п
' И е р

псе»

О ^ А Л Ь и «

Ф
s'-

;

шщ
:

m

Ь.ч: ••

Piff

filäk®

ь-

-

ш т й
зШШШШ
ШЩ§||

•м.
І7 îlfî

L
I

А' •<

il: ШМіМІ

(ï .
.

•

\

.

*

«

. ••"..•is:.
-

il

.

..

-у
•

ДОЧЕРИ МОЕЙ.
БУЛЛЬИ.
ПЕРЕВОДЪ

СЪ

ФРАНЦУЗСКАГО

ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ
у . J I . JTaccerçb.

ч г з о « - -

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
~>

Типографія (бывш.) А. М. Котомина, у Обух, м . , д. № 93

Ш У
Щ

&

1882.

Ь

.

.

.

W«
-jgjgg

, 7

iшl •

t

.

щч'ч»

v. - .

all
•'

U *

I *<' •: ^ Ж Ш »
..

..

шш

" .г'.

л- i:-. ' ' ' v S i äV

.......

: V !i 'ï

"

К н и г а имеет
Печатных
листов

Щ
1871

J

«
о
и
Я

га

В переплеты.
един,
соѳдян.
№№ вып.

К
Ч

>о
ö
tr

H
«Рч

Ai

ДОЧЕРИ МОЕЙ.
БУЛЛЬИ.
ПЕРЕВОДЪ

СЪ

ФРАНЦУЗСКАГО

ПОДЪ РЕДАКЦІЕЙ
J". J l . J l a c c e t ^ b .

—»СЗО*-

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія (бывш.) А. М. Котоыина, у Обух, м., д. № 93

1882.

Д о 8 в е л е н о цензурою. С . - П е т е р б у р г ? , , 3 Я н в а р я 1 8 8 2 года.

о

О Г Л А В Л Е Н І Е .

Скворецъ
Корзиночка земляники
Черная еобаченка
Два куста розъ
Маскарадъ
Соломенная шляпка
Опрокинутый кабріолетъ
Маленькіи савойяръ
Папильотки
Какъ онаспо подслушивать у дверей .
Дѣдушкипо кресло
Двое часовъ
Оспа
Вышитое платье
Духовнее завѣщаніе
Двѣ клѣтки
Древесный пень
Турецкая шаль
Букетъ вишень
Розы г-на Малебра

Стран.
1
7
12
18
23
29
35
42
48
56
63
70
76
83
90
99
105
115
. . . .
124
13§

ж I н a т, а л г. м о
.нацтЭ
т

..

.•••.••'.•"

. . . .

рг/ •
.

.

•

.

.

ob

V i ;!
...
л;

•„>
' • ,- a>(

... r

\

- . . ' ; ' . . .

'

. . ' . . .
......

, . , . . .
.
.

...

. . . , , ' ' . ,

.

.

.

л-f. о I ; .,a .y;r. ли,С

. i.iï(|É!t:i»M
/'Iii .. i1 lißlllf-KOI-O'1
. .. un.'.iipfi : !" • i
i;i;u\i:ß!.ßK

.

'

,

. a ІІ:Ч]ОІІ;;Ѵ)
І!;і!ішіы<Э{: :v.u\>tmsqdH
ванбРйЬйз r.eucpl'

Л"-.,Ч>.Г: ! ' i Ü , i !

.i,0II OüßütlP tßlifi
otosiqu 'лі-слиіл.-і J,
S803JÜ' ЭІШІ,
:

••

à : I Oi !• i>C!::;:;!i.'tf
; ІПЛ.ГРЛЬ;. aox'-.l.
.

j;.••>!:

un.л ;Us.V,
i'

.:;.йш Hß!ji:K[vT
.
iti'.i ;ti
фѴ. i.lC .(•!;•, мкД

СКВОРЕЦЪ.
і Ш Ш з ъ в с ѣ х ъ говорящихъ нтицъ, скворецъ яснѣе,
Щ З ^ ч и щ е в тверже в с ѣ х ъ способенъ выговаривать
слова. «Онъ мояіетъ, сказалъ Бюффонъ, равно легко
в ы у ч и в а т ь слова французскіе, нѣмецкіе, греческіе, латинскіе и даже произносить довольно длинный фразы».
Горлышко его т а к ъ гибко, что легко иримѣняется ко
всѣмъ измѣненіямъ и удареніямъ.
Яковъ, простой башмачникъ, котораго прилавокъ
прнстроенъ былъ на одной изъ главиыхъ улицъ Парижа, выкормилъ скворца, сидя в ъ старой тростниковой клѣткѣ, скворецъ пощелкивая и болтая съ утра до
вечера, веселилъ хозяина, и все, что ни слышалъ, повторялъ безнрестанно. — «Гдѣ-же Яковъ 1 ?» часто спрашивали знакомые его, подходя къ прилавку и не видя хоз я и н а . — Н а углу въ погребкѣ., тотчасъ отвѣчалъ сквор е ц ъ . — «Сколько я тебѣ долженъ, дядя Я к о в ъ ? » спрашивалъ другой .—Двадцать пять копѣекъ! говорилъ
скворецъ». Словоыъ скворецъ т а к ъ прославился леііьтаньемъ своимъ но всему кварталу, что число заказ1

щиковъ у Якова стало увеличиваться со дня на день;
это доставляло ему в ъ его безцвѣтной жизнн довольство, счастіе и веселое расположеніе д у х а .
Надъ прилавкомъ Якова, единственным!, его имуществомъ, выдавался балконъ каменнаго дома, в ъ которомъ жилъ отставной гвардейскій капитанъ, знаменитый воинъ: у него была единственная двѣнаддатилѣтняя,
хорошенькая дочь, Соничка, которая не могла нарадоваться лепетаньемъ скворца. Она часто приводила
отца на балконъ послушать птицу, и наконецъ стала
упрашивать его, чтобы онъ купилъ ей скворца, который съ каждымъ днемъ все больше и больше удивлялъ ее.
Капитанъ, утомленный просьбами дочери, наконецъ
призвалъ къ себѣ Якова и спросилъ его, что онъ возьметъ за своего скворца? «За скворца! вскричалъ Яковъ;
продать скворца! Нѣтъ, капитанъ, мнѣ разстаться со
скворцемъ тоже, что разстаться съ жизнію. Скворецъ
доставляетъ мнѣ в с ѣ х ъ моихъ заказчиковъ; скворецъ
привлекаетъ ко мнѣ самыхъ хорошенькихъ сосѣдокъ.
Ему я обязанъ своими пѣснями, острыми словцами,
здоровьемъ, счастьемъ. Всего вашего золота не хват и т ь на уплату за моего скворца!» —«Слышишь, Сонюшка, сказалъ капитанъ, обращаясь къ дочери; этотъ
честный человѣкъ действительно не можетъ разстаться
с ъ такой дорогой для него птицей; я съ своей стороны одобряю его отказъ.
При этихъ словахъ Яковъ поклонился и пошелъ
гораздо веселѣе прежняго, радуясь, что не согласился
разстаться съ милымъ своимъ скворушкой, а скворушка,

к а к ъ будто желая изъявить хозяину свою признательность за его привязанность, в ъ т у же минуту н ѣ •сколько разъ прокричалъ очень часто слышанныя имъ
на улицѣ слова: « Я к о в ъ добрый человѣкъ!... Яковъ
добрый человѣкъ!»....
Спустя нѣсколько времени, Яковъ узналъ отъ одного
нзъ служителей капитана, что Соничка в с е чаще и
чаще, все настоятельнѣе пристаетъ къ отцу, чтобы онъ
купилъ ей скворца. Думая отклонить ее отъ этого желанія, Яковъ придумалъ научить скворца говорить такія
•слова, который относились бы къ характеру и иоступкамъ Сонички. Подводила-ли она кого-нибудь изъ прислуги подъ гнѣвъ отца, н а другой же день, выйдя н а
балконъ слышала, какъ скворецъ говорилъ « С о н и ч к а
зла!.. Соничка зла!-».. Случалось ли ей сказать неправду употребляя во зло довѣріе и доброту отца, тотчасъ
скворецъ говорилъ: « Соничка солгала!.. Соничка солгала!».. Накоеецъ, каждый разъ сдѣлавши дурной поступокъ, она была увѣрена, что скворецъ укоритъ ее. Это
оскорбляло ее тѣмъ болѣе, что свидѣтелями были в с ѣ
жители занимаеыаго ими дома.
Что Я к о в ъ предвидѣлъ, то и случилось. Соничка
не только что разхотѣла имѣть скворца, но возненавидѣла его, и дошла до того, что стала жаловаться отцу на
дерзость башмачника, и просила, чтобы с ъ него взыскали за это. Въ т у же самую минуту скворецъ нѣсколько
разъ прокрпчалъ: « С о н и ч к а зла!.. Соничка зла!..
Слышишь! сказала она, обращаясь къ отцу. Н ѣ т ъ ,
т ы не допустишь, чтобы оскорбляли твою дочь. Э т а
негодная птица говорить дерзости, не только что мнѣ,
1*

но ее научили говорить обидныя слова и о т е б ѣ — д а и
о тебѣ. « С о н и ч к а солгала!.. Подхватилъ скворецъ::
Соничка солгала/»..
Эти слова случайно произнесенныя скворцемъ пришлись такъ кстати, что Соничка вышла изъ себя отъ.
досады. Волненіе дочери открыло глаза отцу и онъ р е шился воспользоваться такимъ страннымъ случаемъ.
Спустя несколько дней, капитанъ узналъ, что въ.
его отсутствіе, кормилица Сонички пріезжала изъ деревни повидаться с ъ ней, а Соничка приняла ее такъ
надменно и холодно, что добрая женщина, глубоко огорченная, ушла заплакавши, и дала обѣщаніе никогда не
видать неблагодарную, которую кормила своимъ молокомъ, и два года окружала попеченіями и нежностію.
Марта, т а к ъ называлась кормилица, скрыла свое
горе и слезы отъ жителей дома, чтобы не навлечь нарѣканія на доброе имя Сонички, и не лишить ее того
уваженія, которымъ она пользовалась; но возвратись
въ Романвиль, мѣсто своего жительства, не удержалась, разсказала свое огорченіе некоторымъ изъ с о с е докъ. Соседки разболтали своимъ знакомымъ, наконецъ,
слухъ объ этомъ достигъ и до ушей капитана. Капитанъ пришелъ в ъ сильное негодованіе и потихоньку
условился с ъ Яковомъ задать ей спасительный урокъ.
Выбравши одинъ день, капитанъ пригласилъ къ себе
несколько человекъ гостей и послѣ обеда предложилъ
всемъ выйдти н а балконъ. Скворецъ, возбужденный
живыми разговорами и смехомъ раздававшимся надъ
его клеткой, началъ болтать изо в с е х ъ силъ. Если

хвалилъ кто Соничку, скворецъ кричалъ: « С о н и ч к а
зла!.. Соничка зла!».. Кто это такъ дерзко осмеливается оскорблять в а с ъ , сказалъ кто то изъ гостей,
обращаясь к ъ Соничке. — Это, вонъ тотъ негодный
скворецъ, котораго в ы тамъ видите, отвечала она с ъ
сердцемъ. вся вспыхнувъ: онъ только и дела, что каждый день говорить мне обидныя слова. Ну, да пусть
его болтаегь, что хочетъ, всякій знаетъ, чего я стою...
« Двадцать пять копѣекъ, закричалъ скворецъ. Только
двадцать пять копѣекъ, коротокь счет». Соничка
к у с а л а себе губы, глаза ея сверкали.
Слышишь, прибавила о н а , взглянувъ на отца:
этотъ дерзкій башмачникъ, чтобы отбить у меня
охоту отъ покупки его скворца безпрестаино у ч и т ь его
говорить мнѣ тысячи оскорблений, тысячи клеветъ, д а —
тысячи клеветъ. — « М а р т а плакала!» Ясно произнесла
птица; <-бѣдная кормилица». При этихъ словахъ Соничка остановилась, побледнела и растерялась. «Бѣдная кормилица!» еще громче нроизнесъ скворецъ.
«.Марта плакала!.. Соничка зла!.. Только двадцать
пять копѣекъ.—Коротокъ счетг...
Какъ ты думаешь, сказалъ капитанъ, строго взглянувши на дочь, и теперь скворецъ клевещетъ.—Ахъ
напа, вскричала Соничка, я вижу ты хотелъ наказать
меня за вину, которая тяготила мою душу; считаю
долгомъ признаться в ъ этомъ проступке передъ всеми.
Да, точно я приняла мою кормилицу не такъ какъ
она заслуживаетъ за свою любовь ко м н е и попеченія. Я думала, т ы никогда не узнаешь о моей
неблагодарности и хотела ее загладить. Благодарю

случай доставившій мнѣ возможность доказать искренность моего раскаяиія. Прости меня! Я сейчасъ отправлюсь в ъ Романвиль, просить прощенія у моей доброй
Марты. Скворецъ сдѣлался мнѣ дороже, чѣмъ когданибудь, а старый башмачникъ будетъ вознагражденъ
за данный имъ мнѣ урокъ.
Капитанъ в ъ восторгѣ отъ словъ дочери прижалъ.
ее к ъ груди своей и тотчасъ велѣлъ заложить к а рету. Соничка отправилась въ Романвиль, пріѣхала к ъ
кормилицѣ, выпросила у ней прощеніе, и к ъ вечеру
привезла ее с ъ собой. Но каково же было удивленіе
Сонички, когда она увидѣла Якова у нихъ в ъ должности дворника и еще болѣе, войдя в ъ комнаты, увидавши в ъ залѣ на столѣ дорогую клѣтку, в ъ которой
сидѣлъ скворецъ и уже начиналъ выговаривать: « Накъ
Соничка мила!., какъ Сонника мила!»..

КОРЗИНОЧКА ЗЕМЛЯНИКИ,
дорогѣ, ведущей изъ Баньелеты
' • ' М ^ въ Паришъ, находится прелестная дача, называемая Эрмиташъ- желѣзная рѣшетка отдѣляетъ ее отъ
большой дороги.
Однажды вечеромъ, в ъ иоловинѣ мая, время года,
когда в ъ этихъ м ѣ с т а х ъ показывается первая земляника, Лора, дочь богатаго банкира, занимавшего Эрмиташъ, сидѣла подлѣ рѣшетки и считала деньги, оставшіяся у нея отъ жалованья, выдаваемаго ей ешемѣсячно на ея мелочные расходы. Вътоловѣ ея вертѣлось тысяча плановъ куда и какъ употребить луидоръ,
накопившійся у нея отъ остатковъ въ нродолженіи
нѣсколькихъ мѣсяцевъ. Вдругъ она услышала крикъ,
раздавшійся на большой дорогѣ. Взглянувши туда, откуда послышался крикъ, она увидала маленькую дѣв о ч к у , босую и бѣдно одѣтую- переходя черезъ небольшой ровъ дѣвочка поскользнулась и разеыпала н е сколько корзиночекъ землянки, стоявшихъ на лоткѣ,
который она несла на головѣ. Аннушка, т а к ъ назыЭДуІьо

живописной

валась эта дѣвочка, смотря на разсыпанныя по дороге
ягоды заливалась слезами и приговаривала съ отчаяніемъ; « а х ъ , я несчастная! вотъ бѣда-то! не успѣла я
поступить въ услуженіе къ Жанъ-Пьеру, какъ и сделала ему убытокъ. Сколько заботъ, сколько трудовъ
ему стоили эти ягоды, только въ первый разъ я собрала ихъ въ его саду и понесла продавать. Чѣмъ заплачу я ему за эту землянику! Теперь онъ меня выгонитъ отъ себя да еще пожалуй, на всю деревню
разславитъ к а к ъ воровку. Матушка, бѣдная моя матушка, что будетъ съ тобой, у тебя только и надежды, что на меня!»
Проговори эти слова, Аннушка поснѣшно стала
подбирать уцѣлевшія ягодки земляники, но едва могла
наполнить ими одну корзиночку; остальныя ягоды,
передавились и перемешались съ пылью. Слова: «бѣдная
моя матушка, что съ тобой будетъ, глубоко тронули
Лору. — «Дѣвочка! закричала она и поманила ее рукой
что стоили корзиночки съ земляникой, о которыхъ т ы
такъ плачешь?»
— «Ахъ, сударыня! нзъ шести корзиночекъ у меня
осталась только одна; теперь земляника дорога, меньше
четырехъ франковъ корзиночку не купишь. По четыре
франка за корзиночку—это в ы й д е т ъ » — п она стала
считать по пальцамъ.
— «Двадцать франковъ» сказала Лора.
— «Да, такъ точно! возразила дѣвочка. За двадцать франковъ мнѣ приходится служить слишкомъ два
мѣсяца. А х ъ , бедная моя матушка, что теперь съ
тобой будетъ!»

— «Ну, не плачь, дѣвочка, сказала Лора, отворяя
тихонько дверь рѣшетки, я помогу твоему горю. Отдай
мнѣ оставшуюся у тебя корзиночку земляники, вотъ
тебе за нее луидоръ. Это именно столько, сколько
стоили твои шесть корзиночегь. Скажи своему хозяину,
что ты продала ягоды въ Эрмитажѣ, такнмъ образомъ
хозяннъ твой не будетъ в ъ убыткѣ, мать твоя не останется безъ помощи; и я не могла бы сдѣлать лучшаго
употребленія изъ своихъ деиегь».
Тронутая, изумленная дѣвочка, передавая Лорѣ
корзиночку съ земляникой, несколько разъ поцеловала у нея руку, потомъ поцеловала луидоръ, который
спасали ее отъ столькихъ бедъ и несчастій.
Лора, счастливая, довольная собой, унесла драгоценную корзиночку съ земляникой на верхъ в ъ свою
комнату, располагая по немногу лакомиться этими ягодами, по всемъ иравамъ принадлежащими ей исключительно и хранить случившееся въ глубокой т а й н е . Но
оно в ъ тайне не осталось. Отецъ Лоры видѣлъ все изъ
окна своего кабинета и заметили куда она понесла
свою корзиночку.
Какъ только Лора спустилась съ верха въ гостиную, отецъ вошелъ въ ея комнату и унесъ корзиночку съ ягодами, нотами спокойно вошелъ въ гостиную, какъ будто ничего не бывало. Лора сидела за
работой подле своей матери, онъ подошелъ къ ними и
•объявили, что на завтрашній день пригласили къ себе
на обѣдъ многочисленное общество, между которыми
будутъ его друзья и несколько замечательныхъ лично-

постей и просилъ, чтобы обѣдъ былъ самый роскошный.
Послѣ довольно продолжительная разговора, во время1
котораго отецъ не могъ удержаться, чтобы не приласкать дочери; Лора побѣжала на верхъ къ себѣ в ъ
комнату, чтобы полюбоваться на свою милую корзиночку и съѣсть несколько ягодокъ, которая по ея
мнѣнію, должны были быть чрезвычайно вкусны и т а к ъ
хороши, что подобныхъ она и не ѣдала. Но какъ она
была удивлена, когда не нашла своей драгоценности
тамъ, где ее спрятала. Ищетъ ее везде, тревожится,
не знаетъ что придумать, разспрашиваетъ стороною у
прислуги, никто не можетъ понять, что ей надобно.
Отецъ видѣлъ ея смущеніе и безпокойство и наслаждался ими.
На другой день въ Эрмитаже собралось множество
посѣтителей; после обеда поданъ былъ роскошный
десертъ.Тамъ находилось все, что только было редкаго и дорогого: лучшія конФекты, варенья, превосходные ананасы, итальянское мороженое и цЬлыя
пирамиды разлнчныхъ фруктовъ; но всѣ съ удивленіемъ
заметили, что между этими редкостями не было земляники. Мать Лоры, изумленная этимъ более прочихъ
только-что сбиралась сдѣлать выговоръ дворецкому, которому поручила купить къ десерту земляники, к а к ъ
въ столовую вошелъ слуга и иоставилъ посреди стола
подносъ съ цветами, между которыми виднелась простая корзиночка съ земляникой. Увидавши свою корзиночку Лора вспыхнула и невольно вскрикнула отъ радости; нрисутствующіе догадались, что тутъ должна

скрываться какая нибудь тайна. Тогда отецъ Лоры разсказалъ случившееся происшествіе, которому онъ былъ
свидѣтелемъ. — «Мнѣ казалось, прибавилъ онъ, что я не
могъ ничѣмъ лучше угостить почтенныхъ гостей моихъ,
какъ этой земляникой: никакая корзиночка, хотя бы
она была изъ самого лучшего фарфора, вся серебряная
или золотая, съ самыми рѣдкимн фруктами, не можетъ
сравниться съ простою плетеною корзинкою бѣдной дѣвочки?»
Глубоко растроганная мать обняла Лору, a носѣтители просили ее, чтобы она сама раздѣлида ииъ землянику изъ ея корзиночки. Когда Лора высыпала псслѣднія ягоды, то увидала на днѣ корзиночки превосходный браслетъ с ь золотымъ медальономъ, осыпанный
ѵкемчугомъ, на которомъ была вырѣзана слѣдующая падпись: «Лори, отъ Am у um і ».

ЧЕРНАЯ С О Б А Ч Е Н К А .
s-оржъ, старым дворники, при одномъ большом ь
© W домѣ в ъ Париже, давно лишившись жены и
детей, сосредоточили всю свою нѣжность на единственномъ товарище своего одиночества черной собаченкѣ,
которую называли Колибри.
Она замѣняла ему товарища, разгоняла скуку и
т а к ъ была къ нему привязана, такъ забавляла его, что
онъ ни на минуту не моги разстаться с ъ нею.
Колибри была такъ некрасива, что врядъ ли кому
могла понравиться: она была худа, продолговата, н е уклюжа, криволапа, съ разорванными ушами, с ъ обрубленными хвостомъ, с ъ маленькими глазами чуть видневшимися изъ поди нависшей на нихъ шерсти. Сверхъ.
того она часто являлась с ъ головы до ногъ в ъ грязи,
отчего распространялся отъ нея дурной запахи и была
всегда т а к ъ неопрятна, что почти все жители дома гоняли
отъ себя бедную собаченку и никто не любили ее, кроме
старика ея хозяина.
Въ числе живущихъ въ этомъ доме, занимали не-

сколько комеатъ одинъ знаменитый живописецъ; онъ
былъ вдовъ и имѣлъ только одну двѣнадцатилѣтнюю
дочь. Жозефина, такъ называла эту дѣвочку была недурна собой, ловка, умна, остра, жива, но не смотря
на всѣ эти счастливыя качества, въ ней часто замѣчалась рѣзкость, доходившая иногда до жестокости. Почти
всѣмъ жившимъ у нихъ в ъ домѣ, особенно же Жоржу,
нерѣдко случалось терпѣть отъ ея т я ж е л а я характера. Одинъ отецъ, ослѣпленный своей привязанностью,
не примѣчалъ въ ней этого недостатка. Колибри больше в с ѣ х ъ приходилось терпѣть отъ суроваго нрава Жозефины. Она ни разу не приласкала собачки, ни раза
не бросила ей ни кусочка, ни косточки, ни даже крошки х л ѣ б а . . . «Какая г а д к а я . . . . Какъ отъ нея дурно пахпетъ... ц ы ц ь ! . . . в о н ъ ! . . . вотъ я тебя н е г о д н а я ! » . . .
Только это и слышала отъ нея бѣдная собаченка:
счастье ея если дѣло обходилось еще безъ побоевъ,
безъ нинковъ или ударовъ щеткой, на которые Жозефина была слишкомъ щедра.
Жозефина получила хорошее образованіе, она мило
рисовала, пріятно пѣла, играла на арфѣ, но больше
всего любила танцовать. Танцовала она ловко, легко,,
граціозно, даже выраженіе лица ея во время танцевъ
становилось до того привлекательно, что не было возможности и предположить в ъ ией ея недостатка. Е д в а
только она показывалась на балѣ, какъ ее окружали
вниманьемъ и осыпали похвалами и ласками; это
льстило ея саиолюбію и в ъ тоже время она чувствовала, что въ жизни нѣтъ ничего пріятнѣе, к а к ъ быть
всѣми любимой.

На одаомъ блестящемъ балѣ, Жозефина танцуя съ
увлеченіемъ, сильно ушибла себѣ ногу о мебель; рана
была довольно глубока. Боясь, что бы отецъ узнавши
объ этомъ случаѣ не запретили ей танцовать, она скрыла
отъ него свой ушиби. Отъ жара в ъ комнатахъ и волненія отъ танцевъ, она не слишкомъ сильно чувствовала
боль в ъ ногѣ и никакъ не предполагая, чтобы этотъ
ушиби были опасенъ продолжала танцовать всю ночь,
восхищая в с ѣ х ъ присутствующихъ. На другой день,
проснувшись поутру, она чувствовала сильную боль в ъ
ногѣ, но, думая, что это скоро пройдетъ, ни слова
не сказала отцу. Усиліе скрывать боль, впродолженіи
нѣсколькихъ дней, до того раздражили ея ушиби, что
она не могла больше ступить на ногу и принуждена
была во всеми признаться. Призвали медика; разсмотрѣвши ушиби, онъ нашелъ, повреждоніе жилы и объявили, что выздоровленіе будетъ медленно и очень трудно.
Приговори медика, какъ громъ поразили Жозефину: она
приглашена была на столько баловъ, дала слово на мазурку, на вальсъ, на кадриль, должна была явиться
въ прелестномъ костюмѣ на одномъ дѣтскомъ маскараде и какъ на беду ея никогда не бывало въ Париже
столько баловъ какъ в ъ эту зиму! Никогда такъ часто
не была она приглашена на н н х ъ ; все какъ бы нарочно
сложилось т а к ъ , чтобы умножить ея огорченіе.
Вскоре боль въ ноге у бедной девочки до того усилилась, что она принуждена была слечь в ъ постель и
вскоре почувствовала цену друзей, которыхъ пріобретаемъ добродушіемъ и приветливостію; в с е ее какъ бы
покинули, какъ бы забыли. Отецъ, утрами бывали на

•службѣ въ академіи, остальное время дня занимался
работою или дѣлами и только въ рѣдкія свободный мин у т ы отъ службы и трудовъ утѣшалъ ее и разгонялъ
ея скуку. Изъ домашнихъ же, потерпѣвшихъ отъ ея
жестокаго нрава, никто не старался развлечь ее или
облегчить ея страданья- никто не входилъ къ ней безъ
особенной надобности; одинъ Жоржъ, при которомъ Жозефина родилась, не вытерпѣлъ и пришелъ навѣстить
больную. Въ этотъ день она страдала сильнѣе обыкновенного и думая о своемъ печальномъ, одинокомъ ноложеніи заливалась слезами.
— «Извините, сударыня, сказалъЖоржъ, осторожно
отворяя дверь, я не вытернѣлъ, пришелъ навѣстить васъ,
видно вамъ очень нездоровится?»—Да, я очень страдаю,
отвѣчала Жозефина, такъ кротко и умильно, что старикъ изумился и былъ глубоко тронутъ. Изъ в с ѣ х ъ домашнихъ, ты одинъ только вспомпилъ обо мнѣ.
— « В ы такъ настращали в с ѣ х ъ , сударыня, что
всякій боится подступиться к ъ вамъ, возразилъ Жоржъ
простодушно. Я и самъ немного оторопѣлъ.... не знаю,
какъ покажется вамъ? — »
— Правда Жоржъ, сказала Жозефина я очень виновата передъ всѣми вами и непремѣнно заглажу вины
свои.
— «А я, сказалъ Жоржъ, не переставалъ думать о
в а с ъ и любить васъ и пришелъ съ тѣмъ, чтобы предложить лекарство отъ котораго скоро выздоровѣете. Да,
увѣряю васъ, если вы меня послушаетесь, то черезъ недѣлю будете танцовать на балѣ».
— Черезъ недѣлю. вскричала радостно Жозефина;

а х ъ Жоржъ, к а к ъ я буду благодарна тебѣ. — «Лекарство
мое самое простое, я самъ прошлое лѣто вылечился имъ,
какъ разшибъ себѣ ногу о л а в к у » . — К а к о е - ж е это лекарство, какъ лечиться имъ?— «Я, нродолжалъ Жоржъ.
пристально смотря на больную, я далъ рану свою лизать Колибри, она такъ зализала ее что черезъ н ѣ сколько дней я былъ совсѣмъ здоровъ. Б ы т ь можетъ в ы
не согласитесь на это лекарство, побрезгаете моей Колибри.... она такая г а д к а я ! . . . Такъ дурно пахнетъ! в ы ее
такъ часто били, что пожалуй ее и не подманить к ъ
вамъ: вѣдь собаки памятливы!»...—Нужды н ѣ т ъ живо
подхватила Жозефина, только приведи сюда Колибри:
я ее т а к ъ обласкаю, накормлю жаркимъ, нирожеымъ,
быть можетъ она и позабудетъ мои обиды! Жоржъ отворилъ дверь в ъ сѣни, гдѣ Колибри лежа на полу съ нетерпѣніемъ дожидалась его; но лишь только онъ указалъ
ей на дверь комнаты Жозефины, какъ Колибри стремглавъ бросилась внизъ по лѣстницѣ, прпбѣжала в ъ коморку дворника, забилась тамъ в ъ самый уголъ и т а к ъ
прижалася к ъ стѣнѣ, что Жоржъ не смотря на в с ѣ своп
старанія никакъ не могъ вызвать ее оттуда: такъ настращали ее иобои Жозефины, что она и къ дверямъ
ее подойти боялась. Пробившись понапрасну долгое
время, вызывая собаку, Жоржъ насильно вытащилъ ее
и на р у к а х ъ принесъ къ Жозефинѣ. Больная всячески
ласкала Колибри, старалась привлечь ее к ъ себѣ и указывая на свою больную ногу заставляла понять какая
услуга ей надобна.
Бѣдное животное, инстинктивно стремясь за зло платить добромъ, дрожа отъ страха повиновалось. Лѣчеиье

это повторялось нѣсколько разъ н черезъ недѣлю Жозефина была уже совершенно здорова.
Съ этого времени глубокая признательность и ласки
замѣнили прежнее жестокое обращеніе Жозефины съ
Колибри; часто нѣжной рукой своей она гладила по
косматой жесткой шерсти свою великодушную избавительницу; мыла и кормила ее.
Теперь я вижу, говорила она съ навернувшимися
на глаза слезами, что существа повидимому безпомощныя и съ самой непривлекательной наружностію обладаютъ иногда рѣдкими качествами.

