/
Теги: литературная газета
Год: 1946
Текст
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ЛИТЕРАТУРНАЯ
I ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА А FW1 А
gj И СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР Д УЖфД I
№ 34 (2297)
Суббота, 17 августа 1946 г.
Цена 45 коп.
Се г о д ня
Т стр. Передовая. Литература и эстрада. Якуб Ко-
лас. Сеятель (стихи). Анри Рибо. Мысль Франции —
на службе мира. Информация. По советской стране.
2 стр. И. Звавич. Герберт /Джордж Уэльс. С. Шер-
винский. Стихи К. Чичинадзе. В. Мтквардалеули.
Грибоедов и грузинская литература. М. Гельфанд. Но-
вые переводы испанских поэтов. Информация.
3 стр. С. Гарбузов. Холостой выстрел. В. Гольцев.
Лирика Веры Звягинцевой. И. Рахтанов. Жизнь бо-
в номере:
гаче... Л. Скорино. Морские легенды. Б. Брайнина.
Люди Дальнего Востока. Информация.
4 стр. Сим. Дрейден. Разговор об эстраде. С. Горо-
децкий. На под'еме. Мих. Зенкевич. Сибирский гово^
рок. Наташа В. Бедный дядя (маленький фельетон).
Информация. Журнал «Эроп» чествует Жан-Ришар
Блока. Новые журналы и книги. В Союзе советских
писателей СССР.
ЛИТЕРАТУРА И ЭСТРАДА
Ha-днях в Москве закончился Второй
всесоюзный конкурс артистов эстрады, ор-
ганизованный Комитетом по дмам искусств
при Совете Министров СССР.
В конкурсе, первый тур которого прохо-
дил на местах, приняло участие около ты-
сячи молодых советских артистов. Многие (
из них впервые вступили на подмостки
эстрады в годы войны, в составе фронте-1
вых концертных бригад они неши свое
искусство защитникам родины. Попилены
итоги творческим успехам молодого бо;*во-1
го пополнения советской эстрады. Лучшие
из исполнителей были отобраны д !я уча- ,
стая во втором туре, проводив1печс;| в Мо-1
скве, и, наконец, здесь, пере ^.авторитетным
жюри, прошли самые лучшей в трен,- j
ом, заключительном ту!м*.. 1о рошеннпо
жюри, двадцати одному молодому артисту \
эстрады присвоено почетное звание дауре->
ата, тридцати четырем — вручены 1 шло-,
мы. I
Конкурс эстрады должен был показать'
творческие достижения не только ш-полни- ;
телеГг, но и авторов эстрадного репертуара.;
Комитет по делам искусств при (Улыте Ми- (
ниетров СССР выделил специальны'? it?i-
ние, будто автор не только не стремится!
'расширить идейный кругозор слушателя, j
да и эстрацюго артиста-юшолпттеля, а ис-1
кусетвенно ограничивает свое собственное;
«неприятие дсишинельности пошлыми, I
шаблонными, обывательскими томами. |
Сила инерции, леность творческой мыс- |
ли заставляют .многих авторов принимал, |
устоявшийся штамп, примелькавшуюся i
форму или сюжетную сипанию за своегоi
рода «традицию» эстрадной .тюратуры. И
вместо того, чтьбы порвать с этой всем на-
доевшей запасе йене-.ч»н ношлятипой и при-
вить эстраиюму реп ' рту а ?у черты и тра-
диции подлинной высокой литературы, эст-
радные драматурги искусственн > снижают
свое тверче?тв'>. подчиняя его привычным
эстрадным «шп ч.зам» и сириемч'П-кам»,
потакая отсталым обыватсльским вкусам.
Kona II. Логотип обратился к эстрад-
ному жанру, он не nainei более интересны!
и значительной томы, чем ссора супругов
из-за чистых поломок автомобиля (гк-тт
«Опиель-Оли'миия»); В. Поляков, оиш ли
нздгоо.п'е талантливых постоянных астра i-
ств-а «для премиплвамия исполняемых впер-
вые на конкурсе лучших произведений со-
ветских авторов». Ио жюри не смогло пре-
мировать ни отсого литературного произ-
ведения, и эта часть премий остал..сь ис-
прис уж денной.
Нельзя равнодушно отнестись к тому,
что эстрадный репертуар, литературные
жанры «малых форм» попрежиему нахо-
дятся у нас на чрезвычайно низком уровне,
несмотря на многократные сигналы и мно-
голетние сетования ио этому поводу.
Не случайно и то обстоятельство, что
среди участников Второго всесоюзного кон-
курса артистов эстрады представители так
называемого «разговорного» жанра — кон-
ферансье, исполнители фельетонов, купле-
тов, монологов, скетчей — оказались в
меньшинстве, преобладали физкулътурпо-
а к роб этические номера. Очевидно, мысль,
слово, идейность эстрадных программ пе
пользуются у концертных организаций,
эстрадных режиссеров и артистов тем вни-
манием и заботой, которые насущно необ-
ходимы, чтобы советское эстрадное искус-
ство могло выполнить задачи идейно-поли-
тического воспитания масс.
Комитет по делам искусств опублико-
вал условия конкурса всего за 21/* месяца
до его начала. Комитету было хорошо из-
вестно плачевное состояние эстрадного
репертуара. Нужно было принять энергич-
ные меры, чтобы за этот короткий срок
квалифицированные авторы могли бы со-
здать 1говып полноценные эстрадные про-
изведения. чтобы произведения эти нашли
своих исполнителей, а исполнители в до-
статочной степени освоили бы новый ре-
пертуар для показа его с подмостков. Ка-
кие же меры бы.ти приняты? Даже наибо-
лее солидная эстрадная организация —
Всесоюзное гастрольно-копцертпое обви-
нение — ограиичилась лишь тем, что об-
ратилась к крупнейшим писателям и ком-
позиторам со стереотипным письмом, содер-
жавшим просьбу принять участие в созда-
нии нового репертуара для эстрады. Ко-
нечно, на этот бюрократический циркуляр
почта никто не откликнулся, а более жи-
вые и непосредственные формы творческой
работы с драматургами у эстрадных руко-
водителей, видимо. не в чести.
пых авторов, пытаясь рассмешить зрителя,
пе брезгует явной пошлостью, теряег ч\в-|
степ меры п такта (монолог «Счастье»). В
этом моно.пне старший сержант Горкунов,
уезжая на фронт, говорит любимиц дезцп-
! ке.: «Ты имей в виду, что сели изменишь
1 мне, так это также измена родине». . А
вернувшись с войны, сержант успокаивает
невесту, показывая ей подписанное кеман-
; диром части удостоверение о <*^0 примерном
I поведении. (>и ирите’, этот документ пэто-
му, что «в тылу все думают, что мы не
I только Одер if Дунай форсировали, а еще
| if женитьбы форсировали...». Героиня это-
I го же рассказа Тонечка глубокомысленно
j заявляет: «Подружка у меня есть. Кию
j Муханова. Три раза была замужем и вдоб
ще образованная...»
' Пе принимая участия в создании эстрад-
ного репертуара, писатели лишают •.ечя
огромной и благодарной аудитории, а ис-
кусство эстрады лишается столь необходи-
мой ему квалифицированной литературной
помощи. Конечно, такой помопдыо нельзя
считать случайную халтурную поделку, ко-
торую иной автор небрежно бросает ин «еда
эстрад никам как «об’едки» большой дра-
матургии. Пет, речь идет о за папе рес рван-
ном, искрением, полноценном творчест-
ве, о большой литературе малых форм.
Секция драматургов ССП СССР несет
не меньшую ответственность за состояние
эстрадного репертуара, чем безынициатив-
ные руководители концертных организа-
ций. Секция не смогла, видимо, найти на-
стоящего, живого творческого контак-
та с деятелями и артистами эстрады,
иначе это нашло бы отражение на Втором
всесоюзном конкурсе. Но каков же смысл и
в чем содержа пне работы секции, об’еди-
няющей авторов «малых форм», если она
не может установить действенного и пло-
дотворною) контакта с эстрадными органи-
зациями?
Печальные для авторов итоги Второго
всесоюзного конкурса эстрады должны
быть специально обсуждены в Союзе со-
ветских писателей.
Для роста культуры слова па эстраде
существеннейшее значение имеет еще один
организационно-творческий вопрос, о кото-
ром говорилось и писалось не меньше., чем
о роли и значении секции драматургов для
улучшения эстращого репертуара. Однако
Художественная открытка работы В. Викторова, выпу-
щенная Воениздатом ко Дню авиации.
Якуб КОЛАС
Дни лихолетья, ночи глухие
Ткали нам горе, беду.
Пламя взметали вихри степные,
Тучей закрыв высоту.
Грозно гремели, тяжко стонали
Горы, долины, леса.
Глохла земля от снарядов и стали,
Кровью блестела роса.
Выйди в поля, и расскажут правдиво
Солнце и ветер тебе,
Кто возвратил иам селенья и нивы,
Кто закалил нас в борьбе.
Скажет веселое солнышко: Сталин!
Скажут ветра с вышины:
Вместе с народом силу ковали
Партии славной сыны.
Славятся наши кипучие годы
Творчеством, силой, мечтой.
Пышно растут небывалые всходы —
Сталинский сев молодой.
Выйди в поля: расцвела небывало
Ширь безграничная нив.
ООО
Характерно, что значительная часть про-
изведений, исполняемых с эстрады, напи-
сана литераторами, не за поена впт ими себе
права быть членами Союза советских пи-
сателей. Это нашло свое выражение и на
конкурсе, где в (репертуаре «речевиков»
мелькали фамилии никому неведомых авто-
ров и почти не встречались имена извест-
ных профессиональных писателей. Добро,
если бы эти авторы оказались одарен-
ными литераторами, привлечен чьгми к эст-
радному творчеству. По нет. этими фами-
лиями подписаны произведения серые, пош-
лые. безытейные, халтурные — и вполне
понятно, почему их авторы не заслужили
ни популярности, ни премий.
На конкурсе исполнялись и прои'веде-
ния известных литераторов- пе. порвый год
питающих своим творчеством советскую
эстраду, — В. Полякова. В. Масса, Л. Ленча,
М Слободского. В. Дыховичного, Резал-
кина и даже, И. Погодина, чей публицисти-
ческий темперамент драматурга может быть
отобенно пенен для искусства эстрады. Од-
нако и в творениях этих опытных, заслу-
женных эстрадных авторов мы не обияру-
жи.ти глубокой идейности, политической
страстности, внимания к злободневной, ос-
трой общественной теме.
Многие вещи производят такое впечатле- i метах».
«воз и ныне там».
1’ечь идет об отсутствии в Москве эст-
радного театра. Не существует ни помеще-
ния, ни творческого коллектива, ни про-
изво гственной базы, где бы усилия лучших
специалистов советского эстрадного искус-
ства. драматургов, режиссеров были
об’елишены д,ля создания нового эстрадно-
го репертуара.
Московский театр миниатюр упорно ста-
вит трехактные пьесы. Искусство эстрады
ютится па клубных сценах и на случай-
ных концертных площадках. Только летом
оно получает постоянное пристанище в
«Эрмитаже», но и здесь парит режим смен-
ных гастролей отдельных исполни гелей.
Разнообразные разговорные жанры эст-
рады — от репризы и конферанса до скст-
ча — могут запять ведущее место на кон-
цертных подмостках, по праву им принад-
лежащее, только в результате обшпх творче-
ских поисков и усилий писателей и масте-
ров эстрады. Слову, воплощающему глубо-
кое смержапие, должно быть уделено осо-
бое внимание, особая забота па советской
эстраде. Только тогда эстрадное искусство
сумеет достойно отразить темы сонпемон-
ности, сумеет, по метким у выпажеиию Че-
хова, «коротко говорить О ДЛП1П1ЫХ ттред-
---------------------------------—------------MIIIIIIIIIIIIHIIIIIIIIIIIIIIIIIIICIIin
СОБОЛЕЗНОВАНИЕ ПО ПОВОДУ СМЕРТИ Г. Д. УЭЛЬСА
В связи со смертью Г. Д. Уэльса пред-
седатель правления Союза советских пи-
сателей СССР Н. С. Тихонов отправил в
Лондон на имя председателя Литератур-
ной секции Общества культурной связи
с СССР Д. Б. Пристли телеграмму еле
дующего содержания:
«Советские писатели выражают свое
соболезнование по поводу смерти выдаю-
щегося английского писателя Герберта
-------------------------------- О ф
Джорджа Уэльса, произведения которого
пользуются большой популярностью в Со-
ветском Союзе».
От имени Союза советских писателей
отирав тема также телеграмма председа-
телю Английского пэнклуба Д. Маккарт:
«Разделяем ваше горе по поводу смерти
Герберт Джорджа Уэльса — тяжелой ут-
ра г га для мировой литературы».
О------------------------------------
Ф. Гладков и Н. Замошкин недавно были в Софии гостями болгарских писателей.
На снимке: Ф. Гладков от имени ССП СССР возлагает венок на братскую моги-
лу героев-партизан, погибших в борьбе против фашистов.
НОВЫЙ РОМАН
ЮРИЯ ГЕРМАНА
, ЛЕНИНГРАД, (От
наш корр.). Летчики-се-
вероморцы в годы Ве-
ликой Отечественной
войны хорошо знали
писателя Юрия Герма-
на. Его повести, расска-
зы, пьесы вызывали
оживленные отклики и
обсуждения. Материал,
собранный писателем в
заполярной морской
авиации, послужил ос-
новой для нового романа
«Несколько дней».
На вечере в Доме
творчества в Келломя-
ках Ю. Герман прочел
главы из первой части
«2 14 декабря 1941 го-
да». Действие разверты-
вается в одном из гар-
низонов Военно-Воз-
душных сил Северного
флота в ту суровую зи-
му, когда северомор-
ская авиация, отразив
первые ожесточенные
атаки превосходившего
ее по численности гер-
манского воздушного
флота «Норд-5», гото-
вится к ответным сокру-
шительным ударам по I
врагу.
«ВЕЧНЫЙ БЕРЕГ»
ЛЕНИНГРАД. (О г
наш. корр.). В Ленизда-
те выходит повесть
Г. Сорокина «Вечный бе-
рег», рассказывающая о
боевых делах летчиков-
черноморцев. Главный
герой повести—выдаю-
щийся советский летчик
и авиационный коман-
дир. гвардии генерал-
майор авиации Н. Тока-
рев.
Сеятель
! Реки страны побратались в каналах, —
Мчат белопенный разлив.
Выси наполнены скороговоркой —
Песней моторов без слов.
Этаких сильных, этаких зорких
Где еще сыщешь орлов.
Армия — гордость страны исполинов,
Сила надежная, щит.
Партия наша, народ наш — единый,
Несокрушимый гранит.
Кто же нас вывел к просторам богатым?
Кто нас до солнца поднял?
Под большевистским флагом крылатым
Сталин народы собрал.
Сеет он, сеятель, мир и свободу,
Чтоб расцветала земля;
Славься и здравствуй долгие годы,
Сердце страны и Кремля!
Перевел с белорусского
Андрей КЛЕНОВ.
ПО советской стране
тетии С'ЕЗД СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ ГРУЗИИ
5 сентября в Тбилиси созывается третий
с’езд советских писателей Грузии.
В порядке дня с’езда — отчетный доклад
председателя правления ССП Грузни
С. Чиковани, доклад 11. 1 Пария «Пуги раз-
вития грузинской советской .инературы».
Кроме тою, на с’сзде будут сделаны сооб-
щения но специальным вопросам: о со-
стоянии грузинской драматурги, поэзии,
прозы, детской лшерагуры, критики и ли-
тера! j роведсния; с'езд обсудит также ра-
боту издательств, ж\риала «Мнагоби» и
газеты «Литература да хсловнеба».
В работе с’езда примут участие акаде-
мики С. Джанашпа, К. Кекелидзе, Н. Кец-
ховелн, виднейшие деяцли !р}зинского
искусства А. Хорава, А. Васадзе, Я. Ни-
коладзе и др. На с’езд приглашены писа-
тели Москвы, Ленин! рада, Азербайджана,
Армении. Украины, Белоруссии, Литвы,
Латвии, Эстонии, Узбекистана, Туркмении
и Казахстана.
АНТОЛОГИЯ БЕЛОРУССКОЙ
ПОЭЗИИ
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Законче-
на работа над «Антологией белорусской
поэзии». Книга передана для издания Лен-
издату и выйдет в свет под редакцией А.
Прокофьева и Н. Брауна.
— Новая антология,—сообщил корреспон-
денту «Литературной газеты» председатель
секции поэтов ЛснССП Н. Браун, — дает
русскому читателю широкое представление
о классической и современной поэзии Бе-
лоруссии. В антологию вошли произведе-
ния Богдановича, Богушевича, Дунина-Мар.
нинкевича, Янки Купала, Якуба Коласа,
А. Кулешова, 11. Глебки, II. Бровки, М. Тап-
ка, II. Панченко, М. Лсжанина и многих
других белорусских поэтов. Над перевода-
ми работали — М. Лозинский, А. Прокофь-
ев, В. Саянов, В. Рождественский, Н. Бра-
ун, М. Комиссарова, И. Авраменко, Г. Се-
менов, Л. Друскин, В. Владимиров и др.
ОБЛАСТНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ
ГРУППА
ТЮМЕНЬ. (От наш. корр.). При редак-
ции областной газеты «Тюменская правда»
организована литературная группа, на соб-
раниях которой обсуждаются произведения
начинающих авторов.
Газетой выпущены две литературные
страницы. В них напечатаны стихи, очерки,
рассказы молодых писателей из Тюмени,
Тобольска, Ишима и далекого Салехарда
(Ямало-ненецкий национальный округ).
Интересны напечатанные в газете стихи
преподавателя ненецкого языка Ивана Ис-
томина. И. Истомин, по национальности ко-
ми, живет и работает в Салехарде. Кроме
ненецкого и комн, он владеет хаитейским
и русским языками. В своих стихах поэт
пишет о том новом, что он видит в окру-
жающей его действительности: о полярных
агрономах, вырастивших на севере карто-
фель и теперь мечтающих о заполярных
яблонях, о косторезе, создавшем из пре-
красной белой кости портрет товарища
Сталина («Самое дорогое»); о десяти детях
Нензы, жены рыбака. — летчике, стрел-
ке, враче, пастухе, избаче и школьниках
(«Героиня-мать») и т. д. Сейчас И. Исто-
мин работает над сказкой в стихах ио не-
нецким мотивам.
У ПИСАТЕЛЕЙ КРЫМА
СИМФЕРОПОЛЬ. (От наш. корр.). В
связи с организацией Крымского отделения
Союза советских писателей заметно оживи-
лась работа литературного об’единения
при областной газете и издательстве. На со-
стоявшемся недавно очередном собрании
об’единения Евг. Поповкин и И. Козлов
познакомили собравшихся со своими новы-
ми произведениями. И. Козлов читал вос-
поминания «В Крымском подполье» — о
героической борьбе советских патриотов в
Крыму в годы немецкой оккупации. Главы
из романа «День начинается с Востока»
прочитал Евг. Поповкин.
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ
БИБЛИОТЕКА УССР
КИЕВ. (ТАСС). До войны Государст-
венная историческая библиотека УССР на-
считывала около полумиллиона томов. Гит-
леровские варвары разграбили и частично
уничтожили книжный фонд.
