ifR.

Левъ Марковъ.—Дпександръ Дуровъ (мп.).

Каблукъ футуриста.

Каблукъ футуриста меня вдохновилъ,
Ему покоряясь в ъ тиши я творилъ,
Онъ дивные образы мнѣ навѣвалъ,
И міръ забывая его лишь видалъ.
ГТаукъ! Не поймешь ты мое порыванье.
Себя я охотно даю на закланье.
Но горе тебѣ, о презрѣнный паукъ,
Священъ для тебя футуриста каблукъ!

А. Д у р о в ъ .

ТОВАРИЩЕСТВО ТИПОГРАФ1И п. и. м л м о н т о в я .
Москва, Леонтьевскій, 5.

ЛЕВЪ МАРКОВЪ.

На ч у ж и х ъ

каблукахъ.

Отчего такъ тяжко мнѣ?
Отчего такъ больно?
Зачѣмъ такъ злобно
Давятъ К А Б Л У К И ?
Они издѣваются
Надъ моимъ горемъ
Имъ мало зелени
Истерзанной любви.
Чужіе К А Б Л У К И ! ! !
Малиновая ревность!!
Зачъмъ сплелись
В ъ ногахъ моей тоски?
Уйдите прочь,
Не жмите тротуара
Моей истерзанной
Души.

И о р т р е т ъ.
О ты, портретъ индѣйца красный
Зеленой краской искривленъ!
Т ы не былъ никогда прекрасный,
Висишь къ обоямъ прислоненъ.

Тебя въ минуту вдохновенья
Я черной краской измаралъ,
Чтобъ никогда до искупленья
Мнѣ' на глаза не попадалъ.
Но все превратно в ъ этомъ мірѣ'.
Сломавъ часы, молю Творца,
И пѣсни сладкія на лирѣ
Б ѣ г у т ъ и рвутся безъ конца.

Д у X о я в л е н і е.
Жажду я свѣтлаго, яснаго образа,
Жажду поэзіи смутнаго сна.
Т ы не являеіпься духъ фіоЛетовый
Долго, увы ожидаю тебя.
Что-то блеститъ тамъ . . .
Тихо-прекрасное . . .
Кротко-невнятное...
Синее . . . Красное . . .
Это поэзія в ъ образѣ демона
Тихо летитъ ко мнѣ изъ вентилятора.
Вотъ онъ ужъ въ комнатѣ.
Дышитъ прохладою
Ближе подходить — и свѣтитъ лампадою.
Все затемняетъ дымъ хаотическій.
Дымъ фіолетовый все охватилъ,
И беззаботный сонъ поэтическій
Душу мою посЬтилъ.

«Credo»

Футуриста.

Квадратный полдень небоскреба
Сіялъ печалію любви,
Когда, освистанный толпою,
Купался въ сладостной грязи.
Толпа кишѣла крикомъ гнѣва,
Кидала камни на меня,
Какъ праотцы Адамъ и Ева
Свою судьбу всегда кляня.
Но громкимъ грамофоннымъ воемъ
Нарушилъ я покой толпы.
Она неровнымъ, тучнымъ роемъ
Измѣнчиво склоняла лбы.
На правой у меня штиблетТ
Галоша чистая была.
Грязь, подобляяся котлетѣ,
Комомъ громадными налегла.
Толпа взревѣла крупнымъ градомъ,
Зеленый лотъ полилъ съ плеча,
Проголодавшись тегілымъ ядомъ,
Я съѣлъ обломокъ кирпича.
И вся толпа въ безумьѣ гнѣва
Со злобой выла какъ артистъ.
Толпа, ты рождена для хлѣва
Оставь меня, я Ф У Т У Р И С Т Ъ .

И я, замкпувшійся душою,
Одинъ въ себ'Ь найду свой рай,
И для меня тогда порою
Сойдетъ въ красѣ веснящій май.
И правда теплыми лучами
Польется темной полосой,
И передъ глупыми очами
Останусь навсегда нѣмой.
Чтобъ рѣчь мою не понимая
Глупцы не вѣдали любви,
Чтобы толпа, уйдя отъ рая,
Утратила огонь въ крови.
Чтобъ поругавшися со мною
Явила признаки пустоты,
И надругавшись надо мною
Съ улыбкой разѣвала рты.

Разставанье.
Я блѣднѣю синей краской,
Ты кричишь: «Увы... Прости!»
Подхожу къ тебѣ съ опаской
Стоймя глядя изнутри.
Грустно хрустнули колеса
В ъ подвагонной тишииѣ,
Закурилась папироса
В ъ паровозьевой трубѣ.

АЛЕКСАНДРЪ ДУРОВЪ (Мл.)

Радуга.
Люблю цвѣта я радуги
Во всей ихъ простотЬ,
Красное, синее, бѣлое
У людяхъ на лицѣ...
Появленіе ихъ съ Августа мѣсяца
Я жду наединѣ.
О мысли фіолетовы
И щеки въ краснотѣ.

Тоска и

ласки.

