/
Автор: Орлов И.Б. Лившин А.Я.
Теги: история бывшего ссср история история россии история повседневности история российского государства политика россии
ISBN: 5-8243-0299-5
Год: 2002
Текст
JI Шинин Л.Я., Орлов И.Б.
I ’» » Нлнсгъ и общество: Диалог в письмах. — М.: «Российская по-
||И1Ическ11я энциклопедия» (РОССПЭН), 2002. — 208 с., илл.
киши 11<к вяшспа истории повседневной жизни, социальных отношений и
мн пил иге га различных слоев российского общества послереволюционного
ЗГ< И I ИЛГI ИЯ
На обширном архивном материале анализируются основные компоненты
массовою сознания через призму восприятия власти во время революции,
военного коммунизма и нэпа.
Работа представляет интерес для ученых, исследователей, аспирантов и
сгуд<чггон, а также всех, интересующихся историей России.
ISIIN 5 Н2*И 0299 5
'<’) Лившиц А Я., Орлов И.Б., 2002.
<Г» - Р«и ciiii< кая н<Ulinичсская шциклопсдия»,
2002.
О ( грим •( н< горим России XX
некие • pot < hOi кпя Ногин irirt b ам ящик
JiiIh ami" 200
ОТ АВТОРОВ
«У нас совсем особая психика, о которой бу/ivi
потом сто лет писать. Да мне-то какое утеше
ние от этого. Что мне до того времени, когда oi
нас даже праху не останется?»
М М Пришвин
Действительно, что нам до того времени? Зачем мы обращаемся к
» юль гонкой и зачастую неуловимой сфере как массовое сознание9 Же-
liiinie ли восстановить «связь времен» тому причиной, ностальгия ли но
«угсрянному» «золотому веку» отечественной истории или что-то иное?
Веками Россия развивалась как страна с авторитарно-бюрократичес-
кой формой правления. Вместе с тем, несмотря на кажущуюся моно
лигность и гигантские масштабы системы бюрократического централиз-
ма, управление страной было недостаточно эффективно. Причин тому
много. Это и размеры страны, и скудость экономических ресурсов, и
многонациональный и поликонфессиональный состав населения, и
многое другое. Все эти пороки управления (дублирование функций, па-
раллелизм, отрицательная кадровая селекция и прочее) особенно прояв
ли шсь во времена острых социальных кризисов, войн и революций. В
। ipane быстро наступал паралич власти и управления, казавшийся до
кого нсзыблимым авторитарно-бюрократический монолит раскалывал
in. возникала угроза самому существованию государственности. Смете
мл остро ощущала отсутствие запаса прочности, резервов выживания и
। мп гибкости, пластичности, способности адекватно реагировать на из
метение обстановки. Положение усугублялось неразвитостью законода
• единой системы и слабостью гражданского правосознания народа.
( оветская эпоха вооружает нас ценным опытом. Один из уроков
жизнестойкость общества и его способность восполнить механизмами
саморазвития пороки и ограниченность жестко-централизованного ко-
мандного порядка. Очевидно, что с точки зрения управляемости совет
екая государственность не просуществовала бы так долго, если бы в ее
недрах на разных уровнях не складывались бы компенсационные под-
< исгемы, заполнявшие вакуум в управлении все усложняющимся обще
г гном. К сожалению, этот процесс весьма сложно проследить на основе
исдорических документов. Перед тобой, читатель, книга не столько по
ис юрии России, сколько по истории общественного сознания пос гре
волюционной эпохи Тем не менее, широкое привлечение фактологи
веского материала вполне оправданно. Это выводит проблему ментиль
пости из сферы ‘Чисн.г hAi ipaKiinn- в мир реальной политики, обил
4UICI наиболее ШЙЧИМЬН < IороНЫ Ml'XilHHlMB оОрл11Н»П i ни III hhyipll
нит гной пирамиды
Первое послереволюционное десятилетие xapak irpH lyeicu ирпчудп1-
ным, многообразным сочетанием и конфликтом традиции и новации в
сфере как государствен noil власти, так и управления Этот конфликт
находи। свое отражение и в массовом сознании, без гою чрезвычайно
мозаичном, фрагментированном и противоречивом. Эпоха «великих
перемен» и революционного хаоса равным образом хаотизирует и мен-
laiHiici, лишает политическую психологию устойчивой ценностной
ориентации. Такие феномены массового сознания, как озлобленность,
склонность к насилию и его культурная легитимация (оправданность в
менталитете), апатия и цинизм, растерянность, подверженность мани-
пулированию и идеологической обработке, стремление к поиску про-
с гых ответов на сложные вопросы жизни являются верными признака-
ми кризиса и крушения социально-политических систем. Но здесь и
ш токи ^рождения нового качества.
Данная книга — плод многолетней работы исследователей над ком-
плексом нетрадиционных для российской историографии источников,
по лучивших наименование «письма во власть». Как важное дискурсив-
но коммуникативное средство, «письмо во власть» фокусирует и соеди-
iniri воедино структуры и компоненты менталитета, социальные отно-
шения и политическую жизнь. Авторы отнюдь не стремились с помо-
ии.ю пцлirin.no подобранных цитат из многочисленных заявлений,
жалоб. доносов и писем в государственные структуры и большевист-
ским вождям выстроить некую логическую схему. Набор цитат, сколь
бы представителен он не был, грозит ловушкой petitio principii (от
inn мнимое или недостаточное основание для доказательства) для
и юного научною исследования. Существуют и чисто источниковедчес-
кие проблемы Зачастую наиболее яркие письма совсем не выражают
общих настроений населения, а массив типичных обращений скрывает
наиболее характерные черты массового сознания эпохи нэпа. Именно
шилча дос гижепия репрезентативности материала в такой постановке
вопроса п определила специфические методы отбора и анализа доку-
ментон, освещению которых посвящена вводная глава представляемой
mohoi рафии.
ГЛ Л ВЛ I.
ВЛАСТЬ И НАРОД: ОТ НОВЫХ ИСТОЧНИКОВ
К НОВОМУ ОСМЫСЛЕНИЮ
«Из всею написанного люблю я только то, что
пишется своей кровью*
ф. II ИЦ ПК1
< >н рьиыг заново* российские архивы предоставляю! историкам
рнн iuii.iii.ic во 1МОЖИОСГИ приподнять завесу над многими тайнами
ранни|Г1||,цо недавнего прошлого. Советская история первых послсре
ничюнно||11Ы\ лет полна таких, тайн. Не секрет, что в большинстве слу
। ив и । ooibctcibhh с устоявшейся традицией, внимание отечественных
и » 'iriiiiiiair’irii приковано к малоизученным фактам политической ис
юрнн >то вполне понятно, учитывая закрытый характер политического
Нрпн»ч( п в коммунистическом государстве. Однако нс менее интересна
и । iiiiniuii.iiiBi история того времени, а также история трансформации
ми*а оной психологии. Английский историк Т.Зелдин так выразил кредо
|1й.|рц1И|гния: ♦Кульминацией социальной истории должна стать исто
рнн и* гооьсмлюшая, охватывающая личность, умонастроения и общее г
но |1||||рнременпо»1.
bin* тыс тенденции развития исторической науки в последнее
прими Минины Kai с вниманием к «нестандартным», ранее практически
hi нор|||н»|шц|||11мся проблемам, так и с введением в научный обороч не
1р||1ц1ппонных источников: писем (в т.н. и частной переписки), наказов
и HpHionopoH крестьянских обществ, резолюций общих собраний груди
ным копиек।ивов, дневников и мемуарной литературы, анекдотов, час-
цп1« ь и даже слухов Частушки, более характерные для сельской ме< i
ши in, и анекдоты как продукт городского творчества отчасти отражаю!
нуч нюхи, выступают источником для изучения отношения народа к
той пли иной исторической личности, к гем или иным историчен ким
и*ПЫ1иям Политический юмор, являясь в каком-то смысле «пятой пет
вью власти-», очищает общество и гащищас! часть населения от a in ори
1йрныч поползновений власти. Политизированность частушек в годы
нК1ибрьской революции и гражданской войны общеизвестна. В годы
ши ле гражданской войны отражение политических противоречий в roi
нйшпгй деревне заметно потеснило в деревенском фольклоре тралици
ниные любовные и бытовые темы. Злобой дня стали кооперирование н
pm кулачиаднис крестьянства^.
Расцвс ! поли 111ЧС1 ко! о анекдота надае! на советские годы, причем
iHMiiiHKii его была чрстиычнЙно обширной и ра июобра той. а канна
pBi ||po< IpiihrillBl ОДИН НГрГДЛЧД if i yi I H Vi Id hull ЖС обрд IIII I,CH
к hi ihhiikhi функции НОЛИ 1ИЧССКО1О Bill MKHif, IO Hl « *<’ Oil НрСДСГавЛЯ-
ei собой • подпольный» канал коммуникации |i ном смысле его цели
< ложны и многообразны: сп самозащиты личное in до открытой словес-
ной агрессии. Анекдот также выполняет функцию, связанную с меха-
низмом «снятия» оппозиций «власть» — «народ», «господство» — «под-
чинсние», обнажая амбивалентность любого политического явления,
’но лишает его прямолинейности и категоричности. Тем самым анекдот
вскрывает скрытую реальность, стимулирует критику официальной
идеологии. Но, конечно, политический анекдот нельзя рассматривать
только в качестве средства противостояния режиму. Представляя собой
форму критики и протеста против жестокости и глупости властей, он
функционально служит и средством популярного развлечения3. Кроме
нио сюжетная классификация анекдотов позволяет, хотя и в упрощен-
ном пиле, уловить, в каких категориях предстает политическая система
советского общества в массовом сознании: революция 1917 г., револю-
ционные плен, КПС С, Ленин, Сталин, НКВД, административно-бюро-
i paiirirckiiii аппарат, вожди и массы и др.4
Еще одним важным свидетельством, характеризующим отношение
и.кт лепил к власти, могут быть слухи, которые являются порой единст-
венно доступным исследователю (хотя и ненадежным) источником ин-
формации. Некоторые слухи фиксируются авторами тайных рапортов,
доносов, секретных сводок, корреспондентами газет, отражаются в ме-
муарах, дневниках и письмах. Зафиксированный таким образом слух
< 1ДНО111ПСИ частью письменного источника. И в то же время создателя-
ми и ра< просгра цителями слухов иногда являлись сами газеты и журна-
лы. Слухи порождали массу вопросов, с которыми люди обращались в
раыичныг инстанции, а также в газеты. На основе вопросов, возника-
ющих в гом числе и па почве слухов, в различных газетах создавались
рубрики •Ответы на письма читателей». Слухи, как и анекдоты, отража-
Ю1 определенное мнение общества или отдельных его слоев о каком-
либо явлении, факте пли личности, нередко превращаясь в историчес-
кий миф или анекдот. Помимо «витания», слухи оказывают вполне
конкретное воздействие па общество: распространяясь с поразительной
быстротой, они формируют общественное мнение, настроение и пове-
ление социальных слоев, возрастных и региональных групп и пр. Из-
иостиый популяризатор пауки 1920-х гг. Я.И.Перельман показал на про-
1.1 ом примере, что провинциальный 50-ти тысячный город может узнать
свежую новость, привезенную столичным жителем, в течение самого
ближайшего времени: от 1 часа до 2,5 часов. Например, даже одноло-
niiuijiur и одпокоровпые крестьяне, напуганные конфискациями 1918—
?0 и., немедленно реагировали па ложные слухи об усилении натураль-
ных повинностей массовым шбосм мелкого скота и молодняка5.
( духи кик ра 11|(Н111/н1<)( и, неформальной коммуникации существова-
ли в»<*1ла, однако соеюяние информационного пространства в СССР
»<>uiaii*Ti|o условия для их активного формирования и распространения.
( oi ласно i.ik называемому шкету Олпорта, слух представляет собой
функцию важности соГ»ы1ИН, умноженную на его двусмысленность6.
Чем м< ныне у на» гцгним возможности доступа к достоверной информа-
ции. квм более широким hiiihh u’H ноле для возникновения разного рода
фанги шй и слухов Их iiiaBrinir возрастает в переломные, нестабиль-
Н
ilbh мн>411. й|мо< ф«*|н» которых < и V* н । ПЛйг 011| >нн 111< >h почвой и,ин воз
НИЬНННГНИН piniHHO ЦОДЙ I 1|Н1Х<»В, ОЩН СННЙ и ЙМС< и* < ГГМ Ш1ДСЖл\
i пуни как вид коммуникации, рж’пространякггс и с1и\иии<>. по
HptlllllHiM 1ЙЮГ •<-ЦО1ОФ публику, KOIOpilll НрИСПОСПбЛИВДОТ /кн lohrpiKM ih
Miyxoh К личному OIII.HV И ОЖИДАНИЯМ. ПоСрСДСТВОМ успюй речи Н‘*
lipiH in движется информация внутри одной социальной группы. ПО
ирнцонмюнщиг участники стремятся переориентировать друг друга, i 0.
ин инь определенного изменения поведения. Иногда слух усиленно со
н рни’ыс| со средствами массовой информации. Несмогря на го. что
лум при сю распространим сильно деформируется («испорченный теле-
фон»), в тоталитарном обществе ему особенно доверяют1*.
< н1Лкиваясь с несопоставимостью массовых источников, историк
лично старается отдать предпочтение одним перед дру! ими, что обед
|ннч и< гоч ни новую базу. Поэтому необходим подход, заключающийся в
и«учении совокупности разнотипных источников, объединенных по
принципу общности информации. При изучении социальной истории
mwoiiKoro периода важное место занимают как источники личною
нр< in хождения, так и официальные: сводки и информационные маге
риалы партийных органов и специальных подразделений органов внут-
ри пннх дел и государственной безопасности, материалы перлюстрации
ч|ь той переписки и пр.
Аналогично и ментальная история необязательно связана только с
in циниками личного происхождения. В большинстве случаев грудио i
inn точной степенью достоверности выявить степень распространен-
ности гсх или иных мнений даже тогда, когда сходные настроения от
ряжены в различных типах документов (письма, крестьянские наказы,
фольклор, протоколы и стенограммы заседаний сельских органов уп-
равления, обследования, сводки и обзоры настроений населения, вы
полненные по заказу центральных органов власти и ВКП(б) и пр.). По
•не же материалы российских государственных учреждений содержал
немало данных, которые могут быть признаны вполне информативны
ми с точки зрения отражения общественных настроений и представлс
пиЙ людей. Так, главными источниками информации о настроениях в
рабочей среде были внештатные общезаводские и цеховые информато
ры, чьи «сигналы» чаще всего носили характер доноса. Чтобы получить
адекватную информацию о настроениях и жизненных ориентациях на-
селения, обозначить систему приоритетов в этих настроениях, необхо-
дим анализ информации по всем этим группам источников. Причем с
Польшей долей уверенности можно говорить только «о тенденциях в
ра 1витии...настроений, о распространенных комплексах ожиданий и
। навных психологических установках на конкретный отрезок времени»9.
Первой такой удачной попыткой сочетания писем, сводок и других
материалов по социальной истории России стал выход двух книг из
< срии «Социальная история XX века», подготовленных коллективом ис-
।ориков и архивных работников10. Сопоставление сводок с письмами в
-Крестьянскую газету», а также с реально происходившими в стране
процессами указывает на общность проблем, поднимаемых в шедшей
снизу» корреспонденции. О том, что общество остро реагировало на
них, говорят такие надписи на сводках, как «Надо указать, что пример-
но таких же писем за последние месяцы поступает значительное коли-
чество»11.
7
М 11 | и I it >11.1 nmni iH’iri i oi о KOlHpOKH Ч“н |н|и|Н4М IK По
нпмисч •|м*| yihipiivio систему сбора и ninuniHi ниформ^шпи. ра ишчиыми
НГПИ1МИ партийно I(»< \даре 1 вен hoiо annapai и ни цимэцнин н обществе,
<>i।к>|||(41ия различных его слоев к действиям шик и й, о поведении и
плмср! пнях экстремистских и антиправительственных групп*. позволя-
Ю! лучше увидеть реальные настроения различных групп населения в
hoi период. Помимо этого, политконтроль дает возможность целена-
правленно формировать нужные режиму представления у различных со-
цивльпых слоев. Секретный циркуляр ВЦИК и ЦК РКП(б) от 17 марта
1921 г. положил начало созданию всеобъемлющей системы государст-
венной политической информации, которая стекалась в Информацион-
ный отдел ЦК из партийных организаций и ячеек, редакций газет и
журналов, Политуправления РВС СССР, органов ВЧК-ОГПУ и других
советских органов. В частности, Президиум ВЦИК на протяжении не-
скольких лег требовал от председателей губисполкомов представлять
примерно раз в месяц секретные письма о положении на местах. Свои
ежемесячные отчеты о настроениях крестьян, приезжающих в Москву
по общественным и личным делам, представлял даже Центральный дом
крестьянина. Кроме регулярных форм отчетности на всех уровнях гото-
вились специальные сводки, доклады и обзоры о настроениях рабочих,
о политическом положении деревни, об антисемитских настроениях, о
сектантском движении, о мнениях в связи с угрозой войны и т.д., ко-
торые содержали элементы политического сыска и доноса12.
Устанавливалась «власть доноса, — власть не только подлая и без-
нравственная, но и опасная»13. Не случайно, если по УК 1922 г. лож-
ный донос и лжесвидетельство относились к преступлениям против
личности, то согласно УК 1926 г. — уже против порядка управления.
Доносы выполняли ряд важных для режима функций. Они, во-первых,
были источником информации об общественных настроениях и об об-
щественном мнении. Во-вторых, в советском контексте доносы были
одним из эффективных путей выявления и преодоления недостатков.
Донос давал простому гражданину определенную меру власти и контро- -
ля в государстве. Кроме того, доносы были главным генератором раз-
личных форм репрессий14.
И все же для официальных сводок, отправляемых в высшие эшело-
ны власти, были характерны субъективизм в освещении реального по-
ложения и стремление показать политические настроения населения с
наиболее выгодной для правящей партии стороны. В отличии от писем
содержание сводок имеет более ярко выраженную политическую на-
правленность, которую пытались придать сообщаемым, зачастую самым
обыденным фактам составители в угоду духу времени. В течение 20-х
годов все менее объективными относительно политических настроений
населения становятся даже информационные материалы ОГПУ. В
конце десятилетия и в сводках ОГПУ все чаще звучит фраза о поддерж-
ке основной частью рабочих и крестьян политики, проводимой совет-
ской властью15. В то же время материалы политического контроля в их
совокупности убедительно показывают, что даже в середине 1920-х гг.,
в период наибольших успехов нэпа, коммунистическое руководство не
имело безусловной поддержки большинства населения. Именно зна-
комство со строго секретной информацией политконтроля заставляло
руководство бояться либерализации режима16.
8
К ‘Ilirnv I*» I l*Mll СН<*111|ф|1’НЧ КИЧ lir|li4lHlK«»ll II' r l|«4H tllfll IИН MIK'<lllHI|O
iHfHHIHII M«»*lh» и I IBM ill НО» ДГ (|>oi||.k >|ii|i|||«ir Milhpll.l'll.i < >6lll<4 IlHlIllor’
hHMilir 1НЧЙСГУЮ H<* ИМГЮЩОО ИНГИ И illHdl НО 1МПЖНОГ III lll.ipu 11111» себя
публично, im <* же ннюиык» ЮЧНО iiiiriiniuKM происходящее. 11ще деклб
pit । M ( Ijlyiinn iipr/ivnpcA/iiin: • Народ мыслит, несмотря на глубокое
lie i'l iiiiir, /1окпштельстном. что он мыслит, служат миллионы, гряги
|1Ы. । пенью подслушн।ъ мнения, которые Mcniaioi ему вырншп.»1
|рн он ун Hinn естественных форм проявления (через реакцию илистей,
Нн|рнмг|О общественное мнение проявляется через действие гвких
......... механизмов, как фольклор. Пословицы и поговорки, как
|||Шни in, порождаются силою обстоятельств, выявляют психологические
|нмри111»1 H ipo/ia В них достаточно четко определены функции Гену
№р» ।венной власти но мнению народа. Верховная власть — наиболее
। iip HifHuiniin и прозорлива («Ведает Бог да царь», «Бог милостив, а царь
• з им iJiHii» и т.н.), а отношение к государственной службе рвссматри
•йннн кик повинность — «Где ни жить, одному царю служить». Пос го
Инным мотивом фольклора является и противопоставление верховной
|нн< in и чиновничества: «Царь гладит, а бояре скребут 1 к.
оорнзныс репрезентации (или образы власти), приписываемые pai
личным субъектам власти массовым сознанием, играют далеко нс нос
н ннию роль среди взаимоотношений и взаимоопосредований в смете
н'вв гных отношений. Речь идет о множестве слухов и легенд о лей
нннн* ii.hi.ix и мнимых намерениях власти. Так, русские народные ckhi
йн »» тин in дают следующую картину. Власть выступает нс абсолютной,
• hi нт и гольной ценностью, и путь к ней лежит через иены гания. Дли
нкнцч исзьной же победы власти необходимо принести символичен.ук»
>4’1 ну. Успеха и власти в сказке добиваются не силой, а умом. Л пн*
к >• поею ума часто не хватает, то герой, обладающий харизмагичгс
цни призванием, прибегает к волшебству. То есть логика «чуда», магии
вы» iviuiioi главными атрибутами власти. Анализ образов «народных гс
Р»»* в» 1920- 30-х гг. по материалам газетных фотографий показывает.
Мн» uni и вождей, чьи портреты были весьма распространены средн пл
| Р'|«чн|н, с годами молодеют и все больше приближаются к канониче»
ним обризам святых19.
Нюха накладывает свой отпечаток и на язык общества. Слова и ре
нгны»’ обороты точно выражают дух своего времени. Для исследователя
||П ч годов интересны как пережитки старой орфографии, так и быстрое
|idi и и пение бюрократического новояза. Незаметно в быт вторгались и
«инимпли прочное место странная терминология и чудовищная аббрс
ни iivpa (язык Шариковых). Именно неразрывная связь истории форми
||»нннц|я советского «политического языка» с политической историей
t ip uii.i обусловила в 20-е годы появление и закрепление таких слои,
юн* комсомол, Рабкрин, Коминтерн и др. Д.Оруэлл искал в новоязе
inieniioi ически определенные цели, оставляя без должного внимания
нругую причину его — обычную малограмотность людей, пришедших во
н/нн и. в результате значительных социальных потрясений. Им казалось
в». ।умным все — изменить характер власти, формы собственности, ос-
пину культуры и, естественно, сам язык. Но любой общественный ин
। пн Vi, стремясь унифицировать текст, создает одновременно оппози-
цию себе и недоверие к стереотипам. Это недоверие выражается в но
н»Ю1х новых, необычных слов, зачастую совершенно непочтительных
9
ИДИ (»ф|ПЙ1НЛЫ1ОЙ среды 11.1И< »<>ИI«Ш< •' КО.НИЧССТИО Н»П|м HlhiHp lUllil III
км* ИКНИ luhllll. П первые ЮДЫ CIIOCIO I \ IIICl 111О1ШПИН И 1ШПЙ I рн Н Ж<*
IIOHBII'IHCb MIIOIОЧИСЛСННЫС II p.I llloobpu 1ПЫС ИХ pill 1|Н1||'ро|р II* MillllC
пегго с ироническим опенком. Например, ВЧК — •Ценному ч<•попеку
конги*, ВКП(б) — «Второе Крепостное Право Большевиков» и i и ’°
Анализ еще одною, весьма специфичного источника коллектив-
ных решений крестьян, письменно зафиксированных в таких разновид-
ностях как приговоры, наказы, петиции, телеграммы и прочее — дан в
книге О.Г.Буховца21. Но в центре внимания исследователя находится
понтическое содержание документации крестьянского происхождения,
ня i.i как остальные вопросы остаются вне сферы внимания. Столь
яркая политическая окраска подобных документов во многом обуслов-
|гпа «коллективным творчеством», носящим на себе печать компромис-
са niuepci он различных слоев деревни. Здесь следует учитывать ряд су-
ши i венных моментов. Во-первых, хотя традиционное подчинение
•миру* продолжало существовать и в условиях послереволюционного
времени, но индивидуальное отношение того или иного участника сель-
ского схода могло и не совпадать с общим решением. Во-вторых, для
раскрытия содержания подобных документов, большое значение имеет
iH.iniie устаревших или простонародных слов, употребление которых
। виде ц-чье iiiyci не столько о недостаточной грамотности пишущего,
। колько об определенных стилистических навыках и претензиях. А в ра-
богс с провинциальными источниками нередко приходится сталкивать-
I M с местными терминами как традиционными, так и новообразован-
ными Z
Историки сравнительно недавно открыли для себя огромный массив
|<>кумен|ов социальной и ментальной истории, на который ранее не
обратилось должного внимания. Речь идет о «письмах трудящихся во
масть». )гим собирательным термином можно обозначить отложив-
шийся в российских архивах пласт источников, являющихся, пожалуй,
наиболее важным документальным свидетельством эволюции социаль-
ной психологии народа в советское время. Письма дают возможность
изучить +.И шь, мировоззрение, интересы и чаяния людей «изнутри»,
попытаться определить «психологический климат» времени. В каждом
письме выступает личность, на поведение и образ мыслей которой ска-
н.пыеня влияние определенного класса, социальной группы, а их
। гремления и желания выражены более прямо и непосредственно, чем
и документах официального характера. Следует отметить, что на Западе,
и отличие от СССР и России, историческая наука уже достаточно давно
обращает внимание на письма как важнейший источник социальной
in lopiin Советской России23. Вместе с тем, обобщающих трудов с ана-
ниом «писем с мест» этого периода пока нет. Ждут своего ответа и
наиболее общие методологические вопросы, связанные с изучением
пи* им специфических документов, как письма, жалобы, доносы, заявле-
ния и г.д.
Подобные документы, относящиеся к периоду Гражданской войны и
Повой жиномической политики, могут составить источниковую базу
/I oi изучения по крайней мере трех фундаментальных проблем, каждую
и । которых можно отнести к нетрадиционным для отечественной
пауки: 1) динамики изменения общественного сознания в послереволю-
ционные годы, 2) особенностей своеобразного диалога между властью и
in
hhtiHi (ним iiinpr/it i ипм iiihc'M (* мп I (HMIHl в инну письма как •jh’mCHI
ipi ill I ll'lri MIX II упр.Н|ЦГ||ЧггМ|\ <I11И Н11ГН И Й ), 1) CUIUII |Ь||ОЙ ll< IOpH|l II
Ih tiipHH НО11ССДПСИ1КН 1И.
Mill klKiKMCH IlCphoii Проблем III I IO IIIK'I.MJ ЯВЛЯЮТСЯ своего po/hi К p
bgiiuM мены niicia оОщсства. Это. конечно, не означает, что речь и/iei
io hGiojiioiho адекватном и полном отражении состояния общее i нении
in iiiihiiHin и письмах. Действительно, любой исторический Локумсш
пин миссия документов) нс может зеркально отражать социальную и
нзинпна ii.iiyio психологию. Скорее, речь может идти о методах ан.нниа
|ii Н1ЧЦНКОП (и данном случае, писем во власть), в наибольшей степени
Иринин лающих исследователя к пониманию особенностей менталитета
и динамики его изменения, а именно: отношения к власти (как цеш
МяйНой, гак и па местах), внутренней структуры менталитета и иерлр
«мп 1КЧНКН гей, наиболее характерных дискурсивных стратегий и рече
особенностей самовыражения корреспондентов. Источники лично
in происхождения, оставленные людьми малограмотными, чрезвычайно
HKiiin.i дня изучения эмоций, чувств и настроений простых людей. Здс< ь
Юнн 1M0.4.C11 словесный флер (как в письмах образованных людей),
iMi.nkiiiH.io камуфлирующий подлинные мыли и чувства автора, кого
pi ц| иногда называют «ложью на уровне грамматики»24.
Рп |умег|ся, для того, чтобы отразить движение «потаенных мысли
HH ii.iibn । грукгур» (по выражению А.Я.Гуревича), присущих, всем чле
ним общества, необходимо уметь «разговорить» источник, даже такой,
ив первый взгляд, красноречивый, как письмо во власть. Дело в том,
»ин 1ИИИЧНЫЙ документ, о котором идет речь, чрезвычайно многослоен
и ън- люч.чет в себя огромное и зачастую скрытое многообразие смыслов
и к \ о.ирных практик. Письмо — это отражение пестрой мозаики но
hi । iiiciiiiociH наряду с базисными структурами этнопсихологии и кун.
ivpia Исследование столь специфических текстов неминуемо выводит
in юрнка в сферу социопсихологических механизмов, часто весьма ела
n»HiiiiyiiiMi.ix и расплывчатых, граничащих с коллективным бессоиы
|г«|Ы1ым, Кроме того, дискурс писем во власть отражает внедрившиеся
н пи еопог сознание мифологическое мышление и философию вымыс
Ьолее гого, есть основания предполагать, что в революционную и
hoi лсрсволюционную эпоху элементы мифологического миропонима-
нии резко усилились в массовом сознании. Так, в качестве обычного
ишь ння в менталитете начинают проявляться утопическое мышление,
hi ионными чертами которого являются противопоставление действп-
н Н.ПОС1И и идеала, абсолютизация абстрактных принципов, требования
in ущссгвить идеал здесь и немедленно, хотя для этого нет материаль
ных. социальных и психологических условий25.
Сталкиваясь на страницах писем во власть с суровой правдой
• Hinn, с кровью и болью, страданиями, низменными чертами чсловс-
ir. кой натуры, картина мира мифологизируется: фантазии выдаются ы
iriii гвительность, размываются границы между добром и злом, созна
ниг человека затемняется, и им почти полностью овладевает построен
ное па мифе бессознательное. При этом совершенно не исключено, что
hi юр письма вполне может достаточно связно рассуждать на тему, ска-
жем. неправильности действий местных властей при конфискации у
пек» пощади. Соответственно, исследователю весьма непросто отделить
11
И ГГЮ H' lllb I.M.I <'H11 iWll< HI! IK'lH И рймкнх МИ(|и »>Ц>1 11’1‘b к Hl Н IHlhOlllti |»*'
fllll.llih II. II ИЛЛЮЗИЮ, lip.lUBV И III.IMI.ICri Ic’KCI IlHChMil НИ IB HH 1ЫВ
шин сущность, а форма динамического, диалогичного вишмпцгн< ншм
между .ннором, адресатом, просто читателем и культурным (и< торпчес
мим) контекстом. И вот здесь-то и выступает на первый план упомяну-
гое выше умение историка «разговорить» источник, то есть задать ему
правильные вопросы и получить исчерпывающие ответы. Историк, как
правило, достаточно далек от постмодернистского представления о пер-
вичности текста по отношению к реальности, о том, что «сама историч-
ное и. связана с возможностью письма»26. Наоборот, он стремится пол-
нее и гочнес постигнуть реальность ушедших эпох через текст докумен-
|ц Поскольку гипичное письмо во власть является личностным, чело-
веческим документом, то, как представляется, основная совокупность
вопросов к тексту должна касаться проблемы отношения социальной
системы и личности. »то проблема социализации личности в широком
историческом и культурном контексте, в рамках нормативного порядка
и общепризнанной морали социальной системы. Речь здесь идет не
голько и не столько о простой интеграции индивида в социальную сис-
гсму (и данном случае в невиданное доселе советское общество). Ско-
рее интерес представляет социальное и культурное самочувствие лич-
пт з и в новой послереволюционной среде, а также воспринимаемые че-
ловеком и отрефлексированные в письме во власть проблемы адаптации
и изменившемся социальном пространстве. Системные взаимоотноше-
нии личности и общества в зеркале писем во власть — вот что представ-
ок* i наибольший интерес для историка.
По последнее обстоятельство, отнюдь, не снижает значения теорети-
ки методологической стороны указанной проблематики. О том, что ис-
юри’кч кам антропология в России набирает силу свидетельствуют Про-
на 41111111- в Москве н 1993—1994 гг. конференции, задачей которых было
ошнкомить научную общественность с исследованиями в области изу-
Ч1Ч1ИЯ российской ментальности: осенью 1993 г. в РГГУ «Менталитет
русской культуры»; в июне 1994 г. в ИВИ РАН «Менталитет и аграрное
рв шитие»; в октябре 1994 г. в ИРИ РАН «Русская история: проблемы
Mciiianincia». Но общей чертой большинства исследований, посвящен-
ных изучению ментальности, является недостаточное внимание к мето-
lo'ioi ическим проблемам исторического исследования и игнорирование
«>ны1.1, накопленного в этой области зарубежными и отечественными
in юриками27.
1990 е гг. ознаменовались появлением целой серии работ, раскрыва-
ющих отдельные компоненты менталитета русского народа28. Об инте-
ресе молодых исследователей к истории ментальности можно судить и
но гсматике диссертаций последних лет29. К числу наиболее удачных
исследований некоторых аспектов массового сознания первых послере-
волюционных лет можно отнести работу О.В Великановой, посвящен-
ную анализу феномена культа вождя через категории «гражданской ре-
ши ни*, то есть видения мира посредством мифов и символов. Транс-
формация полифонического образа вождя рассматривается автором с
гочки зрения различных социальных ролей: религиозного, родового,
политического и даже сексуального символа, центра национальной ин-
1 ?
М^йПНН И оПрИШй ИДИ попри I ilHini ПрПЧ^М, ПроО.М(1МН I'V’ILII ВО*ЛН
|Ш||М VIHI ii.ll'iU’iril I.' |И1|||НН ИМИ ' lp\l- I VplipuniiilllH •ИОНИН) oblliri IНИ» И
НН Н III'HI ПНИ pr f IIM.I
И) М llolll OH Ц<»ИЛ|ЛС|, ЧТО структура СОЗШШИЯ (МСНТаЛИТСЗ ) чепопска
। м hiihiUii.iioii машине» послереволюционных лет но большей части
Йнн помогонлени всей крепостнической историей России, что позпо
ним fotiopitir. о многокомпонентности последнего. Но наиболее очно
1||<|Н111н.1ми чин решения ыдач ♦идсокрптического режима» можно счи
|ап । пмующие: двойное сознание русского человека — индивидуализм
Ь ►oiifiPhiiiiHMM, стремление к соборности; отсутствие чувства формы
И ш1|И’ i.’ ichiho М.Мамардашвили), делающее такой тин зародышево
hi 1О1ШШИН чрезвычайно восприимчивым к «безумным» идеям; чувство
|ПШН1Н1ЬПой мягки», когда отсутствие чувства формы компенсируется
ЬиНю1'|ежностью к чему-либо большему — партии, «родному ыводу» и
I и П unci революционном пространстве идеологически главным стало
Hoi коллективистское сознание, в котором идеология выполняет
ф^нгиню различения «своих» и «чужих». Здесь же источник безгранич
(Инн (почти религиозного) доверия лидеру, но и безудержного нигилиз-
|ы в мы» лях и «беспредела» в действиях31. Особое звучание приобретает
ценны и проблематика в условиях переходного общества, в котором нн-
oiiii i' H о. выступает главной проблемой в письмах, заметках и дпевпи
Н* рядовых людей, даже в относительно благополучные (по сравнению
ц Предыдущим периодом) 20-е годы32.
hiHopii о второй фундаментальной проблеме — письма и иные
фирмы апелляции к власти, рассматриваемые как своеобразная форма
iihi'iiiiii общества и государства — следует видеть в письмах и реакции
на кич го стороны властного аппарата специфическую форму полити-
ке» । их отношений в советский период. Диалог при помощи различных
фирм нпелляции к власти шел непрерывно. Разумеется, диалогичность,
н мнорой идет речь, весьма условна и нетрадиционна. Нельзя одно-
пычно положительно ответить на вопрос, являлись ли письма и иные
формы апелляции ко власти специфической формой политическою
uni, средством политики и власти в условиях коммунистической
uiihiaiyphi. Но крайней мере, утверждать подобное значило бы чрезмср
но переоценивать любые внегосударственные факторы формирования
ннлигического курса в советское время, равно как и роль общественно
• о мш ния (используя это понятие в весьма условном смысле) в этом
процессе. Однако важно и избежать недооценки значения, хотя бы в
Информационном плане, писем, доносов и т.д. для выработки, реализа-
ции и, возможно, в ряде случаев корректировки действий власти
Мшнос ывисит от того, как сама коммунистическая власть восприни-
М1Н1Й письма трудящихся и какова была реакция государства на жалобы,
оцгигпия и прошения простых людей. Представляется, что в первую
Пчирсдь государство, сама коммунистическая верхушка были заинтерс-
iiiiuiiii.i в своего рода мониторинге общественных настроений, выражз
пмыч в письмах. В первую очередь с этой целью письма прочитывались,
нно|да компоновались в подборки и откладывались в созданных во
многих госучреждениях отделах писем и заявлений.
II го же время реакция на эти обращения у ряда ведомств была,
м»нко говоря, неоднозначной. Так, Наркомпрод в годы военного ком-
мун и 1ма от всех продорганов требовал рассмотрения жалоб только в тех
13
Мг.ПИе ГПГ А|.|1|П НЫПО НнЧК» <»()”( 1|р«»МрЛ Hl« |h II И h \» iMHllRt nil еЧ|Ь
р 11 ПОПИК |>'1П'1 p.h ||<>р»1 1-CIIIICM <>1 Н M IpHI !*>?(> Г, И П| ШИ* р mill 1'Н II ft
IK Ji Illi (HOIIIIICJII. Ill.lll период'^ lit) Во МНОГИХ СЛУЧДНН H HHIIIIHin в
IK р|ОЛ II HI.I, HHCI.M.I И К1ЯВЛСНИЯ ВЫЗЫВАЛИ опрсдс I HHVl'l P’ HI In h* OK)
poip.uiii<-< кой машины. Гак, седи уж 6^>ui заведен oin«kli imoi и ыяп-
iciHH в каком-либо госучреждении, тс> его делом было iiyiiKiyiuibiio
р.ксмлгринагь жалобы и реагировать на них. Особенно но опюсигся к
[Гркомату рабоче-крестьянской инспекции, который регулярно и по-
iipjHio отчитывался о работе по рассмотрению просьб, заявлений и
. । об граждан. Характеристика апелляции во власть как средства поли-
ции относится далеко не ко всем письмам и даже не к их большинству.
Од|яко поди, находившиеся внизу социальной лестницы советского
оО||'*< in i, могли но крайней мере расчитывать на то, что при благопри-
ицом с течении обстоятельств бюрократическая система сработает, по
их hi налу начнется разбирательство и будут приняты решения, на ко-
1О|Ы< рассчитывают авторы либо инициаторы апелляции к властям.
Первыми работами такого плана, рассматривающими механизм воз-
к 1вия и i.iciii на советских людей, обратную связь власти и общества,
нилиотся монографии О.В.Хлевнюка и Е.Ю.Зубковой34. В условиях от-
rvi 1пия присущих демократическому об>ществу форм общения и взаи-
мо<’и« пив! государства и населения чере^з все многообразие политичес-
। их и гражданских институтов, апелляцию к властям предержащим при
помици шявлений, петиций, жалоб, дотносов являлась суррогатом об-
p. ц к и < вя ш, общения с государством и воздействия на власть. Очевид-
но что мы имеем дело с наиболее безвредной и удобной для режима
ф<цмоН использования в государственно^ управлении обратной связи,
। иму же основанной на исторических Традициях русского народа (че-
iioiiiipbic в средневековой Руси, петгциошное движение в дореволюци-
онна ю нюху). Таким образом, не приходится говорить о диалоге равно-
нрашых nipriiepoB, осуществлявшемся Посредством писем и властной
ре,инии на них в рамках социально-политического поля Советской
|’<н’Ч1и. ( корее, мы имеем дело с общением бесправного и униженного
Нрошеля и могущественного и снисходительного патрона. Тем не
мене, проситель был не до конца бесправен, а наделен определенной
нод| 1ической инициативой, ибо мог рассчитывать и даже спрогнозиро-
iLiii желаемую реакцию на свой сигнал сх> стороны государства. В слу-
нле к । юб и доносов налицо даже элеиентр некой манипуляции государ-
ним со стороны жалобщика и доносите/дя. Это подтверждает и анализ
। р< а ьчпеких писем и заявлений («пмсьхма маленьких людей»), проде-
И.11ПЫЙ II.H.Козловой. Определяя последцние как «элемент технологии
1И1.ШП -, автор не рассматривает пишущие только в качестве пассивной
П1р\П» и во властных играх35. Так, сигналу с мест нужны были режиму,
Ч|о(ы сложенная в его сердцевину репрессивно-карающая функция
подчала первоначальный импульс, и сра(ботала зловещая цепная реак-
ции недремлющего государственного эка.. Пусть в двадцатые годы это
мн in- спорадические и не связаннье сс физическим уничтожением
н)О!1Й действия. Важен в данном случае саам факт возрастания роли ин-
В111нпуума в политическом процессе герегз ожидаемые последствия на-
ши шя письма, жалобы и т.д. По всей 1вероятности, государство, как
no in парадоксально, нуждалось в псдоб§ных лимитированных формах
оПщния с гражданами.
14
I >П||1Г1||Н4 |«H 1П4 И ШИёШЧШМ 11|»Н ПОМОЩИ |м 1/1ИЧИЫМ форм
tun I 1И|НИ1.1НИИ К III и III* HIM 1<>суДЙ|Н ||i« ИНОЙ BJUK III II II СОО11КЧ1 ИОВ»
ПНИ ШН llliyibl, можем р<1( (M.I ipilB.i I ы и к*1К форма pCIUlll lilllllll •1И1ЮНО
| lolllpilkHI Жителя < Вши иным Лицом*, При НОМ hOllip.il I 1КИ1НМ.1
енн • .и «iiMiii.Hi система модезей поведения сюроп ио властных ниш
шин Ц( пшич*и‘, >го своего рола форма сотрудничества граждан со НЛ1Я?
ши при которой каждая in сюроп принимает негласные, но взаимоо
Пи iHiiiH’iiiihic правила игры. Таким образом, своеобразная диалогич
Но» и. иlaiiMooiiioiiiriiini народ-государство через различные формы
1щннни1ИИ к властям определяет значение изучения форм и содержания
<инн 11НПЛОН1 для понимания истории становления сталинского тотали
тлима, особенностей социального менталитета того времени.
ILiMHirh, уже упоминавшееся значение писем как источника ио иг
|1*рии повседневности. Они дают широкую панораму образа жизни
Ipvhih.is социальных слоев, как рядовых граждан, так и властей предср
фишю Читая письма, можно ощутить дух эпохи, ее стиль, специфику
tlnhf и ппн полей в конкретных обстоятельствах. Бытовые аспекты
фиши социума нс менее важны для понимания той или иной шохи,
1|»'М е< политическая и экономическая история. Как правило, апелляция
1 н-ии in представляет собой описание житейских проблем и коллизий,
пин иных типичных для повседневности ситуаций. Само время раз
iHMHpiiiiiiei с исследователем языком письма во власть.
। hiiuiKo любой источник лишь отвечает на те вопросы, которые ему
iHiapi in следователь. Поэтому историческая реконструкция — это по
IHpMfinie историка, возведенное из сложного сплава сообщений истом
HHHHi и собственных представлений об историческом процессе, вин гав
шич в себя ОПЫ1 пауки и современную картину мира37. Существует ня
|1йип1 чем богаче знание автором источников, тем бледнее его георс
iii'H построения. И напротив, историк, вооруженный только него
рН1ирнфическим или актовым материалом, подкупает продуманной ю
ин нй । П1ПВЧ1ЦИЙ, новизной и рациональностью подходов к освещению
»itipi.is сюжетов. Все дело в том, что между историком и источником
•в Фй1 eiiir методология и общая теория исторического развития. Гора»
но пггь согласовать теорию с методологией, чем объяснить принятой
н прп» й вес имеющиеся факты исторической действительности, весьма
и ж • i.m.i противоречивой. Тем более сложен обратный подход: исходя
II । имеющейся совокупности фактов построить адекватную историчес-
|нф действительности теорию38.
II । вою очередь, проблема построения исторической теории взаимо
। вишня с Источниковой базой. Поэтому первостепенное значение при
нб|к inioi принципы и методы отбора, классификации и анализа доку
мепюи шохи. На важность углубленного научного анализа советских
лш ум(Ч1гов (в том числе и на вопросы отбора, атрибуции, типология!
шни обращает внимание на страницах журнала «Общественные науки и
я «временность» академик Н.Н.Покровский. На примере сводок ОГПУ
iinit i iiii.iii российский ученый рассматривает проблему соотношения
о нягпциозности и достоверности текста: наиболее достоверны содер
♦ ипшеся в документе сведения, противоречащие основному направле-
нию сю тенденциозности, а наименее достоверны — совпадающие с
ним
15
< 11Лор
Главный критерий отбор;* документом мьн । пчг< кий социологи-
ческий принцип репрезентативности. При oifiopc писем граждан по
мастные структуры желательно избегать (в тех случаях, когда источни-
Komni база предоставляет возможность) специальных тематических под-
борок и сводок. Это продиктовано стремлением свести к минимуму
опосредующие звенья в отношениях власти и народа. Секретные обзо-
ры писем, составлявшиеся для высоких инстанций, как правило содер-
жат негатив. Такие подборки формировались отдельно и им присваива-
цись спенпазвания: «враждебные отклики» и пр. Сводки по письмам со-
ciявлялись многими газетами в специальных отделах (Отдел расследова-
нии и читки в «Правде», Отдел крестьянских писем в «Крестьянской га-
ге I с» и т.п.) и охватывали события на протяжении от двух-трех недель
до нескольких месяцев. Сама сводка представляла собой обзор «наибо-
кг характерных фактов из писем» и содержала информацию как бы
двух уровней: сведения очевидцев с мест и реакцию на них определен-
ною слоя работников «идеологической полиции» (выдержки из писем и
коршкий комментарий обозревателя)4^.
( ос 1ави гелями указанных выше сборников документов по социаль-
ной истории в качестве основных принципов отбора документов пред-
ложены; отказ от официальных, навязанных сверху подборок писем; го-
ри ionгальный просмотр, а не существующая иерархически организо-
ванная система их хранения; отбор писем, в центре которых были об-
суждения какого-либо конкретного случая-происшествия, и, прежде
всего, ратных обращений, а не сообщений постоянных корреспонден-
тов, Материалы сборников демонстрируют сложное переплетение доку-
ментов есть отдельные письма, которые отложились в фондах раз-
nriiii.ix учреждений, в личных архивах руководителей партии и государ-
сиы. Некоторые из них — письма в печатные органы, переданные «по
ил значению». В свою очередь, в архивном фонде газеты отложилось не-
мало писем направленных в различные органы или на имя известных
партийных и государственных деятелей. Рассматривая фонд «Крестьян-
ской газеты» в качестве базового, составители получили возможность
iiapaiinniau. за счет других фондов комплекс писем (так называемый
принцип дополнительности) для создания более полновесной картины
общественной жизни. Тем более, что никаких принципиальных разли-
чий между документами различных архивов ни по форме, ни по содер-
жанию нс существует41.
Отражение наиболее полной картины взаимоотношений власти и
общества достигается, во-первых, стремлением показать при отборе
писем как можно более широкую гамму точек зрения людей, представ-
ляющих различные социальные, профессиональные, половозрастные,
мпичсские и конфессиональные группы населения, а также специфику
обращений во властные структуры, исходя из партийной принадлеж-
ности пишущих. Во-вторых, сложная система взаимосвязей показывает-
ся широким охватом структур и институтов власти (законодательная,
исполнительная, судебная), построением иерархии власти (местная и
центральная, партийная и советская, военная и гражданская), показом
отношения к персональным носителям властных функций.
Hi
Нин Mlll'l otll.lX 11» 1<»Ц1Н1Х1Ж |»<»о(»нк (н ЛИМ ПИСЛМ Н ’llirilllM lin ХПрИХ
itpHii, чи» । ipykiyprt hIKJIhVK'iUKHl n ППЧ MtlnKn hihIiiihi информации и i
уМНИН? OUtrUbHO iHHHHil lit4 •• ll HICM II Доступной (Mhl I illlii
Инин Hiiiiib iin yponne ihch cowkyiniocin Чем больше спиннинги <<ню
। iiiiiiH и», it’M быстрее iipiip.u hici oOi.cm информации, присущий только
th и iipi11111и1111л 11.11<» неделимой ни число составляющих ее документов
Цннч inniio, письма к<> власть, являясь одним из видон источников лич
L polo происхождения, несут в себе определенный субъективизм, отражая
|1Н|1Ннп/1уалы1Ыс особенности каждого корреспондента, а нс только эк<>
Нимн’нч । иг и политические интересы, присущие его социальной об
nt»»» 1И По с другой стороны, сознание, совокупность ценностных ус-
ii.miThh и ориентаций определенной социальной группы не является
I Lifeoli ю суммой индивидуальных сознаний. На самом деле коллектив
|щ»» гошиние представляет собой типологически общее сочетание инди
|ц||(унлы1Ых и групповых сознаний42.
I I’lHipr 1С1пативность Источниковой базы определяется также отбором
IgHi уметов в определенных хронологических рамках. В данном случае
|НРЧ1. илс1 о первом десятилетии существования большевистской власы,
[ ioittpitr, с одной стороны, было временем трансформации старого три
Инпноппого общества в новое качественное состояние, завершившейся
В К) с годы становлением «административно-командной системы*. С
НЬцтой стороны (что не менее важно), юбилейный 1927 год стал годом
подведения итогов прошедшего десятилетия не только для властей пре-
[ |Ь р 11П11ИХ, по и для широких слоев населения. География писем во
ньк и. достаточно широка, что ставит перед исследователем проб дему
выборки корреспонденции из различных регионов и национальных ок
Риш Последнее обстоятельство затрудняет отбор в связи с тем, что жп
|₽1п национальных окраин писали меньше ввиду необразованности п
мьп|<‘нпости от центра, плохого владения русским языком, слабости
ipiiiiiiiinii петиционного общения с властью.
Типологизация
Эффективность анализа отобранных документов во многом зависш
hi их тппологизации. От того, как удается классифицировать «письма
трудящихся», зависит и эффективность их анализа, и в целом действен-
ное н> использования данных источников для более полного понимания
ирсмспи, которому они принадлежат. Представляется, что такая типо
пп1и ыция может быть только многослойной и вряд ли можно выделить
наиболее значимый критерий, на основе которого письма могут быть
раюигы на виды и подвиды.
Коллектив авторов книги «Голос народа», рассматривающих письма
i-лк самые типичные документы эпохи, не устраивает деление на час i-
nvio и официальную переписку, но и собственной сколько-нибудь
। ।ройной классификации они предложить не готовы. «Бесчисленные
нарпации между формальными и неформальными отношениями людей
н обществе» включают весьма эклектическое сочетание таких групп, как
письма-воспоминания и письма-обращения, жанр народной публицис-
тки и анонимные письма43. Возможно, отсутствие внимания к вопро-
। им тппологизации навеяно всем предшествующим историографичес-
17
I liM ОПЫТОМ. KOI/HI HUIH l|i|l||HII|lli| И ИЙрНПИНЫННМ |Ш« ‘ M.lipiinrullli I.
I >H l\ i||O‘l I* prilli’IIIJIO IH'CX проблем
11 hum i iii.iil российский историк II It kiiniiiHiii npi i t и h< i paccMiiipii
ни11* письма в нескольких качсс1вач’. кик inioiiibill । аир. кик ра щовид-
iiut ii. дслонроизводс! пенных документов и как вил шистолярного
жанра В классификации писем как уникального и самостоятельного
in iieiiiiii а, разработанной ученым, к письмам но власть можно отнести:
постоянную корреспонденцию в газеты, в том числе письма опублико-
ванные и хранящиеся в архивах газет; почту в государственные и общ -
। гвенные учреждения (жалобы, претензии, предложения, доносы и пр.);
ни< ьма политическим и общественным деятелям, ученым, представите-
лям искусства44.
Особо выделяется подгруппа писем, полученных в связи с каким-
н1(»<> юбилеем или знаменательным событием. Частным, но весьма ха-
рнктерным примером служат письма в «Крестьянскую газету». Являясь
одним in видов источников личного происхождения, они, безусловно,
характеризуются определенным субъективизмом, отражая индивидуаль-
ные особенности каждою сельского корреспондента, а не только эко-
номические и политические интересы, свойственные социальной об-
шит* i и в полом. Однако, письма часто создавались как выражение об-
щее ।венною мнения односельчан или их определенной группы. Они
бы in подписаны и имели адреса, подавляющее число авторов надеялись
на го, чю их письма будут опубликованы, а, следовательно, прочитаны
в гом числе и их односельчанами. Поэтому, учитывая непосредствен-
ное и. социального контроля на селе, а также традиционную для крес-
иань та убежденность в определяющем значении коллективного мне-
нии односельчан во всех аспектах деревенской жизни, сообщать какие-
дпбо ложные сведения для большинства из них не имело смысла. С
другой < тороны, легко заметить характерное для значительного числа
инеем в i.iiciy стремление попасть в струю, когда в редакцию возвра-
щать ь в весьма превратном, усеченном и трансформированном виде
пх соСн гвенпые установки. Но жизнб богаче и разнообразнее навязан-
ных < верху установок, поэтому содержание писем зачастую выходило за
рамки предложенных правил игры45.
Одним пл наиболее эффективных способов классификации способна
с инь рыбинка писем по жанрам. В частности, этим методом пользуется
III Фицпатрик применительно к письмам во власть, написанным в 30-е
юлы. Опа выделяет такие жанры, как «излияние сердца», «крик о по-
мощи*. «доносы и жалобы» и ряд других46. Более подробной является
।mpoii.iH классификация писем, предложенная В.В.Кабановым: про-
( ьбы п жалобы, информативные и поздравительные письма, доносы,
письма, разоблачающие и критикующие действия отдельных должност-
ных ниц и учреждений, предложения и прожекты, «философские пись-
ма-, то есть письма-раздумья о понимании автором тех или иных тео-
рг|нческих положений, ситуаций в области политики, экономики и в
сфере духовной жизни47.
/(ругой метод типологического группирования источников, предло-
женный Фицпатрик, связан с характером языка, используемого автора-
ми писем, с дискурсивными особенностями самовыражения людей
через письма, жалобы, заявления и доносы. Безусловно, подобный со-
IH
НИПЧИППНЬ 1ИЧ₽< КИЙ ИКАЛИ I I oJHhHn ПИ < 1|1Нм(н || iHlIlhiHler Ирко
H«HH«’iilll. |Ц <Нвс 1111(11 I It liiolliollllll I iilllbUII.IHH О МОН HDUI |Г III II НИ ИНН
ИНОЙ период Письма «простых июлей* »го <>0рп ши пи< ьмя, ниппели
ни|п человеком, nr ijpniuui В ЖП1ИИМ Культуре. Они пишутся, как слы
шин и, г миной ошибок. ГикоЙ род письми, названного II.II Котовой
и И И,< андомирской по аналогии с «наивной живописью» «наивным
письмом», нередко использует газетные клише и заезженные фразы. В
iiHiMi неграмотной речи вкраплены штампы речи казенной, займе iно
минные и » средств массовой информации. Однако, главные, ключевые
hiHit.i и «наивных письмах» связаны с нарративами традиционного со
чыиия го есть с пословицами и присловьями. Сам тон их нередко —
мПн 1ЫН.ИО1ЦИЙ. Расстановка в письмах заглавных (прописных) букв
онн1Ь же отражает особенности менталитета традиционалистского об*
шн ны: очень час то таким способом люди выражали свои представ не
ним о ценностях, которым они придавали большое значения, вопреки
прмшлам грамматики. Этим же обусловлены сравнения «прежде» и «тс
п?рь». Наиболее характерными чертами большинства прошений и заяв
иинй подобного рода являются произвольная форма изложения, гра
ничшцая порой с сумбуром, специфическая система доказательств и
емопиональный накал. Причем, переменчивость настроения — не осо-
бенности темперамента пишущего, а социальное качество, присущее
народным низам48.
Имес гс с тем, говоря о письмах эпохи Гражданской войны и ины.
। inivci иметь в виду и другие возможные способы классификации ис-
ючников. Большое значение имеет социальное происхождение автора.
Нн< ьма рабочих отличались по многим параметрам от писем крестьян,
а письма беспартийных — от писем низовых коммунистических акги-
HiH гон. Перефразируя Л.Н.Толстого, можно сказать, что представители
Ийфдой социальной группы, обращаясь к власти, были «несчастливы
nt* своему». Наряду с некоторыми обозначимыми сюжетами, вытекаю
IHHMII и । общего контекста жизни страны в это время, разные люди пи-
Mi iii о ризных проблемах. Если рабочих больше волновали проблемы
Пг ipiihoi П11ы, продовольственного снабжения и жилья, то крестьяне
г । ин озабочены налогами и состоянием кооперации. Всех их, однако,
чрг Ц1ычайпо волновали и возмутительные факты произвола мелкого
moi пин о начальства, с которыми в повседневной жизни сталкивались
Финиш как деревни, так и больших и малых городов. Но и здесь была
нюн специфика, вытекающая из различий в политике большевиков в
I ироде п деревне. Даже способы апеллирования к власти у представите-
нп ризных социальных групп имели свои особенности. Крестьянство, в
ьцну более вождистского, харизматического характера своего ментали-
if hi, предпочитало обращаться не в определенные государственные ин-
i-iinvihi, я к тем конкретным деятелям большевистской верхушки, ко
|нрым оно склонно было в большей степени доверять49. Что же касает-
ся holier образованных слоев и, в особенности, жителей больших горо
зон, го они, как правило, писали в соответствующие госучреждения
mifio партийные инстанции, т.е. более доверяли политике в ее институ-
ум(||ылы1ом выражении. Это же относится и к письмам рабочих, в осо-
ЙП11ОСТИ к столь специфическому жанру, как жалобы на администра-
цию предприятий50.
19
11 inii ипи himiII I leiienn vm<*< нН» ни i r lipiiMi'ih ihH ♦ inuriiinli iiiik*
Ю11ИЙПИ1! I Io крЛЙНСЙ M(*|W HMeilOCI. НГ(к<>Л1.Ы» Чрг Нн.ГЫПН»» IhHIC IIK‘11
пых i*oiiihiiii.ifo экономических и общественно iio'IhhPhm ьим проблем»
цы ii.iiuiiiiiiiix оби ii.ni.Ht поток писем снизу, llci <н<»рси in пих \ же были
упомянуты В числе наиболее шачимых были коиро« ы налогообложе-
ния и взаимоотношений с местной властью. Однаки с* in ограничиться
лишь сюжетной гипологизацией, можно более ярко и нсгсторонне уви-
к*и. саму суть проблемы или исторического явления (что само по себе
исключительно важно), но никак не динамику изменения восприятия
проблемы и отношения к ней.
Отсутствие универсального классификационного метода, пригодного
/иля всего многообразия такого массового источника как письма, в свою
очередь, порождает другие вопросы. Каковыми должны быть критерии
отбори писем для научного анализа? Что более важно с этой точки зре-
нии: •.интересность» или «типичность»? Это совсем не праздный во-
прос Дело в том, что подавляющее большинство писем снизу написаны
людьми необразованными и малограмотными, с достаточно узким по-
литическим кругозором. Как в силу этих обстоятельств, так и ввиду
жанровою своеобразия большинства писем во власть, исследователь
в< гречается в тексте с дефицитом анализа, обобщений и выводов, то
есть лого, что могло бы сделать письмо более интересным и ярким. Как
правило, типичность это часто путаное изложение не всегда интересных
фактов и обстоятельств.
Так, «давление источника» (по собственному признанию составите-
н й уже упомянутых книг по социальной истории) заставило их отби-
раю документы ио принципу интересности, то есть наиболее интерес-
ные из массы подобных. Интересность документа при этом понимается
кик преобладание в тексте конкретных фактов, а не общих рассужде-
ний. А репрезентативность документов усиливается их трехуровневым
представлением: полностью приводимые документы, выдержки и цита-
ii.pl Подобный подход к отбору документов, при всех его положитель-
ных сторонах, оставляет открытым вопрос об общем дискурсе эпохи.
Конечно, в определенной степени, отбор писем как документов лично-
ю происхождения определяет случай. Но означает ли это, что следует
ограничиться лишь письмами, написанными людьми с более широким
крутзором. умением обобщать и сопоставлять факты и делать из них
логические выводы, то есть письмами интересными? Вряд ли. Подоб-
ный подход означал бы неправомерное сужение Источниковой базы. С
другой стороны, отбор только типичных корреспонденций не является
случайной выборкой, которая только и может гарантировать ее репре-
вснтитивность52. Следовательно, связать все воедино, обобщить и уви-
ли ь картину эпохи в разрозненных фрагментах — задача самого иссле-
ДО1ЧПСЛЯ. Думается, что именно определенный баланс между типичнос-
гью и интересностью способен обеспечить репрезентативность, то есть
кпчссгвенную представительность источников. Необходимо и понима-
ние го го, что представляющееся важным и значимым сегодня, не всегда
было таковым в глазах современников. Естественно, что в наиболее
драматичные и переломные годы возрастал поток неординарных (то
сен. интересных) обращений в многочисленные властные структуры.
20
I IciHirJl'Iltil 1»‘)П.< КИ<’ H<|»‘ НГН1ИЙЫ
||йНИН кйргинн МИрЙ П«»< 1.1141 1-1 ПНреД уЧСНЫМИ UI.JLI’IS ПЫрИСЮ'ГКИ
Дне* нт lion м<* । olio in »i и и <ч<» нотации Смена научной iiapiuiui мы ми
й»инн1Г1Ни1 юн ла мир iipi’/iciari в<> леей своей сложности. нелинейное
||| мнотмерноети и о '(Повременно целостности, заставляет bti минуть
i)g |1«ч in 1орического развития с позиций многовариантности и альтср
Нц 1НШН1 гн А но диктует настоятельную необходимость диалоги исто
1м|н » другими общественными науками, использования концептуально
Он Методологического арсенала всех наук об обществе и человеке. Ис
Минн Советской России 1917—1927 гг. можно рассматривать как ре-
yiH он вшимолействия верхов и низов, государства и общества, элигар
нН и массовой культуры. При этом, именно культура «безмолвствую
цн - большинства, прежде всего российского крестьянства, выступает
мныи <|»ик гором и двигателем советской истории данного периода
Номшшшовость социальных отношений в Советской России настоя
Й 1Г1Н» диктует выявление в историческом процессе тенденций долгое
РННН1Ц с реднесрочного и мгновенного действия. Историческая рсаль
Е|я н при гиком подходе предстает как изменчивая картина движения
СЙншролныч пластов. Ответы на вопросы сегодняшнего дня могут быть
тны ц»лько в рамках сотрудничества (синергетики) различных научных
jliM' и методов. Это отнюдь не призыв к некоему синтезу (синтез bcci
из ирг (полагает отрицание) или, тем более, к эклектическому смете
|щи< рд ^личных подходов Речь идет о равноправном сотрудничестве
(|нн ••чрапепии самостоятельного места и роли каждого из методов
Пора иилагься от поисков некоего универсального метода познания
цнрн и человека. На сложные вопросы не бывает простых ответов
< ннергстика как тип научного мышления и как теория в последнее
Кррми псе больше завоевывает признание обществоведов, распространи
Цн- нн полнеть общественного сознания, в том числе и политического^,
|1р» iihtpiiirльные итоги междисциплинарной работы исследователей,
в» ни ihivioHinx концептуальный аппарат моделей самоорганизации для
НЙ4мю1« пня обществоведческих проблем были подведены на страницах
•урнплм )Цшественные науки и современность»54. Но речь, в брлыпей
» о 1НЧН1. идет о методологии, тогда как назрела необходимость конкрет-
но in юрических работ и исследований на стыке («интерфейсе») гума-
оиitipiir.ix дисциплин Одним из наиболее перспективных направлений
Ни нмо1шния социальной истории в настоящее время является систем
нып (пли интегрально-аналитический) подход с его специфическим
1р том понятий (элемент, структура, функция, подсистема, среда и т.п.)
к mi годическим аппаратом (декомпозиция, системный анализ, модели-
piiihiiiiic). Причем, необходимо отказаться от истматовского деления па
। лпмныс и второстепенные элементы системной целостности.
< )днако историк имеет дело не системами вообще, а с особым видом
ни i‘ M — человек и социум. Социальные системы, особенно на макро-
щюнне, являются самоорганизующимися. Даже если система есть ре-
нльнн целенаправленных усилий людей, едва родившись, она начинает
♦ и । ь по собственным законам. Полная реализация системного подхода
предусматривает сферическое видение объекта, учет и сопоставление
io многочисленных характеристик. Наиболее крупным теоретиком
ня ।гмпого анализа в социологии и политологии был Т.Парсонс, кото-
21
р|.1Й Ipi пГц|ц'1 Ilin kilh 1Ы l|H iini | Щ h i i in < 04 KHIHiyH» III In
< koih.hiix iiniicncieM, и hiltмо/ieih nine мг*1Ц i oinpi.iMii обсч нсчиинсI вы
живапио и функционирование самой < п« имы
Применительно к изучению массового сознания системный метод
характеризуется рядом черт. Во-первых, предполагает выявление харак
терн и качественного своеобразия взаимосвязей между различными эле-
ментами структур массового сознания и измерение их взаимодействия
Во-вторых, предусматривает типологизацию множества признаков, ха-
рактеризующих различные аспекты сознания, на основе их реальной
общности. И в-третьих, подразумевает вскрытие механизма и факторов
формирования мировоззренческих архетипов населения55.
Информация ментального характера почти некогда не фиксируется
и источниках непосредственно. Поэтому перед историком всегда стоит
|Щ1.:1ча расшифровки текста, уяснения символики языка, поиска так на-
выплсмого скрытого смысла. При работе с текстом источника использу-
кнея самые разнообразные методы — от контент-анализа до семиотики.
Голько при всестороннем анализе можно ставить вопрос об адекватной
реконструкции языка эпохи, образа мыслей и действий конкретных
полей или их коллективных эмоциях и настроениях56. Например,
А К.Соколов подчеркивает, что доминирующие тенденции в массовом
настроении можно отследить только на основе подхода к письмам как
массовому источнику, а это, в свою очередь, предполагает применение
ряда специальных приемов и методов анализа. Обычно, когда речь идет
об и 1УЧСНИИ большого массива документов однотипного характера, ука-
>ынас1ся па коп тент-анализ как наиболее подходящий для этого спо-
।об, который основан на выделении в текстах неких смысловых единиц
и их количественных оценках с помощью специальных методов. Однако
и случяг обращения к ниш мам рядовых граждан такой прием нуждается
в некоторой коррекции, так как, если подходить к выделению смысло-
вых единиц в текстах писем с количественной стороны, то существует
рш к получить весьма искаженную картину состояния общественного
сознания. Коррекция связана с более активным вмешательством про-
фессионального историка в исследовательский процесс. Последнее со-
стоя i в юм, что он, владея знанием о том, что было в действительнос-
1и, на базе постоянного и длительного изучения явлений и процессов,
происходивших в стране в тот или иной период, может обозначить ряд
реальных проблем, которые находили отражение в письмах людей, и
шин. после лого судить на их основе о том, насколько они были рас-
npoviранены, какова степень их остроты и т.д. При этом очень важно
подчеркнут, что различные жизненные коллизии, представленные в
письмах, иногда дают больше для понимания ситуации, чем многостра-
ничные послания, полные маловразумительных общих рассуждений57.
Сочетание таких общенаучных методов, как логический и истори-
ческий, позволит раскрыть взаимоотношения власти и народа не только
по горизонтали, но и по вертикали, то есть проследить динамику разви-
тия системы «власть — общество» на протяжении исследуемого десяти-
исгия. Изучение социально-экономических и политических представле-
ний и поведения простых людей (менталитета) не может проводиться
нпе системы координат конкретной российской истории двадцатых
годов. Привнесение цивилизационных моментов, учет того, что путь
новаций пролегает сквозь толщу традиций, позволяет показать устойчи-
pii H i.| ip.ilh «|>« *| «Mill 11 n« • liMVillHHoHHhlM Mi’ll Hl'ihlll.lX V» hlllnhoh 11 yi IHHIH
Ь i.ihliii ‘ 1НГ11ЦОЙ uoMkii II i iu»!<• очередь, применение ме1(» н»п и< lopii
i|n ьн|| ill 11 рицо1и| IIII 11ОМОГМС1 111* llOBOMs llll'IMliyib ПИ ПробЛСМУ в bill
IlHHHHt IIMlH IH ’ir 11(1110 il и о(’к 1ОИ IC Illa III, H kOlopl.lX OH lipil
Ы » V’leuiM и iMeii'iniioeiii человеческою поведения но времени,
I неннфика шелглонлппя предполигае i и применение методов поли
Iiihhhh обусловленность принятия тех или иных властных решений
ItHiMiHH ih 1пи<’м иигсрссов основных социально-политических групп, а
|И м нншеимость коррекций доктрины от обратной связи снизу вверх
умном лого представляется важным углубление ряда конкретных iu
MrЛО1Ы1ГЛЫ них направлений, прежде всего, необходимости политоло
йрнч ►он» анализа, то есть изучения общественно-политической сигуа
||нп в । ipaiie, ее динамики и последствий принятия политических ре
|||гнн1| л in широких масс населения. А это предполагает проведение
(юн 1Н*<|. гни laniioro с социальной проблематикой (труд и занятость, со
||1йЛ1 нни напряженность и т.п.). При изучении писем с мест ымепк*
hpii П1пис на протяжении двадцатых годов противоречий между ком
|Нши ih’k ckhm государством и обществом. Как государство «разреши
до hoi конфликт — нам хорошо известно.
I |1ог< гпновление «истории молчащих» открывает социальные про-
mpkih inn, где »а совершенно добровольными решениями обнаруживи
|н я । л1И1а/1ыю-сгруктурирующее начало, где структурные социальные
(Нйнмолсйствия предстают как реализации желаний, где субъективные
u rn « пл п объективные возможности друг с другом соотносятся
Ilin ьма советской эпохи являются, несомненно, отражением сонно
|ь и дологического процесса. Но если Г.Соболев видит в письмах про
июлей «живые отголоски процесса становления гражданского
|йм**| о НПП1ИЯ в переломный момент исторического развития», го для
н И I ю.июва «письма трудящихся», адресованные анонимному обрату
Ич’Н in, скорее подчеркивают роль маленького человека как «пеевдо
|рн ►тпнпы» принципиально негражданского общества59.
(умаггся, что следует говорить о мозаичности и многокомпонентна
in массового сознания в постреволюционную эпоху. Принеся глобаль
ныс п 1МГПСППЯ, революция, вместе с тем, включает в себя и столкновг
н»н парою с новым: новых институтов с многовековыми управлепчсс
кнми |радициями, новой властной элиты со старыми «спецами*, госу
ыр< гаи и общества, значительно более инертного и т.д. Иными слова
МН, первое послереволюционное десятилетие характеризуется причудли
ным и многообразным сочетанием и конфликтом традиции и новации
ни всех сферах жизни. Этот конфликт находит свое отражение и в мае
гоном сознании, без того чрезвычайно мозаичном, фрагментированном
и противоречивом. Российский человеческий архетип при этом пред
। нп1’1яется не жестко заданным, а весьма пластичным. Стихийный ход
»о(»ыши, а также направленные действия политической элиты актпвп
iiipyioT те или иные компоненты фрагментизированного менталитета.
Речь идет, прежде всего, об уникальном сочетании в массовом ментали-
нче прагматизма и коллективного бессознательного, этатизма и антиго-
сударственных, анархистских устремлений. Более предметному и содер-
Жй1сльному раскрытию отдельных компонентов общественного созна
Пин указанного периода может способствовать моделирование психоло
||1чсского портрета пишущих во власть.
23
Примем йнии:
* Icil Hill I ( (Hhtiifi.n.iH h<ТОрпИ KHK история IK г<»б|.гмпн1ПЫН // I 111 SlHi
M , 1993. I I Bi,III. I. C. 161
•’ Дмн1ри< н А.В Социология политического юмори Очерки М , 1998. С. 4, 49
1 1пм жо. С. 55—57.
1 ( м : >го просто смешно! Или зеркало кривого королеbciiui. М., 1994. С. 63.
< м.: Кабанов В.В. Источниковедение истории соне к кото общества: Курс
лекций М., 1997. С. 351, 356, 361, 364—366, 372, 376, 379, 181; Перельман Я.И.
К и иля математика. М.; Л., 1936. С. 103—108.
<• Робер М.А., Тильман Ф. Психология индивида и группы. М., 1988. С. 173.
1 Зубкова I.IO. Мир мнений советского человека. 1945—1948 годы. По ма
гернллпм ЦК ВКП(б) // Отечественная история. М., 1998. № 3. С. 28.
N Дмитриев А В. Указ. соч. С. 251, 252, 254.
9 1убкови Е.Ю. Указ. соч. С. 27, 29.
10 См.: Голос народа: Письма и отклики рядовых советских граждан о событи
их 1918 1932 и. / Отв. ред. А.К.Соколов. М., 1997. 328 с.; Общество и власть,
1930 е годы: Повествование в документах / Отв. ред. А.К.Соколов. М., 1998. 352 с.
11 Голос народа... С. 16.
Г’ Измозик В.С. Глаза и уши режима: (Государственный политический кон-
гроль ы населением С оветской России в 1918—1928 годах). СПб., 1995. С. 5—6.
И Пегрстов П.И. В.Г.Короленко. Летопись жизни и творчества. 1917—1921.
М , 1990. С. 129.
Н См.: Литвак Б.Г. Коллоквиум североамериканских историков-русистов //
Отечественная история. М., 1995. № 4. С. 219.
D Измозик В.С. Указ. соч. С. 102, 134.
16 Там же. С. 161.
Г’ ( м.: Паш современник. М., 1983. № 6. С. 61.
,h ( м,: Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 122; Лобачева Г.В. Отражение монархи-
чески в»«прений русского народа в паремиологических материалах второй по-
loiiiiiii.i XIX начала XX веков // Проблемы политологии и политической ис-
тории Мсжнузов. сб. научи, трудов. Саратов, 1994. Вып. 3. С. 3, 9—10.
1° Захаров А В. Народные образы власти // Полис. М., 1998. N 1. С. 23—26.
Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 87-88, 194-195, 200, 210.
'1 Буховсц О. Г. Социальные конфликты и крестьянская ментальность в Рос-
• ий< кой Империи начала XX века: новые материалы, методы, результаты. М.,
1996 198 с.
” Кабанов В.В. Указ. соч. С. 34, 36.
4 См.: I ampert N . Whistleblowing in the Soviet Union: A Study of Complaints
and Abuses under State Socialism. N.Y., 1985; Fitzpatrick Sh. Stalin‘s Peasants: Re-
liance and Survival in the Russian Village after Collectivisation. N.Y.; Oxford, 1994;
I il/patrick Sh. Supplicants and Citizens: Public Letter-Writing in Soviet Russia in the
1930s // Slavic Review. Stanford. 1996. Vol. 55. № 1. P. 78—105; Freeze G.L. From
Supplication to Revolution: A Documentary Social History of Imperial Russia. Ox-
ford, 1988.
4 Куприянов А.И. Историческая антропология в России: проблемы станов-
ления И Отечественная история. М., 1996. № 4 С. 93.
Шацкий Е. Утопия и традиция. М., 1990. С. 42—45.
26 См.: Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия : эволю-
ция научного мифа. М., 1998. С. 72; Соколов Б.Г. Маргинальный дискурс Дер-
рида. СПб., 1996. С. 65.
27 Куприянов А.И. Указ. соч. С. 86—87.
2К См.: Бочаров В.В. О культурно-психологических истоках русского тотали-
гаризма // Угол зрения: Отечественные востоковеды о своей стране. М., 1992.
I 182—206; Коротаев В.И. Судьба «русской идеи» в советском менталитете
(20—30-е гг.). Архангельск, 1993; Кузнецов И.С. Социальная психология сибир-
ского крестьянства в 1920-е годы. Новосибирск, 1992; Лившин А.Я., Орлов И Б.
24
ЙИн n»»iiil*l и । Прян» !|i|Hiio< |i, ||ih । tihpi.t h ip • |l|h 1.К» i ни |ii|,H i i,w |9| f on
ЫШИмч 1*01 t Uli II мири III ||II|I|.M III 111’lHHkUH ► IIOIIOMV <>< MI.I< .'iriniio M(| (WM
Jfi’lj ( I ||IIII.II|<||| AM 11 iM< I ниие ГО||||||>||.||1» III HMOJIUI ИЧС< KOI О «Н'ИИкЙ
п . iilh >.ii| 11 к pr< Ihlllh Ни» I» IUH /ICOk I ilHpi.i Mill период // • Miilly Hiller, ( liiiliiiHih i.
♦♦ oiHhiliM MpiH hiinih, I993. <84 НЯ, и lip
и I M Kim rmi l() II Влияние практики большевизма на изменение пран т
hhioih loiii.iiiiiM и цоке деним российского крестьянства в 1921 1927 IT. < IK».
Ml; kv liielhiH 11 А. Письма II •• KpCCП.янскую газету» KOK ИСТОЧНИК для IllVir
||йи мен1|П1И1<нц российского крестьянства 1920-х годов. М., 1996; Петров И.1»
ii ю» ihriini.iH фактор в Гражданской войне. СПб., 1993; Потемкина Т.Н, При
|В|11Н1.Ц| III пек। внутрипартийных отношений (октябрь 1417—1920 ii) М.,
|рН и др
1,1 О» iiikiinoiui О В. 'Пункции образа лидера в массовом сознании. 1 итлс|оп
МП Нпминия и советская Россия // Общественные науки и современное! ь
199 v 6 С. 162—173.
Н Hiuikoii 1< > М. Становление идеократии: Истоки, ментальность, апп.цян
||| ’ |9?9 годы). Иваново, 1993. С. 103—104
Ко июня II П. Витальность как социально философская проблем! // Об
Цтн*» inn.ir науки и современность. М , 1998. № 2. С. 97, 99.
1 Г1 А ) Ф 1943. Он. 4. Д. 210. Л. 4. Д. 215. Л. 5
м < м (убкова Е.Ю. Общество и реформы, 1945—1964. М., 1993; Хтев
ни II В 1937-й; Сталин, НКВД и советское общество. М., 1992.
н Kuuiobu II.II. Горизонты повседневности советской эпохи: Голоса н)
hp.i М , 1996. С. 13, 155.
I liHtiiiyiii. В. О нормах современной российской государственности // е
|Н1НЖ М , 1996 23 мая.
I vp< ним А.Я. О кризисе современной исторической науки // Вопросы ис
№рни М . 1991. N? 2-3. С. 26-27.
,e buhhpcB Ю.П. Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское
iipoii икни ню в СССР в 1920-е годы. Источники. Методы исследования. Jiaiii.i
вTiiiMiioiношений: Автореф. дис. на соиск. учен. степ. докт. ист. наук. М.. И91.
Г
14 Покровский Н.Н. Источниковедческие проблемы истории России XX
в. ня / Общественные науки и современность. М., 1997. № 3. С. 95, 97, 10-
Ибрагимова Д.Х. НЭП и перестройка: Массовое сознание сельскою неге
<н они в условиях перехода к рынку. М., 1997. С. 230, 232, 233.
II Голос народа... С. 13—14.
' Буховсц О.Г. Указ. соч. С. 230.
n I олос народа... С. 4—5, 9.
11 Кабанов В.В. Указ. соч. С. 226—228.
1 ( м.: Голос народа... С. 12; Ибрагимова Д.Х. Указ. соч. С. 11.
,п В частности, данная классификация была предложена на конфереппш
•koviet Letters to Authority», состоявшейся в Университете Чикаго 6—7 апреля
1996 I.
н Кабанов В.В. Указ. соч. С. 223, 225, 228—229.
1Н Козлова Н.Н., Сандомирская И.И. «Я так хочу назвать кино». «Наипнос
письмо»: Опыт лингво-социологического чтения. М., 1996. С. 10, 17—18, 60,6?,
• I. 66, 68, 74—75; Кутырева Л.В. Жалобы как источник по истории крестьяне!
ini Vpajia (Опыт контент-анализа) // Количественные методы в исследованиях
по пс горни советского рабочего класса и крестьянства: Сб. научн. трудов. С вер
шишек, 1991. С. 52.
19 Таковым до коллективизации являлся в первую очередь М.И.Калинин.
Ли о ком не отзываются хорошо, как о Вас. Изо всех честнейший я так слы-
иш1|», — писал Калинину еще в 1920 году арестованный за «дезорганизацию от-
рп/ы» председатель коммунистической ячейки 54 автомобильно-броневого о~ря-
| | А Алексеев. (См.: ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 55. Д. 10. Л. 337).
<’Yllil НО ШИ нм.IM II iihliHirHIIliM рнбнчпч H’h in. oi ipn в оПщс» iBeiilloM <41
iihiiiiiii t кипы ц|н»ш|<'ма г»< ipBboiniibi ’ 1|ыш ньныи.<н iibifipoiiieinibiM in nopoia
1НПОЦН «»Н|»< 1<ЛЧ1 II.U’ipOCIIHII И << И111 ill Ы И Oil М ОЧ V III I НИС Ни »ЮМ ( IpHXC Hr ’HI
УГПОЧИ HIpIL'UI 11ДМИПИ1 ip.lllHH, iUliyillB.IH II lllill 11 il 4 Нруя рабоЧИХ. I I'lU'K'lillOr
< mmihhc рынка ipyaa депрессивно влияло н 1ы уровень тработной платы в про
мышленности. При ном государственные предприятия нс были и полном
» мыс к* слоил автономными агентами рынка, иной была и модель поведения ру
ководи гелей. Директора заводов использовали фаворитизм, прибегали для ре
пи пня жопомических вопросов к блату и связям вполне в «советском» стиле, п
иг в духе рыночных отношений. Рабочие же, жалуясь в высокие партийные и
юсуддрс!венные инстанции на непосредственное начальство, как правило, де
лили ио в чисто «коммунистической», идеологизированной тональности. (См
I Л РФ Ф. 374. Он. 21. Д. 5. Л. 234; Там же. Д. 8. Л. 5). Впрочем, острое пело
попы ню своим положением рождало в нэповские годы и иные, чем письма,
прев Ын.1 и жалобы, формы протеста в промышленности. В частности, массовый
характер имело забастовочное движение. Поданным, приводимым А. К.Соколо
вым, в 1922 юлу бастовало почти 200 тысяч рабочих, в 1923 — 165 тысяч, в
1924 41 тысяча, причем снижение числа стачек было связано не столько с
у iVMiiiciiiirM материального положения пролетариата, сколько с администратин
ними шпретами, (См. : Соколов А.К. Лекции по Советской истории. М., 1995.