Недавно в Киев прибыло 7 вагонов ли-
тературы, обнаруженной в различных го-
родах Германии.
Среди книг — 3.000 старопечатных изда-
ний XVI—XVIII веков на славянском языке.
Привлекают внимание ценнейший истори-
ческий словарь — издания 1790 года, «Ис-
тория о странствиях вообще по всем краям
земного круга» — издания 1783 года и др.
Возвращено также 6.000 ценнейших ста-
ринных книг на французском языке. Среди
них _ сочинения Вольтера, амстердамское
издание 1726 года — «Дипломатические
документы с XII по XVIII век» и «История
Людовика XIV».
Сейчас библиотека насчитывает 18.000
томов исторических произведений. К концу
года число их будет доведено до 45.000.
ПОДГОТОВКА К ВСЕСОЮЗНОЙ
ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ВЫСТАВКЕ
Комитет по делам искусств при Совете
| Министров СССР ведет подготовку к от-
крытию в 1947 г. в Москве Всесоюзной ху-
дожественной выставки. По заказу Коми-
тета, управлений искусств при Советах Ми-
нистров союзных республик, Всекохудож-
ника и других организаций художники и
скульпторы работают над произведениями
для этой выставки.
М. Поляков (Москва) работает над се-
рией гравюр, посвященных А. М. Горько-
му. Скульптурные портреты А. М. Горько-
го лепят В. Акимов (Куйбышев) и Раполас
Яхимавичус (Литовская ССР). Н. Барсамов
(Крым) готовит к выставке картину «Горь-
кий в Феодосии».
Над портретами писателей работают мос-
ковские художники Сарра Шор (Л. Лео-
нов, С. Маршак, К. Симонов и др.) и П.
Алякринский (Пушкин, Ломоносов), ук-
раинские художники М. Гельман (Л. Пер-
вомайский), К. Диденко (В. Маяковский)
и Л. Муравин (В. Василевская), московские
скульпторы Д. Шварц (Якуб Колас) и Б.
Королев (Лермонтов), эстонский скульп-
тор И. Раудсепп (Ф. Туглас).
Ян Иензен (Эстония) готовит к выставке
иллюстрации к басням современных рус-
ских писателей. С. Кабуладзе (Грузия) ра-
ботает над рисунками к «Слову о полку
Игореве». Г. Мелихов (Украина) пишет
картину «Молодой Шевченко в мастерской
Брюллова», Ю. Казмичев (Таджикистан)—•
картину «Стихи Гафиза». Над серией ри-
сунков «Литеоатурные места Эстонской
ССР» работает Вайно Эуген.
±==~ МЫСЛЬ ФРАНЦИИ-НА СЛУЖБЕ МИРА
Состоявшийся в Париже в конце июня
конгресс «Мысль Франции — на службе
мира» явился крупным событием в жизни
французской интеллигенции. Передовые де-
ятели французской культуры, внесшие не-
малый вклад в дело борьбы с гитлеризмом,
собрались, чтобы обсудить новые задачи,
возникшие перед ними в нынешней слож-
ной обстановке.
Французская интеллигенция свято чтит
имена лучших своих представителей, от-
давших жизнь, отстаивая честь и свободу
своего парода, — Жака Декура, Габриэля
Пери, Макса Жакоб, Жака Саломона и
многих других. И сейчас она задает себе
вопрос: неужели все эти жертвы были на-
прасны, неужели реакции дозволено будет
снова вести свою темную игру, развязывая
силы зла и разрушения? Нет, прошлые
ошибки не должны более повториться.
Борьба за мир против реакции и мрако-
бесия становится насущнейшей, первооче-
редной задачей. Как успешней и эффектив-
ней разрешить ее, — этому вопросу был,
по существу, посвящен конгресс.
Конгресс продолжался четыре дня. В
эти дни в зале Плейель, где он работал,
можно было ветрегигь и известнейших
французских поэтов и прозаиков, и седо-
власых ученых с мировым именем и
прославленных режиссеров и актеров. Жи.
вопись и архитектура также были пред-
ставлены виднейшими своими мастерами.
Заседания конгресса были посвящены во-
просам литературы, науки, искусства.
На заседании, посвященном литературе,
председательствовал Жан Кассу. В прези-
диуме были Луц Арагон, Эльза Триоде,
Габриэль Одпзпо, Жан-Ришар Блок, Поль
Элюар, Пьер Эммапюэль.
Яркую вступительную речь произнес
Кассу. Этот талантливый писатель бгял од-
ним из активнейших участников Движения
Сопротивления; он возыавлял эго движе-
ние в районе Тулузы и проявил себя как
человек легендарной храбрости. Помнится,
как в дни освобождения Франции наша ра-
достг, была омрачена распространившимся
сообщением о смерти Кассу. К счастью, оно
оказалось ложным; Кассу был лишь ранен
немцами, эвакуировавшими Тулузу. Вскоре
после освобождения Франции Кассу, еще
пе оправившийся от раны, был отмечен
отпой из высших военных наград. Теперь
Кассу вновь вернулся к своим мирным обя-
занностям, в Музее современного искус-
ства, в Луврском институте, где он зани-
мает кафедру, к редактированию журна-
ла «Эрон». В то же время он продолжает
писать. Эго г талантливый писатель, изве-
стий советским чигагелям, в частности
своими книгами «Испания, Испания» и
«Кровавые дни Парижа», еше в период ок-
купации опубликовал в подпольном изда-
нии «Эднсьон де минюи» свои «Тридцать
семь сонетов заточения», книгу, проник-
ну тую непоколебимой верой в грядущую
победу. Сейчас Кассу приводит в иорядок
своп ьшпеи, коюрые он вел па протяже-
нии последних лиги лет.
Речь Кассу была проникнута чувством
глтбокой ответственности за судьбы че-
ловечества. Особенно настойчиво он под-
черкивал необходимость для писателя мак-
симальной бдительности. Реакция во всем
мире вновь подняла голову, и честные пи-
сатели не могут оставаться безучастными
наблюдателями ее возрастающей активно-
сти. «Фашизм, — говорит он, — может в
любую минуту возродиться под новой мас-
кой». Кассу, горячо любящий Испанию и
испанский народ, напоминает о том, что
ближайшей соседкой Франции является Ис-
пания, где иопрежнему свирепствуют фа-
шистские палачи Франко; будущее этой
страны не может быть безразличным ни для
одного француза. С гневом и презрением
говорит Кассу о литературных последы-
шах фашизма и колаборацпонизма во
Франции — о Моррасе и ему подобных,
том мутном болоте, которое он заклеймил
кличкой «моррасизм».
Годы совместной подпольной борьбы
тесно сплотили ряды честных писателей,
связавших себя с народом, и это внесло
новое, оздоровляющее начало в литерату-
ру. Не менее оздоровляющим должно быть
начавшееся очищение писательских рядов
от бывших активных и пассивных прислу-
жников оккупантов Колебания и нереши-
тельность в этом большом деле могут, по
мнению Кассу, оказать свое пагубное вли-
яние.
Надо сказать, что очищение писатель-
ских рядов, о котором говорил Кассу, осу-
ществляется все же с крайней медлитель-
ностью, с бесконечными оглядками и ого-
ворками. Многие из бывших клиентов Абе.
ца находят покровителей и защитников,
пытающихся всячески затормозить оздоро-
вление литературной атмосферы устными и
печатными выступлениями о «недопустимо-
сти сведения старых счетов», о «необходи-
мости максимального единения» и т. д. В
этой связи важно подчеркнуть решение
конгресса, приветствующего «интернацио-
нализацию черных списков», т. е. взаимное
ознакомление писательской общественно-
сти различных стран со списками литера-
торов, разоблаченных и заклейменных как
пособники фашизма.
В обсуждении литературных проблем на
конгрессе приняло участие свыше 25 пи-
сателей. Остановимся на некоторых наибо-
лее интересных выступлениях.
Клод Морган говорил о черном списке
французских писателей, выработанном Ко-
митетом французских писателей. Он под-
черкнул его крайнюю недостаточность. «В
литературе, как и в политике, — заявил
он, — к людям Мюнхена проявляют скан-
дальную терпимость». «Совершенно не-
удовлетворительны временные исключения
из писательской организации. Монтерлан,
Жионо, Моран утратили свою честь навеки
и безвозвратно».
Он возражает против попытки рассматри-
вать Движение Сопротивления и вдохнов-
ляющий его дух как нечто отжившее.
«Вчерашние бОйпы остаются бойцам!! и се-
годня, поскольку опасность, грозящая сво-
боде мысли, не миновала».
Поэт Пьер Эмманюэль резко критикует
болезненные явления в лит-рагурной жиз-
ни послевоенной Франции и обрушивается
на те литературные течения, которые про-
поведуют отказ от всяких положиie.TMii.ix
ценностей, у|верждая культ отчаяния и
сомнения, сея духовную панику, чпг.гя от-
ходную человечеству.
Писатель католик Луи Мартен Шог^ье
ополчается против «поветрия терпимост,
всепрощения и мнимого реализма».
Роже Кайуа посвятил свое выступление
интересной эволюции, произошедшей в
творчестве ряда французских поэтов, ко-
торые до войны стремились замкнуться в
себе, отгородиться от мира, «чья поэзия
презирала все идеи, мысли и чувства, ко-
торые волновали простых смертных». Су-
ровые испытания войны помогли многим
поэтам преодолегь эту самоизоляцию и
приблизиться к народу.
Кайуа полемизирует с критиками-эсте-
тами и снобами, считающими, что это сбли-
жение с народом повлекло за собой упадок
поэшческо!о мастерства.
Эту же тему — взаимосвязи поэта И
народа — затронул в своей горячей речи
один из одареннейших поэтов сегодняшней
Франции, Поль Элюар, стихи которого:
Нг-т. не булег в мире епясеипя
Доколе мы Нулем прощать палачам.
неоднократно цитировались на конгрессе.
«Поэт —• рупор своих сограждан в не-
счасгьи, источник их мужества в беде —
не должен ничего приберегать для себя од-
ного», — сказал Элюар. — Сила поэта в
его народности. Он напомнил слова Мон-
тескье: «Чтобы творить великие дела, надо
быть не над людьми, а вместе с ними».
Выступивший вслед за ним Франсуа Мо-
риак провозгласил, что писатели, «поста-
вив себя на службу мира.., должны преж-
де всего установить мир между собой».
Это высказывание невольно рождает воп-
рос, не призывал :ш Мориак к некоей «все-
обгцей амнистии». Такая позиция может
вызвать лишь осуждение всех тех, кого
волнуют судьбы* французской литературы.
Весьма содержательным!! и политически
заостренными были выступления Эльзы
Триоле и Луи Арагона. Эльза Триоле ука-
зала, что «силы войны продолжают дейст-
вовать в тайном, ио отнюдь не менее опас-
ном обличии. Симптомы активизации реа-
кции слагаются из тех же тенденций, ка-
кие были характерны для фашизма, т. е.
антисоветских, антикоммунистических, ан-
тисемитских. Песня поэта, воспевающего
свободу, всегда есть и остается поныне
угрозой для врагов человечества, начиная
от тех. кто затравил до смерти Пушкина».
По мнению Арагона, конгресс снова под-
твердил старую истину, что слово писате-
ля — оружие. Над конгрессом, сказал он,
витают великие тени Анри Барбюса и Ро-
мэн Роллана, пламенных борцов против
войны и реакции. Арагон напомнил, что
еще в 1942 году он из подполья призывал
французских поэтов создавать националь-
ные гимны. Национальные интересы Фран-
ции должны теперь диктовать ей активное
участие в борьбе за мир.
Прекрасную речь произнес Жан-Ришар
Блок. «Мы знаем теперь,—сказал Блок,—
чго если мы не займемся политикой, то она
займется нами. Разве миссия писателя не
заключалась в том, чтобы в дни бомбарди-
ровки Мадрида предвидеть бомбардиров-
ку Парижа и Лондона? Писатель в наши
дни должен отдать свое творчество на
службу делу мира».
В принятой резолюции конгресс, по ини-
циативе пне.пелей, выразил пожелание о
созьгве еию до копна 1946 года в Париже
всемирного конгресса интеллигенции (кро-
ме представителей Германии и Японии) для
обсуждения мероприятий, могущих воспре-
пятствовать возникновению новой мировой
ВОЙНЫ.
В заседании, посвященном науке, при-
няли участие крупнейшие ученые Франции,
в том числе Поль Ланжевен (председатель-
ствовавший на заседании), Марсель Пре-
нан, Анри Валлон, Марсель Вильяр, а так-
же профессор Белградского университета
Станкович и др. Заседание прошло под
знаком единодушного протеста против по-
пыток определенных кругов монополизи-
ровать секрет атомной бомбы и использо-
вать его как средство политического дав-
ления и провокации. Точку зрения фран-
цузских ученых выразил Ланжевен, под-
черкнув, что они целиком присоединяются
к тем американским ученым, которые вы-
ступаю! за запрещение атомного оружия и
за использование всеми странами атомной
энергии в мирных целях.
Профессор Пренан обратил внимание
конгресса на то, что «несмотря на пораже-
ние Германии, расизм не умер. Корни его
существуют не только в Германии, но и в
Англии и США; не исчез он и в самой
Франции».
В своей резолюции, приветствуя пози-
цию тех американских ученых, которые
выступают против линии поведения неко-
торых руководителей своей страны, кон-
гресс подчеркивает, что сохранение «тай-
ны атома» грозит парализовать всю науч-
ную жизнь и лишить человечество всех
благ, вытекающих из научных открытий.
В лень заседангш, посвященного искусст-
ву, зал был переполнен художниками и
композиторами, драматурга!^ и режиссе-
рами, скульпторами и архитекторами. Мно-
гие ораторы отмечали, что в послевоенной
Франции Искусство не только отстает от
жизни, но часто находится в противоре-
чии с ней. Характерно было выступление
драматурга Армана Салакру. «Пьесы, ко-
торые ставятся сейчас в Париже, произво-
дят впечатление, что они написаны писа-
телями совершенно другой эпохи и что
сюжеты их тоже относятся к другой эпохе.
В них не обнаружить ни следа того, что за-
нимает и волнует человека в 1946 году».
Нельзя не признать, что Салакру во мно.
гом прав. Жаль лишь, что и сам он в
своих последних пьесах нисколько не на-
рушает однообразного фона той неприв-
лекательной картины, которую он столь
энергично заклеймил. . ' ‘
Жак Бекер с горечью признал, что «к
несчастью, духовные качества французско-
го кино находятся в состоянии непрерыв-
ного упадка», а Франсис Кремье отметил,
что «вмешательство финансовых групп»
препятствует повышению уровня радио-
передач и превращению радио в орудие
борьбы за мир.
В своей резолюции по вопросам искус-
ства конгресс признал необходимым созда-
ние международного центра искусств при
Организации Об’единенных Наций.
Конгресс получил многочисленные при-
ветствия, в частности от испанских писа-
телей в эмиграции, от польских, китайских,
румынских писательских организаций, ^ак
Кассу огласил приветствие советских писа-
телей Ильи Эренбурга и К. Симонова.
Не подлежит сомнению, что идеи, вы-
сказанные на конгрессе, будут способство-
вать сплочению всех прогрессивных эле-
ментов французской культуры под деви-
зом борьбы за мир, против реакции, за
подлинно народное искусство.
Английская литература, а вместе с нею и
литература мировая понесла значительную
потери). На 80-м году жизни в Лондоне
скончался Герберт Джордж Уэльс. Имя
Уэльса известно каждому образованному
человеку Старого и Нового света. В СССР
Уэльса знали миллионы читателей.
Уэльс родился в маленьком городке юж-
ной Англии — Бромли — в 1866 году. Анг-
лия .была тогда «мастерской» мира. Ее су-
да бороздили моря, ее инженеры строили
железные дороги пяти континентов, ее то-
вары находили себе невозбранный доступ
на рынки мира. Писатели и философы вик-
торианской Англии именно тогда были как
нельзя более уверены в том, что все идет
к лучшему в этом лучшем из миров, — во
всяком случае для высших классов, а к со-
циальным низам викторианские деятели не
хотели вовсе прислушиваться.
В том самом 1866 году, когда родился
Герберт Уэльс, было сдано в печать заме-
чательное научное произведение, конечной
целью которого было открытие экономиче-
ского закона движения буржуазного обще-
ства. Маркс завершил в 1866 году свою
работу над первым томом «Капитала», рас-
крыв законы возникновения, развития и ги-
бели буржуазного общества.
Этот труд Маркса определил собою идей-
ное развитие последующих поколений.
«Капитал» был написан на основе глубо-
чайшего изучения прежде всего английской
конкретной действительности. Викториан-
ские властители дум не желали его заме-
чать. Но Герберт Уэльс, не считая себя
марксистом и полемизируя с Марксом и
Лениным, всегда оставался под впечатле-
нием того, что было сделано Марксом.
Герберт Уэльс был лишен тех черт от-
вратительного самодовольства, которые от-
личали верхушку викторианской Англии.
Жизненный опыт убеждал писателя в том.
что подавляющая часть общества лишена
самых элементарных человеческих прав.
Уэльс вышел из народа. Его родители —
мелкий лавочник-неудачник и горничная —
были настолько бедны, что не могли дать
ему законченного среднего образования.
«Автобиографические записки» Уэльса,
изданные им в 1934 году, описывают тя-
желую борьбу, которую приштось вести
писателю за право на знание. Работая по-
сыльным, учеником аптекаря и приказчиком
в мануфактурном магазине, Герберт Уэльс
отрывал часы у отдыха и сна для того,
чтобы овладеть школьной наукой и повы-
сить уровень своих знаний.
Он обладал удивительной верой в натку,
в ее безусловную непогрешимость. Одапен-
нЫЙ редкими способностями, Герберт
Уэльс всю жизнь яв.тятся nponai андистом
и почитателем науки. Он начинал с изуче-
ния науки о жизни — биологии — и был
учеником профессора Хсксли.
Научные занятия приходилось совме-
щать ему с жестокой борьбой за существо-
вание. Даже окончив университет, Уэльс
должен был браться за любое дело, чтобы
не умереть с голоду. Он не мог быть дово-
лен обществом, которое так безжалостно
эаставляло трудящихся расходовать свои
сййы, если они хотели овладеть тайнами
знания и достижениями культуры. Уэльс
иадорвал свое здоровье и заболел туберку-
лезом.
Только незаурядный талант и огромная
жизненная сила позволили в конце концов
Уэльсу выбиться из нищеты и безвестно-
сти. Он дебютировал вначале в журнали-
стике. по его словам, как литературный по-
деншик, затем он выступил в качестве ав-
тора фантастических рассказов и романов.
...Особенностью его первых произведений,
завоевавших с течением времени огромную
читательскую аудиторию, было сочетание
социальной проблематики с блестящим по-
летом фантазии и элементами научного
предвидения. При этом в первых своих
произведениях Уэльс еще не ставил своей
задачей пропаганду достижений науки, а
использовал науку для создания новых и
необычных художественных образов.