ДВА К У С Т А РОЗЪ.
| Ш ъ ОДНО прекрасное весеннее утро, в ъ то время
' ^ г о д а , когда изъ в с ѣ х ъ окрестностей и оранжерей
Парижа везутъ и несутъ въ Парижъ для продажи ц в ѣ т ы
и деревья, одинъ богатый негоціантъ поимени Дарнисъ,
возвращаясь изъ зоологическаго сада съ своими двумя
дочерьми, проходили черезъ цвѣточный рынокъ, наполненный самыми дорогими растеніями. Все, что природа
и искусство могутъ произвести самого рѣдкаго, все находилось т у т ъ . Прекрасные ц в ѣ т ы и деревья, тропическія
растенія, все, казалось, было собрано в ъ этомъ восхитительномъ м ѣ с т ѣ . Взоры были упоены богатствомъ и
разнообразіемъ красокъ, а ароматный з а п а х ъ , распространялся со в с ѣ х ъ сторонъ о т ъ свѣжнхъ букетовъ и к у старниковъ, осыпанныхъ пышными цвѣтами.
Аннета и Целина, проходя по этими прелестными
м ѣ с т а м ъ , попросили отца своего купить имъ по кусточку
розъ.
— «Съ большими удовольствіемъ, отвѣчалъ отецъ,
пускай каждая изъ васъ выбираетъ то, что ей больше
понравится».

Аннета, любившая блескъ и роскошь, выбрала одну
изъ т ѣ х ъ китайскихъ розъ, главное достоинство котор ы х ъ состоитъ в ъ и х ъ рѣдкости. Розанъ этотъ былъ
высокъ, строенъ и оканчивался къ верху в ъ видѣ короны. Пріѣхавши домой она пересадила его в ъ фарфоровую вазу и украсила имъ свою этажерку.
Целина, предпочитая блеску простоту и прочность,
выбрала простой ежемѣсячный розанъ, в ѣ т к и котораго
были покрыты густыми листьями и осыпаны безчисленн ы м ъ множествомъ бутоновъ. Она высадила свой к у с т ъ
в ъ деревянную кадочку, окрашенную зеленой краской и
поставила на подмостки подъ своимъ окномъ. Когда
розы были помѣщены иа оиредѣленныхъ имъ м ѣ с т а х ъ —
розанъ Аниеты преждевременно развитой температурою
теплицы, в ы т я н у т ы й и вынужденный искусствомъ вскорѣ
покрылся цвѣтамн. Они почти всѣ вдругъ распустились
Аннета не могла нарадоваться своими ц в ѣ т к а м и , не
могла нахвалиться ими и съ гордостію показывала его
всѣмъ пріѣзжавшимъ к ъ нимъ знакомымъ.
Простой к у с т ъ розановъ Целины, развитіе котораго
не было ускорено искусствомъ, слѣдуя правильному ходу
природы, мало-по-малу развертывалъ свои юные бутоны
среди густой зелени и только нодавалъ надежду на будущую красоту. Стоя подъ окномъ комнаты Целины въ
своей деревянной кадочкѣ, онъ пе привлекалъ к ъ себѣ
ничьего вниманья. Б с ѣ п о х в а л ы , всѣ восторги, достав а л и с ь на долю прелестнаго китайскаго розана. Гордо
раскинувшись в ъ фарфоровой в а з ѣ онъ былъ украшеніемъ будуара, в ъ которомъ его помѣстили и наслажденіемъ своей обладательницы, но природа не терпитъ
2*

насилія и не оставляетъ безъ наказанія, когда у с к о ряютъ ея ходъ и усиливаютъ ея дѣятельность. Она к а к ъ
будто отказываетъ в ъ необходимыхъ силахъ и продолжительномъ блескѣ растеніямъ, взрощеннымъ иокусствомъ. Цвѣты, вырощенные въ оранжереяхъ и теплидахъ, скоро отцвѣтаютъ- т а к ъ и розанъ Аннеты не
долго услаждалъ собою. Вторые цвѣты его были не т а к ъ
многочисленны и гораздо слабѣе первыхъ; лишь только
они распускались, к а к ъ уже блекли и вяли, иные даже
не распустившись. Скоро блестящій рѣдкій розанъ совсѣмъ увялъ и листья осыпались еще до половины лѣта
какъ бы зимой- остались одни сухіе сучья, его хотѣли
даже выбросить изъ прекрасной фарфоровой вазы, которой
такъ недавно служилъ онъ украшеніемъ.
Простой кустъ, выбранный Целиной медленно распускавшійся, собравшись съ силами могъ простоять
во всей красотѣ своей даже и до зимы. Чистый
воздухъ, вѣявшій на него изъ окна, подъ которьшъ онъ стоялъ и солнечные лучи, укрѣпляли его.
Іало-по-малу онъ развернулся и покрылся безчисленнымъ множествомъ цвѣтовъ, запахъ которыхъ доставлялъ болѣе наслажденія чѣмъ красота китайскаго розана. Всего-же больше возвышало цѣну этого куста
то, что едва одни розы отцвѣтали, какъ другіе начинали цвѣсти, третьи показывались, и одни за другими
распускались въ полной красотѣ всю весну, все лѣто
и такъ до глубокой зимы.
Каждое утро Целина приносила отцу свѣжую розу
и ставила ее въ стаканъ съ водой на бюро, за которомъ онъ занимался. За ночь же на кустарникѣ снова

р а с п у с к а ю с ь множество цвѣтовъ. Видя это Аннета начинала понимать, что выборъ ея былъ не т а к ъ удач е н ъ , какъ выборъ ея сестры и созналась, что розы
Целины хотя не т а к ъ красивы и рѣдки какъ розы
кнтайскіе, за то гораздо душистѣе, прочнѣе и доставляютъ больше наслажденія.
Аннета убѣдилась въ этомъ еще болѣе, когда подъ
конецъ осени и даже при наступленіи зимы неистощимый
к у с т ъ , не смотря на стужу и непогоду въ четвертый
разъ покрылся розами такими же свѣжими и душистыми какъ и первые, который отъ мрачнаго времени года
казались еще живѣе и прекраснѣе нежели лѣтомъ.
Целина переставила кадку отъ окна на середину
комнаты, срѣзала съ него нѣсколько цвѣтковъ и подарила сестрѣ, прочіе же оставила для украшенія кустарника.
Аннета досадуя на свой знаменитый к у с т ъ , несмотря
на его рѣдкость и дороговизну, хотѣла его выкинуть,
а прекрасную вазу отдать сестрѣ для пересадки в ъ нее
ея розана, но Целина не согласилась; она боялась,
чтобы кустъ ея, укорѣнившійся в ъ деревянной кадкѣ
не засохъ пересаженный в ъ фарфоровую вазу. Аннета
поняла, что сестра ея поступала основательно, она не
настаивала больше, совсѣмъ отступилась отъ своего
куста и дала себѣ слово, предпочитать вещи полезныя
и прочный, свойственный нашему климату и нашимъ
обычаямъ, вещамъ непрочнымъ и чужеземнымъ.
Целина, не переходившая какъ сестра отъ одной
крайности к ъ другой, взяла подъ свое покровительство брошенный кустъ, заботилась о немъ наравнѣ с ъ

своимъ собственными и съ наступившею весною кустъ.
ожилъ, распустился и разцвѣлъ.
Розы цвѣли не долго, но были прелестны. Когда
Аннета выговаривала ей зачѣмъ она такъ ухаживаетъ
за безплоднымъ, чужеземными растеніемъ, Целина отвѣчала, что предпочитая произведенія своей страиы не
должно оставлять безъ вннманія и чужеземный: что
изученіе безграничная растительная царства можетъ
привести къ важнымъ открытіямъ, и доставитъ большую пользу.

МАСКАРАДЪ.
' Ж | £ о л ь и Виргинія, дѣти одного изъ знаменитыхъ
да нотаріусовъ Парижа, были т а г ь привязаны другъ
къ другу, что у нихъ были одинаковые в к у с ы и одинаковый склонности. Вездѣ встрѣчали брата и сестру,
съ отцемъ, матерью или съ гувернанткой, которые не
выпускали ихъ изъ вида. Дѣти эти прекрасно учились,
особенно же отличались в ъ ганцахъ, и очень любили
ихъ. Каждый день они повторяли вмѣстѣ: шаль, тамбуринъ, матлотъ, весталку. В с ѣ съ восхищеніемъ смотрѣлп на нихъ и почти всегда, когда случалось имъ
бывать въ обществѣ, заставляли ихъ танцовать то или
другое. Но ни в ъ чемъ они не были такъ милы, какъ
в ъ одномъ танцѣ изъ балета «Поль и Виргинія», они
выполняли его съ такимъ чувствомъ и выраженіемъ,
что глядя на нихъ воображали видѣть дѣйствительныхъ
Поля и Виргинію жителей Сен.-Доминго такъ очаровательно онисанныхъ Сентъ-Піеромъ, тѣмъ болѣе, что
сходство именъ и взаимная ихъ дружба напоминали
э т и х ъ дѣтей.
Однажды Поля и Виргинію пригласили на маскарадъ
къ однимъ знакомымъ, жившимъ на той самой улицѣ,

на которой жили и они и почти напротивъ ихъ дома.
Приготовляясь къ маскараду они повторяли свои танцы
и особенно балетъ. Располагая явиться в ъ костюмахъ
представляемыхъ ими островитянъ, они выпросили у
родителей позволенія заказать себѣ къ маскараду точно
такое платье, какое описано в ъ романѣ. Нарядъ былъ
простъ и прелестенъ, особенно платье Виргиніи. Д ѣ т и
должны были вбѣжать в ъ залу, будто спасаясь отъ
ДОЯІДЯ, прикрываясь вуалемъ Виргиніи. Сто разъ повторяли они позы, которыя видѣли в ъ театрѣ, на
картинѣ висѣвшей въ гостиной и въ книжкѣ, которую
столько разъ читали, что почти всю вытвердили наизусть. Наконецъ платье готово, принесено, примѣрено.
Наступилъ день маскарада; дѣти готовятся в с ѣ х ъ изумить, поразить и плѣнить своимъ искусствомъ и прелестно.
Но судьба, которая такъ часто разтроиваетъ невидимому самые вѣрные планы рѣшила иначе. Въ самый
день маскарада скоропостижно умеръ одинъ изъ родственниковъ ихъ отца; происшествіе это разнеслось
по городу и помѣшало Полю и Виргиніи быть въ маскарадѣ, на которой они званы были по билетамъ еще за
недѣлю. Несмотря на то, что старый родственникъ былъ
едва знакомь съ ними и видался не болѣе д в у х ъ разъ
впродолженіи года, но долгъ родства и общественное
приличіе требовали отказаться отъ праздниковъ, и
если не слезами, то но крайней мѣрѣ скукою почтить
намять усопшаго.
Виргинія грустила больше брата лишившись маскарада; платье креолки такъ шло къ ней, она была

т а к ъ хороша в ъ простой мериносовой красной косыночкѣ накинутой на голову! Огорченіе ея каждую минуту прорывалось; напротивъ того Поль безропотно покорился своей участи и чтобы утѣшить сестру нредложилъ ей взамѣнъ маскарада выпросить у отца позволеніе съѣздить въ и х ъ загородный домъ находившийся в ъ окрестностяхъ Парижа; тамъ отобѣдать и
этимъ, хотя нѣсколько вознаградить себя. Отецъ охотно согласился, нанялъ карету на весь остатокъ дня и
отпустилъ и х ъ , норучивъ надзору старого вѣрнаго служителя при которомъ дѣти родились и выросли. Пріѣ х а в ш и на дачу Поль и Виргинія переиграли въ тысячи игръ съ крестьянскими дѣтьми изъ деревни, находившейся вблизи ихъ загороднаго дома. Обѣдъ былъ
превосходный; солнце свѣтило весь день в ъ полномъ
блескѣ. Они долго гуляли въ Венсенскомъ л ѣ с у , находившемся по близости. Послѣ прогулки веселились
съ товарищами въ комнатахъ и только около девяти
часовъ вечера пріѣхали обратно въ Парижъ.
Подъѣзжая къ дому, они увидали, что домъ, гдѣ
былъ маскарадъ освѣщенъ плошками, музыка гремитъ,
в ъ окнахъ мелькаютъ тѣни т а н ц у ю щ и х ъ — И мы бы
т у т ъ веселились, сказала со вздохомъ Виргинія, еслибы
не умеръ этотъ с т а р и к ъ » . — П р а в о подумаешь подхват и т ь Поль, что онъ умеръ нарочно для того, чтобы лишить насъ м а с к а р а д а . — Е а к ъ бы славно мы съ тобой
вбѣжали въ залу, какъ бы выглядывали изъ подъ
твоего вуаля. — «Ахъ! Поль к а к ъ жаль что намъ не
у д а л о с ь . — Н у что же дѣлать: не удалось теперь, удастся
послѣ; не всякій же разъ будетъ умирать какой ни-

будь родственники, чтобы помѣшать нами ѣхать на
балъ. Когда они оканчивали этотъ разговори карета
остановилась у ихъ подъѣзда.
Выходя изъ экипажа они увидали прислонившаяся къ
стѣнѣ н и щ а я , въстаромъ плащѣсъ нахлобученною шляпою на глаза, протянувъ руку, они слабыми, изнуренными голосомъ попросили у шіхъ милостыню и т а к ъ
трогательно, что Поль съ сердечными сочувствіемъ
сказали сестрѣ: «посмотри, тамъ веселятся, танцуютъ,
радуются, а т у т ъ старики умираетъ отъ нищеты и
голода». — Бѣдный, какъ мнѣ его жаль! подхватила
Виргииія. — «Знаешь ли что мнѣ пришло въ голову,
сказали Поль, сочтемъ, что бы нами надобно было прикупить къ нашему наряду и отдадимъ бѣдному стар и к у » . — С ъ радостію отвѣчала Виргпнія. Давай считать: нами надобно было купить по парѣ башмаковъ,
двѣ пары перчатокъ, тебѣ Поль съ открытыми воротомъ
рубашку, мнѣ кисейный передникъ: все это стоило бы
нами около сорока франковъ, отдадимъ ихъ ему!
Па эти деньги онъ купить себѣ платье, хлѣба, найметъ
уголокъ, какъ нибудь устроится. --«Хорошо, отвѣчалъ
Поль, да кстати у меня въ нортфелѣ сороки франковъ,
мнѣ далъ ихъ вчера папа, вотъ они. Передай ихъ ему
сама, принять ихъ изъ твоихъ рукъ ему будетъ еще
нріятнѣе. Виргинія молча подала старику деньги. Онъ
схватили ея руки и крѣпко ихъ сжали; видя, что это
невольное движеніе выражаетъ живѣйшую благодарность,
она ободрилась и стала уговаривать старика, идти
скорѣе домой. Братъ и сестра, довольные собой, просили своего провожатаго не говорить объ этомъ даже

отцу ихъ и матери, и вошли въ комнаты. Мать
была дома одна, а отецъ нріѣхалъ домой уже послѣ
ужина.
Спустя нѣсколько дней, Поль и Виргпнія, завтракая вмѣстѣ с ъ отцомъ и матерью, съ сожалѣніемъ говорили о томъ, что имъ не удалось попасть на бывшій маскарадъ, на которомъ они слышали, было чрезвычайно весело. Отецъ сказа.чъ дѣтямъ. что онъ вознаградить ихъ за пропущенный праздникъ, и устроить
имъ дѣтскій маскарадъ, на которомъ они могутъ явиться
в ъ своемъ прелестиомъ костюмѣ и протанцовать свой
любимый танецъ. Новость эта привела въ восторгъ
Поля и сестру его и они принялись усерднѣс нрежняго
протверживать свой граціозиый балетъ. Въ началѣ
мѣсяца они опять получили деньги, который имъ выдавались на ихъ собственные расходы и купили все
необходимое для костюмовъ показавъ въ расходѣ отданный старику сорокъ фраиковъ потерянными. Наконецъ,
н а с т у п и т желанный день. Гостей было множество;
и в с ѣ , кромѣ хозяйки, были замаскированы.
Когда гости с ъ ѣ х а л и с ь , Поль и Виргинія явились
в ъ своихъ костюмахъ. В с ѣ пришли въ восторгъ отъ
нихъ и никогда еще дѣти не танцовали такъ ловко, и мило. В ъ ту минуту, какъ братъ и сестра,
утомленные танцемъ, хотѣлн с ѣ с т ь чтобы отдохнуть,
они съ изѵмленіемъ увидѣли что в ъ залу входить еще
новая маска. Это былъ старый невольникъ негръ, утомленный, изнуренный усталостью, к а г ь описано в ъ романѣ. Негръ подошелъ къ дѣтямъ и в ъ самыхъ нѣжныхъ
выраженіяхъ сталъ благодарить ихъ за оказанную ему

п о м о щ ь . . . — Ч т о т ы говоришь, добрый человѣкъ, сказалъ Поль, ни я , ни сестра моя не понимаемъ т е б я » . —
«О, я никогда не позабуду, прервалъ его негръ, схватя
руку прекрасной островитянки и прижимая ее к ъ г у бамъ своимъ... — «Ради Бога объяснись, прибавила
Виргинія, братъ говорить правду, ни онъ, ни я ничего для тебя не сдѣлаліг, т ы вѣрно ошибаешься».—
«Нѣтъ, нѣтъ! продолжалъ негръ я не ошибаюсь, в ы
вечеромъ встрѣтили меня, у вашего подъѣзда, я умиралъ с ъ голода, я протянулъ руку, прося милостыни и
вы подали мнѣ, бѣдному старику, сорокъ франковъ,
которые я буду беречь в с ю свою жизнь...» Сказавъ
это, незиакомецъ вынулъ изъ-за пояса монету и с ъ
восторгомъ нриложилъ ее к ъ губамъ своимъ... Поль и
Внргинія съ изумленіемъ поглядѣли другъ на друга и
вдругъ схватя з а руки стараго негра стали упрашивать его, чтобы онъ сказалъ, кто онъ таковъ. Старикъ долго не соглашался, но забывшись заговорили
своимъ настоящими голосомъ, и дѣти узнали в ъ немъ
отца своего. Глубоко растроганный отецъ снялъ съ себя
маску, горячо обнялъ дѣтей и признался имъ, что желая испытать похожи ли они свойствами своими на
т ѣ х ъ милыхъ дѣгей, которыхъ сбираются представлять, подъ видомъ нищаго подошелъ къ нимъ у крыльца
своего дома. В с ѣ , бывшіе н а балѣ обступили отца и
обоихъ дѣтей и узнавши о нроисшедшемъ осыпали
ласками Поля и Виргинію. Братъ и сестра чувствовали себя вполнѣ счастливыми и говорили: «нѣтъ,
мы не жалѣемъ что пропустили маскарад о ».

Jjlg

анни, единственная дочь израненнаго инвалида,
° Д н а ж Д ь 1 прогуливалась съ отцемъ своими по
долинѣ Монморанси; они остановились отдохн у т ь вблизи великолѣпнаго древняго замка, в ъ которомъ
каждое лѣто жила принцесса, извѣстная умомъ и красотой.
Наступили а в г у с т ъ , жары стояли чрезмѣрные, пла менные лучи солнца выжгли траву на д у г а х ъ , изсушили источники и .ручьи и позолотили рожь; зрѣлые
колосья, волнуемые вѣтромъ, переливались какъ волны,
и клонились къ землѣ, готовые- лечь рядами поди серпами жницъ.
Во время прогулки Фанни разсуждала съ отцемъ
о томъ какъ тягостны полевыя работы. «Когда я сравниваю, говорила она, жизнь этихъ бѣдныхъ людей съ
жизнью нашей, то вижу какъ мы должны цѣнить и х ъ
трудъ. В ъ то время, какъ они съ утра до вечера пекутся на страшеомъ солнечпомъ жару, мы съ тобой
сидимъ в ъ т ѣ н и или въ нашемъ прекрасномъ домикѣ,

ѣдимъ пирожки, фрукты и разный кушанья; а они
одинъ черствый хлѣбъ, и пьютъ часто несвѣжую
воду.
Въ то время какъ Фанни разговаривала с ъ отцемъ
недалеко отъ нихъ по дорогѣ, ведущей въ Монморанси,
сѣла подъ дерево старая жница, утомленная работой и
жаромъ, и наскоро стала ѣсть свой бѣдный обѣдъ,
между тѣмъ какъ лрочія жницы, по обыкновенію, легли
отдохнуть, чтобы подкрѣпить сномъ свои силы.
— «Какой у тебя черствый хлѣбъ, бабушка!» сказалъ отецъ Фанни, обращаясь къ старой жницѣ. — «И!
баринъ, что нужды, что черствый, дай Богъ лишь бы
не переводился; вотъ бѣда, какъ и хлѣба-то не будетъ!» — «Какъ не будетъ? сказала Фанни: въ твои
лѣта и не имѣть куска х л ѣ б а ! — « О т д а й мнѣ свой
хлѣбъ, возьми у меня въ корзпнкѣ мягкую булку, я
ее принесла себѣ на завтракъ. Мои зубы потверже и
помоложе твоихъ, мнѣ удобнѣе ѣсть сухой хлѣбъ, а
тебѣ булку. На, возьми ее». Крестянка сперва сочла
это нредложеніе за шутку, но видя, что Фанни проворно
принялась ѣ с т ь ея хлѣбъ, взяла предлагаемую ей булку.
Отецъ Фанни съ любовью взглянулъ на дочь.
Слово за слово, они разговорились. Старушка разсказала имъ какъ она была замужемъ, прожила н ѣ сколько л ѣ т ъ счастливо безъ нужды, иотомъ овдовѣла
и годъ отъ году становилась все бѣднѣе и бѣднѣе; что
отъ шестерыхъ дѣтей у нея осталось только два сына,
иостуішвшіе в ъ военную службу да и т ѣ х ъ въ прошедшую войну убили, а она теперь одна-одинехонька безъ
рода и племени, и некому приглядѣть за ней, не съ к ѣ м ъ

раздѣлить свое горе, промолвить слово; одна безъ помощи, безъ защиты, она кормилась своими трудами, нанимаясь жать. Часто бывало ей не подъ силу эта работа отъ старости, горя и отъ болѣзни. Часъ отдыха
прошелъ незамѣтно въ разсказахъ старушки. Между
тѣмъ жницы встали и опять принялись за работу.
Старушка, сбираясь идти к ъ ш ш ъ , прикрыла голову листомъ картона вмѣсто шляпки, чтобы предохранить
себя отъ солнца, и подвязала его старымъ лоскуткомъ
матеріи. Этотъ странный нарядъ придалъ старушкѣ
такой смѣшной видъ, что Фанни не могла удержаться
отъ смѣха. «Вы смѣетесь надо мною, сказала старушка
но я забочусь только о томъ чтобы сохранить зрѣніе,
единственное благо оставшееся у меня; картонъ этотъ
миѣ также дорогъ, какъ вамъ ваша соломенная шляпк а , украшенная свѣжимъ букетомъ ФІалокъ подъ которою в ы кажетесь столько же свѣжи и милы, сколько
я кажусь дурна и желта подъ своимъ уродливымъ уборомъ». Фаини, покрасиѣла и боясь не обидѣла ли она
добрую старушку, стала извиняться; чтобы окончательно
загладить вину она подала бѣдной женщииѣ свою соломенную шляпку и сказала: «возьми, иадѣнь мою шляпку,
она лучше предохранить и сберешетъ глаза твои отъ
жара». Старуха не соглашалась, но Фанни не переставала ее упрашивать. В ъ это время владѣтельница
близь лежавшаго замка ѣхала въ коляскѣ по долинѣ;
споръ этотъ обратилъ ея вниманіе, она пожелала узнать
его причину, вышла изъ коляски и нѣсколько времени
издали вслушивалась въ то, что говорилось. Потомъ
она подошла къ Фанни сказала старушкѣ чтобы она

взяла подарокъ, а сама сняла съ головы своей уборъ с ъ
драгоцѣннымъ украшеніемъ и надѣла его на бѣлокурую головку молодой дѣвушки, говоря: «Прошу
васъ сохранить эту вещь; передайте ее только тому, кто явится къ вамъ за нею отъ моего имени».
Сказавъ это, принцесса сѣла в ъ коляску и у ѣ х а л а .
Изумленные отецъ и дочь думали, не во снѣ ли они
видѣли все случившееся; Фанни то снимала съ головы
своей, то опять надѣвала оставленный уборъ, но несмотря на его великолѣніе она была гораздо милѣе в ъ
своей простой соломенной шляпкѣ съ букетомъ фіалокъ.
Наконецъ, порадовавшись еще тому, что предложила
свою шляпку старушкѣ, она сказала: «Прощай бабушка, до свиданья, даю тебѣ слово какъ можно чаще
приходить сюда, чтобы поговорить съ тобой. Смотри
же береги мою шляпку и если тебѣ случится въ чемъ
нибудь нужда скажи мнѣ, я тотчасъ помогу т е б ѣ . . . »
Прошло полгода послѣ этого происшествія, никто
не являлся къ Фанни отъ принцессы. Она часто совѣтывалась съ отцемъ, что ей дѣлать: то сбиралась она
идти въ замокъ и возвратить принцессѣ ея блестящій
фермуаръ, считая, что онъ ввѣренъ ей только на сохраненіе; то принѣривала его себѣ на голову. Между
тѣмъ наступила глубокая зима, протекло еще шесть
мѣсяцевъ, какъ Фанни узнала, что принцесса со в с ѣ м ъ
дворомъ своимъ уѣхала путешествовать для ноправленія
своего здоровья на югъ и возвратится не преяіде какъ
черезъ два года. Предполагая, что принцесса только
пошутила, Фанни тщательно спрятала головной уборъ

и особенно брильянтовый фермуаръ. который составлялъ его главную цѣнность.
Когда Фанни наступили, шестнадцатый годи, ирекрасныя нравственные свойства этой молодой дѣвушки
развились во всеми ихъ совершенствѣ. Преданная, добродушная, сострада т е л ь н а я — о н а стремилась помогать
каждому нуждающемуся и утѣшать н е с ч а с т н а я .
Между тѣмъ принцесса помнила прекрасная ребенка,
который три года тому назадъ отдали бѣдиой старушкѣ
свою хорошенькую соломенную шляпку. Первая забота
ея по возвращеніи домой была освѣдомиться: стала ли
молодая дѣвушка т ѣ м ь , чѣмъ обѣщала быть, еще ребенкомь. Слухомъ земля полнится... Фанни пользовалась общими уваженіемъ и любовыо; принцесса со
в с ѣ х ъ сторонъ слышала о ней только похвалы и рѣшилась довести начатое ею дѣло до конца.
Фанни, часто навѣщала старушку и помогала ей. Однажды вечеромъ сидѣла она съ нею у дверей ея хижины и увидала молода го человѣка верхомъ быстро къ
ней подъѣзжавшаго. Онъ остановился недалеко отъ
Ф а н н и , сошелъ съ лошади, почтительно приблизился
к ъ ней и сказалъ, что принцесса, только что возвратившаяся изъ своего продолжительная путешествія,
поручила ему получить отъ Фанни ввѣренный ей
принцессою залогъ и просить ее вмѣстѣ съ отцемъ
пріѣхать во дворецъ иа завтрашній день.
На другой день Фаини и ея отецъ представились
принцессѣ, она приняла и х ъ самыми радушнымъ образомъ, просила Фанни часто бывать у нея и вмѣстѣ съ

богатымъ придапымъ подарила ей тотъ брилліантовый
аграфъ, который послужилъ къ ихъ сближенію.
При этой перемѣнѣ своего иоложенія Фанни не забыла и добрую старушку. Она взяла ее къ себѣ, берегла,
успокоивала и просила ее в ъ лѣтніе жары носить всегда
ея соломенную шляпку, украшенную букетомъ увядгпихъ
фіалокъ.