С III).
’’I Общество и власть... С. 11 — 12.
<) выборочном методе см.: Количественные методы в исторических иссле
кныниях М., 1984. С. 101 — 137; Кабанов В.В., Муравьев В.А. К построению
курса источниковедения истории советского общества // Источниковедение
XX столетия: Тезисы докладов и сообщений. М., 1993. С. 23.
51 Мн ины О.В., Петренко В.Ф. Динамика политического сознания как про
иге < самоорганизации // Общественные науки и современность. М., 1995. № 5.
( ЮЗ 115. ’1
4 Ihiiaprinii А.II. Синергетика в гуманитарном знании: предварительные
инн и / Общественные науки и современность. М., 1997. № 2. С. 91—98.
11бр<11 имова Д.Х. Указ. соч. С. 13.
Куприянов А.И. Указ. соч. С. 97.
( окопов А.К «Создадим единый фронт борьбы против НЭП»: (Анализ
oiHiK с ।венных настроений конца 20-х годов по письмам и откликам рядовых
советских граждан) // НЭП: завершающая стадия. Соотношение экономики и
политики М., 1998. С. 115—116.
к Козлова Н.Н., Сандомирская И.И. Указ. соч. М., 1996. С. 8.
См Бодиско В.Х. Глава 5. Дневники и письма // Профессионализм ис-
горика и ндеоло! ическая конъюнктура. Проблемы источниковедения советской
исюрии М., 1994. М., С. 158—197; Кабанов В.В. Указ. соч. С. 235; Соболев Г.
Письма nt 1917 года // Коммунист. М., 1989. № 15. С. 13.
ГЛАВА II
ЧЕЛОВЕК И ВЛАСТЬ: ОТ РОЛЕВОЙ ИГРЫ
к СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ
«Наши роли определяются ожиданиями других
людей».
II. (’чг / 1Г/>
Н‘ М’дпым пунктом наших рассуждений выступает отличие идентич
Чн от градинионного понятия роли, заключающееся в том, что пер
н« «нраничена ожиданиями окружения, а складывается частично
H'liiHiincM социальных взаимодействий, частично — на основе пн
н|Н1уаны1ых особенностей. Идентичность индивида является резулыа
попытки соединить социальные роли, которые он выполняет, п его
Hhoiioiпчсскне диспозиции с теми моделями личности, которые счи
Bin и одобряемыми в обществе, к которому он принадлежит1.
Ili.iimp и изменение социальной принадлежности, места индивида и
Ьнню1Ы1ых отношениях становятся общественной проблемой обычно
limn и переломные эпохи истории, когда меняются принципы, па ко
Крых бпщрусгся социальный порядок. Например, в условиях сопиаль
мню кризиса защитная функция будет доминировать над функцией
Ьмиш.ip.itci 1ия и самореализации личности. А становление рыночных
HHiiiHh нии. смешанной экономики стимулирует укрепление целе-раци
и.hi.lx механизмов идентификации и ослабление ценностно-орисн
। ншонных2.
Любые радикальные изменения в жизни общества приводят к утрате
i| i. ыблению прежних социальных идентификаций и побуждаю! к
Нитку новых или, хотя бы, к стремлению удержать привычные соли
HapiHHin Кризис интенсифицирует социальные идентификации лич
Hot in i повседневным ближайшим окружением (семья, товарищи но
рнГнне и i n ), но образует неустойчивую иерархию в более широких»
|юрпчпыч группах или тем более в символических общностях (солидп
рншпия по возрастным когортам, профессии, месту жительства, уровню
п । ио< осгояния, этнической культуре и политическим предпочтениям).
Намного сложнее происходит процесс идентификации не с малой, а с
рзлыной группой, то есть с другими людьми, находящимися вне зоны
и» посредственных отношений. Причем формирование социальных
1Ыг|||и«1постей происходит, как правило, по принципу «от противного-»,
о» и» в кризисных условиях люди скорее осознают, с кем они себя нс
1П1Г1111к|)Ицируют, но труднее обретают чувство позитивной идентичное
нН В своих взаимоотношениях с властным аппаратом в послереволю
нноппыс годы советское общество в целом предстает достаточно замуз
Ш11ПЫМ и аморфным, лишенным структурированности. Можно гово-
ри и. о существовании групповых интересов, хотя на уровне массовою
। и и 1.НПВ1 картина общества была смазанной. Слышны были голоса из
шпрп, по при этом плохо ощущалось звучание самого хора.
Ломка социальной идентификации в российском обществе, будучи
пни Ниппой трагедией для множества людей, порождает обессмыслив-
27
ninth И мир И. ОЛНОКр^МГННи, nrih l и ППЙЬНкйМ ППШ кН НОШ.IX H/p'IIIH
фНкЗЦИЙ, I- 1ЮСС 1ИНОПЛСЧ1ИЮ y>i Г И i|nipM iX цгп<н шою обрй Hl
мири Причем iicpiioniriiuibiio прон< » < н/м и<ификниип ирискает мере»
культурную инсценировку как бы попы।к, щры по правилам. Относи
icjn.no писем во власть, то одним из способов симовыдсления их авто
|м»п из общей массы голосов из хора было сознанмьное использование
не только реальных, но и воображаемых самоидентификаций через при
ни।не на себя определенных ролевых функций
Процесс осознания корреспондентами собственных, личных и шере
i он можно рассматривать как первоначальный этап социальной иденти-
фикации. Для идентификации себя корреспонденты обычно использую!
ipu дискурсивных стратегии: «представительства», связывающей идеи
гификационныс предпочтения людей с определением ими своего поло
женим в обществе как представителей конкретных экономико-полити-
чес к их, социально-культурных и духовных стратификационных образо-
ваний; «амбивалентности», ставящей эти предпочтения в зависимость
си признания индивидом зависимости своего существования от положе-
ния дел во всех с ферах социального пространства (в обществе в целом),
или от их принадлежности к одному из этих секторов; «ординарности»,
лежащей в основе деклараций о принадлежности к символическому
•среднему классу», который объединяет людей, называющих себя «про-
стыми», «обычными», «нормальными», «такими, как все», «винтиками»
и пр? j
П ibcctho, что основным механизмом социальной самоидентифика-
ции является противопоставление ценностей, моделей поведения и
взглядов своей группы иной группе с чуждыми или враждебными инте-
реелми, Понятно, чю в данном контексте рабочий при апелляции во
ншн и. будет иметь больше шансов быть услышанным, нежели священ-
niiv или нэпман. Исходя из этого, в тексте, имеющем целью получение
Koiii peinoro практического результата (наказание некоего низового бю-
рократ, иозвраз несправедливо конфискованной собственности, реше-
ти- жилищной проблемы, изменение ставки налога и т.д.) авторы апел-
ляций во власть используют усиленные и более четко социально акцен-
гиронаппые ролевые модели «старого революционера», красноармейца
и партизана (в том числе бывших), «простого рабочего, всецело предан-
ной» идеям Советской власти», «честного крестьянина-труженика, нут-
ром тяготеющего к социализму», «женщины-работницы, матери буду-
щих строителей нового мира» и т.п. Причем, речь идет не о непосред-
viвинных социальных позициях, а о добровольно принимаемых на себя
социальных статусах. Добровольно принимая на себя тот или иной ста-
i ус, автор письма делает выбор в сторону той или иной стратегии обра-
щения к власти. Однако, принятие определенных ролевых установок не
обя за гельно означает, что авторы писем неискренни в своих описаниях
пни просто пытаются манипулировать государством. Просто при патри-
мониальной системе взаимоотношений между получателем и отправите-
лем письма ролевая идентификация со стороны просителя практически
неизбежна. Своего рода «виртуальные социальные идентичности»5 обес-
печивают наиболее эффективное речевое воздействие на властного ад-
реса га. В этом контексте самоидентификация авторов писем является
вполне целенаправленным, стратегическим процессом.
28
f 11|Н1МЩИНН к • НН | н I npnilii I h, 410 H Bi in LllIHIH'I h<’ • ИУ’ЫСН illlC/IHiiilllll
фн H'lH»-Ih HKI iloi 1П1ОЧПО рлционллыгый И f 11К »/l VM/II (11 l.l И >1<» IKK l\
Il I и Hl none Kooipoio CMOpeC ПСЖИ1 < 11’<’M ll<‘11 ll«* к ИНДИНИДуАЛ И ЯШИН,
ill нгпанис ll|)UMI* HVH* к wpv И । I.Illi -I’ll- нее». H /ДОННОМ случал
ter H Hiini о месте индиниди и отношениях с другими людьми (именно
Uit HpHh’K’kiirгея понятие социальной роли). .1 также о тех кдчссишх
Кнкннчгн।himщ ИН1СЛЛГКГ и пр.) и самооценках (плохой — хороший и
I I юнорыми индивид наделяет себя. Массовость писем «маленьких
Кдои! не должна шелопять одну из важных интегральных харакгери
Ин । mini yiinoi о психологического портрета их авторов: ли люди ре
|Н'in» I. ни шпчимое и отчасти рискованное социальное действие и пы
Кит н побиты и необходимых для них результатов I» наиболее приемы*
Кй и ик гупной для них форме. Именно они инициируют диалт <
Мй» н.ю II ждут от пес ответов.
Г Нрн» июль представлял часть некой неструктурированной и граждан
неоформленной социальной совокупности. Поэтому столь важно
М iiniiipn письма через ролевую модель самоидентифицироваться и
нншш шрова ться. Через ролевую самоидентификацию он осушсст
Rin । выбор наиболее эффективной дискурсивной стратегии: каяться
Ми । нмо\ 1верждаться, льстить власти или ругать ее, принижать себя
Мн но те лнчивать и т.д. Как раз революция представляет собой поле
MipMHpHiuniini повой структуры личных интересов, их качественно ио
Канн ш niiica Массы приводятся в движение острой неудовлетворенное
Мш । поим положением, ожиданием перемен (при этом не все! ла
Мн о каких), резко возросшими надеждами относительно возможней
М Пь|1 ipi.ix и >ффективных подвижек к лучшему. В.В.Журавлев приво
Mi о» ионные социально-политические типы, отражающие в структуре
Н ня|ы чомг своих интересов характерные тенденции эпохи: убежден
|нн priHiiiioiiTioiiepbi, доминирующий личный интерес которых — во
limiHieiHir доктрины в жизнь; убежденные защитники старою строя;
НАн|м>1ни революционных эпох, главная ценность которых — власть кик
hi* 1НШ11 <<» шлейфом ее многообразных атрибутов и привилегий; мучс
|но н революции, которые видят свой интерес в нравственном очишс
мни пт нпаемом посредством личных страданий; обыватель револю
IlHiHiiHHt поры, который нацелен в наибольшей степени не на приоб
biimiie новых социальных и материальных выгод, но на сохранение
имеющихся и на возврат потерянных; среднеактивный участник
|вно!ноционного процесса, склонный к переменам и в принципе гото
|ннН (для каждого конкретного случая — в разной степени) поддержи-
Пн ИXе*.
I рапипы между этими группами населения весьма зыбки, а их роль
ц нроцес се трансформации властных отношений в переходный период
мтни iiiix.i. Отнюдь не тождествен категории оборотней слой специа-
щп нт, ютовых работать при любом режиме, что совсем не адекваг
рн служить ему. Для них важнее всего — заниматься своим делом,
и психология мученичества в революционные эпохи не только
л «п |бранных»: она становится популярной и в психологически пе-
Ь|пйчивой части общества, особенно его средних слоев. В психопато-
М|нчгском варианте мученичество составляет одну из подоснов такого
•Hpnkicpiioio для революции проявления, как суицид. Но есть и другая
мнрпни медали: многочисленные источники личного происхождения
29
ol'tC I iliiiui V К <1 и •! iiil |< > I ml hi, ’ini |w mi ihihihi- 1111 hl • I i i i.i*' lhi< * и
OHIpllH, 'K I KO HO lbVJIIIMI.ir II Illi in» 41*1 lit * I НШН1ИГ ,|(’iiollC,l<4*h VWi
Ah Illi. ( pr/llir.lh 1ИВ11ЫЙ участник IH'lmihniiHlt uh IHH>IH('I МЛ*чOiiyK) *•« H
революционного процесса на сю подъема, но ено* »*Осн резко менян,
ориентацию па революционных поворотах ООлик и социальное повод*?
пне обывателя — более надежная вп иннам карточка революции, чем
социально-психологический портрет ее ядра. Если портрет революции
пера позволяет понять с чего и почему началась революция, то облик
обывателя подскажет, чем она неизбежно закончится7.
Кто в изучаемый период писал письма, а кто их не писал? Насколь
ко репрезентативно передают эти документы характер массовой общее i
венной психологии? Это тоже весьма непростые вопросы, на которые
net однозначных ответов. В частности, важно попытаться определить,
являлось ли доверие к высшей власти или ее персонифицированным
постелям фактором, провоцировавшим желание обратиться во власть с
письмом? Или же действовали другие побудительные мотивы, в чай-
ное in, сложившиеся в России традиции петиционного движения, когда
апелляция к государству напрямую считается наиболее эффективным
способом решения проблем, вне зависимости от авторитетности и ио
нулярпости власти? Иными словами, писать во власть — еще не озна
чист одобрять ее и поддерживать, либо даже считать приемлемой для
себя в обозримой исторической перспективе8.
( oci iB пишущих был весьма разноликим. Например, среди авторов
«Крестьянской газеты» были не только крестьяне, но и рабочие, служа
шпе, комсомольские и партийные работники, студенты и красноармей
цы и пр. Часто авторами писем были слушатели курсов ликбеза, кото-
рые хотели показать, как хорошо они усваивают основы политграмоты,
кпк щорово решают задачки, умеют писать стихи. Много писем прихо-
зпло от женщин, зараженных идеей женской эмансипации. Сюжет рас-
крепощения женщины, избавления ее от «домашности» — один из из-
любленных сюжетов в содержании писем. Анализ писем в газету пока-
n.iiiaei, что преобладающими были не письма селькоров, а разовые об-
ращения, Значительная часть авторов лица, более склонные к рефлек-
сии. к поиску жизненных ориентиров, эмоционально более возбуди-
мы**, чьи амбиции выходили за пределы некоторой нормы. Но авторами
moi пи выступать и обычные граждане, попавшие в сложную жизненную
ситуацию, искавшие выхода из нее и обращавшиеся по этому поводу в
ра ПП1ЧПЫС инстанции. Так как поток корреспонденции намного превы-
щлл возможности редакционной работы с нею, то многие мероприятия,
основанные на работе с письмами, зачастую приобретали формальный
и выборочно-случайный характер, а затем в целях пропаганды усиленно
раздувались на страницах газеты. Редакции стремились показать пе-
стрый состав пишущей аудитории, а не специально «письма темных
людей»9. Поэтому столь трудно судить о составе пишущих и о мотивах
обращения во власть по опубликованным в печати письмам.
Обращаясь к эпистолярным свидетельствам, историк использует их
не столько для анализа происходивших событий, суть которых он, как
профессионал, может представлять гораздо лучше, чем создатели доку-
ментов, сколько для характеристики самих авторов писем, опираясь на
различные элементы их содержания. Иногда просто поражает количест-
во писем от людей больных, искалеченных, эмоционально неуравнове-
30
|i| MillilM hull I ||OM| ».I4 ll‘l| 111.IM |МС(’УДКПМ 410 OlpiUHUIO 11ВПЫГ 11| »11 III III* II
нь t-uni ом щороною < h»iii< •< i ha *9. H >h»M । и ношении восьми mi pin* icpiio
цийНгтн молодою КОММУНИСТ!! li It. IrpHiiunin и I IK I<KI1(<>) 01 11 no
«При I')’/ |t| который II priyiblilic непосильной служебной H.lipyikH
• ыПоцоц iiriip.ii irniiH пилон. до i умнсшествия». После неудачной по
пыли самоубийства автор письма потерял всякую надежду «или
Kiio i lia река H ili подпольная организация какая-нибудь», «или в чужой
ЬнрАын и in Москва-река *11 Л ног еще образчик «нового оптимизма*
ррмив пи<* муллы Г.Багаутдинова па имя М.И.Калинина, датированное
( 1гн1чоря 1924 г.: «...потеряв зрение, по неимоверно радуясь дшоеввп
Мий » вооодс, я вернулся па родину. Приехав в деревню, узна i о смерти
Iftoi й матери. Сестры все вышли замуж, и от 15-ти семей пчел ничего
Ь о| |ллось Но все эти печальные явления нисколько не повлияли на
Ьнг радостное настроение, и я новел такую же радостную жизнь* 1^.
Г H последних исследованиях психологии революционной эпохи пол
икается политическая тенденциозность и крайняя эмоциональность
hi '1ГПН1ЦЫ и хуления») источников личного происхождения. Действи-
Vn.no, обвинительные послания вождям большевизма, как правило,
йнннмпы и малоизобретательны по части аргументации. Слишком
Мн* ю они исходили от лиц с расстроенной и даже разрушенной психи
Письма такого рода характеризуют не власть, а несостоявшисся
шив‘ж пи и претензии к ней13.
Признавая справедливость подобных оценок, нельзя вместе с тем нс
Йрпшагь их несколько ограниченный характер Безусловно, в социаль
Ни психологическом отношении письма во власть являются значитель
flu более сложным явлением культурного, исторического и ментального
(ih ихолингвистического) порядка. Содержание текста, иногда даже при
тсугсгвии впечатления о его цельности, принципиально полифонично
|h । педователю необходимо видеть многоаспектность письма и с гре
МИП.СЯ понять, что же стоит за текстом. В частности, важно попытаться
определить соотношение отраженного в письме реального мира — мири
в 1МСПЯЮЩИХСЯ ситуаций, исторических событий, движения идей, стоя
ншх вне текста — и создаваемой индивидуальным воображением кон
гргнюго автора картины мира. Конкретно-языковая и национально
► мыурная вариантность, заложенные в любой письменный текст,
фн1жпы учитываться исследователем, но при этом не заслонять обьек
1ШП1ОГО воздействия исторического и социального контекста. В целом,
ибн липекта: национально-культурное своеобразие дискурса и специфи
гл личностного, авторского отражения реального мира формирую! со
шылыю-психологический портрет пишущего. И он далек от гою,
попы быть ограниченным лишь типологией неустойчивой (разрушен-
ной) психики. В побудительных мотивах, методах и способах апелляции
нп власть, дискурсивных стратегиях авторов писем столь же много ра-
циональности, как и иррациональности, как трезвого расчета, так и
। лпбой мотивированности и неадекватности, реального и фантасмагори-
ческого отражения мира. В текстах революционной эпохи этот менталь
ш.ш коктейль особенно ощутим. К методам анализа писем первого
1ви дореволюционного десятилетия вполне применима следующая фор-
мула А.Я.Гуревича: «Историк должен стремиться к тому, чтобы обнару-
♦ ин> те мыслительные процедуры, способы мировосприятия, привычки
пинания, которые были присущи людям данной эпохи и о которых
31
сими »in тони moi'in и nc ji.uuiii • ♦ п» »н Нмго hi»i« oi, нримепни их tour
1)1.1 UH I OMll I II'ICCKM, ПС рассужлнч о ПИМ, Н IIHIUMY и ис ИОДШ'РГНМ ИХ к|МЬ|
НП С. При r.lkOM подходе удалось Оы ПроПнИ»» Н I’ 0<Hlce 1лубокому ИЛ И
ту сознания, теснейшим образом евмишиому < социнцьным поведением
людей, подслушать то, о чем эти люди • и мог iи» и.шее могли голькн
проговориться независимо от своей воли»Н;
Как представляется, то, что некоторые и сел едока гели писем «мн
ленького человека» принимают за реальную речевую патологию (харам •
еризуемую как систематическое и глобальное нарушение ввиду психи
ческого заболевания или иных «катастрофических» причин Языковы!
норм, предопределяющее невозможность общения корреспондента я
адресата), на самом деле является психолингвистикой ложных высказы
ваний. Имеются в виду высказывания, искаженно описывающие деш i
вительное положение вещей, причем это искажение является преднаме-
ренным15. Мотивировка подобного намеренного искажения действи
тельности, как правило, связана со стремлением достижения макси
мальной эффективности апелляции во власть или, другими словами,
получением корреспондентом наибольшей практической пользы путем
стимулирования необходимого властного действия. Следовательно, речь
идет о некой стратегии социально ориентированного речевого воздейст-
вия, замешанной на сугубо прагматических мотивах. Картина мира по-
лучается в таком случае искаженной, но искаженной в нужном автору
текста направлении. Для этого используются такие приемы, как драма
тизация реального положения вещей и обстоятельств жизни автора, ги •
пертрофирование одной группы фактов и замалчивание других, спеку-
лирование на социальном и политическом статусе корреспондента и т.д.
Здесь мы наглядно видим характерный для развития идентификаций •
условиях нестабильного общества феномен «психосоциальной акселера-
ции» (по выражению Петера дю Приза), посредством которой индиви-
дуальные невзгоды агрегируются и политизируются, а группы поляризу-
ются16.
На социальный и психологический портрет пишущих (как и на со-’
держание обращений к власти) повлиял архаизирующий характер Ок-
тябрьской революции, в результате которой общество на глазах распа-
далось, а потом восстанавливалось, являя собой пример восстановления
цивилизации и первичной аморфной социальности17. Уже в 20-е годы
российское общество фактически возвратилось к сословному устройст-
ву, только ранг сословий был совершенно иной: на фоне плакатной
диктатуры пролетариата все более замкнутым привилегированным со-
словием становилась партийно-советская элита. Письма двадцатых
годов, не говоря уже о периоде Гражданской войны, демонстрируют ог-
ромный дефицит социального оптимизма среди представителей разных
групп населения, в особенности, среди крестьянства. Крестьяне в боль-
шинстве своем не верили в светлое будущее при коммунистической
власти, как не забывали они и ужасов военного коммунизма. Для сель-
ских жителей немаловажным обстоятельством, формировавшим отно-
шение в власти, была подозрительность ко всему, что исходило из го-
рода18. Однако и промышленный пролетариат ощущал себя пасынком
нового строя. «... Рабочие, которые теоретически пользовались всеми
благами нового общества, на деле с трудом могли понять свое место в
нем», — справедливо замечает Д.Хоскинг19. Следовательно, доверие к
Rlpiniy не <»ьпц» |H’iiuihмним и i|H i ним о ниьупь шачнмым Ho
hi iniiiM фикнзроМ ДЛИ iiiu iiiihihhi к naat in
|| Ht г же MIHHIir III Illis (XOlH. к<»11ГЧ1Н», 111 >< >11<* 11 111 < M* < <Hl| iiiHIH'lllu
tell iWIHRR I HO. lllk bilk серьезных < hl I Иг I ll’ICCk Iix IlCCJICJh >h.HI ИИ IHIM'M
[НЛННН1Н1Г|ОГЬ). решились ПИСНТЬ ПО Il'bU’lb По ПОДСЧСТИМ Г.Н Миро
КЬц.и • iiniihpn 1923 г. к началу 1926 г. только в •Крестьянскую газету»
|ц1Н14о Волге I млн. писем?,\ Да и вождям писали нс меньше
h i ими Пенина только в ГАРФ сосгавлясз 11 тыс. писем рабочих,
Mteai и миIрогов•* 1. Побудительные мотивы, очевидно, были ком
НЫМн < рсди них нс последнюю роль играло желание найти упри
Н| Н|н||| mo i местных бюрократов и отвстственников. Кроме того, в
^HHhiiiiii к высшей власти присутствовало желание пробить толщу
^Кирпич! < гой неразберихи и безответственности. Апелляция в верхи
ini ь । ш намного более эффективный способ добиться благоприят
II рншенпя щюблемы, часто уже на основе опыта предыдущих кон
представителями власти на местах. «Куда не обратишься но
и и» нигде концов нс найдешь. Так было только при царизме, но
власть рабочих и крестьян, то должно для каждого рабочего и
в|ы11нны Все законы, издаваемые высшим органом из центра,
Ирин приводиться везде и повсюду Советской Республики точно и
1ЛИВО-, — пишет в 1921 году группа крестьян Гомельской губер
цилонольная действиями местного начальства22.
И|пи о Шим побудительным мотивом, толкавшим людей на обрате
а Hi.il окис инстанции, было твердое убеждение, что на местах иска
ihnniiпку центральных властей, причем не только извращают ы
Им но и сознательно не информируют население о тех или иных ы
И||н 11М ЛЫ1ЫХ актах. Поэтому письмо либо заявление в Москву виде
г н /цылог с властью напрямую, без лукавых посредников. При
Ицмпш и ого прямого обращения люди рассчитывали пробить то. что
ММ । чн гили информационной блокадой, а также, в случае необходи
мн tn помучить соответствующие разъяснения по поводу политики го
Ьгнр» him Гак крестьяне Рязанской губернии И.Савельев и Я.Дронон
мшп< Н II Ленина «расследовать вновь наше дело и разъясни и. I) ни
Миш.! н едоков по декрету полагается одна корова и одна лошиль,
1| нм* ни in право притеснять и разорять семейства красноармейце!! и
I) пи школу ли поступает наш Комитет и обязаны ли мы исполнять сю
ЬПнипния? Если-же он действует незаконно, в таком случае прикажи
I си га вить нас в покое»23.
I Гн-им образом, побудительные мотивы, заставлявшие людей взяться
1н цгро, были разнообразны. Поскольку, как уже было отмечено, речь
tyiiri о своеобразном способе коммуникации народа и государства, ин
вНШщуума и власти, то контакт был обоюдным. Государство само moi до
шипшпровать поток писем снизу в случае проведения какой-либо по
•iiiiiPiccKon кампании, вызывавшей отклик на местах. Те или иные
мунныс повороты и события политического развития также предосглв
дали ci 1ественный повод людям высказать свое отношение, особенно
It >1п непосредственно затрагивались их интересы. Практиковалась
। в хе рассылка анкет и опросных листов, просьб высказать свои суж-
дении по тому или иному вопросу внутренней политики24. Следователь
ш» письма и иные формы апелляции к государству являлись не только
коммуникативным средством, но и барометром общественных настро-
I м
33
. ппи, i iuHinMvM priiirniiH Hiu viiiiii.ih н»«Н|нн tm iihiu rHii' iiiioil ♦ И Hill, ► hi
ПИНОМ linn ii|.||iv< KiHHOi • <unm Н.110П HH piiHi 11 iifMHHi<»i|i4 111.1
Примечания:
1 Баранова Г.С. Теоретические модели социальной идентификации личное
ги // Социальная идентификация личности. М., 1993. С. 35.
•’ См.: Качанов Ю.Л., Шматко Н.А. Семантические пространства социииь
ной идентичности // Социальная идентификация личности. М., 1993. ( . 47,
Ядов Н.А С оциальные и социально-психологические механизмы формирования
социальной идентичности личности // Там же. С. 19—20.
' См.: Дилигснский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1994
1*12; Массовое сознание и массовые действия. М., 1994. С. 5; Резюме науч
ных отчетов по исследовательским проектам, выполненным в рамках общетк
титутской программы «Альтернативы социальных преобразований в российском
обществе в 1991—94 гг.». М., 1995. С. 95—96; Ядов В.А. Указ. соч. С. 16.
1 Резюме научных опетов... С. 12, 57.
' Качанов Ю.Л. Проблема ситуационной и трансверсальной идентичности
П1Ч1ЮС1И как агента социальных отношений // Социальная идентификации
личности. М., 1993. С. 33.
6 Журавлев В.В. В дополнение к сказанному: революция сквозь призму лич
ною hi П ереса // Отечественная история. М., 1995. № 4. С. 215—218.
’ См.: Гам же. С. 216—218; Исхаков С.М. Революция и человек: социально
психологический аспект // Отечественная история. М., 1995. № 4. С. 213; Гя
же Пашкова В.С. Самоубийства коммунистов в 1920-е годы // Отечественная
история. М., 1998. № 6. С. 159—160, 167.
н Именно гак дело обстояло применительно к большинству просителей hi
чн< la крестьян, обращавшихся к государству в лице его высших представше
лей Апелляция к коммунистической верхушке либо в большевистские органы
отнюдь нс свидетельствовала о любви к Советской власти. Скорее речь може1
иди! о патримониальном традиционалистском мышлении, которое причудли
вым образом переплеталось с соображениями практической пользы. Какова бы
luuiCTb ни была, а сосуществовать и уживаться с ней надо, — таков был ход рас
суждений многих крестьян. А уживаться со властью означало и апеллировать к
ней. причем часто прибегая к традиционным и исторически привычным фор
мим петиций и соответствующему дискурсу. Отношениям патриархального типа
< Оппи н щуки апелляции к личностным свойствам партнера по социальному
в тимодействию и соответствующие стереотипы типа «добрый» или «злой» на-
чнльник.
° I олос народа: Письма и отклики рядовых советских граждан о событиях
1918 1932 гг. М., 1998. С. 10-11,156-157.
10 (’околов А.К. «Создадим единый фронт борьбы против НЭП»: (Анализ
общественных настроений конца 20-х годов по письмам и откликам рядовых
советских граждан) // НЭП: завершающая стадия. Соотношение экономики и
политики. М., 1998. С. 116.
и 1ТАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 525. Л. 47-47об.
12 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 7. Д. 21. Л. 90-90об.
13 Булдаков В.П. К изучению психологии и психопатологии революционной
шохи: (Методологический аспект) // Революция и человек: Социально-психо-
догичсский аспект. М., 1996. С. 15—16.
14 Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М., 1993. С. 48.
15 Леонтьев А.А. Основы психолингвистики. М., 1997. С. 252.
16 Баранова Т.С. Указ. соч. С. 44.
31
hiH'HiHH Illi I н«|| I l.l IHHU lilin Hllth | И «ОНГНИОЙ «ЦОЧЦ |o»|O<.l Hl
Пи I M 1996 ( 100. |0Д
1 Чардкгерным и няне ни Miirniif. hi.h нпыннос ii 1920 г, крссп.нннном I AM
ph<i,iii ivO<piuiii 11.Ф.Кре юным: • Ьочмю пинги., «по iipoiuu и., пн |делнющин
и|-ini. пролеhipliH oi кр«ч'|1»нцг|ни, iuc (юнее и Ihwc о(ни тристен I о род синю
ip нриюм деревни и деревня врагом города». (( м.: ГЛ гФ. Ф. 1233. Он 56
Г* И Ph
Rih киш Дж. История Советского Сою iat 1917—1991. М., 1994 С. 127,
*” Миронова I В. Крестьянские письма как исторический источник но изу
liiioo ooiiirt ии нною со пития крестьян 20-х гг. // Источниковедение XX сю
мри leiHcui доклвлон и сообщений. М., 1993. С. 138.
[ ( м Правд.। М., 19К7. 31 августа.
с I \ 1’(|> Ф. 4085 Он 22. Д. 564. Л. 4.
1нм ке. Д. 691. Без нумерации листов.
' В начес inc примера можно привести опрос в 1920 году низовых работни
I •IhiiipdiKH iiib' о политическом состоянии и настроениях в их уездах (< м
• ГА ëà •!» 1235. Он. 55. Д. 12).
ГЛЛВЛ III
ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО:
ОСОБЕННОСТИ ДИСКУРСА
«Всем и каждому у нас одна дорожка,
Жизнь устроена как русская матрешка.
Все едино — правит хамство или барсi но
Сверху грубая матрешка государства».
И. Елагин
II последнее время среди специалистов в области различных гумани
гарных и общественных наук неуклонно возрастает интерес к пробле-
мам гсории государства и истории государственности. Это вполне по
пятно, Переживаемый страной острый кризис государственности, свя
шнный с особенностями переходного периода и с мучительными поис-
ками новой модели власти, требует компетентного и научно-обоснован
пою анализа исторического опыта. Нравится человеку или нет, он не
может находиться вне сферы определенного типа политической систе
мы Поли гика выступает одним из неизбежных фактов человеческой
ч и ши Как справедливо отмечал в известной работе «Демократия и то-
1.1ЦИ1 лри 1м» французский социолог и философ Раймон Арон, «любое
1Г1анмодсЙсгнис между людьми предполагает наличие власти ... Полити-
। л главная черта сообщества, ибо она определяет условия любого
взаимодействия между людьми». При этом политическим отношени
нм Р.Арон отводил роль связующего элемента во всем многообразии
параметров социально-политического развития: «...политика характерн-
ее । не только часть социальной совокупности, но и весь облик сооб-
П|(Ч ’Ilia А
Ра зделяя справедливость точки зрения Р. Арона о политической сущ-
пости любого взаимодействия между людьми, следует предположить во-
первых, безусловное наличие определенной политической психологии
даже но вздыбленном революцией и гражданской войной социуме. Во-
bi орыч, своеобразный диалог между властью и народом, носящий ха-
рактер взаимодействия в рамках определенной системы и описываемый
системными признаками и характеристиками, также имеет в основе по-
нтическую компоненту. Политическая жизнь, как и жизнь общества в
целом, состоит не только из функционирования структур и институтов.
В значительной степени она характеризуется взаимоотношениями
людей — их противоборством, согласием или сосуществованием. При
гаком подходе дефиниции политики в каждом конкретном случае зави-
ся । от целей, которые перед ней ставятся. Однако в любом случае тер-
мин «политика» включает в себя широкий набор различных видов дея-
гсльности, социальных соглашений и идей, некую ментальную модель
для осознания и объяснения окружающего мира. Помимо этого, поли-
36
R't ни i in 10МП, I’lHlli» kiir Il H'lHlnMH'U’» tllll. piU’i Mil l pillUW 11 И ilhlopil
ЦП/It |h K’Mil <111 ICMI.I «ОЦИаЛЫШЙ
|донй HHJ ни учи I I.IIIа 11. |»ll| момешой Ho lirpill.lX, ПОЛИ1ИЧП-Mil* про
fl M H ЦЮПой olillh’i IПСПЦОЙ си< ICMC ОГрНЖ11Ю1 IICI1 l(»C Atiyio борьбу
фнь i iprM 1ГНИГМ к переменам и к стабилизации. Во-вторых, любая
пню । не можп следовать четким постоянным курсом и в и him и
finiH । iriiriin является приспособленческой, пановясь реакцией не
мн* шаг ситуации. В третьих, «политическое в общественном бытии»
Оиф н и изначально заданной, четко ограниченной областью, а
1«нцн*,1 юбой нить то, что таким образом характеризую! люди*
|Ц|ИЧ04’кос скорее привносится людьми в социальную реальность,
iiponi ходит «уплотнение социального в политическое»2.
1|п|||р|Н|ьног место в анализе политики как вида деятельности >апи
? НнНпепния власти, которую можно условно определить как «воз
। нм» и. wi ста ил ять других делать то, что они, возможно, не хотели бы
in при помощи угрозы санкций или их применения»3. В соотвеп i
| । । о|||»емснными научными представлениями, властные отношении
Moiyi быть произвольно заданы, как не могут они и осуществлять! и
oiipi He ieiHioro социально-политического контекста. Цели государ
опою управления, не будучи сформированы объективными обстоя
Ы i ними и потребностями, не могут быть успешно реализованы! 11с
ili'ifi кая оправданность данного тезиса развеивает ряд распростри
в публицистической литературе и общественном сознании
ЦННОи II
К числу наиболее часто встречающихся относится продета rule
булю тин государственности и государственной идеологии, осо
ищи И! социальных отношений, культуры и менталитета припципи
ыш не влияют на эффективность государственного управления.
/hiiiHJ'i идея, сколь привлекательной она бы не выглядела, представ
hi и весьма спорной. Прежде всего, самостоятельность государствен
и шнш । ичсской деятельности вне конкретного фона социальных отно
1йН1н| и культурной специфики по существу невозможна Объект уп
йв |гпиц общество, со всеми его исторически сложившимися градиция
। «шпальной и этнической структурой, менталитетом, — зачастую
црглепяюшим образом воздействует на управляющий субъект. )го
|нПгпно наглядно прослеживается на примере России, где общество
|Ынм ходом истории сформировалось как достаточно консернатипнаи
i ipykiypno устойчивая система. Инерция привычек и традиционн
jhockoro сознания снова и снова воспроизводит на новых витках ш
Ьшн сходные модели управления и одинаковый тип государственной
Rh Ч" »► । »л । ни.
Имеете с тем, качество управления и его эффективность фундамсн
ii naibiM образом зависят не столько от институциональных особенное
lilt но ннического устройства, сколько от философии государственное
hi и данном обществе, от идеологии его развития. Под последней еле
йн । понимать определенное видение политической элитой и разделят
1|н> большинством социума перспектив и целей развития страны, а
ii»* нг провозглашение и обоснование этих целей и способов их дости-
фп|нч на уровне официального дискурса. Формирование идеологии
Р <||Ш1 ия происходит по ряду основных линий и предусматривает гот
М«ш иной ответ на несколько фундаментальных вопросов о перепекги-
. inmimn Ml 11*1 u, l К Mill l|v UIKII4 hOtlplh OB
MOM» Hi) 0111(4 III
HO IICpIH.IX. II ЮЛНИНОПИ IM (•<3||Opll Ihi I I Uh I Ihtlll Lh СИНЫ-) И III 1’1
kpiiiiorii. внешнему миру;
во-вторых. саавка h.i конссрваги im. охрнни иньпый курс либо при
исрженность новации, реформе;
в третьих, вопрос о роли и месте государства подавляющий ИМ
кратизм или опора на механизмы гражданского общества. ]
Новые подходы к анализу сущности власти, выработанные в рамках
аптипсихиатрической, психоаналитической, антиинституционалие1скоп
школ и других направлений, поднимают целый ряд серьезных вопросов
(’водится ли власть к государству и политике? Господствует ли госудмр
сгио посредством голого принуждения, и если нет, то достаточно ш
комбинации репрессивного и идеологического аппаратов для тою,
чтобы «обманывать» народ? Или же нужна особая технология власти,
выходящая за рамки комбинации репрессии и идеологии? Отвечает ш
государственное господство стремлению народа, чтобы над ним вл.-ici
Повали? J
Весь этот круг вопросов можно объединить понятием «политически
го порядка», понимаемого как «общественный порядок, основанный mi
Господстве» и отражающего не только активные факторы политической
жизни общества, но и воздействие на общество5. А последнее подразу-
мевает более или менее развитую систему обратной связи. Власть при
сутствусг во всех политических процессах, но возможность ее примет-
пня должна гарантироваться поддержкой со стороны определенных
групп населения. Поэтому концепция власти тесно связана с концеп
цией социальных интересов. Здесь центральным звеном является лети
гимность, определяющая степень приятия обществом существующего
но ин оческого режима. Не случайно в веберовской социологии кон
фликг общества и государства, выражающийся в смене способов обее
печения легитимноеги власти, является определяющим при установле
нии перспективных тенденций развития политической системы. Все
вытеска I.HHIOC переводит проблему власти в плоскость соотношения
дискурса верхов и низов. Причем, если первый исследован в большей
степени, то изучение второго только начинается.
Системная модель социума может быть построена на трех парамет-
рах эффективность, справедливость и свобода — то есть в виде трс-
угольника с различными видами модификации6. При таком подходе,
проблема политической легитимации, понимаемой как «признание пра
номерноеги политического господства со стороны общества»7, выступа-
ет стержневой и тесно связана с политическим самосознанием общнос-
1н В данном контексте Конституция как основной закон является ско-
рее фиксацией идеальной модели. Для осмысления действительного от-
ражения в данной сфере необходимо исследовать живое политическое
самосознание, в том числе легитимирующее мышление. Реальная, фак-
шческая легитимация политического господства осуществляется по-
средством политического консенсуса. Понятно, что соотношение наси-
ни я и согласия не статично и определяется расстановкой социальных
сил. Для того, чтобы со стороны управляемых возникла та или иная
форма согласия, господствующие группы должны представить себя ис-
полнителями полезной для угнетенных функции. Только в таких усло-
.18
•« 1111 r mi»IV1 pure мп ipnn 11 ы и клк ни они н| НЛПС11» При hum
ifirthV Hi.iihlri iiiim мп irpHlUHJiLtn I HI ll.i i (il ilili lie p.U lipin ip.UHh ИН
iipuulllllir illl'IIHM Hi ИЛИ ИХ H<>||И I li'K’i l ll' решении. lllHu ф(»рМПЛЬ
H kUIMpLlH >>111114.1'1 IO, *||O |H Hill | H’ICi к or col UICIU p.lC|lpO< I рЯ11 ЯС I г И
Iin/|i| I H’ll’i’h \ IO систему в целом И прежде всею на способ ocyilicvl
Внни ни*поде гни и проведении политических решений*1. Исследование
hTii* кчи 1ИМНОСТИ на П|ютяжении послереволюционного десяти
|цн и* мши ipnpyei сложное взаимодействие этих форм копсспсусв,
ВЬнним и 1ЦВЧПгельной степени как от политики правящей партии,
К и hi (ООЦ10ШГЦИЯ сил или, дру1 ими словами, от трансформации со
pibinnon системы общества.
II |.|нн послеоктябрьское пятилетие внесло принципиальные и »мс
М||| । и • I рук туру общества. Ко времени объявления нэпа оно сильно
, IIIHH шровалось: верхние этажи его прежней структуры были синий.
|( и । российский социум на 85% состоял из архаизированного крес-
||Н ||ы, .1 остальными были городские и полугородские маргиналы,
, Мн imp ш» л »ались верхней частью усеченной социальной пирамиды,
Ки в । |<нуд.1рС1во присвоило себе все объективные классообразую
фупэ пип общества и как бы заместило снятые в 1917—1922 и,
мать пажи дооктябрьского общества, взяв на себя предназначение
hih ii пип >литы. Началась тотальная маргинализация общества с ш
। Шнп । плесовой структуры сословной партийно-государственной иг
Кн1ьнч К данном случае, авторы оценивают термин «маргиналы» »
Вон 1р< ния его автора американского социолога Р.Парка. То сен»,
B|i. нцг| о людях, оказавшихся в пограничном положении между каки
В i|h6i> 1(щши1ьными группами и в силу этого усвоивших определен
Вш комплекс психических черт: эгоцентричность, чувство беспокойсг
К Bi роз ивиость, гипертрофированное честолюбие и т.п. В более ши
В|н । смысле 1ермин «маргинальность» обозначает специфические ио
Вфгнш социальных групп, оказавшихся на края общества10.
I I me М Вебер пришел к выводу, что лидеры политических систем
Вц । прг|епдовать на законность своего режима, а члены этих систем
Bi vi при шан» их претензии на основе трех характеристик: традиция,
В> ночи 1глы1ые личные качества лидера, легальность11. Российская
Мн цн 1н>нюционная действительность рисует картину сложного пере
Ми 1гнпч всех этих факторов. Для властной пирамиды Советской Рос
Вй речь должна идти не только о формальных, но и о неформальных
м» нпимах власти и управления, исторически присущих России. Ха
мигрпо, чю в отличии от официального дискурса по запискам ряде
Bl июлей послереволюционной поры видно, что в отношениях к влас
|Н niiimiuiocTb — главная и наиболее болезненная проблема12. В рамках
Мйпою раздела постановка вопроса о выживании как «моменте влэс-
III 11 вполне логично сопряжена с темой легитимности последней. Гак,
1 русских сказках достижение власти определяется выживанием героев
| 11ОНСДС над врагами — именно выжившие получают власть. А это ipc-
щг । принесения символической жертвы14. Не случайно в 1924 г. звуча-
ли предложения о своеобразной кровавой тризне по случаю смерти
tn * ин расстреле всех эсеров15.
llpiricM, на политическое поведение людей зачастую гораздо более
•и'П.пос влияние могут оказать значения, придаваемые ими действиям
приви । ельства, политических партий и деятелей, чем действительное со-
39
нгрж imir »ihx (>Г»|»н un.ir НН If plipt l illHH (ИНН <Юрп in nh h
in), iipHHih ыппсмые pa гинчным • viiu khiM inhii in массоным coinaiiin m,
Hipaioi дилгко нс пос лсднюю ро и. и • ш h m« iiihu iih.ix oihoiih iiiiii
А.В.Злхароп, проанализировав 01 uo> hiiiihh • ц n русских народных <юн
клх нрс/ц таплепия о сущности власти. миделю! в качестве основной)
ключевого кода относи тельную ценность шин ги*Л С чтим можно согла
ситься, когда речь идет о сравнительно мирном, эволюционном ранш
гии в рамках системы «власть — народ». Но в условиях масштабных щ
горичсских сдвигов все переворачивается с hoi на голову, и вполне
можно говорить об процессе абсолютизации самого понятия власти. 1
Гак, на примере изменения общественной психологии петроград
еких обывателей в 1917 г. ИЛ.Архипов проследил процесс озаконинн
ция в сознании обывателя самой революции, насильственной и нсзи
конной ио свой сути По мнению исследователя, доминировал универ
сальный, привлекательный в своей простоте стереотип — революции
представлялась закономерной реакцией на политику царизма, как им
народного самосохранения и выживания. Уже к осени 1917 г. в массой
вом сознании и в поведении прочно закрепились многие революцион
ныс стереотипы, которые столь ярко проявились в послеоктябры’кип
период. Это и погромы «спекулянтских» лавок и складов, и реквизиро
винные автомобили, переполненные вооруженной публикой, и красный
цвет как символ перемен. Но среди малокультурных слоев обывателей
какие-либо политические понятия усваивались сугубо на уровне языка,
без осознания истинного их смысла. Несмотря на рост антивоенных пл
строений, доминирующей тенденцией оставался комплекс шпионома
нии. Кроме того, немецкая угроза, перебои со снабжением и общий
развал укрепляли среди обывателей чувство беззащитности. Все ио
подпитывало у обывателей настроение разочарования в символах ре во
нонин, с которыми прежде связывались их надежды. Но если у одних
разочарование оборачивалось пассивностью, апатией и бытовой замкну
кн н.ю, то у других — политической дифференциацией и ставкой на лс
ворадикальные силы18.
Вполне понятно, что в этих условиях нарушение привычных связей
в системе «власть — народ» подталкивало низы к восстановлен и к >
властных отношений традиционным для России способом — насилием
снизу. С' другой стороны, после революции обостряется противоборство
социальных интересов, ранее не имевших выхода на поверхность обще-
с л венной и государственной жизни. При радикальных преобразованиях
по всех сферах возникает конфликт со сложившимися устойчивыми
стереотипами в массовом сознании. Лежащие в основе мировосприятия
российского народа вообще (а в столь переломную эпоху особенно)
>моциопальность и этические императивы (психоментальность по опре-
делению В.П.Булдакова)1^ предполагали предъявление со стороны
ни юн к власти более высоких критериев, чем простая целесообраз-
ное н>. Для носителей народной политической культуры власть была
• категорией не столько социально-политической, сколько духовной или
ментальной»20. В свою очередь, легитимность власти носит скорее мо-
рините обоснование, чем нечто, лежащее в области права. Дело в том,
чк> втянувшееся ожидание чуда власти неминуемо приводит к потере
меры в возможность институционального изменения хода событий.
Массу больше волнуют результаты, а не формы правления. На волне 10
10
ИпН »1Ч HU 11»'н 1111 и I И 1)||.||1<‘ПИ h и ККППИ и| |>.1||И(1И 11.< М МИНИМУМОМ
ЬйН> их ф|ipM.I II.IU и К и ДЛИ \ IIH |>4Л<‘||ИМ ( • И »• 11И'1ИН»Й IPhUIH
К||Н НПО, НН ЖШ’ЙШСЙ <• I'JH'HI ir )|l.l tllll ЧгркШ ПОЛИ I ИЧССКОЙ мэнцем
||| I Нм1< И IIIIH’H КОЙ СИС1ГМЫ И11Л1И1ОГ1. OICVK ПИК ИДСОЛО1 ИЧ< < КОЙ 'IC
l||h IM Hinn приииии и >нщы
| UUyil ШИ НМ’ IUH С Ш11ОВЛСИИЯ ВЛ.1Г1 III.IX OI ношений. IKK’ДСДНЮЮ
в piitmiiHH pcBoiioiiHH можно ставить лишь гогда, когда проиюй
» 1ипппн шния в |лимо<>|ношений народа и власти между собой
ш мн период революции и Гражданской войны завершился лшш.
« иным соглашением народа с властью «по поводу минимально
М|| ншнюиь । о (ины облика и образа последней», временной победой
ми н ной архаики21. Л это задавало достаточно узкое игровое поле
Кьни । анархия») как для управляющих, так и для управляемых
<Ьнцни< неуправляемое!и» (по выражению немецкого политологи
। Ь и н iiiipviinepa), бродивший по необъятным просторам России, он
МЬнни и у< KojMHHibie, жесткие темпы восстановления властной пира
М Громе юго, властнообразующие процессы в условиях братоубий
^Кипнп бойни заставляют смотреть на проблему легитимности мере»
шлсммы «своя-чужая» власть. В российской традиции по нс
1Ы npoiпвопосгавление «белой» и «черной» кости, но и восприятие
^Квннюшпм большинством крестьянства в качестве чуждой любой
К|гннм1 инициативы, исходящей из города.
Гг1юлюпиопное время с точки зрения калейдоскопа меняющихся
В шшп и фигур, иногда вполне экзотических, можно назван, теги ром
Khhiичк । «ио абсурда. В полном соответствии с зловеще-абсурдис i
Kim » чнпной реальности находится и массовая психология: в ней су
ни нпое место занимает иррациональное начало, коллективное бес
KiHuimiiaioe. При этом наиболее приемлемой для архаического соны
Moi Гюцьпп111сгва населения становится идея насилия. При этом, одна
III цнлино было желание канализировать властное насилие в направле
|нн противоположном от себя. Когда же слепая машина государствен
насилия в годы Гражданской войны прокатывалась по болыпип* г
В, !«» в<>шикала ситуация отчуждения от власти, разрыва мистическою
Вймн между Властным Лицом и населением, свойственного для архли
l^ii «ии менталитета традиционных обществ. Возникает даже феномен
в принцы власти, как чуждой, иноземно-захватнической силы, а ме
tiuhi управления военно-коммунистической эпохи характеризуются как
мрЯ1глы1ые акции завоевателей: «... отряды, высылаемые для реквизи-
||цн. вели себя, как победители в завоеванной стране, зачастую требуя
>ар* пой ветчины, яйца, молока и т.п. (хотя и расклеен приказ, что
pm полрмейцы удовлетворяются всеми видами довольствия от части.
Ий командировавшей), обращаются с крестьянами грубо, пугая оружи
|1< арестом по незначительным поводам. Такое отношение к середняку
в бг л пику- крестьянину вселяет в них ненависть к красноармейцам и
Ейммунистам, делает их робкими, замкнутыми, убивают веру в возмож
ion и. улучшения их быта, делает их враждебными Советской влас-
11П, писал в 1920 г. М.И.Калинину крестьянин Тамбовской губернии
|| Кретов22.
В юды Гражданской войны (как впрочем и нэпа), наряду с психо-
жнией «слияния с властью», проявлялась и психология глубокого от
|ц + 1сния от нее, причем как по отношению к конкретным формам
41
ЯПММ YHIU 11|Ч<Ч И ИЙ I ih y/lll|H I П»‘|||Цн I H I HI* II H hlHie IlFllplIII I Ни IlllfU ill И
opt .1ПП ЮпаННОП IIOIIII I lib II K.ll iflkOHblH III i I|f iltli'llllli II l\OHII| hlllllllhl II
uprc i ьянском движении и Ilono'iAi.t' ii ГИН 19 *1 и пока luiuici, чго no
II. 1'1. I’Ll ’irin I 9 [ К г. llOlilllllHlOIlh v (1ОЛЫИИ1В IIH3 Kpp< ГЬНП ПОЛ/1СрЖ HILI III
ooni.inriiiicickyio революцию и политику < оценкой власти в деревни
>го подл нсрждастся как многочисленными рг юлюцинми волостных,
уездных и губернских крестьянских съездов. прошедших в первые меси
ны 1918 г., гак и информационными листками Наркомата впугрепнич
дел. Ситуация в деревне резко меняется с лета 1918 г., когда Советский
власть начинает осуществлять на практике продовольственную дикьну
ру. Это хорошо просматривается по информационным сообщениям <н
деления связи и информации при оперативном отделе Наркомата но
военным делам23. Аналогично Л.А.Обухов показал, что в 1917—1918 и
крестьянство Урала поддерживало не политические доктрины, а коп
кратное, устраивающее их решение насущных проблем. Но первые же
мероприятия Советской власти, ущемляющие интересы крестьян, были
встречены в штыки24. 1
Отношение к власти может выражаться в трех видах: принятие (пол
минские), сопротивление и индифферентность. Хотя в российской три
линии исследуемого периода основной реакцией на давление сверху у
шачигельпой части населения скорее становится «косвенное участие и
ускользание*. Массовое сознание периода революции и Гражданской
войны было намного более рациональным, чем это может показаться пл
первый взгляд. Даже в условиях хаоса и властного беспредела структуры
народного менталитета не были до конца поглощены стихией коллек
ишного бессознательного. При всей инерционности менталитета, в пе-
риоды гигантских катаклизмов ускоренную трансформацию обществен
кого сознания можно рассматривать как масштабную рационализацию
сознания миллионов людей. С этих позиций процесс подчинения боль
циникам самого многочисленного слоя населения России — крестьян
сит, прослеженный В.В.Кабановым, в своей основе имел целый ком-
плекс причин. К ним можно отнести: ориентацию крестьян на соблю
дспис градиционного подчинения власти («власть она и есть власть, ка
копой бы пи была»); индифферентность («нам все равно») весьма зна
чп гельной части крестьян; чары революции, т.е. прежде всего, надежды
па < незлое будущее, прямо связанные с Советской властью, и, стало
быть, признание ее, желание подчиниться ей; авторитет личного дара
вождя, присущий В.И.Ленину и Л.Д.Троцкому и т.п.25
( другой стороны, необходимо учитывать сознательные действия
илистей, направленные на легитимацию режима. Речь идет, прежде
всего, об активной, широкомасштабной пропаганде: ни одна власть ни-
когда так не уверяла общественность, что она власть народная, ни одна
власть нс апеллировала столько к народу, ни одна власть не давала на-
роду столько обещаний, сколько советская. Уже в первые послереволю-
ционные месяцы предпринимаются попытки наладить двухсторонний
koi п акт в системе «власть — народ»: инсценирование связи с населени-
ем». с одной стороны, и челобитные в рамках социальной игры «себе на
уме», с другой. Способом ликвидации зазора между низами и верхами
выступают и праздничные ритуалы: кроме инсценированной демонстра-
ции «любви к власти», это и стихийные проекции народных образов
идеальной власти26.
42
Мен» рг iiOMiOl П1И|| П< »Й ilHiMli । I|<H i »< »• । ниц hi IIP 111! Itc 1111 м »iti 11111 h • Mell
BB|ihh парты. ii ярче и рельефнее пыделнл MoimrniiR и» гошиним pi»
||Ц|» ipvilii н слоем H*ii слепим В \i ihiuiiih глубокого социальною
кн н > pfi ipviiiHJiHci. iipitiu.i'i11i.ic npeju HiniK’iuiH о будущем, псрсосмы
Ай-ин i. прошлое и менялись модели попечения и плсюяикм. V ip.riii
|||’ >- 1||н I ИНГ 1|р(*ДС Г11ВЛСНИЯ О lipil'I.K’l HOC! И к боЛЫПИМ (<)l 111.1 И1-11ЫМ
|м>и him и социальным группам, переосмысливалось положение в
км> nhhieriценных сияюй. Повседневная жизнь человека, как до
Ьчни ИП10ПОМ11ЫП iijiaei социальной жизни, все больше становилась
ЬЧИН М СЮ ЮГаЛЬПОЙ ЯШИСИМОСТИ ОТ Господствующих HHCHIIVIOH
Ир»» <YP I рлжданс в гаком случае полностью связывают с государе!
Hniii ожидания и запросы до такой степени, что прямо-таки, по
Кю'пму, постепенно превращаются в «функциональные винтики»
Мною юсударства27. У этого процесса есть и другая сторона
HHipniiHinie особого типа политической культуры, зависящею oi на
^Книмю в'п1яния со стороны властвующей элиты28.
^Ahiii’iii»», форма будущего государственного устройства России и
Гн» мы правового оформления власти больше занимали людей обрл
Яншин, Даже после победы большевистского восстания в общее пи*
М’Чснли промонархические настроения и ожидания. Например, гене
майор А.Фслипын в письме в Верховную морскую коллегию 17 ас
Ищ»* ГН/ г. подчеркивает: «Я не большевик и не монархист, пи к
М<| партии не принадлежал и не принадлежу; в частности же, отпо
K|ihhi• формы правления для России, в виду ее географических и и
М|рнф||'|<ч ких условий и особенностей, а также в виду слабой культур
г к* с < н.ского населения, я считаю, что наиболее пригодною формою
Кан и пин для Российского Государства была бы в настоящее время га.
in рую можно выразить понятною для большинства формулою: «царь
рн и* <•!, .1 парод управляет»29. Не случайно в установившемся в годы
Н1*н ни кои войны большевистском режиме (и прежде всего в липе Де
М|й) монархист (по собственному определению) Павлов видит (точнее.
Кч» । видеть) поворот «вновь на путь Монархизма»30.
Г 1щ ы как анализ выявленных документальных источников позволя
I » ионной уверенностью заключить, что крестьянство Поволжья и
01 и||шныюй России в 1918-1921 гг. в подавляющем большинстве своем
♦гплно восстановления монархии и выступало за республиканскую
нрм\ правления России, признав тем самым необратимость происшсд-
и сIране революционных перемен. Лишь однажды восставшими
1р»' пашами был выдвинут лозунг восстановления Романовых и мопар
Inn )то произошло в апреле 1919 г. в Больше-Азяськой волости Крас*
ш<.» нободского уезда Пензенской губернии. Больше ничего подобного в
in if крестьянских восстаний в Поволжье в 1919—1921 гг. документами
щ ыфиксировано, хотя и имели место отдельные высказывания крсс-
н»|||( сельского духовенства в поддержку монархии и за возвращение
няри
< оциалист С.Розенблюм в письме к В.И.Ленину (март 1919 г.) отмс-
•н» । -какое громадное значение имеет недовольство граждан хотя бы
Наций категории для создания неблагожелательного к власти настро
кипи *2. Развивая эту тему в прилагаемой к письму пояснительной за-
IIHi ке, он с горечью констатирует, что «приверженцев Советской власти
нн/ю искать днем с огнем». Причины этого для него кроются в следую-
43
инн ннн «hoi Iп । • riimi luitu ill iHiyipu i|»HHhl lo*r 111* <»(»ч< >/i 11 м Ы iliii it-H,
hi» дни поддержания Mi'll iiiia< in. И iI’M niHiri } ii'iu rr <н кончи |'ельиппи
укрСПЛСНИН, нужно кроме llllbli <*п миг II « о lipin иг* <illpiiи lltl.14 y< ’io
ний сущее iновация ддя n.ipoa.i кик Miiirpiin»n.ni ix гик и моральных» II
далее: «(' ним неизбежным ыом прнходикн мириться Но дня нзго,
чтобы население терпеливее относилось । магериальным лишениям,
необходимо всячески улучшать моральные условия жизни: надо со tan
нить такие правовые условия, при которых каждый гражданин чувство
паи бы себя равноправным членом советской семьи, чтобы не сущее i
попало граждан различных категорий». И дело здесь не в декретироип
нии ( ^декретов издано скорее слишком много, чем мало. Нет ни однои»
уголка народной жизни, куда не заглянула бы Советская власть с целый
нормировать новые взаимоотношения путем издания соответствующие
лекрегов»»), а в их проведении в жизнь33. |
Здесь мы имеем дело с типичным образчиком интеллигентского ы
блужления относительно сущности и принципов деятельности форм и
рующейся системы власти, в которой не законы, а реальный и неписан
ный порядок отношений между властью и народом становится все<эб
ншм руководством к действию34. В ходе революции последовательно
меняются правовые представления в сторону тотального неприятия вся
кой правовой системы, понимания права как революционной интуиции
и вытеснения к 1920 г. принципов революционной справедливости рс
волюционной целесообразностью.
Большевики, конечно, страшатся той стихии, которую сами пороли
in Самосуды клеймились как вредное для революции явление, развра
iiiaioiiicr массу: «Развращенная самосудом толпа не есть революцион
ный народ, способный строить новую прекрасную жизнь, а слепой
сброд. годный па все и могущий послужить орудием в руках любого ги
рана дня подавления народной свободы»35. Но на практике, стремление
выражать интересы низов зачастую вынуждало большевиков идти пи
поводу у годны. «Ведь вы рабы толпы», — обвиняет большевиков ано
нпмный латышский стрелок в письме в редакцию газеты «Известия» <н
I I января 1918 г.36 Вряд ли здесь речь идет о разумном компромиссе,
считающимся «с вековыми влияниями и с приобретенными навыками
и инстинктами массы», как это представляется одному из корреспон
центов
Даже понимая иногда бессилие власти решить те или иные вопросы,
массы все-равно обращаются к ней «на русское — Авось!»38. И они иг
хори слышать никаких оправданий: «Десять лет на службе и через нее
холост. Но как горохом об стенку, где же искать правду и от кого ожи
ял и. помощи, и за что же я служил десять лет и чего добивался и для
। ню, если не имею ни семьи, ни дому, ни куска хлеба, никакого хозяй
ста и никакой надежды на будущее. Вы скажете, что не мы виноваты
ному, но почему же не сделали революцию в мирное время, а начали
в японскую и настоящую войну, значит война была нужна для револю
ний, это ясно как божий день»39.
Проблема легитимности власти в первые месяцы после больше вист
••кою переворота в достаточно широких слоях населения (прежде всего
юродского) была неразрывно связана с Учредительным собранием.
Тогда как на селе не ждали ничего от выборов. Солдат М.Венедиктов
из Псковской губернии, опираясь на итоги выборов в волостные земст-
44
r VIH М IHIIM I h nil ,t |f |9| | II Hp l III . nun ill O Hy linpnill •< < ||<II||
btf' MI IIHHI HO I' pl llllll /Uli I II.IM hV|l i yil MOIhlpXlh lil II lol О I CHMO
ilHMt'IIHO'l( ДгрГННИ ll< МОЖ1 I pll lobpil | |д l| || (10)11. CJO AIIOM liollpo
И» оно/ill hill. Xpn< IH.IIIlbo JICMOI'p.lllrirc hoil II.ЦНИИ (O KOtopoll
HIM |(H||.MI IO, 410 Olhl bl.UUl CO'VLIIIII II 19! 7 Г. II ряду MHOI ОЧИСК’П
Ы* о ин mi.i tn и псевдо pcjini ио ihuix групп) и письме в (’оанарком
h<i |j| r. ( ii< nun выразить «свою солидарность... в борьбе е
1ЮР рг по111О1Н1п||||ым составом Учредительного Собрания, сознанною
MboiniM и iMcirircKoi о народу правительства, подавно несправсд hi
•ГИЧ1Ч ком) иконам...»41. Но с другой стороны, в письме нем I
МН Hi НО ВНИК 7 января 1918 г. (сразу после разгона Уч
|цю ином» собрания) с последним связываются надежды на достижс-
ip tMiaiii мио согласия: «Если бы Учредительное Собрание призна
к.шн (инк in большевиками, то вся, я думаю, буржуазия подчини
<•» • мому решению и все прекратили бы «саботаж»42. Липп» на см
рении социального согласия сколько-нибудь серьезным, и более
^Н||< 1 имиь иным, становится любой знак, связанный с властью. В
ом» рмп., социальное согласие тесно связано с моральной ноддерж-
и BiiHpiK M народа к власти «...для того, чтобы Народное нрави
Ьп< |но цмсчо сильную опору и высокий авторитет среди демократ
^И*| мп • с* < п»янства и рабочего класса»43.
^^ I iMip.ni. нис подобных ожиданий сразу после Октябрьского нерсво
^Вн * iHipiMi ыло массу слухов о падении большевистской власiи, Т.н
^Bpt >11Ч1нп I.Панкин получил 2 декабря 1917 г. на станции Вожсча Ар
Квинн ii.i i nti железной дороги депеши об аресте в Петрограде Ленина и
BffP'.itiM.i и • амосуде над ними, а также о движении войск генерала
В|мрнн1вми против Советов. Подобные слухи не были редкостью в но
Vlp» м । УДЯ по тому, что Следственной комиссией Петросовета но Лан
Ф’П iy было заведено дело под заголовком «Провокационные геле
III ннл1 11 Вполне понятно, что в этой обстановке пришедшие к влас I и
^гн пн inn и, провозгласив себя де-юре Временным рабоче-креегьян
11р.1ви!сльством45, стремились де-факто закрепить собственные
ViIihihi in Волна «декретных шрапнелей» (Сборник законов и распори
В(мЦ'< рабочего и крестьянского правительства с 25 октября 191/ г по
I aiiHapii 1918 г. (М., 1918) содержит 116 декретов и постановлений) и
В hi нт без внимания городских обывателей. Один из них в письме
ВJ|»Huns I ноября 1917 г. иронически предлагает «включить в состав
Имчм ’Hilx шрапнелей распоряжение о переводе часовой стрелки*46.
В е/I» । р» ii.i пекутся ежедневно, а пользы — ни на волос», эта тема очень
В и» шучнг в письмах с мест47. И вопрос здесь часто выходит за рамки
I nt inuHi местной власти. Реалии Гражданской войны открыли глаза па
| hp.’iH ходящие метаморфозы власти: «Посмотришь, издается, согласно
» । pi him одно, но на деле происходит другое», — с горечью nniiici
I ||н|нп ( <шсро-Двинской флотилии И.Я.Елизаров-Федоров Ленин
инвара 1920 г. И далее: «Посмотришь на среднее крестьянство, при
I |Н1||Н|<»е к управлению и строительству новой жизни, но он все еще пас
нив. ,н. А время «не ждет. Нужно ковать железо, пока оно горячо
I jh ♦ но поразить мир широтой взмаха, чтобы наконец даже слепые пр<>
В аргпи и глухие услыхали, что возврата к прошлому не может быть и
Нь*н1. ашнь перестраивать по-новому», — призывает власти работник
yrUllKHii IH 1Ю’1Ь<1МП I Пе'рЧО lyphr I I H I f pH llhypl I i< t Ip 1уП(*р||||П II M ll|l
IHlkVpOH П П11Г1.МГ OI JO <||«*Нр.1!Н1 IЧ 4) I ’U
||ЮП1Ч11«' IIIICI |ЮС НИЙ НПИПНО1 О MOlinpHII «МН, I НИНОЙ С I upon hl, II < iiMH
нрсмя. IICI1 lC»r Kilo HblHIIIIh'inillCC Illi Ih H»pil4r< кую HpCliy X.lpH IMIITH'ICVkHH
лидеров, с другой, зяставляст irnmuisih им проблему iciiiiiimikhiii iiiuh
hi через призму вождизма, шчастую не сим «ынисмого прямо с какой бы
го ни было легитимностью. При всем многообразии исследователи мп
подходов к анализу культа лидера следует учитывать различную прпролу
культа: культ как сконструированный, навязанный сверху властью пп<
сивным массам посредством интенсивной пропагандой; культ как спои
тайное явление, возникающее снизу; культ как порождение исключи
тельных качеств личности лидера. В чистом виде они, конечно, нс вы
< гупают. Образ вождя живет в коллективном сознании в различных
ипостасях, отвечая различным человеческим потребностям — погреб
пости в идентификации, в покровителе, стремлению к интеграции. Н
полифоническом образе вождя можно различит ипостаси, с одной сю
ропы, предлагаемые властью, с другой —- выдвигаемые коллективным
сознанием, а иногда и коллективным бессознательным50.
Б.Энкср прослеживает становление культа В.ИЛенина на всех ла
пах истории большевистской партии, ограничиваясь при этом рассмоз
рением того, как насаждала этот культ правящая верхушка. Подобный
подход должен дать ответ на вопрос — какую роль сыграл этот кулы в
жолюции большевистского режима и его легитимации? Ученый полам
ет, что периоду гражданской войны культ Ленина еще не присущ в пол
ной мере, т.к. большевистская концепция политики и власти определи
с гея в весьма значительной степени харизматичностью последних, а
диктатура пролетариата легализуется не законами и учреждениями, ।
священным делом революции. Изменение этой концепции власти про
изошло с введением новой экономической политики: если прежде дек
реты сводились к призывам, обращенным к энтузиазму масс, то теперь
они должны были проводиться в жизнь через надежную бюрократию и
контролироваться аппаратом ЦК. При таком типе власти, олицетворяе
мой «рациональной бюрократией», едва ли было место революционной
харизме Ленина. Смерть вождя стала точкой отсчета начала его культа
в форме, санкционированной руководством партии. На протяжении
1924 ।. культ Ленина обрел и свою форму, и свою функцию —- придя
h/ггь большевистскому режиму символы революционной преемственное -
III и политической легитимности. Резонанс, который нашел культ в
массах («ленинский призыв»), впервые предоставил режиму возмож-
пость прорвать свою политическую и социальную изоляцию51.
Думается, все же не стоит недооценивать культовые проявления уже
и годы Гражданской войны. Начиная с 1918 г. в стране большими тира-
жами выпускаются плакаты с изображением Ленина и других вождей.
Причем, это вполне отражает настроения широких слоев населения в
первые же годы революции. Сторож Лихославльской почтовой конторы
В Ф. Кузнецов в письме Ленину 21 ноября 1918 г. просит выслать для
открытого им киоска больше литературы и портретов: «Бедный проле-
гариат очень спрашивает портретов вождей и всякой литературы»52.
V kc в годы Гражданской войны выстраивается сложная иерархия вож-
нсй. В письме красноармейца С.М.Кочанова (9 мая 1919 г.) в категорию
последних (вместе с Лениным и Троцким) попадает «великий вождь и 46
46
IhiiiiiU Hi BIO намученного ipMI.o у| |< >1111 iki (i'I' 11111.1 й HIIIIK II
miHiKUB' h
I ihiMi II кУЛЬЫ BO/I 14 IpyjIHO IIOKMlh, lie Прибегая fc
IfiiipHM "ipa«КД.ПВ коп религии»! I <iKi aiiiuni । oopniou «народны»1
но МН1<арШ|||ПМ ПНСТ11ЫЧ фого!р.|фий llok.l 1ЫШ1СГ, ЧТО ПИКИ HO?
|<|MH
|im1< Один iii ведущих немецких славистов X.Гюнтер отмен
исколью Ни кию
MMiio/irhH и псе больше приближаются к каноническим oi*J” ’’Г*11,1 м
Ul, ’boon. II
hiio||(.( 11in
1,(4 hi in । »
'• bhlH’/lll
и, не обходится ни одна тоталитарная i?)uuvh.i>
и «влаегь», персонифицированные
жилищах фотопортрет Ленина нередко помещ
w ' ПЦ и н
1ПСЯ(| цПА
Й1 I н •
V/M В
в НОЖ/IC, ян
винными, взаимодополняющими понятиями. Нс случайно об»
>|н Оши hiBaciCH как пирамида, базой которой является iiapo/i,1
||ни вождь. Ьсз архетипа героя, строителя новой жизни и и'
fHpHlOB и прсня ТС! вин
Mei ю Ленина внутри иерархии коллективных представлений
Мо оОошпчено в интерьере крестьянской избы. Начиная с 197п м ’ 1
||#•» । инкских
Ihh.hi угол, рядом с иконами. Именно отеческий образ Лсниг
Ihhmiuich интимно, входил в домашнее измерение. Здесь прояв
Ь(Н| важная функция образа лидера символ отца-основателя, к< IH,,<,|»pi.in
И» । фундаментальную роль в структурировании общества. J10!1 Iobi.hi
Ьм корнавший преемственность с прошлым, все же нуждался <м^ и ,|вь
liMiiiHiH Л это, в свою очередь, требовало от лидера выно? и 'нении
к* нплнгическото символа, выполняющего мобилизационную11”’M’Vkh
Ленин должен в глазах народа олицетворять коммунисш’ ;>VI
|йн1»н 1оветскую власть и социализм. Именно с этой целью” u
1н । июбражения Ленина стали включаться в государстве!inyi ‘ l1v’
1нн они появились на красном знамени рядом с ликом Мар? 1 ‘г1( 'н
Н Яншиных обстоятельствах формирования вождизма массы 1‘нпи
I ншнпь естественной и законной защиту своих вождей от нс 411 ”» <»•<•
фн шн ягагельств. Например, начальник отряда Красной Гм, <Ь1р и«н
1|вН1<»в, арестованный за убийство начальника станции Лoцмill‘,*>^,и,, ш'
|рн1пн.1па(‘1 свои действия тем, что последний «стал высказывай” ’J1** и,,|и
Шип пня. противные нашей советской власти, указывая, что hj1, ( 111
hi шковой являются немецкими агентами, ведущими странун /” 1 ...
Ill I кнели ». Когда же «он нанес личные оскорбления по адресу*4 *” ।
IpoiiKoro, Крыленко и др.», то красногвардеец «как исч 1
hniehipiHi — сторонник народной власти, не мог допустить >1,1,11
1*о»1гний нашим вождям и представителям» и во «время вс114 *
|йв»|‘ шегрелил начальника станции57. |,,П|1
Но вряд ли можно однозначно утверждать, что именно револ! шио>«
ш мифологемы всецело определяли отношение масс к власт”11^1 '
Ймшысмый процесс масштабной рационализации сознания м1 i uiio »
ш июлей приводил к тому, что низы стремились оценивать (kul,hnnei t
|цмпос1и и целесообразности тех или иных властных решений11’”’
ы мирик герно в этом плане отношение к погромам столичных ! с
мь и винных складов, которые продолжались несколько мес,,||‘1
Ьлп окончены лишь когда все винные склады были уничтожег11” ‘
|н кия историография умалчивала тот факт, что Зимний дворе?’1
« в я революционными войсками дважды. Второй раз — несь 1,11 »||,м 1
|Н лиями позднее памятной ночи с 25 на 26 октября, когда на” П,|МЦ ы
Митрич, что большевистские комиссары хотят разлить вино, /°1 йпше»
№ । и и подвалах дворца и выкачать его в Неву. Петроградской1 l,lv ВР 1
ПНИ. I и
Г»»’ I
111 HI 11 l>|hi i. nf'iHlHt lb, Ч Ю IMIIHi hi 11 Bp* Ml N h О IIIЛ Mr IHHUHIIIH lio
OCUhl pcilOlIh HII1I1 ||С|м JUU l< II ГОЛДЮНМ II Пун» I <* МЧ1НСП1Ю «> 111У« r. 111.« ||
iipe/н сините л ям члсгсй из рпсчсгй /п»< Лучинки вдень пл чг (опека н Чи
iiiirib газеты «Прайда» А,Беляков «формально нс большевик», но io
чувствующий им — чем не менее н письме но ВЦИК б декабря 191/ i
но 1мутаето1 чем, что «губят и уничтожаю! ценности, как Болыневики,
гак и другие преступные банды». Айтору непонятна логика! iuiiu шМ
• I ели допустим, что уничтожают для того, чтобы нс было пьянсиы и
через >то грабежей, то грабить начинаю! раньше, чем пить, т.е. ciirpNfl
ломают двери, а потом уже добираются до вина и тогда пьют и нынв 1
ну ют... Если так, то придется многое уничтожить в пределах России» И
но его не удивляет: «Ведь Россия страна чудес, как говорят, и оч шЧ1
можно всего ожидать». Выход из сложившегося в стране кризиса икю||
письма видит не тотальном уничтожении (»Мы вот уже четвертый nil
уничтожаем»), а в мерах финансового характера, прежде всего, в юр
гонле вином в пользу казны по увеличенным ценам. Но с другой сгори
ны, «для того, чтобы не было хулиганства, надо принять меры вллоч|
до крайних. За хулиганство в пьяном виде как на улицах, так и в иве
тениях наказывать построже: не штрафами, так на месяц или два и ipn
общественных работ. Вот и будут исправляться люди. Власть должна
бьнь крепка и строга, а с грабителями и погромщиками церемони i i.< в
нечего. Их можно и разлучить с их головами, ибо такой элемент в спи
полной стране не терпим»5^.
( большевиками в этот период связываются, прежде всего, надежды
пл невозможность реставрации «капиталистическо-угнетательной мп
нархии»60. Для того, чтобы «Народное правительство имело сильную
опору и высокий авторитет среди демократического крестьянства и рп
1юч(ч<> класса» крестьянин должен «иметь не только кусок хлеба», по и
быть «участником государственного состояния», равно как и рабочий не
to 1Ж(Ч1 быть «подневольной живой машиной, а сотрудником республи
кн », ли строки из письма петроградского экономиста У.И.Вургафчн
Пенину (13 ноября 1917 г.) как нельзя лучше говорят об иллюзиях не
юны о низов, но и интеллигенции в отношении большевиков61. Даже
рядовым коммунистам было понятно, что «ни одна власть не мож<ч
крепко держаться, не пользуясь сочувствием большинства народа». Так
коммунист из г. Балашова И.Беляев в письме Ленину 10 декабря 1918 i
koiiriamруст, что произвол уездного исполкома заронил в душу крес
н.ипства о ( вращение к советской власти вообще, что может вызвать «н
недалеком будущем всеобщее восстание этого колосса»62. Кстати, это
весьма характерное явление для периода Гражданской войны, когда по
действиям местных властей судили о власти вообще. Это не снимает и
другой стороны проблемы — противопоставления в письмах во власть
•плохой» местной и «хорошей» центральной власти, особенно в первое*
время после революции.
Вообще низы не желали быть пассивными исполнителями воли «на
родной власти» и требовали, «чтобы везде, повсюду во всех углах нашей
необьягной родины народ, трудящиеся были бы осведомлены о всех
Ваших действиях на благо всему трудящемуся люду»63. Как мы видим,
наряду с достаточно абстрактными, субъективными и исторически оп-
ределенными понятиями «справедливости» и «свободы», в письмах ре
полюционной поры настойчиво звучит мотив достижения общественно-
18
VWIHIII |ICil'lll lyCMlll <» Hill 1И1|1,Н1| llll« КИЛЬКИ liiilhUII.III.I ’|f|0|ll.| IIIHIHM IlHI
Itoltl ФИЖ/iyi iihblll IICIIIIII 1'4 ИЛИ ИНЫЧ М0|Н1|1рИН I ИЙ CO I lopoilhl HJUIl
li\ I По К ПрОНОЛИМОЙ МИНИН 1ЮЛИ1ИКС I.ЦЫЦ. полное III <*< I < »| »<»11
gf oh I III 11<*НП1* lipoclOMV KpcC I I.IIIIIIIIV и рабочему, чтобы ОНИ ИГ IIOIMV
in in» I, Л1.1 нрогип i iiocio же правиre ц.< nni«(,l И они нс хотят слышать
ид п<юную «темноту» русского мужики «Не даром говори нм;
М. мп чои. сер, да ум у него волк нс свел*, — пишет Ленину piiGoi
yriinioio исполкома г. Верхотурье I кагерипбургской туосрнии
|М Винокуров 20 февраля 1920 r.6S
Диле । о hi псе и нс сразу восприняли большевиков всерьез, что Нод
||нн1о сомнению властное начало как принцип. Разумеется, >ю про
1нн ю не сразу, по последствия этого для власти оказались столь опту
Ihooi, что восстанавливать гражданскую дисциплину в годы граждан
Ьш воины приходилось путем реанимации первобытных страхов, вы
ИН1ННЧ социальное оцепенение. О целесообразности репрессии и
Ьрора вдумывались даже в рядах большевиков. Старый большевик,
н Редколлегии «Правды» М.С.Ольминский в письме Ленину 15 сен
Кри |9|Н г. говорит о ненужности «жестокости, не оправдываемой не
NioHp.п|!ос|ыо»<’б. «Если вам нужен хлеб, то мы даем его охотно; но
mt и I I* хамское обращение с трудящимися», —- спрашивает Ленина
IpHHlh । ин историк и публицист Г М Клунный 16 ноября 1919 г.67 При
m ipvniBHли установления формальной связи между инициативами
|ннв и 1гми пли или иными шагами власти, следует признать наличие
ЙНимы обратной связи. И здесь в условиях российской психоментпль
ВИн «жажда равенства и деспотизм связаны незримыми узами, ибо
Шннею раба к свободе непременно кто-то должен вести». Именно на
>нн|м отождествления справедливости с возмездием и стала утверж
Мы я I неударствеиная репрессивность. А «ощущение собственной ни
in I* in перед величием государственного идеала, уже увлекало ми т
нны. порождало смирение перед властью у одних, религиозную ж
Blbhiiiiiio у других»68.
Но и отношении различных социальных слоев к власти на протяжс
ни innлерсводюционного периода наблюдаются особенности. Особен
м «пнко и выпукло это просматривается на примере крестьянства и ра
•♦Mi ni класса. В.В.Кабанову нелепой представляется сама мысль об
Шгчвнии менталитета российского крестьянина вообще, о бинарности
мй *«141.111101 и пр. Необозрим диапазон мнений и настроений69. Но
Ин оинодь, не означает невозможность выделить в менталитете пасе-
«ц>||| наиболее характерные черты, характеризующие отношение к
И» in вообще и к большевикам, в частности. Подобный детальный
ртрни (особенно в отношении крестьянского населения) проделан
111 Ьушыковым на основе широкого круга источников. Комплекс
Ин»гм во власть подтверждает многие выводы ученого.
Г Лич сельских жителей характерно «не участие во власти, а делегиро
мн ннг । пей ходоков (не парламентский, а соборный тип взаимоотно
ppHini с правителем) в видах информирования ее о своих — всегда
||||*Н1нчи111вых — потребностях или непременно непотребном поведении
|йиич *. Особенно ярко данная составная часть менталитета прослежи-
1йм<11 па примере многочисленных жалоб на местную власть и отдель-
1№ч ее представителей, значительная часть которых доставлялась в
||iii кпу представителями сельских обществ. Общинная революция не
49
________ ....wfVRH'in RfWUTMIH li им liiHHih •ЯНИНЫ HpOlHh II' • Ч», Ч»’М и ••If
I'lMh'IIHlIO' h ПЧ О1НО1ЦГНИГ К |ОСу/1||р» 1ЫННП1 ill lllh plllllllllhbh II lie IKHil
iu < копии IMIH i oDiiiiiiiii.iu рсколюнин iipiiiWHii к оформлению h.i’ir* i
пенно iioiii.ix и и ли ion креп i.iiiinihi ihi limit ih( li равно и способов ««»• у
Hire I IIOH.IIIIIH C IICll^. IlnCbMil II 11Г11 11 hl Л lil I ЫГ opi.llll.l IIJKICIII С11ИДГН Щ
CIHVIOI, что ДЛЯ Крестьян licpllocirilcillioll ЫШ1ЧСИ стоящей \ lUlih III НН)!
