/
Текст
Посвящается моей матери
Джоан Гомберг Натане
и памяти моего отца
Даниэля Натанса (1928-1999),
моим главным учителям
Beniamin
Nathans
BEYOND THE PALE
The Jewish Encounter
with Late Imperial Russia
BERKELEY-LOS ANGELES-LONDON
UNIVERSITY OF CALIFORNIA PRESS
2002
БендЖамин
Натане
ЗА ЧЕРТОЙ
Евреи встречается
о позднеимперской Россией
МОСКВА
РОССПЭН
2007
ББК 63.3(2Рос=Евр)
НЗЗ
Авторизованный перевод с английского
и научная редакция А.Е.Локшина
Натане Б.
НЗЗ За чертой: Евреи встречаются с позднеимперской Россией /
Пер. с англ.— М.: Российская политическая энциклопедия
(росспэн), 2007. —463 с., 12 л. ил.
Каким образом русские евреи превратились из аутсайдеров и коз-
лов отпущения царского режима в наиболее заметную этническую
группу, тесно связанную с молодым Советским государством? Кни-
га американского историка Бенджамина Натанса «За чертой» рас-
сказывает историю еврейской интеграции в российское общество за
полвека до революции 1917 г. Это книга о переходе через видимые
и невидимые границы царской империи. Она повествует о встре-
че евреев и русских, о динамике интеграции евреев в российское
общество, а также о разнообразных ролях, которые в этом процес-
се играли отдельные личности, общественные группы и имперское
государство. В работе, основанной на новых, ставших недавно дос-
тупными, архивных источниках и других материалах на нескольких
языках, рассматривается место евреев в создании российского гра-
жданского общества в эпоху чрезвычайно быстрых социальных пе-
ремен. В противоположность устоявшемуся представлению о евреях
России как об участниках революции или представителях эмигра-
ции, автор показывает, что российское еврейство в значительной
мере создавалось стремлением к гражданской эмансипации.
© by Benjamin Nathans, 2002
© Издание на русском языке.
«Российская политическая
энциклопедия», 2007
ISBN 5-8243-0789-Х
От автора
Нескончаем список тех людей, которым я хочу сказать
слова признательности в связи с выходом в свет этой книги.
Начну с моих родителей, Даниэля и Джоан Натане. Среди самых
различных качеств, которые они привили мне, — интерес к иде-
ям и любовь к языку, не оставляющие меня и по сей день. Хотя
мой отец не дожил до дня выхода этой книги, я смею надеяться,
что присущий ему великий дух познания живет на ее страницах.
Как и мои родители, многие друзья и коллеги щедро подели-
лись со мной своими соображениями о некоторых частях или кни-
ге в целом. Это Ричард Броди, Ричард Коэн, Лоис Дубин, Бен Эк-
лов, Чайран Фриз, Христоф Гассеншмидт, Даниэль Гордон, Херберт
Каплан, Самуэль Кассов, Джон Клиер, Хелен Моглен, Сет Моглен,
Сюзан Моррисси, мой брат Эли Натане, Александр Орбах, Дерек
Пенслар, Джанет Рабинович, Мозес Ришкин, покойный Ханс Рог-
гер, Давид Соркин, Шауль Штампфер, Майкл Станиславский, Ри-
чард Стайтс, Роберт Вайнберг, покойный Ричард Вебстер, Амир
Вайнер, покойный Реджинальд Зельник и Стивен Ципперштейн.
За советы по теме моего исследования и за содействие во время ра-
боты в бывших советских архивах я признателен И. А. Альтману,
покойному Г. М. Дейчу, Д. А. Эльяшевичу, Грегори Фризу, Г. И. Ип-
политовой, В. Е. Кельнеру, Джону Клиеру, С. И. Бареховой, а также
сотрудникам различных архивов, указанных в библиографии. Биб-
лиотекари Университета штата Калифорния в Беркли, Гарвардско-
го университета, Публичной библиотеки Нью-Йорка, Универси-
тета штата Индиана, Института еврейских исследований (ИВО),
Гуверовского института, Пенсильванского университета — все они
оказали мне помощь в работе. Катя Гут-Дрейфус из Базеля, пра-
правнучка Горация Гинцбурга, любезно предоставила мне важные
сведения о ее роде, сделав доступными для меня неизданные се-
мейные воспоминания. Гарриэт Ф. Сигал из Нью-Йорка подоб-
5
ным же образом дала возможность ознакомиться с неопублико-
ванными мемуарами ее семьи о Шауле Гинзбурге и других деятелях
русско-еврейской интеллигенции Российской империи последних
десятилетий. Им обеим я глубоко благодарен. Михаэль Блахер, Ро-
берт Герачи, Сюзан Моррисси, Стивен Раппапорт и Теодор Уикс
идентифицировали или содействовали получению важных архив-
ных документов для моего исследования.
Сама идея этого проекта родилась во время первого года моей
аспирантуры в Беркли, в семинаре Регги Зельника. Качества Зель-
ника как учителя, преподавателя и консультанта, и, следует под-
черкнуть, прежде всего как Человека, стали уже легендарными1.
Я рассматриваю предоставленную мне возможность учиться у него
как одну из величайших удач в моей жизни. Его неизменная под-
держка, чувство юмора и прежде всего последовательные поучи-
тельные комментарии к моей работе делали Регги близким к иде-
альному читателю, которого можно себе только представить. Он
был вдохновляющим примером того, что значит быть ученым
и учителем. Я также благодарен Роберту Алтеру и покойному Амо-
су Фанкенштейну, которые вместе с Регги Зельником являлись чле-
нами моего диссертационного комитета в Беркли и чьей работой
я восхищен. Уважаемый этнограф и историк Наталья Васильевна
Юхнева была моим внимательным и благосклонным консультан-
том во время бесценного для меня года, когда я занимался своим
исследованием в России.
Наивысшая признательность моей жене Нэнси Сильверман.
Именно она, на глазах у которой происходила работа над этой кни-
гой, поддерживала меня во время взлетов и падений и сохраняла
непоколебимую веру. Ее любовь и товарищество скрашивали мое
одиночество, столь необходимое при написании книги.
В заключение я благодарю следующие институты за их щедрую
финансовую поддержку: Совет по социальным научным исследова-
ниям, Международный совет по исследовательской работе и обме-
ну, Национальный совет по евразийским и восточноевропейским
исследованиям. Указанные организации частично сами получили
финансовую помощь Государственного департамента США или же
Национального фонда поддержки гуманитарных исследований.
Также благодарю Фонд Эндрю Меллона; Американский совет на-
учных обществ; Департамент образования США (Программа Фул-
брайта—Хэйса); Мемориальный фонд еврейской культуры; Фонд
1 Воспоминания бывших его коллег и аспирантов см.: Zelnik R. Е. Perils of Pan-
kratova: Some Stories from the Annals of Soviet Historiography. Seattle, 2005.
6
Люциуса Н. Литтауэра; Университет штата Калифорния в Беркли;
Университет штата Индиана, включая его Институт русских и вос-
точноевропейских исследований; Фонд для поддержки исследова-
ний Пенсильванского университета. Ни один из вышеуказанных
институтов не несет ответственности за взгляды, нашедшие выра-
жение в этой книге.
Предисловие
для русского читателя
Давайте начнем с конца. Нельзя не отметить то обстоя-
тельство, что к казни царя Николая II и его семьи 17 июля 1918 г. был
причастен Яков Михайлович Свердлов (1885—1919), председатель
ВЦИК Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов —
верховного законодательного и исполнительного органа Советской
России. Образ еврея, наносящего последний удар по династии Рома-
новых и царской России, в определенных кругах и по сей день сим-
волизирует решающую роль евреев в революционном перевороте
в России — одно из наиболее существенных противоречий XX века.
Однако еще задолго до захвата власти большевиками русские евреи
запечатлели себя в мировом сознании не как революционеры, а как
жертвы погромов и доведенные до нищеты беженцы. В течение по-
следних десятилетий существования империи Романовых ее поки-
нули более двух миллионов евреев, направляясь на Запад (в Европу
и особенно в Соединенные Штаты) и в значительно меньшем, но ис-
торически не менее значимом количестве — на Юг (в османскую Па-
лестину). Среди огромных волн эмигрантов из Европы в XIX и начале
XX века только ирландцы сравнимы с русскими евреями по масшта-
бам и перманентности своего исхода.
Имеется много объяснений этого значительного явления, но одно
оставляет на заднем плане все другие: Россия, со своим глубоко уко-
ренившимся антисемитизмом, — это единственная страна среди со-
временных европейских великих держав, которая не смогла эманси-
пировать своих евреев, вместо этого заключив их в так называемую
«черту постоянной еврейской оседлости» на западных границах им-
перии. В дополнение к территориальным ограничениям обширный
лабиринт дискриминационных законов ограничивал для евреев вы-
бор профессии, возможность владеть собственностью и бесчислен-
ное количество других сфер повседневной жизни. Таким образом, ис-
8
тория русского еврейства предстает как самоусиливающаяся триада
дискриминации, эмиграции и революции, своеобразное отражение
царской доктрины «самодержавия, православия и народности», про-
возглашенной прадедом и тезкой Николая II, Николаем I. И все же
образ русского еврейства как выталкиваемого государственной дис-
криминацией в массовую эмиграцию или революционную борьбу
только начинает затрагивать более глубокие структуры официаль-
ной политики, движущие силы самого еврейского общества и дина-
мику русско-еврейской встречи. Все это сюжеты книги, лежащей пе-
ред вами.
Как оказалось, «черта постоянной еврейской оседлости» едва ли
была постоянной, и евреи были одним из наименее «оседлых» на-
родов в Российской империи. Напротив, история евреев в России,
как и в Советском Союзе, это история почти постоянного движения,
будь то географического, социального или духовного. Задачей исто-
рика является очертить образцы изменений во времени, объяснить
их, раскрыть их значение. Эти вопросы также являются сюжетами
данной книги.
Для меня большая честь, что книга «Beyond the Pale» выходит
на русском языке. Я хочу выразить признательность моему дру-
гу, коллеге и переводчику д-ру Александру Ефимовичу Локшину,
без чьей инициативы и приверженности поставленной задаче эта
книга не стала бы доступной русским читателям. Сказать, что д-р
Локшин является переводчиком этой книги, значит ничего не ска-
зать об эрудиции моего коллеги-историка, благодаря которой пере-
вод оказался точным и ясным. Я бы хотел также поблагодарить моих
редакторов в издательстве «Российская политическая энциклопедия»
(РОССПЭН) за поддержку этого проекта и Элину Медведеву за по-
мощь в работе с русским текстом. Перевод этой книги осуществлен
при щедрой финансовой поддержке Фонда Люциуса Н. Литтауэра
и Университета штата Пенсильвания.
Бенджамин Натане
Филадельфия, США
Введение
РУССКО-ЕВРЕЙСКАЯ ВСТРЕЧА
Возьми меня с собой в прошлое, история пропустила меня... я не за-
служил того, чтобы быть твоим будущим.
Синтия Озик. Зависть, или Идиш в Америке
«Когда я была маленькой девочкой, мир был поделен на две
части, то есть Полоцк — то место, где я жила, и чужая страна, кото-
рая звалась Россия. Все маленькие девочки, которых я знала, со свои-
ми папами и мамами и друзьями жили в Полоцке. Россия была мес-
том, куда папа отправлялся по делам. Это было так далеко и так мно-
го плохого случалось там, что мама и бабушка и взрослые тети плакали
на железнодорожной станции и надо было грустить весь тот день, ког-
да папа уезжал в Россию». Так начинает первую главу «В черте» сво-
их знаменитых воспоминаний «Земля обетованная» Машке (позднее
Мэри) Энтин. Со временем Энтин узнала, что у Полоцка много обще-
го с близлежащим городом Витебском, и что Витебск, в свою очередь,
связан с городом Вильна, и что все эти три города являются частью
некого целого, известного как Черта постоянной еврейской оседло-
сти, которая определяла границы жительства евреев в царской импе-
рии и еще, в собственном представлении Энтин, невидимую линию,
отделяющую евреев от христиан. И тем не менее Энтин восклицала:
«Как я хотела увидеть Россию!»1
В своей книге «За чертой» я исследую видимые и невидимые грани-
цы в Российской империи XIX и начала XX столетий. Предметом мое-
го внимания является встреча евреев и русских, динамика интеграции
евреев в российское общество и те различные роли, которые сыграли
в этом процессе личности, общественные группы и государство.
1 Antin М. The Promised Land. New York, 1997. P. 5—7. Впервые воспоминания Эн-
тин были опубликованы в 1912 г.
10
Мы привыкли думать о евреях в имперской России, наименее
интегрированных из всех еврейских общин в Европе, как об аутсай-
дерах и «козлах отпущения» для режима, окончательно рухнувшего
под весом своей собственной отсталости в 1917 г. Этот взгляд в не-
малой мере поддерживался более чем двумя миллионами эмигран-
тов, спасшихся бегством от погромов и нищеты, канонизированных
полотнами Марка Шагала и популярными рассказами писавшего
на идиш Шолом-Алейхема2 3. Достаточно часто мы представляем рус-
ских евреев XIX века как жителей изолированных от внешнего мира
местечек, маленьких городков, прочно связанных с традицией, в ко-
торых люди и домашние животные обитают в едином пространстве.
И те, которые порывают с этим миром, представляются нам стоя-
щими перед неизбежным выбором ухода в революцию или исхода
из страны: присоединиться к борьбе за свержение деспотического
режима Романовых или покинуть Россию и Европу, дабы поселить-
ся в Новом Свете или на древней родине — в стране Израиль.
После революции 1917 г. эти образы были пересмотрены карди-
нально: евреи вдруг возникли в качестве подлинных сторонников
и опоры молодого Советского государства. Они были крайне замет-
ны в высших эшелонах правящей коммунистичекой партии, Крас-
ной армии и ЧК, влившись в институты государственной власти,
что не имело аналогов в других странах и эпохах (за исключением,
конечно, древнего и современного Израиля). В действительности ев-
рейское участие в институтах молодого Советского государства было
даже более значительным. В 1920-х и 1930-х гг. евреи играли весь-
ма заметную роль в управленческой, экономической, академиче-
ской и культурной сферах советского общества в качестве журнали-
стов, врачей, ученых, писателей, инженеров, экономистов, нэпма-
нов, артистов ит.п?
Как нам соизмерить эти столь различные впечатления от двух со-
седствующих исторических периодов, которые, вместе взятые, по сво-
ей временной протяженности едва ли равны одной человеческой жиз-
ни? Несет ли ответственность революция 1917 г. за изменение поло-
жения евреев, как будто в один момент превратившихся из по сути
аутсайдеров, находившихся на обочине общества, в полную противо-
положность —в истинных хозяев и творцов? Нельзя обойти этот вопрос
простой ссылкой на то, что «чужаки» и «хозяева» — это всего лишь раз-
2 О распространенных представлениях о дореволюционном российском ев-
рействе см.: Zipperstein S. Imagining Russian Jewry: Memory, History, Identity. Seattle,
1999.
3 Baron S. The Russian Jew under Tsars and Soviets. New York, 1987. P. 213—218.
11
личные подгруппы внутри еврейского населения, или, как говорилось
в одном советском анекдоте, «Троцкие делают революцию, а Бронштей-
ны за это расплачиваются» (Бронштейн — настоящая фамилия Троц-
кого). Напротив, моя цель — показать, что интеграция евреев в рос-
сийское общество началась задолго до революции 1917 г., что ее проис-
хождение связано главным образом не с революционным переломом,
а с особой стратегией реформ, которые осуществлялись как старым ре-
жимом, так и новыми еврейскими элитами и имели глубокие последст-
вия как для русских, так и для евреев, ставших достаточно заметными
еще до того, как большевики изменили курс русской истории.
Русско-еврейская встреча является составной частью истории
о том, как и почему самая большая еврейская община в мире нача-
ла свой непростой путь к современности не в каком-нибудь из раз-
личных «новых миров» —в Советском Союзе, Соединенных Штатах
или еврейских поселениях в Палестине, а, напротив, в старом мире,
при старом режиме, при особых обстоятельствах, в относительно от-
сталой, но динамично развивающейся империи. Русско-еврейская
встреча фактически символизировала дилемму, стоявшую перед им-
перской Россией, не только перед царизмом, стремившимся удер-
жать под своим контролем страну огромного разнообразия, но также
и перед обществом, а точнее — зарождавшимся при последних трех
царях гражданским обществом.
Хотя контакты между русскими и евреями формально начались
в конце XVIII века, присоединение Санкт-Петербургом Восточной
Польши, когда Романовы неожиданно получили не менее полумил-
лиона еврейских подданных, лишь положило начало царскому управ-
лению евреями. Так же как и прежде в Польском государстве, евреи
продолжали еще некоторое время поддерживать относительно высо-
кий уровень общинной автономии, живя как особое сословие среди
поляков, украинцев, белорусов и литовцев. Территория, которую они
занимали, отныне стала западным приграничьем Российской импе-
рии. Только с середины XIX века, в результате пробудившегося цен-
тробежного движения в самом еврейском мире, а также серьезных
перемен в официальной политике, значительное число евреев начало
говорить и читать по-русски, мигрировать во внутренние губернии
империи и пытаться найти для себя место в социальном устройстве
России. Только в 1860-х гг. получило распространение ныне извест-
ное понятие «русский еврей»4.
4 Самое раннее употребление этого понятия я нашел в обращении к прави-
тельству Евзеля Гинцбурга и других еврейских купцов, относящемся к 1856 г. См.:
12
Социальная и географическая мобильность значительного числа
еврейского населения последних трех десятилетий XIX века изме-
нила отношение евреев к русскому обществу и имперскому государ-
ству Евреи стали частью социального пейзажа России конца столе-
тия, а равно и общественного и официального дискурса социальных
изменений. По словам видного исследователя России как многона-
циональной империи, «еврейский вопрос оказался в центре общест-
венного внимания и развернувшихся дисскусий [по национальному
вопросу] в конце XIX в., и евреи стали наиболее важным объектом...
российской национальной политики»5.
Конечно, Россия являлась далеко не единственной страной в Ев-
ропе, где так называемый еврейский вопрос приобрел особое общест-
венное значение. Напротив, в течение «долгого девятнадцатого сто-
летия» (1789—1917), которое было также веком еврейской эмансипа-
ции, евреи стали восприниматься как паневропейское меньшинство6.
По этой причине, а также потому, что Европа занимала определяю-
щее место в умах русских XIX столетия, господствующая конструк-
ция, созданная историками евреев в царской России, коренным об-
разом отличалась от конструкций, с помощью которых представляли
исторический опыт еврейских общин к западу от Российской импе-
рии. Подобно самому Европейскому континенту, Ашкеназ (обширная
территория, простирающаяся от Амстердама до Чернигова и населен-
ная говорящими на идиш евреями) обычно представлялась состоящей
из двух отличных друг от друг зон — западной и восточной. К «западу»
относится обширное, но относительно редко населенное евреями про-
странство между Атлантическим побережьем и восточной границей
Пруссии. К «востоку» — значительно более многочисленные еврейские
общины Польши, австрийской Галиции и русской черты оседлости.
По данным демографии, абсолютное число и сравнительная кон-
центрация евреев в России конца XIX столетия значительно превос-
ходили те же показатели в Западной Европе. Примерно 5 миллионов
200 тысяч евреев насчитывалось в России по всеобщей переписи на-
селения 1897 г., что явно превосходило остальную часть европейского
РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д.61. Л.4. К 1860г. понятие «русский еврей» вошло в заго-
ловки одесской газеты «Рассвет».
5 Каппелер А. Россия — многонациональная империя. Возникновение. Исто-
рия. Распад. М., 2000. С. 198.
6 Термин «еврейский вопрос» в смысле общеевропейской общественно-поли-
тической проблемы впервые использовался в памфлете Жана Цинского «Question
des Juifs polonais, envisage comme question europdenne» (Paris, 1833). Cm.: Toury J. The
«Jewish Question»: A Semantic Approach//Leo Baeck Institute Year Book. 1966. Vol. 11.
P. 85-106.
13
еврейства (примерно 3 миллиона 500 тысяч) и незначительное число
еврейского населения таких отдельных стран, как Германия (в 1900 г.,
включая Эльзас и Лотарингию, — 555 тысяч), Франция (115 тысяч)
и Великобритания (включая Северную Ирландию — 200 тысяч).
Только Австро-Венгрия с ее примерно 2 миллионами евреев хоть
в какой-то мере могла сравниться в этом отношении с Россией7.
Когда абсолютное число еврейского населения рассматривает-
ся как процентное отношение ко всему населению соответствующей
страны, то различия выглядят менее значительно. Процентное отно-
шение евреев в Западной Европе ко всему населению той или иной
страны определялось в пределах 0,5—2%, в то время как в Россий-
ской империи оно достигало более 4%. Но ограничение права ев-
реев на жительство в царском законодательстве приводило к тому,
что в черте оседлости их процентная доля среди населения приближа-
лась к 12 %. А в связи с тем, что евреи значительно реже, чем неевреи,
проживали в сельской местности, в городах черты они представляли
самое значительное меньшинство, а в Бердичеве и Белостоке — аб-
солютное большинство8.
Даже в масштабах всей империи, среди более сотни этнических
групп, ее населявших, более 5 миллионов 200 тысяч евреев в 1897 г. яв-
лялись пятой по численности этнической группой (следуя, в убываю-
щем порядке, после русских, украинцев, поляков, белорусов). Таким
образом, евреи составляли самую большую неславянскую и нехри-
стианскую этническую группу9.
В течение всего XIX века существовавшая и поддерживаемая кон-
центрация евреев в черте, особый уклад жизни российского еврейст-
ва, отличавшийся от западноевропейского, еще более дистанцирова-
ли их от окружающего населения. Русское еврейство имело свои языки
(идиш и иврит), специфическую одежду, характерную экономическую
специализацию (торговую, финансовую или ремесленную), далекую
от сельскохозяйственной, и густую сеть религиозных, образовательных,
7 См. статью «Население» в: Encyclopedia Judaica. Jerusalem, 1972. Vol. 13. P. 889-892.
8 Бруцкус Б. Статистика еврейского населения: распределение по территории,
демографические и культурные признаки еврейского населения по данным пере-
писи 1897г. СПб., 1909.
9 Евреи по численности опережали вместе взятых эстонцев, латышей и литов-
цев (4,1 млн), татар (3,7 млн), казахов (3,1 млн), грузин (1,4 млн) и армян (1,2
млн). Хотя мусульман в империи насчитывалось около 14 миллионов человек, они
были разделены на множество этнических и лингвистических групп (а именно:
татары, казахи, башкиры, узбеки). См.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in
der Volkszahlung von 1897/Hg. H. Bauer, A. Kappeler, B. Roth. Bd. 2. Ausgewahlte Daten.
Stuttgart, 1991. S. 77-78.
14
правовых, благотворительных организаций, задачей которых было как
поддержание традиции, так и обеспечение основных потребностей
бедных. Эти факторы, наряду с устойчивой, официально санкциони-
рованной правовой дискриминацией, помогали сохранять иудаизм
не только в качестве религии, но и особого социального порядка.
Тот факт, что в начале XIX века русское еврейство представля-
ло собой нечто похожее на «общество в себе», впрочем, не означает,
что в этом обществе не имелось значительных различий и не сущест-
вовало противоречий. Хасидизм — последнее еврейское народное
движение, вызванное к жизни исключительно внутренними усло-
виями. Оно кардинально разделило общины по всей черте, что ино-
гда вело к конфликтам, кульминацией которых являлись призывы
к христианским властям о вмешательстве10. Создавая то, что в ре-
альности являлось альтернативным раввинатом, перестраивая саму
раввинистическую власть, хасидизм ослабил власть традиционной
олигархии богатства и учености. Однако хасидизм не стремился
ради своих целей к установлению контактов с нееврейским миром.
То же самое относится к его противникам в еврейской среде -мит-
нагдим (дословно: «те, кто против [хасидизма]»). В отличие от них,
небольшие группы маскилим (приверженцев идей еврейского Про-
свещения— Гаскалы), возникшие в конце XVIII столетия в Шклове,
Вильне и некоторых других местах, охотно стремились к контактам
с христианскими властями в вопросах реформирования еврейской
жизни. Их вера в добрые намерения «просвещенных» светских вла-
стей делала подобную договоренность весьма соблазнительной
и желательной. Крайне небольшое число маскилов и их полная изо-
ляция среди самого русского еврейства вели к тому, что появление
такой договоренности становилось неизбежным фактом. В течение
всего XIX столетия русское еврейство было не просто хранителем
традиции, но и котлом внутренних конфликтов, которые оказывали
очень важное влияние на русско-еврейские контакты.
В целом, история современных еврейских общин в западной час-
ти Европы оказалась привязанной к истории распада традиционной
еврейской автономии и последовавшим контактам с европейскими
обществами и их культурами. Обычно эта история рассматривает-
ся в рамках темы «эмансипация и ассимиляция» или «встреча с мо-
10 Царское правительство и хасидское движение в России: архивные докумен-
ты/Под ред. Г. М. Дейча. Б. м., 1994. Об упадке еврейских внутренних механизмов
управления в первой половине XIX в. см.: Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish
Politics: Political Tradition and Political Reconstruction in the Jewish Community of Tsarist
Russia. New York, 1989. Особенно c. 11—57.
15
дерном»11. Напротив, в историографии евреев царской России эти
темы не нашли широкого отклика. Царская Россия, с ее авторитар-
ным режимом и преобладающим крестьянским населением, казалась
маловероятной почвой для эмансипации и ассимиляции. То же са-
мое касалось и вопроса модернизации. В результате историки рус-
ского еврейства главное внимание уделяют сюжетам, демонстрирую-
щим отклонения от западной модели, пишут о еврейском участии
в различных предприятиях, направленных на падение царизма и соз-
дание радикального эгалитарного общества; о попытках воссозда-
ния еврейской автономии в новых секулярных формах или о защите
и оживлении иудаизма в его особой восточноевропейской форме12.
Западная модель еврейского перехода к модерну представляла со-
бой два самостоятельных явления: часто представала как переплетение
внешней драмы революционной эмансипации, разыгравшейся в На-
циональном собрании в Париже, и внутренней драмы Гаскалы и рели-
гиозной реформы, центром которой был Берлин13. Такой подход име-
ет определенное сходство с моделью капиталистического общества
К. Маркса, которая в равной мере объединяет экономику индустри-
альной Англии с политикой буржуазной Франции. Точно так же, как
и в случае с марксистской интерпретацией, рассмотрение историче-
ски отличных черт еврейского опыта дает новую картину. За послед-
ние годы историки отказались от гипнотизирующего влияния собы-
тий в Париже и Берлине и обратились к иным горизонтам еврейского
опыта в других частях Европы14. Так же как Французская революция
ныне не может рассматриваться в качестве парадигмы перехода от Ста-
рого к Новому порядку, так и революционная эмансипация с ее оттен-
ками перелома или отсутствием непрерывности не может принимать-
ся в качестве нормы для европейского еврейства в целом. Точно так же
не должны абсолютизироваться идеи ассимиляции и религиозной ре-
11 См. новый и четкий сравнительный обзор проблем еврейской эмансипации
в кн: Paths of Emancipation: Jews, States and Citizenship/Eds. P. Birnbaum, I. Katznelson.
Princeton, 1995.
12 Есть два важных исключения изданной тенденции. См.: Greenberg L. The Jews
in Russia: The Struggle for Emancipation. 1944 (репринт, изд.: New Haven, 1976); Sta-
nislawski M. For Whom Do I Toil? Judah Leib Gordon and the Crisis of Russian Jewry.
New York, 1988.
13 Frankel J. Assimilation and the Jews in Nineteenth-Century Europe: Towards a New
Historiography?//Assimilation and Community: The Jews in Nineteenth-Century Europe/
Eds. J. Frankel, S. Zipperstein. Cambridge, 1992. P. 10.
14 Наиболее удачным и наиболее свежим примером может служить книга:
Dubin L. The Port Jews of Habsburg Trieste: Absolutist Politics and Enlightenment Culture.
Stanford, 1999. См. также статьи, собранные в кн.: Toward Modernity: The European
Jewish Model/Ed. J. Katz. New Brunswick, 1987.
16
формы, рожденные Гаскалой, основания которой сегодня представля-
ются значительно менее революционными, чем это казалось истори-
кам прежнего поколения. Если новообретенный гражданский статус
(или статус светски образованных подданных) побуждал часть евро-
пейских евреев отказаться от традиционных форм групповой солидар-
ности, то реакция многих других выражалась в принятии новых добро-
вольных форм коллективной сплоченности и идентификации.
Несомненно, именно историкам русского еврейства не придется
прилагать особых усилий, чтобы освободиться от влияния концеп-
ции «оси Париж—Берлин» на современную еврейскую историогра-
фию. Русские евреи очень рано, уже в XIX веке, заняли нишу аутсайде-
ров не только в России, но и во всей паневропейской драме еврейской
эмансипации. Если включать евреев имперской России в траекторию
европейского пути, то они окажутся в предэмансипационной его ста-
дии. Такая аналогия в сознании современников поддерживалась нали-
чием в России «средневековых» пережитков типа ограничений на пе-
редвижение, выселений, обвинений в ритуальных убийствах, массо-
вых народных насилий.
Однако «особость» русского еврейства состояла не только в сохра-
нявшейся дискриминации, вызванной архаичностью режима и вер-
ностью евреев традиционному образу жизни. Общепринятой точкой
зрения еврейской (особенно сионистской) историографии является
мнение о том, что эпицентр еврейской революции модерна — одной
из классических национальных революций европейской истории
этого периода — находился именно в Российской империи, что в не-
малой степени явилось результатом тех «средневековых» опустоше-
ний, с которыми там столкнулись евреи. Приверженцы этого взгля-
да считают, что существенное число русских евреев, исключенное
из фаустианской сделки («эмансипация в обмен на ассимиляцию»)
европейского еврейства, было направлено по пути иной модерниза-
ции. Их вдохновляла идея восстановления политической независи-
мости на древней еврейской родине или построения социальной де-
мократии в России, в которой получит развитие светская еврейская
общинная жизнь, а также бесчисленные пересечения этих двух ос-
новных тенденций — национализма и социализма. И все эти процес-
сы начались задолго до собственно революционной трансформации
России в 1917 г.
Историки Джонатан Франкель и Давид Виталь сделали этот «дру-
гой» путь центральной темой своих глубоких и влиятельных трудов
о русском еврействе15. Как пишет Франкель, в сравнении со.своими
15 Frankel J. Prophecy and Politics: Socialism, Nationalism and the Russian Jews. 1862—
17
западными соплеменниками русские евреи двигались «прямо от до-
либерал ьной к постлиберальной стадии развития, от средневеко-
вой общины к планам национального возрождения, от религиозно-
го к социальному и секулярному мессианизму»16. Считается, что этот
драматический скачок через исторические эпохи был вызван взры-
вом антиеврейского насилия на значительной части территорий чер-
ты оседлости после убийства в марте 1881г. Александра II. Хотя не-
большая группа интеллектуалов и прежде этих событий критически
относилась к идее эмансипации и ассимиляции и выступала за авто-
номное национальное возрождение, русская среда в целом и погро-
мы 1881—1882гг. в особенности вызвали кризис, который и превра-
тил эту идею в идеологию массового движения.
На протяжении длительного времени в историографии восточно-
европейского еврейства именно феномен кризиса фактически при-
знается основной причиной и ведущим механизмом происходивших
в его среде важнейших процессов и событий17. В целом, если в рабо-
те какого-либо историка восточноевропейского еврейства мы не на-
ходим констатации того, что евреи пребывали в состоянии кризиса,
то у нас есть повод удивляться. Кризис называется причиной и од-
новременно следствием мессианских движений, хасидизма, Гаскалы,
массовых политических движений конца XIX столетия.
Кризис традиционной еврейской общины обнаруживается в се-
редине XVII века (в связи с массовой резней евреев казаками Хмель-
ницкого), в середине XVIII века (как результат возникновения ха-
сидизма, восстания гайдамаков или кризиса польской монархии),
в начале XIX века (с введением обязательной для евреев в Россий-
ской империи воинской повинности и последующей отменой цар-
ским правительством исполнительной власти общины), в 1880-х гг.
(после волны погромов), в период Первой мировой войны (из-за
массовой высылки евреев из западного приграничья Российской им-
перии), в первые годы советской власти (как следствие революции,
1917. New York, 1981; Idem. The Crisis of 1881—82 as a Turning Point in Modern Jewish
History//The Legacy of Jewish Migration: 1881 and Its Impact/Ed. D. Berger. New York,
1983. P. 9—22; Vital D. The Origins of Zionism. Oxford, 1975.
16 Frankel J. Prophecy and Politics. P. 2.
17 О кризисе и упадке как формах объяснения различных явлений в истории
см.: Starn R. Historians and Crisis//Past & Present. 1971. №52 (August). P. 3—22; Idem.
Meaning-Levels in the Theme of Historical Decline//History and Theory. 1975. № 14. P. 1 —
31. См. также: Натане Б. «Еврейская драма»: Личность, коллектив и проблема кри-
зиса в русско-еврейской истории//История и культура росийского и восточноев-
ропейского еврейства: Новые источники, новые подходы / Под ред. О. Будницкого
и др. М., 2004. С. 10-30.
18
погромов и ускоренной ассимиляции) и, наконец, что особенно под-
черкивается, — в период Холокоста. Может показаться, что еврей-
ское местечко — штетл умирало тысячи раз.
Отказ от любого «другого» пути, кроме того единственного, кото-
рый ведет через кризис, невольно грозит возвратить историографию
русского и восточноевропейского еврейства назад к тому, что исто-
рик Сало Барон определил как «лакримозную» концепцию еврейской
истории18. Несомненно, евреи сталкивались с определенными глубо-
кими кризисами; но осознание кризиса может рассматриваться само
по себе в качестве собственно исторической силы. Более того, как до-
казывал Франкель, кризисы могут также служить и своеобразными
диагностическими приборами, с помощью которых «силы, обычно
находящиеся в покое, оказываются в поле зрения»19. Однако кризисы,
как и революции, определенно не являются единственными момен-
тами истины или единственными формами исторических изменений.
Нам следует скептически относиться к шаблонно выстроенным схе-
мам и тревожащей частоте, с которой их воспроизводят.
В соответствии с так называемой парадигмой кризиса, погромы
1881—1882 гг. явились катализатором формирования современной по-
литики еврейства в предреволюционной России, они стали поворот-
ным пунктом в русско-еврейской истории, да и, по существу, во всей
современной еврейской истории в целом20. Однако имеются важные
дополнения и поправки к этому взгляду. Исследования свидетель-
ствуют о том, что разложение средневековых форм общины у рус-
ских евреев началось за столетие до 1881 г. и было в значительной сте-
пени вызвано внутренними религиозными и социальными противо-
18 Baron S. Ghetto and Errjancipaton//Menorah Journal. 1928. № 14 (June). P. 526. Наи-
более важное заявление о парадигме кризиса в современной еврейской истории
оставил Яков Кац. См. его книгу: Tradition and Crisis: Jewish Society at the End of the
Middle Ages. New York, 1961. (Переиздавав 1993г. в новом переводе с иврита —язы-
ка оригинала. См. русскую версию этой книги: Кризис традиции. На пороге Но-
вого времени. Иерусалим, 1991. — Прим, ред.)
19 Frankel J. The Damascus Affair: «Ritual Murder», Politics and the Jews in 1840. Cam-
bridge, 1997. P. 2.
20 Франкель представляет «период с мая 1881 г. по май 1882 г. ...как уникальный
по значению в современной еврейской истории [и] по многим отношениям как
форму революции». См.: Frankel J. The Crisis of 1881—82 as a Turning Point in Modern
Jewish History. P. 9. Подобных взглядов придерживается и Д. Виталь (The Origins of
Zionism. P. 59), утверждающий, что «долговременным последствием событий 1881—
1884гг. стало... крушение реальной надежды на то, что Россия движется, пусть
и медленно, к более либеральному правлению, и в особенности к правовой эман-
сипации евреев».
19
речиями, а не вмешательством внешних сил21. Часть исследователей
отмечает появление еврейского радикализма (и значительной эмиг-
рации) еще до начала погромов. В возникновении сионистских дви-
жений как до, так и после 1881г. подчеркивают по-прежнему ведущую
роль религиозного, а не светского мессианизма22. Есть еще группа ис-
следователей, подвергающих сомнению роль идеологии как таковой
в трансформации жизни русского еврейства (за исключением ин-
теллигенции), считая, что прагматический процесс аккультурации
или обуржуазивания имел неменьшее значение23.
Вместе взятые, эти оценки не только усложняют периодизацию
русско-еврейской встречи. Я считаю, что они ставят под вопрос мне-
ние о революционном «перескакивании эпох» русскими евреями,
создавшими свои, отличные от классических европейских револю-
ций, формы государственной власти и массового насилия. Я считаю,
что новые интерпретации представляют собой любопытный образ-
чик токвилевского ревизионизма, который не столько отрицает глу-
бокий переворот, произошедший в русском еврействе (так же как
Токвиль никогда не отрицал революцию, произошедшую во Фран-
ции в 1789г.), но в значительно большей мере вскрывает более тон-
кие формы изменений и последовательность и непрерывность, свя-
зывающие до- и послекризисный периоды.
Дебаты о природе процесса модернизации у евреев и об отноше-
нии к этим изменениям окружающего русского общества являются
отправной точкой для моего исследования. Я утверждаю, что то ис-
ключительное внимание, которое уделяется кризису и революцион-
ному перелому, затемняет понимание важных аспектов опыта рус-
ского еврейства, достаточно органично включающихся в орбиту
опыта европейского еврейства. Несмотря на относительно небла-
гоприятные условия, исторический путь русского еврейства был
основательно ориентирован на обретение гражданской эманси-
пации и на социальную интеграцию. Эти настроения, промежуточ-
ные между «средневековыми» и «постлиберальными» явлениями
русско-еврейской жизни (по Франкелю), на самом деле конкури-
21 Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish Politics; Stanislawski M. TsarNicholas I and
the Jews: The Transformation of Jewish Society in Russia. 1825—1855. Philadelphia, 1983.
22 См., например: KanielY. Hemshekhu-tmurah: Ha-yishuv ha-yashan ve-hayishuv he-
hadash be-tkufat ha-‘aliyah ha-shniyah. Jerusalem, 1981; Morgenstern A. Meshihiut ve-yis-
huv erets-yisrael be-mahatsit ha-rishonah shel ha-me’ah ha-19. Jerusalem, 1985. Для крат-
кого представления мнений, касающихся понимания событий 1881—1882 гг. как
переломного момента, см.: Stanislawski М. For Whom Do I Toil? P. 146—147.
23 Cm.: Stanislawski M. For Whom Do I Toil? P. 4—6; Ципперштейн С. Евреи Одессы.
История культуры, 1794—1881. М.; Иерусалим, 1995. С. 3—12.
20
ровали одновременно и с теми, и с другими. В действительности
постлиберальные движения, возникшие среди евреев России кон-
ца XIX века, не могут быть полностью поняты без учета их недву-
смысленного дистанцирования от надежд и опасностей, связанных
с интеграцией.
Из моего тезиса о том, что стремление к эмансипации и инте-
грации играло важную роль в еврейской жизни позднеимперской
России, следует еще один: русский контекст и встреча евреев с Рос-
сией придают особую специфику этим стремлениям и попыткам
их реализации24.
Значение русской среды для еврейского развития и для русско-ев-
рейских отношений, я считаю, далеко выходит за рамки официаль-
ного отрицания юридического равенства с одной стороны и соблаз-
на революционной политики — с другой. К середине XIX века Россия
начала развивать свои собственные, «ускоренные и неравномерные»
формы модернизации, стимулируемые самодержавным государст-
вом, которое периодически проявляло чрезвычайное рвение, ради-
кально вмешиваясь в общественное развитие. В результате пятидеся-
тилетие накануне революции 1917 г. в истории Российской империи
было периодом сильнейшего брожения.
В унаследованной из прошлого социальной пирамиде, в которой
юридически было закреплено место для каждого из сословий и ре-
лигиозных конфессий, возникли новые группы, чье положение оп-
ределялось образованием, профессией и классом. Несколько горо-
дов превратились в современные метрополии, сохранив при этом
в своем социальном облике многие особенности жизни доиндустри-
ального общества. Наиболее характерным элементом формирующе-
гося гражданского общества являлся не буржуазный средний класс,
а разноликая интеллигенция, благодаря которой возникла основа
для новых видов и форм контактов между разными национальны-
ми и религиозными группами. Таким являлся контекст ускоренных
изменений и социальных противоречий, в котором я рассматриваю
встречу евреев с Россией.
24 Вопреки своему желанию, для определения периода между отменой крепост-
ного права в 1861 г. и революцией 1917 г. я пользуюсь широко распространенным
в научных кругах термином «позднеимперская Россия». Мое критическое отно-
шение к этому термину исходит из двойного анахронизма, заключенного в нем:
во-первых, современники определенно не знали, что царизм переживает послед-
ние годы своего существования; во-вторых, имперская фаза русской истории
не закончилась в 1917г., напротив, была возрождена, несмотря на все отличия
и значительные изменения, при большевистском правлении.
21
Три фактора помогают объяснить превалирующую тенденцию
к отодвиганию проблем эмансипации и интеграции в русско-еврей-
ской истории на второй план. Первый из них состоит в том, что до срав-
нительно недавнего времени еврейские сторонники интеграции в цар-
ской России воспринимались в духе карикатур того времени в виде
некого Дяди Тома, «загнивающего» вместе со старым режимом (как
еврейским, так и русским), опираясь на такие «архаические» формы
влияния, как богатство и личное посредничество. «Ассимиляторы» —
эпитет, заимствованный из тогдашней внутриеврейской полемики,
позволяет историкам чуть ли не отвергать тех, кто желал и ожидал,
что Россия и евреи в России пойдут по европейскому пути развития.
Однако лишь немногие, на кого был навешен ярлык ассимиляторства,
сами приняли и использовали его. На самом деле обвинение в асси-
миляторстве часто исходило от тех, кто сам прежде стремился к эман-
сипации и интеграции, но на каком-то этапе стал отвергать эти стра-
тегии, выступая в пользу более радикальных решений. В сионист-
ском и еврейском рабочем движении было немало деятелей, в той
или иной форме «возвратившихся» к еврейскому народу25. По опре-
делению, для того чтобы вернуться, первоначально необходимо было
оставить свой прежний мир. Разоблачая своих противников —«асси-
миляторов», представители радикальных еврейских движений зачас-
тую занимались ревизией своих прежних воззрений. Отражение это-
го «ритуала» находим в мемуарной литературе, из которой он попал
и в историографию.
Недавняя переориентация в изучении европейского еврейства
предлагает полезное аналитическое различие, которое поможет вы-
вести дискуссию за рамки категорий, установленных историческими
персоналиями. В данном исследовании ассимиляцию следует пони-
мать как процесс, достигающий кульминации в исчезновении данной
группы, обладающей признанным отличительным характером среди
окружающего ее общества. Напротив, аккультурация означает форму
25 Среди них можно назвать такие фигуры, как Моше Лейб Лилиенблюм, вос-
принимавшийся как космополит, а в дальнейшем обратившийся к сионизму, ав-
тор известной автобиографии «Хатт’от Не’урим» («Грехи молодости», 1876); Леон
Пинскер — прежде ведущий деятель Общества для распространения просвещения
между евреями в России, написавший известную брошюру «Автоэмансипация!»
(1882), оказавший содействие в организации движения «Хиббат Цион» («Любовь
Сиона»); Семен Дубнов — великий историк, который, прежде чем обратиться к ев-
рейскому национализму и доктрине автономизма, являлся сторонником интегра-
ции; Владимир Медем, ставший лидером Бунда, был крещен своими еврейскими
родителями и получил образование в русской школе; писатель и этнограф Шломо
Рапопорт, известный как Ан-ский, — народник, связавший себя с русским кресть-
янством, в дальнейшем вернувшийся к еврейскому национальному делу.
22
адаптации к окружающему обществу, приводящую скорее к измене-
нию, нежели стиранию критериев различия, особенно в сфере куль-
туры и идентичности. Интеграция является неотъемлемой частью ак-
культурации (хотя эти два процесса не обязательно идут рука об руку)
в социальной сфере; она проявляется институционально (например,
обучение в общей школе), географически (формы поселения) и эко-
номически (общность профессионального облика)26. Дальнейшие
различия между этими тремя явлениями становятся понятны в зави-
симости от того, как мы их рассматриваем: как определенные исто-
рические процессы или четко сформулированные программы. Говоря
короче, критически всматриваясь в ярлык «ассимилятор», мы дела-
ем важный первый шаг в исторической реконструкции динамики ак-
культурации и интеграции в поздней имперской России.
Вторая причина, по которой интеграции русских евреев уделя-
лось относительно мало внимания, заключается в принятом в Рос-
сии мышлении «фазовыми скачками»: из эпохи старого режима пря-
мо во времена социалистической партократии. Казалось бы, Россия
перепрыгнула именно через то либерально-буржуазное общество,
на которое и ориентировалась идеология эмансипации. Не случайно,
отпраздновав свою нежданную победу 20 марта 1917 г. (когда Времен-
ное правительство отменило все юридические запреты, основанные
на религиозной или национальной принадлежности), идея, опирав-
шаяся на европейский образец для гражданской эмансипации в Рос-
сии, была представлена большевиками как анахронизм. Они выступи-
ли с инициативой признания евреев в качестве национального мень-
шинства со своими специфическими «национальными правами».
Хотя евреи как отдельные индивидуумы показали необыкновен-
но высокий уровень интеграции в первые годы существования Со-
ветского государства, большевистское понимание национальных
прав налагало жесткие ограничения на их общинную, культурную
и особенно религиозную жизнь. Более того, к 1930-м гг. советская
национальная политика начала проявлять большую благосклон-
ность к территориально определенным этническим группам, и ев-
рейское участие в таких областях, как высшее образование, воору-
женные силы и партийные структуры, осторожно, но определенно
стало подвергаться пересмотру.
26 Плодотворное применение этого различия в изучении современной еврейской
истории можно найти в кн.: Endelman Т. The Jews of Georgian England, 1774—1830:
Tradition and Change in a Liberal Society. Philadelphia, 1979; Rozenblit M. The Jews of Vi-
enna, 1867—1914: Assimilation and Identity. Albany, 1983; атакже в статьях, вошедших
в сб.: Assimilation and Community/Eds. J. Frankel, S. Zipperstein.
23
Еще одна причина относительного пренебрежения историков
проблемами интеграции русского еврейства предреволюционной
поры заключается в том факте, что радикальные движения остави-
ли за пределами Советского Союза важные организации и архивное
наследие, в то время как сторонники интеграции этого не сделали27.
Как отмечал историк Стивен Ципперштейн, «то, что находило место
в историческом наследии, часто являлось продуктом наиболее идео-
логически спаянных групп»28. Несмотря на запрет большевиков, Все-
общий союз еврейских рабочих Польши, Литвы и России (известный
по своему еврейскому названию — Бунд) активно действовал в меж-
военной Польше и других новообразованных государствах, которые
включали территории бывшей черты оседлости. То же самое отно-
сится и к нескольким сионистским партиям, создавшим решающий
плацдарм в Палестине, где небольшая, но решительная когорта сио-
нистов в конечном счете воплотила в жизнь мечту о создании неза-
висимого еврейского государства. Подобное наследие, помноженное
на ту роль, которую социалистические и националистические дви-
жения играли до 1917 г., надежно обеспечило им преимущественное
внимание со стороны историков.
27 Возможно, решающее значение имела утрата в дни русской революции личных
архивов неофициального лидера интеграционистического течения в русско-еврей-
ской общине барона Горация Гинцбурга, ведущего еврейского публициста последних
десятилетий царской России Адольфа Ландау и юридического советника Гинцбурга
и ведущего сторонника интеграции Генриха Слиозберга. Описание этих коллекций
и их гибели можно найти, между прочим, в кн.: Ginzburg S. Di familie Baron Gintsburg:
Drey doros shtadlanos, tsedokeh un haskoleh//Ginzburg S. Historishe verk. 3 Bde. New York,
1937. Bd.2. Z. 142—143; Idem. Amolike Peterburg: Forshungn un zikhroynes vegn yidishn
lebn in der rezidents-shtot fun tsarishn Rusland. New York, 1944. Z. 53, 97; Слиозберг Г.
Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение евреев//Пережитое. 1910. Вып. 2. С. 99,
103,114; Он же. Дела минувших дней: Записки русского еврея: В Зт. Париж, 1933.
Т. 1. С. 2, 254. Избранные документы из этих архивных собраний, возможно, копии
оригиналов, сохранились в ряде архивов бывшего Советского Союза, Соединенных
Штатов и Израиля. Иной пример утраты — потеря наследства Общества для распро-
странения просвещения между евреями в России, основанного в 1863 г. (см. гл. 5).
Накануне Первой мировой войны был издан первый том из задуманной двухтом-
ной истории этого общества, который охватывал период вплоть до 1880г. Второй
том, касающийся истории последующих десятилетий, в течение которых общество
значительно расширило свою деятельность и в полной мере утвердилось в качестве
народной организации, так никогда и не вышел. Были лишь опубликованы перво-
источники, касающиеся истории общества до 1890 г. После ликвидации общества
при Сталине в 1929 г. доступ исследователей к архиву общества вплоть до 1989 г. был
ограничен. См.: Чериковер И. История Общества для распространения просвеще-
ния между евреями в России. 1863—1913. СПб., 1913; Rosenthal Y. L. Toldot hevrat
marbe haskalah be-‘erets rusiyah: В 2 т. СПб., 1885—1890.
28 Zipperstein S. Imagining Russian Jewry. P. 48.
24
Несмотря на различные судьбы русской и еврейской революций,
они обладают, по крайней мере, одним общим качеством: перефрази-
руя Франсуа Фюре, можно сказать, что они закончились29. Для исто-
риков поздней имперской России Советский Союз больше не пред-
ставляет «неизбежное будущее». СССР — это одна, хотя и особая,
глава в истории народов Российской империи. Завершив эту главу
в 1991г., переход к посткоммунистической эре открыл не только но-
вый мир прежде недоступных исторических документов, но и поро-
дил новые вопросы о прошлом России. Падение коммунизма и развал
многонационального Советского государства возродили здоровый
скептицизм относительно закономерности большевистской рево-
люции и тем самым возродили интерес ко всему нереволюционному,
так же как к нерусским элементам в царской империи.
В совершенно ином контексте, но примерно в то же самое время
еврейский мир начал обсуждать вопрос о вступлении в постсионист-
скую пору, которую можно сравнить с постреволюционной эрой.
Правда, постсионистская эпоха не означает неудачу сионистско-
го проекта, а, напротив, реализацию его основных начал. Подобно
русской «еврейская революция модерна» входит в историю и тем са-
мым оказывается предметом нового, менее телеологического ана-
лиза. По моему мнению, этот анализ должен включать переоценку
опыта еврейской интеграции в позднеимперской России, опыта, не-
однозначные результаты которого помогли обрести облик как совре-
менной еврейской, так и современной русской истории.
Хотя эта книга главным образом посвящена встрече евреев и рус-
ских, она так же неизбежно касается и нашей встречи с прошлым.
В ее основе лежат те парадоксальные процедуры, без которых, по мо-
ему мнению, эта встреча невозможна. Ремесло историка, его способ-
ность вызвать и истолковать прошлое, начинается с восстановления
тех контекстов, в которых жили исторические персонажи, — по сло-
вам Ричарда Стайтса, историк должен «знать, что они знали»30.
В отношении многих из тех, кто присутствует на страницах
этой книги, просто «знать, что они знали» оказывается сложной за-
дачей. Именно потому, что они постоянно пересекали языковые
и культурные границы в крайне разноликой империи, именно пото-
му, что они были вовлечены во взаимодействие с Россией в то время,
когда Россия была вовлечена в длительный и интенсивный процесс
29 Furet F. Interpreting the French Revolution. Cambridge, 1981. Глава из этой книги:
«Революция закончена» (The Revolution Is Over).
30 Stites R. Russian Popular Culture: Entertainment and Society since 1900. Cambridge,
1992. P.7.
25
взаимодействия с Европой, —именно поэтому русские евреи, кото-
рые в буквальном и переносном смысле перешли за черту, впитали
поразительно широкий диапазон еврейских, русских и европейских
влияний.
Однако задача реконструкции исторических деятелей и их субъек-
тивностей подразумевает и второй аспект, отличный от первого. Он
включает незнание того, чего они не знали, — восстановление спе-
цифических форм неведения, особенно в отношении исхода собы-
тий, процессов и стремлений. Эта особая необходимость временно
симулировать неведение, или, другими словами, добровольно отка-
заться от привилегии ретроспекции, отличает историческое знание
от других областей науки. В случае отношений между евреями и рус-
скими ретроспективный взгляд бросает особенно резкие тени. По-
громы, выселения и революционные перевороты 1903—1921 гг.; Хо-
локост (главной сценой которого стало бывшее западное пограничье
Российской империи, включая черту оседлости); создание государ-
ства Израиль (у истоков которого стояли большей частью евреи, по-
кинувшие Российскую империю); возрождение антисемитизма в по-
слевоенном Советском Союзе; развал СССР и последовавшая за ним
массовая русско-еврейская эмиграция конца XX столетия — все эти
события прямо или косвенно подтвердили предположение, согласно
которому гражданской эмансипации и общественной интеграции ев-
реев в России просто не суждено было случиться. Я исхожу из иного
предположения, а именно, что ни одно из этих событий, независимо
от того, насколько оно судьбоносное, не заслуживает интерпретатив-
ной монополии на то, что произошло ранее.
Наконец, историческое познание, как я его понимаю, требует
третьего способа взаимодействия с прошлым, который на самом деле
является неким освобождением от него. Эта работа представляет со-
бой процесс дистанцирования от исторических деятелей, их предпо-
сылок и идейных позиций, и приход к собственному анализу при-
чинности и значения. Приняв это направление исследования, мы
исходим из того, что сведения, малозаметные современникам (пото-
му что скрытые) или неизвестные им (так как основывались на по-
следующем развитии), свободно используются историком. Не отка-
зываясь от попытки проникнуть в мир наших протагонистов через
знание того, что они знали, и незнание того, что им было неведо-
мо, в конечном итоге хороший историк сохраняет свободу выбора
и применения аналитических категорий и форм объяснения, совер-
шенно независимых от источников. Возможно, «в конечном итоге» —
это заблуждение, так как я рассматриваю различные формы отно-
шения к прошлому не как отдельные, последовательно сменяющие
26
друг друга стадии исследования, но как совокупность бесконечно
чередующихся точек зрения на историческое прошлое. Они отража-
ют, быть может, бесконечное состязание между желанием стать бли-
же к людям, населяющим прошлое, и ощущением непреодолимого
расстояния от них. В этом творческом напряжении между близостью
и удаленностью и лежит, по моему убеждению, источник историче-
ского понимания.
Наряду с различными вопросами, которые рассматриваются
в книге «За чертой», мною сделана попытка заново осмыслить им-
перию или, другими словами, понять предреволюционную Россию
не как национальное государство в процессе формирования и не как
сумму различных национальных историй отдельных народов, его на-
селявших, а как имперское государство и имперское общество31. На-
циональное государство не было частью реального опыта большин-
ства этнических групп, населявших Российскую империю, включая
русских и евреев. Стремление заново осмыслить империю представ-
ляет, однако, сложную задачу, связанную не только с требуемой ши-
ротой лингвистических и других навыков, но и с проблемой исто-
рического повествования. Общее место новейшей науки состоит
именно в том, что нации воображаются, изобретаются и конструи-
руются, но этот подход едва ли ослабил привязанность историческо-
го мышления к категории национального. Если не удовлетворять-
ся отдельными историями национальных и этнических групп — под-
данных династии Романовых (по принципу «один народ за другим»)
или историей имперского управления из Москвы и Санкт-Петербур-
га — как бы ни важна была эта история, — тогда позволено спросить:
кто или что должно стать предметом исследования?
Я не претендую на создание образцовой модели истории импе-
рии, сочетающей историю частей и историю целого. Я также не счи-
таю, что опыт евреев в Российской империи является достаточно ре-
презентативным, чтобы использоваться как пример для изучения
истории других народов и социальных групп. Многообразие наро-
дов, населявших Российскую империю, слишком огромно, чтобы
брать судьбу одного-единственного народа или социальной группы
в качестве парадигмы. Однако я надеюсь, что мой подход, предпо-
31 Как отмечал Марк фон Хаген, «понимание империй и многонациональных го-
сударств, в общем, оставалось теоретическим». См. его статью: Writing the History of
Russia as Empire: The Perspective of Federalism//Kazan, Moscow, St. Petersburg: Multiple
Faces of the Russian Empire/Eds. C. Evtuhov, B. Gasparov, A. Ospovat, M. von Hagen. M.,
1997. P. 394.
27
лагающий изучение встречи или, точнее, серии встреч на различных
общественных поприщах, продемонстрирует то, что межэтниче-
ские отношения, хотя и зависящие от высокой политики имперско-
го управления, имели свою собственную специфическую динамику
с серьезными последствиями для личностей и групп, которые были
вовлечены в эти процессы, и для империи в целом.
Контакты между народами и цивилизациями, конечно, — посто-
янно присутствующая тема в истории человечества. Формирование
и развитие русских как нации в течение более чем тысячи лет невоз-
можно представить без длительных контактов с византийской, мон-
гольской и европейской цивилизациями. Тем более значимыми были
эти контакты для евреев, история которых часто проходила в тесном
взаимоотношении с древними ближневосточными, греко-римскими,
исламскими и христианскими обществами и в непрестанной борьбе,
направленной против поглощения евреев их окружением. Реконст-
рукция таких контактов часто очень осложняется ретроспективным
стремлением приуменьшить или вообще отрицать какое-либо ино-
странное влияние. В современную эпоху изучение контактов еще бо-
лее сдерживается, по-видимому, обязательной, но достаточно неуло-
вимой категорией национальной идентификации, которая обманчиво
является самоочевидной формой группового членства. Как заметил
Энтони Смит, нации принадлежат к тем человеческим конструкци-
ям, которые «так легко узнаются издалека, но как будто растворяют-
ся перед нашими глазами по мере приближения к ним, и тем больше
мы предпринимаем усилий, чтобы обнаружить их»32.