«Машина времени», написанная Уэльсом
в 1895 году, поразила воображение много-
численных читателей, старых и молодых,
простых людей и рафинированных интел-
лигентов. Путешествие в будущее, пред-
принятое писателем на «машине времени»,
привело его к достаточно пессимистиче-
ским выводам. «Две нации»—капиталистов
и рабочих, которые существовали, по спра-
ведливому замечанию Дизраэли, уже в вик-
торианской Англии,—обещали с течением
веков выродиться В две расы, два вида со-
вершенно не похожих друг на друга су-
ществ—паразитов-элоев и чудовищных
уродов-морлоков. Критики обвиняли У эль-
са в том, что его утопия, в отличие от
других, созданных его современниками,
чересчур мрачна. Не отрицая этого, Уэльс
утверждал, что «машина времени» должна
служить предупреждением: необходимо по-
кончить с социальным неравенством ранее,
чем оно приведет к таким тяжелым и уже
непоправимым последствиям, ранее, неже-
ли оно окостенеет. Это был призыв переде-
лать. мир, призыв, исходивший от писателя
искреннего, но плохо вооруженного тео-
рией общественных наук.
«Война миров», вышедшая в 1898 голу,
заключала в себе замечательное предсказа-
ние о роли авиации в войне и о разруши-
тельных средствах будущей техники. Пе-
речитывая это замечательное произведение
Уэльса в наши дни, трудно поверить, что
оно существует почти полвека и написано
еще до того, как самолеты, танки и радио
стали реальными фактами. «Война миров»
Герберт Джордж Уэльс
Герберт Джордж Уэльс
(1866—1946)
. проникнута точно так же, как и «Машина
I времени», глубочайшей тревогой за судь-
। бы человечества. Уэльса можно упрекнуть
i в том, что он неправильно представлял се-
I бе возможность переделать мир, изменить
социальную природу общества отними
средствами збеждения, то он стремился
избежать борьбы классов и отрицал ее. Но
Уэльс, во всяком случае, умел показать не-
обходимость изменения мира. Уэльс никог-
да не был ни равнодушным, ни спокойным
писателем: он заставлял волноваться, заду-
мываться, будил ум и совесть читателей.
От первых фантастических рассказов и
романов, написанных в девяностых и девя-
тисотых годах, вплоть до самых последних
его произведений, Уэльс оставался при том
убеждении, что наука является лучшим
средством переделки мира. Отсюда и ха-
рактерное заблуждение Уэльса: переделать
общество может и должен не пролетариат,
а люди, владеющие всеми достижениями
науки, — ученые и техники. Герберт Уэльс
в двадцатых и тридцатых годах нашего сто-
ле! ня призывал мир довериться руковод-
ству ученых-специалистов, а иногда и ка-
питанов промышленности, способных на-
учно построить современное промышлен-
ное производство. Советские читатели пом-
нят написанное в этом духе полупхб.тшш-
стнческое, полухудожсствеиное произведе-
[ ние: «Мир Виллиама Клиссо.тьда» (1926).
I Ему соответствовали мысли Уэльса, выра-
женные нм в беседе с И. В. Сталиным в 1934 |
юлу и вызнавшие тогда же справедливую
и принципиальную критику со стороны
И. В. Ста пгна.
Со времени первой мировой войны Гер-
берт Уэльс неустанно работает нал популя-
ризацией научных знаний. Его «Очерк все-
общей истории» представляет собою по-
пытку сравнительного обзора исторических
событий от глубокой древности до наших
дней — нечто вроде огромной историче-
ской энциклопедии; такую же энциклопе-
дию биологических знаний пытался дагь
Уэльс в книге «Наука жизни» и энцикло-
педию экономических знаний — в работе
«Трхд. богатство и счастье человечества».
. Уэльс мечтал о сое гав тении синтетической
«мировой энциклопедии».
Эти произведения Герберта Уэльса не
принадлежат к числу ею лучших книг, и
только одна из них была переведена на
русский язык. Сам Уэльс в «некрологе»,
составленном нм для самою себя (он наме-
! чал иронически свою смерть в 1963 году),
।
писал, что эти киши нельзя рассматривать
как серьезный вклад в науку, и говорил,
что только тщеславие заставляло его срав-
нивать себя с Бэконом. Но в творческой
биографии Уэльса нельзя пройти мимо этих
научно-популярных произведений, так как
они отражают его взгляды на значение че-
ловеческого разума.
Уэльс может быть справедливо назван
наследником великих просветителей-энци-
клопедистов XVIII века; но он—современ-
ник и соратник нашего великого Горького,
гуманиста и просветителя XX века. Горький
и Уэльс, восприняв в порядке самообразо-
вания культуру прошлою и современную
науку, стремились передать свой опыт на-
роду. Горький, оставаясь художником, стал
в то же время организатором и инициато-
ром коллективных предприятий ученых и
писателей, целью которых была популяри-
зация науки и распространение произведе-
ний мировой литературы. В Англии Уэльс
оставался индивидуалистом, которому не
удалось сгруппировать вокруг себя других
работников науки и культуры: он оставал-
ся одинок в своей Англии и не был поэтому
в силах совершить многого.
Уэльс никогда не был равнодушен к об-
щественной жизни и ее запросам. Помимо
цикла фантастических рассказов и рома-
нов. он является автором многочисленных
социальных романов на современные ему
темы английской жизни. Быстро и горячо
реагировал Уэльс на умонастроения и пе-
реживания своих современников. Пожа-
луй, никто из английских писателей не
изобразил ярче, чем Уэльс, борьбу англий-
ских женщин за свои права. В романах:
«Анна Вероника», «Жена сэра Айзекса
Хармана» и «Отец Христины Альберты»
Уэльс ярко показал страдания английских
девушек и молодых женщин, ищущих са-
мостоятельного пути и положения в жиз-
ни. Мастер реалистического изображения
действительности, Герберт Уэльс в этих
романах сталкивал своих героинь не толь-
ко с отсталым, патриархальным законода-
тельством «передовой» Англии, но и с еще
более отсталыми, нелепыми и реакционны-
ми взглядами британских «хозяев жизни».
Критика справедливо отмечала, что такие
романы, как «Мистер Полли», «Тоно Бенге»
и «Анна Вероника», имели не меньшее
влияние на английское общество, чем пье-
сы Ибсена на европейский театр.
За 50 с лишним лет своей литературной
деятельности Уэльс написал до 120 боль-
ших произведений, не считая бесчисленных
мелких вещей, от фельетонов и статей, пе-
чатавшихся в сотнях различных изданий, и
до очерков, речей и выступлений по самым
разнообразным поводам.
Уэльс был крупным общественным дея-
телем. И не случайно одним из наиболее
важных его произведений общественного
значения была книга: «Мистер Бритлинг
пьет чашу до дна», написанная во время
первой мировой войны и по поводу этой
войны. В ней Уэльс изобразил круше-
ние интеллектуального мирка, созданного
для себя и для своего самоутешения анг-
лийским писателем-интеллигентом, пытав-
шимся уйти от дейсгвигельпости в «башню
из слоновой кости». «.Мистер Бргплиш»
имел огромное влияние на последующую
аш лийскую литературу.
Уэльс был патриотом, который никогда
не унижался до шовинизма. Он поставил
себя иа службу британской пропаганде в
1917—18 гг. и сотрудничал с Нортклиффом
и Ллойд-Джорджем, но довольно скоро по-
нял их намерение использовать литера-
турную репутацию писателя в своекорыст-
ных интересах британского империализма.
Не став, подобно Бернарду Шоу, обличите-
лем империалистических устремлений бри-
танских правящих классов, Уэльс, однако,
выступал за прочный, справедливый и де-
мократический мир уже в 1919—20 гг.
Одним из первых иностранных писате-
лей посетил Уэльс Советскую Россию,
движимый филантропическими и гуман-
ными намерениями. Но автор замечатель-
ных фантазий, Уэльс в ту пору не разгля-
дел осуществимости ленинского плана
электрификации и не понял возможности
создания на почве истощенной войной
старой России нового социалистического
государства. Книга Уэльса «Россия во
мгле» (1920 г.) остается отной из наиболее
значительных ошибок Уэльса. К чести
Уэльса следует отметить то, что он приз-
нал эту ошибку. В свой второй приезд
в СССР в 1934 году, когда перед его взо-
ром развернулась величественная картина
социалистического строительства, и затем,
в годы второй мировой войны, когда могу-
щественная Советская держава приняла на
себя главную тяжесть удара со стороны
гитлеровских захватчиков и наносила им
жестокие поражения, Гепберт Уэльс гово-
рил, что является другом русского народа
и рад его успехам, рад тому, что его про-
гноз 1920 года оказался неверен.
Жизненный опыт и убеждения, сложив-
шиеся в результате соприкосновения с
людьми и учреждениями своего времени,
сделали Герберта Уэ гьса решительным ан-
тифашистом. Одним из первых английских
писателей он лыс г.'.пил в своем произведе-
нии «Игрок в крикет» против политики
умиротворения фашизма.
Любопытна полемика Уэльса против ав-
стралийского премьер-министра Лайонса
(предшественника мистера Эватта) в 1939
году. Лайонс упрекал Уэльса в безответ-
ственности за его резкие характеристики
Гитлера и Муссолини, которых Уэльс тре-
тировал как преступников, и, по мнению
этого австралийского бурж.сазного полити-
кана, «портил отношения» британского «со-
дружества наций» с Германией и Италией.
Уэльс сознавал ответственность, которую
несут британские «умиротворители» за воз-
никновение второй мировой войны. В ста-
тье-протесте по поводу освобождения фа-
шиста Мосли, помещенном в коммунисгн-
чсской газете «Дейли Уоркер» в декабре
1943 года, УэЙ’ъс писал:
«Снобы и глупые сторонники компромис-
са и умиротворения, КВИСЛИНГИ и мюнхен-
цы, главным образом, ответственны за
укасный хаос, в котором мы сейчас с тру-
дом движемся. Если бы не они, эта лавина
сумасшедшей фашистской грязи, символом
которой в Англии является Мосли, никогда
не могла бы распространиться на весь мир.
Трудно писать спокойно о том, какое зло,
отчаяние и почти невыносимое напряжение
принесло большей части человечества это
сотрудничество насилия и низости».
....— Французскиэ перэводы
русской прозы
К концу войны тревога Уэльса по поводу
той роли, которую сыграет его родина в
будущем мире, стала возрастать. И теперь
мы с волнением можем прочитать слова,
написанные Уэльсом в конце 1944 года (в
журнале «Нью Стэйтсмен энд Нейшен»).
«Все не поддающиеся перевоспитанию от-
жившие и консервативные элементы нашей
сложной и запутанной национальной жиз-
ни об’едиияются для последнего отчаянно-
го нападения на цивилизованные институ-
ты человечества. Они не останавливается
ни перед чем: они уже достаточно далеко
зашли на Востоке, в Греции и других ме-
стах, чтобы слово «англичанин» стало столь
же дурно пахнуть в представлении обык-
новенного человека, как и слово «немец».
Писатель, ученый и общественный дея-
тель, Герберт Уэльс до самой смерти был
полон волнения за судьбы человечества. Он
завещал писателям своей родины продол-
жать борьбу с «отжившими и консерва-
тивными элементами», которые он всегда
презирал.
Иностранная комиссия Сотоаа советских писателей получила на Франции большую
партию книг pj’Cckhx классиков и современных советских писателей, переведенных на
французский язык в 1945—1!Г4Г> гг.
Среди пром (ведений русской классической литературы «Герой нашего времени» Лер-
монтова, «Тарас Бульба» (одновременно выпущен двумя издательствами) и «Сорочин-
ская ярмарка» Гоголя. «Воскресение» и «Детство и отрочество» Л. Толстого, «Неточна
Незванова», «Весы». «Вечный муж», «Чужая жена или муж под кроватью». «Скверный
анекдот» Достоевского. Издательство «Пайо» напечатало отрывки из «Записок охотника»
Тургенева в виде пособия для изучающих русский язык: русский текст и француз-
ский перевод даются параллельно.
Издательство «Hier et aujourci liui» («fT'cepa и сегодня») опубликовало- ЕМвый перевод
повести Горького «Мать». Б этом ясе издательстве вышли «Рассказы Ирана Сударева»—
Алексея. Тол?того. Нол названием «Статьи о войне» опубликован сборник публицистиче-
ских статей А. Толстого, написанных в годы Великой Отечественной войны.
Из произведений современной советской литературы изданы: Л. Леонов — «Взятие
Велпкошумска». К. Симочов—«Дни и ночи», В. Василевская—«Радуга», В. Гроссман —
«Треблинский ад» и очерки о Сталинграде, Н. Островский—«Как закалялась сталь» (но-
вое издание), А. Гайдар — «Тимур и его команда», Б. Горбатов — «Непокоренные»,
А. Бек — «Волоколамское шоссе*, Ф. Гладков — «Клятва». «Завет отца» (в одном томе),
Л, Соловьев—«Иван Никулин — русский матрос», И. Эренбург — «Дороги Европы»,
К). Олсша — «Три толстяка». Н. Чертова — «Клавдия». Получены также переводы книг
Ю. Соколова — «Русский фольклор», Н. Михайлова—«Наша страна» и другие.
С. ШЕРВИНСКИИ СТИХИ К. ЧИЧИНАДЗЕ
Небольшая книга стихов Константина Чи-
чпнадзе открывается сильным, мужествен-
ным стихотворением о Сталине и о Победе:
Наших предков-героев отвагу мы помним.
Горы, реки в родимом пределе своем
Защищали они и вратам вероломным
Обр.чбали звериные лапы мечом.
Но Кура’и Араке, Ала тань и Рион,
Слишком узки цветущие ваши долины
Для героя, который, ротившигь грузином,
Стал Вождем над про, торами стран и времен...
(«Герой», перев. А. Гатова).
Казалось бы, так много стихов написано
о благодатной, плодородной Картли, о ее
настоящем и прошлом... Однако Чичинад-
зе находит и свежие образы, и новые сло-
ва. Но главное, в стихах Чичинадзе ощу-
щается крепкая, уверенная основа, фунда-
мент вдумчивого труда. Даже стихи, соз-
данные, как непосредственный отклик на
события (поэма «Марина Раскова»), не
приобретают характера стихотворной пуб-
лицистики.
Чичинадзе чаще всего — об’ективный
созерцатель природы и пытливый мысли-
тель.
Чичинадзе не оставляет читателя холод-
ным. Как в стихах, отражающих всем нам
близкие образы наших дней, так и в его
других поэтических высказываниях при-
сутствуют не только мысль об’ективного
наблюдателя, не только яркое чувственное
восприятие художника, но и живая душев-
ность. Стихи Чичинадзе полны непосред-
ственной жизни, в них есть образы живой
современности — колхозников, пионеров,
летчиков. Сколько жизненных соков, до-
бротной народности, большой любви к
своей земле — такой любви, какая может
быть лишь у верного сына своего народа,—
в цикле «Осень в Кахетии», а между тем
это лишь реалистическое, об’ектнвное
«описание»! Такова же и написанная не-
сколько лет тому назад краткая поэма
«Апология Риона». В ней имеются даже
мифологические образы. Но Медея и Диа-
на так полноценно включаются в грандиоз-
ную картину восставшей, бунтующей реки,
что оказываются чуждыми какой-либо му-
зейности.
Кроме уже указанных произведений, хо-
чется отметить еще несколько особенно
удачных: в небольшом, но монументаль-
ном стихотворении «Вардзийский источ-
ник» образы горной природы органически
слились с образами давнего прошлого Гру-
зии. Стихотворение «Юная хозяйка в го-
рах»—повествование о том, как поэт ощу-
тил «жизни простой неподдельную ра-
дость» в окружении скромной горской
семьи. Изящно и тепло стихотворение
«Ласточки». Невольно запоминаются стро.
кн об осеннем отлете:
Улетят... Облака, напигли.
бесконечен далекий путь.—
Птиц охватят ночные мысли.
И туман уыажнит им грудь.
Константин Чичппа тзе. «Стихи и поэмы». Пе-
реводы с грузинского пол редакцией Сергея
Обрадовича. «Советский писатель». 54 стр. 1М5.
Чувство горечи незнакомой
В их сердечках родится вдруг,
Их охватит тоска по дому,—
Как я с вами бывает, друг...
(Перевод В, Звягвяцсвой).
«Вечер на море» напоминает нам, что
поэт может быть и прямым живописцем
природы. Это произведение писано цветом
и светом.
Из двадцати стихотворений, составляю-
щих сборник (не считая двух поэм), почти
половина переведена Б. Серебряковым. В
дайной книге этот переводчик, не всегда
нас ранее удовлетворявший, выказывает
больше мастерства, но и сейчас его можно
упрекнуть в том, что он иногда невнима-
тельно относится к стилю:
...Бальзамировщики старались, чтоб
нетленной
Покоилась бы ты всегда в гробу времен...
(«('графита»).
Ити там же:
...Иече< весь облик твой в убежите твоем...
Бор. Серебряков, как и многие наши
поэты-переводчики, применяет очень
часто формы «близки», «нужны» и т. п.
Я помню, как решительно осуждал Вале-
рий Брюсов такие ударения, говоря, что
если усеченное прилагательное допускает
ту и другую форму. — всегда предпочти-
тельна та. где ударение на втором слоге с
конца («близки, «нужны» и т. п ). Неб-
режное г ь стиля отличает не только Б. Се-
ребрякова. Наряду с прекрасными перево-
дами «Ласточек» и «Деда» Вера Звягинцева
обнаруживает в пепеводе (очевидно, дав-
нишнем!) «Оды к Руставели» невыверен-
пость на слух рифмы и ассонанса. Нехоро-
шо рифмовать «грозы» и «розу» или за-
капчивать торжественное стихотворение
двуст шнием:
...Твои герои живы. В юр их вещий
В грх шнеком небе молниями блегиет.
Насколько мы могли наблюдать, в более
поздних переводах Звягинцева освобож-
дается от этого недостатка.
К лучшим переводам сборника следует
отнести: «Сбор винограда в Мукузани»
Д. Бродского, «Юная хозяйка в горах»
В. Потаповой и особенно «Апология Рио-
на» М. Петровых.
При всей ценности сборника (оставляя в
стороне некоторые переводческие неуда-
чи) знакомство с ним вызывает все же
чувство недоумения. Это и не очередная
книга новых стихов, и не систематиче-
ски подобранный ретроспективный сбор-
ник. Большинство стихов относится к 1938—
1911 годам, но есть одно и 1927 го-
да. Иод целым рядом вещей дата написа-
I ния вовсе не указана. Невидимому, редак-
ция руководилась при составлении сборни-
ка только непосредственной оценкой каче-
ства стихов. Хочется, однако, думать, что
при таком подходе книга могла бы быть
полней. Пояснения к тексту, пусть даже и
небольшие, нужно делать более квалифи-
цированно (например, река Араке никогда
не протекала в Грузии; Кер-оглы — леген-
дарный герой не только Узбекистана, а
I многих восточных эпосов И Т. Д.).
В. МТКВАРДАЛЕУЛИ
Г рибоедов
и грузинская
культура
Творческие пути многих выдающихся
русских писателей издавна вели в Грузию.
Грибоедов был .первым из них. Судьба
неразрывно связала его с этой прекрасной
страной. Суть дела заключается даже не в
том, что он женился на дочери известного
грузинского поэта и общественного дея-
теля Александра Чавчавадзе. Автор «Горя
от ума» проявлял самый подлинный и
глубокий интерес к Грузии с ее богатей-
шей тысячелетней культурой, своеобраз-
ными обычаями, красотой природы. Он не
был чужим человеком на грузинской зем-
ле. Искренно любили и уважали Грибоедо-
ва передовые деятели грузинского общест-
ва.