ОПРОКИНУТЫЙ КАБРІОЛЕТЪ.
АЖГосподнпъ Валыптейнъ, инженерный полковникъ,
г І Р * производплъ свои работы в ъ окрестностяхъ Парижа
и объѣзжая и х ъ въ красивомъ, удобиомъ кабріолетѣ,
иногда останавливался в ъ загородныхъ домахъ у свои х ъ знакомыхъ. Его принимали вездѣ съ тѣмъ уваженіемъ, которое онъ заслуживалъ своими прекрасными
свойствами. Овдовѣвъ с ъ первыхъ лѣтъ своей женитьбы, онъ остался только съ дочерью, Эрминіей, едва
вступавшей въ отроческій возрастъ. Не имѣя возможности самому заниматься ея воспитапіемъ, онъ помѣстилъ ее в ъ одниъ изъ извѣстнѣйшихъ пансіоновъ Парижа, и отъ времени до времени бралъ ее съ собою,
за-городъ.
Одпажды, желая обновить только что купленный
имъ кабріолетъ, цеъ заѣхалъ за Эрминіей, чтобы вмѣс т ѣ съ нею съѣздить на дачу, лежащую близь С.-Дени, гдѣ въ этотъ день былъ деревенскій праздникъ а
вечеромъ сельскій балъ, на который должно было собраться лучшее общество изъ окрестностей.
з*

Эрминія была въ восторгѣ отъ того, что поѣдетъ.
в ъ роскошномъ экипажѣ и одѣлась какъ нельзя лучше.
Ея платье евѣжее и легкое было прелестно. Шляпка
италіанской соломки, рѣдкой работы, украшалась в ѣ н комъ изъ васильковъ. Отлично сдѣланныя ботинки, обрисовывали хорошенькую ножку. Богатыя браслеты послѣдняго фасона, украшали ея руки. Сверхъ всего на
ней накинута была дорогая турецкая шаль. По этому
туалету можно было видѣть, что отецъ не щадилъ ничего для удовлетворенія ея желаній.
Молоденькій жокей, въ курткѣ съ галунами, довершалъ красоту экипажа. Эрминія никогда не чувствовала себя такой счастливой, какъ в ъ этотъ день. Бремя
было осеннее и густыя облака, собиравшаяся на гориз о н т , предвѣщали бурю. Дѣйствительно, едва только
Валынтейнъ и дочь его выѣхали за заставу Парижа,
какъ раздалось нѣсколько ударовъ грома, сверкнула
молнія и полился сильный, но непродолжительный
дождь; потомъ небо опять прочистилось, но дорога
уже размытая дождемъ, лившимъ цѣлую ночь, совсѣмъ испортилась и покрылась густой грязью.
Забившись въ уголъ кабріолета, Эрминія прикрыла
себѣ колѣни плащемъ отца, заботясь, чтобы туалетъ
ея не испортился. Такъ какъ отецъ посадилъ между
собой и ею маленькаго жокея, боясь что дождь промочитъ насквозь легкую одежду бѣднаго мальчика, но не
смотря на все старапіе не безпокоить Эрминіи, жокей
невольно стѣснялъ ее, а она сердилась отъ страха,
чтобы ея хорошенькое платьице не измялось.
На половинѣ обширной долины С.-Дени, они встрѣ-

бѣдваго стараго зеленщика изъ окрестныхъ мѣстъ.
Онъ ѣхалъ на небольшой повозочкѣ, запряженной тремя
ослами. Ослы невидимому устали и лѣниво двигались
по срединѣ шоссе. Въ ту минуту, когда изящный кабріолетъ норовнялся съ скромной телѣжкой, старикъ хотѣлъ посторониться и пропустить его впередъ, но повернулъ своихъ ословъ т а к ъ неловко, что телѣжка
опрокинулась a вмѣстѣ съ нею повалился и одинъ изъ
ословъ. Разнощнкъ принялся приподнимать его но отъ
усталости пе имѣлъ силъ одинъ справиться. Вальштейнъ, услышавши крикъ старика, остановилъ свой
кабріолетъ, вышелъ изъ него и сталъ помогать бѣдному зеленщику; приподнимая осла и повозку, онъ загрязнилъ себѣ руки, платье, обувь, но довольный тѣмъ,
что исправили дѣло, не обращали на это вниманія и
весело усѣлся в ъ свой кабріолетъ.
— «Папа, к а к ъ ты запачкался! сказала съ удивленіемъ и досадой Эрминія. Ile садись ко мнѣ близко,
ты испачкаешь мое платье.»
— «Что дѣлать! — отвѣчалъ Валынтейнъ, старикъ попалъ въ канаву изъ-за насъ; я долженъ былъ
помочь ему в ъ свою очередь.
Эрминія, не удовлетворенная этимъ отвѣтомъ, стала
упрекать отца за его безмѣрную доброту и замѣтила,
что неприлично будетъ явиться въ такомъ видѣ въ то
общество, гдѣ ихъ ожидали. При этомъ она позволила
себѣ нѣсколько такихъ насмѣшекъ, что отецъ долженъ
былъ дать ей понять, какъ она судитъ смѣшно и несправедливо. Во время этого спора, когда они были
уже в ъ полу-мили отъ С. Дени, одна изъ ресоръ катіші

бріолета лопнула, и онъ въ свою очередь опрокинулся,
по среди дороги.
Эрминія думала, что она погибла. « Я умираю!»кричала она падая «я умираю!»
Отецъ. испуганный ея крикомъ, думали что она
сильно ушиблась, но скоро увидѣлъ, что она кричитъ
только отъ испуга.
— «Я умерла!» продолжала кричать еще сильнѣе
Эрминія.
— «Ну такъ не кричи-же такъ громко», смѣясь
сказали ей отецъ. «Мертвые не плачутъ и не говорить».
Онъ принялся приподнять кабріолетъ съ помощью
жокея и нѣсколышхъ прохожихъ.
Эрминія, опомнившись отъ страха, мало-ио-малу
стала приходить въ себя. Болѣе всего ее утѣшило то,
что благодаря предусмотрительности отца, который в ъ
минуту паденія схватили ее па руки, она ни мало не
загрязнилась, только ея хорошенькое платьице иѣсколько
по-измялось, и васильковый вѣнокъ, украшавшій итальянскую соломенную шляпку, немного сдвинулся.
Отецъ объявили ей, что ѣ х а т ь в ъ кабріолетѣ нельзя;
надобно было искать какого нибудь д р у г а я способа,
чтобы добраться до С.-Дени, а оттуда додачи, гдѣ и х ъ
ожидали.
По дорогѣ безирестанно нроѣзжали иеболыиія общественный кареты изъ Парижа въ С.-Дени, но т а к ъ
какъ это было воскресенье, то всѣ оиѣ были наполнены сѣдоками. Ими приходилось ждать посреди дороги, между тѣмъ было уже почти четыре часа.
Пока они придумывали какими бы средствами выйдти

изъ этого затруднительная положенія, показалась телѣжка стараго зеленщика. Увидавъ, упавшій экипажъ
Валынтейна, старикъ остановилъ своихъ ословъ, поспѣшно сошелъ съ телѣжки, и въ свою очередь предл о ж и в свои услуги г - н у Валынтейну.
— «Что это съ вами случилось, мой добрый господинъ?» сказалъ старикъ.
— « Я , братецъ, опрокинулся, также к а к ъ и т ы ,
но поднять и поправить мой кабріолетъ не такъ легко,
к а к ъ твою телѣжку. У насъ лопнула ресора. Мы не
знаемъ какъ добраться до заика, куда ѣ х а л и » . — «А
какъ далеко до этого замка?» спросилъ'старикъ». —
«Да будетъ около полумили отъ С.-Дени, отвѣчалъ
Валынтейнъ, и я боюсь, что мы опоздаемъ къ обѣду,
это мнѣ будетъ крайне обидно - я люблю хорошо поѣ с т ь , и чувствую страшный голодъ». — «Если бы я
осмѣлился предложить вамъ и вашей барышнѣ...» —
«Что?» спросила живо Эрминія. — «Мою телѣяшу. Потѣснясь, въ ней могутъ усѣсться двое. Надобно только
перетряхнуть солому, она совсѣмъ свѣжая, я ее только
ныпѣшнимъ утромъ яолояшлъ в ъ телѣжку, да разостлать на скамѣечкѣ барнновъ плащъ». — «Очень тебѣ
благодаренъ, сказалъ Валынтейнъ — я думаю, Эрминія
п т ы рада такому предложеиію», прибавили онъ съ
намѣреніемъ напомнить дочери прошедшее.-—«Конечно,
отвѣчала смущенная Эрминія. Все-таки это лучше,
чѣмъ ничего и хотя меня норядкомъ растрясетъ в ъ
телѣжкѣ, но за то я могу доѣхать не попортивъ моего
платья».
При этихъ словахъ, — зеленщикъ нодвезъ свою

телѣжку къ тому м ѣ с т у , гдѣ находилась Эрминія и
помогъ ей с ѣ с т ь рядомъ съ ея отцомъ; самъ старикъ
пошелъ дѣшкомъ рядомъ съ своею тѣлежкой, между
тѣмъ к а к ъ жокей отправился съ сломаннымъ кабріолетомъ въ ближайшую кузницу.
Спустя полчаса Эрминія и отецъ ея торжественно
въѣхали въ С.-Дени; всѣ иопадавшіеся имъ на встрѣчу,
смѣялнсь смотря на нихъ. Это чрезвычайно забавляло
Валыптейна—онъ смѣялся до с л е з ъ , — a Эрминія, опустя
глаза и кусая губы, безпрестанно повторяла, что очень
непріятно быть носмѣшищемъ цѣлаго городка. — «Какое
тебѣ дѣло, пу'скай смѣются, отвѣчалъ отецъ, продолжая
хохотать, по крайней мѣрѣ ты не загрязнишься — т ы
сама сейчасъ говорила, что это все таки лучше, чѣмъ
ничего.»
ІІроѣзжая черезъ площадь С.-Дени, Эрминія просила
отца, чтобы онъ нанялъ двумѣстную карету, который
тамъ обыкновенно стояли, и отпустилъ телѣжку зеленщика.
— «Намъ будетъ в ъ каретѣ покойнѣе, говорила
она, и пріѣдемъ скорѣе». — «Какъ это можно, отвѣчалъ отецъ, этимъ мы оскорбимъ добраго старика,
т а к ъ радушно выведшаго насъ изъ затрудненія: для
насъ онъ весь испачкался в ъ грязи и своротилъ с ъ
своей дороги, я хочу непремѣнно, чтобы онъ довезъ
насъ до назначенного мѣста.» Эти послѣдиія слова
какъ ударомъ грома, поразили Эрминію. Пока шли эти
споры, телѣжка катилась потихоньку и путешественники миновавши С.-Дени, скоро въѣхали въ аллею
ведущую къ замку.

Эрмшіш снова предложила отцу, сойдти съ тедѣжки,
и идти по аллеѣ пѣшкомъ, тѣмъ болѣе, что аллея
еовсѣмъ высохла отъ солнца, ярко свѣтившаго послѣ
дождя и не представлялось опасности загрязниться.
— «Нѣтъ, н ѣ т ъ , снова сказалъ Валыптейнъ, экипажи нашъ сталъ мнѣ нравиться, и я ненремѣнно хочу
представить его многочисленному обществу, которое
насъ ожндаетъ. И такъ н а трехъ ослахъ они въѣхалн
на первый дворъ замка, тихо перебрались черезъ второй, и подкатили прямо к ъ крыльцу. При видѣ такого
страннаго поѣзда, в с ѣ помирали со смѣха и бѣжали
на встрѣчу Эрминіи, раскраснѣвшейся отъ стыда и
негодованія. Она сошла съ своей соломенной колесницы,
при громкихъ восклицаніяхъ и смѣхѣ всего общества.
Отецъ церемонно, с ъ видомъ достоинства подалъ
ей руку, что сдѣлало э т у сцену еще забавнѣй —• и
разсказалъ о случившимся с ъ нимъ происшествіи.
Узнавъ в ъ чемъ дѣло, всѣ стали хвалить услужливость и добродушіе стараго зеленщика. Валыптейнъ
поручилъ Эрминіи передать ему луидоръ в ъ знакъ благодарности за то, что онъ сохранилъ в ъ свѣжести ея
нарядъ, и спасъ ее отъ грязи, и цѣлуя дочь прибавилъ:
«извини меня з а этотъ урокъ, Эрминія, — и пойми,
что никогда не надобно краснѣть отъ оказанной намъ
услуги, чьи бы руки не подали намъ его—и помни
пословицу:
Не плюй в ъ колодезь
Придется воды испить.

Ы А Ж Н Ы І Й САВОИЯРЙ»*
0 Щ р Ы і т е л и Савойи всегда были извѣстны своими
' ^ m w трудолюбіемъ и строгой честностью. Они х о дить чистить трубы в ъ богатѣйшіе дома Парижа, и никогда не слышно, чтобы на нихъ жаловались. Привьшнувъ довольствоваться малыми, они и среди столицы
не измѣняютъ своего образа жизни и своей простой
одежды. У н и х ъ одна цѣль, одно желаніе: трудами
пріобрѣсти небольшую сумму денегъ. Эти деньги они
отдаютъ своимъ семействами, которыми, нерѣдко, в ъ
ихъ отсутствіи, приходится терпѣть крайность.
Изъ числа заиятій савойяровъ главное ыѣсто занимаете чистка трубъ. Эти трубочисты ходить, обыкновенно, по двое вмѣстѣ: одинъ изъ ннхъ выбирается взрослый и высокій для чистки болынихъ трубъ. а другой
маленькій, почти ребенокъ, чтобы чистить камины в ъ
кабинетахъ и будуарахъ. Маленький трубочисте находится в ъ полной зависимости отъ с т а р ш а я , который
служить ему наставникомъ и руководить его. Однажды,
в ъ к о н ц ѣ осени, г-нъ Дестинваль, парижский н е я ц і а н т ъ ,
5

у в и д а в ъ на углу улицы, иа которой находился его
домъ, двухъ трубочистовъ, зазвалъ ихъ къ себѣ, вычистить трубу камина в ъ его кабинетѣ. Каминъ устроенъ
былъ по новому плану, съ очень узкой трубой, чистить
ее было удобнѣе маленькому трубочисту и ему пришлось
въ нее взобраться. Чтобы предохранить комнату отъ
запаха дыма и копоти, отверстіе камина завѣсили плотно.
Какъ только маленькій савойяръ принялся за дѣло,
старшій отправился на другую работу въ томъ же домѣ,
Элиза, дочь г-иа Дестинваля, желая послушать пѣсню,
которую савойяры часто поютъ, во время чистки трубъ,
вошла въ комнату, и чтобы лучше послушать приподняла скатерть закрывавшую каминъ; и уронила ее нечаянно; цѣлыя облака сажи вылетѣли изъ трубы, Элиза
поспѣшно накинула скатерть обратно на камішъ, и
побѣжала поскорѣй вымыть себѣ лицо и руки, чтобы
на иихъ пе осталось ни малѣйшихъ слѣдовъ. Въ это
время маленькій савойяръ окончивъ свое дѣло, выдѣзъ
изъ камина. Оиъ клшшулъ своего товарища, который
и пришедъ немедленно в ъ сопровождеиіи г-на Дестннвиля и нѣсколькихъ слугъ.
Когда убрали сажу и маленькій савойяръ отряхнулся, очистился и надѣлъ свою курточку, г-нъ Дестинваль, довольный его работой, а еще болѣе откровенной веселостью, миловиднымъ и наивнымъ видомъ маленького горца, далъ ему сверхъ условной платы на
•водку.
Поблагодаривъ, маленькій савойяръ вышелъ изъ кабинета вмѣстѣ съ своішъ товаршцемъ, чтобы помочь
ему собрать сажу, которая насыпалась изъ трубъ вы-

чищенныхъ старшимъ савойяромъ. Въ это время вошла
въ кабинетъ Элиза и стала разсказывать отцу, что
происходило между двумя савойярами. Она говорила,
что видѣла, какъ маленькій савойяръ передалъ старшему полученную имъ небольшую золотую монету.
Слышала какъ онъ радовался удачному утру. Словомъ,
Элиза передала отцу все, объ чемъ они говорили. Элиза,
хорошая, добрая дѣвочка была болтлива; часто болтливость ея переходила границы и родители, сколько ни
старались, н и к а г ь не могли отучить ее отъ этаго недостатка .
Когда в ъ кабинетѣ все было приведено в ъ порядокъ,
г - в ъ Дестинваль сталь одѣваться, и хотѣлъ взять положенный имъ на каминѣ брилліантовыя "запонки, которыми онъ застегивалъ рукава сорочки — но заионокъ
тамъ не нашлось. Изумленный, встревоженный, онъ
искалъ ихъ повсюду и нигдѣ не находилъ
Подозрѣніе его прежде всего пало на маленькаго савойяра.
— «Нѣтъ, говорилъ онъ нотомъ, не можетъ быть,
чтобы этотъ маленькій трубочистъ былъ воромъ. У него
такой открытый, веселый видъ. Онъ такъ обрадовался
получивъ небоиыную монету, что невозможно подозрѣвать его в ъ воровствѣ.» Разсуждая такимъ образомъ,
г-нъ Дестинваль продолжалъ искать свои запонки. Элиза
предложила распросить прислугу, не знаютъ ли они
куда дѣвались запонки?
— «Поди, спроси, отвѣчалъ ей отецъ, только, пожалуйста, будь осторожна, не высказывай никакого
подозрѣнія, только скажи сторожу, чтобы онъ позвалъ

ко мнѣ въ кабинетъ маленькаго савойяра, когда тотъ
будетъ выходить со двора.
Элиза, забыла предостережете отца и разспрашивая
слугъ, напомнила имъ, что маленькій савойяръ выйдя
изъ трубы, пѣсколько времени оставался одинъ в ъ кабинетѣ; и прибавила, что замѣтпла какъ онъ былъ смущенъ и взволнованъ, когда она съ отцомъ вошла в ъ
кабинетъ. Наконецъ, подъ глубокой тайной довѣрила
имъ, что даже и самъ отецъ подозрѣваетъ въ этомъ воровствѣ маленькаго савойяра... Потомъ, спустясь внизъ,
она передала сторожу норученіе отца, и поспѣшила возвратиться къ г-ну Дестинвалю.
— «ІІѢтъ, сказалъ г - н ъ Дестинваль, не могу повѣрить, чтобы этотъ несчастный мальчикъ забылся до
такой степени. Я долженъ, я хочу непремѣнно убѣдиться
в ъ его невинности; если же онъ виновепъ, сдѣлаю ему
выговоръ, и можетъ быть спасу его отъ расправы которой, въ такихъ случаяхъ подвергаютъ мальчиковъ
ихъ земляки». Договаривая эти слова, г - н ъ Дестинваль услышалъ раздирающіе крики которые, в ъ одно
мгновеніе, привлекли на дворъ в с ѣ х ъ жителей дома и
даже ирохожихъ съ улицы. Г - н ъ Дестинваль открылъ
окно и увидалъ, что старшій савойяръ билъ безпощадно
бѣднаго маленькаго савойяра. Мальчикъ, весь истерзанный, клялся въ своей невинности. Г-пъ Дестинваль немедленно спустился внизъ, чтобы защитить ребенка.
Дочь его послѣдовала за нимъ, воображая, что воровство
было открыто; она слышала какъ одинъ изъ служителей,
с х в а т и в ъ за волосы маленькаго трубочиста, кричалъ:
«да, вотъ виноватый, черезъ него всѣ мы подвергались

незаслуженному нодозрѣнію, онъ дорого за это поплат и т с я » . — «Какін у васъ доказательства на то, в ъ чемъ
вы его обвиняете?»—сказалъ г-нъ Дестинваль, пробравшись сквозь толпу. - «Какихъ еще доказательствъ,
когда вы сами въ этомъ обвиняете его». — «Кто это вамъ
сказалъ, что я его обвиняю?».—«Барышня сказала намъ
это. — Зачѣмъ же вы хотите спасти негоднаго мальчика?» — «Какъ, Элиза, сказалъ г-нъ Дестинваль, т ы
могла это сказать, когда я самъ говорнлъ тебѣ, что
мнѣ трудно повѣрить виновности этого ребенка?
Пока г - н ъ Дестинваль говорилъ это, маленькій савойяръ бросился къ нему в ъ ноги и умолялъ его сжалиться надъ нпмъ.
Элиза увидала, но уже поздно, печальные слѣды
своей болтливости. Ожесточенная прислуга и прохожіе
увлеченные первымъ внечатлѣпіемъ, требовали, чтобы
вора вели в ъ полицію и отдали подъ судъ. В ъ эту минуту горничная Элизы, запыхавшись прибѣжала во
дворъ и подала г-ну Дестинвалю его запонки, она
нашла ихъ в ъ скатерти, которою былъ завѣшанъ камипъ, пока савойяръ чистилъ трубу, и которую Элиза,
заглянувъ въ камипъ, уронила.
Можно себѣ представить отчаяніе Элизы, при т а комъ открытіи. Она почти безъ чувствъ упала на
руки отца. Смущенная прислуга жалѣла, что т а к ъ легко
иовѣрила молодой болтушкѣ. Прохожіе удаляясь, говорили съ укоризной: можно ли т а к ъ безчеловѣчно поступать съ мальчикомъ. Старшій савойяръ раскаявался в ъ
побояхъ нанесенныхъ имъ своему маленькому товарищу.

*

Г - н ъ Дестинваль указывая дочери на слѣды э т и х ъ побоевъ, говорилъ ей:
— «Вотъ, что т ы надѣлала.» — «Я съумѣю загладить свою вину, сказала взволнованнымъ голосомъ
Элиза, я сама буду лечить бѣднаго мальчика и ухаживать за ыимъ и если в ы позволите, оставлю его у себя
и онъ никогда меня не покинетъ».
— « Я согласенъ, Элиза, возразилъ г - н ъ Дестинваль, пусть онъ напоминаетъ тебѣ всегда, что малѣйшее слово дурно перетолкованное и не т а к ъ переданное, какъ бы ни были чисты наши намѣренія,
часто производитъ ужасныя послѣдствія и можетъ едѣлать иесчастіе цѣлой жизни.

s

ПАПИЛЬОТКИ.
щ Г осподинъ Сен-Викторъ лишившись жены и чеНф- тырехъ дочерей, остался с ъ одной младшей дочерью. Теонія, такъ называлась эта дѣвочка, только
что вступила въ отроческий возрасти и была единственной радостью своего отца. Оставшись безъ матери еще
въ младенчествѣ, она была ввѣрена попеченіямъ старой, почтенной няни, на р у к а х ъ которой родилась и
выросла. Теонія привыкла дѣлать все, что ей вздумается, исполнять малѣйшіе прихоти своего живаго, нео п ы т н а я воображенія и распоряжалась в ъ домѣ родительскомъ какъ единственная повелительница
Мало по малу, отъ природы любящая она сдѣлалась требовательна до с м ѣ ш н а я , и дошла до такой
крайности, что даже не замѣчала тяжелаго впечатлѣнія, которое производила на в с ѣ х ъ окружающнхъ. Если
кто изъ прислуги забывали малѣйшее изъ ея порученій,
она дѣлала ему оскорбительные выговоры. Замедляли
ли кто явиться на ея зовъ, это вмѣнялось в ъ непростительное преступленіе и навлекало на в и н о в н а я т ы -

сячи упрековъ, и угрозъ. Случалось ли горничной, шнуруя Теонію, пропустить петлю, она вспыхивала топала
ногой и кричала раздраженнымъ голосомъ: «неловкая!
тупоумная! ты меня шнуруешь наискось». Причесывали
ли Теонію, она всегда находила то, что волосы недовольно вьются, то они нависли на глаза, безпокоятъ
ее, надоѣдаютъ... Примѣривала ли платье, ей всегда
казалось, что оно сидитъ на ней ужасно, лифъ безъ
граціи, на рукавахъ мало складокъ и тысячи другихъ
медостатковъ... Офиціанту, который служилъ при столѣ
никогда не удавалось поставить ей тарелку во время.
Подадутъ ли ей нить, она дѣлала выговоръ то что не
подали но первому приказанию, то вода слишкомъ холодна, то тепла то недолили, то перелили въ нее вина.
'Груднѣе в с ѣ х ъ приходилось башмачнику. Ему никогда
не удавалось угодить ей — башмаки всегда были или
коротки, или велики, то широки, то узки; нога въ
нихъ казалась ужасной; ц в ѣ т ъ кожи не тотъ, котораго
она желала. Наконецъ ей стало казаться, что все дѣлается ей на перекоръ, съ цѣлью вывести ее изъ тернѣнія. Кромѣ отца не было ни одного человѣка въ
домѣ, кто бы не страдалъ отъ ея нестерпимаго нрава.
Е я капризы и деспотизмъ до того утомили всю
прислугу, что миогіе изъ нихъ стали жаловаться господину Сен-Викторъ и просили расчета, не смотря на
то что съ большимъ сожалѣяіемъ оставляли такого
добраго господина. Отецъ Теоніи молча сокрушался характеромъ своей дочери, онъ желалъ образумить ее
кротостію, но видя, что это не помогаетъ, рѣшился
прибѣгнуть къ давно придуманному средству. Онъ
і

отдалъ приказаніе всей прислугѣ, не обращать вниманія, ни на ея выговоры, ни на ея крикъ. Особенно
просилъ онъ, на всѣ приказанія, которыя она будетъ
отдавать повелительнымъ тономъ отвѣчать улыбкой, и
никогда и х ъ не исполнять.
Этому плану послѣдовали всѣ с ь точносгію. Если
Теонія звала кого-нибудь никто ей не отвѣчалъ. Дѣлала-ли она вопросъ, отдавала-ли нриказаніе, выслушивали с ъ усмѣшкой, отходили пожимая плечами и оставляли ее в ъ изумленіи и внѣ себя. Наконецъ она стала
жаловаться отцу, воображая, что онъ прогонитъ осмѣливавшихся забыть къ ней должное увашеніе. Но отецъ
отвѣчалъ ей съ нѣжностію и спокойствіемъ человѣка
опытиаго: «ты права, Теонія, мнѣ кажется дѣйствительно прислуга наша рѣшилась не повиноваться тебѣ
болѣе; но не сама-ли ты въ этомъ виновата, я часто
видалъ к а к ъ жестко ты обращаешься с ь ними, и употребляешь во зло ихъ услуги и терпѣніе. Даже старая
няня не исключена изъ этого. Только она терпѣливѣе
другихъ выносить твои капризы, она заботилась о тебѣ
со дня твоего рождеиія и любить тебя съ материнской
нѣжносгію. Если ты хочешь, Теонія, чтобы тебѣ усердн»
служили, лучшее средство поступать такъ, чтобы служили съ удовольствіемъ. Я это покажу тебѣ на о н ы т ѣ .
Т ы знаешь, я также к а г ь и ты имѣю право распоряжаться в ъ домѣ и приказывать, но никогда не даю
это чувствовать нрислугѣ.»
Онъ позвонилъ въ колокольчикъ, — въ ту же минуту почтительно явился с л у г а — с ъ полной готовностію
исполнять его нриказанія. Отдавши приказаніе, Сен-

Винторъ отпустили его и сказали обращаясь къ дочери: «видишь. Теонія. не правду-ли я говорилъ
тебѣ. »
Тогда Теонія объявила отцу, что никто ей не надобенъ и она обойдется безъ прислуги. — «Пускай они
служатъ кому хотятъ, вскричала она съ сердцемъ;
нѣтъ, только не миѣ, никто мнѣ « е надобенъ, даже и
старая нянька; чтобы ничья нога не была въ моей
комнатѣ. »
— «Это лучшее средство чтобы не мѣшали твоимъ
занятіямъ» отвѣчалъ ей отецъ.
«Я стану сама оправлять постель, сама убирать
комнату, сама одѣваться.»
— «Конечно, будь увѣрена, все будетъ сдѣлано по
твоему желанію», прибавили отецъ.
— «Я хочу, чтобы и за етоломъ никто мнѣ не
прислуживали.
«И прекрасно, сказали отецъ, — сейчасъ же
распоряжусь объ этомъ».
— «Я докажу этими народами, какъ легко обойтиться безъ нихъ, не будетъ больше надобности давать
имъ ни жалованья, ни содержания, ни нодарковъ, нитерпѣть ихъ неблагодарности».
— «Я буду очень ради, если ты имъ дашь такой
уроки ».
Съ этого же дня Теонія приступила къ исполнение
своего ыамѣренія, она сама себѣ служила за обѣдомъ;
наливала пить, мѣняла тарелки, рѣзала хлѣбъ насмѣшливо посматривая на прислугу. Слуги дѣлали
видъ, что изумляются такой огромной иеремѣнѣ.

»

Правда, —прислуживая сама себѣ, она разбила хрустальный графинъ, расколола фарфоровую тарелку, облила скатерть краснымъ виномъ, но отецъ на все это
говоридъ: «для первоученкн простительно, понемногу
привыкнетъ». Вечеромъ возвратясь нзъ театра, Теонія бережно сложила свою шаль, убрала перчатки и
шляпку. Горничная пришла чтобы разшнуровать ее,
раздѣть и завить волосы въ папильотки, какъ это дѣлалось каждый вечеръ. — «Вы мнѣ не надобны, холодно
сказала Теонія, я купила корсетъ, который шнуруется
спереди — сама раздѣнусь, сама уберу свои вещи и
завью волосы. Да, смѣйтесь сколько у г о д н о , — я сама
завью себѣ волосы. «Наконецъ, няня, которая ходила
за ней отъ ея колыбели, стала просить у нея ключъ
отъ спальной, чтобы, по обыкновенію, оправить ея
постель. Но не смотря на всѣ просьбы и увѣщанія доб
рой старушки, Теонія на отрѣзъ отказала.
По утру, всѣ съ удивленіемъ увидали, что Теонія
сама вымела свою комнату, обтерла пыль, выбила ковры,
мебель, поправила постель и все привела въ порядокъ.
Правда, что убирая комнату разбила большое зеркало,
разорвала шитое кисейное покрывало, облила деревяннымъ масломъ изъ л айны кушетку обитую голубымъ
штофомъ; на все это отецъ говорилъ съ обыкновеннымъ
добродѵшіемъ: «для первоученкн простительно». В ъ довершеніе своихъ подвиговъ, Теонія принялась затоплять
каминъ. Она запаслась еще съ вечера: кремнемъ, огнивомъ, растопкой, дровами. Положивши въ каминъ дрова
она развела огонь—приэтомъ обожгла пальцы, ушиблась
щипцами, вѣсколько разъ колотилась лбомъ о мраморъ

камина и едва не сдѣлала пожара, наваливши безъ мѣры
дровъ; по счастію отецъ вошелъ во время в ъ комнату,
погасилъ огонь, и повторилъ съ обычнымъ сііокойствіемъ «для иервоученки простительно».
Спустя нѣсколько часовъ Теонія вошла въ залу,
гдѣ собралось нѣсколько посѣтителей приглашенныхъ
къ обѣду. В с ѣ замѣтили безпорядокъ въ одеждѣ Теоніи.
Платье на ней было надѣто косо, рукава измяты, новый корсетъ зашнурованный спереди и вѣроятно слишкомъ стянутый снизу поднимался вверхъ самымъ безобразнымъ образомъ. Косынка закрывала одно плечо, а
другое оставалось открытымъ. Концы пояса довольно
граціозно завязаннаго спереди висѣли неровно. Всего
же больше поражала прическа, обыкновенно самая
изящная. Не умѣя порядочно завить волосы, она безтолково завертывала н х ъ в ъ папильотки, отчего они
не завились, а изогнутыми космами падали на лицо и
закрывали ея хорошенькіе глазки; это придавало такой
странный видъ всей ея физіономіи, что глядя на нее
нельзя было удержаться отъ смѣха Когда же спросили:
отчего произошла перемѣна в ъ туалетѣ Теоніи—отецъ
разсказалъ великое предпріятіе молодой реформатки и
сдѣлалъ видъ что вполнѣ одобряетъ ее.
Не смотря на это Теонія была глубоко огорчена
шутками и замѣчаніями надъ,своимъ туалетомъ. Особенно ей было больно слышать, что растрепанные волосы
портили ея лицо. Б ы т ь не ловко одѣтой не такъ огорчало ее, какъ имѣя пріятное личико, казаться дурной.
Это было выше силъ ея, —«Хорошо, думала Теонія, я
это дѣло поправлю». Вечеромъ оставшись одна въ своей

комнатѣ, она круто завила и завернула въ папильотки
свои прекрасный бѣлокурыя волосы, а чтобы они больше
вились, усердно припекла горячими щипцами. Припекая
она прихватила щипцами, кончикъ у х а , порядочно обожгла лобъ; но надѣвнш чепчикъ и улегшись в ъ постель,
утѣшилась иріятной надеждой на другой день я в и т ь с я
въ кудряхъ, причесанная лучше нежели когда либо—и
доказать всѣмъ, что можетъ обойтись безъ всякой прислуги.
Но каково же было ея изумленіе, когда проснувшись
но утру она сняла ночной чепчикъ и вмѣстѣ с ъ н и м ъ ,
папильотки съ завернутыми въ нихъ волосами, посыпались къ ногамъ ея. Трепеща отъ ужаса она с х в а т и л а с ь
рукой за голову, бросилась къ зеркалу и увидала, но
поздно, что припекая папильотки отожгла свои прекрасные волосы нрихватяихъ слишкомъ горячими щипцами.
Теоиія закричала отчаянными голосомъ и крикомъ привлекла в с ѣ х ъ домашнихъ. Увидавши ее в ъ т а к о м ъ в и д ѣ
всѣ покатились со смѣха, исключая няни, но при видѣ.
горькихъ слезъ Теоніи—смѣяться перестали. Отецъ испуганный крикомъ дочери тоже нрибѣшалъ в ъ ея комн а т у , — н о узнавши причину этого крика, не такъ снисходительно отнесся къ ея несчастно какъ прислуга и
не могъ удержаться отъ смѣха, глядя на полуобнаженную
голову Теонін: обозженные волосы прядями висѣли ной
гдѣ на ея головѣ и составляли поразительную противоположность с ъ хорошенькимъ лнчнкомъ, которое еще
наканунѣ украшали собой.
Пришлось совсѣмъ обрить голову Теоніи, п вт, продолжены полугода она носила нарнкъ, который хотя н

подходи л ъ подъ цвѣтъ ея волосъ, но далеко не т а к ъ
украшалъ ее какъ настоящіе волосы; всего лучше было
то что Теонія почувствовала и поняла что мы не
можемъ обходиться безъ взаимной помощи.
Она призналась во в с ѣ х ъ своихъ проступкахъ иротивъ прислуги, просила забыть ея прежнее обращеніе—
и сдѣлалэсь столько-же* кротка и снисходительна,
сколько была не справедлива и взыскательна. Всѣ служители стали съ удовольствіемъ выполнять свои обязанности и каждый встрѣчая ласку и привѣтъ удвоивалъ усердіе и старался предупредить ея малѣйшія
желанія. Въ продолженіи этого времени ея прекрасные
волосы снова выросли и парикъ былъ оставлены Кротость и довольство собой, выражавшіяся в ъ ея чертахъ,
лучше волосъ украсили ея личико и только легкій
слѣдъ оставшийся отъ обжога на лбу, напоминала. Теоніи
прошедшее, каждый разъ какъ она смотрѣла въ зеркало, и какъ будто говорила, ей «хотѣть дѣлать все самому выше силъ человѣка, и кто-бы мы не были не
можемъ обойтитьея безъ взаимной помощи.