Похоже, что именно в силу изменчивых качеств нации, в силу того,
что нации в значительной степени формируются и поддерживают
свое существование через оппозицию к другим этническим и нацио-
нальным группам, часто наилучшим подходом к пониманию нации
оказывается рассмотрение ее во взаимодействии. Конечно, метафо-
ра о еврейской «встрече» с Россией не может избежать риска неопре-
деленности, ведь эти контакты имели место в течение длительного
периода, в разнообразных окружениях, они проходили через целую
палитру человеческого опыта — от политики имперского управления
до ежедневных перипетий личных взаимоотношений и сферы лите-
ратурного воображения. Для того чтобы сделать метафору русско-ев-
рейской встречи более осязаемой, понятной и аналитически последо-
вательной, в композиции своего исследования я придерживался опре-
деленной стратегии. В каждой из четырех его частей рассматриваются
различные институты или социальные поприща (царское правитель-
32 Smith A. The Ethnic Origins of Nations. New York, 1987. P. 2.
28
ство, город Санкт-Петербург, высшие учебные заведения, адвокату-
ра) — и все это для того, чтобы показать динамику еврейской интегра-
ции в России в различных контекстах. То, что обычно рассматрива-
ется как проявление «интеграции» в «общество», на практике имеет
тенденцию принимать более ограниченную и специфическую форму
идентификации с особыми группами в данном обществе. Это в пер-
вую очередь относится к такой сословной имперской системе, какой
была царская Россия, население которой управлялось в соответствии
с династическими, сословными и конфессиональными принципами,
а контакты между этническими и религиозными группами происхо-
дили на определенных социальных аренах: либо в рамках сословий
или профессий, либо в школах и университетах, либо в различных го-
родских структурах. Я рассматриваю несколько таких арен, а вместо
хронологического нарратива предлагаю серию тематических «зонди-
рований» пограничной ситуации русско-еврейской встречи. Поэтому
может оказаться полезным краткий обзор книги.
Первая часть, «Проблема эмансипации при старом режиме», фор-
мирует структуру всей книги, рассматривая попытку приложения ев-
рейской эмансипации по европейскому образцу к русскому окруже-
нию в середине XIX века. Она подчеркивает роль новых еврейских
элит под началом состоятельного Евзеля Гинцбурга и его окружения,
которые содействовали выработке политики, которую я называю
«выборочной интеграцией». Определенным категориям «полезных»
евреев были гарантированы права и привилегии их христианских
коллег в соответствии с их сословным положением, включая право
на постоянное жительство за чертой оседлости. Таким образом была
учреждена система стимулов, направленная на трансформирование
как внутренней жизни еврейских общин, так и их отношений с окру-
жающим обществом. Первая часть книги заканчивается анализом
места выборочной интеграции в контексте Великих реформ Алек-
сандра II. Особое внимание уделено социальной языковой лексике
интеграции в рамках сословности и этничности.
Несмотря на то что это исследование начинается с анализа офи-
циальной политики и государственный фактор постоянно остается
в поле зрения, я стараюсь пересмотреть вопрос о еврейской интегра-
ции и сделать зримыми его социальные и культурные параметры.
Во второй части книги—«Евреи Санкт-Петербурга»—рассматрива-
ются привилегированные евреи, которые, имея преимущества по-
всеместного права жительства, предложенного политикой выбороч-
ной интеграции, перемещались в столицу империи, ставшую местом
самой большой и наиболее влиятельной еврейской общины собст-
венно в самой России. Евреи, в отличие от репутации столицы сре-
29
ди русских как главным образом иностранного города, создали осо-
бую мифологию Петербурга как «окна в Россию». В этой части книги
я обращаюсь к анализу специфики еврейского поселения в столице,
сословному членству, структуре, занятости, семейному составу, ген-
дерным ролям и пользованию языком — и все для того, чтобы пока-
зать форму и размеры адаптации евреев к особой топографии города.
Затем я обращаюсь к рассмотрению борьбы за создание в имперской
столице еврейских общинных учреждений, включая ее первую си-
нагогу. Здесь социальная и религиозная напряженность, уже сущест-
вовавшая среди евреев в черте оседлости, быстро вышла на поверх-
ность в форме споров о роли и месте общинной власти, финансирова-
нии и религиозной практике. Вторая часть завершается главой о роли
еврейской элиты Петербурга как самоназначенных лидеров русского
еврейства, включая их спорную реакцию на погромы 1881—1882 гг.
В третьей части, «Евреи, русские и высшее образование импе-
рии», анализируется опыт еврейских студентов (как женщин, так
и мужчин), которые поступили в российские высшие учебные заве-
дения, фигурально оставив черту оседлости независимо от их места
учебы. Благодаря новым формам еврейской филантропии ни одна
сфера в выборочной интеграции не достигла столь выдающихся ре-
зультатов, как в высших учебных заведениях. В отличие от своих то-
варищей в Центральной Европе, еврейские студенты в России, как
правило, оказались в значительно более открытой и равноправной
студенческой среде. К 1880-м гг. растущее число светски образо-
ванных евреев начало менять иерархию учености в еврейском мире,
наиболее существенное в восточноевропейском контексте разде-
ление между «интеллигенцией» и «народом». Еврейские студен-
ты также стали основным объектом тревоги из-за растущего при-
сутствия нерусских в составе интеллигенции империи, что привело
в 1887 г. к официальным ограничениям на доступ евреев в средние
и высшие учебные заведения. После рассмотрения происхождения
процентной нормы я обращаюсь к рассмотрению возникновения са-
мостоятельных еврейских студенческих обществ, ибо «еврейский во-
прос» проник и в стены высшей школы. Третья часть книги заверша-
ется коллективным портретом русско-еврейских студентов в период,
последовавший за поражением революции 1905 г. Он основывается
на ряде тогдашних опросов, проведенных в высших учебных заведе-
ниях в Киеве, Одессе и Москве.
В четвертой части книги, «В суде христиан», возникшая тогда про-
фессия юриста, с ее идеалом законности, служит последней сферой,
в которой рассматривается русско-еврейская встреча. К 1880-м гг.
университетски образованные евреи-адвокаты принадлежали к ве-
30
дущим защитникам интеграции. Я обращаю особое внимание на три
стороны их деятельности: инициативу в изучении русско-еврейской
истории с целью поиска новой аргументации для обоснования пра-
вовой эмансипации; на их союз с петербургскими еврейскими эли-
тами, результатом которого стали изменения в политической стра-
тегии этих элит; на возникновение новых форм русско-еврейской
идентичности, в которой национальное измерение еврейской жиз-
ни существовало бы наряду с правозащищенным межнациональ-
ным российским гражданством. В четвертой части также рассмат-
ривается роль евреев-адвокатов в самой юридической профессии.
Несомненно, наиболее образованная, организованная и самая евро-
пейская из российских профессий, адвокатская корпорация, являет-
ся важной сферой для изучения влияния имперского многообразия
России на формирующееся гражданское общество. Я пытаюсь объяс-
нить, почему именно адвокатура стала ареной активности для евреев,
а затем касаюсь споров о допуске евреев к адвокатской деятельности,
своего апогея достигших в 1889 г. В сравнении с процентной нормой
для евреев в средней и высшей школе, ограничения на допуск в ад-
вокатуру возникли в недрах самой этой профессии, отражая широко
распространенные опасения, что социальная мобильность, вызван-
ная Великими реформами и более широко — процессом модерниза-
ции,— поставит русских в их собственной империи в явно невыгод-
ное положение.
Заключительный раздел книги касается проблемы еврейской
эмансипации и интеграции в поздней имперской России. Я сравни-
ваю ее с двумя параллельными явлениями: опытом евреев в европей-
ских странах и опытом других меньшинств в Российской империи.
В Заключении на первый план выдвигается вопрос о расслоении рус-
ского еврейства, возникшем в результате полувековой выборочной
интеграции, и указываются направления, по которым русско-еврей-
ская встреча за десятилетия до революции 1917 г. подготовила почву
для выдающегося места евреев в раннем советском обществе.
Эта книга не могла быть написана до распада Советского Сою-
за. Почти за весь советский период архивные материалы, касаю-
щиеся русско-еврейских контактов, как и все то, что было связано
с национальными отношениями в целом, были недоступны для ис-
ториков. Конечно, это обстоятельство не помешало выходу важных
исследований, опирающихся на обширный корпус опубликованных
первоисточников, находившихся за пределами СССР, и небольшое
число архивных фондов в Соединенных Штатах и Израиле. Однако
до 1990-х гг., основываясь лишь на вызывавших танталовы муки ци-
31
татах из трудов нескольких исследователей дореволюционной поры,
историки могли только предполагать, что за богатства хранятся в не-
доступных для них советских архивах33. В настоящее время мы столк-
нулись с противоположным явлением (хотя подобная проблема куда
более предпочтительна): архивные материалы оказались столь об-
ширны и огромны, что возникло ощущение их непреодолимости34.
Мое исследование вобрало в себя обширный круг первоисточни-
ков, как архивных, так и опубликованных. Среди архивных материа-
лов значительное место занимают большое число прошений, хода-
тайств, поданных евреями самых разных состояний царскому пра-
вительству, переписка между представителями еврейских общин
и местными властями, общинные документы (пинкасы), переписка
между министерствами, касающаяся еврейской тематики, неопубли-
кованные сведения, собранные государством, полицейские донесе-
ния, журналы заседаний различных официальных «Еврейских коми-
тетов», чьей задачей была выработка направлений официальной по-
литики, касающейся евреев, документация личного происхождения,
включая письма отдельных евреев и еврейских организаций.
Из опубликованных материалов я опираюсь на обширный кор-
пус мемуаров и воспоминаний о еврейской жизни в царской России,
художественную литературу того времени, газеты и журналы, пере-
писи населения, свидетельства путешественников, доклады государ-
ственных казенных комиссий, публицистику и научные исследова-
ния, созданные в последние десятилетия царского режима. Особо
ценным источником сведений является шестнадцатитомная Еврей-
ская энциклопедия, вышедшая в последнее десятилетие перед Пер-
вой мировой войной в Петербурге. Это издание представляет само
33 Об историографии русского еврейства, созданной в Российской империи и Со-
ветском Союзе в период между 1860 и 1930гг., см.: Nathans В. On Russian-Jewish Hi-
storiography//Historiography of Imperial Russia: The Profession and Writing of History in
a Multi-National State/Ed. T. Sanders. Armonk, N.Y., 1999. P. 397—432. (Русскую вер-
сию этой статьи см.: Об историографии российского еврейства//Вестник Еврей-
ского университета. 2001. №6 (24). С. 163—206. — Прим, ред.)
34 Для предварительного восприятия ряда важных собраний см. следующие путе-
водители: Архивные документы по истории евреев в России в XIX — начале XX вв.:
Путеводитель/Сост. Г. М. Дейч; Ред. Б. Натане. М., 1994; Документальные мате-
риалы по истории евреев в архивах СНГ и стран Балтии/Под ред. Д. А. Эльяшеви-
ча. СПб., 1994; Документы по истории и культуре евреев в архивах Москвы/Под
ред. М. Куповецкого и др. М., 1997; Хитерер В. Документы, собранные еврейской
историко-археологической комиссией Всеукраинской академии наук. Киев; Иеру-
салим, 1999; Она же. Документы по еврейской истории XVI—XX вв. в киевских ар-
хивах. М.; Киев, 2001.
32
по себе дополнительный интерес, ибо многие из ее авторов присут-
ствуют и в моей работе.
Я хорошо осознаю тот факт, что был способен использовать
лишь частицу новых материалов, потенциально имеющих отноше-
ние к моей теме, и тем самым оставил за пределами своего анализа
значительное число важных поприщ, где также происходила русско-
еврейская встреча. Эти сферы включают армию, экономику, многие
аспекты элитарной и народной культуры. Только частично касает-
ся данная книга положения евреев в польских областях Российской
империи, которые формально находились за пределами черты осед-
лости и являлись, по словам дореволюционного историка, «другой,
параллельной “чертой”»35. Я надеюсь, со временем совместными
усилиями международного содружества исследователей будет созда-
но более глубокое и многоплановое исследование. До тех пор я буду
помнить предостережение Джона Стюарта Милля, что главная опас-
ность в изучении истории состоит «не столько в том, чтобы принять
ложь за правду, сколько принять часть правды за целое»36.
Все даты до февраля 1917 г. даны в соответствии со старым (юли-
анским) календарем, что использовался в поздней имперской России,
который отстоит от западного (григорианского) календаря на двена-
дцать дней в XIX столетии и на тринадцать — в XX веке.
35 Гессен Ю. Жительство и передвижение евреев по русскому законодательст-
ву//Еврейская энциклопедия: Свод знаний о еврействе и его культуре в прошлом
и настоящем: В 16 т. СПб., 1906—1913. Т. 7. Стб. 592.
36 Mill on Bentham and Coleridge. London, 1967. P. 105.
Часть I
ПРОБЛЕМА ЭМАНСИПАЦИИ
ПРИ СТАРОМ РЕЖИМЕ
Наш же идеал был сделать евреев европейскими русскими,
если можно так выразиться: мы хотели отблагодарить Рос-
сию, которую мы любим, корпусом честных, дельных, уче-
ных людей, которых в России так мало!
Лев Леванда. Из письма М. Ф. Де-Пуле
(1868)
Русское еврейство справедливо будет считать прошедшее
столетие столетием Гинцбурга.
Г. Б. Слиозберг. Барон Г. О. Гинцбург,
его жизнь и деятельность (1933)
Глава 1
ЕВРЕИ И СОЦИАЛЬНАЯ ИЕРАРХИЯ
В ИМПЕРИИ
В начале XX столетия, когда эмансипация евреев с Запа-
да на Восток распространилась почти по всему Европейскому кон-
тиненту, Россия оставалась единственной страной среди ведущих
европейских государств, поддерживавшей режим законодательных
ограничений, специально предназначенных для ее еврейского насе-
ления1. В чем заключалась причина подобного положения?
Первыми историками, изучавшими систематически этот во-
прос еще за несколько десятилетий до 1917г., были русские евреи,
сами являвшиеся жертвами официальной дискриминации. Их ра-
боты в сравнении с отношением к другим этническим и религиоз-
ным группам империи подчеркивали ярко выраженный характер по-
литики царизма относительно евреев. Основную причину этого они
видели в особых антиеврейских предубеждениях правящих кругов.
Столетием позже, в наше время, историки изменили этот подход.
Они указывали, что политика в отношении евреев, по крайней мере
до конца XIX века, была составной частью общей внутренней по-
литики царизма, и по целям и по методам. Не отрицая присутствия
в политике царского правительства решительно негативной позиции
в отношении евреев, современные исследования рассматривают от-
сутствие гражданских и политических прав у евреев в России в кон-
тексте общего отсутствия юридических прав в этом государстве. Они
считают, что эмансипация, как она развивалась в Европе в течение
XIX века, не имела бы смысла в россиийском обществе, не обладав-
шем понятием о равенстве всех перед законом2.
1 Румыния была еще одним государством, проводившим официальную дискри-
минацию евреев вплоть до конца Первой мировой войны.
2 Наиболее важными старыми исследованиями официальной политики в от-
37
Несмотря на все свои достижения, ревизионистский подход, по-
добно своему предшественнику, основное внимание все еще уделял
тому, что царское самодержавие не сделало (или не хотело сделать),
а не тому, что оно сделало. Россия была не просто бесправной стра-
ной, а корпоративным обществом с различными законами для раз-
личных сословий. Более важно, что эта корпоративная структура
не просто мешала эмансипации по европейскому образцу, но факти-
чески определяла российский подход к проблеме разрушения еврей-
ской обособленности и интеграции евреев империи в окружающее
общество. Повсюду в Европе эмансипация евреев зависела от пред-
шествующего разрушения иерархии наследственных сословий, будь
то революционным путем, как во Франции, или реформистским,
как в Пруссии и других немецких государствах. В России же вопрос
об эмансипации евреев хронологически возник позже, во второй по-
ловине XIX века, однако на более ранней стадии социальной эволю-
ции, когда культурная и законодательная иерархия сословий еще
только начала формироваться, с частым вмешательством занимавше-
го активную позицию деятельного энергичного режима. Оба аспекта,
то есть специфически российское сочетание исторических процес-
сов, являются важными. К 1850-м гг. эмансипация евреев в Евро-
пе являлась очевидной точкой отсчета как для царского режима, так
и для евреев России. Однако относительная отсталость России вме-
сте с глубокими социальными и религиозными делениями в самом
российском еврействе активно влияли на восприятие европейского
примера. Результатом стала выборочная интеграция, ориентирован-
ная на то, чтобы включить определенные «полезные» группы евреев
в иерархию социальных сословий России. На значительную часть ев-
ношении евреев являются следующие работы: Оршанский И. Г. Евреи в России:
Очерки экономического и общественного быта русских евреев. СПб., 1877; Он же.
Русское законодательство о евреях. СПб., 1877; Dubnov S. М. History of the Jews in
Russia and Poland from the Earliest Times until the Present Day/Trans. I. Friedlander. 3 vols.
Philadelphia, 1916—1926; Гессен Ю. История еврейского народа в России: В 2 т. 2-е
изд. Л., 1925—1927. Следующие современные исследования открыто пересматри-
вают выводы, сделанные в вышеназванных работах: Pipes R. Catherine II and the
Jews: The Origins of the Pale of Settlement//Soviet Jewish Affairs. 1975. № 5. P. 3—20; Stani-
slawski M. Tsar Nicholas I and the Jews; Клиер Дж. Россия собирает своих евреев. М.;
Иерусалим, 2000; Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia.
Berkeley, 1986; Hildermeier M. Die jiidische Frage im Zarenreich: Zum Problem der unter-
bliebenen Emanzipation//Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. 1989. Jg. 32. № 3. S. 321 —
357; Lowe H.-D. Antisemitismus und reaktionare Utopie: Russischer Konservatismus im
Kampf gegen den Wandel von Staat und Gesellschaft, 1890—1917. Hamburg, 1978; пере-
веденная на английский язык и дополненная версия: The Tsars and the Jews: Reform,
Reaction and Anti-Semitism in Imperial Russia. New York, 1992.
38
рейского населения и на русское общество в целом выборочная ин-
теграция оказала сильное влияние, близкое к тому влиянию, кото-
рым пользовалась эмансипация в Европе. Так же как и в Европе, эти
влияния вызвали непредвиденные и крайне различные реакции.
Россия приходит к евреям
Прежде чем мы рассмотрим вопрос, могли ли, и каким обра-
зом, евреи стать гражданами Российской империи, было бы уместно
вспомнить, как они стали ее подданными. Во время периода позд-
него европейского Средневековья и раннего Нового времени мигра-
ция — по большей части не добровольная — являлась почти постоян-
ным фактом еврейской жизни3. Изгнания, приглашения поселиться
и вновь бесконечные изгнания сопровождали евреев в странстви-
ях по городам и землям Западной и Центральной Европы. К началу
XVII века большинство евреев переместилось на восток, в экономи-
чески более отсталую часть Европы, где правители были заинтере-
сованы в использовании их для оживления городов и коммерческой
жизни. Больше всего их направилось в Польшу и Османскую импе-
рию, но не в Россию, жительство в которой евреям неоднократно за-
прещалось. Но Россия, расширяя свои западные рубежи и аннекси-
руя значительные части Польши в 1772—1795 гг., неожиданно, и сама
того не желая, пришла к евреям в конце XVIII века.
При польском правлении евреи достигли значительной степени
политической и общественной автономии, беспрецедентной в ис-
тории их европейской диаспоры. Больше, чем в какой-либо дру-
гой стране, евреи Польши были способны в полной мере строить
свою жизнь на основе иудаизма, что превращало иудаизм в особый
социальный порядок. Государство признавало и охраняло не толь-
ко соблюдение евреями своего ритуала, но и деятельность раввини-
стических судов, выносивших постановления на основе своего ре-
лигиозного закона, и систему налогообложения. В каждой общине
управлял орган, называвшийся кагалом, собирал и распределял нало-
ги евреев, поддерживал порядок среди местного населения и контро-
лировал проживание и членство в общине. Более того, охвативший
всю страну институт, известный как Совет Четырех Земель (имелись
в виду четыре главных региона Польского государства), координиро-
вал жизнь сотен еврейских общин и представлял их перед польски-
3 См. обзор Джонатана Исраэля о европейском еврействе в ранний период Но-
вого времени: Israel J. European Jewry in the Age of Mercantilism, 1550—1750. New
York, 1989.
39
ми правителями. Формально не входя в иерархию сословий, состав-
лявших польское общество, на практике евреи действовали как один
из многих корпоративных элементов в этом типично «старорежим-
ном» обществе, поделенном на части.
Империя, аннексировавшая восточную Польшу с проживавшим
в ней полумиллионом евреев, не являлась таким обществом. Статус
общественных сословий в России был особенно сложным, и частич-
но потому, что в начале царствования Петра Великого сословные ка-
тегории были предписаны сверху, отражая официальное намерение
взять за образец европейский социальный порядок. Только в конце
XVIII века, примерно одновременно с разделами Польши, дворян-
ское и городское сословия начали появляться в России в качестве
корпоративных органов с определенными наследственными при-
вилегиями и обязанностями. Даже эти сословия были относительно
условными, в дела постоянно вмешивалось самодержавное прави-
тельство. К 1820-м гг. употребление термина «сословие» стало весь-
ма распространенным. Он применялся к социальным группам всего
населения, хотя одновременно принимались во внимание дополни-
тельные культурные и законодательные отличия4.
Таким образом, Россия начала формировать на европейский манер
общество сословий в то самое время, когда ее соседи в Европе были
заняты их ликвидацией, будь то в результате просветительной абсо-
лютистской реформы сверху или революции снизу. Для русско-ев-
рейской встречи решающее значение имел сам факт, что социальные
сословия в России появились сравнительно поздно и что они были
в значительной мере результатом государственной инициативы и, та-
ким образом, разительно слабыми перед лицом монархии. Именно
по причине отсутствия традиции корпоративной автономии царский
режим рассматривал разные социальные сословия не как препятствие
интеграции евреев империи, а, напротив, как средство для этого.
Этот пример появился вскоре после того, как первые польские ев-
реи стали подданными династии Романовых при Екатерине Великой,
в царствование которой (1762—1796) произошло три последователь-
ных раздела Польши. Желая содействовать росту городов, Екатерина
указом 1786 г. отметила, что ее новообретенные еврейские подданные
должны быть причислены к городским жителям со всеми привилегия -
4 По этому вопросу я обращаю внимание на статью: Freeze G. The Soslovie (Estate)
Paradigm and Russian Social History//American Historical Review. 1986. Vol. 91. № 1.
P. 11—36. См. также две книги: Wirtschafter E. К. Structures of Society: Imperial Russia’s
«People of Various Ranks». De Kalb, Ill., 1994; Idem. Social Identity in Imperial Russia. De
Kalb, Ill., 1997.
40
ми и обязанностями городских сословий — мещанства (ремесленни-
ки и мелкие торговцы) и купечества5. Это стремительное включение
евреев в существующую иерархию социальных сословий было бес-
прецедентным в тогдашней Европе6. Однако этот указ в то время имел
крайне небольшое практическое влияние. Царское правительство,
обнаружив, что кагал —чрезвычайно удобный институт для фискаль-
ных и административных целей, не решилось упразднить его. Тем са-
мым автономные общинные структуры оставались определяющим
фактом еврейской жизни. Более того, солидное число евреев, служа-
щих в качестве управляющих в помещичьих имениях или занимаю-
щихся иными сельскохозяйственными занятиями, вообще не жило
в городских центрах. Несомненно, определенное число еврейских
купцов и мелких торговцев использовало свое новое положение в ка-
честве русских подданных для получения доступа на прежде закры-
тый для них русский рынок. Однако протесты их христианских кон-
курентов совпали с общим отходом Екатерины после Французской
революции от социальной реформы и вели правительство к отказу
от сословных привилегий, предоставленных евреям. Особенно это
касалось ограничения их жительства западным и южным пограничь-
ем, отдаленным от внутренних русских губерний7.
Похожий пример либеральной реформы в теории, не оказавшей
какого-либо заметного влияния на практике, характеризует и царст-
вование Александра I (1801 — 1825). В действительности при Алексан-
дре таким нерусским народам, как поляки и финны, по крайней мере
на бумаге, были предоставлены широкие формы общинной автоно-
мии8. В стремлении выработать последовательную политику по отно-
шению к еврейскому населению империи Александром были созваны
четыре работавших недолгий срок «Еврейских комитета». Хотя чле-
нами комитета были выдающиеся деятели, например поэт и сенатор
Г.Р.Державин и князь А.А.Чарторыйский, их рекомендации, опи-
равшиеся главным образом на дебаты в Западной Европе по «граж-
данскому улучшению быта евреев», а не на русскую действитель-
ность, почти не имели сколько-нибудь серьезного влияния9.
5 Гессен Ю. История еврейского народа в России. Т. 1. С. 22—46.
6 Этот вывод Ричард Пайпс делает в своей статье «Catherine II and the Jews», но
допускает, что указ 1786 г. «никогда не был исполнен» (с. 13).
7 Гессен Ю. История еврейского народа в России. Т. 1. С. 77—80.
8 Pipes R. Russia under the Old Regime. New York, 1974. P. 250.
9 Самое последнее исследование официальной политики в отношении евреев
России при Александре I заключает, что она «имела слабое влияние на самое ев-
рейское общество» и что рекомендации «Еврейских комитетов» были «призра-
ком»: Клиер Дж. Россия собирает своих евреев. С. 195.
41
Каковы бы ни были желания царизма, для евреев, как и для боль-
шинства других подданных, самой главной юридической категорией
являлось не сословие, а подушная подать. Этой податью определя-
лись возможность телесного наказания, военная служба, ограниче-
ния на передвижение, коллективная ответственность («круговая по-
рука»)10. Для евреев всех родов занятий, как до разделов Польши, так
и после, «коллективом» являлась еврейская община, во главе кото-
рой стоял кагал. Таким образом, во время первых десятилетий рус-
ского имперского правления жизнь для евреев изменилась мало, как
заметил один историк, их положение являлось «прекрасной иллюст-
рацией русской пословицы “Бог высоко, а царь далеко”»11. Для пра-
вящей элиты России, как и для русских в целом, евреи также появи-
лись как достаточно далекий объект: маленькое экзотическое племя
на западной периферии империи, вечные злодеи в священной драме
христианской теологии, а вовсе не как субъекты острой социальной
проблемы, позже известной как «еврейский вопрос».
Однако после вступления в 1825 г. на престол Николая I русский
царь неожиданно вплотную занялся этим вопросом. Подобно своим
предшественникам, Николай искал возможность покончить с еврей-
ской обособленностью и автономией путем слияния, поддерживае-
мого государством. Однако, в отличие от них, он принялся за выпол-
нение этой цели не посредством использования зачаточной иерархии
сословий, а прежде всего при помощи армии. В первые годы своего
правления Николай распространил обязательную военную службу
на многие группы, населявшие бывшие польские территории, вклю-
чив в 1827 г. и евреев. До этого времени еврейские общины пользо-
вались коллективной привилегией и платили повышенную подать,
которая заменяла воинскую повинность12. После указа 1827 г. толь-
ко еврейским купцам, составлявшим менее 10 % от еврейского насе-
ления, было разрешено взамен отправки на военную службу платить
за своих сыновей. Подобной привилегией обладали также и куп-
цы-христиане. Остальная часть еврейского населения впервые, че-
рез русскую армию, оказалась включенной в политику насильст-
венной интеграции. Хотя набор еврейских рекрутов не был выше,
чем для других групп, возраст еврейских рекрутов очень часто был
значительно ниже. В ряде случаев мальчики в возрасте восьми лет
начинали двадцатипятилетнюю службу царю. Указ 1827 г. имел дра-
матическое влияние не только на тысячи молодых евреев, призывав-
10 Freeze G. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social History. P. 21.
11 Klier J. Russia Gathers Her Jews. P. 3.
12 См.: Познер С. Армия в России//Еврейская энциклопедия. Т. 3. Стб. 160.
42
шихся на военную службу, но и на сами еврейские общины, членами
которых они были. Тот факт, что страшная работа по отбору рекрутов
была поручена непосредственно самим еврейским общинам, углу-
бил существовавший внутриобщинный кризис, основанный на клас-
совых различиях, религиозной практике (хасиды и их противники —
митнагдим) и иерархии, опирающейся на родовитость. Общинные
власти ловили наиболее бедных и уязвимых евреев, в то время как
более состоятельные и обладавшие связями евреи, особенно члены
купеческого сословия, были в состоянии путем оплаты или подкупа
уклониться от службы. В результате, как показал историк Майкл Ста-
ниславский, была ослаблена существовавшая солидарность и власть
традиционных еврейских элит. Членовредительство было хорошо
известным способом доведенных до отчаяния евреев (и не только
евреев) избежать военной службы. Родители только что отданных
в армию рекрутов, так же как за умерших родственников, зажигали
траурные свечи, пребывая в уверенности, что они никогда больше
не увидят своих сыновей или, по крайней мере, не увидят их как лю-
дей, сохранивших свою веру. Современники отмечали значительное
увеличение в ту пору числа еврейских бунтов и нападений на кагаль-
ные власти13. Рассказы о николаевских солдатах стали темой множе-
ства народных песен, историй и легенд14.
Душевная травма призыва на военную службу прежде всего свя-
зывается с опасением евреев из-за того, что рекруты, особенно моло-
дые, будут насильственно принуждены к крещению. Действительно,
в первой половине XIX века большинство евреев, как и большин-
ство царских чиновников, считали крещение неизбежным исходом
т.н. «слияния». «Кантонистов» (малолетних призывников) насчи-
тывалось около 50 тысяч из примерно 70 тысяч еврейских рекрутов,
призванных в период между 1827 и 1855 гг. Число крестившихся сре-
ди них значительно выше, чем среди еврейского населения в целом15.
13 Stanislawski М. Tsar Nicholas 1 and the Jews. P. 15, 32—33, 127—133. Свидетельства
о практике членовредительства см.: The Journeys of David Toback/Ed. C. Malkin. New
York, 1981. P. 37, 135—136; Antin M. The Promised Land. P. 14.
14 См.: Гинзбург С. M., Марек П.С. Еврейские народные песни. СПб., 1901.
С. 41—54, 283—302; также источники, цитируемые в кн.: Ginzburg S. Historishe
verk. Bd.3. Z. 1 — 135. Призыв еврейских солдат при Николае I стал важной те-
мой сочинений маскилов, относимых к жанру «высокой» литературы. См.:
Litvak О. Conscription and the Search for Modem Russian Jewry. Bloomington, 2006. Ма-
лолетние еврейские солдаты нашли свое место в сочинениях выдающихся русских
авторов, в их числе в рассказе Николая Лескова «Владычный суд» и воспоминани-
ях Александра Герцена «Былое и думы».
15 О численности рекрутов см.: Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 25.
Станиславский признает, что число крестившихся еврейских призывников «не мо-
43
Однако в глазах правительства уровень крещения среди еврейских
солдат был разочаровывающе низким. В отличие от старообрядцев,
отмечалось в одной памятной записке в 1855г., «евреи... не оставля-
ют своей религии и в военной службе, несмотря на предоставляе-
мые им с принятием христианства выгоды... Если целью усиленных
рекрутских наборов в еврейских обществах было, конечно, сближе-
ние иудейского племени с христианами, — заключалось в этом до-
кументе,—то это благое предначертание правительства... напротив,
оказалось все менее и менее удобоисполнимым»’6. Даже среди тех,
кто крестился, крещение было не результатом профессиональных
амбиций, не говоря уже о вере, а просто желанием выжить в чрезвы-
чайно враждебных условиях.
Таким образом, призыв в армию ослабил внутреннюю еврейскую
власть, но сделал крайне мало для того, чтобы привлечь евреев в рус-
ские имперские институты, несмотря на вынужденное крещение не-
значительного числа рекрутов. Более того, подобно их формальной
приписке к городским сословиям при Екатерине, формальная инте-
грация евреев в армию Николая I была очень скоро ограничена зако-
нами, выделявшими евреев из нееврейских солдат. Уже менее чем че-
рез два года после указа 1827 г. о рекрутской повинности евреи не до-
пускались в определенные воинские части, а в начале 1832 г. они были
отделены и таким субъективным критерием, по которому производ-
ство евреев в унтер-офицеры происходило «лишь за отличия в сраже-
ниях против неприятеля»16 17. Еще более важным представляется указ
Николая I 1835г., официально установивший черту постоянной ев-
рейской оседлости, тем самым законодательно формализовав огра-
ничения на жительство евреев, впервые декретированные его бабкой
Екатериной. Хотя еврейские солдаты часто служили во внутренних
губерниях империи, то есть на территориях, закрытых для прожива-
ния там евреев, после завершения военной службы отставные солда-
ты должны были немедленно возвратиться в черту оседлости.
Трудности в исполнении во время военной службы еврейских
религиозных предписаний, призрак крещения, по сути запрет
на принятые поощрения за лояльную службу — все это гарантиро-
жет быть определено с какой-либо точностью». Его оценка, что «по крайней мере
половина» кантонистов крестились, представляется слишком завышенной. Еже-
годные цифры о крестившихся во всей империи, собранные Братством св. Влади-
мира в Киеве, также вызывающие сомнения в своей точности, дают меньшую про-
порцию. Они воспроизведены в статье Михаила Агурского: Agursky М. Conversions
of Jews to Christianity in Russia//Soviet Jewish Affairs. 1990. Vol. 20. № 2—3. P. 77.
16 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 12-12 об.
17 Еврейская энциклопедия. T. 3. Стб. 162.
44
КАЛИШСКАЯ ГУБ.’
I ЬКалиш4
|/ /ПОЛ
ПЕТРОКОВСКАЯ ГУБ
Русская Польша и черта еврейской оседлости
вало, что представления Николая I об армии как об исправитель-
ном институте, призванном дисциплинировать и сделать однород-
ными значительные части населения империи, потерпели неудачу
и не смогли направить евреев на путь повседневных процессов рус-
ской жизни. Несомненно, десятки тысяч прослуживших до двадцати
пяти лет в имперской армии стали первым отрядом российских евре-
ев, действительно, хотя и не намеренно оставивших еврейское окру-
жение. Но в настоящее время, за исключением судьбы горстки лю-
дей, мы знаем крайне мало об истинном опыте тех еврейских солдат
как во время службы, так и после нее18. Их опыт за пределами еврей-
ского мира в значительной мере скрыт легендами, созданными о них
в самом этом мире.
Киселев и «Еврейский комитет»
В вопросах, касающихся евреев, как и во многих иных начина-
ниях, воображение Николая I начиналось и заканчивалось армей-
ской казармой. Впрочем, то же самое нельзя сказать о группе высших
чиновников, которые, претворяя в жизнь политику рекрутского на-
бора, начали конструировать иной подход к ликвидации еврейской
автономии и изоляции, подход, который был реализован только по-
сле смерти Николая I, в эпоху Великих реформ. Эти деятели были
выдающимися членами той самой небольшой когорты «просвещен-
ных чиновников», которые сыграли важную роль в подготовке самих
Великих реформ, в их числе наиболее важной реформы, какой ста-
ла отмена крепостного права в 1861г. Они были «просвещенными»
в особом историческом смысле — использования власти государства
для увеличения производительности населения при помощи рацио-
нализации, централизации и упорядочения юридических норм19.
Именно граф П. Д. Киселев, министр государственных имуществ,
глава Комитета по крестьянским делам и движущая сила, стоявшая
за официальными запросами по отмене крепостного права, был от-
ветственен за учреждение в 1840 г. комитета по пересмотру положения
евреев в империи. Киселев в качестве офицера русской армии в воен-
ной кампании против Наполеона познакомился с Западной Европой,
он также был знаком, но не сотрудничал с ведущими декабристами,
18 О русско-еврейских солдатах см.: Stanislawski М. Psalms for the Tsar: A Minute-
Book ofaPsalms-Society in the Russian Army, 1864—1867. New York, 1988; Петровский-
Штерн Й. Евреи в русской армии. 1827—1914. М., 2003.
19 См.: Lincoln W. В. In the Vanguard of Reform: Russia’s Enlightened Bureaucrats,
1825-1861. DeKalb, Ill., 1982.
46
либерально мыслящими представителями военной элиты, сделав-
шими попытку поднять восстание в Петербурге в 1825 г. Возвращаясь
к нашей теме, отметим, что Киселев изучал положение евреев в За-
падной Европе с намерением реформировать положение еврейско-
го населения в России20. В состав комитета входили видные деятели:
министр народного просвещения граф С. С. Уваров и управляющий
Министерством внутренних дел граф А. Г. Строганов, они оба отно-
сились к прогрессивно мыслящим чиновникам Николая I21. Со вре-
мени разделов Польши было учреждено четыре так называемых Ев-
рейских комитета. Ни один из них не просуществовал более несколь-
ких лет и не имел какого-нибудь практического влияния22. Комитет
для определения мер коренного преобразования евреев в России Ки-
селева, напротив, работал в течение почти двух с половиной десяти-
летий (1840—1863), пережив и смерть Николая I. В действительности
ни один из многих царских комитетов и комиссий по делам евреев
до или после комитета Киселева не работал такой длительный срок
и не включал в свой состав таких высокопоставленных членов.
Влияние «Еврейского комитета» Киселева было значительнее, чем
какой-либо другой подобной структуры, он фактически до самого па-
дения старого режима определял условия еврейской интеграции23.
Для того чтобы понять, что подразумевалось в подходе комите-
та под словом «коренной», мы должны обратиться к его основопо-
лагающему документу, меморандуму Киселева от 1840 г., в котором
он рисует современное положение евреев и предлагает меры, кото-
рые следует применить для их «преобразования»24. Тринадцать лет
20 Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 45.
21 Характеристику этих деятелей см.: Lincoln W. В. In the Vanguard of Reform.
22 Комитеты действовали в 1802—1804, 1806—1807, 1809—1812 и 1823—1825 гг. См.:
Гессен Ю. Еврейские комитеты//Еврейская энциклопедия. Т. 7. Стб. 441—444;
Клиер Дж. Россия собирает своих евреев. С. 199—223, 246—251,266—269, 291.
23 Многотомные материалы комитета хранятся в РГИА (Ф. 1269). Хотя комитет
не имел формальной исполнительной власти в области еврейских дел, которая,
как и другие сферы официальной политики, являлась в конечном счете субъек-
том воли царя, тем не менее его рекомендации, особенно при Александре II, почти
всегда претворялись в закон. Имея в своем составе министров финансов, внутрен-
них дел и народного просвещения, комитет в целом добился успеха в координиро-
вании через различные министерства еврейской политики. Это отличало данный
комитет от подобных структур, существовавших в более поздний период, когда,
как показал Хайнц-Дитрих Лёве, официальная еврейская политика стала запу-
танной в результате соперничества между министерствами финансов и внутрен-
них дел. См.: Lowe H.-D. Antisemitismus und reaktionare Utopie.
24 Меморандум Киселева «Об устройстве еврейского народа в России» был
опубликован (вместе с комментарием С. М. Дубнова) в журнале «Восход» (1901.
№4. С. 25-40; № 5. С. 3-21).
47
спустя после указа о призыве евреев на воинскую службу Киселев от-
мечал, что число евреев, которые служат и тем самым подчиняются
моральной и физической дисциплине армейской жизни, остается от-
носительно небольшим, в то время как «главная масса (евреев) оста-
лась чужда всякого изменения», их отчужденность от «гражданских
обществ» осталась неизменной25. Несмотря на усилия правительст-
ва, утверждал он, евреи не могут быть включены в русское общест-
венное устройство без моральной и культурной трансформации. Об-
ращаясь к примеру евреев в Пруссии и используя риторику ранних
европейских дебатов об «улучшении» евреев, Киселев обращал вни-
мание на способы, благодаря которым образование, вначале через
специальные обязательные и находящиеся под неусыпным контро-
лем государства начальные школы для еврейских детей, но в конеч-
ном итоге через посещение русских школ, сможет воспитать новое
поколение, свободное от «фанатизма» и «предрассудков» их роди-
телей. «Отчуждение евреев от гражданского устройства и нравст-
венные их пороки, — заявлял Киселев, — составляют не частный
или случайный какой-либо недостаток их характера, но утвердились
в сем народе силою их религиозных убеждений», главным источни-
ком которых является Талмуд26. Если такие, на взгляд царского пра-
вительства, нежелательные качества евреев —фанатизм, сепаратизм,
отвращение к физическому труду, отсутствие совестливости — были
не врожденными, то они могли бы быть объектом планомерной пе-
рестройки. На политику Екатерины в отношении евреев повлияли
идеи Просвещения о юридическом и податном единообразии, Ки-
селев же для того, чтобы повернуть официальную политику в на-
правлении образования, использовал представление Просвещения
о человеческой природе как поддающейся воспитанию и способной
к совершенствованию.
В связи с тем, что пороки евреев, по мнению Киселева, происхо-
дят прямо от религиозных верований, необходимо также воздейст-
вовать на еврейское «духовное сословие», т.е. раввинат. Это мнение
также было заимствованным — общим среди европейских режимов
до времени полной юридической эмансипации их еврейского насе-
ления. Обращаясь к парижскому Сангедрину — большому собранию
еврейских раввинов и избранных нотаблей, созванному Наполео-
ном в 1807 г., с последующим учреждением консисторий, дабы гаран-
тировать, чтобы обучение раввинов и их практика были сообразны
25 Восход. 1901. №4. С. 32. Об использовании термина «гражданские общества»
см. гл. 2.
26 Там же. С. 3.
48
с французским законодательством, Киселев одобрительно замечал,
что «духовенство евреев [во Франции] сделалось орудием правитель-
ства в исполнении его предположений»27.
Для того чтобы еврейские школы и раввинат стали эффективны-
ми орудиями официальной политики в России, необходимо было,
какое бы неудобство на короткий срок это ни вызвало, упразднить
кагал как полуправительственный институт среди евреев28. Вопро-
сы, касающиеся податных и административных дел евреев, следо-
вало бы затем передать городским советам в тех городах, к которым
евреи приписаны. Однако, в отличие от автоматической и тем са-
мым чисто формальной регистрации евреев либо как купцов, либо
как городских обывателей (два городских сословия), Киселев пред-
лагал элементарную, но реальную переоценку сословной принад-
лежности евреев, реклассификацию евреев, известную как «разбор».
В соответствии с этим планом только те евреи, что имеют подлин-
ное право жительства в городах и работают в качестве ремесленни-
ков, купцов или заняты другими «полезными» занятиями, должны
быть зарегистрированы в соответствующих сословиях. Остальным
«бесполезным», составляющим большинство, жительствующим
в сельской местности или же без определенного адреса, должно быть
предоставлено пять лет для перехода на положение городских обы-
вателей, купцов или членов земледельческого сословия, т.е. ферме-
ров. Те, которые не сумели добиться изменения своего положения,
должны быть подвергнуты рекрутскому набору вдвое более обыкно-
венного (впоследствии, по повелению Николая I, в пять раз больше)
уровня других евреев29.
Записка Киселева в течение всего следующего десятилетия опре-
деляла работу «Еврейского комитета». Кагалы как исполнительные
органы еврейских общин были формально упразднены в 1844 г. (хотя
эта мера не коснулась сохранявшегося корпоративного статуса самих
евреев). Новая классификационная схема была введена в 1846 г. Пер-
вые государственные школы исключительно для евреев, так же как два
казенных училища для обучения раввинов, появились в 1847 г., пре-
27 Там же. С. 39.
28 Киселев (Там же. С. 6) показал полную осведомленность о фикции, в соответ-
ствии с которой евреи, несмотря на формальный статус как членов городских со-
словий, de facto продолжали платить свои налоги через кагал, хотя по неясным
причинам он утверждал, что евреи не были субъектом закона о коллективной от-
ветственности через кагал. Юлий Гессен в своей статье о податном обложении
в России в Еврейской энциклопедии (Т. 12. Стб. 638) доказывает несостоятель-
ность этого взгляда.
29 Киселев П. Об устройстве еврейского народа в России. С. 7—8.
49
доставляя возможность своим учащимся добиваться освобождения
от военной службы. «Раввинская комиссия», созданная по образцу
Сангедрина, первый раз собралась в 1852 г.30 Впрочем, эти даты мало
что говорят нам о том, что происходило на самом деле. Многие кагалы
продолжали успешно действовать и после 1844 г., хотя и более скрыт-
но. Был кагал или не был, еврейские общины, как требовали от них
власти, продолжали платить налоги и поставлять рекрутов31. Схема
переклассификации Киселева, как впоследствии отмечал «Еврей-
ский комитет», оказалась трудноосуществимой, так как правитель-
ство не имело надежных сведений даже о населении, не говоря уже
о занятиях и проживании32. Раввинская комиссия собралась и разо-
шлась без заметного результата, и, так как еврейские общины продол-
жали давнюю практику отбора своих собственных раввинов, несколь-
ко десятков выпускников казенных раввинских училищ были не у дел
и в течение некоторого времени не имели какого-либо влияния33.
30 К концу царствования Николая I для еврейских детей по всей черте оседло-
сти было учреждено около семидесяти школ. См.: Stanislawski М. Tsar Nicholas I and
the Jews. P. 98. Об истории «казенных раввинов» см.: Shochat A. Mosad «ha-rabanut
mi-ta’am» be-rusiyah. Haifa, 1975. Станиславский пишет, что Киселев «пришел к за-
ключению, что репрессивные меры не могли решить еврейский вопрос в России»,
и что его предложение, таким образом, носило «революционный» характер (Tsar
Nicholas I and the Jews. P. 44). И действительно, Киселев доказывал (Об устройстве
еврейского народа в России. С. 37), что репрессивные или, как он называл, «по-
лицейские» методы оказались «неудовлетворительными», чтобы изменить евреев.
Но он не имел намерений отказаться от тяжелых условий призыва, и его предло-
жения были равносильны поддержанию статус-кво военной службы для «полез-
ных» евреев и решительному закручиванию гаек для «бесполезных». В этом свете
его поворот к образованию и контролю через раввинат воспринимается не как ре-
волюционный, а, скорее, как новационный шаг.
31 Shochat A. Ha-hanhagah be-kehilot rusiyah im bitul ha-kahal//Tsiyon. 1977. Vol. 42.
№3-4. P. 143-233.
32 На совещаниях «Еврейского комитета» в 1858 и 1859гг. министр внутренних
дел С. С. Ланской докладывал, что, несмотря на повторяющиеся попытки провес-
ти классификацию евреев в соответствии с разбором, местные власти оказались
не в состоянии собрать необходимые сведения. Более того, большинство предста-
вителей местных властей были настроены против этой политики, заявляя, что «це-
лая полицейская сила» нужна только для того, чтобы сделать это. Комитет также
отмечал, что в сравнении с тем, что он называл «бельгийским» методом сбора де-
мографической информации, — проведением переписи в один день по всей стра-
не— «наша перепись... имеет исключительно финансовое значение» и тем самым
едва ли способна удовлетворить вопросы о занятиях и жительстве. См.: РГИА.
Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 69, 128.
33 Об отсутствии влияния первой и второй раввинских комиссий (созванных со-
ответственно в 1852 и 1857 гг.) см.: Freeze С. Jewish Marriage and Divorce in Imperial
Russia. Hanover, 2002. P. 87—91; Lederhendler E. The Road to Modem Jewish Politics.
P. 73. О выпускниках казенных раввинских училищ см.: Freeze С. Jewish Marriage
50
Казенные школы для евреев заслуживают внимания, так как
они вызвали значительные споры среди современников. И до,
и после создания казенных школ большинство еврейских мальчиков
в Российской империи обучались в традиционных начальных шко-
лах — хедерах, в которых учились читать и запоминать, с большим
или меньшим успехом, древние тексты на незнакомых языках. Уче-
ба в хедерах сочеталась с дневным попечением34. Хотя в принципе
евреи имел свободный доступ в русские школы с 1804 г., к середине
столетия в них учились сравнительно немногие35. Начиная с 1820-х гг.
маскилы в Одессе, Вильне, Умани, Риге и Кишиневе основали свои
собственные, открыто прогрессивные начальные школы, но многие
из них просуществовали недолго. Те, которым удалось выжить, оста-
вались каплей в море традиционного обучения, которое постоянно
пополнялось хедерами36.
К 1840-м гг. министру просвещения графу Уварову стало ясно,
что ни общественным школам, ни армии — классическим инстру-
ментам этнической интеграции в современных обществах — не уда-
лось вырвать евреев из их изоляции. Около сотни школ, специально
предназначенных для евреев, основанных по всей черте оседлости
Уваровым в конце 1840—1850-х гг., были, таким образом, ответом
на этот двойной провал. В отличие от большинства правительствен-
ных действий в отношении еврейского населения, они не совпада-
ли с общей царской политикой того времени. Как правило, Нико-
лай I относился с крайним недоверием к образованию и в течение
всех трех десятилетий своего правления сознательно сдерживал его
распространение37. Введение казенных, поддерживаемых государст-
вом, бесплатных еврейских школ не только нарушало этот образец,
но эти действия осуществлялись при поддержке государственной
казны — поддержке, которая длительное время не предоставлялась
церковно-приходским школам38. В действительности, не считая по-
and Divorce in Imperial Russia. P. 102—103; Shochat A. Mosad «ha-rabanut mi-ta’am»
be-rusiyah.
34 Для анализа содержания и функции образования в хедере см.: Stampfer S. Heder
Study, Knowledge of Torah, and the Maintenance of Social Stratification in Traditional East
European Jewish Society//Studies in Jewish Education. 1988. № 3. P. 271—289.
35 В некоторых случаях евреи, несмотря на закон, не допускались в русскую школу.
Евреев, зачисленных в черте оседлости в русские школы, до 1841 г. насчитывалось
несколько сот человек. В Польше это число, возможно, было значительно выше.
См.: Гессен Ю. Просвещение в России//Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 46.
36 Там же. Стб. 45.
37 Alston Р. Education and the State in Tsarist Russia. Stanford, 1969. P. 34—36.
38 Правда, в то же время правительство для содержания еврейских школ ввело
специальный налог на субботние свечи, но официальные документы свидетель-
51
добной сети государственных школ для мусульман в Средней Азии,
созданной в 1870-х гг., школы, специально предназначенные для ев-
рейских учащихся, не имели аналогов среди других национальных
меньшинств империи39. Более того, включением в расписание изу-
чения еврейской Библии (хотя, подчеркнуто, не Талмуда) школы
разрушили обычную правительственную политику невмешатель-
ства в религиозное образование вне сферы русской православной
церкви.
Именно эта последняя черта, сочетавшаяся с глубоко укоренив-
шейся еврейской подозрительностью к христианским институтам
вообще, сильно ограничила влияние этих школ, несмотря на тот
факт, что зачисление в них давало освобождение от вызывавшей осо-
бый страх военной службы. «Еврейский комитет» Киселева надеял-
ся, что из 85 тысяч еврейских мальчиков школьного возраста около
20 тысяч должны быть зачислены в официальные еврейские шко-
лы40. Вместо этого комитет в 1858 г. отмечал, что даже в течение деся-
тилетия, прошедшего после основания этих школ, всего в них было
зачислено 3 538 мальчиков (из которых, по оценке, менее полови-
ны их закончило)41. Какова бы ни была репутация хедеров, связан-
ная с царившим в них педагогическим хаосом, картина правительст-
венных еврейских школ, складывающаяся из официальных докладов,
была едва ли лучше. Число выбывших достигало от 43 до 83%,
и в стремлении покрыть количество убывших новые студенты обыч-
но допускались с начала и до конца учебного года. Приходящие уча-
щиеся обладали слабыми знаниями русского языка (который наря-
ду с немецким являлся обычно языком обучения), и учебников было
немного42. Хотя такие выдающиеся маскилы, как Кальман Шуль-
ман, Авраам Many, Иегуда Лейб Гордон и Эммануил Левин, нашли
для себя необходимое применение в качестве учителей в этих шко-
лах, выпускники школ оставили малозаметный след в исторических
документах. Среди самого еврейского населения, конечно, немного-
ствуют, что эти доходы никогда не покрывали полностью содержание школ. При-
ходские школы, созданные различными христианскими деноминациями, полага-
лись исключительно на церковные сборы.
39 Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd. 1. S. 358.
40 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев.
СПб., 1886. С. 54.
41 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. Л. 129.
42 О числе выбывших учащихся за 1871 — 1872 учебный год см.: Указ министра на-
родного просвещения: Положение о еврейских начальных училищах. СПб., б. г. С. 41.
О приеме в течение всего учебного года, незнании русского языка и о снабжении
учебниками см.: Постельс Ф. Отчет члена совета Министерства народного просве-
щения Постельса по обозрению еврейских училищ. СПб., 1865. С. 32—33.
52
численные сторонники школ, так же как и многочисленные против-
ники, начали смотреть на их выпускников как на часть возникшего
альянса между русским государством и маскилами, сделавшими шаг
для заполнения вакуума, возникшего в результате разрушения вла-
сти еврейской общины. В действительности, однако, влияние школ
было более чем скромным43.
То же самое можно сказать о другом официально санкциони-
рованном плане вхождения евреев в русский общественный уклад,
а именно о поселении в сельскохозяйственных колониях. Еще с кон-
ца XVIII столетия, когда Екатерина Великая отвоевала у османских
турок северное побережье Черного моря и переименовала этот реги-
он в Новороссию, т. е. Новую Россию, царское правительство стре-
милось колонизировать эту территорию своими подданными, неза-
висимо от их происхождения. В действительности Новороссия стала
единственной основной территорией, находившейся вне традицион-
ного района еврейского поселения в Польше до ее разделов, которая
вошла в состав окончательных границ черты оседлости в 1835 г. Не-
смотря на энтузиазм в связи с обращением евреев к сельскохозяй-
ственному труду со стороны как правительства, так и различных
маскилов, поддерживаемым государством еврейским сельскохо-
зяйственным поселениям в Новороссии удалось привлечь не более
чем несколько сот семей44. Только освобождение от военной служ-
бы при Николае I временно поддерживало запись евреев в колонии.
Абсолютное нежелание царского режима усилить контакты меж-
ду крестьянами и евреями постоянно подрывало официальную под-
держку этого проекта, несмотря на тот факт, что евреи поселились
в отдельных колониях. Более того, к 1860-м гг. население Новорос-
сии увеличилось так значительно, что не было более нужды в коло-
нистах, и в любом случае большинство евреев, которые переселялись
в этот регион, селились в таких городах, как Одесса и Елизаветград,
а не в сельских районах.
Таким образом, по прошествии времени наиболее значительным
аспектом русско-еврейской встречи продолжала быть обязательная
военная служба с ее опустошительным влиянием на еврейскую об-
щинную солидарность. Напряженность, возникшая при этих обстоя-
тельствах, только усилила панику в русских правительственных кру-
43 Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 97—109. Ревизионистский аргумент
Станиславского о том, что правительственные школы для евреев внесли «значи-
тельный вклад в институционализацию и консолидацию Гаскалы», существен-
но смягчен Э. Ледергендлером: Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish Politics.
P. 111-112, 201, n.2-3.
44 Еврейская энциклопедия. T. 7. Стб. 754—757.
53
гах, вызванную европейскими революциями 1848 г. В 1851г. Николай
резко поднял военную квоту для евреев, установив десять рекрутов
на тысячу членов каждой общины, что соответствовало уровням, уста-
новленным правительством для определенных социальных групп
населения в качестве наказания45. Правительство было столь обес-
покоено, что новые квоты игнорировали в составленной схе-
ме реклассификации Киселева различия между «полезными»
и «бесполезными» евреями. Тем самым Николай выступил про-
тив основополагающего принципа, вокруг которого официальная
политика и была прежде организована. Для того чтобы осущест-
вить слияние евреев с соответствующими сословиями окружающе-
го населения, прежнее отношение к группам внутри еврейского на-
селения различалось, исходя из их формальной приписки к тому
или иному сословию. Эта аберрация не обошла стороной тех «по-
лезных» евреев, которые находились в привилегированном положе-
нии или, по крайней мере, в соответствии с российской иерархией
сословий избежали худшего обращения при формальном разделе-
нии еврейского населения. В 1854 г. «Еврейский комитет» получил
прошение от нескольких еврейских купцов и «почетных граждан»
(официальный титул, присваиваемый особо удачливым предпри-
нимателям, освобождаемым от податей, телесного наказания и дру-
гих тягот, накладываемых на сословия, располагавшиеся ниже дво-
рянства) с протестом против недавнего изменения в существующей
практике набора в армию. Однако прежде чем мы рассмотрим со-
держание этой петиции и отношение к ней комитета, обратимся
к ее авторам.
Появление новых еврейских представителей
Происходивший всю первую половину XIX в. внутренний ре-
лигиозный конфликт и отказ от дальнейшего признания кагала
со стороны государства (процессы, которые начались еще в пери-
од польского правления) в сочетании с беспрецедентными тяготами,
наложенными николаевской рекрутчиной, постепенно ослабили
власть еврейских общинных институтов. Историк Эли Ледергенд-
лер показал, что исключительное право кагала на представительство
данной еврейской общины перед светскими властями являлось ре-
шающим источником внутренней власти в отношении самой общи-
45 Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 184. Эти ранее наказуемые группы
включали так называемых граждан и однодворцев.
54
ны46. Как только эта монополия была разрушена, то есть когда рус-
ское государство ограничило компетенцию кагала и одновремен-
но начало иметь дело с иными, внутренне не санкционированными
деятелями, —развязалась борьба за власть внутри еврейского мира,
которая в значительной мере определяет русско-еврейскую исто-
рию следующего столетия. В этом контексте приняло участие опре-
деленное число отличительных групп. В связи с тем, что историки
(включая меня) имеют профессиональную слабость к тем, кто со-
хранил свои мысли в письменной форме, основное внимание уделя-
ли двум группам, прежде всего маскилам, а также раввинату. Недос-
тупность советских архивов только усилила эту склонность, так как
эта ситуация поставила историков в сильную зависимость от опуб-
ликованных источников47. Сейчас, когда релевантные архивные ис-
точники стали доступны, мы можем начать восстанавливать в этом
контексте третью группу, изначальная профессия которой име-
ла дело не со словами и книгами, а с деньгами и коммерцией. Как
ни важны для еврейского общества были такие группы, как хасиды,
маскилы и их оппоненты, все же отношение этого общества с рус-
ским государством было решающим образом сформировано новой
когортой богатых молодых купцов. Более, чем какая-либо другая
группа в еврейском мире, эта новая элита была в состоянии, в силу
своей полезности государству, запечатлеть свои собственные при-
оритеты. На многих из них повлияла Таскала и, конечно, сословная
политика царского режима.
Как заметил историк экономики Аркадий Каган, идеологическая
и эмоциональная амбивалентность (если не открытая враждебность)
части исследователей восточноевропейского еврейства в отношении
к еврейскому капиталу переносится и на еврейскую буржуазию —
«terra incognita как для историка, так и экономиста»48. Хотя процесс
социального и культурного «обуржуазивайия» нашел отражение в не-
давних исследованиях, удовлетворительной экономической истории
46 Ледергендлер предположил, что если монополия на законное применение
насилия является определяющей характеристикой государства (по определению
Макса Вебера), то монополия кагала на легитимное обращение за помощью к го-
сударству есть определяющая характеристика досовременной еврейской полити-
ки. См.: Lederhendler Е. The Road to Modern Jewish Politics. P. 3—13.
47 Как отметил Майкл Станиславский в своей книге «Tsar Nicholas I and the Jews»
(c. 134—137), раввины в России на протяжении первых трех четвертей XIX века ос-
тавили значительно меньшее число документальных свидетельств, чем раввины
в Европе даже в более ранние столетия.
48 Kahan A. Essays in Jewish Social and Economic History. Chicago, 1986. P. 18. Это
посмертное собрание очерков и набросков представляет контуры задуманного,
но не завершенного исследования русско-еврейской экономической истории.
