и неоспоримым образом предуказываются его собственным жизненным положением, равно как и всей организацией современного буржуазного общества» 2.
Развивая эти идеи в «Немецкой идеологии», представляющей шаг вперёд по сравнению со «Святым семейством», Маркс и Энгельс рассматривают свою философию как решительное отрицание философии в старом смысле слова, прямо связывая своё новое мировоззрение не с теми или иными теоретическими предпосылками, а с практической классовой борьбой пролетариата.
В своём произведении «Немецкая идеология» Маркс и Энгельс формулируют основы нового созданного ими научного мировоззрения, излагают основные принципы диалектического и исторического материализма и положения научного социализма.
В «Немецкой идеологии» впервые даётся в развёрнутом виде критика метафизического материализма. Фейербаха
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 74.
2 См. В. И. Ленин, Философские тетради, 1947, стр. 14.
44


и, особенно, его идеалистического понимания истории. Отбрасывая идеалистическое представление об обществе вообще, т. е. о всегда одинаковом неизменном обществе, Маркс и Энгельс рассматривают историю как естественно- исторический процесс, в котором на основе материального производства изменяются сами люди вместе с изменением производственных отношений.
Следующее произведение Маркса «Нищета философии», вышедшее в свет в 1847 г., наносит смертельный удар лжесоциализму Прудона, имевшему длительное влияние среди французских рабочих и проповедывавшему «социалистические» реформы при сохранении экономической основы буржуазного общества — частной собственности на средства производства.
Гигантская творческая работа формирования научной идеологии пролетариата в основном завершается Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии». В этом великом программном документе марксизма выступают в неразрывном единстве марксистская философия, научный социализм и политическая экономия. Здесь подводятся итоги обобщению опыта рабочего движения всех стран, намечаются основы коммунистической стратегии и тактики. В «Коммунистическом манифесте» Маркс и Энгельс выступают от лица преобразованного ими «Союза коммунистов», возникшего вместо ранее существовавшего мелкобуржуазно-социалистического «Союза справедливых».
«В этом произведении, — говорит Ленин, — с гениальной ясностью и яркостью обрисовано новое миросозерцание, последовательный материализм, охватывающий и область социальной жизни, диалектика, как наиболее всестороннее и глубокое учение о развитии, теория классовой борьбы и всемирно-исторической революционной роли пролетариата, творца нового, коммунистического общества» 1.
Так в борьбе с идеализмом и метафизикой, с буржуазной идеологией вообще и с немецкой буржуазной идеологией в особенности основоположники марксизма, революционно-критически перерабатывая все данные предшествующего развития социальных учений, обобщая опыт
1  В. И, Ленин, Соч., т. XVIII, изд. 3, стр. 6.
45


революционной борьбы пролетариата, совершили величайший переворот в развитии философии, по отношению к которому вся домарксистская история философии является лишь предисторией. Точка зрения пролетарской партийности была руководящей нитью для создания действительно научной теории развития общества. Возникновение марксизма, по словам Энгельса, наглядно засвидетельствовало, что чем смелее и решительнее выступает наука, тем более приходит она в соответствие с интересами рабочего класса, и, лишь отстаивая и проводя в теории и на практике интересы пролетариата, можно создать подлинную науку об обществе.
4.  Коренное, качественное отличие марксистской философии от всех предшествующих философских учений
Великий революционный переворот, осуществлённый Марксом и Энгельсом в философии, прежде всего коренным образом изменил социальное лицо философии, её классовое назначение. Следствием этого являются качественно новые черты, присущие марксистско-ленинской философии, принципиально отличающие её от всех предшествующих философских учений. Марксистская философия является революционным отрицанием старой философии и, следовательно, той классовой основы и направленности старой философии, которая была её определяющей чертой.
Противопоставляя своё философское учение всей предшествующей философии, Маркс говорил:
«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» 1.
Домарксовская философия не была орудием революционных трудящихся масс, не являлась теоретическим орудием в их борьбе против социального гнёта.
Прежняя философия была по преимуществу философией эксплоататорских классов, заинтересованных не в коренных социальных преобразованиях, а, наоборот,
1  К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 591.
46


в утверждении, увековечении существовавших тогда форм общественной жизни. В тех случаях, когда философия выступала как идеология эксплоататорского, но ещё не господствующего политически класса, заинтересованного в осуществлении тех или иных социальных изменений (английская философия XVII в., французская философия XVIII в.), она также не могла выражать стремлений к тому, чтобы действительно изменить мир, сделать его иным, т. е. уничтожить частную собственность на средства производства, уничтожить эксплоатацию, общественное неравенство. Буржуазия и тогда, когда она была ещё революционной, стремилась лишь к политическому преобразованию общества, к приведению политической надстройки в соответствие со стихийно образовавшимся капиталистическим экономическим укладом. Что же касается тех сравнительно редких случаев, когда домарксовская философия выступала как идеология освободительной борьбы трудящихся (например, русская классическая философия), она приближалась к научно-философскому обоснованию изменения мира, но в силу непоследовательной революционности трудящихся классов, предшествовавших пролетариату, не могла научно поставить эту задачу.
Таким образом, не случайно, а закономерно то обстоятельство, что домарксовская философия не занималась теоретическим обоснованием изменения мира и видела свою задачу лишь в том, чтобы объяснить мир, т. е. по существу оправдать существующее устройство общества, примирить сознание человека с данными общественными порядками. В этом выражалась партийная направленность домарксовской философии, и отсюда вырастало стремление философов выдать свои философские учения за беспартийные. Эта «беспартийность», представлявшая лишь замаскированную партийность господствовавших классов, сводилась к проповеди равнодушия, безразличия к эксплоатации, угнетению трудящихся.
«Беспартийность в буржуазном обществе, — писал Ленин, — есть лишь лицемерное, прикрытое, пассивное выражение принадлежности к партии сытых, к партии господствующих, к партии эксплуататоров» 1.
1  В. И. Ленин, Соч., т. 10, изд. 4, стр. 61.
47


Конечно, старая философия (за редкими исключениями) никогда прямо не говорила, что она безразлична к вопросу об угнетении человека человеком; на философском языке эта идея выражалась утверждением, что философия должна быть «выше» практических, бренных, преходящих интересов, что она должна интересоваться лишь высшим, абсолютными и т. д. Философы заявляли, что те практические цели, которые преследует человек в реальной жизни, ничтожны, мелочны, «конечны» и что философия должна отвлекаться от них. Само собой разумеется, что такое понимание роли философии, весьма выгодное эксплоататорским классам, было свойственно прежде всего идеализму, который обычно отражал интересы реакционных классов. Ленин указывал, что идеализм является в конечном итоге поповщиной. Социальная роль идеалистической философии аналогична социальной роли религии. Последняя убеждала, что никакое серьёзное изменение в этом мире невозможно, не надо сетовать на свою судьбу, избавление от нищеты придёт лишь в ином мире, утешение же можно найти не в борьбе, а в примирении с судьбой. Религия, отражая господство стихийных сил общественного развития над людьми, выражала вместе с тем примирение с этими силами, примирение с господством частной собственности, капитала, эксплоатации. Философы-идеалисты в своих учениях отражали те же объективные условия и классовые интересы в иной, отвлечённо-теоретической форме. Так, один из корифеев немецкой идеалистической философии Фихте убеждённо заявлял, что «именно в том и состоит сладчайшая награда философского рассмотрения, что, постигая всё в общей связи и ничего не оставляя обособленным, оно признаёт всё необходимым и потому благим и примиряется со всем существующим, как оно существует, потому что оно должно быть таким ради высшей цели... Никто более философа не далёк от той иллюзии, будто его время подвинется вперёд в весьма заметной степени именно благодаря его стремлениям»  1.
Такова же была точка зрения Гегеля, полагавшего, что именно «отвращение к волнениям непосредственных страстей в действительности побуждает приступить к фило-
1 Фихте, Основные черты современной эпохи, 1906, стр. 12.
48


софскому рассмотрению» 1, и учившего, что философия означает примирение с действительностью, что последняя должна быть постигнута как разумная.
Конечно, не у всех философов, не во все исторические эпохи социальная роль философии так ясно выступала как средство примирения с эксплоататорской действительностью. Французские материалисты, например, выступали против феодальной действительности и против религии, то и другое они объявляли неразумным, несоответствующим человеческой природе. Но природу человека они считали неизменной и, проповедуя фатализм, отрицали возможность сознательного изменения мира. В этом смысле, например, характерны взгляды Гольбаха, который писал: «Наша жизнь — это линия, которую мы должны, по повелению природы, описать на поверхности земного шара, не имея возможности удалиться от неё ни на один момент... Мы чувствуем себя хорошо или плохо, мы счастливы или несчастны, рассудительны или безрассудны, разумны или неразумны вне всякой зависимости от нашей воли» 2.
В соответствии с данными естествознания своего времени домарксовская материалистическая философия теоретически обосновывала возможность овладения стихийными силами природы, но она была далека от того, чтобы обосновывать и проповедывать социальные революционные преобразования. Направляя философию по пути овладения стихийными силами природы, домарксовский материализм не ставил вопроса об изменении производственных отношений людей. Созерцательный, метафизический материализм сводил задачу философии к объяснению, а не к преобразованию общественной жизни.
Классики русской материалистической философии XIX в. сделали большой шаг вперёд в отношении теоретического обоснования революционного преобразования общества. Однако в условиях тогдашней России, при отсутствии сложившегося класса пролетариата, эта попытка не могла увенчаться успехом.
Маркс и Энгельс, характеризуя историю прошлого, писали, что «все успехи духа были до сих пор успехами
1  Гегель, Соч., т. VIII, стр. 422.
2  П. Гольбах, Система природы, 1940, стр. 111.
4 Светлов, Ойзерман  49


в ущерб массе человечества, которая попадала во все более и более бесчеловечное положение» 1. Лишь марксизм — единственное в истории великое завоевание человеческого духа — служит делу полного освобождения трудящихся.
«Только философский материализм Маркса, — подчёркивал Ленин, — указал пролетариату выход из духовного рабства, в котором прозябали доныне все угнетенные классы» 2.
Идеологии, господствовавшие до марксизма, не только не способствовали политическому просвещению масс, а, напротив, духовно подчиняли массы эксплоататорским классам. Марксистская наука, выяснив роль народных масс в истории, роль пролетариата в революционном социалистическом преобразовании общества, дала в руки массам духовное оружие в борьбе за своё освобождение. Став научной идеологией пролетариата, «учение марксизма, — как говорил Ленин, — перестало быть произведением одного, хотя и гениального, социалиста XIX века... это учение стало учением миллионов и десятков миллионов пролетариев во всем мире, применяющих это учение в своей борьбе против капитализма»3.
Маркс и Энгельс были первыми мыслителями, которые обратились со своими идеями к пролетариям всего мира. Основоположники марксизма увидели в пролетариате то, что было скрыто от взоров всех без исключения предшествовавших им мыслителей. Даже те прогрессивные деятели прошлого, которые поднимали голос протеста против эксплоатации и угнетения народа, в лучшем случае относились к нему с чувством соболезнования и сострадания; они не верили, что трудящиеся могут сами себя освободить. Претендуя учить трудящихся, они не думали сами учиться у них, рассматривая народ как неспособный к самостоятельному разумному историческому действию и ждущий своего избавления от какого-либо «законодателя», «героя» и т. д. Поэтому и протест их против эксплоатации не давал ничего кроме общих фраз, осуждающих эксллоатацию, но не выясняющих её причины, не
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. III, стр. 108.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 8.
3 В. И. Ленин, Маркс, Энгельс, марксизм, стр. 457.
50


дающих «понимания развития общества, ведущего к социализму», понимания «классовой борьбы, как творческой силы осуществления социализма» 1.
Домарксовские учения, даже те из них, которые выдвигались прогрессивными классами, всегда оставались достоянием мыслителей-одиночек или небольшой группы их последователей, составлявших незначительные секты. Таков был, например, утопический социализм XIX в.
Лишь марксистская наука, выяснив роль народных масс в истории, роль пролетариата в революционном социалистическом преобразовании общества, теоретически вооружила его, дала ему в руки могучее средство освобождения.
Учение Маркса завоевало миллионные массы трудящихся, нашедших в нём оружие своего материального и духовного освобождения. В силу этого марксизм оказался единственной революционной теорией, способной выдержать испытание временем. Каждая новая историческая эпоха со времени возникновения марксизма подтверждала жизненность его принципов, великую организующую, мобилизующую и преобразующую роль его идей, привлекала на его сторону всё новые и новые миллионы сторонников. Принципиально новую роль марксистской науки замечательно выразил товарищ Сталин:
«Прежде всего необходимо знать, что пролетарский социализм представляет не просто философское учение. Он является учением пролетарских масс, их знаменем, его почитают и перед ним «преклоняются» пролетарии мира. Следовательно, Маркс и Энгельс являются не просто родоначальниками какой-либо философской «школы» — они живые вожди живого пролетарского движения, которое растёт и крепнет с каждым днём» 2.
Важнейшей особенностью марксистско-ленинской философии, выражающей её совершенно новую социальную роль, является неразрывная связь с революционной практикой.
Домарксовская философия была оторвана от революционной практики, от трудовой деятельности народа, была созерцательной философией. Только марксизм, теорети-
1  В. И. Ленин, Соч., т. 5, изд. 4, стр. 300.
2  И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 350.
4*  51


чески обобщая практику рабочего движения, освещая революционной теорией освободительную борьбу пролетариата, претворяя в жизнь великие идеи Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина, воплощает в себе высшее единство теории и практики, являющееся, по выражению товарища Сталина, путеводной звездой партии пролетариата. Ленин подчёркивал, что единство теории и революционной практики осуществляется в марксизме «в самой теории внутренне и неразрывно». Марксистская теория прямо и непосредственно служит практическому революционному делу и усматривает один из основных пороков всей прежней философии в том, что она видела в решении коренных вопросов общественной жизни «только теоретическую задачу» (Маркс).
В то время как социалисты-утописты выдумывали, изобретали решение социальных задач, искали ответа на великие социальные вопросы в абстрактных идеях и принципах, марксизм поставил вопрос о социализме на реальную историческую почву, связал социализм с революционной борьбой пролетариата и таким образом превратил социализм из утопии в науку. В этом В. И. Ленин видел выражение творческого, действенного, антидогматического характера марксистской философии:
«Не может быть догматизма там, где верховным и единственным критерием доктрины ставится — соответствие ее с действительным процессом общественно-экономического развития» 1.
В соединении теории с практикой марксизм видит могучее средство прояснения сознания масс. Опыт большевистской партии по внесению социалистической идеологии в пролетарские массы свидетельствует о том, что соединение социализма с рабочим движением означает подъём рабочего движения до уровня сознательной и организованной политической борьбы. Без такого соединения революционной теории с практикой, с революционной политикой, марксизм, как указывал Ленин, «становится брентанизмом, струвизмом, зомбартизмом. Доктрина Маркса связала в одно неразрывное целое теорию и практику классовой борьбы. И тот не марксист, кто теорию, трезво констати-
1  В. И. Ленин, Маркс, Энгельс, марксизм, стр. 93—94.
52