Тоска и ласки
Сплелись у ногъ моихъ.
Какъ красивы сказки,
В ъ мечтахъ двоихъ.
Тоска и ласки
Опутали меня
Сабли и каски
Не разсѣкутъ звена.
Тоска и ласки
В ъ душѣ неразлучны,
Но колпаки и маски
Продаются поштучно.
Тоска и ласки
Всегда не равны,
Какъ красивые глазки
Они коварны.

Футуристу.
Розовыя мысли надъ сукномъ зелены мъ,
Пепельным чувства въ холодЬ сердечиомъ.
Рвутся, рвутся стрѣлы въ мягкомъ полумракѣ,
Гаснуть,
гаснуть чувства въ потемнѣвшемъ
зракѣ.
Я поэтъ и сильно любовью пламенѣю;
Т ы скажи мггіз другъ открыто: я тебя жалѣю.
Но когда душою душишь душу ты другого,
Самъ ты скажешь смѣло глядя: дайте мнѣ иного.
Городское.
Подъ аккордъ колесъ пѣвучихъ
Ночь надъ городомъ спустилась.
Стихъ ужъ рокотъ волнъ могучихъ
Жизнь съ борьбою распростилась.
Улицъ шумныхъ грохотъ звучный
В ъ высь уполозъ шурша несмізло;
День прошелъ безцв-ѣтный, скучный
Ночь проснулась и запѣла.
Кровь младая! Д у х ъ мятежный!
Разбудите мои страсти.
Воскресите образъ нѣлшый
Ярко-пестрой моей Насти.

Ты кричишь мнѣ, но не смѣю
Услыхать я словъ конецъ,
И блѣднѣя зеленѣю,
Разстаюся, наконецъ.

Зачѣмъ чернила красны?
Зачѣмъ кричитъ пѣтухъ?
Зат-ѣмъ, что вы прекрасны,
Какъ крокодилій пухъ.
Зачѣмъ, скажи, напрасно
Ты надрываешь звукъ,
И громко такъ и страстно
Не подымаеіпь рукъ?
Скажу тебѣ открыто.
Затѣмъ, что видя шпиль,
Какъ старое корыто
Люблю автомобиль.

*

*

Отчего? Почему?
Отчего не всегда ?
Почему никогда, никогда?.
Потому, что всегда
Не бываетъ тогда,
А всегда никогда, никогда.

Черноморія.
Я ожидалъ тебя теплою ночыо,
Тихо-прозрачно сіяла луна,
Полночь пробила 12 ударовъ,
Золотомъ искрилась моря спина.
Круглый делъфинъ, извиваясь спиралью,
Громко шепталъ о пучинѣ морской.
Я - ж ъ , углубившійся в ъ дымъ пароходный,
Выстроилъ въ Питерѣ домъ на Морской.
Раквины чудно шепталися пѣной,
Искры сіяючи тускли кругомъ.
Быстро, безшумно маленькій демонъ
Тихо прошелъ по камнямъ босикомъ.
Мысли кружатся въ далекомъ туманѣ...
Какъ опечаленъ я! Т ы не пришла!
Я ожидалъ тебя теплою н о ч ы о . . .
Тихо-прозрачно сіяла луна.
Мысли.
Когда мечтаемъ о побѣідѣ
Темнѣетъ звукъ упрямыхъ словъ
Я-жъ буду думать объ обѣдѣ,
О томъ, что много есть умовъ.
Покину я обитель грома,
Отъ шума улицы уйду,
И грусть отдавши жару рома,
Веселость счастья обрѣту.

С к и т а н і я.
Стрѣлка движется быстро, но ровно,
Быстро мчится впередъ паровозъ.
В о т ъ ужъ скоро пріѣду я въ Ковпо
И куплю 25 папиросъ.
Жадно, страстно втяну духъ вокзала.
Ароматомъ сіяетъ буфеть.
Освященная люстрами зала
Словно отдыхъ в ъ скитаніи лѣтъ.
Но звонить безпощадный звонилыцикъ!
Этотъ звукъ сердце рветъ пополамъ.
Голодъ ржавитъ мой умъ точно пйлыцикъ.
В ъ душу лѣзетъ ненужный мнѣ хламъ.
Отчего разрывается сердце?
Отчего тяжело на душѣ?
Словно слышу печальное Скерцо.
Maître corbeau sur un arbre perché,
*

*

a.
*

Незабудки, утки,
Краски, ласки.
Тараканъ...
Кранъ, стаканъ
и Прибаутки.
Шутки, утки
и Таранъ...

шутки.

В е ч е р ъ.
Звукъ очей безгласно-стройный,
Шелестъ шума у рѣки,
Запахъ медленный и хвойный,
Запахъ тлѣющей тоски.
Я люблю васъ у камина
Позднимъ вечеромъ весны.
Сладкозвучно мандолина
Навѣваетъ грусти сны.
Околдованиыя чары
Окружаютъ мой покой,
Хмѣльно пестрые угары
Машутъ дикою рукой.
Забывая счастье міра,
Ухожу вдали отъ грезь,
И божественная лира
Не приносить больше розъ.
И печалью удрученный
Углубяся въ даль вѣковъ,
Я несчастьемъ наученный
Не снимаю связь оковъ.
Свѣтъ камина разгорѣлся,
На дунгЬ прошла печаль.
Я духовно обогрелся
И смотрю свободно вдаль.