55
самой еврейской буржуазии еще не написано49. Каган предположил,
что картина явного экономического упадка, которая господствовала
в историографии русского еврейства XIX столетия, особенно в пе-
риод, последовавший за освобождением крестьян, не согласуется
с быстрым ростом предпринимательского класса50. Здесь представим
только краткое изложение того, что известно о происхождении ев-
рейской торговой элиты в середине XIX века; потом предложим бо-
лее подробный анализ влияния этой элиты.
Появление богатых еврейских предпринимателей стало результа-
том побочного влияния экономической политики Николая I. Прав-
да, евреи длительное время были активны в торговле и коммерции,
и подход Екатерины к еврейским купцам показывает, что прави-
тельство достаточно серьезно воспринимало их деятельность. Дей-
ствительно, к 1830 г. около 5 тысяч еврейских купцов, зарегистриро-
ванных в черте оседлости, составили большинство торговой элиты
на той территории51. К середине столетия около 27 тысяч еврейских
купцов составляли почти три четверти купечества в черте, а в таких
губерниях, как Волынская, Гродненская и Подольская, их пропор-
ция была еще выше. Даже в первой купеческой гильдии — богатей-
шей и наиболее престижной — в западном приграничье империи ев-
реи занимали ведущее положение52.
Именно решение Николая I централизовать податную систе-
му в России, в особенности налоги на продажу алкоголя, непред-
намеренно открыло новую доходную статью для еврейских купцов53.
Весь XIX век (насколько возможно, и XX) налоги на производство
и продажу алкоголя составляли значительную пропорцию — обычно
около одной трети российских годовых государственных доходов54.
В черте оседлости евреи обыкновенно играли, в качестве винокуров
и шинкарей, важную роль в производстве этого дохода, нанимаемые
помещиками для снабжения крестьян постоянным потоком вод-
49 Об исследованиях, что используют идею обуржуазивания, см.: Циппер-
штейн С. Евреи Одессы; Stanislawski М. For Whom Do I Toil? Последняя книга вклю-
чает (с. 170—182) полезный обзор еврейских экономических тенденций во второй
четверти XIX века. Откровенное признание одним историком прочности своего
предпочтения еврейских интеллигентов, а не буржуазии см.: Zipperstein S. Imagi-
ning Russian Jewry. Chap. 3: Remapping Odessa.
50 Kahan A. Essays in Jewish Social and Economic History. Chap. 3: Notes on Jewish En-
trepreneurship in Tsarist Russia.
51 Rieber A. Merchants and Entrepreneurs in Imperial Russia. Chapel Hill, 1982. P. 57.
52 Ibid. P. 58-59.
53 Ginzburg S. Di familiye Baron Gintsburg. Z. 122.
54 Christian D. «Living Water»: Vodka and Russian Society on the Eve of Emancipation.
Oxford, 1990. P.6.
56
ки. Когда Николай I централизовал систему предоставления разре-
шений для винной торговли, еврейские купцы оказались среди из-
бранных кандидатов, которые стали откупщиками. Более того, указ
1848 г. сделал возможным для самых богатых еврейских винных от-
купщиков заниматься делами вне черты, тем самым открыв для них
обширный внутренний русский рынок. Это означало, что такие дея-
тели, как Евзель (Йосеф) Гинцбург из Каменец-Подольска, Вульф
Городецкий из Херсона и Абрам Варшавский из Полтавы, стали уже
в свои тридцать лет обладателями экстраординарного состояния.
«Откупщик» становился среди евреев фактически синонимом «со-
стоятельного человека»55. Более того, богатство откупщиков было
получено почти полностью в результате деловой активности сре-
ди христиан, за которой стояли беспримерные контакты с русски-
ми, с русским чиновничеством, так же как экономическая незави-
симость от еврейских общинных властей56. Они не были одиноки:
по различным оценкам, примерно 8 тысяч евреев «жили и делали
состояние при выгодной защите» откупщиков в качестве служащих
и подрядчиков57.
По слухам, на наиболее удачливого купца первой гильдии Гинц-
бурга работало не менее 100 подрядчиков, а через них тысячи сбор-
щиков, надсмотрщиков и управляющих58. За его необыкновен-
ное усердие на службе государственной казне он в 1849 г. в возрасте
36 лет был сделан «наследственным почетным гражданином» — са-
мая высокая гражданская ступень, уступающая лишь дворянскому
званию59.
Дошедшие до нас свидетельства еврейских современников о но-
вой купеческой элите отличаются негативными оценками. Многие
подозревали откупщиков (или акцизников, как они были иногда
известны после введения акцизного сбора на продажу спиртно-
го) в отсутствии духовных религиозных интересов, что отражалось
в их одежде и поведении, характеризовавшемся преднамеренным
нарушением религиозной традиции. По одному из свидетельств, от-
55 Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 9.
56 N. N. Из впечатлений минувшего века: Воспоминания среднего человека//Ев-
рейская старина. 1914. №2. С.241.
57 Цифра 8 тысяч взята из: Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 122. Цитата из кн.:
Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 9.
58 Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 122. Подобные мнения также отмечены у ме-
нее заслуживающего доверия автора: Tsitron S. L. Shtadlonim: Interesante yidishe tipn
fun noentn avar. Varshe, 1926. Z. 335.
59 Ананьич Б. В. Банкирские дома в России, 1860—1914 гг.: Очерки истории част-
ного предпринимательства. Л., 1991. С. 37.
57
купщики были «наиболее сильными и независимыми пренебрегате-
лями обычая»60. Народная песня так изображала их:
И молодые акцизники
Очень легкомысленны:
Они бреют бороды,
Разъезжают на лошадках,
Ходят в калошах,
Едят, ритуально не обмывшись.
Ходят в трактиры
Пьют чай,
И горе их женам61.
«Что же говорить о самих откупщиках, разъезжавших в каретах
и водивших знакомство с губернаторами и генералами? Эти новоис-
печенные аристократы и их слуги во многом напоминали иудейских
вельмож времен Нехемии», — свидетельствовал современник. Толь-
ко эти связи мешали осуждению их за пренебрежение еврейской тра-
дицией62. Другой современник, Реувен Кулишер, заключал, что рус-
ская Таскала сейчас стала персонифицироваться евреем, усевшимся
на винную бочку с колбасой в руке63.
60 Гаркави В. О. Отрывки воспоминания. СПб., 1913. С. 6.
61 На идиш:
Un aktsizne yunge layt
Zaynen zeyer farshayt
Golen di berdelakh
Un foren oyf ferdelakh,
Geyen in kaloshn
Un esn ungevashn.
Trinken tey,
Un der vayb iz vind un vey.
Гинзбург С. M., Марек П. С. Еврейские народные песни. С. 54. Я объединил два
варианта одной и той же песни, один из которых записан в Гродненской губернии,
другой — в Витебской. В оригинале восьмая строчка отсутствует. Похожий вариант
этой песни имеется в кн.: Венгерова П. Воспоминания бабушки: Очерки культур-
ной истории евреев России в XIX веке. М.; Иерусалим, 2003. С. 245.
62 N. N. Из впечатлений минувшего века. С. 240—242.
63 Ципперштейн С. Евреи Одессы. С. 26. Русские откупщики имели подобную
негативную репутацию среди населения. Образ Кулишера в действительности
может быть восприятием русской карикатуры тех лет («Крюк, на котором пой-
ман русский»), изображающей откупщика, сидящего на винной бочке, со свисаю-
щими бутылками водки перед группой клиентов. См.: Christian D. «Living Water».
Р. 171 — 173. Христиан приводит пример того, что самые состоятельные русские от-
купщики имели определенное прямое влияние на царское правительство, но оно
распространялось только на их собственную карьеру.
58
Редкие имеющиеся в распоряжении свидетельства о жизни ев-
рейских купцов создают трудности при оценке обвинений наблю-
дателей их религиозного безразличия, которые в ряде случаев могли
быть не чем иным, как закамуфлированной формой недовольст-
ва (например, экономического). Подобные обвинения повлияли
на большое число исследований, в которых можно встретить мнение
об отсутствии солидарности богачей с еврейскими массами, что вос-
принимается как признак национальной индифферентности64. Од-
нако имеется по крайней мере один выдающийся случай, хорошо
документированный, — семья Гинцбургов, что дает куда более раз-
нообразную картину. Евзель Гинцбург и несколько его потомков,
посвятивших большую часть своего состояния благотворительно-
сти во имя еврейских дел, были хорошо осведомленными благотво-
рителями еврейской культуры в духе Гаскалы и стали деятельными
представителями евреев империи. Такие выдающиеся маскилы, как
Метатьяху Many и Мордехай Сухоставер, работали учителями, сек-
ретарями и библиотекарями в их домовладениях. Евзель Гинцбург,
выражая свою последнюю волю, завещал «всем наследникам моим
веру в Единого Бога, религию отцов и преданность Царю и Отече-
ству». Дети и внуки, которые отрекутся от этих ценностей, оста-
вив иудаизм, или которые навсегда покинут Россию, потеряют свое
наследство65. И в самом деле, Гинцбург отрекся от своего старше-
го сына Залкинда (Александра) по причине его «беспутной жизни»,
обратившись к другому сыну, Горацию (Нафтали-Герцу), как закон-
ному наследнику и преемнику66. Гораций (1833—1909) стал более из-
вестным, чем его отец, как в еврейском, так и в русском общест-
ве. Те, кто хорошо был с ним знаком, описывали его как человека
64 Примеры этой позиции можно найти в работах первого поколения историков
русского еврейства: Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в России:
Два воспитания. М., 1909; Dubnov S. History of the Jews in Russia and Poland from the
Earliest Times until the Present Day. Vol. 2. P. 159; Гессен Ю. Попытка эмансипации ев-
реев в России (по неизданным материалам)//Пережитое. 1909. Вып. 1. С. 157—158.
Более недавние версии см.: Frankel J. Prophecy and Politics. P. 51—65, 74—81; Vital D.
The Origins of Zionism. P.45, 72—76, 103.
65 РГИА. Ф. 1532. On. 1. Д. 1771. JI. 42; Memoire du baron Alexandre de Gunzburg: Не-
изданная рукопись. С. 9.
66 РГИА. Ф. 1532. On. 1. Д. 1771. Л. 10. В этом отношении, как и во многом дру-
гом, Гораций Гинцбург следовал примеру отца. После получения семьей дворян-
ства в 1871г. от великого князя Гессен-Дармштадтского, чьи интересы они пред-
ставляли при царском дворе, Гораций Гинцбург оговорил условие, что титул барона
не будет передан его наследникам, которые откажутся от иудаизма или России. См.:
Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. Париж, 1933. С. 33.
Слиозберг служил секретарем у Горация Гинцбурга в течение пятнадцати лет.
59
светского, который, тем не менее, соблюдал шаббат и придерживал-
ся законов кашрута67. Великий еврейский поэт Иегуда Лейб Гордон
однажды посвятил сборник стихов Горацию Гинцбургу со следую-
щими словами: «И я нашел в тебе то, чего не ожидал найти,/Мас-
кила, который любит свой народ»68. Конечно, Гинцбурги не могут
символизировать всех еврейских откупщиков, большая часть кото-
рых не была особенно активна в еврейских общинных делах. Даль-
нейшее изучение нарождавшейся русско-еврейской буржуазии, ве-
роятно, однако, откроет более высокую степень их причастности
к еврейскому обществу, чем это изображалось их современными ев-
рейскими критиками69.
67 Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 140; Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его
жизнь и деятельность. С. 53—57. В качестве секретаря Общества просвещения ев-
реев Шауль Гинзбург имел частые встречи и контакты с Горацием Гинцбургом.
68 Цит. по: Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 132.
69 См. предположения: Kahan A. Essays in Jewish Social and Economic History. P. 88.
Глава 2
У ИСТОКОВ
ВЫБОРОЧНОЙ ИНТЕГРАЦИИ
Евзель Гинцбург возглавил список двенадцати еврей-
ских купцов первой гильдии из различных губерний, обратившихся
в 1854 г. с ходатайством в «Еврейский комитет», протестуя против вве-
дения усиленного рекрутского набора. Хотя как купцы они обладали
правом купить для своих сыновей освобождение от призыва, усиле-
ние набора неизбежно приводило к увеличению рекрутских недо-
имок и, соответственно, к росту денежной повинности, которой
облагалась каждая еврейская община в целом (включая купцов)1. Од-
нако, в отличие от многих предыдущих, данное ходатайство не было
составлено от имени еврейских общин.
Напротив: «Принадлежа к значительнейшему еврейскому ку-
печеству в России и чуждаясь сами предрассудков толпы, мы соч-
ли бы ходатайство за тунеядцев нашей нации изменою перед Вами
и собственным благом нашего народа, если бы мы не удостовери-
лись на самом деле, что усиленные рекрутские наборы со всех евре-
ев безразлично, вместо ожидаемого освобождения наших обществ
от тягостных и вредных членов, только множат число пролетариев
в ужасающей степени, и что напротив того, что если бы усиленным
наборам подверглись одни праздношатающиеся, то все благонаме-
ренные и достаточные евреи, сами страшась размножения подоб-
ного класса людей, встретили бы не только настоящую, но и вся-
кую другую действительную меру Правительства к их обузданию
1 См.: Гессен Ю. Податное обложение//Еврейская энциклопедия. Т. 12. Стб. 639.
Гессен отмечает, что, несмотря на формальное освобождение от призыва, de facto
еврейские купцы должны были участвовать в платеже податей, наложенных на ев-
рейские общины, к которым они были приписаны, так как по указу 1831г. «еврей-
ские купцы и мещане по учению их веры составляют одно общество».
61
с истинною признательностью, невзирая ни на какие религиозные
предубеждения»2.
Если игнорировать схему реклассификации Киселева, писали ав-
торы ходатайства, то усиление набора сократит побудительные моти-
вы для евреев заняться «полезным» трудом. Призыв евреев, которые
прибыльно работают, приведет их семьи в ряды «праздношатающих-
ся». А безработные евреи, не имеющие постоянного места житель-
ства, смогут избежать призыва. В действительности, писали авто-
ры ходатайства, новые квоты «физически невозможно выполнить».
Неудача в их выполнении, хотя это и не вина евреев, увеличит по-
дозрение в отношении евреев со стороны как правительства, так
и большинства населения, которое уже смотрит на евреев как на за-
коренелых мошенников. Эти меры направлены против собственной
цели правительства — «слияния» евреев с коренными жителями им-
перии. Они могут иметь «вредное влияние даже на взаимные житей-
ские отношения» с их христианскими соседями3.
Под давлением царя «Еврейский комитет» увеличил общие уров-
ни призыва, согласившись только на частичную уступку требовани-
ям купцов. Призывная квота для «полезных» евреев была вдвое мень-
ше, чем для для «бесполезных», но все же выше, чем для неевреев,
принадлежащих тому же сословию4. Однако смерть Николая I в фев-
рале 1855 г. сразу же изменила ситуацию и в самом комитете. Ме-
нее чем через два месяца, на своем следующем заседании, Киселев
и его коллеги возвратились к ходатайству еврейских купцов. Оце-
нивая свои собственные цели — слияние евреев с «коренным» насе-
лением и обращение евреев к «полезной» деятельности, — комитет
пришел к заключению, что официальная политика не только прова-
лилась, но и привела к неожиданным и неприятным последствиям.
В соответствии с докладом генерал-адъютанта А. А. Суворова, еврей-
ские рекруты нередко оказывались слишком юными, болезненными
или малодушными для того, чтобы надлежащим образом исполнять
какую-либо воинскую службу. Их так и не удалось в значительном
числе обратить в православную веру. Если во время наполеоновского
нашествия 1812 г. и польского восстания 1831г. евреи были лояльны
2 YTVO. RG 89. Folder 755. Doc. 3. Р. 5. Перевод частей этого ходатайства на идиш
был опубликован в: Historishe Shriftn/Ed. Е. Tchericover. Varshe, 1929. Bd. 1. Z. 778—
779. В официальных документах «тунеядцы» и «праздношатающиеся» были стан-
дартными выражениями для евреев, считающихся, по разбору Киселева, «бес-
полезными». Это предполагает, что Гинцбург и др. были знакомы с подобными
документами.
3 YTVO. RG 89. Folder 755. Doc. 3. Р. 3-5.
4 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 17.
62
по отношению к русскому правительству, утверждал Суворов, то сей-
час еврейские солдаты часто подозреваются в причастности к анти-
правительственному возмущению и, как утверждают, были обна-
ружены на английских судах на Черном море во время Крымской
войны, в которой Россия в настоящее время несет унизительное по-
ражение5. Комитет также признал, что огромные требования по по-
ставке рекрутов только усилили то, что рассматривалось как фана-
тизм и низкий моральный уровень еврейской жизни, и часто вели
к похищению и «торгу людьми»6. Не менее важным было влияние
призыва на еврейские подати. Как отмечал Гинцбург в отдельном хо-
датайстве от января 1855 г. министру финансов П.Ф. Броку, денеж-
ные штрафы за несданных рекрутов настолько подорвали еврейские
общины по всей черте оседлости, что общий объем еврейских недои-
мок вырос с 300 тыс. руб. в 1827 г. — накануне призыва евреев до при-
близительно 8 млн руб. в 1854 г. — то есть более чем в 20 раз7. И все
это —несмотря на то, что в 1844 г. еврейские подати были сокраще-
ны наполовину, то есть до уровня податей, установленных для не-
евреев. В соответствии с приблизительными подсчетами комитета,
еврейские недоимки составляли 500 тыс. руб. в 1827 г. и к 1853 г. уве-
личились в 15 раз, составив около 8 млн руб. Воинские начальни-
ки согласились, что присутствие евреев в армии едва ли может быть
оплачено подобной ценой8.
5 Там же. Л. 14—15, 127—129. Губернатор Виленской, Ковенской, Минской
и Гродненской губерний — территории с самой большой плотностью еврейско-
го населения в империи — генерал Д. Г. Бибиков подтверждал признанную за ев-
реями лояльность в 1812 и 1831 гг. Гинцбург в обсуждавшемся выше ходатайстве
1854 г. также упоминает лояльность евреев (1812 и 1831 гг.); см.: Y1VO. RG89. Folder
755. Doc. 3. Р. 5—8. Обвинение евреев в шпионаже в пользу Англии было воспри-
нято настолько серьезно, что в мае 1856 г. Александр II приказал, чтобы все мо-
ряки-евреи были переведены в сухопутные части. См.: Еврейская энциклопедия.
Т. 3. Стб. 162. О русских евреях во время наполеоновского нашествия и польско-
го восстания 1831г. см.: Гинзбург С. Отечественная война 1812 года и русские ев-
реи. СПб., 1912; Мстиславский И. С. (Дубнов С. М.). Евреи в польском восстании
1831 г.//Еврейская старина. 1910. №2. С. 61—80, 235—252.
6 См. журналы заседаний биюля 1856: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 120—123.
Евреи — похитители еврейских мальчиков, известные по наименованию на идиш —
хаперы, стали непременным действующим лицом еврейского фольклора.
7 YIVO. RG 89. Folder 755. Doc. 4. Р. 2.
8 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 17, 127—129. Комитет отметил (п. 1.6), что до
1845 г. сведения о недоимках, не внесенных евреями и русскими, отдельно не
фиксировались; это может объяснять расхождения между данными комитета на
1827 г. и сведениями, представленными Гинцбургом. О росте податных недоимок
по губерниям за 1845 и 1853 гг. см.: Гессен Ю. История еврейского народа в Рос-
сии. Т. 2. С. 117.
63
В свете негативных последствий рекрутской политики Нико-
лая I как для российского государства, так и для евреев, «Еврей-
ский комитет» просил нового царя — сына Николая I, Александ-
ра II, немедленно отменить призыв несовершеннолетних в армию.
На церемонии коронации в августе 1856 г. наряду с множеством дру-
гих послаблений различным группам населения, подвергавшимся
прежде особо жестокому обращению, он объявил об отмене инсти-
тута кантонистов9. Сверх того, следуя позиции, занятой еврейскими
ходатаями, комитет согласился восстановить сословные призывные
квоты, установленные реклассификационной схемой Киселева10.
Но теперь Киселев шел еще дальше. В памятной записке новому
царю он писал: «Со времени учреждения сего Комитета, я получал
и получаю большое число просьб и даже представлений генерал-гу-
бернаторов о том, что законоположения о евреях в соединении с раз-
ными мерами, временно постановленными, содержат в себе многие
противоречия и ограничения, затрудняющие достижение высочай-
ше указанной цели слияния евреев с общим населением»11.
Противоречия, которые имел в виду Киселев, были двух видов.
Первые относились к региональным вариациям закона или к его
применению; вторые были результатом отношения к евреям од-
новременно как к членам двух сословий — «еврейского» и одного
из социальных или профессиональных сословий. Например, не-
смотря на то что с 1804 г. евреям было формально позволено посеще-
ние российских учебных заведений, Киселев находил, что в опреде-
ленных районах черты оседлости местные гимназии были закрыты
для евреев по «частному распоряжению». Подобные «частные рас-
поряжения» также препятствовали приему на государственную
службу евреев, обладавших учеными медицинскими степенями,
даже в черте. Во многих городах и населенных пунктах сохранялось
то, что Киселев определял как «средневековую» практику отводить
определенные улицы и кварталы для проживания евреев. Евреи
также голосовали на городских выборах как отдельная курия, не-
смотря на их формальную принадлежность к различным городским
сословиям12.
9 Greenberg L. The Jews in Russia. Vol. 1. P. 73; Mosse W. Alexander II and the Moderni-
zation of Russia. New York, 1962. P. 37.
10 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 22.
11 Там же. Л. 53.
12 Там же. Л. 53—67. Такие несоответствия в царском законодательстве, так же
как и между законодательством и административными распоряжениями, были ха-
рактерны для дореформенной России (они не исчезли и после Великих реформ)
и не ограничивались еврейскими делами.
64
Первоначально решение Киселева заключалось в том, чтобы пе-
ресмотреть все установления, касающиеся евреев, с целью обеспе-
чить «соглашение постановлений о евреях с общими видами о слия-
нии сего народа с коренным населением, поскольку нравственный
уровень евреев это позволяет». Но во втором варианте он стал смелее.
Киселев указал правительству на «необходимость постепенного со-
глашения существующих постановлений о евреях с общими для дру-
гих подданных империи законами». Не стремясь просто содейство-
вать тому, чтобы законодательство о евреях соответствовало плохо
определенной политике «слияния», отныне Киселев задался целью
устранить несоответствия между еврейским законодательством и ос-
тальным корпусом законоположений — позиция, казавшаяся равно-
ценной законодательной эмансипации. Постоянно цитируемые в по-
следующие годы «Еврейским комитетом», так же как и различными
группами бюрократии, эти две формулы стали отправным пунктом
официальной политики в отношении евреев в эпоху реформ13.
На практике формула Киселева оказалась чрезвычайно гибкой.
Требование «постепенного» прогресса, который не опережал бы «нрав-
ственный уровень» евреев, оставляло временные границы широко от-
крытыми. Например, в своей памятной записке 1840 г. Киселев отме-
чал, что его планы по преобразованию евреев не «могли совершиться
в скором времени; но, по крайней мере, нельзя полагаться на нынеш-
нюю генерацию»14. Уваров сказал гостившему в России еврейско-анг-
лийскому филантропу сэру Мозесу Монтефиоре в 1846 г.: «Это займет
много времени, возможно, столетие—прежде чем какое-либо заметное
различие будет ощутимо» в положении евреев15. Упор на постепенность
в еврейской реформе является полезным напоминанием, что царские
чиновники не видели большой опасности в сознательно медленном
подходе к реформе в целом. Отмена крепостного права также пла-
нировалась с учетом десятилетий социальной стабильности, во вре-
мя которых крепостные будут постепенно выходить из своего полу-
рабского положения. Так, «освобожденным» государственным кресть-
янам был предложен обременительный график выкупных платежей
царскому правительству, рассчитанный вплоть до 1930-х гг.16 Посколь-
13 Примеры инстанций, в которых эта формула цитировалась, см.: Там же. Л. 53,
102; Д. 137. Л. 1; Д. 138. Л. 25. По второй формуле см.: Д. 116. Л.21; Д. 138. Л. 123,
148; Д. 139. Л. 74, 175.
14 Киселев П. Об устройстве еврейского народа в России. С. 7.
15 The Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore/Ed. L. Loewe. 2 vols. 1890. Facs. London,
1983. Vol. 1. P. 332.
16 Robinson G. Rural Russia under the Old Regime: A History of the Landlord-Peasant
World and a Prologue to the Peasant Revolution of 1917. Berkeley, 1967. P. 90. Следу-
65
ку правительство Александра II проводило в России широкомасштаб-
ную социальную реформу, центральный вопрос в «Еврейском коми-
тете» касался не того, дать ли права евреям вообще, а того, как быстро
привести в соответствие «существующие постановления о евреях с об-
щими для других подданных империи законами».
Кроме неопределенных временных рамок, формулы, выведенные
Киселевым, мало раскрывали само содержание политики по отноше-
нию к евреям. В то время и, как можно утверждать, до крушения старо-
го режима в 1917 г. не было «общих для других подданных империи за-
конов», а существовала масса различных постановлений и привилегий,
касающихся различных сословий империи. Значит, в действительно-
сти доктрина законодательного единообразия между евреями и дру-
гими подданными подразумевала в лучшем случае равенство внут-
ри различных слоев и социальных групп. «Еврейский комитет» не раз
подтверждал такую же интерпретацию, перефразируя инструкцию
Киселева как предоставление евреям «общих прав других подданных
по занятиям» или «уравнение евреев в правах с прочими сословиями»|7.
С этой точки зрения, «новая» программа походила на дониколаевский
план включения евреев в различные уровни социальной иерархии.
Пшеница и плевелы
Но в этот раз результаты оказались заметно иными. Влияние воин-
ской повинности, усиливающееся экономическое расслоение, рели-
гиозный раскол и развитие светского образования — все это сыграло
свою роль в появлении групп в самом русском еврействе, претендовав-
ших на более широкие права. Купеческая элита не просто стремилась
дистанцироваться от еврейских масс. В действительности Гинцбург
и другие начали подавать себя как неофициальных представителей
всего российского еврейства, и им, более чем какому-либо другому
элементу в еврейском мире, удалось привлечь внимание царского пра- *
ет отметить, что защитники еврейской интеграции в Европе XVIII века исходили
из подобных временных рамок; немецкий реформист Х.В.Дом, например, счи-
тал, что «гражданское усовершенствование» евреев займет «несколько поколе-
ний». См.: Katz J. The Тепл «Jewish Emancipation»: Its Origins and Historical Impact //
Katz J. Emancipation and Assimilation: Studies in Modem Jewish History. Westmead, 1972.
P. 34. Различие, конечно, в том, что во время Дома, в сравнении со временем Кисе-
лева, не существовало какого-либо опыта еврейской эмансипации. Даже в начале
XX века ведущая политическая фигура, Сергей Витте, однажды высказал сообра-
жение о том, что еврейская эмансипация потребует десятилетий, если не столетий.
См.: Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 85 ff.
17 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. JI. 124, 238.
66
вительства. Вдохновленные множившимися примерами еврейской
эмансипации в Западной и Центральной Европе, купцы представили
«Еврейскому комитету» конкретный план, основанный на стремлени-
ях к их собственному успеху, также как и к преобразованию еврейско-
го общества. Они желали внедрить в практику давнее, но все еще смут-
ное представление о «слиянии» евреев с различными сословиями.
После своего частично успешного протеста против единых для всех
норм призыва среди евреев в июле 1856 г. Гинцбург и восемнадцать дру-
гих купцов вновь обратились с ходатайством в «Еврейский комитет».
Очевидно, ощущая новый, более либеральный политический климат,
возникший после смерти Николая I, они настаивали на том, чтобы
принцип отличия между «пшеницей и плевелами» был распространен
от сферы тягот (имелся в виду призыв) и к побудительным стимулам18.
В отличие от маскилов, которые любили применять метафору «пше-
ница и плевелы» по отношению к различным направлениям еврей-
ской религиозной традиции, ходатаи-купцы стремились приложить
это понятие к самим евреям. Если преобразование евреев происходи-
ло до сих пор крайне медленно, заявляли они, то причина такой инерт-
ности лежит «единственно в отсутствии мер поощрения, для отличия
достойных от недостойных». В ходатайстве далее говорилось:
«Если молодое поколение, воспитанное в духе и под надзором Пра-
вительства; если высшее купечество, много лет разливавшее жизнь,
деятельность и богатство в крае; если добросовестные ремесленни-
ки, добывающие хлеб свой в поте лица, будут отличены Правитель-
ством большими правами от тех, которые еще не засвидетельство-
вали об особенной своей благонамеренности, пользе и трудолюбии:
тогда весь народ, видя в этих немногих избранных предмет справед-
ливости и благоволения Правительства и, так сказать, образцы того,
какими, по его желанию, должны сделаться евреи, с радостью устре-
мится к достижению указанной Правительством цели»19.
Авторы ходатайства предлагали, чтобы четырем группам еврей-
ского населения были предоставлены более широкие права. Выпуск-
ники российских высших учебных заведений должны автоматически
получать звание «почетного гражданина» (и, таким образом, иметь
18 Там же. Оп. 5. Д. 61. Л. 5. Этот документ был опубликован Юлием Гессеном
как часть его статьи: Попытка эмансипации евреев в Росси и//Пережитое. 1909.
Вып. 1. С. 153—157. В своей рецензии на статью Гессена Дубнов отметил, что имена
подписавших ходатайство опущены, возможно, чтобы не смущать семью Гинцбур-
гов, которая все еще оставалась одной из выдающихся среди русских евреев и ак-
тивно участвовала в поддержке различных научных и культурных предприятий.
См.: Дубнов С. М. Библиография//Еврейская старина. 1909. № 2. С. 294.
19 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 61. Л. 4.
67
возможность проживать за пределами черты оседлости); купцы пер-
вых двух гильдий, непрерывно сохраняющие свой статус в течение
десяти лет, должны получить «одинаковые права с другими поддан-
ными», включая право жительствовать повсеместно во всей импе-
рии; те же права должны получить и отставные солдаты; «лучшим
из ремесленников» следует разрешить заниматься своими ремесла-
ми за чертой, но не жить там постоянно.
С этими ощутимыми реальными вознаграждениями родители,
заявляли авторы ходатайства, будут охотно отправлять своих детей
в русские школы. Еврейские «капиталисты» (слово, означавшее в ос-
новном откупщиков и ростовщиков) будут стремиться в более высо-
кие купеческие гильдии, тем самым увеличивая государственные до-
ходы и развивая коммерцию и торговлю. И еврейские ремесленники,
вместо того чтобы задыхаться в черте оседлости от чрезмерной кон-
куренции друг с другом (и подавлять здесь рост христианского ремес-
ленного класса), распространятся на внутренние территории России,
которые страдают от нехватки ремесленников и кустарной промыш-
ленности. «Полстолетия тому назад, — напоминали комитету Гинц-
бург и другие подписавшиеся, — евреи повсеместно в Европе не были
выше нас ни в образовании и нравственности, ни в образе мыслей
и жизни, а ныне ни в чем не уступают лучшим из своих христианских
сограждан»20. Таким же может быть и будущее русских евреев.
Несомненно, эти и другие ходатайства представляют поразитель-
ное свидетельство глубоких внутренних противоречий, разделявших
русских евреев. В то время как один царский чиновник протестовал,
говоря, что употребление «самого общего названия “бесполезных”
для нескольких тысяч людей это и жестоко и несправедливо», авторы
ходатайств, чтобы описать своих соплеменников, спокойно пользо-
вались языком, бытовавшим в документах комитета, и его терминами:
«толпа», «паразиты», «праздношатающиеся» и «недостойные»21. Фак-
тически авторы ходатайств предложили смелое расширение разграни-
чений, которыми пользовался царский режим в отношении различ-
ных групп еврейского населения. Этим разграничениям должно было
быть даже дано наглядное выражение: ходатайство от группы маски-
лов предполагало, что «евреям должно быть приказано сменить свой
класс, к которому они принадлежат»22. За планом купцов несомнен-
20 Там же. Л. 4—6.
21 Этим чиновником был М. С. Воронцов — генерал-губернатор Новороссии, он
цитируется в статье: Гессен Ю. Попытка эмансипации евреев в России. С. 147—150.
22 Цит по: The Jew in the Modem World: A Documentary History/Comps. P. Mendes-
Flohr, J. Reinharz. New York, 1995. P. 385.
68
но стояло стремление защитить свое собственное благосостояние пу-
тем уменьшения финансового бремени, которое бедные или «беспо-
лезные» евреи налагали на их общины. Тем не менее полный смысл
этих ходатайств представляется более сложным явлением. Активные
представители купеческой элиты имели в виду нечто гораздо боль-
шее, чем просто собственное благополучие. Предоставление свободы
проживания и других привилегий только «полезным» евреям могло
стать мощным орудием в борьбе элиты за преобразование еврейских
масс и тем самым — за постепенное разрушение стены, отделяющей
евреев от их соседей. Как отметил маскил Эммануил Левин в памят-
ной записке, адресованной своему патрону Гинцбургу, «надобно ис-
подволь подготовлять наших единоверцев к великой эпохе, сделать
их достойными и способными воспринять высокое благо, на наступ-
ление которого, особенно при новом духе нынешнего правительства,
мы имеем основательные причины надеяться»23. В течение десятиле-
тий изолированные деятели Гаскалы в России искали возможность
использовать силу государственной власти, чтобы изменить внутрен-
нюю жизнь евреев: их систему образования, занятия, одежду, нравы.
Достаточно редко они касались отношений евреев с окружающим об-
ществом или улучшения их юридического положения, не говоря уже
об их гражданских правах. В отличие от них, Гинцбург и другие со-
стоятельные купцы ходатайствовали перед правительством о созда-
нии детально разработанной системы стимулов для избранных кате-
горий среди еврейского населения, уравнивающих их права и приви-
легии с подобными же категориями в русском обществе. Со временем
эти побудительные мотивы должны были убедить массу евреев одно-
временно заняться более «продуктивными» видами труда и преодо-
леть свою изоляцию от окружающего общества.
Таким образом, невзирая на то, что купеческая элита стремилась
дистанцировать себя и другие «достойные» элементы от «недостой-
ных» еврейских масс, она принимала на себя роль представителей
русского еврейства и строителей его постепенной интеграции.
Идея свободного проживания и работы во внутренней России,
которая появилась после 1855 г., являлась краеугольным камнем ев-
рейских призывов к расширению прав и оставалась таковой в тече-
ние всего дореволюционного периода. Купцы-ходатаи сформули-
ровали ее в основном в терминах экономических преимуществ как
для государства, так и для евреев. Однако предлагались также другие
причины: «Правительству угодно, чтобы резкие черты, отличающие
23 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России//Еврейская старина.
1915. №3. С. 301.
69
евреев от коренных русских, сгладились, чтобы евреи сроднились
во всем с образом мыслей и действий сих последних. Но в Запад-
ном крае, который один отверст нам, нет того состояния, с которым
могло бы произойти это сближение евреев. Мы составляем там все
среднее состояние в городах и местечках. Христиане же принадлежат
к высшему дворянскому сословию или к состоянию поселян. Сле-
довательно, и элементы сближения нашего с коренным населением
империи заключаются в самой империи, которую мы всеподданней-
ше просим сделать более доступной лучшим из нас: они и сами при-
несут там честь нашему народу, и от истинных русских сумеют поза-
имствовать отличающие их похвальные свойства»24.
Чтобы мы не рассматривали эти слова как обычную лесть, письмо
Эммануила Левина Гинцбургу поможет точнее понять этот вопрос.
Отвечая на замечание о том, что большинство «русских» евреев не мо-
гут даже говорить на русском «отечественном языке», Левин спраши-
вал: «Есть ли собственно в местах, где евреям дозволено иметь посто-
янное жительство... отечественный язык— Muttersprache? Чиновники
говорят и пишут, хотя и плохо, на русском языке, дворяне на поль-
ском, среднее сословие писать вовсе не умеет, а говорит на малорос-
сийском, литовском и жмудском наречии». Положительные куль-
турные последствия «слияния» евреев с «коренным» народом могут
произойти только в том случае, если последним будет великорусский,
«господствующий» народ, а не украинский, польский, белорусский
или литовский, среди которых евреям приходится жить25. Оглядыва-
ясь назад, еврейский юрист Илья Оршанский писал в 1870 г., что уже
в конце 1850-х гг. представители еврейской элиты «первыми почув-
ствовали себя не только людьми и гражданами, но и русскими людьми
и гражданами России»26. Не имело значения и, возможно, даже помо-
гало то обстоятельство, что внутренние русские губернии и их оби-
татели являлись для евреев действительно terra incognita. Например,
Гинцбург не пытался перечислять «отличающие похвальные свойст-
24 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д.61.Л.5-6.
25 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России. С. 305. Термин «Жмудь»
относится как к региону, включающему в себя южную Литву и северные террито-
рии Ковенской губернии, так и к областному диалекту, сочетающему элементы
литовского и белорусского языков. См.: Энциклопедический словарь Брокгауза
и Ефрона. СПб., 1897. Т. 12. Стб. 27. О недолгой дисскусии в прессе о жизнеспо-
собности еврейско-украинской идентичности см.: Serbyn R. The Sion-Osnova Con-
troversy of 1861 —1862//Ukrainian-Jewish Relations in Historical Perspective/Eds. P. Poti-
chnyi, H. Aster. Edmonton, 1988. P. 85—100.
26 Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 180. Курсив в оригинале. Очерк, из кото-
рого взята данная цитата, первоначально был напечатан в серии статей в русско-
еврейской газете «День» в 1870 г.
70
ва истинно русских» в цитированном выше ходатайстве, не изучил
и вопрос, имелось ли «среднее сословие» среди этнических русских.
Вообще относительная чуждость русских губерний — «той чужой
страны, которая звалась Россия», — как назвала их Мэри Энтин, ос-
тавляла больше места для воображения, для взгляда на русский на-
род как на тип имперского правящего класса и основу государства27.
В течение всего периода своего рассеяния евреи искали в нееврей-
ских элитах защиту и поддержку, и до разделов Польши они уста-
новили довольно крепкие связи с местной шляхтой (дворянством)
и государством. Россия была исключением среди ранних современ-
ных образцов предоставления некоего указа-хартии о защите (а в не-
которых случаях — терпимости) еврейскому населению. Возможно,
кроме своих очевидных экономических побуждений, еврейские хо-
датайства о большем доступе в Россию, таким образом, отражали же-
лание повторить исторический образец прямых отношений с «ко-
ренной» элитой.
Если слабое знакомство с Россией воодушевляло воображение та-
ких евреев, как Гинцбург и Левин, противоположное представление,
а именно, что русские не имеют опыта общения с евреями, казалось,
имело тот же эффект. Левин, например, заявлял в 1859 г., что народ-
ные предрассудки против евреев были относительно неразвиты сре-
ди этнических русских из-за отсутствия прямых контактов и слабо-
сти гражданской жизни, в которой предрассудки могут развиваться.
По Левину, одной из причин затянувшейся и часто яростной борь-
бы за еврейскую эмансипацию в Великобритании и Западной Ев-
ропе была конституционная форма правления, при которой «стра-
сти и дух партий имеют более свободное поле действий и где одна
воля монарха не в силах их обуздывать». «Ничего этого нет в Рос-
сии, — уверенно заявлял Левин, — [где] общественное мнение еще
в колыбели, власть же самодержавия не ограничена никакими пар-
ламентскими формами». Действительно, немецкие евреи, недавно
пережившие резкое усиление общественного антисемитизма, мог-
ли только завидовать своим соплеменникам в России. «Мы же, на-
против, — утверждал Левин, — будем иметь дело с народом свежим,
не имеющим еще твердого общественного мнения, народом, кото-
27 Взгляды, выраженные Гинцбургом, Левиным и другими, показывают, что про-
ницательный анализ еврейских беллетристов эпохи реформ, сделанный Исраэлем
Барталем, который часто представлял русских чиновников как горячих союзни-
ков узкого слоя передовых реформаторов-маскилов, равно применим к мировоз-
зрению купеческой элиты. См.: Bartal I. Ha-lo-yehudim ve-hevratam be-sifrut ivrit ve-
yidishbe-mizraheropahben ha-shanim 1856—1914: Ph. D. dissertation. Hebrew University
of Jerusalem, 1980. P. 15—46.
71
рый, не терпя до сих пор среди себя евреев, не имел еще ни време-
ни, ни возможности проникнуться к ним завистью и враждебно-
стью»28. Это суждение, мягко говоря, — одно из наиболее творческих
приложений идеи «преимущества отсталости», представления Рос-
сии как молодого общества, которое может изучить ошибки Евро-
пы и избежать их29. И все же в соображении Левина не была утеряна
некая цельность: использование царским самодержавием сословий
как средства для еврейской интеграции фактически являлось симп-
томом того, что сословия имели сравнительно неразвитый харак-
тер и были неспособны сопротивляться вмешательству режима. Бо-
лее того, предпочтение Левиным осмотрительных патерналистских
форм еврейского влияния на государство полностью разделялось ку-
печеской элитой и оказало решающее влияние на еврейскую полити-
ку до последних десятилетий XIX столетия.
Хотя Гинцбург и другие купцы придавали большое значение укреп-
лению контактов с «похвальными свойствами» «истинно русских»,
что принесет расширение прав жительства, именно экономические
факторы, указанные в их ходатайстве, произвели наиболее сильное
впечатление на членов «Еврейского комитета». Если для евреев, от-
мечал комитет, прежде были закрыты внутренние русские губернии,
то это было время, когда Россия еще не имела своего мануфактурно-
го производства и промышленности, так же как и таможенных за-
став, а евреи занимались контрабандой иностранных товаров. Од-
нако ныне положение изменилось. Еврейские купцы могут служить
полезными поставщиками товаров из внутренних губерний в За-
падный край и таким образом отклонить притязания иностранно-
го купечества.
Комитет, однако, был еще не готов просто открыть внутренние
губернии России еврейским предпринимателям. Обсуждались раз-
личные предложения: объявление свободного доступа для торговли,
но без прав на жительство; ограничение еврейской торговли и прожи-
вание во внутренних губерниях небольшой территорией, примыкаю-
щей к черте, связанной железными дорогами, соединяющими Моги-
лев, Курск, Орел и Харьков; предоставление свободы только в двух
столицах и на некоторых ежегодных торговых ярмарках; или от-
28 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России. С. 302.
29 Прежде чем отвергать идею Левина как мнение политически наивного маски -
ла, было бы неплохо вспомнить, что в более поздние годы сионистские деятели
не были защищены от подобных по-славянофильски звучащих взглядов. В своих
воспоминаниях Мордехай бен Гилель Ха-Коген изображает свою сильную привя-
занность к «русскому народу по причине его простоты, его великодушия, ибо это
тот народ, кого еще не развратил дух цивилизации» (Olami. 4 vols. Vol. 1. Р. 81).
72
крытие городов внутри самой черты оседлости, ныне ограниченных
для большинства евреев, таких, как Киев, Николаев и Севастополь30.
Все эти предложения, консервативный подход которых обосновы-
вался необходимостью постепенности преобразований, были схожи
традиционным способом ограничения физического пространства —
в каких-либо его измерениях, — открытого для евреев, а не опорой
на более тонкий механизм, который бы ограничивал доступ в рос-
сийские институты или сектора экономики.
Осторожный подход комитета усилился в связи с отъездом Кисе-
лева в конце 1858 г. во Францию, куда он был назначен послом, и его
заменой менее яркой фигурой государственнного секретаря (позднее
министра внутренних дел) Д. Н. Блудова. Кроме того, Александр II
сохранил, хотя и в менее резкой форме, обыкновение отца тормозить
все предложения комитета. Так, когда комитет, суммируя для царя
все свои обсуждения, в марте 1858 г. отметил, что еврейские купцы
могли бы сделать полезный вклад в «прогресс гражданственности»,
царь отозвался: «Что за прогресс!!! Прошу слова этого не употреблять
в официальных бумагах»31.
Однако еврейские купцы продолжали выступать за равные права
с русскими купцами. Более того, к 1858 г. Гинцбургу удалось органи-
зовать обращение, не имевшее до сих пор аналогов межобщинного
взаимодействия между ходатаями. В течение всей первой половины
столетия еврейские петиции, как правило, исходили от имени отдель-
ных просителей или отдельных общин; только раввины через межоб-
щинные связи подчас добивались координации своих обращений32.
В 1854 г. обращение в «Еврейский комитет» Гинцбурга и одиннадцати
других купцов создало прецедент: его авторы были из различных го-
родов в различных губерниях и обращались от имени определенных
еврейских общественных слоев (в особенности своих собственных)
со всей черты оседлости33. Можно предположить, что межобщинные
30 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 61. Л. 25—27; Д. 137. Л. 11-13.
31 Там же. Д. 137. Л. 14.
32 Примеры личных прошений и ходатайств от отдельных общин см.: Клиер Дж.
Россия собирает своих евреев. С. 149; Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews.
P. 120—121. О петициях раввинов см.: Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish
Politics. P. 68—83. Во второй половине XIX века число личных ходатайств и обра-
щений от отдельных общин не уменьшилось, более того, общее число еврейских
ходатайств значительно возросло. Но, начавшись с Гинцбурга, призывы от орга-
низованных еврейских элит, особенно купцов, начали привлекать большее вни-
мание в правительственных кругах и в высших бюрократических сферах.
33 Двадцать человек, что подписали петицию Гинцбурга от июля 1856 г., представ-
ляли почти все пятнадцать губерний, составлявших черту оседлости, от Витеб-
ска до Одессы. Среди других городов были Минск, Могилев, Житомир, Бердичев,
73
связи Гинцбурга возникли в результате его предпринимательской дея-
тельности в качестве откупщика. Как сообщал Яаков Лифшиц, по-
мощник выдающегося раввина Исаака Элханана Спектора и привер-
женец ортодоксальной раввинистической власти, «[Гинцбург] зани-
мался откупным бизнесом как мини-правительство. При нем было
десять губернских начальников, которые сами отличались необык-
новенным богатством. Почти все из них вели себя крайне напыщен-
но, отличались властной гордостью и тиранизировали всю губернию,
то же самое делали уездные начальники в каждом уезде»34. В конце
1850-х гг. Гинцбург начал распространять одинаковые петиции среди
еврейских купцов в городах по всей черте оседлости, которые затем
подписывались и отправлялись в «Еврейский комитет»35.
Еврейские купцы в Киеве, сочетая известные экономические
и патриотические мотивы, стремились придать значимость своему
обращению к министру просвещения (члену «Еврейского комите-
та»). Отмечая, что русское правительство обратилось к иностранным
еврейским капиталистам для того, чтобы финансировать военные
расходы и строительство железных дорог36, купцы заявляли: «Отче-
го бы евреям русским не быть такой же опорой нашему отечеству, как
Ротшильды, Эскелес, Гольдшмит, Гирш и Магдельсон бывают своим
краям?.. Если мы не слишком ошибаемся, то и министр финансов
может засвидетельствовать как способности евреев, так и великую
пользу, которую государство получило бы от повышения и некото-
рого уравнивания прав еврейского купечества»37.
Полтава, Динабург, Екатеринослав, Елизаветград, Херсон и Мстислав. См.: РГИА.
Ф. 1269. On. 1. Д. 61. Л. 7.
34 Lifshitz Y. Н. Zikhron Ya’akov. 3 vols. Frankfurt a. M., 1824. Vol. 2. P. 55. Цит. по kh.:
Lederhendler E. The Road to Modern Jewish Politics. P. 191, n. 77.
35 В письме от 20 октября 1859 г. главе «Еврейского комитета» Блудову Гинцбург
писал с откровенным намеком о своей собственной значимости: «Я убедил ев-
рейские общества... поддержать наше мнение особыми с своей стороны проше-
ниями». См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 36. Л. 202. В 1858 г. «Еврейский комитет»
получил почти одинаковые обращения от еврейских купцов Витебска (28 подпи-
сей), Гродно (12), Могилева (13), Черниговской (21) и Таврической губерний (32).
См.: Там же. Л. 151 — 156, 167—170, 203—204 (образец ходатайства), 221—222; Д. 137.
Л. 181.
36 Что касалось железных дорог, так и было. См.: Rieber A. The Formation of «La
Grande Socidte des Chemins de Fer Russes»//Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. 1973.
№21. S. 375-391.
37 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 36. Л. 194. Еврейским купцам разрешено было времен-
но жительствовать только в определенных районах Киева. Это ходатайство не имеет
даты, но в связи с тем, что оно находится среди обращений, относящихся к 1858 г.,
я предполагаю, что оно было представлено в том же году. Барон Бернард фон Эс-
келес был венским евреем, который в 1816 г. учредил Австрийский национальный
74
В связи с тем, что много изданий по технологии и экономике пе-
чатались министерствами русского правительства — издания, кото-
рые, очевидно, были известны авторам ходатайств, — и в связи с тем,
что публикации вносили большой вклад в развитие империи, еврей-
ские ходатаи настаивали на необходимости выхода официального
научного журнала, предназначенного для распространения просве-
щения среди евреев из центров учености в столице империи. Кроме
того, авторы обращения предложили собрать деньги для основания
кафедры еврейской литературы в Академии наук (где не было ни од-
ного еврея) в Санкт-Петербурге и, кроме того, вручать раз в три года
премию за лучшую работу по еврейской или русско-еврейской лите-
ратуре. «Больно думать нам, — заявляли авторы петиции, — что наша
четырехтысячелетняя словесность ниже финских наречий, тибетско-
го и татарского языков, которые едва сочтут столько строк, сколько
у нас находится книг по всем ветвям человеческого знания, верова-
ния и чувствования». И, демонстрируя свое хорошее знание и духов-
ную близость с русской культурной традицией, купцы выражали свое
стремление «быть полезными Царю и Отечеству, по словам великого
Крылова, хоть бы одним зернышком в меду в целом великом Пчель-
нике России»38.
Самодистанцированию купцов от населения окраинных терри-
торий в пользу прямых связей с великорусским центром было суж-
дено принять также и политическую окраску. Якобы для того чтобы
не «утруждать» комитет «повторяющимися» еврейскими обращения-
ми, купцы заявили: «Мы решились выбрать почетного гражданина
Г. И. Гинцбурга быть как бы представителем всех любителей просве-
щения перед лицом Вашего превосходительства»39. Евзель и Гораций
Гинцбурги часто бывали по делам в Санкт-Петербурге и имели доста-
точно тесные связи в официальных кругах. К 1859 г. Евзель Гинцбург
ссылался на себя министру просвещения как на «лицо, принявшее
на себя роль, если позволите так выразиться, ради посредничества
банк и в течение двадцати лет являлся его директором; финансист сэр Исаак Голд-
шмит, первый английский еврей, получивший звание барона, был выдающимся
членом партии вигов; Иосиф фон Гирш был баварским еврейским банкиром и фи-
лантропом, который, между прочим, построил в 1850-х гг. баварскую железную до-
рогу Ostbahn. Магдельсона я не могу идентифицировать. Гинцбурги были связаны
бизнесом и семейными узами с несколькими ведущими еврейскими финансовыми
семействами Европы, включая Ротшильдов, Блейхрёдеров и Варбургов.
38 Там же. Л. 197—198. И. А. Крылов (1769—1844), известный баснописец, был од-
ним из первых создателей русского литературного языка. Ссылки на русскую ли-
тературу крайне редки в еврейских текстах 1850-х гг.
39 Там же. Л. 198.
75
между правительством и еврейским народом в деле образования»40.
В том же году на страницах «Ха-Магид» — газеты маскилов, издавав-
шейся в Восточной Европе и доставляемой легально читателям в чер-
те оседлости, — Гинцбург был представлен как «представитель и гла-
ва нашего народа» в России41.
Эпоха реформ, таким образом, была свидетелем значительного
сдвига в способе и сущности влияния евреев на официальную поли-
тику — и это несмотря на тот факт, что «Еврейский комитет» нико-
гда активно не запрашивал еврейское мнение, что сильно отличалось
от практики подобных комитетов до и после42. В июле 1858 г. мини-
стры финансов и внутренних дел, являвшиеся также членами ко-
митета, одобрили идею предоставления еврейским купцам первой
гильдии «всех прав русского купечества», включая право жительство-
вать на постоянной основе по всей империи и право собственности
на землю. Это предложение стало законом в 1859 г., сделав еврейских
купцов первой гильдии первыми евреями, которым было официаль-
но позволено — благодаря их сословной принадлежности, а не на ин-
дивидуальной основе — постоянно жить на внутренних территориях
России43. «Не должно смешивать с... массою народа, непросвещен-
ного и непроизводительного, то небольшое число евреев, которые
обладают значительным капиталом и, производя обширную торгов-
лю, заграничную и внутреннюю, резко отделились от своих едино-
верцев», — отметил комитет, обращаясь к Александру II44. Комитет
стоял на том, чтобы число евреев, которым разрешено жить во внут-
ренних губерниях, оставалось в действительности небольшим; по его
собственным подсчетам, 108 купцов вместе со своими семьями сра-
зу же вошли бы в эту группу. В то же время членам второй и третьей
гильдии было предоставлено только временное жительство45. Число
40 YTVO. RG 89. Doc. 12. Р. 8.
41 Цит по кн.: Lederhendler Е. The Road to Modern Jewish Politics. P. 79.
42 Например, еврейские делегаты, избранные общинами — насколько демокра-
тично, сказать трудно, — были приглашены выразить свое мнение «Еврейскому
комитету» в 1804 г., Виленской комиссии в 1869 г. и провинциальным комиссиям
в 1881—1884 гг. Высшая комиссия для пересмотра действующих в империи зако-
нов о евреях (1883—1888), известная также как Паленовская комиссия, по имени
ее председателя министра юстиции К. И. Палена, запросила мнения неизбранных
еврейских нотаблей, включая Горация Гинцбурга.
43 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 110-117; ПСЗ. Сер. 2. № 34248. 16 марта 1859.
44 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 117-117 об.
45 Стоит отметить, что министр внутренних дел С. С. Ланской и министр про-
свещения А. С. Норов первоначально одобрили неограниченное право жительства
для всех еврейских купцов, так же как и выпускников университетов и гимназий,
а также отставных солдат, которые служили во внутренних губерниях. См.: Там же.
76
еврейских слуг и работающих по найму, которые могли быть приве-
зены во внутренние губернии, было точно ограничено в зависимо-
сти от вида и места их службы: большему их числу было позволено
жить в столицах; меньшему — в сельской местности, что отражало
глубокий и неизменный страх, что евреи используют крестьян в сво-
их интересах. Более того, хотя еврейские купцы были свободны заре-
гистрироваться в купеческих управах, где бы они ни жили, но, если
они или их наследники теряли свое членство в первой гильдии (в ре-
зультате неудач в предпринимательской деятельности или по другим
причинам), они должны были возвратиться в черту оседлости46.
Студенты, солдаты и ремесленники
В течение последующих нескольких лет право повсеместного жи-
тельства было также распространено на другие избранные группы ев-
рейского населения, в чью пользу ходатайствовали купцы. Это были
выпускники высших учебных заведений, отставные солдаты и ремес-
ленники. Сделано это было в подобном же консервативном духе. Не-
которые из этих групп посылали свои собственные обращения в «Ев-
рейский комитет», с прямой поддержкой Гинцбурга и других купцов
или без нее. Неудивительно, что студенты руководили этой группой.
До 1860-х гг. небольшое число еврейских студентов в российских выс-
ших учебных заведениях было сконцентрировано в Медико-хирур-
гической академии в Санкт-Петербурге, куда в период между 1835
и 1854 гг. было принято около сорока евреев47. Как всем другим сту-
дентам академии, евреям дали полную стипендию в обмен на государ-
ственную службу в качестве военных врачей после окончания курса.
Но высочайшее повеление Николая I от 1844 г. требовало, чтобы до по-
ступления на государственную службу евреи крестились, что факти-
чески не давало возможности государству использовать еврейских
Д. 138. Л. 132—133. Однако правительство предоставило право жительства во внут-
ренних губерниях купцам первой гильдии значительно раньше, чем купцам вто-
рой и третьей гильдий, которые ходатайствовали за такое же отношение и к ним.
См.: Там же. Д. 85. Л. 1 — 10.
46 См.: Там же. Д. 137. Л. 110—120. Русские, которые лишались своего членства
в первой купеческой гильдии, также теряли свои права, которыми обладали пер-
вогильдейские купцы, но оставались свободны в выборе места своего жительства
по всей империи.
47 После 1881 г. это учебное заведение называлось Военно-медицинская акаде-
мия. См. статью «Академия Военно-медицинская» в Еврейской энциклопедии:
Т. 1. Стб. 601—602. Число студентов в сорок человек взято из ходатайства Гинцбур-
га 1854г. См.: Y1VO. RG 89. Folder 755. Doc. 3. Р. 7.
77
врачей48. Десять лет спустя, ссылаясь на нужду армии в медицинском
персонале во время Крымской войны, директор академии безуспешно
просил за двух еврейских студентов, желавших поступить на государ-
ственную службу. В 1856 г., ощущая более благожелательную обстанов-
ку, тридцать три еврейских студента обратились прямо в «Еврейский
комитет», ходатайствуя о своем праве быть принятыми на государ-
ственную службу: «Мы осмеливаемся молить наше отеческое прави-
тельство не смешивать нас, воспитанных в его духе, а не в духе Тал-
муда, с необразованной массой. Мы образовались в одних заведениях
с лучшими сынами России, слились с их жизнью... Глаза всего наше-
го молодого поколения устремлены на нас, которые впервые презре-
ли предубеждения, всякого рода препоны и лишения, следуя милости-
вому призыву правительства. По нашей судьбе единоверцы наши бу-
дут судить об искренности всех мероприятий к образованию нашего
юношества. Наше отвержение доставит торжество фанатикам, вверг-
нет в уныние благомыслящих и в отчаяние наших родителей»49.
Наряду с другими ходатайствами от отдельных еврейских врачей,
добивавшихся работы на государственной службе, это обращение
помогло убедить комитет в 1856 г. отменить указ 1844 г.50
48 До учреждения в 1844г. должности «ученого еврея», что означало консуль-
танта по еврейским делам при правительственных чиновниках в Санкт-Петер-
бурге и черте оседлости, единственными доступными местами для поступления
на государственную службу были военная или медицинская профессия. Даже
«ученые евреи» были задуманы правительством как его сторонники: секретный
указ 1850 г. исходил из того, чтобы их использовать с целью оказания «нравствен-
ного влияния к ослаблению [еврейского] фанатизма, происходящего от преврат-
ных толкований или неправильных понятий об истинном ветхозаветном учении:
ученые евреи употребляются также для внушения своим единоверцам убеждения
в пользе надлежащего образования и уничтожения между ними неоснователь-
ных опасений насчет преследования их веры». См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136.
Л. 83-85.
49 Там же. Д. 19. Л. 40—41. В несущественно отличной редакции, скопирован-
ной с неизвестного источника (Y1VO. RG 89. Folder 755. Doc. 6), в частности, чита-
ем: «...мы дерзаем лишь молить наше отеческое правительство не смешивать нас,
воспитанных в его духе и под его глазами, с массой несчастного нашего племени.
Не у Талмуда учились мы, не Палестине принадлежим мы более св. Руси. Мы об-
разовались в одних заведениях с лучшими ее сынами, слились с их жизнью, после-
довали тем же началам, присвоили себе те же нравы и обычаи и рады оказать на-
шему Отечеству те же услуги».