Какъ опасно подслушивать у дверей,
< р т г о с я о ж и Вольмаръ, богатой вдовы морскаго офи« г ^ ц е р а , было трое дѣтей: два сына Юлій и Адольфъ
и дочь Клара; они были радостью и утѣшеніемъ матери.
Оба брата готовились идти но тому-же пути, который
съ такой славой прошелъ ихъ отецъ. Ихъ юное воображеніе было наполнено великими подвигами совершенными героями. Они воспитывались въ школѣ моряковь
и пріѣхали на ваканцію в ъ замогь Вольмаръ, находившийся вблизи Парижа. Пріѣздъ ихъ произвелъ всеобщую радость. Клара раздѣляла восторгь матери, увидѣвшись съ товарищами своего дѣтства.
У Клары было доброе сердце и много хорошихъ качествъ, но всѣ они помрачались безмѣрнымъ любопыгствомъ, отъ котораго ничто не могло ее исправить.
Сто разъ прислуга заставала ее у дверей подслушивающей, что онн дѣлаютъ, что говорятъ. Не разъ она
попадалась и матери, притаившейся у дверей ея
комнаты, в ъ то время, к а к ъ она с ъ кѣмъ-нибудь разговаривала. Часто мать находила ее спрятавшуюся в ъ

—

;>Y —

кабинетѣ, забравшуюся в ъ шкафъ, чтобы только разузнать все происходившее в ъ домѣ. Ни страхъ, ни стыдъ
не могли излечить это любопытство. Когда она бывала
на гуляньяхъ, все вниманіе ея сосредоточивалось на
томъ, что говорилось около нея, до такой степени, что
она не могла ни отвѣчать порядочно на дѣлаемые ей
вопросы, ни обращать вниманія на замѣчанія матери.
К а к ъ ни старалась госноша Вольмаръ исправить ее
отъ этого недостатка—все было напрасно, ни совѣт ы , ни териѣніе, не могли ничего сдѣлать противъ укоренившейся привычки, наконецъ она рѣшилась употребить такія мѣры, который бы нодѣйствовали на Клару.
Въ одинъ лѣтиій вечеръ, она повезла Клару в ъ Тюльерійскін садъ, который былъ наполненъ безчисленнымъ
множествомъ прогуливающихся. Клара жадно прислушивалась ко всѣмъ разговорамъ, и до того увлеклась
этимъ занятіемъ, что не замѣтила, какъ мать ея, рѣ
шившаяся дать ей урокъ, встала со скамейки и оставила ее одну среди многочисленной толпы — Намѣреніе
свое оыаповѣрила старому слугѣ, и приказала ему спрятавшись за дерево, издали слѣдить за Кларой.
Клара наслушавшись до с ы т а , насмотрѣвшиеь до
устали на все происходившее вокругь нея, вдругъ
увидала что она одна. Пораженная, трепещущая, она
повсюду ищетъ мать свою. Не находя ее нигдѣ, видя
себя оставленной среди толпы, ояа незная что ей дѣл а т ь , залилась слезами отъ страха и отчаянія. Тотчасъ
ее окружили множество людей и осыпали вопросами.
Это еще болѣе усилило ея замѣшательство.
Она не хотѣла сказать, кто она т а к а я , то отда-

лилась отъ гуляющихъ, то подходила въ нимъ. певала
взорами мать свою и не могла повѣрить, чтобы она
съ намѣреніемъ оставила ее. Навонецъ, утомленная тысячью вопросовъ, сдѣланиыхъ одними, оскорбленная и
испуганная насмѣшками другихъ, она рѣшилась оставить Тюльери, и добраться до Монмартрскаго квартала,
гдѣ находился ихъдомъ. Прйближаясь къ рѣшеткѣ сада,
она увидала своего стараго с л у г у , издали слѣдившаго
за нею. Обрадованная, она побѣжала къ нему, просила
его помочь ей. и разсказала случившееся съ ней странное нроисшествіе, свою тревогу и безпокойство. При
этомъ разсказѣ старикъ невольно улыбнулся, — эта
улыбказаставила догадаться покинутую дѣвочку, что
мать оставила ее съ цѣлью, исправить отъ любопытства, и успокоиввіись пѣшкомъ дошла до своего дома
въ сопровожденіи слуги. Тамъ ее вотрѣтили строгимъ
выговоромъ и увѣреньемъ, что всегда будутъ также
поступать съ нею, какъ только она увлечется своей
страстью къ любопытству до того, что не будетъ обращать вниманія на слова матери и слушать разговоры,
которые нерѣдко могутъ быть вредны для ребенка.
Госпожа Вольмаръ напрасно ожидала, что этотъ
урогь исправить Клару, напротивъ, она сдѣлалась
любопытнѣе, чѣмъ когда-нибудь. Особенно этотъ недостатоігь в ъ ней усилился во время нребыванія у н и х ъ
Юлія и Адольфа. Молодые люди каждую минуту в с т р ѣ чали ее но своимъ слѣдамъ, подсматривающую ихъ дѣйотвія, подслушивающую ихъ самые штчтожные разговоры. Много разъ они пробовали исправить ее школьническими уловками, шутками, но все оставалось безъ

у с и ѣ х а . Однажды., братья разговаривая въ своей комн а т ѣ , увидали кончикъ бѣлаго платьица, вдунутаго в ѣ тромъ сквозь неплотно притворенную дверь. Увѣренные,
что это неисправимая любопытница подслушиваетъ у ихъ
двери, они подали другъ другу знакъ чтобы проучить
ее хорошенько.
Адольфъ всталъ потихоньку, на цыпочкахъ подошелъ къ двери и быстро ее ириперъ, такъчто не смотря
на всѣ усилія, Клара не могла освободить изъ-за за
сады своего платья, прихлопнутаго дверью. Закричать
она не смѣла, чтобы не подать поводъ къ новымъ насмѣшкамъ, остаться припертой — тоже было неудобно.
Кто-нибудь могъ пройдти по корридору и донести матери
о ея печальномъ положеніи. Не зная к а к ъ б ы т ь , она рѣшилась снять съ себя платье, и в ъ одной рубашкѣ убѣжать къ себѣ въ комнату.
Дрожа отъ холода и страха она добралась до комнаты занимаемой горничной ея матери. Горничная сперва
изумилась, потомъ расхохоталась при видѣ ея страннаго
костюма, наконецъ принесла ей платье и одѣла ее.
Спустя нѣсколько минутъ Клара явилась въ гостииной
и должна была вынести шутки братьевъ и выговоры
матери, которой сыновья разсказали все событіе.
Однажды, в ъ коицѣ осени, госпожа Вольмаръ,
желая сдѣлать нраздникъ сыновьямъ своимъ передъ ихъ
отъѣздомъ въ училищѣ, пригласила на балъ в с ѣ х ъ молодыхъ людей, находившихся в ъ окрестности. Клара
была одѣта, въ этотъ день, самымъ изящнымъ образомъ. Множество гостей было уже въ гостинпой. Юлій
и Адольфъ еще не выходили изъ своей комнаты, тамъ

у нихъ были молодые люди, и разсматривали и х ъ
рисунки и ландкарты. Легкій звукъ повернутаго и потомъ вынутаго изъ замка двери — ключа — далъ имъ
знать что неисправимая любонытница, смотрнтъ сквозь
замочную скважинку. Юлій. соединявшій с ъ шутли
востію своего возраста истинную любовь к ъ сестрѣ.
сильно желая исправить ее отъ недостатка с т о л ь к о - ж е
возмутительнаго, какъ и опаснаго, сдѣлалъ видъ что хочетъ выйдти изъ комнаты. Клара исчезла какъмолнія.
Юлій взялъ свѣчу, кусочокъ черной краски, вышел:,
изъ комнаты, затворилъ дверь и падь отверстіемъ замка
нариеовалъ, в ъ обратномъ норядкѣ, — два слѣдующія
слова: неисправимая любопьшѵиица. Окончивши надпись вошелъ обратно в ъ комнату, и снова принялся
разговаривать и смѣягься съ товарищами. Едва то лыс
разговоръ возабиовнлся к а к ъ Клара опять подкралась
къ двери и стала подслушивать, замѣтивши что ключъ
изъ замка вынутъ, она прислонилась лбомъ к ъ тому
именно мѣсту гдѣ была сдѣлана надпись, чтобы разсмотрѣть все что дѣлалось в ъ комнатѣ братьевъ п слова
'неисправимая любопытницн ясно отпечатались у нее
на лбу. Не нодозрѣвая ничего, Клара, наслушавшись
п насмотрѣвшись вдоволь, иробѣжала но темному корридору, и черезъ нѣсколько минутъ вошлавъгостннную,
гдѣ уже находились ея братья п ихъ товарищи.
Едва только госпожа Вольмаръ замѣтила странную
штуку с ъ ея дочерью, какъ почувствовала тайную радость, и попросила всѣхъ присутствующих'!, не говорить объ этомъ ни слова ея дочери. Дѣйствителыю в ъ
продолшеніи двухъ часовъ Клара танцовала съ обычной

своей граціей и съ вывѣской. Только кь удивленію своему она замѣчала что многіе нзъ посѣтителей подхода
къ нея едва сдерживали свой смѣхъ,другіе указывая на
нее шептались съ сосѣдями. Она подумала что вѣроятно, что нибудь разстроеео въ ея нарядѣ, и подошла
къ зеркалу чтобы поправиться . Но взглявувъ на себя —
увидала несчастную надпись и вскрикнула отъ пзумленія
и ужаса. Клара догадалась что была игрушкой всего общес т в а , убѣжала в ъ свою комнату, заперлась тамъ и не
смотря ни на какія просьбы упорно отказалась появиться снова па балъ.
Юлій признавшись что онъ былъ виновникомъ этой
шутки не могъ утѣшиться видя какое сильное впечатлѣніе этитъ урокъ произвелъ на сестру его. Двадцать
разъ онъ подходилъ къ дверямъ ея комнаты умоляя ее
идти в ъ залу—но не могъ добиться ничего кромѣ отв ѣ т а : я никогда не забуду этой шутки, больше вы
меня не увидите.—И точно, балъ продолжался п кончился безъ ней. Госпожа Вольмаръ утѣшала Юлія—представляя всю важность услуги оказанной имъ сеетрѣ;
но чтобы не повредить его дружбѣ съ сестрой, просила
в с ѣ х ъ присутствующихъ на балѣ, не говорить Кларѣ
кто это сдѣлалъ. На другой день Клара явилась
кь матери. Вмѣстѣ того что бы роптать и жаловаться, она спокойно обняла мать свою, и призналась,
что она цѣлую ночь думала объ опасности и смѣшномъ ноложеніи, которому подвергало ее ся ненасытное любопытство, дала слово никогда не подслушив а т ь , и кончила тѣмъ, что умоляла мать сказать ей,
кто изъ молодыхъ людей сдѣлалп эту надпись слѣды

которой еще виднѣлись у нея на лбу; увѣряя что будетъ считать его лучшимъ другомъ своимъ и любить
во всю свою жизнь.
Удивленная и растроганная до слезъ госпожа Вольмаръ осыпала поцѣлуямн дочь свою, велѣла призвать
Адольфа и Юлія—и представила ей нослѣдеяго какъ
изобрѣтателя надписи. Я т а к ъ и думала, сказала Клара
обнимая его. Какъ мнѣ пріятыо быть обязанной тебѣ
такой великой услугой прибавила она и въ любимомъ
братѣ найдти истиинаго друга. Тронутый Юлій обнялъ
сестру и просилъ мать, прежде ихъ отъѣзда в ъ школу,
вознаградить Клару за балъ, котораго она лишилась; мать
съ радостію согласилась исполнить такое справедливое
желаніе, и на другой-же день балъ былъ возобновлена
Едва только молодая дѣвушка показалась в ъ залѣ
въ сопровожден^ любимаго брата, какъ всѣ взоры обратились на нихъ, и раздались продолжительный рукоплескали. Всѣмъ было извѣстно, какъ Клара превозмогла въ себѣ чувство негодованіе противъ брата и
дружбой къ нему доказала какъ твердо принято ею намѣ
реніе исправиться.
Юлій надѣлъ на голову Клары вѣнокъ изъ бѣлыхъ
розановъ,—и всѣ присутствуюіціе одобрили это выраженіе братской любви.

ДЕДУШКИНО КРЕСЛО.
^рэ^осиодинъ Литри, старый нравовѣдъ, находясь в ъ
s прекдонномъ возрастѣ,
бы.ть очень слабаго здоровья Всдѣдстаіи чего почти не вставалч. с ъ своихъ
нокойныхъ креседъ.
Госпожа Ренижоръ, единственная дочь е г о , вдова
артяллерійскаго капитана, пять дѣтъ тому назадъ
убитаго на войиѣ, заботилась о евоемъ старомт. отцѣ
съ величайшей иѣжностію.
У госпожи Ренижеръ было двое дѣтей, сынъ 1 2 - т и
л ѣ т ъ но имени Стефенъ, и Альфонсина, годомъ старше
своего брата. Брать и сестра лицемъ и голосомъ походили другъ на друга, к а к ъ двѣ капли воды, но характеры ихъ и наклонности не имѣли ни какого сходства.
Стефенъ живой, веселый, ласковый—всегда былъ всѣмъ
доволенъ, всегда былъ в ъ хорошемъ расположеніи духа,
обращался одинаково с ъ бѣднымъ и богатымъ, съ слабымъ и сидьнымъ, ни гордость, ни эгоизмъ не имѣли
доступа к ъ его сердцу. Девизомъ Стефена было: отличать людей только но ихъ достоинству, привязываться

къ добротѣ и привѣтливости. Это были его врожденный
свойства и слѣды продолжнтельныхъ разговоровъ с ъ
дѣдушкой, которые онъ предпочитали обществу молодыхъ людей равнаго съ нимъ возраста.
Напротивъ того, Альфоисина любила наружный
блескъ. Она думала, что ничто не сравниться съ красотой ея стан аи прелестью лица; находила удовольствие въ роскоши и пышности. Таланты, воспитаніе,
правильное развитіе душевныхъ свойствъ— все что
привлекаетъ любовь и уваженіе, въ глазахъ Альфонсины не имѣли ни какого значенія, развитіе всего
этого казалось ей пустой тратой времени и нестерпимой скукой.
Между богатой, изысканной мебели украшавшей гоетинную госпожи Ренижеръ стояло старое кленовое
кресло дѣдушки, оно было обито потертымъ краснымъ
сафьяномъ, почернѣвшими бронзовыми гвоздиками,
когда-то позолоченными, а между ними виднѣлась старинная полинялая бахрама. Это большое кресло на
четырехъ колесахъ, со спинкой опускавшейся в в и з ъ
по волѣ сидящаго, было привычное помѣщеніе почтениаго Литри. На этомъ креслѣ ему было сидѣть гораздо
удобнѣе нежели на модной мебели, роскошь и изысканность которой казалась ему неудобна и смѣшна.
Стефанъ берегъ дѣдушкино кресло, чинилъ его, украшалъ, чтобы сдѣлать его сколько можно пріютнѣе
дѣдушкѣ. Онъ видѣлъ въ этомъ креслѣ только мѣсто
отдыха своего дѣдушки, сидя на которомъ старикъ
забывалъ свои болѣзни.
Когда наступала зима, Стефанъ придѣлывалъ на

верху дѣдушкиныхъ креселъ драпировку, защищавшую
его голову и ослабѣвшіе отъ старости члены. Возрождались-ли прекрасные весенніе дни, Стефенъ придѣлыв а л ъ спереди креселъ полочку изъ орѣховаго дерева,
и каждый день ставилъ на нее букетъ цвѣтовъ,
котѳрыхъ видъ и запахъ живили старика, напоминая ему его молодость. Часто внукъ вывозилъ д ѣ душку погрѣться на солнышко, лучи его возбуждали
в ъ немъ силу и веселость; иногда объѣхавши н е сколько круговъ старикъ заоыпалъ в ъ своемъ креслѣ,
съ улыбкой на у с т а х ъ , и казалось благословлялъ милаго ребенка, который своими заботами и вниманіемъ
к а к ъ будто хотѣлъ продлить и украсить послѣдніе дни
старика. Альфонсина далеко не раздѣляла попеченій
брата своего—о дѣдушкѣ. Она ни разу не покатала
его в ъ старыхъ креслахъ, ни разу не положила ни
одного цвѣточка: напротивъ, видъ старыхъ креселъ
составлялъ ея мученье, такъ какъ они страшно дисгармонировали, съ богатой мебелыо наполнявшею ихъ
гостиную. Она-бы уже давно уничтожила старое кресло, да не смѣла этого сдѣлать. «Какъ только дедушка умретъ, сожгу это кресло», говорила она.
Г - н ъ Лирне, заметилъ отвращеніе Альфонсины отъ
его любимыхъ креселъ, и слышалъ какъ она говорить
это. Слова ея тяжело легли ему на душу и онъ р е шился дать своей в н у ч к е такой урокъ, который она
помнила-бы всю свою жизнь.
Потихоньку отъ в с е х ъ г - н ъ Лирне велелъ сделать
подъ подушкою своихъ креселъ потаенный ящикъ, ключъ
5

отъ котораго хранилъ у себя. Въ этомъ ящикѣ у него
лежало в с е , что только было для него драгоцѣннаго.
Каждый возрастъ имѣетъ свои слабости. Слабость старости—сберегать сокровища, собранный трудомъ и бережливостью.
Однажды Альфонсина была приглашена на вечеръ.
куда должны были собраться дамы и дѣвушки въ самыхъ блестящихъ нарядахъ. Она громко жаловалась, что платье приготовленное ей къ этому вечеру
не достаточно изящно; ей бы хотѣлось отдѣлать его
гирляндою искусственныхъ цвѣтовъ какъ она видѣла
у другихъ молодыхъ дѣвушекъ; но госпожа Ренижеръ,
хотѣвшая пріучить дочь къ разумной бережливости назначила на ея р а с х о д ы — и з в ѣ с т н у ю сумму, которую
она издержала заранѣе. И такъ было рѣшено, что
молоденькая дѣвушка, отправится на праздникъ в ъ
простенькомъ бѣломъ, креповомъ платьѣ. Альфонсина,
не разъ, выражала свое огорченіе передъ дѣдушкой,
онъ, повидимому, не обращалъ на это никакого вниманія.
Спустя нѣсколько времени, она вошла в ъ комнату
господина Лирне съ грустнымъ лицемъ.
— «Не г р у с т и , малютка, улыбаясь, сказалъ
Лирне, да сослужи-ка службу дѣдушкѣ, потрудись
отперѣть этимъ ключемъ ящикъ подъ моимъ кресломъ, вотъ съ этой стороны»... Альфонсина вспыхнула,
запнулась, и сдѣлала видъ что не можетъ отперѣть
замка. Старикъ забавлялся ея смущеніемъ. Наконецъ,
дрожащей рукою она отворила я щ и к ъ — и — а х н у л а отъ

восторга, в ъ ящике была вспрыснутая духами корзинка,
покрытая бѣлымъ атласомъ, а подъ нимъ прелестная гирлянда бѣлыхъ роэъ. Альфонсина поняла цѣль дедушки
—благодарила его и побежала украсить гирляндой свое
бальное платье.
Не смотря на прелестный подарокъ, полученный
изъ дѣдушкнна кресла, антипатія къ нему Альфонснны не уменьшилась, только она перестала громко заявлять свое негодованіе, и въ отсутствіе дѣдушки, запрятывала его кресло в ъ уголъ и загораживала разной
модной мебелью.
Вскорѣ, одно неожиданное событіе уничтожило навсегда отвращеніе Альфонсины къ старому креслу дедушки.
На маслянице она была приглашена на маскарадъ къ одной изъ своихъ подругъ, где должно
было собраться множество молодыхъ д е в у ш е к ъ , съ у с ловіемъ, чтобы родители не присутствовали на этомъ
празднике. Альфонсина была въ костюме средневековой
баронессы. На ней надето было платье съ крупными
складками и длиннымъ шлейфомъ, который долженъ
былъ нести Стефенъ, одѣтый в ъ платье пажа и вместе
съ нею величественно войти в ъ блестящее веселое собрате. На голове Альфонсины былъ чепецъ въ форме бабочки, лицо закрывала морщинистая маска, делавшая ее похожей на девяностолетнюю старуху. За
веселящейся молодежью наблюдала только хозяйка дома.
Желая сделать этотъ костюмъ еще блистательн е е , Альфонсина, украдкой, вынула изъ ларчика своей матери дорогія бриліантовыя серьги, и приехавши

к ъ подругѣ украсилась ими. Радостная, довольная своимъ туалетомъ, счастливая, она съ безпечностыо своего
возраста, вся отдалась танцамъ и разнымъ играмъ. Когда часы пробили полночь, надобно было разставаться: это
былъ роковой часъ назначенный родителями. К а к ъ скоро
пролетѣло время!... Альфонсина и Стефенъ в ъ сопровожденіи стараго слуги, сѣли в ъ карету и поѣхали
домой. В ъ домѣ у нихъ в с ѣ уже спали. Когда Альфонсина подошла къ зеркалу и стала раздѣваться, то
замѣтила, что одной серьги недостаетъ. Въ ужасѣ, она
вскрикнула и залилась слезами. Добродушный Стефенъ
—немедленно отправился въ домъ, гдѣ былъ в е ч е р ъ —
тамъ вездѣ искали потерянную серьгу—и нигдѣ не наш л и . — « Ч т о скажете мама, говорила в ъ отчаяніи Альфонсина, какъ я жестоко наказана! какъ помочь т а кому несчастінЫ
— «Серьга такая стоите двѣ тысячи франковъ, добавила Стефенъ: какъ рѣшилась ты взять украдкой такую драгоцѣнную в е щ ь — я думалъ мама сама дала тебѣ
надѣть и х ъ , какъ ты рѣшплась на это»!
Бѣдные дѣти провели всю ночь, въ страшномъ безнокойствѣ. Альфонсина не Morjfa уснуть ни на минуту,
ей безпрестанно слышались упреки матери. На слѣдующій день, слѣды безсонной ночи виднѣлись н а л и цахъ брата и сестры. Всѣ приписали это усталости,
отъ бала.
Спустя нѣсколько дней, дѣдушка замѣчая постоянную грусть Стефена, дружески сталъ спрашивать
о причпнѣ его печали. Стефенъ признался ему вт>
несчастіи, случившемся съ Альфонсиной.

— «Постарайся достать мнѣ, сказалъ дѣдушка, ост а в ш у ю с я серьгу, т а к ъ чтобы ни мать, ни сестра
твоя объ этомъ не догадались. Иди и небезпокойся
больше милое дитя мое».
По прошествіи нѣкотораго времени—госпожа Рениферъ была приглашена на большой обѣдъ. Альфонсина
предполагая, что вѣроятно, мать ѣхавши на обѣдъ захочетъ надѣть свои бриліантовыя серьги и тогда узнаетъ
о случившемся, въ страхѣ пришла къ дѣдушкѣ и
высказала свое мученье. Старикъ сидѣлъ в ъ своихъ
креслахъ, а Стефенъ каталъ его шутя по комеатѣ.
Выслушавъ разсказъ Альфонсины дѣдушка улыбнулся, снова иодалъ ей ключь и попросилъ ее отпереть ящикъ подъ его креслами. Альфонсина поспѣшила исполнить его приказаніе и едва только открыла ящикъ, какъ ей бросился в ъ глаза футляръ изъ
подъ дорогихъ серегъ ея матери, а въ немъ обѣ серьги
— до того похожія одна на другую, что небыло возможности ихъ различить. Альфонсина подумала, что
потерянная серьга отыскалась, но Стефенъ объяснилъ
ей, что она обязана любви и нѣжности дѣдушки за
такой счастливый исходъ этого дѣла. Стефенъ сейчасъ
же побѣжалъ в ъ комнату матери н положилъ на мѣсто
футляръ съ серьгами. Обрадованная и успокоенная Альфонсина со слезами обняла дѣдушку. Добрый старикъ
прижалъ ее къ своему сердцу и съ трогательнымъ выраженіемъ сказалъ ей:
— «Когда меня н.е будетъ на с в ѣ т ѣ , не сжигай моего стараго кресла»!