ши явля лась прово й лишенная революцией 1смсльная реформа, кин»рц|
могла устранить недоверие к власти.
Но, конечно нельзя абсолютизировать результаты общинной р<чю
люцни и сводить формирование советской системы к распространений
общинных принципов власти-подчинения на все сферы жизни обшее ।
ни Д X.Ибрагимова в восприятии власти крестьянами прослеживав*
двойственность. С одной стороны, наблюдается характерное для i• р» »
гьяпегва недоверие к власти, которое имеет своего рода генегиче< i и!
характер, вызревая на протяжении веков. После революции это недопв
риг к власти в первую очередь определялось противоречием официвль
нон коммунистической идеологии и традиций общины. С другой сп»|ю
ны, сельское общество не мыслило себя вне сфер государствен i и и i
влияния. Здесь сказывалось, видимо, не только целенаправленно фор
мируемая в советское время зависимость крестьян от власти, но и <»нп
ротная сторона традиционной соборности, заключавшаяся в ослаблении
личной ответственности и инициативности, косвенном поощрении
инертности и иждивенчества. Характерной чертой последнего являл и i
апелляция к центральной власти, рассматриваемая селянином в качеч i
вс единственно возможного средства разрешения всех проблем71. I
Но мнению В.П.Булдакова, отсутствие в крестьянской среде /и
конца 1420 г. сколь-нибудь цельных программ радикального nepeyci
ройстпа всей общественной и государственной жизни России на прмк
гике привело к преобладанию (возможно, не вполне искреннего) лозун
га овегы без коммунистов», что, в свою очередь, в немалой Степан
вызываюсь сочетанием в менталитете крестьянства «и своего рода со
1нылыю-садистского компонента, и практицизма»72. С самого начал,
большевикам пришлось столкнуться с проблемой обеспечения продо
волктвием городов. Именно способность выполнить обещание дан
хлеб н первые месяцы после переворота заметно влияла на отношешь
масс к большевистской власти. В их сознании, власть (какая бы она н<
была) была обязана накормить население. Обывателя больше пугали
анархия, чем всевластие большевиков. В записке в Совнарком в февра
в РНК г. «О возможности упорядочить продовольственное дело
М В.Березин опасается, что «вместе с голодом ропот и возмущение и
народных массах растет, который в недалеком будущем разрастется и
общее возмущение и свержение Правительства Народных Комиссаров
произведя еще большую анархию в стране»73. В письме анонимном
< оплата В.И.Ленину в том же месяце звучит обвинение большевиков и
нежелании наладить продовольственное дело: «Вы как вождь правитель
( ilia не заботитесь об оборудовании железно-дорожного транспорта,
больше некому об этом знать. Мы голодные не будем вам чинить ваго
ны и локомотивы, ибо у нас уже опустились руки, но вы на все эг<
смотрите сквозь пальцы, а разве у нас хлеба нет? Возьмите юг, Си
ои|)Ь — ведь закрома гнутся от зерна, а вам наверно и не хочется думать
о нас голодных, ибо, мне думается, вам как Председателю Комиссаро
»
»о
HI BlMiih <»/niy 1/иф\ны (i iiiniLijn < m iiuiiitк h.iio ii.ni.ih
’ |h*'H |h р‘Иум<< If । НОЮМУ HUM И /l\Millh oil HOM Hr МГ1ГН31
ЫНН'И1 IHHIJ llh Bill l< i ilMV pyk<>HO/H Iliv Il li HI nil Hl Урок! poM.ili
Hi'"iiilh >i oiilio ioi iiopi iiiicm, |>.l IM i io I Г1Ц1М И lilliolilMH О Hi
мн I i.iiiiiuui некоем дневнике И январи 1921 г. М При
|L II ин А,К.Плохих в письме В.И.Ленину (28 декабря 1919 г.)
piiiqnrif Mio •приходится слышан» везде и всюду нарекании на ('о
Би» hili и чю ле напрасно прекращена свободная юрювня хле
В a Hi iiii i.iach нродовольс!венный аппарат При uikom положе
I » !•• hihiiiiiic ii.no на местах получается таково, кто беднейшее и
| нр< । ।i.HiH ।во и рабочие недовольны властью, а спекуляшам.
^Б< । «а ыпнпалисгам и нроч|им] власть па руку. И выходит, чю все
В L । от н ।ни влас।и, и сделан контрреволюционеры опин, носч ia
I и уверен, чю вся беднота деревни, а может быть и заводов,
Ml|.i । ни • юрону реакции, г.к. ныне продовольственный вопрос об
г rtH-iiiii хуже, чем в 1918 г.». Его раздражает неповоротливый
^ВрНП мечлни IM : “Есть излишки у крестьян], но получить это мест
и не । разрешения высших властей не может, а пока холтн
Вш кн л народ сидит голоден. И эта картина наблюдается не толь
mm' в местности, но и по всему Уралу. Недовольства среди народа
I н н< i опорю уже о противниках советской власти, и атмосфера
• а ♦ ним днем сгущается и сгущается»76. Но с другой стороны, по-
Вр i him иною коммунизма весьма скоро развеяла иллюзии и в отно
iriiipauiaioH власти: «мужики стали более чутки и опасливы по
В»ии нию । высшей власти: любая регистрация вызывала характерную
Кн но они начинали резать скот»77.
। В П.Булдаков и другую важную часть крестьянского мен
и । । при первоначальном равнодушии к большевистскому перево
К | ।>|н । р< । 1ьяп он был простым продолжением существовавшей на-
I» чред тельного собрания властной неопределенности), крсс
И* ii<> разделяли столичную власть, которой всегда надлежит
и местных чиновников, отношение к которым определялос!
Ьчг в< ( го возможностью «договориться»78. Письма низов свидетеле
Htyu. чю выступления крестьян против власти чаще всего представ
и .iiGoii неумелый массовый протест против насилий одной лич
hi ш1л многолюдным населением, то крик возмущенного народ.i
пив песо (нательных отдельных представителей правительства». А
К и < вою очередь, подрывало недоверие к власти вообще, с одной
рц hi, и надежды на центральную власть в деле пресечения действии
bi в ншых несознательных и безответственных представителей местной
mi hi с (ругой79. Крестьяне деревни Боровино Московской губер
ан ••||1щаясь во ВЦИК в феврале 1920 г., выражают надежду, что
Hip НН.пая власть сделает ту спайку, сделает любовь к местной влас-
I nihopeiim те резкие недостатки в аппарате местной власти». Они
Ннмюньно просят: «Мы, трудовики-крестьяне, просим вас, централь
№ нр1чп нашего народного трудового тела, вылечить и наши местные
Мюн п. как в нас, так и в местной власти». Письмо полно ожиданий
। । нй власти, которая бы учила не боятся, а любить власть. Мы ждем
м hi ьи.иорассудливой, которая, проводя то или другое распоряже-
। делала тонко, подошла к тому трудовому крестьянину с делом, а
и» < ipaxoM. Спросила бы, посоветовались с теми, кто кормит и со-
51
ЦС*рДИ1 IV HIGH lb koioptlll IIVIHi*!* II tin Milt НИХ rrirt 11И lino ** lii itfl
же, panic i pc< ii.Miniii пасынок рлПочН! » p« * панк кой in Mfl
не пасынки, a io чрево, что породило h/i*i< 11. 1пкую, которую мшиш
любить и гребовагь, просить»^. Грнждннс Ьоропской волости Чсрвин!
вецкой губернии надеются на центральную ни.к и», «что она недгг ин»
светлому будущему, но не надеемся па своих местных и<no/iiiHir iefl
Власти»81. Произвол местной власти окончательно подрывал доверие
власти вообще и вызывал сомнения в том, «кто же у нас высшая пли»
Центр-ли или же какое-то отдельное диктаторское лицо»#2? Ци< ьмЛ
крестьян села Медного Тамбовской губернии во ВЦИК (июль 1920 11
содержит жалобы на местную власть и, как обычно, поклоны в >'ip»
Центра: «Внимая этим заветам лучших вождей трудового народа, чЛ
испытавшие на себе разорительный произвол и встречая всюду бс i/iv'iM
ный чиновный формализм, обращаемся наконец к Центральной Barn rl
с просьбой принять меры к справедливому удовлетворению iijiihiJ
окончательно разоренного сельского Совета. Непоколебимая надежлп И
вера в Центральную Власть, как выразительницу справедливости и «
щитницу интересов трудового народа, вселяет в нас уверенность, ’ini
просьба наша наконец будет услышана»83. 1
Характерно, что в постреволюционную эпоху «сознание крсси.иИ
разрывалось между идеалом безвластия (известный феномен «крестыпД
ских республик») и признанием необходимости не очень «дурной» о» |
родской власти». Учитывая общую динамику крестьянских выступ/»
ний, особенно рост повстанческого антибольшевистского движении
1920—1921 гг., В.П.Булдаков делает вывод, что в целом деревня дейиж
вовала по схеме «покончить с белыми (помещиками), чтобы но him
взяться за красных»84. Подтверждение этому мы находим в миотомии!
ленных «слезницах» во власть. Крестьяне были весьма довольны или»
тью, когда шел дележ частновладельческих земель, но массовые рек ни
зиции и произвол продотрядов, неравномерность распределения про
дуктов первой необходимости между городом и деревней, вызывали
массовой недовольство Советской властью, как властью городской и /пн
лекой от нужд деревни85. Заведующий уездного отдела «Центропеч.ин*
И.Таранов в своем отчете о настроениях крестьянства и его отношении
к Советской власти и Коммунистической партии отмечает, что «оно н|
в пользу ни Коммунистической] Партии, ни Советской Власти. Чгн
касается вопроса, в чем выражается это отрицательное отношение, m
его могут иллюстрировать такие положения, как: по приезде в деревню
партийного или советского работника затруднительным является con.ni
схода, его буквально приходится сгонять на таковой, чуть ли не палкой
Теперь на самих сходах на те или иные слова, так же и политичес! ив,
слышишь только (в худшем случае) молчание или (в лучшем случив)
возгласы отдельных лиц с жалобой на все те притеснения, какие прихо-
дится терпеть крестьянам от советских работников или жалобы на пц
почему им не дают соли, спичек, мануфактуры, железа и т.д. В этим
словах никогда не звучит интереса к переживаемым событиям мировою
значения». В качестве причин подобного отношения крестьянства авпор
выделяет: продажность советских ответственных работников, пьянство
Вывод не очень оптимистичный: «И надо быть не особенно большим
психологом, чтобы увидеть в этом отношение и к Советской] Власти и
к Комм[унистической] Партии, тем более, что многие крестьяне явля<
52
НННШ111ЙМИ И ||нм| «Ю111111. У’НН | HiniiMlI ||<1ДоН||ЬП МАХННПНИЙ A
lIH И* гн» НОЮ MHUHChU У KpCCIUHI MI.K и ЦП СоШЧГкПМ hlllUlh
н н» • и nriiicн и о| прежней, если не ху*е, и < ниш со iuthoimo#
► pH UIIIIMII, 410 ничуть НИКОЮ НС MiHktrr рПДО№1 11», oeoOllHO
И •f
НК'Юучитывать, что когда требования к iubicih с гановятся слит
[feni< юрн’11п.|ми, г<» их неудовлетворение rpoiin снижением уровни
fen »» i»i граждан и отдалением их от властей. Тем самым резко вш
Кы luHMiuiioi и, утраты государством легитимности. К Б.Литиик дв-
ihhii »1н» крепыше Ныли наиболее тконопослупшой часто ил
। >ни в основном соблюдали все требования, который, с их
1р» нив Пыли 1ЯКОННЫМИ. Некоторые же преступления (типа
рмруГин ) они просто не воспринимали как серьезные нарушении
I Но н ю же время действительно тяжелые преступления против
Kept ок иноп власти и управления совершались крестьянами вполне
Кннно Особенно быстро крестьянское недовольство властью ни
Мн но мерс игвершения Гражданской, о чем свидетельствует пит ь
KriMHti того коммуниста из Кронштадта в Совнарком (сентябрь
Г| । И» not юнерных источников я узнал, что у всей массы Гнч пар
fem матросов (да и партийных много уже к ним присоединяются)
Кины ни I. какое-то бюро. Источником напряженного состояния ин
mi ни» ьми со всех концов России, из которых видят, как нсснра
МЦн в черепных грабят их семьи. Все эти письма кем бы то ни были
mmhhi, « пакт я в это бюро. Еще более усилил волнение последний
Mi и мобилизации белья и одежды в деревнях и где-то бы- го пи
н 1нворнг, ею не снабжали, а отбирают. И уже, как известно, их
ш ни оп> Мы умеем поддерживать власть и сумеем ее егереть’-мн
ШЯы 1ный автор В.И.Ленину (1920 г.) отмечает, что крестьяне кии
|нн"р очень нехорош. Все крестьянство восстает против Советской
in ы I рибежи и насилия. Прошу Вас, Владимир Ульянович, прини
В катнг цибуль меры к Крестьянам, чтобы Крестьяне успокоились
I юлько восстанет Крестьянство, тогда власть совершенно щмны
|Bl ы 1ЫП1С пытаются искать логику властных решений и находя! <*<
НВ, Ч1о - коммунисты царствуют последний год и потому стараюгси
| mu ipo разрушить все сельское хозяйство»90. Поэтому вполне по
in in нежелание выбирать «отличившихся» в сборе продразверстки
iiiHii р< in <»ма в сельские советы: «Кто нас грабил, мы не желаем их
Biipaib» II очередной парадокс крестьянской психоментальности
pihiif нпг крестьян к Советскому правительству хорошее, кроме тех,
I нм власти стали»91. Крестьянин И.Н Федосеев в письме в ЦК
(нюнь 1920 г.) выступает против обвинений крестьяне!на в
|рр» нплюции: «Но поближе подойти — узнаешь, что они не контр
Ьр1Ю1111О11гры, а только темны и недовольны порядками которые v
h niiiri шуют. Они ненавидят Советскую власть, а в особенносп!
teytiiH ниц потому что разные отряды, которые у них часто бываю!
11 ipiiiiunoi плетками и винтовками, отбирают съестные продукты, ко-
inn \ них почти нет, как яйца, масло и мясо. Были случаи, что Ни
IfeHHi и и красноармейцы били крестьян плетками и прикладами
m ihiHH ненавидят хулиганов из отрядов, которые над ними издевл
(» н и они это понимают, что вся такая власть и считают всю влас и.
Крее ihniie ('овец кую HJiih it omihhwh номещьей an ciipelh И(»Й
’себе ЮНКУ ЮГ, чю не 1/|г (НИЦ и ||н перХЦ СИДМ1 ОДНИ IIOMriilili II
I НИ >Ю1 о ОНИ 11О< Ы'ЫНО
ПЧоНой ।
и ОПП (
1Ы екрегси, кшорьк xothi уморни. их iohimbim
oipnai.i 4 отбирать имущество и сыч иные приду» и.1*9Л
11<>д<добпую картину разрушении дер» пни особенно остро носпринн
маки д< дсмобили юианные или побывавшие
крпсноа|и|рмсйцы. »
• I ели ж же наоборот за пролитую на боевом фронте кровь и понесенные
на груд<довом фронте работы возмездием красноармейцам будет пр шы
несено <) окончательное разорение их домашних очагов и хозяйств, каь в
В отпуске В роЧНЫН
еловек с ружьем» готов на самые радика /гьныг меры
аанном м случае, которые восстановить в настоящее время нет никакой
воаможькности, то винтовка сама вывалится из рук, и от работы опус ни
си руки,и, что поведет к окончательному разложению армии и к немипуы
мой гибцбели всех завоеваний Революции, ибо разорения своего никто ы
поеныва мп, не станет уже по одному тому, что оно имело место при нар
гком ре.х*жпме»9\
< HiKhoincHMc рабочих к власти — это особый ментальный комичен ,
нтученщия которого с использованием писем во власть в период ipa*
минскойвойны представляет определенные трудности. Последние спи
ыны, прпрежде всего, с недостаточной репрезентативностью исслсдусмшо
илиста д документов. Поэтому авторы ограничиваются выводом В.П 1ц г
такова q о ГОм, что рабочие «психологически не могли без власти. ГЬн
ледней д достаточно было однажды помочь им восстановить «справедлив
носгь» н ил низовом уровне». Но если расчеты рабочих на то, что прави
1слы гвоцо поможет им в борьбе с буржуазией, не оправдывались, то <мш
с амо нрчревра.щалось в из глазах в «буржуйское». И все же пролетариат,
о(1ьявле1|с|||ц,|й гегемоном революции, в относительно незначительной
» генсни и был сражен духом насилия, предпочитая реформистский пун.
рл ччпняич в рамках привычной патерналистской системы. К признанню
необходим мости устранения «буржуазной» власти его вынудило ощуше
пне полодной бесперспективности существования в условиях «чужой»
власти, г, и не сознательный «социалистический» выбор»94.
К ттбгому вполне справедливому замечанию можно добавить то обето
»ггсльств<гно, что к концу 1920 г. не рабочие, а крестьяне представлятп
смсртельдьную опасность для режима. Документы свидетельствуют, что м
концу Г Гражданской войны в сознании крестьян прочно утвердилось
мнение v о перерождении Советской власти и большевистской партии и
Р» |ульта1|.||с захвата советских органов бывшими помещиками и каин in
пн гами|и и предательства интересов революции коммунистами и комш
• арами, не имеющими, по их мнению, ничего общего с большевиками
Военно-ц.политический союз крестьянства и Советской власти в годы
I р«1ждан<|цской войны был непостоянным и не «по любви». Он скорее
был вынднужденным, «по расчету», и разрывался как только угроза белой
контррецсволюции отступала95.
СлоЖ)жившаяся в России уникальная модель взаимоотношений госу
д.чретва ц и общества обусловила особый тип доиндустриального и инду
стриальньного развития страны. Его уникальность определялась, с одной
стороны,|,ц гипертрофированной ролью государственной машины кии
нерховноного и всеобщего распорядителя, с другой — крестьянским на
°/к> сосъетавом населения. Метаболизм в орбите крестьянского мира ба
шровалслся на его самодостаточности, замкнутости хозяйственного быта
51
И iiOlliHIIIIOI О < rtMoyilp.ill’It’IIHH I pH'iiiiiiitiHihiM Vlpqkif'pi' ii |m IU lh.nl!
кУЛЫУрЫ Kp‘‘ IhMIlllHV । ИНШ^Му И il'HI I Hi If M»’| iHH.rk I llllllo Intyup
• Ilin ВЫЛО нужно in||»kn hllH |“l\lhinp I • I • I < • 111 «111111. inpulil И i.HIHIIIO
I pri I ЬННСКИХ llp.lll lUlil KliHil H i nOt llh IHliH IH IIoHdMV ОН НрОТИВПСИ
любому государственному нринуживпию, жаждая «всей земли и :сй
иоли»9(>.
Население, ничего по получившее oi государства (опять ожила ин
чуда в патерналистской системе связей) при переходе к нэпу, начиае!
по-новому реагировать на мероприятия власти. Землемер У.Фоми в
письме М.И Калинину oi 19 сентября 1921 г. отмечает, что есл в
1920 г. население мирилось с злоупотреблениями власти и размерми
продразверстки, так как у него были остатки и возмсжность дотяну! до
урожая, то в «настоящем году хлебороб становится более активен bci
роении своей судьбы. Прошла масса всевозможных собраний, былшы
ораны от волостей представители для ходатайства перед Властьк об
уменьшении ставок или отмене налога». В новых условиях от влети
ожидается скорее не помощь, а невмешательство в дела хлебороов:
«Надо было только, чтобы у хозяина была уверенность, что хозяйтво
его не разрушается, и он будет трудиться с таким же рвением, и
раньше. Не нужно для хлеборобов издавать приказов о том, что ши
должны сеять, когда и сколько»97.
В 1920-е гг. недоверие к власти в первую очередь определялось ро
гиворечием официальной коммунистической идеологии и традиций >б
щины. Кроме того, недоверие селян к власти (и прежде всего его । ю
рившейся, люмпен-пролетарской части) в 20-е годы усиливалось саим
фактом перехода к нэпу, ибо последний принес с собой то, пргип
чего, согласно укоренившемуся в сознании мнению, боролась иная
власть — против социальной несправедливости98. И все это на фонюо-
храняющегося недоверчивого отношения крестьян к партий но-rocyip
ственному ориентиру на смычку города с деревней, их убежденпоси и
противоречиях городского и сельского образа жизни. В центре похо
знали о реальном положении дел в провинции, а РКП(б) оставили, в
основном городской партией. О повсеместной среди крестьян «рено»
ти к городу» свидетельствуют многочисленные документы 1920 if.
Причем уравнивание в правах с рабочими часто оценивалось кресп на
ми как необходимое условие их поддержки советской власти.
С другой стороны, сельское общество первой половины 1920-х i не
мыслило себя вне сфер государственного влияния. Здесь сказы вале ь.
видимо, не только целенаправленно формируемая в советское врем ia
висимость крестьян от власти, но и оборотная сторона традиционно
соборности, заключавшаяся в ослаблении личной ответственное г и
инициативности, косвенном поощрении инертности и иждивецчегна
Контент-анализ текстов писем жителей села в редакцию «Крестьянкой
газеты» и журнала «Крестьянка» за период ^-йоябэя 1923 г. по ишь
1924 г. наглядно показывает отражение в ^массовом сознании селягсо
циально-аграрной политики государства в нэповских условиях. Набо
лее характерные обобщенные категории текстов писем таковы: требва
ния селян увеличения капитальных вложений и физансовых дотай и в
аграрную сферу, правительственной программы социальной зашты
крестьянства, тщательной дифференциации хозяйслв при их налоюб
ложении и снижения налогов; поддержка крестьянами государстве!ioii
np.lKIHhll |MI< |l|ll|h‘||lB| iimtiDll r/llll HHIll’l HOI <1 iHM'HHHHHi HiHHHini H row
ptMiOopoHi, стремление чистых иреднрииимигспой * нопуч^ннк» м»гы
кл юн: жс н1смосгь бедняками правительственной линии к уравнитель
но ipv юному распределению и*мли и усилению кмунщк hhmhioio рент-
ой на кионого обложения ыжиючных". Вялая и p.MMi.iiHM власть нс
удои11С1 норме। население: « Куда нс обратишься во власть, го нигде кон-
цов нс найдешь. Так было только при царизме, но теперь — власть ра-
бочих и крестьян, то должно для каждого рабочего и крестьянина. Все
иконы, издаваемые высшим органом из центра, должны приводиться
вс ще и повсюду Советской Республики точно и справедливо»100.
( другой стороны, острое недовольство большинства корреспонден-
та вызывало и обратная ситуация — игнорирование мнений крестьян-
сим при решении вопросов села, отлучение их от власти. Все дело в
юм, что восприятие крестьянами общественного порядка, как правило,
шнисит от главным образом от того, насколько существующий строй
иомюляет выжить крестьянского хозяйству. Поэтому в отношении крес-
тин к власти можно выделить два основных взаимозависимых уровня:
к советской власти как абстрактному понятию и к ее конкретным ме-
роприятиям. Причем отношение к отдельным мероприятиям далеко не
всегда совпадало с теоретическими представлениями о советской влас-
1П. Поэтому неудивительно, что благожелательное (или хотя бы пассив-
но •лояльное) отношение к советской власти как таковой нередко со-
провождалось активным неприятием ее повседневных мероприятий. В
рс »ультате к середине 1920-х гг. взаимоотношения власти и крестьянст-
ва оказались в критическом состоянии. Активной поддержки новая
власть в деревне не имела, так как крестьяне не чувствовали, что цент-
ральная власть выражает их интересы, а практика местных советских и
партийных работников, скорее, способствовала возникновению антисо-
ветских настроений101.
Все же можно утверждать, что в общем и целом в 1920-е гг. больше-
вистскому руководству удалось утвердить свое господство и в городе, и
в деревне. Свидетельством тому служат материалы судебной статистики
и переписи мест заключения середины 20-х годов. При возрастании за
1923—26 гг. общего числа преступлений, количество осужденных за по-
иитические преступления неуклонно снижалось. В особенности это
было характерно для таких их видов, как вооруженные выступления
против Советской власти и участие в контрреволюционных организаци-
ях, бандитизм и массовые, беспорядки. Это позволяет судить о характере
отношения сельского населения к властям: речь идет не столько об от-
i у гсгвии конфронтации, сколько о тенденции к постоянному сокраще-
нию всякого рода силового решения конфликтов, имевших определен-
ную политическую направленность. Пассивное сопротивление явно
превалировало над открытыми выступлениями.
Учитывая, что абсолютная численность крестьян, осужденных за го-
сударственные преступления и преступления против порядка управле-
ния, сокращалась и в 1926 г. составляла 71% от уровня 1923 г., можно
признать, что незначительные ежегодные колебания доли осужденных
ia эти преступления крестьян не показывают сколько-нибудь бесспор-
ной тенденции усиления недовольства крестьян властью. Если в целом
но стране с 1923 по 1926 г. среди осужденных за участие в вооруженных
восстаниях и подпольных организациях доля крестьян возросла с 42,4
1Ю ** hi н .Нм НпМ IIC’Hh 1С|ЩН Н» >‘|ОД( I line оП|цг|О «•»l| »ll 111 <* 1111 »l
подобных np<’« I VII ИОНИЙ, 11 <I«»* •*»| ** * I Ч1Н III Hi Y J*'Л t* 11111Л 4 k|K4ir.lih
ши ioci. » Ul до JMH n !•>?<» । Ннфр|, mhiomho, mu icpiniH, семи iihiimc
pMII. CC C rill’illlTl K<>6 Mill I'flH 1МГ111 ► pri II.Hill nud°A
Причины падения них но нр<пмучп<ч пц политических преступно
ний в укачанные дна года были рп1НооПри1Иы, Так, введение каченной
продажи водки и снижение самогоноварения скачались на сокращении
случаев разоблачения селькорами самогонщиков. Передача лесов мс* i
пого значения в руки крестьян уменьшила количество самовольных ио
рубок. Допущение легальной аренды земли сделала часть ранее иреступ
пых действий неподсудными. Таким образом, некоторые даже не самые
серьезные изменения в экономической политике на селе сняли сопи
альную напряженность и резко сократили случаи расправы с предстали
гелями советской общественности в деревне. Даже ужесточение в
1926 г. ответственности ответственности за неуплату налогов (админи
стративные взыскания к неплательщикам заменили уголовным лрсслс
дованием от штрафа до принудительных работ и лишения свободы) не
вызвало заметного недовольства крестьян, воспринимавших ра «умный
налог как вполне законную данность103.
Данные переписи мест заключения декабря 1926 г. опровергаю! vi
верждения тех лет о повышенном количестве контрреволюционных вы
ступлений среди кулаков и зажиточных крестьян. Фактически и годы
нэпа единоличные хозяева и самодеятельные члены их семейств состав
ляли примерно 65% участников вооруженных антигосударственных вы
ступлений или массовых беспорядков на селе. Но они доминировали
лишь в силу незначительности других социальных групп в деревне
Собственно кулаков в местах заключения было менее 0,1% всех «аклю
ченных. Причем только 4% из них было осуждено за контрреволюцией
ную деятельность, бандитизм и деяния, направленные против влас чей
Социальная негативная активность кулаков в середине 20-х годов были
намного ниже, чем у других групп сельского населения. Кулак явно oi
давал предпочтение не конфронтации с властью, а приспособлению i
ней. Выжидательная позиция, стремление избежать прямой конфрошл
ции с властью, поиск компромиссных путей решения конфликтов, до
стижение своих целей с помощью экономических рычагов — все »п»
свидетельствовало, что крестьянин имел тонкое политическое чутье. Ьу
дучи собственником, от вынужден был считаться с реалиями дня, и сю
пассивная позиция была результатом не инертности и политической не
развитости, но точно выверенного, вполне прагматического курса10! у
Лояльность большинства крестьян к советской власти вовсе не о «ни
чала безоговорочного одобрения политики правительства, в том числе и
конкретных экономический мероприятий, среди крторых важную роль
играли налоговые кампании. Это Понимало и руководство страны, по
стоянно подчеркивая необходимость разъяснения населению справен
ливости налогообложения. Особенно обострились отношения после
введения индивидуальных ставок обложени^.7 Недовольство крестьян
советской властью сводилось все же не к отрицанию советской влас in
как таковой, а к требованиям советской власти без коммунистов, 6с >
кооперации, без колхозов и т.п. В представлениях крестьян достаточно
четко разграничивались понятия коммунистическая партия и советская
власть, причем критика партии была намного острее и последователь
ПОП lirpill н»|<н IHh иА||Ы, I ill I .!► IIM1I VHp?HI IHliH M»MM\Hill I hl
НИ ПН ЧК», h|hill3llir ПрОДОЛЖЙЛИ luplill h i lip.ин /1ИИ1КН 11,
центральной власти, коюрли можем iiciipainiih nepcitioi.i мн iiii.ix влас*
пп < охранению ной веры способствовала как реальная практика
пси ।рнльных ведомств но устранению произвола местных чиновников,
i.iK н массированная обработка общественного мнения, всю вину за
||грс1и(>1.1 перекладывающая на местные органы власти 1°5,
Пытаясь вывести отношения крестьянства и власти из кризиса, ру-
ководство страны осенью 1924 г. пошло на проведение политики
-лицом к деревне» и на создание социальной базы путем оживления де-
итсльности советов. Были проведены кампании по укреплению закон-
но» ги, проверке сельских партячеек и другие, в ходе которых отстраня-
jiiu ь от работы наиболее одиозные местные работники. Смягчили об-
сн1Новку и экономические мероприятия власти, например, оказание по-
мощи районам, пострадавшим от неурожая 1924 г., или налог на
1925/26 1., снизивший платежи крестьянства по сравнению с прошлым
юлим на 100 млн рублей и т.п. С лозунгом «Лицом к деревне!» партия
спя (ывала также снижение цен на промышленные товары, землеустрой-
с| по, строительство деревенских школ, издание массовой крестьянской
инеты, укрепление комсомола и работу среди крестьянок. Предприни-
маемые в этой связи меры составили важную часть кампании «Лицом к
деревне» и существенно сказались на политической атмосфере в стра-
не106. Во второй половине 20-х годов довольно типично отношение к
новой власти как защитнице трудового крестьянства, избавившей бед-
но IV от барина.
Давал о себе знать и традиционный крестьянский прагматизм. Если
< pa iv после революции желание апеллировать к власти диктовалось
< лмпм временем революционной ломки, гигантскими сдвигами в исто-
рическом бытии России и отражало своеобразный протест индивидуума
прошв своей исторической ничтожности на фоне событий грандиозно-
ю масштаба, то несколько иная ситуация окрашивает специфику обще-
ния власти и общества в годы нэпа. В то время у определенных слоев
народа осуществлялся некий возврат к большему социальному реализ-
му, основанному на учете общественных реалий и сложного социокуль-
I урною наследия дореволюционной России.
Историки менталитета и культурологи вполне справедливо обращали
внимание на свойственный не прошедшим или незавершившим либе-
ральную модернизацию обществам феномен «магии слияния с влас-
тью», в том числе при помощи вербального контакта с нею, использо-
вания особого «ритуального» языка, через непосредственное общение с
государством посредством письма и других форм. Однако, по крайней
мере два важнейших обстоятельства в годы Гражданской войны и нэпа
препятствовали формированию в массовом менталитете образа неразъ-
емного единства общества и власти. Первое — это различия, часто до-
ходящие до антагонизма, в восприятии центральной и местной власти.
Второе — психология отчуждения от государства и политических отно-
шений вообще.
Ч то касается сложной проблемы соотношения этатизма и анархизма
в массовом сознании первого послереволюционного десятилетия, то в
литературе указывается на сложившиеся два пласта в структуре мента-
литета сельского населения (а Советская Россия в то время, страна в
5К
nt пом доиппус ipmiii Jibi iipriH hihthuin iii t'cAw к (’oiiiuoii.iio психологи
'irrkoM oi ношении oO’i u iu нпцшнны nipnpiioio мен hiih ir hi) i) loev
JUlpeillCIIIlo nrinpH'IIK о i НИ II 0) Ipu IlIlUl’HHl/lih H hllH, < KH i.Illllblll » 06
ШИННОЙ OpHIIIII I.IIIIKHI IHM Lieih’ill«‘ie( KOI о ll.iec irillllJ(,\ )|OI ВЫВОД» KO
горый трудно oenopinb, под1Исрждает мысль о мозаичности н много
компонентное! и массового менталитета в интересующий нас период.
Но отношению к власти и к системе управления речь идет о сочетании
игатистской психологии всемогущества и всесилия государства и но
вождей со стремлением жить вне государственно-политического пре»
етранства. Не следует думать, что часть людей того времени придержи
вались государственно-централистской позиции, часть — традициони
листской. Скорее, оба пласта сочетались в массовом сознании и часто
в голове одного и того же человека.
Все эти противоречия массового сознания резко обострились в свя ш
с нарастанием настроения обманутых ожиданий, которые наиболее
ярко проявились в 1927 г. в связи с ухудшением международной ситуи
ции и внутренней обстановки в стране. Поводом высказаться стала и
спровоцированная властью кампания обсуждения Манифеста ЦИК к
десятилетию революции. Угроза войны выявила широкий спектр на
строений в обществе, в том числе и крестьянстве, — от безоговорочною
стремления защищать рабоче-крестьянское правительство до ожидания
интервенции, которая даст возможность расправиться с коммунистами
Большинство крестьян воевать не хотело и было готово пойти па любые
уступки буржуазным государствам, лишь бы избежать войны. Это обь
яснялось, конечно, в основном экономическими причинами, являж i.
доказательством хотя и лояльного, но пассивного отношения к вл а»
ти108. В этих условиях в крестьянских настроениях (особенно в конце
20-х годов) возникают традиционные мотивы о «подмененной * вл.в in
Причем в качестве «народного заступника» крестьяне готовы виден, и
Троцкого, и Зиновьева. При этом на рост их популярности в народе
оказывает влияние оппозиционность руководству компартии1^
Даже краткий экскурс в психоментельность социальных ни юп и
первые послереволюционные годы позволяет говорить о сложном перс
плетении в массовом сознании бессознательных и рациональных >лс
ментов, экстремистских и консервативных пластов, настроений вожди i
ма и протеста против конкретного проявления самодурства местных
властей, ожиданий чуда от власти и упований на собственные силы
Такой разброс настроений позволял правительству, используя противо
речия внутри крестьянства, достаточно эффективно манипулирован» их
мнением, постепенно создавать социальную опору новой власти в де
ревне.
Примечания:
1 Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993. С. 24, 25.
2 Хеттих М. Основные понятия политической науки // Актуальные пробле
мы современной зарубежной политической науки. Реф. сб. М., 1991. Выл. 4.
С. 16, 18-19, 27.
3 Понтон Дж., Джил П. Введение в политику // Актуальные проблемы со
временной зарубежной политической науки... С. 7.
* Ahrpilll Ю JI HmHIH yilpHIVIMMH IIHhIIiMH M«Vlrl||« ( < II11111 >11 i | ||<h i Нп I» tl 11111111 КI
M , 19% ( ?/.
' Xri Uix M VkiI I i (Pl ( V).
h lloiHlk II (> <'ll<*h*Mllo< II, o||IHMlUIUIOIо ВЫборп // 0в1ЩМ 1ЦР||1|Ы<’ lluykH II
» ohpt’Mi iiikh 11. М», 1995 N" 1. C. 119.
• XriTHX M Ук;и COM. C. 49.
H Fiim же. C, 42-43.
” Ньнчков ВЛ. Государство и общество в 1920-е гг.: Революция качества и
в||ц1Моо|ио|11с11иЙ // НЭП: Экономика, политика, идеология: Тезисы докл. и
<<»«»пщ научн. конф. Тамбов, 1991. С. 6—7.
10 ( м.: Современные концепции аграрного развития (Теоретический семи-
н.ip) // Отечественная история. 1995. № 4. С. 31—32.
П Даль Р.А. Современный политический анализ // Актуальные проблемы
современной зарубежной политической науки... С. 70.
|? Котова Н.Н. Витальность как социально-философская проблема // Об-
ик < ик иные пауки и современность. М., 1998. № 2. С. 99.
11 K.iiirriH Э. Масса и власть. М., 1997. С. 245.
11 Захаров А.В. Народные образы власти // Полис. М., 1998. N 1. С. 26.
1 ‘ См.: Неизвестная Россия: XX век. М., 1993. Т. 4. С. 13.
16 См.: Современные зарубежные исследования политики и политической
идеологии Реферативный сборник. М., 1989. С. 55—56, 59.
П Захаров А. В. Указ. соч. С. 24—26.
,к Архипов И.Л. Общественная психология петроградских обывателей в 1917
юлу // Вопросы истории. М., 1994. № 7. С. 50-52,55-58.
14 См.: Булдаков В.П. Красная смута. Природа и последствия революцион-
ною насилия. М., 1997. С. 303.
20 Подробнее об особенностях российского менталитета см.: Бочаров В.В. О
kV'ii.rvpiio-психологических истоках русского тоталитаризма // Угол зрения:
< )1гчсс1 венные востоковеды о своей стране. М., 1992. С. 182—206.
4 Булдаков В П. Указ. соч. С. 257, 321.
• ’ IA РФ. ф 1235. Оп. 56. Д. 8. Л. 170-171.
' Кондрашин В. К вопросу о крестьянском движении в Советской России
в 1918 1921 гг. //Дискуссии по истории Отечества. Сб. ст. Симферополь, 1997.
С. 8S 86.
4 См.: Исхаков С. М. Революция и человек: социально-психологический
iiciiCKi И Отечественная история. М., 1995. № 4. С. 212.
' Кабанов В.В. Крестьянская община и кооперация в России XX века. М.,
1997. С. 116-118.
’6 Дмитриев А.В. Социология политического юмора: Очерки. М., 1998.
С 27—28.
’ Бади Б., Бирнбаум' П. Переосмысление социологии государства // Меж-
лународный журнал социальных наук. М., 1994. No 4. С. 12.
н Гарусина И.Г. Влияние политической элиты на политическую культуру в
нпалнгарном обществе // Тоталитаризм и тоталитарное сознание: Сб. ст. и
мл1 ср. конф. Томск, 1996. С. 31—32.
IА РФ. Ф. 336. On. 1. Д. 225. Л. 1-2.
Гам же. Ф.130. Оп. 4. Д. 247. Л. 29.
11 Кондрашин В. Указ. соч. С. 91.
и ГА РФ. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 9. Л. 5.
и Там же. Л. 6—12.
м См.: Джилас М. Лицо тоталитаризма. М., 1992. С. 229.
и См.: Известия ЦИК Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов
и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Пг., 1918. 9 января.
ГА РФ. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 55. Л. 1-2.
Там же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 247. Л. Зба-Зба об.
Там же. Ф. 1235. Оп. 54. Д. 18. Л. 1-2.
14 Там же. Оп. 79. Д. 36. Л. 488а-488б
111 Iим ♦ < Oil KO I II 0 II II
n I пм же. Д /7, И IO lliun
1 I им a<i. On 140 I 9 l| Io io«>n
" I пм же. O' 130. On I I Г l| ?CiH
44 Гам же. Ф. 336. on I I 40'» II I |o0,
>' СУ. 1917. № I. Ст. I.
'<• Г А РФ. Ф. 1235. On 53. Д. 67. JI 150 |50oft
47 Гам же. Ф. 130. On. 4 Д. 247. Л. (>4
4Х Гам же. Д. 240. Л. 9 9об.
49 Там же. Л. 40—41.
50 Великанова О.В. Функции образа лидера в массовом сознании Гиглсроп
ская Германия и советская Россия // Общественные науки и современное и.
М., 1997. N 6. С. 162, 164.
51 Энкер Б. Начало становления культа Ленина // Отечественная иг iiipini
М., 1992. № 5. С. 196, 200-201.
52 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 1126. Л. 88.
53 ГА РФ. Ф. 1248. On. 1. Д. 73. Л. 4.
54 Захаров А.В. Указ. соч. С. 26.
55 Дмитриев А. В. Указ. соч. С. 98—99.
56 Великанова О.В. Указ. соч. С. 165—169.
57 ГА РФ. Ф. 336. On. 1. Д. 256. Л. 1-2.
58 См.: Павлюченков С.А. Веселие Руси: революция и самогон // Революции
и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. М., 1997. С. 125—126.
59 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 53. Д. 67. Л. 215-216.
б» Там же. Оп. 80. Д. 77. Л. 10-10об.
61 Там же. Ф. 130. On. 1. Д. 47. Л. 266-268.
62 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 936. Л. 17- 17об.
63 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 53. Д. 67. Л. 200-201об.
64 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 1394. Л. 49.
65 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 240. Л. 40-41.
66 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 879. Л. 3.
67 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 234. Л. 206-209.
68 Булдаков В.П. Указ. соч. С. 63, 220, 226, 246, 251, 278 и др.
69 Кабанов В.В. Указ. соч. С. 48.
70 Булдаков В.П. Указ. соч. С. 23, 105, 117.
71 Ибрагимова Д.Х. НЭП и перестройка: Массовое сознание сельского нисг
ления в условиях перехода к рынку. М., 1997. С. 191—192.
72 Булдаков В.П. Указ. соч. С. 107, 113.
73 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 2. Д. 54. Л. 136-139.
74 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 140. Д. 9. Л. 36-37об.
75 Пришвин М. «Быть русским, любить Россию — это духовное состояние»
(два зимних месяца в начале двадцатых годов) // Советская Россия. М., 1991 I
февраля.
76 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 66. Д. 91. Л. 3-4.
77 Булдаков В.П. Указ. соч. С. 116.
78 Там же. С. 114, 117.
79 ГА РФ. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 419в. Л. 15-16об.
80 Там же. Ф. 1235. Оп. 56. Д. 6. Л. 82, 85.
81 Там же. Д. 8. Л. 101-102.
82 Там же. Д. 26—27об.
83 Там же. Л. 226-226об.
84 Булдаков В.П. Указ. соч. С. 114, 115.
85 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 153-155об.
86 Там же. Ф. 1235. Оп. 55. Д. 12. Л. 42-43об.
87 Литвак К.Б. Политическая активность крестьянства в свете судебной ста-
тистики 1920-х годов // История СССР. М., 1991. № 2. С. 140.
88 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 352-352об.
Lim < с 1 IIN I 1Я«.Л
’° Iiim 4Г <1» |,И5 Он 9h Д /GO l| H N(»n
hlM 4. II I Ion
** I.IM же. ()|| JI I JI 97 9N<»o
,M Iiim 4< Ф 1005. Oil 2. Д «7. JI. 180—381.
91 Булдаков В II. Указ. соч. C. 94, 95, 102, 310.
“ Кондрашин II. Указ. соч. C. NN, 92.
9b ( м : Дьячков Н.Л., I chkob С. А., Канищев В.В., Протасов Л.Г. Крестьяне
и впаги.: (оньн регионального изучения ) // Менталитет и аграрное развитие
России (XIX XX вв.). М., 1996. С. 146.
97 | А РФ. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 2. Л. 111-1 Моб.
9К Ибрагимова Д.Х Указ. соч. С. 191 — 192.
99 Гам же. С. 204 —205.
ню ГА РФ. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 564. Л. 4-4об.
Кудюкина М. «Мужик вам наплюет на вашу политику...»: отношение
крестьян к власти во второй половине 20-х годов // Россия XXI. М., 1997.
N” 1/4 С. 165.
’ ( м.: Литвак К.Б. Политическая активность крестьянства в свете судеб-
ной с пн не гики 1920-х годов // История СССР. М., 1991. № 2. С. 133, 136—138.
1’” Гам же. С. 134.
101 Гам же. С. 139-141.
,,и Кудюкина М. Указ. соч. С. 171, 174.
106 ( м.: Венер М. Лицом к деревне: советская власть и крестьянский вопрос
(1924 1925 гг.) // Отечественная история. М., 1993. № 5. С. 92—94; Кудюкина
М Ук.н. соч. С. 166.
107 Ибрагимова Д.Х. Указ. соч. С. 69.
См., например, РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 289. Л. 31-32.
109 Гам же Оп. 88. Д. 307. Л. 32.
ГЛАВА IV.
МЕСТНАЯ ВЛАСТЬ ГЛАЗАМИ ЛЮДЕЙ
20-Л ГОДОВ
«...Произвол, смягчаемый, однако, всеобщим
разгил ьдяйством».
М.Е. Салтыков-Щедрин
Как свидетельствуют письма во власть, в целом общество в 1917
1927 гг. воспринималось как глубоко расколотое и лишенное сонма н.
ной гармонии. Если в годы Гражданской войны фундаментальной ли
нией раскола являлось противостояние белых и красных, то в 20-е годы
имелось немало иных линий конфликтов и противоречий И одно hi
ведущих мест занимала дихотомия Центра и мест. Это отнюдь не дна
чит, что в предыдущие годы данной проблемы не существовало. «В гс
чение целого месяца обивали пороги Упродкома с ходатайством возвра-
тить конфискованный скот у членов Совета, оставшихся теперь в со
вершенно беспомощном состоянии. Но повсюду мы встречаем холодное
равнодушие и полное безучастие к своим просьбам. В течение целого
месяца мы видели заведомо уклончивую процедуру бумажной волокиты
с умышленным затягиванием дела... Но доведенные до отчаяния н ро
зорения произволом отдельных агентов власти, мы крепко верим в при
воту Высшей Центральной Власти», — эта выдержка из письма 1920 г.
достаточно точно отражает распространенную в менталитете дихотомию
восприятия центральной и местной власти1.
Но реалии революционной поры создавали столь сложное персплс
тение властных институтов различных уровней, представлявших в своем
большинстве чрезвычайные органы, что Центр зачастую терял контроль
над ними. Вполне оправданно в этой связи звучат предложения «огме
нить слова «власть на местах», т.е. чтобы власть была одна — централь
ная, которая одна бы издавала законы и приказы. Советы же как гу
бернские, так и все прочие, должны быть исполнителями законов, oi
нюдь, не делая ничего этого от себя, за что строго наказывать. А то в
настоящее время идет такая неразбериха: на местах признают только тс
декреты, которые им нравятся, или подходят им чем-то»2. Понятно и
то, почему доминирует апелляция именно к центральным органам влас-
ти: «Знаю, что Вы вряд ли имеете возможность оказать какое-либо воз-
действие на власть в Астрахани. Отлично понимаю Ваше бессилие, но
нет теперь у нас иной власти, власти нейтральней, что-ли?»3. Отсутст-
вовал и сколько-нибудь постоянный и действенный контроль за мест-
ными органами власти. Одна из причин заключалась в том, что к концу
гражданской войны как таковые практически отсутствовали аппараты
уездных комитетов партии. Только к середине 1921 г. в результате нар
тийной мобилизации по укреплению провинциального партийного ан
парата в уездах начал складываться аппарат,/тождественный аппарату
губкомов4. Но это отнюдь не способствовало демократизации власти:
формирование властных структур сверху донизу постепенно полностью
узурпируется партийным аппаратом. /
63
П^рлхон i* и »iiVi конечно, lit HiMf'iniii клрдннюн нн HrHioweniie н
Mil ИН.14 OplllllilX Him 111, l.ll- ВЦроЧГМ II OI IIOHlCllllt i HUM IkllipH |l
ГАМОЮ IlhK 1Г1Н1И I In 111 )l IMC p. II некоторых MCCIIKM Ills no 40‘i III rx nliH
иигш.ных lloCinHOIIJlCHUh пол ИСПОЛКОМОВ Приходилось OllpOiev (ОВЫВИГЬ
кик противоречащие закону*, а из 82 крестьянских писем ?(> х юдон,
упоминающих о повелении местной власти, 79 (96%) отзывались о ней
крайне отрицательно, отмечая пьянство, взяточничество и грубость де-
pt -венских коммунистов6. Но реалии нэпа проявили ряд новых тенден-
ций и, прежде всего, сосуществование множества конкурирующих
мс ♦ IV собой центров власти. Равновесие власти достигалось также
всиедствнс того, что различные центры власти осуществляли различные
функции и само разделение функций служило определенной системой
сдержек и противовесов.
В течение 20-х годов местные органы власти представляли собой
весьма сложную, разветвленную и хаотическую систему тесно перепле-
irimux и связанных между собою (главным образом через структуры и
механизмы партийного руководства) институтов. Сами организации
РКП(б) (ВКП(б)) на местах были представлены уездными и волостны-
ми комитетами и подчиненными им низовыми коммунистическими
ячейками Еще в августе 1922 года на XII партконференции впервые
было сообщено количество партийных работников в подчиненных сек-
рсгариату ЦК аппаратах. В центральных, областных, губернских и уезд-
ных комитетах их было 10325 человек, в волостях же и на крупных
предприятиях имелось дополнительно 5 тысяч освобожденных секрета-
рей партийных комитетов. Уже через два с половиной года платный
партийный аппарат составлял 25000 человек — по одному работнику на
каждые 40 рядовых коммунистов7.
Непосредственное руководство всеми областями жизни было сосре-
доточено в руках исполкомов Советов и их Президиумов и было функ-
ционально распределено между различными их отраслевыми комиссия-
ми, комитетами и совещаниями. Вторая сессия ВЦИК в октябре 1924
года приняла новое положение о местных органах власти в сельской
местности. По этому положению утверждался порядок формирования и
структура сельских Советов, волостных и уездных съездов Советов и их
исполкомов. Советские органы на местах являлись наиболее развет-
вленным механизмом власти. Только в РСФСР в 1922 году насчитыва-
юсь 120 тысяч сельсоветов; в них работали 484 тысячи членов8. По-
< кольку Советы избирали исполкомы в составе 3 — 5 человек, можно
понять насколько это увеличивало армию низового аппарата, тем более,
что в соответствии с положением 1924 года сельские Советы получили
право создавать комиссии и секции для привлечения к работе рядовых
лк । нвисгов.
Большую роль на местах играли присылавшиеся в села для проведе-
ния всевозможных кампаний, а также с инспекциями, работники гу-
бернских и уездных земотделов (управлений), а также иных вышестоя-
щих бюрократических структур. Но и это еще не все. Кагорту местных
начальников пополняли работники заготовительных организаций, уч-
реждений торговли и кооперации. Отделы по внутренней торговле гу-
бернских и областных исполкомов контролировали работу заготконтор,
с < ынных пунктов и учреждений кооперации. Действовали они на осно-
ве двойного подчинения, то есть входили дополнительно в структуру
61
ни УШ1|Н 1BCIIHOI О Dip.il И<1Ю|О унрннрннн II н । 1ЮСЙ рнбоШ OI.IIIII При
11Ш11Ы шукоеии ic ii.im iipiiiiHiiii । h ihi'iH I krir< кую iiiiiiiki i нч 111 p:i 4 hi t« HI
lUhHIll 11 *111 < >< Ml Г Г p.l lllr I l|i|r tllll.l M HI I HI ИЫ11ПЫХ HnrilipOTOR p.H’HOU.Hl'Hl
кооперация и силу ion роли, могорую она играла в 20 х годах (вериге.
ю(| роли, которая сП < > । по/i и'вв в коммунистическим руководством в
деле «приведениям* народа к социализму). В период нэпа основная мисси
сельскохозяйственной продукции окупалась кооперативными оргппизн
пнями, кооперация также принимала участие на контр-агснтских ннчл
|.тх в акционерных обществах «Хлебопродукт», «Экспортхлеб», «Рос мае
лосиндикат», «Шерсть», «Хлопок». Структуры и аппарат кооперации в
немалой степени обеспечивали также государственные закупки продук
гов крестьянского труда и отвечали за снабжение населения товарами
К 1928 году доля кооперации в розничном товарообороте достигли
60 процентов. Столь разветвленная система обслуживалась огромным
количеством деятелей, воспринимавшихся в общественном сознании
как начальники и ответработники. Разумеется, важнейшую роль на мес
11х играли также органы правопорядка. На местах население имело
дело в первую очередь с органами управлений и отделов милиции при
исполкомах Советов, также находившимися в двойном подчинении.
Дополняли картину органы социального обеспечения и здравоорапс
ния, образования и культуры.
Казалось бы, формировавшаяся тоталитарная система власа и позли
ляла добиться определенной гомогенности и согласованности в дейс!
виях всех эшелонов управления. Тем более, что набиравший силу и
контролировавший аппараты власти Сталин ставил это в качестве своей
первоочередной задачи. В 1923 году на XII съезде РКП(б) он провой.ни
сил необходимость консолидации политики на всех ее уровнях: «После
того как дана правильная политическая линия, необходимо подобран,
работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие оущесгвлян.
директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умею
щие проводить их в жизнь. В противном случае политика теряет смы< ц
превращается в махание руками»9. По сути, перед нами открыто выскл
занное желание вождя добиться того, чтобы все команды и распоряже
ния быстро, эффективно и без искажения проходили путь от верши...
пирамиды власти к ее подножию, и вся масса управленцев и служащих
аппарата действовала подобно хорошо обученной и дисциплинирован
ной армии. На деле же практически на всем протяжении 20-х голов
власть далеко не была согласованной и монолитной. На местах, особен
но в сельской глубинке и в небольших городах среди ответработников
наблюдался большой разнобой в понимании задач Советской власти и
смысла политики партии. Подобно самому обществу, в котором она
действовала, местная власть была достаточно патриархальна и трэд и ци
онна, а по способам управления — неэффективна и хаотична. Это oi
части объясняет дихотомическое восприятие людьми центральной и
местной власти, о котором говорилось выше (нередко централы lib
власть характеризуется как «наша», «новая», радеющая за то, чтобы «...
устроить социализм, т.е. царство божье на земле»19' в то время как
местное начальство — сродни «полицейским держимордам» старого ре-
жима, которые, к тому же, тянутся «... из социалистического рая в ка-
питалистический ад»и. Таким образом, слабая связь с центром и само-
3 - 7375 65
____________ -wnr rf« нинимпгг RI1|inr irpilhIX 4«’p| KPHfPHhHlh III HIIHIpilhl
yiipmuiciiiui ни Меч hi\
()iпечение всех Пел h.i cici mcciiiijx властей viimi.кдицш примета
num ни.is отношений 20 x годов: «... мы поламем. чю подлинная coiict-
ckiih lumen» нс гакам, как се проводят на местах различные Южсонхозы
и ИЦКи и надеемся, что голос наш будет услышан подлинной Рабоче-
крестьянской властью, и мы наконец получим свободу и право на чело-
веческое существование»12. Политика местных властей рассматривается
ычаегую как «несправедливое распоряжение во всех отраслях, как по
земельному делу, так равно и по суду», а причина последнего видится в
юм, что во «всех вышеуказанных властях люди сидят большинство не
но желанию народа посредствам выборов, а через родство и знакомст-
во.»! \ Думается, что подобные настроения были не только и не столько
результатом наивности сельских жителей (как это считают отдельные
авторы), якобы принимавших за местные перегибы то, что на самом
дезе выражало суть большевистской политики в деревне14, сколько со-
вьи сны юй игрой на противоречиях местной и центральной власти.
При ном верховная власть, как правило, идеализируется или, по
крайней мере, на нее не возлагается ответственность за безобразия, ха-
отичность и неэффективность в действиях мелкого низового начальст-
ва ('истема власти и управления в представлении многих лишена цель-
ноети, и в своих ежедневных обидах и унижениях русский человек
склонен винить местных руководителей и жаловаться на них наверх, в
центр, а лучше — уж прямиком в Кремль. Как правило, цель подобного
рода жалоб привлечь внимание высокого руководства к тем или иным
конкретным эпизодам в деятельности местных властей и, в случае
очень большой удачи, залучить к себе в уезд или даже в волость кого-
либо из высоких руководителей с инспекцией. И тогда, как пишет ря-
довой харьковский коммунист Г.А.Козьмин, «... все сидящие там в
Москве могли знать, что делается на местах. Нужно самим видеть, да
не в гой шкуре М.И.Калинина, когда к приезду вашему все общищено,
л нечто общипано и Вам представляется все в блестяще чистом виде. А
во| если бы Вы имели возможность пройтись или проехать по обшир-
ному пространству в шкуре простого смертного, или мог бы кто из Вас
сделать это другой, вот тогда бы Вы увидели не поддельные настоящие
будин нашей провинции, т.е. Вы бы увидели и узнали всю деятельность
наших Партзубров.» В итоге руководители бы «... увидели, какие до
виртуозности поразительные узоры выводятся по Коммунистической и
< оветской канве, у Вас волос бы дыбом стал»15.
В целом, в письмах той поры содержатся бесчисленные свидетельст-
ва глубокого недовольства, доходящего до полного неприятия, деятель-
ностью представителей государства на местах. При этом центральная
класть, при всей возможной неоднозначности ее восприятия, виделась
кик единственно возможный регулятор отношений между властью и на-
родом, как адресат для высказывания накопившегося раздражения по
поводу морального и профессионального облика низовой бюрократии.
Действительно, облик местной власти, с которой население непо-
средственно сталкивалось в повседневной реальности, весьма отлича-
лось от облика Высшей Власти. Проблема восприятия людьми 20-х
юдов местной власти, а точнее тех представителей низовых структур со-
ве юкого партийного и государственного аппарата, с которыми населе-
ИНГ • онрпн ПСШНН I. Il IIIII1I f HiirHIIHlI ♦Ullin HlUllirilM III к 1|1>ЧГ1П.ГЧ
ДЛИ HOIIIIMilllllи tolllhUIhlHiH Н1И»НН|П|НН КИО Пр< Mrilll, В ОТ1ЮН1Г11ИИ г
бесчисленной kdiopie и rhiiiLHHi'on pci\ ни।»<»ii.iи1111!x ггчгнпг нонседнен
НОЙ АН И1И рядовых I р I АЛИН ПронIIНИК)II Я фуНДаМСН 1.1ИЫ1ЫГ ОСНОВЫ
политической культуры ниродп н псионе чуемой им иерархии ценностей,
пы являются приоритеты ан 1НГ1Н11.1Х установок и общественные идеалы.
Кроме того, глазами управляемых на управляющих, скво и» призму hi
внимательного и нелицеприятного взгляда можно увидеть и поняп.
образ жизни, стиль руководства, в целом социальный облик тех, кто со
ставлял основание советской пирамиды власти.
Сравнительно немногие из авторов подобных жалоб пытаются обоб
щать и анализировать свои наблюдения. Но и без этого в письмах с
мест возникает разнообразная и впечатляющая картина методов управ
ления, стиля жизни и нравов начальствующего сословия, особенностей
функционирования низовых аппаратов. Причем эта картина окрашена
личностным восприятием авторов писем и отражает особенности их со-
циального менталитета. В этой связи особый интерес представляю!
взгляды сельских жителей — основной массы населения страны, кою
рые, как принято считать, в наибольшей степени выигрывали от н >па.
Логично было бы предположить что, даже критикуя власти по частное
гям, крестьяне должны одобрять деятельность верхов в целом. Однако
в реальной действительности картина была намного более сложной
Как правило, позитивно-критическое начало уступает место весьма
горьким и пессимистическим оценкам политики властей в деревне,
полному неприятию деятельности начальников, причем на всем нрогя
жении нэповского периода. Эти настроения хорошо суммировал в 1926
году ярославский крестьянин Н.С.Пастухов: «Я часто читаю и слышу на
собраниях, что мы идем к социализму и коммунизму. Это пустые слове
... Мы идем, а скорее бежим, к полному развалу... все крестьяне плохие
защитники Советского] строя»16.
Очевидно, что для понимания того, что произошло в дальнейшем со
страной, крайне важно разобраться, какие же настроения царили в 20 с
годы в толще крестьянских масс и как воспринималась ими Советская
власть в лице тех ее представителей, с которыми ежедневно сталкива
лись сельские жители. Интересно, что иногда все же в письмах сами ан
торы стремились обобщить опыт своих контактов с аппаратом власти и
найти ответы на мучившие их вопросы о причинах глубочайшего рас
хождения между рядовыми людьми и начальством. Пожалуй, лучше
всего это сформулировали крестьяне Медвеженского района (тавро
польского Округа в письме на имя М.И.Калинина, делая попытку рас
сказать, «... как у нас по селам дело обстоит между нами и администря
цией и вообще, как и почему работает так нам низовой аппарат, как
они с нами обходятся и как мы с ними связаны и почему совершенно
развязаны и почему все это так происходит, что трудящиеся хлеборобы
невнимательно отклиниваются к вам, почему плохо идем на встречу
собственной власти Республики, даже в некоторых случаях, баррикади
руя саботаж, идем на преступление»17.
Конечно, в известной степени сам жанр писем-жалоб предполагает
внимание их авторов исключительно к сюжетам, демонстрирующим
различные эпизоды «развязанности» граждан с властями. Но, как уже
отмечалось, интерес предсталяет в первую очередь именно социокуль
з* 67
1’урный нодхол *нио|М1п писем к niiihiiiiHio и «»1м’Нкг* it» *iih ii«11»i ill мн i
III.IX tlpHIIIOII Vllpilll'K НИН II ИХ 11рГ/|С1.1НИ 1СЛГЙ, ИХ Viol l|»« НИН Перейдем
icnrpi» i p i< cMoipeiinio отраженных в письмах ноирепий жнн?лей co
пенкой i ivOhiimi, в первую очередь крестьян и селы кой инн 'плиген-
Uiiil. и.। конкретные аспекты деятельности местных nia< |сй, их отдель-
ных представителей и различных структур
Низовые партийные организации и партийцы
в письмах с мест
20 е годы — идеальное время для любителей «порулить», пусть даже
в масштабе отдельной деревни. Но это было и время, когда складыва-
нн I. новые правила игры, позволявшие делать карьеру. Поэтому имен-
но выдвиженчество стало знамением 20-х годов. Кадры выдвиженцев
сформировали особый слой советского общества, подпирающий снизу
руководящую партийную элиту. Если первоначально особо ценились
кайры с дореволюционным партийным стажем, то затем предпочтение
< Шо отдаваться тем, кто «прошел огонь и воду гражданской войны».
Критерии профессиональной пригодности и образования не играли
особой роли. Новые выдвиженцы не были способны к широкому об-
суждению различных вопросов, а потому и не заинтересованы в нем.
Ц'1я них важнее всего были четкие указания и директивы, а всякие дис-
куссии и рассуждения рассматривались как мешающая делу пустая бол-
KHiibi. Поведение назначенца зачастую определялось формулой: я от-
нстсгвсн только перед тем органом, что дал мне власть18.
Неверным было бы предположение, что свое отношение к деятель-
ное! и ответственных партийцев крестьянство даже в относительно ли-
беральные периоды нэпа высказывало открыто или, тем более, вопло-
III.। к> в какие-то конкретные политические действия. Уже упоминав-
шийся 11.С.Пастухов пишет: «Я не преувеличиваю и вижу на опыте
жизни, что из себя представляют наши крестьяне. В одиночку они
мною высказывают, а на общих собраниях сидят как пешки и молчат.
После собрания за углом пойдут разговоры и суждения. Скажешь им:
•Чго-же вы, товарищи], не говорили на общ[ем] собрании?» Ответ у
всех один: «Боимся как-бы не притянули»19. Дело, однако, было не
только в страхе, но и в особенностях менталитета крестьянства, дикто-
iiaiiiiicio подчас приниженность и беспомощность перед лицом даже не-
шячитсл ьного человека при должности, а уж, тем более, представителя
коммунистов, само упоминание о которых в годы гражданской войны
сформировало парализующее волю желание уйти от столкновений с
партийными активистами и не связываться.
Представляется, что высказанное Ф.Э.Дзержинским в 1924 году
мнение, что крестьянство после трех лет нэпа пробудилось от полити-
чс< кого оцепенения и приобрело способность к сознательной постанов-
ке вытекающих из их интересов задач, являлось по меньшей мере пре-
увеличением. Действительно, критика экономических мероприятий Со-
нс 1ской власти стала более свободной и интенсивной, но лишь по срав-
нению с периодом гражданской войны. Однако более выраженным
было стремление дистанцироваться не только от власти, но и от поли-
IIImi вообще. Если и можно было говорить о нарастании политического
ОЖИПЛСНИИ В кр<< IhHihhHil » |и *|г |н нырн Hllilh It < КО|К « И p.h ||р<>
(. 11 *Л 11 e 111111 ’I.HlIIhlS 11 »< (lilHHllIHI ГииПиМ IPH’I K< H (» Xlip.lk I <’P I Чю MU’W
<* I< я отношения к KOMMyiHH HIM и ИМ ЦОЩП ИКС И целом, го кр< < НЛПК 1ПО
и целом было не и ин юнпин нырiC><»iuib и сформулирован. какую либо
выраженную ножцию. hi.i/iHiniyii. некую общую программу. >ю проив
лилось и в письмах. поегупшшщх в ЦК партии, во ВЦИК, па имя вил
цых 1еягелсй правящей советской верхушки того времени.
В то же время политика оживления Советов и создания бсспартий
ною крестьянского актина повлекла за собой слухи о гом, что комияр
гия больше не может управлять и передает власть крестьянам, что шю
дится «политический нэп»20. Усиление политической активное!и крсс
тьян приводит к тому, что они начинают осознавать свои специфичен
кие интересы и пытаются создать собственную организацию для их ш
щиты Крестьянский союз. Характерно, что и в этом случае на первом
месте стоят экономические интересы — регулирование цен, свобода
торговли и распоряжения землей и пр. Примерно в трети выступлений
за Крестьянский союз необходимость его создания мотивировалась не-
обходимостью политической партии, отстаивающей интересы крестьян,
причем количество подобных требований росло21. Эти выступления нс
были проявлениями антисоветизма, напротив, как правило, в програм
мах Крестьянского союза подчеркивалась приверженность Советской
власти. И все же рост популярности этих требований стал свидетелы’1
вом неудовлетворенности крестьян (часто неосознанной) Советской
властью, как выразительницей их интересов.
Интересно, что главное, на что обращается внимание в письмах <
самого начала перехода к нэпу и вплоть до конца 20-х годов — это ис
рархичность и кастовость, которые насаждаются в обществе* при по
средстве партийных органов и партийцев. Еще в 1921 году курс<ин Дп
скосельских командных курсов тяжелой артиллерии Степан Ильиных,
побывав в отпуске дома в Вологодской губернии, с удивлением отмена
ет особенности местного партийного руководства: «Уездная власть
также не предпринимает ничего. Есть там Уездком Р.К П., который
вместо того, чтобы сеять культуру, сеять просвещение, пристраивает ни
учет демобилизованных партийных товарищей, конечно, дело идет нс
на сухую... Взяточничество и способничество спекуляции процвети
ют»22.
К середине 20-х годов уже достаточно отчетливо сформировался в
крестьянской массе образ коммуниста — представителя высшей, при ни
легированной касты. Иерархичность нового коммунистического обра ща
проявлялась, по мнению авторов писем, в двух ипостасях: в отношении
партийцев при должности к беспартийным и внутри самой партии
между рядовой массой и ответработниками. «Коммунист, попав на хо
рошую должность, начинает мало по малу отделяться от окружающею
Он начинает гнушаться беспартийной массой, между тем, как ои дол
жен среди беспартийных вести работу. Начинает заводить знакомство с
более знатными людьми, которые побогаче, попристойнее других, а с
простонародьем и знаться н\ хочет», — пишет в 1926 году крестьянин
Владимирской губернии А.Меркулов23. Уже упоминавшийся харьков-
ский коммунист Козьмин, копии письма которого были разосланы Мо-
лотову, Зиновьеву, Ярославскому и Калинину, отмечает, что «... все от
ветственники давным давно оторвались не то что от масс беспартий-
' 69
iii.is ни и oi । iii in \ iliipi inhii,|\ union V oi nr о i ih’Iiiiih i «h llponiiiinnn i
l>»i юными ч пенями iinpiiin hci ничего общего, oin« iviih hihii* лаже и
руки in* no/i.iri рядовому члену партии. У нас получишь г < ipom шм-
Kiiviiui kiicni <ппс1стненникон с преступными наклонно! uimii, окружаю-
iihoi себя бездельным, лакействующим элементом, m боязни конкурен-
ции слепо подчиняющимся всем глунонреступным действиям...»24.
I тс со времени гражданской войны рядовые граждане совершенно
ОР1ГГ1ННО н поведении властей на всех уровнях, особенно властей пар-
1ИЙНЫХ, ощущали плохо скрываемое высокомерие и желание делить
•попей н.। «нас» — избранных и «их» — материал для социального экс-
перимсптаторства (для верхних эшелонов партийцев) и объект поборов,
унижения и удовлетворения властного тщеславия (для низовых и мест-
ных партийных активистов). Образ политического поведения мелких
руководителей па местах полностью воспроизводил командно-милита-
рпстпчгский стиль более высокого начальства, зачастую в еще более
грубой и искаженной, «азиатской» и патриархальной форме. Этот поли-
гичсский стиль следующим образом характеризует Р.Такер: «Хотя в по-
ни ичечкой области «военный коммунизм» уступил место нэпу, он ос-
ипни спой отпечаток как на образе мышления, так и на поведении
МПО1ИХ членов партии. Гражданская война оказала решающее влияние
как пл самого С талина, так и на многих других представителей его по-
коления и более молодых людей. Она ощущалась в их поведении, оцен-
ке полей и проблем и даже в их манере одеваться. Их большевизм под-
псргся определенной милитаризации. Хотя прошедшие четыре — пять
iei нэпа были периодом великих перемен, они не переделали ни самих
них людей, пи привычки их политической жизни»25.
Все ни манеры и стиль руководства пытались копировать сотни
гыснч низовых партийных ответственников. Но население и, в особен-
но» нц крестьянское население не только не было внутренне готово
npitiiHih нот стиль, но и относилось к нему с затаенными неприятием
и за кс враждебностью. Один из местных активистов так писал об этом
и 1925 юлу: «... не нужно забывать, что все время приходится подталки-
шгп» помимо агитации угрозами и судом, и это дает основание против-
никам власти вести антисоветскую агитацию, которая на темных людей
дей( гвуе’1 Ведь для несознательного довольно сказать: «Вот-де-мол
Витя i.i власть судит за каждую пустяковину». В настоящее время от
1ГМПЫХ людей только и слышишь: «Нехристи обобрали кругом, а ведь и
КЧП.1П го паши идут на содержание плутам, поддерживающим власть,
мнорая нам никакой пользы не приносит»26.
>ю неприятие военно-коммунистического стиля, вкупе с осуждени-
ем четко проявлявшихся в политике кастовости и иерархичности, на
in см протяжении нэпа порождали отчуждение народа от власти. Как об
огромной трагедии об этом пишет У.Фомин: «Создалось страшное не-
дорп |умепие и взаимное непонимание. Между Властью и народом обра-
юпллась непроходимая грань. Народ начинает молчать. Молчит все...
Нигде до сих пор я не видел, чтобы после жестоко подавленных восста-
ний пришли к тому же народу и выяснили истинную причину недо-
III» п.< гпа и затем устранили ее. Нет. Все сводится к одному. Молчи,
/1НППЙ п пе рассуждай... Неправильным действиями здесь привели все к
гому, что Власти начинают не верить»27. Автор данного письма пишет,
конечно, о самом начальном периоде нэпа, когда свежи еще были в па-
70
Mlilll K|M*< 1Ы11К kll<* ll'HildllHtl Hhl IHUtllll.ir I |C1IOIH|I||.< l НИМ llp'Mlpill
Mpcikod I Io И II |ЦЦ ЦГЛЦ HHlif M, МНФ1 I 01411» ЛИИН» В МС11Г0 ДГ» Ikon
форме, модель R'III ИМ но l Н1НЦГннн Me I |\ IJ|I|»I IIIIIII.IM ihiM.uilH lh(>M II
крестьянством OCTHMK ь примерно HikOll же, Отчуждение и недоверие
1.1КОНЫ были важнейшие ц<н цг/н ищи ной политики. «Население уп
pi шляется большей жилью линями, нс тающими ни его жизни, ни
психологии, и в peiyjibiaic слепой ведет слепого, и оба падают в яму
Нужно в государстве уничтожить пасынков. Без лого воссоздать хозчй
ство нельзя»28.
Между тем, простые люди на протяжении 20-х годов явно ощущали
себя пасынками власти. Однако, зачастую так же чувствовали и рядовые
партийные активисты, секретари и члены низовых коммунистических
ячеек. Сами они особым авторитетом среди односельчан и в своих во
лостях, как правило, не пользовались. Происходило это в силу ряда
причин. Во-первых, они как бы являлись проводниками нс вызываю
щей доверия политики и в глазах населения ассоциировались с ней. Во
вторых, в меру своих способностей, культуры и интеллекта, они о звучи
вали и пропагандировали данную политику. Вот как раз силы убежде-
ния им явно не хватало. «Ячейка со стороны г[ражда|н нс авторитетна
лишь потому, что сами партийцы не могут дать соответствующее разъ-
яснение на запросы гр[ажда]н. Это объясняется тем, что полит|ичсски|
неграмотны», — писал в ЦК коммунист Г.Симонов в начале Р>?Н
года29.
Вместе с тем, на низовых партийцев смотрели свысока и ими помы
кали даже на уровне волости, не говоря уже о более высоких структурах
коммунистической иерархии. Сами рядовые активисты объясняли это.
как правило, весьма наивно и в духе примитивно понимаемого классо-
вого подхода. В своем письме в ЦК ВКП (б) кадидат в члены партии
Солдатов рисует следующую картину: «... мы здесь деревенские комму
нисты совершенно заброшены своими организациями, как например,
волкомом, не говоря в общем масштабе, а говоря о своем лично месте
нахождения. У нас, например, волком состоит исключительно из cohci
ской интеллигенции, а как по их отношению, не говоря уже к беспар
тайному крестьянину, даже к своим деревенским коммунистам и их
можно причислить к старой интеллигенции, они не только выделит!»
куда-нибудь деревенского сельско-хояйственного коммуниста, они даже
и говорить с нами не хотят. Иногда бывают выкрики: «Куда его обо
рванца батрака?» Да оно и действительно, куда нас таких батраков, да у
них действительно подбор. Я говорю, конечно, про волком, то зам учи
теля, всевозможные заведующие, нарсудьи и т.п., все надели хорошень-
кие шубки, приумщвшись, надушась, сидят как кит акулыч — опто
ВИК»30.
Здесь примечательно рее — и инвективы в адрес интеллигентов-нар
тийцев, и сравнение их-p прототипическим купцом-нэпманом и даже
предлагаемые в письмеА рецепты оздоровления партийной работы:
«...часть партийцев-передовиков нужно освободить от общественно ад-
министративной работы и\ приобщить их к родному делу, т.е. к земле •
делию»31. Однако суть проблемы — недовольство низовой массы акти-
вистов своей ролью партийных пасынков — явственно читается во мно
гих письмах 20-х годов.
71
Jkiu пш imi.ih», non'» nriiiH* ридопои» пнппш ia бызи twi mbi HroiHiin
ill.iM I»i<i imm4 |K'pu iGrpnXU и бесloiikoniilihhi, h« < । mi.i* »ii ii hi i yr in
n низовых структурах советской nap i ийно| осулзрс i iiriniiiil Мишины ia
Mill ryio llpriipillll.UIlI его All ИИ» II подлинный ад. Уже Vll<»миIпиппиПся
l.inpiin i Симонов гак описывас! образ жизни секретари сельской парт-
ячейки: «... Начинает ходить на волостные собрания партии. )то I день.
! й |»а г вызывают как политруководителя села в волком для какой-либо
проработки решений высших организаций, как съездов, пленумов, кон-
ференций. 3-й раз вызывают для проработки значения всесоюзной
переписи населения, 4-й — приходит с совещания, собрания ячейки,
проработают вопрос о разъяснении этого вопроса в массах. Вопрос про-
рнбогать поручают всем партийцам и сам уедет. Сам проработает, а те
партийцы — пет. Работа срывается безрезультатно, а секретарь 5-й день
юма не был. 6-й день секретаря вызывают в сельсовет по вызову упол-
номоченного по выкачиванию с[ельско]/х[озяйственного] налога или
< ip.ixoiiKii и других платежей. 7-й день вызывают на заседание членов
। one in, па 8-й день собрание гр[ажда]н, 9-й день должен присутствовать
ни собрании комсомола, 10-й день на собрании делегаток, 11-й день
должен присутствовать на собрании школьного совета. На 12-й день
переписывает протокол общего собрания ячейки ВКП(б), целый день
пишет. На 13-й день начинает писать о всей проделанной работе отчет
в Волком. На 14-й день несет в Волком. 2 недели прошли, а дома не
был. A iyi настигает кампания за кампанией, а лапти уже разбились, и
i им 2 педели шатался голодный. На пятнадцатый день заявляется домой
лапти i шесть, а его мать, отец, жена чуть не в шею гонят. Наконец, па-
рень мчастую бросает работу и ждет до той поры, когда из Волком кто
либо придет, толкнет его собрать собрание ячейки. Соберут собрание,
проработают вопрос какой-либо, вынесут решение. Уехал член Волкома
и оно н1быто»32.
Очевидно, подсознательно особое недовольство рядовых сельских
лк шнисгов рождала двойственность их положения: с одной стороны, он
рядовой сельский труженик, ведущий свое хозяйство и третируемый
пышесгоящими партийными структурами. Но, с другой стороны, фор-
M.rihiio он причастен к власти и, по крайней мере, видится таковым в
। ы»ах односельчан (да и даже речь его меняется — в ней уже обильно
рассыпаны советские бюрократические обороты: «проработать вопрос»,
«проделанная работа», «кампания» и т.д.). При этом материальных
выгод от всего этого низовой активист не имеет, а имеет лишь сношен-
ные лапти и недовольство родных. Отсюда — встречающиеся в письмах
пожелания «... оплатить хотя бы 10 рубл[ей] в мес[яц] деревенского сек-
рг гаря ячейки»33.
В го же время, по наблюдениям авторов писем — рядовых комму-
ниста, некоторые местные партийные работники не прочь использо-
ван. свое положение, чтобы не только добиться материальных выгод, но
п упрочить свои позиции в местных сельсоветах и тем самым получить
зополнительные возможности манипулировать населением. Эту пробле-
му гаграгивает и Г.Симонов: «... когда бывают перевыборы с[ельско-
го|/с|овета], некоторые партийцы не могут поставить дело как следует,
। пою политику, подготовить население, а самое главное бедноту. И не-
когорые партийцы во время перевыборов советов прутся к власти, под-
пирают, подпаивают зажиточное население, которое, как известно не в
|||||Г|М*< ilH < (MHUUUIH П IIHpIHU II fill MOM* Hl У ХОДИ I Hl ЦОД iHHUllfllM IHip
lllll. И |>лГм)|у Injiyi n t i Hull |4IHi|i| o'1
Гпким образом, iiiipm hiNiiii't ощущение p.i ipbimi между Коммунис
гичсскими верхами и иными мг >1л\ советскими карьеристами и че< i
iii.iMii рядовыми партийной» дема было достаточно распространено в ie
юлы. «... большая чисп» шцннйной массы осталась вне руководства го
сударственным строительством Рабочие и крестьяне открыто говоря! ,
что небольшая часть бюрократов овладела хозяйственным и торговым
аппаратом страны», — эта высказанная в 1926 г. неким Синько в пись
ме М.И Калинину мысль, по видимому, мучила многих и многих ис
кренних сторонников новой власти и рядовых активистов'5. Oipaini
ценный опыт непосредственного общения простых людей с высшими
лицами страны порождал специфический тип образных нерсонификв
ций власти — эффект «равнения на ближнего начальника». В жесткой
иерархической структуре, которую представляла собой российское поле
власти, равнение на вышестоящего начальника было условием не толь
ко карьеры, но и выживания36.
Активисты — «кочевники» глазами крестьянства.
Противодействие «номенклатурной экспансии*
Одной из наиболее серьезных проблем во взаимоотношениях крсс
тьян с местными властями было недоверие сельских жителей к при
шлым руководителям, в большом количестве появлявшимся в деревнях
в периоды различных кампаний, а также присылавшимся «для укрепле-
ния органов власти на местах». Отличительной чертой кадровой поли
тики начала 20-х годов становятся переброски, ставшие способом «за
тыкания дыр». С 1921 г. переброски в общереспубликанском масштабе
проводятся уже каждые три месяца. Причем сплошь и рядом перекиды
вались люди, которые на местах не нужны. Переброски продолжались
весь период нэпа, хотя их интенсивность и условия менялись37.
На Ставрополье для обозначения этой весьма многочисленной ките
гории работников в ходу был термин «кочевники». Группа Ставрополь
ских крестьян следующим образом описывает сущность кочевничества.’