рующую объективное положение, извращает в оправдание существующего, доходя до стремления подделаться поскорее к каждому временному упадку революции, бросить поскорее «революционные иллюзии» и взяться за «реальное» крохоборство»  1.
Оппортунистический отрыв теории Маркса от практики классовой борьбы означает выхолащивание революционного содержания марксизма, превращение марксизма в чуждый и враждебный материалистической диалектике «догматический» марксизм. Учение Маркса —Энгельса — Ленина — Сталина органически враждебно всякому догматизму, доктринёрству, отрывающему теорию от революционной практики. Оно «выше всего ставит то, что рабочий класс геройски, самоотверженно, инициативно творит мировую историю. Маркс смотрел на эту историю с точки зрения тех, кто ее творит»2.
Маркс и Энгельс неустанно подчёркивали, что их учение является не догмой, а руководством к действию. В этом плане они противопоставляли своё учение всем прошлым, в том числе и прогрессивным, учениям, носившим догматический характер. Создатели философских систем прошлого выдавали свои учения за абсолютно законченное, неизменное знание, с которым должна послушно сообразоваться практическая деятельность людей. Они создавали «всеобъемлющие» логические схемы, извращая данные науки в угоду принятой схеме, игнорируя данные практики.
Характеризуя действенный, творческий дух марксизма, Ленин писал:
«Маркс всю цену своей теории полагал в том, что она
1 В. И. Ленин, Соч., т. 12, изд. 4, стр. 86—87. Л. Брентано, П. Струве, В. Зомбарт—буржуазные экономисты, заклятые враги марксизма. Характерными чертами их теоретических концепций являются формальное признание некоторых положений экономического учения Маркса, марксистская фразеология, прикрывающая извращение марксистского учения в духе «обоснования» возможности улучшения положения рабочего класса без ущерба для капиталистов. Брентано был поклонником английского тред-юнионизма, лейбористской политики отвлечения рабочих масс от классовой борьбы. «Легальный марксист» П. Струве был разоблачён в своё время Лениным в работе «Экономическое содержание народничества и критика его в книге г. Струве». — Ред.
2 Там же, стр. 90.
53


«по самому существу своему — теория критическая и революционная». И это последнее качество действительно присуще марксизму всецело и безусловно, потому что эта теория прямо ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации в современном обществе, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность превращения их в другую форму и послужить таким образом пролетариату для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покончил со всякой эксплуатацией... Прямая задача науки, по Марксу, это — дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно представить эту борьбу, как продукт определенной системы производственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития» 1.
Глубоко постигнув процесс общественно-экономического развития, марксистская философия высоко оценила значение практической революционной деятельности людей; положив её в основу своего понимания истории, она обогатила материализм учением о тактике пролетарской классовой борьбы.
Ленин и Сталин в своих произведениях дали беспощадную критику либерального извращения марксизма. Ленин указывал, что «легальные марксисты» уродуют, извращают марксизм, который «в их изложении сводится, почитай что, к учению о том, как при капиталистическом строе проделывает свое диалектическое развитие индивидуальная собственность, основанная на труде собственника, как она превращается в свое отрицание и затем обобществляется» 2. При этом, как подчёркивал Ленин, игнорируется главная цель марксистского исследования — «вскрыть все формы антагонизма и эксплуатации, чтобы помочь пролетариату сбросить их» 3.
Эта черта «легальных марксистов» была целиком и полностью воспринята меньшевиками и особенно проявилась в оценке революции 1905 г., когда меньшевики, исходя из исторических аналогий, игнорируя классовое содержание происходившей на их глазах революции, утверждали, что
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 308, 309.
2 Там же, стр. 307.
3 Там же.
54


именно либеральная буржуазия, а не пролетариат, является вождём этой революции, и тем самым обрекали рабочий класс на роль придатка буржуазии.
Товарищ Сталин неоднократно указывал, что оппортунисты, ревизионисты марксизма игнорируют действенную сторону марксистской философии. Так, разоблачая «теорию производительных сил» Каутского, товарищ Сталин отмечал, что Каутский оправдывал предательскую роль социал-демократии, сваливал всю вину на производительные силы, которые якобы не допускали проведения иной, революционной политики. «Маркс говорил, что материалистическая теория не может ограничиваться объяснением мира, что она должна еще изменить его. Но Каутскому и К0 нет дела до этого, они предпочитают остаться при первой части формулы Маркса» 1.
Ленин и Сталин, развивая и обогащая марксизм, всегда применяют его как живое, творческое учение. Характеризуя основные особенности творческого марксизма, товарищ Сталин подчёркивал, что он опирается «не на цитаты и изречения, а на практический опыт», что он «переносит центр тяжести вопроса от внешнего признания марксизма на его проведение, на его претворение в жизнь». Товарищ Сталин указывал, что марксисты «не могут останавливаться на том, чтобы объяснить мир, а должны итти дальше с тем, чтобы изменить его» 2.
Ярким образцом творческого марксизма, наглядно проявляющего свой действенный характер, является выступление товарища Сталина на VI съезде партии накануне Великой Октябрьской социалистической революции. В противовес врагам ленинизма, призывавшим к отказу от революции, к ожиданию, пока социалистическая революция произойдёт в Западной Европе, товарищ Сталин, разоблачая это своеобразное раболепие перед Западной Европой, характерное для меньшевиков и прочих оппортунистов в России, говорил: «Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего» 3.
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 16.
2 И. В. Сталин, Соч., т. 4, стр. 306.
3 И. В. Сталин, Соч., т. 3, стр. 187.
55


Эти замечательные слова товарища Сталина и сейчас ещё бьют не в бровь, а в глаз тех отдельных отсталых представителей нашей интеллигенции, которые преклоняются перед реакционной современной западноевропейской культурой, не видя того, что именно Россия, партия Ленина — Сталина указала и сейчас указывает путь Европе и всему миру — путь, по которому следуют страны новой демократии.
Каждое выступление, каждое произведение Ленина и Сталина является бессмертным примером творческого марксизма-ленинизма. Ленин и Сталин подняли марксизм на новую, более высокую ступень, создав марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, теорию и тактику пролетарской революции вообще, диктатуры пролетариата в особенности. Товарищ Сталин, продолжая великое дело развития марксизма в условиях построения социализма и коммунизма в одной стране, обогатил марксистско-ленинскую философию, политическую экономию, научный социализм новыми данными науки и практики. Без этого титанического творческого труда Ленина и Сталина марксизм не мог бы остаться действенным, научным руководством пролетариата. Международные меньшевики превратили бы его в мёртвую, обветшалую догму.
Марксистско-ленинское учение прогрессивно развивается на основе принципов, выдвинутых сто лет назад, но сохраняющих своё непреходящее значение. Эти принципы почерпнуты не из абстрактного, оторванного от жизни философского умозрения, а из самой жизни.
Способность к развитию и обогащению — признак глубочайшей жизненности марксистско-ленинской теории. Марксизм-ленинизм — единственная теория, которая не отстаёт от хода истории, способна обобщать события настоящего, научно предвидеть будущее и, таким образом, освещать партии и рабочему классу путь борьбы за победу коммунизма. Этим важнейшим качеством не обладала ни одна философская система до Маркса. Гегель писал, что сова Минервы 1 вылетает лишь в сумерки; тео-
1 Минервой (или Афиной) называлась в античной древнегреческой и римской мифологии богиня мудрости. Выражение «сова Минервы» является символом мудрости, в данном случае философии, которая в буквальном смысле слова и означает любовь к мудрости.
56


рия, таким образом, осмысливает исторические события лишь после того, как они уже совершились. Таковы действительно были философия Гегеля и другие философские системы, которые были обращены к прошлому и видели свою заслугу лишь в воссоздании той картины, которой уже нет и очевидцами которой мы быть уже не можем. Эта своеобразная, сплошь и рядом раболепная приверженность к прошлому, несомненно, отражала классовую природу учений, выдвинутых эксплоататорскими классами. Эти учения обращались к прошлому, чтобы не привлекать внимание к антагонизмам настоящего, они метафизически модернизировали прошлое для оправдания современной им эпохи.
Характерный для буржуазной философии «уход» от современности, прикрывающийся фальшивыми рассуждениями насчёт того, что «чистая» наука должна быть выше треволнений житейской борьбы, означает на деле страх перед научным анализом капиталистической действительности, стремление увести читателя в сторону от актуальных, современных вопросов.
Современная буржуазная социология испытывает отчаянный страх перед трезвым и объективным анализом современности; она занимается разработкой всякого рода утопических планов, предназначенных для обмана народных масс. Симптоматична в этом смысле опубликованная в период войны статья американского социолога Куина «Могут ли социологи смотреть в лицо реальности?» На этот вопрос Куин отвечает отрицательно и, заявляя, что истина не по плечу «современному человеку», призывает к дальнейшей разработке иллюзий, необходимых буржуазии для затемнения сознания трудящихся.
В противоположность философии и социологии эксплоататорских классов марксизм на каждом новом этапе развития общества своевременно, научно раскрывает движущие силы и исторический смысл происходящих событий и благодаря этому осуществляет научное предвидение, имеющее громадное практическое значение.
Учение о диктатуре пролетариата и пролетарской революции было выдвинуто Марксом и Энгельсом как теоретическое обобщение экономических и политических тенденций в развитии буржуазного общества и классовой борьбы пролетариата. Вместе с тем это учение, так же как
57


и сформулированная марксизмом конечная цель освободительной борьбы пролетариата — бесклассовое, коммунистическое общество, явилось гениальным предвидением будущего, постановкой всемирно-исторической задачи и указанием действительных путей и средств её разрешения.
Эта коренная особенность учения Маркса ярко сказалась уже в первые годы существования марксизма. В сложнейших условиях классовой борьбы в период революции 1848 г. Маркс и Энгельс в статьях, помещённых в «Новой Рейнской газете», научно обобщая опыт революционной борьбы пролетариата, раскрывали тенденции дальнейшего развития, прозорливо указывали закономерный ход событий, формулировали задачи рабочего класса в строгом соответствии с историческим революционным процессом, активными участниками которого они были.
Характеризуя работу Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», Энгельс писал:
«Такое превосходное понимание живой истории дня, такое ясное проникновение в смысл событий в самый момент, когда они происходили, поистине беспримерно» 1.
Это показывает, что Маркс и Энгельс разрабатывали свою теорию социальной революции до и в ходе революции 1848 г., а не только после того, когда завершилась революционная эпоха. Они, следовательно, давали научные ответы на вопросы, поставленные современной им эпохой, и на базе теоретического анализа происходящих событий смело предвидели будущее, ориентируя рабочее движение в свете раскрытых ими исторических перспектив.
Характеризуя идею Маркса о необходимости слома старой, буржуазной государственной машины, идею, которая, обобщая тенденции развития, своеобразно проявившиеся в государственном перевороте Луи Бонапарта, гениально предвосхищала будущее и давала истинный лозунг борьбы, Ленин писал: «Не логические рассуждения, а действительное развитие событий, живой опыт 1848—1851 годов привели к такой постановке задачи» 2.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. I, стр. 210.
2 В. И. Ленин, Соч., т. XXI, изд. 3, стр. 390.
58


Эта замечательная способность научного предвидения будущего благодаря диалектическому обобщению и пониманию современных событий, раскрытию того нового, что возникает и развивается и неизбежно победит, в высшей степени присуща Ленину и Сталину.
Товарищ Сталин указывает, что благодаря марксистско-ленинской теории партия «познает настоящее и предвидит будущее...»
Определяя роль научного предвидения, достигаемого в ходе творческой разработки и применения марксизма- ленинизма, товарищ Сталин говорит:
«Мы не можем двигаться вперёд, не зная, куда нужно двигаться, не зная цели движения. Мы не можем строить без перспектив, без уверенности, что, начав строить социалистическое хозяйство, можем его построить. Без ясных перспектив, без ясных целей партия не может руководить строительством. Мы не можем жить по рецепту Бернштейна: «Движение — всё, цель — ничто». Мы, наоборот, как революционеры, должны подчинять своё движение вперёд, свою практическую работу — основной классовой цели пролетарского строительства. Без этого—мы попадём в болото оппортунизма, неминуемо и безусловно» 1.
Гениальная прозорливость Ленина и Сталина ярко сказалась уже в эпоху первой русской революции. Новая теория пролетарской революции, разработанная вождями большевистской партии, создавалась ими уже в период революции 1905 г. В то время как меньшевики, стремившиеся подчинить рабочее движение буржуазному руководству, оценивали революцию 1905 г. на основании прошлых революций, происходивших в XVIII—XIX вв., Ленин и Сталин гениально раскрыли то новое, что характеризовало революцию 1905 г.: союз рабочего класса с крестьянством, гегемонию пролетариата в условиях, когда буржуазия стала уже контрреволюционной, закономерную тенденцию перерастания революции буржуазно-демократической в революцию социалистическую. Новая теория пролетарской революции, созданная Лениным и Сталиным в ходе первой русской революции, была гениальным предвидением всего последующего исторического развития,
1 И. В. Сталин, Соч., т. 8, стр. 279.