Вопрос о воздействии грузинской куль-
туры на развитие творческой мысли Гри-
боедова и воздействие Грибоедова на по-
следующее развитие грузинской литера-
туры до сих пор еще недостаточно изу-
чен. Поэтому книга Вано Шадури, напи-
санная на эту интересную тему, заслужи-
вает нашего внимания. В ней нет каких-
либо историко-литературных «открытий» и
публикаций новых документов. Едва ли
на это можно вообще рассчитывать. Но
она представляет собою весьма добросо-
вестную и обстоятельную сводку и обра-
ботку имеющихся материалов, зачастую
малоизвестн»
В первой главе В. Шадури дает об»
щую оценку состояния грузинского об-
щества конца двадцатых годов, уделяя
особое внимание связям Грибоедова с
ссыльными декабристами и грузинскими
патриотами, мечтавшими о национальном
возрождении своей родины. Читатель най-
дет немало интересных сведений о выдаю-
щемся философе-республиканце Соломоне
Додашвили—первом грузине, окончившем
высшую школу в России, об Александре
Чавчавадзе, Е. Чиляеве (ЧилашвиЯи), о
заговоре грузинской знати 1830—1832 ГГ.
и т. д. Следует только подчеркнуть, что
В. Шадури чрезмерно сближает участни-
ков этого заговора с русскими декабри-
стами и несколько преувеличивает полити-
ческий радикализм заговорщиков. Заго-
вор 1830—1832 гг., целью которого было
восстановление грузинской монархии, во-
все не следует считать «одним из звеньев
в цепи международных революционных
выступлений конца двадцатых и начала
тридцатых годов ХЕХ века».
Заговор этот относится к явлениям того
порядка, о которых И. В. Сталин писал:
«после «присоединения Грузии к России»—-
грузинское дворянство почувствовало, как
невыгодно было для него потерять старые
привилегии и могущество, которые оно
имело при грузинских царях, и, считая
«простое подданство» умалением своего
достоинства. пожелало «освобождения
Грузии». Этим оио хотело поставить во
главе «Грузии» грузинских царей и дво-
рянство и передать им, таким образом,
судьбу грузинского народа! Это был фео-
дально-монархический «национализм». Это
«движение» не оставило никакого замет-
ного следа в жизни грузин, не стяжало
себе славы ни одним фактом, если не
иметь в виду отдельные заговоры грузин-
ских дворян против русских правителей
иа Кавказе. Достаточно было событиям об-
щественной жизни слегка коснуться это-
го и без того слабого «движения», чтобы
разрушить его до основания». (Собрание
сочинений, том. I, стр. 32).
Вторая глава книги Шадури посвящена
теме «Грузия в творчестве Грибоедова».
Здесь автор приводит рад характерных
высказываний Грибоедова о Грузии, сви-
детельствующих о том, насколько глубоко
великий русский поэт проникся ее обаяни-
ем. Он разбирает блестящее стихотворение
Грибоедова «Там, где вьется Алазань...»,
отрывки из поэмы «Кальянчи» и драмы
«Грузинская ночь», а также наброски
драмы «Радамист и Зенобия». Наиболь-
шее внимание обоснованно уделено неза-
конченной драме «Грузинская ночь».
В. Шадури правильно заостряет внимание
на социальных противоречиях, являющихся
одной из основных тем этого произве-
дения Грибоедова. Очень важно, что все
грибоедовские поэтико-драматические опы-
ты, так илн иначе посвященные Трузии,
автор рассматривает не изолирований, а на
фоне сложных явлений тогдашней соци-
ально-политической действительности, и,
в частности, явлений грузинской Лйтерату-
ры.
Третья глава представляет собою наи-
больший интерес для русских читателей.
В ней приводится немало ценных данных
об отношении грузинской общественности
к Грибоедову. С полной убедительностью
автор показывает, что передовая грузинская
интеллигенция сумела по-настоящейу по-
нять и полюбить Грибоедова. Интересны
систематически подобранные свеДейия о
переводах «Горя от ума», на грузинский
язык, о переделках и подражаниях, а так-
же о сценическом воплощении гениальной
русской комедга в Грузии. Отдельные не-
достатки изложения не умаляют несомнен-
ных достоинств книги Вано Шадури.
Ваяо ГПадури. «Грибоедов и грузинская куль-
тура». Изд-во «Заря Востока». Тбилиси. 1М*.
М. ГЕЛЬФАНД
НОВЫЕ
ПЕРЕВОДЫ
ИСПАНСКИХ ПОЭТОВ
Молодой поэт воронежец Константин
Гусев выпустил книжку своих стихов*,
куда включил, между прочим, и несколько
переводов с испанского; шесть «романсов»
из «Цыганского Романсеро» Федерико
Гарсиа Лорки и шесть сонетов Антонио
Мачадо, из числа написанных во время
войны 1936—1939 гг. Своим переводческим
опытам автор предпосылает нечто вроде
стихотворного предисловия, небольшую
поэму «Песня о песнях», где очень горячо
и искренно говорит о своей любви к рево-
люционной Испании, к ее народу и поэтам.
Самые переводы сделаны К. Гусевым непо-
средственно с испанского подлинника, при-
чем, насколько мне известно, язык он изу-
чал специально для того, чтобы читать и
переводить с оригинала пленивших его
поэтов.
Современных испанцев переводили у нас
немало. В частности. Лорка с тех пор, как
у нас его по-настоящему узнали, поль-
зуется неизменным вниманием переводчи-
ков, и нр только ИСИ.НШ’С тон. Ис датьше
как в 1944 году в Гослитиздате вышли, в
виде довольно об'емистого томика (10,5
печатных листа), избранные произведения
Лорки, и среди них многие, — если гово-
рить о стихах, — в квалифицированных
переводах Н. Асеева. М. Зенкевича,
Ф, Кельина, В. Парнаха, М. Цветаевой. Пе-
реводы К. Гусева, выполненные не столь
* Константин Гусев. Стихи. Ворош и;* к<Ж
областное изд-во 19-lti.
Литературная газета
2 ---- № 34
на, какой только может быть поэтика,
уходящая своими корнями в фольклор: имя,
вещь, линия, цвет, звук преобладают здесь
над остальным. Это не только в высшей
степени предметная, а еще и сугубо нацио-
нальная поэтика, к тому же свободная от
опытной рукой, все же представляют собой
попытку самостоятельного истолкования
подлинника. Можно заранее предположить,
что, как и всякий серьезный переводчик,
Гусев должен был столкнуться здесь с ис-
ключительными трудностями. В первую
очередь это относится к стихам Лорки. Мне
думается, что нельзя мало-мальски адэкват-
но переводить этого поэта, не поняв в це-
лом характера его глубоко оригинальной,
с hoi до головы испанской, одновременно
земной и романтической, печальной и иро-
ничной. склонной к фатализму, но внут-
ренне необычайно свободолюбивой музы.
Самая гибель Лорки от руки фашистских
убийц, — это произошло ровно десять лег
назад в августе 1936 года, недалеко от
Гранады. — явилась как бы эпилогом к его
трагическому «Романсеро». На этот раз са-
мого поэта физически убила та старая,
свинцовая, с черной «лаковой душой» Ис-
пания, которая и зримо, и незримо присут-
ствует но многих его произведениях, как
неумолимая и коварная сила, несущая
смерть всему живому, естественному, под-
линно человеческому на земле. Лорка- j
поэт не был глашатаем испанской рево.тю-1
цни; тем не менее для общего духа ею
поэзии характерно именно трагически-про-
ническое неприятие той испанской дейст-
вительности, которая, в конце концов, по-
родила и фалангу, и Франко, и чудовищ-
ную июльскую измену 1936 года. Перевод-
чик должен раскрыть и передать этот дух
в обр.р.ах поэши. н тут его иодс1С)>с!.!Ю1
бесчисленные трудноеi и.
Философские формулы, общие опреде-
ления, отвлеченные понятия играют незна-
чительную роль и чаще всего отсутствуют
в поэтике Лорки. Она конкретна и предмет-
экзотики и музейно-книжных элементов.
Это, прежде всего, земной испанский мир,
испанский юг, Андалусия, их природа, пей-
заж, люди, быт. страсти, нравы, верования.
В целом все эго, конечно, не имеет никако-
го отношения к тому, то французы назы-
вают «1а iitterature de terroir», областной
люературой. Описаний в чисто эмпириче.
ском роле мы у Лорки нс найдем. Поэт как
бы разлагоет реальную испанскую природу
и повседневность на ее составные части и
зачем снова воссоединяет в пластике и му-
зыке своего поистине м.иического стиха,
но уже в иных сочетаниях, то неожидан-
ных, io фаншстнческих. и почти Bceija по-
ражающих своей поэтической определен-
ностью и выразительностью.
Поэшческая система Лорки с большим
трудом поддайся точному переводу; имен-
но поэтому она особенно мши о теряет oi
перифразы и еще больше — оч малейшего
непонимания со стороны переводчика. На
примере К. Гусева это можно продемон-
стрировать с достаточной н;илядностью.
Я возьму для разбора такой сравнитель-
но простой образец, как «Смерть Антоньи-
то эль Камборьо». К. Гуссв перевел эту
вещь в общем довольно близко к подлин-
нику (я ос1<тв.тяю в стороне вопрос о фор-
ме стиха, в котором не считаю себя компе-
тентным). Во всяком случае, перевод дает
вполне отчетливое представление о факти-
ческой сути событий; где был убит краса-
вец и франт Антоны)то. кот да‘убит, кем
убит, за что убит и т. д. Если очистить гу-
севский текст от некоторых досадных шо-
рохов,нос юй (вроде сложи!» вмесго «кла-
дет». (-медали слоновой кости» вмесго
( Mea.i.Ti oiu.i \ ' iriper.i!.!» т.место -прницес
са’.. и ;ц>.), пол\ чился бы перевод, делаю-
щий чесы, иону, который только еще про-
буе г свои силы в области перевода. И все
же следует указать Гусеву, по крайней ме-
ре, на три серьезных промаха, значитель-
но обедняющих ет о перевод по сравне-
нию с подлинником. Вот Антоньито эль
Камборьо, сраженный четырьмя кинжала-
ми, рухнул на землю. У Гусева после этого
идут строки:
В мае, когда вбивают звезды
ломы в лоно серых вод,
в мае, когда цвегы и клумбы
е()ино смотрят в небосвод,
голоса смерти звенели.
у гналатквивирских вод.
Убийство, следовательно, произошло но-
чью, и. как простая констатация факта, это
верно. Но в испанском подлиннике совсем
иная ночь, и там нет и не могло быть этих
мало выразительных метафор. У Лорки
звезды вонзают в «серую воду» rejones
(рехонес), a rejon означает по-испански
один Из видов колющего оружия (копье
или полупику), применяемого в бое быков.
Что касается «цветов и клхмб», то вместо
них мы находим в под шннпье «молодых
быков» (crales), которым снякя «верони-
ки из I поздно (veronic.K de alheli), по-
просту говоря — красные плащи матадоров,
так как в данном случае «вершшка» — тоже
термин испанского цирка, обозначающий
один из приемов ш ры плащом па арсис.
Как видим, разница между подлинником и
переводом получилась весьма ощутитель-
ная. У Гусева — просто летняя ночь; у
Лорки — трагическая испанская ночь, ночь
смерп!, убийства, гибельных предчув-
ствий. Я охотно допускаю, чго у Гусева не
было под рукой пособий, необходимых для
правильного исготьования этого мест. Но
другой eio промах не имеет уже такого
оправдания. Лорка спрашиваем у смертель-
но раненного Антоньито, как .зовуг его
убийц. Если вершь переводу Гусева, уми-
рающий отвечает;
Hert.ipe Г»р.пя Эре [ьяе,
сыновья Боннмсеи,
ш е ч|() жгло их ллоеть и завис гь.
< <1'1.1 И iil МОИ I [ICX и.
М< 1.1.ш Г?' I «.Тон.и:idi i.<>< rn.
1.1' 1Ж1.1Х ' I li Ml III Olli
и Sil li.i !..< (а не « 11 \ t.oa ’. . ’ M. Г i, tic
< мины ни i. ПШЧ ;i.a< мина и o.iiih!
Итак, по Гусеву, эго обыкновенное
убийство из низменных побуждений (за-
висть). Обратимся к подлиннику. У Лорки
ответ Антоньито гласит: «Четыре моих
двоюродных брата Эредьяс (Mis cuatro
primes Heredias)... позавидовали мне в том,
в чем нс завидовали другим (Lo que en
otros no envidiahan, — ya lo envidiaban en
mi)». Но ведь это совсем другое! Это не
вульгарный бандитский акт; это — кровавая
братская распря, в основе которой лежит
зависть к более удачливому родственнику.
Словом, это все та же жестокая Испания
Лорки, которую на этот раз Гусев просто
не почувствовал, потому что буквальный
смысл подлинника не вызывает здесь сом-
нений. Но вот Антоньито умер. Появляются
ашелы. они хлопочут вокруг убитого.
У Гусева это вьплядит очень торжествен-
но: «траурный ангел» кладет покойнику под
голову подушку, «светлый ангел» озаряет
«фонарем ночную тьм}». В подлиннике нет
Э1их «грахрных» и «светлых» духов; в
подлиннике есть ангел с бойкой походкою
(marchoso) и есть другие (de rubdr
caibado. что можно перевести: увядшие,
полинявшие). Небесные создания не жскше-
.U! к месту происшествия н не сумели за
инпнть человека. После тра1едии — иро-
ния. и эю тоже очень характерный для Лор-
ки мотив: персонажи католического культа
и мифологии на земле, среди людей, такие
же ipeniHbie и, главное, совершенно бес-
сильные кому-либо помочь. Вспомним хотя
бы никл о трех архангелах (в том числе сво.
собразную маленькую «Гаврилиаду»—ро-
манс «Сан Габриэль»), или знаменитый
«Романс об испанской жандармерии», где
дева Мария лечит больных детей «слюной
звезды», а потом сгорает на костре, заж-
женном жандармами. Кстати, ни К. Гусев,
ни более искушенный В. Парках, видимо,
совершенно не поняли этого места. Оба,
словно сговорившись, переводят la ima-
цеп (образ, нзобра кение, лик), как la inia-
vimicion (вымысел, воображение). Поэто-
му у ll.ipnaxa «в юной своей красе сгорает
шиюр.ы'счше?, а у Г\сева «юный вымысел I
I нбие г, представить реальность тужась»,
то уже совсем плохо.
Немало критических замечаний можно
сделать и об остальных переводах Гусева,
—как из Лорки, так и из Антонио Мачадо.
Все это приемлемо, как основа для даль-
нейшего совершенствования; останавли-
ваться на этом уровне Гусев не должен. Он
овладел в какой-то мере языком, он хочет
быть точным в передаче формы и содержа-
ния, но мне кажется, что временами он за-
бывает об этом принципе. Например, он
довольно сносно передал содержание та-
ких сонетов Мачадо, как «Рассвет в Ва-
ленсии» или «Смерть раненого ребенка»,
и почему-то исказил абсолютно ясную,
идею замечательного сонета-проклятья,
которое Мачадо всего лишь за год до,
своей смерти адресовал «новому
дону Хулиану», т. е. генералу Франко, как
главарю испанского фашизма, наиболее
достойному носить имя средневекового
изменника — графа, по преданию пустив-
шего в Испанию арабских завоевателей.
Антонио Мачадо—поэтическая звезда пер-
вой величины, классик испанской литера-
туры, поэт глубокой мысли и кристально
прозрачной формы. Переводить такого поэ-.
та можно лишь при абсолютном уважении
к его мысли и, по возможности, к его
форме. Именно поэтому нельзя, как это
делает Гусев, переводя сонеты Мачадо, за-
менять полнозвучную рифму ассонансом.
(вроде «солнце — колодце», «бинтами —
залетали», «льется—солнце» н т. п.). Это не
от беспомощности, это—от несоблюдения
элементарной поэтической дисциплины.
Можно еще спорт ь о том, как быть с ас-
сонансами Лорки, но что касается сонетов
Мачадо, здесь, по-моему, дело ясное.
И все же первые опыты К. Гусева в об-
ласти перевода заслуживают всяческого
внимания, хотя бы ради вложенного в них
большого и бескорыстного труда. К сожа-
лению, у нас не каждый день можно видеть
молодого стихотворца, самостоятельно изу-
чающего иностранный язык для того, что-
бы ближе общаться с любимыми поэтами.
Наоборот, разве не приходится иногда на-
блюд.иь, как стихотворцы разных возра-
стов берутся Переводит I! испанских, И
французских, и иных классиков, пе имея
понятия о языке подлинника. Тем более
достоин подражания пример Константина
Гусева.
с. ГАРБУЗОВ Холостой выстрел
1.
«Когда мне исполнилось сорок лет и я
убедился, что в моих записных книжках и
в моей памяти томятся некоторые ценно-
сти, способные оказать помощь молодым
людям, выбирающим профессию, я пришел
к выводу, что эти некоторые ценности нуж-
но Извлечь из архивного состояния, приве-
сти в порядок и пустить в обращение».
Так начинается рецензируемая книжка.
Тема ее интересна и своевременна, заголо-
вок интригующий — «Кем быть?», изда-
на она хорошо и ярко. Поэтому читатель
готов простить автору и этот нангрыш, и
это самолюбование, которое, кстати ска-
зать, преследует вас от первой до послед-
в постылую обязанность. Социалистический
общественный порядок возвращает труду
его естественные свойства. Из тяжелого,
зазорного бремени труд превращается в
дело чести, дело славы, дело доблести и
геройства.
Очевидно, и писать о труде надо, как о
процессе борьбы, о наслаждении рабочего
игрой физических и интеллектуальных сил.
Именно это положение имел в виду Горь-
кий, когда в своей программной статье «О
темах» указывал, что «науку и технику на-
до изображать не как склад готовых от-
крытий и изобретений, а как арену борь-
бы, где конкретный, живой человек пре-
одолевает сопротивление материала и тра-
диции».
в-Г0ЛЬЦЕВ Лирика
Веры Звягинцевой
Мы хорошо знаем Веру Звягинцеву, как
автора многочисленных весьма удачных
переводов с армянского, украинского и
грузинского. Особенно ей удавалось вос-
производить русским стихом лирически-
ми! кие, задушевные темы.
Теперь, после выхода в свет небольшой
книги «По русским дорогам», мы имеем
возможность говорить о Звягинцевой, как
об орштишльпом поэте-лирике. Ее поэти-
ческий in.ioc нег ромок, но чист и привле-
кателен. У нее есть свои темы, свои спосо-
бы выражения больших событий, свиде-
тельницей коюрых ей довелось быть.
------------------------------------ф о о
Иллюстрации Г. Валька к книге Ю. Сотника «Архимед
Вовки Грушина» (Детгиз).
ней страницы, готов не замечать многочис-
ленных погрешностей стиля и снисходи-
тельно отнестись к использованию старой,
приевшейся формы построения сюжета —
путешествие умного дядюшки с неразум-
ными племянниками.
Он готов простить все это автору, пото-
му что уж очень редко попадает в его, чи-
тательские, руки книга о труде, о мастер-
стве, потому что волнует его вопрос «кем
быть?» В поисках ответа на этот вопрос
читатель доверчиво отправляется вслед за
автором и за его юными друзьями в путе-
шествие по миру профессий...