50 Другие обращения врачей см.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 19. Л. 48—49, 71—72.
По требованию министра внутренних дел Бибикова (члена «Еврейского коми-
тета», который опасался неожиданного наплыва евреев на гражданскую службу),
даже с отменой указа 1844 г. евреям позволялось поступать на государственную
службу только в черте оседлости, быть внесенными в Табель о рангах (со всеми со-
путствующими правами) только в военной, а не гражданской сфере. Эти ограни-
78
Получив вновь ограниченное право поступления на государствен-
ную службу—опять главным образом в сфере медицины, — еврейские
студенты вскоре перешли к вопросу о праве повсеместного житель-
ства. В 1860 г. в связи со слухами, что «Еврейский комитет» обсужда-
ет вопрос об этих правах, но только для тех, кто имеет диплом ученой
степени доктора медицины, еврейские студенты из Санкт-Петербур-
га и Киева объединили свои усилия (демонстрируя согласованность,
напоминающую действия их соплеменников-купцов) и обратились
с ходатайством о праве повсеместного жительства для всех евреев
с высшим образованием. В начале своего обращения они смело за-
являли, что только отмена черты оседлости в конечном счете поло-
жит конец отчужденности евреев51. Несомненно, такая политика мог-
ла бы быть в первую очередь применена к «известному классу людей,
более полезных обществу». Но почему светски образованные евреи
«поставлены ниже своих единоверцев, купцов 1-й гильдии и их при-
казчиков или служителей»? Получив свои дипломы от университета
или института, еврейские студенты «должны оставлять места и обще-
ства, с которыми сблизились воспитанием, они лишены возможно-
сти жить в городах, где есть университеты, библиотеки и другие необ-
ходимые средства для дальнейшего усовершенствования в науках»52.
Безысходное положение еврейских студентов после завершения об-
разования, отмечали авторы петиции, является основной причиной
замедленного распространения светского образования среди евреев.
Идея о распространении права повсеместного жительства на ев-
реев с высшим (светским) образованием, которую первыми начали
обсуждать Гинцбург и другие купцы, а позже и сами студенты, полу-
чила поддержку министров просвещения и внутренних дел, которые
чения были отменены в 1865—1867 гг. См.: Там же. Д. 136. Л. 68—73; Гессен Ю. Выс-
шее образование//Еврейская энциклопедия. Т. 5. Стб. 863.
51 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. Л. 163; количество подписей под обращением
не дано. Это было не первое мнение о полной отмене черты оседлости, проник-
шее в обсуждения «Еврейского комитета». В 1856 г. еврейский купец (и почетный
гражданин) из Риги по имени Моисей (Моше) Брайнин выступил за предоставле-
ние права повсеместного жительства всем евреям. Его обращение безотлагательно
было отвергнуто Киселевым (Там же. Д. 136. Л. 119—120). В 1858 г. генерал-губерна-
тор Новороссии и Бессарабии и член «Еврейского комитета» А. Г. Строганов пред-
ставил записку, подчеркивая, что «в настоящее время нет необходимости исклю-
чительных ограничений для евреев». Эта позиция была полностью поддержана
министром внутренних дел Ланским, но отвергнута комитетом как преждевремен-
ная. Оригинал этой записки находится: РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 77. Л. 73—86. Пол-
ностью записка опубликована Гессеном в его статье: Гессен Ю. Попытка эманси-
пации евреев в России. С. 158—162. О реакции «Еврейского комитета» см.: РГИА.
Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 130-137.
52 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. Л. 164.
79
действительно добивались ее распространения на окончивших гим-
назии и лицеи. Однако в 1861 г. «Еврейский комитет», хоть и призна-
вая предложение «справедливым» и «подтвержденным историческим
ходом законодательства о евреях в других государствах и настоя-
щим положением евреев в сих государствах», тем не менее настаивал
на принципе постепенности и постановил, что в настоящее время
только евреям с университетскими степенями должно быть предос-
тавлено право повсеместного жительства53. После повторного обра-
щения Гинцбурга и различных групп еврейских студентов в 1872 г. это
право было распространено на окончивших Санкт-Петербургский
технологический институт и в 1879 г. — на выпускников всех высших
учебных заведений54.
Примерно таким же способом, после изначальных обраще-
ний в их пользу купеческой элиты, достигли «Еврейского комите-
та» и голоса еврейских солдат. Два ходатайства, представленных
в 1859 г. Гинцбургом и еще десятью купцами (ныне нерешительно оп-
ределявших себя как «временных жителей Петербурга»), повторяли
свое обращение о разрешении отставным солдатам жительствовать
по всей империи: «Всепокорнейше просим Ваше сиятельство обра-
тить великодушное внимание на солдат из евреев, которые посвяти-
ли лучшую половину своей жизни службе царской, двадцать пять лет
прожили с русскими своими товарищами, сжились, срослись с ними
духом и привычками, по выходе в отставку принуждены отправить-
ся, на старости лет, большей частью с семейством, иногда за целые
тысячи верст, без средств, в западные губернии, где они часто не на-
ходили ничего, кроме могил своих родных»55.
Сами солдаты, которые обычно несли службу двадцать пять лет,
после того как были призваны детьми, часто повторяли тему от-
чуждения от своих бывших общин. Так, группа бывших кантонис-
тов, поставленная перед угрозой высылки в черту оседлости, писа-
ла в 1859 г. комитету, что, «находясь с малолетства в военной службе
в продолжении 25 лет, отчуждены были от своей родины, проживая
постоянно в обществе христиан, свыклись с их нравами и обычая-
ми, сохранив одну только веру...». «Если они были терпимы во всей
России и столице во время службы Престолу и Отечеству», то и те-
перь, выражали надежду отставные николаевские солдаты, «прави-
тельство не отвергнет их... после выслуги 25 лет, беспорочно в воен-
53 ПСЗ. Сер. 2. Т. 36. № 37684. 27 нояб. 1861.
54 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. Л. 132, 148—157; Гессен Ю. Высшее образование//
Еврейская энциклопедия. Т. 5. Стб. 863.
55 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 84. Л. 5-6.
80
ной службе», они просили «о даровании им в вознаграждение за их...
службу права на свободное жительство в России». Жена отставного
солдата Ева Лейбович умоляла, чтобы ее семье позволили остаться
в Санкт-Петербурге, где ее муж служил в должности штатного тру-
бочиста в госпитале. Она приводила доводы, похожие на аргумен-
ты студентов, и писала, что если купцы первой гильдии имеют право
жительства в столице, просто заплатив за членство в гильдии, то ее
муж должен иметь то же право на жительство благодаря своей служ-
бе императору на протяжении четверти века56.
Опасаясь того, что он считал чрезмерным еврейским присутстви-
ем во внутренних губерниях (к этому времени десятки тысяч евре-
ев закончили полный срок военной службы), «Еврейский комитет»
неохотно шел на удовлетворение солдатских требований. Алек-
сандр II, по своему обыкновению, реагировал на обращения быв-
ших кантонистов часто используемым возражением: «Я решительно
на это не согласен»57. Но их обращения нашли решительного сто-
ронника в военном министре Д. А. Милютине, племяннике Киселе-
ва. Во время военной службы, доказывал реформаторски мыслящий
Милютин в докладе в 1861г., еврей теряет все узы, связывающие его
с прежней жизнью в черте оседлости, и, став «обрусевшим», нахо-
дит крайне трудным вернуться к своим единоверцам и «снова сде-
латься евреем».
Однако для Милютина более важный принцип был поставлен
на карту. Из-за особенно строгих критериев продвижения евре-
ев по службе в армии — критериев, установленных гражданскими,
а не военными властями, как старательно подчеркивал Милютин, —
«служит ли [еврей] отлично и достойно, или же посредственно, это
остается без всякого влияния на его служебное поприще». Будучи
лишенными каких-либо побудительных мотивов для отличия, евреи
сформировали некую «касту» в армии, что было «не столько содей-
ствием, сколько обременением для войск». Это был удар по воен-
ному достоинству —лишение еврейских ветеранов основного права,
которым обладали другие ветераны, избирать место своего житель-
ства после выхода в отставку. «Каковы бы ни были виды насчет даль-
нейшего удержания общих гражданских ограничений для евре-
ев, — продолжал Милютин, — они не должны тяготеть на положении
их в военной службе». Среди прочего это значило, что евреи долж-
ны поощряться исходя из общего критерия и должны быть уравне-
ны в пользовании «теми преимуществами, которые установлены
56 Там же. Д. 137. Л. 244-245; Д. 84. Л. 11-12.
57 Там же. Д. 137. Л. 246.
81
для всех вообще служащих»58. Хотя ветеранам-евреям были предос-
тавлены права повсеместного жительства только в 1867 г., политика
равного, как и к другим ветеранам, отношения к ним устанавлива-
ла важный прецедент. И, наряду с продолжающимися обращения-
ми Гинцбургов, содействовала тому, чтобы общая военная реформа
1874 г. не имела ограничений против евреев. В действительности ев-
реи в ней даже не упоминались59.
Еврейские ремесленники, последняя группа, названная в обра-
щении Гинцбурга 1856 г., численно превосходила купцов, студентов
и солдат, вместе взятых, и тем самым вопрос о праве на их повсемест-
ное жительство потенциально имел даже большее значение. Однако
в материалах заседаний «Еврейского комитета» нет ни одного ходатай-
ства от самих ремесленников. Вместо этого дебаты по этому вопросу
велись их самоназначенными купеческими представителями, различ-
ными правительственными чиновниками и помещиками из русских
губерний, нуждавшихся в ремесленном труде. В 1863 г. помещичьи ко-
митеты Псковской и Курской губерний — как раз граничивших с чер-
той оседлости, соответственно на севере и востоке, убеждали минист-
ров финансов и внутренних дел разрешить еврейским ремесленникам,
опытным в винокурении и других ремеслах, проживать в их поместьях.
«Лучшие техники по части винокурения почти исключительно при-
надлежат к числу евреев, — сообщалось в одном из ходатайств, — так
как винокурение по настоящее время было развито преимуществен-
но в Западном крае». К тому же «некоторые помещики внутренних гу-
берний, с уничтожением крепостного права лишившись возможности
к поддержанию своего сельского хозяйства и существующих в имени-
ях разного рода заводов, вынуждены, для заведывания заводами и дру-
гими частями хозяйства, за неимением желающих арендовать оные,
приглашать для сего евреев из местных жителей»60.
Все еврейские ремесленники в Пскове и Курске, конечно, прожи-
вали там незаконно и лишь время от времени, так как черта оседло-
сти находилась всего на расстоянии одной губернии61. Таким образом,
помещики желали видеть еврейское право на жительство расширен-
ным — изменение, которое министр финансов решительно поддер-
58 Там же. Д. 100. Л. 7—11.
59 В 1860г. евреям, которые служили в императорском гвардейском корпусе,
было предоставлено право оставаться со своими семьями в Санкт-Петербурге.
Я вернусь к рассмотрению военной реформы 1874 г. в гл. 5.
60 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 116. Л.8.
61 Стоит отметить, что, переадресовывая это ходатайство помещиков «Еврейско-
му комитету», министр внутренних дел писал, что помещикам приходится пригла-
шать «евреев», опуская фразу «из местных жителей». См.: Там же.
82
живал, потому что этот шаг обещал содействовать одному из важней-
ших правительственных предприятий: доходному налогу на спиртное
и распространению торговли среди евреев во внутренние губернии62.
П. А. Валуев, член «Еврейского комитета» и с 1861 г. министр внут-
ренних дел, представил выразительное свидетельство потенциаль-
ных преимуществ дозволения еврейским ремесленникам находиться
во внутренних губерниях. Взяв две губернии, примерно сравнимые
по своим человеческим ресурсам и географически близкие друг к дру-
гу, — Киевскую в черте оседлости и Курскую сразу за чертой, Валуев
отмечал, что в Киевской губернии среди всего населения в 1,8 млн
человек насчитывается 5 057 ремесленников (2,8 на 1 000 человек на-
селения), в то время как в Курской губернии, где проживать евреям
запрещено, имеется только 1 446 ремесленников при общем населе-
нии 1,7 млн человек (0,8 на 1 000 человек населения). Даже «в одной
из наиболее промышленных великорусских губерний» — Ярослав-
ской — соотношение ремесленников близко к таковому в Курской
губернии (0,9 на 1 000 человек населения)63.
Цитируя повеление Александра II о «необходимости постепенного
соглашения существующих постановлений о евреях с общими для дру-
гих подданных империи законами», а также различные петиции Гинц-
бурга, настаивавшие на расширении прав жительства для «лучших
из ремесленников», «Еврейский комитет» поддержал предоставление
права постоянного жительства за чертой оседлости всем цеховым ре-
месленникам. Это предложение стало законом в 1865 г.64 Как и другие
законодательные акты, позволяющие избранным группам еврейского
населения проживать за пределами черты, указ 1865 г. стремился под-
держивать прицип постепенности, гарантируя, чтобы ворота, ведущие
из черты, были едва приоткрыты, для предотвращения того, что Валу-
ев назвал «быстрым наплывом в среду населения внутренних губерний
империи доселе чуждого оному элемента»65. Еврейские ремесленники,
которые хотели поселиться во внутренних губерниях, должны были
представить большое количество свидетельств от городских и цеховых
62 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 116. Л. 5, 22.
63 Там же. Л. 9. Данные по всем трем губерниям не включают соответственные гу-
бернские города, для того чтобы уравновесить тот факт, что еврейские ремеслен-
ники были изгнаны из Киева.
64 ПСЗ. Сер. 2. Т.40. №42264. 28 июня 1865. Среди других причин для поддерж-
ки этой меры члены комитета называли необходимость уменьшения интенсивно-
го давления еврейской конкуренции на христианских ремесленников в черте осед-
лости и надежду на сокращение бедности среди еврейских ремесленников, чтобы
тем самым сделать их менее уязвимыми для «польской пропаганды».
65 РГИА. Ф. 1269. Оп.1. Д. 116. Л.6.
83
властей. Более того, оказавшись за чертой, ремесленник мог занимать-
ся только тем видом ремесленной деятельности, за которым он был за-
регистрирован, в противном случае ему угрожала высылка (которая
в действительности стала достаточно распространенным явлением).
Несмотря на такой осторожный подход к еврейской мобильности
и принцип постепенности, реформы, начатые «Еврейским комите-
том», создали значительную брешь в стенах черты оседлости и, таким
образом, мощный источник для изменений в самом еврейском обще-
стве. В ответ на указ 1865 г. о ремесленниках и в целом на начавшийся
процесс выборочной интеграции ведущий издатель еженедельников
на древнееврейском и идиш Александр Цедербаум писал со свойст-
венным ему преувеличением: «Внутренние губернии сейчас откры-
ты для всех, за исключением тех, кто извлекает средства существо-
вания из воздуха»66.
В течение последней трети века сотни тысяч евреев поселились
за чертой, крупнейшие общины сосредоточились в российских сто-
лицах: Санкт-Петербурге и Москве. В 1897 г. первая всероссийская
перепись населения зафиксировала около 314 тысяч евреев, прожи-
вающих на законных основаниях в самой России или других районах
империи, располагавшихся вне черты оседлости (включая Польшу)67.
Более того, значительное число евреев, количество которых невоз-
можно посчитать, жило за чертой нелегально, не в состоянии удов-
летворить формальным требованиям, нужным для получения раз-
решения на повсеместное жительство. Оглядываясь назад на почти
столетие царского управления делами евреев, служебное правитель-
ственное расследование от 1886 г. отметило осознанные пределы без-
деятельности и силы, между которыми маневрировала официальная
политика: «Воссоединив с собою свои исконные западные области,
Россия нашла в них многочисленное племя, совершенно чуждое ко-
ренному ее населению по своим нравам, обычаям и характеру, по сво-
ей вере и языку, и не только чуждое, но и чуждавшееся коренного
населения и враждебно к нему расположенное. Оставить это племя
в том отчуждении, в каком оно было доселе, значило бы повторить
роковую ошибку королевства Польского и сохранить на западной
своей окраине весьма значительный элемент, способный действовать
более или менее ослабляющим и даже разлагающим образом на весь
66 Цит по кн.: Orbach A. New Voices of Russian Jewry: A Study of the Russian-Jewish
Press of Odessa in the Era of the Great Reforms, 1860—1871. Leiden, 1980. P. 106. Цедер-
баум имеет в виду luftmenshen («людей воздуха»), которые переходили от одного
случайного занятия к другому.
67 Еврейская энциклопедия. Т. 11. Стб. 538.
84
государственный организм. Истребить его насильственными мерами
было бы делом возможным для какого-нибудь восточного завоевате-
ля вроде Тамерлана, а отнюдь не для европейского и христианского
государства. Оставалось только одно — употребить все усилия, чтобы
положить конец этому отчуждению еврейского племени и по возмож-
ности сблизить его с коренным населением страны»68.
Слабое государство позволяло своим евреям сохранять свою кор-
поративную автономию и тем самым — в соответствии с этим аргу-
ментом — делало себя еще слабее. «Восточный деспот» просто стер
бы евреев с лица земли. Россия, сильное и достигшее высокого уров-
ня централизации христианское государство, принимает средний
«европейский» путь: разрушает еврейскую, подобную кастовой, изо-
ляцию тем, что поощряет их интеграцию с «коренным населением».
В действительности, как я стремился показать, европейская мо-
дель эмансипации в общество граждан испытала значительные из-
менения в процессе своей адаптации к архаичному социальному по-
рядку России и к глубоким противоречиям среди самих российских
евреев. Царское самодержавие тщательно ограничивало каналы ин-
теграции и привязывало их к сословной структуре «коренного» насе-
ления. Только когда официальная политика включила в себя особые
побуждения, предложенные новой еврейской элитой, возникла эф-
фективная структура, которая использовала честолюбие меняюще-
гося еврейского общества в целях увеличения пользы, приносимой
евреями. Определенно, еврейские мнения были не единственными
принимавшимися для обсуждения в «Еврейском комитете». Генерал-
губернаторы из губерний черты оседлости представляли свои соб-
ственные доклады, предлагая различные соображения по еврейской
реформе, и на стол к членам комитетета попадали предложения ши-
рокого круга министерств и департаментов. Но чаще, чем другие по-
добные бумаги, именно ходатайства еврейских купцов определяли
повестку дня комитета и обеспечивали черновик, наиболее прибли-
женный к его окончательным рекомендациям.
Как мы можем оценить влияние взглядов Гинцбурга и других
состоятельных купцов в правительственных кругах? Несомненно,
часть ответа на этот вопрос заключена в простом факте, что эти ев-
реи обеспечивали изрядный доход государственной казне. Важность
откупов и других правительственных контрактов для формирова-
ния еврейского богатства в середине XIX века подчеркивает степень
сосредоточения еврейской купеческой элиты в секторе экономики,
68 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев.
С. 238.
85
созданной и строго управляемой государством, что таким образом
облегчало доступ к царскому чиновничеству69. В конце 1850-х и на-
чале 1860-х гг., например, один Евзель Гинцбург собирал для казны
ежегодно более 3,5 млн руб., получаемых от налогов на водку, что ста-
вило его в высший эшелон откупщиков империи70.
Обыкновенно подобные суммы могли способствовать появлению
возможности определенной степени политического влияния. Однако
в первые пятнадцать лет царствования Александра II финансовые ус-
ловия России не были обычными. Для того чтобы справиться с огром-
ными долгами от Крымской войны и финансировать строительство же-
лезных дорог, правительство ввело радикальные изменения в общест-
венных и частных финансовых делах, что повлекло ликвидацию го-
сударственных кредитных институтов и их быструю замену частными
акционерными компаниями и банками. Обременительные выкупные
платежи, наложенные правительством на бывших крепостных, были
только одним из результатов интенсивного налогового давления, по-
рожденного неожиданной потерей государственного кредита7'. Весь-
ма вероятно, что такое давление также способствовало приобретению
влияния еврейскими капиталистами. Поскольку на переднем плане
новой системы частных банков стоял не кто иной, как Банкирский
дом Гинцбурга, учрежденный в Санкт-Петербурге в 1859 г. (с отде-
лениями в Киеве и Париже), а вслед за ним другие выдающиеся ев-
рейские банкиры, такие, как Абрам Варшавский (чья подпись стояла
на многих ходатайствах, которые рассматривались выше), Ипполит
Вавельберг, братья Поляковы, Ян Блох и А. И. Зак72.
Таким образом, в отличие от первоначального плана «Еврейского
комитета», предусматривавшего официально обученный и оплачи-
69 Аркадий Каган предположил, что хорошо известный тезис Гершенкрона о госу-
дарственно-управляемом экономическом росте Российской империи может быть
применен также и к еврейской экономической деятельности, особенно к появле-
нию еврейской финансовой элиты, тесно связанной с правительством. Соответст-
вующее эмпирическое исследование, однако, еще не проведено. См.: Kahan A. Es-
says in Jewish Social and Economic History. P. 19, 85.
70 Stanislawski M. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 173. Об объеме доходов среди от-
купщиков в 1859 г. см.: Christian D. «Living Water». Р. 156.
71 См.: Hoch S. The Banking Crisis, Peasant Reform, and Economic Development in Rus-
sia, 1857—1861//American Historical Review. 1991. Vol. 96. №3. P.795—797.
72 Ананьич Б. В. Банкирские дома в России. С. 1—18; Ginzburg S. Historishe verk.
Bd.2. Z. 127. Подпись Варшавского см.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 61. Л. 7. Хотя ев-
рейские банкиры в России часто роднились брачными узами с выдающимися ев-
рейскими банкирскими семьями в Европе, остается неясным, оказывали ли эти
союзы влияние на их позицию в России. Восстановление институтов государст-
венного кредита в 1880-х гг. резко сократило значение частных банков в финанси-
ровании российского государственного долга.
86
ваемый раввинат как инструмент преобразования евреев73, еврейская
купеческая элита во главе с Гинцбургом возникла как самостоятель-
ный посредник, стремясь направить официальную политику на во-
влечение, а не принуждение евреев к «полезным» занятиям. Допол-
нительным свидетельством нового влияния еврейских купцов была
полная замена ими зарубежных евреев в качестве советников царей
в отношении правительственной еврейской политики. При Николае
I, когда еврейские общины в черте оседлости находились в смяте-
нии из-за религиозного раскола и розни, вызванной призывом в ар-
мию, было возможным для такого выскочки, как двадцатипятилет-
ний немецко-еврейский раввин Макс Лилиенталь, быть пригла-
шенным в столицу империи, чтобы помочь «Еврейскому комитету»
создать новые казенные школы для евреев. Англо-еврейский филан-
троп Мозес Монтефиоре также посетил Санкт-Петербург в 1840-х гг.
с ходатайством перед Киселевым и другими в защиту русского еврей-
ства74. Появившись в конце 1850-х гг. как выразитель еврейских ин-
тересов, «коренная» еврейская купеческая элита занимала это место
вплоть до официальных визитов барона Морица Гирша в 1891 г. и Тео-
дора Герцля в 1903 г., когда эти выдающиеся зарубежные еврейские
деятели смогли соперничать с Банкирским домом Гинцбургов с ка-
кими бы то ни было результатами.
Еврейская реформа и Великие реформы
В конечном счете, разумеется, полностью объяснить значитель-
ную роль Гинцбурга и других в формировании официальной полити-
ки можно только в контексте более широких реформ того времени.
Именно здесь мы имеем классический случай политической конъ-
73 В качестве раввинов выпускники казенных раввинских училищ практиче-
ски оказались не у дел, так как еврейские общины традиционно избирали своих
собственных раввинов и неизменно сторонились выпускников училищ как под-
верженных светскому влиянию и невежественных в еврейском законе. См.:
Shochat A. Mosad «ha-rabanut mi-ta'am» be-rusiyah; Etkes I. Parashat ha-haskalah mi-
ta'am ve-hatemurah be-ma'amad tenuat ha-haskalah be-rusiyah//Tsiyon. 1978. №43.
P. 264—313. Более того, раввинская комиссия, которая первоначально намерева-
лась собираться ежегодно как некий высший религиозный орган для евреев (см.:
РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 137), созывалась нерегулярно в 1852, 1857, 1861,
1879, 1893 и 1909гг. Парализованная спорами между хасидами, митнагидами
и маскилами, она фактически не имела влияния. См.: Lederhendler Е. The Road to
Modem Jewish Politics. P. 73—74.
74 О Лилиентале см: Philipson D. Max Lilienthal, American Rabbi: Life and Writings.
New York, 1915; Stanislawski M. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 69—96. О Монтефио-
ре см.: The Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore. Vol. 1. P. 330—338.
87
юнктуры: при Александре II Россия предприняла то, что один ис-
торик назвал «величайшим, единственным в своем роде явлением
государственно-направляемой социальной инженерии в новой евро-
пейской истории до двадцатого столетия»75. Нам осталось объяснить,
как попытка интегрировать избранные группы евреев в российскую
социальную структуру была связана с более широкими изменения-
ми, происходившими в результате Великих реформ. Другими слова-
ми, как Великие реформы сформировали контекст русско-еврейских
отношений и что это говорит нам о взаимодействии социальной ре-
формы и имперского управления?
Вначале необходимо отметить значительное совпадение как
в личностях, так и в движущих силах еврейской реформы и Великих
реформ. Несколько выдающихся деятелей Великих реформ, такие,
как Киселев, Уваров, Блудов и Строганов, являлись также и членами
«Еврейского комитета». И в том и другом случае подготовка началось
в 1840-х гг. в канцеляриях «просвещенных бюрократов» и, за исклю-
чением злополучных казенных еврейских школ, не давала результа-
тов целое десятилетие, до того времени, пока Николай I не сошел
со сцены76. В обоих случаях внеправительственные взгляды стали иг-
рать значительную роль при формировании официальной полити-
ки. Конечно, в отличие от подготовки освобождения крестьян, ко-
гда правительство созвало губернские комитеты помещиков, чтобы
помочь подготовить законодательство, «Еврейский комитет» ни-
когда не запрашивал мнения от тех, на кого были направлены его
усилия. Как мы, однако, видели, новая еврейская элита все равно
представляла свои взгляды, и в результате создалось нечто похожее
на диалог, хотя и односторонний, с режимом77. В действительности,
75 Т. Эммонс цит. по кн.: Russia’s Great Reforms, 1855—1881/Eds. B.Eklof, J. Bush-
nell, LRakhavova. Bloomington, 1994. P.VII.
76 Одна область, отличавшая еврейскую реформу от иных реформ, — это исполь-
зование статистики. Когда началась работа над отменой крепостного права, цар-
ские бюрократы собрались и подготовили впечатляющий массив статистических
сведений, касающийся крестьянского населения, землепользования и других во-
просов (см.: Lincoln В. W. In the Vanguard of Reform. P. 44—45, 102—103; Idem. The
Great Reforms: Autocracy, Bureaucracy and the Politics of Change in Imperial Russia. De
Kalb, Ill., 1990. P.65). В сравнении с этим члены «Еврейского комитета» жалова-
лись на недостаток количественных сведений, что само по себе отражало продол-
жающуюся еврейскую обособленность от многих структур государственной вла-
сти. См., напр.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 69—73.
77 Диалог между помещиками и Редакционной комиссией (официальным ор-
ганом, ответственным за подготовку законодательства об освобождении кресть-
ян) был также заметно неравноправным. Историк Даниэль Филд характеризовал
его как «диалог между курами и поваром»: Field D. The End of Serfdom: Nobility and
Bureaucracy in Russia, 1855—1861. Cambridge, Mass., 1976. P. 316.
88
так же как подготовка к освобождению крестьян способствовала вы-
ражению общественного мнения в помещичьем классе, так и обсуж-
дения «Еврейского комитета» стимулировали дебаты среди евреев
об их будущем в пореформенной России78. Эти дебаты прежде все-
го появились в еврейских газетах, которые стали выходить на древ-
нееврейском, русском и идиш в период реформ. В 1860—1862 гг. воз-
никло не менее шести еврейских периодических изданий, некоторые
из них субсидировались Евзелем Гинцбургом79.
Еврейские комментаторы эпохи реформ стремились рассматривать
официальные реформы как результат личных качеств царя Александ-
ра II, его смелости, предвидения, его милосердия по отношению к ев-
реям80. Они обходят молчанием или не ведают о сложных обсуждениях
«Еврейского комитета» и частых петициях еврейских групп, не гово-
ря уже об общей враждебной позиции царя в отношении к переменам.
Более того, именно такой подход являлся аксиомой еврейской прес-
сы: распространение прав на евреев тесно связано с более широки-
ми реформами в различных сторонах российской жизни. По словам
Иоахима Тарнополя, соучредителя, а затем редактора одесского еже-
недельника «Рассвет» — первой еврейской газеты на русском языке:
«Наш царствующий Император... посвятив свое внимание решению
великих проблем... большого и несчастного класса среди его поддан-
ных [т. е. крепостных], в то же самое время в своей великой справедли-
вости обратил внимание на положение наших братьев. Распоряжения
и указы, обнародованные по отношению к нам, обнаруживают твер-
дые намерения высшей власти постепенно улучшить наше граждан-
ское состояние в духе других цивилизованных государств. Эмансипа-
78 Emmons Т. The Russian Landed Gentry and the Peasant Emancipation of 1861. Cam-
bridge, Mass., 1968. P. 263, 309.
79 Три еженедельных газеты появились в 1861 г.: «Рассвет», «Ха-Кармель» и «Ха-
Мелиц». В следующем году наследником «Рассвета» стал русскоязычный «Сион»,
а в 1862г. возникла «Ха-Цфира» и на идиш — «Кол Мевассер». Попытки начать из-
давать эти газеты, так же как другие, которые никогда не увидели свет, начались
в 1856г. См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 255, 256, 258. Несколько более ранних попы-
ток евреев издать газеты в Российской империи закончились ничем, за исключе-
нием просуществовавшего короткое время еженедельника на идиш «Беобахтер ан
дер Вейкхзель», издававшегося в Варшаве в 1823 г. В середине столетия некото-
рое число периодических изданий на древнееврейском языке, выходивших в Ав-
стрии и Пруссии, доставлялись легально подписчикам в черте оседлости. О еврей-
ской печати периода реформ см.: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question, 1855—1881.
Cambridge, 1995. P. 66—122; Orbach A. New Voices of Russian Jewry; Slutsky Y. Ha-itonut
ha-yehudit-rusit ba-me’ah ha-tesha-‘esre. Jerusalem, 1970. P. 9—55; Цинберг С. Л. Исто-
рия еврейской печати в России в связи с общественными течениями. СПб., 1915.
80 Orbach A. New Voices of Russian Jewry. P. 89.
89
ция русских евреев будет логическим следствием освобождения зна-
чительно большего и более обделенного класса»81.
Подобные аналогии между эмансипацией евреев и отменой кре-
постного права или между русскими евреями и еврейскими общи-
нами других европейских стран делались Александром Цедербау-
мом, многими другими еврейскими авторами того времени и, время
от времени, либеральными русскими газетами и журналами82.
Сами Великие реформы предлагали более сложную картину места,
которое займут евреи в пореформенной России. Положение об отме-
не крепостного права в 1861 г., например, установило особые ограни-
чения на продажу земли евреям. Создание в 1864 г. земств — органов
сельского самоуправления — не распространялось на западное по-
граничье из-за страха доминирования на выборах поляков и евреев.
В то же время реформа городского самоуправления в 1870 г. поддер-
живала прежде установленные ограничения на участие евреев в го-
лосовании и занятие официальных должностей в городах. Ни одна
из Великих реформ не изменила существовавшие ограничения
на проживание для евреев. В целом, однако, круг правовой дис-
криминации, содержавшейся в различных законах о реформах, был
значительно уже, чем в предшествующем законодательстве. Наи-
более существенными были судебная и университетская реформы
1864г. и военная реформа 1874 г., в которых традиционное словосо-
четание «кроме евреев» практически отсутствовало.
В более отдаленной перспективе присутствие или отсутствие ан-
тиеврейских статей в различных Великих реформах было менее важ-
но для встречи русских с евреями, чем то, как реформы создали иные
очертания российской социальной иерархии, в которой должны были
быть рассредоточены евреи. Какова бы ни была их функция в идеале,
на практике интеграция и эмансипация не выпускают свои субъек-
ты на ровное социальное поле, то есть в нейтральное общество лич-
ностей, которые связаны на чисто добровольной основе. Это означа-
81 Этот отрывок взят из написанного по-французски письма, посланного Тарно-
полем в феврале 1860 г. в Alliance Israelite Universelie (Всемирный еврейский союз)
в Париж, с сообщением о появлении «Рассвета». Это письмо находится среди дру-
гих документов, опубликованных Моше Перельманом в: Notes on Ra&vet 1860—
1861//Proceedings of the American Academy for Jewish Research. 1965. № 33. P. 35—36.
Тарнополь использует в отношении евреев французское слово emancipation, а в от-
ношении крепостных — affranchisement.
82 См.: Orbach A. New Voices of Russian Jewry. P. 81; Сосис И. Общественные на-
строения «эпохи великих реформ»//Еврейская старина. 1914. №6. С. 21—41, 182—
197, 341—364; Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 242. О русских либералах
см.: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 66—67.
90
ет, что, независимо от того, где они происходят, эмансипация и инте-
грация неизбежно включают в себя не только снятие старых правовых
или социальных ограничений, но и переход в новую (обыкновенно
более утонченную) социальную иерархию. Это был определенно слу-
чай тех «полезных» евреев, на которых были направлены усилия «Ев-
рейского комитета» и которым было суждено встретить Россию, охва-
ченную противоречиями, вызванными Великими реформами. С од-
ной стороны, реформы способствовали росту городов, разделению
труда, высшему образованию, возникновению новых профессий, по-
явлению общественного мнения, словом, основным составляющим
гражданского общества. Городские средние сословия, исторически
слабые в России, стали более открытыми и подвижными, так как го-
сударство обратилось к налогообложению, а не происхождению как
решающему фактору правового положения83. В этом отношении Ве-
ликие реформы помогли открыть путь для вхождения евреев в быстро
развивающиеся средние слои российской социальной иерархии.
С другой стороны, реформы едва ли покончили с сословной сис-
темой как таковой. На вершине (где находилось дворянство) и вни-
зу (крестьянство) они в значительной мере сохранили целостность
наследственных сословий. Положение 1861 г. об отмене крепостного
права, например, предусматривало, что крепостные «получат в свое
время полные права свободных сельских обывателей», то есть не граж-
дан, а членов особой наследственной социальной группы. Более того,
каковы бы ни были намерения правительства, ко второй половине
XIX века сословная структура стала частью российского обществен-
ного сознания, культурной парадигмой, «обеспечивающей первона-
чальные средства коллективной идентификации и формирующей ба-
зисную основу социальной стратификации»84. Силы инерции нашли
выражение не только в законодательстве империи, но и в сознании
большинства населения. Поздняя имперская России была, таким об-
разом, сложной смесью старых и новых общественных форм, балан-
сируя между «неподвижностью касты и динамизмом класса»85.
Термины интеграции
Насколько глубоко понятия групповой идентификации определя-
ли еврейскую интеграцию в поздней имперской России, можно ви-
83 Hildermeier М. Biirgertum und Stadt in Russland, 1760—1870: Rechtliche Lage und
soziale Struktur. Koln, 1986. S. 307—322.
84 Freeze G. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social History. P. 26.
85 Rieber A. Merchants and Entrepreneurs in Imperial Russia. P. 416.
91
деть из краткого изучения тогдашней социальной лексики86. Как час-
то отмечалось, термин сословие часто использовался в течение всего
XIX века для описания как стандартных горизонтальных (профессио-
нальных) сословий, так и отдельных этнических и религиозных мень-
шинств, включая евреев. Еврейский купец, например, был одновре-
менно членом купеческого сословия и еврейского сословия. Эта запу-
танная классификационная схема предлагала соединение этничности
(или религии) и рода занятий, что фактически и происходило на мест-
ном уровне. Действительно, понятие сословия в России было заве-
домо эластичным, если не сказать—запутанным. Значение сословия
могло быть растянуто для определения почти любого вообразимого
образования: так, петиция 1863 г. от христиан города Бердичева, про-
тестуя против якобы имевших место на недавних выборах еврейских
манипуляций с бюллетенями, ссылается на потерпевшую партию как
на «христианское сословие». В то же время официальный документ
от 1865 г. ссылается на еврейских ремесленников как на «сословие»,
отличное как от большинства ремесленников, так и от «еврейского
сословия» в целом87. В дополнение к этой путанице евреев также на-
зывали — и они описывали себя, когда использовали русский язык, —
не только сословием, но и состоянием, народом, племенем, вероис-
поведанием и, реже, нацией. По закону евреи также определялись как
инородцы — промежуточная категория между природными граждана-
ми и иностранцами, в то время как иудаизм, подобно всем нехристи-
анским религиям, рассматривался как иностранное исповедание.
86 На мой анализ социального словарного состава оказало влияние изучение ис-
тории концепций (Begriffsgeschichte), пионером которой был Рейнхард Козеллек
и другие исследователи. Хотя Begriffsgeschichte только начали систематически при-
менять как к русской, так и к еврейской истории, мне помогли несколько плодо-
творных исследований: Freeze G. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social His-
tory; Gleason A. The Terms of Russian Social History//Between Tsar and People: Educated
Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Russia / Eds. E. Clowes et al. Prin-
ceton, 1991; Wirtschafter E. Structures of Society; Idem. Social Identity in Imperial Rus-
sia; Kolonitskii B. «Democracy» in the Political Consciousness of the February Revolution//
Slavic Review. 1998. Vol. 57. № 1. P. 95—107; Constructing Russian Culture in the Age of
Revolution, 1881—1940/Eds. C. Kelly, D. Shepherd. New York, 1998; Bein A. Notes on the
Semantics of the Jewish Problem with Special Reference to Germany//Leo Baeck Institute
Year Book. 1964. Vol. 9. P. 3—40; Touiy J. The Jewish Question; Katz J. The Term «Jewish
Emancipation»; Riirup R. Emanzipation—Anmerkungen zur Begriffsgeschichte//Riirup R.
Emanzipation und Antisemitismus: Studien zur «Judenfrage» der burgerlichen Gesellschaft.
Gottingen, 1975. S. 159—166; Klier J. The Concept of «Jewish Emancipation» in a Russian
Context//Civil Rights in Imperial Russia/Eds. O. Crisp, L. Edmonson. Oxford, 1989. P. 121 —
144; Idem. Zhid: The Biography of a Russian Pejorative//Slavonic and East European Review.
1982. Vol. 60. № 1. P. 1—15; Idem. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 66—83.
87 РГИА. Ф. 1287. On. 38. Д. 328. JI. 1-12; Ф. 1269. On. 1. Д. 116. Л. 5.
92
Этот замысловатый лексикон и аналитический беспорядок, ко-
торый характеризовал русский социальный словарный запас во вре-
мя позднего имперского периода, делает крайне трудным установ-
ление прямых связей между категориями и реалиями, которые они
должны были обозначать. Однако другие, косвенные подходы мо-
гут пролить свет на эту ситуацию. Давайте вернемся к еврейскому
купцу, который служил примером в предыдущем абзаце. Он был из-
вестен как «еврей-купец» или «купец из евреев», отражая повсемест-
ную тогдашнюю практику представлять сложную множественную
идентификацию через ряд существительных (еврей-ремесленник,
еврей-студент и т.д.), вместо того чтобы отличать один аспект иден-
тификации в форме прилагательного (еврейский купец). Подобно
языку сословия, эта практика отражала и усиливала предполагаемую
равноценность между социальными и этническими категориями.
Приблизительно аналогичным образом наша тенденция разли-
чать «еврейскую общину» и «русское общество» (что подразумевает
различие между органическим обществом и обезличенной общиной)
не имеет точного соответствия в словаре поздней имперской России.
Евреи не более и не менее, чем русские, рассматривались как со-
ставляющие общество, это отражало тот факт, что под понятием «об-
щество» по-прежнему имелись в виду социальные подгруппы, а не все
население. В действительности современники, как евреи, так и рус-
ские, обычно ссылались на «еврейские общества» черты оседлости
и одинаково ссылались на профессиональные или сословные группы
как на «общества». Так же как ни одно из современных значений «об-
щества» не заключало в себе все социальные уровни в этнически рус-
ском населении, так ни одно из них не соединяло в себе многочислен-
ные этнические и религиозные деления империи. Даже термин «граж-
данское общество», который первоначально относился к гражданской
(в противоположность военной) части государственной служилой
иерархии, колебался между единственной (подразумеваемой универ-
сальной или, по крайней мере, национальной) или множественной
(особенной) формами. Современные источники говорят об интегра-
ции евреев в «гражданское общество», но также часто употребляется
и «гражданские общества», что означает различные сословия. Дейст-
вительно, сами евреи часто изображались как гражданское общест-
во среди многих других гражданских обществ России88. В этом смыс-
ле российский партикуляризм немного отличался от такового в дру-
гих старых режимах и сословных обществах, которые традиционно
88 YIVO. RG 89. Folder. 756. Doc. 62. Р. 7-8.
93
связаны с вольностями (Freiheiten), а не со свободой, и равенствами
(Gleichheiten), а не равноправием89.
Помня о запутанных категориях, описывающих евреев и другие
группы в поздней имперской России, мы не должны удивляться, ко-
гда находим подобную же сложность в понятиях, представляющих
процесс интеграции. Современные споры опирались главным обра-
зом на два термина: слияние и сближение. Как показал Джон Клиер,
эти два понятия были фактически взаимозаменяемы, особенно если
мы учтем эластичность, если не сказать — неопределенность, в спо-
собах их применения. Из тогдашнего употребления этих двух поня-
тий становится ясным, что именно евреи, а не какая-либо другая
группа должна была трансформироваться —либо как предваритель-
ное условие, либо как результат процесса. За этим, однако, не стояло
общего мнения о природе и масштабе этой трансформации или о том,
какую роль в ней должно играть государство90. Более того, подобно
языку групповой принадлежности, использование понятий «слия-
ние» и «сближение» не ограничивалось только еврейской ситуаци-
ей или даже этническими различиями как таковыми. Реформаторы,
желавшие смягчить социальные различия между российскими под-
данными также говорили о «сближении» между различными сосло-
виями или между интеллигенцией и массами. По крайней мере один
еврейский автор призывал к «сближению» между различными клас-
сами в среде русского еврейства91. Принимая во внимание важность
европейской модели еврейской эмансипации как для «просвещен-
ных бюрократов» в «Еврейском комитете», так и для ходатайствую-
щей перед ними еврейской элиты; учитывая также официальную по-
литику, направленную на постепенное уравнение юридических прав
евреев с окружающим населением; и учитывая, что результаты этого
процесса — как я утверждаю в последующих главах — были во многих
отношениях схожи с результатами эмансипации в Европе, имеет ли
смысл рассматривать реформы Александра II как часть постепенного
движения к еврейской эмансипации во всем, кроме названия? Здесь
также название, то есть терминология, говорит о многом. В то время
как центральным вопросом в дебатах историков по поводу офици-
альной политики относительно евреев в поздней имперской России
был вопрос о неудаче осуществления эмансипации, стоит отметить,
что термин «эмансипация» очень редко использовался в официаль-
89 Обсуждение этого вопроса см. в кн.: Dubin L.The Port Jews of Habsburg Trieste.
P.218.
90 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 66—83.
91 А. Ландау (День. 1870. 1 авг. С. 525).
94
ных обсуждениях и документах. Он даже ни разу не появился в мно-
готомных протоколах «Еврейского комитета»92. Отсутствие этого по-
нятия может быть объяснено тем, что оно было относительно новым
в русском языке93. В официальных кругах весь поздний имперский
период отдавалось предпочтение таким формулировкам, как «не-
обходимость постепенного соглашения существующих постановле-
ний о евреях с общими для других подданных в империи законами»,
«слияние евреев с гражданским обществом» или «уравнение евре-
ев в правах с прочими сословиями», а не термину «эмансипация».
Похожие предпочтения отдавались при характеристике измене-
ний в положении крепостных крестьян. Современники не говорили
об «эмансипации» крестьян; они говорили об «отмене крепостно-
го права» или, более возвышенно, — об «освобождении» крестьян.
Для сравнения: термин «освобождение» в отношении к евреям не ис-
пользовался ни правительственными чиновниками, ни еврейскими
или русскими комментаторами94.
Однако писатели-маскилы не стеснялись использовать слово
«эмансипация» в отношении евреев и делали это двумя различными
путями. Первый состоял в использовании термина в описаниях офи-
циальной политики, тем самым выражая надежду на то, что России
суждено повторить недавний прогресс еврейской эмансипации на За-
паде. Конечно, даже в руках его еврейских сторонников этот термин
сохранял вплоть до 1860-х гг. определенный иностранный оттенок
и иногда требовал четкого сопроводительного объяснения. Так, сек-
92 Самые ранние примеры мне удалось найти в архивных документах офици-
ального происхождения — это ответы двух генерал-губернаторов на ходатайство,
представленное Евзелем Гинцбургом в 1862 г. В обоих случаях эти чиновники ни-
как не среагировали на применение самим Гинцбургом этого термина. См.: РГИА.
Ф. 821. Оп. 9. Д. 77. Л. 69-72, 204.
93 Ни в «Словарь Академии Российской» (СПб., 1806—1822), ни в «Словарь цер-
ковнославянского и русского языка» (СПб., 1847) слово «эмансипация» не вошло.
Это упущение связано не просто с тем, что это слово иностранного происхожде-
ния. Например, в оба словаря включено слово «парламент». Самый первый сло-
варь, в котором я смог найти слово «эмансипация», — второе издание «Толкового
словаря живого великорусского языка» Даля (СПб., 1880—1882).
94 Подобное семантическое разделение труда между словами «освобождение»
и «эмансипация» характерно и для идиш: «befrayung fun di poyerim» против «yidishe
emansipatsiya». См., напр.: Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 125—127. Точно та-
кое же разделение имеется и в немецком. См.: Koselleck R., Grass К. Emanzipation//
Geschichtliche Grundbegriffe/Hg. W. Conze et al. Bd. 7. Stuttgart, 1975. S. 176. Един-
ственное русское исключение из этого правила я нашел в докладе, составленном
в 1882г. еврейским деятелем, адвокатом Менаше Моргулисом, который ссылает-
ся на «территориальное освобождение евреев» из границ черты оседлости. См.:
ЦГИА-СПб. Ф. 422. Оп. 2. Д. 1. Л. 73.
95
ретарь Евзеля Гинцбурга Эммануил Левин ссылался в памятной за-
писке от 1859 г. на «достижение эмансипации, т. е. полного уравнения
в гражданских и политических правах с русскими»95. В начале 1860-х гг.
это слово стало регулярно появляться как в ходатайствах Гинцбурга
к правительству, так и в еврейской печати, особенно в статьях, касаю-
щихся евреев в Западной Европе96. Среди еврейских авторов, которые
в основном и использовали его, термин «эмансипация» имел также
и второе значение, означавшее реформу внутри самого еврейского об-
щества или отдельного еврея, т. е. отказ от якобы отживших обычаев
и воззрений и обращение к продуктивному труду. Так, Иоахим Тарно-
поль писал в 1858 г. о «самоэмансипации», которая происходила сре-
ди русских евреев, тогда как десятилетием позже еврейский ежене-
дельник «День» изображал Одессу как «центр самоэмансипации евре-
ев»97. Приближаясь к идеологии Гаскалы, «самоэмансипация» в этом
смысле была понята не как альтернатива законодательной эмансипа-
ции, но как ее внутренний двойник. Это второе значение ушло на вто-
рой план, только когда сионистское движение приняло «самоэманси-
пацию» как боевой призыв к евреям создать свои собственные граж-
данские и политические права путем восстановления коллективного
политического суверенитета98. Однако в своем первоначальном зна-
95 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России. С. 300. В ней отмечается,
что немецкие писатели не позднее как в 1840-х гг. ссылались на Emanzipation как
иностранный термин. См.: Katz J. The Term «Jewish Emancipation». P. 44. Это слово
впервые стало употребляться в Великобритании в 1820-х гг.
96 О примерах того, как использовался термин «эмансипация» применительно
к русскому еврейству в петициях Гинцбурга, см.: РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 77. Л. 13;
Д. 100. Л. 432. Об употреблении в еврейской прессе см.: Klier J. The Concept of «Je-
wish Emancipation» in a Russian Context. P. 123. Наиболее часто термин «эманси-
пация» применительно к русскому еврейству использовался в статьях Ильи Ор-
шанского. Более характерная предрасположенность еврейских комментаторов
к использованию слова «эмансипация» в отношении к европейским, а не русским
евреям могла быть связана с необходимостью считаться с государственной цен-
зурной политикой. В 1860 г. правительственный цензор установил, что все статьи,
имеющие отношение к «предоставлению евреям гражданских прав на равной ос-
нове со всеми другими сословиями Российской империи», должны быть одобре-
ны до их публикации. См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 108. Л. 6—8; Д. 138. Л. 238—242;
Klier J. 1855—1894 Censorship of the Press in Russia and the Jewish Question//Jewish
Social Studies. 1986. Vol. 48. №3—4. P. 257—268.
97 Тарнополь И. Опыт современной и осмотрительной реформы в области иуда-
изма в России. Одесса, 1868. С. Х;День. 1870. ЗОянв. С. 66. Работа Тарнополя была
опубликована спустя десять лет после ее написания.
98 Сионистское значение этого термина было введено пионерским памфле-
том Льва Пинскера: Autoemanzipation! Mahnruf an seine Stammesgenossen von einem
russischen Juden. Berlin, 1882. В своей в основном не сочувствующей рецензии на ра-
боту Пинскера русско-еврейский историк С. Дубнов критически отнесся к тер-
96
чении термин «самоэмансипация» точно представлял то, что, как на-
деялись Гинцбург и другие, должно стать внутренним стимулом, пред-
ложенным «Еврейским комитетом» «полезным» евреям.
Проблема употребления термина «эмансипация» в российском
окружении в то время, так же как и ретроспективно, заключает в себе
больше, чем просто его иностранное происхождение. К середине XIX
столетия «эмансипация» стала политическим лозунгом европейских
либеральных движений, «центральной концепцией, обозначающей...
крушение иерархии социальных сословий»99. Историческая особен-
ность еврейской эмансипации в Европе заключается в том, что она
поднялась на гребне антикорпоративных настроений. Действитель-
но, с их зарождения в Германии в 1780-х гг. споры в Западной и Цен-
тральной Европе о еврейской эмансипации были связаны с более
широкими проектами разрушения (будь то сверху или снизу) приви-
легий и тягот, ассоциировавшихся с сословной иерархией — включая
еврейскую корпоративную автономию100. Возможно, ярчайшее вы-
ражение антикорпоративных настроений среди сторонников еврей-
ской эмансипации в Европе можно найти в словах, адресованных На-
циональному собранию Франции Клермон-Тоннером в 1789 г.: «Мы
должны отказать во всем евреям как нации и предоставить все евре-
ям как индивидам. Мы должны отказаться от признания их судей;
они должны иметь только наших судей... Нельзя допустить, чтобы
евреи стали в нашей стране обособленным политическим образова-
нием или классом. Каждый из них должен в индивидуальном поряд-
ке стать гражданином; если же они этого не хотят, то должны проин-
формировать нас, и мы тогда будем вынуждены их выдворить»101.
Именно общая антикорпоративная атмосфера отсутствовала в спо-
рах о евреях в эпоху реформ в России, она проявилась только с воз-
никновением по европейскому подобию, за десятилетие до Первой
мировой войны, либерального движения102. Каким бы ни было про-
мину «самоэмансипация». См.: Дубнов С. Какая само-эмансипация нужна евре-
ям//Восход. 1883. №3.
99 Koselleck R., Grass К. Emanzipation. S. 176. Показательно, что в Германии имен-
но «эмансипация» стала лозунгом широких движений за реформу в период до мар-
товской революции 1848 г., подобные же функции в поздней имперской России
были у лозунга «освобождение» (например, группа «Освобождение труда» Плеха-
нова и «освободительное» движение в конце столетия).
100 Katz J. The Term «Jewish Emancipation». P. 33.
101 Цит. по кн.: The French Revolution and Human Rights: A Brief Documentary Histo-
ry/Ed. and trans. L. Hunt. Boston, 1996. P. 88.
102 Павел Милюков — лидер конституционно-демократической (кадетской) пар-
тии — предложил самую смелую формулировку, заявив, что права евреев проч-
но связаны с ликвидацией всех законодательно зарегистрированных сосло-
97
тиворечивое влияние Великих реформ на сословную систему России,
эта система осталась опорой социального контроля и, следователь-
но, основой поддерживаемой государством попытки «слияния» ев-
реев с окружающим населением. Только в своей политике в отноше-
нии еврейской автономии (особенно касательно «интегрированных»
евреев вне черты оседлости) царский режим демонстрировал неко-
торое антикорпоративное усердие, сопоставимое с западными стра-
нами. Даже в Царстве Польском, где в начале 1860-х гг. царское пра-
вительство ближе всего подошло к европейской форме эмансипации,
отмена крепостничества и уничтожение аристократических приви-
легий —во многом схожие с дарованием определенных прав евреям —
являлись в большинстве своем тактическими маневрами, предназна-
ченными нейтрализовать поддержку польской независимости103.
Для того чтобы сохранить исторически особое значение «эманси-
пации», я ограничил мое собственное применение этого термина об-
ластями, которые связаны с общей кампанией против установленных
законом сословий104. «Интеграция» или, более специфически, «вы-
вий: «Еврейский вопрос... есть лишь часть вопроса о нашем общем неравенстве
и об отсутствии наших общих гражданских свобод. Вопрос о еврейском равно-
правии в России есть вопрос о равноправии всех граждан вообще» (Еврейский во-
прос в России//Щит: Литературный сборник/Под ред. Л. Андреева, М. Горько-
го, Ф. Сологуба. М., 1915. С. 140). О русских либералах и «еврейском вопросе» см.:
Маог Y. She’elat ha-yehudim be-tenuah ha-liberalit ve-ha-mahapehanit be-rusiyah 1890—
1914. Jerusalem, 1964; Hamm M. Liberalism and the Jewish Question: The Progressive
Bloc//Russian Review. 1972. №31. P. 163—172.
103 Динамика еврейской интеграции в русской Польше в некоторых отношени-
ях отличалась от подобных процессов в черте оседлости, и детальное рассмотре-
ние различий находится за пределами этой книги. Две ведущие работы по это-
му вопросу приравнивают «равноуравнение», предоставленнное в 1861 —1862 гг., к
европеизированной «эмансипации», но они обе допускают, что в конце того де-
сятилетия значительные формы законодательной дискриминации оставались.
См.: Eisenbach A. The Emancipation of the Jews in Poland, 1780—1870. London, 1991.
P. 470; Ochs M. St. Petersburg and the Jews of Russian Poland, 1862—1905: Ph. D. disser-
tation. Harvard University, 1986. P. XVI. Многие антиеврейские законы, отмененные
в результате польских реформ 1860—1862 гг., были уже или скоро отменены в са-
мой черте (например, ограничение на право жительства в городах, участие как
равных в юридической системе), и польские евреи продолжали после 1862г. быть
подчинены всем общим ограничениям на работу и жительство на внутренних тер-
риториях империи. Более того, царское правительство так и не установило ясных
отношений между законодательством, направленным исключительно на польское
еврейство и в отношении евреев по всей империи. Мое понимание эмансипации,
как она описана выше, препятствует употреблению этого термина по отношению
к русской Польше.
им цИТИруЯ источники, однако, я, естественно, сохраняю такие современные
термины, как «эмансипация», «сближение» и «слияние».
98
борочная интеграция» будет использоваться при описании процесса,
в котором царское государство надеялось растворить определенные
категории евреев в русской социальной иерархии. Тем не менее важ-
но понимать, что для русских и евреев того времени выборочная ин-
теграция часто означала де-факто эмансипацию для касавшихся ее
категорий, аналогичную тогдашнему статусу евреев в Центральной
и Западной Европе. Для практических целей евреи Российской им-
перии должны были с тех пор быть поделены на «свободных» и «не-
свободных», как называл их современник105. Как и Клермон-Тоннер,
царское правительство часто понимало выборочную интеграцию как
требующую того, чтобы евреи, однажды «слившись», перестали со-
ставлять отдельное сословие или даже особую социальную и зако-
нодательную общность. Эта точка зрения была со зловещей ясно-
стью продемонстрирована группе еврейских купцов, проживавших
в Санкт-Петербурге, которые стремились получить разрешение пред-
ставлять своих единоверцев на коронации Александра II в Москве
в 1856 г. Чиновник из царской канцелярии сообщил им, что «депута-
ты для присутствия при коронации их императорских величеств на-
значены вообще от государственных сословий или состояний... Атак
как евреи не составляют особого в государстве сословия, — заключал
чиновник, — то посему ходатайство пребывающих в Санкт-Петер-
бург евреев о назначении из среды их особых депутатов, по мнению
моему, неудобно». Для сравнения: представители других националь-
ных меньшинств были приглашены присутствовать на коронации,
и красочные национальные одежды башкир, черкесов, татар, армян,
грузин и других помогали продемонстрировать ошеломляющую ши-
роту и многообразие Российской империи106.
То, что произошло в России, было, таким образом, не просто не-
удавшейся попыткой эмансипации по европейскому образцу. В сере-
дине XIX века в России еще только возникала, частично под государ-
ственной опекой, иерархия культурно и юридически определенных
сословий, и определенно в эту иерархию предлагалось войти различ-
105 Ha-Kohen М. Olami. Vol. 1. Р. 77.
106 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 59. Л. 1—2. О символическом языке коронации Алексан-
дра II см. кн.: Wortman R. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy.
Princeton, 2000. Vol. 2. P. 29—37. Хотя коронации царей предлагали особенно бога-
тые возможности для символического представления социального порядка России,
меньшие церемонии часто повторяли недопущение в этом порядке евреев в роли
евреев. Например, на открытии памятника Гоголю в 1881 г. в городе Нежине Чер-
ниговской губернии еврейская депутация с традиционным русским подношением
хлебом и солью не была допущена генерал-губернатором на основании того, что ев-
реи не составляют особого сословия. См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 155. Л. 1—3.
99
ным группам еврейского населения. Эта политика определялась кор-
поративной структурой самого российского общества или образом
того общества, который отразился в сознании «просвещенных бюро-
кратов». Политика эта усиливалась и внутренними противоречиями
расколотого русского еврейства107. Только сочетание относительной
политической изменчивости эпохи реформ и появление еврейской
элиты, члены которой желали войти как равные в окружающий мир,
создало необходимый момент для начала «слияния» евреев — как ми-
нистр внутренних дел С. С. Ланской сформулировал во время засе-
дания «Еврейского комитета» — «не по спискам только, на самом
деле»108. Как и сами Великие реформы, политика выборочной инте-
грации пыталась провести постепенную, осторожную, социальную
трансформацию и, подобно им, дала результаты, достаточно далекие
от тех, что ожидались.
107 В своем анализе того, что он назвал «гомеопатической эмансипацией» евреев
в эпоху реформ, Дубнов осуждал «неприемлемый принцип, по которому была ос-
нована эта целая система, разделение народа на категории любимых и отвергну-
тых» (History of the Jews in Russia and Poland from the Earliest Times until the Present Day.