«Этим кочевникам (такое имя им назначил на 8-м съезде Секретарь
крайкома тов. Позерн), которые бросили свои хозяйствишки, которые у
них на глазах граждан разваливаются и разрушаются, и хотят чтобы нас
довести до этого, сами служат для того, чтобы по франтовски нарядить-
ся и баста. Никогда и никто им ни одной копейки не даст, а деньги у
мужиков есть. И наблюдается такая картина, что наши руководи гели,
которые потеряли доверие народа, служат у них, а их — у нас. А дальше
и за ухом не сверби, а хозяева, трудовое крестьянство и республика от
дувайся. Кочевники этйДнапример, так услуживаются на одном и том
же месте два-три года, в особенности в кооперациях, где побольше на-
ряду. И не подумайте, чтоюни добиваются практики. Нет, они нисколь
ко не заинтересованы, чтобы наше село богатело, потому что они нам,
а мы им чужды»38. \
Часто эту когорту пришлых активистов пополняли люди, уже из-
вестные крестьянам, причем не с лучшей стороны, «... работники
73
Ч УЖ 110, 4yil. Hr <O<CIIII<4 о < <*Л.|, lii’ini iy'l«» < ПЛОХИМ ПрИШНЫМ । < IlMor
I IhlllllOC (НЧ \o uiih l iui I и inn-и Kpr< H.mir C iprihiioil oiMr’in»n Ч1О )II1
чужие руководители подобно спрапчс множатся no i»< t ipykivpax
меч июю аппарата управления, заполняю! все поры пят июю механиз-
ма В действительности, люди являлись свидетелями становления но-
менклатурной системы подбора и расстановки кадров. Ротация ответ-
венникоп. кочующих с должности на должность, с места на место,
когда один и тот же человек мог последовательно руководить коопера-
цией. ^готовками, культурой,образованием и т.д. — типичная особен-
ность функционирования номенклатурной системы. Деловые качества
при ном нс играют особенной роли, а важным является хитросплете-
ние виутриаппаратных отношений. Двадцатые годы — время постро-
ения номенклатурной иерархии и отлаживания ее работы. Аппаратное
структурирование властных институтов происходило по всей вертикали
управления, захватывая и ее низовые элементы. Система власти на мес-
тях. все еще принципиально неэффективная и в чем-то весьма традици-
онная. гем не менее становилась все более коммунистической с точки
ip< ния стиля руководства и ее кадрового содержания. По всей вероят-
но, ।и, именно это вызывало раздражение сельских жителей, которые
о।стаивали более привычную им модель взаимоотношений между крес-
гьннским миром и внешними по отношению к нему структурами влас-
ги. И сельские советы, и низовые партийные организации на всем про-
И1ЖСПИП 20-х годов были еще недостаточно сильны, чтобы полностью
определять течение деревенской жизни. Тем не менее, крестьяне явст-
венно ощущали угрозу экспансии новых, коммунистических принципов
в местной политике и боялись ее.
По лому, с точки зрения рядовых крестьян-тружеников, идеальным
решением было бы возвращение всех «чужих» низовых руководителей к
их родным очагам, и проявление ими политической активности лишь
на уровне их собственных сел и деревенских обществ. «Сделайте непо-
< р< /в гвенно распоряжение по всем селам, хуторам, за исключением ок-
руга, чтобы все эти перебежчики комиссары кочевники возвратились по
своим родным селам и хуторам и пусть починят свои разрушенные хо-
1ЯЙственники, пока у них есть еще за что (барахлишко). И если они хо-
роши и не потеряли доверие народа, их всегда примут на должность, а
in ли не годные, за них партия не отвечает, пусть поработаются рядом с
мужиками, а то они стали уже отвыкать от работы, и как сознательные
культурники покажут нам на опыте. А то на словах они ловко научи-
лись говорить. Этого мало, нам надо на деле показать. Отмените эти
нс лег шьные пристройства, назначенства и годичные отчетности»40.
(’ точки зрения социального менталитета, да и политической куль-
|уры здесь мы сталкиваемся с попытками отстоять общинный принцип
организации деревенской жизни в борьбе с аппаратным методом управ-
ления сю Весьма характерным в этой связи является утверждение, что
руководить и пользоваться авторитетом на селе может лишь тот, кто
живет и трудится на глазах у односельчан, ведет свое хозяйство и, сле-
лов.нсльно, связан многими неформальными и невидимыми узами и
условностями существования в достаточно закнутом мире «общества».
Вместе с тем, в весьма характерном с точки зрения выражения по-
лобных настроений письме ставропольских крестьян А.Гахаева, И.Туча-
noiui и других, с «Низово-Истинным крестьянским приветом» обратив-
/1
шичсм й |4' s г, i. «Озцу Hi pt uni шин (111прнм1й Ре, iiyftiiiiMi» M 11 Km
лицину, mi('|iAiiii ii и Oo it'i iiiI'hm it iHiviiHK ito кгяанин к opt anti uuiiiii
П.Ц.Н1И II.I MCCIMX X И’Пп|1оГц I |||Г(Ц|||| I ipl Hl ill IJIIIIII ClhfChllll 1,1 \ ()*| ||l||i|r
ним и няня ii.iiiaiiiBi нрщпмыч kiiiiiiiui.iiy|i выборов в местные Сонеты
«... если Вы нам /ищите и» lamit шмость свободно избирать своих дем
гсльных людей хозяев в совеi и вообще во все наши общественные ор
ганизации, в особенное in организовать сельско-хозяйственное крениi
ное товарищество без пристройства и на значения кочевников, что дело
но восстановлении сельского хозяйства с успехом и честью будет оправ
дано»41. Крестьяне стремятся добиться того, чтобы Советы из органов
коммунистической политики превратились в «чисто крестьянские му
жицкие организации», в которых «... хотя бы для опыта во власти но
были трудовые хлеборобы хозяева ...»42.
Сформулированная в письме ставропольских крестьян идея об оздо
ровлении местной власти является весьма редким примером выдай же
ния некой политической программы со стороны рядовых жителей сели
периода нэпа. Обращает на себя внимание желание добиться персвыбо
ров сельсоветов на новых условиях. Очевидно, что это требование со-
впадало со стремлением руководства страны в 1924—1925 гг. проводить
политику оживления Советов. В ходе перевыборов повсеместно в Сове
тах падала доля коммунистов, а к руководству во многих случаях при
ходили беспартийные крестьяне. По данным С. Цакунова, процеш
коммунистов в составе сельсоветов уменьшился с 7,1 до 3,6 процентов,
комсомольцев — с 4,2 до 2,343. Хотя типичной чертой новой сельской
администрации оставалась «безусая молодежь», по большей части быв
шие красноармейцы. Любопытен и сам стиль работы сельсовета — об
суждение деревенских проблем, которые эта молодежь знает плохо, с
криками, с шумом, с махоркой, не отрываясь при этом на решение гг
кущих дел. И в городских советах наблюдалось нечто подобное, если
судить по возрасту депутатов. В своей деятельности местные админи
страторы также опирались на молодежь44.
В стране в тот период велась широкая пропаганда курса «лицом к
деревне», во многом носившего характер тактической уступки по onio
шению к крестьянству. Вместе тем, широко разрекламированные меро
приятия не снимали фундаментальных противоречий между властью и
массой сельского населения ни в области экономического курса, пи и
сфере взаимоотношений с органами управления на местах. Несмотря на
сравнительно низкий процент партийцев в сельсоветах, деятельность
этих низовых структур в значительной степени контролировалась и на
правлялась более высокими органами в системе советской и партийной
иерархии. При этом энергично осуществлялись действия по усилению
партийного руководства в местных органах власти и укреплению пер
вичных коммунистических ячеек. Как уже отмечалась, курс на усиление
воздействия партии на крестьянство по сути провалился, вылившись и
бесконечную^бюрократическую суету и не доходя до рядовых хлеборо
бов. Да он и отторгался ими, поскольку крестьянам нужна была реаль-
ная политика, направленная на удовлетворение их насущных экономи-
ческих нужд. Что же касается роли местных Советов, то являясь частью
общей системы/ власти, они вряд ли могли стать действенной опорой
курса на реальное «расширение нэпа в деревне» и настойчиво отстаи-
вать политические и экономические интересы крестьянства.
75
i три । жизни и нрнны МЕСТНОЙ ВЛАСТИ h illui.MAX » Meet
1111 u*11ы<' ннр1ИЙные и советские руководители It одном t yilK < IДСП
пом и нередко фи нои.пом для их репутации вопросе огдичалгъ ь oi вож-
дей Советского Союза: не только их работа, ио и чтлнлн л пип. npoic-
KiviH н<> многом па виду у народа — объекта их попечений и ыбот. Ра-
зумеется, подобная «открытость» власти порождала в годы нэпа ноток
писем жалоб, заявлений, ходатайств в вышестоящие органы, просьб ра-
юбраться и пресечь разложение низового актива. Эти документы дают
впечатляющую картину стиля жизни и методов руководства местных
НЛД< Н’Й.
Надо сказать,что одна и та же проблема, например, взяточничство,
совершенно по-разному виделись с позиций низового активиста и ря-
ювою жителя глубинки. Весьма любопытную попытку объяснть и оп-
рлн/iiiii. коррупцию в низовых структурах власти предпринял в 1925 году
в письме в ЦК РКП (б) местный ответственник из Вологды Г.В.Дюков.
Сетуя, что в последнее время за взяточничество было осуждено много
•бе тс» гных тружеников мест» (т.е. работников низовых аппаратов), он
iiHiiiri : «... они сидят за то, что они действовали в духе Революций, не
ымгдляя хода того громадного колеса, которое было заведено нашим
I |с ыбвенным Вождем В.И.Лениным и его сподвижниками из Р.К.П. И
ход ною колеса справедливо можно назвать за время с 25.10.1917 г. по
1925 |. Боевиком. И боясь остановить этот 7-ми летний Боевик, дейст-
вуя в ударном порядке, они, эти мелкие сошки, в некоторых случаях
действительно впадали в ошибки, невольно и несознательно совершая
пр<члупление лишь с формальной стороны... Учитывая все это, предъ-
ивлить к ним требование о соблюдении строгой законности и плано-
мерности в работах, прямо грешно»45.
По мнению Дюкова, низовые ответственники просто не могли не
брагь взяток, ибо в специфических условиях советского строя это не
ссп. проявление коррупции (а, стало быть, не только не тягчайшее го-
судирствснное преступление, а вроде как и не преступление вовсе), а
нечто вроде «законной» оплаты тяжкого и неблагодарного государствен-
но! о груда: «... государство эксплоатировало их труд, и даже предъявля-
lo к ним требование непосильной работы, и не считалось с перегру-
женностью их и отдыхом, взамен им дать ничего не могло, благодаря
всеобщей разрухе, так разве виноваты эти работники что они и их
семьи есть хотели?»46.
Подобные откровения местного ответственного работника действи-
ГГИЫ1О поражают. Разумеется, чрезвычайно высокая коррумпирован-
ной!, власти — одна из характерных особенностей истории государст-
в< ННОС1И в России. С этой точки зрения революция не принесла ничего
нового. Вероятно, в условиях нэпа, когда структуры местной власти
были еще чрезвычайно слабы, коррупция достигла еще большего разма-
ха по сравнению со всем, что было на памяти людей того времени. Од-
нако именно потому, что низовые работники аппаратов управления
действовали так, как им «положено» испокон веков — т.е. беря за свои
услуги взятки, — рядовые граждане не слишком удивлялись подобному
обстоятельству. Например, обследования жизни русского крестьянства,
проведенные Этнографическим бюро В.Н.Тенишева в 23 губерниях
1КЧ11 ральной России в конце XIX в., показали, что крестьяне предпочи-
/<»
I |ЦИ /1 <* I III I l.l M IП III il M l.l 11Л III h'hh Hil IIP | i| H III h Ihl II к HMM НМНПГП ППуНЙ
♦ 1’11114 Основной причиной HHliiHlrpini IIIM IVIUHIO IIBIIO'lHII'in IBO. OHM
IBM IC/IH<C l.rilli lyio <»111 »t 11»/11.11Ы iiH I.1'
ГорНЗДО больше |u> iMyilhi'!<» In Mio и нолкун ЧИНОВНИКОВ 5ПЧ1Н lyio lie
помогал делу, нс привоцнн к более успешному и дефективному реше
нию жизненно важных tioiiporoii. 1см нс менее, взятка при всей се рао-
цространенности и npniHi/i icaiiocih в сознании людей к атрибутам нс
избежного зла, вес же считалась чем-то не вполне законным и мораль
по предосудительным. В щюцитированном письме Дюкова делается по
пытка и в этой области взаимоотношений властей с населением прои i
вести революцию: считать легитимным право советского чиновника на
мзду; «... все дела эти, как в стадии производства, так и решения следу
ет прекратить, и вновь не возбуждать за все прошедшее время с 1917 по
1925 год, а лиц осужденных и томящихся под следствием освободить,
дабы этим не восстановить их против нашей родной власти и снять с
них этот гнет который наложен роковой судьбой не по их воле»48.
Между тем, традиция не слишком обременять себя гнетом законное
ти или хотя бы моральными ограничениями сформировалась в отноше-
нии низового аппарата к населению еще в годы военного коммунизма
Вот как живописует в январе 1921 года стиль руководства в его родной
Губкинской волости Малоархангельского уезда Орловской губернии
курсант курсов «Выстрел» Федор Бобриков: «В какое только учрежле
ние не зайдешь, сидят белоножки, пьют чай с маслом и медом, а крес
тьянин, если обращается по делу, ему говорят: «Постой за дверью*
Ужасная бумажная волокита. Не найдешь толку. Повальное пьянство
Раскатывание на рысаках. Даже некоторые комиссарики дают муку ни
варку самогона, и за это происходит всякое укрывательство дезертиров
Приезжают в какое-нибудь село, напьются самогону и требуют хоро
шую подводу, а если не будет хорошей лошади — угрожают гражданам
оружием. Живут в шикарных квартирах»49.
При переходе к нэпу ситуация принципиально не изменились.
Может быть, несколько снизились возможности применять запугивание
и насилие, зато улучшились условия для совершения хищений и полу
чения взяток. По всей вероятности, снять гнет законности со своей де
ятельности мечтали многие работники местных аппаратов власти. Иску
шений было весьма много, но существовала и известная опасное и»
перейти грань и пойти под суд. В уже знакомом нам письме из цензен
ского села Царевщино рисуется следующая впечатляющая картина рас-
хождения местных ответственников с законом: «За время существо на
ния Советской Власти по всем организациям и учреждениям его совср
шено 28 видных преступлений, связанных с пьянкой, хищениями и ха
латностью к делу. Из нашего комитета общественной взаимопомощи
выходят сразу в тюремные обитатели. Недавно народный суд 3-го участ
ка присудил бывшего председателя Волостного Комитета Взаимопомо
щйчгр[аждани]на Морозова за растрату 600 пудов хлеба и красноармей-
ских денег к П/2 годам тюрьмы и на 5 лет лишения прав гр[ажданст]ва
Настоящий царевщинский сельский ком[итет] Взаимопомощи бездейст-
вует,/находится под следствием за растрату на питие самогона большого
количества хлеба»50.
/Между тем, по наблюдениям жителей советской провинции в 20-е
гады, взятка и хищение постепенно превращались в способ существова-
77
,,nr, mvvtmnw пн-м/ин run hi hi pn iniiH.iniiiflh и h il«’M |ipHHM‘h И н« ННН»
Mi к МИ H’pllil'll.ll hlM \JHiCh HMM (которые, ЦО мнению руюнннн । ш| < < < P,
Mill oOtH ПСЧИН» -MllKCHMyiM- II P)2 рубли), НО И к Il I’llIllliH ihtlM Ll.KipO
p.l lllllll'UK II НОВЫЙ I ЖИЗНИ ПИ ЮНОГО руКОНОДСТИи. < I ИЛЬ ЫНН*1( MHO
Oilp< I IM*: «... у него ПОЯВИЛСЯ МИЛЛИОН мелких невинных MilirpiM П.НЫХ
удобств, максимум исчерпан, а удобства: превратясь и и иппнссгва,
Малого совсем поработили. А максимум пополнить можно, как Вам из-
вестно, только незаконном образом — воровством, мошенничеством,
то и практикуется партответственниками. Они и начинают запускать
руки по самый локоть в казенные союзные и другие кассы, ибо его уже
192 руб|ля| далеко нс удовлетворяют...»51. Тяга к роскоши,к излишест-
вам приводит к тому, «... что ответственники в провинции все воруют и
симпатиями как безпартийных так точно и низов партийных не пользу-
ши
И шее ню, что ускоренное создание системы номенклатурных льгот
и привилегий — спецраспределителей, особых фондов, лечебных посо^
ппП и прочего — пришлось на начало 30-х годов и по времени совиа-
ьию со свсртывавнием нэпа и переходом к тотально-распределительной
ни |гмс5\ Впрочем, как справедливо отмечает Е.А.Осокина^начало
формирования и оформления привилегий бюрократии, конечно, следу-
г| искать в более ранних периодах советской истории...»^С В нэповский
период, и силу как аморфности властных механизмов, неотлаженности
< амой номенклатурной системы, так и естественных особенностей эко-
номики 20-х годов, в которой рыночные принципы распределения иг-
рали более важную роль, спецснабжение местных руководителей по но-
менклатурным каналам не играло решающей роли. Скорее, экономи-
ческую основу формирующегося нового барства и шокирующего кон-
। рас in и образе жизни между рядовой массой и начальством составляли
ра инюбра шые коррупционные возможности. Ведь даже в 30-х годах
номенклатурное снабжение и доступ к привилегиям в целом низовой
бюрократии и сельского актива были весьма плохими55. В период же
п >нл poci благосостояния каждого' отдельного представителя местной
iniacin был, в первую очередь, предметом его собственных забот. Все
»io пс оставалось без внимания населения.
Стиль жизни новой советской бюрократии вызывал раздражение во
многом потому, что крестьяне не видели практической отдачи и реаль-
ной пользы для себя от суетливой деятельности низового актива. Поэ-
ЮМУ •интеллигентский», нетрудовой быт местных начальников ассоци-
ировался с их полной оторванностью от нужд и забот сельских труже-
ников Ставропольские крестьяне описывают в письме на имя М.И.Ка-
инита характерный образ сельских активистов, «... которые понимают
loiiLKo одну сторону, как бы получать и брать от вас пособие, а также
получать жалованьице на легцах, портфель подмышку и барин. А там
хон» травушка не расти, потому что служит в чужом селе. Ему конечно
нс нужно, что село не богатеет и не процветает, он жалованье получает,
нпряжас гея прибюрократично а уж за жен и говорить не приходится,как
их они одевают. Настоящая интелигенция, вина наши винники не на-
но инея. Кто же пьет? Уже не хлеборобы мужики, ясно, что интеллиген-
ции гГуг кое-когда и подумакиваешь, уж не туда ли идет наш продна-
н>|? Да им кажется и без продналога хватает, потому что они получают
60 100 рублей, как ответственны, а куда ж им девать»56.
/К
Рчлоныч (И1н пм»П HpmiHHllHH io • im yi i i.i и л открытии параш
hipliocib поной fiK)puk|‘d i ИН *) |ri HiHpidr «illicit ineiillbir рвПотПИКН
yew» жипя и тиком uimhivi пни ihpojikc уголке, клк наш Каргополь, дс
nil ЮТ что xoihT. Ellie рл i ihiiiiopmn 410 Пьянство, paiiipiu, nbiточничс
ство процветают вовсю Кр<ч iibiik ui<» iinmero ycvn, смотря co стороны
пл дела города, еще больше нсдсиюльно советской властью», — riniiici
курсант Деге косел неких курсов < Ильиных57. Паразитарность >та, гем
не менее, была далеко не безобидной. Как правило, она переплетала!ь
с вопиющей профессиональной некомпетентностью и, что еще хуже,
шла рука об руку с беззакониями и произволом в отношении местного,
особенно сельского населения Эта комбинация худших качеств бюро
кратии: ее паразитический характер, практическая бесполезность и пре
небрежение не только законностью, но и мнением людей, рождали
глухое недовольство и озлобление в крестьянской среде, подрывали до
верие к политике властей. «Население мирилось и мирится со всем,
если в каждом мероприятии видит полезность мероприятий, их разум
ное оправдание. Если оно сталкивается с явным злоупотреблением,
если видит, что те или другие агенты власти забирают тачанку, лучшую
лошадь с тем, чтобы затем раскатываться на глазах у него же с кучера
ми, если агент не может ехать на простых дрогах и по целым часам го
няет хозяина с лошадьми, чтобы заменить на линейку или тачанку,
здесь оно готово критиковать действия как угодно и часто не на пользу
Власти. К тому же самые представители власти мало считаются с нйро
дом и мало отличаются от прежних представителей Власти», — нише i
уже известный нам «спец-землемер» из станицы Степной с Дона
У. Фомин58.
Таким образом, вряд ли будет преувеличением сказать, что ничто
так не возбуждало враждебность в крестьянской среде к полигике ( о
ветской власти, как стиль управления и образ жизни местной бюрокрн
тической элиты. С этой точки зрения нэп можно рассматривать как
время упущенных возможностей в построении мостов доверия между
коммунистическим руководством и населением, особенно крестьян
ским. Представляется, что существовавший в 20-е годы на местах адми
нистративный механизм не был в состоянии решить ни одной и i пп
сущных задач, стоявших перед страной. Он даже не справлялся с про
ведением политики экономического маневрирования, выдвигавшихся
на разных этапах развития нэпа руководством СССР. При этом куда
более тонкие, сложные, требовавшие иного уровня образования и куль
туры задачи установления отношений доверия между властью и крес-
тьянством не только не решались, но и попросту проваливались и вго-
нялись в тупик. Зачастую в глазах населения низовой ответственмик
объединял в себе худшие качества дореволюционного и нового cobci
ского бюрократа; революция лишь привела к снижению качества меси
ной политики и воплощавших ее кадров.
Судя по письмам с мест, одним из признаков деградации низового
административного аппарата было его повальное пьянство. Разумеется,
этим, как и взятками, вряд ли можно было кого-либо удивить. Однако
в 20-е годы пьянство провинциального начальства зачастую носило от-
кровенно вызывающий характер, превращаясь в образ жизни, в одну и i
фундаментальных характеристик облика Советской власти на местах. В
глазах крестьян алкогольные пристрастия руководителей становились
/’<)
< UMliiHinM III'I |W/UHU»I И, ИПрЛШ I ИЧГ< bill 0 » yiliri IIIHHIIIIIIH 1} P(M
<1111 iprtHUHIHHIliO ill l ОЦИИрус К и с ИЫ11 II II. 111 И<-M llil I!«' H«| *H< >111 Ml 111 lit ЛСП1.
Ill < »1<Ш 1041 И прении, ПЬЯПЫС • IKHUUII И - MCC3IIMM HIIINi Illi ПЫЧ pa
ботиков iio< принимались нс как некое свидетелиjim vm*i*ih и • noiuinii
ной народности», а как символ расхождения с трудовым крсч ii»mhc ibom,
ечиппощим каждую копейку. Вог как живописует в 1925 году правы
местного актива крестьянин из Алтайской губернии II.Матвеев: «Вот
сейчас 4 й лень Пасхи. Если посмотреть подробно эти 4 дня, вы приде-
н* в ужас. Председатель с секретарем совета пьют без просвета с перво-
го дим. Предпотребобщества — член РКП — разбилхк черту телегу и по-
юрил шапку. Ею брат, старый по Сибири коммунист^чсоже. Безобрази-
ям нет конца. А когда сегодня на заседании совета я задал ^опрос пред-
седатслю, как ведется борьба с самогонщиной, то он ответилскулы б кой:
• По маленьку выпиваем. Желаем выпить, то выпьем, а не желаем,<го не
пьем». А работа стоит на точке замерзания. Население смотрит на
iiuik и. как на мокрую курицу. Ведь нужно ждать хороших отношений от
населения тогда, когда низовой советский аппарат будет хорош, иначе
нг может быть. Бороться не хватает сил... Хаос продолжается»59.
Пьянство мелкого провинциального начальства далеко не было без-
обидным занятием, ибо неизбежно развязывало в ответственниках ин-
стипкты вседозволенности, часто влекло за собой произвол и насилие в
отношении населения. Например, в деревнях случались следующие
сцены: «... ПредВика Родионов показал себя хорошим хозяином волос-
in: напившись «вдребезину», стрелял в граждан села из «нагана», тем
самым рискуя застрелить и наводя ужас на мирных жителей»60. Пора-
зи |слыю, что подобные эпизоды имели место в разгар нэпа, в условиях
проводившейся коммунистическим руководством кампании «лицом к
деревне». В крестьянстве такое лицо власти воскрешало в памяти худ-
шие периоды военного коммунизма. Естественно, это порождало есте-
< гвеппые сомнения в искренности политики благоприятствования тру-
дному крестьянству. От такой власти можно было ожидать чего угодно.
Но ному подсознательно сельские жители жили в 20-е годы с ожидани-
ем наступления худших времен. В письмах из деревни того времени
явно ощущается дефицит социального оптимизма и почти не встреча-
югся упоминания о «светлом будущем» под руководством коммунистов.
•Светлое будущее» было чем-то весьма отвлеченным и мало соотносив-
шимся с реалиями сельской жизни. Подлинной реальностью же была,
например, деятельность Вышневолоцкого начальника милиции Матвее-
ва, который, уже после перехода к нэпу «... разъезжает по городу и уезду
не иначе как в сопровождении конных милиционеров,... наводя страх и
ужас па горожан и крестьян, производя обыски, облавы и конфиска-
ции, вернее грабит, не считаясь ни с какими декретами и конститу-
цией. А главное запугивает деревенских мужиков. Как, например, в де-
ревне Лугинино [у] мужика Зайцева сам начальник и с младшими ми-
лициоперами поужинали да утром закусили. Запуганный мужик для на-
чальника зарезал овцу, и ее все съели, да сколько хлеба и сена — все
бесплатно, мужик должен терпеть. В Старопасонской волости раскри-
чался на председателя Волисполкома: «У Вас непорядки, такой-сякой
•ракалья» (выражение старого генерала), «самогонку варят, я вам пока-
I.у-». А на следующий день начальник в деревне Красени у мужика
Председатель Волисполкома застает начальника Матвеева за столом
КО
I|l.ll|l<И (i4 lilliil ОП\|||<ч t H\H н IH i ЙЮ i| I HI i i i|l И Нй l.iM<MMlllH’ Pio ч’1|о
ЖС Bbl пчгрл MVIIM )Mli 11П H’ili й i HMH чю Hr llfir ОГН0ГИЛ УКЛОНЧИ
111ЧПС11Ю. коррупции II ’ Unpin pil I II IM II JO «• ГОДЫ 1Ш1Н1ЛИ pVKil ofl
руку, формируя и оОпич tib'iiiiHM loiiuiiiiiii oOpiri никчемного дмрмоедв
начальника, способною нр< нранпь любое, самое простое дело в пены
такие терпении и нервои ридопою |ражданина. Это, вкупе с членами
проявлениями начальственного самодурства и произвола, приводило к
стремлению избегать по возможности любых кот актов е шпилями»
держаться подальше от самих активистов и руководящих кабине гон.
ими занимаемых. Если же крестьянину доводилось обращаться в учреж
дения Советской власти, а это так или иначе было неизбежно, го шпаг
тую он сталкивался с картиной, подобной той, что описываю! слушан
ли рабоче-крестьянского университета им. Энгельса Зуев и Костюм»
вич, побывавшие в Заречно-Толочинском волисполкоме Оршанскою
уезда: «За двухдневное пребывание в таковом наблюдалось, если можно
так выразиться, полнейший хаос. Председатель приходит па шиятис не
раньше 2 часов дня, а равно и др[угие]. За время нашего пребывания в
волости наблюдалась следующая картина: граждане приходят за рп чи-
щением каких-нибудь вопросов, не дождавшись соответствующих лиц,
уходят безрезультатно, в случае вопроса посетителей к сотрудникам
«Где председатель?», — удовлетворяются следующим: «Ушел вчера и
нет» или «Уехал на район»62.
Проведение с конца 1924 года кампании по оживлению Советов и
курса «лицом к деревне», как уже отмечалось, не слишком способство
вало подъему авторитета власти на селе. Непосредственным эффектом
от действий правящей верхушки был дальнейший разрыв в восприятии
сельскими жителями центральной и местной власти. Сама политики,
может быть, не так уж и плоха, да кто же ее будет исполнять? при
мерно так рассуждали рядовые крестьяне-труженики. Между тем, на
блюдения за образом жизни и стилем руководства низового начальства
постоянно подкрепляли подобные умозаключения все новыми фактами
Интересно, что особое раздражение среди крестьян-тружеников вы
зывали жены и подруги деятелей местной власти. Зачастую они в<н при
нимались как символ того, что из себя представляют ответственные ра
ботники с точки зрения морали и жизненных ценностей. Здесь крес'и.я
не склонны были видеть одно из наиболее зримых свидетельств расхож
дения власти и народа. Действительно, образ жизни жены ответрабо!
ника и простой крестьянской женщины различались диаметрально, как
жизни на разных планетах. Так, с точки зрения рядовых сельских жи
телей, чья жизнь представляла из себя непрерывный тяжелый труд и
постоянную борьбу за существование, праздность женщин, состоявших
при низовых руководителях, была чем-то сродни вызову крестьянской
морали и здравому смыслу. Владимирский крестьянин Меркулов следу
ющим образом описывает образ жизни коммуниста на должности
«Смотришь, он позволяет себе привилегии, потом строит себе шикар
ный дом, не говоря уже про мебель и обстановку, нанимает себе при
слугу, между тем, жена его ничего не делает»63.
Собирательный образ ничего не делающих, праздных жен и подру»
представителей местной власти мелькает во многих письмах как свидс
тельство общей бесполезности бюрократии. Кроме того, необходимость
81
I I Mir I» 4 II111 1111| I III.IИ 111II Ч К I |hl< linoil <1111111 4ГП II 1|иПмН(||1|| Пн|М1*ЛП11!1.
по мнению нскоюрых граждан» незаконные способы шнннни iiiih нич
Hi,ix (иод 4 с юн oi uric i пенниками: «... у него уже 1Ю< емь mh ih>Moh шесть
семь дюжин белья, да гам еще сеть жена, которая гребут ни г«* каждый
мссяп нового платья, да без конца кое-чего другого А надо Вам шать,
дорогой М|ихаил| И|ванович|, наши провинциальные партотвстствен-
1пи и кроме жены, т.е. декретной, большинство из них имеет еще Лю-
(ючек, клавочек, сарочек, преимущественно из среды мещанско-интеле-
। сн । с ко аристократической, так же чего-то стоющих. А дальше, хотя
медленно, по неуклонно, прогрессирует между партийцами кумовство,
свойство, знакомство с крупными, хотя и подчиненными спецами...»64.
Гак им образом, у крестьян никак не вызывали симпатии «поющие и
играющие на фортепьянах» дамы, составлявшие окружение низовой но-
менклатуры. Не меньшее раздражение вызывали у них случаи, когда на-
чальники делали поблажки, в отношении, скажем, налога приглянув-
шимся им деревенским женщинам. Возмущали не столько сами факты
ухаживания за крестьянками, сколько проявлявшиеся при этом произ-
вол и пренебрежение справедливостью, злоупотребление служебным по-
ложением, «... понравилась рожица молодой бабенки — пуд слетел, —
потому имеющий на то власть свыше (как поп от бога: «аз разрешу и
6oi о। пустит»). Крестьяне более сильные выполняют, но явно с озлоб-
лением говорят: «Все основано на обмане», — так описывает некоторые
особенности сбора продналога в Святодуховской волости Бугуруслан-
ского уезда крестьянин Иван Чернышев65.
Все эти картины нравов разлагающейся провинциальной бюрокра-
гии наводят на мысль об отсутствии действенного контроля над ней со
стороны вышестоящих инстанций. Между тем известно, что в 20-е годы
проводилась целая система мероприятий по усилению контроля, в част-
ное! и, с использованием присылавшихся на места представителей цент-
ра, включая инструкторов Орграспреда66. Очевидно, одним из объясне-
ний столь вопиющего расхождения между партийной риторикой и кон-
тре i пой политической практикой являлась принципиальная невозмож-
ность охватить контролем все низовые аппараты власти в столь огром-
ной стране, как СССР. Вместе с тем, как представляется, в постепенно
ны девавшей и консолидировавшейся системе власти отнюдь не личная
порядочность и достойный моральный облик являлись необходимыми
качествами руководителя. Решающую роль играла полная лояльность к
вышестоящим эшелонам власти. Именно этого требовали от низового
и. । ива, и он с готовностью следовал заданным партийной верхушкой
правилам игры. Конечно, нельзя сказать, что выраженное в письмах не-
I .пивное отношение к представителям местной власти совершенно не
волновало кремлевских обитателей. Об этом свидетельствует хотя бы
практиковавшаяся рассылка наиболее интересных и аргументированных
критических писем всем заинтересованным в силу своих служебных
обязанностей в затронутых проблемах деятелям руководства. По ряду
писем принимались меры, на некоторых из них, вместо обычного «В
архив» стоят резолюции «Разобраться и доложить». Однако в целом со-
стояпие местной власти в 20-е годы следует считать не аномалией, а за-
кономерностью эволюции политической системы большевизма, вполне
адекватной противоречивой нэповской модели формой политических
отношений.
82
(1|иЧ|« Н11МПНЧ1?Ц| ’Но Ни । н 1| 1н ни i почни нршв и iiwnum урттг**
ио Oi оИЬНЫГНм Ь It MiHiliHLiM MMthlHih М I | * 11 •»11< >’11И lipoMi к v Hi'llll.lil
компромисс pOA/UUl И ' погИ» рпНН Игр» IlHIII.lH Hill IIOII ИМ.Ill ПИ И О|Н*НМ1
событий II сгринс. Что MHiiniil К|МН IblilK uni III, КПК Mill ВИДИМ. II 11 CM
жило и no< lOMiiiio ii.iiiomин Pio и « нм восприятие властей, сформиро
ванное военным коммунизмом Кишлось бы. переход деревни к говор
пым формам хо biik iвсiii.liши, развитие рынка и возможность относи
тельно свободно распоряжаться продуктами своего труда должны (>ыли
вызвать мощную волну социального оптимизма и энтузиазма. Между
тем, ничего подобного, но крайней мере, в массовом масштабе, в крес-
тьянской среде не наблюдалось. Хотя после окончания Гражданской
войны местная власть в целом жила и управляла в соответствии с три
диционными для России моделями поведения низовою начальства, это
не очень радовало сельских жителей. Кадровый корпус, сформирован
шийся в период военного коммунизма, не внушал доверия и видслс я в
качестве потенциальной угрозы благополучию крестьянина-труженики
То, что чиновника было достаточно легко подкупить, не свидетельство
вало о безоговорочном принятии населением советской глубинки новых
правил игры. Представители власти, хотя и разложившиеся, погрязшие
в коррупции, все же неосознанно воспринимались как детали некой
грозной машины, угрожавшей благополучию крестьян. При этом, прав
да, московское руководство подчас как бы исключалось из общего не
гативного контекста восприятия власти и коммунистической политики
в целом. Скорее всего, происходило это не из-за особой любви к cobti
ским Зождям (из них лишь М.И.Калинин виделся как безоговорочно
«свой»), а ввиду восприятия партийной верхушки как последней ин
станции, выше которой жаловаться на несправедливость и притеснения
на этой земле уже некому.
Приведенные отрывки из писем с мест свидетельствуют, что мситв
литету крестьянства была присуща определенная фрагментарность пос
приятия деятельности советской власти, отсутствие целостного видения
картины событий и, как следствие, отсутствие четкой политической но
зиции и программы действий. Подобное состояние массового народно
го сознания, несомненно, облегчало задачу Сталину и его группировке
в осуществлении дальнейшего поворота в развитии страны. Построен
ное на стереотипах архаичное сознание большинства крестьян, делало
их весьма удобным объектом для манипулирования. Среди этих стерто
типов в 20-е годы можно назвать представление об изначальной пороч
ности власти и вытекающее из него брезгливое отчуждение от ноли iи
ки, пассивность и созерцательность, наивную веру в возможность раз-
решить все проблемы, апеллируя к вождям. Определенная наивность в
восприятии картины происходившего в стране не могла не сказаться
позднее, на этапе слома нэпа и не облегчить Сталину его задачу.
Примечания:
1 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 56. Д. 8. Л. 226.
2 Там же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 240. Л. 32-33.
з Там же. Ф. 1235. Оп. 140. Д. 9. Л. 45.
КЗ
1 Никуши И H ll’LU ii> и nHiiiri ни» и JO г ioiii.i I114*1 iiiii p him и не
plin'l lllllll < HllhilUb Illi* И i|»\ likllliolillp«Huiiilir (1921 ll I ( 110, 100/
< 15
? PI A< ПИ. Ф. I / On. 32. Д 18. JI. 41.
6 ( m.: lliMontK В Голося hi прошлого Письма 20-х lo/ioh, нс лникчипиг до
идрссятон // Наука и жизнь М., 1994. № 3. С. 3—16.
' ( м.: Джанланов О. Г., Михеев В.А. Номенклатура : эволюция отбора М.,
1993. С. 20 21.
я См Коржихипа С. П. История государственных учреждений СССР. М.,
I9N6. С. 157.
9 ( галин И.В. Сочинения М., 1947. Т. 5. С. 210.
Ю ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 62. Д. 1. Л. 61-62.
’1 Там же. Оп. 62. Д. 1. Л. 124; Оп. 98. Д. 2. Л. 90.
1 ’ Гам же. Ф. 1318. Оп. 2. Д. 16. Л. 118.
” Гам же. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 564. Л. 4.
Н < м., например, Дьячков В.Л., Есиков С.А., Канищев В.В., Протасов Л.Г.
Крестьяне и власть: (опыт регионального изучения) // Менталитет и аграрное
РИЛ1ИТИС России (XIX—XX вв.): Материалы международной конференции. М.,
1996. С. 152.
15 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 87.
16 Гам же. Л.З.
17 1ам же. Л. 18.
,к См.: Голос народа: Письма и отклики рядовых советских граждан о собы-
тиях 1918—1932 гг. / Отв. ред. А.К.Соколов. М., 1997. С. 149, 195, 199, 214.
’9 I А РФ Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 4.
” РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 68. Д. 205. Л. 64, 76.
21 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 289. Л. 89.
22 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 3. Л. 486.
23 Там же. Оп. 62. Д. 1. Л. 176.
4 Там же. Оп. 61. Д. 223. Л. 85.
’ Такер Р. Сталин: Путь к власти. М., 1991. С. 363.
I А РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 190. Л. 116.
-,7 Гам же. Оп. 98. Д. 2. Л. 111-114.
Гам же.
РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 69. Д. 614. Л. 29-35.
10 Гам же. Л. 75-76.
и 1 ам же.
32 Там же. Л. 29-35.
п Там же.
4 Там же.
и Там же. Ф. 78. Оп. 7. Д. 172. Л. 65-65об.
36 Дмитриев А.В. Социология политического юмора: Очерки. М., 1998.
(’. 26—27.
-37 Никулин В.В. Указ. соч. С. 59—61.
зк ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 18-19.
19 Там же. Л. 19.
30 Там же. Л. 19-20.
Там же. Л. 20.
42 Там же.
43 См.: Цакунов С.В. В лабиринте доктрины: (Из опыта разработки эконо-
мического курса страны в 1920-е годы). М., 1994. С. 121.
44 См.: Голос народа... С. 152.
45 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 195. Л. 146.
46 Там же. Л. 147.
47 См.: Фирсов Б.М., Киселева И.Г. Структуры повседневной жизни русских
крестьян конца XIX века // Социс. М., 1992. № 4. С. 3—14.
48 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 195. Л. 147.
«4
10 1 им же Он % 1 Ml | 1 и
5(1 1 ИМ Ж1 Он 61 Л 1'1. 1| HI
51 1 им же, 1 ' ? 1 II М4 -IJ
92 Гим хе. 1 KS
53 ( 'М. < h <»КИ1Ш 1 А llrpiipMiu uni|irOi|r<nilil О HI 1ПИ IIOK’H tl УСЛОВИЯХ < l«i
линскою снабжения 1 N |'и . и M 1991 < 6 1 n
4 Гам же. (. . 73.
” Гам же. < '. 71 72.
ГЛ 1’Ф. Ф. 1235. Он М Д 223 JI 18
5? Там же. On. 9К. Д. 3. Л. 486
58 Там же. Д. 2. Л. 111 114
59 Там же. Оп. 61. Д.-2. Л. 35.
60 Там же Д. 195. Л.-254.
о Там же. Оп. 98 Д. 2. Л.-139.
62 Там же. Д. 3. Л. 262.
63 Там же. Оп. 62. Д. 1. Л. 176.
64 Там же. Оп. 61. Д. 223. Л. 85.
65 Там же. Оп. 98. Д. 2. Л. 90—91.
66 См.: Верт Н. История советского государства: 1900—1991. М., 199?
С. 180.
ГЛАВА V.
МЕНТАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ
ОЦЕНКИ ВЛАСТИ
В работе «О субъекте истории. Краткие замечания по поводу лож-
ных альтернатив» выдающийся немецкий философ и социолог Юрген
Хабермас отмечал, что подлинным субстратом истории являются соци-
окультурные системы, управляющиеся при помощи речевой коммуни-
кации1. Если рассматривать историческую динамику советского обще-
спы с точки зрения предложенной Хабермасом характеристики, то
сюль важное дискурсивно-коммуникативное средство, как письмо во
власть, взятое в своей Источниковой множественности, во многом фор-
мирует наши представления о социокультурном облике послереволюци-
онной России. Письма, заявления, жалобы, доносы и т.д. фокусируют и
соединяют воедино структуры и компоненты менталитета (который,
сам но себе, является одной из наиболее устойчивых и инерционных
величин в истории), социальные отношения и политическую жизнь.
Это соединение менталитета и общественной жизни через дискурс осо-
бенно зримо подтверждается примером России, спецификой архаичес-
ких форм сознания и политической культуры. Как отмечает В.П.Булда-
ков, «... в России слово всегда значило много больше, чем на Западе,
•но естественно для активного культурогенеза, который в патерналист-
( кнх системах минует практическую политику»2.
Известно, что об эпохе нельзя судить только по высказываниям ее
идеологов и политических лидеров, не меньше, а, пожалуй, больше ин-
формации таят в себе массовые источники социальной истории и исто-
рии менталитета. Пьер Бурдье пишет о философии истории, запечат-
ленной в обыденной практике повседневного языка3. Этот язык может
быть как устным, так и письменным. «Голосом народа» является и
анекдот, рассказанный шепотом на кухне, и посланный в карательные
органы донос, и проект внедрения технического усовершенствования,
направленный в хозяйственные организации. Письма во власть — один
и» наиболее ярких примеров подобного рода говорящих, речевых источ-
ников, отражающих культурный опыт предшествующих поколений на-
равне с типами повседневных политических, социальных и личностных
взаимодействий. Мировосприятие и язык пишущих заданы культурой,
ia пределы которой принадлежащие к ней люди не в состоянии выйти.
Однако, как справедливо отмечает А.Я.Гуревич, подчинение это не аб-
солютно, ибо, оставаясь в пределах культурной сферы, человек испод-
воль меняет свою ментальность под воздействием разнообразных исто-
рических факторов4. Это, разумеется, касается не только отдельных
людей, но и человеческих сообществ. Динамика и качественные осо-
бенности трансформации массовой психологии на протяжении доста-
точно коротких, но насыщенных и драматичных отрезков времени
представляют особый интерес. Здесь уже не столь бесспорным выглядит
86
1111«'I ii 11 j< > । (I к к*. liiM'ii him ши г Hi hipHHi t huflt (ни mi'ii HlfH.ih м I и i и Д? Н.н< и н
•ICIOlU’k.l, »l IIHh \ l||il\|i|nil it || I iHlHiMIhHHIO i niilillKU 1П 4’10 Ж<* МН’ЯГ1СН
рСИОЛ ЮЦИОННОЙ Н1ОХИ, III ni,|i ||tiiHi II Mill III HlOllOt 11. событий IIIIK'HUIhl
HIHO’I глубокий oilirMjlIOh Illi M H гоную IH IHiOHoi ИЮ, l l| HI HI l( Н Я I l| IICC
новые, иногда неожиданные нумеиты.
Гениальный сопиопог, наш < оотсчсстнснник Пигирим Сорокин,
рассматривая личность, общество и культуру как неразрывную триаду,
следующим образом сформупировал важнейшие аспекты социокультур
ного взаимодействия: ♦!) личность как субъект взаимодействия; 2) об
щество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социо
культурными отношениями и процессами; 3) культура как совокупность
значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие
лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социал и виру
ют и раскрывают эти значения»5. В рамках образуемого данной гриадой
поля каждый из элементов общается с другими при помощи огромною
разнообразия коммуникативных средств, формирующих и сплетающих
воедино плотную ткань социокультурного взаимодействия Письма но
власть — уникальный источник социальной истории, истории мешали
тета и повседневности — представляет собой одно из важнейших в рог
сийской традиции средств коммуникации в системе «личность — обще
ство — культура». Действительно, общение в государством и вождями
напрямую в полупатриархальном обществе является незаменимым сн<»
собом культурного и ментального самовыражения безгласного и бес-
правного народа (своеобразный феномен магии слияния с властью, ог
нованный на иллюзии личностного, прямого соприкосновения с гай
ной власти, с кажущимися столь недосягаемыми кремлевскими небо
жителями). Однако не следует упускать из виду еще одну важнейшую
функцию многообразных форм апелляции граждан к государству, Речь
идет о письмах во власть не просто как о феномене специфической
российской политической культуры, но и способе политического вши
модействия, методе диалога верхов и низов, информационном основа
нии для принятия властных решений. А это с необходимостью стяни i
вопрос о наиболее значимых ключевых кодах восприятия власти mice
лением: справедливости, свободе, элементах рыночного и гражданского
сознания и т.п. Но здесь срабатывает исторический парадокс: «Чем
более осуществимыми кажутся все наши стремления к торжеству свобо
ды, справедливости, красоты, — тем более отвратительным является
перед нами все то скотски подлое, что стоит на путях к победе челонс
чески прекрасного»6.
Примечания:
1 См.: Философия истории: Антология. М., 1995. С. 289.
2 Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия революционною на
силия. М., 1997. С. 39—40.
3 Бурдье П. Социология политики. М., 1993. С. 265.
4 Гуревич А.Я. Исторический синтез и Школа «Анналов». М., 1993. С. 51.
5 Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 218.
6 Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культуре
Рассказы. М., 1991. С. 50.
87
I. ГеПОЛИШИИ l| Cllplinc Д11НПОС I «•
ожидании и реальность
«Издохла совесть. Чувсню гпрписдлиности ни
правлено на дело распределения магернальных
благ, — смысл этого «распределения» особенно
понятен тем, где нищий нищему продаст под
видом хлеба еловое полено, запеченное в тон-
кий слой теста».
М. Горький
•Свобода, равенство, справедливость», — этот лозунг был начертан
на знаменах любой революции. И в этом плане большевистский пере-
nopoi 19|7 г. не является исключением. С точки зрения большевистско-
го руководства справедливость представляла собой набор готовых фор-
му I, предназначенных осчастливить человечество в целом и россиян в
частности,прежде всего с позиций освобождения от эксплуатации и
гнета во всех формах, ликвидации социального неравенства. Справедли-
вое in навязывался классовый характер, а с другой стороны, подчерки-
ш1лось, что оценка социальной действительности с точки зрения спра-
BC7I IHпости «в научном отношении нисколько не подвигает нас впе-
pc/i’L Вполне объяснимо поэтому отсутствие интереса к разработке
данной проблематике в отечественном обществоведении, долгие годы
находившемся под спудом марксистских догм. Не вызывало сомнений
соответствие справедливости исторической необходимости и достиже-
ние полной справедливости только при коммунизме — «от каждого —
по способностям, каждому — по потребностям».
Отношение к социальной справедливости является неким связую-
щим щеном между ментальным и политическим аспектами писем во
iriarii. Преломление в сознании людей в первые послереволюционные
годы всего многообразия тем, относящихся к самому коренному содер-
жанию революции (а социальная справедливость, безусловно, относится
к числу проблем, составляющих ее смысловое ядро), достаточно емко
характеризует сдвиги в массовом общественном сознании. С другой
стороны, для рядового человека, как правило, социальная справедли-
пость (или несправедливость) имели конкретные проявления и весьма
ipiiMi.ic очертания в реальной жизни. В письмах, заявлениях, жалобах к
справедливости взывали, о ней просили, скорбели о ее отсутствии и за-
частую просили наказать конкретных виновных. В этом смысле письма
социальной справедливости — также элемент властных отношений и
форма реализации властного контракта.
Представляется, что понятие справедливости претерпело определен-
ную смысловую трансформацию в русском сознании на протяжении
нескольких послереволюционных лет. Конец 1917 и 1918 гг., в основ-
ном, окрашены в целом традиционным пониманием социальной спра-
ведливости в том виде, в котором оно сформировалось предшествую-
щей эпохой и революционными событиями. С одной стороны, это было
время, «когда на Руси существовала совесть; когда даже темный, уезд-
ный русский народ чувствовал в душе свое тяготение к социальной
< праведливости, понимаемой, может быть, узко, но все-таки — пони-
маемой»2. А с другой, «условия, среди которых он жил, не могли вос-
кн
IlHHIlh II нем Hit \ |Ы । ‘ IIIIH I »HPI|Hh HI Illi I D HlflllllH |||ЫН I pil 4(JlHl| Hllll,
ни *i\in ।uii < iipitiH лniiiui' iii 1
Гшюря (I 111 *i Jl i* J111 •’II Iltdyei VMliIhllhlll.. Ч1О отношение К lull фор
МИроН.010(1» HOU JHIH'ICIHWM piHhi 01|СЧ111ф|1'1С1*КИХ фак Горин p< »< < liiichi »П
истории: пигриархилынн. iи I iрои и слпСЮети демократических ipiuui
ций, развития rocyjuipi inn kih« поипопн ния власти н определенных но
сителях, наличия крепостною нрава и общественного ведение хозяйства
по типу восточных ДС111О1ИИ и г,п. Несомненно, н сознании miioihx
большевистская революция сразу после ее свершения виделась если не
прямо выросшей из вековых народных устремлений к социальному ра
венству и социальному освобождению, то, по крайней мере, ассоцииро
валась с ними. Более того, неразрывной кажется связь между же lainioii
социальной справедливостью и свободой (или волей) в ее традпцион
пом народном понимании. Иногда эти категории весьма близки или
даже идентичны в смысловом контексте. Большевики же рассматринз
ются как реализаторы народных устремлений, как люди, прокладываю
щие путь к свободе. «Свободные 20 миллионов русских буржуа еле uuoi
остальные 160 миллионов такими рабами, какими они никогда и не
были. Свобода должна существовать только для 160 миллионов, осталь
ные 20 миллионов должны подчиниться большинству», — писал в ле
кабре 1917 г. в письме большевистскому руководству один из жин-лей
Петрограда. Этот же корреспондент уточнил, каким образом подобная
свобода, отождествляемая с социальной справедливостью, может бы и.
достигнута: «...свобода должна быть только для угнетаемых. Для yinei.i
телей нужна только палка. Только палкою введем справедливое и. на
нашей земле»4.
Примечателен предлагаемый способ введения свободы и справслли
вости в России — палка, насилие. Мысль о допустимости насилия по
отношению к меньшинству (а в данном случае речь идет об имущем
меньшинстве) не только не казалась противоречащей смыслу справел
ливости, но и вполне укладывалась в рамки представлений о методах
достижения большинством оправданных в народном сознании целей,
Известно, что подобные представления вполне согласуются с больше
вистской концепцией диктатуры пролетариата. Идея о легитимное! и
насилия в интересах социальной справедливости, в интересах болыпии
ства, надо сказать, никуда не исчезла и впоследствии из общественного
сознания. В годы гражданской войны и позднее она лишь превращается
из господствующей в одну из многих (и часто противоречащих дру|
другу) линий сознания, сплетавшихся в тесный клубок представлений о
свободе, справедливости, методах их достижения и т.д. Причем насилие
большинства не обязательно видится как осуществляемое опосредован
но при помощи «справедливого» государства и его карающих органов
Допустимыми признаются и методы прямого действия. Даже в голы
расцвета нэпа рождаются подобные частушки: «Я любому богачу // И<н
и рыло сворочу. И Сворочу и нос и рыло. // И скажу, что так и былоД
Редакция газеты «Известия», собиравшая подобный материал с мест,
поощрительно комментировала его как «самобытное и яркое» отраже
ние «непримиримости двух начал — кулацкого и трудового»6. Советская
власть в данном контексте видится как государственная сила, снимаю-
щая запрет общественной морали (причем, в условиях мирного нэпов-
ского времени) на прямое, вне рамок официальной законности, дейст-
89
• -IIO Hili НИМ I!»« иному у» ’hlllim’lfllill') -I ОЦН1Ш Нир « I 'UtlUHI II’»
< III! Ill HHHIIIV -Понпому VI IH’l.lliHIK» КЛК < ЛМЫИ lipin iiiH II 1И»||ому
lipiliilirkilh 1Ы1ЫН способ IK’lIICIlll>l Проблем OJIlhl Hl П1ММ1И1ГЙ фор-
MHpotuiuiiiciоси c 1917 года комплекса представлений о ценим и метлах
। ониа hlпых прсобра юваппй.
Антибуржуазные настроения заметны в разных слоях общества с
самого начала революции. Заявление мещанина-питерца И.Н.Давыдова
oi 22 января 1918 г. с проектом «добыть и выкачать возможно большие
суммы oi классов состоятельных — буржуазных» — тому пример. Авто-
ра возмущает явное сохранение несправедливости в революционную
нюху «Эти буржуи паразиты живут вовсю, от массы свободного време-
ни сидят в ресторанах и кафе, пьют и едят за десятерых, платят за все
бешенные деньги и тем самым заставляют рестораторов запрещенными
< пособами добывать провизию и преподносить под пикантными соуса-
ми обжорам буржуям. В рабочих квартирах нет мяса, масла и хлеба, а в
ресторанах всего вдосталь, рабочему же трудовому человеку ресторан-
ные пены не по карману»7. Подобные настроения находили свою бога-
то почву па протяжении всего послеоктябрьского периода: «офице-
ров жандармских, полицейских и класных чинов полиции, а также
министров и т.п. высших дворян с крупными помещиками во главе,
кои имели до 100 десятин включительно, сюда же все чины охранного
отделения и тайной полиции, — сгруппировать и отправить все без ис-
ключенпя вышеуказанные категории в Соловецкий монастырь, убрав из
последнего всех монахов и попов... Давно пора Вам прибрать в безопас-
ное местечко эту погань, чтобы не отравляли своим проклятым дыхани-
ем Рабоче-Кресстьянскую Россию. Попили рабочей крови немало ради
коронованных болванов и своей карьеры, пришел конец давно и на
них, оставьте неясности с этой тварью, не может быть никакой гуман-
ное in для них»8. Аналогичные настроения культивировались в моло-
дежной среде. В письме ученика из города Севска Орловской губернии
(под псевдонимом А.Горемычный) явно прослеживается недовольство
1см, что революция не оправдала чаяний простого народа: «Это есть
большая несправедливость в нашей школьной жизни тогда, когда в ней
учи гея многие богатые классы, поповские сынки и буржуазные дочери
учшея и приобретают знания, а многие бедные ученики в силу своих
м.иерпальных условий вынуждены бросать учиться и зарабатывать себе
кусок хлеба тогда, когда другие получают деньги и тратят их на свои
удовольствия»^.
Резко звучат строки письма неизвестного коммуниста Ленину от
19 ноября 1920 г.: «Несмотря на то, что вот уже 3-й год прошел с тех
пор, как в России власть находится в руках Советов рабочих, крестьян-
ских и крас[ноармейских] Депутатов, во всех крупных промышленных
юродах Советской России наблюдаются такие явления, которые совсем
не творят о существовании диктатуры пролетариата. Я хочу указать на
* амос оскорбительное из них. В городе (в данном случае Казани, но это
бывает, как я указал, во всех крупных городах) живут много из бывших
крупных фабрикантов и буржуев, входя в квартиры которых, думается,
Ч1о настало опять «старое доброе время». Эти господа и не знают, ЧТО
ИД Г Г ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА, ЧТО ВЛАСТЬ НАХОДИТСЯ в руках
рабочих. Они как прежде живут в роскошных, обширных и теплых
квартирах с роскошной мебелью, в кухне можно встретить жирного по-
чв
imp.I < ЛеЛЫМ КОЛПНКОМ М*|и|1|1Й Hlplll и ширит, млгсу рл щой прислуги,
OIIHIU HiyMai ИИ < hnirn «Пнрнн flHpi.lllHe, II HCIOM ОНИ К.Ik ||p< i l<* (4iyi
«Ш/ll. 1ЧП11»* lilt ДЛЧК, И НН H Ml hpt'Mlh kill /HI у line ДИК l.l1 Vp.l np< Hie I ilpiin
hi. а рабочие ПОЧТИ inhmiiini и юлодлкн и ПО1 прежнему живут и...
сырых конурах. Когда и цн ты у. мне просто становиг<я стыдно ui
пролетарскую революцию Почему до сих пор не обращено никакою
внимания на но? Почему рабочих не переводя! в буржуазные кварти
ры, а буржуев в рабочие подвалы? Почему не реквизируется их мебель
в рабочие клубы? Почему вообще до сих пор не уничтожена эта шайки
буржуев?»10.
Конечно, далеко не у всех жителей новой России было подобное по
нятие о социальной справедливости. Письмо жителя Демянского ус via
Новгородской губернии Д.Г.Чусова от 26 июня 1918 г. яркий пример
тому: «Для спасения необходимо восстановить согласие, водворить бе
жавших на свои места, отнятое возвратить, забыть сословное, обнови и.
порядок в свободной жизни, всесословное обязательное учение грамоте,
гем более ремесленное, разрешить правильно земельный вопрос, из
гнать коммуну и признать собственность личную по имуществу, era
раться упразднить монополию, должна быть во всем конкуренция, пол
нейшая свобода слова, востановить права свободного способа каждого
по желанию вероисповедания, перемены места жительства, промыт
ленности и торговли...»11.
С конца 1918 гг. и далее на менталитет народа определяющее виня
ние стали оказывать явления и процессы, связанные с Гражданы - й
войной. Понимание социальной справедливости также несколько вило
изменяется в соответствии с жестокой исторической реальностью. Про
блема справедливости тесно связана и с утопическими воззрениями
«Эти лучшие чувства и мысли я бы назвал «социальным идеализмом-
именно его сила позволит нам преодолевать мерзости жизни и неус гаи
но, упрямо стремиться к справедливости, красоте жизни, к свободе», -
так выразил характерные для интеллигенции чаяния М.Горький12. Реп
лии революции вскоре перечеркнули эти надежды.
Эпохой первого наибольшего взлета утопии можно считать период
военного коммунизма. Анализ писем первого десятилетия советской
власти показывает, что постепенно, с завершением гражданской войны
и переходом к нэпу уменьшается количество утопических программ
преобразования российской действительности и все больше раздастся
критических замечаний в адрес Советской власти. Справедливость, как
и ее антипод несправедливость, многолика и предстает в массовом со-
знании в весьма неожиданных ипостасях. Совершенно особая грань
восприятия социальной справедливости связана с глубинными социо
культурными противоречиями аграрной и урбанистической России, с
преломлением в менталитете сложнейших проблем взаимоотношении
городского и сельского населения, рабочих и крестьян на фоне событий
Гражданской войны и становления большевистского режима.
Разные группы населения понимали социальную справедливость в
меру своей образованности или серости. Письма 20-х годов, не говоря
уже о периоде гражданской войны, демонстрируют огромный дефи щи
социального оптимизма среди представителей разных групп населения,
особенно среди крестьянства. Крестьяне в большинстве своем не вери -
ли в светлое будущее при коммунистической власти, как не забывали
91
ПНИ И |IOC||lhHn kOMMVIHI IMil I hi 1ИИФИ1 |||i|il<’MW I
массой iipi h hiiiiik* н*п пнистых орыноп, iuh припнми'ки i кт питии
пни величина и ио. В 1920-c гг. по недоверие i* a>ia< m и первую оче-
редь определилось противоречием официальной коммунш тчсской
идеологии и традиций общины. Кроме того недоверие селян к кысти (и
прежде всего его разорившейся, люмпен-пролетарской части) усилива-
лось самим фактом перехода к нэпу, ибо последний принес с собой то,
против чего, согласно укоренившемуся в сознании мнению, боролась
новая власть — он принес социальную несправедливость. С другой сто-
роны, сельское общество первой половины 1920-х гг. не мыслило себя
вне сфер государственного влияния. Здесь сказывалось,видимо,не толь-
ко целенаправленно формируемая в советское время зависимость крес-
тьян от власти, но и оборотная сторона традиционной соборности, за-
ключавшаяся в ослаблении личной ответственности и инициативности,
косвенном поощрении инертности и иждивенчества. Характерной чер-
той последнего являлась апелляция к центральной власти, рассматри-
ваемая селянином в качестве единственно возможного средства разре-
шения всех проблем13. Это же относится и к пониманию социальной
справедливости, которая мыслилась связанной в большей степени с де-
нтельн остью людей, «доброго» и «злого» начальства. Но к 1927 г. в
крестьянских письмах все чаще звучит недовольство конкретными фор-
мами построения социализма в деревне, неприятие социализма и Со-
ветской власти. Кроме того, для писем во власть все более частым ста-
новятся противопоставления и сравнения типа «раньше и теперь», «до
революции после революции».
Еще одна грань традиционных воззрений на социальную справедли-
вость, на освобождение личности от гнета общественных обстоятельств
связана с религиозными и квази-религиозными (облеченными в рели-
гиозную форму) идеями о приоритете нравственного, духовного очище-
ния над политическими изменениями. В первый послереволюционный
период эти мотивы также звучали в письмах, воззваниях, листовках, об-
ращениях во власть.
«Не в революции политической, не в ломке государственного меха-
низма спасение наше. Нет, но в обновлении религиозном, взамен
сгнившим от времени и неупотребления церковно моральных принци-
пам новыми чистыми и высокими идеалами личной нравственности.
Только обновленная личность может обновить нашу государственность.
Формы государственные изменятся сами собою, когда мы изменим
сущность народной души», — говорится в одном из воззваний декабря
1917 года14. С нравственным очищением придет и новое, более спра-
ведливое общество без угнетения и социальных противоречий: «Спасай-
iccb, братья и сестры, и спасайте несчастное человечество. Бросьте
старые, дырявые знамена политических партий, дабы объединиться
под знаменем религиозного возрождения. Станьте воинами грядуще-
го Святым Духом Христа, положите за него жизнь свою, дабы снова
обрести ее»13.
Мысль о противопоставлении революционным методам обществен-
ного переустройства задач религиозного и духовно-нравственного воз-
рождения народа задолго до революции 1917 г. овладевала умами части
интеллектуальной элиты России (по крайней мере, со времен сборника
• Вехи»). В данном случае, однако, мы имеем дело с отражением сход-
92
III.IH IIIU’H II MillihiiHM м «ч I i Hl II11 11 I 11UI * 11<11 II | «’ 11.1HI, ПДНЙКО, ‘Illi II IIIH h
M*is и ИНЫХ форМЛХ prijhinh linn mi n i h |i. подобною |»O Ul ОИНОДЬ IK IHV
uni моши oipiiiuiiiiiii p« uh ii'Hiini ILuHiiipoi, iiniih p> iiojiioihhi ншнпен
ik дорическим дсйсишем, । inn нппмм covmib предпосылки и шимож
ПОСТИ ДЛЯ решения ы.111‘1 дучомшио И. к.II еле К 1 НИС, С0Ц11ДЛ1.11О10 |1<И
рождения. В случае с уиомипунам но i шпинем, — noil i inioiriirirc нш
предпосылкой янлясн'м v< гранение старого духовенства и пн- пилапим
старой Церкви. Воскресни, души мешают «официальные гос у да pci вен
пыс церкви всего человечества, официальная государственная нр.ни i
ценность. Они есть Антихрист, ведущий Мир и нас [к| погибели и cipa
даниям суда душевного»16. Понятно, что покончить с официальной, <к
вишенной государством религиозностью можно лишь революционным
путем. И в данном контексте большевики видятся той силой, которая
способна сломать преграды на пути к достижению справе длиною обще
стенного порядка путем религиозно-нравственного очищения п соша
пня новой Церкви.
В ряде писем во власть первого послереволюционного времени (пл
ряду с нравственными оценками) прослеживается и достаточно прагма
гичный подход к проблематике социальной справедливости. Ряд авго
ров писем ожидали от революции и большевистского правительсиш
вполне конкретных действий законодательного порядка, направленных
на решение жгучих социальных проблем, доставшихся в наследство <н
старого режима. В ряде случаев эти ожидания оправдались сра iy. и риас
других с опозданием или не оправдались вовсе. Например, некю
М.Шувакс из Мурома в декабре 1917 г. в письме во ВЦИК еггоншр
«Когда вы вырвали власть из беспощадной буржуазной лапы, я ни мп
нуты не сомневался в том, что первым законом будет работа или мини
мальная плата, т.е. в каждом городе осуществлена будет контора, кою
рая должна давать безработным работу или минимальную плату. Toui.i
измученная масса сразу увидела бы не лозунг, а творчество. Я уд нс го
ворю о важности самого закона, но, к сожалению, до сих нор итого
закона нет ...»17. Действительно, лишь 30 января 1918 г. было принят
постановление Народного Комиссара труда за подписью А.Шляпниковв
«О взносах предпринимателей в фонд безработных», предписывавшее
при закрытии предприятия и увольнении рабочих взимать с предприми
мателей платежи во Всероссийский фонд безработных. Положением
СНК «О биржах труда», опубликованном в № 22 «Газеты Временного
Рабочего и Крестьянского Правительства» от 31 января 1918 года со*да
вались местные и областные биржи труда. Кодекс законов о труде
1918 г. содержал раздел под названием «Правила о безработных и о вы
даче им пособий»18.
Как уже говорилось, многие ожидания, связанные с установлением
социальной справедливости, советское правительство, по мнению авто
ров писем, не оправдало или оправдало в совершенно искаженной
форме. Это относится к мнению тех корреспондентов, для которых со
циальная справедливость вполне конкретна и выражается в реальном
улучшении условий жизни, получении ранее недоступных материаль
ных благ. «Я хочу быть честной, зарабатывать честно свой кусок хлеба,
не быть ни паразитом, ни врагом народа, хочу, чтобы все пользовались
благами жизни, из которых первое — хорошее питание, 2) приличием-
жилище, 3) хорошая одежда и пр[очее], пр[очее]. А для духа — свобода
I
iwpilllllli (’Ч01Ы U и |hh»|)Vh ГП11ЫЧ Millllhjiri hHUIII 1П1СНЛН
iiiiihipH I )| i i<iiiс*иi»i11111п 11c11»<»11xi (.i1 U|Miim।HpnnRiiiiiM inn i.mo
III 1 Г I HO КМ, чю ПОВОДОМ IDBI его ннннсания IIOI Ji) I |l'I pillion V'lpe-
Jiincilhiioio собрания. Автор письма возмущена bib hhhimii (юныпеви-
koii н i.ue ныражас! сомнения в здоровье их вождей, по lopu.iiinoM, по
ее мнению, персу томлением. Характерно, между тем, чю она не сюит
па явно антибольшевистских позициях, а лишь осуждает «казацкие и
к.in lapMcKiie» методы властей. В глазах этой женщины власть не оправ-
дываст возлагавшихся на нее ожиданий, связанных с мирным стро-
игельством социально справедливого общества. Интересно, что неотъ-
емлемым элементом последнего она видит гражданские свободы, столь
грубо попранные большевиками.
Вообще, жалобы на нарушение прав (особенно на несправедливость
арестов) представляют собой самостоятельный комплекс среди писем во
власть с первых же дней большевистского переворота. Врач Оверк в за-
явлении председателю Ревтрибунала при Петросовете С.С.Гомбаргу
(Зорину) от 25 июня 1918 г. пишет по поводу ареста своей жены: «В
< гарое, царское время рабочие вопили, что нет справедливости, а Вы —
рабочий, честный большевик — справедливо изломали мою жизнь? Вы
iaтянули петлю на моей шее, теперь остается потянуть за ноги»20. В
письме В.Д.Бонч-Бруевичу из Москвы 23 мая 1919 г. Э.Каплан-Перпер
жалуется на арест в Екатеринославе группы членов Вегетарианского об-
щее гва: «Неужели только за то, что, исповедуя законы любви и добра,
старались также, соответственно своим убеждениям, вести свою жизнь
и тем же служить ближним. Неужели их мирный труд, направленный на
самоулучшение и служение слабым и малым, работая на огороде или на
просвещение ближних, есть дело преступное в нашем Социалистичес-
। ом с трое и требует наказания таких деятелей, истинных друзей народа,
•пи гейш их коммунистов-упрощенцев»21. Взятие в Пензе заложников
послужило поводом для ряда писем в 1919 г. В.Д.Бонч-Бруевичу участ-
ника революционного движения 70-х годов А.Н.Теплова: «Так вот по-
(1авые же юстицию получше, чтобы русский гражданин имел право
гражданина в полном смысле этого слова. Ведь это очень выгодно Со-
ветской же власти, а без этого положительно нет возможности спокой-
но работать и защищать справедливость, когда кругом, с одной сторо-
ны, воровство, спекуляция, саботаж невероятный, а с другой — арес-
1Ы»> ’?. И в следующем письме: «Напоминаю Вам еще раз, что юстиция
поставлена у нас отвратительно плохо, поэтому высшей власти следова-
ло бы поставить судопроизводства на должную высоту. Но пока что, а
высшей власти теперь же следует проявлять свою власть и авторитет,
чтобы не происходили роковые ошибки... Не рубите того дерева, на ко-
гором сидите. Ведь есть же другие исходы. Один из этих исходов быть
честным, справедливым, трудолюбивым и уважать права других и осо-
бенно людей, дорогих для России»23.
И здесь возникает противоречие, с наличием которого весьма не-
просто было примириться многим, возлагавшим на революцию под ру-
ководством коммунистов надежды на очистительный ветер перемен и
строительство справедливого общества. С одной стороны, как показы-
вает анализ писем, именно большевики, как никто другой, олицетворя-
ли ту властную силу, которая способна установить в России новый,
более справедливый порядок. С другой стороны, большевики отпугива-
ни гпосй си ioiiihh ii.hi к im 11it*iia*th11Lim iirib inihiM, к iи>ii|ni|iiti«• У IMP
ЛИШНИХ» И II (Ollhllllin 'Uh Hl MHt I’*1* I f if »t IIHpM lilKOIIII, iHilliri flu
11|»Н1ЮПОрЯДКЛ, IpH HilLllil H iipiHH,i‘u к В ilHvkypCHHHUM 1Н.ЦМ4 i'НИИ ДЛМ
60.11 Ын и I ил iui auiopon ihiirM ин up'и j'U’mi.i нс уня n.iiiniiih ь и единый
комплекс элементов, <oi tiihJiHioiHHM социально с n pa ведя иное общссгно,
наряду с вопросами обг< печении социального и имущественного решен
ства и т.д. (автор iipumjiriiiioio письма является скорее исключением,
нежели правилом). Однако на не вполне артикулированная в дискурсе
идея о связи гражданских и политических свобод, народных градициЙ и
устоявшихся представлений о допустимых пределах государственно!о
насилия с социальной справедливостью все же присутствовала в мента
ли тете нации, особенно ее более образованной части. Некоторые пню
ры писем, вполне лояльно изначально настроенные по отношению к
большевикам, в итоге наблюдений за конкретной политической прими
кой нового режима, приходят к страшному выводу — идеи социальной
справедливости могут быть использованы в целях достижения ноли i и
веского господства и манипулирования толпой. Так, житель Москвы
К.Антонов, размышляя над портретом Ленина, полагает, что его на
смешливый взор» как бы говорит: «Несчастное людское стадо, как
легко тебя одурачить самой фантастической сказкой! Стоит только под
дакивать твоим страстишкам и низменным инстинктам, стоит поднять
в тебе зависть, злобу и месть, польстить твоей хваленой мудрости, ко
торая века держала тебя в рабстве, заставляя своими же руками душить
всякий протест, всякий проблеск свободы, достаточно поманить кн
сельными берегами и молочными реками, и ты пойдешь, страдая и по
гибая от лишений и невзгод, за любым фантазером-крикуном, ш
любым проходимцем, вновь душа всякий протест и подготавливая себе
новое, может еще более тяжелое, ярмо раба»24.
По мере того, как в стране разгоралась Гражданская война, в висл
ляциях граждан к власти относительно проблем социальной с приведя и
вости появляются новые обертоны. Это было связано с рядом супин i
венных обстоятельств, имеющих отношение к эволюции менталитет и
условиях невероятных испытаний первых послереволюционных лег:
Во-первых, у граждан появляется уже достаточно обширный опьп
взаимодействия и контактов с новой властью. Возникает база для на
блюдений и обобщений, для реалистических ожиданий тех или иных
властных действий. Ситуация, при всей ее хаотичности и драматизме,
становится более прогнозируемой. Более или менее проясняются памс
рения и стратегическое направление действий коммунистического госу
дарства;
Во-вторых, вызревавшие в течение длительного исторического пр<
мени достаточно туманные и абстрактные представления о социальной
справедливости и, главное, о конкретных путях ее достижения в pin
сийском обществе, подвергаются испытанием реальной жизнью, коп
кретной практикой социальной революции. Жажда равенства и спрл
ведливости, романтическое отвержение угнетения, в которые было ок
рашено самое первое восприятие революционных событий, вступаюi п
столкновение с грязью и кровью Гражданской войны. Понятие соц и
альной справедливости во многом деромантизируется, а ее восприяшс
в массовом сознание приобретает ожесточенный характер. Можно ска
зать, что Гражданская война — время прощания с иллюзиями и при-
Ip/IMIIMMH УНМВрмМН 0ЖШ11И1ИН скорого pilll OH If A1IF IlH MIII’1114 II MHO
iii\ попей;
II ГрСТЬИХ, I I Hl 'КД.Н1ГКИИ liollll.l II ИОСНПЫЙ KUMyitHlM yjhipiHIH kilK pa I
но большинству, но тому самому, которое теоретически должно было
выиграть oi |нч1олюции. На старое, дореволюционное восприятие ним
победившим в 1917 г. большинством антиномии «социальная справед-
ливость несправедливость» (и их конкретных проявлений) наклады-
вается совершенно новая проблематика гражданского конфликта и
военного коммунизма. Появляются, например, новые ракурсы неспра-
ведливости, нарушения общественной гармонии, связанные с каждо-
дневной борьбой большинства за физическое выживание. С одной сто-
роны, острога ситуации обостряет восприятие проблематики социаль-
ной справедливости, переводя ее в плоскость отстаивания права каждо-
ю человека нс просто на достойное существование, а на жизнь вообще.
< другой стороны, неожиданно для большинства Советская Россия на
новом витке истории начинает воспроизводить по глубинной сути ста-
рые н до боли знакомые формы искажения социальной гармонии. Так,
ни место старого неравенства приходит новое — вместо, главным обра-
ти, имущественного, появляется статусно-иерархическое неравенство,
ни смену старой нривиллегированной элите заступает новая, коммунис-
гическая. Город как средоточие власти и государственной бюрократии,
и гик же политически близкого большевикам пролетариата по-прежнему
является культурно и социально чуждым деревне и наоборот.
Вт как пишет в 1920 году о противоречиях между городом и дерев-
ней крестьянин Тамбовской губернии Н.Ф.Кретов, судя по всему, чело-
век, ыпимавшийся самообразованием, развитый и склонный к соци-
|1лыюму анализу: «Крестьянство скопом обвиняют в самогонстве, спе-
кудянии, укрывательстве дезертиров и хлеба. Да! Этот грех есть за ним.
А разве город|ской] пролетариат в этом безгрешен? Я не понимаю: при
чем же тут честные труженики земли — бедняки-крестьяне? Пусть за
содеянное отвечает сама личность, но честный труженик-крестьянин
должен быть другом пролетария. Трудовой народ должен быть неразде-
лен, несмотря на психологическую разницу. Если пролетариат города не
имеет в паше трудное, переходное время в достаточной мере хлеба, то
ведь крестьянство не имеет того, чем этот хлеб добывается, и если крес-
।нянин свел лишний кусок хлеба как производитель, то городской про-
ле i.ipiiii больше крестьянина получает предметов, им производящихся],
живя в сравнительно лучших условиях, как в смысле распределения
времени труда, в смысле гигиены и политического развития»25.
Показательна в этом письме ссылка на то, что рабочие получают от
государства значительно больше материальных благ, достающихся им в
виде пайков, жилья и т.д. Подобного рода мотивы достаточно часто
встречаются в письмах из деревни. «А больше всего недовольно наше
। рудовое крестьянство тем, что неравномерно распределяются продукты
первой необходимости между городским и сельским населением, как-то
мануфактура, обувь, соль и сахар и прочее. В ОТНОШЕНИИ БЕС-
11 ИЛТНОГО ДЕТСКОГО ПИТАНИЯ, ТО НАШИ КРЕСТЬЯНЕ НЕ
МОГУТ СЕБЕ И ПРЕДСТАВИТЬ И ДАЖЕ ПРИХОДЯТ В НЕДО-
VMI НИЕ, ПОЧЕМУ ГОРОДСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ ДЛЯ ДЕТЕЙ ПОЛУ-
ЧА! Г УСИЛЕННЫЙ ПАЕК И БЕСПЛАТНОЕ ПИТАНИЕ», - писал в
К'й|НН« й I hi pnii hih
|4|H I
исходъ.
Рис. А. Александрова
Буржуи всех стран, соединяйтесь и... убирайтесь!
У ВИТРИН ы
Минька! Выбери себе сейчас самые лучшие ботинки!
Для чего?
Л я их завтра тебе сопру!
I ОДЫ Г|ЫЖДШИ кой ИпЙНЫ HS НМИ Ппниин к|МЧ II.IIIIIIH < rnrpo /|янщ кой
I уОсрНИИ ъ.
Но И рЦбоЧИС чуи< IhVIHl • <«»•» Пй( ЫНКПМИ революции. Во! ЧЮ пищгг
рабочий К Антонов iIfhhhv 10 нпннрн 1920 г,: «Так как обиниулн шн
русская революции, по< уннн m ячеек не свободы, а на деле npetipni ин в
несмеющих пикнуть район pa inoro рода демагогов, не желающих < чи
гаться НИ С КАКИМИ и< горичгскими иконами И ОПЫТОМ И Lil 'ЛуШШОШИ
ми голос подлинной тоном своих громких набивших оскомину фриц
гак не обманет никто из вновь грядущих насильников, полому чю их
пути и цели нам известны. В заключение могу только еще ра» понго
рить, что насильем и неправдой, во имя каких бы маемых благ и под
каким бы знаменем они не творились, вы не создадите социалпсигкч
кий рай, а только вместо одной группы хищников создадите другую и
при том может худшую и более беспощадную»27.
Проблематика социальной справедливости входит в ткань взаимно!
ношений между городом и деревней, рабочим и крестьянином в виде
подозрительности и взаимных упреков в преимуществах и незаслужен
ных выгодах, которые каждый из них, якобы, извлекает из сложностей
Гражданской войны. Рабочие были склонны видеть в крестьянстве к у
лаков-спекулянтов, жиреющих на продовольственных трудное тих горо
дов. Крестьяне, в свою очередь, считали рабочих фаворитами ноной
власти, людьми, во многом руками которых творится беззаконие по oi
ношению к сельским труженикам. «Город становится врагом деревни н
деревня врагом города», — с горечью отмечает уже упоминавшийся
Н.Кретов28. Водораздел между городом и деревней, пролегавший в мт
совом сознании, был чрезвычайно глубок и носил, по сути, антагонис*
тический характер. Он ощущался как один из основных факторов, р:и
рушавших социальную справедливость.
Особенно велико было количество жалоб в связи с продовольствен
ной политикой Советской власти. «Мы, крестьяне-трудовики, при ни
ризме были под гнетом полицейских держиморд, а в настоя шее время
еще больше находимся под гнетом и произволом несознательных и ни
в чем неразбирающихся, величающих себя (партийными) продинснск
торами...», — писал крестьянин Бугурусланского уезда И.Черныше в
«Несправедливое насилие», — так характеризуют действия агентов У|р
родкома жители села Медного Тамбовской губернии. «Со стороны нен
та Кирсановского Упродкома и руководимого им продотряда было про
явлено столько беспощадной суровости и нечеловеческой жестокости,
что население во все время пребывания продотряда находилось в панн
чес ком состоянии. Насилия и расправы проявлялись в самых диких
формах. Немало пришлось перенести побоев, как рядовым гражданам,
так и членам сельского Совета. Последние в течение нескольких ночей,
не взирая на лютые морозы, держались под арестом в холодном поме
щении. Плетка и приклады, гулявшие по спинам граждан, невольно пи
поминали старое время проклятой эпохи царизма...», — жаловались они
во ВЦИК в 1920 году 30.
О несправедливости продовольственной политики задумываются
даже рядовые коммунисты на местах. А.Чудаков из г. Скопина пишет я
1920 г.: «Мы слишком упростили наши отношения к деревне. Всякое
недовольство в деревне, всякий самый законнеший из законнейших
протест мы привыкли считать «кулацким». Между тем, протестовяи.
97
5 - 7375
•rrti iu имени hi iiOhnniiil lie loiii.Mi kyiliMi, ЦП и (Viiihiiui llnilhl Проди
iii< iiii.iH iiiHiiiiiiMi чист HhiiMu i похожей ни шитику в шири
‘Iiihiih-m»i| < ipHiir Дело не в гом, что мы берем, й в тм. кин и сколько
берем*, Автор письми считает, что нее недочеты «ньлнннсн неизбежным
следствием нашей системы продовольственной политики, К сожалению
приходится признать последнее. С другой стороны семьи, лучше обра-
батывавшие земли, за сданные излишки не имели никаких преиму-
ществ пе|>ед семьями, хуже обрабатывавшими ее, так как все товары,
ши .-гукавшие в селения, распределялись по едокам. Когда же установ-
ленные нормы личного потребления крестьян при изъятии хлебных из-
1ИИ1КОН совершенно перестали соблюдаться — исчез последний интерес
лучше обрабатывать землю». По мнению низового партийного работни-
ка, «система принудительного изъятия хлебных излишков, существую-
щая теперь, никоим образом не может считаться системой, соответст-
вующей задачам социальной революции» и призывает уделять «поболь-
ше внимания к интересам сельского хозяйства, побольше уважения к
широким крестьянским массам, поменьше всяких отрядов, создание уе-
вший, способствующих развитию производительности труда на земле,
правильная налоговая система, признание принципа обмена «товар за
члеб, товар за труд», — вот что должно сейчас же стать программой по-
мп шки С оветской Власти в деревне»31.
Письмо коммуниста Н-ва из Кронштадта от 27 сентября 1920 г. ри-
cyei картину назревающего социального взрыва: «Источником напря-
женного состояния являются письма со всех концов России, из кото-
рых видят как несправедливо в деревнях грабят их семьи. Все эти пись-
ма, кем бы то не были получены, сдаются в это бюро. Еще более уси-
лил волнение последний приказ о мобилизации белья и одежды в де-
Iи-впях и где-то бы-то ни было, говоря — ею не снабжали, а отбирают.