2.
Оно приводит читателя на берег реки, где
плотники обшивают досками корпус дере-
вянного катера. На сцене появляется сим-
патичный старик с бородой, который тут
же начинает восславлять свою профессию;
— Мы, парень, что хочешь сделаем. Хоть
дом, хоть корапь. И рамы вязать, и тесину
тесать — наше дело. Тот не столяр, кото-
рый две-три вещи по памяти делает. А тот
столяр, которому чертеж дашь, он тебе по
нему хоть чорта с шерстью выпилит, хоть
лешего вытешет и на ноги поставит...
Из’ясняясь все в том же псевдонародном
стиле, старик продолжает философствовать.
Он говорит о «глазе ватерпасе» — самом
незаменимом инструменте, о «визитной
карточке» мастера, которая будет «парохо-
дами плавать, катерами шнырять, потолка-
ми резными, хорошей мебелью жить».
Некоторые из этих рассуждений не ли-
шены интереса. Они своеобразны и верны.
Но почему они оставляют читателя холод-
ным? Почему чисто внешнее любопытство,
совершенно естественное при знакомстве с
новой профессией, с новым видом труда,
не перерастает в заинтересованность? Про-
исходит это потому, что плотник у Пермя-
ка не работает, а рассуждает по поводу ра-
боты.
И невольно приходит на память изуми-
тельное по красоте и силе описание рабо-
ты плотника в одной из книжечек Бориса
Житкова. У Житкова плотник совсем не
разговаривает. Он делает свое дело. Ску-
по, короткими фразами, на первый взгляд
узко-технично, описывает Житков процесс
труда. Но начав читать, вы уже не можете
оторваться. Вас покоряет ритм рассказа.
Он рождается из ритма работы. Вы не
только видите, но и слышите, как топор те-
шет бревно, как шуршит рубанок. Радость
труда буквально опьяняет вас, и хотя автор
как будто бы ни в чем не хочет вас убеж-
дать. вы приходите к глубокому внутрен-
нему убеждению, что красивей, благород-
ней и нужней ремесла плотника нет на
свете.
3.
Маркс говорит, что труд — это «вечное
естественное условие человеческой жизни».
Труд — это борьба интеллектуальных и фи-
зических сил человека с силами природы.
Подчиняя себе силы природы, преодолевая
сопротивление материала природы, видоиз-
меняя и преображая его, человек сам ра-
стет и совершенствуется. В этом истоки той
радости, которую приносит человеку твор-
ческий труд. Чудесно сказано об этом у
Маркса: «...рабочий наслаждается трудом
как игрой физических и интеллектуальных
сил». Капитализм лишает трудящегося че-
ловека этой радости. Он превращает труд
Евг. Пермяк. «Кем быть?». Изд-во ЦК ВЛКСМ
«Молодая гвардия», 1948 г. Ц. 18 руб.
Как же показывает эту арену борьбы
Евг. Пермяк? Мы в шахте, где работает
прославленный бурщик Илларион Павлович
Янкин.
«Илларион Павлович одновременно ра-
ботал пятью перфораторами, подходя то к
одному, то к другому. Ни один из них не
работал вхолостую ни секунды. Не столько
глазом, сколько каким-то особым, вырабо-
тавшимся у него чувством, Янкин опреде-
лял, koi да надо подпереть один перфоратор
и заставить бур итти в глубь породы, когда
надо один бур заменить другим, более ост-
рым или более длинным...
Полюбовавшись на мастерскую работу,
мы отправились дальше.
Видимо, для контраста проводник решил
показать мам другого бурщика. Этот бур-
щик пытался работать только двумя пер-
фораторами. И мы видели, что один из двух
либо падал, либо замолкал, либо работал
впустую.
— Теперь понятно, кто такой Янкин? —
спросил проводник Валю.
— Да, понятно, — смутилась она.
— То-то!»
Напрасно смутилась Валя. Смущаться на-
до автору за столь сухое, поверхностное-
описание романтичной и по форме и по су-
щее 1ву работы бурщика. Мы читали десят-
ки таких описаний в любой газете. Но ведь
и существо работы людей других профес-
сий описано автором все так же бледно.
Вот девушка-кузнец у могучего парового
молота; «Легкий нажим ножной педали, и
многотонный молот опускается со всей
своей силой на раскаленную болванку. Спе-
циальное приспособление помогает поло-
жить ее на наковальню. Симе Уздемир
приходится только поворачивать деталь,
которую она кует, и соразмерять силу уда-
ра парового молота с силой нажима педа-
ли». Что может вынести читатель из тако-
го описания? Может ли увлечь его профес-
сия Симы Уздемир? А между тем до чего
поразительна и интересна эта профессия,
позволяющая слабой девушке совершать
поистине титаническую работу. Но не хо-
чет автор вникать в существо ее работы.
Он рассказывает, что Сима Уздемир носит
крепдешиновое платье, что «на ее груди
трудовая медаль, возле нее рой молодых
людей», но все эти внешние признаки и
черты не помогают нам узнать и полюбить
профессию Симы Уздемир. А не затем ли
и выводил ее автор в своей книге?
4.
Но, может быть, Евг. Пермяк и не ста-
вил себе такой трудной задачи, как рас-
крыть содержание десятков профессий, за-
глянуть в существо каждой из них и тем
помочь читателю сделать свой выбор? Мо-
жет быть, он задавался целями куда более
узкими—создать иллюстрированный прейс-
курант профессий, перечислить, какие есть
интересные виды труда. А кем быть — это
пусть решает сам читатель.
Нет. книга задумана иначе. Отсюда и мно-
го отступлений и философских экскурсов.
Сами по себе они интересны. Но когда ря-
дом с ними появляются совершенно беспо-
мощные, дтранины о главном, о существе, —
досада берет. Неужели не видит этого ав-
тор, неужели не видит этого редактор?
Выстрел-то холостой. Так мстит за себя ме-
тодологическая беспечность.
Очевидно, автор догадывался об этом
недостатке своей книги. Поэтому он доба-
вил в конце специальную главу, в которой
дал возможность людям труда самим рас-
сказать о своих профессиях, и именно о
профессиях, а не по поводу профессий.
В стихах Звягинцевой немало лириче-
ской I руст и, элегических раздумий. «Пови-
ликой молодость повяла. Жизнь, нельзя
сказать, чтоб удалась» —так начинается
первое стихотворение ее книги. Однако нет
и следа уныния в этой книге. Напротив,
Звянггщеву, при всей ее мягкости, характе-
ризуют настоящие стойкость и упорство.
Встречаемые на пути невзгоды не омрача-
ют ясного и действенного отношения поэта
к миру. Она любиг жизнь во всех ее про-
явлениях — в напряженном труде, в борь-
бе, в трагических столкновениях, в неисся-
каемой праздничности происходящего.
Звягинцева осознает свои обязанности пе-
ред родиной n счгпаег: «всю жизнь у жиз-
ни мы в долгу».
Особое место в ее поэзии занимают сти-
хи о Великой Отечественной войне. В таких
произведениях, как «Зима 1941—42 гг.» и
«Война», Звягинцева выражает свое неиз-
менно негромкое, но. если так можно выра-
зиться, убежденное восхищение силою
русского национального духа, героизмом и
стойкостью советских людей, делавших все
для спасения родины.
В суровые и грозные дни войны Звягин-
цева часто обращалась к родной Москве,
как к своему «незакатному солнцу», как к
поистине неповторимому городу, где все
интимно-знакомо, просто, и где все говорит
о мировой силе и славе. Сознанием мо-
ральной силы и высоты советского народа
веет от стихов Звягинцевой военной поры.
И эта грозная война
Навек <>( тянется примером
Того, что жн ии> не изуверам,
А верящим в добро дана.
Значительно слабее такие стихи, как «Ли-
тературный вечер». Здесь немало надуман-
ною, чересчур «литературного», книжного.
Схематично стихотворение «Красноармейцы
слушают Шопена». В большом цикле «Сара-
товская земля» есть сырые, недоработан-
ные строки, вроде: «Первый мученик слова
и мысли горячий бунтарь». Немного отпу-
гивает в этом же цикле стилизация под
псевдонародный «говор».
В творчестве Веры Звягинцевой сильна
нанионально-русская тема.
Если б в смертный час меня спросили:
Чем же здесь г.л счастлива была?
Я б ска (ала: я жила в России,
Но ее дорогам я прошла.
Героические события древнерусской исто-
рии и темы древнерусской поэзии Звягин-
цева ощущает очень органично. Отсюда —
та интимность и свежесть, с которой она
воссоздает образы «Слова о полку Игоре-
ве». Стихе творение «Ярославна»—удачная
попытка юворить о XII веке, как о совсем
недавних и лично ее затрагивающих собы-
тиях.
У Веры Звягинцевой хорошо развито
чувство природы.
Наряду с образами русской природы Ве-
ре Звягинцевой удаются армянские пейза-
жи. Тему советской родины Звягинцева
развивает в своих стихах, как тему любви
ко всему нашему многонациональному Со-
ветскому Союзу. Как вторая родина, входит
в ее стихи Советская Армения, со всем ее
национальным своеобразием. Тема ленин-
ско-сталинской дружбы народов с большой
теплотой и сердечностью, опять-таки, как
личная тема, звучит в стихотворениях:
«Армения», «ЗвартноП» и «Застольная».
В разделе ее книги — «Голоса друзей»
собраны переводы некоторых армян-
ских поэтов, начиная от великого ашуга
XVIII века Саят-Нова до современного поэта
Гегама Сарьяна.
___________ *
Вера Звягинцева. По русским дорогам, М.
«Советский писатель» 1946.
О О о
Иллюстрации М. Маризе к
книге Ю. Либединского «Пушка Югова» (Детгиз).
Б. БРАЙНИНА
Люди
Дальнего Востока
И. РАХТАНОВ ЖИЗНЬ БОГАЧЕ...
Книгу Николая Асанова «Волшебный
камень» начинаешь читать с интересом.
В самом деле, герой — геолог, в недав-
нем прошлом командир Красной Армии,
сражавшийся под Сталинградом, человек
уральскою закала, с точным знанием ме-
стности и быта остяков.
Во всем этом, если хотите, есть даже
познавательный интерес, и первые стра-
ницы — сталинградские сцены, госпиталь,
детство героя — читаются не по принуж-
дению.
Нот вот в жизнь героя и в книгу вла-
стно входит любовь. Мысли о ней насти-
гают Нестерова еще на госпитальной кой-
ке. Он думает о Варе, вспоминает ее неж-
ные письма на фронт.
С именем Вари были связаны для стар-
шего лейтенанта Нестерова воспоминания
о мирной жизни.
До ухода в Красную Армию начальник
поисковой партии Нестеров влюбился в
Варю, старшего геолога. Вместе они иска-
ли волшебный камень — алмаз.
Уходя на войну, Нестеров поручил
начатую работу возлюбленной, как бы за-
вещая ей все свои шурфы и дудки.
Под Сталинградом Нестерова ранят. И
когда по выходе из госпиталя он полу-
чает годичный отпуск, то по старой при-
вычке идет в геологический комитет.
А там его только и ждут.
Алмазы необходимы артиллерийским
заводам, выполняющим срочные фронто-
вые заказы.
Не отдыхая, геолог Нестеров едег в гот
городок, где застала его воина. Там —
работа, Варя.
Происходит их встреча.
Варя любит Нестерова, Нестеров любит
Варю, но «что-то», мешающее ей нормаль-
но переживать свою любовь, помогает
автору строить интригу.
Это «что-то» заставляет девушку во
время первого же свидания отчужденно и
холодно встретить вернувшегося лейте-
нанта, это «что-то» на протяжении всей
повести, разлаживает их отношения.
Найти на Урале драгоценные камни Ва-
ря Не в состоянии.
Нестеров мог бы сказать, что алмазы
необходимы фронту, но «что-то» мешает
ему повести простую человеческую речь,
и вместо нее приходят недоговоренности,
обпазующие хитросплетения.
Так оказывается, что Варя не та, что
больше она не воплощает нестеровского
идеала, и каждая прочтенная вами страни-
ца все отдаляет и отдаляет героя от ге-
роини.
Долго продолжаться это, конечно, не мо.
жет, и, действительно, на смену Варе яв-
ляется некая девушка Христина с фамилией
Лунина и даже с прозвищем «Диковинка».
Прозвище определяет ее целиком. Она
подлинно«Диковинка», попавшая на ураль-
ские склоны из другого произведения.
Всем тем, чего нехватает Варе, обладает
Диковинка. Насколько Варя тяготится
пребыванием в тайге, настолько Диковин-
ка любит лес, знает его. Она. — учсный
лесовод, производящий опыты по аккли-
матизации южных пород деревьев на
Урале. Но этого мало. Автор окружил ее
неким романтическим туманом. И, несмот-
ря на местные корни, она вся какая-то
нездешняя, парящая над жизнью, над
Николай Аганов. «Волшебный камень». Рис.
И. Брюлина. М. «Молодая гвардия». 1918.
246 стр, 36 006 экз. 10 руб.
людьми, волшебница, владеющая маги-
ческой палочкой, прикосновение которой
дает ей власть распутывать самые слож-
ные отношения.
Даже родная мать слегка побаивается
ее. «Диво-дивное в парме» — такой чув-
ствует молодую девушку Нестеров.
Чем только ни наделил ее автор! Она
имеет власть над людьми, над природой,
над зверями — все, все подвластно ей.
Ну как после всего этого устоять стар-
шему лейтенанту Нестерову и не влю-
биться?
Невозможно.
И Нестеров не слишком воюет с соблаз-
ном. Он влюбляется.
А дальше ин гонга уже катится по про-
торенной дорожке.
Даже подвиг труда, который есть в
книге, и тяжелое время войны, дыхание
которого проходит по лучшим пейзажным
страницам, не спасает книгу, потому что
порочной оказывается основная ситуация.
Все никнет, пропадает, остаются толь-
ко он и она, связанные извечными отно-
шениями.
Так идиллически кончается повествова-
ние.
Какие-то черты неправды наличествуют
в книге. В большой степени она недосто-
верна. слишком уж мноюе построено в
ней на альковных отношениях.
Любит, не любит, к сердцу прижмет, к
чорту пошлет, — гаданием этим, по су-
ществу, только и заняты все персонажи в
тяжелые годы войны.
И если помимо них совершаются какие-
то открытия, то имеют они в конечном
результате все тот же сердечный инте-
рес.
Диковинке первой удается обнаружить
алмазы, и это с новой си..'ой привязы-
вает к ней лейтенанта, знающего, как не-
обходимы камни фронту, откуда он толь-
ко что пришел.
Так неверная посылка неминуемо приво-
дит к неверным выводам. И каждое по-
ложение оказывается шатким, поставлен-
ным с ног на голову.
Недостоверен, но по другой причине, и
«рождественский» генерал-майор Бушуев,
встречающийся со старшим лейтенантом
вначале под Сталинградом, а затем, по-
добно доброму гению, витаюший по всем
сложным ситуациям, в какие по воле ав-
тора попадает Нестеров.
Мало правдоподобен и Сала.матов, сек-
ретарь районного комитета партии, пусть
не всерьез, но занимающийся «шаманст-
вом».
В общем остается ошушение, что ав-
тор что-то не то написал.
И все же книга явно талантлива: в ней
хороши картины природы. Можно взять
наудачу любое описание и привести его
здесь в подтверждение этой мысли:
«И в каждом зверином следу, а их было
много под окном: и крестообразные знаки
зайца, и пунктирные стежки лисицы, и
длинные промашистые тропы волка, и на-
конец, узенькая, тоненькая, словно се-
ребряная, цепочка горностая, — в каж-
дом следу голубела корочка льда».
Есть у автора свой и очень верный
глаз в описаниях. Но странно, что столь
искусный в описаниях писатель лишен
вкуса к созданию жизненных ситуаций и
предпочитает следовать привычным лите-
ратурным построениям, чем обедняет
изображаемую жизнь.
МАТЕРИАЛЫ О РУССКИХ ПИСАТЕЛЯХ
НОВЫЕ
Государственный музей Л. Н. Толстого
в Москве приобрел за последнее время
много автографов писателя. Большой инте-
рес представляет приобретенная музеем у
вдовы известного московского антиквара
II. Шибанова коллекция из 123 писем Льва
Толстого и 38 писем членов его семьи (же-
ны Софьи Андреевны, дочерей Татьяны,
Марии и сына Льва) к Н. Страхову. Письма
относятся к периоду с 1870 по 1895 год.
Собрание писем Л. Толстого к Н. Стра-
хову распалось в свое время на несколько
частей. Меньшая часть собрания (71 пись-
мо) была передана до революции в Тол-
стовский музей в Петербурге. Местонахож-
дение других подлинников писем остава-
лось до сих пор неизвестным. Существо-
вали только неавторитетные копии с них. ।
Коллекция, приобретенная теперь музеем,
восстанавливает, очевидно, все собрание
писем Толстого к Страхову.
Музей приобрел, кроме того, семь писем
Л. Толстого к его близким знакомым И. и
Е, Раевским (1880—1890 гг.), а также мно-
го писем Толстого к разным лицам.
Фонды музея пополнились многочислен-
ными оригиналами иллюстраций к произ-
ведениям Л. Толстого. Среди них: акварель
М. Нестерова к «Трем старцам», рисунок
карандашом Д. Шмаринова к «Анне Каре-
ниной», пять рисунков карандашом Е.
Файнберга к «Семейному счастью».
* ‘
Центральный государственный литера-
турный архив недавно получил черновую
рукопись поэмы Некрасова «Русские
женщины» и ценнейшие документы к био-
графии поэта. Приобретены письма Фета и
16 писем к нему; неизвестная фотография
Тургенева с его автографом 1871 г., руко-
пись сборника юмористических стихотво-
рений Мятлева с пометками, сделанными
рукой Вяземского.
Приобретен, кроме того, архив известно-
го критика 50—60 гг. Е. Эдельсона. В нем
много писем Гончарова, Писемского, Фета
и др.
В Литературном архиве хранится обшнр.
нейший фонд Андрея Белого. Недавно этот
фонд пополнился рукописью сборника А.
Белого «Звезда», рукописью воспоминаний
«Между двух революций» (в четырех ре-
дакциях), «Словарем рифм». 48 письмами
А. Белого к матери (1910—1912 гг.) и др.
Л. СКОРИНО
Морские
легенды
Чудесные превращения, фантастические
существа и волшебные предметы —.все
эти обязательные сказочные атрибуты са-
ми по себе еще не составляют сказки. Ле-
гендарное, сказочное нельзя рассматривать
только как причудливую форму, ибо сказ-
ка, как и всякий другой жанр литературы,
немыслима без глубокого идейного содер-
жания. В. Белинский указывал, что в сказке
заключено народное «понимание жизни».
Сказочный образ—это идея, воплощенная
в осязаемой, зримой форме. Если в народ-
ной сказке герой, отрубив три головы мно-
гоглавому змею, видит перед собой семь,
а огрубив еще се^гь, видит двенадцать го-
лов, то тут не бесцельное нагромождение
чудесного, а образное выражение народно-
го представления о подвиге: чем страшнее
опасность, тем мужественнее и упорнее
бьется герой.
В «Морских легендах» В. Кучерявенко не
обнаруживается этого «понимания жизни».