она указывала пути и средства завоевания диктатуры пролетариатом, давала истинный лозунг борьбы, с помощью которого трудящиеся массы нашей родины под руководством рабочего класса и его авангарда — ленинско-сталинской партии навсегда освободили себя от господства эксплоататоров.
Учение Ленина и Сталина о возможности построения социализма в одной стране, будучи глубочайшим теоретическим выводом из закона неравномерности развития капитализма, открытого Лениным, явилось величайшим предвидением последующего хода истории и важнейшей руководящей идеей для революционной практики рабочего движения всего мира.
«Апрельские тезисы» Ленина, написанные в 1917 г., были гениальным обобщением закономерного хода революции, обобщением, которое раскрывало новые качественные особенности исторического процесса революционной борьбы рабочего класса за коммунизм. «Апрельские тезисы» заключали в себе гениальное предвидение последующего хода событий и явились программой перехода сг буржуазно-демократического этапа революции к социалистическому этапу, программой, обеспечивающей победу рабочего класса в России.
Гениальные выступления вождя нашей партии товарища Сталина содержат в себе глубочайшие теоретические обобщения крупнейших событий современности и замечательные научные предвидения, являющиеся могучей организующей силой, ведущей нас вперёд. Товарищ Сталин дал классический исчерпывающий анализ сущности стахановского движения в тот период, когда оно только ещё возникало, указал всё значение этого нового этапа в развитии социалистического соревнования для будущего, для преодоления противоположности между умственным и физическим трудом. Сталинские указания о стахановском движении явились огромной силой дальнейшего разворота социалистического соревнования в СССР. В этой сталинской оценке нового в период его возникновения, в раскрытии путей его предстоящего развития, в указании условий, необходимых для его успехов, — замечательнейшая качественная особенность марксистско- ленинской философии, делающая её могучим оружием социалистического преобразования жизни.
60


Гениальный теоретический анализ товарищем Сталиным хода Великой Отечественной войны явился программой победоносной борьбы и победы Советского Союза. Уже в первых своих выступлениях в дни войны товарищ Сталин глубоко определил освободительный и справедливый характер Великой Отечественной войны, вскрыл источники силы и могущества Советского государства и советских вооружённых сил, являющиеся условиями для завоевания победы. Глубочайший научный анализ хода военных действий, открытие новых особенностей и закономерностей войны привели товарища Сталина к блестящему научному предвидению неизбежности поражения гитлеровской Германии, к выявлению путей и средств завоевания победы Советского Союза. Теоретическое обобщение хода военных действий послужило дальнейшему развитию марксистско-ленинской военной науки, которая была поднята товарищем Сталиным на новую, более высокую ступень. Победа советского народа в Великой Отечественной войне стала, таким образом, подлинным торжеством теории и тактики марксизма-ленинизма.
Только марксизм даёт возможность теоретически обобщать происходящие на наших глазах события, предвидеть дальнейший ход событий и соответственно этому строить практическую работу. Понятны те серьёзные требования в области теоретического обобщения советской действительности и предвидения перспектив её развития, которые предъявляют большевистская партия, товарищ Сталин к работникам теоретического фронта в нашей стране. Для решения новых задач, выдвигаемых социализмом, партия- требует от работников теоретического фронта научного обобщения опыта социалистического строительства, раскрытия перспектив дальнейшего исторического развития нашего общества и выяснения новых резервов, источников, движущих сил социалистического строительства. Только на этом пути возможно дальнейшее развитие марксистско-ленинской теории.
«В нашей стране, — говорит т. Жданов, — идёт мощный расцвет социалистического хозяйства и культуры. Неуклонный рост социалистического сознания масс предъявляет всё больше и больше требований к нашей идеологической работе. Идёт развёрнутое наступление на пережитки капитализма в сознании людей. Кому, как не
61


нашим философам, возглавить ряды работников идеологического фронта, применить в полной мере марксистскую теорию познания при обобщении огромного опыта социалистического строительства и при решении новых задач социализма!» 1
Прямая, открытая, воинствующая партийность является важнейшей качественной особенностью марксистско-ленинской науки, одним из глубочайших источников её непобедимого идейного влияния. Беспартийность, указывал Ленин, является буржуазной идеей, партийность — идея социалистическая. Буржуазия скрывает партийный характер своей философии, ибо эта философия защищает интересы ничтожного меньшинства человечества в ущерб громадному большинству. Пролетариат прямо заявляет о партийности своей философии, защищающей интересы всех трудящихся. Буржуазная «беспартийность», выдающая себя за объективность, ничего общего не имеет с подлинно объективным, научным подходом к жизни, ибо истина — не в интересах буржуазии.
Пролетарская партийность означает объективный, научный подход к действительности, ибо истина — в интересах пролетариата. Ленин писал, что «надо всеми силами добиваться того и строжайше следить за тем, чтобы партийность была не словом только, а делом» 2. Марксистско-ленинская партийность даёт нам глубочайший критерий для правильной оценки всякого рода теоретических положений, выдвигаемых во всех областях идеологии, — в каждом таком положении марксизм-ленинизм видит проявление определённых классовых интересов. Критикуя народников, Ленин в противоположность Струве не ограничился выяснением теоретической неверности их взглядов, но, основываясь на принципе партийности, выяснил их классовую природу. Положения Михайловского, указывал Ленин, «так чудовищно неверны, что одними теоретическими ошибками их не объяснишь». Если Струве видел в народничестве лишь ошибочные идеи о самобытном пути развития России, то Ленин разоблачал как классовые корни этого взгляда у Струве, так и действительное содержание народничества.
1  А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 44.
2  В. И. Ленин, Соч., т. 16, изд. 4, стр. 47.
62


«Философствование о возможности «иных путей для отечества», это — только внешнее облачение народничества. Содержание же его, — писал Ленин, — представительство интересов и точки зрения русского мелкого производителя, мелкого буржуа» 1.
Струве обошёл вопрос о реальном экономическом и политическом содержании народничества. Ленин вскрыл это содержание и поставил вопрос, который Струве, как представитель крупной буржуазии, всячески старался обойти. Так точка зрения пролетарской партийности явилась могучим оружием как для разоблачения народничества, так и для разоблачения буржуазного «легального марксизма».
Ленин и Сталин неустанно разоблачали меньшевиков и прочих врагов марксизма, которые, выдавая себя за защитников рабочего класса, в действительности изменили ему и вместе с этим изменили принципу пролетарской партийности. Ленин обвинял меньшевиков в том, что «свои желания, свои «мнения», свои оценки, свои «виды» они выдают на каждом шагу за волю рабочих, за потребности рабочего движения» 2.
Деятельность Ленина и Сталина являются величайшим образцом непримиримей пролетарской партийности в теории и на практике. «Если бы каждый шаг в моей работе по возвышению рабочего класса и укреплению социалистического государства этого класса не был направлен на то, чтобы укреплять и улучшать положение рабочего класса, то я считал бы свою жизнь бесцельной» 3, — говорил товарищ Сталин.
Марксистско-ленинская партийность, пронизывающая всю теоретическую и практическую деятельность великих вождей рабочего класса, требует непримиримой, беспощадной борьбы с буржуазной идеологией.
Тов. Жданов, отмечая в своём выступлении на философской дискуссии недостаток боевой, большевистской партийности среди наших философов, говорил:
«Кому же, как не нам — стране победившего марксизма и её философам, — возглавить борьбу против
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 480—481.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 20, изд. 4, стр. 356.
3 И. В. Сталин, Беседа с немецким писателем Эмилем Людвигом, Госполитиздат, 1938, стр. 4.
63


растленной и гнусной буржуазной идеологии, кому, как не нам, наносить ей сокрушающие удары!» 1
В период, предшествующий социализму, стихийные силы общественного развития господствовали над людьми, общественные отношения производства порабощали трудящихся, продукт труда господствовал над производителем. Люди не знали и не могли знать законов общественного развития.
Только социализм даёт возможность сознательно руководить ходом общественного развития.
В условиях социализма общественная жизнь строится в соответствии с научно познанными законами развития общества.
«В советской экономике, — говорит т. Вознесенский, — источником движения и развития народного хозяйства является планирующее социалистическое государство. Оно заменило слепые противоречия и силы движения, оно разрешает и ликвидирует противоречия, возникающие в процессе развития советской экономики между растущими потребностями социалистического общества и достигнутым уровнем производства» 2.
Советское государство, руководящей силой которого является большевистская партия, вооружено самой передовой, единственно научной теорией общественного развития, теорией, которая ныне претворяется в жизнь, осуществляя вековые чаяния трудящихся масс.
Таким образом, революционный переворот, осуществлённый марксизмом, в философии, означает, прежде всего, принципиальное разоблачение классовой роли и содержания, которые были характерны для всей прежней философии, лишь объяснявшей (и, следовательно, оправдывавшей) эксплоататорские порядки. Совершенно новая социальная роль, направленность, основные качественные особенности марксистско-ленинской философии заключаются в том, что она является могущественным научным средством социалистического преобразования общественной жизни.
1 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 44.
2 Н. Вознесенский, Военная экономика СССР в период Отечественной войны, Госполитиздат, 1947, стр. 150.


5. Диалектический материализм  — единственно научная философия
То обстоятельство, что марксистская философия является учением и знаменем миллионов трудящихся, характеризует принципиально новое отношение этой философии к действительности, к жизненным интересам народа, её совершенно новую социальную роль и значение. Соответственно этому марксистско-ленинская философия в корне отличается от всех предшествующих, хотя бы и прогрессивных, философских учений, что выражает её совершенно новое отношение к наукам, коренное изменение места философии в системе научных знаний. Тов. Жданов в своём выступлении на философской дискуссии указал, что в ходе исторического развития философской мысли изменялся как сам предмет философии, так и её взаимоотношение с науками. Естественно поэтому, что великий революционный переворот в философии, осуществлённый Марксом и Энгельсом, означал вместе с тем коренное изменение предмета философии и её места среди наук о природе и обществе. С возникновением марксизма философия перестала подменять собой другие науки  и, установив действительный предмет философского изучения, уже не противопоставляет себя наукам, не ставит себя над ними, а, развиваясь на основе обобщения опытных данных, представляет собой научное мировоззрение, одинаково необходимое для каждой науки и для практической деятельности.
Таким образом, марксизм, покончив с ненаучными претензиями прежней философии на «сверхнаучное», «абсолютное», независимое от опытных наук знание, создал действительно научную философию и этим самым решительно повысил роль и значение философии в системе научных знаний человечества. «Марксистская философия, — говорит т. Жданов, — в отличие от прежних философских систем, не является наукой над другими науками, а представляет собой инструмент научного исследования, метод, пронизывающий все науки о природе и обществе и обогащающийся данными этих наук в ходе их развития. В этом смысле марксистская философия является самым полным и решительным отрицанием всей
65


предшествующей философии» 1. Эта отмеченная т. Ждановым коренная особенность марксистской философии является выражением её подлинной научности, её первостепенного значения для всех отраслей науки, её неоспоримого превосходства над всей прежней философией.
Вопрос о предмете философии как науки, об отношении между философией и другими науками был поставлен самим развитием философской и научной мысли, однако его решение было дано лишь марксизмом. Решение этого вопроса имеет громадное значение и для самой философии, и для развития всех других наук. Научная философия не может не опираться на данные естественных и социальных наук; эти науки в свою очередь нуждаются в мировоззренческой основе, направляющей их специальные исследования, вооружающей их общенаучным методом исследования.
История философии, так же как история наук, говорит о том, что не всегда философия и остальные науки были разграничены по своему предмету, содержанию.
«Своеобразие развития философии, — говорит т. Жданов, — заключается в том, что от неё, по мере развития научных знаний о природе и обществе, отпочковывались одна за другой положительные науки. Следовательно, область философии непрерывно сокращалась за счёт развития положительных наук (замечу кстати, что этот процесс не закончен и до настоящего времени), и это освобождение естествознания и общественных наук из-под эгиды философии представляло из себя прогрессивный процесс как для естественных и общественных наук, так и для самой философии» 2.
На ранних ступенях развития человеческого общества не существовало ещё  философии как особой, отдиференцировавшейся области знаний. Не было тогда и отделы пых наук, строго и определённо отграниченных от философии и друг от друга своим предметом и специфическими особенностями научного исследования. Так, например, обстояло дело в древней Греции. Было бы ошибочно
1 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 13.
2 Там же, стр. 10.
66


полагать, будто уже в то время философия представляла особую область знаний, отличающуюся своим специфическим предметом. Существовала единая нерасчленённая наука, сочетавшая в себе как философские, так и естественно-научные представления. В этом смысле следует понимать известное замечание Энгельса о том, что древнегреческие философы были вместе с тем и естествоиспытателями.
Фалес, которого обычно считают основоположником греческой философии, как известно, предсказал солнечное затмение, указал способ измерения высоты предметов по длине их тени. Фалес стремился также философски постигнуть мир как единое, связное, по природе своей материальное целое, утверждая, что всё происходит из воды. Но, давая некоторые правильные естественно-научные и философские положения, Фалес на многие вещи смотрел наивно; так, например, он представлял землю в виде плоскости, покрытой небом, наподобие хрустального свода. Аналогичный характер имели учения других древнегреческих мыслителей. Атомистика Левкиппа и Демокрита была и философским и естественнонаучным учением. Аристотель, создавший энциклопедию знаний своего времени, значительную часть своих произведений посвятил естественно-научным вопросам.
Диалектика и материализм в древнегреческой философии были выражены ещё в стихийной, наивной форме, являясь по преимуществу результатом непосредственного чувственного созерцания, в силу чего они при всём своём выдающемся историческом значении, строго говоря, не носили ещё научного характера. Всё это было обусловлено низким уровнем развития производительных сил, рабовладельческим характером общественного производства, когда теоретическая деятельность господствующих классов не была направлена на развитие материального производства, считавшегося недостойной свободного человека деятельностью.
«Философские взгляды греков, — говорит т. Жданов, — были настолько тесно переплетены с их естественно-научными, политическими взглядами, что мы не должны и не имеем права переносить на греческую науку наше, позже возникшее разделение наук, их классификацию. По сути дела, греки знали лишь одну,
5* 67


нерасчленённую науку, в которую входили и философские представления» 1.
Отделение естественных и общественных наук от философии, образование отдельных отдиференцировавшихся друг от друга областей научных и философских знаний началось в последующую эпоху, в период разложения античного общества. В то время начинается противопоставление философии и остальных так называемых частных наук, которого не было в древней Греции. Философы-идеалисты стали третировать опытное знание, опирающееся на показания органов чувств; они утверждали, что всё постигаемое при помощи органов чувств не является истинно существующим, представляет лишь видимость, от которой философия обязана отречься, чтобы постигнуть подлинную сущность мира. Нетрудно понять, что такие воззрения были враждебны зарождавшемуся в тот период естествознанию. Научные знания, возникавшие в эту эпоху, переставали составлять единое целое с существовавшей тогда философией. Напротив, они противостояли философии как по своему содержанию, так и по приёмам исследования, носившим опытный характер. Так появляются геометрия Евклида, механика Архимеда, медицинские сочинения Гиппократа, география Страбона, труды по истории Геродота и Фукидида.
В феодальном обществе, пришедшем на смену рабовладельческой формации, философия и остальные науки долгое время находились в состоянии упадка. Господствовавшая католическая церковь объявила естественно-научные исследования еретическим делом и попросту запретила их. Самое большое, что разрешалось в этой области, —  это изложение и комментирование тех естественно-научных сведений, которые имелись в сочинениях Аристотеля. Картина мира представлялась в соответствии с тем, что говорилось в библии. Философия была превращена в служанку богословия, её задача заключалась в обосновании и разъяснении религиозных догматов, в логическом доказательстве существования бога, её предмет, таким образом, отождествлялся с
1  А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Алемеандрова «История западноевропейской философии», стр. 10.
68


предметом богословия. Естественно, что для выполнения такого рода задачи философии незачем было обращаться к опыту, который не только не подтверждал богословских положений, а, напротив, опровергал их. Так развилось пренебрежительное отношение к повседневному человеческому опыту, к показаниям органов чувств, ко всему телесному, материальному, враждебно противостоящему религиозным представлениям. Таковы были характерные черты феодальной философии — схоластики, преподававшейся в школах того времени. В VIII—XII вв. выдающуюся роль в умственном развитии человечества сыграла так называемая арабская научная и философская мысль. Философия и наука народов Ближнего Востока, писавших на арабском языке, выдвинула таких крупнейших для своего времени мыслителей, как таджик Ибн-Сина (Авиценна, родившийся в Бухаре) и Ибн-Рошт (Аверроэс). В период захирения научной мысли в Европе на Востоке происходила дальнейшая разработка математики (арифметики, геометрии, тригонометрии, создание алгебры), развитие астрономии; были сделаны важные открытия в химии (производство серной и азотной кислот и их солей), в области оптики, медицины, географии. Опираясь на достижения античной философии (почти не известной в этот период в Европе), в частности на философию Аристотеля, арабские мыслители выдвинули также ряд важных философских положений, которые затем были восприняты вместе с научными открытиями арабов европейской философской и научной мыслью.
С развитием капиталистического производства буржуазная философия вынуждена была в интересах развития производительных сил выступить против подчинения философии религии, церкви, следовательно, против отождествления предмета философии с теологической «проблематикой». Интересы развития материального производства требовали опытного исследования явлении природы, и эта задача была провозглашена передовыми мыслителями развивавшегося буржуазного общества. Развитие производительных сил выдвинуло настоятельную потребность эмпирического изучения окружающего мира: механических, физических, химических явлении, земной поверхности, ископаемых богатств, растительного
69