II уже, как известно, их лозунг таков:» Мы умеем поддерживать власть
и сумеем ее стереть!»32 Неприкрытая угроза звучит в письме красноар-
мейца С.Аристова: «Каждый красноармеец, находясь на боевом или
трудовом фронте, защищает интересы Советской власти и совершенно
нс знает,что у него делается дома, уверенный в том, что дома его иму-
щество находится под защитой существующих законов. Это тем более
должен знать Трибунал и строго предерживаться такому правилу. Если
же красноармейцы будут защищать Советскую власть [на] нашем и дру-
। ом фронтах, стараясь разбить вооруженного врага и победить хозяйст-
венную разруху, уверенные в том, что дома их имущество будет сохран-
но, и по окончании войны, вернувшись домой, они будуть иметь воз-
можность заняться мирным домашним трудом, они смогут поддержать
|в| себе дух бодрости и довести войну до конца. Если же наоборот за
про иную на боевом фронте кровь и понесенные на трудовом фронте
работы возмездием красноармейцам будет преподнесено окончательное
разорение их домашних очагов и хозяйств, как в данном случае, кото-
рые восстановить в настоящее время нет никакой возможности, то вин-
тика сама вывалится из рук и от работы опустятся руки, что поведеть
к окончательному разложению армии и к неминуемой гибели всех за-
воеваний Революции, ибо разорения своего никто завоевывать не ста-
не । уже по одному тому, что оно имело место при царском режиме»33.
Наиболее ярко в письмах с мест периода Гражданской войны про-
явилось неприятие новой кастовости и иерархичности, входивших в со-
чи
НСТСКуЮ *11 nib |HI Mt |t» I IHH HHIIIhlllHH |Н I |1Мй И его ПрМИМШ^Й I РУППЫ
( )'1СЩ1/11Н I, ЧТО 11 hliliit 1ЦНМНИ Ihillilitir ( <01101111.iio(l < llp.liu‘/Ul lllh и | ll n Pin
(’lilt НОСИЛО 1»Ы|ШЖ< Hllhlil H il'I III ll| UIl.l 11 СМЫСЛ. < ОЦИПЛЫ1ЛЯ HC< II|»IIRC/UIH
1ЮСТ1» И обюесп ОСИПОВ НГриЫ И< IHO б|.Н1И ССЛИ НС СО111Н1ДНЮЩИМИ, ГО, ЦО
крайней мере, весьма Пшикими категориями. Поэтому столь высоки
были свя ыниыс с р< iiouioiii" и ожидания всеобщего уравнивания в иму
шественном и гражданском положении. Отсюда и глубина раючировп
ния в конкретной практике нового режима.
Из всех многочисленных проявлений неравенства и исрархичн<н ш
наибольшее отражение в письмах получили примеры противолости нл с
ния новой коммунистической элиты всему остальному населению СоП
ственно, она сама себя ему активно противопоставляла, быстро вое при
нимая барственно-бюрократические и антигуманные способы деятель
ности и взаимоотношений с гражданами. Это относилось как к тылово
му, так и армейскому начальству: «Жаловаться никуда никто нс емт
Мне приходилось слышать: «Где и что жаловаться, все равно ничто иг
выйдет». Между прочим, некоторые товарищи, служившие в Красной
Армии, указывали на факт поданных 18 заявлений в Политотдел 6 й
армии, находившийся во время операции на Северном Фронте при
ст[анции] Малакуша Северной жел[езной] дор[оги], от которых ники
кой пользы не было», — говорится в одном из писем во ВЦИК ннчцли
1921 г.34
Письма периода Гражданской войны изобилуют описаниями стиля и
методов руководства новой бюрократии, воспринявшей и развившей
худшие качества дореволюционного российского чиновничества. «Во
всем видна протекция, дружба за счет службы, основанная на принципе
«рука руку моет», отчего дана широкая возможность всем хитрым и
льстивым, но чуждым нам по духу и идее людям, удобно прима ы тьсн и
занять теплое местечко, угодивши или непосредственно «Советской
шишке» или через его жену добившись того или иного выгодного поло
жения», — писал в Казачий отдел ВЦИК сотрудник Хоперского Окруж-
ного военкомата И.Евстратов в 1920 г.35 А вот какую картину нравов
местных ответработников в Малоархангельском уезде Орловской губср
нии рисует Ф.Бобриков: «Приезжают в какое-нибудь село, напьются
самогону и требуют хорошую подводу, а если не будет хорошей лошм
ди — угрожают гражданам оружием. Живут в шикарных квартирах. 11л
Рождественские праздники советские служащие и тому подобные полу
чили подарки, как передавали. Учителя некоторые обратились, чтобы
получить для детей на елку, получили категорический ответ, ч то нем иг
дадим, а некоторым крестьянам говорят: вы недостойны»36.
В противопоставлении труженика и бюрократа-ответственникл, в
констатации противоположности их социальных устремлений авторы
обращений к власти видят коренное нарушение справедливости. Ито-
гом революционных преобразований вместо желанной свободы — сопи
альной справедливости для трудящихся, стало «... предоставление с во
боды развития всем ответственным саботирующим работникам, но <и
нюдь не красноармейцам, рабочим и крестьянам»3?. В сочетании с на
силием и принуждением, правовым произволом периода военного ком
мунизма, все это рождало ощущение обманутых социальных ожиданий,
разочарования и озлобленности. В этих условиях единственным спосо
бом борьбы за справедливость была апелляция прямиком в Кремль, н
5* 99
цгм I I»fi'H.IHHI H'lliHI "I !< iHlkOlHl UlMiHl ПИДСЖЛЙ H игр» II llCl| |р«П|Ы1УЮ
lb|il« III. Kilk llhip.l III h« llillllliv СПр^ВСДЛИВОС i И 11 iHlIlil IIIHHV llHieprr<MI
ipVAOHoio iLipo/ni turmici n iuu vii<‘|h‘iiiuh и», что upouMU iimiiih будет yc-
jii.iiiniiia..,» w.
Понятие eiip.iHc/uiiiiioeiH в определенной степени делимо и иерар-
хнчно, г.е. в многочисленных обращениях во властные структуры ото-
ждествляется с разными уровнями властной пирамиды. Чаще всего все
беды относятся на счет местных властей, политика которых рассматри-
вается ачастую как «несправедливое распоряжение во всех отраслях,
как но земельному делу, так равно и по суду», а причина последнего
видится в том, что во «всех вышеуказанных властях люди сидят боль-
шинство не по желанию народа посредствам выборов, а через родство
и знакомство»39.
По в письмах интеллигенции уже во время гражданской войны под-
нимаются более глобальные вопросы, связанные с социальной справед-
ливостью Так гражданка А.В.Дебор из г. Керенска Пензенской губер-
нии в апреле 1919 г. в письме управляющему делами СНК В.Бонч-Бру-
свичу обращается к опыту российской истории: «Царь Иоанн Грозный,
«видя Государство в великой тоске и печали от насилия сильных и от
неправды, умыслил привести всех в любовь», и учредил Челобитный
11риказ в 1550 году. Почти пятьсот лет тому назад грозный палач народа
все-таки счел нужным дать народу учреждение, в котором разбирали бы
жалобы на несправедливые действия, чинимые представителями власти.
V пас, в ХХ-м веке в Социалистической Федеративной Советской Рес-
публике, к сожалению, до этого еще не додумались». Причины неспра-
ведливостей автор видит, прежде всего, в отступлении от декретов и за-
конов Советской Республики со стороны представителей Советской
власти, особенно в уездах и вообще в провинции: «А жаловаться некому
и некуда. Не пожалуешься же в высшую инстанцию, ибо там зачастую
сидит браг или сват обвиняемого, и тебе еще нагорит за твою жалобу...
учреждений для научения справедливости граждан сколько угодно: и
Чеки и Веки и Печеки и Ревтрибуналы, всего не перечтешь, а вот оби-
женному гражданину и деваться некуда: или молчи или заявляй в Ч К.,
где не исключается возможность, что из обвинителя ты не превратишь-
ся в обвиняемого»40. Тогда как «гражданин-социалист» С.Г.Розенблюм
в письме В.И.Ленину 15 марта 1919 г. подчеркивает, что «вне права не
может быть порядка, и, следовательно, для создания социалистического
порядка необходимо насаждение социалистического права»41. В прила-
[.1смой к письму пояснительной записке автор отмечает, что для «под-
держания этой власти, и тем более, для ее окончательного укрепления
нужно кроме штыков еще и создание благоприятных условий существо-
вания для народа — как материальных, так и моральных». Особый упор
делается именно на последнее обстоятельство: чтобы «население терпе-
ливее относилось к материальным лишениям, необходимо всячески
улучшать моральные условия жизни: надо создавать такие правовые ус-
ловия, при которых каждый гражданин чувствовал бы себя равноправ-
ным членом советской семьи, чтобы не существовало граждан различ-
ных категорий». Несправедливость видится в том, что «продвижение
вперед к социальному равенству почти неощутимо»: «Не трудящийся да
не ест!», но все трудящиеся должны быть объявлены равноправными
। ражданами»42.
I кмнормг Hi нПрНН1йН1|1нч1 к nil num II. iu> Нргми I p»i AJhilh ► on П‘»Йпы
ii lAlipiUlH i in i гПп lipin illiil'lblivio форму fiopMihi hi < olnniUhiiyio
СИрИНСДЛИВОСШ Pr’ll. IHIFI О IIOIIOCC, HO II специфичес кой И При< \111< п
именно тому времени форме Огромное число жалоб. ыипцений, пени
ций, обращений н рп 1’1114111.11* органы связаны с несправедливыми и бг»
иконными, но мнению шпоров обращений, реквизициями, конфи< кп
циями и повинностями В условиях военного коммунизма получил рас
пространение «донос-жалоба» в связи с якобы неоправданно высокой
нормой изъятия у автора доноса и заниженной — у соседа, шнкомого И
г.д. По сути, авторы подобного рода доносов требовали восстановлении
своеобразно понимаемой социальной справедливости: уравнивании в< сх
в податной повинности перед государством. В.П.Булдаков считает. чго
при всей неприглядности стукачества, оно может быть важным ш гоч
ником для характеристики такой движущей силы революции, как /пол
ская зависть43. Справедливость — это когда либо всем хорошо, либо
всем плохо, — таков, примерно, ход рассуждений авторов доносов I рсх
доносительства коснулся даже церкви. Письмо священника села
с. Ржева Нечаевской волости Егорьевского уезда Рязанской губернии
Василия Митродорова свидетельство тому: «Если у меня, прожившего
священником четыре года и малосемейного взяли корову, то почему н
не взяли у других священников малосемейных? Не взяли и |у| других
кулаков-чайных торговцев в буржуазное время»44. Нередко местные
власти подозревались в фаворитизме, потворствовании за взятки всяко
го рода проходимцам в их стремлении избежать конфискации, ра JBcpci
ки, конной повинности и т.д.: «...землю нужно было бы давно национй
лизировать и распределить между безземельными и беднейшими кре<
тьянами, но между тем волисполкомом этого не сделано...»45.
Постоянно в письмах в различные органы власти присутствую! трс
бования и просьбы о признании прежних заслуг перед революцией,ко
торые должны превалировать при оценке тех или иных проступков ИЛИ
преступлений последующего времени: «Так же несправедливо типун, к
следствию и суду, сажать в тюрьму этих служащих, совершивших и
такие деяния, как взятка за период истекшего времени вплоть до 1925 i
Ибо это проклятое наследие старого прошлого, въевшееся во всех, в
плоть и кровь, не могло быть так быстро изжито, и, кроме того, нс туда
было устремлено внимание нашего Раб[оче]-Кр[естьянского] Праки
тельства в то время, чтобы бороться с этим злом. Причины же, поро
дившие взятку и толкнувшие этих малокультурных тружеников ня мп
преступления, настолько вески, что всех этих невольных преступников
следовало бы оставить в полном покое, а не судить и сажать в тюрьмы
Разбираясь подробно в Социальном и Материальном положении их,
невольно встает вопрос: неужели эти люди преступники? Нет, не ирг
ступники, а жертвы Революции»46.
А вот письмо студентов, связанное с чисткой вузов: «Нас гонит и m
что же? Не за то ли, что мы служили в красной армии и проливали
кровь за Советскую власть. Теперь говорят — это не в счет. Не за го ни,
что мы теперь бьемся как рыба об лед и добиваемся образования на
свои же гроши, заработанные всяким трудом (не гнушаясь никакой
теперь говорят — это не в счет... Да неужели это справедливо? Мы пы
биваемся из последних сил, чтобы в конце концов стать на дорогу, a iyi
преграда — несправедливость. Где же искать справедливости как пн п
101
( П|Н'|' Н»П Н'ЬИ III, tl <»»• a 1Ы1ЫС |< и и IIK'CI. IIOlMojiCH ЧН l!|, /ы CHIC и
Ihl I ki'M i|ii I ( I V K’il’iri I |I(>M-
Проблема "революционных шелуг" вылилась ни < границы централь
III.IX I III'I II получили большой |Н*ЗО1ЫС В самых pilllli.ix слоИх россий-
ского общества Речь идет о письме Владимира Я. н i деревни Добрая
Кришна Одесской губернии М.И.Калинину, в котором он жалуется на
ю, что, прослужив в Красной Армии в 1922—24 гг. писарем, в настоя-
щее время безработный и нищий. В своем письме бывший красноарме-
ец поднимает проблему вождей (Рыков, Каменев, Зиновьев, Калинин и
др ), живущих в хороших домах и получающих большие оклады: «Итак,
гле справедливость. Мы были рабы и будем, потому что мы темны»48.
Весьма любопытен ответ Калинина, прежде всего навесившего ярлык
«явной контрреволюционности» письма, но в то же время как бы оп-
равдывавшего сложившееся положение дел: «Бедняк, как мучался, так и
мучаев я по сей день. Это не наша вина, а наша беда». Избавление от
ною, по мнению «всероссийского старосты», дело будущего — социа-
III 1ма ( вою высокую зарплату оправдывает, с одной стороны, тем, что
он -рабочая лошадь государства», а с другой, что он должен представ-
ит. ( вою страну на международной арене49.
Все вышесказанное позволяет сделать вывод, что в целом, в мента-
цпеге рядовых граждан Советской России в годы Гражданской войны
и нэпа смысловое понимание социальной справедливости, как пред-
cl авляс1ся на основе анализа писем, не носило цельного и гомогенного
характера. Оно было достаточно внутренне противоречивым и состояло
из множества компонентов. В понимание социальной справедливости
входили как элементы прагматического свойства, вытекавшие из реалий
повседневной жизни, так и комплекс идеологем и мифологизированных
представлений. Кроме того, социокультурные особенности того или
иного сообщества рождали свои особенности, свой ракурс воззрений на
социальную справедливость (несправедливость) и конкретные формы
их проявления и достижения. Единственное, что было характерно в той
пли иной степени для всех подходов, это выраженная эгалитарная на-
правленность. Впрочем, само массовое сознание в те годы также в
целом носило фрагментированный и противоречивый характер. В этом
смысле оно вполне соответствовало своему времени. Представления о
легитимности насилия сочетались с его же отрицанием, когда дело ка-
сплось семьи, друзей, своей деревни, просто «хороших людей» и т.д.
Высокие идеалы справедливости виделись оправдывающими доноси-
гельство. Принцип «своя рубашка ближе к телу» соседствовал с гло-
бальными представлении о справедливости для всего трудового народа
по счастье всего человечества. Нередко в письмах проводится разделе-
ние справедливости: «...вся эта история и вся эта ложь и несправедли-
вость разбила во мне вдребезги всю веру в то, что есть какая-то так на-
пиваемая справедливость не только среди обыкновенной народной
массы, но даже среди той группы людей, которая как будто бы посвя-
тил себя для великого дела, для дела постройки великого Советского
Здания Социализма»50. В какой-то степени хаос внешний порождал
хаос внутренний, делая общую систему взглядов на такие фундамен-
та uii»ie вопросы, как социальная справедливость, неустойчивой, про-
гиворечивой и подверженной трансформации.
102
Il lb <• ||<) |l|l< ipiM 'lihhh i= 40|W I |н и i lllb к \ |<> M<'lh I Illi i<’III.ihh | h l|t’|Hihl4
Iiocjiepcho/IKHUIOUHMI /HI -Py<< кнй чспоиск nr прнмык и не умгег *в
ловиться. Целый рил * юл«чнЙ ин прошел чгрс i ряд унижений, огьор
бленио, принп/M’liiiiii in Гму не иыкомы iioiininn ни о долге), пн о
чести, нет еще у него синею Я )тим пользовались и старое время. <н
части шоу потребляй и мим и сейчас...Население мирилось и мирики
со всем, если в каждом мероприятии видит полезность мероприятий, их
разумное оправдание. I ели оно сталкивается с явным 1лоу потреблен и
см... здесь оно готово критиковать действия как угодно и часто не и
пользу Власти»51. И все же анализ динамики психологических устано
вок основной массы населения Советской России (особенно сельскою)
позволяет проследить формирование к концу 1920-х гг. новою ciepeo
типа массового сознания: иллюзорного видения благоприятных пер
спектив «справедливой» политики высшей власти как защитницы oi
произвола местной бюрократии.
Примечания:
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. М., Т. 20. С. 153.
Интересно, что понятие «справедливость» отсутствует в первом и иынии
БСЭ, зато большое место уделено пространной статье о справедливых и неспрн
ведливых войнах. (См.: БСЭ. М., 1947. Т. 52. С. 454—465). Определение сопи
альной справедливости впервые появляется во втором издании БСЭ: «( привел
ливость — моральное и правовое понятие, оправдывающее и санкционирующее
определенные экономические отношения и соответствующие этим отношениям
обычаи, законы, договоры, моральные нормы и правила, поступки и действии
людей, народов и государств». Социальная справедливость «обеспечена общее I
венной собственностью на средства производства, отсутствием эксплуатации че
ловека человеком, ростом материального и культурного уровня трудящихся»
Особо оговаривалось, что при социализме сохраняется «несправедливость- в
распределении продуктов (не по потребностям, а по труду). (См.: БСЭ. М,,
1957. Т. 40. С. 339). Третье издание БСЭ понятие «справедливость» грактус! кпк
категорию морально-правового и социально-политического сознания:» < при
ведливость, понятие о должном, соответствующее определенным предстанлсни
ям о сущности человека и его неотъемлемых правах». (См.: БСЭ. М., 1976
Т. 24. Кн. 1. С. 346—347). Но дальнейшего развития данный подход в совенкой
историографии не получил.
2 Горький М. Несвоевременные мысли: Заметки о революции и культур*;
Рассказы. М., 1991. С. 63—64
3 Там же. С. 36.
4 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 53. Д. 67. Л. 201.
5 Там же. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 59. Л. 92.
6 Там же.
7 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 2. Д. 10. Л. 2-3.
8 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 195. Л. 78.
9 Там же. Оп. 54. Д. 18. Л. 1-2.
ю Там же. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 36. Л. 159.
11 Там же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 487.
12 Горький М. Указ. соч. С. 29.
13 См.: Ибрагимова Д.Х. НЭП и перестройка: Массовое сознание сельского
населения в условиях перехода к рынку. М., 1997. С. 191—192.
14 ГА РФ. Ф. 9550. Оп. 15. Д. 134. Л. 1.
15 Там же.
16 Там же.
103
I' I Л РФ Ф I «Hi M I 6’ II .UH
1 I M < flopilllh IMMHIUil II pill Ihipil > >11111) pnfkPlelo II I |H4 II Ilin HUH llp.lllli
irm.iiiia < I iii >ninapii 1918 inn.i пи I in- iiiipriui 1918 iii'in IIi.iiivi к шорой
99, 10? KU
1,1 I А РФ. ||« I. MY Он МО. Д. 9. II, 10
I им же. Ф. 107-1. On. I. Д. 23. JI. 58.
»' I Л РФ. <1». 4390. On. 14. Д. 56. Л. 4.
Iим же. Д. 61. JI. 6
'' Гам же. Л. 4—5.
Гам же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 247. Л. 36.
» Гам же. Ф. 1235. Оп. 56. Д. 8. Л. 171.
» I ам же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 139.
>' Гам же. Д. 247. Л. 36.
•"< Гам же. Ф. 1235. Оп. 56. Д. 8. Л. 171.
» Гам же. Оп. 98. Д. 2. Л. 90.
’» Гам же. Оп. 56. Д. 8. Л. 226.
ч РГА ). Ф. 3429. On. 1. Д. 857. Л. 94-97.
ГА РФ. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 352.
" Гам же. Ф. 1005. Оп. 2. Д. 87. Л. 380-381.
Гам же. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 3. Л. 486.
и Гам же. Он. 84. Д. 9. Л. 397.
Гам же. Оп. 96. Д. 760. Л. 18.
Там же. Л. 14.
,н Гам же. Оп. 56. Д. 8. Л. 229.
'•» Гам же. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 564. Л. 4.
'» Гам же. Ф 4390. Оп. 14. Д. 9. Л. 15.
•ч Гам же. Л. 5.
Гам же. Л. 6—12.
•' Булдаков В.П. К изучению психологии и психопатологии революционной
шохи (Методологический аспект) // Революция и человек: Социально-психо-
чогический аспект. М., 1996. С. 15—16.
11 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 53. Д. 67. Л. 150.
*' Гам же. Оп. 98. Д. 3. Л. 262.
Гам же. Оп. 61. Д. 195. Л. 146-147.
Гам же. Ф. 5446. Оп. 55. Д. 726. Л. 174-175.
,н Где моя революционная заслуга? (Письмо Владимира Я. М.И.Калини-
ну) // Крестьянская газета. М., 1926. 13 апреля. № 15. С. 2.
О дутых заслугах и широких претензиях на награду (Ответ М.И.Калини-
на) // Крестьянская газета. М., 1926 13 апреля. № 15. С. 2.
ГА РФ. Ф. 1235. Оп. .140. Д. 1163. Л. 2-4.
51 Гам же. Оп. 98. Д. 2. Л. 111—114.
I 2. •1|ниун1ий» российской истории:
01 и«ч hoOojim к... ноной несвободе
•Т'ЧКуй тут, ЧТО споЬодпый строй ЦХ'ПуеТ, Ч11»Пы
не ныло господ и подчиненных >г<> гцодн*»), н
>юг лозунг простой и кажется снрипс/ihihm.im
новел мчались одни. Теперь будет. 11усн» пояе
личаются другие».
Н, Коро, leiiho
Казалось бы, почти столетняя история большевизма является ни чем
иным, как отрицанием свободы, прав человека и ценности личное!и
Подтверждает этот вывод и более чем семидесятилетиям советская ио
тория. Однако не все так просто. Помимо свободы отдельного индивида
существует и свобода социального целого. Уместно предположить, что в
менталитете они не всегда совпадают и даже, более того, часто нрсдсш
ют противоположностями. Непростая проблема совмещения индивиду-
альных свобод и свободы социальной общности представляла собой
поле напряженных интеллектуальных и духовных поисков как в России,
так и на Западе. Особенно актуальной эта проблема становится в и иду
стриальную эпоху, когда машинизация, технологическая и социальная
рационализация приводят к нивелированию личности, растворению <ч*
в крупных группах и коллективах. Единообразие индустриального но
рядка во всем мире рождало деиндивидуализацию человека и но новому
ставило вопросы свободы личности. Революционная эпоха в России,
глубочайший кризис традиционного общества и приход к власти ради
кальных этатистов-большевиков обострили восприятие в общественном
сознании проблемы свободы личности, класса, нации.
Как замечает Нарр, противоречие и связь между господством и < по
бодой составляют главный элемент того, что называется «политичен
ким»1. Но по-прежнему неоднозначен ответ на вопрос о степени уни
версальности восприятия свободы и прав личности в разных культурах
и сквозь призму различных исторических, духовных и интеллекту и ль
ных традиций. Так, в конце 40-х гг. группа ученых Американской ан
тропологической ассоциации под руководством М.Герсковица выступи
ла с меморандумом, подвергающим сомнению нивелирующую фунди
ментальные культурные различия универсалистскую концепцию свобо
ды и прав человека. Согласно их позиции, «стандарты и ценности
имеют особенный характер в разных культурах...». Из этого делался
вывод о том, каким образом должны декларироваться в международ!нах
документах права человека: «В основу должны быть положены обще мп
ровые стандарты свободы и справедливости, базирующиеся на принци
пе, согласно которому ...человек свободен в том случае, если он может
жить согласно тому пониманию свободы, которое принято в его обще
стве»2. Если абстрагироваться от некоторой категоричности этой поти
ции, вполне понятной в контексте политической и интеллектуалы к и I
ситуации послевоенного времени, то уместно все же предположить, что
особенности менталитета различных исторических и этнокультурных
сообществ предопределяют значительный плюрализм в воззрениях ни
сущность свободы и пути ее достижения. Специфичность российской
цивилизации (употребляя это понятие в весьма условном, отнюдь нс
категориальном смысле) неизбежно рождала и характерные особенное
К)*»
Ill, СИОН VH'H Iprillni II IIIK lipihl I Illi С1ЮП0ДЫ, lipin Hl’IlHH III II H|hlB Cli
Illi PILIHHI «»<»11111 i »<t 11 XllOC р» H<» '11< >1111 < > 1111 < > 11 ШОХИ III1 IIIIIK ilipoiHUI. .1, Illi
oOopor, I inirpipo(|iiipoii;ui »i v c*lк*1111<|нi• 111(x*iiярче и ргиыфнсг выделяя
ОТЛИЧИМ российского MCHT.I Л И I CTtt.
An.null miioiочислспиых форм апелляции в органы влнеги и на имя
Odin.njriiiuЧекич вождей в 1917—1927 гг. показывает, что свобода явля-
лись одним in приоритетных и знаковых понятий в общественном со-
41.шин. Слово «свобода» звучит столь часто, что воспринимается как
непременный речевой атрибут любых рассуждений о революции и
контрреволюции, о прогрессе, о мире и земле, о России и других стра-
нах и народах. «Нет ничего отраднее человеку, как пользоваться свобо-
/|ой. ia свободу гибли лучшие силы в кровавом бою за освобождение
человечества от казней, гнета, насилия, пыток, темного прошлого над
। нободой человека. Сидели по тюрьмам, острогам, шли на виселицы
лучшие люди, изнывали в казнях за свободу, святую свободу человека,
ши преступно отнимавшуюся прежними палачами. Гении человечества
подвергались пыткам со стороны прежних правительств, творивших за
пустяковые преступления жестокий суд и расправу! Покойный, дорогой
и.пи Вождь Владимир Ильич Ленин перенес многое от казней, пыток и
порем царских палачей. Он испытал на себе, что значит отнять или от-
hiim.hi. у человека святую Свободу и как тяжело быть без нее!.. Социа-
1Ш гическое общество будущего, к которому мы стремимся всей душой,
лолжно в конечном итоге изжить применения и меры старого темного
прошлого царей-палачей — держать людей в тюрьмах-мешках... Тем
Оо лес у нас, в свободной стране, не должно быть насилия над святой
свободой человека»3.
Этот гимн свободе вышел из под пера рабочего Василия Иванова,
iiaiiiicaBiiiero в январе 1924 г. письмо М.И.Калинину. Заметно, что
письмо предлагает новое, присущее революционной эпохе видение сво-
боды, которое было свойственно многим людям той поры. К характе-
рным чертам этого своеобразного прочтения проблемы свободы следует
отнести следующие: 1) безоговорочное признание дореволюционного
общества несвободным; 2) желание видеть в большевистской револю-
ции прорыв к свободе из гнетущей несвободы старой России; 3) стрем-
к нпс оценить советский строй как более свободное (справедливое) об-
пцч ню, а Советскую Россию — как свободную страну. Обратной сторо-
ной н их представлений является горькое недоумение, связанное с расх-
од цепием между реальной действительностью, конкретной практикой
большевистского режима и идеалистическими представлениями о связи
социального переворота со свободой (волей), особенно конкретного че-
ловека.
При анализе писем во власть становится очевидным, что Россия
пришла в революции с массово ощущаемым чувством грядущего очи-
щения от несвободы старого мира. «В России совершился переворот, и
обьявилась революция, в ознаменовании события дома наши украси-
лись флагами, в знак обновления, с торжественным крестным ходом,
духовенство служило молебны за свободу народов России...», — писал в
РНК г. 89-летний крестьянин Дмитрий Чусов из Новгородской губер-
нии*. «Проклятое старое время», «полицейские держиморды старого ре-
жима», «царские паразиты», — подобные обороты щедро рассыпаны по
письмам, заявлениям, обращениям во власть, особенно сразу после ре-
IOG
ЯОНЮЦИИ •( IHVrlUI HHIIIIil |||М|Ц*|<Ч1ИН < М»П ||1|Й<ЧЬЮ, при
I.IKonyin КНк е/1НЩ Hit НЩИЬ МОГУЩУЮ /1411 !• С’|Г1< I !•«’ РУССКОМУ 1Н1|Ю
/IV. Я ПС Ь1 С1|»ЛЧ Vi f plillH p lfiiiHili, || hl ( 4MI< < lb. rHipdHCh ( 11ОИМИ < Ш1’»Ы
ми силами помочь < |р«»пи пн и»у ноной Сонги к»й России, iieinnpBa пл
шипения и иглIIO/H.I л наиежло, что crane i чае. когда разрухи Ovici ш»
беждена, и cihhci сисишн и сытая жизнь*, — описывал свои ощущении
и восприятие событий 191 ' г, фармацевт М.Маркович*. Революции пн
делась очень miioihm как избавление от гнета, как предпосылка
новой — свободной, счастливой и вольной жизни Прорыв из ci арок»
общества воспринимался как прорыв к свободе. Возможно, мы имеем
дело с одной из наиболее грандиозных и, вместе с тем. трагических ил
люзий русского национального сознания
Известно, что свобода становится почти навязчивым мотивом уст
ной и письменной культуры либо в условиях остро ощущаемою гнета
несвободы, либо когда ее очень ценят и боятся потерять (как но у ко
ренено, например, в американском менталитете). Во втором случае св<»
бода принадлежит к смысловому ядру культуры, составляет ее ба юное
понятие. В случае революционной России мы имеем дело, несомненно,
с первым вариантом. В 1917 году русский человек остро ощущал несво
боду старого общества и психологически был готов с ней покончи и.,
причем любой ценой, не останавливаясь ни перед чем. Драматизация в
массовом сознании антитезы свобода-несвобода передвинула эту фило
софскую и политическую проблему с периферии массового сознания в
самый его центр.
Почему же старое общество воспринималось как несвободное? >ю
было связано, в первую очередь, с отчетливо понимавшейся социальной
несправедливостью дореволюционного строя. В русском менталитете
понятия «свобода» и «социальная справедливость» неразрывны, они
представляют две стороны единого целого. В 1917 г. ощущения само
ценности свободы без социальной компоненты в массовом сознании
практически нет. Отсюда вытекает характерное для революционной
эпохи представление: свобода не есть наиболее полное воплощение и
раскрытие индивидуальности, а скорее уравнивание всех в социальном
статусе и в материально-имущественном отношении. В массовом мен
талитете «свободный строй» представлял собой перевернутую социаль
ную пирамиду, в которой менялись местами господа и подчиненные:
«Серп и молот на престоле, ликует пахарь и кузнец, свободно дышится
на воле, а буржуям всем конец»6. Когда же ожидания оказывались боль
ше, чем реальность, это вызывало неудовлетворенность мероприятиями
Советской власти. Красноармеец Д.Слезков в письме Ленину в 1918 i
выражает общее недовольство односельчан засильем кулаков: «Ре вол к»
ция сводится на нет, и лучше бы бары, как сидели на наших спи ни х
раньше, так и оставались бы сидеть, чем, освободившись, еще с боль
шей горестью видеть, как прежняя сволочь снова захватывает все в свои
руки»7.
Во-вторых, в массовом сознании было широко разлито ощущение
неправильности, негармоничности устройства дореволюционного обще
ства и исчерпанности ресурсов его развития. Формировалось убеждение
в неспособности строя решить насущные проблемы, в связи с чем ста
рая система сковывала несвободой, задавала жесткие рамки, за которые
нельзя было выйти эволюционными мирными путями. В этих условиях
107
ПНЛЬНН ’|*IB И ВЫI (ЧПIИ I • f'(H| I ill apyiHI rWnftiHIH, 4 1СЧ, no
BhHiyiUUl llpolllH Hull hl НСВИ KUH И ОоЛЫНСНИ IMH KHK ItpiHon Ногле И1СЙ.
• Воль ПС ОЖИДИГЬ ЖС ПрСКДОНЯ голову. UOkrt эта Kilfli ДИ1К MIM (МПЛЛ |XII
pm icicH нгрос и подивит re революционные войска, которые посланы
oirimiB.rrii дело революции, и тогда, вслед за ними, шмлестнут и всю
< вободную Россию? В настоящее время судьба свободы в такой опас-
ности, как опаснее еще не была никогда; это конечно я шаю, что и Вы
учитываете, а раз это так, то необходимо немедленно принять самые
крутые и беспощадные меры для подавления всей контрреволюции!», —
писал Троцкому в декабре 1917 г. некто Егор Пыталев8.
В свою очередь, столь своеобразное (или, точнее, ощущение) свобо-
ды порождает стремление в широких слоях населения (особенно в
армии) защищать завоеванную свободу с оружием в руках. Эти настро-
ения непосредственно после переворота вызывались как неопределен-
ностью, связанной с массовой мобилизацией армии в условиях неус-
тойчивого перемирия на фронте, так и большевистской пропагандой
идеи всеобщего вооружения народа. В письмах с фронта декабря 1917 г. —
января 1918 г. сквозит страх за судьбу революционных завоеваний: «Мы
боимся о будущем нашего положения. Так что безоружные мы будем
бессильны отстаивать свои права, потому что у нас казачество воору-
женное»9. В письмах звучит прямой призыв к всеобщему вооружению:
•Товарищи, нам говорят, что оружие казенное, нельзя его брать. Нет
товарищи, оно не казенное, оно наше, добытое за нашу кровь, а раз
оно наше, то не бросайте из рук, езжайте домой с оружием в руках. И
раз мы поедем домой с оружием в руках, то получим землю и заводы,
но если мы сложим оружие и уедем домой, то не забывайте, товарищи,
что... партия кадетов со своей вооруженной толпой нас одолеют, что мы
товарищи не успеем обогреться, как нас половину перевешают, да пере-
режут, и тюрьмы снова нами наполнят, а остальным снова наденут кан-
дплы па целые веки»10. Не возлагая больших надежд на центральную
впасть, авторы писем предлагают «иметь склад оружия при каждой во-
лости или селении по числу наличности солдат, и патронов хотя бы по
сто штук, и к этому не лишне иметь три или четыре пулемета. Мы по-
лагаем организовать военные отряды в каждом селе по выработанной
программе Партии соц[иал]-демократов большевиков»11.
В массовом сознании большевики удовлетворяли оба фундаменталь-
ных требования к свободе: они провозглашали эгалитарную справедли-
вость и стремились сломать старое (несвободное) общество. Дореволю-
ционное общество, по сути еще далеко не бывшее либерально-консти-
гуциопным, хотя по форме и часто воспринимавшееся таковым, не
могло ни обеспечить выход из войны, ни дать землю, работу, сбросить
гнет чиновничества и т.д. Все это было обещано большевиками. Так
свобода стала ассоциироваться с радикальной альтернативой либераль-
ной конституционности. И на этом фоне слова отдельных представите-
лей русской интеллигенции, пусть и пророческие, обращены в «соци-
альную пустоту». Пример тому воззвание В.Г.Короленко «Граждане,
члены Совета рабочих и солдатских депутатов», опубликованное 2 но-
ября 1917 г. в «Бюллетене Вестника Полтавского губернского общест-
венного комитета», в котором имено Советы обвиняются в поползнове-
ниях на общегражданские свободы12. «Конечно, большевики настоящая
•рабоче-крестьянская власть». Она «осуществляет заветнейшие чаяния
108
ihipojiM» Ay* ii нм । uni HMiHihi.i •чинить \ non* «Нйролй», при н.нкнМо
IP P'lK'ph yilpail/IHIh MlipoMi модом иссй культуры. !1|»И1Щ. Ч1Ч1И, (1ОЫЧ III
религии, искусе iihi*11 im liinih i. н днепнике И Л.Ьуииип oi 17 мире
ля 1919 г. ДОС 11110’010 01*1110 перед.н*1 СОСТОЯПИС II положение oOpilioii.ni
НОТО сдои росс и 1k кою oiiiiK'i । н.1 и условиях «свободы», IlCIIOIh tyi К1ОЙ
большевистским руководи том как «издевательская вывеска», коюрим
еще долго будет пип и. «пока совсем крепко не усядутся они ни inrio
народа»!4, и понимаемой народом как анархия.
Парадоксально часто и речевом потоке рядовых граждан — и пи< ь
мах с мест — употреблялось словосочетание «свободная страна» прим*
нительно к Советской России в первые послереволюционные годы
Это, как правило, не было следствием воздействия официальной пропн
ганды на население. Скорее, можно говорить о глубокой укорененности
в архаическом сознании социума представлений о связи крушения « in
рой России с наступлением царства свободы. В рассуждениях о новом
(свободном) строе причудливо переплетаются пласты традиционною
государственно-патерналистского, патримониального и квази-рслигио i
ного сознания, с захватывавшей все больший плацдарм в менталикме
коммунистической мифологией и сопутствовавшим ей новоязом. Про
дукт такого переплетения демонстрирует в письме а редакцию «Крп
тьянской газеты» в 1925 г. крестьянин Смоленской губернии ЕЛюбигеи
«А нам, всем трудящимся и угнетенным рабочим и крестьянам всею
мира нужно не забывать десять заповедей советских: 1) Я есть влш и»
твоя, которая спасает тебя от гнета, кроме этой власти больше себе нг
ищи; 2) не делай никаких подрывов, ни подкупленных организаций и
не ищи спасения, кроме спасения Советской власти; 3) не клевещи,
клеветник, напрасно на советскую власть, клевета твоя придет на твою
голову от стального трудового кулака; 4) помни Советскую власть, при
светившую нас, делай по ее программе и не забывай память идейных
передовиков и день их кончины, торжественно празднуй; 5) чти Coiici
скую власть лучше отца и матери, чтобы жилось хорошо детям, внукам
и правнукам; 6) не убивай своим коварным языком идею угнетенных и
рабов всего мира; 7) не ищи себе удовольствия на улицах у бедных жен
щин, знай, что каждая женщина такая равноправная гражданка, кик и
ты; 8) не укрывай от Советской власти ни земли, ни скота, ни ее лосю
яния; 9) не слушай клеветников на Советскую власть и не защищай до
стойных наказания; 10) не завидуй богатым постройкам, скоту, мною
земелью. Знай, что все это нажито пролетарским трудом, и Советский
власть все это передаст опять тому же трудовику». Далее Любасев вы ио
дит «две главных советских заповеди»: «1) Возлюби Соввласть ж ем
сердцем и душой и не дадим на поругание и клевету и на ушные шеи
тания, будешь зорко следить и защищать до последней капли крови
2) возлюби трудящихся пролетариев всего мира угнетенных и рабой ш
Советскую власть...»15.
На первый взгляд, приведенный отрывок является не более, чем м»
мичной и вместе с тем, в чем-то зловещей пародией на Священное ни
сание. Между тем, он свидетельствует о глубинных процессах три in
формации сознания в советскую эпоху. Выполняя «советские заной» но
можно обрести утерянный земной рай, свободное и справедливое, но
одновременно, принципиально новое общество. При этом некоторые
традиционные для русского менталитета представления, как, например.
-МИНИН, к ШШ1П11М*, < 11ИН* h I lii| ’Villi! IIIIHIM IlMlli II III v ♦ цепным,
lUUlUKOhlh) liHlpdi 1.1П.1НШ И 'lie 1Ц111ИПН1Й ДОС IОЙ11ЫН HHhil hiilini”! О/Н1Й
ко и ио еще не n< с. Письмо JIюбиссвп jicmoih ipnpyr i * ин и. и менши*
|C|<* prno ЛЮЦИОННой И послереволюционной Поры » 1Ю(ц»ЛЫ и насилия,
принуждения кнк способа ее введения.
Данная спя и» более понятна и объяснима, когда мы говорим о вос-
приятии социальной справедливости в массовом сознании. Действи-
гельно, как показывают письма во власть, справедливость мыслилась
недостижимой без известной доли насилия по отношению к имущим
к пассам и защитникам их интересов. Общеизвестен радикализм уравни-
lejiuioro сознания, рождавший ненависть к «угнетателям-богатеям» и
стремление «все поделить» при помощи силы. Однако взаимоувязан-
ноегь в народном менталитете справедливости и свободы равно обу-
сл । вл и вала оправдание насилия как способа построения свободного,
лишенного всех форм угнетения общества. Требования проведения
жесткой, репрессивной политики по отношению к тем, кто стоял на
нуги к свободе, причудливо сочетались с осуждением насилия и при-
нуждения там, где дело касалось социально или родственно, землячески
близких людей и групп. Так, выходец из крестьян Орловской губернии
курсант курсов «Выстрел» Ф.Бобриков в письме, написанном под вли-
янием впечатлений от поездки в родную деревню в январе 1920 г., на-
стаивал на том, чтобы большевистские вожди не допустили «...посяга-
гельства на наши завоевания и на Республику. Надо послать больше ра-
ботников честных в деревню и во все концы, для чистки бюрократов и
внутренних врагов Советской власти. Да здравствует борьба самая ре-
шительная и репрессивная с врагами трудового народа». Одновременно,
в том же письме, имеются следующие строки: «Крестьянин лишен вся-
кой свободы. Что ни скажет, считают саботажником, ни за что аресто-
вывают. Применяют плетки, оружие и т.д., а кого следует, того не на-
к?| иявают»16.
Насилие и его оправданность становятся важнейшими атрибутами
менталитета широких народных масс. Революционная эйфория создава-
ла представление о свободе, достигнутой единовременным актом рево-
люционного переворота, а насилие, сопровождающее ломку старой и
становление новой системы в первый период рассматривалось как не-
огьсмлемый элемент поворота от несвободы к свободе. Причем речь
шла пс только о насилии по отношению к бывшим хозяевам, но и путь
к светлому будущему рисовался через насилие к основной части насе-
ления. Эти идеи вполне откровенно пропагандировались на страницах
советской печати на всем протяжении первого послереволюционного
десятилетия. А это, в свою очередь, не могло не отражаться на мента-
литете населения, прошедшего школу насилия мировой и гражданской
войн. Революционное нетерпение, нежелание «гоняться», по выраже-
нию Н.И.Бухарина17, за излишними доказательствами переходных мер
к социализму, привело на практике к забеганию вперед, к принудитель-
ному насаждению коммунистических отношений. Апофеозом политики
военного коммунизма стал IX съезд партии, одобривший план милита-
ри шции народного хозяйства, сформулированный, как «целая сложная
система духовных мероприятий, организационных, материальных, пре-
миальных, карательных, прогрессивных, которая может в результате
своего согласованного систематического применения на основе общего
110
I ЮЛ'ВС* Mil куныуры II » IpHIH» H 1*ЧГНИ<* рИДИ ИЧ, Д(Ч1Г11Н1< Hill ПОЛИНИ»
III4IJIII Н*1 МИ и ll. lllKMlHO КОММ VII 111 I 114ft к ЛИ II/Н*и.Ц(Н И ll II
11сихоло1им поили iiiiiiiiirin Пиныпиш iii.i учпстииков vi.<‘ i/m дела in им
IIChocnpUHM'IHBblMH I i ЛИНИИ I I» K.IMciiriiil, подчеркliyilLLiero, Ч1О •!'! Ill
мы хотим coiihiihiii. qoiihiuiik’iичсскос, коммунистическое общее гно, io
ОСНОВЫ opi <11111 Ulllllll ipy/lil ДОЛЖНЫ быть заложены в < О<ЧИ( |< I НИИ <
ним, чтобы родило* I. не чудовище, нс пасынок, а то, к чему мы стрг
мимся»19. С самою начлиа судьба общегражданских свобод в Ро< < ин
оказалась тесно псрсплпсиа i идеологической схемой строите им нм со
циализма и коммунизма. Чудовище данного симбиоза метко охприкго
ризовал В.Г.Короленко в интервью корреспонденту РОС ТА I! А Лебеде
ву 26 июня 1919 г.: «Основная ошибка Советской власти — эго попы и л
ввести социализм без свободы. На мой взгляд социализм придет вмеч io
со свободой или не придет вовсе»20.
Идея «принуждения к свободе», которое постепенно рас п рос грани
ется на всех жителей страны Советов, пронизывает все «революционное
творчество» масс после переворота. «Председатель уездного Совнлрко
ма» (вот так и не меньше) Ермощенко просит от Ленина санкцию ин
создание уездной социалистической трудовой коммуны. Автор довольно
своеобразно интерпретирует дошедшую со значительным опозданием до
уезда «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», при
нятую III Всероссийским съездом советов 18(31) января 1918 г.: «Исхо
дя из Декларации прав трудящихся и эксплуатируемых от 2 апреля, Пи
колаевский уезд объявляется уездной социалистической трудовой ком
муной. Введением коммуны подтверждается отмена частной собствен
ности на землю, леса, недра и прочее. Отменяется собственность ил
дачи, торговые заведения стоимостью сверх пяти тысяч рублей, нс об
служиваемые личным трудом. Частная торговля отменяется, кроме
предприятий доходностью 3.500 рублей, обслуживаемых личным гру
дом. Вводится трудовая повинность всех граждан с обязательной pci и
страцией профессиональными союзами. Лица, уклоняющиеся от piiOoi,
рассматриваются как воры. Вводится потребительская коммуна Hnoi
предметов роскоши воспрещается»21.
На народное сознание существенное влияние оказывало насилие
большевиков, выходящее за границы легитимного имманентно при*
щего любому государству насилия. И это неудивительно: когда ренолю
ционный замысел не совпадает с действительностью, то необходимо пл
силие над жизнью. А для постоянного воздействия на непослушно! о
всегда в наличии мощный аппарат принуждения22. Специфику сложна
шейся в короткие сроки системы принуждения весьма метко охарактс
ризовал в своем дневнике М.Пришвин: «Чрезвычайка, особый отдел, иг
совсем то, что опричнина: Грозный сильнее опричнины, а Совнарком
при Чрезвычайке (назовем так всю Лубянку), как Государственная Дум л
при царе»23. Этот мотив сквозит и в переписке большевистского рук о
водства. «Сейчас злоба дня —- деятельность чрезвычайных комиссий
они слишком зарвались, особенно в Питере. Среди партийной публики
много разговоров о том, что расстреливали зря, кого попало, нс гем
кого нужно, и слишком много», — пишет член редколлегии «Пранлы-
М.С.Ольминский В.И.Ленину 15 сентября 1918 г.24
Новая власть способствовала раскрепощению личности от церкви
от старой морали, старой администрации, в какой-то мере от общин
_ . г» п|н»чгт. ’Hi I'Hti oiiiyiHriiiir hi «чинишь iiiioi in. n< r in
l IVIIHOI III \ bdlll.lll' ПИ1И .IKIllllllOh lipoihll illinoil 1м И’|П * и иоднимш1и у
llinpt»» Ils l Ши li iilhVllIi Hili' ЧО1ИИП.1 ПОПОИ Ж1И11П (•Kill ПЫЛ НИЧСМ, ГОТ
< IWI III < Ki ). Iloilllll IJICb no IMO I.IIOI ||> самому Ci Hi. HU II IO попои Hill 1И
и 111 мере i пласт!. возвыситься над людьми, причем пос leaner могло до-
спи шея пс только для приобретения общественного веса, по и для
личною обогащения, сведения счетов и мести. Кроме того, срабаты-
вал страх перед возможностью возвращения старых порядков и, вмес-
те с тем и помещиков, которые отнимут полученную землю, а затем
и страх перед возможностью возвращения белых порядков Деникина и
Колчака.
С самых первых дней революции «свобода», своеобразно понятая
определенными ее носителями, вылилась в ненависть к представителям
прежней власти, в свободу грабить и убивать. Первым фактом самосуда,
получившим широкий отклик в различных слоях населения, стало
убийство в ночь с 6-го на 7-е января в Мариинской больнице Петро-
града группой матросов бывших министров Временного правительства
Шингарева и Кокошкина. Сам факт самосуда вызвал неприятие влас-
гей. Рупор Советов газета «Известия» объявила это убийство страшным
ударом по революции и по Советской власти: «На великом деле народ-
ной революции не может быть пятен»25. Но на практике революцион-
ны целесообразность брала верх. А произвол властей всех уровней по-
рождал такие же настроения у населения. Крестьяне села Козина Мос-
ковской губернии, привлеченные к суду за самочинную поломку сарая
и деревьев у своего односельчанина, мотивируют свои действия так:
Терпению нашему пришел конец. Надеясь на сочувствие власти нам,
беднякам, думая, что наконец пришло наше право, мы приступили
самовольно очищать у гражданина] Макарова проулок под дорогу. Мы,
возмущенные до глубины души всевозможными вымогательствами Ма-
карова, мы явились исполнителями воли граждан, надеясь оправдаться
пред Советской властью справедливостью наших требований. Когда
буржуазия всячески старалась подорвать Советскую власть, унизить ее,
('овстская власть открыла красный террор»26. А если это делала власть,
го почему нельзя им?
Мифологизация массовым сознанием проблемы свободы как произ-
водной величины от революции сыграла с русским обществом весьма
жестокую шутку. Речь идет об упоминавшемся разочаровании в соци-
.011.ном перевороте и сопутствовавших ему явлениях, постигшем мил-
лионы людей уже в период Гражданской войны. Конечно, еще ранее,
непосредственно во время событий 1917 г. и сразу после революции,
многие в России не приняли новых порядков. Причем относится это не
только к привилегированным группам, но и рядовым гражданам, ни на
минуту не верившим обещаниям большевиков установить рай на земле.
< Видно, золото из чужих карманов выгребать выгоднее и интереснее,
чем следить за порядком в столице и за благосостоянием ее обитателей!
Где обещанный мир?
Неужели там, где с врагом братаются, его пушек боятся, а своего
безоружного брата — гражданина обворовывают, подстреливают и
1<»ИЯТ?
Где обещанный хлеб? Там, где его много и нас нет!
112
I ле o(h*iiiiiiiiiini ihm hi ’ Н ин рни. ii репным нолях у ко *11010 1 pa । пини
110 HU I' HO./l( HI 111<
Hol J попроси. III! ioilopi.il ни ОЛИН <оЦЛЛ1, НИ ОЛИН рабочий пННЧН
ОТ хамоупрлн' 1ИЛ НГ НОЛуЧИ1*( lllh писал п ноябре ГН / г. один 1114
роградский обыватель Н И Ichhiiv^.
Однако массовым miupotiiiii разочарования в революции ciano и
концу Гражданской войны. Н<> кго понимание явилось pclyjn.inioM не
чального опыта взаимодействия с властью в годы военного коммушп
ма, а угар первых месяцев революции порождал совсем другие nacipo
сния. Именно об этом с горечью напишет в дневнике В.Г.Короленко
«Нет никакого порядка. Теперь слово «свобода» го и дело звучиi имен
по в этом смысле» (запись от 28 декабря 1917 г )2Н. Яркая и весьма чл
рактерная картина произвола «человека с ружьем» нарисована в пис ьме
в Петросовет из Уфимской губернии от 7 ноября 1917 г.: «В Городе Уфе
находится (3) три полка, под каким же они номером, я не шаю Hoi
что они проделывают. Когда их назначают, тот или другой полк, в oi
правку на фронт, солдаты же не принимают ни малейшего внимания и
не хотят слушаться». Автор боится, что при таком понимании свободы
«сгубят они нашу свободу, передадут ее опять в руки Николая 11 -го» 4
Именно большевиков Патриарх Тихон обвиняет в том, что они «pnw
лили весь народ на враждующие между собой станы и ввергли сю в нс
бывалое по жестокости братоубийство». А в этих условиях ь шссоиой
вражды произошла трансформация самого понятия «свобода»: «Великое
благо — свобода, если она правильно понимается, как свобода <н шн.
не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие!. Но
такой то свободы вы и не дали: во всяческом потворстве низменным
страстям толпы, в безнаказанности убийств и грабежей заключается да
рованная вами свобода»30.
По мере развертывания Гражданской войны все более крепло ощу
щение, что большевики гнетут новой несвободой. Военный коммунизм,
чрезвычайка, конфискации, мобилизации и т.п. вызывают острейший
кризис социальной психологии. Часть общества вспоминает о своем
обывательском статусе, о необходимости сохранить себя и свои ccmi.ii,
о желании просто жить и просто работать. Между тем, уже запущенный
маховик гражданского конфликта сметает все на своем пути, уничтожп
ет человеческие судьбы ради абстрактного и достижимого лишь в буду
щем «счастья для всех». Горечь прозрения заставляет многих псрсос
мыслить взгляды на соотношение революции и свободы: «Один насиль
ник сменит другого — вот и все. Так, как обманула нас русская репо
люция, посулив всяческие свободы, а на деле превратив в несмсюшич
пикнуть рабов разного рода демагогов, не желающих считаться ни с кв
кими историческими законами и опытом и заглушающими голос пол
линной звоном своих громких, набивших оскомину фраз, так не о(>мл
нет никто из вновь грядущих насильников, потому что их пути и цели
нам известны. В заключение могу только еще раз повторить, что нас и
льем и неправдой во имя каких бы чаямых благ и под каким бы знамс
нем они ни творились, вы не создадите социалистический рай, а только
вместо одной группы хищников создадите другую и при том можем
быть худшую и более беспощадную», — так писал в 1920 г. Ленину ж и
тель Москвы К.Антонов31. Причем, нередко эта несвобода выражаск и
в категориях религиозных, облекается в форму противопоставлении
III
ппгп и лиiif\piu ii Bin < ipuKii hi inn i.mu iiiitiiiipiiiiiin Hiiiopii и Kiiiiriiii)
ihiii'ii ItllllK hi 1 i|n*iip.i'in 1**14 i «А Hid, iiiihMlliiJ *ii'n>ni kih\ iiiiilii
ICJII.IIn ИЛИ lll'l II 111.111*111,110 IIOMlillICK' IIM l.lK.lf l.l'lll 11. i I Ini ( lllOMIIIIII'I'l,,
июли IIp.inoi паипые, для временных fwiai Вы Jivinv iihhh иродне re чья
полу. Помните, что большевики — но жиды и nirnixpui ii.i Читайте ио-
чаше откровение Иоанна Богослова и убедитесь, чю время Антихриста
настало»32.
Психологический шок несбывшихся надежд в ряде случаев рожда i
инверсивное восприятие свободы-несвободы применительно к дорево-
люционному и советскому обществам. Теперь уже проклинаемая ранее
старая Россия видится более свободной страной на фбне новых комму-
нистических порядков. «Городовые вежливей обходились с пьяными на
улице, чем эти держиморды с беззащитными, не смеющими пикнуть
русскими свободными гражданами. Такое дикое варварство, такая сво-
бода возможна только в России», — пишет В.И.Ленину в 1920 г. ано-
нимный автор, характеризуя действия чрезвычайки во время облавы на
дезертиров. Далее же он делает следующий вывод: «Так поступают с ра-
бами, а не со свободными гражданами, какими Вы нас так неудачно
сделали. Я сам говорю: будь трижды проклята такая свобода. К велико-
му стыду моему, я мечтаю теперь о той свободе, которой было так мало
при Николае и которой так много теперь»33. Весьма распространенные
в те годы настроения высказал уже цитировавшийся Дмитрий Чусов,
родившийся в 1829 г., с восторгом поначалу принявший революцию,
однако в почти 90-летнем возрасте переживший, по его словам, «экс-
проприацию с исходом благополучия, реквизицию имущества, усилен-
ное бремя налога и контрибуцию». Терять старику, по видимому, было
уже нечего, поэтому он решился высказать власти целый перечень об-
винений и требований: «... в отношении гражданской свободы получи-
лась неволя, сословная борьба и насилие. Лучших граждан выселяют,
отбирают имущество, разоряют до последней крайности»34.
Понятие свободы приобретает практически-утилитарное значение:
имеет ценность свобода выйти из войны и пахать свою землю. «Вы нас-
освободили от царских и дворянских цепей, вы нам дали землю и волю,
еще одно — дайте же нам, ставропольцам, свободную жизнь, дайте нам
вволю, хотя раз, засеять поля, в которых мы являемся гениями и жит-
ницей Республики», — настоятельно просят крестьяне Ставропольского
округа М.И.Калинина35. Землемер У.Фомин в письме М.И.Калинину
разъясняет: «Крестьянину нужна только земля при условии предостав-
ления ему спокойной деятельности, сохранения посевных семян, ин-
вентаря и хотя [бы| самая малая доля прибыли от труда, затраченного
па хозяйство.» И далее: «Не нужно для хлеборобов издавать приказов о
гом, что они должны сеять, когда и сколько. Это его только нервирует
и вызывает улыбку. Бояться его не надо. Саботировать не будет, он сам
знает, что ему делать в своем хозяйстве, оставьте только ему семена.
Приказы без семян не помогут»36.
Таким образом, в течение нескольких драматических революцион-
ных лет наступила сильнейшая ценностная дезориентация по отноше-
нию к свободе и путям ее достижения. Особенно характерна она для
крестьянского менталитета. Общинная революция 1917—1918 гг, свя-
занная с погромным движением, стихийными, а затем и организован-
ными экспроприациями и земельными переделами, сопряженное с про-
114
pi.lllUM II прНМЫС IKKIPIII IIUHHIII- aHt> I HUH 4VM* III" KIIIIM < I niiol) I < '1111
iini.iioil iK iHiniK ill iinpiiiiii»i iiiii.iiii iiiiI.iihhiuiiii ь ii оаНциниг uk<i|N)|u im
lyilJICIIIBI ВОЛЬНОЙ II I 4ll< I'IIIBIlll «lllllll ( IIObOlBI UlliyilltUIIK I. II HIM
числе чс|х' i i lipin 1111111111 пхни у лишни icii, uikoiiuii, <|н>рмнiii>ii«> lopiiini
веских имущееiпсинi.iн iipiin, i с именин как «ноля», как ньянипнт чун
cino нседоluojieiiiioi in Однако iiovuiec на смену огромному социально
му оптимизму, пунь и <опри«снному с рапулом кроновой сипни и
разнузданностью cipaeieM, приходи г горькое ощущение ис<oi.iininixc>|
надежд, новой несвободы, тяжелого ярма государственного iipiiiiysun*
пия.
У крестьян, одетых в солдатские шинели, неоправдавшиеся надежды
на волю в годы военного коммунизма вызывали трагическое ощущение
«напрасно пролитой крови». Вот как эти настроения сформулиронлц де
мобилизованный солдат, крестьянин Саратовской губернии Петр IIIn
повалов: «... я перенес все тяжести этих войн, разные лишения и не
взгоды, лишился своего хозяйства (был рыболовом). Сколько пср‘чер
пели голода и холода, а офицера гуляли на наши копейки с барыниш
ми, не обидно ли нам смотреть на это было, но мы безропотно иерепо
сили всю эту гадость, думали, что настанет конец всей этой гадости и
зверству, и тогда мы будем ликовать и наслаждаться свободой и н< см
Но уже год прошел и ликовать не приходится, потому что ннкикпч
средств нету к жизни, а сорок лет миновало и холост и нет семейною
очага. Чему же радоваться, что кругом чужой и нет ни от кого ни по
мощи, ни сочувствия. Для кого же мы добились свободы, вот подходи I
весна, люди собираются сеять, а нам нечего и нечем. Мы должны бы и.
опять без куска хлеба и на будущий год»37.
Обманутые надежды, чувство «пребывания у разбитого корьп.1» ш
ставляли людей браться за перо и апеллировать в органы власы, осо
бенно в центральные. Проявлялось желание реагировать на жестокое гь
окружающей действительности привычным традиционным способом
Для этого надо было привести в действие при помощи специфическою
«жалобного», «ритуального» дискурса, неких «особых слов», «естег пи п
ный механизм» высшей власти (по выражению В.П.Булдпкони),н
«Магия слияния с властью» через непосредственное общение с п4й
посредством письма, обращения и т.д. была призвана устрани и. пело
разумение нереализовавшихся надежд на установление свободного и
счастливого общества. Архаическим сознанием миллионов monrii
новый прорыв к свободе мыслился, или, скорее, ощущался iioimoa
ным через восстановление прерванной связи народа и rocya.ipi inn
через заключение нового властного контракта посредством непоерод» ।
венного общения с Властным Лицом при помощи писем и иных фирм
апелляции наверх.
Однако историческая драма революции и Гражданской войны лрнмо
очерчивает совершенно новый аспект восприятия свободы массовым
народным сознанием. В трагические первые послереволюционные nuibi
новая власть осуществляла массовые нарушения именно личных, три»
данских прав, ущемляла свободу индивидуума. «Это ли свобода, когда
никто без особого разрешения не может провезти себе пропитание па
нять квартиру, переехать из города в город? Это ли свобода, ым да
семьи, а иногда население целых домов выселяются и имущество иыкн
дывается на улицу, и когда граждане искусственно разделены на ри ipn
II
Ill.l, III hl>ri>|ll.|>( lirkiliupi.h' 011111111,1 11:1 lil.llllll || IIM pit ll pilfl'll llllt*'1 >|O 'III
< IKlClIlllil, Kollhl llllk III ПС MO AC I III.K KlI l.llb O|l |ihllll l IlnP MIII'IIIIC бс I Ollil
сепия iiihiih n< non обвинение и Koiri|>|>eiiQiiioiiHii,,?x viipckiici Поныне
никои I l.iipiiupx luxon и oGp ПЦСН1111 к Coir i у I l.ipujuu.ix Комиссарии
?(> октября l‘)|8 года3'’.
Огромные массы людей (а нс профессиональные революционеры и
уголоипнки, как эго было до революции) познакомились с тюрьмой, лд-
|срем, государственным беззаконием и насилием. Как реакция на эти
потрясения на уровне рядовых граждан появляется некоторое ощуще-
ние ценности личной свободы, а не свободы класса, крестьянского
мира и т.п., ценности гражданских прав, порочности унижения досто-
iinciiiT личности лишением ее свободы. «Хотя и революция, но все-
гаки нужно к жизни человеческой относиться осторожно, вдумчиво
ра |бнр<|гься в деталях виновности, взвесить все и тогда только, после
шинельной фильтрации, приводить приговор в исполнение», — пишет
н 1921 г. М.Й.Калинину житель г. Великие Луки Иван Миклашевич40.
Крестьянин Воронежской губернии П.Марченко в жалобе в Верховный
рнбушл ссгует, что «... Трибунал, стремясь к скорейшему окончанию
дел, совершенно игнорировал то судебное правило, что обвиняемый
имео право защищаться на суде и не предоставил мне возможности
такой защиты»41. Бывший крестьянин Екатеринбургской губернии, а
ныне слушатель курсов «Выстрел» Морозов, побывав в отпуске в род-
ной полости, описывает в заявлении в свою партячейку впечатления от
поездки: «Тюрьмы переполнены воображаемыми саботажниками. Ни в
какие времена, даже во времена царского владычества, тюрьмы так не
переполнялись, как в настоящее время. Для примера приведу следую-
щий случай. Был посажен в тюрьму совершенно неграмотный и нераз-
интой 70-летний старик. Когда его спросили, за что он посажен, то он
очистил: «А чо, детки, я какой-то шапотажник»42. Практика проведения
продразверстки также нередко заставляет вспомнить о законе и закон-
пост как способе избежать несправедливости и насилий, вынуждает
ыдуматься о ценности прав личности. Вот как группа крестьян Тамбов-
ской губернии описывает деятельность Кирсановского уездного продо-
вольственного комитета в 1920 г.: «Насилия и расправы проявлялись в
самых диких формах. Немало пришлось перенести побоев, как рядовым
||><1жданам, так и членам сельского Совета. Последние в течение не-
скольких ночей, невзирая на лютые морозы, держались под арестом в
холодном помещении. Плетка и приклады, гулявшие по спинам граж-
iiiiii, невольно напоминали старое время проклятой эпохи царизма,
когда над мужиком издевались слуги самодержавия»43.
Практика взаимоотношений с новой властью оживляла почти пол-
ностью задавленное архаическим сознанием понимание связи закон-
ности и свободы, неразрывности твердого правопорядка и прав челове-
ка. «Пусть арестованные не только подозреваются, но даже и виновны,
а все же они люди и имеют некоторые гражданские права», — писал
бывший командир взвода Красной армии В. Верницкий в 1923 г.44 Дра-
матические коллизии первых послереволюционных лет выявили проти-
воречивое сочетание в российском менталитете традиционного и либе-
рального понимания свободы. При этом на начальном этапе революции
(в первую очередь, в 1917—1918 гг.) происходит глубочайшая дискреди-
тация в массовом сознании именно либерального понимания свободы
116
MIK. 11|Н'ЖДС IM I'll!, « HliOlllll I llirilliH III |l Hill ll<|>lll','l IlH nil l< lliyri l|l|l
niilliloiiiKK* co линии , ii i>| hl норою iiiiiiiiuiiiivujibiiliil iipiiiui 'ii
ПОИСКИ II AiMOKpillllil III IIMrHH IK I II Mill llflllirn III IlMlVI IIHIIIIK II. I.’HO
Инда oipiuiyiii iliiipMit'ii.iiH iiipiiiiii'irrkiK* условности cni|x>io мири
Кроме юю, диекр<'Ш1Н11111|| n ixict цспинанпю iioHiicpiinoicH либерал).
lllilC И КОНСТИТУЦИОННЫ' liyill mil П1ЖСНИЯ СНобоДЫ И борьбы III CUoliniy
Свобода гражданскою ofiiiiecnia, политической самоорганизации, ком
промисс (основа дсмпк|><11 ни н либерального миропонимания), нпысн
line, постепенность — нес но вне |радиционного взгляд» на свободу и
способы ее достижения. Наоборот, в менталитете господствую) онрлн
дание насилия во имя «высших целей», нетерпимость и нетерпеливоегь,
готовность уничтожить всех, кто стоит на пути к этой псе вдо-спошл<•
Рамки классового подхода не позволяли основной массе коррсснон кп
гов распространить право на личную свободу и на «чуждый «лемепг»
«Я понимаю — мы не можем отпустить на свободу контррсволюцнинс
ров, злостных спекулянтов, мешающих нам строить новую жить, но
какой-нибудь пьяный или баба, продавшая собственный платок, шчем
они там? Вообще надо бы в широчайших размерах применять условие н
осуждение — это идеальное осуждение, которое так гармонирует «
нашей программой — принудительные работы по специальности»'»'
Однако массовость государственного насилия во время Гражданской
войны, сведение личности до уровня материала, необходимого для со
циального экспериментаторства, вызывают пусть и ограниченную, по
явно выраженную обратную реакцию. Возникает, в том числе, желание
индивидуализироваться, выделить свою личность из безликой миссы
хотя бы с помощью письма во власть. Генетически заложенное в чело
веке стремление к сохранению своего «я», а, следовательно, и к свобо
де, начинает проявляться в новом виде, частично очищается от пали
тарно-материальной составляющей. Справедливость — это уже когда
безвинного человека не бросают за решетку. Другими словами, палка,
которой хотели ввести свободу, другим концом ударяет по граднппоп
ным, антилиберальным представлениям о свободе-справедливости Bui
можно, в массах происходит некоторое оживление христианскою со
знания, в основе которого свобода духа — фундамент свободы личное
ти. В общественном сознании начинает формироваться и укрснлнп.ся
не классовый, а универсалистский взгляд на права человека. Поражаю
щее исследователей обилие петиций в органы власти с жалобами на пи
рушение политических, имущественных, религиозных и иных прав в
годы Гражданской войны свидетельствует о сказанном. Проблему свя ш
свободы и твердой законности поднимают в письмах во власть и обрп
зованные представители общества. Не столь громко, но очень убеди
тельно в общем хоре голосов из народа звучат их призывы к больше
вистским вождям сдерживать разгул темных страстей установлением
твердого порядка, основанного на законе. В письме социалиста С.Г.Ро
зенблюма В.ИЛенину, написанном в разгар Гражданской войны
(15 марта 1919 г.), проблема социалистического права ставится в один
ряд с преодолением анархии и произвола: «Советская власть отлично
сознает, что разрушив старые законы, на которые опиралось сопилль
ное неравенство, необходимо создавать новые нормы взаимоотноще
ний, которые содействовали бы быстрейшему установлению социально
го равенства, иначе воцарится анархия, а вслед ней — неизбежная ре
117
».nrq«- ччЗ НрЛПНЫ I 11 pilin'II'111 IKK Hl lilkoillllh III Hi I IU> IMilAHOi III
lllkpi'llllll. IBIUK IIIIIIHI.II* llp.lll.l ll.lpilll.l pi'llll'llllllin H«, ll-lllll'l НЫ1КП1
II ( I Lilly MOB II Hill I.Ml* M II Калинину (M<I|H I'J.'fi I )*
Переход к ноной ikoiiuMii'iecKoil полиции* iiuiul'iajiy несколько при
lyiiitji и широких массах uyiiciuo прихода поной коммунистической не-
свободы Ограниченный либерализм новых норялкон порождал ожида-
ние нормали сщии жизни после ужасов Гражданской войны. По край-
ней мерс, как думалось многим, создавались предпосылки не только
большей предсказуемости и стабильности жизни, но и возврата к спра-
ведливое ги и, следовательно, к свободе. В органы власти и на имя
большевистских вождей поступает масса писем и заявлений с жалобами
па несправедливость гражданских, имущественных и политических при-
менений предшествующего периода. Вместе с тем, в годы нэпа этим
настроениям «ожидания нормальной жизни» не суждено было разрас-
исьдо господствовавшей линии в массовом сознании. В целом, мента-
пн те i рядовых советских граждан в двадцатые годы носил чрезвычайно
i|>pai мен гарный и противоречивый характер. В массовом сознании при-
чудливо и парадоксально сочетались пронэповские и антинэповские
идеи и идеалы, либеральные и патриархально-традиционные взгляды на
свободу и справедливость. Трудно выделить доминирующее обществен-
ное настроение того времени. Впрочем, по всей вероятности, такового
п не было. Мозаичность менталитета была присуща представителям
всех общественных групп, городским и сельским жителям.
Вместе с тем, объединяющим настроением в менталитете являлось
нюнь проявившееся вскоре после введения нэпа и далее нараставшее
па протяжении двадцатых годов чувство нереализовавшихся надежд на
установление свободного общества. Одной из причин кризиса воспри-
ягия повой экономической политики массовым сознанием являлись
дубинные противоречия самой нэповской системы. Рассмотрим неко-
горые из противоположных, но, вместе с тем, близких по степени разо-
чарования в новом устройстве жизни, позиций. *'
Для части населения в двадцатые годы была очевидна связь между
свободой вообще и свободой экономической деятельности. В ряде слу-
чаен, эта связь была основана на ясно проявлявшейся рыночной, пред-
принимательской психологии. «Частный торгово-промышленник поле-
1сн в государственном хозяйстве, как полезна овца в хорошем хозяйст-
ве, которым корму мало требуется, уход около них незатруднительный,
,1 пользы много: шерсть длинная, шуба теплая и мясо жирное. Частные
iopiono-промышленники, как пчелы летают по полям, лугам и лесам,
собирают мед, несут как будто бы в свои улья, а фактически несут мед
хозяину, который забирает, имеет эту пользу. Просто сказать, частный
юргово-промышленник, работая своей энергией днем и ночью, не по-
сматривая на часы, чем приносит пользу государству», — рассуждаем в
письме Калинину мелкий торговец Ш.Данькин в 1926 г. Далее в письме
Дапькин выражает недовольство гражданским и политическим неравно-
правием частных предпринимателей, прося сделать так, «...чтобы не
было в советском государстве детей и пасынков, после чего будем рабо-
агь все, как одна семья в пользу нашего государства, ибо это будет
польза наша»48.
Несмотря на то, что экономическим идеалом большинства крестьян
пыла свобода хозяйствовать на своей земле, а не свобода владения част-
пой i iiIh iiii'iiiiih i i.h> hih i Huhn m ।>i.iiii 1*111>> ii|>(-<iii])iiiiiiMiiit*'ii>i Mill iii'ii
ICni.IKK'llt, ДНИ 'Illi III I JIM ll.lllli I НИ III ilhl'HIIO 1ПЖП I< 1*11II>1 <I, ftl.lllll X)I|III
Klcpiiii вполне i i|iii|iMii|iiui.iuiiiinii ii iiLiixoiiiii ни рыночнот Xoniih iiuhi
.НН1Я, рПСШНрС|111Я tlUHlIi IK'llii и преумножении имущее I Illi В пой
спи ш интересен < nm uhpn nii.iit «niiiiiiJioiнчеекий (iiiiiuii i, предложенный
и письме к M II Калинину (k юнорому он обращается «ляли Miiiiui*)
крестьянином Уральской иПщи ill Л Чумовым: «Стремится ли Сонги кии
власть, ну napiии что ли почище одеться, послаще покутить, ирной
рести побольше богатства, или же чтобы совсем ничего не иметь? l ip
мится ли рабочий почище одеться, получше покушать, нриобресть по
больше богатства, или же чтобы совсем ничего не иметь. Стреми ня ни
рабочий почише одеться, получше покушать, иметь чистую, просторную
и светлую квартиру? И чтобы достичь всего этого крестьянину, т.е пн
чище одеться, получше покушать, иметь просторный дом, он старлеи я,
бедняга, ночи не спит, копается, как жук. Наймешь подсобника, Ьира
ка, чтобы расширить свое хозяйство, старается побольше посеять, (инн.
ше скота развесть, заработать на стороне, чтобы и запастись на черный
день. А тут политика, стой, говорит. Ты расширяешь хозяйство, найму
ешь батраков, — эксплуататор ты, кулак, давай мы тебя немшно по
стригем политикой-то, чтобы ты немного осел. Но разве он насилье!
венным путем эксплуатирует, разве он не договорился с батраком? Вт
это истинная эксплуатация власти над труженником, который ночи ш
спит, старается обеспечить свою жизнь. Если вы говорите, что который
наймует батраков, торгует, он — кулак, поэтому и вы — кулаки Вы
торгуете, у вас рабочие на шахтах, заводах и фабриках, а вы только ко
мандуете, издаете законы на земле»49.
Обращает на себя внимание признание автором письма «стремлении
к богатству» в качестве «естественного права» человека. Очевидно, oi
меченные исследователями «экономика и этика выживания», как бани
крестьянской ментальности в России50, отнюдь не являлись универ
сальным признаком последней. Свобода для автора процитированною
письма это право развивать хозяйство, проявлять предприимчивое и.,
богатеть и при этом не быть зависимым от прихотей эгалитаристской
политики государства. Такая рыночная психология не была чем-то ели
ничным и исключительным в годы нэпа. В ряде случаев питательным
источником для подобных идей было стремление «почище одеться, по
лучше покушать и иметь просторный дом». В других случаях стимулом
рыночной психологии являлось несогласие с политикой государе шеи
ного покровительства социальным низам, лентяям, демагогам и крику
нам, а также членам партии. Так, в 1925 г. крестьянин-середняк
В.Халин, комментируя лозунги Советской власти и реальные итоги их
выполнения, писал в письме тому же М.И.Калинину: «Лозунг уничю
жения классов. У нас раньше существовали следующие классы: дворя
не, попы, мещане, кулаки, рабочие и крестьяне. Привилегия была бо
гатому классу. В настоящее время тоже существуют классы: коммун н<
ты, бедняки, рабочие, средняки и кулаки; привилегия коммунистам п
беднякам»51.
В приведенном отрывке из письма Халина отразилось недовольство
широких слоев населения в двадцатые годы новыми формами социаль
ной несправедливости, иерархичности и привилегированности. Иллю
зорность нэповской «свободы» становилась понятна многим прежним
114
< lopollllllkllM < oillllHII.IIolo lll'peilopuni lllh IVII'IFIIIK lU'lioll, iiiIii'll'hol)
IU*l |<(>Г1(НН<1 НН ЖГ .IIHOp OIIIK I.IIIIIG I, KOMMI’II I lipvu p< ll'lll hllllllo С1ЦГ IIJIIIO*
io jioiyinii «Jloiyni «Допой дикипуру1’ В ciupoe нрсмН uiikkhiujih нам,
(н-miiikiiM и t репнякам, кик жить па свете: помещики. попы и другие
Ьонпыс O'icni. было плохо. Л в настоящее время ним, средникам, дик
ivioi бедняки, как жить па свете. Мы, средники, удивляемся, как скоро
шбыли бедняки, что им плохо жилось под диктовкой»52.
Чернорабочий Р.В.Думенко в письме Е.М.Ярославскому и В.М.Мо-
но тону (ноябрь 1927 г.) выступает против такого коммунизма, в кото-
рый надо загонять силой:» «Да и на самом деле, вам нравится жизнь
коллективная, а большинству — индивидуальная. Зачем же мучать
людей? Позор, срам, обида, а вы хотите навязать коммунизм, людям
слепой и ложный, а на деле — советское панство. И разве пролитая
кровь, затрачено столько жертв, дошли до нищеты, ведь ради партии,
ради организации, и до сих пор продолжается революционная анархия
и опять ради партии, а остальные миллионы — рабы». Признавая наси-
лие на стадии революционного переворота, автор считает неприемле-
мым такие методы при строительстве будущего общества: «В строитель-
стве должны участвовать все партии и все народы трудовые, а не одна
партия. И мы вам не работы и вы не господа, и навязывать никому не
нужную коммуну [не надо[». Строительство социализма и коммуниз-
ма — «есть дело всего государства, т[о] е[сть[ всего народа и дело мно-
гих лет, и при свободной торговле, и при свободном труде, и свободной
промышленностей при участии всего народа в политических и эконо-
мических вопросах. А вы замазываете грязью рот тем, кто спасает от
бюрократического и привилегированного госуд[арственного[, советско-
I» аппарата, партийного, который сделал рабочих и крестьян казенны-
ми рабами, и вам это хочется сохранить»53.
Постепенно в массовом сознании свобода все больше начинает ас-
социироваться со степенью обладания властью. И если в годы Граждан-
ской войны, т.е. в чрезвычайных условиях такое положение вещей вос-
принималось как нечто вполне оправданное и соответствующее услови-
ям военного времени, то сразу после окончания войны, проблема вста-
ет весьма остро, сначала в связи с вопросом о внутрипартийной демо-
кратии (верхи и низы, аппарат и партия и пр.), а затем выходит за
рамки внутрипартийных дискуссий, перерастая в противоречие между
властно, отождествляемой с коммунистами, и основной массой населе-
ния. Хотя «предоставление свободы развития всем ответственным сабо-
гирующим работникам, но отнюдь не красноармейцам, рабочим и крес-
тинам», вызывало возмущение и в 1921 г.54 Коммунист Г.А.Казаков,
обращаясь в ЦК ВКП(б) в июле 1926 г. (т.е. в разгар внутрипартийной
борьбы), обвиняет ЦК в проведении грубого диктаторства и военного
коммунизма в партии вместо внутрипартийной рабочей демократии55.
Комсомолец С.П.Трофимов просит И.В.Сталина разъяснить, почему в
партии почти через десять лет после революции сохраняется бюрокра-
тизм и протекция и почему партийному оказывается везде и всюду
предпочтение перед беспартийными56?
Засилье партийных органов приводит даже коммунистов к выводу,
что «что диктатура пролетариата у нас существует в большей своей
части ТЕОРЕТИЧЕСКИ, ибо пролетариат этой диктатуры НЕ ОЩУ-
ЩАЕТ в той мере, как это кажется руководителям партии. Неверие в
120
< VIIICl llioilllllll.* (111МЙ HIT t 41 V|i|>l I » HU III I HO III I'K pill l У J* 11 <* 1111 (I X pi<(iu'|C|<l
ПО HpCMM <Н,(ГД|.| I HUM IHI IIO'IIIIII'II'I hVIil гему H HUM C IV'IIII- Xilpilh irpnil
ui ношение iiiijiiiiviuiiiiiiviH nimi.iiiiiiu iни рабочею kjhi< ch ► июней loi
iipoMi.iiiuieiinoi in и ihipiiiil oiioi4iim<*i HH'iipoMbilllJiriiiiocii. nc (o* :ttil
питалис1ичсской и. i₽m Ctviee, in «последовательно coii|iiiuiiktiPi<'i m»
io| тина». Оно cMoipiii ни пег, кик на промышленность, владельцем ко
горой является один кипи шиш г — государство. И что и ном нниит»
страшного — но го, чн> рабочий класс знает, чю ним iогулар«. 1 ном
руководит наша партия»57. Что уж ювори гь о крестьянине Н.Жлрнкоиг
который в письме И.В.Силину 22 марта 1926 г. выражает сомнение и
наличии каких-либо свобод для классов, составляющих основу тик пну
ры пролетариата: «...эти классы, если и получили гражданство, m огри
ниченное, и свободой, в полном смысле этого слова, они до iiacioiiincio
времени еще не пользовались»58. Не удивительно потому, что на ле» и
том году Советской власти красноармеец Г.Подольский выражает со
мнение в возможности достижения свободы при социализме iioooiiic
«Будет-ли при социализме разделение труда и если да, то как нонин,
свобода человека (пролетария)? Значит она будет обусловлена колись
тивом? (отсюда опять наличие руководимых и руководящих)»59.