Правда, в них наличествует некая види-
мость идеи, но только видимость, ибо ав-
тор, обозначив идею, оказывается бессиль-
ным воплотить ее в художественных обра-
зах. В легенде «Ветка орешника» дочь мо-
реплавателя, желая сделать людей счастли-
выми, попросила отца привезти ей из-за
моря «обыкновенную веточку орешника»,
которая обладает «чудесным свойством»
показывать «металлы, неведомые людям».
Старый мореплаватель, конечно, нашел
требуемую веточку, а дальше чудеса, про-
истекшие из этого, излагаются конспектив-
но: «дочь встретила его с великой радо-
стью. А вскоре и металл нашла, и люди
стали корабли строить из него». Но хотя
сюжет и закруглен, идея — служение наро-
ду — осталась нераскрытой. Мореплаватель
ищет чудесную ветку ради дочери, а не ра-
ди народа. Сама же девушка бездействует.
Все внимание автора направлено на описа-
ние, ее красивых чувств: «О, отец, плыви
скорей! Я буду думать только о тебе, и
вечерами чайки тебе будут доносить мою
радость, мое сокровенное слово...» Суть же
этого «сокровенного слева» так и остается
невыясненной.
В другой легенде некий юноша и его се-
стра Чайка бегут от злой мачехи за море,
соорудив для этого первую в мире парус-
ную лодку. Сослужили они людям службу
— утверждает автор. Но и здесь замысел
расходится с выполнением. Герои Кучеря-
венко отнюдь не пекутся об общем благе.
В тех же случаях, когда Вас. Кучерявен-
ко не уходит от своей темы, он дает такое
«лобовое» решение, что результат полу-
чается еще более печальный. Девушка Ка-
тюша из одноименной легенды защищает
родину от нашествия «бурогрязных пол,-
чищ» врагов. Обратилась она к морю и
чайкам с мольбой: «Превратите мои слезы
горючие в грозные снаряды». И что же...
«желание Катюши сбылось. Слезы ее пре-
вратились в горючие снаряды, которые ог-
ненными струями брызнули в сторону чудо-
вищ*. Подобные нелепые условности В. Ку-
черявенко нагромождает потому, что идет
по пути внешних фантастических описа-
ний, отказавшись от образов-обобщений,
являющихся основой сказки как жанра. Ав-
тор занят переводом событий реального
плана, «прозаического», в план условно-
фантастический, условно-красивый. Писа-
тель стремится не об’яснить жизнь, как
этого требует народная сказка, а приукра-
сить ее. Характерным образцом стиля Ку-
черявенко может послужить «Вальс под па-
русами», где повествуется о том, как под
музыку баяна и... скрипки, играющих «наи-
красивейший вальс», в море изящно валь-
сирует яхта, а герой легенды «стоит под
парусами красивый, статный, посылая при-
веты».
Книга В. Кучерявенко представляет собой
нагромождение «вальсирующих яхт», «ок-
ровавленных мечей», «голубых роз», «та-
инственных красавиц» и т. п. «красот»,
заимствованных из арсенала второразряд-
ных романов прошлого века, чуждых сказ-
ке или легенде.
Василий Кучерявенко. «Золотые нагечкн».
(Морские легенды), Владивосток, Приморское
издательство. 1846 г.
Первый номер журнала «Дальний Восток»
открывается главами из большого романа
Василия Ажаева «Далеко от Москвы».
Трудно дать анализ романа и еще труднее
его оценить, когда перед глазами только
начало. И все же роман вызывает интерес
теми острыми и современными вопросами,
которые в нем поставлены.
Далеко от Москвы, за десять тысяч ки-
лометров, развертывается действие в рома-
не и охватывает события 1941/42 года,
когда фронт был так близко от Москвы.
Недавно на сцене театра им. Ермоловой
поставлена пьеса А. Сурова «Далеко от
Сталинграда», действие которой также от-
носится к 1942 году.
Здесь не случайное совпатение: в годы
Первой послевоенной сталинской пятилет-
ки многих писателей интересует советский
человек, с oi ромным напряжением созда-
вавший в тылу все то, что давало возмож-
ность воевать и победить.
Какие же новые черты советского чело-
века, воспитанного коммунистической пар-
тией, помогал!! ему одержать победу и что
тормозило и мешало ему на этом доблест-
ном пути?
Писатель хочет заглянуть в глубь явле-
ния. Возникает много вопросов и прежде
всего о стиле работы, руководства пред-
приятием. Где кончается благородство
храбрости и начинается истерика лихаче-
ства, где кончается мудрая самоотвержен-
ность и начинается малодушная жс;иион-
ность и пр. н пр. Ум, воля, дисциплина, са-
моотверженность, демократизм — все. эти
лучшие черты советского человека очень
конкретны, наполнены определенным идей-
ным содержанием, и писателя интересуют
не слова, не абстрактные понятия, а имен-
но это конкретное содержание.
В романе Василия Ажаева пл фоне стро-
ительства нефтепровода, имеющего боль-
шое военное значение, показаны судьбы и
характеры людей. В центре романа — на-
чальник строительства Василий Михайло-
«Да.тьннй Восток». Хабаровск, № 1—2,
194в г.
вич Батманов, главный инженер Беридзе и
его помощник инженер Первое.
Автор ставит перед собой задачу пока-
зать, как у руководителей строительства
созревал план коренной и плодотворной
перестройки всей работы, начатой при ста-
ром руководстве. Пока еще новые идеи
зреют в «кабинетах», и автор стремится
показать те конфликты, недоразумения,
которые вначале возникают между новым
руководством и низовыми работниками.
При первом же знакомстве с начальником
строительства Батмановым появляется чув-
ство некоторой настороженности. Автор го-
ворит о большом и всеобщем уважении,
которым пользуется Батманов, о его уме,
воле, бла! ородстве, а читателю этот герой
представляется схоластично _ прямолиней-
ным. К примеру, очень уж упрощенно пони-
мает Батманов способность советского че-
ловека всегда остро ощущать свою нераз-
рывную связь с обществом. Советские лю-
ди «легко и без колебаний отказываются от
ЛИЧНО! О. ХОТЯ оно и дорою», у ПИХ «жизнь
не в себе, а на людях» — полагает Батма-
нов.
Для нашего человека общественная
жизнь — животворный родник, дающий
физические и моральные силы. Советский
человек не мыслит себя вне коллектива,
вне атмосферы товарищества, вне непре-
рывного действия. Но разве это означает,
что он отказывается от всего личного, что
у нею пег большой и углубленной внут-
ренней жизни, чю он всегда «па людях»?
В том же романе молодой инженер Нер-
вов, который был вынужден оставить в
Москве любимую женщину, говорит: «Же-
стокая несправедливость — разлучиться,
когда любишь». Ему совсем не «легко»
жить в разлуке. Но и в этой своей любви
он черпает новую душевную силу для ра-
боты, потому что он внутренне богат и
никогда не откажется от своего права на
любовь и на счастье.
Поняв, что .защищать Москву можно и
работая в тылу для нужд фронта, Нервов
сказал самому себе: «Твоя воинская часть
обороняет Москву здесь. Слушай приказ:
ни шагу назад!» Нервов знает, что сейчас
«главное именно в том, чтобы найти свое
место в бою». Он находит это место. Его
место в бою и его право на большое сча-
стье не отделены друг от друга. Еще
трудно сказать, как в дальнейшем развер-
нется образ инженера Первова, но то, что
известно о нем. заставляет полагать, что
вопрос о единстве личною и обществен-
ного поставлен верно и остро. Тем боль-
шие сомнения вызывает образ Батманова.
Автор как будто сочувствует абстрактной
прямолинейности Батманова, его самоуве-
ренности. Я говорю «как будто» потому,
что пока известно только начало романа и
образ начальника строительства нефтепро-
вода на берегах Адена до конца не ясен. В
напряженные и столь ответственные дни
1942 года правительство дало Батманову
сложное военное поручение. Его нужно
выполнить за десять тысяч километров от
фронта, но оно спаяно с фронтом тесно и
крепко. Автор дал это почувствовать. Он
iiox.'i '-ат в Багмлиове энергию, любовь к
родине. По Батманову нехватает широты,
человечности, тепла.
В романе Василия Ажаева ясно чувству-
ется намерение «реабилитировать» «каби-
нетный» труд, о котором, по слонам автора,
«и в быту и в литературе принято отзы-
ваться с презрением. Хотя он и являет со-
бой начало организации и действия».
Но и главный инженер Беридзе и началь-
ник строительства Батманов пока еще не в
состоянии «реабилитировать» этот труд. И
прежде всего им мешает какая-то излиш-
няя самоуверенность, отсутствие подлин-
ного уважения к рядовым людям, к тем
«винтикам». на коюрых держится строи-
тельство. Нм свойственна бюрократичес-
кая манера приказывать, держаться над
коллекшвом.
Соображения главного инженера относи-
тельно Перес тройки всей работы, ука н.гза-
ет автор, не вполне понятны даже его по-
мощнику инженеру Первову. Па все воп-
росы Первова Беридзе отвечает лишь обе-
щанием позднее доказать безусловное пре-
имущссыю переноса трассы с правого бе-
рега Адена на левый. Рядовые же работни-
ки отдела совсем ничего не понимают, они
вынуждены «шептать» по адресу главного
инженера: «он дровосек какой-то, рубит,
как по бревну», и когда они предлагают
«поспорить» с Беридзе, чтобы «переубе-
дить» его, Нервов отрезает: «Спорить не
будем, переубеждать тоже. Бесполезно и
не нужно». Невидимому, Первову «прият-
но» признавать над собою волю Беридзе,
как Беридзе «приятно» признавать волю
Батманова. которому он «привык подчи-
няться с полуслова», потому что он верит
ему. Но одной веры мало, надо знать, по-
нимать, спорить, переубеждать, ибо как в
теоретической, так и в практической рабо-
те очень мешает излишняя уверенность в
непогрешимости.
Будем надеяться, что в дальнейшем раз-
витии сюжета один из героев романа, парт-
орг Залкинд, который обрисован автором
тепло и правдиво, и молодой инженер
Первое убедят Батманова и Беридзе в не-
обходимости отказаться от принятых ими
методов руководства, что автор в следую-
щих главах романа попытается именно в
этом направлении «реабилитировать» «ка-
бинетную» работу, показав ее в действии,
в живом и тесном контакте с o-'hou pq.
довых людей. В том, что надежда имеет
основание, убеждает нас образ Тани Ва-
сильченко, девушки-инженера. Это самый
радостный и самый удачный образ романа.
Сделав двести километров на лыжах, она
появляется в управлении, чтобы узнать и
понять все происходящее на стройке.
Она требует от админисi ранни точною
ответа, почему предлагают забросить все
сделанное, она требует ответа по праву,
как одна из участниц стройки.
Таня Васильченко обходит все этажи
управления, и свежий ветер сама жизнь
врывается вместе с нею в душные, проку-
ренные кабинеты.
Она говорит редактору i а тсты Пущину:
«Почему, товарищ Пушиц, газета назы-
ваема органом строгие гьсгва, когда она
целиком паписаиа в управлении и про уп-
равление?».
И она пишет заметку, которая начинает-
ся так: «Пора из стен управ пения выйш
на просторы трассы».
Следует пожелать Василию Ажаеву, ав-
тору интересно задуманного романа, что-
бы в дальнейших главах сильнее звучал го-
лос Тани Васильченко, чтобы он настиг
и растревожил Батманова, Беридзе, Перво-
ва.
В отделе беллетристики журнала поме-
щены еще два маленьких рассказа: «Спа-
сение Талеко» Тих. Семушкина и «Цветы»
Е. Соркина, а также два очерка: «В хор-
ских лесах» Юлии Шестаковой и «Сунга-
рийские записки» Дм. Нагишкнна.
Рассказ Тихона Семушкина драматичен
и талантлив. Здесь не только прекрасно на-
писаны северные пейзажи Чукотки, но и
очень сердечно изображены взаимоотноше-
ния между людьми, тот подлинно гумани-
стический прогресс, который принесла чук-
чам советская власть. Фабула рассказа про-
ста: мальчик Талеко во время ловли рыбы
попал на лед, который оторвался от бере-
га и пошел в открытое море.
Талеко погиб бы во льдах, как погиб
его отец, ловкий и сильный охотник, но
русский летчик Томилин и летчик чукча
Тымнст спасают его. Тымнет бросает маль-
чику с самолета записку: «Я тоже приле-
тел выручать тебя. Мы обязательно тебя
выручим. Это ведь не прежнее время, ко-
гда люди пропадали во льдах. Теперь са-
молеты есть. Ничего не бойся».
Технический прогресс страны на службе
советского гуманизма — эта мысль есте-
ственно, без всякого нажима воплощена в
сильные, глубоко эмоциональные образы.
Много слабее рассказ Ефрема Соркина.
Герой рассказа — доцент одного из ленин-
градских институтов, Александр Иванович
Васильев, человек средних лет и малооб-
щительного характера. Он потерял во вре-
мя блокады жену и мать, но под влиянием
возникшего в нем интереса к одной из его
молоденьких студенток, сбрасывает с себя
груз воспоминаний и возвращается к жиз-
ни. Рассказ банален и прозаичен, ибо «тон-
кий. волнующий аромат», «пряная све-
жесть» и «тревожно и сладостно» ноющее
сердце давно утратили все права эстетиче-
ского воздействия на читателя.
Очерк Юлии Шестаковой хорошо пере-
дает особенности природы хорских лесов,
расположенных по всему подножью горно-
го хребта Сихотэ-Алиня; Шестакова тепло
рассказывает о том, как советская власть
дала возможность удэгейцам перейти к но-
вым, культурным формам жизни.
Интересны «Сунгарийские записки» Дм.
Нагишкнна, повествующие о приходе ко-
раблей Амурской флотилии в Харбин и о
первых днях в освобожденном городе.
Известный познавательный интерес пред-
ставляют также путевые заметки М. Шу-
гала «В Монгольской Народной Республи-
ке» и заметки В. Руднева о первых экспе-
дициях Русского географического общест-
ва — «Скала устья Черной реки». s
Роман, рассказ и очерки, помещенные в
журнале, дают картину Дальнего Востока,
показывают его природу и быт, благород-
ных и мужественных людей, населяющих
этот край, воспитанных, взращенных совет-
ской властью.
Слабым местом журнала является раздел
поэзии. Стихи большей частью отвлечен-
ны, риторичны, в них нет жизни, лирики,
движения. Все же лучшими мне представ-
ляются стихи Петра Комарова и Анатолия
Ольхона.
Хорошо звучат строки Ольхона, посвя-
щенные восточно - сибирскому морю:
Но прекрасно даже гневное,
Ты. седое море, древнее.
Шапкой облачгой покрытое,
Даже летом—ледовитое.
Искренно и выразительно лирическое
стихотворение Комарова «В избе-читаль-
не»:
•Запоздалая кружит метелица,
Посвистит под окпом, и потом —
Как лиса осторожная, стелется,
И следы заметает хвостом.
Наиболее уязвимы стихи Анатолия Гая.
Насквозь манерны, подражательны, к при-
меру, следующие строки:
Пел кто-то. никем не искан,
В вагоне про варнака,
И рыбой пол этот лиекант
Закусывали наверняка.
Отдел критики в журнале почти отсут-
ствует. Бесцветная статья Николая Рогаль
об исторических романах Н. Задорнова и
малосодержательная рецензия Ив. Машу-
кова на стихи Семена Бытового — это
очень мало и по качеству и по количест-
ву. Хотелось бы, чтобы в разделе критики
получил освещение более широкий круг
произведений.
Литературная газета
Сим. ДРЕЙДЕН
РАЗГОВОР
ОБ ЭСТРАДЕ
Сколько раз, сидя на эстрадном конкур-
се, мы испытывали чувство неловкости,
когда начинающий конферансье или са-
тирик, многозначительно подмигивая, от-
кашливаясь, всемерно педалируя остроту,
преподносил насторожившемуся зрителю
«тонкий намек на толстые обстоятельст-
ва», словно упиваясь собственной наход-
чивостью, гражданской смелостью, своей
решимостью откликнуться на «злобу дня».
И мы, зрители, оставались равнодушными
к этим остротам, к этим жалким вылазкам
в? современность, ибо они ровным счетом
ничего не прибавляли к нашему знанию
жизни, никого не задевали и никого, по
сути дела, не жалили... За этим остросло-
вием мы не ощх шали живой души, сердца,
ума, личного волнения, размышления то-
го,. кто говорит со мною, зрителем с эст-
рады.
.В конце концов, сочинить и заучить за-
бавную остроту, каламбур — дело не та-
кое сложное. У мотодых конферансье, вы-
ступавших на конкурсе, были остроты, за-
служенно вызывавшие веселое оживление
в :зале. Рыжеволосый актер одного из
московских театров драмы, смеясь над
двоими предшественниками по. конферан-
су, откровенно признавался публике: «Все
выступают на эстраде. А я рыжий .что
ли?»
•’ «Понимающая» публика охотно подхва-
тывала намеки другого начинающею кон-
ферансье, также не оставлявшего в покое
испытанных мастеров этого жанра. Но
принципиально говоря, — далеко ли. уш-
ли-дебютанты от заштамповавшихся кон-
ферансье эстрадных концертов? У мото-
дых конферансье, конечно, нет такой без-
апелляционности, развязности, самодо-
вольства «слишком культурного конфе-
рансье», который так блистательно вы-
смеян Образцовым в пародийном «Обык-
новенном концерт'’» Центрального театра
кукол. Но это еще может притти— с де-
шевым эстрадным успехом при отсутствии
самоконтроля — если не будет должного
творчески осозн-иного ответа на вопрос—
ктр. ты, от чьего имени разговариваешь с
эстрады, в каком образе живешь на сцене,
хочешь ли и можешь ли порвать с кос-
ной, мертвенной традицией салонного, ла-
кейски-угодливого конферанса?
Мы ждали такого ответа от каждого из
выходивших на трибуну артистов разго-
ворного жанра. И, наконец, дождались.
...Едва лишь старший сержант милиции
товарищ Тарахунько прорывается на эст-
раду, прорывается без очереди («милиция
всюду проходит без очереди» — как до-
бродушно объясняет он аудитории), — он
сразу же овладевает симпатиями зрителей.
И что бы он дальше ни говорил, как бы
сурово ни морщил лоб и ни сдвигал бро-
ви, как бы яростно ни свистел в свою ми-
лицейскую дудку при малейшем взрыве
хрхота или аплодисментах — все равно
вЬе смеются, аплодируют и смотрят на
старшего сержанта с той ласковой и дру-
жеской улыбкой, какой обычно дарят
только очень уж хорошо знакомых, ду-
шевно близких людей.
К старшему сержанту присоединяется
фронтовой «корешок» — «штепсель воен-
ного времени», как с благожелательной
фамильярностью аттестует его долговю
зый, лукавый Тарахунько. Сейчас этот
юркий, пронырливый «штепсель» работает
театральным монтером. Еще недавно он
сложил в .36-м прожекторном полку, а Та-
рйжунько был тогда поблизости регули-
ровщиком на фронтовой дороге, ведшей
прямо на Берлин. Друзья предаются фрон-
товым воспоминаниям, и зритель сразу же
вовлечен в этот мир, близкий всем, кто
наполняет зал. С чудесной непосредствен-
ностью исполняют друзья песенку о том,
как «по берлинской улице, где народ вол-
нуется», идет «переобмундированный, демо-
билизованный старшина-усач», про дела и
дня которого с таким увлечением расска-
зывает Тарахунько.