и животного царства и т. д. В эту эпоху прогрессивная философия порывала с религией, а естествознание, также освобождаясь от религиозных представлений, превращалось в науку, самостоятельную не только по отношению к религии, но и по отношению к философии. Именно со второй половины XV в. Энгельс датирует возникновение современного естествознания. Гелиоцентрическая система великого польского учёного Николая Коперника была революционным актом, которым естествознание заявило о своей независимости от религии. «Отсюда, — писал Энгельс, — начинает свое летосчисление освобождение естествознания от теологии» 1.
Великие открытия Галилея, Кеплера, Ньютона и других продолжили дело, начатое Коперником. Были открыты законы движения планет и общие законы механического движения материи. Вслед за механикой твёрдых тел получила развитие механика жидкостей и газов. Открытие аналитической геометрии, логарифмов, диференциального и интегрального исчислений знаменовало гигантский прогресс в математике. Наука делала огромные успехи. Накапливался обширный фактический материал в области биологии, химии и других наук.
Изучая историю философии и историю наук XVI— XIX вв., мы видим прогрессирующий процесс самостоятельного развития положительных наук, с одной стороны, и философии — с другой. В XVII в. философия была ещё тесно, порой непосредственно связана с естествознанием. Выдающиеся представители философской мысли этого времени — Декарт и Лейбниц были вместе с тем и гениальными естествоиспытателями. Однако, что весьма характерно, их естественно-научные открытия по существу противоречили их философским взглядам, не отделившимся ещё от господствовавших религиозных представлений. Особенно ярко это бросается в глаза у Декарта, который наряду с физическим учением, носящим в основном материалистический характер, развивает идеалистическое философское учение, так называемую метафизику — учение о боге, бессмертной душе, свободе воли и т. п.
В XVIII в. естествознание и философия ещё более
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 7.
70


размежёвываются: естествознание ограничивает круг своих исследований окружающими человека, чувственно познаваемыми, доступными эксперименту явлениями, решительно отвергая существование «сверхчувственного», «сверхприродного», к утверждению и познанию какового стремилась идеалистическая философия.
Прогрессивный характер этого отделения естественных наук от умозрительной так называемой натурфилософии глубоко раскрыл Ленин:
«...Пока не умели приняться за изучение фактов, всегда сочиняли a priori общие теории, всегда остававшиеся бесплодными. Метафизик-химик, не умея еще исследовать фактически химических процессов, сочинял теорию о том, что такое за сила химическое сродство? Метафизик-биолог толковал о том, что такое жизнь и жизненная сила? Метафизик-психолог рассуждал о том, что такое душа? Нелеп тут был уже прием. Нельзя рассуждать о душе, не объяснив в частности психических процессов: прогресс тут должен состоять именно в том, чтобы бросить общие теории и философские построения о том, что такое душа, и суметь поставить на научную почву изучение фактов, характеризующих те или другие психические процессы» 1.
Ленин показывает, что естествознание, пока оно ещё было в плену у натурфилософии, не могло быть наукой, так как задачей естествознания является конкретное, опытное изучение определённых физических, химических и тому подобных процессов. Вместе с тем можно сказать, что и философия не может стать подлинной наукой, пока нет действительно самостоятельных естественных наук, вооружающих философию надёжным фактическим материалом.
Вышеприведённые ленинские положения проливают яркий свет на всю историю философии.
Так, например, ещё античные материалисты выдвинули известный научный принцип: из ничего ничто не возникает. Этот принцип был руководящим началом для атомистического учения Левкиппа и Демокрита, так же как
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 126—127.
71


и для последующих философов и естествоиспытателей, стоявших на материалистических позициях. Однако только гениальный русский учёный М. В. Ломоносов впервые научно доказал это положение, экспериментально подтвердив выдвинутый им закон сохранения вещества. Этот закон в его конкретной математической формулировке, как он был дан Ломоносовым, не был уже отвлечённым философским положением, а явился опытно доказанной основой- естественно-научных исследований, в частности в химии. Основываясь на этом законе, Ломоносов отбросил умозрительное учение о теплоте, как о некоей якобы невесомой материи и впервые установил, что теплота является своеобразным молекулярным, внутренним состоянием движения материи.
Другой пример: развитие эволюционных идей в биологии и превращение биологии в науку. Вначале эволюционные идеи выступали как философские идеи, в значительной части своей представлявшие лишь догадки, ещё не подтверждённые специальным исследованием. В таком виде мы находим эти эволюционные идеи у древнегреческих материалистов-диалектиков. Анаксимандр учил, что рыбы произошли из воды. Аристотель полагал, что некоторые низшие живые существа непосредственно возникают из материи. Эта точка зрения была извращена на теологический лад в средние века, когда утверждали, что из «гниющей» материи благодаря козням дьявола возникают всевозможные паразитические животные. В новое время эволюционные идеи снова были выдвинуты, с одной стороны, естествоиспытателями, например Бюффоном, с другой — французскими материалистами, особенно Дени Дидро. Они также не были ещё научными открытиями, основанными на теоретическом анализе накопленного фактического материала. Когда Ламарк выступил со своей выдающейся эволюционной теорией, «наука, — отмечает Энгельс, — отнюдь еще не располагала достаточным материалом для того, чтобы ответить на вопрос о происхождении видов иначе, как предвосхищая будущее, — так сказать, пророчески» 1. Характерно в этом смысле само название произведения Ламарка — «Философия зоологии». Теория Дарвина, продолжая гениальные
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 70.
72


идеи Ламарка, явилась вполне научной теорией, основанной на опытном изучении и обобщении колоссального фактического материала. После Дарвина вопрос о происхождении видов, естественно, перестал быть специальным предметом философии, хотя философия, а именно диалектический материализм, почерпнула из этого учения богатейший естественно-научный материал для своих собственных обобщений.
Таким образом, обособление, выделение из «всеохватывающей» философии положительных наук, а с другой стороны — сужение, конкретизация предмета исследования самой философии было закономерным, прогрессивным историческим процессом. Следует далее отметить, что различные противоположные друг другу направления в философии по-разному относились к этому историческому процессу. Поскольку отпочкованию естествознания от философии сопутствовало развитие материалистического естествознания, стремления естествоиспытателей не встречали, конечно, поддержки у философов-идеалистов. Напротив, материалистическая философия объективно способствовала отпочкованию естествознания от философии и подготавливала условия для этого. Так, например, французский материалист Гольбах, выступая против религии, ставил своей целью «вернуть человека к природе» и пропагандировал изучение природы, создание специальных наук, занимающихся определёнными областями природы. Он писал, что медицина, физика, агрикультура, одним словом все полезные науки, плохо развиваются, топчутся на месте из-за недостатка опытных знаний, ввиду господства отживших философских традиций и авторитетов, оттого, что учёные «предпочитают итти заранее намеченными путями, чем пролагать себе новые дороги; они предпочитают бредни своего воображения и свои вздорные гипотезы настойчивым экспериментам, которые одни могли бы вырвать у природы её тайны» 1.
Маркс отмечал, что одно из главных направлений французского материализма XVIII в. (наиболее выдающимся представителем которого и был Гольбах) в своём дальнейшем развитии было тесно связано с естествозна-
1 П. Гольбах, Система природы, стр. 11.
73


нием. Отсюда ясно, что лучшие представители домарксовского материализма не только не противопоставляли себя естествознанию, а, напротив, опирались на его данные, ставили перед естествоиспытателями новые вопросы и тем толкали естествознание вперёд. Идеалисты же запутывали вопросы, поставленные самими естествоиспытателями, мешали дальнейшему развитию науки, сбивали учёных с правильного пути. Материалистическое решение основного вопроса философии: материя — первична, сознание — вторично, ставило перед естествоиспытателями благодарную задачу исследования конкретных форм движения материи, в том числе и её высшей формы — мыслящего мозга, и эта задача блестяще решается наукой. Материалистическое решение второй стороны основного вопроса философии — признание познаваемости мира является одним из руководящих принципов передового естествознания. Между тем идеализм, провозглашая первичность сознания и вторичность, неистинность материи, выдвигая скептическую точку зрения непознаваемости мира, недостоверности нашего познания, тормозил развитие естественных наук. Энгельс следующим образом характеризует историческую заслугу материализма перед естествознанием:
«Нужно признать величайшей заслугой тогдашней философии, что, несмотря на ограниченное состояние современных ей естественно-научных знаний, она не сбилась с толку, что она, начиная от Спинозы и кончая великими французскими материалистами, настойчиво пыталась объяснить мир из него самого, предоставив детальное оправдание этого естествознанию будущего» 1.
В противоположность лучшим представителям материалистического направления идеалисты являлись противниками самостоятельности и независимости положительных наук. Это отмечал т. Жданов:
«Творцы философских систем прошлого, претендовавшие на познание абсолютной истины в конечной инстанции, не могли способствовать развитию естественных наук, так как пеленали их в свои схемы, стремились стать над наукой, навязывали живому человеческому познанию выводы, диктовавшиеся не реальной жизнью,
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 9.
74


а потребностями системы. В этих условиях философия превращалась в музей, где были свалены в кучу самые разнообразные факты, выводы, гипотезы и просто фантазии. Если философия и могла служить для обозрения, для созерцания, то она была негодна как инструмент практического воздействия на мир, как инструмент познания мира» 1.
Идеалистическая философия, особенно философия Гегеля, считала своей задачей создание системы абсолютного, всеисчерпывающего знания, которое должно было быть выведено не из опыта, а из принципов разума, из аксиом «чистого», т. е. якобы независимого от опыта, мышления. Выдавая мышление в качестве «абсолютной идеи», т. е. бога, за единственную реальность, Гегель принижал естественные науки, утверждая, что они занимаются познанием лишь внешней оболочки мира, и называл эту свою фантастическую точку зрения на мир... мыслящим рассмотрением действительности.
Идеалистически толкуя мир как воплощение духа, философия Гегеля из мышления выводила законы мира, произвольно конструировала логику, с которой якобы должна сообразоваться действительность. Это стремление подменить собой опытные науки лишало философию научного содержания. Претензия же на создание системы абсолютного знания отделяла её от живого, развивающегося познания.
«Всеобъемлющая, раз навсегда законченная система познания природы и истории противоречит основным законам диалектического мышления, но это, однако, отнюдь не исключает, а, напротив, предполагает, что систематическое познание всего внешнего мира может делать гигантские успехи с каждым поколением» 2,  —  писал Энгельс.
Идеализм противопоставлял конкретным наукам о природе абстрактную,  умозрительную философию природы, или натурфилософию. Изучению общества противопоставлялись философия истории, философия права и т. п.
Последней системой такого рода был абсолютный идеализм Гегеля, который, как указывает т. Жданов, «пы-
1 Л. А Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 11.
2 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 24.
75


тался воздвигнуть философское здание, подминающее под себя все остальные науки, втискивая их в прокрустово ложе своих категорий, и, рассчитывая разрешить все противоречия, впал в безвыходное противоречие с диалектическим методом, им же самим угаданным, но не понятым и поэтому неверно применённым» 1.
Укажем кратко, что представляла собой философия природы Гегеля. Характеризуя задачи натурфилософии, Гегель утверждал, что она должна исходить не из вещей, не из природы, а из понятия, якобы лежащего в основе природы. Философия природы не должна поэтому апеллировать к опыту, ибо лишь то, «что познаётся посредством понятия, само по себе ясно и достоверно»2. В том, что естествознание опирается на опыт, на чувственные данные, Гегель видел не силу, а слабость естествознания, третировал его как «конечное», ограниченное знание и противопоставлял ему философию природы как «вневременное постижение... всех вещей вообще согласно их вечным определениям». Природа существует якобы вне времени и представляет собою проявление божественной сущности. Эти идеалистические принципы приводят Гегеля к отрицанию развития в материальной природе и, в частности, к отрицанию эволюции в животном и растительном мире. Гегель тянет естествознание назад, объявляя «совершенно бессодержательным», не представляющим «ни малейшего интереса для мысли» эволюционное учение «о происхождении более развитых животных организаций из низших». Отвергая установленные естествознанием факты, Гегель противопоставляет им фантастическое представление о вневременном бытии природы, воплощающем в себе различные логические ступени абсолютной идеи. Идеалистически извращая реальные отношения природы, Гегель рассматривает, например, солнце как воплощение зрения, воздух — как воплощение обоняния, сводя, таким образом, всё физическое к психическому. «Благодаря стремлению идеи стать объектом для самой себя, — пишет он. — самостоятельный момент, как например органы
1 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 11.
2 Гегель, Соч., т. II, стр. 108.
76


чувств животных, делается чем-то объективно-внешним, солнцем, лунами, кометами». И далее: «Субъективное видение, выброшенное во вне, является солнцем, вкус — водой, обоняние — воздухом» 1.
Естествоиспытатели отвернулись от такой философии, Которая подменяла конкретное изучение природы логическим конструированием понятий.
Отделение естествознания от философии ввиду господства идеализма приобрело антагонистическую форму разрыва между ними. Философия без опоры на данные естествознания становилась бессодержательной, а естествоиспытатели, отпугиваемые от философии идеалистами, оказывались без необходимой методологической, мировоззренческой точки опоры и сбивались часто к ползучему эмпиризму. Игнорируя и браня философию, эти учёные пришли к недоопенке теоретического мышления вообще. Эта тенденция проявилась уже в новое время, в самом начале возникновения естествознания. Известное положение Ньютона: «Физика, берегись метафизики!», заключало в себе не только положительное содержание (отказ от бессодержательных, не опирающихся на опыт теоретических положений), но также и отрицательный момент — пренебрежительное отношение к философским обобщениям вообще, выраженное также в другом изречении Ньютона: «Гипотез не сочиняю». Между тем, как доказывал Энгельс, и это подтверждено всем опытом современной науки, гипотезы являются необходимой и неизбежной формой развития естественных наук. Ньютон же, выступавший против всякой философии, завершил свои естественно-научные открытия толкованием священного писания. Таким образом, естествоиспытатели, пропагандировавшие освобождение науки от философии, становились жертвой самых отсталых философских воззрений на мир. Они оказывались «рабами как раз наихудших вульгаризированных остатков наихудших философских учений» 2.
Энгельс в своей книге «Диалектика природы» глубоко раскрыл печальные последствия пренебрежительного отношения естествоиспытателей к теоретическому мышлению. Он показал, как выдающиеся естествоиспытатели
1 Гегель, Соч., т. II, стр. 35.
2 Ф, Энгельс, Диалектика природы, стр. 167.
77