^ Jfie Ш nèp

/ ^ J j

Г e H i й.
Сѣро - беззвучно гремѣла качуча,
Жалкій и слабый внизу пресмыкался,
Гордо высоко на небТ маяча
Геній чудесный надъ всѣмъ возвышался.
Люди какъ т'Ьпи жили безцвѣтно,
Слабо и пошло жизнь отличая,
Онъ же безстрастный жилъ беззаботно,
Подвинь великій легко совершая.
Корысть людская его одолѣла.
В ъ вѣчность ушелъ онъ геній прекрасный.
Жилъ въ этомъ мірѣ свободно и смѣло
Геній чудесный, геній прекрасный.

Г а р м о н і я.
Красныя линіи по желтому фону
Прекрасны какъ лиліи, поддаютъ вкусу тону.
Длинные смокинги съ чернымъ цилиндромъ
Вамъ не сравняться съ Парнасомъ и Пиндомъ.
Мы речетворцы близки къ природѣ
С ъ презрѣніемъ терпимъ подражанье модй.
Жрецы дисгармоніи вами забитой
Ее не оставимъ мы неиспитой.

Посвящается

Е. П. Ш .

Вальсъ сулитъ блаженство счастья,
Звуки льются замирая.
Я клянусь гербомъ запастья,
Что умрешь ты расцвѣтая.
Остріе вонжу кинжала
Я съ коварною улыбкой,
Хоть и гнусна месть вандала
И поступокъ съ маргариткой.
Набросокъ.
Рыцарь сказалъ своей дамѣ:
Люблю.
Дама сказала:
В с ѣ х ъ покорю.
Роза шептала:
Я погибаю.
Вѣтеръ свистѣлъ:
Я все сокрушаю.
Демонъ шепталъ мнѣ:
Мнѣ покорись.
Ему отвѣчалъ я:
Внизъ провались.
Аскетъ угрюмый твердилъ все:
Молись.
Отвізтъ мой ему былъ:
Вверхъ устремись.

Громче

трубы

и

литавры.

Громче трубы и литавры!
Мои предки были мавры
Изъ Испаніи далекой,
Гдѣ бренчалъ я черноокой.
Громче трубы и литавры!
Помню предковъ моихъ лавры
Изъ страны горячей солнца
Кастаньетъ и вихря танца.
Громче трубы и литавры!
Мои предки вйдь не Карлы
Кровь моя огнемъ кипитъ
Шпага на боку висишь.
Громче трубы и литавры!
Гербъ мой родомъ изъ Альгамбры,
Страсти гд'Ь мрачнѣе тучъ,
Сталь дамасска спорамъ ключъ.
Громче трубы и литавры!
Мои предки были мавры
Изъ Испаніи далекой
Г д ѣ бренчалъ я черноокой.
Н а с т р о е н і е.
Блеснулъ паяцъ своею шуткой,
Струна натянуто пропѣла,
Какой-то франтъ в ъ дырявой курткѣ
Зааплодировалъ несмѣло.

, Усігізхъ подобенъ жалкой тризнѣ,
Его не стоить такъ желать!
Что значить онъ в ъ дни нашей жизни?
Ему на все вѣдь наплевать.

Поэзія.
В ъ безумномъ вихрѣ танца,
В ъ яростномъ порывѣ транса
В ъ вакхическомъ экстазѣ,
Ночью въ лунной фазѣ.
Идемъ сначала робко мы
Ее совсѣмъ не видно
Какъ будто въ обществѣ звѣрей
Смѣемся мы ехидно.
Но зажигаетъ она пламя
В ъ лампочку сначала,
Постепенно разгораясь
Пукъ беретъ мочала,
Берегись душа и тѣло!
В ъ человѣкѣ все лучшѣло,
И манеры и ухватки
Становились чище ватки.
Насъ поэзія купала,
В ъ вдохновеньѣ пеленала,
Струны, струны такъ звучали!
Мы поэзію познали.

Пьеро

и

бабочка.

На темномъ фонѣ авансцены
Головкой дерзкой онъ кивнуть
И выхвативъ перо изъ шляпы
В ъ догонку бабочкГ махнулъ.
Покойный сонъ его нарушить
Какъ смізла дерзкая она?
Теперь какъ слѣдуетъ проучить
Пьеро рушительницу сна.
Но бабочка вдругъ упорхнула.
Разочарованъ нашъ Пьеро.
Схватилъ гитару онъ сердито
И запахнулъ свой домино.
Струны заслышавъ рокотанье,
Блеснули крылышки опять,
Увидѣлъ крылъ онъ трепетанье
И злостно ихъ хотЬлъ помять.
Пьеро считался не трусливый
Стремительно направили онъ
СулТанчикъ бѣлый, и счастливый
Уже имъ пойманъ Махаонъ.

I

L