При помощи старшего сержанта милиции
И «штепселя» мы с удовольствием прохо-
дим «краткосрочный курс» фронтового
юмора, — живого, непосредственного, не-
поддельного. Остроумен аппарат, нагляд-
но демонстрирующий путь фашистов «че-
рез огонь, воду и медные трубы». Злобо-
дневна сатирическая перелицовка украин-
Обложка второго издания чешского
перевода поэмы В. Маяковского
«150.000.000»
__2----------ф Ф ф-------------------
Журнал ..Эроп“ чествует
Жан-Ришар Блока
Журнал «Эроп» в июльском номере от-
мечает шестидесятилетие известного фран-
цузского писателя Жан-Ришар Блока.
Номер открывается статьей главного ре-
дактора «Эроп», председателя Об’единения
французских писателей — Жана Кассу.
<С двухлетним опозданием «Эроп» чеет.
вует шестидесятилетие своего большого
друга Жан-Ришар Блока. В самый день
этого юбилея, в дни войны, он находился
в Москве. Мы рады, что можем теперь вы-
сказать ему наши пожелания и приветст-
вий.
Жрн-Ришар Блок—верный борец за гума-
низм и за демократию. Стоит перечитать
его «Обзоры», посвященные вопросам по-
литической, социальной, интеллектуальной
и моральной жизни нашего времени, чтоб
убедиться в его преданности, в его неиз-
менной и действенной проницательности...»
Поэт Ренэ Аркос в статье «Мой друг
Жан-Ришар» пишет: «Такие писатели, как
ЖангРишар Блок, делают честь нашей про-
фессии. Будь их несколько, больше, они
могли бы примирить нас с нашей литера-
турой,. которой реально угрожает опас-
ность утратить почти всякое значение в
жизни народа».
В номере, помимо обычных комментари-
ев .Ж.-Р. Блока к событиям текущей поли-
тической жизни, напечатаны два фрагмента
предпринятого им перевода гётевского
«Фауста».
Антология
советской поэзии
Издательство «Чительник» (Польша) под.
готйвливает издание антологии советской
поэзии. Над переводами работают круп-
ные польские поэты и переводчики во
главе с Яструном и Важиком.
ской песни о том, «як кум до кумы зали-
тався». Все эти песни, сценки, интермедии,
шутки, острые по тексту, исполняемые с
той привлекательной непосредственно-
стью, «легкостью дыхания», когда сти-
рается грань междч актером и образом, —
пример живою, сеюдняшнего юмора
близкой народному зрителю настоящей
советской эстрады. А раз так. то стирает-
ся грань и между эстрадой и залом, меж-
ду актером и зрителем живущими и дума-
ющими в унисон...
На груди у старшею сержанта Тара-
хунько сверкают боевые медали. Это не
бутафорские медали. Это настоящие ме-
дали, полученные за славные фронтовые
дела — правда, не самим Тарахунько, а
молодым советским актером Геортем Ти-
мошенко, неотделимым в нашем представ-
лении от этою обаятельною ставшею !
сержанта милиции. Так же как Ефим Бе- ।
резин, живущий на эстраде в образе i
«штепселя», Геортй Тимошенко, создав-
ший образ Тарахунько. пришел на кон-
курс эстрады трудными и сложными до-
рогами войны.
Богатейший фронтовой, боевой опыт по-
следних лет оказался творчески переплав-
: ленным молотыми инициативными совет-
скими актерами в образы, пленяющие ху-
дожественной достоверностью, жизнен-
ной правдой и эстрадной — не будем
бояться это!о слога — Iрацнозностью.
Успех Тимошенко и Березина — это не
только удача той ити иной к месту при-
шедшейся остроты, сценки, интермедии.—
это успех художественных образов, явив-
шихся на эстраду из сеюдняшней дейст-
витетькссти и заживших на ней легко, сво-
бодно, органично.
Создатели новых оригинальных «масок»,
вернее сказать. — образов советского кон-
феранса, Е, Березин и Г. Тимошенко за-
конно возглавили список талантливых мо-
лодых актеров — лауреатов второю кон-
курса артистов советской эстрады.
Этот конкурс, при всей поспешности, с
которой он был организован (из-за чего
и авторы и актеры не могли по-настояще-
му, всерьез к нему подготовиться), вновь
обнаружил одаренность нашей художест-
венной молодежи. И в то же время на
конкурсе особенно стал заметен недопу-
стимо мизерный уровень так называемых
эстрадно-речевых ‘ жанров (фельетон,
ск^тч эстрадная пьеса, миниатюра конфе-
ранс, куплет, обозрение и т. п.). Выступ-
ление новых конферансье Березина и
Тимошенко напомнило о том, какие чу-
десные возможности открыты перед сло-
вом на эстраде — живым, острым, злобо-
дневным, характерным. Но это выступле-
ние явилось лишь исключением из эстрад-
ной обыденности.
Глядя на чудесную акробатическую
вольтижировку Т. Птицыной и Л. Маслю-
кова юмористический баланс на свобод-
ной проволоке «растерянного юноши»
Р. Славекою и «заносчивой спортсменки»
А. Воронцовой, острую эксцентриаду
И. Байда, акробатическую пластику О. Ма-
твеевой и И. Щелко, разнохарактерные
танцы узбечки Г. Измаиловой, таджички
А. Насыровой, москвички И. Смирновой,
«конькобежцев» Изотовых, говоривших
со зрителем языком жеста, движения, пла-
стики, вы скорее могли постигнуть ду-
шевную силу и ясность ума, юмор и на-
ходчивость., жизнелюбие, советской моло-
дежи, чем слушая все выспренние закли-
нания или хилые остроты «речевиков»,
большинство которых, при всем сверхли-
беральном отношении жюри к номерам
разговорного жанра, так и не добралось
до третьего тура...
Полвека назад Чехов (в письме к Су-
ворину) еокрх шалея по поводу «невеже-
ства ужасного» актеров, которые «никог-
да не наблюдают обыкновенных людей...
Зато они могут отлично изображать мар-
керов, содержанок, испитых шулеров. —
вообще всех тех индивидуев, которых они
случайно наблюдают, шатаясь по тракти-
рам и холостым. компаниям».
Послушав подряд десяток-другой совре-
менных скетчей, куплетов, эстрадных юмо-
ресок и реприз, начинаешь думать о том
же: и в самом деле, наблюдают ли эстрад-
ные авторы и актеры сегодняшних обык-
новенных людей, не закрыт ли их взгляд
на мир шорами «малого мира» новоявлен-
В современной белорусской поэзии жи-
вут и здравствуют три поколения поэтов,
чье творчество позволяет судить об исто-
рии белорусской поэзии за полвека. Во гла-
ве их стоит народный поэт БССР Якуб Ко-
лас. Младшее поколение наиболее ярко
представлено Аркадием Кулешовым и Мак-
симом Танком. П. Бровка вместе с II. Глеб-
ка являются виднейшими представителями
среднего поколения. Это поколение, начи-
навшее свою работу в самые трудные годы
строительства Белорусской советской рес-
публики, наименее известно русскому чи-
тателю. Поэтому надо приветствовать вы-
ход «Избранных произведений» Петруся
Бровки
Десять стихотворений и две небольшие
поэмы, вышедшие недавно в издательстве
«Советский писатель», не знакомят, конеч-
но, русского читателя во всей полноте с
творчеством этого талантливого поэта. К
сожалению, не выполняют этой задачи и
девятнадцать стихотворений и пять поэм,
выпушенных Белгосиздатом.
Непонятно, почему в книге «Избранных
произведений» мы не можем прочесть на
белорусском языке такие волнующие сти-
хи, как «Три брата», «Как только бой за-
тих». «Ты свети нам, зорька золотая», зна-
комые нам по прекрасным переводам М.
Зенкевича и II. Семынина.
Не вполне удачен и план, избранный из-
дательством для книги П. Бровки. Поэзия
Бровки рассказывает нам о расцвете бело-
русской культуры, о борьбе белорусского
народа с фашистскими захватчиками, о ге-
роизме и победе народа. Казалось бы, так
и надо строить книгу. Но книга начинается
Пятрусь Броука. «Выбраныя творы». Дзяр-
жаунае Вытавецтва БССР, М1нск, 1945 г.,
стр. 188 Ц. 20 р.
Конст. Седых назвал свой сборник сти-
хов «Первая любовь». Что же подразуме-
вает автор под этим тургеневским назва-
нием? Оказывается, любовь к родине.
С горячей родительской лаской,
Волнующей слало! тио кровь,
И с пес ней старинной и сказкой
Запала нам в душу любовь
пишет он во вступительном стихотворении,
давшем заглавие всей книге. «И мы ей
во власть отданы... за все, что с веселого
детства мы родиной нашей зовем», синтак-
сически довольно путанно поясняет он
дальше.
— Но почему же любовь к родине назы-
вается первой? — резонно спросит чита-
тель. Седых отвечает одной только туман-
ной фразой: «Стал совестью нашей нетлен-
ной огонь нашей первой любви», неудачно
перефразируя известный стих Тютчева о
Пушкине: «Тебя, как первую любовь, Рос-
сии сердце не забудет». Но не будем при-
дираться к неудачному названию и слабо-
му стихотворению, а обратимся лучше к
содержанию всего сборника.
Из четырнадцати стихотворений первою
раздела — «Походные страницы» — внима-
Коист. Седых. Первая любовь. Гтихи и песни.
Иркутское областное издательство.
ных «индивидуев», жизнь и быт которых
строго ограничены коктейль-холлом и
«Эрмитажем».
Подавляющее большинство участников
конкурса прошло за последние годы суро-
вую фронтовую школу жизни. В годы
войны они были не только наблюла ie-
лями, но и участниками обороны родины.
Недаром свыше двух тысяч актеров conei-
ской эстрады награждены боевыми орде-
нами, и медалями! Сегодняшние лауреаты
— Маслюков, Славский. Кострица, Орлов,
Блехман, мншие дипломанты и участники
конкурса начали войну не актерами, а ря-
довыми красноармейцами, матросами, не
раз были ранены, не раз смотрели в лицо
смерти. Секрет успеха, следовательно, не
только в наличии жизненною опыт, но и
в умении сделать из этого опыта творче-
ские выводы. А это требует, прежде всего,
ответственного, уважительного, творческо.
ю отношения акю'щ к своей профессии,
как к искхешву. И, конечно, же, ответст-
венного, инициативного отношения драма-
турга, поэта, прозаика, неразрывно связан-
ного с жизнью, к работе для эстрады.
В области «речевой эстрады» сущест-
вует неюасное деление на чистую и чер-
ную половину, высокую и низкую, благо-
родную и специфически «эстрадную». С
одной стороны — литературные концерты
в Доме ученых. Театр чтеца «Крейцерова
соната», вечер Пас 1ернака... А с другой —
массовые тиражи (ибо на один литератур-
ный концерт -- сотни эстрадных «смешан-
ных») плоских скетчей, развязнейших ин-
сценировок «колхозной свадьбы» и разу-
далых, бессмысленных пародий.
Я разделяю смущение московского жю-
ри первою тура эстрадного конкурса, ко-
гда оно под стандартным скетчем о ни-
чтожной су.чрх жеской ссоре («Оииель-
Олимпия») узрело имя выдающеюся со-
ветского драматурга Николая Hoi едина.
Всем ясно, что Погодин, талантливый ко-
медиограф, превосходный. наблюдатель-
ный очеркист, мог бы обогатить советскую
эстраду подлинно современной маленькой
пьесой. Но он предпочел опуститься до
норм эстрадного шаблона, вместо того,
чтобы помочь эстраде выбраться из ре-
пертуарного мелководья.
«Друзья! Коль нет у вас квартиры —
Не забывайте про вокзал!»
Такова несложная мораль витиеватого
юмористического монолога А. Хазина о
треволнениях молодых любовников, спе-
циально вывезенного из Ростова на кон-
курс в Москву артистом А. Юговым. Мо-
нолог называется — «Там, где сходятся
пути». Увы, на этой микротеме сходятся
пути слишком многих эстрадных номеров.
На заключительном туре было приятно
познакомиться с ярким дарованием совсем
юного ленинградского актера А. Блехма-
на. Он заразительно весело и притом тех-
нически виртуозно пародировал джаз, опе-
ретту, «ансамбль плесени и пляски», салон-
ного певца. Правда, пародировал он все
это с таким увлечением, входя в такие
детали, что временами.... стиралась грань
между пародией и об’ектом .насмешки! Во
избежание нареканий, подо все это была
хитро подведена «база»: мол, сатирик
ищет в искусстве новое, а. видите ли,
что ему всюду показывают... Ладно. Но
вот сатирик перешел к самостоятельному
номеру. И что же мы увидели? Подроб-
но — и опять-таки мастерски, со знанием
дела — он стал демонстрировать, как |
юноша, пришедший на свидание, «бьется
в любовной лихорадке». А в то же время
девушка разрисовывает свое лицо. И в
этом все содержание номера!
Я, конечно, понимаю, что в порядке са-
мозащиты Блехман может сослаться на
«старших».
«Приходите, побеседуем!» — приглаша-
ет москвичей со всех афишных столбов
лауреат предыдущего конкурса Аркадий
Райкин. Соблазненный этим приглашени-
ем, посетитель «Эрмитажа» с огорчением
констатирует, что притти-то он пришел: иа
беседовать словно и не о чем — настоль-
ко жалок, мелкокалиберен предмет зау-
рядбеседы эстрадного спектакля!
Эстрадным авторам было бы полезно ча-
ще вспоминать слова, адресованные Горь-
ким одному из современных литераторов:
«Человек живет в стране, где трудовая
энергия творит чудеса... и живя в такой
«
С. ГОРОДЕЦКИЙ. НА ПОДЪЕМЕ
исторической реминисценцией о Кастусе
Калиновском и соскальзывает в довоенную
тематику. Затем половина книги отдается
поэме «Катерина» (1938 года) и четырем
военным поэмам.
Трудно составить суждение О поэте по
книге, выпущенной по такому плану. Нам
интересно знать, как рос и развивался поэт,
что он усвоил из классического наследства,
что создал свое. Ведь в начале его твор-
ческого пути рядом с ним стояли такие ма-
стера, как Янка Купала и Якуб Колас, вос-
певавшие ту же. возрожденную советской
властью Белорусы Нашел ли он свой голос
и свою тему в этом творческом соревнова-
нии двух поколений? Основываясь не. толь-
ко на том матепиале, который представлен
в книге «Выбраныя твэры», мы можем
сказать, что П. Бровка имеет свой голос и
нашел свою тему. Доказательством этого
служит и вошедшее в сборник стихотво-
рение «Дед Тарас», где рассказывается,
как комсомольцы помогают строить дом
справляющему свое столетие деду.
Добра знаем,
ТПто дроблена мала...
Нам же вочы не зас.шпь, —
Яшчя на уеё,
А кавалак вял!кага шчаспя
Мы у сэрпы нягем...
(Отлично мы згаем,
Что слеляко мало,
Сами вичим:
Это не все.
Но великого счастья частицу
Мы в сердце несем).
О счастливой жизни Белоруссии расска-
зывают и остальные восемь довоенных
стихотворений, представляющих раннее
творчество П. Бровки в книге его «Избран-
ных произведений».
Мих. ЗЕНКЕВИЧ СИБИРСКИЙ ГОВОРОК
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ. Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ, Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
ние читателя привлекают всего два-три, те,
где чувствуется «родной сибирский гово-
рок». Можно отметить стихотворенье «У
могилы сибиряков», написанное сурово и
просто, и поэтическую зарисовку бойЦа в
секрете лунной летней ночью. На высокой
лирической ноте начато стихотворение
«Нам воздуха от горя нехватало, и гнев,
как дым, нам раз’едал глаза», но после пер-
вой же строфы автор сбивается на общие
риторические рассуждения. Бойко написа-
на «Казачья песня», но она явно перекли-
кается с песней Мих. Голодного «Партизан
Железняк». Есть крепко сбитые строфы в
«Забайкальцах». Все остальные «походные»
стихи Конст. Седых довольно посредствен-
ны.
Значительно лучше второй раздел сбор-
ника — лирические стихи о Сибири, где
поэтический язык Конст. Седых становится
ярче и образнее, а его «сибирский гово-
рок» колоритнее;
Опять летят на Енисей
(1.1ННЦМ шумные । у< ей.
В тайге Сиянепой на припек
Медведи ле ,ут in берлог.
Па оных < пиках Угори
Бормочу г < м\1Н<> 1 |\хари.
И .-ни н па 11,| I а ш С с
С и,гниет иг ip\гов на рои
стране, среди такого народа, человек не
видит в ней никого, кроме каких-то полу-
идиотов, да и сам себя изображает тоже
полуидиотом... Историю культуры не дура-
ки создавали а у нас новую культуру не
дураки строят, а Вас почему то uHiepecy-
ют только дураки. Юмор — не для тою.
чтоб смешить, а для тою, чтоб высмеи-
вал ь».
Впрочем, разве слово на эстраде — это
только юмор?
Русская эстрада вправе гордиться пре-
восходными традициями героического, па-
тетического монолена, озаренного тением
Ермоловой и Комиссаржевской. вдохнове-
нием Качалова и Юрьева, напоенного дра-
ма 1измом некрасовского стиха, стреми-
тельным полетом горьковского «Буреве-
стника». «Слышимое слово» Маяковскою,
яхонтовский «Ленин», балашовский «Турк-
сиб» и многие дру| не этапные явления
советской политической эстрады продол-
жали эти плодоносные традиции. Они с
новой силой ожили в годы войны в мно-
гоголосом фронтовом звучании «Науки
ненависти» М. Шолохова и фельетонов
Ильи Эренбурга, «Писем товарищу» Б, Гор-
батова, стихов советских поэтов...
Эта традиция не должна быть оборва-
на. Можно ли, однако, всерьез считать
откликом политической эстрады на гран-
диозную тему новой сталинской пятилет-
ки примитивную пошлую сказочку об
Иване-солдате (автор — М. Померанцев),
с которой довелось познакомиться на
конкурсе? Попав за границу и встретив-
шись со «славяночкой». Иван-солдат был
раззадорен качеством ее товаров. Он
вновь встречается с нею в конце пя!илет-
ки (в 1950 году) и тут потрясает ее душу
не только качеством наших советских то-
варов, по и верностью своего советского
сердца, облобызав ее, верно ждавшую его,
«в медовые уста»! А ведь это произведе-
ние на третьем туре конкурса, куда, ка-
залось бы, жюри отсеяло все лучшее,
явилось единственным откликом на темы
пятилетки!
Подстать подобной сказке оказался и
единственный «разговорный» номер не-
юмористического жанра: рассказ о «геро-
ине из шатра». Шаблонный по языку,
примитивный по построению, сентимен-
тально-мелодраматический рассказ о цы-
ганке. присоединившейся к отряду парти-
зан и убитой нежданной вражеской пу-
лей. Рассказ, густо прослоенный цыган-
скими песнями (главным образом и сооб-
щающими, надо думать, этому произведе-
нию эстрадный «кулер локаль»), вряд
ли претендует, даже в самых лучезарных
мечтаниях автора и исполнительницы, на
продолжение тех героических традиций
русской литературной эстрады, о которых
говорилось выше.