(Уоллес, Крукс и др.) становились жертвами спиритического шарлатанства, духовыстукивания и столоверчения. Не понимая диалектического характера изучаемых объективных процессов и диалектического характера самого познания, естественники попадали в объятия религии и идеализма. После смерти Энгельса Ленин в своём гениальном труде «Материализм и эмпириокритицизм» исчерпывающе показал, к каким нелепым и реакционным идеалистическим, поповским выводам приводит современных буржуазных естествоиспытателей незнание ими передовой, научной философии — диалектического материализма.
Пока естествознание ограничивалось накоплением фактического материала, естествоиспытатели ещё могли обходиться без философских обобщений, ограничиваться метафизическим методом. Однако, когда в XIX в. естествознание «превратилось, — как писал Энгельс, — из эмпирической науки в теоретическую», когда необходимы были уже широкие теоретические обобщения на почве накопленного материала, научный диалектический метод стал «абсолютной необходимостью для естествознания».
Отсутствие научной материалистической и диалектической философии, которую буржуазные учёные не могли, конечно, создать, не только затормозило развитие естествознания, но привело к искажению добытых им результатов. Характерно в этом отношении, что авторы великих естественно-научных открытий XIX в. — клеточной теории (Шлейден и Шванн), закона превращения энергии (Роберт Майер), происхождения видов (Дарвин)  —  оказались сами под влиянием отсталых и даже реакционных философских учений, несмотря на то, что их открытия пролагали путь торжеству диалектического материализма. Шлейден был сторонником кантианства, а Шванн — правоверным католиком, утверждавшим, что клеточная теория не носит материалистического характера и не относится к человеку, обладающему абсолютно свободной волей. Дарвин, стихийно пришедший к диалектическому пониманию развития живой природы, вместе с тем в ряде вопросов оставался сторонником метафизического способа мышления и соответственно этому не допускал возможности развития путём скачкообразных переходов, некритически воспринимал реакционные идеи
78


Мальтуса, недостаточно подчёркивал прямое влияние внешних условий на формообразование организмов. Разработав по существу атеистическую теорию происхождения видов и самого человека, Дарвин вместе с тем не пошёл на разрыв с официальной религией, а в ряде мест раскланивается перед ней.
Великие русские естествоиспытатели XIX в., в частности, Д. И. Менделеев, И. М. Сеченов и К. А. Тимирязев в этом отношении оказывались гораздо последовательнее, смелее. Их гениальные открытия были неразрывно связаны с классической русской материалистической философией, являвшейся идеологией освободительной борьбы трудящихся масс в России. Менделеев и Сеченов, разрабатывая положительные науки, были вместе с тем выдающимися представителями передовой философской мысли. Они были органически враждебны тому пренебрежительному отношению к философии, которое в то время процветало в Западной Европе. Менделеев выступал против спиритических увлечений некоторых русских учёных и последовательно разоблачал связанные с этими увлечениями реакционные мистические теорийки. К. А. Тимирязев, опираясь на передовую русскую классическую философию, вплотную подошёл к диалектическому материализму. Он глубоко исследовал неразрешённый у Дарвина вопрос о влиянии окружающих условий на жизнедеятельность растений, вскрыл неразрывную связь биологического организма со средой и указал пути сознательного преобразования видов на основе творческого дарвинизма. Великий преобразователь природы И. В. Мичурин создал новую эпоху в развитии дарвинизма. Преодолев буржуазную ограниченность теории Дарвина, Мичурин обогатил её учением о путях и средствах управления развитием видов. Мичурин положил начало советскому творческому дарвинизму, не ограничивающемуся одним лишь объяснением эволюционного процесса, а успешно осуществляющему изменение флоры и фауны в интересах социализма.
Выдающийся продолжатель дела Мичурина академик Т. Д. Лысенко и его школа добились замечательных результатов в теоретической разработке и развитии мичуринского учения, что послужило основой крупнейших успехов советского сельского хозяйства. Академику Т. Д. Лысенко принадлежит выдающаяся заслуга в деле
79


борьбы против так называемой формальной генетики — реакционной буржуазной лженауки Вейсмана — Менделя — Моргана, пропагандировавшейся в СССР Шмальгаузеном, Серебровским, Завадовским и другими антидарвинистами, противниками мичуринского учения.
Состоявшаяся в августе 1948 г. сессия Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина подвела итоги этой борьбе, разоблачила до конца представителей формальной генетики в СССР и окончательно утвердила мичуринское учение в нашей стране.
Характерно, что именно из среды классиков русской философии вышли замечательные пропагандисты союза передового естествознания с передовой философией. Герцен в своих гениальных «Письмах об изучении природы» разоблачает ограниченность буржуазных естествоиспытателей-эмпириков, неспособных правильно, научно обобщать данные своей собственной науки. Вместе с тем Герцен беспощадно бичует идеалистическую философию, неспособную дать естествознанию руководящие методологические идеи. Подходя вплотную к диалектическому материализму, Герцен выясняет настоятельную необходимость диалектического метода для естествознания и вместе с тем столь же настоятельную необходимость построить здание научной философии на прочном фундаменте положительных наук. Герцен обстоятельно выясняет причины пренебрежения философией со стороны естествоиспытателей, а также причины пренебрежения естествознанием со стороны философов, показывает, что одностороннее развитие естествознания (в отрыве от философии) и философии (в отрыве от естествознания) было исторически неизбежным, однако оно стало затем пагубным и для философии и для естествознания.
«Философия, не опёртая на частных науках, на эмпирии,  — призрак, метафизика, идеализм,  — писал Герцен.  — Эмпирия, довлеющая себе вне философии,  —  сборник, лексикон, инвентарий или, если это не так, она неверна себе» 1.
Плеханов отмечал близость вышеуказанных идей Герцена к идеям Энгельса по тем же вопросам. Характеризуя «Письма об изучении природы», Плеханов писал:
1 А. И. Герцен, Избранные философские произведения, т. I, 1946, стр. 99.
80


«Легко можно подумать, что они написаны не в начале 40-х годов, а во второй половине 70-х, и притом не Герценом, а Энгельсом. До такой степени мысли первого похожи на мысли второго. А это поразительное сходство показывает, что ум Герцена работал в том самом направлении, в каком работал ум Энгельса, а, стало быть» и Маркса» 1.
Историческая заслуга Герцена в данном случае заключалась в том, что, отражая назревшую историческую потребность, он поставил вопрос о создании философии нового типа, которая не противостояла бы положительным наукам, а, напротив, опиралась бы на них и оказывала бы на их развитие благотворное влияние. Однако решение этой задачи оказалось под силу лишь основоположникам научной социалистической идеологии, великим вождям пролетариата — Марксу и Энгельсу. Хотя диалектико-материалистическое мировоззрение и стало необходимым для естествознания уже в XIX в., сами естествоиспытатели, ограниченные буржуазными предрассудками, воспитанные в пренебрежении к философии и почитавшие наиболее отсталые философские системы, не могли решить задачу создания нового, подлинно научного философского мировоззрения.
Старый, домарксовский материализм не мог в этой области помочь естествоиспытателям, он был материализмом  метафизическим, механистическим, созерцательным. Диалектика в той извращённой, идеалистической форме, которую  придал  ей Гегель, была: совершенно непригодна к изучению природы. Необходим был коренной революционный переворот в философии. Этот переворот был подготовлен историческим ходом общественного развития, отделением положительных наук от философии, развитием этих положительных наук, развитием самой философии. Но совершить революционный переворот в философии было це пол силу идеологам буржуазии. Диалектика в своём рациональном, научном виде противоречит интересам буржуазии, внушает ей, по словам Маркса, злобу и ужас в силу своего революционно-критического характера. Только с позиций нового, революционного класса — пролетариата можно было покончить со старой.
1 Г. В. Плеханов, Соч., т. XXIII, стр. 377.
6 Светлов, Ойзерман  61


ненаучной философией, противопоставляющей себя наукам в качестве «науки наук»; только с этих позиций можно было создать философию нового типа — диалектический материализм, качественно отличающийся от всех предшествующих, в том числе и материалистических, учений. Этот великий научный подвиг и был совершён Марксом и Энгельсом.
Маркс и Энгельс, открывая новую эпоху — эпоху развития научной философии, подчёркивали, что их учение вообще уже больше не философия в старом смысле этого слова, а «просто мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках» 1.
Философы-идеалисты искали в природе то, чего в ней нет. Их философские системы, противопоставляя себя якобы «конечным» и «ограниченным» положительным наукам, утверждали, что предметом философии является исключительно абсолютное и никоим образом не относительное, только вечное, а отнюдь не преходящее. Отрывая абсолютное от относительного, непреходящее от преходящего, бесконечное от конечного, домарксовская философия впадала в грубейшее заблуждение. Разоблачая эту метафизику, Энгельс писал, что, познавая преходящее, мы познаём и вечное, познавая конечное — познаём бесконечное, познавая единичное — познаём общее:
«Всякое истинное познание природы есть познание вечного, бесконечного, и поэтому оно по существу абсолютно» 2.
Основоположники марксизма показали полную несостоятельность, бесплодность и порочность того понимания предмета философии, которое утверждалось идеалистической философией. Маркс и Энгельс доказали, что нет принципиальной разницы между предметом философии и тем, что изучают все остальные науки. Природа, общество, сознание — одинаково являются предметом и философии и конкретных наук.
Марксистская философия положила конец отрыву познающего мышления от объективного мира, который проповедывала и внедряла идеалистическая философия.
1 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 130.
2 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 188.
82


Марксистская философия положила конец тому субъективному произволу, который внёс в философию идеализм, открывавший своим отрицанием объективного материального мира широкую дорогу для пустых и вздорных вымыслов. Отвергая противопоставление философии как постижения некоего «абсолюта» отдельным наукам, марксистский философский материализм неразрывно связывает философию с положительными науками, открывает философии путь бесконечного развития, опирающегося на рост всемогущего человеческого познания.
Марксистский философский материализм свободен и от недостатков в понимании предмета философии, свойственных домарксовским материалистам. Последние рассматривали материю как косную, неизменную, чуждую развития и качественного разнообразия, они упрощали, обедняли мир. Вместо реальной, бесконечно развивающейся, качественно изменяющейся, многообразной, находящейся в самодвижении материи метафизический материализм искал абстрактную «материю вообще».
Энгельс решительно выступил против этого свойственного старому материализму (и механистическому естествознанию) понимания материи. Он указывал, что «материю как таковую и движение как таковое никто еще не видел и не испытал каким-нибудь иным чувственным образом; люди имеют дело только с различными реально существующими веществами и формами движения... материю и движение можно познать лишь путем изучения отдельных веществ и отдельных форм движения» 1.
«Материя как таковая, — указывал далее Энгельс, — это — чистое создание мысли и абстракция... Материя как таковая, в отличие от определенных, существующих материй, не является, таким образом, чем-то чувственно существующим. Когда естествознание ставит себе целью отыскать единообразную материю как таковую и свести качественные различия к чисто количественным различиям, образуемым сочетаниями тождественных мельчайших частиц, то оно поступает таким же образом, как если бы оно вместо вишен, груш, яблок желало видеть плод как таковой, вместо кошек, собак, овец и т. д. — млекопитающее как таковое, газ как таковой, металл как
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 189,
83


таковой, камень как таковой, химическое соединение как таковое, движение как таковое» 1.
Домарксовский материализм, несмотря на всё своё превосходство над идеализмом, не дал научного понимания предмета философии. Домарксовский материализм был материализмом механистическим и метафизическим. Всё многообразие мира старые материалисты сводили к различным пространственным комбинациям неизменных, неделимых, тождественных по своей качественной структуре  частиц. Применяя масштабы механики ко всем областям природы и к обществу, они ставили своей задачей истолкование всего материального мира при помощи законов механики. Их целью было создание всеохватывающей механической картины мира. Эту цель старые материалисты и стремились осуществить в своих философских трудах.
Диалектический материализм отвергает точку зрения механического сведения, он трактует мир так, как он есть в действительности, — как мир материальный, бесконечно качественно разнообразный, находящийся в состоянии вечного движения и развития. Марксистский философский материализм не подменяет собой отдельных наук о природе и обществе, не ставит перед собой задачи создания всеохватывающих «систем природы». Энгельс указывал, что развитие наук о природе даёт возможность обнаружить не только ту связь, которая существует между процессами природы в отдельных её областях, но также, в общем и целом, и ту, которая объединяет эти отдельные области. Таким образом, с помощью данных, доставленных самим естествознанием, можно в довольно систематической форме дать общую картину природы как связного целого. В этих условиях, подчеркивал Энгельс, нет места для философии, стоящей над другими науками.
Чем же в таком случае отличается философия от других наук? Обладает ли философия собственным определённым предметом? На эти вопросы марксизм дал исчерпывающий ответ.
Различные науки исследуют, изучают разные конкретные формы движения материи, качественные особенности,
1 Ф. Энгельс, Диалектика природы, стр. 205.
84


свойства явлений природы и общества. Так, механика изучает перемещение тел в пространстве и времени, движение больших (молярных) тел со сравнительно небольшими скоростями и движение малых тел (например, электронов, световых частиц-квантов) с громадными скоростями, приближающимися к скорости света. Соответственно многообразию механического движения материи и качественному своеобразию перемещения различных её частиц механика как наука распадается на отдельные дисциплины: небесную механику, механику земных тел, которая в свою очередь делится на механику твёрдых, жидких и газообразных тел, волновую механику, квантовую механику, изучающую внутриатомные процессы, и т. д. То же относится и ко всякой другой науке. Так, например, ботаника изучает жизнь растений, их строение, взаимное сходство и различия, жизнедеятельность и т. д. Соответственно этому ботаника распадается на морфологию, исследующую внешнюю форму растений, систематику, классифицирующую растения и описывающую различные их виды, анатомию, предметом которой является микроскопическое строение растений, физиологию, изучающую жизненные процессы растений, селекцию, исследующую пути создания новых растительных форм, и т. д. Вместе с тем ботаника является частью более общей науки — биологии, предметом которой являются все формы белкового обмена веществ и порождаемые ими явления жизни.
Естественно, что каждая наука и даже входящая в её состав отдельная дисциплина изолируют предмет своего изучения от предмета других наук и дисциплин. Биология не занимается изучением агрегатных состояний материи, т. е. её твёрдого, жидкого, газообразного состояния, а политическая экономия не исследует качества товаров с той стороны, с какой они изучаются товароведением.
Таким образом, вследствие развития и разделения труда в области науки отдельные науки и научные дисциплины относительно независимы друг от друга, поскольку, например, специалист-ботаник не может быть специалистом в области механики или технологии. Да это и не нужно для развития наук. «Нет необходимости, — говорит товарищ Сталин, — чтобы специалист-медик был вместе с тем специалистом по физике или ботанике и
85