И следует признать справедливость подобных сомнений в aiMoi <|и-рг
нагнетания всеобщей подозрительности в последние годы нэпа, коюрпи
стала питательной почвой для возрождения идеи «свободы для набран
ных» и свертывания общегражданских свобод. Прежде всего, но про
явилось в довольно многочисленных предложениях усилить нал юр
ОГПУ «в крупных промышленных центрах нашего Союза. По Могкш
и Ленинграду нужно очень часто проверять публику, где живет что де
лает и т[ак] д[алее]»60. В большей степени — это письма рядовых ком
мунистов и комсомольцев в ЦК партии или лично И.В.Сталину. Н
письме Сталину от 6 июля 1927 г. М.Минков предлагает «создан, гни
ноз страха», а для этого «без шума, умненько приступить к нроперм
всего того, что за это время нашей беспечности проникло во все норы
политического и хозяйственного аппарата. Охватить влиянием домоу
правления во всей Москве, ибо у нас под самым носом живо). кто
хочет и делает, что хочет. Взять под особое наблюдение московскую
дачную провинцию. Здесь все-таки есть сносный советский сельский
аппарат, которому под силу ввести прописку дачников»61. Коммуппе|
С.Т.Чурилов в своем письме в ЦК ВКП(б) от 15 июля 1927 г. ид<ч и
своих предложениях еще дальше: «...запросить на каждого служащею и
ответработника с места его рождения документы о них от местной влги
ти, с мест на этих товарищей], для выявления этим самым контр-гиен
тов и всякого контр-шпионажа против сов[етской| власти, и ВКП(б), и
СССР, потому что таковые скрылись от ближайшего места, где они
прорабатывали всякие поступки, и их никто не знает в далек >м
краю»62. И опять, как и в годы гражданской войны зазвучали знакомы,
слова о необходимости классового подхода: «Амнистию надо дать клт
совую для рабочих и крестьян, но не для НЭПМАНОВ»63. До npouoi
глашения идеи «возрастания классовой борьбы по мере завершении
строительства социализма» оставалось совсем немного, благо почва дли
этого в менталитете масс была подготовлена.
Вместе с тем, значительный дефицит социального оптимизма в днпл
цатые годы был связан также с недовольством нэпом, широко разлитом
121
„ . . ......'От- М1ПП1 >ППП« » IIP H;|I ||>oi-|l|hl IpKtl Ul|M*>lliH t-|>ll>IH IhK i|C|H*
I<OIIIOIIII<4III<HI Mi« < ОПОЙ ll< IIXOIIOI Illi, lipoiinilHIIIIIlK <1 h •> llllllpoMC оПмп
IIVH-IX H.IIK'AII» «I Il'pCAIIII.III ptlipyxil, 1ОЛОЦ. IIVAIII.I, pillHi'IIIII KJIIKC IIIIKO
iii'ii дум.-ui, *i io tiyjici уже хорошо, чю уже ii.kiiiiki кргми, когда < Н»и
1ый, не |1ме|||||||;||ошпйеи и дели бывших плиешгелей рпбочий сумеет
поднять голову, что уже не будет буржуазии, Koiopni жила и живет еще
сейчас припеваючи, но оказалось не то, рабочий гаки боролся, рабочий
был на фронте и отстаивал интересы своих же братьев, но буржуазию
он видит еще сейчас, что она та, которая в тот момент, когда рабочий
защищал интересы масс — они устраивали балы, пировали, пили рабо-
чую кровь, но победил революционный рабочий класс. Сейчас те же
капиталисты-буржуи живут, опять наживаются и все при власти рабо-
чих. Как смотрит рабочий, измученный, истрепанный, больной, никак
не могущий оправиться за 10 лет революции? Да он готов броситься ра-
зорвать его на кусочки, уничтожить на кусочки его, злоба кипит, рабо-
чий недоволен...», — писал в 1927 г. Сталину киевский рабочий Тем-
кин64.
Антинэповские настроения были сильны и среди социальных низов
деревни: «Мое предложение таково: все, что нажито чужим потом и
кровью, должно быть отобрано в государство или наложить такой па-
тент, чтобы он не мог богатеть или сделать контроль над кулаками. К
чему все гражданские, когда кулаки берут всю власть экономическую в
свои руки. Они говорят: ваша власть политическая, управляйте страной,
как хотите, а денежки у нас»65. Эта выдержка из письма пастуха Варла-
мова, написанного в 1926 г., чрезвычайно характерна для той части
крестьянства, которая была заражена общинно-уравнительными настро-
ениями и требовала вновь «все переделить». А вот что писал в адрес ЦК
ВКП(б) в том же 1926 г. бывший красноармеец Н.Шапкин: «Верно,
сейчас разрешили свободный труд и в деревне, но, товарищи, подумай-
те, как же так, если я кулака, например, в 1918 г. ставил к стенке, а
теперь приду и скажу: «Иван Иванович, возьми меня подработать», —
вытерпит ли мое революционное сердце, чтобы склонить перед ним го- -
лову? Это уж будет не голована чурбан...»66.
Понимание свободы, как составной части менталитета, многослой-
но, и только анализ ее отдельных пластов в сознании народа может дать
более или менее адекватную картину. «Дозированная свобода» на прак-
тике трансформировалась в новую несвободу, причем процесс ее ста-
новления начался сразу же после революции и не прекращался, посте-
пенно поглощая те немногие островки свободы, которые родило к
жизни революционное творчество масс. Речь идет, прежде всего, о кон-
ституционных правах и свободах граждан, нарушению которых посвя-
щено значительное количество писем, жалоб, заявлений, а нередко и
доносов во властные органы различных уровней на протяжении всего
послеоктябрьского десятилетия.
Первое. Свобода слова
«Когда видишь, что именем коммунизма (партии, стоящей у власти)
>та власть на местах творит то, что отталкивает от нее крестьянство,
нельзя молчать»67, — эти строчки из письма В.А.Березина в Наркомат
РКИ в июне 1920 г. раскрывают только одну сторону проблемы —
122
• ПС II hill MlrPlillli» l<4 H II. II llpyiilil I llipoilll Mriliinil, KlHlld HO •IK'IIIIMlI
Cl КИЖДЫЙ IJI|illlHlMl.ll IIHIIIIIIi I |bl *1111111111 IlipullU, HO null II'» IKIIIIIIb, xnru
И II CHoftOllllotl I ipillli|*M A IIIH eil»C liplIMl-p «..HO llplirilir II lirprnillb
ii.ipruiliioio H.mi 11и»*11 hiiiо piiiHHiiiiKa iiiipviiiiiiiciii.iii.iM uiniueiiu пиши
сходи, его Пук налы iii iipiixuiiiiii и iiunuib на гико|и>й,чугь пн пс пипкой
Генерь на самих схоиих ни и- или иные слова, гак же и iiojnrrH'iri КИ4,
слышишь только (и худшем случае) молчание или (и лучшем случае)
возгласы отдельных лиц < жп юной на все те притеснения, какие пррчо
дится терпеть крестьянам от сопегских работников или жалобы пл го,
почему им не дают соли, спичек, мануфактуры, железа и ||нк|
д[алее]»69.
Большевики всегда понимали свободу слова вне связи с Ираном кри
гики режима. Но если сначала эти ограничения распросзрапялигь на
«бывшие эксплуататорские классы», то по мере укрепления режима
происходило все большее сужение сфер, открытых для кри гики Осо
бенно сильно это отразилось на деятельности рабкоров и сслькороа,
причем широкомасштабное наступление первоначально (если судить по
письмам в центральные органы) шло со стороны местных властей Jn
явление рабочего А.Н.Королева в НК РКП СССР 22 сентября 1*>23 i
призывает центр провести расследование «по делу жандармского <»П|И1
щения директора з[аво]да с рабочими»: «Этот самый директор, если yi
лышит от рабочего хоть одно слово, то он обыкновенно грозит ему по
ротами. «А на твое место у меня людей найдется много», — и тпк же
выражается по матерному при рабочих, вообще при ком хотите, ш
стесняясь. При увольнении рабочих таким образом из завода деласг
расписку, что этот рабочий, которого он увольняет, против ничего не
имеет и насильно заставляет расписываться, в чем может подтверди гь
дирекция при этом заводе. И если человек не распишется, то он гомо
рит, что я дам задание, чтобы тебя к нам на завод не впускали и дени
причитающих[ся] не выдам. Но рабочему на что-либо сущесгиоилн,
нужно, и он подписывается под насилием»70. Особое недовольство ап
министрации и, соответственно, преследования вызывали попытки ими
шательства рабкоров в производство. Рабкор М.Веселый жалуется в
письме в редакцию «Голоса кожевника» на то, что «мастера преследую!
рабкоров, хозяйственники поддерживают их»71. А это, приводило к yir
личению числа корреспонденций, подписанных «не настоящей, а вы
мышленной фамилией или кличкой (псевдонимом)». «Факт этот, пи
первый взгляд, как будто и незначительный, говорит о том, что авторы
многих заметок (особенно изобличительного, «кроющего» характера)
попросту боятся подписывать их полным именем. Всякие рассуждении
о том, что нужно иметь гражданское мужество подписывать амоки
своим полным именем, что нужно прямо и смело говорить, указывать и
писать о всех имеющихся недостатках, особенно сейчас, при «ожиплс
нии демократии», — все эти рассуждения разлетаются, как мыльный
пузырь, при первом соприкосновении с жизнью», — такой вывод дслае|
М.Вайнштейн в своем письме в редакцию журнала «Голос кожевни
ка»72. Сферой умолчания все больше становится партийная жишь
Н.А.Беспалов в письме в редакцию газеты «Правда» (июнь 1925 г.) ин
тересуется: «...правильно-ли, что нужно, прежде чем о чем-либо доки
занном на факте, политически целесообразном факте, хотя бы касаю
12.)
ii'i-mih и nnpi iitliin, uprAiu- чем iniiic'iii i ti 11 пиши. и On ни in|yi<>|
KlHI 11 »|(*'1Ы । Vl« »| КОМИССИЮ IHl p.ll I MlllpCIlll
По Hu illlllhll «до IliponiilllllHt СВОбоДЫ 1ЛО11Н> pil< lipoi Iptllllll- ICH И Illi
urnip.iui.iii>ir opiiiin.i. и iom числе и на среде।пн mih совой информации
It iiiici.mc II В.Сталину 22 марта 1926 г. крестт.11111111 II Ж |риков конета
iiipyci общей шее।ный факт, что «большинство нииший нашей перио-
дической ли1ерагуры страдает бессодержательностью, вялостью и заве-
денной монотонностью». Причину подобного явления он видит в том,
•что юсударство пользуется монопольно печатью»: «Не приходится ос-
ii.ipniiaib, что в прошлом это мероприятие диктовалось борьбой за
власть, но в настоящее время надобность в этой подпорке, кажется, ми-
новала Диктатура пролетариата,как переходная ступень в социалисти-
ческом учении, со временем должна уйти в область предания. Следова-
тельно, ш время своего существования она год от года, так сказать,
Н1лифуе1ся и принимает все более и более мягкие формы, в связи с чем
юлжны происходить и соответствующие изменения в общественной
жи ши государства». Поднятая автором проблема приводит его к требо-
ваниям, посягающим на монопольную власть партии большевиков: «В
настоящее время, как мне кажется, необходимы изменения, которые
юсударство должно не в далеком будущем [сделать]: отмену монополии
печати, отмену партийной монополии, т[о] е[сть] уничтожение неле-
гальпости всех политических партий демократии и кое-что еще в этом
роде Почему бы это не провести в жизнь? Некоторые скажут, что пред-
сгавить право легального существования и печать всем демократичес-
ким партиям еще рано и послужит во вред диктатуре пролетариата. На-
оборот, время, и ничего опасного в этом нет. Ведь монархические и
буржуазные партии в список легальных не входят. А на демократичес-
кие, если они будут держать курс на государственный переворот, можно
нажать, обратиться за содействием к ГПУ»74. Опять «старая песня на
новый лад»: с одной стороны, отмена партийной монополии и демокра-
шческие свободы, а с другой, испытанный метод привлечения ВЧК-
1 ПУ Круг замкнулся. Понимание’свободы в массовом сознании на
новом переломном витке русской истории (накануне сталинского «ве-
ткою перелома») достаточно точно копирует представления первых
месяцев революции.
Второе. Свободные выборы
Проблема свободных выборов, нередко поднимаемая в письмах во
впасть, распадается на право выбирать и быть избранным. Наиболее
выпукло первая проблема представлена в письмах лишенцев. Наглядно
но иллюстрируют строки из уже цитировавшегося письма торговца
III М Даньки на М.И.Калинину от 15 июля 1926 г.: «Между тем, част-
ный торгово-промышленник поражен во всех правах гражданства в со-
ветском государстве: избирательного права ему не дают, детей их в уни-
верситет не принимают, в армии их ставят в тыл картофель чистить и
||ому] п[одобное], в суде тоже не пользуются правами, как все осталь-
ные граждане советского государства, даже в их работе не пользуются
равноправием, [в| так называемой кооперации»75. Да и у тех, кто не
шшен своего конституционного права, вызывает сомнения степень ре-
ального обладания таковым. Е.Х.Семкин в письме в редакцию «Крес-
124
II.Mill КОЙ IIINPIhl* III >' l|ll I9J5 I illllh lilllIlH 4LU1 MCIIHI.IX ПЫборОН
All I Op piliAMjii|4i4ti«l bn» II» tuiplilhiillf ДИ МИНИС I" < Юрины ll irtllptlir II.
unit КОМИССИИ «Will III Ц Hl HOplUirillir 11Н11Г1 1*1111 ortlHtMy cuhpillllllll III IO)
no Ill.lCmpl.l ирон Н1ГЦ1 Uhl IH rex, кого XOTUUH II lI'lHpiliriH.IIIUI KOMIIi
illH»76.
Особое noiMyiHi'inir Мигелей unii.iiuici давление co стороны иаршй
пых ячеек на ход и Tiipnicjiiinofl кампании. Крестьяне Стнмронольского
округа в письме М.И.Калинину ог 20 марта 1925 г. пишут: «llaunii.Tioicn
выборы, и фракция в первую очередь — свой список. И навяibinaei нам
в обязательном порядке вышеупомянутых руководителей, тех, что оши
баются, хотя совершенно ненужных и нежелательных нам. Голосование
ia список и кончено». И далее: «Ведь хозяева[ми] кооперации являемся
мы, крестьяне, а распоряжаются ею чужие люди, да еще цельный юл нс
отчитываются перед народом. Так не годится»77. Н.С.Пастухон в письме
М.И.Калинину от 10 марта 1926 г., анализируя недостатки советской
кооперации, главную причину видит в назначенчестве и несвободных
выборах: «...опеки около кооперации еще очень много, да и старые ко
мандиры не хотят расстаться с насиженным местом. А наши кресн>яш*
так напуганы военным коммунизмом и всеми его приемами, что очнут-
ся не ранее 10—15 лет, пока подрастет молодое поколение, а с трос
умрет»78. Ограничение выборности наблюдается и в рабочих коллекти-
вах: «Спрашивается, когда же у нас на Тереке перейдут к демократичес-
ким выборам, как это диктуют высшие органы и ЦК н[ашего] союза и
избавимся от навязываемых списков кандидатов по желанию Правде
ния, а не по воле рабочих?» — спрашивает рабкор «Коллективен» ре
дакцию журнала «Голос кожевника»79. Но на подобные вопросы класть
уже не собиралась давать ответы.
Третье. Свобода совести
Революция, провозгласившая освобождение от всех форм угнетении
и отделение церкви от государства, породила у массы верующих надеж
ды на полную свободу в отношении вероисповедания, а также на ши
можность превращения православной церкви из церкви политической в
церковь молящуюся. А это, в свою очередь, рождало веру в освобожде
ние приходской жизни «от государственного давления и бюрократии се
кого удушья» и в создание церкви, «которая рассматривала бы моли i ну
как альфу и омегу своей жизни»80.
Но революционное политическое движение не способно само но
себе привести к подлинной свободе. «Не в революции политической, нс
в ломке государственного механизма спасение наше. Нет, но в обнов
лении религиозном, взамен сгнившим от времени и неупотребления
церковно моральных принципов новыми, чистыми и высокими идеала
ми личной нравственности...Вперед, братья и сестры, за святые идеалы:
Свободу, Любовь и Красоту!» — призывает группа анонимных авторов
в письме-воззвании, написанном в декабре 1917 г.81
Свобода в условиях революционной ломки не может быть дозиро-
ванной и стремится перерасти границы, устанавливаемые государством.
Поэтому не свободна от противоречий оказалась и сама церковь. О
конфликте между церковными верхами и низами свидетельствует жало-
ба дьякона села Гагина Сергачского уезда Нижегородской губернии
125
Xll |р<>|1< hulll Ini ИМИ Hi'llllllll Hl 10 < <'111 III *p*| I•>IN I • Ill' ll. II Ml.l IНАС
lllillll, I III- kilkilll lllllivill. iklllllll.l. lll'lll. II Ml.l IO*< Ii III |>i. имеем lip.lllO
ini ши 11>< и iiu ин uh i i.i мн rp.iAJi;in.iMii llo nri, inn ii< r iiivi и гнут пиши
iiyx<iinii.ie iiepxii»HA Другой niiuriaci.io uiiyipiiiiephiiiiiiniи конф HiKia
ci.i'io усиление данлепия на прихожан со стороны перкпппых властей.
Особенно ни нро1ипоречия обострились в связи с обновленчеством,
поддержанным властью. Запрос прихожан села Максимовки Тамбов-
ской губернии во ВЦИК от 25 апреля 1923 года направлен против ук-
репления духовенством своей власти над верующими: «...союз духовен-
ства принялся укреплять свою духовную власть над верующими гражда-
нами и действительно укрепляет ее прочнее, чем при царизме. Священ-
ники по приходам ставят себя полновластными хозяевами в приходской
общине, священник церковно-приходскими делами управляет едино-
лично по своему усмотрению, прямо заявляя: «Я хозяин прихода и цер-
кви»...Если же приходская община будет не согласна с управлением и
1рсбованиями священнослужителей, то они обращаются за содействием
и епархиальное управление, которое, согласно уставу своего союза, вхо-
IIHI в защиту прав своего сочлена, принимает меры, которыми воздей-
ннуя на приходскую общину, принуждает выполнять требования свя-
щенника». Выход из создавшегося положения эта группа прихожан
ПИДИ1. прежде всего, во вмешательстве властей: «Мы, верующие гражда-
не, находим такое положение неправильным и просим Государственную
власть оказать нам содействие к достижению духовного раскрепощения
верующих граждан от поповского засилья. Мы, приходская община,
должны иметь законное право сами для себя выбирать священнослужи-
1елей, независимо от церковной власти группы «живой церкви», и что
должно быть проведено в законодательном порядке Государственной
властью. Тогда только верующие граждане будут иметь возможность до-
ел игнуть полной духовной свободы»83. Но когда стало ясно, что госу-
дарственные органы оказывают явную поддержку «Живой церкви», то в
письмах начинает звучать мотив невмешательства государства в церков-
ную жизнь84.
Массу писем в различные инстанции вызывало как нарушение цер-
ковного законодательства, так и практика его применения. Так письмо
членов Совета религиозных общин и групп наркому юстиции Д.И.Кур-
скому от 4 января 1920 г. свидетельствует об участившихся фактах за-
ключения в концлагерь, принудительной отправки на фронт в штраф-
ные роты и расстрелов лиц, подавших согласно декрету СНК от 4 ян-
варя 1919 г. заявления в суд о неприемлемости для них военной службы
по религиозным убеждениям85. Верующие религиозной общины города
Костромы в своем заявлении в Совнарком от 22 февраля 1920 г. про-
тестуют против насильственного закрытия храмов, что «очень тяжело
отражается и на людях интеллигентных, более или менее образованных,
которые не полагают в храмах и иконах всей своей религии и колеблют
людей, благожелательно настроенных к Советской власти, людей же
простых решительно становят в ряды противников ее... Пора же, нако-
нец, и на местах лицам, заведующим отделами по отделению Церкви от
Государства, понять, что физическое стеснение в религиозной области
ведет не вперед, не к лучшей жизни, а возвращает назад, к диким вре-
менам»86.
126
1»\рНЫ11 llpulri I Ц|,|'I ||>>|||<> || ill pilllirii'IIIK' (4||< II* Hit llllllllllil | «Iu>-
М1Ч1ЦЫХ lillllllrll) ImiHliilW III poll! 111411'11111111*1 I'nliii'llll' IlHBHBI «ЬромлвЙ*
II Н11С1.МГ В II lli'IIIIHV III I JHHiHip»! I'MO I Ж1ГИУЮ1С*| Illi npilll'l IICIHIil II*
I'I ОрОНЫ IIIIMIIIIIIi ipulplll -I Inillillll'H НЛ111 IICIIHKHlI lipu VIIIIIK Blh'IIClIir
религиозный, и inn tin iiiikiiiiih puCioiiiTii, iiii.i'ic будешь Jiiniieii нрнно
польствия. )ю выходн! ши инне, чего не было при сiпром p жиме Я
желаю сходи 1ь в церковь и помолиться, и приходится линии вся и род о
польствия и, кроме гою, будешь оштрафован. Мы, работе завода 1>ром
чей, протестуем против грубого насилия Советской власти, и *ю — шпор
лишение рабочего исполнять свою православную веру. Мы рпбогапм у
буржуазии, и такого насилия не было как теперь. Но все-гаки мы не ный
дем на работу, будем в храме для такого великого праздника, а вас про
сим заступиться за нас и возвратить продовольствие»87.
Ущемление свободы совести в национальных районах (особенно и
мусульманских), помимо религиозной, носит ярко выраженную шиши
нальную окраску. Особенно обострилась эта пробпема в снят с taupe
шением обучать детей моложе 18 лет мусульманской религии в мечегях,
которое «сильно сгустило и обострило настроение мусульманскою н|Ю
летариата, и нельзя не опасаться, что оно может вылиться в парпдциг
волнение»88. «Мусульмане твердо думали, что Октябрьская Революции
освободила их от религиозного гнета и притеснений и защищали се до
победоносного конца. С неописуемой радостью встретили мусульмане
Отделение Церкви от Государства, находя в этом осуществление одною
из заветных всегдашних желаний. Это говорило им о свобо ге их |К'ЛН
гии. Но Декрет, запрещающий обучать детей религии до 18-ти летнего
возраста и закрытие мектебов местными властями, местами с большими
репрессиями, поставили всех мусульман в весьма удручающее сосюи
ние», — выражают свой протест Г.С.Абдрашитов и А.Шпрынов в i.itiu
лении в Наркомюст от 3 апреля 1923 г.89
Четвертое. Национальная свобода
Как велико число наций и народностей, населяющих Россию (('( I’
велик круг проблем, охватывающих столь тонкую социальную сферу,
как национальные отношения. Революция породила у многочисленных
народов страны надежды не только на ликвидацию национальною yi
нетения, но и разнообразные формы национального самоопределения
Особенно болезненным продолжал оставаться еврейский вопрос!
«Когда мы дожили до того дня, что весь Союз ССР уже три—пенаре
года, как успокоился, дышит свободно, так это для всякого и каждою,
но «кроме евреев». Это «кроме евреев» еще не забыто», — эти строки и i
письма 1924 г. группы евреев Подольской губернии во ВЦИК отражаю!
общую картину во взаимоотношениях власти и еврейского населения ни
Украине. Письмо рисует картину роста антисемитских настроений в ор
ганах местной власти: «Мы, евреи, не только не дожили |до| ин о,
чтобы подышать более легкой атмосферой, воспользоваться тем добром,
добытым нашими товарищами, голодными, измученными, которые ни
прягают все силы улучшить положение, но нас стараются еще болыш-
притеснять. Над нашими бедствиями и лишениями издеваются, ан шее
митски надругаются, мол: «Ведь это ваша жидовская власть, ведь вы
этого хотели». Авторы опять же тесно связывают идеи свободы и сира
127
nc 1 ilium in «Крот. принц ши П1.11Ц1 i iipdti hull kOMMyiiiu iiriri кой kpo
lll.io II < HpihiciiDidioi и. ipi'OVCl, 'ikxh.I II cit|w*n 1101 in.'ii. u >11111 iivl* снобо
IkHI»*'
Pcuni.iioc hoininiiiciinc своей свободы евреи пи цени кик и прсдосгнв-
пенни нм ubioiiomiih, гак и в переселении в Иннес i ину. Б.И.Берн со-
мневается и юм, чго еврейский вопрос в его постановке с точки |рения
Ив шов, не помнящих, вернее, никогда не знавших своего культурно-
национального родства?!» может быть решен на территории СССР: «Вы
можете, наконец, где-либо в СССР искусственно создать и сплотить
шкую еврейскую массу, чтобы могла образоваться автономная еврей-
ская республика, но еврейского вопроса в его национальной постановке
Вы решить не можете, так как этот коллектив, сохраняя в семье и
школе еврейский жаргон, тем самым отрежет себя от всей нашей лите-
p. 11 уры со времен пророка Амоса до поэта Бялика, получая в наследство
одну только пару десятков книжек беллетристического содержания на
жаргонном языке»91.
По и великодержавные настроения (нередко, правда, вызываемые
перегибами в национальном вопросе) находят питательную почву. Так,
корреспондент «Крестьянской газеты» С.С.Савченко возмущен льгота-
ми для киргизского населения: «В Советской Республике все народы и
нации получили одинаково^] право быть свободным гражданином, но
пользуются им разными путями. Например, в Киргизской Советской]
Социалистической] Республике русские, татары, немцы и т[ак] д[алее]
берутся на военную службу, а киргизы почему-то мобилизации не под-
1сжат, и |их] на военную службу совершенно не берут. А на ответствен-
ном посту обязательно должен быть киргиз, а не русский или немец.
Гак, юворят, обязательно»92. Все это сложное переплетение националь-
ною вопроса с проблемой свободы порождало новый клубок противо-
речий, разрешение которых нельзя было найти в рамках создаваемой
||11М11нистративной системы.
Пятое. Свободный труд
Идея принуждения к труду никогда не уходила из представлений как
большевистского руководства, так и определенных слоев населения.
Весьма характерно в этом плане письмо следователя И.Орлова И.В.Ста-
пнну (сентябрь 1926 г.): «Необходимо иметь принудительный способ за-
« ывлять лодырей работать, а тружеников командировать в Германию и
лр|угие| культурные страны для знакомства с постановкой работы
(крестьян [в] с[ельском] хозяйстве]). Необходимо добиться, чтобы из
русского некультурного лодыря сделать трудолюбивого и культурного
|ыиодобие Германии. Лозунгом дня должно быть : «СОВЕТЫ И ПРИ-
ЗЫВЫ ДЛЯ СОЗНАТЕЛЬНЫХ ГРАЖДАН, А ДЛЯ ЛОДЫРЕЙ И ПРЕ-
СТУПНИКОВ - НАКАЗАНИЕ И ПРИНУЖДЕНИЕ»93.
Между тем в глазах принуждаемых такая политика нередко ассоции-
руется с крепостным правом. И.Аджи-Мамут заявляет в Наркомнац
6 июня 1921 г.: «Начиная с первого дня прихода Соввласти, крестьяне
1ышей деревни в течение всей зимы принуждались возить из леса в Гур-
»уф дрова для отопления электрической станции. Между тем, мы, крес-
ц.яне, током этой станции не пользовались и не пользуемся и, как кре-
постные, обязаны были на кого-то работать. После наступления же теп-
128
ПЫХ llll> Й. hill l|>l |lll'lM'lll< > TH Illllh illlloHI.H pifOtrrM, MM' i rwi www<Mr
llo >Ki luiyil111|MI|»1|11, |II*ioiu<i|, t,i< iiiniHlH ll< IIOIHIIIII. U< r pilOolbi ll COU4O
ic, ll io ii|h‘mh, кипи iihiiih i iiiibl, lilllloipiiitniiKii ll lulHi'iiibh iiiiiiiiiuilliii
ОСШЛИСЬ |1<'<>1>|Ч|ГН|||.ПН1ГМ|.1М|| К Iому же, KIO HO ftCJIIIOCIH своей II*' Mo|
подчиняться «тому 1|кс11о1пчсскому гнету, стали примени и. |>cii|« • ИИ,
угрожая конфискацией имущее гм, арестом и i|iik| д|але» |»*w
Весьма красочную картину батрацкого труда рисуст письмо ipyiinu
сельхозрабочих в газету «Батрак» (1927 год): «Советую историку, сгппи
щему себе цель привести эпизод эксплоатации, заглянуть сюда, и < 'ин
рань. Коснусь-таки этой окраски, требующей максимального ппиминня
Тут познакомитесь с живыми автоматами. Новое существо, но фвкги
ческое. Это — местная рабочая молодежь. Я далеко не писатель oipn
зить всю жизнь последней. С восхода до заката солнца, как спешишь
ная машина, далеко от жизни, работая до упада, проводит свои моно
дые лета рабочая молодежь»95. Столь пессимистические оценки coftci
венной трудовой деятельности, конечно, более характерны для бедней
ших слоев деревни и города, но все нарастающее огосударствление
сферы производства (и связанные с этим процессы бюрократlaiinn п
администрирования) способствовало расширению подобных шнцю
ений. Для «винтиков» единого государственного механизма аббрепшну
ра ВКП(б) все больше ассоциировалась со «Вторым Крепостным Ира
вом (большевиков)».
Характерно, что российских интеллигентов больше волпуст проСнц
ма свободы творчества. Член президиума Всероссийской Accoiiiiuiitiii
инженеров М.Евреинов в письме А.Г.Шляпникову от 27 Деююря 1920
считает в корне неверной политику большевиков по отношению к спе-
циалистам: «Нужно сказать совершенно определенно, рассм привлек и
ли инженер как законная добыча партии, с бою взявшей власть и сноп
руки, которая не желает видеть в нем ничего, кроме раба и исполни геля
ее приказаний. Партии, для которой ясна не только экономическая
структура, но и которая достаточно ориентирована во всех вопросах
техники, а посему не нуждается ни в чем, кроме слепого повиновения
и подавляет всякое критическое отношение к делу и проявление инн
циативы в целях скорейшего восстановления всего хозяйенш, или же
признается, что для массового создания новых ценностей инженер не
обходим, как творческий инициативный ум, сознательно идущий к
этим целям, имеющий право на здоровую критику при cooiBeiciiiyio
щем месте, времени и условиях, уважающий свой труд, верящий и сю
конечные результаты и, как трудящийся высокой квалификации, ценен
в производстве и общей структуре в Республике»96.
Все эти нарушения элементарных прав и свобод граждан ставили но
прос о цене достигнутой «свободы» и толкали на сравнения с дорсио
люционным прошлым. Жестокости Гражданской войны, кровь и шк и
лие со стороны продоотрядов и других органов власти порождпп! у
крестьян «мысль, что Советская власть ничем не отличается oi щн-ж
ней, если не хуже, в связи со всевозможными кризисами, что ничуть
никого не может радовать, особенно Р.К.П». Да и переход к нродналиц
не намного расширил свободу сельского населения, о чем свидетели i
вует письмо крестьянина И.Ф.Чернышева М.И.Калинину от 15 ccirinO
ря 1921 г.: «Мы, крестьяне-трудовики, при царизме были под i истом
полицейских держиморд, а в настоящее время еще больше находимся
6 - 7375
гл
IH»'I II upon IIIOJIllM ||Г< IIHIilirilbllbIX II Illi ' *1'0 IIP I l< )ll|t>ll« Hllll X
ill, nrilll'lilldllllix « <*«111 (I l.l| 11II (1111.IM ||) lipollllllt Ill'MOpilMII nl которых МЫ
ПИЛИМ lliopcillK- 4VHIT riiono piWIII»97
Пионы (ih iiiiciiiio и письмах iii национальных икрнпн) ныражаггся
падсжл.i, что «ноллипппя сонотека» власть не така», как ее проводят на
месн1Х»,,к, по встречаются и дру!не подходы: «Невольно начинаешь ду-
мать, чго такова вообще природа Власти. Мы переживаем страшную
||>агедию. Старая Власть всякие недовольства разрешала только штыка-
ми, новая — гоже»99. Очевидно, что глубокий кризис позитивного вос-
приятия нэпа и итогов революции отчасти коренится в иррациональ-
ных, го есть бессознательных структурах психики человека двадцатых
годов. Между тем, действие иррациональных психологических механиз-
мов па ход политического процесса весьма велико100. По всей вероят-
ное ги, большой и часто неартикулированный потенциал недовольства
состоянием дел в стране не только учитывался Сталиным и его сорат-
никами при ликвидации нэпа, но и активно использовался ими на ру-
беже двадцатых и тридцатых годов. Использовался в погоне за новыми
химерами поиска «счастья на земле» путем социальной мобилизации и
классового насилия.
Примечания:
1 См.: Шнайдер X. Классическая теория и современная политическая
паука // Актуальные проблемы современной зарубежной политической науки:
Реферативный сборник. М., 1991. Вып. 4. С. НО.
2 См.: Ионин Л.Г. Социология культуры. М., 1996. С. 34—37.
3 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 60. Д. 96. Л. 15-16об.
4 Там же. Оп. 140. Д. 9. Л. 45.
5 Там же. Ф. 1005. Оп. 2. Д. 87. Л. 125.
6 Там же. Ф. 353. Оп. 6. Д. 18. Л. 7—7об.
7 РГАСПИ. Ф. 5. On. I. Д. 1394. Л. 49.
8 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 53. Д. 66. Л. 219.
9 Там же. Оп. 79. Д. 36. Л. 20—20об.
10 Там же. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 55. Л. 5—5об.
|| Там же. Ф. 1235. Оп. 79. Д. 36. Л. 122-123об.
12 Цит. по кн.: Негретов П.И. В.Г.Короленко: Летопись жизни и творчества,
1417-1921. М., 1990. С. 34.
13 Бунин И.А. Окаянные дни. М., 1991. С.48.
14 Там же. С. 87.
15 ГА РФ. Ф. 5446с. Оп. 55. Д. 856. Л. 10.
'б Там же. Ф. 1235. Оп. 96. Д. 760. Л. 18.
17 РКП(б). Съезд, 7-й экстренный. Москва 1918 г.: Стеногр. отчет. М., 1962.
С. 152.
18 РКП(б). Съезд, 9-й. Москва 1920 г.: Протоколы. М., 1960. С. 100.
19 Там же. С. 164.
20 Цит. по: Негретов П.И. Указ. соч. С. 111.
21 ГА РФ. Ф. 130. Оп. 2. Д. 733. Л. 181.
22 Кабанов В.В. Крестьянская община и кооперация в России XX века. М.,
1997. С. 116-118.
23 Пришвин М. «Быть русским,любить Россию — это духовное состояние»:
(два зимних месяца в начале двадцатых голов) // Советская Россия. М., 1993.
4 февраля.
24 РГАСПИ. Ф. 5. On. 1. Д. 879. Л. 3.
130
J’ < M II >(«II HUI Hill I III » |ltl II.IIIK kllK рпПнчпН II rillUltlll MIK IKHYIllhUI
II 11< I pul |<il.II киш I 1411 14 рИ>Н*'1ПЪ II I << "hili Mik lli'IIVlillull I II , 1**1 H 9 Mlllliipu
« I A РФ <!• I j И On Vi JI |r. 'I 10/ IIIH
22 I.IM I III II I *l/ 'I I VI
8 Uni ни mi Ikipriuu II II Vmii iiri C l<>
»IAI4' 'I' 1215 Oil КО Ц 57 If 16 |7o0
3° I ;im же «I» 'HVi Ou 15 Ц II II I -2.
31 I;im же. <1» I Ml On I Д M7. Л. 36.
32 Там же. Ф. 1235 On KI Д 22. JI. 24—25об.
33 Там же. Ф. 130. Ou l Д. 2.39. Л. 3—4.
* Там же. Ф. 1235. On МО. Д. 9. Л. 45.
35 Там же. Оп. 61. Д. 223. Л 17-21.
36 Там же. Оп. 98. Д. 2. Л. 111 —114об.
37 Там же. Оп. 79. Д. 36. Л. 488а-488б.
38 Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия pcnonioinioimoio
насилия. М., 1997. С. 22—23.
39 ГА РФ. Ф. 9550. Оп. 15. Д. 11. Л. 2.
40 Там же. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 3. Л. 158.
41 Там же. Ф. 1005. Оп. 2. Д. 89. Л. 143-144.
42 Там же. Ф. 1235. Оп. 96. Д. 760. Л. 8.
43 Там же. Оп. 56. Д. 8. Л. 226.
44 Там же. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 28. Л. 5.
45 Там же. Ф. 130. Оп. 4. Д. 239. Л. 271-272об.
46 Там же. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 9. Л. 6—12.
47 Там же. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 3-4об.
48 РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д. 172. Л. 69-69об.
49 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 62. Д. 1. Л. 61-62.
50 Данилова Л.В., Данилов В.П. Крестьянская ментальность и uAiiiiiiih //
Менталитет и аграрное развитие России (XIX—XX вв.). М., 1996. С 30
51 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 62. Д. 1. Л. 206-207об.
52 Там же.
53 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 475. Л. 1-2об.
54 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 96. Д. 760. Л. 14.
55 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 484. Л. 147-147об.
56 Там же. Д. 494. Л. 47.
57 Там же. Д. 485. Л. 88-91.
58 Там же. Д. 495. Л. 280-281.
59 Там же. Д. 514. Л. 25.
60 Там же. Л. 16.
61 Там же. Л. 12.
62 Там же. Л. 218.
63 ГА РФ. Ф. 3316. Оп. 64. Д. 394. Л. 10.
64 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 514. Л. 198.
65 ГА РФ. Ф. 6836. On. 1. Д. 22. Л. 42-43.
66 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 484. Л. 66—66об.
67 ГА РФ. Ф. 4085. Оп. 22. Д. 25. Л. 10-13.
68 Там же. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 36. Л. 43—43об.
69 Там же. Ф. 1235. Оп. 55. Д. 12. Л. 42-43об.
70 Там же. Ф. 374. Оп. 21. Д. 5. Л. 234—234об.
71 Там же. Ф. 5545. On. 1. Д. 6. Л. 185-186.
72 Там же. Оп. 3. Д. 7. Л. 41.
73 Там же. Ф. 374. Оп. 27с. Д. 456. Л. 133—134.
74 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 495. Л. 280-281.
75 Там же. Ф. 78. Оп. 7. Д. 172. Л. 69—69об.
76 ГА РФ. Ф. 393. Оп. 63. Д. 119. Л. 100- ЮОоб.
77 Там же. Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 17-21.
78 Там же. Л. 3—4об.
ГИ
Iiim Iiim же II» Т И Он 4 Д И П ».| '!> 1 К) On 1 Д 28/н Л Oi Мню , Ф И) i ш ( 1 ( 1 .’(И
.’iHiiCi
1,1 1 ИМ же •I' 9JJO ()п | Д 114 Л |
HJ I.im же <1> МО Оп 2 Д 60 1 199
Hl 1 нм же «I» 153 Оп 6 Д. 26 Л П -32.
н4 1 нм же Ф 374 Оп 21 Д. 41 Л 224-236.
Тим же. Ф 130 Оп. 4. Д. 286. Л. 188-189.
Гам же. Д. 287. Л. 69—69об.
к7 Гам же. Ф. 1.30. Оп. 4. Д. 239. Л. 512—512об.
кк 1ам же. Ф. 1235. Оп. 59. Д. 39. Л. 51-52.
к9 1ам же. Ф. 353. Оп. 7. Д. 9. Л. 19—19об.
40 Тим же. Ф. 1235. Оп. 119. Д. 9. Л. 33-38.
91 Гам же. Оп. 62. Д. 3. Л. 64-70.
« 1’1 ЛЭ. Ф. 396. Оп. 3. Д. 89. Л. 12.
91 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 494. Л. 117.
94 ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 2. Д. 16. Л. 118-118об.
95 Там же. Ф. 6836. On. I. Д. 22. Л. 112.
96 Гам же. Ф. 374. Оп. 21. Д. 8. Л. 108
97 Там же. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 2. Л. 90-91об.
9К Гам же. Ф. 1318. Оп. 2. Д. 16. Л. 118- 118об.
99 Там же. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 2. Л. 111- 114об.
100 См Гозман Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на
Допу, 1996. С. 16-18.
f Л. Гм1шчн<н Hiiwaiiwt |><ирыя и «цм < м< it.
В li.uTlti |||1н<1|1 П ГИ1Ч I II I ГЛ 111 Пей ЮПИ > itKilil |||||1|1М ш|» kiMl Mi.il ИИ
статье lliuhii l„*p'iiiiui «Дм юшпгпцпи (чиИюды» киюритси о нсойххут
МОСТИ MHOTOMCpiIIII О II kllMllUCkl ПОТО ItOClipllHIIIH снободы КПК порядки
и основы жи inti iiii/iiiiiii/ivii‘ii.iii.ix личностей и человеческих <'<><>1>|1к< гп
«Определяя, в кикой мерс* человек или парод может пользип...............си сип
бодой при выборе обраш жизни, следует учитывать miioihc другик пен
юсти, из которых пннболее известные, видимо, — равенство, снрвпеи
1ивость, счастье, безопасность и общественный порядок»1. НииГидисе
авторитетные теоретики современного либерализма при знаки bii»ih« и.
целого ряда параметров, определяющих состояние свободы История
нашей страны неизменно демонстрирует необходимость максимп п>но
расширительного толкования таких базисных понятий, как t впПипн,
самоопределение, выбор, рынок и т.д. В массовом сознании ('писк кий
России, как мы уже знаем, в целом сформировалось понимание общ*
ственной свободы вне обязательной связи с индивидуальной свободой
выбора и политической демократией. Впрочем, если вновь обрггиты я *
И.Берлину, он с долей грустной иронии признает, что либеральное ни
нимание свободы является отчасти феноменом идеологии и моральным
императивом: «Быть может, идеал свободного выбора целей, не iipricii
дующих на вечность, и связанный с ним плюрализм ценностей но
лишь поздние плоды нашей угасающей капиталистической цивиин ш
ции: этот идеал не признавали примитивные общества др впостн, и \
последующих поколений он, возможно, встретит любопытство и симнп
тию, но не найдет понимания. Быть может, это так, но отсюда, миг кв
жется, не следует никаких скептических выводов. Принципы не спин»
вятся менее священными, если нельзя гарантировать их вечного суп*»
ствования»2.
Так называемое рыночное сознание безусловно является одним ш
важных аспектов проявления представлений о свободе в массовом мен
талитете. Однако рынок и свободное предпринимательство не гплько
являются неотъемлемыми частями представлений о свободном обш<х ।
ве. Либеральное мировоззрение отводит рынку важнейшую роль в кич<
стве наиболее эффективного способа достижения равенства и сонп/гн.
ной справедливости (ибо только в условиях рынка принимаются iiniiiio
лее рациональные экономические решенения, причем именно и иптарг
сах огромного большинства общества). «Рынок более эгалитарен, чем
любая альтернатива», — так формулирует этот парадокс Рональд Двор
кин3. Между тем, для патриархального сознания значительной части
населения России рынок и социальное равенство, справедливое и., ин
лялись понятиями не только слабо связанными, но и противоположны
ми. В преимущественно аграрном обществе корни такого мироотушг
ния следует искать в своеобразном крестьянском отношении к собст
венности. В.П.Данилов и Л.В.Данилова отмечали особенности отопри
ятия собственности и собственнических прав в традиционных крепыш
ских сообществах, в которых права распоряжения, владения и полыо
вания слиты воедино. Подъем крестьянского движения, в свою очередь,
диктовался проявлениями общинно-уравнительной ментальное!и При
этом, как справедливо отмечают упомянутые авторы, эгалитари im ссщ,
ской общины — это не равенство современного гражданского обили пш,
1.11
и УРПППП, PHI.IIIllI h Ц |Mi 11|>|*||С1||*|||||1 1>П|.|-к||||||||.1Ч Vr'ionilll W 1ШН1.1
НН» II < \ l||<< I IlnKilllllH 1
( io'iiii.i’ini ii>i no к pci ihiinckoMy mciiiii'iniciV oiMt’iiriii cine один фс
иомен, гни iiiiiiii.nt c no incite । пнем 11.1 массовое coiiiiiiiiir процессов мо-
дерн и i.imiii, pn iitcpiiyBiiiiixcH после реформы 1861 i Архаическое миро
uoriipiiBiiie, подвергаясь час1ичпой >розии, не трансформировалось в
iitiiip.nuieiiuH утверждения в крестьянской среде часпюсобственничес-
кою правосознания5. Коммерциализация внешнего по отношению к
крестьянскому миру порядка не изменяла ориентации на традиционные
но1ре6пости. Труд на земле по прежнему рассматривался как первоис-
гочник самого существования, равно как и имущественных прав и от-
ношений. Использование собственности в качестве капитала считалось
предосудительным и не находило морального оправдания в крестьян-
ском менталитете. Вместе с тем, было бы преувеличением не видеть
хотя медленные и болезненные, но все же существенные сдвиги, свя-
juinibie с проникновением рыночного сознания даже в толщу крестьян-
ской культуры. Д.Х. Ибрагимова среди «пластов» крестьянского созна-
ния выделяет в том числе и индивидуалистическое, начавшее вызревать
но второй половине XIX века и получившее некоторое развитие после
вгрдрпой реформы П.А.Столыпина6. Ко времени большевистской рево-
люции элементы рыночного сознания сумели утвердиться в достаточно
широкой социальной среде (но именно как элементы, причем весьма
подвижные и сравнительно легко перекрываемые иными уровнями и
иными ценностной ориентации). Впрочем, крестьянская революция
1917- 1918 гг. породила весьма парадоксальный путь аграрного разви-
П1Я, существенно сказывавшийся на состоянии масовой психологии.
Boi как эти сдвиги описывает известный американский историк
М Левин: «Крестьянская революция превратила Россию в океан не-
болыпих семейных ферм, преимущественно ориентированных на се-
мейное потребление. Для рьгнка почти ничего не оставалось. До этого
«пор.ншения» в сельском хозяйстве существовали группы мелкобуржу-
азных производителей и крупных предпринимателей. Понятие «мелкая
буржуазия», используемое ь отношении большинства крестьян, не
имело особого смысла на этом этапе»7.
Что касается российских; рабочих, то, как отмечал В.П.Булдаков,
'они являлись своего рода переходным классом, связанным своим про-
1 похождением с «полукрепостгническим государственным индустриализ-
’мом и полукупеческим предпринимательством»8. При этом российский
‘пролетариат был тесно связан социальными корнями, культурой и со-
шанием с крестьянской средой. Господствовавшими настроениями в
1 рабочей среде к 1917 г. был социальный негативизм и неприятие «влас-
'iH капитала». Урбанизация и вызываемое ею социальное напряжение
‘порождали психологию фрустрированности в маргинальных городских
сслоях. В.П.Булдаков указал также на порожденную полукрестьянской
"психологией российского пролетариата связь между своими формами
“организации и стереотипами социального поведения и традициями об-
"нщны. Из этого вытекало, что «Общинная психоментальность внешне
Ч|огла уподобиться «высшим», формам пролетарского сознания, точнее
^го разрушительным потенциям. Особенно заметно это было там, где
‘‘•кладывались социокультурные ситуации «завод-рабочий поселок»:
Крупное производство оформляло подобие квазиобщинного социума,
'•1.34
II lill|ll|lllllillllllllll III •НМ|4МЙ,П<1111| II* lllllllllll*1' < 'КЧН Hill |Г'lldlll, II|IIII| 'III
МОЖНО <'III III 11> |1||По>П1Ч ill III 'HIM kllk lllllllll.'lbllVIO группу) HOI III' IHMH
pi.llio'lliol о i и l|lii|Hlil lliHiAiipni. ill) I ИЬурЖУИ llllilil llilc|iOc pilbo'icio ЛПП-
ЖСПИИ ИИ'1Л1|1>| vrpi.P lllldM llpi ilHICIHIICM pilllllllHIO 1И1ЧПЛ Ч11< пик Olli I
iieiiiiH'icckoi о npiiiiiH и iiiiiiiiih и рыночной кулыуры
Гем нс менее, при ш ей нсусloii'iiniociii и iieyKopeiicniioi in pi.iiiii'i
ною созпиння, следус! ii< е же пришить, что и период peiiomoiinii пип
занимало определенные пошипи и российском обществ, o.xiiiiiiiiiuiii
средние городские слои, чисгичпо крестьянство и даже секторе nnyipii
рабочего класса, учи)ывая его поразительную многослойпов1Ь I’ciuuiio
ция, гражданская война и становление новой экономической поднижи
оказали не просто огромное влияние на все ментальные параметры, хи
растеризующие наличие ценностных ориентаций рыночною иши
Представляется, что само предметное определение рыночною coiiuiiiini
в изменившихся после Октября 1917 г. исторических условиях ipeiiyei
корректировки.
Д.Х.Ибрагимова, описывая основные признаки «индивидуален ккп
го», ориетированного на рынок пласта крестьянской психоло1ип (кик
представляется, эти признаки вполне применимы и к «рыпо.............м*
параметрам в менталитете иных социальных групп), выделяв i следую
щие черты :
— установка на обогащение через рост эффективности лично)о хо
зяйствования;
— высокая ценность экономических свобод;
— отсутствие требований социальной поддержки от государе нм10
Соглашаясь в целом с предложенными характеристиками, слсдун
уточнить, что рыночное сознание — это не предпринимательское едини-
ние. Скорее, это — в целом позитивное (или по меньшей мере ней
тральное) восприятие товарно-денежных отношений, частной собеiиен
ности, наличия социальной дифференциации на базе более >ффекпш
ного и производительного труда.
Разумеется, спутанность культурных установок и фрагме..........
ность российской полупатриархальной массовой психологии, резко у< и
лившиеся в условиях фрустрированности революционного и послерснп
люционного времени, не позволяют говорить о наличии каких iiu'in
ментальных параметров в чистом виде. Все они изрядно iiepeiiyuiiibi
замутнены, зачастую эклектичны. Сама связь ценностной орисиiинки с
социальными интересами различных групп представляется неявной и
косвенной.
Анализ сдвигов в массовом сознании, произошедших после 1917 i ,
позволяет выделить несколько иные признаки наличия рыночною мен
талитета (в известном смысле, речь идет об их расширительном ю 1м>
вании). Ориентация на рынок проявляется не только и не столько и
поддержке и моральном оправдании предпринимательской иницпап...........
обогащения, экономических свобод. Колоссальные масштабы paipynic
ния социума в период революции и гражданской войны, его ориешн
рованность на психологию и этику выживания позволяют включи и- и
число основных параметров рыночного сознания следующие:
— поддержку здравого смысла, разумности в социально-экопомнчес
ких отношениях, в том числе и во взаимоотношениях с властями нс гм
уровней;
1.1 >
| >1111 ll< *1 III >11.11< К 11. II 11| >111 Mil III IM II О11СИКГ1 lllilirilllil liiiHOMII'iri'hoiO
lioptlllhil, Iliiilullili'IIIK* ГнЧ I и 1ШГ1ГI||,||OI O, Oipilllill|||i' |>|1 ipVlIIII ll’lll.lllll II |l<l
|||||| il pcilOilioilllnllllblX llp<*n(i|>il lOlllllllHI;
nciipiniiiic iKciipoiipiiiiiiiui собственпости in<viinp< iiiom;
поддержку рыночных, направленных па расширение жопомичес-
кпх свобод uicMciiron ноной экономической политики
Указпипая расширительность в трактовании ориентированного на
рынок сознания связана с тем, что многие, если не большинство про-
ивлений рыпочпоети в массовом менталитете носили не прямой, а кос-
НГ1Н1ЫЙ характер, и, как уже отмечалось, сочетались с иными типами
пеппосгпых ориентаций. Впрочем, косвенные факторы не меннее
важны, поскольку прямых проявлений рыночного сознания было не
столь уж много, и они не были укоренены в культуре. Ключевым для
опенки масштабов проявления рыночного менталитета является пони-
мание юго, что Россия в 1917—1927 гг. являлась в целом страной доин-
лус|риалы1ой, к тому же разоренной мировой и гражданской войнами,
она являлась страной массовой нищеты, в которой бедствовала и едва
riiiiriiina концы с концами значительная часть населения.
Н годы гражданской войны самым массовым и одним из наиболее
важных проявлений рыночного сознания были протесты против про-
рв шерстки, беззаконий продотрядов, реквизиций лошадей, подвод для
армии, скота, конфискаций домов и иных видов собственности. Сюже-
1пм, сшпанным с отражением в письмах с мест настроений неприятия
большевистских экспроприаций, отводится немалое место в книге (в
часI пос।и, в следующей главе, посвященной наличию в Советской Рос-
сии при таков гражданского конституционного сознания). Здесь кон-
спппруем лишь массовость подобного рода апелляций во власть, свиде-
iсныч попавшую об утверждении в менталитете ориентации на непри-
нinc насилия над правами собственности. У некоторых идейных сто-
ронников новой власти, к тому же прошедших все ужасы гражданской
войны в частях Красной армии и при этом пострадавших от больше-
вистских реквизиций (а конфискационная машина не щадила никого, и
чюбой житель страны, любая семья могли стать ее жертвой), осмысле-
ние произошедшего вызывало серьезный внутренний разлад: «В благо-
ыриость за это (т.е. за верную службу новому режиму. Прим. А.Л.,
II О.) у нас, когда мы были на фронте, как у дезертиров или государст-
венных преступников, конфисковали все наше имущество, нажитое
своим трудом на несчастные гроши ... Как коммунист, я не должен
при шавать собственность, но не у всех коммунистов вещи реквизиро-
ваны и постольку, поскольку Государство еще не может удовлетворить
всех гражадан предметами первой необходимости, и нам приходится до-
нашивать и пользоваться своими старыми вещами, так как по спекуля-
।явным ценам нет возможности приобретать»11.
Итак, хотя коммунист и «не должен признавать собственность», но,
когда дело доходит до тебя лично, невыносимо жаль несправедливо (по
мнению абсолютно всех корреспондентов власти) отнятого имущества.
Кроме того, реквизиции подрывали потенциал выживаемости любой
семьи, резко увеличивали риск голода, болезней и т.д. Что же касается
большинства авторов писем во власть, то их антиконфискационная по-
1иция определялась, в первую очередь, протестом против издевательства
над здравым смыслом и нарушения естественных прав людей. Массовое
1.36
< <>1111111111* <*1ППЦ1|<> МЧ1|><11 II IltlllV* IIIMI4X ll|M*liri|IIX I 1 Ill'llll«»l I» ПЛ
СПЛИН II IIIIII|HM IIX llllllKtllHit I 1>П< Ihl'IllllH'lll Ibl I'VIII, II lirillir IIII<14H<< III
l>t'i|>iici«,ii|HHi<iiiiiiiM и iiinut' VHiipniuiiiiioM iiiiiu* и мен ниш ieie lopojirkiix n
сельских «И|Г '|'!(| UllMlllklK I llllHHIHC нерушимое! II • I рУДОВЫХ» < <>(hT
всппическич npun
По мере pnniiiiiiM кри nu <i политики «военною коммупи imii» и iiik t.
мах граждан (оценкой России стали нарастить rpcftoiwiiHii oimchi.i
хлебной монополии и носл-гаппвления свободной торговли Причем ecu.
основания полагать, что массовое сознание населения, до Kpiiiliiooii
истощенного тяготами продовольственной диктатуры, в гораздо ( <олсс
значительной степени, чем эго нашло отражение в письмах, было сори
ентировано в пользу восстановления свободы торговли. Гше iirciinli
1918 г. Советы Саратовской, Самарской, Симбирской, Астраханской,
Вятской, Казанской, Тамбовской и ряда других губерний, где полип
ляющее большинство делегатов представляло интересы крестьянеiпл,
при поддержке делегатов от рабочих приняли постановление об лгмепс
твердых цен и восстановлении свободной торговли. Собственно, ин
действия и спровоцировали большевистское руководство па жор.юр
динарные меры по введению продовольственной диктатуры (iipiiiiiinir
декретов от 13 мая и от 27 мая — о реорганизации нарком ирода и мег i
ных продовольственных органов)12. Той же весной 1918 г. группа пгнэ
вестных членов правления Всероссийского Союза торговли и промыт
ленности в письме в Наркомат земледелия, обосновывая экопомнчес
кую необходимость возврата к рыночным принципам регулирования щ
рарных отношений, указывала, что к дальнейшему усугублению кри ш
са будут вести «... Отсутствие права свободной продажи по вольной
цене товара, выработка которого заведомо потребует затраты значп к*иь
ных средств, затраты, которая может и не окупиться устанавливаемыми
правительственной властью твердыми ценами»13. Деятели Союза пырл
жали уверенность, что «... только снятие пут, стягивающих в пасгоятег
время торговлю, сможет спасти русского потребителя от голода, и толь
ко свободная торговля, осуществляемая под контролем правительспюп
ной власти и, может быть, наряду с конкуренцией, создаваемой опера
циями самой правительственной власти, сможет привести к падению
цен на товары и к поднятию покупательной способности русскою бу
мажного рубля»14. Таково было мнение видных деятелей дореволюни
онной интеллигенции.
Упоминавшиеся же массовые настроения в пользу возврата к св<<
бодной торговле и отразившие их решения ряда местных Советов нос
ледовали после серии нелепых и неуклюжих действий властей в области
хлебозаготовок. 26 марта 1918 г. был опубликован декрет СНК «Об ор
ганизации товарообменов для усиления хлебных заготовок», согласно
которому Наркомпрод получил в свое распоряжение необходимые крс<
тьянам товары. Всего в деревню было направлено товаров на сумму
1160 млн руб. для обмена на хлеб и другие продовольственные товары
Однако к апрелю 1918 г. из предполагавшихся 120 млн пудов было вы
менено лишь 0,4 млн. Характерно, что инструкция Наркомпрода <|>лк
тически упраздняла товарообмен, запрещались индивидуальный обмен
с отдельными хозяйствами и покупка хлеба у организаций, товары
должны были равномерно распределяться среди всех крестьян в случпе
сдачи хлеба всей волостью или районом. Инструкцией к декрету пред
1.17
II1U lilhil'lix h llpllll'K 41*11111’ IICpeiK'IK kill! IH'IIIIOII.I к <ipi illlll hlllllll ItHUlpiKlll
mi'iiii )n> iipiiiiriiu к iipeiipiiniciiHio Hiii.ipi iii iipvuii» oiimi па и премию
lieillloic III CtlllCilcillllC II lll.lhil’IKC XJIClul HI Ol>i|>*<’ kpi'IlkllH MilHlklll При
ном ')(>', П1.1ДСНС1111ЫХ для louapooCiMCiia Toiuipon было просто захваче-
но. особенно и Сибири и на Украине15. В массовом гошапии, но исей
игрой।пос।и, едипс) венной действенной альтернативой ним нелепос-
1ям было восстановление рыночных принципов связи между городом и
деревней. Однако далее последовало введение продовольственной диктату-
ры и карточно-распределительной системы в виде классовых пайков.
Есть все основания полагать, что массовый менталитет к концу
раждннской войны еще в большей степени был сориентирован на
выход из кризиса на базе свободы торговли. В какой-то степени, в дан-
ном вопросе «бытие определялось сознанием»: значительная часть снаб-
жения населения продовольствием в годы гражданской войны все равно
лк или иначе осуществлялась на рыночной основе. Так, в 1919 г. рабо-
чие трех наиболее «красных» регионов: Москвы, Петрограда и Ивано-
во Возпесенска получали по карточкам в среднем не более 29% всех по-
рсбляемых продуктов, остальное же покупалось и выменивалось у ме-
шочников16. Власть не просто проигрывала борьбу с вольным рынком,
по и <1 части была вынуждена мириться и считаться с его существова-
нием. Об этом свидетельствовала сделанная в 1919 г. робкая попытка
чле1ич11ого восстановления уничтоженной было легальной торговли,
i.e. речь шла о выведении части теневой экономики в свет. Так, поста-
новлением Президиума Моссовета от 30 апреля 1919 г. была разрешена
свободная мелочная торговля ненормированными (немонополизирован-
пыми) продуктами, а также торговля всеми изделиями кустарного про-
п июдсгва, заграничными товарами и т.п. (подобные процессы получили
рлпиние и в других частях страны). При этом рабочие кустарных пред-
прими^ получали по 15—20 тыс. рублей, что было в 10 раз больше го-
гуд (рсгвенных тарифов 1919 г. Не удивительно, что рабочие государст-
венных предприятий бежали с них на кустарные производства. Положе-
нию не очень помогали и попытки власти ввести принципы материаль-
ней о поощрения в государственной промышленности, в первую очередь
п.1 топливных, горных и металургических предприятиях. В соответствии
с решениями IX съезда РКП (б) в 1920 г. в промышленности стало вво-
лп ii.cn натурпремирование. Тем не менее, по сведениям комиссии
IIЦП К по борьбе со спекуляцией, в 1920 г. в стране существовали кус-
....... предприятия, работавшие исключительно на вольный рынок и
плечи тывавшие до 2000 рабочих17. Логика экономических процессов
пси1менна: открытая весной 1919 г. лазейка для развития легальной
частной торговли была использована предприимчивыми гражданами
для попыток расшатать всю систему государственной монополии. В ас-
сортимент открывшихся мелких лавчонок сразу же попали в том числе
н нормированные товары, не подлежавшие свободной купле-продаже18.
Так или и иначе, на уровне обыденного сознания в период разгара
|ражданской войны и военного коммунизма появляются возможности
воспринимать свободу торговли как нечто отчасти легальное и не впол-
не преступное. В ноябре 1919 г. мелкий лавочник Л.Апельсин, подверг-
шийся обыску с конфискацией, жаловался на это печальное обстоя-
1ел1.ство М.И.Калинину, упирая на свой законный статус: «В настоя-
щей трудной минуте, когда человек питается хлебом и чаем и то в ог-
I3K
p.iiiirii'iiiiiiM hu<iii>ii>> ih«, Ю1П1Ч1111 hi>111.1111 HI Mini пмгск и II nil (tiikiipiiH,
lipOIIMI! HIM, kn|ll|H.|M 11 >| >11 >llfl‘I II 1>1К|>Ы1<> II. Ill» liukll l.llllllll III 1’4 Clllllll'It*
ЛСЙ, lolipill IMI«|. Ilin II 'III HUI, *1111 Н11Ю1КИ11 I IIUIIK llllll C Clll'Kyillllllll Й
61,111, OIII.I III- Mn*CI«14
HmCCIC С H’M, i|iVII<lilMrlllilll|.IHIC llpol UllopC’llie l.lkUIO'lliniH l> II HIM,
что ociioiiiiiiU iickinp их yihipi ini'iiiioU политики (>ыл Ii;i11p.iline11 n eiopo
ну peiipecciiiiiioio iioji.uiueiiiiii noGoii частной n11niiii;iiniii.i 1leu iMriinn
расширялась и принимала псе. более всеохватывающий харакк'р ciicicmii
продразверстки. Так, уже в мае 1918 г. Наркомпрод принял iiori.nioivie
ние «О порядке поставки скот и выполнения нарядов па скоп и мясо»,
в котором предписал губпродкомам «... в случае недостаточности Лобро
вольных предложений ... назначить реквизицию скога и мясных при
дуктов со скидкою 15% с твердых цен»20. 23 марта 1920 г. был ....................
Декрет СНК «Об обязательной поставке скота на мясо». В iuip.ii p.n|>i I
декрета устанавливалась обязательная поставка скота на мясо и норялке
разверстки по всей территории РСФСР. Параграф 9 воспрещал cuoilnn
ную продажу скота и мяса, а соответствующая инструкция II ipKoMiipu
да его местным органам подробно расписывала нормы посыпок по всем
видам мясной продукции и категориям скота21. Систематическое пл
ступление на любые проявления частной инициативы принимало
самый широкий характер и било по самым разнообразным целям Пн
пример, еще в мае 1918 г. вышел циркуляр Центромасла Губпролкомнм
«О борьбе с кустарными маслобойнями», действовавший на всем про
тяжении военного коммунизма. В циркуляре провозглавалось намср<
ние вести решительную борьбу со «спекуляцией кустарных маслобоен-
идущей в ущерб «общего государственного плана снабжения паселе
ния»22. В 1920 г. в целях борьбы с частным предпринимац'лынюм
были закрыты и опечатаны ветряные мельницы, и крестьянам прихолп
лось ездить на паровые мельницы, которые были даже не в каждом
районе и не принимали на оборот малое количество кулей23. Подобные
примеры можно множить и множить. Репрессивно-запрети1елы1.1я п
вместе с тем двуличная и противоречивая политика большевис1скоп*
правительства вызывала болезненную психологическую реакцию у пасс
ления, вылившуюся в конечном счете в массовое отторжение практик
и идеологии военного коммунизма, в требования свободы торговли
Нами уже неоднократно отмечалась противоречивость, эклектпч
ность и фрагментированность менталитета людей революционной поры
Разумеется, крах старой России и сопутствовавший ему психологичен
кий кризис позитивного восприятия всего, на чем было основано лоре
волюционное общество, не могли не сказываться на параметрах массп
вого сознания. У многих людей понимание необходимости возврат к
большей экономической свободе соседствовало с не вполне рыночными
и вовсе нерыночными представлениями. Житель Петрограда М Берс
зин, направивший в 1918 г. записку в Совнарком по поводу упорядочи
ния продовольственного дела, утверждал: «Сделать это возможно лш»я
ким способом: первый — отменить продовольственную монополию, юн
это было сделано в Французскую революцию, чем было спасено iki.hii
жение, но одновременно создать стройную подготовленную оргашна
цию по надзору за торговлею и реквизицею, беспощадному преслсдопа
нию спекуляции, , нормировке товаров и созданию на все продую ы п
предметы массового потребления такс, требуя их исполнения вплон. ди
вооруженной силы.
139
Второй roi/uiii, пн местах снабжения opiimnioiuuiiii.k .miiapaibi,
как но снабжению, так ранни и наблюдению за lopioniicio, иосгапив тс
и другие и iio.iiiii.iii контакт, создать пооруженную силу, достаточную
адм отбранил и шпиков продуктов на местах и охраны поездов от раз-
ip.iGjieiiiiH и путем учета нормирования всех продуктов и предметов мас-
совою шнребления, строгого нал юра, реквизиций и конфискаций, по-
вышения |к*прсссий за нарушение прав торговли и спекуляцию, ввести
таким обра ом страну в нормальное положение по продовольствию»24.
Предлагаемый Березиным своего рода «военный коммунизм с чело-
веческим лицом» был всего лишь отрефлексированной более образован-
ным человеком идеей, витавшей в массовых общественных настроениях
периода (ражданской войны. Вроде бы, свобода торговли — хорошо, но
спекуляция, обогащение и т.д. — плохо. «Чистый» коммунизм, осно-
ванный па навязчивой идее полностью ликвидировать рынок, хорош
юлько как теоретическая установка, однако в реальной жизни он не-
осуществим и даже вреден, — это начинали понимать даже многие сто-
ронники повой власти. На многих уровнях массового сознания в тот
период проявлялись получившие отражение в письмах мучительные по-
пеки «третье,io пути». В основе этих поисков — стремление видеть эко-
номические выимоотношения между населением и властью, государст-
вом и обществом построенными на началах разумности и большего
пр и маш тма, стремление найти выход из экономического тупика воен-
ною коммунизма, не возвращаясь в старую Россию, но и отказываясь
от крайностей хозяйственной диктатуры.
Несомненно, в период нэпа «рыночные структуры» менталитета жи-
iriieii Советской России значительно окрепли. Д.Х. Ибрагимова на ос-
нове кошеш-анализа писем в «Крестьянскую газету» констатирует, что
•шп1шшдуалистский» (т.е. явственно ориентированный на рынок и сво-
oo/iy предпринимательства. Прим. А.Л., И.О.) профиль ценностных
ориентиров части крестьян уже в начале 1920-х гг. предстает не как ис-
ключи i ел ы юс гь, а как «некая динамизирующая целостность»25. Далее
ли юр делает вывод, что в сознании сельского населения в период нэпа
весьма устойчивой была ориентация на «социально регулируемый
рынок путем юсударственно-централистского вмешательства»26.
< 'лелует оговориться, что Д.Х.Ибрагимова использует, главным обра-
|ом, материалы 1923 и 1924 гг. Более широкое изучение писем во власть
периода и ша показывает, что рыночное сознание в крестьянской среде
иш1Я'1ос|> какнорией неустойчивой и лишенной гомогенности. По мере
и.|р.1с1.1пия кризисных явлений в нэповской системе к концу двадцатых
IO/IOII, н крестьянском менталитете, наряду с кризисом восприятия по-
ди шки государства в деревне, наблюдается поляризация позитивных и
iiciaiiiiiiibix оценок нэпа.
Похожие тенденции развивались и в настроениях представителей
других социальных групп. Расширение зкономических свобод вело к
усилепию рыночных элементов менталитета, что и свою очередь укреп-
ляло социокультурную базу нэповских реформ. В ном отношении весь-
ма поканиельна дискуссия вокруг шамснитого письма Владимира Я
М II Кичипнпу В «Крестьянской laicic» in II апреля 1926 I. было
опубликовано письмо некого Владимира Я in игрений Добрая Крепшы
< Иесгкой ।уперпии, о ни дивленное «Где мои imiioiiuhiiioiiiihh lacayiii?» В
нем .пнор Aaaoii.i'icH пл го, что. прослужпп я Кр/и пой Армии и 1922
In
1424 и iiiKiiiirM, в нч> loiiiiii-' и|м мн «и- 1|>н<и>|111.||| и iiiniiiui Пинии
мир Я. НОНН ИМ 11'1 нриЛнгМу ||(1401<'й (I'blMHi, KlIMCIICII, JlUIOIIItCN, Кили
НИН И лр ), * llllVHIIIM И HlipnilHIN ЛОМИХ II ИолучиЮЩИХ ПОДЫШИ OKU|« lt.l
«Итак, где < iipnn, iaiim«< 11. Мы ныли рабами и Нулем, пошму 'но мы
темны».
В последовавшем oiihih Калинина стави iaci> более широкая пробив
ма имущесни'1111010 iiepuiieiiciiiii при новом строе27. В многочисленных
откликах на письмо Владимира Я , из которых была опубл иконт in лишь
незначительная часть, прослеживается широкая палитра а и лидов ни cv
щество новой экономической политики, на проблемы нерiiiciiciua и
бедности, на роль частной инициативы в экономике.
Одно из наиболее ярких писем в рамках дискуссии, в ко юром и
концентрированном виде проявилась «рыночная менталыюшь» hjhoii
ской поры и оформлено ее дискурсивное выражение, было погашю
М.И.Калинину торговцем Ш.М.Данькиным. Дискурсивная cipaieiiiM и
данном случае весьма важна; особенно обращают на себя ипимапш
многочисленные ссылки на наследие Ленина, сопряжение защиты чао
ной инициативы с защитой социализма и т.д.: «Советское пр iiiiiicjimi
во нашло нужным и даже необходимым привлечь частный динара i и хо
зяйственном государстве, использовать его гибкость, способное!и. уме
лость, приобретенные ими долголетней практикой, для усыновлении
хозяйственности страны, разоренной и разрушенной долголетней внеш
ней и внутренней войной, также для распределения товара между шп г
лением, пока кооперация научится и будет способна к эюму 6ei
частного предпринимателя торгово-промышленное хозяйство не мож<п
быть развито, таким образом, хозяйственность страны не можез бып.
установлена.
Советское правительство, как вся Европа, или сказать, весь мир. го
вершенно правильно оценило полезность частной инициации.) в югу
дарственном хозяйстве ... Правильно было сказано покойным Hni.il
чем — частной торговлей построим железно-бетонный мост, по кторо
му смело пойдем к светлому же будущему — социализму»2**.
В дискурсивном отношении также обращают па себя ihiiimuiiib
такие аспекты проявления рыночного сознания в письме Дапькипи, кн»
апелляция к здравому смыслу, к универсальности междупаролпою
опыта использования частной инициативы, к признанию приемлемое гп
критериев эффективности экономического развития для того, <поПы
считать тот или иной процесс «социалистическим» по духу и niiyipcii
нему содержанию.
Вместе с тем, нарастало ментальное и культурное отторжение и шп и
всего, что было связано с рынком и экономической свободой Псдо
вольство ходом дел в стране вымывало островки либеральною coihu
ния, приводило к тому, что нэп, рынок и частное предпринимап-лы пю
составляли негативный ассоциативный ряд с бедностью. iicpancin том,
безработицей и даже бюрократ imom. «Ведь мы перещеголяли и ш и в
нежелательную сторону и очутились перед лицом бюрократ imu IL
пролетариат победил пшошкий ук ion, и этот пзповский уклон в лпш
бюрократизма окутывает и побвжл«С1 пролетарскую мпссу, ибо Споро
крагизм окалывается сильнее нролстириата», — писал М И Kiiuiiimiiy в
i шусте 1426 I. украинский коммуиш i ('iiiii.ko2**. В письме. (ношпу, пи
писанном в шопе 142/ , пионер < iimhiii.koii поверие! Иожлю плоды
141
<ti<iii\ pa iM i.i ill'<-11 ii II >li ioihhic моей пли, перше ihiiuii. и монах вы
piinoiajioci. npejici.iiuiciine, чю булю бы деньги вырвАимнся и форме
р.|(м uni Формула будс! hikobj пока существую! депыи, не исчезнет в
мире рабство, следовательно отсюда вытекает, что рлбетво распростра-
пяе1ся не только на тираничные буржуазные государства, но также и
на СССР»30. В 1926 г. пастух Варламов в концентрированном виде
сформулировал антирыночные и антинэповские настроения широких
масс в письме в газету «Батрак»: Я все-таки искал правды везде, но нет
и не будет. Почему опять богатеи нажили капиталы, что и думать
cipaiiiHo, и власть им и партия ничего не делает? Раз есть коммунисты,
о почему нет коммун, а есть частный капитал?
Мы согласны быть чистыми коммунистами, каких еще не бывало.
Pai все общее, то должно быть по-коммунистически»31.\
Симптоматичное утверждение: там, где нэп, рынок, \де извлекают
прибыль и т.д. — там «нет правды». Подобный дискурс свидетельствует
о высокой степени культурного отторжения всего, что несло с собой
расширение экономической свободы в двадцатые годы.
Парадоксальные вариации проявления рыночного и антирыночного
со щания в годы новой экономической политики буквально пронизыва-
ют один из наиболее многочисленных видов писем по власть, тот, ко-
торый Ш.Фицпатрик именует в своих работах «письма о злоупотребле-
ниях властью»32. Речь идет об обвинениях в злоупотреблении властью
со стороны прежде всего местной бюрократии. Действительно, сталки-
ваясь с низовой бюрократией в повседневной жизни, народ именно на
основе этих контактов зачастую делал выводы о состоянии дел в стране.
Как отмечает в коллективной работе «Россия в эпоху НЭПа» У.Розен-
берт. сложность и конфликтность взаимоотношений между городом и
деревней, государством и обществом, управляющими и управляемыми
|ребов.тла интенсивного посредничества со стороны государства, при-
чем еще только шел поиск механизмов примирения социокультурных
противоречий и консолидации социальной базы нового режима33.
Пи юная бюрократия, еще слабая и неэффективная, но вполне дес-
потичпая, алчная и, вместе с тем, как правило, настроенная антинэпов-
еки, не могла связно выполнять эту важнейшую функцию. Тем не
менее, в двадцатые годы режиму постепенно удалось охватить нитями
управления и контроля как город, так и деревню. Логика процессов со-
цш1111>поч|олитического развития была такова, что партия обрела и кон-
ей пилировала в тот период новую специфическую социальную базу в
шце бюрократии. При этом свою роль играл определенный парадокс
общее (венного сознания: в той или иной степени антибюрократические
пап роения были присущи не только низам в целом, но и партийной
массе Ч Как уже отмечалось, недовольство бюрократией со стороны на-
селения нередко выливалось в недовольство нэпом, рынком и его ос-
новными принципами: «... Рабочие и крестьяне рассматривают нашу
пошнику и приходят к выводу, что с лозунгов диктатуры пролетариата
перходя! к лозунгу диктатуры бюрократизма и мелкой буржуазии. По-
чему >roi вопрос выдвигается пролетарской массой? Потому, что Ha-
ck подая за действием наших органов управления, которые всецело ото-
рвались oi ниюв, от пролетариата и становятся чужими пролетариа-
IV» *3. Манипулирование общеа тпенпым сознанием уже в те годы при
посино весомые плоды с одной сюроны, лозунгами политических кам
11.»
наний псп iMriinn । | hi и 1ин и и i, |ui* iinip* ни*' n piiiiniiiie paDoni кран
гьяпской ii iiiivi|iiiibi|iiiilliinil и mii* paiuu*, и c ipyioll .niiiioiiipnkpu
тичеекий iiai|ini Mm । nHiiiii 11> iiiaiiiiii iioibojbiii капали uipoiuni. ue/iorion.
CTBO II lllllipilll'li'llllll IIOil'IHHHblX linilOnillfKlill BCCX НСЦ* — «KpoilOllllilll
нэпманов», ks'iiikim, iipninn рынка n ikoiiomibicckoM свободы в целом
Несомненно, свою роль inpu'ia и инуipiniapiнfin.ivi ьорьба, также in
пользовавшаяся n Hiiirpciax формирования определенных мсшальных
ценностных установок
Чрезвычайную Hpoiинорсчиноеть восприятия массовой психо iolней
проблем рынка в двадшпые годы можно проследить на двух примерах
отношении населения к кооперации и к безработице. Обшест-пспные
настроения вокруг этих важнейших, центральных проблем coiiii.i нып<
экономической жизни отражают широкую гамму подходов и coniiokV'ib
турных установок, существовавшую в нэповской России
Кооперация в письмах с мест
Одной из наиболее животрепещущих проблем, волновавших сень
ское население в 20-е годы, было состояние кооперативных opiiimiia
ций и их роль в жизни крестьянства. Причем важнейшей меркой, с ко
торой крестьяне подходили к оценке властей как в центре, гак и на
местах, была способность проводить политику, которая отнечялн бы их
экономическим интересам.
Спектр крестьянских и иных воззрений на сущность и роль конце
рации был весьма широк. Немалая часть населения страны видела и ко
операции экономическую альтернативу свободному рынку. В iiiici.mi
кустаря С.Игнатьева в редакцию «Крестьянской газеты», написанном в
1923 г., описывается борьба частного капитала во Владимирскоп облж
ти с кооперативными объединениями кустарей. Капитал «... синив пн
чинает свою излюбленную работу — раздачу сырья для iieopr.inii 1011.111
ного кустаря, кладя все барыши от кустарного производства и спой кар
ман. Назревала безотрадная дилемма для кустаря и самодовольная jpni
предпринимателя: «Так было и так будет!» Но в середине 1921 юна ни
положение стало резко изменяться в сторону кооперированною кусгп
ря»36. Вся ситуация рассматривается автором исключительно скин и.
призму классовой борьбы и сопутствовавших классовому соцшпию
идеологем, факторы оптимизации производства, эффективноеш и ноле
сообразности в расчет не берутся. В целом, проблема коопсрироппнни
кустарно-ремесленного производства отражает главную колли нпо меси
и функций кооперации и роль государства в этом процессе и голы и ны
В 1923 г. в кустарно-ремесленной промышленности было согрслою
чено 58% всех занятых в промышленном производстве. Причем 77ЯЬ
кустарей находилось в деревне. Последние производили 70% валовой
продукции кустарных промыслов, из которой до 80% потреблялось и
самой деревне. С самого начала и иы осуществлялись меры, iianpaniirii
ные на установление государе) пенною контроля нал кустарем, нредш
всего, путем его кооперирования Кооперация расематрица ысь кик ин
струме)। г осуществления контроин, шт юра и управления государством
этим обширным сскто|юм чш гною npijiiipiiiiHMaicjbciibi piAoioA в
ном направлении с c<Tiiu(ipii I9 '| । шнимилея I л.шкус|пром, t !•>’ ’ ।
pcaiin lainiM кустарных iiiui'iiiii пи mii nix iiiiu*iiii была осушгегн'нны к t
11 I
cio |i.i i|i< «< пин и по у incpA iciiiii.im им ценим Ho ih < y« ii hbi ужсею
411II. hoilipojll. Ill kyellipilMII С ПОМОЩЬЮ KOOIIt-pilllllll и JO с годы пыли
мачо н|><|» кишны к 1424 г. и стране было всею II ««.и промысловых
артелей с 100 пае членов (около 20% всех кус«арсй). К|юме того, около
(>0'> пр«елсй не входили в систему промысловой коонерщии и не под-
вергались ее «руководству»37.
С точки {рения ментальных параметров вышеприведенный пример
покатывает, что настроения вокруг проблем кооперации явились полем
сюлкновения, а подчас и причудливого переплетения рыночного и
янгирыночного сознания. Помимо взглядов на кооперацию, как классо-
во приемлемую альтернативу свободному рынку, были распространены
се оценки в качестве способа примирения рынка и социализма. «Тов.
Лепин написал статью о кооперации, указав в ней что в наших услови-
ях кооперация имеет громадное значение, но вовсе не исключает, как
мне думается, других хозяйственных ответвлений, чисто буржуазных
путей развития под контролем советской власти ... Многие члены ко-
оперативной организации, использовав ее содействие до известного
предела, уйдут из нее искать счастье в самостоятельной работе в более
широком масштабе.
Гак было в дореволюционное время, и так будет впредь», — писал в
1925 г. М.И.Калинину учащийся Тимирязевской сельскохозяйственной
академии, выходец из крестьян Самарской губернии Ф.Уваров38.