...Раздумывая об итогах конкурса, я
вспомнил об одной статье в театральном
журнале, которая недавно попалась мне
на глаза. Заголовок ее говорил сам за се-
бя: «Нет ни одного вида литературы, кото-
рого бы жадно не ждала советская эстра-
да». В статье подробно, справедливо напо-
миналось об ответственности писателя за
судьбы эстрадного репертуара, о том, что
«решительный перелом в эстрадной драма-
тургии и в отношении к ней общественно-
сти не может быть, достигнут кампанейски,
ми методами».
И как вывод — «Эстрадная драматургия
должна быть поднята на высоту, соответст-
вующую ее огромному политическому и
художественному значению».
Это была не просто статья. Это было
специальное обращение Оргкомитета Сою-
за •советских писателей ко всем писателям
страны. Да, да, Оргкомитета, потому что
датировано обращение... августом 1933 го-
да!
Самое печальное, что это обращеиие, со
всей его аргументацией, со всеми подроб-
ными указаниями на задачи и возможности
эстрадной драматургии, можно йолностью
повторить сейчас. Но ни обращения, ни ре.
золюции (а сколько их выносила за эти
годы хотя бы одна драмсекция Союза!), Ни
даже наилучшие критические статьи не за-
менят эстрадного репертуара. Сейчас бо-
лее, чем когда-либо, судьбу эстрады, ее
связь с жизнью, ее отклик на насущные
оаздумья зрителя решает драматург.
I ус юлы с.тухау я душою,
Як правярае пульс зямля
Са усходняй яснаю зарою.
Са Спаскай вежаю Крэмля
(Повсюду слушал я душою,
Как проверяет пульс земля
С восточной светлою звездою
Над Спасской башнею Кремля).
В понимании судеб своей родины, не как
национально замкнутой единицы, а как
страны, расцвет которой возможен только
в неразрывном единстве всех советских
республик, — сильная сторона творчества
П. Бровки. Мы это чувствуем, когда он по-
вествует о том, как колхозная семья соби-
рает подарки пограничникам, как голодная
мать в Западной Белоруссии, отдавая детям
последний кусок хлеба, видит во тьме на
Востоке свет красной звезды.
Бровка вырос в трудные годы войны.
Все четыре его военные поэмы: «Бела-
русь», «Ясный Кут», «Через горы и степи»,
«Про Смолячкова» говорят о том, что та-
лант его сделал смелый скачок в поэзию
наших дней, с ее убыстренным восприя-
тием действительности, с ее углубленным
подходом к человеческой душе. Если в
«Беларуси» 11етрусь Бровка еще остается во
власти торжественной декламации, то в
«Ясном Куте» и «Про Смолячкова» он
вплотную подходит к реалистическому
изображению жизни. Эти поэмы целиком
находятся в тех традициях белорусской
эпической поэмы, какие были установлены
ес классиками, — они нежны в своем ли-
ризме и правдивы в деталях повествова-
ния.
От этих поэм намечается верная тропа к
дальнейшему под’ему и расцвету творче-
ства Петруся Бровки.
Конст. Седых любит суровый сибирский
край, умеет в небольшом стихотворении
живописно передать его пейзаж. Кроме
цитированной выше «Весны», отметим, как
удачные, стихи «Таёжный ключ», «Вечер»,
«Первопуток», «Зимнее утро».
Колоритно описан медведь, пришед-
ший на корейские поля полакомиться спе-
лыми овсами и убитый охотником голь-
дом:
А утром гольд на стойбище родном,
Медлительно покачиваясь телом,
Курил ган *у и долго пел о том,
Что женка у медведя овдовела.
Однако поэтически-выдержанных от на-
чала до конца стихотворений в сборнике
сравнительно немного. Конст. Седых часто
только делает поэтическую заявку на ка-
кую-нибудь сибирскую тему, но не разра-
батывает ее глубоко. Он ограничивается
обычно чисто внешним показом, общими
лирическими местами или перечислением
названий юр, рек и животных. Стих и язык
Конст. Седых часто Маловыразительны,
неколоритны, хотя он и вводит кое-где си-
бирские словечки.
Конст. Седых выпускает уже не первую
книгу с чихов, он хорошо знаег свой край,
и чиппель вправе требовчнь от нею боль-
ше! о, чем даег его новый сборник.
Наташа В. БЕДНЫЙ ДЯДЯ фельетон
Мой дядя перелистывал свежие газет-
ные листы со статьями о Блоке. Он — не
литературовед, не критик, а инженер. И
любит литературу. Время Блока—его мо-
лодость. Он еще помнит голос поэта. До
сих пор волнует его мятежное имя Блок.
Строгие газетные строки говорили о ме-
сте поэта в русской литературе, дышали
любовью к великому лирику.
В пачке газет его внимание остановил
мрачный рисунок, отдаленно напоминав-
ший самый мрачный из всех портретов
поэч а.
«Поэт огромного дарования, пришедший
от символизма к вершинам реалистическо-
го творчества»... прочитал он в статье
Н. Калинина в «Комсомольской правде»
(от 7 августа 1946 чода).
— Вот это уже зря, неверно, — просто-
душно огорчился дядя. — Какое тут ре-
алистическое творчество... да еще «верши-
ны». Ну, зачем же так? Нехорошо.
И он развернул следующую газету. И
тут в глазах у него мелькнул испуг. Он
стал читать вслух:
«... предчувствие приближающейся раз-
вязки назревших социальных противо-
речий. Это подтверждает цикл стихов о
жизни рабочих. Таково, например, стихо-
творение «Фабрика», запрещенное в пер-
вом издании царской цензурой...»
«...в дни революционных демонстраций
Блок был захвачен общим возбуждением
и под’емом, принимал участие в массовых
демонстрациях и нес даже однажды крас-
ное знамя впереди народного шествия...»
Все было так и не так в статье — в этом
нарочитом сдвиге фактов, в каком-то не-
лепом, плоском их освещении, в явном
прочвеличении: вместо одного стихотворе-
ния «Фабрика» — «цикл стихов о жиз-
ни рабочих» (которых никогда, насколько
я знаю, не писал не только юный, но и
«зрелый» Блок); вместо одного случая
участия поэта в революционной демон
страции «... принимал участие в массовых
демонстрациях». Мне почудилось что-то
от шаржа.
Дядя читал дальше:
«...Блок в своем творчестве живо от-
кликнулся на революционные события. Не
В Союзе советских писателей СССР
На заседании
Областной комиссии
На очередном заседании областной ко-
миссии ССП были заслушаны сообщения
А. Карцева и Л. Длигача о литературной
жизни городов Кирова, Молотова и Ива-
ново.
В г. Кирове довольно многочисленный
литературный актив.
В текущем году в Кировском областном
издательстве вышла повесть М. Карнеева
«Соперники», сборник Е. Чарушина «Ма-
ленькие рассказы» и книга очерков Н. Ва-
сенева «На берегах Вятки», рассказываю-
щая о богатстве и своеобразии Кировской
области. Готовятся к выпуску в свет сбор-
ники стихов В. Заболотского, Б. Косарева,
В. Колобова, вторая книга альманаха «Ки-
ровская новь». «Вятские народные сказки
для детей» в обработке Л. Дьяконова, кни-
ги Н. Быльева «Рассказы -о Кирове» и
«Рассказы про ребят», иллюстрированные
рисунками автора.
Н. Васенев — автор книги «Обновленный
край» (Записки журналиста) и сборника
новелл «Жизнь», изданных в Кирове в
1937—1938 гг., — готовит новую книгу
очерков «Город Киров»; А. Блинов закон-
чил повесть «Жить хочется». Б. Пор-
фирьев подготовил сборник рассказов.
Но нечастые встречи местных писате-
лей и обсуждения новых произведений
проходят вяло, неинтересно. «Серьезной
критики у нас еще нет», «Работаем узко и
мелко» — признают сами кировские лите-
раторы.
В литературной жизни г. Молотова,
отметил А. Карцев, радует творческое
содружество в работе областного изда-
тельства и Мологовского отделения ССП-
Местное издательство (директор Л. Рим-
ская) . внимательно и чутко относится к
творчеству писателей, помогает росту мо-
лодых авторов.
В подготовленном к выпуску очередном
номере литературно-художественного аль-
манаха «Прикамье» будут опубликованы
пьеса В. Пановой «Девочки», рассказы В.
Черненко, И. Соколова-Микитова, А. Пео-
венцева, стихи Б. Михайлова, Г. Семенова,
Ширшова, В. Варно.
К сожалению, интереснейшая тема о
перспективах развития Северного Урала в
новой сталинской пятилетке пока еще не
нашла отражения в произведениях моло-
товских писателей.
Ивановская организация писателей,
сообщил Л. Длигач, насчитывает более 40
человек литературного актива. В област-
ной газете «Рабочий край» регулярно вы-
ходят литературные страницы, в редак-
ции газеты проводятся творческие «сре-
ды», пользующиеся большой популярно-
стью у местной интеллигенции. Писатели
нередко выступают со своими произведе-
ниями перед трудящимися города н обла-
сти, читают свои рассказы и стихи по ра-
дио. Об’явлен второй литературный кон-
курс на лучшие рассказ и очерк о людях
новой сталинской пятилетки. Организова-
на литературная консультация, но рабо-
тает она плохо, так как Ивановское отделе-
ние ССП до сего времени не имеет своего
помещения. Писателям негде собраться,
негде принять начинающих авторов и по-
беседовать с ними.
Областным издательством в текущем го-
ду выпушены: сборник стихов Д. Семенов-
ского. книга для детей «Пахарь» М. Кочне-
ва, сборник стихов погибшего в дни Оте-
чественной войны поэта В. Кудрина. Под-
готовлены к печати книги: М. Кочнева
«Серебряная пряжа», И. Ханаева «У меня
есть братишка», С. Спириной «Золотая
рыбка», литературно - художественный
альманах для юношества, 7-я книга Ива-
новского альманаха.
К 30-летию Октябрьской революции го-
товится литературный сборник, рассказы-
вающий о жизни, работе и достижениях
трудящихся Ивановской области за годы
советской власти.
| КОНКУРС НА ДЕТСКУЮ КНИГУ
I ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ТУРКМЕНИСТАНА П
И МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ ТССР Н
ПРОВОДЯТ о
ОТКРЫТЫЙ КОНКУРС
на лучшую книгу для детей различных возрастов. <>
Конкурс проводится с 1 января 1946 года по 1 января 1948 года. <►
Примерная тематика: художественные книги на современные и исторические темы ] J
из жизни Туркменистана. О дружбе народов, о великой партии большевиков, об уча- о
стии трудящихся ТССР в Отечественной войте, о молодежи, о советской школе. Книги ]!
о ooiaieTbax Туркменистана, его природе, культуре и другие темы из жизни туркмен- £
скот народа, решаемые в любом жанре. О
Рассмотрение и премирование рукописей производится в 4 тура. Срок представления X
на очередной т
второй тур — 15 ноября 1946 г., X
♦ на третий тур — 15 июня 1947 г., X
| на четвертый тур —15 коября 1947 г. ♦
|На каждый тур устанавливается 6 премий: X
Одна—25 тысяч рублей, две — по 15 тысяч рублей и три—по 8 тысяч рублей. X
Рукописи направлять: Ашхабад, Степная, 18. Союз советских писателей. «На конь> рс ♦
детской книги». $
СОЮЗ СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ТУРКМЕНИСТАНА. ♦
| МИНИ(ТЕР(ТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ ТССР. |
случайно его книга стихов эпохи револю-
ции названа «Нечаянная радость».
Дядя горестно покачал головой.
— Ты слушай, что тут написано о Блоке
в годы реакции, — с обидбЙ в голосе об-
ратился он ко мне:
«... Поэт всячески протестовал против
попыток урезывания достигнутых В ходе
революции конституционных прав, и без
тою урезанных царским правительст-
вом..».
«...Блок неслучайно старательно изу-
чает в это время творчество реалистиче-
ских писателей — Максима Горького. Че-
хова и других, дает ряд одобрительных
очерков о них...»
— Кто это писал? Что это — цитаты из
плохого школьного сочинения? — спросила
я, не выдержав, и заглянула через плечо
ДЯДИ.
Он прикрыл фамилию автора рукой, под-
вернул заголовок газеты и продолжал чи-
тать вслух:
«...Еще в 1908 году в докладе «Стихиях
культура» Блок заявил следующее: «Я ве-
рю: новый век взойдет средь всех несча-
стных поколений».
— Не может этого быть. Ты выдумы-
ваешь! — завопила я. — Кто же напеча-
тает в наших газетах цитату из известней-
ших стихов Блока, как выдержку иа его
доклада?
— Вы-ду-мы-ваю? — рассвирепел дя-
дя. — Смотри тогда сама.
Передо мной лежал свежий лист «Мос-
ковскою большевика» № 185 от 7- августа
1946 года. Из «подвала» на меня смотрела
злополучная сштья.
Далее читатель узнает, что поэма «Две.
надцагь» «была написана в два дня», а вся
творческая работа Блока в послеоктябрь-
ские годы была, оказывается, просто «слу.
жебной деятельностью» в «культурно-про-
светительных организациях», куда попали
горьковская «Всемирная литература», «Дра-
матический театр» и т. д. и т. д.
Дядя сидел растерянный, недоуменно
уставившись в подпись: Л. Светлов.
Бедный дядя! Чем могла я утешить его?
Что могла об’яснить ему я, скромная сту-
дентка Педагогического института?!
НОВЫЕ ЖУРНАЛЫ
И книги
«ДНШРО» № *
В журнале напечатаны: повесть О. ДонЧенко
«Лесничих.»», приключенческая повесть И. Тель-
мана «Специальное задание», стихи Л. Перво-
майского, С. Головацивского, М. Познанской и
др., статья Л. Карлова о М. Торьком «Великий
гуманист», рецензии Б. Буряка, В. Петренко
и др.
«ПОЛЫМЯ» № 5.
_ В журнале даны незаконченная повесть
К. Чорного «Скипевский лес», рассказ П. Кова-
лева «Поссорились». поэма А. Прокофьева
«Россия», стихи А. Зарицкого. А. Бачалы,
М. Гомолки и др В отделе критики и библио-
графии статьи: М. Климковича «Первая бело-
русская поэтесса». 5'. Финкеля «Молодой Шо-
лом-Алейхем», рецензии: Я. Казеки о сборнике
стихов. II. Панченко «Далекие станции» и И.
Мележа о сборнике рассказов Н. Лупсякова
«Первая атака».
«НОВЫЙ МИР» № 7—8
Вышел из печати и рассылается подписчи-
кам .№ 7—8 журнала «Новый мир».
В номере напечатаны: повесть О. Неклюдо-
вой «Я буду жить», пьеса Б. Чирскова «Побе-
дители» рассказ Н. Емельяновой «На реке»,
отрывок из романа Уптона Синклера «Агент
ирезн ч,ента> (перевод В Станевич), воспомина-
ния Ф. Гладкова «О Михаиле Ивановиче Кали-
нине». цикл стихов Н. Павлович «Воспомина-
ния об Александре Блоке», стихи М. Рыльско-
го и А. Жарова.
В отделе критики помещены статьи И. Леж-
нева «Шолохов и традиции» и А. Исбаха «О
некоторых проблемах современной английской
литератур!,I».
Кроме того, в номере напечатаны пародии и
шаржи Я. Сашина. А. Раскина, С. Швецова,
i художников Кукрыниксы.
ГОСЛИТИЗДАТ
Л. Н. Толстой. Избранные повести и расска-
зы. том 2-й. Тираж 100.000 »кз. Стр. 502 Цена
I 9 руб.
Ги де Мопассан. Избранные новеллы.
Перевод с французского. Послесловие Ю Да-
нилина. Тираж 50.000 экз. Стр 498. Цена 9 руб.
Е. Лайн. Диккенс. Биографическая повесть.
Тираж 25.000 .экз Стр. 530. Цена 8 руб.
Джеффри Чосер. Кентерберийские рассказы.
Перевод с. английского И. Кашкина и О. Румер.
Вступительная статья и комментарии И. Каш-
кнна. Гравюры на дереве Ф, Константинова.
Тираж 20.000 экз. Стр. 508. Цена 25 руб.
I Н. Бродский. В. Г. Белинский. Очерк о сопя-
! ально-политических, философских и эстетиче-
ских взглядах великого критика. Стр. 144. Пе-
' ка 2 руб.
I Н. Бельчиков. Николай Гаврилович Черны-
; шевский. Критико-биографический очерк. Стр.
। 176. Цена 3 руб.
{ «РОМАН-ГАЗЕТА» № 4
! Гослитиздат выпустил стотысячным тиражом
в четвертом выпуске «Ромаи-газеты» поэму
; А. Твардовского «Василий Теркин».
! «СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ»
I В. Урин. Весиа победителей. Стихи. Стр. 02.
• Цена 3 р. 50 к.
К. Симонов. Рассказы. Стр. 312. Цена без пе-
реплета 10 р. 75 к.; в переплете—12 р. 50 к.
Аалы Токомбаев. Утренняя встреча. Стихи.
Стр. 132. Цена 6 р. 50 к.
К. Мураиди. У ральское еолице. Стихи.
Стр. 104. Цена 3 р. 50 к.
Е. Федоров. Демидовы. Исторический роман.
Стр. 344. Цена 11 руб.
Ю. Герман. У студеного моря. Повести.
Стр. 288. Цена 6 руб.
В, Кожевников. Рассказы. Стр. 348. Пена
11 руб.
М. Скуратов. Родня. Стихи и поэмы. Стр. 84.
Цепа 2 р. 75 к.
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
К. Федин. «Первые радости». Роман. Иллюст-
рации художника А. Ермолаева. 402 стр.
11 руб. 50 коп.
А. Жаров. «Избранное». Стихи, песни, поэмы.
228 стр. 7 руб.
М. Максимов. «Наследство». Партия* некие
етихн. Под релакпией П. Антокольского. Ри-
сунки художника И. Брюлнна. 87 стр. 4 руб.
ПО ОБЛАСТНЫМ ИЗДАТЕЛЬСТВАМ
Виталий Закруткин. «У моря Азовского». Ро-
ман. Ростовское областное книгоиздательство.
268 стр. 10 000 экз. 12 руб.
И. С. Никитин. Избранные стихи. Ставро-
поль. Краевое книжное издательство. 76 стр.
10 000 экз. 2 руб.
И. Василенко. «Необыкновенное проигтест-
вие» (Фантастические рассказы). Обложка и
рисунки художника С. Гинп. Ростовское об-
ластное книгоиздательство. 24 стр. 15 000 экз.
2 руб.
Петр Комаров. «На сопках Маньчжурии».
Стихи. Хабаровск. Дальневосточное государ-
ственное издательство. 64 стр., 10.000 экз.
I р. 75 коп.
Николай Шагурии. «Морские сказки» — для
детей среднего н старшего возраста. Обложка
и рисунки художника М. Щеглова. Симферо-
поль. Крымиздат. 100 стр, 5 000 экз. 6 руб-
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19.
(Для
телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.
К 4-76-02, лнте ратур
Б—03280.
Типография «Гудок», Москва, ул. Станкевича, 7.
братских республик — К 4-60-02, искусств — К 3-37-34, информации и llliAPHI
_________________________________________________________________
. Заказ № 1953.
4