Vol. 2. P. 159). Как бы ни была моральна правда этого взгляда, он все-таки игнори-
рует тот факт, что как сословное общество Россия сама, как и все старые режи-
мы, была основана на законодательно предписанных неравенствах. Более того, ав-
тор игнорирует внутренний источник многих разломов в самом русско-еврейском
обществе. Здесь явно чувствуется ретроспективное стремление идеологии еврей-
ского автономизма Дубнова и его тенденция рассматривать органическую нацио-
нальную общину как центральную силу в еврейской истории. Для глубокого по-
нимания жизни Дубнова и его исторического мировоззрения см.: Seltzer R. Simon
Dubnov: A Critical Biography of His Early Years: Ph. D. dissertation. Columbia University,
1970 (особенно c. 219—245).
108 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 135.
Часть II
ЕВРЕИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
Это царствование [Александра II] «прорубило для нас, евреев,
окно в Россию», через которое в нашу среду стали проникать це-
лыми снопами лучи гражданственности и более свободной жизни.
Евреи выросли на целое столетие.
Русский еврей. 1881. И марта
А что до евреев, то всем видно, что права их в выборе местожи-
тельства весьма и весьма расширились в последние двадцать лет.
По крайней мере, они явились по России в таких местах, где преж-
де их не видывали.
Ф. М. Достоевский. Дневник писателя (1877)
Возьмем такой город, как Санкт-Петербург, где еврей определен-
но не кошерный.
Шолом-Алейхем. Кровавая шутка (1913)
Евреи в Москве и в Петербурге, и евреи там, в этой русской сво-
ей Палестине, где они чувствуют себя дома, это совершенно раз-
ные типы.
И. С. Аксаков (Русь. 1883. 15 окт.)
В последнее время мы пережили в России тяжелые испытания.
В этой стране нас слишком много и слишком мало. Слишком
много в юго-западных губерниях, где евреям разрешено житель-
ство, слишком мало во всех других, где им таковое воспрещено.
Если бы правительство, а вместе с ним и сам русский народ, при-
шли к сознанию, что равномерное распределение еврейского насе-
ления благодетельно отозвалось бы на преуспевании всей страны,
и если бы они держались соответствующего образа действия, то,
вероятно, не произошло бы тех преследований, которым мы под-
верглись. К сожалению, Россия не может и не хочет прийти к та-
кому сознанию.
Леон Пинскер. Автоэмансипация! (1882)
Провинция, очевидно, все-таки остается провинцией, хотя бы это
была Одесса.
Адольф Ландау. Письмо от 4 ноября 1894г.
Глава 3
ЯЗЫК, ЭТНИЧНОСТЬ
И ГОРОДСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
Практика выборочной интеграции дала начало реально-
му еврейскому присутствию в позднем имперском российском обще-
стве. Начиная с 1860-х гг. десятки тысяч евреев на законных основа-
ниях поселились во внутренних российских губерниях, выучили рус-
ский язык и познакомились с традиционным русским образом жизни.
По сведениям, собранным Министерством внутренних дел, которые
необходимо рассматривать как очень приблизительные, в 1858 г. все-
го 11 980 евреев жили в губерниях европейской части России за преде-
лами черты оседлости. В их число не входили Сибирь, Средняя Азия,
а также Кавказ и Прибалтика. Большинство из этих евреев были, ве-
роятно, солдатами. К 1880 г. это число поднялось до 59 779, к 1897 г.—
времени первой достаточно надежной переписи населения всей им-
перии—до 128 343 человек. Перепись также дополнительно зафикси-
ровала 186 422 евреев, живших в Сибири, Средней Азии, на Кавказе,
в Прибалтийских губерниях, хотя невозможно сказать, сколько ев-
реев из этого числа покинули черту через выборочную интеграцию,
а сколько их происходило от еврейских общин, которые жили в этих
регионах в течение всего XIX столетия1. Каковы бы ни были обстоя-
тельства их поселения, к концу XIX века более 300 тысяч евреев жили
вне черты оседлости.
Самая большая еврейская община за чертой сформировалась
в Санкт-Петербурге, политическом и культурном центре империи, ее
наиболее населенном, современном и промышленно развитом горо-
1 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 122. Л. 7—116; Еврейская энциклопедия. Т. 11. Стб. 536—
538. Полезный обзор еврейских общин за чертой оседлости см. у Семена Край-
за: Kreiz S. Toldot ha-yehudim be-eizorim she-mihuts le-tehum ha-moshav: M. A. thesis.
University of Haifa, 1984.
103
де. Как для евреев, так и для русских петербургское еврейство пред-
ставляло своеобразную лабораторию выборочной интеграции, при-
мер для исследования на переднем крае русско-еврейской встречи2.
Для царского самодержавия эксперимент по еврейской интегра-
ции, развернувшийся в имперской столице, служил в качестве про-
верки его способности справиться с «еврейским вопросом» в наибо-
лее заметной области — на его собственном заднем дворе. Насколько
успешной была бы политика «слияния» и как бы выглядел этот успех?
Могла ли сословная система России эффективно поглотить и асси-
милировать евреев и, по аналогии, также и другие меньшинства? Как
действовали бы тщательно разработанные механизмы выборочной
интеграции в социальную иерархию России в беспокойной метро-
полии, чье общее население более чем утроилось, достигнув в тече-
ние полустолетия до Первой мировой войны примерно 2 миллионов
человек? Какое влияние петербургское еврейство оказывало на мас-
сы евреев в черте оседлости?
Как мы видели, одной из отличительных черт «еврейского вопро-
са» в имперской России было его четко выраженное территориаль-
ное измерение. В спектре тогдашних точек зрения на то, какое место
должны были занять евреи в окружавшем их обществе, мы находим
значительное согласие в том, что все вопросы могли быть в конеч-
ном счете сведены к одному: сохранить или уничтожить ограничения
2 За исключением нескольких статей и глав, не существует научных исследова-
ний о дореволюционном петербургском еврействе. Работа Михаила Бейзера: Bei-
zer М. The Jews of St. Petersburg: Excursions through a Noble Past/Trans. M. Sherbourne;
Ed. M. Gilbert. Philadelphia, 1989 — является подробным путеводителем по еврей-
ским историческим достопримечательностям города и расширенной версией его
книги «Евреи в Петербурге» (Иерусалим, 1989). Недавняя монография Бейзера
«Евреи Ленинграда, 1917—1939: Национальная жизнь и советизация» (Иеруса-
лим, 1999) представляет собой подробное исследование петербургского еврейства
во время и после революции. О дореволюционном периоде см. работы Н. В. Юх-
невой, отмеченные в библиографии. См. также: Orbach A. The Russian-Jewish Lead-
ership and the Pogroms of 1881—82: The Response from St. Petersburg//The Carl Beck
Papers in Russian and East European Studies. №308. Pittsburgh, 1984; Stanislawski M.
For Whom Do I Toil? P. 106—128; Вартанов Ю. П. Некоторые данные о быте петер-
бургских евреев в 70-е годы на страницах газеты «Ха-Мелиц»//Этнография Пе-
тербурга—Ленинграда. Т. 1. Л., 1987. С.30—36. В своей книге «Amolike Peterburg»
Шауль Гинзбург дает серию портретов известных деятелей. Самые недавние рабо-
ты: KJeinmann Y. Petersburger Juden im 19. Jahrhundert: Demographic und Religiositat//
St. Petersburg—Leningrad—St. Petersburg: Eine Stadt im Spiegel der Zeit/Hg. S.Kreuz-
berger et al. Stuttgart, 2000; Гессен В. Ю. К истории Санкт-Петербургской еврейской
религиозной общины: от первых евреев до XX века. СПб., 2000. Они были изданы
слишком поздно, чтобы быть использованными для моего исследования.
105
на право жительства евреев. В сознании как сторонников, так и про-
тивников отмена черты оседлости воспринималась как синоним ев-
рейской интеграции. Это согласие было основано в значительной
степени на предположении, что многие евреи желали, и даже отча-
янно стремились, покинуть территорию, к которой они (единствен-
ные) были прикреплены законом. Конечно, имеется немало сви-
детельств в пользу этого мнения: постоянная кампания еврейских
представителей в пользу отмены черты; неоднократно выражен-
ная тревога царского режима о «потоке» евреев в саму Россию; пе-
риодические изгнания «нелегальных» евреев из внутренних губер-
ний; и, главное, массовая эмиграция около двух миллионов евреев
из Российской империи во время позднего имперского периода. Все
эти обстоятельства закрепили образ черты оседлости как кишащего
людьми, перенаселенного «гетто»— термин, который использовали
писатели и многие историки тех лет3. Другими словами, сама черта,
казалось, давала самоочевидное объяснение, почему так много евре-
ев должны были иметь желание покинуть ее.
Этот побудительный мотив требует более тщательного рассмот-
рения. Хотя черта ограничивала евреев менее чем 5 % территории
Российской империи, тем не менее она занимала территорию, при-
близительно равную Франции, — размеры, не типичные для гетто.
Значительное большинство тех, кто жил на территории черты, были
неевреи, чей уровень миграции был значительно ниже, чем у евре-
ев. Конечно, евреи были сконцентрированы в городах, где они час-
то составляли значительную часть или даже большинство жителей.
Но большинство евреев, которые мигрировали внутри или за пре-
делы черты, переселялись в более крупные и еще более густонасе-
ленные города. Таким образом, перенаселение, даже такое ограни-
ченное, не может объяснить значительную эмиграцию (в любом
направлении) евреев из черты оседлости в начале последней трети
XIX столетия.
Гораздо более крупная волна еврейской эмиграции до 1914 г. шла
на Запад, в противоположную от России сторону. Те, кто двигался
во внутреннюю Россию, составляли в сравнении с ней просто зыбь,
в то время как те, кто двигался дальше на юг, в Палестину, формиро-
вали лишь тонкий ручеек. Это сравнение, тем не менее, поучительно.
Как показал экономист Симон Кузнец, квалифицированные рабочие,
3 Примеры этого употребления см.: Лурье И. Указания о праве жительст-
ва для переселяющихся во внутренние губернии. СПб., 1908. С. 1; ЦГИА-СПб.
Ф. 422. Оп. 2. Д. 1. Л. 73 (памятная записка адвоката М. Моргулиса); Kerensky A. The
Crucifixion of Liberty. New York, 1934. P. 72.
106
главным образом ремесленники, в период с 1899 по 1914 г. в значитель-
но большей степени были представлены среди еврейских иммигрантов
в Соединенные Штаты в сравнении с их пропорцией среди еврейско-
го населения черты оседлости. На самом деле ремесленники среди со-
циальных групп, которым было разрешено поселиться во внутренних
российских губерениях, делали это с наименьшей вероятностью. На-
против, те, кто больше всех воспользовался преимуществами выбороч-
ной интеграции, купцы и выпускники университетов, были значитель-
но меньше представлены среди иммигрантов в Соединенные Штаты4.
В этом смысле миграция из черты может быть разделена на три крайне
неравных потока: один, характеризовавшийся относительно высоким
уровнем благостояния и/или образования, направлялся во внутрен-
нюю Россию; другой, движимый идеологией или религиозной верой, —
в землю Израиля; третий, бедный, менее образованный и значительно
более широкий, — в Европу или Новый Свет. Каждый из этих потоков,
подобно всем миграциям, был выборочным. Однако те, кто покидал
царскую империю, выбирали себя сами, в то время как те, кто пересе-
лялся во внутренние губернии России, были, по крайней мере частич-
но, отобраны имперским государством.
Окно в Россию
Само по себе предоставление прав жительства для избранных
групп евреев, как бы значительно оно ни было, не может объяснить,
почему большое число евреев предпочло мигрировать во внутрен-
ние русские губернии, далеко от городов и деревень черты оседлости,
где их предки жили веками. Для многих обширные торговые рынки,
сконцентрированные в Санкт-Петербурге, были главным притяже-
нием. Это было справедливо не только для тех, кто достиг вершин
еврейской экономической деятельности, как Гинцбурги и некото-
рые другие, занимавшиеся организацией банков и руководством
множеством финансовых интересов, но и на более скромном уров-
не, представленном частными торговцами и искусными ремеслен-
никами. Например, предприимчивый часовой мастер Хаим Аронсон
приехал сюда для того, чтобы продавать свои механические изобре-
тения более широкой публике5. Другие были привлечены динами-
4 Kuznets S. Immigration of Russian Jews to the United States: Background and
Structure // Perspectives in American History. 1975. № 9. P. 102—105.
5 Aronson C. A Jewish Life under the Tsars: The Autobiography of Chaim Aronson, 1825—
1888 / Trans. N. Marsden. Totowa, N. J., 1983. P. 203—278. Эта работа, насколько мне
известно, является единственными изданными воспоминаниями еврейского ре-
месленника, жившего в Санкт-Петербурге.
107
кой петербургской городской жизни. Адвокат Генрих Слиозберг, чья
семья жила неподалеку от Вильны, по его словам, «с незапамятных
времен», объяснял свое решение интересом к университетским за-
нятиям в Санкт-Петербурге: «Сколько привлекательного для меня
представляла столица — центр духовной жизни страны, где, как мне
думалось, можно встречаться с писателями, где жизнь бьет ключом
и свет просвещения изливается широкими струями, увлекая всех
к культуре и прогрессу»6. «Со времени детства, — сообщал писатель
Владимир Гроссман, — великолепная столица Российской империи
тянула нас всех к себе подобно магниту»; адвоката и писателя Иоси-
фа Гессена столица «очаровала», и он «влюбился» в нее «как в непри-
ступную красавицу»7.
Имперская столица был столь заманчивой, что многие евреи, се-
лившиеся здесь, не имели законных прав на жительство за чертой
оседлости и поэтому постоянно сталкивались с угрозой насильствен-
ной высылки городской полицией. Художественным примером та-
кой личности был Гершон бен Гершон, герой автобиографического
рассказа Гершона Лифшица «Исповедь преступника» (1881), кото-
рый во время своей высылки заявляет:
«Жалко бросить Петербург! Место в конторе хорошее, круг зна-
комств по душе, публичная библиотека под рукой, каждый день све-
жая газета, театр хороший и вообще все блага цивилизации. Все это
надо бросить и уехать, а главное: куда? В Москву, Киев, Орел, Харь-
ков? Но эти города подразумеваются в Nota-bene на моем паспорте.
В Варшаву? но я русский и не знаю по-польски, а там в конторах это
требуется. К “нам”: в Вильну? Ковно, Гродно, Минск, Бердичев? —
бррр! Вонь уличная, затхлость нравственная, оцепленное кордоном
болото, где копошится, барахтается темная, голодная еврейская мас-
са, где один у другого кусок хлеба из горла вырывает!»8
Конечно, образ Петербурга как манящий и в то же время запрет-
ный является очень распространенным в русской литературе XIX ве-
ка, но среди евреев эти два полюса имели несколько иные оттенки.
Привлекательность города усиливалась тем, что это была светская
6 Слиозберг Г. Дела минувших дней Т. 1. С. 111. Подобные настроения встреча-
ем и в воспоминаниях Якова Тейтеля: Teitel J. Aus meiner Lebensarbeit: Erinnerungen
eines judischen Richters im alten RuBland. Frankfurt a. M., 1929. S. 19. См. также: Ginz-
burg S. Amolike Peterburg. Z. 20; Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 267.
7 Grossman V. Amol un heynt. Paris, 1955. Z. 15; Гессен И. В. В двух веках: Жизнен-
ный отчет. Берлин, 1937. С. 55—57.
8 Лифшиц Г. Исповедь преступника: Юмористический рассказ из жизни петер-
бургских евреев. СПб., 1881. С. 12 (курсив в оригинале). Лифшиц работал литера-
турным сотрудником в редакции петербургской еврейской газеты «Рассвет».
108
метрополия, способ оставления ортодоксальных религиозных оков
и изнурительной бедности в черте оседлости. В то же самое время
ущемленное юридическое положение евреев в нем создало посто-
янный страх перед высылкой и уязвимость перед менявшимися по-
литическими ветрами. «Это не было райским садом, — вспоминал
сионистский писатель Мордехай бен Гил ель Ха-Коген, приехавший
в Петербург вместе со своим отцом, который был купцом, в 1877 г. —
Это было похоже на загнанную собаку, которая дрожит от малейшего
шума. При виде полицейского или чиновника вас охватывает пани-
ка и страх, как бы не довелось им спросить о вашем месте жительст-
ва и потребовать ваше удостоверение личности. Мы были особенно
напуганы после каждого террористического нападения»9.
Практически для всех еврейских иммигрантов Петербург был
первым «русским» городом, с которым они когда-либо сталкивались;
для них северная столица служила не «окном в Европу» (образ, уве-
ковеченный в «Медном всаднике» Пушкина), а окном в саму Рос-
сию. «В первый раз, — вспоминал еврейский писатель на идиш Перец
Хиршбейн свой первоначальный взгляд на Петербург,—я чувствовал
себя в русской атмосфере»10. В черте оседлости евреи жили по боль-
шей части среди украинцев, белорусов, литовцев и поляков; более
того, во многих небольших городках евреи являлись самой большой
по численности группой. Даже в таких больших городах черты, как
Киев и Одесса, этнические русские составляли не более половины
от всего населения11. «В моем родном городе я едва был знаком с не-
сколькими неевреями, — писал Ха-Коген о своем детстве около Мо-
гилева в 1860-х гг. — Я знал нескольких чиновников, чьи отношения
с евреями были отношениями правителей к управляемым. В Петер-
бурге все наши дела велись с чисто русскими и отношения были ес-
тественными и человечными»12.
Те, для которых русский являлся родным языком, составляли бо-
лее 80% всего населения Петербурга13. Конечно, русская литература
и славянофильская идеология наделили имперскую столицу аурой
9 Ha-Kohen М. Olami. Vol. 1. Р. 77, 106.
10 Hirshbein Р. In gang fun lebn: Zikhroynes. 2 Bde. New York, 1948. Bd. 1. Z. 150.
11 Kappeler A. RuBland als Vielvolkerreich: Entstehung, Geschichte, Zerfall. Munchen,
1992. S. 327.
12 Ha-Kohen M. Olami. Vol. 1. P. 81.
13 Большинство городов великорусских губерний были этнически даже более
однородными, чем Петербург. См.: Юхнева Н. В. Материалы к этническому рай-
онированию городского населения европейской России (по данным переписи
1897г.)//Этнические группы в городах европейской части СССР (формирование,
расселение, динамика культуры)/Под ред. И. И. Крупника. М., 1987. С. 112—126.
109
чужеземного города, находящегося под европейским влиянием14. Од-
нако в еврейских мемуарах мы находим несколько иное впечатление.
Невский проспект, несомненно, наиболее космополитичный, евро-
пейский проспект во всем городе, предстает у жены процветающе-
го еврейского откупщика Паулины Венгеровой наиболее типичным
местом для «русской улицы, а в ней отражается вся русская натура,
изменчивая, самобытная и очень интересная». Бундовец Владимир
Медем нашел Петербург «очаровательным городом, глубоким и по-
добным русской душе»15.
Среди различных губерний Российской империи, как показала
этнограф Наталья Юхнева, уровень миграции в Петербург был об-
ратно пропорционален расстоянию от места рождения до столицы.
Иммиграция также была менее выраженной с территорий со зна-
чительным нерусским населением. Другими словами, чем даль-
ше находилась или чем менее этнически русской была данная гу-
берния, тем с меньшей вероятностью ее жители хотели покинуть
свое родное окружение ради Петербурга16. Хотя нет данных о гео-
графическом происхождении еврейских иммигрантов в столице,
современники были часто поражены разнообразием городов и мест-
ностей, из которых приезжали евреи17. И сам факт, что они приез-
14 По своей численности иностранцы — то есть граждане зарубежных стран — яв-
лялись маргинальным элементом. Самый высокий их процент приходился при-
мерно на 1800 г., когда они составляли 7—9% городского населения. К 1850 г. ино-
странцев в Санкт-Петербурге стали превосходить по численности нерусские
подданные империи: финны, поляки и балтийские немцы — иммигранты с терри-
торий, завоеванных Романовыми в последние 150 лет. См.: Юхнева Н.В. Этниче-
ский состав и этносоциальная структура населения Петербурга, вторая половина
XIX —начало XX века: Статистический анализ. Л., 1984. С. 20—23. Из исследова-
тельской литературы о нерусских жителях дореволюционного Санкт-Петербурга
см.: Zernack К. Im Sog der Ostseemetropole: St. Petersburg und seine Auslander//Jahrbii-
cher fur Geschichte Osteuropas. 1987. Jg. 35. №2. S. 232—240; Engman M. The Finns in
St. Petersburg//Ethnic Identity in Urban Europe/Ed. M. Engman? New York, 1992. P. 99—
119; Bazylow L. Polacy w Peterburgu. Wroclaw, 1984; Henriksson A. Nationalism, Assimi-
lation, and Identity in Late Imperial Russia: St. Petersburg Germans, 1906—1914//Russian
Review. 1993. № 52. P. 341—353; Idem. Deutsche in St. Petersburg und Moskau//Nordost-
Archiv. 1994. № 1.
15 Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 267; Medem V. The Life and Soul of a
Legendary Jewish Socialist/Trans. S. Portnoy. New York, 1979. P. 452.
16 Юхнева H. В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Пе-
тербурга. С. 82—97. Такое же заключение в кн.: BaterJ. St. Petersburg: Industrialization
and Change. London, 1976. P. 146—147.
17 Ha-Kohen M. Olami. Vol. 1. P. 77. Анекдотические свидетельства предполага-
ют, что даже после того, как евреи приезжали в Петербург, местные связи в форме
landsmanshaftn, или землячеств, продолжали играть важную роль в их обществен-
ной и профессиональной жизни. См., например: Каган М. [Мордехай бен Гилель
110
жали из черты оседлости — то есть из относительно отдаленного ре-
гиона империи — отличал их от подавляющего большинства обита-
телей Петербурга.
Высокий процент этнически русских среди населения Петербур-
га существовал прежде всего благодаря значительному присутствию
в городе крестьян, наиболее этнически русского сословия в городе
и группы, о чьем географическом происхождении мы имеем наибо-
лее подробные сведения18. С отменой крепостного права в 1861 г. на-
чался массовый и устойчивый наплыв в имперскую столицу крестьян
из губерний Центральной России. Ко времени переписи 1869 г. кре-
стьяне составляли 31 % населения, являясь самым большим сосло-
вием в городе. К 1890 г. они составляли более половины населения,
и с тех пор абсолютное число и относительная доля продолжали ус-
тойчиво расти.
В сравнении с большим числом крестьянских мигрантов в Пе-
тербург, евреи со значительно большей вероятностью происходили
из местностей, которые официальные переписи описывали как го-
рода, в противоположность сельским районам. Ко времени перепи-
си 1897 г. среди евреев империи имелась значительно более высокая
пропорция «городских обывателей» — 49 %, — чем в какой-либо дру-
гой значительной этнической группе. За ними следовали немцы и ар-
мяне, составляя 23 %, поляки — 18 % и русские и латыши — 16 %19.
Однако, поскольку перепись 1897 г. следовала продолжительной
официальной российской практике определения «городского» по-
селения не на основе численности населения или уровня развития
промышленности и торговли, а по его административной функции,
так называемые города включали и поселения, в которых прожива-
Ха- Коген]. К истории национального самопознания русско-еврейского общест-
ва: поличным воспоминаниям//Пережитое. 1911. Вып. 3. С. 145; Леванда Л. Ис-
поведь дельца. СПб., 1880. С. 83—84.
18 В 1867 г. для 97 % крестьян Петербурга русский был родным языком. В 1897 г. —
93 %. Среди купцов соответственно цифры составляли 78 и 80 %. См.: Юхнева Н. В.
Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга. С. 42.
19 «Значительная» здесь означает более 200 тысяч членов данной этнической
группы. Я опустил две относительно урбанизированные этнические группы на не-
европейских территориях империи: таджики (29 % из которых являлись городски-
ми обывателями) и сарты (21 %). См.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der
Volkszahlung von 1897. Bd. 2. S. 69—74. Используя более обширные доступные данные
о еврейской миграции в Австро-Венгерской империи в течение примерно того же
периода и из подобного восточноевропейского окружения, Марша Розенблит
подсчитала, что чем в более крупном городе жил еврей и чем в более крупной ев-
рейской местной общине, тем большая существовала вероятность, что он или она
переедет в Вену. См.: Rozenblit М. The Jews of Vienna. P. 37.
Ill
ло не более тысячи человек. Таким образом, многие из населенных
пунктов, из которых эмигрировали евреи, вероятно, были всего лишь
небольшими городами, едва ли сравнимыми с российской столицей.
Часовщику Хаиму Аронсону во время его поездки в 1860-х гг. из бе-
лорусского местечка Середник в Петербург даже Вильна — с насе-
лением, составлявшим одну десятую часть от населения Петербур-
га, — показалась «громадным городом»20. Повествователь, от имени
которого идет рассказ в «Исповеди дельца» Льва Леванды (1880),
приехав впервые в Петербург из родного города Бобруйска в Бело-
руссии, потерял дар речи: «У меня голова закружилась и в глазах заря-
било от громадных многоэтажных зданий, тянувшихся сплошными
рядами по обеим сторонам улицы, и от шума и гама пестрой толпы,
сновавшей взад и вперед, в которой я не мог подметить ни одной зна-
комой или даже похожей на знакомую физиономии...»21 В рассказе
бывшего кантониста Виктора Никитина «Искатель счастья» (1875)
главный герой, приехав в Петербург вместе со своими товарищами —
еврейскими иммигрантами из маленького городка в черте оседлости,
едва не был арестован за бродяжничество на улице рядом с вокзалом,
когда они беспокойно обсуждали, где провести первую ночь в сто-
лице. «Мы с удивлением переглядывались: в наших местах все част-
ные дела обсуждались, решались среди улиц... а тут и минуту посто-
ять не велят»22. Процесс привыкания к особому городскому ритму
Петербурга, таким образом, часто оказывался для вновь прибывших
евреев не менее драматическим, чем он был для приезжих из дере-
вень Центральной России23.
Перепись как источник: язык, религия и Национальность
Для того чтобы реконструировать динамику демографического
состава еврейства Петербурга в течение второй половины XIX века,
я опирался в значительной мере на данные пяти городских перепи-
20 Глубокое влияние воздействия городского окружения очевидно в последую-
щем комментарии Аронсона: «Когда я вернулся из большого города Вильна, я по-
нял, насколько мы бедно жили, хотя прежде, до того как я оставил дом отца, я всегда
считал его подлинным раем». См.: Aronson С. A Jewish Life under the Tsars. P. 69, 99.
21 Леванда Л. Исповедь дельца. С. 79.
22 Никитин В. Искатель счастья (из рассказов отверженного)//Еврейская биб-
лиотека. 1875. Т. 5. С. 89. Никитин был кантонистом в армии Николая I, где его
окрестили. Он приехал в Петербург в 1860-х гг. См.: Российская еврейская энцик-
лопедия. Т. 2. Стб. 330.
23 О восприятии городского опыта крестьянскими глазами см.: Engel В. Russian
Peasant Views of City Life//Slavic Review. 1993. Vol. 52. № 3. P. 446—459.
112
сей населения, которые проводились примерно каждые десять лет
за период между 1869 и 1910 гг., а также на Всеобщую перепись на-
селения 1897 г. В меньшей степени я опирался на отчеты, ежегодные
статистические реестры и записи актов гражданского состояния, ко-
торые велись еврейской общиной. Как и со всеми историческими
источниками, с переписью и другими демографическими сведения-
ми нужно обращаться с определенным скептицизмом, возможно,
даже больше обычного, учитывая их привлекательный внешний на-
лет точности и ясности. Соответственно я попытался воссоздать те
специфические условия, в которых проводилась и интерпретирова-
лась перепись, для того чтобы не только исправить возможные ко-
личественные ошибки, но и исследовать качественную взаимосвязь
между современными дебатами о евреях и полунаучными попытка-
ми изобразить их роль в окружающем обществе. Как и к словарно-
му запасу социальной идентификации, который я проанализировал
во второй главе, к статистическим данным нужно подходить с помо-
щью приложимых к ним современных понятий. Как и слова, числа
имеют свою историю.
До 1869 г. сведения, касавшиеся петербургского еврейства, соби-
рались полицией, которая периодически производила проверку ре-
гистрационных документов у евреев, проживавших в столице. Кро-
ме деления еврейского населения по полу и сословию, полицейские
доклады содержали, как правило, общее число зарегистрированных
евреев и ничего более. Для полицейских надобностей евреем был
всякий, у кого во внутреннем паспорте (полученном по месту преж-
него жительства) указывалось «еврей» в графе о вероисповедании;
таким образом, доклады полиции, в отличие от переписи, не вклю-
чают самоописание.
Неясно, считала ли полиция всех евреев или только глав семейств.
Еврейские общинные записи, в свою очередь, включают метриче-
ские сведения (записи о рождениях, смертях, браках, разводах),
но не имеют данных о еврейском населении в целом24.
Первая более или менее достоверная оценка численности на-
селения города, включая евреев, была сделана во время переписи
1869 г., которая, как показывает Таблица 1, показала численность ев-
реев в три раза большую, чем отчеты полиции за тот же год. В после-
дующие десятилетия расхождение между сведениями полиции и дан-
ными переписей, касавшимися еврейского населения, сокращалось
до 1890-х гг., когда оценки полиции начали значительно превосхо-
24 О записях еврейской общины Петербурга см.: ЦГИА-СПб. Ф.422. Оп. 3.
Д. 11-527.
113
Таблица 1. Еврейское и все население С.-Петербурга, 1826—1910.
По данным генерал-губернатора, полиции и переписей
Год Еврейское население Все население, перепись
Генерал- губернатор Полиция Перепись
1826 370
1851 520
1855 495
1856 527
1857 552
1858 1 050
1859 847
1861 959
1862 2 339
1863 2 708
1864 2 669 2 612
1865 2 612
1866 2 701
1869а 2 179 6 624 667 207
1881а 16 826 861 303
1887 И 699
1888 И 604
1889 12 503
1890а И 627 15 331 954 400
1891 10 546
1892 9 905
1893 16 472
1894 17 009
1895 18 582
1896 20 446
114
Окончание табл. 1
Год Еврейское население Все население, перепись
Генерал- губернатор Полиция Перепись
18976 26 962 16 944 1 264 920
1898 26 120
1899 27 026
19006 28 268 20 385 1 439 521
19106 34 995 1 905 589
а Данные относятся только к двенадцати городским частям С.-Петербурга.
6 Данные относятся как городским частям, так и к пригородам-участкам. В при-
городах жило незначительное число евреев.
Источники'. Генерал-губернатор: Дейч Г. М. Неопубликованная рукопись, рас-
сматривающая данные о населении в губернских отчетах ряда великорусских гу-
берний. Полиция: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 164. Л. 87—89, 118; Еврейская энциклопе-
дия. Т. 13. Стб. 941. Переписи: Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 года.
СПб., 1872. № 1. Отд. 2. С. 25, 38, 49, 59; Санкт-Петербург по переписи 15 декабря
1881 года. СПб., 1883. Т. 1. Ч. 1. С. 242—243; С.-Петербург по переписи 15 декабря
1890 года. СПб., 1891. Ч. 1. Отд. 1. С. 46—47; Первая всеобщая перепись населения
Российской империи 1897 года: В 89 т. СПб., 1899—1905. Т. 37. Ч. 2. С. 51; С.-Петер-
бург по переписи 15 декабря 1900 года. СПб., 1903. 4.2. Отд. 1. С. 152—159; Петро-
град по переписи населения 15 декабря 1910 года. Пг.,б.д. Ч. 1. Отд. 1. С. 5.
дить данные переписей. Вполне возможно, полиция со временем
стала более агрессивной в своем контроле над евреями города —осо-
бенно теми, кто проживал там нелегально, которым, предположи-
тельно, было сложнее уклониться от дачи сведений полицейскому
чину, чем официальному переписчику.
Кроме стремления установить численность населения города,
перепись 1869 г. также зафиксировала его состав по полу, возраст-
ной группе, сословию, сфере занятий, религиозной принадлежно-
сти, родному языку и другим показателям. Фактически эта перепись
ввела в Российской империи сбор сведений о данном населении
за один день. Этот метод продолжал применяться и в последующих
петербургских переписях25. Специфические вопросы и применяе-
мые категории значительно менялись от одной переписи к другой,
и как раз таким образом, который прямо влияет на нашу способ-
ность различать меняющиеся роли этнической и религиозной
принадлежности в жизни города в целом и евреев в особенности.
25 Bater J. St. Petersburg. Р. 184, 441.
115
Ни пять переписей Петербурга, ни Всеобщая перепись 1897 г. пря-
мо не ставили перед респондентами вопрос об их национальности.
Однако современные им комментарии — включая предисловия к са-
мим переписям — исходили из предположения, что «народность»
респондента являлась синонимом его «родного языка», о котором
его спрашивали26.
Это внушающее сомнения предположение было особенно не-
надежно, когда дело касалось евреев, которые могли обоснован-
но назвать своим родным языком идиш, или древнееврейский, или,
в зависимости от образования и воспитания, русский, польский
либо немецкий. Вопрос о том, равносилен ли какой-нибудь из этих
ответов ощущению этничности, оставался открытым. В переписи
1869 г. вопрос о «родном языке», хотя и не был специально определен,
похоже, воспринимался (по крайней мере, организаторами перепи-
си) как язык детства27. Напротив, в переписи 1890г. «родной язык»
был недвусмысленно описан в анкетах, данных респондентам, как
тот язык, «на котором вы обыкновенно изъясняетесь в семье, у себя
дома», — то есть язык, на котором говорили родители и дети во вре-
мя переписи28. Перепись 1890 г. также положила начало практике, ко-
торой следовали в последующих городских переписях, когда целый
раздел посвящали данным, касавшимся исключительно евреев го-
рода, без объяснения, по какой причине это было сделано. Ни одна
другая национальная группа, включая русских, не была выделена
для столь тщательного изучения29.
26 Отождествление национальности или народности с родным языком было так-
же общепринято в европейских переписях того времени. См.: Die Nationalitaten des
Russichen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd. 1. S. 140.
27 В своем предисловии к публикации данных редакторы обращали внимание
читателей на «удивительную ситуацию, когда они включали католические и про-
тестантские семьи, в которых родители называли своим родным языком одно
или другое нерусское наречие, тогда как указали родным языком своих детей рус-
ский»: Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869г. СПб., 1872. №1. С. XXV.
Эта и другие петербургские переписи были опубликованы в двуязычном русско-
французском издании, в котором еврейский язык (означавший идиш) был неверно
переведен как hebreu.
28 Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Пе-
тербурга. С. 9.
29 О переписи 1890 г. см.: С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. СПб.,
1891. 4.1. Отд. 2. С. 56—75. Как отметил один еврейский комментатор: «Какие
причины руководили при этом выделении составителями сборника, мы не знаем,
хотя это было бы весьма полезно для правильной оценки предлагаемых сведений,
но мы во всяком случае должны поблагодарить их за эту невольную любезность и,
конечно, воспользоваться добытыми этим путем данными». См.: Соловейчик М.
Петербургские евреи по последней переписи//Восход. 1892. № 5. С. 8.
116
В переписи 1897 г. значение понятия «родной язык» вновь меня-
ется. Не способные согласиться на компромисс между определением
«язык, на котором говорит ваша семья в настоящее время» и «язык,
на котором вы говорили в детстве», организаторы переписи инст-
руктировали переписчиков просто отмечать в этой графе «тот язык,
который каждый [респондент] считает для себя родным»30. Однако
предположение, что родной язык совпадает с национальной при-
надлежностью, осталось неизменным, и редакторы переписи 1897 г.
в томе о Петербурге объясняли это так: «Родной язык не означает
вместе с тем и разговорный язык; скорее, это означает принадлеж-
ность к известной народности, напр., многие, происходящие из ев-
реев, но исповедующие не иудейскую веру, показали при переписи
еврейский язык, тогда как еврейского языка собственно не сущест-
вует, а существует еврейский жаргон, которого образованные евреи,
в особенности не исповедующие иудейской веры, зачастую и не зна-
ют, следовательно, показывая своим родным языком еврейский, они
хотели этим выяснить свое племенное происхождение»31.
Какими бы ни были предрассудки этого отрывка, идиш дейст-
вительно был известен евреям как «жаргон», и вопрос о том, дол-
жен ли он считаться испорченным диалектом немецкого или быть
самостоятельным или единственным самостоятельным еврейским
языком, вызывал сильные чувства среди еврейских интеллектуалов.
Например, будущий редактор «Форвертс» Авраам Каган сообщал
о первой встрече в Петербурге со своими двоюродными братьями:
«Я позавидовал их неспособности говорить на идиш»32. Действитель-
но, в царской России были евреи, которые выросли, как они при-
знавали в своих воспоминаниях, без знания идиш, — адвокаты Ос-
кар Грузенберг и Иосиф Гессен, поэт Осип Мандельштам, бундовец
Владимир Медем и сионист Владимир (Зеев) Жаботинский. Но по-
добное случалось редко даже за чертой оседлости (оставим в стороне
неашкеназов в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии). Более обычной
среди евреев Петербурга была позиция, занятая литературным геро-
ем Яковом Вайнштейном, помощником присяжного поверенного,
в написанном за десятилетие до русской революции романе Шолома
Аша «Петербург». Когда Вайнштейна попросили быть переводчиком
30 Цит. по: Die Nationalitaten des Russichen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd. 1.
S. 144. Предложение просить респондентов определить прямо свою народность
было отвергнуто.
31 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897г.: В 89 т.
СПб., 1899-1905. Т. 37. 4.2. С. XXII.
32 Cahan A. The Education of Abraham Cahan/Trans. L. Stein, A. Conan, L. Davison.
Philadelphia, 1969. P. 161.
117
для говорившего на идиш клиента, «он был обижен, что кто-либо
посмел даже подумать, что он понимал “жаргон”. На самом деле он
знал его в совершенстве»33. Понятно, что в ситуации широко распро-
страненного многоязычия (к 1897 г. более 50% тех, кто в Петербурге
назвал своим родным языком идиш, были грамотны по-русски) зна-
чение понятия «родной язык» и его связь с национальной принад-
лежностью находились в состоянии непрерывного изменения34.
Во всех рассматриваемых здесь переписях евреи могли быть отра-
жены в двух различных пунктах: как носители языка идиш и/или при-
верженцы еврейской религии35. В разное время степень частичного
перекрытия между этими двумя группами значительно отличалась.
Например, к последней четверти XIX века большое число назвавших
себя приверженцами еврейской религии в Петербурге причислили
себя к тем, чьим родным языком является русский. Наоборот, кре-
щеные евреи часто называли идиш своим родным языком, то ли по-
тому, что он действительно был таковым, или потому, что они тем са-
мым выражали возможность для себя быть христианами еврейской
национальности36.
Тогда как каждая группа —евреи, чьим родным языком был идиш,
и евреи, приверженцы иудаизма, — сокращалась через языковую ас-
симиляцию или (что более редко) обращение в другую веру, они обе
были фактически свободны от статистического проникновения в них
посторонних. То есть, оставив в стороне выкрестов, практически ни-
кто из неевреев не назвал своим родным языком идиш, в то время
как принятие иудаизма было до 1905 г. наказуемым деянием. Тот факт,
33 Asch S. Peterburg // Asch S. Farn mabl. Varshe, 1929. Bd. 1. Z. 157 (трилогия «Fam
mabl» была издана на английском языке под названием «Three Cities» [New York,
1933]).
34 Более детальное рассмотрение применения языка в качестве признака нацио-
нальной принадлежности в российских и европейских переписях в течение девят-
надцатого столетия см.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung
von 1897. Bd. 1. S. 137-158.
35 В соответствии с политикой царизма, перепись регистрировала караимов от-
дельно от евреев (или «талмудистов», как последние иногда именовались). Кара-
имы, старинная еврейская секта, проживавшая в регионах, прилегающих к Черно-
му морю и Ближнему Востоку, в качестве священной книги признавали Еврейскую
Библию, но не Талмуд. Число караимов в Петербурге никогда не превышало не-
сколько сот человек, и я полностью исключил их из моего статистического анали-
за. О караимах в Российской империи см.: Karaite Separatism in Nineteenth-Century
Russia: Joseph Solomon Lutski’s «Epistle of Israel’s Deliverance»/Ed. and trans. P. Miller.
Cincinnati, 1993 (особенное. 1—49).
36 Например, в переписях 1890 и 1897 гг. разбивка членов православной церкви
на народности включала в их состав и группу «евреи»; подобная же разбивка была
осуществлена среди католиков, протестантов и других религиозных групп.
118
что эти два показателя для евреев — идиш и иудаизм — не разделялись
какой-либо другой группой, имеет большое преимущество для ис-
торика37. Другие группы в переписи отследить значительно сложнее
или вообще невозможно. В связи с тем, что переписи не включали
явно национальные или этнические категории, например, русско-
язычные православные, которые считали себя этнически украинца-
ми или белорусами, оказались в данных переписей в качестве рус-
ских—чего в действительности и желало царское правительство. Точ-
но так же невозможно определить этнический расклад среди город-
ских католиков, включавших поляков, немцев, украинцев и других.
Тем не менее, изучение процессов выборочной интеграции
в имперской столице имеет свои собственные проблемы. Несмотря
на молчание проводивших переписи по этому вопросу, оказывается,
что неопределенное положение евреев за чертой оседлости привело
значительное их число к стремлению полностью избежать офици-
ального подсчета. Оценки количества евреев, проживавших в Пе-
тербурге, не принадлежавших ни к одной из «полезных» категорий,
у кого не было документов, подтверждавших их права на жительство,
кто платил взятки (известные среди евреев как эвфемизм «тариф»)
полиции, или тех, кто был изгнан, изобиловали в современных ис-
точниках38. В 1878 г. градоначальник А. Е. Зуров заявлял в докладе ми-
нистру внутренних дел, что «число евреев, проживающих в столице
без установленного разрешения и не имея на то права по закону, зна-
чительно превышает то число, которое проживает на точном осно-
вании действующих законов»39. На самом деле, с тех пор как евреи
стали подданными царя, государственные чиновники жаловались,
что по всей империи евреи занижают в отчетах свою численность,
чтобы уменьшить тяготы налогового обложения и призыва на воен-
ную службу. Для евреев, чье легальное право жить в Петербурге было
37 В городских переписях большинство данных, касающихся расклада еврейско-
го населения по половому признаку, сословию, занятию, грамотности и т.д., от-
носятся к тем, кто исповедует иудаизм. Напротив, перепись 1897 г. предоставляет
наибольшую часть таких сведений только для лиц, говорящих на идиш, тем са-
мым упуская из виду примерно треть евреев Петербурга, которые назвали к тому
времени своим родным русский язык. Во всех статистических таблицах, что даны
в этой главе, я сохранял это различие: «еврей» обозначается как религиозный при-
знак, тогда как «говорящий на идиш» — означает указанный родной язык.
38 См., например: Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 22; Клячко Л. За чертою: в Пе-
тербурге//Еврейская летопись. 1923. Сб. 2. С. 114; Ландау А. Письма об евреях: пе-
тербургские евреи//Библиотека для чтения. 1864. № 2. С. 1.
39 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 125. О тех же впечатлениях из еврейских источ-
ников см.: Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 22.; Ландау А. Письма об евреях. С. 2;
Grossman V. Amol un heynt. Z. 15.
119
сомнительно, дополнительная угроза изгнания только усиливала по-
будительный мотив для уклонения от переписи.
Вопрос о нелегальном проживании евреев в Петербурге нашел от-
ражение также и во влиятельной прессе, где муссировалась навязчи-
вая идея о том, что имперская столица наводнена бесчисленными
еврейскими иммигрантами из черты оседлости, тем самым находя-
щимися вне контроля со стороны властей. В 1874 г. «Голос» преду-
преждал своих читателей о том, что евреи Петербурга ухитрились по-
терять часть своих записей о рождаемости и смертности, что было
подозрительно40. В то время как данные городской переписи 1881г.
еще обрабатывались, «Новое время» и «Русские ведомости» поспе-
шили заявить, что перепись обнаружила «громадное количество» ев-
реев, а именно 40 тысяч (которые составляли только чуть более 4 %
от городского населения), проживавших в имперской столице. Одна
газета призывала город «очиститься» от столь нежелательных эле-
ментов; другая пошла еще дальше, утверждая, что правительствен-
ные чиновники уже рассматривают возможность насильственного
возвращения евреев города в черту оседлости41.
Еврейская печать, центр которой к 1880-м гг. переместился из
Одессы в Петербург, сразу же среагировала и ответила на эти нападки.
После публикации результатов переписи 1881г. «Русский еврей» вы-
смеял преувеличенные страхи своих оппонентов-журналистов, под-
черкивая, что, напротив, действительно проживает в столице крайне
небольшое число евреев, по данным переписи — немногим более 16
тысяч. «Не слишком ли, — спрашивала другая петербургская еврей-
ская газета, — уже пересаливает почтенный корреспондент?» («Рус-
ских ведомостей». — Б. Н.)42. Однако ни одна газета не зашла так да-
леко, чтобы сказать, что даже если бы и было в российской столице
40 тысяч евреев (как это вскоре и будет), то этого не стоило бояться.
Похвала переписи, сделанная «Русским евреем» за ее точность и прав-
дивость, как можно предположить, имела больше отношения к роб-
кой радости газеты по поводу невысокого числа евреев, выявленных
при подсчете, чем к какой-либо уверенности в применявшихся спо-
собах переписи. На перекрестках по всему Петербургу были разве-
шаны объявления, при этом «Русский еврей» самонадеянно вновь
заверял население, что «производимою переписью не преследуются
никакие полицейские цели», что «от вносимых в “листки” не требу-
40 Голос. 1874. С. 191, 203.
41 См. обсуждение и ответ на эти статьи: Недельная хроника «Восхода». 1882.
№7. С. 155; Русский еврей. 1883. №46.
42 Недельная хроника «Восхода». 1882. №7. С. 155.
120
ется предъявления каких-либо документов» и что «вообще перепись
никому ничем не угрожает»43. Однако, учитывая постоянно сущест-
вовавшую угрозу высылки евреев, можно усомниться, что подобные
заверения звучали убедительно; а так как в 1881 г. большинство пе-
тербургских евреев еще не могли читать по-русски, данные объявле-
ния едва ли достигли желаемого результата.
В свете такого неопределенного положения многих евреев в сто-
лице есть смысл считать данные переписи представляющими толь-
ко «легальное» население, то есть тех, кто официально обладал пра-
вом на жительство за чертой оседлости. Тем самым, выводы, которые
я делаю в этой главе, относятся к этой категории населения и не могут
быть применимы к нелегальным еврейским обитателям Петербурга.
Однако очевидно увеличивающееся число нелегальных еврейских
жителей в Петербурге и предположительно в других местах за чертой,
как подтверждается данными полиции и отрывочными свидетельст-
вами, само по себе значительно. Оно показывает не только притя-
гательность обширных внутренних губерний империи, но и в какой
степени политика выборочной интеграции, возможно, теряла свою
монополию над путями, какими евреи оказывались в них.
Как и многие городские центры в поздней имперской России,
Петербург оставлял ощущение, как сказал Даниэль Брауер, «горо-
да мигрантов» с «беглым населением»44. Привычная для крестьян се-
зонная миграция на заработки в город, сочетавшаяся с неустойчи-
вой экономикой столицы, создавала высокий уровень подвижности
среди многих недавно прибывших городских обитателей. Это было
настолько ярко выражено, что к 1890 г. пропорция коренных жите-
лей была на самом деле выше среди городских евреев (42 %), чем сре-
ди населения в целом (32 %)45. Но даже среди евреев мигранты про-
должали составлять большинство, в то время как волна за волной
вновь прибывавших из черты оседлости постоянно укрепляли тради-
ционные ритмы и обычаи еврейской жизни в еврейской общине сто-
лицы. К 1878 г. обеспокоенный градоначальник Зуров сообщал, что
все больше «евреев, проживающих без разрешения, составляют бро-
дячее население, прибывающее и отбывающее из столицы, смотря...
по обстоятельствам»46.
43 Русский еврей. 1883. №46.
44 Brower D. The Russian City between Tradition and Modernity, 1850—1900. Berkeley,
1990. P. 7, 40.
45 С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890г. 4.1. Отд. 1. С. 36—37, 52—53;
Отд. 2. С. 92.
46 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 125.
121
Бдительность полиции по отношению к евреям достигла своего
апогея при жестком режиме преемника Зурова, П. А. Грессера, кото-
рый управлял Петербургом с 1882 г. вплоть до своей смерти в 1892 г.
Это было единственное десятилетие за период между 1860-ми гг.
и революцией 1917 г., когда еврейское население города значитель-
но сократилось47.
На самом деле, данные полиции (см. Таблицу 1) показывают, что
в год, последовавший после смерти Грессера, произошел бурный
рост численности евреев. Одна газета того времени, описывая Грес-
сера как «хорошо известного» своим усердием в ограничении чис-
ла евреев, живущих в столице, сообщала, что он отправлял полицей-
ских на железнодорожные станции, чтобы испрашивать документы
на право жительства у приезжавших евреев прямо на месте, вместо
того чтобы предоставлять вновь прибывшим свободу самим зарегист-
рироваться у властей. Те, кто не имел необходимых документов, не-
медленно выдворялись48. Грессер настаивал, чтобы для облегчения
контроля в паспортах евреев графа «религия» была отмечена крас-
ным цветом и чтобы евреи — владельцы лавок писали на вывесках
свое имя, как оно было записано в их паспортах — обычно в идиш-
ской форме, как Янкеле и Йошке, — по которому легко было опре-
делить владельца как еврея. За эти и другие подобные действия его
обессмертил каламбур на идиш: «Ver iz greser —a khazir oder a hunt?»
(Кто больше [Грессер] — свинья или собака?)49.
47 1 880-е гг. принесли экономическую депрессию, которая на короткий срок за-
медлила (но не повернула вспять) рост населения Петербурга в целом. См.: Bater J.
St. Petersburg. Р. 309. Депрессией можно объяснить и уменьшение еврейского на-
селения, но лишь частично.
48 Новороссийский телеграф. 1886. 14 авг. Эта статья продолжает выражать не-
довольство, что евреи-мигранты обходят стратегию Грессера, выходят из поездов,
не доезжая до города, и оттуда «на извозчике торжественно въезжают в Петер-
бург». Газета призывала восстановить заставы на всех дорогах, ведущих в город,
«как в былое время».
49 Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 22. Дополнительные сведения о жестком ре-
жиме Грессера см.: Дубнов С. Книга жизни. Рига, 1934. Т. 1. С. 129, 130, 142, 152,
162; Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 121—125. Слиозберг отмечает,
что формальная жалоба петербургского адвоката еврея М. С. Варшавского в Се-
нат (верховный суд в царской России), в которой он протестовал против «средне-
вековой» политики Грессера делать пометку в еврейских паспортах красным цве-
том, была, после длительных споров, отклонена.
122
Сословие, занятие и социальное самосознание
В черте оседлости евреи заметно отличались от своих соседей
по сословной и профессиональной принадлежности. Из-за факти-
ческого отсутствия как еврейского крестьянства, так и еврейского
дворянства преобладающее большинство евреев были мелкими тор-
говцами, владельцами небольших лавок или шинков, ремесленника-
ми, ростовщиками или просто luftmenshen (людьми воздуха), которые
переходили от одной случайной работы к другой. Современные сви-
детельства об экономической жизни в черте традиционно отмечали:
«евреи составляют весь средний класс», «вся торговля захвачена ев-
реями» и подобные вариации на эту тему50. Такие утверждения, не-
смотря на преувеличения, не были плодом чистой фантазии. Напри-
мер, в Виленской губернии (включая Вильну) в 1861г. из примерно
1 300 купцов три четверти были евреями; в Одессе евреи преобладали
на рынке вывоза зерна, составлявшего основу местной экономики51.
Вопреки ожиданиям, что те евреи, которым позволили жить
в российских внутренних губерниях, «сольются» с окружающим на-
селением, переписи одна за другой свидетельствовали, что петер-
бургское еврейство в своем распределении по различным сослови-
ям продолжает заметно отличаться от остальных жителей города. Это
было неизбежно, учитывая, что от половины (в 1869 г.) до двух тре-
тей (в 1897 г.) жителей столицы — христиан относились к крестьянам
или дворянству. Политика выборочной интеграции по существу га-
рантировала, что среди еврейского населения города будет представ-
лен относительно узкий круг социальных групп. Например, в 1869г.
почти 90% евреев города были причислены к купцам (13%), солда-
там (38%) или мещанам — всеохватывающее сословие, включавшее
ремесленников, студентов и служащих при купцах (34%), в то вре-
мя как среди населения Петербурга в целом эти категории вместе со-
ставляли не более 40 %52.
50 См., например, ежегодные отчеты, представлявшиеся в течение всего XIX века
губернаторами пятнадцати губерний, составлявших черту оседлости, как они ци-
тируются в кн.: Архивные документы по истории евреев в России в XIX —начале
XX в. С. 40-85.
51 Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 24.
52 Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 г. № 1. Отд. 3. С. 110—111, 124—
127. В переписи 1869г. «цеховые» (члены ремесленной гильдии) не были вклю-
чены в раздел, показывающий сословное распределение среди евреев. Я считаю,
что евреи-ремесленники были таким образом определены в категорию «меща-
не». Данные о духовном сословии включают только духовенство христианских
деноминаций.
123
Необычное преобладание служащих или отставных солдат среди
евреев Петербурга было кратковременным явлением. Когда военная
реформа 1874 г. заменила драконовскую 25-летнюю воинскую службу,
введенную Николаем I, на всеобщую (и значительно более короткую)
службу, ветераны-евреи не обладали более правом жительства за чер-
той оседлости. Соответственно процент солдат в еврейской общине
Петербурга начиная с 1880-х гг. стремительно падал53. В то же время
доля мещан резко возрастала. К концу века сословный состав петер-
бургского еврейства выглядел очень похожим на тот, что был у ев-
реев в черте оседлости. В обоих случаях подавляющее большинство
оказалось включенным в широкую категорию мещан (87 % в Петер-
бурге, 94% в черте); единственную другую статистически значитель-
ную группу составляли купцы (5 % в Петербурге, 1 % в черте). Дворя-
не и почетные граждане, категория почти неизвестная среди евреев
в черте, составляла 3 % еврейского населения столицы54.
В то время как сословная иерархия оставалась в руках царского
режима важным орудием управления различными группами насе-
ления — далеко не последним средством в случае выборочной инте-
грации евреев, — Великие реформы ослабили границы размежевания
среди средних слоев, обычно в городской среде, в которой обитали
мещане и разночинцы55. В течение пореформенного периода пере-
писчики все более осознавали тот факт, что официальные сословные
категории часто не в состоянии отразить подлинные общественные
роли и самосознание. Уже в 1866 г. выдающийся статистик П. Семе-
нов выражал недовольство «неопределенностью существующей у нас
классификации сословий... Только потомственное дворянство, духо-
53 Перепись 1869 г. насчитывает 2 513 солдат-евреев (находившихся на служ-
бе и отставных), включая членов семей. К 1890г. это число равнялось 393. Судя
по данным рождаемости и смертности среди семей отставных солдат, как свиде-
тельствуют документы петербургской еврейской общины, число отставных канто-
нистов начало уменьшаться в 1880-х гг., и к 1900г. эта категория полностью исчез-
ла. См. акты гражданского состояния с 1856 по 1917 г.: ЦГИА-СПб. Ф.422. Оп. 3.
Д. 11-527.
54 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37.
Ч. 2. С. 232—247. Поскольку данные о сословном членстве в переписи 1897 г. были
распределены по родному языку, а нерелигиозной принадлежности (как в предшест-
вующих переписях), невозможно установить сословную принадлежность на этот
год примерно одной трети петербургских евреев, назвавших русский, а не идиш,
своим родным языком. В результате создается впечатление, что число живущих
в столице евреев-мещан за период с 1869 по 1897 г. уменьшилось. Напротив, акты
гражданского состояния еврейской общины (в которых религия, а не родной язык,
была определяющим фактором) позволяют предположить, что еврейское мещан-
ское население стабильно росло весь позднеимперский период.
55 Hildermeier М. Biirgcrtum und Stadt in Russland. S. 309—310.
124
венство и сельское сословие принадлежат у нас к резко определен-
ным группам, а между остальными сословными группами нет резких
границ»56. Таким образом, данные переписи о сословной принадлеж-
ности, хотя и представляют ценность как указатель того, как евреев
распределяли в официальную систему социальной классификации
(и тем самым в некоторых случаях они становились подходящими
для выборочной интеграции), говорят нам относительно немного
об истинной профессиональной принадлежности и социально-эко-
номических ролях.
Данные о профессиональной принадлежности, хотя и значитель-
но отличаются от одной переписи до другой уровнем подробности,
подтверждают, что большинство петербургских евреев (по крайней
мере тех, кто на законных основаниях проживал в городе), как пра-
вило, концентрировались в небольшом числе профессий и заня-
тий. В 1881г. и позже портные и сапожники — традиционные заня-
тия для евреев по всей Восточной Европе — составляли четвертую
или пятую часть среди работающего городского еврейского населе-
ния. Те, кто занимался коммерцией, будь то купцы, маклеры на го-
родской бирже, мелкие торговцы или их прислуга, насчитывали при-
мерно другую пятую часть57.
В ряде случаев евреи формировали большой процент от общего
числа тех, кто принадлежал к определенной профессии, значитель-
но превышая свою долю в населении города в целом (которая коле-
балась во второй половине столетия от 1 до 2 %). Это было особенно
поразительно в мире торговли и финансов. В 1881г. 43% всех мак-
леров (комиссионеров по торговле), 41 % владельцев всех ломбардов
и 12% всех служащих торговых домов были евреи. Евреи были по-
добным же образом заметны в так называемых свободных профес-
сиях: они составляли 20 % всех фармацевтов, 11 % дантистов и 9 %
всех врачей. К концу 1880-х гг. оценки доли евреев среди адвокатов
столицы колебались от 22 % до 42 %, в то время как оценка доли ев-
реев — помощников присяжных поверенных (будущее поколение
56 Статистический временник Российской империи. СПб., 1866. Т. 1. С. XIX. Цит.
по: Юхнева Н. В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Пе-
тербурга. С. 35.
57 См.: Грузенберг С. О. Еврейское население Петербурга в социальном и сани-
тарном отношении: Статистический очерк//Восход. 1891. №1. С. 15—23; Соло-
вейчик М. Петербургские евреи по последней переписи. С. 11—16; С.-Петербург
по переписи 15 декабря 1890 года. Ч. 1. Отд. 2. С. 56—75 (необычно подробная пуб-
ликация). Обзор характерных еврейских ремесленных занятий см. в кн.: Mendel-
sohn Е. Class Struggle in the Pale: The Formative Years of the Jewish Workers’ Movement
in Tsarist Russia. Cambridge, 1970. P. 6 (и источники, приводимые там).
125
адвокатов) была еще выше, колеблясь между 43% и 55%. Среди ре-
месленников евреи насчитывали около 18% от числа всех часовщи-
ков и 14% от всех скорняков. 16% от всех содержателей публичных
домов были евреями (но только 3 % от всех поставленных на учет
проституток)58.