ДВОЕ ЧАСОВЪ.
tgpVj богатаго владѣльца Сент-Альбана было двѣ до• у ® чери, который какъ чертами лица, такъ и нравственными свойствами, были совершенно различны. Старшая по имени Клара была стройна, красива, но эти
счастливые дары природы портили искуственныя манеры, небрежность и расточительность; младшая Амелія
была скромна и осмотрительна. Блистать, быть з а к а т ной—было девизомъ старшей. Наблюдать, извлекать
пользу—составляло наслажденіе младшей.
Наступалъ новый годъ. Господинъ С е н т - А л ь б а н ъ живой, добродушный повезъ обѣнхъ дочерей въ одинъ
изъ лучшихъ парижскихъ магазиновъ галаитерейныхъ
вещей и каждой изъ нихъ предложилъ выбрать себѣ
часы но собственному вкусу.
Клара, окинувъ взоромъ собраніе блестящихъ часовъ выбрала изъ нихъ самыя маленькія, осыпанный
брилліантами, не спросивши даже вѣрно-ли они идутъ,
не обращая вниманія на замѣчанія отца, сдѣланныя по
этому поводу она настояла на своемъ выборѣ, и т о т ч а с ъ

же надела эти часы н а золотую цѣпочку, висѣвшую
у нея н а шеѣ. Амелія, по совѣту хозяина магазина и
своего отца выбрала часы достоинство которыхъ состояло
в ъ правильности хода, и такаю какъ и Клара надѣла
на цѣпочку сплѣтеную изъ волосъ отца, которую, никогда не снимала с ъ шеи.
Спустя несколько дней после покупки часовъ, Клара заставила в с е х ъ ждать себя к ъ завтраку, который
обыкновенно подавался в ъ 1 0 часовъ. Отецъ послалъ
за ней в ъ ея комнату, и когда при ея появленіи
сделалъ ей замѣчаніе, она отвечала с ъ обычайной небрежностію:—Я не виновата, часы мои отстаютъ.
Черезъ несколько времени Г - н ъ Сент-Альбанъ пригласить къ обеду несколько человекъ изъ друзей своихъ,
которые занимая значительный должности дорожили
своимъ временемъ и имели на все определенные ч а с ы ;
поэтому приказалъ дочерямъ своимъ быть готовыми
к ъ 4 часамъ вечера. Амелія, соображаясь с ъ своими
часами в ъ четвертомъ часу было уже в ъ зале и по
обыкновенію приветливо принимала друзей своего отца,
которые также не заставили ждать себя. Часы пробили
четыре—Клара непоказывалась. Удивленный этимъ
..амедленіемъ отецъ пошелъ въ комнату Клары и засталъ
ее за фортепьянами—еще не одетою.
— «Что это, Клара? сказалъ онъ; отчего т ы , до
сихъ поръ в ъ утреннемъ п л а т ь е » .
— «О! я у с п е ю , папа, отвечала Клара, еще н е т ъ
трехъ часовъ»
— Пробило четыре, возразилъ отецъ, мы сейчасъ
садимся з а столъ. Сказавши это онъ, съ недовольнымъ

видомъ вышелъ изъ комнаты. Клара в ъ оправданіе повторила прежнія слова: «часы мои отстают»». Оставшись одна, она стала одѣваться, но не смотря на поспѣшность явилась только к ъ десерту, и всѣмъ выражавшимъ сожалѣніе, что видятъ ее т а к ъ поздно, отвѣч а л а ? — « ч а с ы мои отстаютг».
Сент-Альбанъ не мотъ слышить равнодушно отговорки
дочери, особенно ея безпечнаго тона, и рѣшился хорошенько проучить дочь.
Недалеко отъ Сен-Клу, у Сент-Альбана былъ роскошный загородный домъ, куда каждое воскресенье собираюсь к ъ нимъ самое избранное общество. Кто могъ,
оставался у нихъ ночевать, и на другой день отправлялись завтракать на ферму лежавшую близь виллы
д'Аврей. Вилла эта была окружена обширнымъ, расчищеннымъ, восхитительнымъ лѣсомъ. Желая привести
свой планъ въ исполненіе Сент-Альбанъ, в ъ воскресенье
вечеромъ предупредилъ в с ѣ х ъ участвовавшихъ в ъ прог у л ^ , что на слѣдующій день отправятся в ъ лѣсъ в ъ
8 часовъ утра. Присдугѣ и Амеліи приказалъ не будить
Клары, если она проспитъ, а самъ, уходя спать, насколько разъ повторилъ ей: «смотри, Клара, в ъ восемь
часовъ будь готова, я ждать не стану».
Кларѣ очень хотѣлось блеснуть своимъ туалетомъ
на предстоявшей прогулкѣ, она тщательно завела свои
часики, свѣрила ихъ съ часами находившимися в ъ залѣ, и повѣсила на стѣнку около своей постели. Но дорогіе часики, к а к ъ бы нарочно, отстали в ъ э т у ночь
больше чѣмъ когда нибудь. Проснувшись утромъ, Клара взглянула на часы, стрѣлка показывала шесть,

между т ѣ м ъ какъ было уже восемь. Повернувшись на
другой бокъ, Клара снова заснула.—Проснувшись, взглянула на часы, и увидя что они показываютъ восемь,
ііоепѣшно встала съ постели, одѣлась и вышла въ
залу; каково же было ея удивленіе когда на столов ы х ъ часахъ увидала уже 1 0 , и узнала что в с ѣ давнымъ давно уѣхали. Клара принялась плакать, вздыхать, бранила свои хорошенькіе часики; наконецъ стала просить, чтобы кто нибудь изъ прислуги, пѣшкомъ,
проводилъ ее до фермы, гдѣ всѣ находились въ то
время, но по приказанію Сентъ-Албана,—никто не согласился, и бѣдной Кларѣ пришлось отказаться отъ прелестной прогулки.
В ъ четыре часа по полуночи Сентъ-Альбанъ со всѣмъ
обществомъ и Амеліен возвратился домой. Лицо Амеліи сіяло счастіемъ и радостью: повидимому съ ней
случилось что то очень пріятное.
— « А х ъ ! милая, Клара, сказала Амелія, какъ много
т ы потеряла, оставшись дома. Никогда не была я т а к ъ
счастлива какъ сегодня; гуляя в ъ лѣсу д'Авреи, мы увидали не вдалекѣ царскую охоту. По лѣсу раздавались
веселые звуки роговъ. Желая поближѣ посмотрѣть охоту мы стали пробираться лѣсомъ, какъ вдругъ на полянкѣ увидали молодую даму въ амазонкѣ, которую несла
лошадь и выбила изъсѣдла. Дама лишилась чувствъ. Мы
бросились къ ней, я поддерживала ей голову, отогрѣвая похолодѣвшія руки. Когда она пришла в ъ себя, и
открыла прекрасные свои глаза, в ъ нихъ выражалось
глубокое чувство благодарности, она сняла съ шеи
золотую цѣпочву, на которой висѣлъ портретъ осы-

навный брилліантами, и отдавая его мнѣ сказала:
«смотря на этотъ портретъ вспоминайте, что в ы спасли
одного изъ членовъ царскаго дома.
Е д в а проговорила она эти слова, к а к ъ на полянку
прискакала царская свита и окружила принцессу, она
непремѣнно хотѣла знать мое имя, также к а к ъ имя
моего отца и мѣсто нашей дачи.
Садясь въ карету она сказала: «завтра я пріѣду
благодарить в а с ъ , милая Амелія, и никогда не забуду
вашей заботы обо мнѣ».
Разсказъ сестры переполнилъ мѣру огорченія Клары.
Она сняла съ шеи свои дорогіе часики и дала обѣщаніе никогда не надѣвать ихъ бодѣе.
На слѣдующій день принцесса съ нѣсколькими дамами изъ своей свиты пріѣхала в ъ загородный домъ
Сент-Альбана, чтобы ещеразъ выразить свою благодарность Амеліи: прощаясь она сказала, что была бы очень
рада увидать ее в ъ своемъ дворцѣ в ъ Парижѣ.
Видя и слыша все это Клара печально, тихо сказала: «Надобно же было моимъ часамъ опоздать».
Принцесса, замѣтивъ смущеніе Клары, спросила: кто эта
молодая дѣвушка? «Это моя сестра, отвѣчала Амелія, позвольте мнѣ ее представить в а м ъ » . — В ѣ р н о сестра ваша
не любитъ прогуливаться? сказала принцесса. «Извините ваше высочество, возразить Сент-Альбанъ, взглянувши на дочь, она не была в ъ л ѣ с у , потому что ея
часы отстаютъ».
Когда загадка этого отвѣта разъяснилась принцесса
очень смѣялась замѣшательству Клары и предложила ей
обмѣнять ея хорошеніе часики, такъ жестоко изменяв-

шіе ей, на более простые, но вѣрные, часы ея сестры и ласково добавила: завтра я дѣлаю завтракъ вашей милой сестрѣ за оказанную ею мне помощь, над е ю с ь что и вы не откажетесь быть у меня в м е с т е
с ъ нею, а чтобы часы ваши неопоздали, и не лишили
меня удовольствія васъ видеть у себя, прошу милую
Амелію передать вамъ ея часы, которые но видимому,
идутъ очень верно, а ее прошу принять, часы которые я ношу на шее, оне ни на минуту не опаздываютъ».
Передавши этотъ новый нодарокъ Амеліи, принцесса уехала. Клара увидавши на д е л е , наконецъ убедилась что тщеславіе и небрежность не редко бываютъ
виной многихъ лшнешй.

ОСПА
АрАосподинъ Боваллонъ человѣкъ очень богатый, заef^s нималъ два этажа в ъ одномъ прекрасномъ Парижскомъ отелѣ. В ъ низу жилъ Боневаль, хозяина
отеля, а в ъ третьемъ этажѣ Бертранъ, литераторъ.
жившій своимъ трудомъ.
У Боневаля былъ большой садъ. Эвелина, его единственная дочь, часто "приглашала туда своихъ маленькихъ сосѣдокъ: Мирзу дочь Боваллона и Зою, дочь
Бертрана. Дѣвочки очень любили другъ друга и все
свободное время проводили вмѣстѣ въ саду. К у к л ы ,
игрушки, конфекты все было общее. Смѣяться, п р ы г а т ь , п ѣ т ь , дѣлить между собою ц в ѣ т ы , фрукты составляло ихъ дѣтское счастье. Такъ онѣ прожили до
И л ѣ т ъ не разлучаясь другъ съ другомъ ни на
одинъ день.
Господинъ Боваллонъ былъ ч е ю в ѣ к ъ съ замѣчательными способностями, онъ оказалъ государству больная услуги и скоро достигъ высокого положенія в ъ
министерствѣ финансовъ, гдѣ онъ занималъ мѣсто. У
него собиралось лучшее общество столицы.

Положеніе же Бертрана было трудное; нзящныя
искусства не процвѣтали тогда въ Парижѣ. Средства
его уменьшались, радость, и довольство покидали его
семью.
У Боневаля все шло по старому. Богатство его
не уменьшилось и не увеличилось. У него не было другихъ желаній, кромѣ счастья единственной дочери.
Онъ любилъ, когда у него собирались его друзья, зная,
что и х ъ таланты и ученость способствовали образованію его милой Эвелины.
Бертранъ очень любилъ Боневаля; и смотрѣлъ на
Эвелину, какъ на вторую дочь свою, приглашалъ ее на
всѣ уроки, которые самъ давалъ Зоѣ и окружалъ ее
самыми искренними заботами и нѣжностью. Боневаль
очень цѣнилъ это и съ своей стороны часто помогалъ
ему въ его затруднительных!, денежныхъ обстоятельствахъ.
Прошло нѣсколько лАтъ; дАвочки подростали и
отношенія ихъ сильно измАнились. Подъ вліяпіемъ бог а т с т в а у Мирзы и Эвелины развилось мелкое тщеславіе, желаніе нравиться, блестАть и онА съ пренебреженіемъ стали смотрАть на милую, скромную Зою.
ОнА любили мАняться своими красивыми колье, шляпками, вАерами, а Зоя всегда просто одАтая, съ волосами
собранными подъ гребешокъ, ничего не могла дать имъ
в ъ замАнъ того, что онѣ имАли. Дружба ихъ мало по
малу охлаждались, желаніе услужить другъ другу утомляли и казалось смАшнымъ. Наконецъ онА явно стали
избѣгать присутствія Зои и часто оставляли ее одну
въ саду.

Кротость Зои была неизменна; всѣ эти оскорбленія
оиа переносила молча, ни на что не жалуясь. В ъ садъ
она сходила рано утромъ, пока подруги еще спали.
Но грусть, помимо Зои отразилась на ея хорошенькомъ
личике; она поблѣднѣла замѣтно ея веселость и милое
остроуміе исчезли, она сдѣлалась тиха, задумчива и по
временамъ тяжело вздыхала.
Такая перемѣна не могла ускользнуть отъ ея отца.
Господинъ Бертранъ непременно хотелъ знать причину
ея грусти. Зоя щадила своихъ маленькихъ друзей и
не хотела выдать ему свою тайну, но отецъ самъ скоро
узналъ отъ чего она грустна.
Напрасно онъ старался подействовать на Эвелину
кроткими увещаніями—ничто не помогало; она не
обращала на ннхъ вниманія, избегала присутствовать
на урокахъ или вносила в ъ нихъ такую истому, отъ которой ему становилось еще тяжелее. Наконецъ онъ счелъ
долгомъ сказать объ этомъ своему другу. Господинъ
Боневаль сейчасъ же хотелъ наказать дочь свою за
ея обидное несправедливое отношеніе къ Зои.
— «Поверьте мне, сказалъ Бертранъ, лучше оставить Эвелину свободно отдаваться ложному блеску, которымъ она увлечена; будемъ надеяться, что это увлеч е т е пройдетъ само собою.
Повидимому Эвелина была сильно привязана къ
Мирзе. Оне безпрестанно наряжались, меняли свои прически, разъучивали в м е с т е сонату в ъ 4 руки, пели
дуэты, учили разные танцовальные па.
Скоро сбылось предсказаніе Бертрана. Мирза, избалованная отцомъ, каждый день получала отъ него

богатые подарки; у нея были такіе туалеты и брилліанты какихъ не было у Эвелины и та въ душѣ сильно страдала отъ такого превосходства. А Зоя жила
себѣ тихо, скромно, занималась живописью и мало
интересовалась печалями и радостями своихъ малень
к и х ъ подругъ.
По прошествіи нѣкотораго времени, одно неожиданное событіе, вывело изъ заблужденія Эвелину и указало
ей истинную дружбу, которую она оскорбляла.
Она заболѣла оспой и нѣсколько дней была въ
опасности. Зоя, каждую минуту ходила узнавать
о ея здоровьи; не смотря на то что у нея не было
привитой оспы, и отецъ строго запрещалъ ей входить
въ комнату больной, но она не могла спокойно слышать стоновъ Эвелины, потихоньку входила къ ней въ
комнату, приближалась к ъ ея постели и ухаживала за
ней съ самой нѣжной любовью.
А Мирза боялась приблизиться къ комнатѣ больной
хотя оспа была ей привита два раза и упросила отца у ѣ х а т ь в ъ деревню, пока продолжится болѣзнь Эвелины.
Опасность была очень велика; докторъ сказалъ, что
Эвелина можетъ умереть, если ей не будутъ давать
каждую четверть часа лекарства, которое онъ прописалъ. Зоя, услыхавъ это, еильно огорчилась. Весь
день она продолжала у х а ж и в а т ь за своей подругой, и
вернувшись домой, сказала отцу о своемъ намѣреніи
провести у постели больной всю ночь; слова доктора
«каждую четверть часа, или она у м р е т ъ . . . . » постоянно
приходили ей въ голову, и сильно волновали ее.

— «Господинъ Боневаль, думала она, такъ утомленъ горемъ и заботами, что не в ъ еостояніи провести
цѣлую ночь около своей дочери. Сидѣлка также можетъ
у с н у т ь . . . Что будетъ тогда съ моей бѣдной Эвелиной?»
Спустя нѣсколько минутъ, она съ величайшей
осторожностью вышла изъ .своей комнаты, и потихоньку
отъ отца, на цыпочкахъ пробралась въ комнату больной. Тихо отворилась дверь, Зоя видитъ, сидѣлка з а снула в ъ своемъ к р е с л ѣ . — « О Господи! сказала Эвелина, благодарю тебя, Т ы привелъ меня сюда»!...
Она взяла со столика лекарство прописанное докторомъ, осторожно приподняла голову подруги и влила ей в ъ ротъ нѣсколько капель, повторяя этотъ
пріемъ каждые четверть часа. Въ промежуткахъ она
слегка освѣжала ея запекшіяся губы перышкомъ, и
по каплѣ пропускала черезъ рѣсницы ароматную воду, чтобы унять жаръ и поднять силы умирающей.
Прошло нѣсколькихъ часовъ, Боневаль в ъ величайшемъ безпокойствѣ пришелъ къ дочери узнать о
состояніи ея здоровья. Войдя в ъ комнату, онъ увидалъ Зою исполняющую обязанности сидѣлки; она
сдѣлала ему знакъ быть осторожнымъ и указала на
Эвелину, дышавшую не такъ тяжело. Боневаль, приблизился, къ больной, в ъ душѣ у него родилась слабая
надежда на ея выздоровленіе. Взглянувъ на ч а с ы , н а которыхъ было 6 часовъ, онъ спросилъ Зою, в ъ которомъ
часу она пришла къ Эвелинѣ?
— «Въ половинѣ перваго, отвѣчала она, я не могла
ирійти раньше, боялась разбудить отца».

— «Значить, в ы всю ночь провели у моей дочери?»
— «Да, меня привелъ сюда самъ Богъ, я нашла
сидѣлку спящей, а докторъ приказывалъ»...
— «Вы мнѣ спасли Эвелину, сказалъ Боневаль
взволнованным!» голосомъ, обнимая Зою, дочь моя осталась яшва, благодаря вашимъ попеченіямъ и дружбѣ».
В ъ комнату вошелъ Бертранъ; онъ не думалъ,
чтобы дочь его пришла сюда ночью и узнавъ объ
этомъ в ъ сильномъ волненіи обнялъ Зою.
— «Нѣтъ, вы не знаете всего, что она сдѣлала,
сказала слабымъ голосомъ Эвелина: я видѣла, какъ она
не спала цѣлыя ночи, видѣла всю ея любовь ко мнѣ;
н ѣ т ъ , никогда не было друга болѣе вѣрнаго, болѣе любящаго»...
В ъ это время проснулась сидѣлка; она стала извиняться и созналась, что больная спасеніемъ жизни
обязана своему юному другу.
Когда докторъ пріѣхалъ, -то взглянувъ на Эвелину,
сказалъ, что она в н ѣ опасности и на лицѣ ея не
останется ннкакихъ слѣдовъ этой страшной болѣзни.
— «О! милая Зоя, в с ѣ м ъ этимъ я тебѣ обязана».
Зоя хотѣла взять руку подруги, но докторъ удержалъ ее и нросилъ быть осторожнѣе, такъ какъ в ъ
этомъ періодѣ болѣзни легко можно заразиться.
Но зараженіе уже произошло. В ъ тотъ же вечеръ,
у Зои сдѣлался сильный ознобъ и жаръ; черезъ два
дня появилась оспа, и она впала въ такое же положеніи, отъ котораго Эвелина только что начинала поправляться. Бертранъ дни и ночи проводить у ея постели, не довѣряя сидѣлкѣ.

Докторъ навѣщалъ больную каждый день. Боневиль скрывалъ отъ дочери болѣзнь Зои и все свободное
время проводилъ иодлѣ нея.
Благодаря хорошему уходу и поданной во время
помощи опасность скоро миновала, но на лицѣ остались легкіе, едва замѣтные слѣды болѣзни, которые,
впрочемъ, нисколько не портили милаго, выразительнаго личика прелестной дѣвочки.
Черезъ несколько дней Мирза вернулась изъ деревни. Она думала возобновить прерванныя дружескія
отношенія съ Эвелиной, но сильно ошиблась. Эвелина
не могла уже любить ее по прежнему. Скоро отношенія ихъ совсемъ прекратились. Бовалонъ купилъ роскошный домъ, куда они и переселились.
Эвелина и Зоя опять в м е с т е гуляютъ в ъ ирекрасномъ саду Боневаля, ухаживаютъ за своими любимыми
цветами, в м е с т е читаютъ, занимаются музыкой и рисованіемъ и дружба и х ъ растетъ съ каждымъ днемъ.

"

7и\

3

5Щ) оспожа де-Ремиваль, вдова знаменитаго адвоката,
W ^ постоянно жила в ъ Маре. У нея было двѣ дочери
Клара и Женніг. Клара была стройна; черты лица
правильны, но выраженіе глазъ холодно и непріятно.
Младшая, Женни, напротивъ в с ѣ х ъ привлекала миловиднымъ личикомъ и какой-то наивной граціей. Взглядъ
ея я с н ы х ъ глазъ какъ будто говорилъ: «я создана не
блестѣть, а быть любимой».
По своимъ средствамъ госпожа де-Ремиваль не
могла роскошно одѣвать своихъ дочерей; онѣ не носили ни вышивокъ, нн драгоцѣнеостей, ни искуственныхъ цвѣтовъ, но всегда были одѣты просто и
со вкусомъ. Обыкновенно на н и х ъ были свѣтленькія,
холстинковыя платьица, а волоса прикрыты соломенными шляпками, отдѣланными только лентой. Женни
была всѣмъ довольна, весела и составляла утѣшеніе матери.

Не такова была Клара. Въ душѣ она сильно страдала отъ простоты въ которой воспитывала ихъ мать.
Когда онѣ ходили гулять Клара всегда замѣчала
Женни, что такая-то барышня, состояніе которой также
невелико, носила болѣе элегантную шляпу; у другой
вышитая косыночка, съ кружевомъ.
— «А мы, прибавляла она съ досадой, всегда одѣты
в ъ одно и тоже платье, безъ всякой отдѣлки н никто
не обращаетъ на насъ вниманія.»
— «Что намъ за дѣло до этого? смѣясь отвѣчала
Женни. Мама даетъ намъ хорошее образованіе это
дороже изящныхъ туалетовъ. Я очень люблю наши
простыя платьица, в ъ нихъ свободно я могу прыгать,,
танцовать, бѣгать, сколько мнѣ угодно.»
У госпожи де-Ремиваль былъ богатый родственникъ. Онъ собирался жениться на дѣвушкѣ изъ очень
знатнаго семейства; все высшее общество Парижа
должно было присутствовать на этой свадьбѣ. Госпожа
де-Ремиваль также была приглашена и съ дочерьми.
— «Мы не можемъ принять этого приглашенія, сказала Клара: мама навѣрное не сдѣлаетъ намъ новыхъ
платьевъ.»
— «Отчего же? весело возразила Женни, мама т а к ъ
насъ любитъ, что не захотеть лишить этого удовольствія, я очень люблю танцы и собираюсь танцовать.
до у п а д у . »
— «Но неужели ты думаешь, что наши холстинко-.
выя платья не будутъ странны среди богатыхъ наря- :
довъ? Подумаютъ, что мы деревенскія дѣвочки и при-,.,
шли только позабавить публику.»

— «А я покажу имъ, сказала Женни, что деревенскія дѣвочки также имѣютъ свои достоинства, какъ и
прекрасныя барышни Шоссе д' Антень и не позволю имъ
смѣяться.»
День праздника приближался. Клара была в ъ отчаяніи, она не могла придумать, к а к ъ бы одѣться такъ,
чтобы быть замѣтной среди многочисленнаго блестящего общества.
Наконецъ, насталъ к а н у н ъ этого страшнаго дня.
Клара притворилась больной и объявила матери, что
не можетъ ѣ х а т ь на балъ въ Шоссе д'Антень. Женни
очень хотѣлось присутствавать на праздникѣ, но она
такъ была огорчена болѣзнью сестры, что даже и не
пожалѣла объ этомъ.
Госпожа де-Ремиваль, постоянно изучавшая характеръ Клары, задумала исправить ее отъ чрезмѣрнаго
тщеславія.
Въ то время, какъ она ухаживала съ Женней за
мнимой больной, въ комнату вошелъ комиссіонеръ со
сверткомъ, въ которомъ было завязано великолѣпное
вышитое платье. Госпожа де-Ремиваль сказала, что
выиграла это платье в ъ лотерею. Она увѣряла своихъ
дочерей, что взяла билетъ по просьбѣ одной знакомой.
Развернувши свертонъ онѣ увидали прелестное платье
индійской кисеи, вышитое по послѣдней модѣ.
Клара, забывши свою болѣзнь, примѣрила платье,
глаза ея блестѣли отъ радости.
— «Какъ жаль, сказала госпожа де-Ремиваль, что
не могу раздѣлить это платье на двоихъ!
— «О, мама! возразила Клара, оно сдишкомъ хо-

рошо для насъ, ыадѣнь его сама, я цѣлую ночь просижу, надъ нимъ, чтобы передѣлать его для тебя.»
— «Я дала слово носить только простыя платья,
отвѣчала госпожа де-Ремиваль н не надѣну этого выииітаго платья. Но такъ к а к ъ мнѣ его доставилъ случай, то хочу, чтобы вы бросили жребій и п у с т ь его
надѣнетъ та кому оно достанется.»
— «Я согласна!» воскликнула Клара съ живостью.
— «Нѣтъ, возразила Женни, не будемъ бросать
жребія; я вижу по глазамъ сестры, что это платье
поможете ея выздоровление; и уступаю ей свои права
съ радостію.
— «Зачѣмъ же? сказала Клара съ принужденіемъ,
мама права, бросимъ жребій.»
— «О н ѣ т ъ , прервала Женни, ты знаешь, дорогія украшенія мнѣ надоѣдаютъ н мѣшаютъ. Это платье
идете тебѣ больше, чѣмъ мнѣ, къ тому же, ты старшая.
Ну, милая, исполни мою просьбу, примемся за работу!
Завтра, на балѣ, ты лучше в с ѣ х ъ будешь одѣта.»
Клара, съ позволенія госпожи де-Ремиваль, приняла
предложевіе Женни. Она откроила полотнища и быстро
принялась съ сестрой за работу, чтобы все было готово к ъ завтрему.
Госпожа де-Ремиваль желая довести до конца свой
планъ, спросила Клару, какая прическа больше идете,
но ея мнѣнію, къ этому платью?
— «Волосы приподнятые простой черепаховой гребенкой не пойдутъ къ такому богатому наряду, отвѣчала Клара, надо сдѣлать прическу болѣе подходящую.»
— «Конечно, прибавила Женни. Если мама позво-

литъ, убери свои волосы гирляндою розъ. Думаю также, что мама позволить тебѣ надѣть въ первый разъ
шелковые чулки и бѣлые атласные башмаки.»
— «Я согласна,» сказала госпожа де-Ремиваль и
вышла изъ комнаты, чтобы купить все необходимое.
Клара в ъ восторгѣ выражала сестрѣ свою радость.
— «Но почему же т ы для себя ничего не приготовляешь?» сказала она ей.
— «Да развѣ у меня н ѣ т ъ кисейнаго платья,
отвѣчала Женни, в ъ которомъ я въ первый разъ причащалась? кисѣя не очень тонка да что за бѣда! Я
ѣду не нравиться а танцовать, смѣяться и веселиться. Ты знаешь, я люблю простыя платья.»
— «À если тебя не будутъ приглашать на танцы,
потому что платье твое слишкомъ просто?»
— «Ну, постараюсь в ы й т и изъ этого затрудненія;
к ъ счастью, я не застѣнчива и умѣю держать себя.»
Пока онѣ болтали, работа платья быстро подвигалась. Лица ихъ сіяли счастьемъ.
Скоро пріѣхала госпожа де-Ремиваль съ различными
покупками. Она отдала Кларѣ прелестную гирлянду розъ,
шелковые чулки и бѣлые атласные ботинки. Кромѣ
того, прибавила кружевную берту и перчатки съ богатой отдѣлкой.
— «Ты Женни, сказала госпожа де-Ремиваль,
совсѣмъ не занимаешься своимъ туалетомъ, вотъ тебѣ
бутонъ розы съ зеленью, приколи его завтра к ъ волоса м ъ . »

Наступила давно желанная минута. Карета и х ъ
родственника пріѣхала за ними; госпожа де-Ремиваль
съ дочерьми отправилась въ отель Шоссе д'Антень,
гдѣ уже собралось блестящее общество. Б а л ъ начался;
в ъ великолѣпныхъ, ярко освѣщенныхъ залахъ мелькали
веселыя пары.
Клара, смущенная неиревычнымъ нарядомъ, каждую
минуту боялась попортить его. Ей казалось, что на нее
обращены всѣ взоры, она чувствовала себя неловко, не
отходила отъ матери и танцовала только с ъ тѣми
кавалерами, которыхъ время отъ времени к ъ ней подводила хозяйка дома. В с ѣ немного подсмѣивались надъ
ея смущенными видомъ; одни утверждали, что она
пріѣхала изъ провинціи, гдѣ научилась манерами у
своей бабушки, другіе увѣрялп, что она дала обѣтъ
молчанія.
Этѣ шутки доходили до Клары п приводила ее в ъ
отчаяніе.
Женни же, отъ души веселилась не боясь испортить своего простенькаго кисейнаго платья. Она танцовала легко, граціозно, съ увлеченіемъ. Всѣ говорили
о миленькомъ, бутончикѣ розы: такъ ее называли.
Простота ея составляла рѣзкую противоположность
съ роскошными туалетами окружающихъ.
Госпожа де-Ремиваль все замѣчала, что просходило
вокругъ нея и в ъ душѣ радовалась одиночесту Клары.
Вышитое платье не привлекло кавалеровъ, Наконецъ
подошелъ одинъ какъ бы неохотно, провальсировалъ съ
ней нѣсколько минуть, потомъ пригласили Женни въ третій.
разъ, но она оскорбившись за Клару приняла приглашеніе

на условіи, чтобы онъ еще разъ протанцовалъ со
старшей сестрой. Исполняя приказаніе Женни, онъ
объявилъ Кларѣ, что т а н ц у е т ъ съ ней по просьбѣ
ея сестры. Возмущенная Клара сказала матери, что
чувствуетъ себя не совсѣмъ здоровой и просила ее поскорѣе у ѣ х а т ь домой.
— « Я сама замѣчаю, что ты чувствуешь себя нехорошо, сказала госпожа де-Ремиваль, мы сейчасъ
вернемся домой, a сестрѣ твоей такъ весело, что пусть
она еще потанцуетъ».
Госпожа де-Ремиваль отвезла Клару домой, и вернулась за Женней, которую оставила подъ надзоромъ
своихъ знакомыхъ.
Женни, узнавъ объ отъѣздѣ Клары не хотѣла
больше оставаться на балѣ. Напрасно госпожа де-Ремиваль уговаривала ее.
— «Нѣтъ, н ѣ т ъ ! говорила она, не могу веселиться: Клара страдаетъ, уѣдемъ домой, мама!
Возвратившись в ъ Маре, госпожа де-Ремиваль,
застала Клару в ъ страшномъ горѣ. Мать разсказала ей,
что Женни не хотѣла оставаться безъ нея и поспѣшила
домой, чтобы ее у т ѣ ш и т ь ; Клара обняла сестру и призналась, что ей было досадно видѣть невниманіе, съ
которьшъ отнеслись к ъ ней на балѣ. Она убѣдилась,
что роскошный нарядъ и всевозможный украшенія нравятся меньше, чѣмъ природная грація п простота.

Ш

ДУХОВНОЕ ЗАВѢЩАНІЕ.