Между тем, у большинства корреспондентов власти был несколько
иной угол зрения в вопросах оценки кооперации, ее места в структуре
рыночной либо социалистической экономики. И это было связано с яв-
лением, о котором мы упомянули на примере с письмом участника кус-
।арно-ремесленной копперации. Речь идет о роли государства в коопе-
ра1ивпом строительстве. Вопрос о налогах — центральный в экономи-
ческом крестьянского населения в двадцатые годы, сколь болезненным
и животрепещущим он ни был, скорее относится к сфере восприятия
рядовыми гражданами политики властей в целом, на уровне общегосу-
дарственного курса в области экономики. Проблема же кооперации и
кооперативных организаций, наоборот, пересекалась в сознании насе-
ления с деятельностью местной, низовой власти. Крестьяне не склон-
ны были видеть в системе кооперации некую разумно выстроенную
самоунравляющуся, демократическую структуру, при помощи которой
деревня сможет «эволюционно перейти к социализму». Наоборот, вос-
прпя1ие многими сельскими жителями реально существовавшей в годы
и )на кооперации диаметрально противоположно этой идиллической
нравокоммунистической схеме. Кооперативные организации виделись
как некое поле деятельности начальников-назначенцев, как еще один
hi инструментов государственной политики, чуждый подлинным инте-
ресам крестьянства. В представлении большинства сельских тружеников
целесообразность государственная и целесообразность крестьянская —
но дне совершенно разные вещи. Кооперациия как некий отросток го-
сударе «венного аппарата, которому чужды рациональные мотивы эко-
номического поведения — такой образ наиболее распространен в пись-
мах с мест. Конечно, авюров писем возмущает, но отнюдь не удивляет
ситуация, при которой интерес «рудового крестьянина состоит в укреп-
иении xoBiiiciiia и taiioie о благосостоянии семьи, а интерес местного
чиновника (включая pniioiiiiiKii кооперации) — во всяческом препятст-
111
иопшпш xtiMV I in» к in.ин tn»ii>iipv<*i ИX ii<m»n>i<jiiiiiiiii' jiriirr'ЩМЦ hi
CllLlCMI.I KliolH I'tlllllll I hiirlli Положения II ИГЛНХ ЛИЧНОЙ НкЖНПЫ, ПО) HI II
eina и коррупции Полипными iipiiMi рамп OvKn.itn.iK» шч ipni iiiiui.mn t
MCCI Гик, KV|*< Illi I II 11.11111.1» inline I II CIIMOM Ш1Ш1.ЛС II IIIOIICKOIO IlCpIIOtlll
«...Kapi oiKini.i kiim усыпим коонср и ином ((окном) получено n i ly
бернского coioiii Kooiii'ptininon около 1000 и соли Уездный coioi ко
оперативок, иместо ioio, чтобы распределять соль по полостным коопе
ративам, оi крыл С11екуля1И11пую лавку и наменял соль* каждый пул
соли на два пуда 10 фунтов ржи. Те крестьяне, которые имели ггпрый
излишек хлеба, привозили в город по 80—90 пудов и промвнипялн пи
соль... Таким образом, уездный союз Каргополя, спекулируя ro.ui.io,
отдал ее в руки спекулянту. Заведующий союзом кооперации Борис Ни
колаевич Попов также ведет спекуляцию солью, взятой также и) коопе
ратива, меняя один фунт соли на шесть фунтов ржи»39.
Еще более вопиющую картину описывает уже в 1925 юлу жшель
села Царевщино Мокшанского уезда Пензенской губернии Г Пехоро
шев: «Кооперация все видов и назвний, ломанного гроша не стоит и
своей полезности, в своей работе. Сельско-Хозяйственная проторгопи
лась в трубу без дыма. Члены правления пропили последнее имушс< тип
как-то горшки, ухваты, чугуны и т.д. и сами находя юя пол судом п
следствием, а источник попойки «лавка» запечатана кредиторами и 041-
видно скоро пойдет с молотка. Не в лучшем положении находи гея и
потребительская Кооперация, имея из 28 на свою долю 8 крупных хи
шений и преступнечискую прошлость. Из 300 домохозяев села <о< гонт
пайщиками в кооперац 50 человек, да из них половина служащих ко
операции не доверяют в кредит ни товаров ни денег на большие суммы
Да и как доверять-то? Член правления Волчков, ведающей шкунклмп
товаров, пьянствует во всю. В самом правлении нет контактное i и и
единения в работе и на заседании одни личные дрязги... Все пайщики
заинтересованы только в своем личном кармане, но нс в улучшении ко
операции»40.
Сравнение дореволюционной и новой,коммунис1ической коопсри
ции крестьяне делают не в пользу последней: «...в старой дореполюпн
онной кооперации тех растрат, хищений и подлогов нс было и коопе
рация имела доверие от населения и была ею удовлетворена и моиы
конкурировать против частной торговли, а современная кооперация на
сует вовсем. Чем дальше идет тем хуже становится»41.
В глазах крестьян кризис, который переживала система коопершпп1,
был связан в первую очередь не с финансовыми затруднениями н<
достатком кредитных и оборотных средств, либо с нехваткой loMipon, а
с бюрократическим характером построения кооперативных opiuiniia
ций, превращением последних фактически в вотчину местного инпмритл
власти. «В чем же заключаются недостатки современной коопс|шции’* II
как их излечить? Недостатки в ней появились со дня основания < one1
ской кооперации. Самая главная причина назначенчестгю и коопгрп
ции, не свободные выборы. Этим сразу все дело испортили и поприпнгь
его очень трудно. Сейчас — строго выборное начало, а опеки около ко
операции еще очень мною, да и старые командиры не хотят i><icniii>in
с насиженным местом. Л ппшн крс< наше гак напуганы военным ком
7 7173 14 ,
MVH11 (MOM и iiitmii <*io проемами, 4io o'liiviiU lir |nin< । 1(1 И iici пока
но/iptu ici Mo.no/ioe noKoiii'iiiit*. u ri.ipor yxipei»1^
каким obpinoM, ni-iiicjii.iioi и. кооперации и « iiniiiipiihi i io'ikii ipe
пни hinipoiioio cociaiiii («командиров») accoiiiiiipoiiiniiu i. у некоюрых
крепыш с периодом поенного коммунизма. Понятно, чю воспомина-
ния о рскпи шциях и насилии никак не способствовали росту доверия к
советской кооперативной системе. При этом непонимание вызывала
гама необходимость и целесообразность существования кооперации в
условиях, когда она сплошь и рядом была экономически невыгодна,
убыточна и проигравала соревнование частному капиталу. В описании
I Пехорошева конкуренция за рынок в селе Царевщино между местной
кооперацией и частником происходила с полным перевесом последнего:
«В течение года кооперация имея хорошую чайную с хлебопекарней по-
несла «дефицит» в 450 рублей? И это в селе, где каждую неделю бывают
большие районные базары. Находящаяся же лавка рядом с кооператив-
ной гр-на Паняева и К° идет в гору, успешно развивает свою торговлю
и пользуется большой репутацией среди населения. Паняев торгует на
5 процентов дешевле и качественне своими товарами. Он имеет до
1000 руб. своего капитала и никому не должен. Кооперация на днях
сдала ему не пошедшую в прок чайную и хлебопекарню, в которой он
ожрываст и торговлю русской горькой»43.
Подобные примеры «успехов» кооперации не могли не рождать у
населения убеждения, что она существует не для экономических, а для
политических целей, не для крестьян, а для начальников. В общем, та-
копой опа и сознательно формировалась властью в течение 20-х годов,
риссмагриваясь в условиях слабости всех элементов местного управле-
ния как один из наиболее эффективных инструментов социально-поли-
гнческого контроля. «Организованный крестьянин» мыслился как крес-
п.япип, организованный партией и находящийся под присмотром ее
ин лычепцев. Несомненно, возможности здорового развития кредитно-
сбытопых и прочих рыночных форм кооперации сильно подрывались
нс (опарным характером большинства крестьянских хозяйств. Это резко
уменьшало экономическую заинтересованность в развитии и демокра-
тапни системы кооперации, заставляло людей сторонится коопера-
IHIHII.IX организаций как неких образчиков коммунистической бесхо-
BIHCIценности. В целом, судя по письмам нэповского периода, идеи
кооперативного социализма» вряд ли широко владели крестьянскими
умнми «... современная кооперация больна страшной болезнью вроде
чумы, и ее надо сначала вылечить и сделать надлежащую дезинфекцию,
чтобы шраза не возвратилась. А то современная кооперация будет пло-
хим фундаментом для социализма. Социализм может от нее заразиться
н потеряет свое специальное назначение», — писал в 1926 г. М.И.Кали-
нину крестьянин Ярославской губернии Н.Пастухов44.
Между тем, руководство партии было в курсе реальных проблем ко-
онср|ции и сути высказываемых к ней претензий со стороны массы де-
ревенских жителей. Более того, эти вопросы обсуждались коммунисти-
ческой верхушкой и делались попытки переломить ситуацию и оздоро-
ви н> 1иаимоотношения кооперативных структур с крестьянством. Так,
ни шссдании Почт бюро ЦК РКП(б) 3 января 1925 года в выступлени-
ях прсдс.сдптеля KoMt|>p.ikiiiin ( епьскосоюза Г.М.Каминского, предста-
116
ПИ IГ'It'll pvhouii'li IHrt IIMI |<i nil K’ ll.t h tilt II lipoMbll Допой кооперации
JI M Xnil'IVhii II i II • < pi 41 I II|||>IIIY'IHIIII pi'iHllll Il1'll*< Mb OlH'llkll I lit lOH
ПИЯ деII I Hill>|>l|I|«И I II l|pl|il!lllll<- llollcpilH К кООПСрПШВНЫМ Opi IIIH1 шин
ЯМ CO riopilllbl My» III II, II ||||||> IIIIIIIOM ХВр13К1Г|Х* СПМОСТОЯТГЛЬНОСТН UH
ЮНЫХ HKIIM'H II Illi yii lllllll таборное ill, о Jlpyi ИХ llliiciiilblx odM Illi
письмам бопсшях i оценкой коопсрпивпоЙ сисгемы4\ Однако добить
ся реальных Стином к лучшему нс удалось. Представляется, что причи
НОЙ ЯВЛЯЛИСЬ фуНДИМ! 11|||>1Ы1ЫС противоречия II ШОВСКОЙ СПС1СМЫ, п
которой экономика янляцпсь инструментальным средством обслужини
ния политики, факюром подсобным и подчиненным. С пой точки ipr
ния, развитие кооперации как инструмента рыночного pciyjiiipnii.i
ния,как канала накопления капитала в конечном счете расходилось с
интересами коммунистического государства и правящей группировки
Рыночное сознание и безработица
Переход к нэпу стимулировал процессы социальной дифферентп!
ции и привел к крупным изменениям в укладе жизни широких слоги и
соответствующим сдвигам в общественной психологии. Одним из фак
торов, влиявших на общественные настроения, было колоссальное про
тиворечие между обещаниями «всеобщего равенства и справедливое!и»
и реальной жизнью, усталость от тягот повседневной жизни, бгепри
светность нищеты. Хроническая бедность и страх ока за i ься за поршами
предприятия вызывали у рабочих чувство беззащитности перед upon inn
лом государственной машины и способствовали развитию тенденции к
приспособленчеству.
Безработица поразила все профессиональные группы и слои и.н е i«
ния, но основную часть потерявших работу составляли бывшие рпбш
ники госсектора (90% всех рабочих и служащих). Нарастание Gcipaon
тицы в первой половине 20-х годов было в значительной степени yui
лено возвращением в города бежавших от голода и холода и период
гражданской войны жителей, а также массовой демобилизацией из
рядов Красной Армии в 1921—23 гг. было уволено более 3,5 млн. чело
век. В структуре безработных первоначально преобладали ршючш
(более 50% из них — квалифицированные); лишь во второй ноло»и|ц
20-х гг. удельный вес индустриальных рабочих обрел тенденции) к спи
жению, дойдя до */s общего числа безработных. Всего к копну и шоп
ского периода в стране насчитывалось 1,5 млн. безработных или 15'<
общей численности рабочих и служащих. Застойная безработица по
рождала такие социальные пороки, как алкоголизм, воровство, иршли
туция и т.д.46 «У нас сейчас стало, как в буржуазных странах, где мл* < л
безработицы. Рабочий ходит, ходит на биржу труда и уходиi ни с чем
Отправляется заниматься воровством, где за это по головке иг i чп
дят», — констатирует в газете «Батрак» безработный из Саратовской i\
бернии47.
Сокращение в госучрежцепиих касалось прежде всего hciiomoi атепь
кого персонала (а это и noininuiioiiicM большинстве были женщины)
«Сколько надо вьппаТь барышень, чюоы сэкономить 22OUU руб 9 Ди
еще нрос1игуток рпзпелен я « ыгу*, шкой мшив звучи! и письмах
/•
I 1,
< срслпны *(> ч и iici i.mii 'i.и ioIN. OcoCiciino ocipo in ipiiiiniпил (и сочс
пиши < iихii|>и к<piiorii>io) сражалась на noapai ниощс м поколении
•Они шрижток и венерическими болешями и принуждены были стаи»
убийцами, и |1||оследс111ии их бу тут судить, как рецидивистов»49.
Письмо крестьянина Владимирской губернии АТ.Меркулова
М.И Калинину (август 1926 г.) рисует «сцены жизни, жизни обездолен-
ной, грязной, безотрадной»: «мы на бирже труда. Во дворе много наро-
да всякого: мастеровые — созидатели благополучного счастья самодо-
вольных людей, чернорабочие, землекопы и проч. Тут есть голодные:
раздетые, оборванные, немытые. Тут брань... — это точно скотское
стойло»51’. Не вызывает удивления, что страх потерять работу и опус-
ИП1.СЯ на социальное дно был одним из мощных факторов формирова-
ния менталитета рабочего класса и одновременно средством давления
на массу и манипулирования ею в руках управленческого хозяйственно-
го аппарата. Административный произвол нередко сочетался с наруше-
ниями трудового законодательства и выливался в форму откровенного
преследования со стороны дирекции. Группа работниц столовой жалу-
йся на заведующего, что «он нас заставляет работать по 12 часов в
< у1ки и более и дает ту работу, которая нам совсем не полагается. А
koi да мы ему заявляем, что эта работа нас не касается, то он выругива-
CI нас площадной бранью и грозит расчетом, при котором он говорит,
•по получите документы такие, как будто мы увольняемся за саботаж и
1.1 отказ работать»51. В жалобе рабочего А.Н.Королева «по делу жан-
дармскою обращения директора завода с рабочими» указывается на
обычное для того времени явление, когда за любое несогласие рабочего
с администрацией последняя «грозит ему воротами». При увольнении
рабочих с них требуют расписку, что они не имеют никаких претензий
к директору, угрожая в противном случае невыплатой причитающихся
ДСПС1. «Но рабочему на что-либо существовать нужно, и он подписыва-
йся под насилием»52.
Следует иметь в виду, что для части безработных основой жизни
становилось социальное иждивенчество: «У нас на Бирже много безра-
б<цных, но попробуйте заставить работать в зольниках; каждый Вам
скажет: «Я лучше выпрошу кусок черного хлеба, но в зольнике работать
не буду»53. Письмо В.Д.Годунова в газету «Батрак» отмечает еще один
феномен массового сознания безработных: «Каким бы то ни был созна-
1СЛЫ1ЫМ рабочим, но свой желудок ближе, чем вся государственная по-
пишка»54.
Итак, факторами, придававшими проблеме безработицы чрезвычай-
но негативный социальный оттенок, были зачастую не естественные
побочные явления развития рыночной экономики и свободы предпри-
нимательства. Скорее, корни лежали в уродливых способах существова-
ния юсударственного сектора и формах его приспособления к нэпов-
ской модели. Рабочие — и те, кто сохранял рабочее место, и те, кто ос-
ыпем не у дел, больше всего страдали от методов и стиля управления
хо ыйстпепной бюрократии. Часть общества понимала это, что доказы-
ваю) многие письма по власть. Однако другие во всем винили рынок,
н niMaiioB и жопомичсскпе свободы. Парадоксы рыночного сознания
проивлились в общественных HJcipoeiiHMX вокруг проблемы безработи-
цы и ионной мерс.
ИН
I I|ihmi •iDiiHH
1 Г»< p uni II Jln> hi'iiiiHiiiuii । iiuhiniM // I овр Mciiiii.nl 'iiiOcpiirin im M , |99H
(. . 41.
2 I IM A< < I I
3 Дворкин Г 1ппг|1||'П| 1м // < iiiipt'Mciiiii.ifl лнбсрнлизм. ( 62.
4 Дз111Р1о1н1 III, 'liiini'iim Uli Крссгышеквя Mriuiiiii.iiociit и oflniiiiin //
Менталмгст и iiipupiioi pniiiiiiiu России (XIX XX nu) Масри.i 1Ы междуни
родной конференции M , I99<> С. 27, 34
5 Гордон А.U. Хо iHlk iпоплине па земле — основа крссп янскою мпропо
сприятия. Менталитет и шрарио. развитие России. М., 199( С. 67.
6 Ибрагимова Д.Х. Рыночные свободы и сельский мен галию! Чего »iiaihii
крестьянин при нэпе? // Мешалитет и аграрное развитие России. М |9*И>
С. 261.
7 Левин М. Гражданская война: динамика и наследие // Граждапскан цопни
в России: перекресток мнений. М., 1994. С. 269.
8 Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия революционною ibi
силия. М., 1997. С. 83.
9 Там же. С. 20.
10 Ибрагимова Д.Х. Указ. соч. С. 264.
•• ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 98. Д. 1. Л. 158.
12 Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: власть и мвссы М ,
1997. С. 66.
13 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 2. Д. 55. Л. 18-19об.
14 Там же.
15 Письма во власть, 1917—1927: Заявления, жалобы, доносы, письма в ину
дарственные структуры и большевистским вождям / Сост А Я Липитц
И.Б.Орлов. М., 1998. С. 61.
16 Павлюченков С.А. Указ. соч. С. 233—234.
7 Там же. С. 234.
18 Письма во власть... С. 127.
>9 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 55. Д. 11. Л. 20.
20 Систематический сборник декретов и распоряжений iipiinniriibcinii по
продовольственному делу: 1 октября 1917 — I яваря 1919 г. Б.м., fl.i Ктип nip
вая. С. 265.
21 Систематический сборник декретов и распоряжений iinaiiniejii.ciiHi по
продовольственному делу: I января 1920 г. — I июля 1920 г. М , 1920 Киш в
четвертая. С. 275—281.
22 Систематический сборник декретов и распоряжений правшепы inn ibi
продовольственному делу: I октября 1917 — I января 1919 i 1> м , ft i Киши
первая. С. 272—273.
23 Медведев Н. Как уничтожали класс: Читая архивные локуметы //
Иртыш. Омск, 1992. № 2. С. 199.
24 РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 2. Д. 54. Л. 136-139.
25 Ибрагимова Д.Х. НЭП и Перестройка: Массовое сознание сельскою пи
селения в условиях перехода к рынку. М., 1997. С. 72—73.
26 Там же. С. 77.
27 О дутых заслугах и широких претензиях на награду (Отвез М И Kn iiniii
на) И Крестьянская газета. М.. 1426 13 апреля. № 15. С. 2.
28 РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д 172. Л 69 69об.
29 Там же. Л. 65—65об.
зо Там же. Ф. 17. Он 85 Д 514 )| чО
31 ГА РФ Ф 6836 Оп I Д "II 42 43
32 Fil/.pairick Sil Rcnili*i< I riii-in In Krcsli.i iiiskiiyii (iii/cln, 1918 I loin
Krcsi'ianskaia (ia/ciai.s I iln I Hr \inry ul в PciimiiiI Sliiver // Hiixxlnn llluloiy /
llisioiie Wusse 1997 (Spring \iniiinri) Vol .4 Non I -2. P 49 170, 2|5 21/
119
11 Rll-.si.i in llu I til n| Nl I* I 4 plot ill lol is Hl Soviet Soiltly <unl < iilliuc / I il by
Sh I ilzpuliu k, A Kiibiiiovvik Ii, iiiul R Sines BIiioiiiiiixIoii huliiiii.ipohs, 1**91
I’ UN 49
11 llllloi ll.ipoHII HlICbM.I II О1КЛНКН рЯДОВЫХ COBCICKHX I pilAJl.lll о собышях
|9|8 1932 II / Olli ред. A.K.Cokojioii. M., 1997. C. 196 -199
” ПАСНИ Ф. 78. Он. 7. Д. 172. JI. 65-65o6.
HA ) Ф 396. On. I. Д. 1. Л. 12—13o6.
17 Линов Л.Н Кооперирование как средство огосударствления кустарной
промышленности // Тезисы докладов республиканского научно-теоретического
семинара ' Проблемы истории, теории и практики кооперативного движения в
России». Тюмень, 1992. С. 62 Лютов Л.Н. Кустарное хозяйство и кустарно-ко-
oncpaiнвная промышленность в 20-е годы // Крестьянское хозяйство: история
и современность. Материалы к Всероссийской научной конференции. Вологда,
1992 Ч. II С. 156; Письма во власть, 1917—1927. М., 1998. С. 355.
in ГАРФ Ф. 1235. Оп. 61. Д. 195. Л. 174— 175об.
'*» I 1м же. Оп. 98. Д. 3. Л. 486.
•’» Гам же. 1235. Оп. 61. Д. 195. Л. 253.
»' Гам же. Д. 223. Л. 3.
12 1ам же. Л. 3—4.
" Гам же. Д. 195. Л. 253.
11 Гам же. Д 223. Л. 3-4об.
и II.пне Отечество: Опыт политической истории. М., 1991. Т. 2. С. 196.
16 Подробнее о проблеме безработицы в двадцатые годы см.: Орлов И.Б.
In ip.iiui111U.1 в годы нэпа: социально-психологический аспект//Дискуссионные
проблемы российской истории: (Материалы межвузовской научно-практичес-
кон конференции). Арзамас, 1998. С. 300—304.
47 IA РФ. Ф. 6836. On. 1. Д. 22. Л. 135.
»« 1ам же. 1235. Оп. 62. Д. 62. Л. 122- 124об.
1,1 РГАСПИ. Ф. 78. Оп. 7. Д. 172. Л. 57.
1 IM же. Л. 13—IЗоб.
I А РФ. Ф. 374. Оп. 21. Д. 6. Л. 156.
I.1M же. Д. 5. Л. 234—234об.
'• l.iM же. Ф. 5545. Оп. 4. Д. 14. Л. 122-123.
” 1пм же 122-123.
t 4 I |>«« IUH'*<W fctHK-1ИI уци<»нмог co шиит
М»*4» »l и||ИП IIL11UM I фЫПОМ»
И ««унии 1М1ЫМ Пропилом*
Реальная ii nimuiii iii и пи-мин и оГ1ылеппой жи ши роле. lainineitiHi
жалоб, ппггм кем формы i iиiiiiжviii»iypiioiо (II HIM числе It II licpnyin
очередь in>nit 1 ictci кою) и пшмодейсгния не просто педика, но и pun
случаен и определяют!! Аморфное и в гражданском смысле нсофор
мленное общество, нс имеющее возможности (ла и привычки) он нш
вать свои интересы и рамках демократических процедур и iiiieiinyion.
из «великого немою» превращается в «великого пишущего» II синю
очередь, власть, не имея ни малейшего желания реально iMaiieinntpo
вать общество в гражданском и конституционном отношении, дает ткм
леднему возможность выговориться в письмах и даже нередко шшмн
тельно прислушивается к «гласу народному». А как еще можно было и
условиях Советской России, например, почувствовать iiNcri'meiiiiu
низов, определить круг социально и политически шачимых u ohnici i
венном сознании проблем, узнать о конкретных фактах искажении »ir
неральной линии» на местах? Разумеется, penpcccHiiiio-KapuirJii.iihic
структуры неусыпно держали руку на пульсе обществен пой жи ши и ни
строений. Они всегда выполняли роль важнейших шепьсп информипн
онной системы власти. В частности, с 1918 г. одной hi основных форм
информационной подачи стали сводки ВЧК (позднее — I1IV и
НКВД)1. Однако сводки никогда не ялялись единственным и исключи
тельным способом информационного обеспечения юсудпрсгна п мп
вождей в послереволюционное время хотя бы в силу вторичною, пшн
редованного характера передававшихся в них сведений. Письма же ( ш
явления, жалобы, доносы и т.д.) создавали канал прямою общения ю
сударства и его подданных, причем общения диалогическою, основан
ного на обратной связи.
Известный американский политолог Р.А.Даль выделяет четыре крпш
рия степени вовлечения в деятельность по управлению политической
системой: интерес гражданина к происходящим событиям; отабоч*ц
ность, т.е. осознание гражданином степени важности iiojihiiihcckohi |><
шения; информированность — степень осведомленноеги 1р.1жлп1П1Ш1 и
области политической жизни и, наконец, активность — степень примою
участия гражданина в осуществлении политики2. Исходя из них крип
риев мы можем обнаружить в письмах послереволюционной норы некую
форму гражданского действия (конечно, весьма ущербную и дсформпро
ванную, но при этом исторически свойственную России). 1 1»> ному виол
не резонен вопрос: а можно ли обнаружить в текстах писем iu< иип< 11.
признаки наличия гражданского и конституционного coiiiaiimt кик мт
сового явления? Документальные материалы 1917—1927 и., прсмгии
когда государственные органы буквально захлестнула волна paiaiBiiiux
форм апелляции граждан во власть, предоставляют широкие иотможнок
ти па обширном источпикоиом фоне ответить па нот вопрос1
К 1917 г. гражданское obincriini 11 России находилось па пичилышп
сталии становления, а сложившиеся внешние и внутренние угловпи и
силу своей противоречиво' nt блокпровали hoi процесс. Поэтому < лс
дует оговориться, что |ряждцпскои кпп< iiiiyiinoiiiioe сопцнпи* не» ьмп
условный термин, коюрый шпор применяет к комплексу ментильных
I >1
Vi lailollOK, llpclli I n H I| II ll >11 ui Ч < >111II» III II11ИI < II llhllllllu iipSlIII'ICCKiiMy , nun
'III liipilOMy, (ill'll. IIICIIIK'H'KOMV IIIIH'llinrpil'll.llilMV, yiOlllPICl'KOMy. II.Illi
HU* IUKOIO lOIII.IIIHH способно 11 o;i I»11111V 11. человека к акнншому 1р1Ж-
n.HH кому дсйсишю (noairi пческому участи») на базе демократических
Kuiiciiirymioiiiibix принципов (или к борьбе за них). К числу ведущих
нрнтаков гражданского конституционного сознания ангоры относят:
I Паек» приоритета права, закона; 2. Гражданский гуманизм, отрица-
ние насилии над личностью, неприятие ограничения ее прав и свобод;
I I оперли । пость, признание возможности и полезности плюрализма,
пран меньшинств и непривилегированных групп; 4. Идею о конститу-
ционных, нравооснованных пределах властных действий и государст-
венною насилия; 5. Психологическую готовность к инициативному
ражлапскому действию (в рамках закона) и понимание необходимости
itiKoro действия, отрицание социальной пассивности.
Следует иметь в виду, что первое послереволюционное десятилетие
период чрезвычайно насыщенный драматическими событиями и фунда-
мгн нин.ними общественными сдвигами. Но становлению гражданского
niiiiKiiiia и правового государства угрожал не столько «социальный
iiipi.ni», сколько «социальный провал», а именно недопустимо низкий
уронсш. общественно-политической активности масс, не позволяющий
сформировать авторитетные органы представительной власти в центр и
1сй< шенные органы местного самоуправления, а также другие демокра-
1ПЧССКИС институты. Причины подобного положения многообразны:
•yci.iuoci|>» политически активной части населения, массовое разочаро-
вание и действующей власти, «задавленность» подавляющей части насе-
ления нуждой, переориентация части населения с политической на эко-
номическую активность и т.п.4
Мвссопый менталитет — наиболее инерционная, малоподвижная и
inMciuiniommi величина в истории, — в этот бурный период предстает го-
рл Dio более пластичным, подвижным, накапливающим новые черты и
критики Соответственно, от революции к гражданской войне и от
риждлпекой войны к нэпу изменялись и настроения, предпочтения и
и и ияды целых социальных пластов, огромных масс людей. Мозаика мас-
• оного сознания на каждом отрезке этого динамичного времени склады-
вались в ином причудливом порядке; в ней появляись новые заметные
»'icMciiii.i<i. По пому говоряя о менталитете эпохи, следует видеть, поми-
мо спннчсских форм, динамические сдвиги, связанные с ходом истории.
Отворимся, что наличие гражданского конституционного сознания
мы опподь не приписываем автоматически тем, кто с самого начала
к игл на НО1ИЦИИ неприятия большевистской революции. По обе сторо-
ны нолиiических и идеологических баррикад находились люди со сход-
ными чертами менталитета, с одинаковым жизненным и социальным
О1П.ПОМ, наконец, принадлежавшие к одному народу и обладавшие типо-
||о|||ческн сходным национальным сознанием. У многих идеологически
। |1>йкнх коммунистических пуристов обнаруживалось значительно боль-
ше । раждапского сознания, когда они протестовали против засилья бю-
рпкригн im:i, карьеризма и комчванства в партии, нежели у оголтелых
(nipin»ii с новым режимом, припадавших в письмах к бессудным распра-
вим и кишим «антихрисюп жидов и их наймитов большевиков»6.
Анали । различных фирм ингаляции к власти первых послереволюци-
онных ari пока 11.1ПНГ1, Mio I’осени вступила в революцию с массово
I >7
oiiiyiiliiiiiniiMi ii iivfliihii.it > iH! < »iiiii-i Ihiih.ihiiiiim положением HClllcii II t
пониманием Hi |«ntiiiiifit in |mi У||> он t i>i|>iiio । iроя, оieyreiпнем у ii.hi
перепекши рн ihiiihh llpii лнм н> >п.niiriopiiMci kii утверждать, что
iiacipociiiiiiM 111|1||||1'|ин11111*|и riii'iiJiiiiiii inn пищей как и юроде, так и и
деревне был нрш yin > in p*pnniik<iuniM и «гпание немедленно, именно
здесь и iiMriiiiu tipiiii ри ip УШ и I и пес -до основанья» и начни. создавать
невиданное u Мнропнй ih inpiiii общество Конечно, подобны настро-
ения peiiojikiiiiioiiiioio у|<111ИЧггкп1О романтизма были iicri.Mii распро-
странены. Однако с ними < uithci повали достаточно умеренные ожида-
ния давно назревших paiyMiiux перемен, никак не связанных » ши кан-
ем, конфискациями собственности, чрезвычайщиной и т.д.
«Декретные шрапнели» Советской Власти в первые месяцы се < villi'
ствования могли удовлетворить далеко не всех, кто ожидал oi нтч пы
стрых действий (в правовых рамках) по улучшению условий жишн ни
селения и проведения насущных реформ. Между тем, как отмечаем, пн
пример, английская исследовательница С.Дэвис, политические пранн и
свободы в массовом сознании революционной эпохи уступали в паж
ности и приоритетности социально-экономическим вопросам. Кроме
того, анализируя подходы ряда западных авторов, С.Дэвис делает вывод
о том, что несмотря на распространение антибольшевистских взглядов
и протестных настроений по отношению к режиму, для большинства
обычных людей свободные выборы, наличие многопартийности и демо
кратии западного образца отнюдь не были желанной альтернативой7.
Что ж, с этим трудно не согласиться. Либеральные ценности нс
были укоренены в общественном сознании России, тем более на уровне
народных низов. Представляется, однако, что в рамках вопроса о соот
ношении экономических и политических проблем в менталитете в ус-
ловиях революции, а также о выборе критериев оценки наличия демо
кратического сознания граница между конституционным и, условно го
воря, большевистским сознанием пролегает скорее по линии «нормаль
ность» (т.е. более или менее обычный порядок разрешения общее i псп
ных проблем) — «чрезвычайщина». Характерно, что расчет на то, чю
новая власть разрубит гордиевы узлы наболевших проблем, не выхоли
за рамки нормальности социально-политической жизни, не был ели
ничным настроением. Достаточно показательны в этом смысле отклики
на разгон большевиками Учредительного собрания. По-видимому, и об
становке нараставшего социально-политического хаоса именно Учреди
тельное собрание виделось многим как последний оплот конституции!!
ной стабильности в стране, как способ разрешения кризиса в пределах
этой нормальности, не скатываясь в водоворот чрезвычайщины и «чер
ного передела» власти и собственности. Так, неизвестная жительница
Петрограда, ошеломленная и подавленная грубыми силовыми дейеншя
ми власти в отношении демократически избранного органа, полагала,
что реально Учредительное собрание не представляло опасности дли
нового строя: «Если бы Учредительное Собрание признало захват влас
ти большевиками, то вся, я думаю, буржуазия подчинилась бы лому
решению и асе прекратили бы «саботаж»8. Как известно, этим надеж
дам не суждено было сбыться. Большинство членов открывшегося 5 ян-
варя 1918 i.nl шрическом дворце Учредительного собрания отказались
обсуждать предложенную Я. М. Свердловым Декларацию прав трудяще
гося и жсплумтирусмого парода и не признали первых декретов Coiiei
ской власти Н pciyni.iiiic случилось то, что не могло не случиться; про
153
iiiuiliuo in, к чему ioiuiiii.no Min 11.1 iiinibiiii'iiiu и кос руководство no
kpiliiicil мере с I декабря 1917 i , koi an II II Пепин на шеединии НЦИК
iiLii lyiiiui е предостережением и a/ipee Учредительного собрания, намек-
пуп на по1можпосгь его роспуска
К ik отмечалось, шок от взятого большевиками курса на разжигание
классовой войны испытали в первую очередь средние городские слои.
Однако и для части жителей деревни социализация и «общинная рево-
люция» первых месяцев существования нового режима далеко не явля-
лись равноценной компенсацией потерянному в октябре 1917 г. То, что
требовали или предлагали в явной или более завуалированной форме
некоторые корреспонденты власти, являлось зеркальной противополож-
ностью реальным действиям большевиков как в городе, так и в деревне.
Радикальный выход большевистского режима далеко за пределы уме-
ренности, социального мира и гражданской коституционности подчас
подвигал авторов писем на весьма интересные выводы по поводу типо-
логии российских революций и существа нового строя. В этой связи
интерес представляет «анализ» корней революции, сделанный в марте
1918 г. демобилизованным солдатом старой армии, крестьянином Пет-
ром Шаповаловым, глубоко разочарованным в итогах переворота
1917 г.: «...но почему же не сделали революцию в мирное время, а на-
чали в японскую и настоящую войну, значит война была нужна для ре-
волюций, это ясно как божий дены>9]. Вряд ли автор, полуграмотный
крестьянин, был знаком с «ленинской теорией социалистической рево-
люции», по крайней мере, это не вытекает из контекста письма. При-
мечательно другое: открытая П.Шаповаловым связь между большевист-
ской революцией и войной в его сознании была связью между револю-
цией и чрезвычайщиной, между новым режимом и нарушением обыч-
ного, стабильного порядка жизни общества.
Отнюдь не единичные голоса людей, выступавших с позиций нор-
мальности, здравого смысла и отрицания политического экстремизма и
каким же образом оценивавших ситуацию в стране и все происходив-
шие в ней события, в первые месяцы и годы после октября 1917 г. зах-
лестывались и зачастую перекрывались шумом, а иногда и яростным
ревом толпы. Толпа в данном случае рассматривается нами как носи-
ель психологии коллективного бессознательного, выражавшегося в
стихийной и массовой иррациональности и необузданности социальных
инстинктов. Крупнейший современный психолог и социолог Серж
Московичи следующим образом описывает основы формирования
психологии толпы: «Толпа, масса — это социальное животное, сорвав-
шееся с цепи. Моральные запреты сметаются вместе с подчинением
рассудку. Социальная иерархия ослабляет свое влияние. Стираются раз-
личия между людьми, и люди выплескивают, зачастую в жестоких дей-
ствиях, свои страсти и грезы: от низменных до героических, от исступ-
ленного восторга до мученичества. Беспрестанно кишащяя людская
масса в состоянии бурления — вот что такое толпа. Это неукротимая и
слепая сила, которая в состоянии преодолеть любые препятствия, сдви-
нуть горы или уничтожить творения столетий»1°.
Ра|умеется, психология толпы (по выражению Московичи, коллек-
Iпиная воля, заставляющая умолкнуть личную волю людей) радикально
противостоит любым проявлениям гражданского сознания (которое в
своей основе рационально и индивидуалистично). Если говорить о
письмах во власть, ю социапьные инстинкты толпы проявлялись в них
в пиле поиска upaioii, при ii.niou к насилию и чрезвычайщине, жажде
I > 1
• пси uiiiiin. и iu«Ha uni* Mi iiiiiuiiiri priiiviKiiniiiiiiiiiio piiiiиKii>111«ми
маге (|><1|>М11|1н|1>|||| H nr iohio i i|M'M гением к । .iiiiiiiiibiiino pcBuiiuiy, Ho
И целым KoMHT i I ОМ ИНЫХ II|II|4IIII НН 1К11Й OUpil Ю11ПНН0СТ1.1О II lll'pninil
IOC 11.IO UH |I III»» H III, Illb|l||i|i|l<li ( kO(! 11ПЛП1НЧС1КОЙ Kyni.iypoil pOvi ilfh klK
НИ1О11, CIIMIIM < Ipl'Milli UI.III.IM BOJlOBOpolOM peilOJHOlUIOHIIblX Ciilll.ll lilt,
ЛИИК1В11111 x iiioiirll uprMi ни и < iiocoOiioci и ipeuio .iii.ijiii nipoiuiii. сноп
действия и г.д ('oiiiikviiiim и. перечисленных факторов порожиииа iinixn
веское единство юлны, жеиипие и готовность человеки oikii iuiihbi oi
своего «я* и деЙс1по1Ы11|, мыслить и ощущать себя частью ради кпд и ш
рованной, крушащей ci.ipi.iil мир массы. Немалую роль и рн i*iiiniiini
социальных инстинктов играли слухи и в целом революционнпн мпфо
логия, чрезвычайно искажавшая обыденное сознание.
В этой связи уместен вопрос: зачем охваченной коллективным бе*,
сознательным толпе необходимо вести диалог с властью посрет пюм
писем? Ведь в иных случаях (и об этом речь пойдс! ниже) aiieujiiiiiiiiii
граждан к государству следует расценивать сугубо прогивополижно hi
нюдь не как проявление «коллективного бреда» толпы, a iinoftopoi, как
способ индивидуализации человека перед лицом государс-i псп ною , 1<
виафана. По всей вероятности, бурный поток писем во влаги., oip.iA.ni
ших коллективные настроения революционного радикали imii, бы.11 про
диктован еще одним сущностным признаком менталитств толпы, bimc
ченным С.Московичи. Речь идет о потребности массы постоянно ошу
щать близость и контакт с вождями: «Массы, каковы бы нн Пыли их
культура, доктрина или социальное положение, нуждаются u iталер*ю
вождя. Он не убеждает их с помощью доводов рассудка, не добннасн в
подчинения силой. Он пленяет их как rniinoiHiep споим uniiipiin
том»11. Очевидно, диалогическая сущность апелляции к большеит и кп
му руководству играла роль обретения вождя, выполняли функцию
своеобразной подпитки революционного радикализма толпы Вон.мем
например, пронизывающие ряд писем настроения поиска врагов Von
кальная революционная мифология предопределяла включение и кн пт
врагов не только «помещиков, буржуев и прочих эксплуататоров ciupoio
режима», но и, по сути дела, кого угодно: врачей, конторских служиипп
и т.д., до бесконечности. «В этом я завиляю писарей канцелярии иопн
ского начальника, и, кроме того, виноваты доктора .. Док юра н inn n
ря — это буржуи и взятошники старого режима. Згубят они шину гни
боду, передадут ее опять в руки Николая 11-го», писал и 1917 i в fleipu
совет из Уфы анонимный автор12. Авторы подобных писем как бы пол
сказывают властям: вот источник всех бед, отсюда исходи! yrjioin, икч
находится осиное гнездо контреволюции. Мощная волна доносин пы inn
разоблачения всякого рода «заговоров» против новой власти, ноинипппии ।
сразу после революции, говорят в том числе и о том, что не только ж>
тремизм власти подпитывал радикализм масс, но и iiaoftopoi
Коллективное революционное сознание отвергает псе формы теми
КраТИИ И KOHCTHTynHOHHOC I И, ВКЛЮЧаЯ ВОЗМОЖНОСТЬ Ш1ЛНЧПН 11111,1!
точек зрения, иных идеолои|й, иных партий. Оно iipiiiiiuiiiiiiiiii.iio кии
литарно, неплюралистично «Народ наш гак запутался в наунше, выну
щенной вождями рпличных iiupiiiil, что он совершенно не iioiiiim.i< 1 и
кем идти и кого слушан. Кпаппи iiupiiiH убеждает парод но своему Ни
тянут и разделяю) народ по ш с г тороны больше двух ниргий у шн н>
ДОЛЖНО быть. Должны быть III.'ILMU У1НСП1СМЫС 11 угнеппели», ши I
и декабре 1917 г п Сопнпрком н> пинт nii.iil авюр11
I .
Между гем, неумолимо наступившему юржес1пу |к-полюц11онно1о
безумия противостояли островки ранионали >ма, социальной озиетст-
венносги и стремления мирно и idKoiiiio отстаивать свои интересы.
Убедительным, хотя и парадоксальным подтверждением наличия в
1917—1918 гг. у части социума элементов гражданского сознания явля-
ется достаточно обширный комплекс писем и иного рода обращений во
власть в связи с конфискационными мероприятиями большевиков в от-
ношении ценных бумаг и доходов от них. От этих действий пострадали
действительно широкие социальные слои, сотни тысяч держателей
акций, облигаций, государственных и иных процентных бумаг. По-
скольку задевались экономические интересы многих, достаточно широ-
ким был и отклик в письмах.
Подоплека событий такова. 29 декабря 1917 г. был опубликован Дек-
рет СНК о прекращении выплат по купонам и дивидендам, запрещав-
ший все сделки с ценными бумагами. Декрет об аннулировании государ-
стпенных займов был принят 21 января 1918 г. Он задним числом, с 1 де-
кабря 1917 г., объявлял недействительными все государственные долги
перед вкладчиками. При этом особенно болезненным для населения
было денонсирование краткосрочных займов Государственного казна-
чейства и Госбанка, долг по которым к октябрю 1917 г. составлял
15,5 млрд рублей (впрочем, часть этого государственного долга, до
3,5 млрд рублей, была переоформлена еще Временным правительством в
долгосрочный «Заем свободы»). Правила по применению Декрета были
утверждены постановлением ВСНХ от 7 марта 1918 г. Наконец, 26 октяб-
ря 1918 г. было выпущено Постановление СНК об аннулированных госу-
даре! венных процентных бумагах, в котором говорилось о необходимое -
III всем лицам и учреждениям немедленно сдать все принадлежавшие им
юсударствснные ценные бумаги. Правда, указанные документы содержа-
ли некоторые лазейки, которыми пытались воспользоваться обманутые
новой властью вкладчики. Так, параграф 7 Декрета от 21 января давал
некоторые поблажки «кооперативам, местным самоуправлениям и дру-
1ИМ общеполезным или демократическим учреждениям». Он намекал на
введение «правил, вырабатываемых ВСНХ» (как отмечалось, были при-
НЯ1Ы 7 марта 1918 г.), которые могли облегчить участь данных объедине-
нии (естественно, этого не произошло). Впрочем, «Правила» ВСНХ в
пунктах 1, 5 и 6 говорили о сохранении, при некоторых условиях, дох-
одов от аннулированных ценных бумаг за некоторыми категориями
вкладчиков (на что надежды тоже не оправдались). Наконец, в инструк-
ции ia подписью Народного комиссара финансов Н.Крестинского о по-
рядке применения постановления от 26 октября 1918 г. (параграф 8) го-
ворилось даже о «возмещении стоимости бумаг отдельным держателям»,
что дало совершенно ложную надежду многим отчаявшимся людям14.
Противоправные с точки зрения нормального обыденного сознания
конфискационные действия властей вызвали целый поток апелляций во
iiiiacib15. Характерно, что люди не посылали на головы властей прокля-
ни и нс угрожали взяться ia оружие. Они скурпулезно анализировали
опубликованные официальные документы, пытались отыскивать в них
нрошворечия и ссылались на букву соответствующих постановлений и
инструкций В одном счучне, для и|бсжапия конфискации ссулно-сбс-
рс1П1<*11ышя Kaerir npoi н। при шин. себя «демократическим учреждени-
ем»; и другом рядовой rpci ii.nniiii ссылается на ю. что в государе rue п
Hl.IX буМП|НХ HHMrlll» lit) till »l Пг |ir *i<||||il I |iy/l< Mll.irt (il llllllilllli Hi III
HJiyil IUII>|H MU ) *111» Itlllil I prl I I.IIIH Hilll I CM I.II tciycr, 4HlC»yM4ll| Н1ЙМШ1
быЛИ ||р||об|м I» 1114 mill till lllllplllllll.MII» (I 6. Iinipllulll 1МЛ), Illi 11(1*11
гые споим чп ini.iM и ii|.ii.iiiii<iii.im ipv/юм» деньги Oiiiliko ofuiu r, 4111
объели line I /Ш1Н1ЫЙ KOMII4<M<< HIICI'M — p HUIOliailbHIHTI. lipiyM IIIOII,
скурпуле nine oinii mini inn iiciioiiaicjii.iiociH действий iipocinciictl при
обращении и puinii'iiii.ii inn iiiiihhh с просьбой доСипься iibiiioniiciiiiii
самой же Советской iui.h н.ю принятого икона в юй его части, где и»
ворится о смягчении грабительских правил. Рациопали1м со шипи*
рождал и рациональный дискурс: в текстах соответствующих ищем ю
раздо больше говорится о законе, о праве, нежели о «правде» и •гири
ведливости». Очевидно, речь не идет о спонтанной реакции человеки ни
покушение на его материальные, «шкурные» интересы. Mu ciiuikhiiiicm
ся с проявлениями именно гражданского протеста прочив насилни пнд
законом и здравым смыслом, над долговременными интересами и ci и*
ственными правами семей и конкретных личностей. И не ciojii. важно,
что этот протест действительно продиктован чувством социального ни
изма людей, которым есть что терять в экономическом отношении
Более существенна и значима форма проявления несогласия с iclli 1
виями властей и способы реализации стремления защитить слон» соб< 1
венность и инвестиции. По типу ценностной ориентации и содержанию
ценностей, по характеру мотивации менталитет болыпинегги) ппкцнн!
этой группы писем обладает набором основных признаков грЦАНлп* ко
го конституционного сознания.
Между тем, новая эпоха, наступившая в октябре 1917 г., iipiiiioiiiniii
к все более глубоким сдвигам в социокультурной ткани русского оГпнс
ства. Революции и гражданские войны ведут к смене исторических
эпох, глубоко трансформируют структуры и внутреннее содержтцн к<
сударственной власти и управления, рождают к жизни новую coiiihvii.
ную среду (и, следовательно, делают жизненно важной проблему пвпн
тации к ней индивидуума. Именно проблема социали иции и риликшн.
но изменившихся условиях являлась определяющей в формировании
ментальности человека после 1917 г.). Государство как neiiipani.iibill пн
статут власти и средоточие политических отношений, конечно, имин
ся, но при этом возникают новые типы политических и yiipniiii ipiei
ких, а также в целом социокультурных взаимодействий Не иплянш ь н<
ключением также революционная и пост-революциоппая шохи в I’m
сии. Принеся гиганские, глобальные изменения в ofnueciпенно нолнги
ческом бытии, она, вместе с тем, включает в себя и проблему полкно
вения нового со старым: новых институтов с многовековыми уирягин 11
ческими традициями, новой властной элиты со старыми «снсцпмн» ун
равления, наконец, государства и общества, значительно бол< mirpi
ного и менее подверженного быстрым изменениям. Иными < ловпмп
первое послереволюционное десятилетие характеризуется прпчудлпньн
и многообразным сочетанием и конфликтом традиции и повлиин в
всех сферах жизни. Этот конфликт находит свое отражение и в мини
вом сознании, и без того чрезвычайно мотаичном, фрагмен1ироП1ШИв1
и противоречивом. Таким образом, шоха «великих перемен* и ргволи
циопного хаоса равным обратом хао ти тирует и менталитет, липин-) in
литическую психолоипо устойчивой ценностной ориентации. <>бше< 1
венные кришсы носяз н< инн.ко 11 не сюлько жономический II тош
ильный, по и глубоко in.ipu «гпныН п куда более тр.1МЛiпч<*« кий ш пх<
uni ИЧ1ТКИЙ характер liikiut i|i<iu>m<'iii.i mkci иного со iiiainiH. юн щло(
ik'iiiiol n>. ikioiiiioi n> к nauiuiiiii и । hi ► \ u.> vpiuin jieiiiiiiM.iiiiiii (oiip.ni
naiiiioci i. и Mciiiauiiieic), <1111111111 и iiiiiniiM, растерянность, подвержен
ikx'IIi манипулированию и luicoihii irici Ki»ii обработке, стремление к по-
иску кроснах ответов на сложные вопросы жизни являются верными
при таками кри 1иса и крушения социально-политических систем.
Революционное время с точки (рения калейдоскопа меняющихся
ситуаций и фигур, иногда вполне экзотических, можно назвать «теат-
ром политического абсурда». В полном соответствии со зловеще-абсур-
дистской картиной реальности находится и массовая психология: как
уже отмечалось, в ней развивается иррациональное начало, коллектив-
ное бессознательное. При этом наиболее приемлемой для архаического
СО1НМНИЯ большинства населения, для его социальных низов, становит-
ся идея насилия, та идеология и та пропаганда, которые рисовали образ
врага и указывали простейший способ решения наиболее сложных и за-
путанных общественных проблем — палка, принуждение, «революцион-
ная целесообразность». «Снести голову богатому угнетателю» как самый
простой и поэтому привлекательный способ решения проблем — одна
и । ипостасей формировавшегося с 1917 года комплекса представлений о
целях и методах социальных преобразований.
Ка мл ось бы, в чудовищной атмосфере господства социально-психо-
1<>1нчсской иррациональности слабые ростки гражданского конституци-
онно! о сознания должны неминуемо погибнуть. Однако этого не про-
исходи!, в том числе в силу проявлявшейся со стороны части социума
щоровой реакции отторжения государственного принуждения и наси-
П1Я «ножи поенного коммунизма. Опьянение революционным роман-
iiiiMOM сменялось у миллионов людей горьким разочарованием в про-
iioirjiaiiiciiiibix новой властью целях и, главное, в средствах их достиже-
ния Все дело в том, что социальная реальность перешла с уровня унич-
гожения старых угнетателей на уровень разрушения общества в целом,
всех сю групп и слоев. Как реакция на эту тотальную деструкцию на-
чинало проявлять себя заложенное в любом человеке чувство самосох-
ранения, желание выжить, — как физически, так и психически. В пись-
мах шохи гражданской войны начинает все более явственно звучать
правозащитная тематика. «Мы полагаем, что интеллигентные силы на-
рода; следователи, прокуроры, а раньше (бывшие) присяжные поверен-
ные — как правозаступники — должны придти на помощь нам, войдя
и коп гак । с Советской властью, помочь ей разобраться в тех нелепых,
1ичмсгую гнусных обвинениях, которые бросили тысячи сильных, энер-
1ПЧНЫХ, любящих свою родину и готовых к продуктивной работе — ук-
реплению Власти Советов Народных Комиссаров. Мы, сидящие в тюрь-
ме, видим многое и, не дай небо, дальнейшее пополнение тюрем в
яком «саботивном» равнодушии интеллигенции», — писал заключен-
ный В.Данилевский председателю Политического Красного Креста
11 К. Муравьеву16.
Колоссальный по интенсивности поток писем во властные инстан-
ции выпивали неправомерные и незаконные действия ВЧК и ревтрибу-
налов, массовые грубые нарушения прав арестованных и содержащихся
иод следегниям, а также заключенных в тюрьмах и концлагерях. Нарас-
laniic не просто правоницитых, по и гуманистических мотивов в пись-
мах и иных формах iiiiciniiimiii к государству демонстрирует укрепление
yiiiincpcajiiicicKoio вили/ui па прана человека в ущерб сугубо классово
му Впрочем, реальных, о< нонмпных на трактовке шкопов и нормагин-
I5H
11ЫХ ftklUII Н>>1МВ1»||||< |Vtl Il'HI pll IUlOI |Л "Ы КII O IIIH '1'ШрониЦНЯ * lipilIKKO
ШПИНЮ lljlilt III fll.l'IO Hi < Ill'll, уж MlloiO I III cyili ОНИ I nOHIPIIIi l> НП Hi’I
Jiei и I nxiniiiii-It iipi>iiinn>iil ни основе Кришной l‘> декабря IMP i mi
струкнии Peiiii.'iiiiiiiiniiiioio (рибунала, n cooiiutcibihi с которой шгм
органам большевистского правосудия предлагалось руководствоваться
не законом, а «велениями революционной совести». Функции 11*1 к
как органа внесудебной расправы не оставляли пи малейшей шпспкн
для общества опираться в диалоге с властью на аргументы upmiouoio
порядка.
Хотя полковым судам по постановлению СНК от 10 июля 1919 i (и
по постановлению 23 декабря 1919 г. принявшим на себя их функции
ревтрибуналам) предписывалось при условии предварительною лреглп
обвиняемого производить дознание не позже истечения двух не пень i
момента заключения под стражу, эти сроки сплошь и рядом ii.ipviiiii'iiii i.
В действительности не исполнялась ни одна инструкция, пи одно но< in
новление, придававшие произволу красного террора хотя бы шгшмо гь
соблюдения неких правовых процедур. Нарушения прав чело» кв в годы
гражданской войны носили системный характер, поскольку, как сира
ведливо отмечает В.П.Булдаков, «террор был для большевиков ciiirnimi
средством разжигания так называемой классовой борьбы, а пнем H|«,ii|ui
тился в форму утверждения особого рода государсгпенности»17 < ной
мыслью согласен и С.А.Павлюченков, полагающий, чю террор • одно
временно служил и орудием борьбы, и инструментом социального uproi.
разования общества. Террор врос корнями в большевистскую и/ieonoi ню
классовой борьбы и строительства бесклассового общее! bi, iiiiiii к я гг
соками, получая от нее энергию и нравственное оправдание»1*1
Системный характер террора возводил на новый уровень н ею opili
низационную технологию. Так, 15 апреля 1919 г. был опубликован нгк
рет ВЦИК «О лагерях принудительных работ». В соответствии с ним к
ноябрю 1921 г. на территории РСФСР было организовано 122 лпгерй
разных типов: особого назначения, концентрационных, дтнерей рш н|м-
делителей и т.д.19 Разумеется, объект террора — общество, псе сопнпль
ные слои и группы было по сути бессильно против iicecoKpyiiiiiioiiieii
логики «исторической необходимости», ломающей человеческие cym.tn i
классовой борьбы. Однако бессильно не означало бсвласпо IIhii.mii
жалобы, заявления с мест свидетельствовали, чю усвоение -pciio'iioiiii
онного правосознания», основанного на тотальном oipiiiuiiiiin нрпп
личности, давалось с трудом. «Теперь вся многомиллионная nerptiMoi
ная Русь обязана чуть ли не под страхом смертной каши ycB.iiinaii. nci
революционное законодательство, в то время, как советское «чипоннн
чество» не только не считает нужным знакомиться с содержанием пек
ретов, но чаще всего бравирует своим нежеланием считаться < искреш
ми («власть на местах»)», — так охарактеризовал суть колли шн «нршю
вого беспредела» шохи «военного коммунизма» в письме Ленину
С.Г.Розенблюм20.
Поразительно, насколько быстро, в течение одного-двух ЛС1, мис о
во встречавшиеся в письмах но пласн. призывы «беспощадно рас при
ВИТЬСЯ С ГИДрой KOIIlppebiilflillllll», НС НрПЯВЛЯЯ СОетрНДНННЯ К lipillilM
нового строя, емгпчюн и tio'ii. ♦ массовыми ссылками нл нсобхопн
мость собиюленпв iiikohh, i vMiiiiiiiiio отношения к ыключеиным, пели
нустимость нарушении '111ЧНЫХ и имущественных нрпп При ном (раж
дане пытялнсь шпо'н. imiuli. МПчейшне юридические пшенки, каюп
Г>*|
1OJ11.KO МОЖНО б|,1ЛО 11ЫНСК4111> II 1ЫПКОМ lipillOBOM III»»»» I pilin'I не комму-
iiiu гнческого режим.) Например, немо Л. llkip.inoii.i, жалуясь в марте
1919 । в Верховный Трибунал на неправомерное!ь арест мужа, счита-
ет, что «... арест его произведен Уездной Кирилловскои Чрезвычайной
Комиссией с нарушением декретов и постановлений центральной влас-
1И*21. Основанием для апелляции служила ссылка на то, что уездные
ЧК были упразднены, а, следовательно, не могли производить арестов.
Действительно, 24 января 1919 г. ВЦИК, на основе предложений ко-
миссии ЦК РКП (б), принял постановление в 20-дневный срок ликви-
дировать уездные чрезвычайные комиссии «в целях правильной органи-
|.|ции и более решительной борьбы с контрреволюцией, спекуляцией и
преступлениями по должности»22. Но это было осуществлено в боль-
шинстве случаев только на бумаге, так как губернским исполкомам и
губернским ЧК предоставили право ходатайствовать перед ВЦИК о
продлении сроков. В 60 уездах ЧК вообще не были ликвидированы, а
кое-где снова восстановились (в 1920—21 гг. уездные органы ВЧК
функционировали под вывеской политбюро)23.
В приведенных выше случаях характерна попытка построить аргу-
ментацию на формально-юридических основаниях. Это не было еди-
ничным примером: ссылки на инструкции, постановления и декреты
начинают все более часто использоваться в качестве стратегии апелли-
рования ко власти. «Представители Советской власти, особенно в уез-
дах и вообще в провинции, допускают часто такие отступления от дек-
ре юн и основных законов Советской Республики, что в пору и преж-
ним царским «слугам» у них поучиться», — писала в 1919 г. ВД.Бонч-
Брусиичу некая А.Дебор24. Вот характерный пример «правового» дис-
курса «письма во власть» эпохи гражданской войны: «Мой отец, Монес
Абрамович Глазштейн, был арестован 5 июня сего года и до сих пор со-
держи гея под стражей в бутырской тюрьме. Несмотря на мои неодно-
hpiinibic «явления в М.Ч.К.. о том, чтобы следствие было скорее закон-
чено, н дело было бы направлено по подсудности, Московская Чрезвы-
чайная Комиссия оставляла без всякого ответа, и мой отец уже сидит
in i < уди более одного месяца. 20 августа сего я и защитник моего отца
iipoiii.iiii и секретно-оперативный отдел М.Ч.К., где получили письмен-
ную справку за подписью следователя Иванова о том, что мой отец,
Мпшт Абрамович Глазштейн, обвиняется в спекуляции, и что следст-
вие но его делу закончено и на днях будет передано по подсудности. Но
между гем со дня получения справки прошло уже 20 дней, а дело по
тшененпым мною справкам все еще находится в М.Ч.К. и подсудности
иг передано»25.
В письмах периода гражданской войны все более часто звучали
ссылки на слабую информированность населения в вопросах советского
право творчества и просьбы ознакомить граждан с содержанием декре-
та. Впрочем, зачастую стремление лучше знать «правотворчество»
Нолыпевиков было продиктовано естественным стремлением представ-
лять, откуда обывателю грозила опасность. Как записала в своем днев-
нике в 1919 г. жена знаменитого экономиста Б.Д.Бруцкуса Эмилия
Осиповна, «... Одно счастье в Советской России, что среди множества
искре iob и самых нелепых приказов — никогда правая рука не знает,
Ч1о делае) левая, поэтому эти дикие приказы удается иногда мино-
в.пв»26. Некоторые авторы писем, подобно упоминавшемуся социалисту
( 1*о к'пблюму, выдвинувшему в письме Ленину идею введения «пред
IUI| >111Г fl К >1 О 11|><111ОВ<>| О КОИ I роли», Д11А1 НОШИ iOIII НО 1МОЖПЫМ СОГШИК'
ние loryjuipt (ненно-политичсской нракшии Иолынени imh < прочными
правовыми (и 1уманными правоlanuiiними) принципами «...должно
будет исчезнуть и все то зло, которое upenpaiimo Советскую Республику
в страну произвола. Вступление на путь «вкоренения правя» до|*п<
быть официально декретировано и обставлено надлежащей lopxcriih ii
ностью. К этому моменту должно быть отменено деление граждан и
категории... «Не трудящийся да не ест!», но все трудящиеся доиаш.
быть объявлены равноправными гражаданами. Да здравствуем сонилпш
тическое право!»27
Однако большинство жителей Советской России были далеки <н нН
добных утопических иллюзий. Их основной задачей было защитить себя
свои семьи и имущество от государственного произвола. Погрому lipano
вая и правозащитная тематика, равно как и собственно пони inc ммии'
настойчиво входят в различные формы апелляции к власти в кнчеч in
способа нормализации отношений с государством, придания им бош
спокойного и прагматичного характера. Например, беззакония, чнпнмЫ
продотрядами, рождали потребность воззвать к рациональным нотргГ
ностям взаимоотношений общества и государства, показать пож.пи
практическую пагубность и невыгодность произвола по onioiiieiuiio
крестьянству. Это неминуемо выводило корреспондентов власы нп уп<
минание о законе и необходимости его неукоснительного соб июле пни 1
первую очередь, со стороны государства и его представителей). При ян
многие крестьяне пытаются доказать, что они честно и граждпнекп и
ветственно готовы пройти и реально проходят свою часть пути в наира
лении установления с государством социально доверительных и, jihihki
правооснованных отношений. В этой связи достаточно характерно пш
мо крестьян села Медного Тамбовской губернии во ВЦП К, наши вин
в июле 1920 г. «Выполнение хлебной государственной ратперсткн к
считали священным долгом перед родиной и, движимые проистирз ю
сознанием этого долга, старались сдать свои хлебные излишки пи i < ы
ной пункт», — пишет большая группа жителей села28.
Однако власть не оценила усердия и сознательноеiи крет ii.mii II
взирая ни на имущественное состояние, ни на семг иное iioboaciii
беспощадно выгребали все до зерна и гнали скот даже и i семей крш i
армейцев и инвалидов. У членов же Сельского Совета был коифн< кои
весь скот, и этим актом несправедливого насилия X крст гыив к
хозяйств приведены в окончательное разорение. Но полагая: что про!
ленная к нам бесчеловечная жестокость явилась р улыаюм нс и mi
ретивого усердия или от недостатка ясного понимания духа шкипм, i
бездушном слепом пристрастии к букве его, — мы искали себе < прав
ливого удовлетворения в местных органах власти»29 Таким ohpiu
если в письмах первых месяцев |>сволюции больше говори ня о сирин
ливости и свободе (воле) в ее 1радиционном понимании, ю icmii im
и естеств иных прав |раждан начинает значительно более широко i
чать в эпоху гражлинекой войны. В ной связи интересны шВипош i
одного hi .инороп пи<ем в Наркома! госконтроля, описавшею on< i
тельства крсснапн кой in нчош»нческоз! и поведенческой реакции
подавление aiiiii6oiii.in><iiii< к кич Варнавинско Ве1луж< мио и Впчра
Спекою Boer iuiiiHI
В копне лета 1918 । а BiipiiiuiiiiH ком ii Немужском уездах Костром
< кой ivticpiiiiM вспыхнул крупнейший мятеж против хлебоза готовите
лыкно произвола новой власти Петром восстания стало село Урень.
Hoi 1 laiiiinie сформировали Пеглужско Урсньский комитет обществен-
ной не ЮП.1СПОСТИ, координироп ннний выступления. Восставшие крес-
ii.hiic намеревались перерезать Северную железную дорогу у станции
IПарки и далее двинуть свои силы на юго-восток, в направлении Каза-
ни Учитывая возможные последствия развития событий, окружной
поенный комиссар М.В.Фрунзе потребовал быстрейшей ликвидации
МН1ГЖП Красноармейские и рабочие отряды жестоко подавили восста-
ние 18 сентября 1918 г. Урень была взята советскими войсками. 28 мая
1919 I. (но случайному совпадению, через три дня после написания
упомянутого выше письма НДубенского о последствиях крестьянских
hoi'ci.iiiiiH в Уренском крае), Костромской губисполком принял поста-
новлении об амнистии участникам мятежа30.
Что касается Вахрамеевского, а также Кологривского, Костромско-
к>, Нс|>ехогского и других крупных выступлений 1919 г. в той же губер-
нии, ю они являлись непосредственной реакций на репрессивную по-
ли шку продразверстки. В письме «крестьянский делегат» НДубенсков
xiipaKiepii iyer главную причину этих восстаний, как противозаконное
покушение власти на крестьянскую норму. «Я не буду перечислять
целый ряд неких незаконно безнравственных физических насилий,
пилон, до шбиения свободных граждан железными цепями до степени
и шеможення, грабежей, самочинных обысков, реквизиций имущества,
< кот, наполнения тюрем арестованными, — факты, которые я пред-
( ПШЛ1О в документальные данные. Скажу здесь только о том, что дан-
ные нн представляют лишь часть того, что было сделано продотрядом,
и ЧК» nyiCM этих насилий удалось выкачать последние зерна хлеба из
(уссков всех средних и бедных крестьян, не оставляя конечно ни
нормы для себя, ни прокормления скота, и что многие ввиду крайних
репрессий покупали по спекулятивным ценам в соседней Вятской гу-
оерппп Какова же, по мнению НДубенскова, реакция крестьян на
нопппленпе восстаний? «Народ Тонкинской волости ... наученный горь-
ким опином, бурю своего протеста не выливает больше в форме восста-
ний, а доводи! до сведения центра организованным путем и терпеливо
< ле i, мила представители центральной власти положат окончательный
конец лейепшям отдельных несознательных и безответсвенных предста-
в||||*лсй местной власти ...»31.
I’aiyMceicu, желание жителей местностей, в которых были жесточай-
шим пора юм подавлены антибольшевистские мятежи, перейти к более
< покойным и цивилизованным формам взаимодействия с режимом
вполне понятно и объяснимо. Однако на основе анализа многочислен-
ных форм апелляции граждан к государству можно сделать и общий
вывод налицо было стремление многих и многих людей организовать
|ражш1пгкос действие путем налаживания диалога с властью, организа-
ции рп (умною общения, использования рациональных аргументов.
Усиление правоинцитной тематики прослеживается и в многочислен-
ных upoieciax против условий содержания в тюрьмах и лагерях нового
режима «Я коммунист, недавно приехал из провинции и скоро уезжаю
опии., по с очень юрьким чувством, которое произвели на меня наши
переполненные лагеря, тюрьмы, nperiiibie ломя и проч, -Эти людские
нк ринпы позор ппинпс», iiiuini В II Бенину иионимный нвюрЧ
Milt < oltl.lC IliipyilieilHM боДЫИСВИКПМН II|I|III i tilli HiriilKK III, litllhiiltl
род.I конфис кации И рекпи Mullin, hoc IIVIIIHIH I. В loll 11'114 ИНОЙ Clt-llt'llll
больший па населения, также пел и к Miuiiihi6iu>i) paiiiioiiauii iniiiiii to
знания. Именно борьба ш собе i нс иное i ь мишикшон и миллионом
людей в наибольшей степени характеризует учил <н революционных
мифов и, что касается писем, гаявлетш, жалоб и i л. — <н нсихолнн
гвистики ложных высказываний. Черед iipoimioaeilt nine пссеокрушшо
щему конфискационно-репрессивному маховику происходи! mkiihih.ui
ция правосознания и гражданской психологии. Как уже отмечалось, но
истине колоссальный поток писем породили конфискации скота, ору
дий труда, ценностей, предметов обихода, недвижимости, мобили iiihihi
лошадей и т.д. (не говоря уже о проразверстке). Особый интерес пыты
вает нарастание в прошениях о восстановлении прав co6ciBeiiiiociii но
мере развертывания военного коммунизма специфического правовою
дискурса. В речевом потоке авторов многочисленных посланий вег
более часто встречались ссылки на декреты, инструкции, выписки п i
решений, приказы и т.д. Вот показательный пример стратегии аиелля
ции во власть (в данном случае, в ВСНХ) некоего И. Б. Постоя л ко, про
тестовавшего против национализации принадлежавшей ему медицины
«На мою просьбу объяснить мотивы, которыми руководствовался Ис-
полком при отклонении резолюции Рабочего отдела, было откатано, lid
основании изложенного, прошу Высший Совет Народного Хо1яйепы
рассмотреть мое прошение по возможности в непродолжительном врс
мени и утвердить постановление Рабочего отдела при Mijhiiickom ( о
вдепе, согласно которому, как уже сказано было, мне pa ipein.ijitx i-
пользоваться половиной мельницы ... все относящееся к докумешам,
если будет в том необходимость, как то: постановление Рабочею Отдела
и Исполнительного Комитета, а также и мотивы, способствующие про
ведению резолюций в том или ином духе, прошу В.С.Н.Х. имен, офн
циально, так как частным образом они не могут быть получены и при
ложены к настоящему прошению»33.
Такого рода жонглирование ссылками на декреты, ипсipyKinni и по-
становления стало непременным атрибутом болыпинсны антнкопфпс
кационных писем. Крестьяне Рязанской губернии, протестуя нроши
конфискации скота и лошадей, спрашивают в письме на имя II. И Лени
на: «... покорнейше просим расследовать вновь наше дело и ран,яснн1ь
1) на сколько едоков по декрету полагается одна корова и одна лошадь,
2) имеют ли право притеснять и разорять семейства красноармейцев и
3) по закону ли поступает наш Комитет и обязаны ли мы исполнять ею
требования? Если же он действует незаконно, в таком случае прикажи ie
ему оставить нас в покое»34. А вот как сельская жительница из Черепо
вецкой губернии Л.Тарасова протестовала протиа ин,я1ия у пес в
1919 г. лошади: «...убедительно прошу Череповецкий Губисполком при
нять все возможные меры но расследованию дела, учиненного едино
лично председателем Шухободекою волостного Исполкома гоа, JIA IV
ТИНЫМ, нарушающим ыконо11оложнгелы1осгь издаваемых высшими
органами приказаний, а кроме того, обязан, Шухободский Волостной
Исполком пересмотрен, dhobi, Нешкшню установленное iiociaiioiyit-im
нарушающее декрет Вышних Народных Комиссаров»3'. Ла tyiiiii.i имен
в виду Декре! Сонс in 1'лЛпч» hin t ii.hih кой Обороны «О снабжении
армии лошадьми» oi IN nt hiinpn I*>IH i , u пункте 6 которого oiMc'iacicii.
IG.I
no колпче< пю набираемых (i < рек пн шруемых) лошадей должно cool
ii< к i нона11. ХОШЙС1 ценным условиям данной местности, причем во всех
IIIIHIIX xobihcib должно было <н iaiwiiin.cn лошадей не менее того коли-
че< ilia, коюрое было необходимо для обработки пашни36. Впрочем,
оченннно, но был один из наименее выполнявшихся декретов Совет-
< Кой ВЛ.1С1И.
Mik штабное петиционное движение против конфискаций периода
поенною коммунизма, использование правового языка в качестве дис-
kv|k нппой стратегии воздействия на власть свидетельствуют о том, что
мая шик массовой психологии качнулся в сторону активизации элемен-
та । рнжданского конституционного сознания. Об этом же говорила и
проявлявшаяся готовность людей, защищавших права собственности, к
|р||жл<1некому действию — отстаиванию своих прав в письмах и иного
роди обрящениях (а сам факт написания письма во власть — акт мир-
ною |р.1жданского действия), а также в реальном правовом взаимодей-
। ниш с властными инстанциями неправового режима. Конечно, массо-
вая iKiixojioi ия российского городского и сельского обывателя той
норы носила весьма своеобразный и специфичный характер. Так, про-
т MiiipuiiaeicH желание трактовать закон, инструкцию, директиву, приказ
н । i как некую резервацию ограничений, в которую следует загнать
(инк и., при лом оставаясь самим максимально свободными от граж-
И1ШКОЙ ответственности. Закон видится в первую очередь как способ
inp.iiiii'ieiiiin произвола власти, а не универсальный регулятор общест-
венных отношений. Впрочем, подобная трактовка закона и законности
в yt лопияч, когда государство никак не считалось с личными и коллек-
нишыми правами и руководствовалось в основном революционным
ирпносо знанием, вполне понятна и оправданна.
('онокуппоси. сюжетных изменений и смена дискурсивных практик
в 1Ш< ьмах но власть периода гражданской войны позволяют рассматри-
кан. возможные сдвиги в массовом сознании того времени с двух пози-
ций I) вероятного изменения картины мира в менталитете широких со-
нш1 ii.in.ix слоев, произошедшего в результате крушения революционной
утопии и ожиданий скорого построения «земного рая»; 2) прагматичес-
кою < iiiv.iiiiiiiioio изменения стратегии речевого воздействия на власть,
koi in июли, в юм числе самые малообразованные, инстинктивно чувст-
яопнлн, к каким аргументам государство будет наиболее восприимчиво
и тех конкретных исторических обстоятельствах.
'Iio касается шорой позиции, то действительно, само большевист-
ское юсуларспю, как отмечает, в частности, А.Черных, все более и
более ощущает, чю для решения конструктивных задач ( в т.ч. органи-
IIIIHIII 1КОНОМИКИ, снабжения армии, в целом выживания коммунисти-
ческою юсударсгва ) негативная разрушительная энергия масс оказа-
на I. малопригодна37, или по крайней мере, недостаточна. Нужна новая
форма властною контракта, (т.е. связной модели взаимоотношений в
рамках системы «власть—народ»), в т.ч. с использованием элементов
опоры пи широкие социальные интересы. Даже если государство это
। щс не вполне ар।окулировало в речах своих вождей, даже если его ре-
i4i.in.ir действия направлены в противоположную сторону и обусловли-
Biiioicii инерцией военною коммуни im.i, народ ну потребность знает и
Чуи* ibvci I'.iiiiioiiaaii laiiHH дискурса апелляций но власть, эрозия ком-
мунистических утопий и соответствующей мпфолш пн (частичная и да
||гко нс но шив) cooiiicTcTiiyc’i потребно, him нршmhih uiiihii oiношений
BJIUCHI II UOllll < Hill 1.1КИМ OlipUIOM, pCilUbllllll I II lynilllll < I IIM V'l llpollll Uli
pOCIKII I plIAHlIIKkOlO КОНСТИТУЦИОННОЮ I О ЩИПНИ
Ьолсс сложно обстоит дело с вопросом о но imoahom и imchciihh Кир
тины мира и массовом менталитете. Напомним, чю картина мира — ио
система представлений о реальности, часто интунтнпных, опосредован
ная культурой и тем языком, на котором говорит данная психосоциаль
ная общность. Выше говорилось о признаках эроши революционной ми
фологии (т.е. именно того, что определяло революционное сознание) в
годы гражданской войны. Впрочем, трудно судить о подлинных маенна
бах и глубине этого процесса. По всей вероятности, картина мира ишро
ких масс была весьма неустойчивой и замутненной (так, например, во
многих письмах рассуждения о приемлемости революционного террор.1
по отношению к классовым врагам соседствовали с заявлениями о нсдо
пустимости насильственных действий властей по отношению к себе и
своей семье). Возможно, отчасти сюжетные и дискурсивные изменения в
письмах являются ни чем иным, как еще одним феноменом «психичт
кой жизни толпы», подмеченной С.Московичи: консерватизмом голи
«Толпы консервативны, несмотря на их революционный образ дейстий
Они всегда кончают восстановлением того, что они низвергали, так как
для них, как и для всех, находящихся в состоянии гипноза, прошлое н>
раздо более значимо, чем настоящее»38. Другими словами, признаки
ментальных сдвигов в сторону гражданской конституционности moi уз
объясняться усталостью той же толпы, которая в иных, еще раз изменив
шихся условиях, может вновь призвать: «грабь награбленное»!
Более уверенно можно говорить о некоторых изменениях в способах
социализации, отражавших сдвиги в массовом сознании той эпохи. )ш
изменения свидетельствуют как раз о частичном кризисе психологии
толпы как массового явления. Проявление признаков гражданскою
конституционного сознания в письмах во власть соответствовало общей
тенденции не только к рационализации менталитета, но и стремления к
индивидуализации перед лицом государственного произвола, насилия, в
целом перед лицом социального переворота, нивелировавшего шачепнг
личности. Самоутверждаясь хотя бы таким скромным путем: написание
письма вождям с просьбой личного свойства с жалобой на нарушение
политических, гражданских или социальных прав, человек не прост
совершал гражданское действие, но и пытался интегрироваться в сопи
альную общность путем выделения себя из массы, инициирования диа
лога с властью.
В работе «Становление России советской: 20-е годы в зеркале сопи
ологии» А.Черных не без успеха применяет концепцию развития стадий
социального движения цемецкого социолога О.Рамштета для аналиш
становления государственно-политической и идеологической системы
Советской России39. Представляется, что выделенная Рамштетом вторая
фаза социального движения вполне соответствует общему направлению
транс<|юрмации массового сознания в период перехода от гражданской
войны к нэпу В этой фазе протест общества по отношению к системе
перерастает из позитивно ориентированного в отрицание самой систе-
мы. Крите новой власти и новых общественных отношений рассмаз
рипается нс как временное, нарушение, а как функциональный теменi
системы, как свидетели-ню се искри од| юст и (разочарование в прежних
наганах). «(’ лого момент нпрождяющесся движение и власть в I па их
П>>
uimoki ii iii i aci i ne как tii.i мспяюк >i m< < hiMii p.iiii.iiie mi была а пел л я
пня часшого (ipyiiiu.i i.iiponyiыч кринком) к целому, го есть к поило
iiiiiunmtM целое властям, теперь но vac upoiecr or имени целого (обще-
t ilia, стремящегося к справедливости). направленный к частной группе
(bu.icihm, не желающим иредприниман. чего-либо на благо общества).
Л но — си1уация обсуждения проблемы верхов и низов40.
Становление новой экономической политики на какое-то время
нормализовало ситуацию. Возникает компромисс, весьма, впрочем,
тыбкий и неустойчивый, во взаимоотношениях власти и общества. Го-
су.'iapci во в целом и все его властные институты в двадцатые годы еще
нс способны в полной мере эффективно управлять обществом, регули-
рован. его жизнь, структурировать его по своему вкусу. Властный меха-
пн тм всех уровней слишком слаб, неотлажен, примитивен для того,
чтобы полноценно и безоговорочно чувствовать свою силу. Чем ниже
по ступеням государственной иерархии, тем более власть по духу и
сгнию управления соответствовала обществу, в котором она действова-
1.1, г.с. была достаточна патриархальна и традиционна, а по способам
управления — неэффективна и хаотична. В рамках системы «власть—
пирод» оба участника процесса диалога чувствуют себя не слишком уве-
ренно, осо шлют свою относительную слабость. Государству необходимо
вышрлн. время для отлаживания механизмов силы и принуждения. При
ном нсльтя упускать из вида и фактор внутрипартийной борьбы в двад-
ii.li 1.к* юды, не способствовавший консолидации властной системы.
Сложные изломы и противоречия нэпа вызывали настоятельную не-
га холимое и. в осуществлении мониторинга общественных настроений.
I ог уцарс । во го и дело обращается к редакциям газет или некоторым ин-
< ।и।vinM па местах (например, к Союзцентропечати) с просьбой иници-
ирован. выскатывание мнений через письма по тем или иным вопросам
поли тки с целью отслеживания динамики настроений. В массовом со-
iii.iiihh же несколько усиливаются элементы гражданского конституци-
онною сознания, активизировавшиеся на базе возрастания стабильнос-
1Н, укрепления основ нормальной социальной жизни. Социальная и по-
нтическая с|х*да становится более прогнозируемой, что приводит к
рос iv нормальности в массовой психологии. В письмах во власть начина-
ми проявляться мотивы, мало ощущавшиеся в период гражданской
войны сомнения в благотворности монопартийности, требования разви-
1ПЯ г вободы слова и даже политического и идеологического плюрализма.
Koi как ни мысли формулировал в письме Сталину в 1926 г. крестьянин
сели Пепымоно Рязанской губернии Н.Жариков: «Подобно тому, как ни
один армия не ограничивается только определенным родом войск, напр.
пехоюй . гак и ни одно государство не должно препятствовать тем об-
щее! псиным тенденциям, котороые не могут идти в ногу с господству-
ющими в стране политическими взглядами. Та общественность, которая
основывается только на своих мнениях, не допуская противоположные
суждения, является общественностью однобокой»41
Насюлько широко были распространены подобные настроения? В
пеком, нельзя творить о них как о массом явлении; н данном случае
важна iciiiieiiiiiiH. Тем более, что по псе времена носи гели либераль-
ных ценностей в русском обществе иахоли'пк i. и нопаиляющем меиь-
iiiiiin ни Ike же aiMoci<|iepa ограниченной inorpitin нити общее!вен-
ной и политичег кой жп ши во ipo ждана культурную и m nxonoiнчсскую
cprjiy, II к<>|<>|><>|| ЛЮДИ м<1| >111 I'lUltllll. II llll< I.MHM I«I*I|IIM lipilllllllIlli
альпыс uoiipoi i.i oGiueciiieiinoi<» Oi.iiini ini ioii. л<> loMiii'iiilti и iicupii
KOCIIOIICHIIOCIH «СВЯЩеННЫХ КорПИ» боПЫШПН ixia moiioikhiiih ОДНОЙ
партии и одной идеологии При ном n<ii ьма iihhi iuicjii.iio io oGrio
ятельство, что значительная чисть hi i форму iiipoii.iiiiiux u iiiht.miix по
власть идей либерального свойстнм npnxi»iiii< и ни отклики и сия ш <
борьбой с оппозициями в двадциые louu • крайности вредны дли
общественной жизни гражданской (ели нс вы. как монархисты, для
того, чтобы рабочий и крестьянин были рабами, казенными и <|>ео
дальними ... Перестаньте клеймить грязью оппозицию, опа Bailie <ты
сение от гнева народного ... Я вижу за вашим делом Николая II го,
а за оппозицией — народовластие учредительное... Единственная прпп
да нашей партии — это взятие власти силой, иначе — бунтарским
путем», — писал Е.М.Ярославскому и В.М.Молотову в 1927 i быкший
член партии чернорабочий Р.В.Думенко42.
Среди откликов на расправу с оппозициями, поступавших и Гюль
шом количестве в партийные и советские органы, помимо олоСцм-пни
генеральной линии и действий сталинской группировки, имелось пег
же и определенное число критических писем. По полечезам амсрик ш
ского историка М.Лено, среди писем, поступивших в «Крестьянекую
газету», 76,1% авторов поддерживали ЦК, тогда как открыто выск.111.11111
лись в пользу оппозиции 6,8%, а возлагали вину на обе стороны 2,.ИМ1
Многие из антисталинских писем являют собой весьма своеобразную
ипостась гражданского сознания: неприятие тоталитарных метлон пар
тийно-государственного строительства высказываезся с ношний борьбы
за «незамутненную чистоту» марксизма. Речь идс< о специфической
гражданственности идейных коммунистов, заключавшейся в ipcfiouu
ниях развития внутрипартийной, советской и рабочей демократии, н<
приятии комчванства и бюрократизма, всевластия аппарата и uiriniiui
аппаратных методов управления. Нетрудно заметить, чн> iiaconm и»
этой гражданственности связана с политической позицией I ронкою 11
других лидеров оппозиций.