наоборот» 1. Однако науки и составляющие их отдельные научные дисциплины вместе с тем не могут совершенно отрываться, изолироваться друг от друга, ибо различные формы движения материи, различные качественные особенности, свойства, формы, состояния, являющиеся предметами отдельных научных дисциплин, в действительности не существуют изолированно друг от друга, они связаны между собой, друг друга обусловливают, переходят друг в друга. Известно, что механическое движение материи превращается в тепловое, в электрическое, в химическое движение материи и т. д. Следовательно, и научные дисциплины, исследующие эти формы движения материи, должны быть связаны между собой. Современная биология опирается на химию, а также использует данные физики, механики и других наук.
Что же даёт возможность учёному любой специальности ориентироваться в научном материале, не составляющем предмета его специальной науки, что позволяет ему связываться с другими научными дисциплинами и извлекать из них данные, необходимые для той области науки, которой он занят? Эту возможность даёт ему научное мировоззрение, представляющее совокупность общих воззрений о природе и обществе, дающее общую картину мира. Мировоззрение и философия с точки зрения марксизма-ленинизма — понятия тождественные. Диалектический материализм, указывает Энгельс, «обобщает новейшие успехи естествознания».
Диалектический материализм представляет единственную философскую систему, которая органически связана с прогрессом естествознания и является для последнего не догмой, а руководством к действию. Диалектический материализм вооружает положительные науки единственно правильным и плодотворным марксистским диалектическим методом, обеспечивающим правильный научный подход к явлениям природы. Рассмотрение явлений окружающего мира в их органической взаимосвязи и взаимообусловленности, в их движении и развитии, основанном на внутренних противоречиях, благодаря которым путём накопления количественных изменений
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 598.
86


и диалектического скачка образуются новые качественные состояния, обогащает развитие естествознания, способствует новым выдающимся открытиям во всех его областях. Материалистическая диалектика учит естествоиспытателей умению видеть связь и различие, единство и противоположность между сущностью и явлением, необходимостью и случайностью, возможностью и действительностью между всеми объективно существующими особенностями процессов, происходящих в природе. Марксистский философский материализм, давая научное истолкование явлений природы, избавляет естествоиспытателей от ошибок и блужданий, порождаемых идеализмом, указывает единственно верный путь к достижению достоверных знаний о природе. Не являясь «наукой наук», навязывающей положительным наукам готовые, раз навсегда данные выводы в форме абсолютных истин в конечной инстанции, марксистско-ленинская философия является замечательным руководителем для каждого специалиста в любой области знания. Эту свою высокую и почётную роль диалектический материализм может выполнять потому, что он сам постоянно развивается, обогащается новыми данными, открытиями положительных наук.
Ярким свидетельством громадного значения диалектико-материалистического мировоззрения для развития естествознания являются успехи мичуринского направления в биологии. В то время как в капиталистическом мире буржуазная наука заменяет дарвинизм насквозь реакционным морганизмом-вейсманизмом, в СССР учение Дарвина благодаря марксистскому диалектическому методу поднято на новую, высшую ступень в трудах И. В. Мичурина и Т. Д. Лысенко. «Жизнь есть безостановочное движение вперёд всех живых организмов, выражающееся в изменении их форм и содержания, зависящих от влияния постоянно изменяющихся условий внешней среды» 1 — писал И. В. Мичурин.
Это основное положение материалистической диалектики помогло И. В. Мичурину вывести более 300 новых
1 И. В. Мичурин, Итоги полувековых работ по выведению новых сортов плодовых растений, т. II, М. — Л. 1932, стр. 11.
8г


сортов плодоягодных растений. Академик Т. Д. Лысенко, творчески применяя диалектический материализм к агробиологии, создал теорию стадийности в развитии растений и добился крупнейших успехов в деле управления развитием сельскохозяйственных растений. Яровизация пшеницы и картофеля, летняя посадка картофеля на юге, внутрисортовое скрещивание, чеканка хлопчатника, метод добавочного опыления перекрёстно опыляющихся растений, мероприятия по повышению урожайности проса на больших площадях — вот далеко не полный перечень достижений Т. Д. Лысенко и его школы, завоёванных на основе творческого применения философии Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. Вот почему путь Мичурина — Лысенко в науке является замечательным образцом для всех советских учёных.
Марксистско-ленинское мировоззрение имеет первостепенное значение для социальных наук, для руководства практической деятельностью трудящихся, революционной практикой в особенности. «Для нас теория, — говорил Ленин, — есть обоснование предпринимаемых действий для уверенности в них» 1.
Громадное значение марксистско-ленинской теории для практической деятельности партии пролетариата исчерпывающе раскрывает товарищ Сталин: «...партия рабочего класса не может выполнить роли руководителя своего класса, не может выполнить роли организатора и руководителя пролетарской революции, если она не овладела передовой теорией рабочего движения, если она не овладела марксистско-ленинской теорией» 2.
Если так называемые частные науки изучают отдельные области явлений, то марксистско-ленинская философия изучает мир в целом, и в этом её величайшее значение. Если отдельные науки в соответствии со своим предметом расчленяют единую картину мира, то философия марксизма-ленинизма даёт синтетическое её понимание. Мир в целом, материальное единство мира — не абстракция, а объективная реальность. Этот мир в его материальном единстве, в его движении, изменении, развитии — таков предмет марксистско-ленинской философии.
1 В. И. Ленин, Соч., т. XXII, изд. 3, стр. 143.
2 «История ВКП(б). Краткий курс», стр. 339.
88


которая тем самым отличается от других наук как цельное мировоззрение, метод, обобщающие данные всех наук. Марксистско-ленинская философия — диалектический материализм — является наукой о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления.
Всякая наука открывает и исследует определённые, свойственные данному*состоянию материи в присущей ей форме движения законы. В механике, например, широко известен открытый Ньютоном закон всемирного тяготения. Согласно этому закону все без исключения тела притягиваются друг к другу с силой, прямо пропорциональной их массе и обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними. Как ни велико значение этого закона в механике и в других, связанных с нею областях знания, для понимания общественной жизни, например, этот закон дать  ничего не может, потому что общественная жизнь качественно отличается от механических процессов в природе, хотя люди и перемещаются в пространстве и времени, совершают различные механические движения, используют закон тяготения в практической жизни и т. д. Утопический социалист Фурье перенёс закон всемирного тяготения на понимание общества и утверждал, что согласно Ньютону притяжение между людьми, любовь между ними является естественным законом, который и должен быть восстановлен в своих правах путём социалистического преобразования общества. Само собой разумеется, что это перенесение законов механики на общественную жизнь привело Фурье лишь к фантастическим представлениям, нисколько не объясняющим ни общественной связи между людьми, ни антагонистических противоречий, противоположности интересов людей, пи индивидуализма, характерного для буржуазного общества.
В биологии известен, например, открытый Дарвином закон естественного отбора. Реакционные социологи неоднократно пытались и пытаются до сих пор «применить» этот закон Дарвина к характеристике общественной жизни. Они объявляют борьбу классов, угнетение, эксплоатацию, общественное неравенство, империалистические войны, голод и нищету трудящихся следствием естественного отбора, якобы происходящего в обществе, и таким образом выдают эти язвы капиталистического
89


общества за вечные законы природы, благоприятствующие совершенствованию человеческого рода. Современные англо-американские реакционеры, подражая немецким фашистам, пропагандируют социал-дарвинизм для оправдания своей империалистической, захватнической политики. Само собой разумеется, что социал-дарвинизм, игнорирующий специфические черты общественной жизни, в корне отличающие её от растительного и животного мира, ничего не имеет общего с наукой. Он давно опровергнут марксистско-ленинской теорией, а советское социалистическое общество, советский патриотизм, дружба народов СССР, морально-политическое единство всего советского народа являются блестящим практическим опровержением этой человеконенавистнической «теории».
Таким образом, законы, открываемые отдельными научными дисциплинами, не являются всеобщими законами, одинаково действительными для всех областей природы и  общества: сфера определяющего влияния этих законов всегда ограничивается определённой областью объективного мира, соответствующей формой движения материи.
В отличие от законов, раскрываемых отдельными положительными науками, законы материалистической диалектики действительны для любой формы существования материи. Все явления объективного мира, как учит диалектический материализм, находятся в органической связи и взаимозависимости, причём «взаимная связь и взаимная обусловленность явлений, устанавливаемые диалектическим методом, представляют закономерности развития движущейся материи» 1.
Эти объективные закономерности, открытие которых составляет величайшую заслугу марксистско-ленинской философии, не противостоят законам, изучаемым отдельными положительными науками, не действуют независимо от них. Законы материалистической диалектики представляют то существенно устойчивое, повторяющееся, что объективно присуще различным законам природы и общества и что по-разному проявляется в различных областях объективного мира. Так, например, все переходы от одного агрегатного состояния материи в дру-
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 541.
90


гое (от жидкого в твёрдое или газообразное), переходы от одной формы движения материи к другой форме её движения, превращение химических элементов друг в друга, переход от неорганической природы к живой природе, изменение видов и возникновение на земле человека, переход от одной общественно-экономической формации к другой, переход от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — в процессе познания объективного мира — все эти процессы означают превращение постепенных и незначительных изменений в коренные, качественные изменения, согласно объективной закономерности, установленной диалектическим материализмом.
Механическое движение материи представляет единство притяжения и отталкивания, химический процесс — единство разложения и соединения, жизнь — единство отмирания старыми нарождения новых клеток, представляющих мельчайшие анатомические единицы всего живого. Весь окружающий нас мир свидетельствует о том, что «предметам природы, явлениям природы свойственна внутренние противоречия, ибо все они имеют свою отрицательную и положительную сторону, свое прошлое и будущее, свое отживающее и развивающееся, что борьба этих противоположностей, борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся, между отживающим и развивающимся, составляет внутреннее содержание процесса развития, внутреннее содержание превращения количественных изменений в качественные» 1.
Любой закон в природе и обществе представляет частный случай и особенную форму проявления всеобщей взаимообусловленности явлений, их движения, развития, качественного преобразования на основе борьбы противоположностей. Таков закон всеобщего капиталистического накопления, открытый Марксом: умножение капиталистического богатства на одном полюсе буржуазного общества вызывает умножение нищеты на другом полюсе, так что богатство здесь порождает бедность, а бедность — богатство. Этот закон является специфической формой борьбы противоположностей в капиталистическом обществе. Поэтому Ленин говорил, что диалектика буржуаз-
1 И. В, Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 539.
91


кого общества у Маркса — лишь частный случай диалектики. Нетрудно понять, что законы материалистической диалектики являются вместе с тем и законами познания, научной логикой исследования.
Диалектический и исторический материализм вооружает нас научным методом познания мира, требуя изучать действительность такой, как она есть сама по себе, объективно. Эта качественная особенность марксистско- ленинской диалектики сразу же бросается в глаза при сравнении её с противоположным методом — метафизическим. Метафизика вырывает изучаемые ею явления из общей, определяющей их взаимосвязи, она искусственно изолирует эти явления, отвлекается от их движения, развития, от свойственных им внутренних противоречий. Следовательно, метафизика изучает явления не так, как они существуют сами по себе, в их единстве с другими явлениями, а в отрыве от них, изолированно, односторонне.
В противоположность метафизике марксистско-ленинская диалектика утверждает, что для того, чтобы познать окружающие нас явления, мы должны к ним подходить не так, как нам заблагорассудится или покажется более удобным, а так, как сами явления того требуют, в соответствии с их объективной природой. Эту весьма важную особенность диалектического метода замечательно выразил товарищ Сталин:
«Диалектический метод говорит, что жизнь нужно рассматривать именно такой, какова она в действительности. Мы видели, что жизнь находится в непрестанном движении, следовательно, мы должны рассматривать жизнь в её движении и ставить вопрос: куда идёт жизнь? Мы видели, что жизнь представляет картину постоянного разрушения и созидания, следовательно, наша обязанность — рассматривать жизнь в её разрушении и созидании и ставить вопрос: что разрушается и что созидается в жизни?» 1
Основные черты марксистского диалектического метода дают нам правильную ориентировку в процессе познания и практической деятельности, указывают путь, научные приёмы, обеспечивающие успех как в познании, так и в практической деятельности. Соблюдение основных требо-
1 И. В. Сталин, Соч., т. 1, стр. 298.
92


ваний марксистской диалектики является необходимым условием логического, т. е. последовательного, связного, доказательного, мышления, благодаря которому практическая деятельность людей носит не слепой, а осмысленный, целесообразный характер.
Таким образом, коренное изменение предмета философии и её места в системе научных знаний, осуществлённое марксизмом, превращение философии из «науки наук» в действительно научное мировоззрение не только не умаляет её роли и значения, а, наоборот, делает марксистско-ленинскую философию руководящей и направляющей идеологической силой как в области теории, так и в области практики.
Советские учёные, вооружённые марксистско-ленинской философией, успешно осуществляют задачу, поставленную перед ними великим Сталиным: догнать и перегнать капиталистические страны во всех областях научного знания.
Диалектический материализм является мировоззрением марксистско-ленинской партии. Наша партия является носителем самого передового научного мировоззрения, величайшее значение которого полностью подтверждено всем ходом истории, достижениями ’науки, опытом рабочего движения, всемирно-историческими успехами социализма в нашей стране, достигнутыми под руководством партии Ленина — Сталина.
6.  Материалистическое понимание истории— важнейшее выражение революционного переворота в философии
Величайшим научным подвигом Маркса и Энгельса является открытие материалистического понимания истории, или исторического материализма. Этим была создана наука об обществе, которой не было до марксизма.
Ленин следующим образом оценивает значение переворота, осуществлённого Марксом и Энгельсом во взглядах на историю: «Величайшим завоеванием научней мысли явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного
93


уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий,  — из крепостничества, например, вырастает капитализм» 1.
Чтобы понять историческое значение революционного переворота, породившего материалистическое понимание истории, необходимо хотя бы в кратких чертах представить себе, чем была социология (учение об обществе) до Маркса.
Старый, домарксовский материализм был материализмом лишь в понимании природы. Как только домарксовские материалисты переходили к изучению общественной жизни, они тотчас покидали почву материализма и превращали сознание людей, идейные мотивы их действий в главную и определяющую силу исторического процесса. Метафизически подходя к пониманию истории, перенося на общество законы механики, домарксовский материализм не видел материальной, экономической основы общественной жизни и неизбежно приходил к идеалистическому пониманию истории, к игнорированию практической, трудовой, революционной деятельности народа.
Примером такого идеалисгического понимания истории могут служить французские материалисты XVIII в.
Они метафизически рассматривали ход человеческой истории, представляя её как какое-то совершенно случайное скопление различных исторических событий, которые, сменяя друг друга, не влияют на якобы неизменную человеческую природу.
Признавая каждое событие в общественной жизни причинно обусловленным, французские материалисты не различали существенных и не существенных причин; все причины, с их точки зрения, имели одинаковое значение. Они полагали, что любая песчинка на берегу морском, честолюбие полководца, каприз женщины могут быть источником, причиной величайших событий в истории стран и народов. Неумение вскрыть истинные причины исторических событий приводило французских материалистов к фатализму, т. е. к утверждению, что любое событие, происшедшее в обществе, не могло быть иньш и люди бессильны оказать какое-либо сознательное воздействие
1  В. И. Ленин, Соч., т. 19, изд. 4, стр. 5.
94