ь Дарту, очень богатый извѣстный адвокатъ
ѣлъ шесть человѣкъ дѣтей, но ни одинъ изъ
нихъ не остался въ живыхъ; жена его не могла перенести эти тяжелыя утраты и также умерла.
Дарту, убитый горемъ, въ продолженіе многихъ
лѣтъ оставался вдовцемъ. Все это время онъ жилъ
в ъ Швейцаріи, занимаясь дѣламн одной своей родственницы, и вскорѣ женился на ней.
Черезъ годъ у нихъ родилась дочь, маленькая Зелія.
Дѣла в ъ Швейцаріи были окончены, они возвратились
во Францію и поселились в ъ Парижѣ.
Г-жа Дарту не могла кормить сама своего ребенка,
и для Зеліи взяли кормилицу швейцарку. Дѣвочка
подростала, черты лица стали выясняться; тогда всѣ съ
удивленіемъ замѣтили, что она все менѣе и менѣе становится похожа на мать свою.
Съ нѣкоторыхъ поръ г-жа Дарту стала замѣчать,
что свѣтлое настроеніе ея мужа сильно измѣнилось и

по вреыенамъ онъ глубоко задумывался. Приписывая
ату перемѣну тяжелымъ воспомпнаніяыъ прошлаго г-жа
Дарту не распрашивала мужа о причпнѣ его грусти.
Дарту съ усиѣхомъ продолжалъ свою адвокатс к у ю дѣятельность. У него часто бывали большіе вечера, на которые съѣзжалось все лучшее общество
Парижа. Г-жа Дарту любила собирать вокругъ себя
знамеиптыхъ писателей, художниковъ и музыкантовъ.
Зелія росла и воспитывалась подъ руководствомъ своего умнаго, образованнаго отца. Это была веселая,
граціозная дѣвочка, съ милымъ, выразительнымъ лицемъ. Она не походила ни на отца своего, ни на мать.
Когда кто иибудь изъ знакомыхъ замѣчалъ это, Дарту
мѣнялся в ъ лицѣ и съ трудомъ могъ скрыть свое
волненіе.
В ъ прнродѣ нѣтъ совершенства, такъ и въ Зеліи
были недостатки, за которыя она часто получала выговоры отца, горячо ею любпмаго. Зелія была вѣтренна и нескромна. Входя къ отцу в ъ комнату,
она потихонку читала глазами письма н различным
бумаги, лежащія у него на столѣ. Получалъ-ли Дарту
письмо или просто записку, Зелія всматривалась въ
почеркъ, штемпель, дѣлала то или другое предположение, смѣло рѣшала и объявляла свое мнѣніе. Она
часто разсказывала, гдѣ бывала, что такой то велъ
процессъ съ такой то особой, что этотъ процесеъ несомнѣнно будетъ выигранъ, а что процессъ такой то
дамы сомнителенъ. Наконецъ замѣчала все, что дѣлалось и говорилось у ея отца, перетолковывала все
но своему и болтала такъ много, что отецъ, запретить

ей входнтъ в ъ свой кабинетъ; но ничто не могло исправить Зелін. Отецъ и мать употребляли в с ѣ средства:
но несмотря на ихъ старанія наклонность ввязываться
не в ъ свое дѣло возрастала.
Вскорѣ Зелія была жестоко з а это наказана.
Однажды, по выходѣ ея отца изъ кабинета, с л у г а забылъ затворить з а нимъ дверь. Пользуясь этимъ случаемъ, Зелія украдкой пробралась въ кабииетъ и среди
множества бумагъ, лежащихъ на его рабочемъ столѣ
увидѣла бумагу на которой было написано его рукой:
Мое духовное завгыцанге.
Любопытство ея сильно разыгралось; воображая открыть тайны своего отца, она прочла слѣдующее:
«Исполняя долгъ честнаго человѣка, прежде чѣмъ
предстать передъ Богомъ, я долженъ очистить свою
•совѣсть правдивыми признаніемъ; объявляю, что Зелія
не моя дочь и не г-жи Д а р т у » . . .
Прочитавши бумагу до конца Зелія изумленная,
дрожащая, едва держась на ногахъ, узнала, что г - н ъ
Дарту имѣлъ несчастье потерять ребенка и отъ второй
жены своей. Не желая сообщать объ этомъ женѣ, такъ
какъ здоровье ея находилось в ъ большой опасности,
они, с ъ помощью золота, уговорплъ кормилицу ііодмѣннть свою дочь маленькой сиротою, мать которой умерла отъ родовъ. При крещеніп онъ далъ ей
имя Зелін и черезъ нѣсколько времени иредотавплъ ее
женѣ за ея собственную дочь... Изъ этого завѣщанія
она узнала, что онъ оставляетъ ей половину своего
состоянія, другую половину завѣщалъ бѣднымъ своимъ
родственниками

Открытіе этой тайны произвело такое сильное впечатлѣніе на молоденькую д ѣ в у ш к у , что она едва добралась до своей комнаты. Тамъ съ ней сдѣлался
сильный жаръ, и въ бреду она восклицала: « Я не ея
д о ч ь ! . . . Я сирота, у меня нѣтъ ни отца, ни матер и ! » . . . Въ отчаяніи, заливаясь слезами, Зелія упала
на диванъ. Наконецъ собравшись съ силами она рѣшилась никому не говорить объ этомъ открытіи и
с к р ы т ь свое горе.
Съ этихъ поръ г - н ъ и г-жа Дарту стали замѣчать
что Зелія груститъ, но никакъ не могли угадать
нричину. Всякій разъ, когда бѣдная дѣвочка смотрѣла
на ннхъ, глаза ея наполнялись слезами. Она не могла
спокойнымъ голосомъ произнести имени отца или матери, ихъ нѣжная любовь еще больше усиливала ея
страданія. Ко всему этому у нея прибавилось еще
мучительное желаніе узнать настоящее имя своихъ род и т е л е й , — « М а т ь моя, думала она, умерла при моемъ
рожденіи, но можетъ быть отецъ мой живъ, можетъ
быть онъ в ъ бѣдности. А я окружена роскошью...
Неиремѣнно надобно в ы й т и изъ этой неизвѣстности».
Какъ то разъ, оставшись наединѣ съ кормилицей,
она т а к ъ начала разговоръ съ нею:
— «Знаешь-ли, моя добрая Стерникъ, что я совсѣмъ
не похожа ни на отца своего, ни на мать?»
— «Съ чего ты это взяла, моя милочка?»
— «Въ самомъ дѣлѣ, еслибъ не ты воспитала меня,
я бы подумала, что меня подмѣнили.»
— « Мог has даЪаЫе, » возразила изумленная старушка.

— «Если только это было сдѣлано, продолжала молодая дѣвушка, для г-на Дарту, для этого добраго,
достоіінаго гдубокаго уваженія человѣка, чтобъ спасти
его умирающую жену, наконецъ, для того, чтобъ осчастливить бѣдную сироту, жившую съ тобою рядомъ,
не было въ этомъ преступленія, т ы , милая моя Стерникъ, сдѣлала доброе дѣло.
— «Боже мой! невольно воскликнула кормилица: да
ты всю исторію знаешь!
— «Да, сказала Зелія, заливаясь слезами и бросаясь
къ ней на шею, не думай, что я стыжусь этого; но
если я тебѣ дорога—скажи мнѣ, умоляю тебя, кто мои
отецъ и мать?»
Стерникъ, убѣдившись, что Зеліи извѣстна тайна,
т а к ъ долго отъ нея скрываемая, призналась, что она
указала на нее г-ну Дарту, въ минуту смерти его послѣдняго ребенка. — « Ф р н ц ъ , вашъ отецъ, продолжала
старая кормилица, храбрый солдатъ, покрытый ранами,
не былъ въ ж и в ы х ъ , когда ваша мать произвела васъ
на свѣтъ Божін; иначе, вы носили бы имя вашего
отца. Вы были обречены жить въ воснитательномъ
домѣ в ъ Цюрихѣ h васъ безъ затрудненія отдали г-ну
Дарту.»
Кормилица, окончивъ свой разсказъ, просила Зелію
в ъ свою очередь хранить эту тайну чтобы не оскорбить г-на Дарту а особенно же г-жѣ Дарту, которой
это открытіе могло нанести смертельный ударъ.
Зелія, любившая г-жу Дарту съ такою нѣжностью
какъ бы родная дочь, боялась, не смотря на свое горе,
дать ей малѣйшій поводъ заподозрить эту важную тай-

н у ; но к а к ъ тягостно ей было это молчаніе... Всякій разъ, когда г-жа Д а р т у , обнимая ее, называла
своей милой дочерью, надеждой, утѣшеніемъ старос т и , молодая дѣвушка вздрагивала и съ трудомь удерживала слезы.
Г - н ъ Дарту, отъ котораго ничто не ускользало, замѣтплъ страданіе Зеліи, слѣдилъ за нею и скоро
убѣдился, что молодая дѣвушка знала тайну своего
рожденія.
Старая кормилица, при его вопросѣ, призналась
во всемъ.
Онъ нросилъ Зелію сказать ему всю правду и она
разсказала, какъ она узнала эту тайну Онъ ее утѣшалъ, увѣрялъ в ъ своей нѣжной любви и, опасаясь
еще большпхъ несчастій, прооилъ никому не говорить
объ этомъ.
— « Я вамъ даю слово, сказала Зелія, цѣлуя его
руки и обливая ихъ слезами, еслибъ не мой несчастный недостатокъ, я бы до сихъ поръ считала васъ
отцемъ».
Она нснолнила свое обѣщаніе, но жизнь ея съ т ѣ х ъ
норъ была навсегда омрачена. Неожиданный случай
сдѣлалъ это событіе еще болѣе ужаснымъ.
Г - н ъ Дарту имѣлъ значительный земли в ъ нѣскольк и х ъ миляхъ отъ Шалона, черезъ которыя пролегала
большая дорога изъ Страсбурга. Когда французскія
войска возвращались изъ Германіи с ъ блестящими побѣдами, большое число австрійокихъ плѣнныхъ, подъ
прикрытіемъ отряда, переселялись в ъ этотъ городъ.

Партія в ъ двѣсти шестьдесятъ человѣкъ, проходя мимо рѣшетки замка г - н а Дарту, остановились отдохнуть.
Многіе изъ нихъ подошли къ фонтану, бывшаго
не далеко отъ мѣста пхъ отдыха. Стояла страшная
жара; эти бѣдные покрытые пылью путники, усталые,
с ъ унылыми лицами произвели на г - ж у Дарту и на
Зелію, которыя въ это время стояли у рѣшетки, самое
грустное впечатлѣніе.
— «Мнѣ глубоко жаль этихъ несчастныхъ сказала
г - ж а Дарту. — Подождите, добрые люди, закричала
она имъ, вода этого фонтана слишкомъ холодна, вы
разгорячены ходьбою и можете простудиться. Иди,
сказала она Зеліи, прикажи принести нѣсколько дюжинъ бутылокъ вина, чтобы подкрѣпить добрыхъ
Германцевъ.
Съ быстротой молніи Зелія бросилась исполнить
это порученіе. Скоро слуги и г - н ъ Дарту принесли
различные прохладительные напитки. Сама Зелія, съ
бутылкой и стаканомъ в ъ рукахъ предложила полный
с т а к а н ъ вина одному старику покрытому множествомъ
шрамовъ.
— « В ы Австріецъ или Венгерецъ», спросила она,
наливая ему второй стаканъ вина.
— «Я Швейцарецъ, отвѣчалъ старый плѣнный, состоялъ па службѣ у Германскаго Императора больше
тридцати лѣтъ; родился в ъ Цюрихскомъ кантонѣ, зов у т ъ меня Вильгельмомъ Фрицъ».
— «Фрицъ!» невольно вскрикнула Зелія: это имя
моего отца! »

— «Что ты говоришь, дитя мое?» сказала съ изумленіемъ г-жа Дарту.
— «Да, это имя моего отца, продолжала Зелія,
возвышая голосъ и не слушая г-жу Дарту; онъ также
былъ солдатъ изъ Цюрихскаго кантона и его звали Жоржомъ Фритцъ.»
— «Это мой племянники отвѣчалъ старый Швейцарецъ, с ы н ъ моего бѣднаго брата Жоржа, и если вы
дочь его, то стало быть моя внучка.»
Сказавши это, онъ обнялъ и пришалъ къ груди
дрожащую и взволнованную Зелію. Г - ж а Дарту замѣтивъ знаки, которые дѣлалъ ея мужъ Зеліи потребовала объясненія этой ужасной тайны. Она послала
з а кормилицей и стала ее допрашивать.
У з н а в ъ накоиецъ в с е , что такъ заботливо отъ нея
скрывали, она вскрикнула и безъ чувствъ упала на
руки мужа.
Онъ посмотрѣлъ на Зелію, которая въ эту минуту
поняла какой жестокій ударъ нанесла душѣ женщины,
замѣнившей ей мать и сказали ей съ самыми трогательными выраженіемъ: — «Что ты сдѣлала, Зелія? О!
сколько горя принесла нами твоя несчастная нескромность! »
Зелія бросилась къ г-жѣ Дарту, обняла ее, называла ее своей милой, любимой мамой. Г - ж а Дарту
пришла въ себя, но потрясеніе было слишкомъ сильно
для этой впечатлительной женщины; надобно было
унести ее въ замокъ. Устремивши глаза на Зелію она
в ъ отчаянін повторяла: «Ты не дочь моя! неужели у
меня нѣтъ болѣе дочери?..»

Г - н ъ Дарту напрасно старался ее успокоить; онъ
всю ночь нровелъ около нея.
Зелія, получила позволеніе отъ офицера, конвоировавщаго плѣнныхъ, оставить дѣдушку в ъ замкѣ.
Она употребляла всѣ усилія, чтобъ доказать своей
названной матери свою любовь и благодарность и не
отходила отъ нея ни на минуту.
Старый Вильгельмъ раздѣлялъ горесть в с ѣ х ъ обитателей замка. Ударъ, нанесенный г - ж ѣ Дарту былъ
выше ея силъ, она не могла перевести его и умерла
на рукахъ мужа и усыновленной дочери, не перестававшей повторять съ отчаяніемъ: «Я ее у б и л а . . . Боже
мой, какъ я несчастна, безъ меня она была бы еще
жива... »
Отчаяніе Зеліи было такъ велико, что нѣсколько
дней боялись за ея разсудокъ. Г - н ъ Дарту утѣшалъ
ее, сколько могъ, въ своемъ глубокомъ горѣ и обѣ
щалъ никогда не разлучаться съ нею.
Онъ выручилъ изъ плѣна стараго Вильгельма.
Зелія заботилась и ухаживала за нимъ какъ родная дочь.
Она не вышла замужъ и на всю жизнь осталась
съ г-номъ Дарту. Когда этотъ замѣчательный челов ѣ к ъ , называлъ ее своей дочерью и осыналъ ласками,
глаза Зеліи наполнялись слезами и задыхаясь отъ рыданий она говорила: «безъ моей страшной ошибки г - ж а
Дарту была бы жива и я бы считала себя вашей дочерью. Я чувствую, но слишкомъ поздно, что одной опрометчивости достаточно, чтобы лишить себя счастья на
всю жизнь».

/1 итогр. А.Ильи на С.

г

Ш Ш ж арлота, дочь госпожи Дарльмонъ очень любила
гф І f птицъ, и просила у матери позволенія завести
у себя птицъ разнаго рода. Получивши согласіе, она,
по привычкѣ и любви к ъ роскоши и богатству, заказала великолѣпеую клѣтку, обширную какъ садокъ, съ
позолоченной рѣшеткой, съ перекладинками изъ краснаго дерева, съ фарфоровыми чашечками для воды.
В с ѣ любовались красивой клѣткой. Шарлота радовалась
и гордилась всеобщими похвалами. В ъ это прелестное
жилище, достойное вмѣщать въ себя только самыхъ
рѣдкихъ жителей, она насажала канареекъ, канадскихъ
снигирей, кайэескихъ малиновокъ, бразильскихъ коноплянокъ, словомъ всякаго рода птицъ стоившихъ
чрезвычайно дорого.
Аннета, дочь швейцара того дома въ которомъ жила
Шарлота, по примѣру молоденькой госпожи также захотѣла завести птицъ. Не имѣя средствъ купить
роскошную клѣтку, она довольствовалась простой иво7*

вой, съ перекладинками изъ бузины и фаянсавыми
чашечками для воды.
В ъ эту клѣтку, она напустила щегловъ, снигирей
и другихъ птицъ простой породы.
Обѣ дѣвочки все свободное время посвящали своимъ
птицамъ. Но вскорѣ, в ъ положеніи обоихъ птичниковъ
оказалась большая разница. Шарлота, часто выѣзжавшая съ своей матерью, иногда возвращалась поздно, и
утро просыпала, вслѣдствіи этого пернатая семья, въ
блестящей клѣткѣ, нерѣдко, оставалась безъ корма до
обѣда, а если Шарлота, увлеченная занятіями или утомленная гостями—отдыхала, то птицы цѣлые дни оставались безъ вниманія. Отъ этой небрежности, самыя рѣдкія изъ нихъ, мало по малу, стали погибать, оставшіяся
в ъ изнеможеніи падали подлѣ форфоровыхъ чашечекъ,
съ иснорченой водою или вовсе безъ воды, и у ящиковъ безъ зеренъ. Сверхъ того по недѣлямъ клѣгка
оставалась нечищеною. Отъ такой несчастной жизни,
ни одна порода не выводила дѣтей, и Шарлота не испытывала наслажденія видѣть въ своемъ роскошномъ садкѣ
какъ птицы вьютъ свои гпѣзды или, какъ сидятъ на
яичкахъ, и выводятъ птенцовъ. Не довольство и счастье
царствовали въ великолѣпной темницѣ, а нужда, печаль и болѣзни.
Напротивъ того Аннета вставая съ разсвѣтомъ в ъ
изобиліи разсыпала кормъ многочисленнымъ обитателя мъ ивовой к л ѣ т к и , наливала свѣжую воду и расточала самое нѣжное, вниманье и попеченіе. Съ каждымъ днемъ птицы становились веселѣе и веселѣе,
и пѣніе ихъ раздавалось но цѣлому дому. Весной в ъ

ивовомъ садкѣ появилось нѣсколько гнѣздышекъ—и
многочисленное семейство Аннетиныхъ итицъ увеличилось до того, что она принуждена была расширить ихъ
жилище. Къ старому садку она присоединила такую
же клѣтку новую, в ъ которую перевела до двадцати
паръ нововыведеныхъ птицъ. Между н и м и особенное
вниыаніе обращали на себѣ двѣ канарейки, которыхъ
Шарлота передала Аннетѣ умирающими. 'Красота ихъ
перьевъ и веселое чириканье заявляли что в ъ простой
ивовой клѣткѣ, сидя на бузинныхъ перекладинахъ онѣ
чувствуютъ себя несравненно счастливѣе, чѣмъ в ъ богатомъ жилищѣ за позолоченой рѣшеткой, гдѣ они
почти постоянно оставались безъ свѣжей воды, безъ
воздуха и пищи.
Наконецъ благоденствіе итицъ Аннеты возбудило
в ъ Шарлотѣ чувство зависти; она стала жаловаться
матери, что шуыъ и пѣніе птицъ Аннеты, отъ ранняго утра до ночи недаютъ ей покоя, и сбиралась попросить мать разлучить дочь швейцара съ ея птицами.
— «Если тебя дѣйствительно безпокоятъ эти птицы,
отвѣчала госпожа Дарльмонъ дочери, я переселю ихъ
в ъ другое мѣсто. Т а к ъ какъ заботы о нихъ Аннеты
составляютъ ея занятіе и отраду, то я отведу для ея
птицъ обширное помѣщеніе на чердакѣ, куда совѣтую
и тебѣ перенести своихъ питомцевъ, которыя отъ недостаточного присмотра только лучатся и мрутъ въ своей
красивой клѣткѣ.
На слѣдующій день всѣ птицы были переведены
на чердакъ. Во главѣ этого многочисленнаго птичника
находилась Аннета. В ъ непродолжительное время всѣ

птицы, получая во время свѣжій кормъ и питье, оживились, и представили роскошное, разнообразное собрат е птицъ.
Шарлота убѣдившись, что постоянное вниманіе
и заботливость выше роскоши и блеска, созналась,
что мать ея поступила благоразумно, ввѣривши к
ея рѣдкихъ птицъ Аннетѣ. Съ этимъ сознаніемъ в ъ
ней исчезло чувство зависти, родилось желаніе раздѣлять с ъ Аннетой заботы о птичкахъ, и научиться у
нея обращенію съ ними; планъ былъ хорошъ, но
привести его в ъ исполненіе было не т а г ь легко, какъ
казалось. Занятія и образъ жизни Шарлоты много
мѣшали этому. Когда она еще спала, Аннета уже
хлопотала в ъ возрожденномъ птичникѣ; птицы къ
ней такъ привыкли, что едва только она появлялась,
всѣ летѣли ей на встрѣчу, вились вокругъ нея, садились
на плечи, на голову, клевали ее, хлопали крыльями,
пѣли, свистѣли, чирикали, всѣми средствами старались
выражать ей свою радость и свою благодарность, но
едва только показывалась въ птичникѣ Шарлота,
птицы в ъ страхѣ разлетались и прятались куда ни
попало, и пріятное пѣніе смѣнялось безпокойными, тревожными криками. Шарлота, часто видавшая любовь
птицъ къ Аннетѣ сама пожелала насладиться ласками
пернатыхъ воспитанниковъ. Однажды вставши рано по
утру она надѣла на себя простенькое платье Анкеты,
и въ этомъ нарядѣ, подражая нѣжному голосу дочери
швейцара появилась въ птичникѣ, и стала исполнять всѣ обязанности той, чье платье было на ней

надѣто. Всѣ птицы обманутыя наружностью слетѣлнсь
къ Шарлотѣ и осыпали ее ласками.
Шарлота была в ъ восторгѣ. Желая убѣдиться, дѣйетвительно ли богатое платье ея, в ъ которомъ она такъ
не ласково относилась къ птицамъ, внушаетъ имъ чувство страха, она предложила Аннетѣ одѣться въ него,
h вмѣстѣ съ нею показаться въ птичникѣ. Лишь только
Аннета показалась, какъ всѣ пернатые обитатели, точно
отъ хищной птицы, бросились искать спасенія. Молодая дѣвушка тщетно сзывала милыхъ птенцовъ своимъ
тихимъ, ласковымъ голосомъ, онѣ ее боялись и робко
удалялись.
— «Никогда, никогда, сказала огорченная этимъ
Аннета, не надѣну больше вашего платья. Возьмите
вашу шаль, богатую пелеринку, отдѣлаеное кружевами
платье, отдайте мою бумажную юбку, мой нанковый
корсетъ, въ нихъ я счастлива». Сказавши это
Аннета сняла съ себя платье Шарлоты и надѣла то,
къ которому привыкли ея птицы.
Увидѣвши Аннету въ обычномъ платьѣ—птицы
нрилетѣлн къ ней и самыми нѣжными ласками какъ бы
старались загладить свою ошибку.
Шарлота, испытавши прелесть привязанности, по
возможности стала стараться раздѣлять труды Аннеты.
Каждое утро она приходила въ птичники. Въ немъ
не было ни фарфора, ни перекладинокъ краснаго дерева,
за то постоянно была чистая вода, свѣжіе листья, в с ѣ х ъ
сортовъ спѣлыя зерна; снопы проса, овса и пшеницы
украшали это роскошное собраніе птицъ.
Наконецъ птичникъ обратилъ на себя вниманіе со-

сѣдей и знакомыхъ Щарлоты; пріѣзжали смотрѣть его,
дивились ему, любовались и осыпали похвалами молодыхъ дѣвушекъ.
Взаимные труды и стремленіе приносить пользу
сблизили Шарлоту и Аннету такимъ дружескимъ чувствомъ, что онѣ всю жизнь свою провели в м ѣ с т ѣ .
Аннета отъ природы, очень способная мало по мал у ,
ІІОДЪ вліяніемъ Шарлоты образовалась; впослѣдотвіи она
вышла замужъ такъ счастливо, что имѣла возможность
успокоить старость своихъ родителей.
Когда же и Шарлота вышла замужъ, то не смотря
на обязанности матери и хозяйки дома, она не оставляла
своего птичника, которому обязана была развитіемъ
в ъ себѣ простоты, сознаніемъ истиннаго удовольствія
тихихъ радостей, и счастіемъ —устроить судьбу дорогой ей Аннеты.

ДРЕВЕСНЫЙ ПЕНЬ.
Рвзвьічайно вредно развивать въ д ѣ т я х ъ пустые
страхи. Они мѣшаютъ правильному умственному развитію, стѣсыяютъ душу, разстраиваютъ
здоровье. Хорошіе воспитатели должны предохранять
дѣтей отъ всякаго рода страшныхъ картмнъ о подземелья х ъ , ворахъ, разбойникахъ, сказокъ о привидѣ
ніяхъ, и прочихъ, ужасовъ, отъ всего что возмущаетъ
спокойствіе души.
Господинъ де Мернкуръ, старый архнтекторъ, с ъ
давняго времени жилъ в ъ своемъ готическомъ замкѣ,
расположенномъ близъ Сенарскаго лѣса. Въ этомъ пріятномъ, живописномъ жилшцѣ, онъ собралъ все что
было изящного в ъ и с к у с с т в ѣ . Въ его обшнрный роскошный замокъ со в с ѣ х ъ сторонъ пріѣзжали любоваться
собранными в ъ немъ сокровищами.
Г - ж а Валлевичь, единственная дочь владѣльца замка,
вдова знаменитаго художника, каждое лѣто пріѣзжала
к ъ отцу с ъ двумя дочерьми своими Эрминіей и Викториной. Дѣвочки были добродушны, ласковы, кротки.

Мать любила ихъ такъ сильно что изъ страха потерять
ихъ довѣріе, ни въ чемъ имъ не противорѣчила и черезъ
это утратила свой материнскій авторитетъ. Привыкнувши къ исполнению в с ѣ х ъ своихъ прихотей, обѣ дѣвочки, стали постоянно дѣйствовать но своему произволу. Рождался ли у ннхъ какой иланъ онъ тотчасъ приводился въ удовлетвореніе; желали ли они какой нибудь
драгоцѣнности или дорогаго платья тотчасъ и получали
его; хотѣли ли ѣ х а т ь въ замокъ къ дѣдушкѣ, и снова
возвратиться въ Парижъ, потомъ опять к ъ дѣдушкѣ,
лошади всегда были къ ихъ услугамъ. Мать была счастлива ихъ счастіемъ, дѣдушка видѣлъ въ нихъ утѣшеніе
своей старости, и баловалъ еще больше матери. Л а с к а т ь
ихъ было ему наслажденіемъ; онъ расказывалъ имъ
сказки, исторіи нбчныхъ привидѣній, вѣдьмъ, духовъ.
Понятно, что такого рода воспнтаніе немогло привести къ благотворнымъ результатами Воображеніе молоденькнхъдѣвушекъ, съ дѣтстваразстроенное картинами
и разсказами однѣ другихъ ужаснѣе заставляло ихъ
содрогаться при малѣйшемъ шумѣ, трепетать отъ ничтожнаго произшествія. В ъ дѣтствѣ это казалось забавны мъ, когда же онѣ вступили в ъ періодъ юности, то
мать и дѣдушка увидали необходимость обратить н а
это серьезное вниманіе.
Впечатлѣнія дѣтства не легко уничтожить. Эрминія
старалась побѣждать страхъ свой и хотя не безъ труда,
однако въ скоромъ времени превозмогла себя и даже сама
стала смѣяться надъ нелѣпостямн, которыя дѣлала ея
сестра въ слѣдствіе этого смѣшнаго недостатка.

Мало по малу Викторина, голова которой была наполнена сказками дѣдушки, дошла до крайности. Появлялся ли въ замкѣ незнакомый посѣтитель—ей казалось, что это злодѣй покушающійся на ея жизнь; собака
ли забѣгала съ задняго двора—это собака бѣшеная, она
хочетъ задушить ее- послышится ли звонъ колокола въ
сосѣдней деревнѣ—ей кажется это н а б а т ъ — б у н т ъ , пожарь; остановится ли отдохнуть передъ замкомъ полкъ
солдатъ съ развернутымъ зеаменемъ—это непріятельская
армія пришла предатьвсе огню и мечу. Воображеніепреувеличивало каждый предметъ, и вездѣ ей видѣлись разбойники, убійства, грабежи, привидѣнія.
Г-жа Валлевичь тщетно искала средствъ къ излеченію дочери, не разлучалась съ нею, спала съ ней въ
одной комнатѣ, иепозволяла разсказывать при ней ни
малѣйшей исторіи, ни дѣйствительной, ни романической.
Однажды прогуливаясь вмѣстѣ съ Викторіей въ паркѣ,
они услышали за рощей жалобные крики, похожіе на
голосъ ребенка. Викторія остановилась и вскрикнула:
«сына садовника рѣжутъ!» — «Что т ы , возразила мать,
возможно—ли, въ паркѣ, со в с ѣ х ъ стороиъ закрытомъ!
Пойдемъ и посмотримъ.» «Да, прервала ее Викторія
съ ужасомъ, я слышу голосъ Поля, его убиваютъ или .
онъ тонетъ в ъ бассейнѣ.» «Необходимо поспѣшить къ
нему на помощь». «Разумѣется», подтвердила Эрминія
— «несчастіе быть можетъ еще не такъ велико какъ
т ы воображаешь, пойдемъ скорѣе». Онѣ пошли туда
откуда слышались крики и увидали ягненка запутавшагося в ъ плетнѣ. «Это Шери! вскричала Викторія,вотъ
и розовая ленточка, которую я повязала ему на шею.