Однако нас интересует в первую очередь коммупигшче! кая гри*
данственность как структура массового менталитета, iipuHiiiiuiiiaui >1 и
письмах во власть нэповской эпохи, как отражение настроений iinyi
реннего сопротивления экспансии сталинизма. Очень пока uiieni.iioll
иллюстрацией проявления советского гражданско-ко||С1Н1унио||но|(>
сознания является письмо члена партии С.Г.Тер-Захзропи, huhik .инки
Сталину в 1926 г. Протестуя против травли «повои оппозиции», uninp
много рассуждает о необходимости подлинной рабочей и iiiiyipiiiiiipiiiil
ной демократии. Политику большинства ЦК при лом он именую «рт
негатской». А вот как он описывает методы, при помощи которых т in
линской группе удается получить одобрение болыпипспн в ii.ipinn
«1) Применением репрессивных мер к коммунистам, ныгающимс и но
нять истинное положение партии. 2) Через печать, находящуюся цели
ком в руках ЦК. Пользуясь ею, он ежедневно груби! «о достижением я
строиicjii.ciне сопиапп 1ма», попутно облипая нотками лжи и kuchcii.i
ВСЯКОЮ KOMMVIIIK HI, ОСМ1111Н11.1ЮЩС1ОСЯ поднять голос нрапды 1) IlyiVM
внедрения и сознание широких нар|ийпых масс понятия, что пяшн
съезды iiceiaii iti.iiiiKiii решении iip.iiiitni.iii.ic и LI IV('J]<>Hll() <hiii"i.ih>
nine интересам рнбич»ю клак и, попутно кииаифнпнруя iii.u iунисни»
формальною мепьшни) uni '|||1чи>11 парши Но ни*iiriHiniм iipiniiiHiiiiajik.
iii.im попросим, к.iK нс юлько ne iipiiiiu ii.iiue, ио и как не 1аслужип.1Ю
niiir лаже обсуждения»11. Можно спори и. о cieneim поддержки оннозп
unit внутри парши и среди рабочею класса. He вызывает сомнений, од-
нако, чго насгроения, в той или иной пенсии смыкавшиеся с требова-
ниями онио шции, были заметим явлением в картине массового co-
ni. Шим двадцатых годов. Являясь коммунистическими, они были вместе
с 1см и антитоталитарными.
Укрепление гражданских основ жизни в годы нэпа не могло не ска-
un мя и на умонастроениях большинства населения страны — крестьян.
Снецналис) но крестьянскому менталитету нэповской поры Д.Х.Ибра-
iiiMona па основе контент-анализа писем в «Крестьянскую газету»
1923 1924 гг. выделяет 4 пласта крестьянского сознания: «государст-
lk нно централистский», «традиционалистский», «индивидуалистский,
ориентированный на рынок», «люмпенско-пролетаризированный». Эти
илисты составляют своего рода ментальные макротипы, присущие раз-
ным (руинам сельских жителей45.
( oiлап1.1ясь в целом с подобной оценкой, необходимо заметить, что
|чс ни пласты были причудливо перемешаны в крестьянском ментали-
гг на уровне ipynnoeoro и даже индивидуального сознания. Об этом
свидетельствует не только сюжетное и проблемное содержание писем
п<> iHi.icib. но и трактовки различных явлений, а также особенности
nt 11ХОЛ1ПН нисгического самовыражения. Неоднородность сознания
сельскою населения в условиях перехода к нэпу, о которой упоминает
Д.Х Ибрагимова46, представляется фактором сущностным для крестьян-
скою менталитета в целом, не столь легко распределяемым по группо-
вым метальным макротипам. Один и тот же человек мог, например,
iii.it гушнь и рыночные отношения в деревне, но против таковых в го-
роде, |ре(>овап> усиления власти и надзора центральных государствен-
ных opiaiioii и при этом отстаивать общинные принципы саморганиза-
ihiii сельской жи ши и т.д. Общим настроением в двадцатые годы, од-
нпко. были дефицит социального оптимизма и нарастание недовольства
i поим положением и политикой власти в деревне. При всем при этом
цы in । м.нериалов судебной статистики 20-х годов позволил К.БЛитва-
ку сделан, вывод, чго крестьяне были наиболее законопослушной час-
U.IO населения и в основном соблюдали все требования, которые, с их
очки (рения, были законными»47.
кроме того, в крестьянском менталитете, столь архаичном на по-
верхнопныи Ви-ляд. не столь уж редко проявлялись черты гражданско-
|о ко|1с1игуционпого сознания. Некоторые формы этого проявления
можно рассмотреть на примере крестьянского отношения к проблеме
Н11ло1<>обложения. Проблема налогообложения была одной из централь-
ных и весьма болезненных в массовом крестьянском сознании начиная
iiciiocpejicnieiiiio с 1921 г. Уже тогда ошибки в выявлении сумм прона-
*|о| п приводили к тому, что в ряде мест его размеры превышали разме-
ры продра HiepciKH. Многие хозяйства (например, на Урале), пережив
поенный коммунизм, раюрялись после сдачи продналога. В дальней-
шем, с р.11ви|ием системы взимания проднало1а и появлением вес
новых и новых сборов (промысловый налог, подоходно-поимуществен-
ное обложение, различные сдинопременные и jioiio>iiinгельпые сборы и
। л ), шжиточные и жономнчески лктнвпыв t ион к pct гьяпства чунсгно-
внин tci.ii yi iieiciiiii.iMii чре (мерным н xotiilh iiiriitio нсобосноиннпым
пнем Д.Х.ИЬршимовп консннируг!, чи> неуломл<гп1о|мрн
кость ик icmoII налогообложения лыски n.(!ianii< и Гюлыпищ i инеем,
адресованных н «Крестьянскую гизету». Нм<< к i к’м. Д.Х Ибрпгимпип
трактус 1 широкие требования снижения iiiuiuin, t впряженные с пол
держкой усиленного рентно-налогового обложения ыжигочных кре<
тьян, как форму проявления «люмпенски-пролстри ювакного» пласта ц
структуре крестьянского сознания48.
Представляется, однако, что подобный вывод чрезмерно категоричен
Проблема налогообложения в письмах во власть и в массовом сознании
представляется более сложной и многомерной, особенно если анали ш
ровать характер аргументации, специфику речевого воздействия, которые
используют авторы писем. Многие из них анализируют вопрос о налогах
вполне по-рыночному, опираясь на представления о ценности не кин.ко
экономических, но и гражданских свобод. Традиционная картина мир
русских крестьян в части, касающейся общества, строилась по принципу
«матрешки»: предполагалась исходная включенность каждого крестьянн
на с семьей в общину—мир, а последней, в свою очередь, в государе ню
Это проявлялось в мотивации социально-экономического поведения
крестьян. Анализ двух тематических выборок (о налоге и о крестьянской
торговле) корреспонденции, полученной в годы нэпа редакцией - Крее
тьянской газеты», показывает, что торговая активность крещьянина в
большинстве случаев стимулировалась стремлением в назначенный срок
рассчитаться по продналогу. Излишки для продажи образовывались, как
правило, за счет предельной минимизации потребностей его семьи А
жалобы на непосильность обложения в традиционном контексте вынмо
отношений народа и власти исходили из заинтересованное!и последней
в поддержании тяглоспособности населения49.
Конечно, анализ крестьянских писем не оставляет сомнения, чю и
кругу сельских жителей были распространены настроения не только
против конкретной налоговой политики государства, но и своею ]юда
анархистские суждения о связи налогов вообще с насилием, нркнужле
нием, о ненужности налогов как таковых. Вместе с гем, и перепет кой
среде находились люди, пытавшиеся с гражданской огвстстпснностып
рассуждать о роли разумной, нерепрессивной налоговой iiojihiiikh для
сохранения социального мира и в целом для выполнения госудярстпом
жизненно важных функций. Так, крестьянин П.М.Горохов и hhci.Mi
М.И.Калинину в 1925 г. констатирует, что наибольшее недоволытво в
деревне вызывают «налоги и отчасти отсутствие зар|богков». Имеете <
тем, автор письма утверждает, что «сознательные крестьяне» oi у плиты
налогов «не увиливают». Далее, полемизируя с крестьянами, считнюшн
ми налоги злом, Горохов предлагает властям издать декрет, который
разрешал бы не платить налоги тем. кто полагает себя способным вы
жить без помощи и защиты со стороны государства: «... если гы нужна
ешься в охране неприкосновенности личности, в не11рикосновеннос1и к
твоему имуществу и вообще в неприкосновенности твоих прав, которые
в настоящее время охраняет 1акон, то соблаговоли безропотно вносить
ту сумму налога, кон>рая необходим! правительству для шхадержапня
власти, охраняющей гебм и 1иботящеЙся об улучшении житии всех чле
нов государств!! Но если на раскола!аешь своим pa ivmom и срсд< ными
прожить Oct подлержип им VHiipcilia, если гы iiiuieciiikcii ни членов свое
к» селения, Иин-й в» '!»•< in < и<к-ю yr тиа и 1 л., 'но они не нпруньат твоих
lfi<)
Iip.lll. IK' HOI Hlliyi II.I HUH* I1Mvilli’! Hill, ПС oblWIl И'бЯ Illi II чем, и гы
||||дсеин.<я. чю никогда нс обрппииыя к пласта за нарушение твоих
пран, io можешь не плагин, iiauoioi» Далее крестьянин Горохов фор-
мулируй вывод, делающий честь его гражданской зрелости: «Все граж-
дане, нуждающиеся в охране своей личности и государственной помо-
щи, должны платить и выполнять возлагаемые на них правительством
о<>и iaTejii.criia»50.
В другом крестьянском письме, поступившем на имя Калинина из
Сибири от И.М.Луковникова, подчеркивается необходимость всем кате-
1орпям сельских жителей нести свою долю налогового бремени: «По
моему мнению, каждый должен бедняк платить тот налог, который
причитается на местные нужды. А я вот из каких соображений выхожу,
цель бедняку и середняку Власть нужна, это раз. Во-вторых, если Вы
куда либо поехали подальше, надо паспорт. Для этого нужен сельсовет
и РИК В-третьих, если Вы заболели, должен ехать в больницу, это
опять надо. В-червертых, если у Вас есть дите, надо его поучить, для
Hui о нужна Школа. И вот эти самые наши близкие органы, как первые
прямые помощники, мы их, по-моему, (должны) по силе возможностей
попдержипагь все, а не одни средняки и другие. А по этому я об отмене
(оенллога ничего не имею, но а местные наши органы следовало бы
ноидержив нь всем, по возможности»51.
Процитированные письма, равно как и многие подобные им, пока-
ыиаюг достаточно высокий уровень гражданского и правового созна-
ния по крайней мере у части крестьян. В целом, большинство сельских
жителей и ту эпоху отличало рациональное и прагматическое мировос-
прпягпе Стремление спокойно и уверенно вести хозяйство, стремление
пын>, каких действий следует ожидать от власти и выстроить с связи с
ним потможпую стратегию поведения говорят о продолжении процесса
Min iiiiainioii рационализации сознания, начавшегося еще в годы граж-
ч.шской войны. Характерно, что в огромном количестве крестьянских
пшем >ры попой экономической политики народ воспринимает себя в
КИЧССП1С разумного начала, а власть, в первую очередь, местную — ни-
ИН1ЫЧ oineiciBeiiHHKOB, видит как иррациональное и хаотичное прояв-
iciiiic < они.пи.ной жизни. «... никто не может дать разумного разъясне-
ния и оправдания тем или другим мероприятиям власти...», — писал
М II Калинину землемер У.Фомин52.
Akiiiihi 1.НШЯ структур гражданского конституционного сознания в
период к ша прослеживается также в движении лишенцев за восстанов-
ление их и правах и отмену репрессивной и дискриминационной прак-
iiiKii целения (раждан на чистых и нечистых. Письма лишенцев (и их
дсп’Й. дискриминировавшихся, в частности, в вопросах доступа к выс-
шему образованию) представляют собой достаточно обширный ком-
плекс документов правозащитного содержания, сохранившийся в рос-
uiiii'Kiix архивах. Со времени принятия Конституции РСФСР 1918 г.
типи, лишенные избирательных прав, не принимались на работу в го-
сучреж (синя, и члены ВЛКСМ и ВКП(б), исключались из числа полу-
•iiiicin'll продуктовых карточек, в целом ли|иалш'ь социальной поддерж-
ки государс1ва Фактически, они спикшплш ь пноямп общества Как
гирицедлипо отмечается и монографии В II 1пч<шовд, Н( Гяжслы! и ко-
па п II •!* IOiiiiii.t, для.многих людей iiKaionriiiii в > ннеки лишенцев от
I/O
ПИЧИ IO IK* lipot IO yillCM 11СНИС UK llp.lll, ПО II HliOllHOIIIIMOt II, net III Oopl.liy
за сущее luoiia ние и даже ш выживание51
В годы и inn, u соответствии с новым Уголовным Кодексом (спньп
40 и 42) конкретизировался механизм «поражения и пранах», {включав-
шийся в лишении на срок до 5 лет активною и пассивного и iGiipaieui.
ного права в профессиональные и другие opianii шции, прана занятия
ответственных должностей, гражданских имущественных пран, пойме
нованных в соответствующей статье Гражданского Кодекса. Поражение
в правах назначалось судом как дополнительное наказание при выпссе
нии приговора по преступлениям, предусмотренным статьей УК. Ип
струкция 1925 г. о выборах в Советы более четко определяла категорию
лишенцев по суду. Однако если судить по письмам, на местах решения
о поражении в правах нередко принимались без достаточного правовою
основания и доказательной базы. Между тем, человек, рискнувший
противопоставить себя государственной карательной машине и государ
ственной пропаганде, исходившим из безусловной классовой чуждое i и
и враждебности лишенцев советской власти, совершал акт гражданскою
мужества и социально-психологической индивидуализации. Дискурсив
ная стратегия подобного рода писем во власть как правило, была но
строена на отрицании своей имманентной враждебности большевикам
и,наоборот, доказательства полезности данной личности советской
власти и делу построения социализма. «Для того, чтобы «очиститься»
перед советской властью и стать «своим», недостаточно было чес i но н
добросовестно трудиться ради ее блага, нужно было доказать спою ло
яльность», — отмечают авторы книги «Лишение избирательных прян и
Москве в 1920—1930-е годы»54.
Обращает на себя внимание не только «верноподданический» (не
пременность которого была задана правилами игры), но и гражданский,
правозащитный, индивидуализирующий характер многих пегицнй ли
шенцев во власть55. В конце концов, основная борьба разворачивалась
вокруг проблематики избирательного права, которая сама по себе шиш
ется сферой гражданской конституционности. Борьба лишенцев ш noi
становление гражданских и политических прав, какими бы оберюпамн
она бы ни была окрашена (в частности, специфическая дискурсивнии
стратегия, построенная на лести по отношению к власти, мапипулиро
ванне советскими идеологемами, желание отвести беду or себя и капп
лизировать государственное насилие в ином направлении, i.e. сопри
женность с доносительством и т.д.) есть по сути не только борьба и
физическое и социальное выживание, но и проявление в мирном ipa*
данском действии конституционного сознания.
На основании изучения писем городских и сельских жителей шохи
нэпа можно также сделать вывод о более масштабно проявлявшемся
стремлении общества к гражданской самоорганизации: на основе ныбо
ров, защиты прав женщин, религиозных общин и т.д. «... наконец шки
дайте же нам трудовикам-хлеборобам, хоть раз, свободные, 1раЖ1Шп
ские, независимые выборы, шею в наши общественные органи laiinii.
как в совет кооперации и гопарищество», — пишут крестьяне (.'тавро
польского окруи во ВЦИК'6. «Вог вопросы, которые у пас, в пи iax,
стоят: I) всех спецов, хошш iпенников, адмипистраторои пыбирап>
должны сами рабочие, но ш? на nnri.iii. их сверху и не класи. им жило
пиния бе । ведома рабочих И *irpei но |И|бочнй с цлмишк iparoptiMii
живу), как кошка с собакой», у i нерж лис i ра(>очпй I Ipiiiionuien57 ( ель
1/1
кор 11 Me iciiiien.i i<ik oiiih i.iii.ici дгрспепсмн жсп< i-.<» < o<»p nnir n
l*M5 i «Ixnii.iiir шеи» говорили, что женщине Hein, in oiopn.in,c»i 01
iiuiiii.i, Mio женишке связаны руки с семейством и ui ll<> и конце co-
i пиеплпсь, ню женщина — не раба и советском строп i ельегве, и что
женщина имеС1 такое же право, как и мужчина»58. Подобные примеры
можно мпожии>. Однако анализ многочисленных апелляций к власти
iioiiiojiMci сделать общий вывод о росте в целом гражданской и консти-
।упнонной трелосги общества в двадцатые годы. Эта тенденция отража-
ла ннутреннее содержание нэпа, значительно расширившего, по сравне-
нию с периодом гражданской войны, поле индивидуальной и групповой
свободы в Советской России.
Между гем, основная опасность росткам массового гражданского
KoiiciHiyiuioiiHoro сознания заключалась как раз в неудовлетворенности
н 1пом огромных масс населения. Письма во власть свидетельствуют,
пи» общество в целом находилось в состоянии перманентного психоло-
IH4CCKOIO кризиса и напряжения. Над ним продолжали витать тени
1р>1ждлпской войны, отравлявшие социальную и культурную атмосферу
и двадцатые годы. Кроме того, сам нэп — переходная и неустойчивая
сш гема, был раздираем изнутри многочисленными кризисами и проти-
воречиями Укоренению элементов гражданского конституционного со-
iiiniiiiM препятствовали по-прежнему присущие массовому менталитету
। дубокиЙ социокультурный разрыв между городом и деревней, национа-
Л1ПМ п ШОВИПИ1М, правовой нигилизм, пассивность и стихийный ана-
pxniM )ги черты не доминировали в массовом сознании, но являлись
|см не менее его неотъемлемой частью. Со второй половины двадцатых
IO/1OH, к.1к пока ывают письма во власть, наблюдается подъем антинэ-
пош ких настроений широких народных масс.
I лубокос недовольство многими аспектами нэпа, равно как и его ре-
lyiiiii.iiaMii, высказывали в письмах и тысячи представителей крестьян-
< inn Впрочем, речь не идет лишь о кризисе позитивного отношения к
попой жопомической политике, неоднократно отмеченном историка-
ми (’ точки зрения перспектив развития гражданского конституцион-
iioio сошапия в структуре массового менталитета можно говорить о
крп шее раинонально-прагматического мировосприятия, о новом подъ-
еме революционной мифологии. Недовольство своим положением, ра-
юч.ipon nine, усталость, накопившаяся негативная социальная энергия
пнумапппалн психологию масс, которой вновь овладевало построенное
па мифе бессознательное. Идея новой «жертвы во имя будущего» неза-
менк», по и неуклонно захватывает все больший плацдарм в картине
мира люден н шовской эпохи. Кроме того, все более явственные черты
п.тчал приобретать моральный кризис общества59. К моменту начала
* iiHiiiiicKoro «большого скачка», в неоднородной и мозаичной структуре
массовой психологии гражданское конституционное сознание вновь
нрелсыег небольшим островком посреди бушующих волн коллективно-
|о бсссошателыюго.
Примечания:
1 ( ОКГ1СКШ1 деревни глпзпмп B4K-OII1V НКВД I9IX 1419 Документ и
мтериалы / < ociaiiiticnii: ,11 Ьорпсопа и др М , IV4H I I РНК 1**22.
I / ’
2 Диш, I1 Л ( оврсмепный ||оли1пчсскпй tiiwiiii// 5кivii'iuibie проблемы <<>
временной шру(к-жн<>й политической науки. Рефери)ирный iriopniih М., 199|
Вып. 4. С. 82.
3 Письма во власть, 1917—1927: Заявлении, каноны, доносы письма в юсу
дарственные структуры и большевистским вождям / 1'осг. А.Я Лившиц,
И.Б.Орлов. М., 1998. С. 5-12.
4 Резюме научных отчетов по исследовательским проектам, выполненным в
рамках общеинститутской программы «Альтернативы социальных нрсобраюка
ний в российском обществе в 1991—94 гг.». М.: Институт социоло|ии РАН
1995. С. 72-73.
5 В качестве примера можно привести борьбу сталинской группировки с оп
позициями в 1920-е гг. и вызванный ею всплеск эпистолярной активности нм
местах. Многие письма той поры дают пример своеобразной «идейно-комму
нистической гражданственности», в основе которой было стремление защити*
оппозицию с ленинских, большевистских позиций.
6 Фраза из письма анонимного автора в Казачий отдел ВЦИК, написанною
в 1919 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 83. Д. 22. Л. 24-25об.)
7 Davies S. Popular Opinion in Stalin’s Russia: Terror, Propaganda and Dissent,
1934-1941. Cambridge, 1997. P. 103-104.
8 ГА РФ. Ф. 1235. On. 140. Д. 9. Л. Юоб.
9 Там же. On. 79. Д. 36. Л. 488a-4886.
10 Московичи С. Век толп: Исторический трактат по психологии масс. Пер
с фр. М., 1998. С. 27.
11 Там же. С. 124.
12 ГА РФ. Ф. 1235. Оп. 80. Д. 57. Л. 16-17об.
13 Там же. Оп. 53. Д. 67. Л. 200—201об.
14 Сборник законов и распоряжений рабочего и крестьянского правители!
ва с 1-го января 1918 года по 1-ое апреля 1918 года. М., 1918. Выпуск второй
С. 163—164; Сборник декретов и постановлений по народному хозяйству
(25 октября 1918 г. — 15 марта 1919 г.). М., 1920. Выпуск второй. С. 703 705
15 См., например, РГАЭ. Ф. 3429. Оп. 2. Д. 84. Л. 3—Зоб., 7—8, 108.
16 ГА РФ. Ф. 8419. On. I. Д. 4. Л. 1-2.
17 Булдаков В.П. Красная смута: Природа и последствия революционною
насилия. М., 1997. С. 233.
18 Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России : власть и массы М
1997. С. 203.
19 Иванова Г.М. ГУЛАГ в системе тоталитарного государства М, РМ7
С. 20-21.
20 ГА РФ. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 9. Л. 6-12.
21 Там же. Ф. 1005. Оп. 2. Д. 19. Л. 6-6об.
22 Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии 1917—1921 и (.Тюр
ник документов. М., 1958. С. 243—244.
23 Гимпельсон Е.Г. Формирование советской политической системы |9|7
1923 г. М., 1995. С. 132.
24 ГА РФ. Ф. 4390. Оп. 14. Д. 9. Л. 15.
25 Там же. Д. 52. Л. 7.
26 Цит. по: Рогалина Н.Л., Телицын В.Л. Заботы и мысли интеллигенция!
женщины в дни революции («Дневник матери-хозяйки») // Революция и чсю
век: быт, нравы, поведение, морин. М , 1997 С. 93.
27 ГА РФ. Ф. 4390. Оп. 14. Д 9 Л 6 12
28 Там же. Ф. 1235. Он 56. Д 8 Л 226 22<юб
29 Там же.
30 См.: Миловидов ВЛ Военно ортпн шгорская лея i слывя и. HiipiiiiiiioO
opiaiiH ынии КосIримской ।уПсрннн в юлы I ражл.шской войны (|9|Н
1920 и.). Диес, на соиск учен < ini кони in i ii.ivk М. 1962 С 52 53, 155
1А РФ <|> 4085 Он .9, I Лtl> I |5 I6oh
17 Iнм же Ф IЮ Он 4 Л 09 Ц >/| 27?оГ>
1/1
" 14 Л I «!• «429 он 2 Д 75. И |(> |/
" I Л Г'!' <!• 4085. On 22. Д 691
и 1.1МЛ1 Ф. 1215 Он 56. Д. 17. JI 187 — 188.
1,1 Сборник декретов и постановлений по Народному комиссариату земледе-
лии, 1917-192» и М., 1921. С. 57.
|/ Черных Л. Становление России советской: 20-е годы в зеркале социоло-
HHI М . 1998. С. 22.
,н Московичи С. Указ. соч. С. 124.
14 Черных А. Указ. соч. С. 51—56.
’И> I »iM же. CL 53.
»' 14 АСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 495. Л. 280-281.
и 1ам же. Д. 475. Л. 1—2об.
•" Ji и данные были приведены на конференции «Советские письма во
luinrrii», состоявшейся в Чикагском университете в 1996 г.
14 АСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 485. Л. 88-91.
•” Ибрагимова Д.Х. Рыночные свободы и сельский менталитет: Чего жаждал
кре< 11>Я111П1 при нэпе? // Менталитет и аграрное развитие России (XIX—
\\ кв ) Материалы международной конференции. М., 1996. С. 262—269.
1,1 Ибрнимова Д.Х. НЭП и перестройка: Массовое сознание сельского насе-
'iriiiiii и условиях перехода к рынку. М., 1997. С. 76.
|/ Ли гнак К.Б. Политическая активность крестьянства в свете судебной ста-
нк HIKH 1920-х годов // История СССР. М., 1991. № 2. С. 140.
1дсс|> следует обратить внимание на то обстоятельство, что властное воздей-
< lune па народные массы осуществлялось, в большей степени, с помощью под-
iiIkoiiiii.ix актов. Число последних было так велико, что декоративные законы
।пнули и море нормативных актов. Анализ позволяет выделить по крайней мере
iiiui мвкрогипа документов 20-х годов: «революционное декретирование» (5%),
I <* чре шычайные акты периода кризисов и 95% документов, фиксирующих
|(|<>|||о||и<||1ный путь трансформации бюрократией массовой «собственнической»
н< HXUIIOI ни. (См.. Гребениченко С.Ф. Факторы и этапы эволюции государст-
венных iipniMюний к аграрно-промысловой сфере в 1920-е гт. // Информацион-
ный О1о11лс1с1н> Ассоциации «История и компьютер». М., 1994. № 10. С. 63—65).
48 Ибрагимова Д.Х. НЭП и перестройка... М., 1997. С. 73—74.
19 MxiiHHHi 0.10. Собственность в менталитете русских крестьян: (Попытка
рско11г|рукции на основе материалов исследований русского обычного
нрапа.ипгерагурных описаний деревенской жизни второй половины XIX первой
че||1срц| XX пи. и крестьянских писем 1920-х гг.) // Менталитет и аграрное раз-
iiiiuir России. М., 1996. С. 92—93.
IA РФ Ф 1235. Оп. 61. Д. 190. Л. 114-1 !7об.
,| 1ам же. Д. 195. Л. 84—84об.
I.im же. Оп. 98. Д. 2. Л. 111.
51 Гнхоноп В.И., Тяжельникова В.С., Юшин И.Ф. Лишение избирательных
нрнп и Москве в 1920—1930-е годы. М., 1998. С. 25.
5“ I.im же. С 207.
” См., например, ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 140. Д. 1161, 1166; Оп. 141. Д. 151;
14 А( ПИ Ф 142. On. I. Д. 514, 515.
1Л РФ Ф. 1235. Оп. 61. Д. 223. Л. 17-21.
« 14 АСПИ Ф. 17. Оп. 85. Д. 484. Л. 102об.
« 14 А ) Ф. 396. Оп. 3. Д. 66. Л. 59.
,'1 ( м , например, Булдаков В.П. Указ. соч. С. 267—268.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
«СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ ПЛЮС
ВОЕНИЗАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ»
«У каждого зрелою |сла нее должно быть хоро
шо внутри, однако ишнс у него o6*riuic/ibiai
должен быть сильный upai».
H.ll.Aht енач
Как свидетельствуют письма во власть, общество 19172—1927 и
воспринималось как глубоко расколотое, иерархичиос, лишенное еоцн
альной гармонии. Разумеется, в годы войны фундаментальной линией
раскола являлось противостояние белых и красных. Но и помимо псе и
тот же период, а также же в двадцатые годы, имелось немало иных
линий конфликтов и противоречий: неравноправие в положении рядо
вых граждан и ответственных работников, города и деревни и пр 11< и
хологии единого общества не давала сложиться и ярко выраженная
антинэповская линия в менталитете значительной части как городских,
так и сельских жителей в 20-е годы.
Поэтому вряд ли можно говорить о наличии к концу перво!о после
революционного десятилетия ясно выраженных и чистых при таков ю
талитарного сознания. Одновременно, нельзя не признать, чю сю »нг
менты все же имелись в менталитете жителей советского государств.
Эти элементы, в силу фрагментированное™ и мозаичное)и массовой
психологии, пока еще не складывались в единую картину Причем «ю
талитарные структуры» менталитета имели двоякое происхождение. (,
одной стороны, — это архаическая и традиционная кулыура и cootbci
ствующее политическое сознание подавляющей части населения I ару
гой — наследие гражданской войны и военного коммунизма, внииппс
политической пропаганды и появляющиеся признаки становления
«идеократического государства». Вот как определяют сущностные черзы
тоталитарного политического сознания Л.Я.Гозман и I'.B.IIIccioiui'i
«носитель тоталитарного сознания — «идеальный» подданный loiann
тарной системы — не делает различий между обществом и цнаспао,
проблемы «власть и общество», столь важной в рамках других поли hi
ческих систем, для него просто не существует. Власть и народ в ном
случае едины не потому, что они договорились в конкретном вопросе,
решив, что интересы совпадают; в тоталитарном сознании влас и. и
народ едины потому, что они вообще неразличимы, мысля >ся как одно
нерасчлененное целое, и сам вопрос об их отношениях не вовзцкасг
Актуальны иные проблемы: власть и народ против внешнею окружс
ния, власть и народ против внутренних врагов...»1.
Именно этот аспект динамического выимодействия и взаимоплив
ния государственно-политических структур и социума остается пока ин<
поля зрения историков. Изучение социально-экономических и iiohiiiii
ческих представлений и поведения простых людей не можс) iipoiioaiiii.
ся вне системы коордипа! конкретной российской истории В данном
случае речь идет о го тонное i и па< гнгния iiiiiiiiiiiui. «свою» ц/вк н. и ут
ловиях ре (кою обострения iiiiriiiiieiiojiiiiiinei кой ситуации шорой поло
I / >
I
иины iiiiiiniiui i.ix ioiioii и, <>( <><>ciiii<>, кринка 1927 I oiokiioi н> парил.i
lainiiiiinii. iinnt. ii. пы< lynaei одним hi важнейших Kpiiicpiicn oiiioiiiciihh
< oiiii.hii.iii.ix union к последней, хотя, несомненно, ipyjtno выдели и.
ii'i.iciiiyio компоненту из более широкой проблемы ипцигы Отечества.
Гем более, чю исторический контекст нередко задает весьма неожидан-
ные попороты в массовом сознании.
Гак, 24 февраля 1918 г. ВЦИК и СНК разослали всем местным со-
ве ым и хмельным комитетам телеграмму-запрос об отношении к под-
iiii('iiiiiiK) мира. Из 405 ответов, полученных с мест за период с 25 фев-
pii.nn по 5 марта, 262 были за мир, 233 — за войну. По 11 центральным
lyoepiiHMM 6 губернских советов (Воронежский, Калужский, Костром-
< кой, Курский, Московский, Тверской) высказались за необходимость
iioHiibU. Несомненно, местные элиты в период «триумфального шествия
iii.iciii» являлись в значительной мере органами охлократического ха-
рпюера А широкие массы отнюдь не горели желанием воевать. Общие
ин (роения человека с ружьем весьма недвусмысленно выразил в пись-
ме В ИЛспипу в конце 1917 г. некий солдат Петухов: «Эти стоящие в
окопах солдаты поддержали правительство народных комиссаров только
поюму, чго ожидали от них получить долгожданный мир. Какой это
rtynci мир — сепаратный или позорный, солдата это мало интересует.
Окно юлько для него ясно, что он более продолжать воевать и не
может и не будет. Нервы его притупились, он потерял всякие чувства,
и только одно у него на уме и сердце, что скоро мир... Не ожидайте,
чюбы солдаты стали бы бороться, проливать свою кровь опять за соци-
нни 1м и ia общее братство народов. Теперь солдат ни за какие, самые
||1Ш11Ы('шие идеи и цели не пойдет сражаться, и никакая сила его на это
ш* можег липнуть»3.
Но псе же, несмотря на пропаганду интернационализма и идей ми-
ровой революции в течение всего послереволюционного десятилетия,
iinipiioTiPiecKiie настроения в массовом сознании не были разрушены
окончательно. Угроза войны выявила широкий спектр настроений в об-
iiiei inc о г безоговорочного стремления защищать рабоче-крестьянское
прашне п*с iiio до ожидания интервенции, которая даст возможность
рпспрявнгься с коммунистами. Кроме того, тесное переплетение задач
мировою коммунистического движения и зашиты Отечества от «внут-
ренней и внешней контрреволюции» привело к концу 1920-х гг. к фор-
мированию п.щионал-большевизма, как своеобразного идеологического
оформления концепции «строительства социализма в одной стране». Да
п и массовом менталитете идея всемирной коммунистической респуб-
лики псе более отождествляется с воссозданием имперских порядков. А
>ю, и спою очередь, не могло не вызывать опасений Запада, особенно
но мере восстановления экономического и военного потенциала СССР.
laiicpiiiciiiie к середине двадцатых годов восстановительного перио-
iiii, при неси условности этого понятия, поставило на повестку дня во-
просы усиления обороноспособности страны. Переход Красной Армии
к MiiniiHitoiiiioii системе можно рассматривать как попытку переложить
I.IHJ4V укрепления вооруженной мощи СССР на широкие слои населе-
пнн Уже и копне 1924 г. лозунг «военизации всей страны» (М.В.Фрун-
е) был выдвинут в качестве насущной очередной задачи. Такая поста-
новы вопроса по(ребовала перенесения центра тяжести работы много-
чнеиеппых массовых добровольных организаций (Общеегво Друзей Воз
ушною Флота, Добролет, Доброхим. (Хинеспю Раппонюбигелей. Воен
но научное общество и ар) и i армии и срепу грвж папского населения
I /1>
В мяссовостн них организаций сомнении^ и и» нрихотнсн в октябре
1924 г. в ОДВи* было I млн 331 тыс. членов, в Добро.чиме — 740 п>к
Но в сельскую местность эти общества приникали слабо насыщение
уездов членами ОДВФ было слабее губернских i-пролон. В деревне н>
10 тыс. жителей приходилось 26 членов ОДВФ, пила как в городе —
1077)4. Поэтому главный упор в деятельности ииюпых ячеек делался па
работу среди крестьянства, как «массы наиболее отсталой, инертной*. В
докладах с мест (Воронежская губерния) признается возможность того,
что во многих местах «военная работа будет встречена, если не с
явным, то с тайным недоброжелательством». Поэтому рассчитывать в
первое время на активность и самодеятельность низовых ячеек не при
ходится5.
Содержание программы «военизации страны в мирное время* было
раскрыто в решениях I-го Всесоюзного съезда военно-научных общее I в
(декабрь 1924 г.): проникновение идей защиты страны в толщу пасем*
ния; «культивирование населения» (выработка выносливых, физически
развитых людей, бесстрашных, воодушевленных идеей мировой сонма
диетической революции); знание тактики войсковых соединений всем
гражданским населением; обеспечение в мирное время населения тех-
ническими средствами, которые в военное время могут быть исполыо
ваны для обслуживания войск; точная выработка планов мобили uiiuiil
районов, приспособление фабрик и заводов к производству военных
предметов снаряжения; подготовка всей жизни страны (санитария, нос
питание, образование, правосудие и пр.) к войне; переход на роботу
военного времени всех учреждений; производство инженерной развел
ки; изучение проблем обороны страны различными научными opuiiiii
зациями6. А затем по мере изменения обстановки данная программа
обогащалась все новыми пунктами. Так, в соответствии с решениями
III съезда Советов (март 1925 г.) о поднятии обороноспособности стри
ны путем усовершенствования военной техники, насыщения сю Крас-
ной Армии и соответствующего расширения военной промышленное hi,
ставится задача вовлечение в эту работу всех технических сил страны
организация ВНО среди гражданских техников, дача элементарных
военных знаний служащим и рабочим на предприятиях. Кроме пн о
проблема стандартизации военной и гражданской техники нппслипнгг
на внедрение техники в массы через заводские районы, профсоюзы,
комсомол и волостные центры, а также на учет интересов обороны в
инженерной подготовке дорог, связи, гражданских сооружений, гидро
техники и пр. Речь идет, прежде всего, о приспособлении гражданской
техники к нуждам будущей войны, о разработке вопросов «наилучшею
использования данного предприятия для целей войны и способов ею
защиты от авиации и химии»7.
В целях патриотического воспитания масс предполагалось «полью
ваться годовщинами крупных военно-революционных событий* в пенях
ознакомления «с жизнью и деятельностью таких столпов революции
как Ленин и Троцкий, военных деятелей как Буденный...»к. В числе ре
комендованных тем политбесед есть и такие, как крестьянские iiacipo
ения в Красной Армии, совет мщия снимаемых районов и т.п.1' По
сложность пропагандистской рибо ил тк попалась в том, что ia при 1ы
ном, чтобы «каждый I рож липни СОЯПНШЛ спой революционный дош
перед Республикой и стремился «тян. в ряды ее воинов дня тнншгы
С'оютя и швоепапий Революции», i юн по вполне Про пн1ч>-( кое ipcGoua
“ \П
ши к iiiiic'iciiiiio «го niii (сльпо iioiiin нлпсгрсчу гем Mi poiipiiiiiiiiiM Co
нен кой iHnii iH, коюрыс опа nuilaei нужным пронеси! для офаиичепия
количсспш продукта внутри страны»10. Это переводило вопрос в плос-
kociii жизненных интересов самых широких слоев населения, и прежде
всею кресп>Я11сгва. А восприятие последними общественного порядка,
кик пр шило, (ависело, главным образом, оттого, насколько существую-
щий строй позволяет выжить.
Исходя hi теории неизбежности войн в период империализма, при-
менения огромных войсковых масс и сильного развития техники и
химии па современном этапе, особый упор в программе «всеобщей вое-
ши тип» был сделан на работу среди молодежи, начиная с пионерского
iioipacra завершение общей программы физической подготовки в до-
при 1ЫПНОМ возрасте, психофизическая подготовка, организация воен-
ных уголков в школах, военно-технических кружков в втузах и военных
кружков при клубах, популяризация военных знаний11. Но эта работа
шла краппе медленно, порождая весьма сложные проблемы. Врач из
Воронеж.। К.Дссслер констатировал, что «понижение физических ка-
чг<1п при 1ываемых в армию за последнее десятилетие свидетельствует о
<|н1 тческом вырождении народа». Общее улучшение народного здоро-
вы) и сю психофизических качеств предполагалось достигнуть «только
грене।вами, способными улучшить качества расы», и, прежде всего, с
НОМО1ПЫО физических упражнений (в числе рекомендуемых: гимнасти-
ки, ходьба, бег, фехтование, плавание, легкая атлетика, гребля, защита
н нападение). Причем необходимость и полезность политического укло-
на в деле фи {воспитания не подлежала сомнению12.
В марте 1925 г. новый Председатель Реввоенсовета и Наркомвоен-
мор М В Фрунзе представил в Политбюро доклад о состоянии воору-
женных сил СССР, в котором обращалось внимание на неблагополуч-
ное материальное положение Красной Армии, а также на коренные не-
доспи кн ieppn гориальной системы формирования вооруженных сил:
i hnoyio подготовку призывных контингентов и «крестьянские настро-
ения» в среде военнослужащих. Вооруженные силы СССР на начало
l'>26 । (610 гыс. человек, 6987 орудий, 30162 пулемета, 60 танков,
9'» бронеавтомобилей, 42 бронепоезда, 694 самолета)13 были способны
выполнить задлчу стратегического сдерживания вероятного противника,
по для непосредственного военного противостояния Красная армия
ока 1ыпалагь уже менее сильной, так так в действие вступал фактор мо-
|*»п>111 шниоппой готовности армии и военной промышленности. Оцени-
iiiih < нон точки зрения состояния обороноспособности СССР, началь-
ник llh.iba РККА М.Н.Тухачевский в своем докладе в Политбюро в де-
кабре 1926 । отметил, что ни Красная армия, ни страна к войне не го-
нты hi ia скудных материальных боевых мобилизационных запасов14.
Первая половина 1926 г., несмотря на принимаемые меры, не ожи-
вили деятельности военно-научных и других добровольных обществ. В
( Полке о деятельности организаций ВНО на июль 1926 г. отмечены
весьма слабое привлечение гражданского населения, неналаженность
<оор.1 членских взносов, плачевная материальная база («Вопрос о вин-
ioiikiix н паiponax в некоторых местах не разрешен за отсутствием
< pencil!») п о1сугсгпие литературы. Проверка па местах не обнаруживает
«никаких следов от произведенной работы, одно нпнь «пустое место».
В деревне oicyiciinie средств вынуждает огрiniriiiiiaibcn «чаще одними
о.лымп пл iKaniMii*lX
I /Н
Akihiiii «ацил работы OAiiitu:Tiia coin Cl* ibiih oHopoiir (ihk г октября
1926 i. стало называться НПО) проиюшип голько в копие 1926 г lli iiip
тяжести был перенесен па установление связи < чо 1НЙстьенць1мй и там
ническими научными учреждениями, с иушмн и игу ими, между носи
но-научными и гражданскими научными рибо пиками. Хотя следуй
признать, что активизация работы ячеек ОСО и Полыней степени при
ходилась на наркоматы и ВСНХ, чем на местные ячейки. Секция пол
готовки народного хозяйства к войне с конца 1926 г. сконцентрирован
свое внимание на исследовании путей и способов развития промыт
ленного производства для наиболее полного удовлетворения нужд обо
роны, вопросов питания (в частности задачи мобилизации сельского
хозяйства и обмена между городом и деревней), условий работы трит
порта во время войны и его взаимосвязи с другими отраслями Кроме
того в повестке дня заседаний секции — вопросы о роли и иснолыопн
нии потребительской кооперации, о принципах финансовой политики
СССР во время будущей войны и т.п.16
В качестве приоритетных вопросов в деятельности созданной 10 л<
кабря 1926 г. при секции экономической политики Института жопоми
ческих исследований Наркомфина Комиссии по вопросам экономики
войны были намечены: общие вопросы финансовой и экономической
мобилизации; приспособление к войне денежного обращения и крепи
та; роль золотого запаса в войну; механика эмиссионного хозяйства; по
просы внутренних и внешних займов; налоговая политика во время
войны и регулирование товарных цен17. Тщательно изучается oiii.ii l.i
пада при подготовке к войне. В докладе С.М.Вишнева на засснапип
ячейки ОСО ВСНХ (2 декабря 1926 г.) «Подготовка французской mci.hi
лопромышленности к будущей войне» сделан вывод, что мобили laiinn
металлопромышленности во Франции «служит образцом для других ю
сударств», хотя слабым местом является неувязка промышленной под
готовки с общей экономической подготовкой страны к войне Испоив
зование этого опыта для СССР является весьма проблематичным. Речь
идет о влиянии вполне очевидной политической изоляции (»и1олшши
как экзамен всей системы подготовки») на мобилизационные шымож
ности страны. В условиях изоляции или затяжной войны нужна снеге
ма, которая сначала подготавливала бы к войне все народное хозяйсшн,
а затем — те или иные отрасли18.
Низкая мобилизационная готовность военной промышленное।и
была, однако, не самым больным местом в планах подготовки СССР к
обороне. В случае военного конфликта с Западом Советский Сокзт но
падал в чрезвычайную военно-политическую ситуацию, осложненную
вероятностью возобновления гражданской войны. Наиболее остро ин
проблема встала в связи с ухудшением международного положения
страны Советов в конце двадцатых годов, связанным, прежде iieciо, i
разрывом в 1927 г. отношений с Англией. Внешнеполитический кри ни
проявил болевые точки большевистского режима не только па междупи
родной арене, но и внутри страны Тем более, что кризис совпал с пни
циированной «верхами» кампанией подведения итогов десятилетия Со
ветской власти. Современные историки полагают, что тревога партий
но-государственного руководи па С( СР по поводу скорого начала боль
шой внешней воины были совершенно напрасной и преследовала либо
чисто пропагандистские пени, либо пилилась отголоском ik'hxohoi нчсс
кой травмы, связанной с поз поминаниями об iiiiocipaiinoO поенной ип
ервепцип I9IK 1920 и Д ( пмым чинным были, iiupiiuv с < ocioiiiiiicm
N* 1 /•*
ВООрУЖСННЫХ СПИ II МИОПИИ ШЦПО111ЮЙ lOIOIIIKH llilO )KOII<>MIIKII, ПОЛИ III
•ictMir настроения основной чисти населения страны крепi.micina.
Il.ipiiiiliio юсударс! пенное руководство не могло не беспокоить общее
СОС1ОЯННС тыла, особенно морально-политическою настроения. Фронт
niiyipeiiiicii воины поставил бы под угрозу само существование режима.
Дос|.|1очно обескураживающими для власти, именующей себя проле-
гарской, были пораженческие настроения в пролетарской среде19.
Думается, чго нельзя из этой схемы исключать и провокационную
компоненту, связанную с внутрипартийной борьбой. Очевидно, что ста-
'шнская (руина стремилась использовать тезис о военной угрозе для
окончательного устранения с политической арены своих оппонентов..
Апелляция к чрезвычайному уровню внешней опасности, закрепленная
XV сьездом партии (ноябрь 1927 г.), открывала возможности легитими-
рован. и чрезвычайные методы управления страной. Не случайно после
исключения из партии оппозиционеров в руководящих кругах страны
С1ЛЛИ проскальзывать относительно более мягкие оценки военно-поли-
ШЧССКОИ обстановки20.
I ше в январе 1927 г. Н.И.Бухарин в речи на XXIV Ленинградской
губпирз конференции ни словом не обмолвился о военной угрозе21. Но
уже IS февраля 1927 г. Информотдел ОГПУ сообщал в ЦК ВКП(б), что
после опубликования в прессе речей Ворошилова и Бухарина на
XV Московской губернской партийной конференции среди городского
п сельского населения распространились слухи о близкой войне. На
ной почве в отдельных местностях панические настроения привели к
cipcMjieiiiiio населения запастись предметами первой необходимости22.
II.шика расширялась по мере нагнетания военного психоза в верхах. В
M.ipie I В Чичерин высказал опасения, что в ближайшее время «атака
Ain пин па пас будет разворачиваться все шире»23. А в апреле IV съезд
( ОВС1ОВ СССР в постановлении по отчету правительства указал на рост
•враждебности к Советскому Союзу со стороны правительств некото-
рых капиталистических стран»24. Положение усугубил разрыв отноше-
ний с Англией: 27 мая 1927 г. английское правительство консерваторов
шяппло о разрыве дипломатических и торговых отношений с СССР, в
О1ПС1 па чю 1 июня ЦК партии выступил с обращением «Ко всем рр-
IIIIHI laiuniM ВКП(б). Ко всем рабочим и крестьянам», в котором указал
па блпюсть войны и призвал советский народ быть готовым к отраже-
нию империалистической агрессии. Последовавшее 7 июня убийство в
Варшаве П.Л.Войкова было воспринято как развязывание непосредст-
венных военных действий против СССР. Неудивительно поэтому, что в
письме комсомольца И.Филонца из Бердичева И.В.Сталину 19 июня
1927 । констатируется, что «существующим, до некоторой степени, тре-
ножным, настроением населения, пользуются некоторые враждебные
немец на советской | власти. Например, у нас недавно в Верховенских
|ывках одного дня не было совсем соли. Это было, конечно, случайно,
но сейчас же стали ходить слухи, что в Одессе стоят уже английские
войска, и чю соли уже не будет. Конечно, эти слухи пускали спекуляц-
ии с целью вздуть цену на соль, но благодаря местной власти, комсо-
мольским) ячейкам и партийным] ячейкам, это было разъяснено»25.
27 июня Политбюро признало необходимость опубликовать обраще-
ние ЦК «в связи с возросшей опасное гыо войны и попытками бело-
। парлсй|цнны дезорганизовать наш Тыл» и рекомендовало превратить
низпичепцую с 10 по 17 июля «Неделю (Кюрины* в «большую полиiи
вескую кампанию»26. Па местах «Педеля Обороны», несмотря па широ-
IKO
кую 111 НН I.II il 11 JU ICI с ky К > kJMIbllllllll, 11| ll IXU/III Illi III I I.MlI <УМ(>У|И111 II 111*111*. •
i у к» была фикцией. В письме А.М.Федина in ГнмбовскоЙ lyuepiuiu n
редакцию «Крестьянской газеты» нарисовпни гипичпая карп и пи ин о,
как подобные мероприятия проходили в деревне: «Кампанию • Псдени
обороны» у нас проводить взялась только ячейка КСМ. Па споем со
брании она решила организовать Военный уголок и сделать доброволь
ный сбор среди г[раждан]н в фонд «Наш ответ Чемберлену», для чеги
выдвинула специально на эту работу ребят-комсомольцев. Ребят вш
лись активно за это дело. В воскресенье 17/VII-27 г. ребята ходили но
с[ель]цу Варварино и собирали деньги, а за неимением их гр|ажли||ц*
давали яйца. Сбор шел удачный, только вдруг откуда ни возьмись вы
летает предсельсовета т. Комов В.С., хватает у ребят корзину с яйцами
«Вам кто разрешил! Вы спрашивали разрешения у пред|села iелн|
с[ель]с[овета]? Так вашу, разэдак вашу, чтоб у меня прекратить сбор»
Настойчивые ребята стали отговариваться. Получилась руготня Все
таки ребята не сдались, корзину не дали, дождались ухода Комова и
стали продолжать сбор. Я не знаю, что Комов хотел этим доказать: или
что, мол, я председатель] с[ель]с[овета], что хочу, то и делаю, или дру|
Чемберлена хотел помешать постройке военного самолета своей днкгп
торской выходкой? Только стыд и позор»27.
Вообще тема «английского присутствия» в этот период прослеж1ни
ется во всех формах народного творчества. Весьма характерным приме
ром является стихотворение «Пробудившийся Китай», присланное кп
евлянином З.Липавским в редакцию журнала «Голос кожевника». При
чем, подчеркнутая в редакции красным карандашом фраза «Коль шно
прикажут англичане», свидетельствует о явном поощрении подобных
настроений28.
«В стране родной кули-рабочий, царь
А не какой-нибудь убийца-англичанин,
На крейсерах несущий смерть, пожар
Стране опутанной железными цепьями.
... Они дерутся родину свою
Китай за золото акулам продавая
Готовы задушить в когтях своих страну
Коль этого прикажут англичане...
Сегодня У-Пей-Фу, а завтра Чжан-Дзо-Лин
Хозяева страны кто ловче и сильнее,
Обоим им Китай родимый мил...
Но фунт английский и доллар милее.
... Десятки лет позор терпел Китай
В стране царила волков хищных стая.
Терпенье лопнуло... И льется через край
Вся ненависть восставшего Китая».
Здесь бросаются в глаза, помимо яростного «антибританизм i», пен i
бывный революционный пафос и возродившийся революционный ро
мантизм эпохи гражданской войны. Воспевание «бури и натиски» каш
со вых битв, «льющаяся через край» ненависть ко всем, «кто ш i
нами» — характерная черт менталитета периода «военизации иссй
страны».
Важно иметь п виду, что общественное мнение торий половины
двадцатых годив oniio/iu п< прет гнилили собой мополнг Оно было и
ЛОС1И1ОЧ1ЮЙ CICHCIIII milll'pi нфн1111ро|1И||О но лппннм l иннппьно пони
INI
Ill'll 1 КИЧ II Kyill.iypllWS 11рСШЮЧ1<'1111Й p.l 1111.14 < HOCH II ipynil При ком 11
oiiiiin ine и целом iiapac шли inn ipociniii обманутых ожидании, которые
ярко iipoiniiiuiH i. и 1427 i при обсуждении Манифеста ЦИК к десяти-
iriiiio революции Полому отношение к возможной войне с Англией у
pj шых с юси населения варьировалось от ура-патриотических до весьма
пессимистических настроений. Так, в сводке ОГПУ от 20 августа 1927 г.
содержался весьма показательный перечень негативных мнений рабочих
па hoi счет Рабочие в случае войны не пойдут воевать, — говорилось
и сводке, — г.к. убедились в «прелести» советской власти, для которой
война необходима из-за коммунистической пропаганды за границей29.
II письме уже упоминавшегося И.Филонца нарисована аналогичная си-
гуация на селе: «В данный момент положение на селе благоприятное, в
смысле отношения к войне. Правда, дядюшки более пожилые настро-
ены пессимистически. Говорят, что не удержаться «большевикам» в
случае войны, но это говорят без злорадности. Правда, есть и исключе-
ния Молодежь же почти вся горит желанием воевать. Это, конечно, хо-
роню Особенным энтузиазмом отличаются допризывники. Товарищи
же, молодежь младших годов, им завидуют, что они пойдут воевать в
случае войны»30. Комсомолец М.Шмелев в письме Сталину сразу после
iiincpiiieiiHB «Недели Обороны» передает разговоры, ведущиеся «в толпе
крссн.яп*: «Войны никому неохота, даже тем, которые ненавидят совет-
скую власть, например, частным торговцам, кулакам, а бедняку и гово-
ри и. уж неохота про войну. Но среди народа является и такое еще мне-
ние одна группа говорит так, — если Англия пойдет силком все отбо-
ра п>, го нам надо дать отпор, чтобы она немножко притихла. Эта груп-
па in счет срсдняков и бедняков, которые вечно работают своим трудом
пл споем хо1яистве. Другая группа говорит: пусть те идут воевать, кото-
рые сидя! у власти и получают приличное жалование, — эта группа за
счс! ыжшочных, бедняки и батраки, которые еще работают на кулаков
и пепла восхваляют старое право. Бывало хлеба нет, пойдешь, они нам
пил p.ihoiy сколько хочешь дадут, а нынче нигде этого нет»31.
Но с другой стороны, воинственные настроения были представлены
(особенно и молодежно-комсомольской среде) не менее ярко. Совет-
скин пропаганда, постоянно подчеркивая миролюбивый характер внеш-
ней политики советского государства, тем не менее умудрялась транс-
формирован. но «миролюбие» в состояние «военной тревоги». Эта по-
шивка «двуликого Януса» понималась в массах однозначно: «Мы слы-
шим, чю Ашлия хочет ликвидировать СССР и готовится к войне, наше
црл11111<*Л1>сг|1о сообщает, что мы ведем ирную политику, но все-таки
должны гоювигься к войнее. Тов. Сталин, когда мы читали воззвание
ни 11|||11жн<*| Шкафтинской волконференции ВЛКСМ, то мы постано-
ви ш, если будет война, то мы пошлем самых первых, самых стойких
1<н1.|рпщей па защиту советской] власти, на защиту Октября, который
та । нам спобо iy»32. «Мы, курсанты, и комсомольцы, и казаки беспар-
шйпыс, шлем, что наше Р|абоче]-Кр[естьянское] правительство не
sol it । пролсырской крови, и мы, как сознательные бойцы, подчинимся
ее приказам По пускай наше правительство и ВКП(б) знает и в своей
noir скажс) гем шграничным гадам, что если наша партия скажет нам
пн коням», гак нам уже будет мало Полыни, мы скажем — даешь и
I ермпппю Дорогой тов. Сталин, не подумай, чго я гак просто хвалюсь.
Чп nine слово, мы, бойцы 2-го Червоно-кп шчьсго полка, уже давно хо-
гсли ной hi и (юн «I правое дело и только ждем кпмпнлы нпней CTipoii
IK?
ЗСНИНСкОЙ llllipjllll! «по hOIBIM* I (. ПИШИ. IlillllllllH OIIK’I, *111 Скоро ПО
будет?» — ишсрсгугIOI КУ|НП111 ШКОЛЫ MllUHIiriO hoMilll.'tllOlU 1<КН>|11|
hi I. Проскурова Г» И напои 10 нюни 1027 i 11 Корреспонденты ui'iacivio
ВЫХОДЯТ II СВОИХ НрСДЛОЖСНИЯХ UI рамки «необходимой CIIMOOliopolll.1»
Так, московские студенты М.Романов и В.Глск в письме к И В < lajiiny
от 19 октября 1927 г. просят направить их для ведения подрывной дсп
тельности за границу: «По своим качествам мы жаждем гой борьбы, ко
торая физически уничтожает все нам чуждое. Мы ждем гои борьбы, ко
торая сопряжена с опасностями, с ловкостью, мы ждем такой борьбы,
которая отнимает жизнь у борцов и дает жизнь порабощенным »iv
борьбу можно чувствовать только там, где находится и господе гпуе i нс
навистный нам класс. Это можно чувствовать там, где классовые про
тиворечия подходят к предельной точке. Нас влекут к себе стр на кп
питализма. Нас влечет к себе та радость, которую испытываеч реноию
ционер, видящий за собой победу»34.
Подобные настроения активизировали слои населения, стремяшнсуи
к восстановлению своего статуса периода Гражданской войны (демоби
лизованные командиры и красноармейцы, бывший красные парпипны
и др.). Бывший партизан Ф.Харенко из Пятигорска обращает впимлпне
ЦИК СССР (письмо от 8 марта 1927 г.) на красных партизан, так как и
настоящее время у многих не весьма хорошее состояние духа а они по
надобятся еще на случай объявления войны враждующих нам буржуа i
ных государств35. Готовность воевать во многом была вызвана желапп
ем «отомстить за смерть т. Войкова, Воровского и др. товарищей, по
гибших за дело коммунизма». Но с другой стороны, многие поллгачп.
что правительство «поступает разумно, не объявляя войны подлейшим
народностям мира... важно сохранить выдержку, этим дадим iiojmoa
ность международной буржуазии, а в особенности английской, пока мп
трудящимся всего мира свое лицо»36.
Несмотря на нагнетание военной истерии, нельзя говорить о полной
уверенности пишущих в победе: «1. Если будет война в скором буду
щем, например, в 1927 г. или в 1928 г., то какие результаты получиi oi
войны советская власть и Коммунистическая партия?
2. Может ли буржуазия убить СССР?
3. Если буржуазия убьет СССР, то ВКП(б) и ВЛКСМ что будн Ле
дать?»37.
В письмах звучит явная тревога по этому поводу: «...что будет ।
СССР, когда во время войны пролетариат Запада нас не поддержи Г*
Конечно, я знаю, что он должен нас поддержать, но может-ли случи кя,
что он не поддержит? Ведь, мне кажется, что при всей сложное! и ко .in
революционных событий, при всей сложности классовой борьбы, ли
может случиться. Допустим, что это случится, так разве СССР moaci
долго удержаться против военной техники Запада? Хотя наша РККА и
сильная, но мы же не можем сравняться химическими, авиационными
артиллерийскими и т.д. силами. Хотя мы и сильны, говоря вообще, по
правда, что мало кто знает, какую военнуюсилу мы представляем (нп
верно это — государственная тайна, но я ее узнать нс намерен). По пег
таки является опасение ia существование СССР»™.
Как это ни парадоксально, по стремление сплотить roncicKoe обще
ст но перед лицом внешнего np.ii л на пр ik гике при пол и по к pa lAHiaiiiim
классовой борьбы iiiiyipn страны Пепгпншпя coiiiinni.iuHi шгргия пахо
IHI
лила спои пыхол v широких слоен населении и loioiuioi in «воины» с
нэпманом и кулаком. Ьолыпинсгпо крестьян поена и. не xoicao и было
loroiio пойти па любые уоупки буржуа ным государств im, лишь бы из-
бежать войны. ")го обьяснялось в основном экономическими причина-
ми и отражало весьма пассивное отношение к власти. В то же время
выявилась готовность части сельского населения поддержать самые
жесткие меры по уничтожению кулачества. В некоторых районах бедно-
iu оiкрыто заявляла, что сначала расправится с местной буржуазией и
лишь потом отправится сражаться с мировой контрреволюцией39. Такой
разброс настроений позволял правительству, используя противоречия
внутри крестьянства, достаточно эффективно манипулировать их мне-
нием, постепенно создавая социальную опору новой власти в деревне.
Атмосфера тотальной подозрительности порождала и в рабочей
среде |рсбования «принять самые решительные меры к контрреволюци-
онерам, которые стараются уничтожить октябрьское завоевание и кото-
рые боря гея с партией ВКП(б) террористическими актами против
наших вождей СССР». Именно внутренняя контрреволюция, засевшая
в аппарата власти (и прежде всего, т.н. спецы), по мнению рабочих-
ipaiicnopriiHKOB С.Чурилова и Н.Сахно (письмо в ЦК партии в июле
1927 । ), передают «агентам буржуазным всех стран» государственные
секреты40. Учитель Н.Савельев и крестьянин Н.Жучков из Волоколам-
скою устда Московской губернии в письме к И.В.Сталину 6 июля
1927 г., учитывая «осложненное современное международное положе-
ние, в связи с этим наглые провокационные действия и расцвет контр-
революции внутри нашей страны, действия Английских шпионов, най-
ми нш и проявление всевозможных террористических актов на наших
полномочных коммунистов по иностранным делам», просят ОГПУ «на-
правлжь самые жестокие революционные меры по подавлению отдель-
ных >лементов контрреволюционных поползновений внутри нашей
с।рапы». Вывод прост и традиционен для писем такого рода: «Если
Англия на нас пойдет, мы ее раздавим своей могучей силой»41.
По одной готовности мало: «Нужно быть начеку каждую минуту, в
каждом месте, на каждом шагу. Нужно, чтобы эта готовность била в
iu.ua и пу1ала наших врагов», — пишет И.В.Сталину некто М.Минков
6 июля 1927 г. Он предлагает оригинальный способ занятости безработ-
ных коммунистов — «райкомам открыть и военные отделы, организо-
ван. вокруг них отряды охраны [из] безработных коммунистов»42.
I оворя о росте подобных настроений, необходимо учитывать ту
роль, которую сыграл в их разжигании партийно-государственный ап-
iiap.ii Речь, прежде всего, идет о решениях июльско-августовского
(1927 г.) пленума ЦК и ЦКК партии, который признал историческую
псп |бежность войны капиталистического окружения с СССР и ее веро-
ятность в ближайшем будущем43. Кроме того, введение в октябре—но-
ябре 1927 I в промышленных центрах страны нормированного распре-
деления товаров первой необходимости еще больше озлобляло населе-
ние Образ врага в этих условиях позволял сталинскому руководству
переложить всю ответственность за собственные просеты на «внешнюю
и внутреннюю контрреволюцию».
Осложнение международного положения в 1927 i активизировало
работу по превращению страны в некое полобпе поенного лагеря («пол
।О1О1Ш1СЛЫ1ЫЙ к войне период», — по вырпжепню II С Симонова)
Политбюро в ПОС111Й011ЛСП11И о! 27 июни 19?? | поручило А И Рыкову
поста им Hi bonpot о немедленной paipuOoiKi It наркоМЫПХ МоЬиЛИ JilHII
онпых планов Цппром координации Moi'ii'IHОпционной работы оголи
Распорядительные шее д.1 ния (1’3) С ГО, и основными рабочими апомри
тами назначались PIM и Госплан СССР Па РИС была возложена пол
готовка заданий всем наркоматам по обеспечении мобилизации РККА,
а ведению Госплана СССР подлежали вопросы увязки перепекiпииым
планом развития вооруженных сил с общим перспективным шишом
развития народного хозяйства. Уже в июле—августе 1927 г. рукононстмо
наркоматов докладывает РЗ СТО о своих планах осуществлении моби
лизационных работ. Помимо собственно экономических Mcponpiniiiill
(повышение пропускной способности железных дорог, соминпк iv<y
дарственного фонда для снабжения важнейших городских центров, пр
ганизация полевой почты и т.п.), речь шла о проверке и чистке лишки о
состава наркоматов, а также об организации конспиративных кднклон
заграничных связей44.
Весьма характерным для духа времени (и задевающим хозяйс ineii
ные интересы населения) является на первый взгляд малосущес) пецпый
вопрос о обозостроении в СССР. На самом деле за ним сюш oOni.ui
проблема стремления власти достичь военизации социума всеми вш
можными и невозможными способами. Вопрос заключался и юм
чтобы снабдить крестьян модернизированной тачанкой или бричкой
пригодной для нужд армии в случае войны. Но в виду nopoioiin un.i
брички (150—170 руб.), середняки и бедняки предпочитали покушн).
непригодные для военных целей телеги. Положение не спаса но пн при
равнивание бричек к сельхозмашинам (продажа в креди) на дна ниш),
ни передача управления обозостроением из ведения BCIIX и ВНУ1'
Все эти трудности выдвигали на первый план вопросы формпровл
ния общественного мнения, усиления политической и психолонгн екой
подготовки трудящихся к будущей войне. Весьма наглядно и а рибпгя
прослеживается на примере деятельности МОПРа и ОСОАВИАХ'ИМя
(«продукт» слияния ОСО и АВИАХИМа в 1927 г.), которые можно |>п<
сматривать ка кнекое промежуточное звено между властью и паропны
ми массами. ОСОАВИАХИМ представлял собой новый тин «доброноль
ных» организаций, которые имели больше руководи)елей и) чигпон
правительства, партии и профсоюзов, нежели другие. На массовые пр
ганизации подобного рода не распространялся шкон I92K г.46 II inn ь
как обычно, на местном уровне работа шла весьма вяло В деревне Гий
дуково Калужской губернии ячейка МОПР образовалась сше в I9J5
году, но до конца 1927 г. не было проведено 10 запланированных собрл
ний и 5 научных докладов. За этот же период с членами opi aim inmiii
не было проведено ни одной беседы, а дело ограничив «лось только уп
латой членских взносов (да и то при отсутствии мя|юк)47, Aiiihhh пчнии
ситуация наблюдалась в копие 1927 г. в Бусоргинской ячейке ИлпсмиН
губернии. В первый год существования ячейки работт велась (>лп!<>Лирв
председателю ячейки бедняку И Плбитову. 11о после персвыборои.
кшда в председатели выбрали кулака <1>.Шипова, paboia совсем ушит
сопрапия не проводились, пякны иг собира шсь, iiecaoipu нм вес hi
рання школьных работников Aeiiiiuuni автор письма в •Крестьянскую
inieiy* при ii.inaci «ш 41<>иу* кин. кулака, оп всегда lopMoi в рц(ют»»4*
II начале I92K । и piinr нч< < г Mi llil'ii пело обсгоило стс хуже, чем и
ill»шинiM iojiv llpoiiini.nl гид, хо।и п кое кик, но I |in HIOIU кии opiaiin
uiiiiDi MOlll'a нее тки сушеспюпано Л в нонешнем 28 юду о ней ни
слуху, должно ..... нес замерло, даже члены, ранее иступившие в орга-
ппшцпи, не ui.uoi, кому платин* членские взносы, не говоря уж о ра-
но и* ее». Вывод селькора весьма плачевный: «Такая организация нику-
JH.I нс годится, грош ей цена. По совести сказать, эта организация ни-
сколько не поможет заграничным узникам, уж лучше ей отпеть за «упо-
кой» и кончено»49.
Несколько лучше обстояли дела с работой армейских ячеек МОП Ра.
Военкор В.Кубатин из Смоленска отмечает оживление работы ротной
ячейки МОПР с 1928 г., тогда как до этого задолженность по уплате
•| ченских взносов составляла у многих красноармейцев до 6 месяцев.
Оживление работы ячейки проявилось, прежде всего, в разъяснении
целей и задач МОПР, вербовке новых членов, а также проведении
читок: «фомкая читка в ленуголке проводится на тему о белом терро-
ре»'” Опять налицо возрождение пропагандистских приемов времен
I рижданской войны.
|1г лучше обстояло дело на местах и с кружками ОСОАВИАХИМа.
I’bIhhv i.ikoio кружка в деревне Чернолесье Тульской губернии в 1927 г.
немо Нестеров очень красочно описал в стихах:
Как работает наш Осоавиахим
Поступил я в члены Осоавиахима,
Вот уже два месяца, без занятия, хожу как скотина,
Поступил в члены, я радовался,
Но два месяца на своего организатора не раз наплакался.
Наш организатор ни ню-ню,
Спит в колыбельке преспокойно, баюшки ему баю,
Ой организатор, Иван Абрамов, ты ведь боевой,
Но что же надсмеялся над своею головой,
Организовал ведь ты полный кружок,
А теперь от членов хорошиться в кусток,
Станут тебе что-нибудь говорить,
А ты не знаешь как это сделать,
Чтобы всем членам про все забыть.
Но членам забыть нельзя,
Нам хорошего добиться хотелося.
Иван Абрамов, ты хотел привезть винтовку и противогаз,
Но теперь о нем и не щуришь глаз.
Верно, спи и спи еще месяца два,
Тогда может быть отоспится твоя голова,
А мы тебя покачаем да и песенку споем .
Весьма характерны заголовки селькоровских и рабкоровских матери-
iikhi — «PiGora хромает», «Работы не видно» и т.п. Селькор из Донско-
|о окруп! А.Я.Курвиц сообщает, что «сельские организации Осоавиахи-
MII обращают мало внимания на укрепление обороноспособности и за-
ниманием бе телушками, и забывают самое главное. Райсовет Осоавиа-
хвмп дважды созывал районную конференцию Осоавиахима, но делега-
та miiuioci* только 2—3 человека. Такое ненорамлыюс явление показы-
itiiei, чю малое внимание уделено па работу < >*-опви 1хима со стороны
мп шых ячеек ВКН(б), так как обязанностью iinpiiiiliicii является рабо-
III ное и кип пин населения»'2. «Кружок < h оппннхпмн ни кож ыподе N" 3 в
I К(>
CllM<|hpollOln cOIKpillCIHIO III pnlxil |< | Illi IIMr Klllllli i >1 II CIO pill liopil
женин вннтонки гнк laiiyiiieiiu, что uniiin и, и iumi> in пнч нрн всем же
лапин iiciio 1МОЖПО Комсомол). цы сии- юг чю ueuiicioi и кружке, a < ><*<
партийные офаничиваюгся только 1ем, чю нмнин иnioeia», копии
тирует состояние дел неизвестный коррп iioiijichi и i Симферополя5'
Кристаллизация элементов ioinBiinipiio|o i о нынип грсбовядн, и
первую очередь, целенаправленных н мопшых мейептй властного iiiiii.i
рата в этом направлении. Во-шорых, необходимо было создание обета
новки управляемого кризиса и кон филируемой напряженности, чго
обеспечивало переход от относительно нормального развития ннюнско
го периода к социально-психологической мобилизации «большою сквч
ка». В социально-психологическом плане нагнетание правящей nepxyin
кой СССР военной истерии во второй половине 20-х годов выяви но
кризисное состояние массового сознания в тот период. Разобщенное и,
и фрагментарность структур массового менталитета, размытое и, ею
консенсусных элементов, готовый вырваться на поверхность сониаль
ной жизни потенциал экстремизма и розни свидетельствовали о неуки
рененности и слабости нэпа, о влиянии «генетической памяти» о цшж
данской войне. Вместе с тем, сложное и неоднозначное отношение к
власти — как к ее системе, так и к конкретным носителям влагтых
функций, формировали в общественном сознании своеобразную карт
ну мира в ваде комплекса интуитивных и неосознанных прсдс1авл<чн1Й
о советской реальности. Одной из фундаментальных характерно гик ной
картины мира было глубокое чувство социально-психологическою ра
зочарования, потери четких ориентиров, незащищенности в сложном п
малопонятном мире новых людей, идей и политических принципов В<>
вышеуказанное способствовало формированию таких качеств нового
сознания, как коллективное идолопоклонство, обожествление «светлого
будущего» и рассмотрение настоящего и прошлого поколений как мак
риала для унавоживания почвы в целях выращивания этого будущею,
стремление встретить наступление земного рая очищением гсмли <и
«вредных насекомых» и пр.54
Но, как показывает анализ крестьянских писем, их менталитету в
целом были чужды многие из приписываемых тоталитарному сонынпю
качество. Так, философ Л.Я.Кузьмина утверждает, что мирово и|к-1ни
трудового крестьянства не могло стать основой тоталитаризма, гак к.п
имело духовную общность с либерализмом — крестьяне всегда боролись
за свободу хозяйствования на своей земле. В годы нэпа ёто была борьба
«против насилия над законом стоимости»55. Действительно, крестьмп
скому сознанию были близки темы, связанные с экономическими по
требностями хозяйств, с разумностью налогов, с выгодностью цеп на
продукцию их труда, с предсказуемостью и практической полезное нао
власти. В этой приземленности сюжетов, волновавших массу деревец
ских жителей в годы нэпа, содержалось глубокое позитивное начало,
своего рода прививка против тоталитаризма. Вполне понятно, чго нодоб
ное состояние массового сознания не устраивало власть предержащую
В СССР второй половины 20 х гдов вызрела и сгруктурировялясь
культурная и социомсн га ii.ihhi среда, характерная для переходных об
ществ Ее основные при иии н неустойчивость, гскучесн, и полягмн
воен* внешним нозлсйсгинем. причем не обязательно садовою, но и
пдеоло1 iriecKoiо порямкл В нрелыдушне iiocacpciionKMiiioiiiibie юлы
рухнули Miioiiie формы aiiminiiiiiii и спинами шипи мюлей обс-снспнмся
IH7
tuibii поколении Дня переходной среды в целом xipai<*pin.i следующие
прнзийки I) несгпбильпосп» и неопределенность вжиши, непредсказу-
емое п, действий власти, что ведет к значительному росту числа невро-
III зироп шпых личностей; 2) обесценивание прежних регуляторов пове-
дения (в виде существовавших веками традиций, моральных и поведен-
ческих норм); широкомасштабная ломка стереотипов и привычных
форм и 11имодействия со средой; 4) распространение различных мифо-
догий и мифологичность мышления в целом; 5) доминирование борьбы
ни i согласием в менталитете и ряд других важных черт56.
В >гих условиях исключительно важную роль способно играть так
называемое «третье лицо власти», то есть контроль, принуждение и ма-
нипулирование не только поведением людей, но и власть над их созна-
нием, волей, желаниями и верованиями57. Дезориентированный субъект
CrtM неосознанно стремится к тому, чтобы им манипулировали, ибо это
inc г некую иллюзию психологической стабильности. От власти ожида-
юг, чю она сделает реальный мир более простым и понятным: укажет
па подлинных врагов, определит виноватных, даст простые поведенчес-
кие ориентиры. Эта ментальная установка, безусловно, оказалась на
руку сталинской группировке и в ходе борьбы за власть, и в период
слома и >па. Так, «военная тревога» 1927 г. имела далеко идущие пос-
зсдс । пия для власти и общества. Она не только продемонстрировала от-
носи |ельпую слабость правящего в СССР режима как с точки зрения
поенной, так и с точки зрения социально-политической. Важнее другое:
1111сн1ненолигический кризис 1927 г. был использован сталинской груп-
пой для восстановления подвергнувшейся частичной пирамиды и для
массированного идеологического воздействия на население. Следую-
щим maioM могло стать только усиление государственной репрессив-
ности В целях ликвидации в кратчайшие сроки военно-экономической
О1С1ПЛОС1И страны, в ущерб сбалансированному экономическому разви-
нно были апробированы военно-мобилизационные методы управления.
Индустриальный скачок и «великий перелом» в деревне вполне вписы-
вании. в рамки обшей программы мобилизации и военизации страны.
И более того, конец 20-х годов наглядно проявил взаимосвязь указан-
non проблематики с вопросом о динамике, сроках и специфике станов-
iciiiBi гак называемого тоталитарного сознания. Круг замкнулся.
Примечания
1 Ioimbii Л.Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов-на-Дону.
|<1Ч(> С. 199-200.
J ( м Нонкина Т.Д. Всероссийские съезды Советов в первые годы проле-
i.ipcKoli |икгатуры. М., 1974. С. 116; ГА РФ. Ф. 130. Оп. 2. Д. 591. Л. 17.
• IA РФ. Ф 1235. Оп. 78. Д. 65. Л. 34.
< I лм же. Ф. 9403. On. I. Д. 16. Л. 8-10.
J 1ам же. Д. 15. Л. 119об.
л I им же. Л. 126-128.
7 Iлм же. Д. 62. Л. 49 -50, 52.
* 1ам же. Л 120.
° I лм же. '1. 56, 60
Тим же I 118. 118об
•I Глм «с 'I 78. 85’ Н5о6 . 48 <)<)
12 I.im же. JI 2)4 .’|4
ч Симонов П С •крепни. оборону < i|iniii.i i <>< n>n» •lloriniiiii ipeiioiii*
1927 гола и ее послсдсттши // Oh'Mcciijciihuii in n>pii>i M , |99(i Ns * < 1'6
14 Гам же.
is ГА РФ. Ф. 9403. On. 1. Д. 77. Л. 1,2, 4, 5-7.
16 Там же. Д. 83. Л. 11 — 13.
17 Там же. Д. 104. Л. 2—2об.
'8 Там же. Д. 83. Л. 9-10об.; Д. 104. Л. 21, 28, 29, 30.
19 Симонов Н.С. «Крепить оборону страны Советов»... С. 155, 156
20 Калинин М.И. Избр. произв. М., 1960. Т. 2. С. 191; Партии и oriHoiiiniin
накануне XV съезда ВКП(б): Сб. дисск. материалов. М.; Л., 1928. Вып. I 1 «б!
21 Бухарин Н.И. Путь к социализму: Избр. произв. Новосибирск, I'M)
С. 165-196.
22 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 317. Л. 8.
23 Документы внешней политики СССР. М., 1965. Т. 10. С. 118.
24 Там же. С. 167.
25 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 514. Л. 93.
26 Симонов Н.С. Военно-промышленный комплекс СССР и 19’0 1950 .
годы: темпы экономического роста, структура, организации нрои uuiiiciiin и уи
равление. М., 1996. С. 60—61.
27 РГАЭ. Ф. 396. Оп. 5. Д. 216. Л. 70-70об.
28 ГА РФ. Ф. 5545. Оп. 4. Д. 14. Л. 46. Стиль документа сохранен
29 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 159. Л. 158-159.
30 Там же. Д. 514. Л. 93.
31 Там же. Л. 125.
32 Там же.
33 Там же. Л. 45.
34 Там же. Д. 508. Л. 22.
35 ГА РФ. Ф. 3316. Оп. 32. Д. 327. Л. 1-1об.
36 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 514. Л. 93.
37 Там же. Л. 125.
38 Там же. Л. 93.
39 Там же. Д. 279. Л. 31-32.
40 Там же. Д. 508. Л. 31.
4' Там же. Д. 514. Л. 16.
42 Там же. Л. 12.
43 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленум*ж ЦК
9-е изд., доп. и испр. М., 1984. Т. 4. С. 175.
44 Симонов Н.С. «Крепить оборону страны Советов»... С. 159
« ГА РФ. Ф. 9403. On. I. Д. 105. Л. 8, 18, 37, 70-71, 76.
46 Брэдли Д. Добровольные общества в Советской России, 1917- 19 12 II //
Вестник Московского ун-та. Сер. 8. История. М., 1994. № 4. С. 38
47 РГАЭ. Ф. 396. Оп. 6. Д. 96. Л. 37-38.
48 Там же. Л. 18.
49 Там же. Л. 131.
50 Там же. Л. 42.
51 Там же. Л. 124.
52 Там же. Л. 14.
53 ГА РФ. Ф. 5545. Оп. 4. Д. 34 Л. 121.
54 См.: Кузьмина Л.Я Массовое спившие в условиях roiiuiHiapnoio ohinei i
па: генезис и особенности Дне» па сонск учен. стен, канд фило*. наук М ,
1990. С. 72.
« Гам же. С 77, 89
5( 1 Келлс|>с11 В II HpoH'irMiJ i iiMoprniin ниши человека и coxpcMriiHi.iX у<чо
нпих//Социологии и eoiHiiiuiautii iiiii'poiiiiiioiitii Clift., 199/ < 74 75,
47 JIcihcb В Г llinu II, Н1Н«р<1 и <и1И,1'|Ы1ос лейенше // < (iiiumniipiet ► till
журнал M , 1998 Nu I/'
Ikivlrs S I’opiiliu Opinion in Stalin's Russia liitoi, I’lupiii in ill Hud Dissent.
|9l| I'Ml < aiiihndge, 1997
I itzpntiick Sli Stnlin's Peasants: Resistance and Survival in the Russian Village
Mlci Collectivisation. N.Y ; Oxford, 1994.
I itzpatiick Sli. Supplicants and Citizens: Public Letter-Writin g in Soviet Russia in
the l9U)s // Slavic Review. Stanford, 1996. Vol. 55. № 1. P. 78—105.
I teeze Ci.l Г root Supplication to Revolution: A Documen tary Social History of
Itupciial Russia Oxford, 1988.
I гот Isarism to the № ew Economic Policy: Continuity and Change in the
I toitotuy of the USSR I Ed. by R.W.Davies. Houndsmills, 1990.
Lanipert N. Whistleblowing in the Soviet Union: A Study of Complaints and
\lnises mi tier State Socialism. N.Y., 1985.
I ivchiue A. Les lettres «d’enebas», sourse d’hisoire sociale des annees 1920 //
I'oiii Unc Nouvelle Historiographe de 1’URSS: Les cahiers de I'lnstitut d’Hisoire du
Icinps Piesent. 1996. № 35. P. 107-118.
Manning D.J., Robinson T.J. The place of ideology in political life. L., 1985.
Met I S. Der Agrarmarkt und die Neue Окоп omische Politik: die Anfange
siiiathi'hcr I enkiing der Lan dwirtschaft in der Sowjetunion 1925 bis 1928. Miinvchen,
1984
Russia in the Era of NEP: Explorations in Soviet Society and Culture / Ed. by
Sheila 1 n/patrick, Alexander Rabinovich and Richard Stites. Bloomington; Indianapo-
lis, 1991
Inmatkiti N. Len in Lives! The Lenin Cult in Soviet Russia. Cambridge (Mass.);
I (union, 1983.
OlJlaiiiN'UH**
От авторов. ....
Глава I.
Власть и народ: от новых источников к новому осмыслению. .
Глава II.
Человек и власть: от ролевой игры к социальной идентификации . .
Глава 111.
Власть и общество: особенности дискурса..............
Глава IV.
Местная власть глазами людей 20-х годов. . Л1
Глава V.
Ментальные параметры оценки власти . . .............. Нб
§ 1. Революция и справедливость: ожидания и реалыюсt>
§ 2. «Ловушка» российской истории:
от несвободы к... новой несвободе ... ......... |1н
§ 3. Рыночное сознание: разрыв и преемственность I > >
§ 4. Гражданское конституционное сознание: между
«социальным взрывом» и «социальным провалом». IM
Вместо заключения. «Советская власть
плюс военизация всей страны» . . I
Библиография............................................ НО