на ход истории. Такова была не только точка зрения французских материалистов, но и всех материалистов до Маркса, включая Фейербаха.
Это неправильное понимание истории не могло, конечно, указать действительные пути преобразования общественной жизни, оно пропагандировало лишь изменение сознания, просвещение, нравственное самоусовершенствование. Поскольку, как утверждал Гольбах, ход истории обусловлен человеческими мнениями и представлениями, то лишь вследствие «незнания своей собственной природы род человеческий оказался порабощённым и стал жертвой дурных правительств» 1. Ленин указывал, что старые материалисты «сущность человека» понимали абстрактно, а не как «совокупность» (определенных конкретно-исторически) «всех общественных отношений» и потому только «объясняли» мир, тогда когда дело идет об «изменении» его, т.-е. не понимали значения «революционной практической деятельности» 2.
Общественные теории, как и естествознание, долгое время развивались под эгидой идеалистической философии, подменявшей конкретное изучение фактической истории общества умозрительными рассуждениями о природе человека, об обществе вообще и т. п. Философы противопоставляли конкретному фактическому изучению истории «философию истории», которая стремилась раз и навсегда определить содержание, цели и смысл исторического процесса. «Подобно философии природы, — писал Энгельс, — философия истории, права, религии и т. д. состояла в том, что место действительной связи, которую следует обнаруживать в событиях, занимала связь, измышленная философами; что на историю, — и  в ее целом и в отдельных частях, — смотрели как на постепенное осуществление идей, и притом, разумеется, всегда только любимых идей каждого данного философа» 3.
После отделения естествознания от идеалистической философии социальные учения явились последним убежищем идеализма, откуда он был изгнан лишь благодаря гениальному открытию Маркса и Энгельса. Хотя отдель-
1 П. Гольбах, Система природы, стр. 10.
2 В. И. Ленин, Соч., т. XVIII, изд. 3, стр. 10.
3 К. Маркс и Ф. Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 370«


ные социальные дисциплины (история, политическая экономия, юриспруденция, статистика и др.) отделились в некоторой мере от философии ещё до возникновения марксизма, но они всё же целиком оставались в плену у идеалистической философии истории.
Характеризуя домарксовские учения об обществе, Ленин писал, что «все эти философско-исторические теории и возникали, и лопались как мыльные пузыри, являясь в лучшем случае симптомом общественных идей и отношений своего времени и не подвигая ни на волос вперед понимания человеком хотя бы каких-нибудь единичных, но зато действительных (а не тех, которые «соответствуют человеческой природе») общественных отношений. Гигантский шаг вперед, сделанный в этом отношении Марксом, в том и состоял, что он бросил все эти рассуждения об обществе и прогрессе вообще и зато дал научный анализ одного общества и одного прогресса — капиталистического» 1.
Классики марксизма-ленинизма неоднократно указывали на отдельных выдающихся мыслителей XVIII и XIX вв., пытавшихся подняться до уровня научного понимания истории, но оказавшихся в силу своей классовой и теоретической ограниченности неспособными решить эту титаническую задачу. К числу таких выдающихся мыслителей относились, в частности, предшественники марксизма, чьи учения были теоретическими источниками учения Маркса.
Классики английской политической экономии описывали экономическую анатомию общества, однако они оказались неспособными понять материальную жизнь общества как его определяющую основу. Развитие экономики они выводили из прогресса человеческого разума, из «естественных» потребностей «неизменной» человеческой природы, разделяя в этом отношении заблуждения французских просветителей. Труд они рассматривали только с количественной стороны, как средство, создающее стоимость. Разделяя буржуазные воззрения, согласно которым труд является досадной необходимостью и уделом тех, которые иначе, не трудясь, не могут существовать,
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 127—128.
96


классики буржуазной политической экономии не видели определяющей роли труда, материального производства в возникновении и развитии самого человека, не понимали того, что материальное производство создаёт не только стоимости, но и определённые общественные отношения, обусловливает сознание людей, их религию, мораль, искусство и т. д. Будучи метафизиками, эти выдающиеся экономисты буржуазии оказались неспособными к историческому рассмотрению общества. Они рассуждали об обществе «вообще», имея в виду всегда одинаковое, неизменное общество, соответствующее неизменной человеческой природе. Таким образом, и классики английской политической экономии, исследовавшие экономическую основу капитализма, не смогли создать научное понимание истории.
Социалисты-утописты XIX в. выдвинули замечательную мысль о преходящем характере капиталистического общества. Эта мысль вплотную подводила к историческому пониманию общественной жизни. Однако утописты рассматривали капиталистический строй как «неестественную» форму человеческого общежития, как «извращение» человеческой природы, оставаясь чуждыми научного понимания истории как закономерного процесса, в котором различные типы общественных отношений обусловлены определённым уровнем развития производительных сил общества. Ход истории они оценивали не с точки зрения объективных условий, от которых зависит исторический процесс, а с точки зрения своих идеалов, представлявшихся им порождением их собственной гениальности, благодаря которой они призваны указать человечеству пути осуществления социалистических преобразований. Как указывал Ленин, «прежние социалисты для обоснования своих воззрений считали достаточным показать угнетение масс при современном режиме, показать превосходство такого строя, при котором каждый получал бы то, что он сам выработал, показать соответствие этого идеального строя с «человеческой природой», с понятием разумно-нравственной жизни и т. д. Маркс считал невозможным удовлетвориться таким социализмом. Не ограничиваясь характеристикой современного строя, оценкой и осуждением его, он дал научное объяснение ему, сведя этот современный строй, различный в разных европей-
97


ских и неевропейских государствах, к общей основе — к капиталистической общественной формации, законы функционирования и развития которой он подверг объективному анализу (он показал необходимость эксплуатации при этом строе). Точно так же не считал он возможным удовлетвориться утверждением, что социалистический строй один соответствует человеческой природе,  — как говорили великие утопические социалисты и их мизерные эпигоны, субъективные социологи. Тем же объективным анализом капиталистического строя доказывал он необходимость его превращения в социалистический» 1.
Философское учение Гегеля, сущность которого была охарактеризована выше, также оказалось неспособным создать научное понимание истории.
Может показаться, что ближе всего к научному пониманию истории были сами историки, которые, не занимаясь умозрительными рассуждениями о том, что такое общество, что такое прогресс и т. д., просто описывали исторические события на основании всякого рода документов и личного наблюдения. В действительности дело обстояло не так. Исторические сочинения представляли эмпирическое описание событий, исторических фактов, и в этом заключалась их ценность. Однако, как только историки переходили к оценке описываемых событий, к выяснению их причин, условий, последствий, сразу же сказывалось отсутствие у них научной теории исторического процесса, научного метода понимания истории. Находясь во власти идеализма, эти историки считали определяющими причинами исторических событий личности королей и полководцев, они игнорировали роль народных масс в истории и совершенно не касались вопроса о материальном производстве.
Некоторые попытки преодолеть эти пороки в понимании истории предприняла школа французских историков периода 1816—1848 гг. (Тьерри, Минье, Гизо). Они рассматривали историю предреволюционной и революционной Франции как историю борьбы так называемого «третьего сословия» (буржуазии, крестьян, рабочих) против первых двух (дворянства и духовенства), господствовавших
1 В. И. Ленин, Соч., т. 1, изд. 4, стр. 140—141.


в феодальном обществе. Эти историки описывали борьбу классов в тогдашней Франции, доказывая, что революция 1789 г. была высшим проявлением этой борьбы, в основе которой лежали экономические интересы, стремление «третьего сословия» уничтожить феодальную собственность и привилегии господствующих сословий. Однако, будучи буржуазными учёными, историки эпохи Реставрации отрицали классовые противоречия внутри «третьего сословия» и всячески доказывали, что революция, уничтожив сословия, уничтожила тем самым какое бы то ни было общественное неравенство и, следовательно, классы. Они решительно осуждали борьбу пролетариата против буржуазии в пореволюционный период, утверждая, что она ведется по наущению отдельных подстрекателей, иностранцев. Классовая борьба признавалась ими только для эпохи феодализма (в интересах буржуазии), но не для эпохи капитализма. Возникновение классов историки эпохи Реставрации не связывали с экономическим развитием общества, а выводили из завоевания одного племени другим. В основе исторического процесса, утверждали эти историки, находятся политические, а не экономические силы.
Классики марксизма-ленинизма, подчёркивая отдельные положительные черты исторических воззрений Тьерри, Минье, Гизо, вместе с тем неоднократно указывали, что эти историки оставались на позициях идеализма.
В. И. Ленин указывал, что всем домарксовским учениям об обществе присущи два основных порока: во-первых, эти учения в лучшем случае лишь констатировали идейные, психические побудительные мотивы деятельности людей, не видя лежащей в их основе материальной причины; во-вторых, эти учения не видели решающей, определяющей роли народных масс во всемирной истории. Эти пороки отражали классовую ограниченность домарксовской социологии, игнорировавшей значение материального производства — этого главного условия жизни общества.
«Все прежнее понимание истории, — писали Маркс и Энгельс, — или совершенно игнорировало эту реальную основу истории, или же видело в ней нечто побочное, совершенно не связанное с историческим процессом.
7* 99


Поэтому историю приходилось всегда писать, руководствуясь каким-то лежащим вне ее масштабом; действительное производство жизни представляется чем-то доисторическим, а историческое — чем-то оторванным от обыденной жизни, чем-то стоящим вне мира и над ним. Таким образом, из истории исключается отношение людей к природе и тем самым создается противоположность между природой и историей. Эта концепция могла поэтому видеть в истории только выдающиеся государственно-политические выступления и религиозную, вообще теоретическую, борьбу и каждый раз при изображении той или другой исторической эпохи вынуждена была разделять иллюзии этой эпохи» 1.
Ближе всего к научному пониманию исторического процесса подошли классики русской философии, которые были идеологами освободительной борьбы трудящихся в России в период, предшествующий освободительной борьбе пролетариата. Белинский, Герцен, Чернышевский, Добролюбов, Писарев глубоко понимали, что действительная история общества есть история самих народных масс, а выдающиеся люди только тогда, собственно, и являются выдающимися людьми, когда они выражают потребности исторического развития. Выступая против крепостного права, великие русские философы и революционные демократы правильно указывали, что рабство, полицейский произвол царизма сковывают народные силы, мешают проявиться им во всём их многообразии и мощи. Белинский, Чернышевский и другие представители передовой общественной мысли нашей родины считали, что развитие общества идёт в направлении уничтожения эксплоатации. Они были сторонниками революционного преобразования общественных отношений в России и теоретически обосновывали громадное значение социальных революций в истории. В произведениях классиков русской философии мы находим элементы материалистического понимания истории, которые возвышают великих русских мыслителей над всей домарксовской социологией. Однако и классики русской философии не смогли преодолеть идеалистического понимания истории. Экономическая и политическая отсталость России не
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. IV, стр. 29.
100


давала возможности увидеть, что только освободительная борьба пролетариата способна привести к уничтожению экономических антагонизмов и классовых противоположностей, лежавших в основе всей предшествующей истории со времени возникновения частной собственности на средства производства. Признавая определённое значение экономических условий и классовой борьбы в истории общества, классики русской философии были убеждены, что прогресс научных знаний, просвещение масс образуют главную движущую силу прогрессивного развития общества. Они не видели определяющего влияния материальной жизни общества на его духовную жизнь.
На примере классиков русской философии, ближе всего подошедших к материалистическому пониманию истории, становится особенно ясно, что лишь с позиций пролетариата оказалось возможным осуществить коренной переворот во взглядах людей на историю.
Энгельс в своей речи на могиле Маркса так охарактеризовал открытие Марксом материалистического понимания истории:
«...Маркс открыл закон развития человеческой истории — тот, до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, — а не наоборот, как это делалось до сих пор» 1.
К открытию этого основного, определяющего фактора общественной жизни Маркс пришёл путём достраивания материализма доверху, т. е. благодаря распространению созданного им диалектического материализма на общественную жизнь. Материалистическое решение основного вопроса философии, согласно которому сознание есть
1 К. Маркс и Ф, Энгельс, Избранные произведения, т. II, стр. 157.
101


продукт и отображение материи, было применено Марксом к историческому процессу, к научному решению вопроса об отношении сознания людей к их общественному бытию. Доказав, что нельзя судить о той или иной исторической эпохе по её сознанию, как нельзя судить о человеке по тому, что он сам думает о себе, установив, что общественное сознание людей (их научные, политические, религиозные, моральные и другие представления) обусловлено их общественным бытием и является отражением последнего, Маркс конкретизировал понятие «общественное бытие», выделив в нём основной для всякого человеческого общежития факт — способ добывания средств к жизни. «Каким же образом выработал Маркс эту основную идею? Он сделал это, — отмечает Ленин, — посредством выделения из разных областей общественной жизни области экономической, посредством выделения из всех общественных отношений — отношений производственных, как основных, первоначальных, определяющих все остальные отношения» 1.
До Маркса социологи не умели выделить из многообразных и сложных общественных отношений эти первоначальные, простейшие, как отмечает Ленин, но вместе с тем решающие отношения. Они начинали исследование с правовых, политических отношений и, обнаруживая факт возникновения тех или иных идей и политических учреждений, связанных с определёнными историческими личностями, останавливаясь на этом, приходили к идеалистическим выводам, что ход истории определяется господствующими идеями, политическими учреждениями и теми выдающимися людьми, с деятельностью которых связано существование последних. Маркс раз навсегда покончил с этим ненаучным взглядом на историю, показав, как сведение идеологических и политических общественных отношений к отношениям экономическим даёт вполне объективный критерий для оценки исторических явлений, сравнения различных исторических эпох, выяснения органической связи между ними. Материалистическое понимание истории раскрыло закономерный характер развития общества, доказав, что люди делают историю не так, как им заблагорассудится, не по произволу,
1 В. И. Ленин, Соч., т. I, изд. 4, стр. 120.
102