Преобладание евреев в некоторых профессиях не избежало тол-
ков современников. В отношении промышленности в целом, где ев-
реи составляли около 3 % всей рабочей силы, статистическое бюро
администрации города (руководимое Ю.Э. Янсоном, наиболее вы-
дающимся демографом Петербурга) подчеркивало стремление евре-
ев избегать подчиненного положения в качестве «рабочих» в пользу
руководящих или независимых должностей (см. Таблицу 2).
Несмотря на низкий процент евреев в каждой области, статисти-
ческое бюро комментировало, что «евреи сравнительно с другими
захватывают себе в промышленности и торговле привилегирован-
ное положение хозяев, одиночек и администрации»59. Эти данные
и сопровождающие их комментарии Янсона нашли широкий отклик
в общественных и официальных обращениях к «еврейскому вопросу»
в Петербурге. Например, они были даны в отчете, обнародованном
в 1888 г. Высшей комиссией для пересмотра действующих о евреях
в империи законов, номинальным преемником «Еврейского коми-
тета» как координатора официальной политики в отношении евреев
империи60. Беспокойство относительно еврейского «засилья» в при-
вилегированных секторах российской экономики и общества вско-
ре обратилось на высшие учебные заведения и свободные профессии,
с результатами, которые ставили под вопрос всю логику выборочной
интеграции.
58 Общая записка высшей комиссии для пересмотра действующих о евреях в им-
перии законов. СПб., 1888. С. 18—19. Получив сведения о том, что 11 из 52 аптек
в Петербурге принадлежат евреям, Министерство внутренних дел в 1880 г. распо-
рядилось, что хотя евреи могут работать за чертой оседлости аптекарями, но не мо-
гут там быть владельцами аптек. Это указание, после обращения с жалобой не-
скольких содержателей аптек, было отвергнуто Сенатом в 1882г. См.: Недельная
хроника «Восхода». 1882. 26 марта. С. 315; 12 дек. С. 1368. Данные об адвокатах-ев-
реях см.: Высочайше утвержденная комиссия для пересмотра законоположений
по судебной части: Объяснительная записка к проекту новой редакции учрежде-
ния судебных установлений. Т. 3. СПб., 1900. С. 34—35; За месяц (юридическая
хроника)//Журнал гражданского и уголовного права. 1889. № 6. С. 146; Птицын В.
Русская адвокатура и евреи. СПб., 1905. Прил. 3.
59 Статистический ежегодник С.-Петербурга 1883 года. СПб., 1884. С. 34.
60 Общая записка высшей комиссии... С. 18. См. также: Янсон Ю.Э. Население
Петербурга по переписи 1869г.//Вестник Европы. 1875. №10. С.606—640; № И.
С. 55-94.
126
Таблица 2. Евреи и неевреи в промышленности Санкт-Петербурга
по занимаемой должности (%). 1881
Занимаемая должность Евреи Неевреи Евреи,% от общей численности
Хозяева 29 9 5
Администрация 4 3 —
Рабочие 41 76 1
Одиночка 26 12 3
Все должности 100 100
Источник: Статистический ежегодник С.-Петербурга 1883 года. СПб., 1884. С. 34.
Хотя и более близкие к реальной жизни, чем сословные катего-
рии, данные переписей о профессиональной занятости имели свои
белые пятна, когда они касались евреев. В связи с тем, что систе-
ма выборочной интеграции связывала важные привилегии с при-
надлежностью к определенным группам, таким, как ремесленники
и купечество, она создала сильные побудительные мотивы припи-
сывать себя к фиктивным занятиям. В дальнейшем основное вни-
мание к применению подобных метаморфоз привлекали еврейские
женщины, которые для того, чтобы получить право жительства в Пе-
тербурге или где-нибудь еще за чертой оседлости, регистрировались
в качестве проституток. Став обладательницами позорного «желтого
билета», еврейские женщины в ряде случаев поступали слушательни-
цами в медицинские институты или на специальные «высшие курсы»
для женщин или занимались различными случайными работами, так
ни разу и не появившись в публичном доме61.
В то время как история о «желтом билете» стала городской леген-
дой, притчей о царском угнетении, так же как и об опасностях асси-
миляции, подлинные случаи встречались крайне редко62. Гораздо бо-
61 Самое первое упоминание, которое я нашел о подобном случае, касалось сте-
нографистки-еврейки, зарегистрировавшейся проституткой в 1880г., для того
чтобы получить возможность жить в Москве. См.: Случай проживания чест-
ной девушки-стенографистки по желтому билету из-за права жительства в Мос-
кве//С.-Петербургские ведомости. 1881. С. 164; дополнительный комментарий
об этом случае: Новое время. 1881. С. 1932. В своей повести «Исповедь преступни-
ка» (с. 21) Г. Лифшиц ссылается на подобный же случай в Петербурге.
62 Всеобщая перепись населения 1897 г. зафиксировала в итоге в Петербурге сем-
надцать проституток-евреек. В более ранней переписи (1889), посвященной исклю-
127
лее распространенным был образ действий, к которому обратились
еврейские интеллектуалы, не обладавшие дипломами от россий-
ских высших учебных заведений. Журналист Л. Клячко вспоминал:
«Я знал многих литераторов... которые проживали в Петербурге по-
тому, что фиктивно были приписаны в мастерские в качестве порт-
ных, переплетчиков, сапожников и т. д. Я знал почтенных людей, из-
вестных научными трудами, которые для получения возможности
жить в Петербурге зачислялись в домашние прислуги к своим еди-
новерцам»63. Одним из таких людей был историк Семен Дубнов, ко-
торый в своих воспоминаниях пишет о фиктивном ремесленном сви-
детельстве, добытом им перед отъездом в Петербург в 1880 г.64 Другим
был Залман Шазар (Рубашов), будущий президент Израиля; Шазар
и его друзья, в то время как они занимались своей неофициальной
учебой, «были зачислены малярами, изготовителями чернил, слуга-
ми и швейцарами в богатых еврейских домах»65. Поэт Семен Фруг
был подобным образом записан как домашний слуга в доме еврей-
ского банкира А. М. Варшавского66. Русская газета, встревоженная
внезапным выдающимся положением евреев в адвокатуре, утвержда-
ла, что адвокаты-евреи в Петербурге нанимали в качестве «слуг» ев-
реев-помощников присяжных поверенных, которые иначе были бы
изгнаны из столицы. Помощники присяжных затем незаметно мог-
ли организовать свою собственную практику, и «из одного еврея-ад-
воката... выходит два адвоката»67.
чительно проблеме проституции, среди евреек было записано двенадцать. О по-
следней переписи см.: Bernstein L. Sonia’s Daughters: Prostitutes and Their Regulation
in Imperial Russia. Berkeley, 1995. P. 211. Подлинная численность была несомненно
выше. В любом случае сенсационность истории о «желтом билете», в которой соеди-
нились секс, национальность (или, как говорили современные источники, «раса»),
жизнь в большом городе и царская несправедливость, гарантировала, что это яв-
ление получило дурную славу, значительно превосходившую данные переписи.
Фактически эта тема стала излюбленным штампом для еврейских кинорежиссе-
ров в Восточной Европе и к концу Первой мировой войны легла в основу сюже-
та по крайней мере четырех фильмов, от картины 1911г. «Vu iz ernes?» (Где правда?)
до имевшего большой коммерческий успех фильма 1918 г. «Der gelber shayn» (Жел-
тый билет) в дополнение к русской версии «Трагедия еврейской курсистки». См.:
Hoberman J. Bridge of Light: Yiddish Film between Two Worlds. New York, 1991. P. 23—45.
63 Клячко Л. За чертою. С. 119.
64 Дубнов С. Книга жизни. Т. 1. С. 76.
65 ShazarZ. MorningStars. Philadelphia, 1967. Р. 173—174.
66 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 124. Другие примеры см.: На-
KohenM. Olami. Vol. 1. Р. 102—103; Ginsburg М. The Ginsburg Family: 1864—1947.
A Memoir of Their Life and Times in Russia, Paris and the U. S. Chap. 2. P. 5.
67 Новороссийский телеграф. 1886. 14 авг. Обращение к фиктивным профес-
сиям для того, чтобы обеспечить права жительства в регионах, ограниченных
128
Абсурдность, неотъемлемо присутствовавшая в ситуациях с при-
нятием на себя фиктивных ролей, была источником горького юмора.
Тех, кто жил по поддельным документам, часто называли живущими
на дворянских правах, где слово «дворянский» намекает и на дворян,
и на дворника, которому необходимо дать взятку, чтобы сохранить
свое положение68. Подобным же образом еврей, который давал взят-
ку швейцару, чтобы тот не донес (в случае прихода полиции), был из-
вестен как швейцарский подданный, за этим определением скрывался
тройной смысл, означавший (с иронией) «подданный Швейцарии»,
далее «подданный швейцара», а для говорившего на идиш —«потею-
щий подданный»69. Эти выражения используют ироническую ситуа-
цию, когда пробивающиеся наверх евреи в своем отчаянном стрем-
лении жить за чертой оседлости должны были принять более низкую
социальную роль. «Чтобы быть бухгалтером в Петербурге, — воскли-
цал Гершон Лифшиц в своей автобиографической повести, — мне
надо сделаться сапожником! Таким образом я получил право граж-
данства»70. Возможно, наиболее крайний пример фиктивной иден-
тичности нашел отражение в характерной еврейской шутке того
времени, о некоем Розенберге, который, не имея нужных для про-
живания бумаг, но тем не менее решив остаться в Петербурге, ползал
на четвереньках вдоль и поперек по столичным улицам и лаял, в на-
дежде быть принятым за собаку и тем самым обеспечить себе право
на жительство71.
В свою очередь, те евреи, что приехали в Петербург в качестве ре-
месленников или купцов с подлинными свидетельствами или при-
надлежали к другим разрешенным категориям, часто обнаруживали
невозможность прокормиться засвидетельствованной профессией
и поэтому обращались к различным иным занятиям, особенно к мел-
кой торговле. Однако, поступая таким образом, они утрачивали за-
конное право жить за чертой оседлости и потому могли быть в любой
для проживания евреев, распространялось далеко за пределы Петербурга. О по-
добной практике в Киеве см.: Hamm М. Kiev: A Portrait, 1800—1917. Princeton, 1993.
Р. 127; в Самаре см.: Teitel I. Aus meiner Lebensarbeit. S. 29. В 1912г. несколько де-
сятков молодых евреев были привлечены в Москве к ответственности за прожи-
вание по фиктивным свидетельствам дантистов. См.: За чертой оседлости: Про-
цесс дантистов в московской судебной палате/Ред. С. М. Брусиловский. М., 1913.
С. 1-22.
68 Бейзер М. Евреи в Петербурге. Иерусалим, 1989. С. 137.
69 Клячко Л. За чертою. С. 120.
70 Лифшиц Г. Исповедь преступника. С. 53—57. В другом месте этой же повести
корректор выдает себя за наборщика.
71 Анекдоты о еврейском бесправии//Еврейская старина. 1909. №4. С. 269—270.
Похожая сцена есть в кн. Г. Лифшица (с. 22).
129
момент изгнаны72. В одном анекдоте того времени два еврея, каждо-
го из которых случайно зовут Хаим Рабинович, встречаются в по-
езде после того, как их выселили из Петербурга. Во время их бесе-
ды выясняется, что один из них помощник дантиста и был выдворен
из столицы из-за того, что занимался коммерцией, в то время как
другой служил у купца и был изгнан за то, что не занимался коммер-
цией. Предложение одного к другому: «Знаете что, давайте как-ни-
будь поменяемся. Не все ли равно правительству, какой Хаим Раби-
нович торгует и какой не торгует?»73
То, насколько широко распространена была практика присвоения
фиктивных профессиональных ролей среди евреев и насколько серь-
езно смотрели на это городские власти, подтверждается тем фактом,
что в 1880-х гг. полиция Петербурга начала кампанию по прочесыва-
нию еврейских ремесленных мастерских, чтобы проверить, на самом
ли деле те, кто зарегистрирован в качестве ремесленников, практику-
ют свое засвидетельствованное ремесло в установленном месте. Офи-
циальные «еврейские» листы были отпечатаны специально для ин-
спекторов, занимавшихся подобными случаями. В 1885 г. 252 еврея
с фиктивными ремесленными свидетельствами были обнаружены
и высланы в черту оседлости; в 1891 г. их число возросло до 34174.
Когда евреи давали сведения о своей профессии переписчикам,
указывали они свое официальное или фактическое занятие? Твер-
дый ответ невозможен, но, когда эти два занятия не совпадали, мож-
но предположить, что сообщалась официальная профессия, учиты-
вая угрозу возможного изгнания. К данным переписи о занятости
евреев необходимо поэтому относиться с тем же скептицизмом, как
и к сведениям о принадлежности к сословиям.
Это правда, что в поздний имперский период множество неев-
рейских жителей больших городов в Российской империи, особен-
но крестьян и ремесленников, все больше обращались к занятиям,
которые не соответствовали их официальному сословному положе-
72 Политика выборочной интеграции требовала, чтобы те, кто подходил под нее,
оставались в своем сословии или в противном случае были высланы из внутренних
губерний. Таким образом, купец, у которого не шла торговля и который не мог бо-
лее подтвердить свое членство в гильдии, или ремесленник, который сменил свое
официальное занятие на другое, автоматически теряли свои права на жительство.
Подобным образом, если выросшие дети не подходили ни к одной из утвержден-
ных правительством категорий, открытых для проживания, от них требовали воз-
вращения в черту оседлости. См.: Лурье И. Указания о праве жительства для пере-
селяющихся во внутренние губернии. С. 9.
73 Клячко Л. За чертою. С. 116.
74 ЦГИА-СПб. Ф. 223. On. 1. Д. 5384,5398,5399, 5405-5409,5432, 5433; Оп. 3. Д. 15.
Л. 1-86.
130
нию. Однако для петербургских евреев, которые так поступали, став-
ки были выше и дистанция между официальными и фактически-
ми занятиями была больше. Как отмечал влиятельный (и в общем
филосемитский) ежемесячный журнал «Вестник Европы»: «Языч-
ник может жить в столице, не будучи ни купцом первой гильдии,
ни его приказчиком, ни ремесленником, а еврей — вне этих усло-
вий — не может»75.
Исследуя фиктивные социальные роли, практиковавшиеся мно-
гими петербургскими евреями, я старался не просто скептически
взглянуть на официальную статистику. Подобные фикции позво-
ляют предположить, что официально санкционированные меха-
низмы выборочной интеграции, сформированные «Еврейским ко-
митетом» с помощью самоназначенных еврейских представителей,
оказались не в состоянии идти в ногу с меняющейся ролью евре-
ев в городской экономике и обществе России. Конечно, в течение
всего позднеимперского периода выборочная интеграция сохра-
няла свое важное место в формальной правовой структуре, в рам-
ках которой происходила русско-еврейская встреча, и также игра-
ла значительную роль в перестройке социальной иерархии в самом
еврейском обществе. Однако в результате Великих реформ каждо-
дневная реальность этой встречи обретала собственную динамику.
В каком-то смысле это было частью более крупного явления, когда
в пореформенный период царское самодержавие постепенно теря-
ло возможность направлять развитие городского общества в связи
с тем, что российские города оказались под властью все более авто-
номных сил миграции и индустриализации. Официальные каналы
выборочной интеграции евреев в российское общество были заду-
маны с целью создать для евреев побудительные мотивы обратить-
ся к занятиям, официально признанным как «полезные». В отличие
от этого, опыт петербургского еврейства, самой большой еврейской
общины в собственно России, позволяет предположить, что значи-
тельное число евреев действовали за пределами, а не в рамках поли-
тики правительства76.
75 Внутреннее обозрение//Вестник Европы. 1869. № 5. С. 389. Автор статьи поче-
му-то не включил лиц, окончивших российские высшие учебные заведения, а так-
же отставных солдат.
76 Это одна из центральных тем повести Лифшица «Исповедь преступника», по-
эмы Якова Штейнберга «Преступники» и других художественных произведений,
в которых все совершаемые петербургскими евреями «преступления» невинны
и обусловлены попытками обойти царское законодательство о жительстве евре-
ев. См. гл. 4.
131
Семья и пол
Каким образом выборочная интеграция повлияла на еврейских
женщин и еврейские семьи? Большинство еврейских женщин, вы-
ехавших за черту оседлости, сделали это как жены или дочери муж-
чин, которые были признаны «полезными». В первые десятилетия
еврейского поселения в Петербурге эта практика создала значитель-
ный половой дисбаланс. Среди евреев, живших в черте, на 100 муж-
чин приходилось приблизительно 104 женщины, соотношение, ко-
торое оставалось более или менее постоянным в течение всей второй
половины XIX века и которое относилось к евреям, жившим как в го-
роде, так и в сельской местности. В противоположность этому, петер-
бургская перепись 1869 г. показала 77 еврейских женщин на каждые
100 мужчин; в 1897 г. соотношение еще было 89 к 10077. В этом отно-
шении городские евреи немного отличались от своих христианских
соседей, среди которых дисбаланс в соотношении полов был немно-
го выше. Однако преобладание еврейских мужчин имело свои собст-
венные причины и было не просто следствием выборочной миграции
в большой город. «Полезные» социальные категории, наградой за ко-
торые явилось правовое равенство, обычно были заняты мужчинами,
принципиальным исключением были акушерки и, с начала 1880-х гг.,
слушательницы высших учебных заведений78. В больших городах
в черте оседлости и Польше, где выборочная интеграция не влия-
ла на место жительства, еврейские женщины продолжали незначи-
тельно превосходить по численности своих соплеменников мужчин.
Более того, не сбалансированное соотношение полов в российской
столице являлось характерным для большинства еврейских общин
вне черты79.
Конечно, одно отдельно взятое соотношение между мужчина-
ми и женщинами говорит нам относительно немного о ролях полов
и семейных отношениях. Возможно, более показательными являют-
77 Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 года. № 1. Отд. 2. С. 25, 38, 49,
59; Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37.
4.2. С. 57.
78 Стоит отметить, что в 1846 г. «Еврейский комитет» рассматривал вопрос о по-
зволении только еврейским мужчинам определенных сословий, без членов семьи,
жить и работать вне черты оседлости. См. свидетельство Монтефиоре о его беседе
с Киселевым: The Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore. Xbl. 1. P. 336.
79 См. данные, касающиеся гендерных соотношений в Кишиневе, Лодзи, Одес-
се, Вильне и Варшаве, в кн.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszah-
lung von 1897. Bd. 2. S. 399—402. О еврейских общинах вне черты оседлости см.: Ев-
рейская энциклопедия. Т. 11. Стб. 536—537.
132
Таблица 3. Число иждивенцев на 100 занятых в еврейских семьях
и во всех семьях. Санкт-Петербург, 1881 и 1897
Годы Еврейские семьи Все семьи
Все профессии 1881 121 46
Все профессии 1897 114 54
Портные 128 52
Торговцы 160 76
Источники: Грузенберг С. О. Еврейское население Петербурга в социальном и са-
нитарном отношении: Статистический очерк//Восход. 1891. № 1. С. 8—9; Первая
всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37. СПб., 1903.
4.2. С. 212-229.
ся сведения, касающиеся иждивенцев, где различия между евреями
и неевреями поражают. Как показывает Таблица 3, петербургские ев-
реи демонстрировали гораздо большую пропорцию зависимых чле-
нов семьи по отношению к самостоятельным, чем население в целом,
даже в рамках одной и той же профессии.
Как и данные о еврейской занятости, вопрос об иждивенцах слу-
жил в качестве оружия тем, кто был настроен против еврейского при-
сутствия во внутренних губерниях России. В своем комментарии
к переписи 1881г. санкт-петербургский городской совет жаловался,
что евреи города, с их высокой пропорцией иждивенцев, являются
в основном «потребителями» (в противоположность «производите-
лям»), тем самым сохраняя в столице якобы паразитический образ
жизни, который был привычен для них в черте оседлости80.
Несколькими годами позже Высшая комиссия для пересмотра
действующих о евреях в империи законов в своем заключительном
отчете повторила это мнение. Кроме того, Высшая комиссия отмети-
ла, что такое же большое количество иждивенцев может быть обнару-
жено среди евреев и в других местах вне черты, невзирая на тот факт,
что основополагающей целью выборочной интеграции являлась ин-
теграция только «полезных» евреев в окружающее общество81.
Отложив в сторону вопрос о том, как оценивать роль, которую
«потребители» играли в экономике Петербурга, причины для такой
статистики об иждивенцах были более сложными, чем представля-
ли официальные комментаторы. Во-первых, в столице пропорция
80 Статистический ежегодник С.-Петербурга 1883 года. СПб., 1884. С. 34.
81 Общая записка высшей комиссии... С. 12—18.
133
занятых еврейских женщин (в 1897 году —24%) была значительно
ниже, чем в случае с нееврейскими женщинами (46%) — или даже
в сравнении с еврейскими женщинами в черте оседлости. В своем
ответе на официальные нападки на иждивенчество среди евреев Пе-
тербурга демограф Михаил Соловейчик замечал, что практика «от-
правления на заработки» почти неизвестна еврейской женщине и,
за несколькими исключениями, круг ее деятельности ограничен се-
мейной средой82.
Эти несколько исключений неизменно включали в себя еврей-
ских женщин, стремившихся к получению высшего образования.
Не только еврейские женщины с меньшей вероятностью отправ-
лялись самостоятельно в Петербург в поисках работы; евреи обо-
их полов с гораздо большей вероятностью, чем неевреи, приезжали
в Петербург целой семьей. В этом отношении они походили на ев-
рейских иммигрантов в другие большие города, будь то в черте осед-
лости, за >0аницей или за океаном, которые с куда большей веро-
ятностью, чем иммигранты-христиане, ехали семьями, тем самым
выражая свои намерения пустить корни и остаться83. Из-за более
высокой пропорции семей еврейское население Петербурга было
заметно моложе, чем нееврейское, обладая большим количеством
детей. В 1890 г. 25 % евреев города были моложе десяти лет, по срав-
нению с 15 % среди населения в целом; в 1897 г. эти показатели были
соответственно 20% и 14 %84. Евреи обоих полов имели тенденцию
вступать в брак в более молодом возрасте85. Присутствие супругов
и семей также помогает объяснить крайне низкую (по официальным
данным) рождаемость детей вне брака среди евреев86.
82 Соловейчик М. Петербургские евреи по последней переписи. С. 3—4.
83 Ш. Гинзбург в своей книге «Amolike Peterburg» отмечал (с, 22), что даже евреи,
которые приезжали в Петербург нелегально, стремились привезти с собой и свои
семьи. Другие примеры см.: Corrsin S. Warsaw before the First World War: Poles and Jews
in the Third City of the Russian Empire, 1880—1914. Boulder, 1989. P. 25; Rozenblit M.
The Jews of Vienna. P. 18. О большом значении семьи среди еврейских иммигран-
тов в Соединенные Штаты см.: Kuznets S. Immigration of Russian Jews to the United
States. P. 94.
84 С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. Ч. 1. Отд. 1. С. 11; 4.2. С. 92;
Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37. Ч. 2.
С. 248—261. В обоих случаях евреи определялись по религиозной принадлежности,
а не по языку.
85 Статистический ежегодник С.-Петербурга 1881 г. СПб., 1882. С. 86.
86 С 1881 по 1900 г. на евреев Петербурга приходилось от 3 до 12 незаконнорож-
денных детей на 1 000 зафиксированных рождений. Для городского населения
в целом это число составляло от 230 до 290 на 1 000. См.: Статистический еже-
годник С.-Петербурга 1881 года. С. 95; Статистический ежегодник С.-Петербур-
га 1884 года. СПб., 1885. С. 62; Статистический ежегодник С.-Петербурга 1896—
134
Наконец, поскольку законодательство Российской империи авто-
матически причисляло всех замужних женщин к сословию их мужей
(если только женщина не наследовала или не принадлежала к сосло-
вию выше, чем ее муж), еврейским женщинам, жившим вне черты
оседлости, в случае развода, который среди евреев не был редкостью,
грозила высылка. Теоретически даже разведенная женщина сохра-
няла сословный статус своего бывшего мужа (до повторного заму-
жества), но на практике разведенная еврейская женщина, живущая
вне черты, часто сталкивалась с перспективой длительных судебных
тяжб, чтобы избежать насильственного возврата в черту87.
Язык и аккультурация
Один из наиболее ярких признаков аккультурации среди петер-
бургских евреев может быть обнаружен в сфере языков. В период
с 1869 по 1910 г. язык, названный почти половиной городских евреев
родным, сменился с идиша на русский, причем в соотношении при-
близительно равном среди мужчин и женщин (см. Таблицу 4). Хотя
невозможно восстановить (из-за отсутствия особых указателей одно-
временно для языка и религии) точное соответствие данных для дру-
гих этнических групп, похоже, что никакая другая группа в Петер-
бурге не была даже близка к этому уровню языковой адаптации.
Подсчеты Н. В. Юхневой о применении языка показывают, что, на-
против, такие группы, как поляки и эстонцы, в течение того же пе-
риода проявляли все меньшую склонность декларировать русский
своим родным языком (см. Таблицу 5).
Более того, усвоение евреями русского языка в качестве родного
сообразно связывалось с повышением грамотности. Конечно, в дан-
ных переписи категория «грамотность» часто обозначала просто ут-
вердительный ответ на вопрос «умеете ли Вы читать?» и поэтому
не может быть принята как полностью достоверный показатель на-
стоящей грамотности, будь то чтение или письмо88. Значение ста-
тистических данных относительно грамотности на идиш, вероятно,
еще более двусмысленно, поскольку евреи и неевреи в одинаковой
1897гг. СПб., 1899. С. 8; Биншток В. И., Новосельский С. А. Евреи в Ленинграде
1900—1924//Вопросы биологии и патологии евреев: В 2т./Под ред. В.Бинштока.
Л., 1926. Т. 1. С. 46.
87 См.: Freeze С. Making and Unmaking the Jewish Family. P. 307—312.
88 См. предупреждающее замечание в кн.: Bater J.St. Petersburg. P. 441.См. так-
же развернутую дискуссию о категории грамотности в российских переписях
в кн.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd. 1.
S. 360-370.
135
Таблица 4. Язык, названный родным еврейскими мужчинами и жен-
щинами. С.-Петербург, 1869—1910 (%)
Язык 1869 1881 1890 1900 1910
Идиш 97 84 67 61 54
Мужчины н.д. 83 67 н.д. 54
Женщины н.д. 86 68 н.д. 54
Русский 2 12 29 37 42
Мужчины н.д. 13 29 н.д. 42
Женщины н.д. 11 28 н.д. 42
Источники '. Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 года. СПб., 1872. №1.
Отд. 2. С. 25; С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. СПб., 1891. Ч. 1. Отд. 2.
С. 79; Статистический ежегодник С.-Петербурга 1892 года. СПб., 1893. С. 67; Пет-
роград по переписи населения 15 декабря 1910 года. Пг., б.д. Ч. 1. Отд. 1. С. 5; Юхне-
ва Н. В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга, вто-
рая половина XIX—начало XX века: Статистический анализ. Л., 1984. С. 208.
степени имели обыкновение подвергать сомнению статус идиш как
языка, и тем более как письменного языка. Тем не менее основная
тенденция повышения грамотности, сопровождавшая приобщение
к русскому языку, безошибочна: в 1890 г. грамотность на идиш среди
тех, для кого он был родным (любого возраста), как сообщалось, со-
ставляла 52 %, тогда как среди евреев, родным языком для которых
являлся русский, были грамотными 78%. В 1897 г. эти цифры соот-
ветственно были 67 % и 83 %89.
Конечно, в каком-то смысле объявление русского своим родным
языком было важным свидетельством аккультурации, чертой, кото-
рую, по всей вероятности, передавали своим детям и которая име-
ла большое значение в повседневной жизни. Однако парадоксально,
что евреи, которые овладели русским языком, становились в опреде-
ленном смысле менее похожими на окружающее население, посколь-
ку их уровень грамотности, который уже изначально был выше, ста-
89 С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. Ч. 1. Отд. 2. С. 80; Первая всеоб-
щая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37. Ч. 2. С. 56—87. По пе-
реписи 1897 г., среди евреев всех возрастов по всей империи 38 % были грамотными
на каком-либо языке. См.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung
von 1897. Bd. 2. S. 94; Stampfer S. Yedi’at kero ukhtov etsel yehude mizrah eropah ba-tekufah
ha-hadashah//Temurot ba-historiyah ha-yehudit ha-hadashah. Kovets ma’amarim: Shai li-
Shmu’el Etinger/Ed. S.Elmog et al. Jerusalem, 1987. P.459—483. Кроме Петербурга
и других больших городов, перепись 1897 г. при указании родного языка не требо-
вала указать грамотность на нем.
136
Таблица 5. Члены этнических групп, говоривших на своих нацио-
нальных языках. С.-Петербург, 1869—1910 (%)
Группа Язык 1869 1881 1890 1900 1910
Евреи Идиш 97 84 67 61 54
Поляки Польский 78 82 81 90 94
Финны Финский 93 94 88 87 85
Эстонцы Эстонский 75 63 74 86 86
Источники -. Данные, обработанные на основе публикаций: Юхнева Н. В. Этниче-
ский состав и этносоциальная структура населения Петербурга, вторая полови-
на XIX — начало XX века: Статистический анализ. Л., 1984. С. 24; Статистический
ежегодник С.-Петербурга 1892 года. СПб., 1893. С. 67.
новился еще выше, чем среди населения в целом. Это отличие оста-
ется даже в том случае, если исключить значительное число крестьян,
живших в столице империи. Таким образом, простое приравнивание
приобщения к русскому языку к аккультурации или ассимиляции —
в смысле похожести на окружающее население — ошибочно.
Приобщение к русскому языку евреев было связано со второй,
родственной трансформацией, имевшей отношение как к еврейско-
му миру, так и к его связям с окружающим обществом. Как показыва-
ет Таблица 4, еврейские мужчины и женщины в Петербурге переходи-
ли от идиш к русскому языку почти одинаковыми темпами в течение
позднего имперского периода. Необычайно полные сведения, касаю-
щиеся языка, в переписи 1897 г. позволяют проследить изменения в
уровне грамотности для мужчин и женщин, произошедшие в связи
с приобщением к русскому языку (см. Таблицу 6). Когда еврейские
мужчины и женщины вступали в русскоязычный мир, не только воз-
растали их возможности пользоваться печатным словом; разрыв ме-
жду их уровнями грамотности сокращался, тем самым бросая вызов
традиционно привилегированному положению мужчин в мире печат-
ной культуры. Более того, эта трансформация вновь делала евреев ме-
нее похожими на окружающее население Петербурга, среди которого
существовали большие различия между грамотностью мужчин и жен-
щин (в 1897 г. —61 % против 41 %; в 1910 г. —76% против 57%), сохра-
нявшиеся вплоть до конца существования царского режима90.
90 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года. Т. 37.
4.2. С. 91; Петроград по переписи населения 15 декабря 1910 года. Пг., б.д. Ч. 1.
Отд. 2. С. 269.
137
Таблица 6. Грамотность на языках идиш и русском среди евреев,
мужчин и женщин. С.-Петербург, 1897 (%)
Родной язык Язык грамотности Грамотность Отличие по полу
Мужчины Женщины
идиш идиш 74 59 15
идиш русский 59 48 11
русский русский 86 80 6
Источник: Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 года.
Т. 37. СПб., 1903. 4.2. С. 99-119.
Относительно высокий уровень русской грамотности среди ев-
рейских девушек и женщин в Петербурге сочетался с их непропор-
ционально высоким присутствием в городских начальных и средних
школах. К 1880-м гг., когда евреи составляли 2% городского населе-
ния, девушки-еврейки составляли почти 10 % от всех учащихся деву-
шек в городских школах.
По численности в городских школах они в три раза превышали
мальчиков-евреев, отражая желание многих родителей обучать сво-
их сыновей отдельно в еврейских школах91.
Национальная принадлежность и городское пространство
В начале этой главы я предположил, что в Российской импе-
рии «еврейский вопрос» имел строго территориальный компонент,
поскольку его считали прочно привязанным к вопросу о праве ев-
реев жить и работать за чертой оседлости. В каком-то смысле тер-
риториальный вопрос повторялся ежедневно в меньших масшта-
бах в городских поселениях по всей черте, так как до эпохи реформ
едва ли существовал значительный город в западных или юго-запад-
ных пограничных областях, в котором не было бы определенных
улиц или районов, в которых проживание евреев было либо ограни-
чено, либо полностью запрещено. Правда то, что Российская импе-
91 Грузенберг С. О. Еврейское население Петербурга в социальном и санитарном
отношении. С. 6. Сведения по еврейскому начальному образованию в Петербур-
ге см.: Берман Л. С.-Петербургские еврейские училища. Отчет за первые пятна-
дцать лет их существования 1865—1880, с приложением (1880—1884). СПб., 1885;
Еврейская школа в С.-Петербурге//С.-Петербургские ведомости. 1867. № 193; Ле-
вин В. А. Очерк истории еврейского школьного образования в дореволюционном
Петербурге//Еврейская школа. СПб., 1993. С. 74—86.
138
рия, за исключением Царства Польского, никогда не знала еврейских
гетто в их классической европейской форме закрытого пространства,
населенного исключительно евреями92. Но во многих городах черты
оседлости правовые ограничения на проживание для евреев — часто
относящиеся ко времени польского правления — создали легко уз-
наваемые еврейские районы, факт, который приобретал огромное
значение во время погромов. Даже в 1860-х гг. в таких городах, как
Вильна, Ковно и Житомир, где евреи составляли половину или около
половины всего населения, имелись районы, в которых проживание
и деловая активность евреев были официально запрещены93.
До раздела Польши в конце XVIII века городам в собственно Рос-
сии не было необходимости в таких ограничениях, поскольку евре-
ям было запрещено проживание повсеместно. Однако принцип раз-
деления по месту жительства по национальному или религиозному
признакам был, несомненно, известен во внутренних губерниях Рос-
сии. В более ранний период многие русские города, включая Моск-
ву и Санкт-Петербург, использовали установленные поселенческие
районы, известные как слободы, чтобы селить французов, немцев, та-
тар и другие группы. Определенные профессиональные группы так-
же жительствовали отдельно94. Многие города в Европе раннего пе-
риода Нового времени занимались подобной практикой. Московская
так называемая Немецкая слобода являлась местом обитания для тор-
говцев и искателей счастья из всей Европы, прославилась тем, что по-
зволила юному Петру Великому получить первое представление о «за-
падной» жизни. Однако к середине XIX века поселения иностранцев
в Петербурге в значительной степени исчезли, их обитатели рассели-
лись по всему городу, оставив только исчезающие названия—Англий-
ская набережная, Татарский базар, Немецкая улица95.
В первой половине XIX века небольшая группа еврейских куп-
цов и торговцев — не более нескольких сотен — начала появляться
во внутренних областях России в качестве временных гостей по тор-
92 Гессен Ю. Гетто в России//Еврейская энциклопедия. Т. 6. Стб. 449—457.
93 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 59-62, 98-105, 254.
94 См.: Armstrong J. Mobilized Diaspora in Tsarist Russia: The Case of the Baltic Ger-
mans//Soviet Nationality Policies and Practices /Ed. J.Azrael. New York, 1978. P. 64.
Армстронг цитирует историка XIX века А. Брукнера, сравнивающего слобо-
ды с «еврейскими кварталами» в городах Западной Европы. См. также: Юхне-
ва Н. В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петербурга.
С. 107; Wirtschafter Е. Structures of Society. Р. 113—117 (карта предлагаемых районов
поселений для разночинцев в различных городах).
95 Юхнева Н. В. Этнический состав и этносоциальная структура населения Пе-
тербурга. С.107 и далее.
139
говым и финансовым делам. В отличие от Москвы, где от прибывав-
ших евреев требовали останавливаться на определенном постоялом
дворе (Глебовское подворье, где теперь расположена гостиница «Рос-
сия») около Кремля, в Петербурге им было позволено арендовать част-
ные квартиры по всему городу. В 1838 г. этот порядок стал предметом
краткосрочного спора, в котором участвовал и глава печально извест-
ного Третьего отделения граф А. X. Бенкендорф. По-видимому, обес-
покоенный недостаточным контролем полиции над приезжающими
евреями и ссылаясь на пример Москвы, Бенкендорф заявлял, что про-
живание евреев в Петербурге должно быть ограничено определенным
районом в городе. Однако Совет министров решительно отклонил эту
идею, заметив, что создание еврейского квартала в столице империи,
где иностранные посольства и иностранные гости, без сомнения, об-
ратят на это внимание, было бы «неуместным» и поставило бы в за-
труднительное положение правительство96. Поэт Иегуда Лейб Гордон
отмечал позже в другом контексте: «Через окно, прорубленное нами
в Европу, Европа посматривает и к нам...»97 Когда политика выбо-
рочной интеграции сделала возможным более ощутимое еврейское
присутствие во внутренних районах России, царское правительство,
в виде «Еврейского комитета», повторно утвердило практику откры-
того поселения в Петербурге легализованных евреев. Более того, Пе-
тербург с этого времени служил в качестве образца для других городов
по всей империи. Осуждая «средневековую» практику насильной сег-
регации по месту жительства, «Еврейский комитет» определил ее как
одно из главных препятствий к «слиянию» евреев с окружающим на-
селением: «Привилегии польских королей относятся к тому времени,
когда, по видам нетерпимости к евреям, они были удаляемы от об-
щего христианского населения и жительство их ограничивалось не-
многими городами, в особых кварталах или улицах. Ныне, когда пра-
вительство наше приняло совершенно противную систему, а имен-
но — слияние евреев с коренными жителями и обращение их к труду
и полезной торговой деятельности — сохранение древних польских
привилегий было бы в совершенном противоречии с видами прави-
тельства и не сообразно с духом времени»98.
96 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 59—62, 98—105, 254. См. также: Ginzburg S. Idishe
getos in amoligen rusland//Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 3. Z. 343—347.
97 Гордон И.Л. К истории поселения евреев в Петербурге//Восход. 1881. №1.
С. 121.
98 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 63. Во многих случаях (напр., Вильна, Киев
и Каменец) ограничения на жительство евреев были возвратом к средневеко-
вому периоду, когда многое в черте оседлости находилось под контролем Поль-
ско-литовского государства. «Еврейский комитет» повторно отметил, что «древ-
140
«Дух времени», следует отметить, был, главным образом, духом
пользы: вновь и вновь комитет напоминал упорствующим мест-
ным властям, что ограничения на жительство евреев снижают стои-
мость собственности в затронутых районах (в результате снижения
спроса) и в целом душат еврейские капиталовложения в местную
экономику.
Поразительный контраст между усердием царского режима в ли-
квидации территориальной сегрегации в отдельных городах и неже-
ланием сделать то же самое в масштабе всей империи свидетельст-
вует о глубоком разделении в официальных взглядах относительно
городского и сельского населения и их отношений с евреями. В це-
лом царские официальные лица чувствовали свою обязанность за-
щитить, как считалось, беспомощные русские крестьянские массы
от контактов с евреями, хотя бы чтобы предотвратить взрывы народ-
ного насилия". Городское население России редко внушало подоб-
ные чувства. Так продолжалось даже после того, как стало понятно,
что погромы были в подавляющем большинстве случаев городским,
а не сельским явлением. Конечно, Городская реформа 1870 г. сохра-
нила существовавшие пропорциональные ограничения на право ев-
реев участвовать в голосовании и служить в городских советах. Одна-
ко, как правило, самодержавие энергично боролось против местных
форм городской сегрегации, не только в показательной столице им-
перии, но и в Москве, Киеве, Вильне, Каменец-Подольске, Ковно
и Житомире, а после 1862 г. по всей Польше. Подобно сравнитель-
но слабым городским социальным сословиям, города сами по себе
находили сложным сопротивляться стремлению центральной вла-
сти навязать определенные формы еврейской интеграции на мест-
ном уровне99 100.
Какую форму приняли еврейские поселения в Петербурге в усло-
виях отсутствия как правовых ограничений на жительство, так и тра-
диционных еврейских районов? Этот вопрос требует краткого рас-
смотрения социальной географии города. Несмотря на ведущую роль
Петербурга в индустриализации империи, география города в позд-
неимперский период оставалась сочетанием типично доиндустри-
альных и индустриальных образований. С одной стороны, как дока-
зывал Джеймс Батер, по данным переписи можно предположить, что,
ние привилегии» (de non tolerandis judaeis) были польского, а не российского
происхождения.
99 Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 170—173.
100 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л. 98-105, 254; Д. 137. JI. 1-7, 21-32, 154-158;
Д. 138. JI. 49-71, 253-256.
141
если говорить о районах проживания, Петербург был менее разделен
по классам или социальному статусу, чем сравнимые с ним европей-
ские города. Районы в российской столице нередко были социально
и экономически разнородны, а некоторое социально-экономическое
разделение было скорее вертикальным — например, квартира на пер-
вом этаже в противоположность подвалу или чердачной мансарде, —
чем горизонтальным, по улице или району101.
С другой стороны, в гораздо большей степени, чем представля-
ют статистические свидетельства, различные районы в самом горо-
де имели ярко выраженную и постоянную репутацию, опирающуюся
на класс и сословие102. Как это часто случается, местный, повседнев-
ный опыт города во многих отношениях не соответствовал печатной
странице переписи. Например, Адмиралтейская часть, расположен-
ная вдоль южного берега Невы, на котором стояли Зимний дворец
и множество правительственных зданий, считалась местом для про-
живания лиц благородного происхождения и богачей. Здесь были ре-
зиденции Гинцбургов и других еврейских нотаблей. За Фонтанкой
районы городских окраин, так же как Выборгская сторона на севере,
считались районами рабочего класса.
В какие городские социальные ландшафты, статистические и во-
ображаемые, вписывались евреи, обитавшие в имперской столице?
«В Петербурге нет и не было официально “жидовского квартала”,—
писал Всеволод Крестовский в своем псевдоэтнографическом рома-
не “Петербургские трущобы”, — но с тех пор, как евреям дозволено
селиться в столицах, они сами по себе завели нечто в этом роде»103.
Другие современники также упоминали «еврейский квартал»
или «еврейское гетто»104. Перепись 1869 г. показывает, что пример-
но 7 тысяч евреев расселились во всех двенадцати районах Петербур-
га, но в различных пропорциях. Большинство евреев (63 %) сконцен-
трировались на шести соседних участках, располагавшихся на трех
параллельных Подьяческих улицах, ограниченных Екатерининским
каналом и Садовой улицей, несколькими кварталами южнее глав-
101 Bater J. St. Petersburg. Р. 196—198. Батер далее развивает мысль о вертикальном
разделении в статье: Between Old and New: St. Petersburg in the Late Imperial Era//The
City in Late Imperial Russia/Ed. M. Hamm. Bloomington, 1986. P. 43—78.
102 Батер в статье «Between Old and New» (c. 66) это признает.
103 Крестовский В. Петербургские трущобы. М., 1990. С. 520. Роман Крестовско-
го печатался с продолжением в конце 1860-х гг.
104 Лифшиц Г. Исповедь преступника. С. 15. В своей автобиографии Осип Ман-
дельштам описывал свой район в Петербурге конца столетия как «еврейский квар-
тал». См.: Мандельштам О. Шум времени//Собр. соч.: В 3 т. М., 1991. Т. 2. С. 65.
142
ной улицы Петербурга—Невского проспекта105. Несколько участков
в этом районе имели наивысшую плотность населения и число оби-
тателей на квартиру во всем городе (и так будет продолжаться весь
позднеимперский период), наибольшее сосредоточение проституток
и публичных домов и наивысший уровень смертности106.
Однако важно и то обстоятельство, что это был район, известный
своими небольшими рынками, лавочками, ремесленными мастер-
скими, продающими товары в розницу, а не на заказ107. Подьяческие
и прилегающие к ним кварталы были, другими словами, Невским
проспектом бедняков.
Таким образом, при отсутствии каких-либо официальных огра-
ничений на жительство в самом городе петербургские евреи — боль-
шинство которых составляли ремесленники и мелкие торговцы — се-
лились главным образом в районе, где их торговля уже была хорошо
развита. Когда часовщик Хаим Аронсон приехал со своей семь-
ей в российскую столицу в 1868 г., он снял комнаты на углу Садо-
вой и Вознесенского проспекта, в самом центре Спасской части108.
По свидетельству многих, в этом районе были целые дома, населен-
ные, легально или нелегально, евреями. Здесь каждый мог легко най-
ти кошерную еду и неофициальный молельный дом109. В 1880-х гг.
историк Семен Дубнов и его брат часто встречались за обедом на углу
Садовой и Вознесенского проспекта, в одной из местных еврейских
кухмистерских, как и персонаж из «Исповеди дельца» Леванды, ко-
торый часто посещал кухмистерскую, полную еврейских торговцев,
толкующих «с обычными жестикуляциями» об очередном «гешеф-
те»110. Один из журналистов того времени сообщал, что экипажи при-
ближались к вновь прибывшим евреям (часто выделявшимся своим
платьем) на станциях и без подсказки выкрикивали названия заез-
жих домов на Подьяческих. Другой писатель изображал еврейских
мигрантов как жертву обмана жадных хозяев, уверявших, что евреям
запрещено жить где-либо еще в городе111. Этот район был настолько
очевидно еврейским, что отставной кантонист, сравнивавший Пе-
105 Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 года. № 1. Отд. 2. С. 25. Шесть
участков были: Спасская 3 и 4, Коломенская 1, Нарвская 1 и 2, Московская 4.
106 Bater J. St. Petersburg. Р. 167, 204, 319, 345-350.
107 Юхнева Н. В. Петербург и губерния: Историко-этнографические исследова-
ния. Л., 1989. С. 108-109.
108 Aronson С. A Jewish Life under the Tsars. P. 206—219.
109 Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 22; Клячко Л. За чертою. С. 120; Ландау А.
Письма об евреях. С. 4.
110 Бейзер М. Евреи в Петербурге. С. 307; Леванда Л. Исповедь дельца. С. 93.
111 Ландау А. Письма об евреях. С. 3—4; Никитин В. Искатель счастья. С. 90.
143
тербург, который он видел при Николае I, с тем городом, каким он
стал в 1870-х гг., оставил запоминающееся высказывание: «Что тогда
был Петербург? — пустыня; теперь же ведь это — Бердичев!»112 Дейст-
вительно, к 1880-м гг. район Подьяческих улиц имел шутливое про-
звище «петербургский Бердичев»113.
Своеобразный юмор этих высказываний исходил от сопоставле-
ния двух сильно контрастирующих образов: переполненное, немы-
тое провинциальное местечко среди блестящей имперской метропо-
лии. Однако оба образа были крайне избирательными отражениями
реальности. Петербург конца XIX века был поражающе полным бо-
лезнями городом, где демографически доминировали обедневшие
крестьяне и рабочие, и Подьяческие улицы, в свою очередь, име-
ли мало сходства с местечком или гетто, где евреи были чаще всего
в большинстве114. Согласно данным переписи, даже в районе самой
высокой концентрации евреев на Подьяческих — четвертом участке
Спасской части — евреи никогда не составляли более 8 % от населе-
ния. Уменьшение количества евреев, называвших идиш своим род-
ным языком, происходило так же быстро на Подьяческих, как и сре-
ди евреев города в целом115.
Хотя доля евреев города, живших на Подьяческих, сокращалась
в течение всего позднеимперского периода, тем не менее репутация
этого района как еврейского поселения сохранялась116. На самом
деле, в сравнении с большинством других этнических групп в Пе-
112 Цит. по: N. N. Из впечатлений минувшего века. С. 430. В еврейском фольк-
лоре Бердичев часто фигурировал в качестве архетипичного еврейского города.
По переписи 1897г., среди городов с более чем 15 тыс. жителей Бердичев отличал-
ся более высоким соотношением евреев (42 тыс. из общего населения в 53 тыс.,
или почти четыре пятых), чем какой-либо другой город в черте оседлости. См.: Ев-
рейское население России по данным переписи 1897 г. и по новейшим источни-
кам/Еврейское статистическое общество. Пг., 1917. С. 29.
1,3 Грузенберг С. О. Еврейское население Петербурга в социальном и санитарном
отношении. С. 6.
114 О состоянии здоровья жителей Петербурга и санитарии см.: Bater J. St. Peters-
burg. Р. 188-190.
115 К 1910г. 64% евреев, живших на Подьяческих, указали идиш в качестве своего
родного языка, против 51 % в городе в целом.
116 Если мы определим Подьяческие улицы как состоящие из шести участков,
описанных в сноске 105, то доля евреев в этом районе города снижалась следую-
щим образом: 1869г. —63%; 1881г. — 52%; 1890г. —43%; 1910г. —30%. См.: Санкт-
Петербург по переписи 10 декабря 1869 г. № 1. Отд. 2. С. 25; Грузенберг С. О. Ев-
рейское население Петербурга в социальном и санитарном отношении. С. 7;
С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. Ч. 1. Отд. 1. С. 46—47; Петроград
по переписи населения 15 декабря 1910 года. Ч. 1. Отд. 1. С. 5.
144
тербурге, евреи продолжали жить относительно отдельно117. Показа-
тель разделения по месту жительства, обозначающий процент пред-
ставителей группы, который должен был бы переселиться, чтобы эта
группа была рассеянной по всему городу в той же степени, как и кон-
трольная группа (в этом случае те, кто придерживался православия),
был, как показано в Таблице 7, подсчитан между 1869 и 1910 гг.
Оставляя в стороне мусульманскую и григорианские группы, каж-
дая из которых в 1910 г. насчитывала менее 3 500 человек, в то время
как евреев было примерно 35 тысяч, последние были не только, как
указывает Джеймс Батер, «единственным значительных размеров
меньшинством, сконцентрированным в какой-либо значительной
степени», но единственным значительных размеров меньшинством,
чей уровень отделения усилился более чем за четыре десятилетия’18.
В 1910 г. евреи в Петербурге пространственно были значительно бо-
лее отделены от окружающих, чем их соплеменники в Вене, несмот-
ря на наследие гетто в последней119.
Данные, имеющиеся по Петербургу, не позволяют реконструи-
ровать территориальное разделение по признаку профессиональной
занятости или социальному положению в самом еврейском общест-
ве. Однако в чрезвычайной степени детальная перепись 1897 г. сви-
детельствует, что, как и среди городского населения в целом, грамот-
ность евреев (на любом языке) немногим отличалась по районам.
Что значительно было подвержено изменению, так это язык, объяв-
ленный родным. В этом отношении лингвистическая карта еврей-
ского Петербурга тесно следовала за общественной репутацией го-
117 Представляется, что подобная тенденция имела место и в Москве, где евреи
оставались сосредоточенными в Зарядье даже после того, как формально запреты
на жительство были отменены. См.: Ландау А. Письма об евреях. С. 298.
118 Комментируя аномальный характер еврейского проживания, Батер в своей
книге «St. Petersburg: Industrialization and Change» считает, что «в связи с погромами,
произошедшими в черте оседлости, совершенно не удивительно, что имело место
определенное отделение мест проживания» (с. 377—378). Однако именно их оче-
видная отделенность в местечках и городах черты сделала евреев более уязвимыми
для погромов. Как свидетельствует письмо, написанное Иегудой Лейбом Гордо-
ном во время волны погромов, прокатившихся по черте в 1881 г., эта ситуация была
понятна петербургским евреям: «Действительно, нет основания бояться таких бес-
порядков в [Петербурге], где евреи живут рассеянно по всему городу и не сосре-
доточены в каком-либо одном районе, как в провинциальных городах...» (цит. по:
Stanislawski М. For Whom Do I Toil? P. 160). Такая же точка зрения имеется в сообще-
нии: Grinberg S. Jewish Life in St. Petersburg: A Paper Read before the Cambridge Branch
of the Anglo-Jewish Association on Friday, February 13, 1914. Cambridge, 1914. P. 3.
119 M. Розенблит (The Jews of Vienna. P. 225, n. 26) дает показатель сегрегации
по месту для венских евреев в 1910 г. как 44,2.
145
Таблица 7. Процент неправославного населения С.-Петербурга,
который должен был бы переселиться для распределения по месту
жительства, равного распределению православного населения,
по религиозным группам. 1869 и 1910
Религиозная группа 1869 1910
Католики (униаты) 20,6 13,5
Протестанты 20,8 20,0
Старообрядцы 38,1 29,6
Армяне (григорианцы) 41,7 37,6
Евреи 40,7 52,0
Мусульмане 39,9 56,1
Источник'. Bater J. St. Petersburg: Industrialization and Change. London, 1976. P. 200, 377.
родских районов: от элитного Адмиралтейского квартала, где раз-
говорным языком в еврейских домах в большем числе случаев был
русский (49 %), а не идиш (43 %), до смешанных, но в основном отда-
ленных районов, таких, как Александро-Невский, Рождественский
и Выборгская сторона, где идиш был разговорным языком пример-
но в 85 % еврейских домов120.
Вся сложность процесса аккультурации — или, используя тер-
мин того времени, «слияния» — видна в том, как петербургские ев-
реи демонстрировали как поразительную приспособленность к сво-
ему новому окружению, так и неизменное стремление к отделению.
Наиболее яркий пример этой противоположности может быть най-
ден в одновременном движении к беспримерной лингвистической
ассимиляции, с одной стороны, и продолжающемся и даже усили-
вавшемся отделении по месту жительства, с другой. Ни одно из этих
явлений не было прямым результатом регулирования со стороны
царского правительства, вопреки его склонности к социальному
контролю. Скорее, они отразили в значительной степени нерегули-
120 Перепись 1897 г. включала особенно подробные сведения о грамотности и язы-
ке, используемом в каждом из районов Петербурга. Грамотность евреев колеба-
лась от низкой — 63 % (в отдаленном Рождественском районе) до высокой — 78 %
(в центральном Адмиралтейском районе). Среди населения в целом грамотность
колебалась от 46 % (Выборгский и Александро-Невский район) до 54 % (Адмирал-
тейский): Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 37.
4.2. С. 56-87.
146
руемую встречу евреев с динамичным, беспокойным миром импер-
ской столицы.
Этот мир, какой бы ни была его репутация среди русских ин-
теллигентов, для еврейских его жителей был высшим символом са-
мой России, имперским «центром» и, таким образом, спасением
от провинциальных оков черты оседлости. Тем не менее ощуще-
ние «прибытия» видимо отсутствует в жизни петербургских евре-
ев. Причиной этого была не просто продолжающаяся угроза изгна-
ния продажной полицией. Было сравнительно немного людей, будь
то евреев или нет, кто когда-либо «прибыл» раз и навсегда в Петер-
бург: весь поздний имперский период миграция из города, сезон-
ная или перманентная, была самым обычным делом. И хотя евреи,
по стечению обстоятельств, становились коренными жителями Пе-
тербурга более быстрыми темпами, чем русские, то, что наиболее
отличало характер их миграции, — очевидная тенденция приезжать
с семьями — помогало усилить наследуемое социальное поведение
и мировоззрение.
Несмотря на официальную политику, направленную на «слияние»
евреев с окружающим населением, петербургские евреи продолжали
работать главным образом в нескольких четко обозначенных секто-
рах экономики, как они делали это в черте оседлости12'. Как отмечал
«Вестник Европы», выборочная интеграция гарантировала, что вне
черты профессиональная концентрация евреев будет усиливаться121 122.
Тот факт, что «еврейский вопрос» рассматривался в Российской
империи в значительной степени как вопрос территориального огра-
ничения, соответствует живучести внеэкономических форм принуж-
дения и аграрно-территориальных образцов мышления как в цар-
ском режиме, так и в русском обществе. Но, как показывает опыт
с выборочной интеграцией в Петербурге, расширение территориаль-
ных и других ограничений для элитного меньшинства евреев само
по себе решило «еврейский вопрос» в пределах ограниченных рамок
российской столицы не более, чем это сделала правовая эмансипа-
ция в Западной Европе. Как мы видели, в своем коллективном об-
разе, как и в комментариях того времени, петербургские евреи про-
должали заметно отличаться от окружающего населения, так же как
и в черте оседлости. Даже те характеристики, что отличали евреев
121 То же самое относилось, как можно отметить, к восточноевропейским еврей-
ским иммигрантам в Вене, за исключением того, что определенные секторы от-
личались в каждом случае, отражая различные экономические особенности этих
двух городов. См.: Rozenblit М. The Jews of Vienna. P.49.
122 Внутреннее обозрение//Вестник Европы. 1869. №5. С. 390.
147
в российской столице от их соплеменников в черте, — большая кон-
центрация богатства, грамотность (особенно среди женщин), свет-
ское образование и занятость в свободных или независимых профес-
сиях — также отличали их от нееврейского населения города. Выезд
за черту — будь то в Петербург или еще куда-либо в России — ассо-
циировался с уровнем урбанизации, который был намного выше,
чем среди евреев в черте, так же как и среди русских123.
Задолго до своего утверждения в Петербурге вновь возникающая
еврейская элита во главе с семьей Гинцбургов получила известность
в качестве посредников в пользу российского еврейства. В допол-
нение к этой функции в отношении государства новая элита стре-
милась доминировать в еврейских общинных институтах в столице
и оттуда утвердить свою власть по всей черте. В двух следующих гла-
вах я обращаюсь к истории петербургского еврейства как общины,
начиная от внутренней борьбы, которая происходила при формиро-
вании общинных институтов, до отношений общины с городскими
и имперскими властями и, наконец, до отношений между Петербур-
гом как будущим центром русского еврейства и провинциальными
общинами черты оседлости.
123 Поданным, составленным Министерством внутренних дел в 1880 г., 84% ев-
реев, проживавших вне черты оседлости в европейской части России, жили в мест-
ностях, относимых к городским. См.: РГИА. Ф.821. Оп.9. Д. 122. Л.7—116. Пе-
репись 1897 г. показывает подобное же соотношение, в отличие от евреев в черте,
из которых примерно половина проживала на городских территориях, и населения
всей империи, из которого около 13 % проживало в городах. См.: Die Nationalitaten
des Russischen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd. 2. S. 212—230.
Глава 4
КОНФЛИКТ И ОБЩИНА
В начале 1860-х гг. тысячи евреев, которые поселились
в столице Российской империи, обнаружили, что в этом городе от-
сутствует коллективное еврейское прошлое и фактически нет и ев-
рейского настоящего. Еврейское наследие в Петербурге в течение по-
лутора столетий, с момента его основания в 1703 г., заключало в себе
лишь набор анекдотов и легенд, касавшихся влияния в верхах времен-
но проживавших евреев или тайных евреев, а также их бесцеремон-
ного изгнания. В 1714 г. Петр Великий привез с собой из Амстердама
нового придворного шута, Яна д’Акосту, по слухам, потомка порту-
гальских марранов. Другой привезенный марран, Антон Мануилович
Дивьер (тоже из Голландии), стал генерал-полицмейстером — пер-
вым шефом петербургской полиции1. Министра реформ Александ-
ра 1, Михаила Сперанского, упрекали за тайные встречи в столице
с Абрамом Перетцем, состоятельным откупщиком, в то время как ос-
нователь хасидского движения ХаБаД раввин Шнеур-Залман бен Ба-
рух сидел в печально знаменитой Петропавловской крепости2. Моло-
дой немецкий раввин Макс Лилиенталь во время своего визита в рос-
сийскую столицу в 1841 г. узнал от крещеного еврея, что Николай I
при восшествии на престол предоставил евреям — временным жите-
лям Санкт-Петербурга выбор: крещение либо изгнание3.