Сказавши это она выпутала ягненка изъ плѣтня,
взяла на руки и стала ласкать, —«Видишь ли, сказала
мать, если бы мы изъ пустаго страха не пришли сюда,
бѣдный ягненокъ въ эту ночь замучился в ъ плетнѣ
и умеръ бы с ь голода». Разъ какъ то случилось Викторіи проходить съ матерью по опушкѣ
Сенарскаго лѣса, который считали притономъ в с ѣ х ъ
воровъ на десять миль въ окружности. Она не
могла удержаться чтобы не полюбоваться длинными
ллеями, сливающимися съ горизонтомъ, свѣжестію
лѣса, ароматомъ растеній, и пѣніемъ множества птицъ.
Пользуясь такимъ настроеніемъ дочери, г-жа Валлевичь
незамѣтно увлекала ее и все ближе подходила к ъ
лѣсу. — «Не правда ли, говорила она дочери, к а к ъ
пріятно дышать лѣснымъ воздухомъ, слушать пѣніе
п т и ц ъ » ? — « Д а , отвѣчала Впкторія, все это вливаетъ
въ душу какую то тишину и прелесть». Вдругъ она
остановилась, задрожала, и мѣняясь въ лицѣ сказала
Спасайтесь мы погибли» «Что тебѣ тамъ привидѣлось»? «Смотрите—разбойники идетъ прямо н а н а с ъ » .
«Ничего не вижу.»—«Смотритъ на насъ, бѣжитъ, ростомъ в ъ сажень, в ъ рукахъ у него что то косматое,
.вѣрно голова несчастнаго—послѣдняго убитаго имъ, онъ
убьетъ н а с ъ » . — С ъ этими словами она бросилась къ
матери. Между деревьями послышался шорохъ, и изъ
лѣса вышелъ 1 2 - т и лѣтній миловидный мальчики
пастухи, вмѣсто страшнаго разбойника, онъ подошелъ
к ъ ними и предложили купить гнѣздо горлицъ, которое
нашелъ въ лѣсу. При видѣ паническаго страха дочери
г-жа Валлевичь немогла удержаться отъ смѣха, Вик-

торіи самой стало стыдно; она купила у мальчика гнѣздо
горлицъ, и въ первый разъ рѣшилась преодолѣть свой
страхъ.
Не смотря на твердую рѣшимость Викторіи, разныя случайности мѣшали исполнѣнію ея жеданія.
Однажды в ъ зимнюю ночь, улегшись спать въ комнатѣ матери, Викторіи послышался шумъ. Едва дыша
отъ с т р а х а — о н а стала прислушиваться—до ея слуха
долетѣло жужжанье. — «Это драконъ, думаетъ она,
влетѣлъ черезъ каминъ в ъ спальную.» Ей хотелось бы
разбудить спокойно спавшую мать—но не смѣетъ. Въ
ужасѣ она привстала на постелѣ, протянула руку что
бы взять лежавшую на креслѣ шаль и ощупавъ что-то
косматое—страшно закричала. Мать проснулась отъ
ея крика. Викторія, завернувшись въ одѣяло стала увѣрять мать свою, что черезъ каминъ влетѣлъ
в ъ комнату летучій драконъ, а около нея лежитъ какое
то косматое чудовище. — «Нѣтъ, говорила она, дрожаіцимъ голосомъ, теперь я не ошиблась—сама слышала,
сама ощупала. Это з м ѣ й — Г о р ы н ы ч ъ : онъ насъ сожретъ. » Слушая разсказы дочери г-жа Валлевичь засвѣтила с в ѣ ч у и увидала вмѣсто дракона, ночную бабочку, летающую по комнатѣ, a вмѣсто чудовища на
креслѣ лежала лебяжья косынка. Вытащивши изъ подъ
подушекъ и одѣяла Викторію, г-жа Валлевичь смѣясь
показала ей виновниковъ ея страха. Сконфуженная молодая дѣвушка снова обѣщала матери отбросить
свои пустые страхи, которые такъ мучили ее.
Наступила весна. Г-жа Валлевичь получила письмо
отъ своего единственнаго сына Эрнеста, которымъ онъ

пзвѣщалъ, что по порученію генерала, при которомъ
состоялъ адъютантомъ. отправляется съ важными депешами в ъ Германію, и 1 1 іюня, между девятымъ и десятомъ часомъ, ироѣздомъ по большой дорогѣ пролегающей по Сенарскому лѣсу, заѣдетъ повидаться с ъ дѣдушкой и обнять свое семейство. Вмѣстѣ съ этимъ онъ
предупреждалъ что дольше часа остаться неможетъ —
служба его требуетъ большой точности.
Эта новость до крайности обрадовала все семейство
которое ее видалось съ молодымъ адъютантомъ уже
два года.
Наконецъ насталъ давно желанный день. Весь замокъ сіялъ счастіемъ и радостію. Эрминія и Викторина
встали рано утромъ и ведѣли приготовить великолѣпный завтракъ, на который было приглашено много
сосѣдей. Пробило девять ч а с о в ъ . — Е с л и бы т ы не была
такая трусиха, сказала сестрѣ Эрминія, мы бы пошли
на встрѣчу Эрнесту—на большую дорогу, а мама принимала бы гостей. — Я и сама думала, что хорошо бы
пройтись по аллеямъ прилегающимъ къ парку: погода
прелестная; мы первыя обнимемъ брата.—Вмѣстѣ съ
тѣмъ вотъ случай показать что ты исцѣлилась отъ
п у с т ы х ъ страховъ, которые брату такъ ненравилась».—
«Пойдемъ, сказала Викторія, я докажу брату что его
совѣты не пропали даромъ, и что я достойна быть
сестрой такого героя какъ онъ.—Пойдемъ ни говоря
никому ни слова, дай мнѣ руку.»
Эрминія взяла за руку сестру, отворила калитку
парка, и оставивши ее открытою, вмѣстѣ съ сестрой
быстро побѣжала дубовой аллеей лѣса. Прижимаясь к ъ

сестрѣ Викторія бдѣднѣла и дрожала, наступая на засохшую в ѣ т к у , при шорохѣ вѣтерка въ листьяхъ.
— «Смѣлѣй Викторія, смѣлѣй, говорила Эрминія,
бояться нечего, думай только, что мы сейчасъ обнимемъ нашего милаго Эрнеста.»
— «А ты не слышишь шума за этимъ цвѣтущимъ
дрокомъ?» — «Это бѣгаетъ кроликъ, и дрожитъ также
какъ т ы . » — «Видишь, что то рыжее пробирается к ъ
намъ сквозь жимолость?»
— «Вижу—косуля приняла насъ за охотниковъ.»
— «Ну! теперь мы погибли! слышишь свистокъ
со стороны этихъ высокихъ вязовъ.» — «Можетъсвиститъ дикая птица.» — «Нѣтъ это свистокъ, говорю
тебѣ, — слышешъ снова? сигналъ воровъ — спасайся,
спасайся!» съ этими словами Викторія со в с ѣ х ъ ногъ
бросилась бѣжать, по первой попавшейся тропинкѣ, и
углубляясь въ лѣсъ, исчезла изъ глазъ сестры.
Эрминія бѣгала, искала с е с т р у — н и і д ѣ ее не было
видно. Свистъ, принятый Викторіей за сигналъ разбойниковъ, быль свистъ соловья иѣсколько разъ повторяемый имъ передъ пѣньемъ. Еще покликавъ и поискавъ Викторію Эрминія, боясь заблудиться въ лѣсу,
отправилась по аллеѣ парка в ъ замокъ; тамъ она разсказала матери о своемъ старанін успокоить сестру
и о своихъ поискахъ.
Только что Эрминія кончила свой разсказъ, какъ
во дворѣ послышались удары бича, и топотъ галопирующей лошади возвѣстилъ прибытіе Эрнеста. Молодой
человѣкъ быстро вошелъ в ъ комнату, обнялъ мать,
сестру, дѣдушку, радость его была такъ велика, что

съ разу онъ и не замѣтилъ отсутствіе Викторы; но
вскорѣ сталъ оглядываться, искать ее глазами, и невидя вигдѣ подумалъ что она больна. Эрминія разсказала ему случившееся происшествіе въ л ѣ с у . — «Узнаю
мою трусиху, сказалъ Эрнестъ; боюсь что болѣзнь ея
неизлѣчима. Однакожъ мнѣ бы хотѣлось обнять ее,
давно я не видался съ вами.»
— «Вѣроятно, она скоро прійдетъ, сказалъ дѣдушк а — в с т р ѣ т и т ъ пастуха или дровосѣка и онъ доведетъ
ее до доку.»
— «Но тебѣ здѣсь нельзя оставаться долго, сказала
г-жа Валлевичь, сядемте за столъ и воспользуемтесь
немногими минутами свиданья.»
— «Какъ военная служба развиваетъ молодыхъ людей, говорилъ г-нъ Миррекуръ, сжимая в ъ объятіяхъ
внука,, какой воинственный видъ придаетъ она й м ъ , —
какъ т ы выросъ, не смотря на то, что тебѣ только
семнадцать л ѣ т ъ , ты почти одного со мной роста.»
Во время завтрака Эрнестъ безпрестанно взглядывалъ въ окно, изъ котораго была видна главная аллея
парка, и часто повторялъ: «она нейдетъ! надобно же
такъ случится, чтобы страхъ лишилъ меня удовольствія
ее в н д ѣ т ь . » Быстро насталъ часъ разлуки. Эрнестъ
простился съ семействомъ, сѣлъ на лошадь, еще разъ
взглянулъ на главную аллею парка, и в ъ сопровождены деньщика своего, тоже отдохнувшаго, поскакалъ в ъ Германію—повторяя со слезами на глазахъ:
«Милая Викторія! не привелось мнѣ тебя обнять.»
По отъѣздѣ Эрнеста мать его и дѣдушка, безпокоясь
о долгомъ отсутствін Викторіи и опасаясь чтобы съ ней

— из

—

не случилось чего нибудь, вмѣстѣ съ Эрминіей и всѣми
служителями замка отправились ее отыскивать.
Викторія, бросивши сестру, преслѣдуемая свистомъ
соловья, который приняла за сигнальные знаки разбойникрвъ, углубляясь все болѣе и болѣе въ л ѣ с ъ ,
забѣжала в ъ глубокій оврагъ. И тамъ слышенъ все тотъ
же свисти; она забиралась все глубже и глубже подъ
деревья. «Должно быть этотъ лѣсъ полонъ разбойниковъ—они окружаютъ меня со в с ѣ х ъ стороиъ, думала
о н а — х о т ь бы сестра была со мною. Боже мой! Боже!
можетъ разбойники уже захватили е е — а я одна! что
со мною будетъ!» Еогда она это говорила, лань кормившая дѣтеныша, замѣтпвши ее скрылась в ъ кустарники.
Шорохи произведенный робкимъ жнвотиымъ, до того
перепугали Викторію, что она со всѣхъ ногъ бросилась
бѣжать дальше; уединеніе и тѣнь высокихъ деревьевъ
увеличивали ея ужасъ. Вдругъ на всеми бѣгу что то
остановило е е . . . . платье ея зацѣпплось за древесный
пень. Увѣреннэя что ее схватили разбойники, и уже
занеси надъ нею руку, она съ крикомъ упала на землю,
прося о помилованіи и поручая душу свою Богу. В ъ
этомъ нолошеніи, нашли ее мать, дѣдъ, сестра и слуги.
Они приблизились къ ней въ смертельномъ ужасѣ,
предполагая, что ее убило какое нибудь животное, лежа,
она протянула къ ними руку и умоляющими голосомъ
проговорила: «Господа разбойники пощадите меня!—я
Викторія, внучка г-на Мерикура: онъ дастъ вами за меня
хорошій выкупи. — Соблаговолите отвести меня в ъ замокъ, помилуйте, госиода разбойники! помилуйте!»
8

Только что она это сказала, какъ увидала мать,
дѣдушку, сестру, которые старались привести в ъ себя.
Платье ея зацѣиившееся за древесный пень вывело
ее изъ заблуждееія, а снова раздавшіеся по близости
свистъ соловья, разубѣдили ее в ъ сигнальныхъ свистк а х ъ , и не смотря на еще разстроенное страхомъ лице,
заставили у л ы б н у т ь с я — и пожалѣть о своей трусливости; но она пожалѣла еще больше когда сестра с к а зала ей, что Эрнестъ былъ въ ея отсутствие, и долженъ
былъ у ѣ х а т ь не повидавшись съ нею.
— «Если бы ты видѣла, прибавила она, какъ онъ
грустилъ что тебя нѣтъ, почти ничего не ѣлъ, безпрестанно смотрѣлъ въ окно на лѣсъ, и садясь на лошадь сказалъ съ волненьемъ: жаль что иедостатокъ
Внкторін лишаетъ меня счастія обнять ее, по крайней
мѣрѣ передай ей мое сожалѣніе и поцѣлуй за меня.»
Бѣдная Викторія залилась слезами,—«Эрнестъ, мой
милый Эрнестъ цѣлый часъ пробылъ въ замкѣ, говорила она, и меня тамъ не было, можетъ быть никогда
я не увижу его; тысячи опасностей ожидаютъ его въ
сраженіяхъ, a мнѣ не привелось ни обнять его, ни
пожелать ему счастья. Даю слово навсегда отдѣлаться
отъ своего безразсуднаго страха.»
Это послѣднее рѣшеніе осталось неизмѣино. Прпвндѣнія, воры, разбойники исчезли изъ воображенія Викторіи.
Она стала стараться, прежде нежели судить о чемъ бы то ни
было—изслѣдовать то что видѣла или слышала. Мало по
малу сдѣлалась спокойна, смѣла, и наконецъ убѣдгглась
что страхъ несчастія также мучительно, какъ и само
несчастіе.

m Y p W H w $ OP
Л о ДГ J E / с І Д Х ь л / Х

Т П 1 ІТТч

v J T -нъ Форли занималъ значительное мѣсто в ъ военномъ министерствѣ. Это былъ человѣкъ заслуженный, пользовавщійся болыпимъ уваженіемъ в ъ обществѣ.
Особенно в ъ военное время онъ заявилъ рѣдкую доброту
души. Едва онъ просыпался, какъ комната его наполнялась родственниками и друзьями бывшихъ в ъ арміи
воиновъ; матери, жены, сестры послѣ болынаго сраженія приходили освѣдомиться о дорогихъ имъ существахъ.
Взволнованный, блѣдныя, опѣ молча ждали в ъ пріемной
и на лѣстницѣ, полиыя страха и надеждъ.
Г - н ъ Форли ко всѣмъ относился равно съ сердечныыъ участіемъ; если тотъ о которомъ приходили узнавать былъ живъ, онъ раздѣлялъ и х ъ радость, родственниковъ же убитаго спѣшилъ утѣшить теплымъ, ласковымъ словомъ.
Часто случалось, что в ъ отсутствіи г - н а Форли,
в с ѣ х ъ этихъ посѣтителей принимала Пальмира, его
единственная дочь. Она съ удовольствіемъ передавала
имъ все, что слышала отъ отца. Но всѣ замѣчали, что
8*

она принимала не в с ѣ х ъ одинаково. Тотъ, кто былъ»
просто одѣтъ принимался молодой дѣвуиікой очень холодно; тому, кто былъ одѣтъ совсѣмъ бѣдно, едва
позволялось входить и онъ получалъ неопредѣленные
о т в ѣ т ы ; но чуть только появлялся кто нибудь богато
и изящно одѣтый, въ особенности если это была дама
в ъ шали, съ брилліантами в ъ ушахъ, ее встрѣчали
с ъ самой вѣжливой предупредительностью. Пальмира
сама предлагала кресло, садилась подлѣ на диванчикъ.
и давала самый подробный свѣденія.
Г - н ъ Форли з а м ѣ т ы ъ это и рѣшилъ дать своей
дочери хорошій урокъ.
Однажды, в ъ то время, когда Пальмира в ъ о т с у т ствіи своего отца принимала множество народа, бѣдный:
старикъ съ сѣдыми волосами, плохо одѣтый показался
у двери залы, не смотря на запрещеніе слуги. Опустя:
глаза онъ приблизился къ Пальмирѣ едва смѣя произнести слово.
— «Зачѣмъ в ы впустили?» строго сказала молодая
д ѣ в у ш к а , обращаясь к ъ слугѣ. Потомъ обратившись
къ старику, сказала, садясь и не смотря на него:
— «Что вамъ угодно? говорите, пожалуйста, скорѣе т ,
мнѣ вѣкогда... Ну! говорите же .. Что вы желаете?»
— «Я пришелъ узнать, моя прекрасная барышня,,
отвѣчалъ старикъ, свертывая шляпу п оставаясь у
двери, н ѣ т ъ ли извѣстій о храбромъ маршалѣ, главнокомандующемъ нашей арміей; говорятъ, онъ былъ раненъ
въ послѣднемъ сраженіи.
— «Ему лучше, гораздо лучше, небрежно о т в ѣ ч а -

л а Пальмира. А вы его родственники?» прибавила она,
-оглядывая старика съ головы до ногъ.
— «Да, родственники.»
— «Быть, можетъ в ы его швейцаръ?»
— «Нѣтъ, не швейцаръ.»
— «Старинный слуга?»
— « Г - н ъ ыаршалъ никогда не отпускаетъ отъ себя
«тирую прислугу.»
— «Ахъ! догадываюсь, вѣроятно онъ вами ока-залъ какое нибудь благодѣяніе.»
— « Г - н ъ маршалъ, надежда и утѣшеніе моей старости, отвѣчалъ старики, улыбаясь.»
— «Какъ! прервала Пальмира, развѣ в ы члени
«семьи г - н а маршала? вѣроятно, не близкій?»
— «Нельзя быть ближе, увѣряю в а с ъ . »
— «Какъ, в ы е г о . . . »
— «Отецъ, моя прелестная барышня...»
Это поразило Пальмиру какъ громовой ударъ.
— «Неужели я имѣю честь принимать графа Аржантейля? сказала Пальмира съ смущенными видомъ. Садит е с ь прошу васъ и простите мнѣ мое невнименіе.
Кто бы подумали, что это в ы , въ этой одешдѣ, съ
этими смиренными видомъ.»
— «Скромность идетъ всякому возрасту и всякому
.положению, отвѣчалъ графъ, я т а к ъ усталъ отъ безнрестаннаго почтенія оказываемаго моему платью, что
изрѣдка забавляюсь, и с п ы т ы в а я , что значить важное
л и ц е , когда оно снимаетъ свои знаки отличія. Я былъ
увѣренъ, что дочь г-на Ф о р ш и.въ этомъ платьѣ приметь
меня радушно.... Но я вижу, что стѣсняю в а с ъ . . . »

—

«Нисколько, графъ, увѣряю в а с ъ . »
«Вы сказали, что вамъ нѣкогда. Я пришелъ
только узнать осудьбѣ моего сына. Вашъ отецъ, сударыня, выбралъ себѣ хорошую помощницу в ъ утѣшеніи
несчастяыхъ. »
Сказавъ это насмѣшлйвымъ тономъ, старый графъ
вышелъ, оставивъ молодую дѣвушку въ сильномъ замѣшательствѣ: сверхъ всего она боялась, чтобы исторія
эта не дошла до ея отца и дала себѣ слово не судить
по наружности.
В ъ это время дверь отворилась и слуга пропустилъ
молодую, красивую даму, очень изящно одѣтую; ея темные локоны были прикрыты шляпой, украшенной длиннон вуалью, а дорогая турецкая шаль небрежно накинута на плечи.
— «Вѣроятно, эта дама изъ высшаго круга» подумала про себя Пальмира.
— « Г - н ъ Форли уже вышелъ? сказала она пріятнымъ голосомъ, Боже мой, какъ досадно, я такъ торопилась! »
— «Не угодно ли вамъ сѣоть, сударыня?» сказала
Пальмира, приближаясь к ъ ней, «можетъ быть, в ъ
отсутствіи моего отца, я могу вамъ дать т ѣ свѣдѣнія
которыя в ы желаете получить.»
— «Есть ли какія нибудь извѣстія о нашемъ дорогомъ маршалѣ? Не опасна ли его рана? въ какую руку
онъ раненъ? Когда можно надѣяться на его выздоровлѣніе? скоро ли мы его увидимъ? Пожалуйста, скажите
мнѣ если это возможно.»
— «Я не могу вполиѣ разсѣять ваше безпокойство,

отвѣчала Пальмира почтнтельнымъ тономъ, я могу
только увѣрить в а с ъ , что здоровье г - н а маршала внѣ
опасности.»
— «Какъ вы меня обрадовали, моя милая, благодарю васъ. Храбрый маршалъ! онъ пріобрѣлъ такую блестящую славу и т а к ъ дорогъ мнѣ.»
—• «Не родствсннпкъ ли онъ вамъ, сударыня?»
— « Н ѣ т ъ , моя душечка, я очень дружна с ъ маршаломъ. Мы жили въ одномъ отелѣ, видались каждый
день и очень любили другъ друга. À в ы единственная
дочь г - н а Форли?»
— «Да сударыня.»
— «Вы должны быть ему очень дороги, прибавила
она, обнимая Пальмиру, трудно встрѣтіггь болѣе милую, болѣе привѣ.тливую дѣвушку. Я поздравлю вашего
отца въ первый же разъ какъ его увижу. Онъ часто
бываетъ въ отелѣ маршала. Пріѣзжайте съ нимъ, мой
милый Ангелъ, я хочу представить васъ старому графу
д'Аржантейлю. »
— «Онъ только что вышелъ отсюда, отвѣчала
Пальмира н также какъ и в ы страстно желалъ имѣть
извѣстія о своемъ с ы н ѣ , г - н ѣ маршалѣ.»
— «И в ы , конечно, приняли его также любезно?
Я увѣрена, онъ въ восхищеніи отъ знакомства съ вами?»
Пальмира покраснѣла и не знала, что отвѣтить.
— «По заговорившись съ вами я забыла, продолжала красивая дама, что баронесса д'Аржантейль ждетъ
меня въ Булонскомъ лѣсу, гдѣ я назначила ей свиданіе.
Прощайте, моя милочка, продолжайте принимать в с ѣ х ъ
также привѣтливо какъ приняли меня и у в а с ъ будетъ.

много друзей. Но, пожалуйста, сидите... Не безнокойтесь провожать меня.»
— « Я только исполняю свою обязанность. »
— «Ахъ да! когда вы будете съ отцемъ у графа вы
тамъ услышите восхитительную музыку. Мы поѣдемъ
кататься въ Булонскій л ѣ с ъ , я повезу васъ в ъ оперу,
одними словомъ мы доставимъ вами 'различный удовольствія. Я сегодня же разскажу супругѣ маршала, какая
в ы милая, хорошая дѣвочка... Но пожалуйста, ие провожайте меня.»
— «Позвольте мнѣ проводить васъ до кареты.»
— «Это доставить мнѣ удовольствіе подольше видѣть в а с ъ . До свиданья, милочка. Право, трудно
встрѣтить болѣе привлекательную дѣвушку.»
Съ этими словами молодая женщина сѣла в ъ карету дѣйствительно съ гербами маршала и быстро
уѣхала.
Пальмира возвратилась къ себѣ счастливая отъ
полученнаго приглашенія. «Какъ эти знатныя дамы,
думала она, любезны, ласковы! Только онѣ владѣютъ
этими тактомъ, этой удивительной простотой обращеиія. Еслибъ кто нибудь другой вздумали обнять меня,
я была бы оскорблена, но это знатная дама и я горжусь этими »
В ъ то время, какъ она мечтала о прогул к а х ъ въ
Булонскомъ л ѣ с у , объ оперѣ въ ложѣ маршала г-нъ
Форли вернулся в ъ обычный часъ къ обѣду. Пальмира
разсказала ему обо всеми, что произошло въ его отсутс т в и е но ни слова не упомянула о графѣ д'Аржантейлѣ. Она знала, какъ глубоко уважаетъ его ея отецъ.

— «Я не знаю, говорнлъ онъ, человѣка котораго
ложно бы сравнить съ ниыъ по уму и нравственнымъ
качеетвамъ. Всякое утро, в ъ простой одеждѣ, онъ обходитъ пріюты бѣдныхъ и оставляетъ тамъ в с ѣ свои сбереженный деньги, а вечеромъ собираетъ вокругъ себя
многочисленный, избранный кругъ знакомыхъ; мало
людей болѣе образованныхъ и болѣе добрыхъ. Сорокъ
л ѣ т ъ онъ удостоиваетъ меня своей дружбой; этимъ
почетнымъ мѣстомъ я обязанъ его могущественному
вліянію. »
Каящое слово г - н а Форли увеличивало замѣшательство Пальмиры. Съ этого времени она дала себѣ слово
принимать в с ѣ х ъ равно привѣтливо.
Спустя нѣсколько дней, она получила отъ графа
д'Аржантейля приглашеніе къ обѣду вмѣстѣ съотцемъ.
Пальмира боясь, чтобы старый графъ не заговорнлъ
о томъ, какъ она его приняла, просила отца избавить
ее отъ этого приглашенія.
— «Нельзя дочь моя,» сказалъ г - н ъ Форли, «ты
обязана графу гораздо больше, чѣмъ думаешь и глубоко
оскорбишь меня если не примешь его приглашенія.»
Эти слова были приказаніемъ для Пальмиры. Въ
назначенный день, она одѣлась изящнѣе обыкновенн а я , вооружилась мужествомъ, надѣясь, что графъ изъ
великодушія умолчитъ о томъ, что произошло между
ними и въ 5 часовъ отправилась съ отцемъ в ъ его отель.
Войдя въ залу, она увидѣла стараго графа въ томъ
шѳ простомъ платьѣ. Онъ нодошелъ къ смутившейся
молодой дѣвушкѣ и скоро ее усиокоилъ, сказавъ ей съ
любезной улыбкой: — «Извините, что принимаю васъ

в ъ этомъ платьѣ; я думаю, что старый отецъ француз
скаго маршала покрытаго славой, не нуждается в ъ украшеніяхъ.»
Скоро появилась жена маршала, н е в ѣ с т к а графа,
одна изъ самыхъ заыѣчательныхъ женщинъ по красот ѣ и уму. Графъ представши, ей г - н а де-Форли, какъ
своего уважаемаго друга и его дочь, которую исключительно поручилъ ея ввкманію. Во время разговора,
Пальмира осматриваясь во всѣ стороны удивлялась,
ее замѣчая красивой молодой дамы, которая была у
нея. Наконецъ, когда доложили, что обѣдъ поданъ и всѣ
сѣли за столъ, она не выдержала и спросила жену маршала:
— «À ваша пріятеяьница вѣроятно не совсѣмъ здорова?»
— «О какой пріятельницѣ говорите в ы , моя милая?»
— «О той, которая дружна съ вами съ дѣтства:
она недавно обѣщала мнѣ здѣсь со мной встрѣтиться.»
— «Она еще в ъ своей комнатѣ, сказалъ улыбаясь
старый графъ, дѣлая знакъ своей невѣсткѣ. Она
всегда поздно оканчпваетъ свой туалетъ и появляется
только къ дессерту. »
Пальмира не понимала ничего. Жена маршала, не
смотря на знаки дѣлаемые ей отцемъ также ничего не
поняла. Но все объяснилось, когда, въ ту минуту
какъ подавали кофе, съ кофейникомъ в ъ рукѣ появилась горничная в ъ томъ туалетѣ, в ъ которомъ вчера
была у г - н а Форли.
Смущеніе Пальмиры достигло высочайшей степени.
Графъ д'Аржантейль признался, что все это онъ

устроилъ, съ согласія своего друга, чтобы исправить
ее отъ недостатка сильно вредившаго ея хорошими качествами. Жена маршала, понявши въ чемъ дѣло,
громко расхохоталась.
Стройная, хорошенькая горничная просила у молодой барышни т ы с я ч у извинений, что во зло употребила
ея довѣріе и вниманіе, разыгравъ придворную даму, съ
помощью брилліантовъ и турецкой шали ея госпожи.
Г - н ъ Форли отъ души благодарили графа за уроки,
данный его дочери.
Сконфуженная Пальмира очень сожалѣла объ уважение оказанпомъ ею горничной, въ особенности о томи,
что подала ей поди ноги скамейку. Но скоро уступая
своему доброму сердцу сама разсмѣялась, обняла отца
и даже графа. Она поняла, что правильное мнѣніе о
людяхъ, можно составить только на основаніи ихъ душевныхъ качествъ, а не одежды и рѣпіила, съ этихъ
поръ быть со всѣмн одинаково привѣтлива.

1-го мая, г-жа Еленвилль, вдова п а р и ж с к а я нотаріуса, отправилась съ своей четырнадцати лѣтней дочерью въ Тюльерійскій садъ, подышать весеннимъ воздухомъ. Проходя мимо галлерей Пале-Рояля дѣвочка
замѣтила в ъ одной изъ фруктовыхъ лавокъ букетъ
вишень, убранный съ такимъ вкусомъ и т а к ъ изящно
свѣжею зеленью, что не могла удержаться, чтобы
не выразить матери своего желанія купить и х ъ , хотя
и знала, что в ъ это время года вишни должны стоить
очень дорого. Г - ж а де-Кленвилль ни въ чемъ не отказывавшая своей единственной дочери, у которой всегда
были самыя умѣренныя, простыя желанія, купила ей
букетъ вишень, не смотря на дорогую цѣну и продолжала свой путь въ Тюльерійскій садъ.
Пройдя прекрасныя аллеи этого в о с х и т и т е л ь н а я
сада, онѣ сѣли отдохнуть подъ тѣнью каштановыхъ
деревьевъ. Было десять часовъ утра: в ъ это время
садъ бываетъ почти совсѣмъ иустъ. Всѣ дамы в ы с ш а я
парижская круга постановили какъ бы закономъ являться
въ садъ не раньше 3 - х ъ или 4 - х ъ часовъ.