а в соответствии с объективными, материальными условиями производства, имеющимися налицо.
Характеризуя объективную (независимую от сознания людей) закономерность в развитии общества, товарищ Сталин говорит: «...люди не свободны в выборе того или иного способа производства, ибо каждое новое поколение, вступая в жизнь, застает уже готовые производительные силы и производственные отношения, как результат работы прошлых поколений, ввиду чего оно должно принять на первое время все то, что застает в готовом виде в области производства, и приладиться к ним, чтобы получить возможность производить материальные блага»’.
Раскрытие объективной закономерности истории дало возможность научно понять явления общественной жизни в их возникновении, развитии и гибели. На этой основе Маркс и Энгельс сформулировали понятие прогрессивного развития общества, указав, что критерием общественного прогресса являются интересы развития производительных сил. Применяя материалистическую диалектику к истории, разъясняя ход истории как закономерный, объективно обусловленный процесс, марксизм впервые поставил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации как совокупности определённых производственных отношений, показав, что развитие и смена формаций (от первобытнообщинного строя до коммунизма включительно) есть естественно-исторический процесс. Материалистическое понимание истории, открытое Марксом и Энгельсом, помогло понять возникновение частной собственности, классов и государства, с соответствующими им идеологическими явлениями, и доказало преходящий характер этих форм общественных отношений. Материалистическое понимание истории логически приводит к теории научного коммунизма, к идее диктатуры пролетариата.
Теория классовой борьбы дала руководящую нить для понимания всего хода истории со времени возникновения частной собственности на средства производства: сводя индивидуальное к социальному, классовому, выясняя, какие классы являются носителями исторического прогресса, выражают интересы развития производительных
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 559.
103


сил. Эта теория вскрыла движущую силу истории — борьбу классов, доказав неизбежность социальных революций вообще, пролетарской революции в особенности, неизбежность диктатуры пролетариата, образующей политическую основу, на которой только и возможно преодоление классовых противоположностей и классовых различий. Исторический материализм впервые дал возможность объективно, научно оценить значение «субъективного фактора» в истории, разъяснив роль сознательной деятельности передовых классов и их партий, организующую и преобразующую роль передовых идей, историческое значение выдающихся личностей в истории.
Общественная наука, созданная марксизмом, разрешила философский вопрос о свободе и необходимости, показав, что передовой класс, познавая историческую необходимость, становится способным к сознательному, целесообразному, творческому преобразованию общественной жизни. Научная теория исторического процесса, научный метод понимания истории являются теоретической основой стратегии и тактики марксистско-ленинской партии. Ленин в статье «Карл Маркс», характеризуя значение тактики классовой борьбы пролетариата и её связь с историческим материализмом, подчёркивает что домарксовский материализм не умел понять условий и оценить значение революционной практической деятельности. Разработка теоретических и тактических основ стратегии и тактики классовой борьбы пролетариата явилась замечательным свидетельством непреоборимой мощи исторического материализма. «Без этой стороны материализма Маркс справедливо считал его половинчатым, односторонним, мертвенным»1, — подчёркивает Ленин.
Созданный товарищем Сталиным гениальный научный труд «Краткий курс истории ВКП(б)» раскрывает перед нами величественную картину всемирно-исторической деятельности большевистской партии, её победоносной стратегии и тактики, основанной на материалистическом понимании истории и вытекающем из него научном понимании путей и средств освобождения пролетариата и построения коммунизма.
Исторический материализм изучает общие законы
1 В. И. Ленин, Соч., т. XVIII, изд. 3, стр. 28.
104


исторического развития, проявляющиеся на каждой ступени развития общества в качестве особых исторических закономерностей. Таким образом, не голые и бессодержательные абстракции «общества вообще», как это было в старой, донаучной социологии, а общество на определённой ступени своего исторического развития, конкретные общественно-экономические формации являются предметом исторического материализма. Давая материалистическое истолкование общественной жизни, вскрывая объективную диалектику исторического процесса, исторический материализм является подлинной наукой об истории.
Товарищ Сталин в своём гениальном произведении «О диалектическом и историческом материализме» показывает, какой величайший революционный переворот в понимании истории производит созданный Марксом и Энгельсом исторический материализм. Материалистическое понимание истории, или исторический материализм, раскрывает условия материальной жизни общества и прежде всего определяющее условие — производство материальных благ. Рассматривая общественное сознание людей как отражение их общественного бытия, материальной жизни общества, исторический материализм выясняет происхождение всех форм общественного сознания, идей, теорий и таким образом материалистически и диалектически раскрывает их роль в развитии общественной жизни. Признание происхождения идей из материальной жизни общества нисколько не умаляет активной роли сознания. Передовые идеи, отражающие интересы передовых классов, потребности развития общества, обладают громадной организующей, мобилизующей, преобразующей силой, ускоряющей прогрессивное развитие общества.
Исторический материализм рассматривает историю как историю способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, как историю самих трудящихся масс — производителей материальных благ. Исторический материализм даёт ключ к пониманию истории, раскрывает законы развития общества, теоретически обосновывает практическую деятельность партии пролетариата, вооружая её могучим средством коммунистического преобразования общества.
103


«Значит, в своей практической деятельности партия пролетариата должна руководствоваться не какими-либо случайными мотивами, а законами развития общества, практическими выводами из этих законов.
Значит, социализм из мечты о лучшем будущем человечества превращается в науку.
Значит, связь науки и практической деятельности, связь теории и практики, их единство должно стать путеводной звездой партии пролетариата» 1.
Величайшие успехи социалистического строительства, достигнутые под руководством партии Ленина—Сталина, вооружённой наукой о законах общественного развития, — живое и непререкаемое свидетельство могущества марксистско-ленинской философии.
* *
*
Научная история философии, говорит т. Жданов, «является историей зарождения, возникновения и развития научного материалистического мировоззрения и его законов. Поскольку материализм вырос и развился в борьбе с идеалистическими течениями, история философии есть также история борьбы материализма с идеализмом» 2.
Материализм и идеализм — основные философские партии, возникшие свыше двух тысячелетий назад. Борьба между ними отражает происходящую в обществе классовую борьбу. Уже в философии древнегреческого рабовладельческого общества отчётливо выявилась противоположность и борьба двух основных линий в философии — линии Демокрита (материализм) и линии Платона (идеализм). В борьбе этих двух линий, двух лагерей, двух философских партий—специфическое содержание истории философской мысли как формы общественного сознания, идеологии.
Реакционные классы всегда поддерживали идеалистическую философию, дающую извращённую, фантастическую картину мира, отвлекающую, подобно религии, тру-
1 «История ВКП(б). Краткий курс», стр. 109.
2 А. А. Жданов, Выступление на дискуссии по книге Г. Ф. Александрова «История западноевропейской философии», стр. 7.
106


дящиеся массы от борьбы за их материальные и политические интересы. Прогрессивные классы, напротив, выдвигали обычно материалистическое учение, приближавшееся к научному пониманию мира, служившее делу общественного прогресса. Только марксистская философия довела проходящую через всю историю философии борьбу материализма и идеализма до полной и бесповоротной победы научного материалистического мировоззрения. Марксистская философия является теоретическим Орудием творческого, революционного преобразования действительности — философией пролетариата. Это означает упразднение философии в том виде, в каком она существовала до марксизма, превращение её в научное мировоззрение. Благодаря этому марксистско-ленинская философия в корне отличается от всех предшествующих философских учений. Став научным мировоззрением, философия превратилась в руководящую теорию, вооружающую общественную практику революционного рабочего класса и все области научного творчества этого класса.
Со времени возникновения марксизма история философии вступает в совершенно новую эпоху — эпоху научной философии. Сто лет существования диалектического и исторического материализма являются столетием плодотворнейшего развития всего содержания научной марксистско-ленинской философии, столетием её победоносной борьбы с разлагающейся, окончательно выродившейся реакционной буржуазной философией. В наше время было бы грубейшей ошибкой ограничивать изучение истории философии домарксовским периодом, ибо величайшие открытия в области философии совершены именно за последние сто лет классиками марксизма-ленинизма. Именно поэтому создание научной истории марксистско- ленинской философии, истории философской науки, созданной Марксом — Энгельсом — Лениным — Сталиным, является первоочерёдной задачей советских историков философии.
История марксистско-ленинской философии есть история возникновения, развития и победы великого учения Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина, победы, завоёванной в борьбе против буржуазной идеологии во всех её разновидностях.
107


Учение Маркса не сразу завоевало господствующее положение в рабочем классе. Вначале, в первый период своего существования, оно, как указывал Ленин, «лишь одна из чрезвычайно многочисленных фракций или течений социализма» 1.
Однако последующий ход истории (революция 1848 г., развитие рабочего движения, организация I Интернационала, Парижская Коммуна), неустанная борьба Маркса и Энгельса с буржуазной и мелкобуржуазной идеологией подрывают основы, разоблачают несостоятельность всякого рода ненаучных, враждебных интересам пролетариата социально-политических течений, претендовавших на руководящую роль в рабочем движении (прудонизм, лассальянство, бакунизм и т. п.).
После Парижской Коммуны марксизм становится учением, господствующим в рабочем движении. Теоретическая победа марксизма заставляет его врагов переодеваться, как отмечал Ленин, в марксистское платье. «Внутренно-сгнивший либерализм пробует оживить себя в виде социалистического оппортунизма» 2. В этот новый период развития марксизма центр борьбы с буржуазной идеологией переносится внутрь рабочего движения. Маркс и Энгельс уже в 70-х годах отмечали этот факт извращения своего учения среди лиц, причислявших себя к сторонникам марксизма. «Критика Готской программы» Маркса, критические заметки Энгельса по поводу Эрфуртской программы германской социал-демократии (1891 г.), ряд других выступлений основоположников марксизма — яркое свидетельство беспощадной борьбы, которую Маркс и Энгельс вели с оппортунизмом в рабочем движении. Борясь с лжемарксистскими теориями, затемнявшими классовое сознание пролетариата, отстаивая научную социалистическую идеологию, Маркс и Энгельс двигали вперёд созданное ими учение. Опыт революции 1848 г. и последующего периода классовой борьбы, опыт I Интернационала и Парижской Коммуны, развитие производительных сил, выдающиеся успехи естественнонаучной мысли были основой для дальнейшей разработки диалектического и исторического материализма
1 В. И. Ленин, Соч., т. 18, изд. 4, стр. 544.
2 Там же, стр. 546.
108


и базирующейся на его основе всей марксистской науки.
В новую историческую эпоху — период империализма и пролетарских революций, когда развитие капитализма пошло по нисходящей линии и буржуазное общество достигло последней своей стадии, являющейся вместе с тем стадией его загнивания и деградации, когда на повестке дня практически встал вопрос о социалистической революции, Ленин и Сталин выступили как величайшие продолжатели дела Маркса и Энгельса. Они отстояли учение марксизма от оппортунистических извращений. Громя реформистов из II Интернационала, народников, «легальных марксистов», экономистов, меньшевиков и их контрреволюционных последышей — троцкистов, бухаринцев и других врагов народа, Ленин и Сталин создали партию нового типа — большевистскую партию, партию пролетарской революции, диктатуры пролетариата и строительства коммунизма. Не ограничиваясь восстановлением во всей его принципиальной чистоте учения Маркса, извращённого оппортунистами II Интернационала, Ленин и Сталин обогатили марксизм новыми открытиями и тем создали новую эпоху в развитии марксизма.
Диалектический и исторический материализм был поднят Лениным и Сталиным на новую, более высокую ступень. Развивая философию марксизма, обобщая опыт новой исторической эпохи, Ленин и Сталии развили учение о диктатуре пролетариата, о классовой борьбе, разработали новую теорию пролетарской революции, доказали возможность победы социализма в одной стране, открыли государственную форму диктатуры пролетариата — советскую власть, дали теоретическое обоснование путей и средств победоносного социалистического строительства.
Ярким примером творческого развития марксистской философии является ленинская книга «Материализм и эмпириокритицизм», в которой марксистская философия поднята на новую, более высокую ступень, а естествознание получило методологические указания, необходимые для его дальнейшего развития. Характеризуя это великое произведение творческого марксизма, товарищ Сталин писал:


«Может быть, наиболее ярким выражением того высокого значения, которое придавал Ленин теории, следовало бы считать тот факт, что не кто иной, как Ленин, взялся за выполнение серьезнейшей задачи обобщения по материалистической философии наиболее важного из того, что дано наукой за период от Энгельса до Ленина, и всесторонней критики антиматериалистических течений среди марксистов. Энгельс говорил, что «материализму приходится принимать новый вид с каждым новым великим открытием». Известно, что эту задачу выполнил для своего времени не кто иной, как Ленин, в своей замечательной книге «Материализм и эмпириокритицизм». Известно, что Плеханов, любивший потешаться над «беззаботностью» Ленина насчет философии, не решился даже серьезно приступить к выполнению такой задачи» 1.
Товарищ Сталин в работе «Анархизм или социализм?», написанной в 1906 г., впервые дал систематическое изложение марксистской философии, разработал и конкретизировал учение об основных чертах марксистского диалектического метода, марксистского философского материализма и исторического материализма, обобщив основные политические, социалистические выводы, вытекающие из философских принципов марксизма, их значение для освободительной борьбы пролетариата.
Марксизм-ленинизм есть живое, творческое, развивающееся учение. «Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса, — писал Ленин, — как на нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольные камни той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни» 2.
Гениальным образцом творческого развития марксистско-ленинской философии является произведение товарища Сталина «О диалектическом и историческом материализме». В этом философском труде дано не только замечательное систематическое изложение всего диалектического и исторического материализма, но и дальнейшее развитие всех основных вопросов марксистско-ленинской философии.
1 И. В. Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 14.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 4, изд. 4, стр. 191.
110


Под руководством большевистской партии во главе с Лениным и Сталиным учение марксизма-ленинизма в СССР претворено в жизнь. В наше время существует не только социалистическая идеология, но и социалистическое общество, осуществившее вековые чаяния трудящихся.
Принципы марксистской философии, конкретизированные в политике нашей партии, стали руководящими принципами деятельности многих миллионов советских людей, творящих новую жизнь. Движение народных масс, перестраивающих свою жизнь по плану, на основе познанных законов действительности, открытых марксистской философией, даёт богатейший материал для обобщения опыта настоящего и научного предвидения будущего, способствует дальнейшему могучему расцвету марксистско-ленинской философии — великого оружия духовного и материального освобождения человечества, построения коммунистического общества.
Изучение марксистско-ленинской философии, её истории является замечательнейшей школой коммунистического воспитания и образования, школой большевистской партийности, развивающей в человеке новые, выдающиеся качества ума и характера. Учение Маркса и Энгельса, развитое и обогащённое Лениным и Сталиным, представляет вершину умственного развития человечества, вершину, откуда отчётливо видна не только прошедшая человеческая история, но и сияющее будущее, которое принадлежит коммунизму.


ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Марксизм-ленинизм — идейное оружие рабочего класса 3
2. Социально-экономические и теоретические предпосылки возникновения марксизма 9
3. Формирование взглядов К. Маркса и Ф. Энгельса 30
4. Коренное, качественное отличие марксистской философии от всех предшествующих философских учений 46
5. Диалектический материализм — единственно научная философия 65
6. Материалистическое понимание истории — важнейшее выражение революционного переворота в философии 	93
Редактор Ф. Годинер
Ответств. корректоры Н. Вифляева и Р. Гордон Техн, редактор О. Кромова
Подписано к печати 24 декабря 1918 г. А12731. Объём 7 п. л.
Тираж 50 000 экз. Заказ № 8228. Цена 1 р. 50 к.
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова треста «Полиграфкнига» Огиза при Совете Министров СССР. Москва, Валовая, 28.