Из этих и подобных им историй среди петербургских евреев по-
реформенного периода сформировалась определенная мифоло-
1 Еврейская энциклопедия. Т 1. Стб. 652—653; Т. 7. Стб. 164; Ginzburg S. Amolike
Peterburg. Z. 13—14.
2 Гордон И. Л. К истории поселения евреев в Петербурге. С. 29; Еврейская эн-
циклопедия. Т. 16. Стб. 55—60.
3 Philipson D. Max Lilienthal, American Rabbi. Р. 176. Для оценки количества евре-
ев, высланных из Петербурга при Николае I, см.: Бейлин С. Последствия посеще-
ния столицы для двух евреев//Еврейская старина. 1911. № 3. С. 418—419.
149
гия привлекательности столицы и в то же время немалых трудно-
стей, связанных с проживанием в ней. В черте оседлости еврейский
фольклор давно уже приписывал различным городам и местностям
определенные особенности и репутации. Вильна была «Иерушалаим
де Лита» — «литовским Иерусалимом», известным центром раввини-
стической учености и издания книг на древнееврейском языке. Одес-
са — южный бастион гедонизма и ассимиляции — считалась окру-
женной на семь верст вокруг адским огнем (на идиш: «зибнмейл арум
Адес брент дер гехейнум»). Хелм высмеивался в еврейском фольклоре
за псевдомудрость его обитателей. А еврейское название Польши —
Полин — искусно прочитывалось как «здесь осядем» (на древнеев-
рейском: по лин), предполагая божественную санкцию на еврейское
поселение4.
Напротив, никто не предполагал, что религиозные, так же как ас-
симилированные, евреи могли чувствовать себя в Петербурге совсем
как дома. Конечно, у русских были свои собственные литературные
выражения существования в северной столице, подчеркивавшие не-
благоприятный климат и неестественное происхождение города5.
Евреям же город представлялся запретным совершенно по другим
соображениям. Как отмечал раввин Арье Лейб Эпштейн, живший
в середине XVIII столетия, самим Провидением было предуказано,
чтобы евреи не жили в Санкт-Петербурге, так как в летние месяцы
во время белых ночей солнце никогда не заходит, из-за чего невоз-
можно определить время утренней и вечерней молитв6. Поскольку
это замечание появилось, когда жить в Петербурге было все еще за-
прещено, вполне можно интерпретировать слова Эпштейна как по-
пытку извлечь пользу из жестокой необходимости.
Даже столетие спустя, когда запрет на жительство в Петербур-
ге был частично отменен, у евреев сохранялось ощущение своей не-
причастности к этому месту, хотя и по более светским соображениям.
Мотив самого еврейского присутствия в столице как потенциально-
го преступления, вне зависимости от реального поведения, появля-
ется в ряде литературных произведений, начиная с «Исповеди пре-
4 Популярные эпитеты, приведенные здесь, можно найти во многих источни-
ках. См., например: Cohen I. Vilna. Philadelphia, 1943. Р. 105; Ципперштейн С. Ев-
реи Одессы. С. 7; Aronson С. A Jewish Life under the Tsars. P. 18.
5 Хорошо известные примеры можно найти у Пушкина в «Медном всаднике»,
в «Шинели» Гоголя и особенно в «Белых ночах», «Записках из подполья» и «Пре-
ступлении и наказании» Достоевского.
6 Гессен Ю. Санкт-Петербург//Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 939; Ginz-
burg S. Amolike Peterburg. Z. 16.
150
ступника» Гершона Лифшица7. Особенно запоминающийся образ
петербургского еврея как невольного преступника возникает в по-
эме Якова Штейнберга «Преступники», изданной в 1881 г. Местами
повторяя слово в слово знаменитого пушкинского «Медного всад-
ника», Штейнберг подменяет бедного чиновника Евгения молодым
евреем, который приехал в имперскую столицу, «обуреваемый жаж-
дой знаний», но обнаружил, что за ним охотятся, как за дичью, из-за
отсутствия соответствующего вида на жительство. Следуя шаг за ша-
гом по маршруту Евгения, безымянный еврей в отчаянии обращает-
ся к статуе Петра Великого — основателя города и выдающегося сим-
вола проводимой государством модернизации:
И пало рабство вековое,
Освободился твой народ,
Свое признанье мировое,
Как гражданин, он сознает.
Но есть несчастное здесь племя,
России пасынок оно,
И лишь с него не снято бремя,
Ему свободы не дано!
Великий Петр, я пред тобою,
Я не преступник, я еврей,
И вот охотятся за мною;
Мне жить нельзя среди людей!
За что отечества, свободы
Сыны России лишены!8
Несмотря на заимствования из Пушкина, Петр у Штейнберга ра-
зительно отличается от пушкинского Петра: он — сопереживающий
слушатель, «как бы тронутый [еврейскими] слезами», и в финале по-
эмы статуя вовсе не символизирует преследование личности само-
державным государством, а, напротив, означает признание просве-
щенным монархом равноправия евреев.
Однако, если судить только по частоте упоминаний, самый харак-
терный рассказ о затруднительном положении евреев в Петербурге
появился в письме Екатерины Великой в 1773 г. Отвечая на вопрос
ее почитателя Дени Дидро, есть ли евреи в России, Екатерина на-
писала, что вновь присоединенные польские территории «кишат ев-
реями». Кроме того, она заметила, что «трое или четверо находятся
7 Лифшиц Г. Исповедь преступника.
8 ШтейнбергЯ. Преступники//Восход. 1881. №4. С. 161. Более поздний пример
петербургского еврея как объявленного вне закона находим в поэме Давида Ши-
моновича (Шимони) «Сфинксы», написанной на иврите в 1910г. и опубликован-
ной в русском переводе в кн.: Еврейская антология: сборник молодой еврейской
поэзии/Под ред. В. Ф. Ходасевича, Л. Б. Яффе. М., б. г. С. 145—148.
151
в Петербурге. В течение восьми или девяти лет у меня был духовник,
у которого они квартировали; их терпят, вопреки закону. Все делают
вид, что не знают, что они в столице»9. Столетие спустя этот эпизод
непременно упоминался практически каждым русско-еврейским пи-
сателем, который касался вопроса о жизни евреев в имперской сто-
лице10. Такой аллегорический резонанс, по крайней мере среди про-
свещенных евреев, является важным ключом к русско-еврейскому
самосознанию и двусмысленности отношений евреев с имперскими
властями Петербурга. Как следует из письма Екатерины, еврейские
гости, несмотря на нелегальный характер их проживания в столи-
це, все же находились в значительной, хотя и рискованной близо-
сти к государственной святая святых; квартировали они, ни много
ни мало, у придворного священника. В равной степени важен и тот
факт, что Екатерина предпочла проигнорировать не то, что его квар-
тирантами были евреи, а то, что они вообще существовали. Глядеть
сквозь пальцы на их еврейство было бы просто невозможно.
Новые евреи
В 1858 г. «Санкт-Петербургские ведомости» еще могли писать о ев-
реях, встреченных в столице, как об исключительном событии, сооб-
щая, что в Санкт-Петербурге к «еврейскому типу не привык глаз пе-
тербурского жителя»11. История постоянного и заметного еврейского
присутствия в имперской столице начинается чуть позже, когда по-
литика выборочной интеграции сделала возможным проживание
за чертой оседлости определенных категорий евреев. В поразительно
короткий срок петербургское еврейство дало начало новому образу
еврея в России: современного, космополитичного, необычайно удач-
ливого в таких новых, возникших на волне Великих реформ, сферах
городской жизни, как юриспруденция, банковское дело и журнали-
стика. Этот новый тип отнюдь не вытеснил неизменный образ рус-
ского еврея—отсталого, фанатичного, нередко низведенного на грань
нищеты, а продолжал сосуществовать с ним. В этом отношении по-
9 Письма Дидро и Екатерины на французском языке с русским переводом были
опубликованы в журнале «Русский архив»: 1880. № 3. С. 2—3.
10 См., например: Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 234; Гордон И. Л. К ис-
тории поселения евреев в Петербурге. С. 122; Гессен Ю. Санкт-Петербург//Ев-
рейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 939; Эпштейн М.В. К истории еврейской ко-
лонии в Петербурге//Еврейская летопись. 1923. Сб.2. С. 104; Ginzburg S. Amolike
Peterburg. Z. 16. Некоторые из указанных историков брали этот случай у других ав-
торов, что не мешает моему утверждению об особой известности этого факта.
11 Санкт-Петербургские ведомости. 1858. 20 июля.
152
следствия выборочной интеграции евреев в России удивительно схо-
жи с результатами полномасштабной эмансипации в Европе: и в том,
и в другом случае наблюдатели, даже когда они оставались верными
христианским представлениям о евреях как сохранившихся реликтах
давно ушедших времен, распознавали в них провозвестников модер-
низации, особенно в более угрожающих ее аспектах.
Впечатление, которое производили «новые евреи» Петербурга, за-
мечали не только их противники. Когда британский еврейский фи-
лантроп сэр Мозес Монтефиоре посетил Петербург в 1872 г., он был
поражен разницей между местными евреями и теми, кого он встре-
тил в черте оседлости во время своего предыдущего приезда в Россию
в 1846 г. В имперской столице он записал в своем дневнике:
«Я имел счастье видеть значительное количество наших едино-
верцев, отмеченных наградами императора различного достоинства.
Ныне евреи здесь одеваются подобно обыкновенным джентльменам
в Англии, Франции или Германии. Их школы хорошо посещают-
ся, сами они стоят во главе каждого приличного предприниматель-
ского дела и намерены способствовать процветанию своей общины
и всей страны в целом... Вспоминая, в каком состоянии наши еди-
новерцы в России находились двадцать шесть лет тому назад и при-
нимая во внимание их теперешнее положение, становится понятно,
сколь благодарные чувства они питают к императору, коему в огром-
ной степени они обязаны своим процветанием»12.
Конечно, было бы ошибкой рассматривать относительно неболь-
шую и привилегированную общину Петербурга как представитель-
ницу российского еврейства в целом. Но Монтефиоре был не оди-
нок в своем видении будущего российского еврейства сквозь призму
опыта евреев, живших в имперской столице, и его видение не было
ошибочным.
Несмотря на численное превосходство среди евреев Петербурга
ремесленников и мелких торговцев, не удивительно, что именно куп-
цы, банкиры и финансисты обычно привлекали общественное вни-
мание. Ни в какой другой еврейской общине России не было столь
исключительного и явного богатства. Петербург в короткий срок
стал местом, которое избрала русско-еврейская плутократия, мно-
гие представители которой играли главную роль в нарождающихся
сферах частного банковского дела, спекуляций на бирже и железно-
дорожного строительства. Еврейская жительница столицы, возмож-
но, лишь слегка преувеличивала, когда писала о 1860—1870 гг., что
«никогда прежде евреи в Санкт-Петербурге не вели такой благопо-
12 Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore. Vol. 2. P. 251—252.
153
лучной жизни, поскольку столичные финансы частично находились
в их руках»13.
Во время апогея частного банковского дела в России, прибли-
зительно с 1860-х гг. вплоть до восстановления государственной
кредитной системы в 1880-х гг., русско-еврейские банкиры играли
в имперских финансах роль, сравнимую разве что с ролью Гершона
Блейхрёдера в Германии и Ротшильдов во Франции14. В одной из ев-
рейских газет Петербурга 1860-е гг. были названы «эпохой всяческих
Griindungen», где «каждый час, каждая минута буквально взвешива-
лись на вес золота»15. По словам бывшего служащего банка Гинцбур-
га, «в выходцах из черты оседлости происходила полная метаморфоза:
откупщик превращался в банкира, подрядчик—в предпринимателя
высокого полета, а их служащие — в столичных дэнди. Многие воро-
ны напялили на себя павлиньи перья; выскочки из Балты и Коното-
па, через короткое время, считали себя “аристократами” и смеялись
над “провинциалами”»16.
Несмотря на язвительный тон этого пассажа, в нем верно схвачена
меняющаяся роль еврейской финансовой элиты в период движения
России от сельской крепостнической экономики к ранним стадиям
торгового капитализма. Независимо оттого, кто это был — «феодаль-
ный» откупщик или «капиталистический» банкир, еврейские финан-
систы (по крайней мере те, что жили в Петербурге) продолжали ско-
лачивать свои состояния преимущественно в сфере государственного
предпринимательства и поддерживать тесные связи с правительст-
венными чиновниками.
Банкирский дом Гинцбурга — самый яркий тому пример. Опира-
ясь на свою роль винных откупщиков и поставщиков продовольст-
вия и обмундирования в русскую армию во время Крымской войны,
Евзель Гинцзбург и его сын Гораций учредили в 1859 г. собствен-
ный банк в Петербурге, а в дальнейшем предоставляли государству
огромные ссуды для многих правительственных нужд, включая вой-
13 Паулина Венгерова продолжала далее: «Возникли еврейские банки. Были осно-
ваны акционерные компании, также были акционерные компании, руководимые
евреями. Биржевые и банковские операции достигли небывалого размаха. Здесь,
на бирже, еврей чувствовал себя в своей стихии. Бывало, что игра на бирже в один
день сказочно обогащала некоторых маклеров. Бывало и так, что люди мгновен-
но разорялись. Этот вид коммерческой деятельности был в России чем-то новым.
Однако евреи прямо-таки гениально осваивали ее правила, даже те, чье образова-
ние исчерпывалось Талмудом»: Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 244.
14 Ананьич Б. В. Банкирские дома в России. С. 4.
15 Рассвет. 1880. 12 июня. С. 923.
16 N. N. Из впечатлений минувшего века. С. 431.
154
ну против Османской империи в 1877—1878 гг.17 Братья Поляковы
(Самуил, Яков, Лазарь) финансировали строительство железных до-
рог и в результате были возведены Александром II в русское потом-
ственное дворянство, что было крайне редким случаем для евреев.
В 1871 г. Авраам Зак, служивший прежде у Гинцбургов, стал директо-
ром Петербургского учетного и ссудного банка, одного из крупней-
ших в империи, чьим владельцем был польско-еврейский магнат
Леопольд Кроненберг. К этому списку могут быть добавлены еще
многие имена и банки18 19. Образ еврейского железнодорожного под-
рядчика нашел столь широкое отражение в распространенных тогда
еврейских народных представлениях, что стал известным на идиш
как шмендеферник'\
Ослепительный взлет этих евреев вызвал предсказуемые вспыш-
ки негодования против подобных выскочек. В одном из своих заслу-
женно малоизвестных произведений — поэме «Балет» (1866) поэт-на-
родник Н. А. Некрасов, с трудом сводивший тогда концы с концами
в Петербурге, декламировал:
Стоит только на ложи взглянуть,
Где уселись банкирские жены, —
Сотня тысяч рублей, что ни грудь!..
В этих ложах — мужчины евреи...
Доблесть, молодость, сила —пленяли
Сердце женское в древние дни.
Наши девы практичней, умнее,
Идеал их — телец золотой,
Воплощенный в седом иудее,
Потрясающем грязной рукой
Груды золота...20
17 Ананьич Б. В. Банкирские дома в России. С.43. В 1878г. банк Гинцбурга пре-
доставил правительству займ на 10 млн руб., больше чем какой-либо частный банк
ссужал царскому режиму прежде. Русско-еврейский банкир Ипполит Вавельберг
дал в том же году дополнительный займ на 2 млн руб.
18 Среди других выдающихся еврейских финансистов в Петербурге были Леон
Розенталь, Лев Фридланд и Абрам Варшавский. См.: Ананьич Б. В. Банкирские
дома в России; RieberA. The Formation of «La Grande Societe des Chemins de Fer
Russes»//Jahrbucher fur Geschichte Osteuropas. 1973. №21. S. 375—391; N. N. Из впе-
чатлений минувшего века. С. 434—436; см. также статьи об этих личностях в Ев-
рейской энциклопедии.
19 См.: Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 245; Баденес Г. Записки отще-
пенца//Восход. 1884. №3. С. 23—25 (последний цитируется Слуцким в его кн.:
Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit-rusit ba me’ah ha-tesha-‘esre. P. 20).
20 Цитируется по кн.: Бейзер M. Евреи в Петербурге. С. 69. Полный текст см.: Не-
красов Н. А. Поли. собр. соч. и писем: В 15 т. Л., 1981. Т. 2. С. 235—236. В этой поэме
Некрасов, с одной стороны, сыплет гневными упреками в адрес торговых предста-
155
Немецкий житель, который тоже не замечал бедных евреев в горо-
де, сообщал в 1881г., что единственные евреи, которых можно было
обнаружить в Петербурге, представляли собой «несколько сот “по-
кровительствуемых” семей... Мелкие чиновники из управляющей
бюрократии из-за жалкого жалованья были вынуждены поддержи-
вать отношения с финансистами Моисеева закона... с биржевиками
в строительстве и эксплуатации железных дорог»21
Петербургские еврейские интеллектуалы также зачастую были
весьма критически настроены по отношению к вновь возникшей
плутократии, не столько из-за боязни ее влияния, сколько из-за раз-
дражения в связи с ее явным дистанцированием от менее процветаю-
щих евреев. Гнев интеллектуалов был усилен тем фактом, что многие
из них (или же газеты и журналы, где они сотрудничали) были в раз-
ное время материально зависимы от состоятельной элиты22. Жур-
налист Ури Ковнер, с гордостью носивший имя «еврейский Писа-
рев», напечатал роман «Вокруг золотого тельца» — обвинительный
акт против банкира А. И. Зака, своего бывшего работодателя23. Лич-
ный секретарь Зака Григорий Богров оставил свое место, чтобы стать
соредактором петербургского еврейского еженедельника «Рассвет»
(1879—1883), где он совместно с племянником железнодорожного
магната А. М. Варшавского, Марком Варшавским, писал редакци-
онные статьи, осуждавшие ту роль, которую в общине играют бо-
гатые соплеменники24. Следующие поколения писателей, включая
таких, которые имели мало прямых связей с российской столицей,
раздвинули рамки подобной критики вплоть до очернительства. Та-
ков исторический роман «Петербург» (1929) Шолома Аша, где пред-
революционная еврейская плутократия изображена погрязшей в раз-
ложении, обжорстве и, в одном случае, чуть ли не в кровосмешении.
вителей меньшинств в русской столице (не только евреев, но и греков и немцев),
а с другой стороны, горько, хотя и не совсем верно, замечает, что «нет русского ку-
печества, возможно, сильный холод пугает их».
21 EckardtJ. [предполагаемый автор]. Aus der Petersburger Gesellschaft. Leipzig, 1881.
S. 44. По городской переписи того года насчитывалось более 16 тысяч евреев.
22 О финансовой поддержке Горацием Гинцбургом еврейских писателей см.:
Ginzburg S. Historishe verk. Bd.2. Z. 141.
23 См.: Цинберг И. Аркадий (Абрам-Ури) Ковнер: Писаревщина в еврейской ли-
тературе//Пережитое. 1910. Вып. 2. С. 130. Д. И. Писарев —известный литератур-
ный критик нигилистического направления в 1860-х гг. Позднее Ковнер ненадол-
го обрел известность благодаря переписке из сибирской тюрьмы с Достоевским.
См.: Гроссман Л. П. Исповедь одного еврея. М., 1924; Weinreich М. Fun bayde zaytn
ployt: dos shturemdike lebn fun Uri Kovner, dem nihilist. Buenos Aires, 1955.
24 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 122.
156
Исповедь Леванды
Гораздо более развернутый образ петербургской еврейской финан-
совой элиты появился в романе Льва Леванды «Исповедь дельца» — ис-
тории скоропалительного обогащения, получившей широкий отклик в
тогдашней печати25. Роман принадлежал к немногочисленной, но быст-
ро растущей литературе, посвященной жизни евреев среди русских26.
Как ведущий еврейский писатель в России своего времени, Леванда
(1835—1888) публиковал свои художественные произведения и публи-
цистику почти во всей тогдашней русско-еврейской периодике, а так-
же в русских газетах «Санкт-Петербургские ведомости» и «Новое вре-
мя». Служа с 1860 г. в качестве «ученого еврея» при виленском губер-
наторе, Леванда, до волны погромов 1881—1882 гг., являлся страстным
сторонником интеграции и русофилом. Погромы вызвали у него ду-
ховный кризис и запоздалый флирт с идеей эмиграции в Палестину27.
Рассказчик «Исповеди» — некто Мордехай Шмальц, который
в эпоху Великих реформ оставляет свое родное местечко в чер-
25 Леванда Л. Исповедь дельца. СПб., 1880. См. тогдашние рецензии в кн.: Систе-
матический указатель литературы о евреях на русском языке со времени введения
гражданского шрифта (1708 г.) по декабрь 1889 года. СПб., 1892. С. 369. №6522.
26 Кроме романа Леванды, имеется значительное число богатых и наводящих
на размышления художественных описаний еврейской жизни в Петербурге (не-
которые из нижеследующих сочинений уже цитировались): Никитин В. Век про-
жить — не поле перейти (из рассказов отставного солдата)//Еврейская библио-
тека. 1874. Т. 4. С. 300—358; Он же. Искатель счастья//Еврейская библиотека.
1875. Т. 5. С. 74—110; Лифшиц Г. Исповедь преступника: Юмористический рас-
сказ из жизни петербургских евреев. СПб., 1880; Gordon Y. L. Rahamei-’em, пере-
издано в кн.: Kitve Yehudah Leib Gordon: Prozah. Tel-Aviv, 1960. P. 99—104; Штейн-
бергЯ. Преступники//Восход. 1881. №4. С. 159—162; М-хин. Не ко двору//Восход.
1886. №8—12; Ярошевский С. Поцелуй//Восход. 1888. №7—10; Пружанский Н.
Каторжник//Восход. 1903. №7. С. 69—81; Smolenskin Р. Gemul Yesharim. Varshe,
1905; Шимонович Д. Сфинксы//Еврейская антология: сборник молодой еврей-
ской поэзии/ Под ред. В.Ф.Ходасевича, Л. Б.Яффе. М., б. г. С. 145—148; Asch S.
Peterburg. Varshe, 1929. См. также: Анкедоты о еврейском бесправии//Еврейская
старина. 1909. №4. С. 269—281. Горьковатый привкус шуток возник главным обра-
зом в Петербурге. О некоторых художественных изображениях еврейской ассими-
ляции в поздней имперской России см.: Сафран Г. Переписать еврея. Тема еврей-
ской ассимиляции в литературе Российской империи (1870—1880 гг.). СПб., 2004.
27 О Леванде см.: Бухбиндер Н. А. Литературные этюды (русско-еврейские писа-
тели). Л., 1927; Гольдберг Б. А. Л. О. Леванда как публицист: По случаю 40-летнего
юбилея возникновения русско-еврейской печати. Вильна, 1900; Маркиш Ш. Сто-
ит ли перечитывать Льва Леванду//Вестник Еврейского университета в Москве.
1995. №3 (10). С. 89—140; 1996. №2 (12). С. 168—193. См. также описание Дубно-
вым его встречи с одиноким Левандой за год до его смерти: Дубнов С. Книга жиз-
ни. Т. 1. С. 203-205.
157
те оседлости, полный решимости стать миллионером в Петербурге,
по его словам, «центре самой разнообразной и кипучей деятельно-
сти обширнейшей в мире империи». Он был частицей потока мо-
лодых, честолюбивых еврейских иммигрантов (как женщин, так
и мужчин), по поводу которых раввин из его местечка восклицал:
«Все бегут теперь в Петербург, за делом и без дела! Точно манна не-
бесная про всех там припасена!»28 Приехав в Петербург (без необхо-
димого разрешения на жительство), Шмальц оказывается втянутым
в безжалостное соперничество с другими искателями быстрой на-
живы, среди которых мы встречаем обрусевшего польского аристо-
крата Ближневича, прибалтийского немецкого барона фон Вернера
и целый сонм евреев, возжелавших стать миллионерами. Шмальц
мгновенно обретает удачу на бирже, занимаясь разнообразны-
ми торговыми предприятиями сомнительной законности; он по-
купает дворец в фешенебельном квартале Петербурга и примеряет
на себя образ жизни аристократа. Однако его богатство, как и бо-
гатство многих персонажей в романе, исчезает так же быстро, как
и появилось, и в конце этой истории главный герой — сломленный
человек, его жена пребывает в состоянии нервного расстройства,
а его дети становятся совершенно чужими (один из них даже пошел
на вероотступничество).
Сам Леванда провел относительно немного времени в российской
столице. Тем не менее петербургская газета «Русский еврей» отме-
тила его «Исповедь» за «высоко реалистическое» изображение в ней
еврейской жизни29. Если отдельные фрагменты повествования Ле-
ванды, касавшиеся жизни традиционного местечка, преимущест-
венно использовали избитый репертуар сатиры Гаскалы, то в целом
его описание было свободно от присутствия героев-маскилов, будь
то просвещенных евреев или же благожелательно настроенных неев-
реев. Напротив, именно отец Шмальца, типичный местечковый ев-
рей, предрекает разорение своему практичному сыну:
«Знаю, сын мой... знаю, что ты богат, очень богат... Но... ты не сер-
дишься? — питаю мало доверия к твоему богатству.
— Почему?
— Потому, что оно приобретено было каким-то странным путем,
а то, что приобретено не трудом, не прочно. Божье проклятие лежит
на нем.
— Не понимаю, батюшка, что ты хочешь этим сказать.
28 Леванда Л. Исповедь дельца. С. 56—58.
29 Кантор Л. Чем мы сделались в последние двадцать пять лет?//Русский еврей.
1879. № 13. С. 485-488.
158
— Я вот что хочу сказать: в мое время люди тоже богатели, от чего?—
от торговли, коммерции... Человек, бывало, торгует хлебом, лесом,
мануфактурными... товарами, разъезжает по ярмаркам, трудится. Бог
благословляет его труды, и он становится большим купцом... От чего
разбогател ты, сын мой? Сколько я ни расспрашивал, никто не мог
объяснить мне толком, чем ты торгуешь. Мне говорили о каких-то ак-
циях, компаниях, бирже, я записывал эти мудреные слова и расспра-
шивал: что это—лес? — говорят, нет; хлеб? — нет; пенька? — тоже нет.
Что же это такое? Из чего тут богатеть? Чем ты торгуешь?»30
Если внезапный взлет петербургской еврейской элиты был загад-
кой для евреев черты оседлости, то неевреям он вообще казался та-
инственным и угрожающим. Многое в «Исповеди» Леванды по сути
было направлено на борьбу с расхожим представлением о еврей-
ской солидарности. Вновь и вновь он описывал, как безжалостно
конкурировали евреи друг с другом и со всеми остальными. «Они
меня топили, — сокрушается Шмальц по поводу своих еврейских фи-
нансовых конкурентов, — и я их топил при всяком удобном случае
и с особенным удовольствием. Вот вам и вся наша хваленая солидар-
ность». Если неевреи готовы были объяснять любой еврейский успех
влиянием кагала, то Шмальц настаивал на том, что еврейское торго-
вое влияние —не что иное, как результат того, что «мы берем единст-
венно и исключительно нашим темпераментом, нашим аскетизмом
и нашей интенсивною и неутомимою деятельностью... В то время,
когда дельцы других народностей прежде всего обыкновенные люди
с человеческими страстями и похотями, эпикурейцы, увлекающие-
ся и отвлекаемые от дела кто музыкой, кто живописью, кто женщи-
нами, лошадьми, собаками, охотой, спортом, картежной игрой, мы,
дельцы-евреи, не отвлекаемся и не развлекаемся ничем, что не име-
ет прямого отношения к делу»31.
Контраст между неукротимым еврейским аскетом и нееврейским
(обычно русским) эпикурейцем действовал в качестве удивительно
последовательной разграничительной черты для аккультурирован-
ных евреев. К ним больше не могли применяться прежние, более яв-
ные формы повседневных различий (язык, одежда, законы питания)
и начали возникать новые. В финале более раннего романа Леван-
ды «Горячее время» (1875) его главный герой Сарин, говоря о пре-
30 Леванда Л. Исповедь дельца. С. 294.
31 Там же. С. 232—234. В романе в большом количестве имеются примеры безжа-
лостной конкуренции среди евреев, см. с. 104, 152, 179—180, 195, 300. Реальность
подобной конкуренции как в Петербурге, так и в черте оседлости подтверждается
многими источниками того времени, в их числе воспоминаниями Хаима Аронсо-
на: Aronson С. Jewish Life under the Tsars. P. 278.
159
делах еврейской ассимиляции, замечает, что «мы будем русскими,
но для нас всегда останутся чуждыми русская лень, русская безза-
ботность, забубенность, бесстрастие и то, что называется широкой
русской натурой»32.
Следы этого контраста можно найти не только в художествен-
ных произведениях Леванды. В еврейской литературе того време-
ни склонность евреев к усиленной жестикуляции и эмоциональной
манере поведения стала общепринятым стереотипом. Один мемуа-
рист отметил, что, после того как его семья перебралась из деревни
в относительно большой еврейский город, «я становился все больше
и больше евреем... Я стал больше жестикулировать и более подвиж-
ным»33. В еврейских источниках существует ярко выраженная посто-
янная тенденция выдвигать на первый план необычную «энергию»
отдельных евреев, в безотчетном противопоставлении ауре обло-
мовской апатии, окружавшей их русских собратьев. (Летаргический
характер Обломова был прославлен в известном романе И. А. Гон-
чарова34.) Культ чувственных удовольствий (особенно это касалось
природы и пищи) стал важнейшей составляющей русскости в еврей-
ской художественной литературе.
С точки зрения петербургских евреев, находившихся на передней
линии аккультурации, противоположность между аскетами и эпику-
рейцами развила еврейское восприятие себя как духовной нации, от-
личающейся от плотского физического мира неевреев35. Так, первый
этнограф русского еврейства, писатель и житель Петербурга Шломо
Рапопорт (1863—1920, известный под псевдонимом Ан-ский), созда-
тель и образец нарождающегося еврейского светского самосознания
32 Леванда Л. Горячее время. СПб., 1875. С. 327.
33 The Journeys of David Toback. P. 13. Другие примеры еврейской склонности
к жестикуляции находим в кн.: Гессен И. В. В двух веках. С. 12; Слиозберг Г. Дела
минувших дней. Т. 1. С. 30; Лифшиц Г. Исповедь преступника. С. 14.
34 Илья Оршанский, например, противопоставлял «упорство» и «энергию» евре-
ев «исконной обломовщине» русских, которую он представлял как «что-то между
свойственным русскому народу не то благодушием, не то равнодушием». См.: Ор-
шанский И. Г. Евреи в России. С. 180, 194, 233; подобные же характеристики см.:
Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 47; Tsitron S. L. Shtadlonim. Z. 343.
35 Элементы этой разницы присутствуют также и в поговорках на идиш, напри-
мер: «Az der yid iz hungerig — zingt er; der poyer — shlogt dos vayb» (Когда еврей голо-
ден, он поет; мужик колотит свою бабу), цит. по; Вайсенберг С. Евреи в русских
пословицах//Еврейская библиотека. 1915. Т. 7. №2. С. 230; несмотря на название,
в этой статье имеются также и еврейские поговорки. Также: «Еврей ест, чтобы
жить; христианин же живет, чтобы есть», цит. по кн.: Tsunzer Е. Tsunzers biografiye,
geshribn fun im aleyn. New York, 1905. Апикойрес (эпикуреец) — общепринятое ев-
рейское название для неверующего.
160
в Восточной Европе, даже пришел к утверждению, что «в произведе-
ниях еврейского народного творчества мы находим почти все основ-
ные элементы фольклора других наций. Только все они перенесены
с почвы материальной на почву духовную, проникнуты библейско-
талмудическим духом и окрашены сильным религиозным настрое-
нием»36. Историк Семен Дубнов, официально зарегистрированный
в столице как мастеровой, развил величественную теорию «духовно-
го национализма» как направляющей силы еврейской истории, в от-
личие от традиционного европейского национализма, основанного
на наличии физической территории и государственной власти37.
Показательно, что контраст между неутомимым аскетизмом
и эпикурейством наполняет изображения евреев во многих русских
источниках, хотя и с очень широким спектром морального подтекста.
В самом начале периода выборочной интеграции либеральная газе-
та «Русский инвалид» призывала «воспользоваться их [евреев] энер-
гией, находчивостью, изворотливостью как новым средством, чтобы
удовлетворить ежедневно возрастающим нуждам общества», а через
несколько десятилетий революционер-народник Александр Михай-
лов восхищался своим товарищем Аароном Зунделевичем, говоря,
что его «энергия, пронырливость в еврейской среде, подвижность —
достойны удивления»38. Однако гораздо чаще стереотип энергичного,
жестикулирующего еврея воспринимался как вызывающий или даже
хуже —как символ еврейской безродности, предпочтения умствен-
ного труда физическому и эксплуатации великодушного и терпимо-
го русского крестьянства. «Гоните жида в дверь, он влетит в окно», —
предупреждала известная пословица39. Отмеченный контраст между
неуемным евреем и благодушным русским определил тогдашнее от-
ношение к этническим различиям: будь то в открыто антисемитских
обличительных речах в «Дневнике писателя» Достоевского и в статье
«Жид идет!» во влиятельном «Новом времени» (1880) или же в более
утонченном убеждении, распространенном среди правящей элиты,
36 Ан-ский С. А. [Рапопорт С.]. Еврейское народное творчество//Пережитое.
1909. Вып. 1. С. 278.
37 Концепция еврейского духовного национализма, воспринятая Дубновым
от французского историка религии Эрнста Ренана, впервые появилась в статье
«Об изучении истории русских евреев и об учреждении русско-еврейского исто-
рического общества» (СПб., 1891, особенно с. 5—8) и позднее была развита в его
«Письмах о старом и новом еврействе» (СПб., 1907).
38 Русский инвалид. 1858.19 янв. См. также: KlierJ. Imperial Russia’s Jewish Question.
P. 39; Письма народовольца А. Д. Михайлова/Сост. П. Щеголев. М., 1933. С. 232;
Haberer Е. Jews and Revolition in Nineteenth-Century Russia. Cambridge, 1995. P. 144.
39 Еврейский вопрос в картинках. Киев, 1885. С. 2.
161
что беззащитные русские крестьяне требуют защиты от всепогло-
щающего еврейского предпринимательского духа40.
Русская версия противопоставления аскет/эпикуреец была не-
ожиданно предъявлена Леванде в форме критического ответа на его
«Исповедь». Автором этой критики был не кто иной, как литератур-
ный покровитель Леванды Михаил Федорович Де-Пуле (1822—1885),
редактор «Виленского вестника», официальной правительствен-
ной газеты, где часто печатался Леванда. Де-Пуле возлагал большие
надежды на таких евреев, как Леванда. Когда в западных губерни-
ях стала проводиться официальная политика русификации, он от-
мечал: «Когда мы явились в Западный край со знаменем обрусения,
у нас не было более благодатной почвы для деятельности, более горя-
чих пособников, чем просвещенные евреи»41. В письме, написанном
в 1879г., Де-Пуле снисходительно поздравил Леванду, что он нако-
нец-то написал роман, где действие происходит за пределами черты
оседлости. «Пора Вам, — заявлял Де-Пуле, — выйти из сферы еврей-
ства и действовать на более широком поприще русского литератора».
«Исповедь дельца» представляла собой важный шаг в этом направле-
нии, хотя и не изображала во всем разнообразии русскую жизнь:
«Смелей! Смелей!.. Русский человек любит браниться, любит, ко-
гда его бранят. Вместо евреев, поляков, армян, немцев Вам надобно
было бы, хотя наполовину, взять русских всяких — мошенников, во-
ров, плутов, нигилистов, социалистов и прочее и т. д. Действие в Пе-
тербурге — а нет ни одной русской женщины, русского чиновника,
взяточника, биржевика... Роман пахнет Петербургом, а жизнь в нем
еврейская: все евреи, евреи и евреи. Это русскому читателю не со-
всем понравится»42.
Несмотря на предубеждение, сквозящее в письме Де-Пуле, явное
отсутствие русских персонажей — эпикурейцев или кого-либо еще —
в романе, изображающем Петербург и написанном одним из самых
горячих еврейских приверженцев идеи слияния с русским народом,
и в самом деле поражает. Это предполагает соответствие постоянной
40 Жид идет!//Новое время. 1880. 23 марта. О взглядах Достоевского на еврей-
ский вопрос см.: Goldstein D. Dostoevsky and the Jews. New York, 1981; рассмотре-
ние этой проблемы в целом см.: Dreizin F. The Russian Soul and the Jew: Essays in
Ethno-Literary Criticism. Philadelphia, 1990. Взгляды политических элит рассматри-
ваются в кн.: Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 110,
170-173.
41 Санкт-Петербургские ведомости. 1868. №331, цитпо: Вольтке Г. Русскиелюди
по вопросу об образовании евреев//Сборник в пользу еврейских школ. СПб., 1896.
С. 510.
42 Из переписки Л. О. Леванды//Еврейская старина. 1913. №2. С. 280—281.
162
физической изоляции евреев в русской столице в сфере художест-
венного воображения и, я бы сказал, также сфере жизненного опыта.
Практически, за исключением какой-либо трудовой деятельности,
многие евреи, жившие в Петербурге, имели крайне мало социаль-
ных контактов с составлявшим большинство русским населением.
Если евреи и были склонны считать Петербург «окном в Россию»,
они оставались по преимуществу лишь зрителями у этого окна.
Борьба за общинное лидерство (I)
Несмотря на попытки Леванды развеять расхожие представления
о еврейской солидарности, неевреи были склонны воспринимать та-
кое внутреннее еврейское единство как само собой разумеющееся
и зачастую считали его серьезной проблемой. Петербургский гра-
доначальник П. А. Грессер и министр внутренних дел И. Н. Дурново
были убеждены, что Гораций Гинцбург и другие состоятельные еврей-
ские финансисты имели влияние на еврейских студентов, которых
подозревали в организации нигилистских волнений в Санкт-Петер-
бургском университете и в других местах. Неоднократно Гинцбур-
гу угрожали высылкой из города, если беспорядки не прекратятся43.
Иегуда Лейб Гордон, хорошо знакомый с внутренним миром евре-
ев Петербурга как из личного опыта, так и по должности секретаря
общинного правления, сетовал на то, что российское правительст-
во было «напугано призраком кагала»44. Нигде ошибочность взгля-
дов правительства не была столь очевидной, как в общинной исто-
рии петербургских евреев, в которой в преувеличеной форме имелись
многие внутренние проблемы, существовавшие и в российском ев-
рействе в целом.
Подобно «портовым евреям» Одессы и других приграничных об-
щин, еврейские иммигранты Петербурга столкнулись с проблемой
и возможностью создания своих общинных институтов практиче-
43 См. сообщение об этом в кн.: Stead W. The Truth about Russia. London, 1888.
P. 247. Позиция Дурново подробно представлена в кн.: Дневник государственного
секретаря А. А. Половцева. М., 1966. Т. 2. С. 443. В качестве председателя и финан-
систа Общества для распространения просвещения между евреями в России Гинц-
бург занимался присуждением стипендий еврейским студентам в российских уни-
верситетах, включая и Санкт-Петербургский. Однако и он сам, и общество были
вполне лояльны царскому режиму и не имели каких-либо симпатий к радикалам.
44 Гордон И. Л. К истории поселения евреев в Петербурге. С. 45. Обвинения в ев-
рейской солидарности должны были восприниматься им с особой иронией, так
как он сам считал, что против него существует заговор хасидов. См.: Stanislawski М.
For Whom Do I Toil? P. 132 (и источники, которые приведены здесь).
163
ски с нуля, будучи удалены от вековых традиций, стоявших за ста-
рыми еврейскими центрами, такими, как Вильна, Люблин и Берди-
чев45. Более того, в Петербурге заполнение tabula rasa (как назвала
этот город одна еврейская газета)46 началось на несколько десятиле-
тий позже, чем в Одессе, в 1860-х гг., и, таким образом, происходило
на более продвинутой стадии внутренней дифференциации русского
еврейства. Как и все в столице, еврейские общинные институты на-
ходились под усиленным официальным наблюдением не только мест-
ной администрации, но и высших органов царского правительства.
Таким образом, вдобавок к обостренному самосознанию, связанно-
му с только что возникшей общинной жизнью, петербургские евреи
остро осознавали свою представительскую функцию перед окружав-
шим их миром. Как евреи, так и неевреи рассматривали столичную
еврейскую общину как своеобразный показатель того, насколько ус-
пешной оказалась политика выборочной интеграции, и в случае уда-
чи как потенциальную модель для русского еврейства в целом.
Еврейская элита, которая начала формироваться в Петербурге
в 1860-х гг., была полна решимости создать институты еврейской жиз-
ни наподобие тех, что имелись у их соплеменников в Берлине и Пари-
же47. С этой целью в июле 1863 г. группа примерно из ста известных ев-
рейских жителей столицы собралась, чтобы избрать делегатов в правле-
ние, предназначенное для организации общинных дел. Из пятнадцати
избранных делегатов две трети были купцами (возглавляли список Ев-
зель и Гораций Гинцбурги), остальные врачами, дантистами или же
выпускниками русских высших учебных заведений48. Первым шагом
правления было назначение д-ра Авраама Неймана (1809—1875), уро-
женца Германии, последователя реформистского иудаизма, первым —
а из-за официальных ограничений и единственным — раввином пе-
тербургской общины. Предшествующие двадцать лет Нейман провел
в Риге, где был раввином рижской реформистской общины и стал пре-
емником немецкого маскила Макса Лилиенталя49. Едва умевший изъяс-
няться на русском и идиш, Нейман вел службы на немецком и древ-
45 Об Одессе см.: Ципперштейн С. Евреи Одессы.
46 Рассвет. 1880. 29 мая. С. 843.
47 Сравнения с еврейскими общинами в западноевропейских столицах были об-
щими и откровенными, см., например, заметки Иегуды Лейба Гордона в доку-
ментах правления петербургской синагоги: ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1. Д. 157. Л. 84
(я благодарю В. А. Левина, обратившего мое внимание на заметки Гордона). См.
также статью: Задачи петербургских евреев//Рассвет. 1880. 29 мая, 26 июня.
48 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 7-9.
49 Erlichman A. Entwickelungsgeschichte der israelitischen Gemeindeschule zu Riga.
St. Petersburg, 1894.
164
нееврейском языках для именитых купцов во временном молельном
доме в самом центре Подьяческого района — места с наиболее плот-
ным еврейским населением. Со своим характерным немецко-еврей-
ским сочетанием религиозного и университетского образования, Ней-
ман возглавил, по словам одного наблюдателя, первую «порядочную
общину, по крайней мере в интеллектуальном смысле»50.
Более традиционное еврейство Петербурга не приветствова-
ло приезд Неймана и его положение как единственного официаль-
но утвержденного раввина. Но даже среди тех, кто симпатизировал
религиозной реформе, существовало значительное чувство неудов-
летворенности. Через шесть лет после назначения Неймана журна-
лист (а в будущем крупный издатель) А. Е. Ландау публично критико-
вал его за отсутствие инициативы. Если не принимать во внимание
то, что он внес некий «просвещенный» декорум в еврейские ритуа-
лы, Нейман крайне мало сделал для создания общинных институтов
в столице51. Для молодого поколения просвещенных евреев, желав-
ших, чтобы их считали гражданами обновленной России, неумение
Неймана говорить на государственном языке было неприятным на-
поминанием о затянувшихся культурных узах Таскалы с Германией.
В равной степени тревожил и тот факт, что Нейман был выбран само-
провозглашенным правлением, а не представителями общины, как
это обычно практиковалось в черте оседлости52.
Именно этот последний вопрос и стал предметом продолжитель-
ных стычек между различными еврейскими группировками в сто-
50 Рассвет. 1880. 15 мая. С. 763.
51 Ландау А. [«Гамабит»]. Петербургские письма//День. 1870. №43. С. 765; о по-
добных же взглядах на безынициативность Неймана см.: Рассвет. 1880. 29 мая.
С. 843—845. Ландау ссылается на не названного им еврея, который спрашивал:
«Для кого нужен такой раввин: для евреев или для христиан?» В некотором смыс-
ле Нейман действительно был раввином для христиан. Его назначение было
тщательно изучено государственными властями, и к 1864 г. в официальной пра-
вительственной переписке на него ссылались как на «чиновника, специально на-
значенного по еврейским делам» при канцелярии генерал-губернатора Санкт-Пе-
тербургской губернии. В этом качестве и, вероятно, как «ученый еврей» он служил
во множестве правительственных учреждений. Время от времени Нейман пред-
ставлял, наряду с предложениями о реформах, доклады государственным чинов-
никам о состоянии дел в петербургском еврействе. Такова была практика в соот-
ветствии с официальной политикой использования духовенства, вне зависимости
от религии, как источника информации о различных группах населения. См.:
РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 16. Л. 1-10; Д. 24. Л. 33-35; Д. 400, 417, 427.
52 Само царское правительство серьезно рассматривало вопрос о праве еврейских
общин в черте оседлости избирать своих раввинов, эти планы часто блокировались
маскилами, стремившимися ограничить или вообще не проводить подобные вы-
боры. См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 138. Л. 125-128, 167-168; Д. 139. Л. 141-155.
165
лице. В докладе петербургскому градоначальнику за 1867 г. Нейман
откровенно рассматривал эту проблему. Характеризуя быстро расту-
щую общину Петербурга как пораженную «беспорядками и застоем»,
он отмечал, что члены правления часто покидают город для деловых
поездок и, таким образом, не могут заниматься общинными делами.
Пытаясь придать больше легитимности правлению — а тем самым
и укрепить собственные позиции,—Нейман настаивал на прове-
дении новых выборов, в которых «все сословия еврейской общи-
ны» (ремесленники, отставные солдаты, купцы и интеллигенция)
отдельно избирали бы своих представителей. Градоначальник обра-
тился за советом к Горацию Гинцбургу, которого он характеризовал
как «человека, хотя и заинтересованного в делах своих единоверцев,
но, по своему положению, стоящего выше мелочных дрязг и, сле-
довательно, более способного хладнокровно обсудить дело». Гинц-
бург, также заинтересованный в прекращении внутренних конфлик-
тов, одобрил предложение Неймана53.
Если бы это предложение было принято, деление петербургских ев-
реев на избирательные блоки в соответствии с сословной принадлежно-
стью ввело бы совершенно новую и определенно русскую по происхож-
дению иерархию в структуру еврейской общины. Однако имперские
власти настороженно относились ко всему, что напоминало автоном-
ные, квазипредставительные институты54. Так или иначе, первые об-
щинные сословные выборы в 1868 г. были также и последними из-за
широко распространившихся обвинений в подкупе и закулисных ма-
хинациях. Находясь в Париже, Гораций Гинцбург узнал из письма сво-
его секретаря Эммануила Левина, что меньшинство «прогрессистов»
одержало «полную победу над консерваторами», но только при помо-
щи целой серии интриг55. Хотя и симпатизируя «прогрессистам», Ле-
вин был вынужден признать, что «масса здешних евреев взволнова-
на негодованием [так в тексте оригинала] на такой результат выборов,
и нельзя не признать, что г. Нейман с своею партией сделал промах,
что произвели выборы исключительно из оппозиции и тем возбуди-
ли против себя большое раздражение. Я держусь подальше в сторо-
не от всех этих интриг партий и искренне желаю только одного, что-
53 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 33-35, 53-58.
54 Там же. Л. 35, 48.
55 РНБ. Ф. 183. Оп. 1014. Д. 1746. Л. 3—4. Эти интриги выразились, в частности,
в том, что о времени и месте проведения выборов для ремесленников было со-
общено лишь в русской газете «Голос», которую вряд ли могли читать многие ев-
рейские ремесленники. См. также: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д.24. Л. 37; Рассвет. 1880.
29 мая. С. 844.
166
бы не начались взаимные официальные жалобы и ябеды, которые мог-
ли бы чрезвычайно повредить нам в мнении начальства»56.
Страхи Левина были более чем основательны. Жалобы евреев
на свои общинные власти начали наводнять столы различных госу-
дарственных чиновников. Многие авторы ходатайств подтверждали
наблюдения Неймана о том, что члены правления проводили много
времени за границей и обычно были слишком заняты коммерчески-
ми делами, чтобы посвящать себя нуждам общины57. В 1868 г. «при-
сяжный переводчик» Шауль Каценеленбоген в своем обращении
в Министерство внутренних дел потребовал аннулировать результа-
ты выборов. Он утверждал, что еврейские ремесленники и отставные
солдаты были полностью исключены из участия в голосовании, не-
смотря на то что они составляли подавляющее большинство столич-
ного еврейского населения58.
В это время к спорам о представительстве добавился очень злобо-
дневный вопрос, касавшийся налога на кошерное мясо. В еврейских
общинах по всей черте оседлости резники, совершавшие убой скота
и птицы в соответствии с ритуальными предписаниями, часто слу-
жили своеобразным громоотводом для религиозных и социальных
противоречий. Как подчеркивали Каценеленбоген и другие, имен-
но низшие слои еврейства как потребители платили львиную долю
налога за убой и продажу кошерного мяса (т.н. коробочного сбора),
тем самым финансируя бюджет общины:
«Все эти доходы и пожертвования поступают преимущественно
от ремесленников, составляющих, как выше сего значится, по чис-
ленности своей здешнее коренное еврейское население и преданных
обрядам своей веры, от коих купцы, за исключением лишь несколь-
ких лиц, и ученые, — подчиняясь прогрессу времени, — вообще от-
казываются, не отличаясь от христиан ни кушанием и ничем другим
и не участвуя поэтому и в сопряженных с духовными обрядами де-
нежных пожертвованиях и субсидиях. Ремесленное сословие видит
56 РНБ. Ф. 183. Оп. 1014. Д. 1746. Л. 4-5.
57 См., например: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 120. Это обвинение было повто-
рено Ландау в газете «День» (1869. №22. С. 347) и редакторами «Рассвета» (1880.
12 июня), которые отмечали, что члены правления часто пропускают заседания,
в результате первоначально правление собиралось еженедельно, после ежемесяч-
но, а затем и вовсе нерегулярно. В одной жалобе (в 1873 г.) говорилось, что из один-
надцати нынешних членов правления шесть (с указанием фамилий), включая
и Горация Гинцбурга, проводят значительную часть года за границей, а три дру-
гих полностью заняты своими предпринимательскими делами. См.: РГИА. Ф. 821.
Оп. 8. Д. 24. Л. 120.
58 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 37-38.
167
себя крайне стесненным и доведенным в настоящее время до голода
беспощадными ценами на мясо (40 копеек за фунт!)»59.
В результате состоятельные самоизбранные члены правления ис-
пользовали общинные фонды из карманов бедняков, чтобы финан-
сировать «реформированные» еврейские институты, чуждые религи-
озной практике их собратьев. Проистекавшие отсюда противоречия
временами вели к вспышкам насилия, как в том случае, когда груп-
па ремесленников, разъяренных высокой ценой кошерного мяса, за-
теяла драку в молитвенном доме Неймана с высокопоставленными
членами общины. Причиной тому стало то, что один еврейский жур-
налист назвал «эксплуатацией бедного еврейского люда компанией
еврейских кулаков-мясников»60.
Социальные и религиозные водоразделы
К середине XIX века российские евреи в глазах официальных лиц
уже имели, среди прочего, и репутацию сутяжников61. Междоусобные
конфликты (главным образом, но не исключительно, между хасида-
59 Там же. Л. 37. Пинкус Хаимович Розенберг, в разных документах представлен-
ный как ремесленник или купец первой гильдии (он мог быть и тем и другим), об-
ратился с ходатайством в 1869 г., см.: Там же. Л. 45—46; РНБ. Ф. 183. Оп. 1014. Д. 1746.
Л. 3—4. Спустя год А. Е. Ландау в «Дне» (1870. № 12. С. 201) вторил Каценеленбоге-
ну: «В Петербурге, изволите ли видеть, но entre nous, читатель, — редко кто из ев-
рейских богачей имеет кошерную кухню: они, несмотря на свой еврейский патрио-
тизм, преспокойно едят себе трефное, как “простые гоим”, и, следовательно, вся
тяжесть этого сбора падает исключительно на бедный класс населения».
60 Гершон-бен-Гершон [Лифшиц Г.]. Картинки из жизни петербургских ев-
реев// Рассвет. 1879. № 3. С. 85—87. Оглядываясь на общинную жизнь в 1860-х гг.,
«Рассвет» отмечал, что «кто хотел, тот назывался и был представителем; кто хо-
тел, тот распоряжался общественными суммами» (1880. 29 мая. С. 843). Чинов-
ник в Министерстве внутренних дел отмечал, что «большинство недостаточ-
ных, по своим средствам, евреев, лишенное деятельного участия и даже своего
представительства в Правлении, подверглось бы эксплуатации со стороны бога-
того меньшинства, что представляется явлением, замечаемым вообще и в местах
постоянной оседлости евреев»: РГИА. Ф.821. Оп. 8. Д. 24. Л. 78. Комиссии 1844,
1858, 1881 и 1888 гг. выступали с подобными обвинениями, ссылаясь в особен-
ности на неправильное использование элитой доходов от поступлений от налога
за кошерное мясо. См.: Гессен Ю. Коробочный сбор//Еврейская энциклопедия.
Т. 9. Стб. 759—767. Писатели-маскилы в крайне сатирической форме бичевали ис-
пользование коробочного сбора, например в пьесе «Di takse» («Такса»), опубли-
кованной в 1869 г. С. Абрамовичем (Менделе Мойхер-Сфорим).
61 Первые примеры подобной репутации находим в ежегодных всеподданней-
ших отчетах губернаторов Подольской (1832) и Могилевской (1843) губерний. См.:
Архивные документы по истории евреев в России в XIX — начале XX в. С. 68, 72.
Подобные настроения были выражены «Еврейским комитетом» в 1863 г. и мини-
168
ми и их противниками), многосложный лабиринт дискриминацион-
ного законодательства и его произвольное применение вместе с от-
носительно высоким уровнем грамотности и культурой, насыщенной
юридическими нормами, привели к необычайному количеству обра-
щений от еврейских групп и частных лиц с просьбами о вмешатель-
стве властей в их пользу62. Один хорошо информированный наблю-
датель описывает кампанию, организованную среди ортодоксальных
евреев, в результате которой тысячи прошений, каждое с сотнями
подписей, затопили Министерство народного просвещения63. Но ев-
реи Петербурга выделялись даже на этом фоне. Не прошло и десяти
лет после того, как политика выборочной интеграции позволила ев-
реям жить в Петербурге, а министр внутренних дел уже жаловался
«на постоянные раздоры среди здешних евреев, взаимные нарекания,
а также частые жалобы начальству»64. «Рассвет» также с горечью пи-
сал о «бесконечных интригах» среди столичных евреев65.
Заметим, все это было весьма далеко от призрака еврейской со-
лидарности. Ландау, в своей обычной предвзятой манере, был одним
из многих, кто прокомментировал исключительные различия между
столичными евреями:
«Смешанность еврейского населения Петербурга поистине заме-
чательна. Вы найдете между здешними евреями... людей всех клас-
сов общества, как по своему материальному положению, так и сте-
пеням нравственного развития... от крайних консерваторов до ярких
реформаторов, от неисправимых фанатиков и ханжей до людей
истинно религиозных, но в то же время просвещенных и вполне
веротерпимых»66.
До конца XIX века, когда значительная часть русских евреев-ин-
теллектуалов обратилась к специфической еврейской форме народ-
ничества (многие из них уже прошли через его русский аналог), от-
стром внутренних дел Игнатьевым в 1882 г. См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Л. 175; ГАРФ.
Ф. 730. On. 1. Д. 1263. Л. 1. О более позднем периоде см.: Сборник законов о евре-
ях с разъяснениями по определениям Правительствующего Сената и циркулярам
министерств/Под ред. И. Гессена, В. Фридштейна. СПб., 1904. С. VII.
62 О роли правительства в хасидской полемике см.: Дейч Г. М. Царское прави-
тельство и хасидское движение в России.
63 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 293.
64 Письмо от 12 декабря 1869 г. губернатору Санкт-Петербургской губернии
(РГИА. Ф. 821. Оп.8. Д. 24. Л. 49—50 об.). В связи с тем, что еврейское население
столицы росло, число жалоб увеличивалось, особенно после стремления властей
закрыть многие молитвенные дома, возникшие в различных районах города. См.:
Там же. Д. 164. Л. 117.
65 Рассвет. 1880. 29 мая. С. 843.
66 Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. 30 июня. С. 72.
169
кровенные критические замечания о народных еврейских обычаях
стали важнейшей частью комментариев маскилов. К примеру, со-
общая о свадьбе двух еврейских солдатских семей, которой он был
свидетелем, Ландау высмеивал «крик, шум, суматоху, беспорядок»,
«дикую» смесь языков и неправильное чтение молитв. Его особен-
но вывело из себя то, что невесте запретили есть в течение целого
дня, гости повыдергали ей волосы, голову (на счастье) мазали саха-
ром и медом, а затем покрыли тяжелым париком. Обычно, уверял
своих читателей Ландау, подобное «невежество и религиозное суеве-
рие можно встретить теперь только в самых отдаленных захолустьях
литовских местечек». Непомерно длинная брачная церемония, про-
веденная Нейманом на немецком языке, только добавила нелепости
этому событию в русской столице67.
Сходным образом редакторы «Рассвета», обозревая визит в Петер-
бург Адольфа Кремье —главы парижского Alliance Israelite Universelie,
были обеспокоены следующим: «Представьте же себе, например,
если б вдруг ожидавшемуся тогда г. Кремье вздумалось просить на-
ших тузов показать ему их божий храм, и если б его, вместо великолеп-
ных парижских синагог со стройным гармоническим богослужением,
пришлось ввести в какие-то мрачные, грязные и смрадные конуры,
в которых господствуют шум и гам и т. п. атрибуты наших quasi-ор-
тодоксальных молитвенных домов»68. Не только зарубежные еврей-
ские высокопоставленные лица были потенциально важной аудито-
рией для петербургских евреев69. Согласно одной памятной записке,
ходившей среди членов совета правления общины, российская по-
литическая элита, концентрировавшаяся в имперской столице, на-
блюдая еврейскую жизнь, тоже приходила к определенным выводам:
«Нельзя забывать, — отмечалось в ней,—что жизнь именно петербург-
ских евреев проходит на глазах тех, от коих зависит судьба вообще ев-
реев в России, зависит дарование евреям прав на жизнь, труд, образо-
вание. Если петербургские евреи, даже в низших своих слоях, докажут
своим примером способность к производительному труду, благовос-
67 Ландау А. Письма об евреях. С. 8.
68 Рассвет. 1880. 5 июня. С. 884.
69 Когда во время первого визита сэра Мозеса Монтефиоре в 1846 г. в Петербург
подошло время для присутствия на субботнем богослужении, он решил посетить
казармы еврейских солдат, но там не оказалось ни одного молитвенного дома,
в целом городе имелась единственная синагога. В отсутствие раввина для ведения
службы был назначен солдат. С характерной для него сдержанностью сэр Мозес
Монтефиоре заметил, что члены общины «показались очень набожными и гром-
ко молились»: The Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore. Vol. 1. P. 335. Образован-
ные русские евреи были склонны к большей резкости в своих оценках.