£

Г - ж а Кленвилль с ъ дочерью почти никого не встрѣтили. В ъ одной аллеѣ имъ бросилась въ глаза красивая
дама, принадлежащая, судя по внѣшвости, къ высшему
обществу. Подлѣ нея шла молоденькая дѣвочка, почти
однѣхъ лѣтъ съ Эммелиной, дочерью г-жи Кленвилль.
Она была одѣта в ъ бѣлое платье, а ея милая головка
прикрыта зеленой шляпкой, украшенной гирляндой маргаритоНъ. Обѣ дамы сѣли отдохнуть около г- жи Кленвилль. Дѣвочка не могла оторвать глазъ отъ букета
вишень, и старалась обратить вниманіе сопровождавшей
ее дамы на его изящество. Удовольствіе выражалось въ
ея глазахъ и во в с ѣ х ъ ея движеніяхъ. Наконецъ она
подвинулась къ Эммелинѣ и сказала ей привѣтливо:
— «Какой прелестный у васъ букетъ вишень! Какъ
онъ свѣжъ! Меня удивляетъ, прибавила она, что в ы до
сихъ поръ не попробовали эти восхитительные вишни;
онѣ должно быть очень в к у с н ы . »
— «Это подарокъ моей мамы, отвѣчала Эмиелина;
вишни это дѣйствптельно большая рѣдкость и мнѣ не
хочется съѣсть ихъ одной. Еслибъ в ы согласились
скушать его со мною... Большое счастье, когда можешь
раздѣлить съ другими то, что имѣешь.»
Послѣднія слова, сказанный Эммелиной съ болынпмъ
чувствомъ, произвели снльное впечатленіе на незнакомую дѣвочку.
— «Ты должна исполнить ея просьбу, сказала
сопровождавшая ее дама; невозможно отказать такому
искреннему предложенію.»
Ободренная позволеніемъ, дѣвочка оторвала первую
вишню отъ прелестнаго букета, Эммелина оторвала вто-

рую и полошила ее въ ротъ своей матери. Незнакомая
дѣвочка поступила также со второй вишней и обѣ дѣвочки по очереди стали кушать вишни; онѣ быстро
исчезали и скоро остались только листья. Разговоръ
понемногу завязался. Г-же де-Кленвилль хотѣла узнать
имя хорошенькой зеленой шляпки, но замѣтивъ, что
дама сдѣлала ей знакъ сохранить инкогнито, перестала
распрашивать.
В с ѣ разстались довольные встрѣчей, доставившей
имъ столько удовольствія.
Подходя къ своему дому, г-жа де-Кленвилль и ея
дочь замѣтили, что за ними слѣдптъ слуга в ъ красной
ливреѣ.
Изъ этого онѣ заключили, что незнакомая дама
хотѣла знать: кто онѣ и гдѣ живутъ.
Прошло нѣсколько дней. Г-жа де-Кленвилль уже
забыла о происшествіи въТюльери, какъ вдругъ, однажды
утромъ, въ то время, какъ она сидѣла за завтракомъ
съ Эммелиной и Густавомъ, своимъ единственнымъ,
семнадцатилѣтнимъ сыномъ, воепитанникомъ политехнической школы, в ъ комнату вошелъ швейцаръ дома, въ
которомъ онѣ жили, держа в ъ одной рукѣ прекрасный,
спѣлый анаиасъ, а в ъ другой записку на имя дѣвицы
Кленвилль, слѣдующаго содержанія:
— «Мнѣ подарили два ананаса; позвольте предложить вамъ одинъ изъ нихъ, и напомнить ваши слова,
который, мнѣ кажется, я слышу до сихъ поръ, большое счастье, когда можешь раздѣлить съ другими то,
что имѣешь. Зеленая шляпка.»
Напрасно г-жа Кленвилль и ея дѣти спрашивали у

швейцара, кто принеси эту записку, онъ отвѣчалъ,
что какой то человѣкъ положили въ его комнатку ананасъ и записку и ушелъ не сказавши ни слова.
Эммелина подѣлплась ананасомъ съ матерыо и съ
братомъ, съ этихъ иоръ ими овладѣло еще большее
желаніе узнать имя незнакомой дамы и ея дочери.
Спустя нѣсколько дней швейцаръ опять принеси
въ квартиру г-жп де-Кленвилль роскошную, фарфоровую вазу съ померанцевыми деревцомъ. Онъ подали
Эммелинѣ второе письмо, адресованное опять на ея имя.
В о т ъ что въ немъ было написано:
«Позавчера в ъ мои имянины, день Св. Клотильды,
я получила два одинаковыхъ померанца, пожалуйста
возьмите одинъ изъ и и х ъ . . . . Большое счастье, когда
можешь раздѣлнть съ другими то, что имѣешь.»
Швейцаръ нрибавнлъ, что ваза была ему передана
т ѣ м ъ же самыми человѣкомъ и онъ спросили у него,
отъ кого онъ присланъ, но ничего не узнали.
— «Неужели,, воскликнула Эммелина, я никогда
не узнаю, кто эта прелестная Клотильда в ъ зеленой
шляпкѣ.»
— «Я берусь разузнать, кто она т а к а я , сказали
Г у с т а в ъ , опиши только мнѣ ея наружность какъ можно
вѣрнѣе.»
— «Она почти одинаковаго со мною роста, отвѣчала Эммелина, но гораздо лучше сложена, чѣмъ я.
Очень граціозна, черты лица правильныя, въ выраженіи глазъ столько кротости, что невольно ее полюбишь съ перваго же взгляда. Свѣтлые локоны падаютъ
на хорошенькую шейку, глаза бсльшіе, голубые, смо-

т р я т ъ такъ открыто, что по ннмъ можно читать въ
ея сердцѣ и угадать в с ѣ ея мысли....
— «Ну предвижу по этому портрету, прервалъ ее
Г у с т а в ъ , что узнавши кто такая незнакомая дѣвочка,
буду виолнѣ вознагражденъ за мои хлопоты. »
Г у с т а в ъ дѣйствительно употребилъ всѣ старанія,
чтобы узнать кто такая хорошенькая дѣвочка в ъ зеленой шляпкѣ.
Онъ посѣщалъ публичныя гулянья, спектакли, балы,
концерты; но ничего не могъ узнать.
Спустя мѣсяцъ, Эммелина вернувшись с ъ гулянья,
нашла на своей шифоньеркѣ корзинку изъ бѣлой тафты,
украшенную вышивками.
Несомнѣваясь, что это опять подарокъ Клотильды,
Эммелина открыла корзинку и увидала, что она наполнена конфоктами в с ѣ х ъ сортовъ. Сверху лежала записка,
в ъ которой Клотильда писала, что была крестной матерью, и получила много подарковъ. Въ концѣ письма она
прибавила, что вышила на корзинкѣ слова, который
навсегда останутся памятными в ъ ея сердцѣ. Дѣйствнтельно на крышкѣ корзиночки были вышиты слѣдующія слова, окруженный вѣткою вишень съ зеленью:
«большое счастье, когда можешь раздѣлнть съ другими
то, что имѣешь.»
Этотъ подарокъ сильно взволновалъ все семейство
Клейнвиллей. Имъ были не совсемъ пріятиы подарки
отъ неизвѣстнаго лица, не смотря на это, Г у с т а в ъ и
Эммелина всетаки попробовали конфекты, наполнявшія
корзинку. Но каково же было ихъ удивленіе, когда
нодъ конфектамн они нашли шесть роскошныхъ вѣеровъ,

шесть дюжинъ паръ перчатокъ и наконецъ бѣлую кашемировую шаль съ богатой вышивкой.
— « Я не могу, вскричала Эммелина, носить эти
в е щ и , пока не узнаю имени той, которая присылаетъ
мнѣ все это. Я не ожидала, что буду вознаграждена
такимъ образомъ за свои вишни.»
— « Я согласна с ъ тобою, Эммелина, сказала г-жа
де-Кленвилль. По видимому эта дама и дѣвочка очень
богаты; мы не в ъ состояпіи платить имъ тѣмъ же,
а только при равномъ состояніи можно мѣняться подарками.»
Было рѣшено, кашемировую шаль возвратить той,
отъ кого она была получена, какъ только имя ея
будетъ извѣстно. Эммелина не хотѣла воспользоваться
вѣерамп и перчатками, они также были сложены в ъ
изящную корзинку. Она довольствовалась только конфектами, Г у с т а в ъ усердно помогалъ сестрѣ поглощать
в с ѣ эти сладости, каждый день повторялъ, уплетая
ихъ: «О я отыщу тебя прелестная, зеленая шляпка!»
Новыя поиски Г у с т а в а были также безуспѣшны.
Напрасно бѣгалъ онъ почти за каждой зеленой шляпкой, онъ нигдѣ не встрѣчалъ полнаго соединенія в с ѣ х ъ
нрекрасныхъ к а ч е с т в ъ , о которыхъ ему наговорила
сестра.
Эммелина не менѣе брата желала узнать т у , съ
которой раздѣлила свои вишни. Она написала записку
и отдала ее швейцару съ просьбой передать человѣку,
если онъ снова придетъ.
Записка была адресована на имя «Прелестной
зеленой шляпки». Вотъ ея содержание: « Я не сомнѣ9

ваюеь, что ваша душа соотвѣтствуетъ вашему прелестному л и ч и к у , — в ы должны были предугадать, что я
не рѣщусь воспользоваться в с ѣ м и вашими подарками
Они хранятся у моей матери, которая в м ѣ с т ѣ со мною
страдаетъ отъ неизвѣстностп, в ъ которой в ы насъ
оставляете!
Эммелина де-Кленвилль. »'
Записка эта не долго хранилась у швейцара. Черезъ
два дня, тотъ же самый человѣкъ явился в ъ его
к о м н а т к у , отдалъ ему пакетъ и хотѣлъ по обыкновенно
удалиться, но швейцаръ, старый солдатъ, еще полный
силы, схватилъ его за шиворотъ и громко с т а л ъ з в а т ь
Г у с т а в а , который в ъ сопровожденіи матери и сестры
быстро сбѣжалъ съ лѣстницы и хотѣлъ было у з н а т ь
отъ п о с ы л ь н а я имя особы, отъ которой онъ приносилъ в с ѣ эти подарки. Но ни просьбы, ни угрозы, ни
обѣщанія щедрой награды не могли поколебать этого
честнаго человѣка. Онъ сказалъ только, что исполняетъ
порученія с т а р а я слуги в ъ красной ливреѣ, что
щедро возиагражденъ за это и ни за что не в ы д а с т ъ
т а й н у , которую ему повѣрили.
— « Я понимаю вашу скромность, сказала Эммелина, и ц ѣ е ю ее. Но пожалуйста, сдѣлайте мнѣ одолжеиіе, передайте эту записку с л у г ѣ , который далъ в а м ъ
этотъ п а к е т ъ , я буду вамъ за это очень благодарна.»
— «Я на это охотно согласенъ, отвѣчалъ повѣренный, в ы можете вполнѣ положиться на мою а к к у ратность. Но не трудитесь идти за мною, в ы потеряете
напрасно ваше время и ваши т р у д ы . . . . » Сказавши
это онъ быстро удалился.

Новая посылка оказалась гораздо больше в с ѣ х ъ
остальныхъ. Г у с т а в ъ самъ поспѣшилъ развернуть ее и
нагаелъ тамъ блестящій мундиръ артпллерійскаго офицера и богатую саблю, к ъ которой былъ привѣшенъ
портфель изъ зеленаго сафьяна; въ немъ лежало слѣдующее письмо:
«Военный министръ, мой родственнику имѣетъ
обыкновеніе въ день моего рожденія дарить мнѣ полный офицерскій мундиръ со всѣми нривилегіями для
того изъ моихъ родственниковъ или друзей, который
это заслуживаетъ. Я васъ прошу принять этотъ мундиръ для вашего брата, какъ справедливое вознагражденіе за его у с п ѣ х н в ъ политехнической школѣ. Если,
в ъ чсмъ я не сомнѣваюсь онъ отличится на воениомъ
поприщѣ и сдѣлается героемъ, я гірошу его помнить
девпзъ: большое счастье, когда можешь раздѣлить съ
другими все что имѣешь».
Т у т ъ же съ боку, въ иѳртфелѣ лежала грамота
артиллерійскаго полковника съ приказаніемъ, черезъ
восемь дней явиться въ означенный полкъ. Густавъ
думалъ, что все это онъ видитъ во сиѣ.
То, чего онъ т а к ъ страстно желалъ, что думалъ
получить еще т а к ъ не скоро, все это онъ получаетъ
вдругъ, в ъ одинъ день, благодаря, незнакомой дѣвочкѣ,
которая своей скромностью удвоивала цѣну этого добраго дѣла.
— «И я поѣду в ъ полкъ не повидавшись съ нею,
не поблагодаривши ее!» съ грустыо сказалъ Г у с т а в ъ .
— «Я нашла средство, сказала госпожа де Кленвилль: намъ надо сегодня попросить аудіенцію у
9»

военнаго министра и мы отъ него постараемся узнать
имя той, которой мы всѣмъ этимъ обязаны.»
— «Вы правы, сказали Г у с т а в ъ , отправимся къ
нему еейчасъ же».
Онъ надѣлъ мундиръ, который, пришелся ему к а к ъ
рази въ пору. Эммелина ; с ъ матерью также пошли
одѣваться. Черезъ часъ они всѣ вмѣстѣ отправились
в ъ отель министра. Онъ и х ъ , приняли очень иривѣтливо,
и воображая, что они знаютъ имя молоденькой дѣвушкн,
сказали имъ:
— «Уступая настоятельной просьбѣ м-elle Сентлеонъ, я только воздаю должное ея протеже и напереди
читаю на лицѣ господина де Кленвилль, что онъ вполнѣ
заслуживаетъ мое участіе.
Госпожа де Кленвилль и ея дѣти удалились, восхищенный пріемомъ министра.
— «М-elle де Сентлеонъ!» бозпрестанно повторяли
Густавъ.
— «Она должно быть дочь извѣстнаго генерала
Сентлеона, любимца государя, сказала госпожа де Кленвилль. Надо узнать гдѣ онъ живеть, мы сейчасъ туда
отправимся ».
— «Войдемъ, сказала Эммелина, въ первый книжный магазинъ, и въ календарѣ мы яайдемъ давно желаемый адресъ».
Скоро они узнали, что этотъ заслуженный генералъ живетъ въ предмѣстіи Сентъ-Оноре, недалеко отъ
Елиесейскихъ полей. Они поспѣшно отправились туда.
Эммелина велѣла доложить швейцару что господней
Дленвилль просить м-elle Сентлеонъ принять ихъ не-

надолго. Спустя нѣсколько секундъ швейцаръ возвратился в ъ сопровождены лакея получившаго приказаніе
провести дамъ и новаго артнллерійскато офицера в ъ
большую залу. Туда же скоро пришла и м-elle Сентлеонъ съ той же дамой, которую она называла своей
теткой. Одѣта она была въ томъ же самомъ бѣленькомъ платьѣ. Она быстро подошла къ Эммелинѣ, обняла
ее и извинилась, что такъ долго скрывала отъ нея
свое имя.
— «Я постепенно хотѣла доказать вамъ чувство
любви, продолжала она с ъ милымъ выраженіемъ внушенное мнѣ вами при первомъ свиданіи. Я узнала, что самымъ дорогимъ вашимъ желаніемъ было получить офпцерскій чинъ для вашего брата Я знала, что онъ одинъ
изъ первыхъ учениковъ в ъ Политехнической школѣ.
Намъ съ тетей ие стоило большого труда получить
разрѣшеніе воениаго министра, п а очень счастлива,
что могу на дѣлѣ доказать вамъ, к а к ъ глубоко заиечатлѣлись в ъ душѣ моей слова ваши, когда вы раздѣлили со мною букетъ виіиенъ.
Эммелина отвѣчала не сразу; она обняла м-elle де
Сентлеонъ и крѣико поцѣловала ее. Густавъ обѣщалъ
оправдать доброе мнѣніе, которое объ немъ имѣли и
сказалъ:
— «Скоро я буду находиться подъ французскими
знаменами!»
Онъ узналъ, что доброта его молоденькой покровительницы дошла до того, что она узнала адресъ его
портнаго и заказала ему его первый мундиръ. Г у с т а в ъ

не удивлялся больше, что онъ пришелся ему какъ разъв ъ пору.
— «Нельзя допустить, сказала тетка м-elle де
Сентлеонъ, чтобы этотъ прекрасный день кончился такъ
скоро. Эти дамы и молодой лейтенанту вѣроятно не
откажутъ отобѣдать съ нами.
Госпожа де Кленвилль съ удовольствіемъ приняла
приглашеніе. Она просила только позволенія отправиться
къ себѣ до обѣда. Черезъ нѣсколько часовъ они возвратились в ъ т ѣ х ъ же платьяхъ в ъ которыхъ гуляли в ъ
Тюльеррійскомъ саду. Простой туалетъ Эммелины украшался роскошной шалыо и вѣеромъ присланными зеленой шляпкой, которая очень была благодарна за такое вниманіе. Когда сѣли за столъ, м - elle Сентлеонъ,
развернувши свою салфетку, увидала на своемъ приборѣ кольцо съ тремя брилліантами, на которомъ была
вырѣзана слѣдующая надпись: « В ъ знакъ искренней
благодарности....» Она надѣла кольцо на свой палецъ и
обѣщала никогда не снимать его.
Эммелина была ея лучшимъ д р у г о м у и дружба эта
сохранилась иа всю жизнь. Г у с т а в ъ заслужилъ почетный чинъ и оказалъ государству важные услуги. И часто, во время своихъ свиданій, Эммелина и м-elle Сентлеонъ говорили другъ другу: «большое счастье, когда
можешь раздѣлить съ другими все что имѣешь».

РОЗЫ Г - Н А М А Л Е Б Р А .
І р р о с п о д и н ъ Малебръ занималъ мѣсто министра и
f p s пользовался извѣстностью какъ у ч е н ы й — и а т у ралистъ. Онъ обыкновенно проводилъ часть дѣта в ъ
прекрасномъ замкѣ Вернейлѣ, близь Версаля, гдѣ
отдыхалъ отъ своихъ многотрудныхъ обязанностей.
Любимѣйшее занятіе этого знаменитаго человѣка въ
деревнѣ было уходъ за цвѣтами, которые онъ страстно
любилъ. Больше всего онъ заботился о розовыхъ к у с т а х ъ ,
посаженные имъ самимъ в ъ ыоволуніе в ъ неболыномъ
лѣсочкѣ близь деревни Вернейль.
Ерасивыя, пышиыя розы въ этомъ дикомъ уединенпомъ мѣстечкѣ представляли пріятный контрастъ съ
дикими кустарниками ихъ окружавшими. Господинъ
Малебръ проводилъ лучшіе часы въ своей прелестной
рощйцѣ. В с ѣ м ъ пріѣзжавшимъ в ъ заыокъ Вернейль онъ
говорилъ о своихъ розахъ и приводилъ показывать свой
любимый уголокъ. Своими руками онъ выстроилъ красивую дерновую скамейку и гротъ изъ вѣтокъ и земли,
въ которомъ укрывался отъ дождя и отъ жгучихъ сол-

нечныхъ лучей. Тамъ то, съ Плутархомъ в ъ р у к а х ъ ,
его любимыми чтеніемъ, любилъ онъ предаваться размышленіямъ и разсказывать своими друзьями различный
намятныя событія своей жизни.
— «Взгляните, говорили они своими спутниками,
какъ эти розы душисты и свѣжи. В ъ самыхъ роскошв ы х ъ , обработанныхъ садахъ, нѣтъ розъ прекраснѣе
этихъ. Больше всего меня удивляетъ, прибавили онъ
съ восторгомъ, то, что в ъ продолженіи столькихъ лѣтъ,
я не потеряли ни одного к у с т а ; ни у одного садовника
нѣтъ болѣе легкой руки.»
Какъ то разъ ученый натуралистъ встали ранѣе
обыкновеннаго п отправился въ свою рощицу до восхода солнца. Это было въ половинѣ іюия, во время
равноденствія, когда дни бываютъ самые длинные въ
году. Утро было прелестно, свѣжій воздухъ и обильная
роса освѣжшш сухую землю. Въ лѣсу раздавалось пѣніе тысячи птицъ; л у г а , испещренные цвѣтами, ароматныя растенія и виноградные цвѣты наполняли воздухъ чудными запахомъ... весна была въ полномъ разц в ѣ т ѣ и лѣто только что начиналось.
Господинъ Малебръ сѣлъ на скамейкѣ у своего грота
и съ восторгомъ созерцали это восхитительное про бужденіе природы. Вдругъ ему послышался легкій шуми
онъ думали, что это лань или косуля проходятъ лѣскомъ. Онъ взглянули и сквозь листву увидали молодую дѣвушку, которая возвращаясь изъ Вернейля съ
кувшиномъ на головѣ, остановилась у фонтана и набрала
воды, чтобы полить всѣ розы.
Ученый, неподвижно сидя на дерновой с к а м ь ѣ ,

не хотѣлъ прерывать молодую молочницу, но слѣдилъ
за ней с ъ удивленіемъ и не зналъ чему принисать ей
усердный заботы о розахъ. Дѣвушка была прелестна,
глаза ея выражали чистосердечіе и веселость. Это возбудило въ немъ любопытство и онъ подошелъ къ молодой д ѣ в у ш к ѣ в ъ ту минуту, какъ она выливала на
бѣлый к у с т ъ розъ послѣднюю кружку воды.
Она съ испугомъ вскрикнула, онъ успокоилъ ее
и спросилъ, кто цросилъ ее поливать цвѣтпикъ?
— «О! сударь, сказала молодая дѣвушка вся дрожа, я ничего не хотѣла сдѣлать дурнаго, увѣряю васъ:
я не одна в ъ этомъ округѣ.... и сегодня моя очередь».
— «Какъ ваша очередь?»
— «Да сударь, вчера была Лизина, а завтра
Пьерретты».
— «Объяснитесь, милая дѣвушка, прошу в а с ъ , я
не совсѣмъ понимаю в а с ъ » .
— «Такъ к а к ъ в ы застали меня врасплохъ, я не
могу скрываться болѣе, сказала молодая дѣвушка, но
я не думаю, чтобы васъ разсердило то, что я вамъ
сейчасъ скажу. Видите ли, сударь, вы сажали и
заботились объ этихъ розахъ и мы деревенскія дѣвушки
сказали другъ другу: надо доказать тому, кто сдѣлалъ
вамъ столько добра, что мы умѣемъ быть благодарными;
онъ любить ухаживать за цвѣтами, надо ему помочь
в ъ этомъ. Поэтому в с ѣ молодыя дѣвушки отъ пятнадцати лѣтъ обязаны каждая по очереди, на возвратномъ
пути изъ Вернейля, продавши свое молоко поливать
каждое утро изъ близь лежащаго фонтана до восхода
солнца, розы нашего друга, нашего общаго о т ц а . . . . Че-

тыре года, сударь, мы строго исполняли нашу обязанность, и я даже скажу вамъ, что в с ѣ наши дѣвочки
съ нетерпѣніемъ ждутъ своего пятнадцатилѣтія, чтобы
имѣть честь поливать и ухаживать за розами господина
Малебра. Этотъ трогательный, наивный разсказъ произвелъ сильное впечатлѣніе на министра:
— «Не удивляюсь болѣе, сказалъ онъ взволнованнымъ голосомъ, почему мои розы такъ прекрасны.
Но за то, что вся молодежь сосѣднихъ деревень даетъ
мнѣ такое трогательное доказательство своей дружбы,
я, въ благодарность, обѣщаю каждый день приходить
в ъ мою уединенную рощицу, которая сдѣлалась мнѣ
еще дороже».
— «Тѣмъ лучше, отвѣчала молодая дѣвушка, а мы
будемъ пригонять сюда свои стада для того, чтобы
имѣть счастье издали смотрѣть на васъ, пѣть вамъ
наши пѣсни и изрѣдка поговорить съ вами.... если
только вы позволите».
— «Да, дѣти мои, отвѣчалъ господинъ Малебръ приходите ко мнѣ. Если случатся съ вами несчастья, я постараюсь облегчить ихъ; если между вами возникнуть
ссоры, я примирю васъ и если замужества по любви
не могутъ состояться по недостатку средствъ, я помогу вамъ».
— «Въ такомъ случаѣ, живо возразила молодая
дѣвушка, у васъ будетъ много занятій и я сама, можетъ быть, скоро обращусь къ в а м ъ . . . . Но я заболталась и забываю, что мать моя ждеть меня; я отнесу ей
поскорѣе свои деньги и разскажу радостную в с т р ѣ ч у » .

— «Одну минуту, сказали господинъ Малебръ, останавливая ее, какъ в а с ъ зовутъ?»
— «Сусанна Бертранъ, сударь.
— «Ну Сусанна, сказали онъ, сжимая ея руку, передайте вашими подругами, которые также заботятся о
моихъ розахъ, то, что я сказали вами сію минуту.»
— «О! сударь! мы ничего не хотимъ за это: деньгами нельзя заплатить за то удовольствіе, которое мы
иепытываемъ».
— «Вы нравы, и все что я имѣю не можетъ сравниться съ тѣмъ счастіемъ, которое вы мнѣ даете в ъ
настоящую минуту. Но пока я сами буду в ъ состояніи
отблагодарить вашпхъ подруги, скажите имъ, что онѣ
дѣлаютъ меня счастливыми поди конец ь моей жизни
и я никогда не забуду этого.
Сказавши это, почтенный старики поцѣловалъ в ъ
лобъ молодую молочницу, которая удалилась счастливая
и радостная отъ такой встрѣчи.
Господинъ Малебръ разсказалъ всѣмъ своими знакомыми объ этомъ нроисшествіи. Онъ съ точностью
исполняли обѣщаніе данное молодой дѣвушкѣ и каждый
день приходили любоваться своими розами. Часто, когда
в ъ замкѣ Вернейль собиралось многочисленное и блестящее общество, этотъ извѣстный ученый, министръ,
другъ и совѣтникъ принца сидѣлъ в ъ своемъ уединенномъ гротѣ, участвовали въ играхъ окружныхъ пастух о в ъ , изучали І І Х Ъ нравы, обычаи, помогали въ ихъ нужд а х ъ и возвращался в ъ замокъ очень поздно, въ сопровождены нѣкоторых^ь изъ нихъ, осыпаемый благословеніями

Спустя нѣсколько дней, в ъ воскресенье, господинъ
Малебръ узналъ, что вся молодежь Вернейля и другихъ
окрестностей должна собраться в ъ тізвѣстной рощицѣ
и тамъ рѣшено устроить мѣсто для танцевъ.
— «Прощайте мои розы! сказалъ тогда господинъ
Малебръ, уже теперь навѣрное молодыя дѣвушки сорв у т ъ свѣжіе бутоны, чтобы украсить свои корсажи. Онѣ
будутъ веселиться, будутъ говорить обо мнѣ можетъ
быть, а я буду издали радоваться на нихъ
Думая, что его присутствіе стѣснитъ веселую комнанію, въ день праздника, онъ пошелъ гулять подальше
отъ своей рощи.
На другой день ему очень хотѣлось взглянуть на
раззореніе причниенное его розамъ вчерашними т а н цами.... Каково же было его удивленіе, когда онъ все
нашелъ в ъ прежнемъ видѣ. Мѣсто, гдѣ происходили
танцы казалось было пройдено граблями; зеленая скамья
сохраняла свою свѣжесть; ни одна роза не была сорвана и передъ входомъ в ъ гротъ іізъ бсзсмертниковъ
были составлены слова; нашему другу. Господинъ
Малебръ, думалъ, что все это сонъ: «Неужели, думалъ
онъ мои розы не тронуты даже в ъ то время, когда
деревенскіе танцы исключаютъ всякую осторожность.
Какое счастье быть любимымъ! я не промѣняю своего
грота на самый прекрасный замокъ в ъ с в ѣ т ѣ » .
В ъ слѣдующее воскресенье, в ъ то время к а к ъ онъ
сидя в ъ своемъ кабннетѣ колебался между желаніемъ
присутствовать на деревенскомъ вечерѣ и страхомъ
стѣснить своимъ присутствіемъ, камердпнеръ доложилъ ему о приходѣ молодой дѣвушки въ олезахъ, же-

лающей с ъ нимъ говорить. Омъ приказалъ ее ввести.
Когда она вошла, господинъ Малебръ спросилъ о прнчинѣ ея слезь.
— «Ахъ! сударь, я пропала, если вы не сжалитесь
надо мной».
— «Что же случилось съ вами? успокойтесь и
разскажите мнѣ».
— «Сегодня была моя очередь поливать ц в ѣ т ы » . . . .
— «Ну?»
— «Ну, сударь, т а к ъ какъ сегодня день Ангела
моей крестной матери Ж а н н ы , у которой я живу съ
т ѣ х ъ поръ, какъ умерли мои отецъ и мать, я думала,
что никто не увидитъ, если я сорву одну изъ вашихъ
розъ, хотя мы и дали другъ другу слово никогда и х ъ
не трогать».
— «Одну розу!., сказалъ, улыбаясь господинъ Малебръ, это еще не большая бѣда».
— «Однакожъ этого достаточно, отвѣчала плача
молодая дѣвушка, чтобы повредить моему доброму
имени ».
— «Какъ же это?»
— «Этотъ проклятый пьяница, Мартинъ Трейлщ
видѣлъ к а к ъ я сорвала розу; онъ разсказалъ объ этомъ
всѣмъ молодымъ людямъ. И вотъ, когда я пришла на
в е ч е р у чтобы потанцовать, к а к ъ всегда, у меня не
было ни одного кавалера.... Они в с ѣ , въ одинъ голосъ
рѣшили, что я цѣлый годъ не должна ходить танцов а т ь в ъ вашу рощицу. Моя крестная мать просила за
меня, но в с ѣ были противъ меня, даже Вилльямъ...
Вилльямъ! в ы понимаете, сударь, если я не буду тан-

цовать, мое честное 'имя потеряно. Вилльямъ больше
не захочетъ жениться на мпѣ, и я останусь дѣвушкей
на всю жизнь».
— «Наказаніе будетъ слишкомъ сильно за такую
ничтожную вину, сказалъ господинъ Малебръ, стараясь
скрыть свое волненіе. Успокойтесь мое дитя, я самъ
пойду просить о вашемъ прощеніи. Дайте мнѣ вашу
р у к у . . . Мой долгъ защищать обвиняемыхъ».
Они вдвоемъ пришли къ мѣсту таицевъ. Краснорѣчивому ученому не стоило большая труда испросить
прощеніе. Вилльямъ тотчасъ же пригласилъ ее танцевать съ нимъ. Господинъ Малебръ обѣщалъ сдѣлать ей
приданое.
Сусанна Бертранъ, та хорошенькая молочница, которая сказала господину Малебру, о нѣжной любви ихъ
в с ѣ х ъ и какъ онѣ всѣ его любятъ и глубоко почитаютъ, получила такое же приданое; у нея также былъ
женнхъ, одинъ изъ самыхъ красивыхъ молодыхъ людей
въ деревнѣ. Свадьбы обѣихъ дѣвушекъ отпраздновали
въ замкѣ въ одинъ день. Господинъ Малебръ желалъ,
чтобы у обѣихъ невѣотъ были розы на головѣ въ этотъ
день. Было рѣшено между молодежью Вернейля, что
всѣ молодыя дѣвушки, выходящія замужъ въ то время какъ цвѣтутъ розы, будутъ имѣть право нарвать
букетъ изъ бѣлыхъ розъ.
— «Эти розы, говорилъ господинъ Малебръ ыолодымъ люднмъ, будутъ напоминать вамъ вашего друга,
когда меня больше не будетъ съ вами, и я, невидимо,
буду присутствовать при л у ч ш и х ъ д н я х ъ вашей жизни».
Этотъ обычай, или лучше сказать, это трогатель-

•

ное воспоминаніе, до с и х ъ поръ существуетъ в ъ деревнѣ Вернейдь.
Ни одна чета не соединялась безъ того, чтобы не
нарвать букетъ розъ и не возобновить наднпси надъ
гротомъ. Послѣ преждевременной смерти этого знаменитаго человѣка, крестьяне не перестали заботиться о
рощицѣ, посаженной его руками и до сихъ поръ чтутъ
розы господина Малебра.

•

:

•
•

л

I !