170
питанность и добрую нравственность, — все это произведет надлежа-
щее впечатление и может способствовать искоренению предубежде-
ний среди влиятельных кругов русского общества столицы»70.
На первый взгляд, религиозные трения между петербургскими ев-
реями в значительной мере совпали с социальными барьерами, отде-
ляя придерживающихся религиозной традиции солдат и ремесленни-
ков от «прогрессивных» (или религиозно индифферентных) купцов
и интеллигентов. Тем не менее предложение Неймана провести раз-
дельные выборы по социальным сословиям или посредством про-
шений от имени «ремесленников», «солдат» или «купцов» не должно
вводить нас в заблуждение, будто границы конфликтующих сто-
рон совпадали с сословными границами. Прежде всего, эти катего-
рии, как об этом уже говорилось в главе 3, являясь определяющими
для предоставления евреям легального статуса в столице, на практи-
ке часто оказывались фиктивными. Более того, согласно отчету гра-
доначальника за 1878 г., как минимум в трех из восьми молитвенных
домов можно было увидеть евреев различных сословий, моливших-
ся бок о бок71.
Ограниченные сведения о религиозной практике петербургских
евреев дают основания полагать, что неудовлетворенность ортодок-
сальным направлением в той или иной степени имела место на всех
социальных уровнях еврейского населения города. Но если среди
преуспевающих и образованных евреев подобное недовольство час-
то вело к поискам реформистского иудаизма, то бедные и/или не-
образованные евреи, как представляется, вообще отдалялись от ре-
лигии как организованного института72. Религиозные конфликты
70 Из письма комиссии ОПЕ по училищам баронессе Гинцбург. Цит. по: Ле-
вин В. А. Очерк истории еврейского школьного образования в дореволюционном
Петербурге//Еврейская школа. СПб., 1993. С. 74.
71 РГИА. Ф.821. Оп.8. Д. 24. Л. 127—128. Число легальных молельных домов
в Петербурге в разное время было различным. По переписи 1869 г., существова-
ло десять (см.: Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869г. №2. С. 128), «Рас-
свет» 5 июня 1880 г. сообщал о двадцати. Из восьми, отмеченных в докладе губер-
натора в 1878г., три молитвенных дома представлялись как имеющие прихожан
из различных сословий: один посещался «евреями, получившими образование»,
и отличался «более приличной внешней обстановкой, хоральным пением и менее
строгой обрядностью»; другой был изображен как «купеческая молельня» и еще
один —как «ремесленная молельня».
72 Я нашел крайне небольшое число описаний бедными евреями своей религи-
озной неудовлетворенности. В своих воспоминаниях, касающихся жизни в Петер-
бурге в 1870-х и 1880-х гг., ремесленник Хаим Аронсон приходит в смятение от ре-
лигиозных суеверий традиционных евреев, но не упоминает ничего о еврейской
религиозной жизни в столице; то же самое можно сказать об автобиографических
зарисовках В. Н. Никитина. Напротив, такие аккультурированные еврейские ин-
171
между евреями были связаны не столько с богословскими спорами,
сколько с повседневной религиозной практикой и формами устрой-
ства общины: порядок и строгость службы, облачение, оформление,
использование хорального пения и нееврейских языков, а также по-
ворот к новым широкомасштабным формам благотворительности
как основы общинной деятельности. Петербургская еврейская элита
быстро освоила методы сбора средств, принятые в окружающем об-
ществе, организуя благотворительные балы, женские комитеты, бла-
готворительные ярмарки, выпуск малотиражных изданий. Круг лиц,
пользовавшихся этой благотворительной деятельностью, также рас-
ширился, отражая появление новых социальных проблем: среди про-
чего, фонды предназначались для профессионального и сельскохо-
зяйственного обучения, найма недорогого жилья, помощи бедным
женщинам, студентам и художникам. Адресатами столичной бла-
готворительной активности обычно были евреи черты оседлости,
а не те, кто жил в самом Петербурге.
Путаница тогдашних терминов, характеризующих противостоя-
щие друг другу стороны, позволяет предположить, что ко второй по-
ловине XIX столетия религиозные категории гораздо меньше подда-
вались четкому определению, чем предполагают наши понятия: «ха-
сидизм», «ортодоксия», «митнагдим», движение «мусар» и другие73.
Ландау, замечая, что даже в одной и той же петербургской семье мож-
но найти тех, кто молится три раза в день, и тех, кто молится не чаще
трех раз в год, туманно противопоставлял «реформистов» и «просве-
щенных» — «консерваторам» и «фанатикам». Секретарь Гинцбурга
теллектуалы в Петербурге, как Дубнов, Слиозберг, Гордон и Ландау, проявляют
значительный интерес к приспособлению иудаизма к современности. Конечно,
значительное число русско-еврейских интеллектуалов оставались вне любых форм
религиозных организаций. По этому вопросу нет пока ни одного значительного
исследования, касающегося влияния на русское еврейство реформистского иуда-
изма. Статья Михаэля А. Мейера (Meyer М. A. The German Model of Religious Reform
and Russian Jewry//Danzig, between East and West: Aspects of Modem Jewish History/Ed.
LTwersky. Cambridge, Mass., 1985. P. 67—86) основное внимание уделяет синагогаль-
ным службам в «немецком» стиле в общинах Варшавы, Риги, Одессы и Вильны.
Мейер делает важный вывод о том, что, в отличие от Германии, где реформист-
ский иудаизм получил развитие в значительной мере благодаря раввинам, в Рос-
сии инициаторами движения за религиозную реформу в основном были миряне.
Майкл Станиславский в биографии Иегуды Лейба Гордона рассматривает попыт-
ку одного мирянина ввести в моду «просвещенный» иудаизм для русского еврей-
ства. Вместе с тем Станиславский отмечает, что взгляды Гордона были необычай-
но идиосинкразическими для своего времени. См.: Stanislawski М. For Whom Do I
Toil? P. 73, 90, 131, 153, 170.
73 В отличие от Германии, где термины «реформистский» и «ортодоксальный»
кристаллизовались в еврейском дискурсе примерно к 1840-м гг.
172
Эммануил Левин предпочитал такие понятия, как «прогрессисты»
и «консерваторы», в то время как «Рассвет» ссылался на «реформи-
стов» и «ортодоксов». Десятилетиями позже историк Шауль Гинз-
бург (который приехал в Петербург в 1886 г. как студент) оценивал
это противостояние как борьбу между правлением и «благочестивым»
лагерем, который, по его мнению, объединял митнагдим и их извеч-
ных противников хасидов. Гордон, наблюдая похожий религиозный
ландшафт, изображал правление, руководимое «началами рацио-
нальными и современными», а их оппонентов как тех, кто «вздыха-
ет по тем прелестям и распорядкам, которые они оставили в Шило-
ве и Бердичеве»74.
Одно из немногих дошедших до нас свидетельств о петербург-
ском еврействе, которое не скрывает предпочтения «прелестей Бер-
дичева», — это воспоминания Паулины Венгеровой, представляю-
щие полезный контраст взглядам Ландау, Левина, Гордона и других
претендентов на роль реформистов. По прибытии в Петербург с му-
жем купцом в 1870-х гг. Венгерова была потрясена тем, что среди со-
стоятельной еврейской элиты некоторые семьи ограничили свою
причастность к религиозной жизни только тремя днями в году: Йом-
Кипуром, Пасхой и Рождеством (последнее якобы на благо слугам).
Некоторые отправлялись в молитвенный дом на субботнюю служ-
бу в экипаже, а не пешком, и ели в перерывах между службой в Йом-
Кипур. Пасхальный седер был очень сильно сокращен и зачастую
отмечался в память не об Исходе из Египта, а об Исходе из черты
оседлости; беседы за пасхальным столом быстро переходили на га-
зетные новости и тенденции на бирже75. Но вместе с тем Венгеро-
74 Ландау А. Письма об евреях. С. 4; Он же. Петербургские письма//День. 1869.
№ 5. С. 72—73; письмо Левина Г. Гинцбургу от 21 марта 1868 г.: РНБ. Ф. 183. Оп. 1014.
Д. 1746. Л. 3—4; Рассвет. 1880. 29 мая. С. 845; Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 1. Z. 128
(Гинзбург был больше склонен употреблять термины «ортодоксальный» и «хасид-
ский» как взаимозаменяемые); Гордон И. Л. К истории поселения евреев в Петер-
бурге. С. 47.
75 Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 269—270. Образ Петербурга как Зем-
ли Обетованной и черты как Египта встречаем и в кн.: Оршанский И. Г. Русское
законодательство о евреях. С. 10, а также в юмористической пасхальной сцене
в романе Леванды «Исповедь дельца»: с. 120—121. Впечатление об атмосфере пас-
хального седера среди русско-еврейской интеллигенции дает шутливое приглаше-
ние (относящееся к периоду 1906—1914гг.) жены выдающегося еврейского адвока-
та Максима Винавера Розы Винавер литературному критику и редактору журнала
«Русское богатство» А. Г. Горнфельду (РНБ. Ф. 211. On. 1. Д. 410. Л. 11):
«Многоуважаемый Аркадий Георгиевич,
Спешу напомнить Вам, что Вы, как верный праведный еврей, призываетесь ис-
полнить свой долг, который мы постараемся сделать по возможности приятным.
Все это произойдет 21 марта, в 9 часов вечера, причем предупреждаю, что Вы сей
173
ва также отмечала, что среди тех, кто принадлежал к еврейской эли-
те, были семьи, сохранявшие верность традиционным религиозным
предписаниям.
Высокая степень разнообразия среди петербургских евреев час-
то считалась причиной недостаточной внутренней сплоченности76.
«Существуют общественные представители, общественный раввин...
содержится чуть ли не более десяти молитвенных домов, но самое
еврейское общество, — сокрушался Ландау в 1869 г., —вы напрас-
но станете искать у нас»77. Не считая одного-единственного при-
юта для сирот —детей еврейских солдат и единственной начальной
школы для 75 детей бедноты, в Петербурге практически отсутство-
вали традиционные институты, которые позволили сделать иудаизм
в Восточной Европе не только религией, но и общественным по-
рядком: погребальные общества и общества взаимопомощи, деше-
вые кошерные столовые, больницы, дающие беспроцентные ссуды
кассы, талмуд-тора или хотя бы настоящая синагога78. «Обнищав-
шие телом и духом», — таков был лаконичный вердикт Ха-Когена,
вынесенный петербургскому еврейству79. В 1869 г. единственный ев-
рейский приют нашел соперника в лице приюта, который содержало
«Императорское человеколюбивое общество» исключительно «для
еврейских детей, крещаемых или крещенных в русскую православ-
ную веру»80. Самозваные реформисты, жаловавшиеся на общинный
разлад, тем не менее настаивали на том, что из-за своей представи-
тельской роли петербургское еврейство не может позволить себе фор-
мально расколоться на отдельные лагеря так же, как это произош-
ло в Вильне, Одессе и в других городах черты оседлости. Особенно
в таких централизованных странах, как Россия и Франция, настаи-
вали редакторы «Рассвета», столица государства является естествен-
ным центром культурной и политической активности как для евре-
ев, так и для других групп населения. Не только среди евреев черты
день только слегка обедаете (я уверена, что это “слегка” придется рассматривать
в микроскопе).
Преданная Ваша
Р. Винавер».
76 Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. 30 июня. С. 72; Рассвет. 1880.
26 июня. С. 1003.
77 Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. №22. С. 346. Подобные оценки
можно встретить и в «Рассвете»: 1880. 12 июня. С. 924.
78 Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за время с 10 апреля
1870 года по 1 января 1873 года. СПб., 1873. С. 10.
79 Ha-Kohen М. Olami. Vol. 1. Р. 78.
80 ЦГИА-СПб. Ф. 542. On. 1. Д. 1. В 1886 г. приют был переименован в Мариин-
ский приют для крещаемых и крещенных в православную веру еврейских детей.
174
оседлости, но и в русском обществе и правительстве «от нас... хо-
тят и ожидают, чтобы мы служили образцами нашим провинциаль-
ным собратьям. Да и признаться сказать, мы сами не прочь смотреть
на себя как на руководителей и устроителей судеб русского еврейст-
ва». Но «Рассвет», печатавший эти строки, вынужден был признать,
что достойные подражания евреи западноевропейских столиц сами
уже разделились на отдельные реформистские и ортодоксальные об-
щины. Довольно смутно намекая на то, что подобное устройство дел
было бы «преждевременным» в Петербурге, «Рассвет» мог только от-
метить, что «наша еврейская ортодоксия далеко не то, что под этим
подразумевается в Западной Европе»81.
Борьба за общинное лидерство (II)
Петербургские евреи довели до максимальной остроты междо-
усобные конфликты, имевшие место по всей черте оседлости. Из-за
особой политической и культурной роли Петербурга, а также из-за
отсутствия здесь еврейского прошлого, еврейские институты в сто-
лице формировались в условиях исключительно жесткой борьбы
за абсолютную власть в общине и за исключительное признание ее
со стороны царского правительства.
Год спустя после неудачных выборов правления в 1867 г. состоя-
лись новые выборы, в которых, по личному соглашению между Го-
рацием Гинцбургом и городскими властями, приняли участие только
зарегистрированные купцы и выпускники высших учебных заведе-
ний. Вновь избранное правление, состоявшее только из купцов и фи-
нансистов и, как и прежде, возглавляемое Гинцбургом, быстро пред-
приняло ряд решительных шагов. Во-первых, с одобрения властей,
оно ограничило право голосования на будущих выборах, установив
взнос не менее 25 рублей в общинную казну, независимо от сосло-
вия,—сумма, которая была не по карману большинству петербург-
ских евреев82. Несмотря на частые протесты против этого избира-
81 Рассвет. 1880. 15 мая. С. 761-763; 26 июня. С. 1004-1005.
82 Ю. Гессен (Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 939) утверждал, что двадцати-
пятирублевый взнос был навязан правлению городскими властями. Однако другие
источники дают основание предположить, что Гораций Гинцбург первым в сво-
ем прошении в 1869г. выступил с этой идеей. См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 53.
Мордехай бен Гилель Ха-Коген (Маркус Каган) предложил эту идею Иегуде Лейбу
Гордону, который тогда был секретарем Санкт-Петербургской еврейской общины.
См.: Каган М. К истории национального самопознания русско-еврейского обще-
ства. С. 141. Град упреков Кагана по отношению к Гордону впервые появился в га-
зете «Ха-Цфира».
175
тельного взноса в последующие годы, это положение оставалось
неизменным вплоть до революции 1917 г., обеспечивая по крайней
мере формальное превосходство «реформистов»83. Во-вторых, прав-
ление упорядочило свои собственные финансовые дела и в 1873 г. на-
чало публиковать ежегодные (или почти ежегодные) отчеты о своем
бюджете и деятельности. Ни одна другая еврейская община в Рос-
сийской империи не сделала себя столь доступной общественному
контролю.
Наконец, в ответ на многочисленные обвинения в злоупотребле-
нии финансами и опять же с официального одобрения, правление
отменило налог на кошерное мясо как источник общинного дохо-
да84. Эта мера поставила петербургскую общину на совершенно иную
финансовую основу, чем еврейские общины черты оседлости. Как
охватывающий всю общину, более или менее обязательный потре-
бительский налог, связанный с религиозной практикой, налог на ко-
шерное мясо был последним остатком права евреев самим управ-
лять общиной как корпоративной общностью. Отмена внутреннего
налогообложения значительно ослабляла контроль общинных вла-
стей над еврейской общиной и превращала последнюю в совершенно
добровольное объединение. Как оказалось, число петербургских ев-
реев, которые желали и были в состоянии оплатить взнос в 25 рублей,
никогда не превышало пятисот человек85. Доход от взноса (даже ко-
гда он совмещался с меньшими взносами, которые платило гораздо
большее количество не голосующих членов общины) всегда оказы-
83 Об итоговых спорах по избирательному взносу см. записи правления
за 1911г.: ЦГИА-СПб. Ф.422. On. 1. Д. 266. Л. 1—3; см. также: Недельная хроника
«Восхода». 1895. 2сент. С. 987; Каган М. К истории национального самопознания
русско-еврейского общества. С. 141.
84 Правление указало, что причины отмены коробки были в том, что другие
религиозные группы не облагались такими внутренними налогами и что бремя
налога непропорционально перекладывается на бедных. См.: Отчет правле-
ния С.-Петербургской еврейской общины за время с 1 апреля 1870 года до Ян-
варя 1873 года. С. 3. Однако в прошениях в различные правительственные органы
Гинцбург и другие нотабли еще в 1863 г. отмечали, что коробочный сбор является
«ненадежным» источником дохода. См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 139. Л. 212; Ф. 821.
Оп. 8. Д. 24. Л. 53.
85 Список участвовавших в выборах петербургской общины в 1876 г. включал 176
человек, см.: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 70—72. Опубликованный ежегодный док-
лад правления за 1881г. дает число выборщиков в 304 человека, см.: Отчет правле-
ния С.-Петербургской еврейской общины за 1881 год. СПб., 1882. С. 6. Ю. Гессен
сообщает о числе примерно в 300 выборщиков, в то время как официальное еврей-
ское население города составляло примерно 35 тысяч человек. См.: Еврейская эн-
циклопедия. Т. 13. Стб. 948. Накануне крушения царизма в 1916 г. имелось 500 вы-
борщиков. См.: Бейзер М. Евреи Ленинграда. С. 173.
176
вался слишком скудным для финансирования проектов правления,
и, как и прежде, общинный бюджет в основном зависел от индиви-
дуальных пожертвований86. Ежегодные отчеты правления неизмен-
но содержали бесконечные сетования на недостаточное число жерт-
вователей и связанные с этим бюджетные ограничения.
После реорганизации правления в 1869 г. буквально все аспекты
еврейской общинной жизни в столице (не беря во внимание теперь
значительно сузившуюся и едва заметную деятельность более тради-
ционных групп) стали зависеть от добровольных пожертвований уз-
кой группы особенно состоятельных еврейских семей. Бароны Гинц-
бурги, стоявшие во главе общины, —сначала Евзель, затем его сын
Гораций, а затем его сын Давид—сформировали квазидинастическое
руководство, имея доступ к высшим царским официальным лицам
и обладая огромной популярностью по всей черте оседлости как бла-
готворители и заступники. Лучше представить положение этого се-
мейства помогает такой факт, что в обиходной речи петербургские ев-
реи называли Горация Гинцбурга не иначе как «папаша». Он обладал
манерами аристократа и, как многие русские аристократы, чувство-
вал себя более комфортно, изъясняясь по-французски, чем по-рус-
ски. Среди гостей в фешенебельном доме Гинцбурга на Английской
набережной можно было встретить выдающихся русских писателей,
художников, генералов, юристов и правительственных лиц87. Во вре-
86 До того времени, как коробочный сбор был отменен, он давал примерно
13 тыс. руб. ежегодно, в то время как ежегодные общинные расходы в среднем со-
ставляли 30 тыс. руб. См.: Отчет правления С.-Петербургской еврейской общи-
ны за время с 10 апреля 1870 года до 1 января 1873 года. С. 3—4. В 1876 г., семь лет
спустя после отмены коробки, 185 выборщиков общины собрали взносы только
на 4 625 руб. Но дополнительно 14 489 руб. были предоставлены в виде пожерт-
вований, из которых более двух третей собрали шесть человек, возглавлявшиеся
Горацием Гинцбургом, пожертвовавшим 4 740 руб. См.: РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24.
Л. 70—72. Для оценки неизменной значимости коробочного сбора для еврейских
общин в черте оседлости можно взять в качестве примера Одессу, где в начале
XX столетия налоги давали ежегодный доход более 300 тыс. руб., который исполь-
зовался на финансирование общинных институтов, а также шел на вознаграж-
дение чинам канцелярии градоначальника за ведение дел еврейского населения.
См.: Еврейская энциклопедия. Т. 12. Стб. 63.
87 Это прозвище встречаем в нескольких частных письмах конца века. Автор
одного такого письма, перехваченного петербургской полицией, когда его про-
сили объяснить, кто такой «папаша», ответил, что «“папашей” евреи называют
Горация Осиповича Гинцбурга». См.: ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство 3, 1891.
Оп. 89. Д.445. Л. 86. Другой пример об этом прозвище см.: РНБ. Ф. 183. Оп. 1014.
Д. 1160. Л. 15. О знакомых Гинцбурга см.: Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его
жизнь и деятельность. Париж, 1933. С. 52—53, 60—66; Memoire du baron Alexandre
de Gunzburg. P. 33—37.
177
мя периодических поездок по обширным поместьям Подольской гу-
бернии Гинцбургов зачастую осаждали толпы бедных евреев, умоляя
о помощи или о заступничестве разного рода88. В еврейском народном
воображении, истосковавшемся по могущественным защитникам,
различные известные евреи Петербурга, которые, случалось, носили
фамилии Гинсберг, Гинзбург, Гинцбург или Гюнцбург, слились в одно-
го «барона Гинцбурга», которому приписывали все добрые дела89.
Несмотря на внешнюю упорядоченность, которую новые уста-
новления внесли в жизнь столичных евреев, междоусобные кон-
фликты не были полностью исчерпаны. Хотя городские ортодоксы
и хасиды были финансово отделены от еврейской элиты, они часто
зависели от правления, когда требовалось обеспечить вид на житель-
ство в столице для их тайных раввинов, которых часто формально ре-
гистрировали как «помощников» Неймана и его преемника на по-
сту «казенного» раввина Авраама Драбкина90. Новый порядок также
не мог удовлетворить небольшое, но шумное меньшинство еврей-
ских интеллектуалов с народническими настроениями. Им казалось,
что именно те самые нувориши, что изображены в «Исповеди» Ле-
ванды, ожили и взяли под контроль ведущую общину русского ев-
рейства. В открытом обращении к Гинцбургам и еврейской плуто-
кратии редакторы «Рассвета» в 1880 г. писали:
«Мы, евреи, все еще не можем стряхнуть с себя печальное веко-
вое наследие, навязанное нам извне... историческим прошлым, все
еще никак не можем освободиться от прискорбного, но основанно-
го, к сожалению, на печальном опыте убеждения, что всего и везде
можно достичь лишь деньгами. Деньги, и только одни деньги спа-
сали нас от изгнания, от костров, деньги давали в некоторых госу-
дарствах и теперь дают нам почет и привилегированное положение —
почему же, спрашивается, с деньгами, с одними деньгами нельзя
было бы и устроить, как следует, общественные дела? Оказывается,
однако, что нельзя, что внутри еврейства необходимы еще и другие
88 См. рассказ дочери Давида Гинцбурга Софьи Гинцбург: Gintsburg S. David avi//
He-’Avar. 1958. №6. P. 159.
89 Бейзер M. Евреи в Петербурге. С. 131. Дополнительное свидетельство о поч-
ти мифическом статусе семейства Гинцбургов в народном еврейском сознании
можно найти в кн.: Tsitron S. L. Shtadlonim. Z. 334—376 (особенно с. 335); Ginzburg S.
Di familiye Baron Gintsburg: drey doros shtadlonos, tsedokeh un haskoleh//Ginzburg S.
Historishe verk. Bd. 2. Z. 117—159.
90 GinzburgS. Historishe verk. Bd. 1. Z. 125—129. В отличие от Неймана, Драбкин ро-
дился в Российской империи, в Могилеве на Днепре. Под руководством немец-
ко-еврейских ученых Генриха Греца и Захарии Франкеля он учился в Бреславской
раввинской семинарии. См.: Еврейская энциклопедия. Т. 7. Стб. 316.
178
рычаги и двигатели... Мы, впрочем, вовсе не против того, чтобы на-
ших финансовых известностей привлекать к участию в обществен-
ных делах... Мы только против исключительного участия в этих де-
лах за счет их одних и никого более... Действительный успех могут
иметь только общественные дела и начинания, которые будут делом
не одиночных личностей, а общим, народным»91.
Отношения с городскими и государственными властями
Борьба между различными группировками внутри еврейского на-
селения была только частью общей истории формирования общин-
ных институтов. Не успели «реформисты» взять верх на выборах
1869 г., как они уже столкнулись с неожиданным вмешательством го-
сударства, у которого были свои взгляды на петербургских евреев как
tabula rasa. Действительно, официальная политика играла почти та-
кую же большую роль в формировании общинных институтов в сто-
лице, как и борьба между различными еврейскими фракциями.
Озадачивает неимоверное число царских бюрократических уч-
реждений, имевших отношение к делам петербургского еврейства92.
С течением времени (и в зависимости от участвующих личностей)
давление на еврейскую общинную жизнь меняло свои формы, но,
как и в официальной политике относительно евреев, в целом мы мо-
жем различить некоторые общие черты. В сущности, основной тен-
денцией было стремление удалить из еврейской жизни в столице все
элементы, напрямую не связанные с религией.
В 1870 г. вновь сформированное правление представило устав
в Министерство внутренних дел с подробным описанием предпо-
лагаемых прав и обязанностей еврейской общины города93. В уставе
вновь выражалось желание правления построить в имперской сто-
лице грандиозную синагогу, так же как ряд родственных благотво-
рительных и религиозных институтов. Все предлагаемые институты
являлись традиционными составляющими общинной жизни в чер-
те оседлости. Однако в своем ответе министерство заявило, что ев-
рейская общинная жизнь в Петербурге должна быть организована
по-другому. Например, погребальное братство не могло финанси-
91 Рассвет. 1880. 12 июня. С. 923 (курсив в оригинале).
92 Городская полиция, градоначальник, губернатор Санкт-Петербургской губер-
нии и в самом Министерстве внутренних дел — административный департамент
и департамент духовных дел иностранных исповеданий — все они постоянно осу-
ществляли надзор за евреями города. Некоторые эпизоды, касавшиеся отдельных
личностей, спорадически рассматривались Сенатом, а также и тайной полицией.
93 Копия этого документа находится в РГИА: Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 63—69.
179
роваться или контролироваться самим правлением, поскольку «это
близко подходило бы к кагальному устройству», которое было фор-
мально упразднено законом в 1844 г. Сходным образом благотвори-
тельные заведения должны были быть полностью независимыми
от правления, а иначе это «повело бы к искусственной централизации»
власти внутри общины. Министерство объявило, что, за исключени-
ем планируемой синагоги, правлению отказано в праве даже владеть
собственностью на свое имя. Наконец, каждая общинная органи-
зация должна была отдельно обращаться за разрешением осущест-
влять свою деятельность94.
Правление, уже осаждаемое оппонентами в самой еврейской об-
щине, было потрясено жесткими ограничениями, наложенными
на его полномочия правительством. В то время, когда правление
стремилось опровергнуть свою репутацию среди евреев города и всей
империи как выразителя интересов состоятельной элиты, полити-
ка правительства требовала, чтобы весь общинный капитал, здания
(не относящиеся к планируемой синагоге) и земля были оформле-
ны как собственность частных лиц, а не общины в целом. Такое по-
ложение могло только усилить впечатление коррупции, если не саму
коррупцию95. Более того, официальное противодействие еврейским
общинным организациям в Петербурге со временем усилилось, не-
смотря на то что еврейское население и его нужды росли. В конце
1870-х гг. Министерство внутренних дел задалось вопросом, нуж-
ны ли вообще Петербургу особые еврейские благотворительные
и образовательные учреждения, ибо они усиливают положение ев-
реев как «особой корпорации»96. В опубликованном годовом отчете
за 1882 г. правление кратко объясняло свои относительно скромные
достижения тем, что «правление в своей деятельности не выходило
из предназначенной ему правительством программы»97.
Политика сворачивания деятельности еврейских общинных ин-
ститутов была характерна не только для Петербурга. В дополнение
94 Там же. Л. 78-83; Д. 164. Л. 193.
95 Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 949.
96 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 24. Л. 82. В 1884 г. Лазарь и Анна Берман — муж и жена,
державшие две частные еврейские школы (одну для мальчиков, другую для дево-
чек), пожелали, чтобы, так же как и в черте оседлости, их школы получали часть
доходов, собираемых от свечного сбора. Руководитель школьного округа Петер-
бурга ответил, что в связи с тем, что русские школы открыты для евреев и факти-
чески дозволяют им иметь отдельные уроки по религии, «не может уже быть на-
стоятельной потребности в особой еврейской школе». См.: РГИА. Ф. 733. Оп. 189.
Д. 170. Л. 103.
97 Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за 1882 год. СПб., 1884.
С. 5.
180
к упразднению кагала по всей черте оседлости с 1860-х гг. царское
правительство попыталось, хотя и без особого успеха, упразднить ев-
рейские похоронные общества98. Положение евреев в Петербурге от-
личалось лишь тем, что правительство там преследовало свою цель
с большей решительностью.
Крайне ограничительный подход правительства ко всем еврей-
ским институтам, не связанным напрямую с религиозным ритуалом
(понимавшимся очень узко), впервые примененный в Петербурге,
стал образцом для официальной политики в отношении ко всем ев-
рейским общинам за чертой оседлости99. В этом смысле попытка све-
сти еврейскую жизнь во внутренних губерниях России к чисто рели-
гиозным и строго добровольным функциям может рассматриваться
как расширение логики выборочной интеграции, согласно которой
проживание за пределами черты зависело строго от вхождения в оп-
ределенные социальные сословия. В теории предполагалось, что ев-
реям, оставившим черту, не будут требоваться разнообразные услуги,
которые ранее предоставлялись им их еврейскими организациями,
от медицинской помощи до беспроцентных ссуд. Как утверждалось
в официальном докладе Министерства внутренних дел о евреях Пе-
тербурга за 1877 г., «понятие об особом “еврейском обществе”, вне
принадлежности евреев к существующим сословиям — купцов, ме-
щан, ремесленников, —утратило, таким образом, свое значение»100.
Споры по поводу строительства синагоги
Возможно, ни в какой другой области отношения между общин-
ным правлением и царским правительством не были такими запу-
танными и столь насыщенными символизмом, как при строитель-
стве первой синагоги Петербурга101. Для «реформистов» этот проект
по важности доминировал над всеми остальными: синагога в полити-
98 Клиер Дж. Русская война против «Hevra kadisha»//HcTopHB евреев в России:
Проблемы источниковедения и историографии/Под ред. Д. А. Эльяшевича. СПб.,
1993. С. 109-114.
99 Различия между общинами, находившимися в черте оседлости и за ее преде-
лами, и роль Петербурга как образца для формирования последних недвусмыс-
ленно упоминаются в официальных документах. См., например: РГИА. Ф. 821.
Оп. 8. Д. 24. Л. 35; Д. 164. Л. 193.
100 Там же. Оп. 8. Д. 24. Л. 82.
101 Следующий анализ споров о строительстве синагоги основан (кроме моего
собственного исследования) на изучении определенных аспектов этого вопроса
Майклом Станиславским в его кн.: For Whom Do I Toil? P. 131 — и неопубликован-
ной статье В. А. Левина «Петербургская хоральная синагога», любезно предостав-
ленной мне автором.
181
ческом и культурном центре империи должна была служить весомым
доказательством еврейского достоинства в глазах российского об-
щества, правительства и самих евреев. Еврейские газеты в Петер-
бурге и других городах постоянно знакомили своих читателей с тем,
как идет планирование и строительство синагоги. Как отмечал Лан-
дау: «Еврейский храм в Петербурге — дело весьма важное. Это по-
нимают и осознают все. И всякий еврей, где бы он ни жил, в Петер-
бурге ли, или в Одессе, у подножия кавказских гор или в холодных
снегах Сибири — всякий внесет свою посильную лепту для этого ве-
ликого дела... для храма, в котором русскому обществу предстоит по-
знакомиться с самой глубокой стороной еврейского быта — с еврей-
ской религией!»102
Возможно непреднамеренно, образы, используемые Ландау, по-
зволяют предположить, в какой степени еврейская элита Петербур-
га, беря пример со своих российских коллег, стала смотреть на мир
с имперских позиций, полагая себя центром, окруженным дальни-
ми и разнообразными окраинами. Этот взгляд особенно неожидан
потому, что территории, вошедшие в состав Российской империи,
включая Сибирь и Кавказ, находились фактически вне досягаемо-
сти для большинства еврейского населения. Однако предполагаемая
аудитория для национальной синагоги была шире, чем самые даль-
ние окраины империи. «Будущая синагога в Петербурге,—утверждал
Гордон, — не должна ни в чем уступать синагогам других стран и сто-
лиц»103. В конце концов, еврейское население Российской империи
было самым большим в мире, больше, чем во всех странах Европы,
вместе взятых. Частота, с которой петербургские евреи (опять же,
как их русские соседи) сравнивали себя и свою будущую синаго-
гу с их аналогами в западноевропейских столицах, придает доверия
утверждению, что отчасти именно обеспокоенность мнением запад-
ноевропейских евреев, и в частности визитом Адольфа Кремье в Рос-
сию в 1869 г., дала жизнь планам строительства синагоги104.
102 Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. 20 дек. С. 10—11.
103 ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1. Д. 157. Л. 84. Цитирую по рукописи В. А. Левина
«Петербургская хоральная синагога» (см. сноску 101). Подобные взгляды нашли
отражение в статье: Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. №24. С. 379.
104 Этот аргумент впервые появился в журнале «Рассвет» 5июня 1880г. (с.882—
884). В связи с появившимися сообщениями о широко распространившемся голо-
де в западных губерниях России, где имелось значительное еврейское население,
Кремье как глава Alliance Isra61ite Universelle посетил Россию. Это обстоятельство,
по мнению «Рассвета», являлось источником замешательства русско-еврейских
нотаблей, которые сами оказались не в состоянии позаботиться о своих едино-
верцах. Но Кремье пошел дальше: после особо бесцеремонной высылки во время
его визита группы петербургских евреев, не имевших соответствующего разреше-
182
Несколько в ином плане сравнения с Западом вдохновили также
виднейшего российского историка искусства и либерального крити-
ка В. В. Стасова начать общественную дискуссию о будущей синагоге.
В одном из петербургских «толстых» журналов «Еврейская библио-
тека» за 1872 г. Стасов отметил, что «уже как-то стыдно», что евреи
Петербурга, «под боком у Европы», не должны иметь своей синаго-
ги, в которой они смогут свободно и открыто молиться. Величест-
венная синагога в столице «будет истинно народной честью, славой,
потом еще раз докажет, что мы все более и более поканчиваем с преж-
ними, позорившими нас предрассудками [и что] не хотим уступать
остальной Европе в светлости и ширине воззрения»105. Российская
империя, с ее калейдоскопом этнических и религиозных групп, име-
ла потенциальную возможность обогнать Европу и стать показате-
лем терпимости, многообразия и универсалистских устремлений. По
мнению Стасова, синагога в Петербурге — наряду с уже существую-
щими в России русской православной, католической, лютеранской,
протестантской, армянской и другими церквями, а также мечетью —
должна была укрепить образ широкого и благородного русского на-
ционального характера.
Как можно было ожидать от историка искусства, у Стасова
были собственные идеи о том, как должна выглядеть синагога. Что-
бы подчеркнуть имперское многообразие, она непременно должна
была иметь узнаваемый еврейский облик. Значительная часть дово-
дов Стасова в действительности были направлены против недавно
опубликованного антисемитского обличения Рихарда Вагнера «Das
Judentum in der Musik» (Еврейство в музыке) и отстаивали идею о том,
что евреи обладают своим собственным эстетическим стилем и не яв-
ляются паразитами на теле других традиций. Для Стасова подлинно
еврейская синагога должна была выглядеть «по-восточному», в араб-
ско-мавританском стиле синагог средневековой Испании и более
поздней Германии106.
Как бы широко ни приветствовались многими столичными ев-
реями взгляды Стасова, — а в контексте русского общественного дис-
ния на жительство, он направил письмо с протестом русскому правительству. Не-
сколько русских газет посчитали эти действия возмутительным вмешательством
во внутренние дела, и с этим мнением согласилась ведущая еврейская газета того
времени «День» (16 мая 1869г.).
105 Стасов В. По поводу постройки синагоги в С.-Петербурге//Еврейская биб-
лиотека. 1872. Т. 2. С. 435—436.
106 Об использовании мавританского стиля в синагогах Германии см.: Hammer-
Schenk Н. Synagogen in Deutchland: Geschichte einer Baugattung im 19. und 20. Jahrhun-
dert. Hamburg, 1981. Bd. 1.
183
курса 1870-х гг. его замечания пользовались необычным расположе-
нием, —они, тем не менее, вызвали сильные возражения со стороны
многих видных евреев. Известный скульптор еврейского происхож-
дения Марк Антокольский в частном письме Стасову поддержал при-
зыв построить Петербургскую синагогу в подлинно еврейском сти-
ле, но поставил вопрос, будет ли мавританский стиль соответствовать
этой цели. «Я очень боюсь, — писал он, — чтобы это не было подража-
ние Берлинской синагоге, которая в плане есть подражание протес-
тантской церкви, а протестанская церковь, в свою очередь, есть под-
ражание католической». Следовать этому образцу значит «подражать
тому, чему меньше всего должно было бы подражать»107.
Иегуда Лейб Гордон высказал почти противоположный взгляд. Он
опубликовал ответ Стасову, в котором отрицал то, что у евреев есть
свой собственный архитектурный стиль. Он утверждал, что на про-
тяжении всей своей истории евреи «заимствовали стиль у господ-
ствовавшего в данное время и данной местности народа»108. Следуя
своему известному лозунгу — «Будь человеком на улице и евре-
ем дома», — Гордон доказывал, что только внутренняя сторона ев-
рейского ритуала всегда имела значение для евреев, ибо «им совер-
шенно безразлично было, какой внешний вид будет иметь их храм,
лишь бы в этой внешности не заключалось ничего шокирующе-
го для их религиозного чувства, ничего тенденциозно-антиеврей-
ского»109. Если евреи когда-то и строили синагоги в арабском стиле,
они делали это только потому, что жили среди арабов. Воспроизво-
дить этот же стиль в Петербурге было бы так же нелепо, как гово-
рить здесь на арабском, а не на русском. Синагога в столице России
должна придерживаться стиля русских православных церквей, за ис-
ключением использования всех христианских символов110. Не следу-
107 М. М. Антокольский: Его жизнь, творения, письма, и статьи/Подред. В. В. Ста-
сова. СПб., 1905. С. 386—387. Я благодарен Мусе Глантц, обратившей мое внима-
ние на это письмо Антокольского.
108 Гордон И. Л. В каком стиле должна быть построена синагога в Петербурге?//
Рассвет. 1879. 11 окт. С. 190. В своем ответе Гордону (последний эпизод в том спо-
ре) Стасов осудил это представление, назвав его «странной клеветой на еврейский
народ». См.: Стасов В. Ответ г. Гордону//Рассвет. 1879. 15 нояб. С. 384.
109 Гордон И. Л. В каком стиле должна быть построена синагога в Петербурге?
С. 190. Призыв «Будь человеком на улице и евреем дома» появился в известной
поэме Гордона «Hakitsah ‘ami!» (Пробудись, народ мой!), дословно: «Будь челове-
ком вовне и евреем в шатрах своих», что является вариантом строк во Второзако-
нии (33:18). Детальное рассмотрение значений этого призыва см.: Stanislawski М.
For Whom Do I Toil? P. 50—52.
110 Стоит отметить, что через десятилетие после того, как появилась статья Гордо-
на, московской еврейской общине было приказано властями заменить огромный
184
ет водружать на купол синагоги звезду Давида, ибо, по мнению Гор-
дона, еврейское учение отрицает визуальное изображение вообще,
а звезда Давида в любом случае была результатом навеянного Каб-
балой «народного заблуждения». По сути, Гордон предлагал удалить
все проявления «восточных» начал в еврейской религиозной прак-
тике. За исключением того факта, что евреи молятся в сторону вос-
тока (по направлению к Иерусалиму), считал Гордон, евреи не явля-
ются истинно восточной нацией.
Смысл этой статьи заключался в том, что синагога Петербурга
должна продемонстрировать полную совместимость иудаизма с за-
падными нормами и традициями. Конечно, позиция Гордона пред-
полагала, что подражание архитектуре русских православных церк-
вей достигнет этой цели, и тем самым избегала сложной проблемы
идентификации России между Востоком и Западом. Но что более
важно для наших целей, под поверхностными научными спорами
об истории архитектуры Стасов и Гордон заняли неожиданно про-
тивоположные позиции по вопросу о роли евреев в Российской им-
перии. Настоятельное стремление Гордона к полной внешней ас-
симиляции напрямую подрывало надежду Стасова на то, что славу
России составит ее культурное разнообразие. Стасов призывал ев-
реев продемонстрировать свое еврейское своеобразие, что разруша-
ло мечту Гордона о еврейской интеграции и принятии в российское
общество111.
Пока велись дебаты об архитектурном стиле, возник новый спор
о местоположении синагоги. Где можно было найти подходящее ме-
сто для синагоги, с ее представительскими амбициями, среди уже
сложившегося символического городского ландшафта Петербур-
га с его грандиозными имперскими фасадами, роскошными ино-
странными магазинами, угрюмыми фабричными строениями и пе-
реполненными доходными домами? И еще следует добавить — с его
церквями: дореволюционный Петербург был городом, наполнен-
ным внушительными церквями и соборами, и этот факт значитель-
купол синагоги, явно для того, чтобы уменьшить ее сходство с православным хра-
мом, которое, как опасались, может привести в замешательство прохожих-христи-
ан. См.: Кацнельсон А. Из мартиролога Московской общины (Московская сина-
гога в 1891 —1906 гг.)//Еврейская старина. 1909. №2. С. 179.
111 О спорах о еврейском национальном стиле в искусстве и архитектуре см. ста-
тью: Rainer М. The Awakening of Jewish National Art in Russia//Jewish Art. 1990—1991.
№16—17. P. 98—121. Я благодарю Ричарда Коэна, обратившего мое внимание
на эту статью. Об аналогичных процессах в русско-еврейской музыке см.: Weisser А.
The Modem Renaissance of Jewish Music: Events and Figures, Eastern Europe and Ameri-
ca. New York, 1953.
185
но усложнял выбор места для строительства синагоги. Импера-
торский указ времен царствования Николая I гласил, что ни одна
синагога в империи не может быть построена ближе ста саженей
к зданию православной церкви на одной и той же улице или пяти-
десяти саженей на другой112. Стасов был достаточно серьезно оза-
бочен этим ограничением, чтобы посоветовать городским властям
отменить этот указ как совершенно архаичный. Однако это сдела-
но не было113.
Поиск места начался в 1869 г. и продолжался более десяти лет. Ка-
завшиеся бесконечными отсрочки только подогревали обвинения
еврейской общиной правления в абсентеизме и отсутствии инициа-
тивы114. В действительности же многочисленные предложения прав-
ления неизменно принимались наверху, но затем начинали блуж-
дать по различным городским и имперским инстанциям, впрочем,
только лишь для того, чтобы в итоге быть отклоненными. В пер-
вом прошении предлагалось выбрать весьма респектабельное место
на пересечении набережной р. Фонтанки и Гороховой улицы — од-
ной из трех радиальных магистралей, вместе с Невским проспектом
формирующих планировку центра города. По соседству находились
три Подьяческие улицы, самый населенный еврейский район, а так-
же и временная «купеческая молельня»115. Но генерал Ф.Ф. Трепов,
обер-полицмейстер (1866—1873) и градоначальник (1873—1878) Пе-
тербурга, не поддержал это предложение, объясняя свое решение тем,
что важные правительственные лица часто проезжают по Гороховой
улице, следуя к Царскосельскому железнодорожному вокзалу, и «не-
хорошо, чтобы там собирались по субботам и еврейским праздни-
кам массы евреев»116. Вместо этого Трепов предложил место на за-
1,2 Указ Его Императорского Величества касательно того, в каком расстоянии
от православных церквей должны быть устраиваемы еврейские синагоги и молит-
венные школы. СПб., 1844. Указ относится только к русским православным церк-
вям и не упоминает церкви иных деноминаций. Какие-либо объяснения в связи
с этими ограничениями не даются.
113 Стасов В. По поводу постройки синагоги в С.-Петербурге. С. 436—437.
114 См., например, обвинения против правления: Рассвет. 1880. 12 июня. С. 925 —
и опасения Ландау о том, что продолжающиеся проволочки могут привести к тому,
что «наши провинциальные собратья начнут смеятся над нами и окончательно по-
теряют веру» (День. 1870. 20 дек. С. 705).
115 Коломна или Коломенская часть — торгово-ремесленная периферия Петер-
бурга второй половины XIX века, место компактного проживания евреев, полу-
чивших право жительства в столице. См.: Многонациональный Петербург. Исто-
рия. Религия. Народы. СПб., 2002. С. 123. — Прим. ред.
116 Цитируется по статье Ландау, который передает позицию, занятую Треповым.
См.: День. 1870. 1 авг. С. 527.
186
дворках города в северо-восточной части Выборгского района, где
проживало очень мало евреев, так же как и населения вообще. Прав-
ление, в свою очередь, отказалось от этой идеи, поскольку это место
было расположено в нескольких верстах от Подьяческих улиц, делая,
таким образом, практически невозможным для прихожан идти пеш-
ком в синагогу по субботам и праздникам117.
Правление обратилось с новым ходатайством, предлагая другое
место около Подьяческих улиц, на улице Большая Мастерская (ны-
нешний Лермонтовский проспект). На этот раз возражения Трепо-
ва были более определенными: «Еврейская синагога не должна быть
построена в населенной части города, во избежание накопления
в ней черни и сопряженной с ней грязи»118. Эта позиция постави-
ла под угрозу вопрос о пешеходном расстоянии; обращения правле-
ния к вышестоящим властям, включая царя Александра II, оказались
бесполезными.
Отставка Трепова, последовавшая вскоре за покушением на него
Веры Засулич в 1878 г., повлекла за собой новую серию предложений.
Гордон, автор одного из них, обращался к общественности:
«Русский народ похож в массе не на что иное, как на добродуш-
ное, доверчивое дитя, слушающее, что старшие говорят. “Образ
мыслей” его зависит от того направления, которое ему дают сверху.
Поставьте еврейскую синагогу на Невском проспекте, — и русский
простолюдин, пройдя мимо, снимет шапку и перекрестится: значит,
мол, святыня, коль сюда поставили; но запрячьте ее за Нарвскою за-
ставою, он — не только будет смотреть на изгнанную синагогу как
на скверну; но он сочтет делом угодным и Богу и начальству — гнать
в шею всех жидов»119.
117 ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1. Д. 250. Л. 1. Хотя источники того времени не дают
основания делать подобное предположение, возможно, Треповым руководило
весьма своеобразное чувство истории. Предложенное им место находилось на Ша-
фировском проспекте (ныне Бестужевский проспект) и было названо по имени
Павла Шафирова, крещеного еврея, служившего дипломатом и возведенного
во дворянство Петром Великим. См.: Еврейская энциклопедия. Т. 15. Стб. 920.
(Речь шла об участке «Шафиров двор» между Офицерской ул. (с 1918 —ул. Декаб-
ристов) и набережной р. Мойки. Городская дума воспротивилась продаже этого
участка еврейской общине. См.: Гессен В. К истории Санкт-Петербургской рели-
гиозной общины: от первых евреев до XX в. СПб., 2000. С. 74—75. — Прим, ред.)
118 Цитируется по записям общинного правления, см.: ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1.
Д. 157. Л. 83.
1,9 Гордон И. Л. К истории поселения евреев в Петербурге. С. 118. В этой же ста-
тье (с.119) Гордон сетует: если бы только Петр Великий среди начал, привезенных
с Запада, включил и терпимое отношение к евреям, в России в настоящее время
не существовало бы «еврейского вопроса».
187
Это высказывание примечательно в нескольких отношениях.
Оно четко иллюстрирует неистребимую привычку маскилов взирать
на государство одновременно как на потенциального союзника ев-
реев и как на всемогущего вершителя взглядов и поведения русского
народа. Более того, с точки зрения Гордона, сила государственного
убеждения выражалась не только самим Петербургом как таковым —
этой величественной метрополией, созданной Петром Великим, но
в особенности Невским проспектом. Разумеется, в глазах любого
человека Невский проспект был наделен символическим значени-
ем, но в прочтении (скорее ошибочном) Гордона русские воспри-
нимали Невский как святое место, в отличие от его более обще-
принятой репутации как района западного коммерческого влияния,
смешения различных по положению социальных групп и, все боль-
ше и больше, как арены политических демонстраций — одним сло-
вом, всего того, что соответствует меняющемуся характеру совре-
менной жизни120.
В любом случае как место для расположения синагоги Невский
проспект никогда не становился предметом серьезного рассмотре-
ния. Однако отставка Трепова создала в этом вопросе более благо-
приятную ситуацию, и в 1880 г. все требуемые городские и имперские
власти утвердили выбор за Большой Мастерской. Тем временем ев-
рейская финансовая элита провела подписную кампанию и уже соз-
дала фонд более чем на 125 тыс. руб. Самый значительный взнос —
70 тыс. руб. внес Гораций Гинцбург (при том что стоимость проекта
равнялась 800 тыс. руб.)121. Правление организовало жюри для рас-
смотрения проектов синагоги и, в духе интеграции, включило в его
состав нееврея, им был не кто иной, как В. В. Стасов. Репутация
Стасова давала ему гораздо больший авторитет, чем у трех осталь-
ных членов жюри, и тем самым возможность провести в жизнь
свои собственные идеи, которые он выражал в полемике с Гордо-
120 Значение Невского в сознании Гордона проявилось еще раз в письме Шолом-
Алейхему, в котором Гордон доказывал, что обучение какого-либо ребенка вместо
русского языка идиш будет означать прогулку по Невскому проспекту в оборван-
ной одежде и изношенных башмаках (рассказано в кн.: Stanislawski М. For Whom
Do I Toil? P. 226). О еврейском восприятии Петербурга и Невского см. раздел «Окно
в Россию» в гл. 3. Весьма творческий взгляд на представление Невского проспекта
в русской литературе см.: Berman М. All That Is Solid Melts into Air: The Experience of
Modernity. New York, 1988. P. 173—286.
121 Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за время с 10 апреля
1870 года до 1 января 1873 года. С. 17. Как отмечали несколько комментаторов, ор-
тодоксальные и хасидские лагеря не проявили интереса к большой синагоге, осо-
бенно в отношении ее приспособления к «реформистскому» ритуалу. См.: День.
1869. 30 июня. С. 73.
188
ном и Антокольским. Например, Стасов отклонил одно предложе-
ние из-за того, что предлагаемое здание синагоги имело немало об-
щего с церковью. Что было еще важнее, Стасов назвал победителем
конкурса Льва Бахмана (первого еврея, закончившего Академию ху-
дожеств в Петербурге) и И. И. Шапошникова (русского профессо-
ра той же Академии), проект которых выделялся «не только араб-
ским стилем», но и тем, что «вообще восточный характер выдержан
гораздо лучше и даровитее, чем в остальных проектах; в общем ан-
самбле здание не имеет никакого сходства ни с... церковью, ни с...
мечетью...»122
Однако это был еще не конец дела. Когда правление представило
проект Бахмана и Шапошникова царю для окончательного утверж-
дения, Александр II - - возможно, это стало его последней волей
в отношении к русскому еврейству незадолго до его убийства в мар-
те 1881 г.— вернул проект с кратким указанием: «Переделать проект
в более скромных размерах»123. Даже Гордон, который был против
принятого проекта, лишился дара речи, когда понял, что означает
это замечание: «Чтобы евреи не думали, что они здешние, а не гости
только». Пытаясь поддержать свой прежний оптимизм, он мог толь-
ко покачать головой при виде такого «необъяснимого недоверия»124.
Синагога открыла свои двери в 1893 г. с полагающейся церемо-
нией посвящения, включая принятую в этих случаях молитву за цар-
скую семью. Кантор исполнил «Эль мале рахамим» («Господь полон
сострадания», молитва за усопших) за упокой Александра II, веро-
ятно, как «царя-освободителя», а не как критика первоначального
плана постройки синагоги125. Гораций Гинцбург, как всегда лояльный
к власти, даже заказал скульптору Антокольскому статую Алексан-
дра II для синагоги, но религиозная традиция не позволила помес-
тить ее там, вместо этого она была направлена в Академию изящных
искусств126.
Теперь трудно представить, насколько меньше изначального пла-
на была построенная синагога. Стоимость постройки была почти
наполовину меньше первоначальной суммы127. С количеством мест,
сокращенным до 1 200, синагога все равно оказалась по тогдашним
нормам достаточно большой, но все же меньше, чем две главные си-
122 ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1. Д. 7. Л. 1—4; Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 946.
123 ЦГИА-СПб. Ф. 422. On. 1. Д. 7. Л. 43.
124 Гордон И. Л. К истории поселения евреев в Петербурге. С. 46.
125 Seder ha-‘avodah le-hanukat bet’adonai le-‘adat yisrael be-kiryat melekh rav s”t
peterburg. СПб., 1893. C. 10, 14.
126 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. С. 59.
127 Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 946.
189
нагоги Одессы (Бродская и Бет-Кнессет Ха-Гадоль), так же как и ве-
личественная Ораниенбургская синагога в Берлине. Более десят-
ка псевдоминаретов и различных декоративных деталей придавали
зданию желаемый восточный колорит, — «пышная чужая смоковни-
ца», по словам поэта Осипа Мандельштама, рискнувшего заглянуть
внутрь по принуждению128. Тем не менее служба велась в четком за-
падном стиле, с именными местами для состоятельных жертвовате-
лей и хоральным пением. Официально известная как Хоральная си-
нагога (как ее называют сегодня), она какое-то время неформально
звалась синагогой барона Гинцбурга129.
128 Мандельштам О. Шум времени. С. 66.
129 Beizer М. The Jews of St. Petersburg. P. 106.
Глава 5
ГЕОГРАФИЯ ЕВРЕЙСКОЙ ПОЛИТИКИ
На заре эры выборочной интеграции Одесса справедли-
во могла претендовать на право называться центром формирующей-
ся русско-еврейской культуры, а по сути — центром едва заявившего
о себе еврейского Нового времени в Восточной Европе. В середи-
не XIX столетия иммигранты со всей территории черты оседлости
устремились в этот приграничный город на Черном море, форми-
руя самую быстрорастущую еврейскую общину в Российской им-
перии, вскоре ставшую второй по величине после Варшавы1. Поло-
жение Украины как хлебной житницы Европы в немалой степени
зависело от процветания Одесского торгового порта, где значитель-
ная часть экспорта зерна находилась под контролем еврейского го-
родского купечества. Как и их коллеги в Петербурге, евреи Одессы
создавали свои общинные институты практически с нуля, и, так же
как и столица империи, Одесса стала пристально наблюдаемой сце-
ной попыток маскилов реформировать синагогальные обычаи и об-
щинную жизнь в целом2. В 1860-х гг. здесь возникли первые русско-
язычные еврейские газеты и новые периодические издания на иври-
те и на идиш, сделав город центром споров о будущем евреев в поре-
форменной России.
Однако к 1870-м гг. Санкт-Петербург занял место Одессы, став
центром борьбы за еврейскую интеграцию и формирующейся рус-
ской-еврейской культуры. Более того, Петербург сохранял за собой
эту роль вплоть до падения царизма и того момента, когда больше-
вики перенесли столицу страны обратно в Москву. Еврейская общи-
на Петербурга удерживала это лидерство, несмотря на свои незна-
1 Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung von 1897. Bd.2.
S. 395-409.
2См.: Ципперштейн С. Евреи Одессы.
191
чительные размеры, внутренние противоречия, преследовавшие ее
общинные организации, разнообразные государственные ограниче-
ния на ее общественную активность, а также невзирая на возникшие
позднее еврейские движения, выступавшие против принципа посте-
пенности, а в ряде случае вообще против самой идеи интеграции.
Как относительно небольшая и изолированная община смогла
обрести подобную роль? Начнем с того, что политика выборочной
интеграции привела к необычной концентрации богатства и широ-
кому распространению образования (светского) среди петербург-
ских евреев. Уже сам тот факт, что имперская столица была нервным
центром политической, культурной и экономической жизни Рос-
сии, порождал сходные амбиции среди петербургских евреев, кото-
рые начали считать себя естественными лидерами всего российско-
го еврейства. И если погром, разразившийся в Одессе в 1871 г. (и еще
один десятью годами позже), привел к тому, что космополитический
блеск этого города заметно потускнел, то Петербург не знал како-
го-либо коллективного насилия против евреев. В имперской столице
процветали еврейские общественные организации и периодические
издания, и срок их жизни измерялся не месяцами, как это часто слу-
чалось в Одессе, а годами и десятилетиями. Члены их редакций, ав-
торы и подписчики, хотя и концентрировались в Петербурге, могли
находиться также и в черте оседлости, и, в отличие от немногочис-
ленных еврейских газет, издававшихся в Одессе, газеты Петербур-
га, как заметил один житель, выходили за рамки провинциалишкайт
(т. е. провинциальности), уделяя внимание событиям и проблемам,
которые касались всего российского еврейства в целом3.
Конечно, географически Петербург представлялся менее подхо-
дящим кандидатом на эту роль, чем Одесса. В то время как Одесса
располагалась на самой южной окраине черты оседлости, на значи-
тельном расстоянии от территорий с самым густым и давним еврей-
ским поселением на бывших польских и литовских землях, Петер-
бург вообще находился за чертой, отделенный от нее сотнями верст
и стенами ограничительного законодательства, преграждавшего зна-
чительному большинству евреев ход в пределы внутренней России.
В этом смысле география еврейской жизни в поздней имперской
России отличалась от многих других европейских стран, где в тече-
ние всего XIX столетия столицы становились местом проживания
не только еврейской элиты, но и значительной части всего еврей-
3 Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 24. О расцвете еврейской периодики в Пе-
тербурге в 1880-х гг. см.: Slutsky У. Ha-itonut ha-yehudit-rusit ba-me’ah ha-tesha-‘esre.
P. 102-120.
192
ского населения. Однако в восточной части Европы, как отмечает
этнограф Наталья Юхнева, этнические элиты обычно развивались
за пределами своих традиционных этнолингвистических террито-
рий, особенно в больших многонациональных империях4. Так было
со словенцами в Вене, сербами в Будапеште или латышами в Петер-
бурге. Интеллигенция этих не имевших своей государственности
национальных меньшинств часто формировала национальные дви-
жения — а в ряде случаев и национальные печатные языки — в им-
перских центрах, расположенных достаточно далеко от населения,
на которое они ориентировались. Как сообщал один обозреватель
1880-х гг., «можно сказать без преувеличения, что... каждая нацио-
нальная и религиозная группа, чьи интересы отличны от интересов
государства и правящей церкви, имеет в Петербурге своих секретных
представителей, своих агентов, соглядатаев и адвокатов»5.
Но по крайней мере в одном пункте петербургская еврейская
элита отличалась от элит других меньшинств (и от своих возмож-
ных соперников — сионистов и бундовцев): она стремилась содейст-
вовать не только еврейским национальным особенностям, которые
она считала и так достаточно развитыми, но и интеграции в россий-
ское общество. Как мы уже видели, политика выборочной интегра-
ции осуществлялась при активном участии еврейской элиты, кото-
рая жаждала создания осязаемых стимулов, побуждающих евреев
выйти из своей традиционной обособленности и заняться «полез-
ными» видами деятельности. Однако, даже тяготея к имперской сто-
лице, Гинцбурги и другие защитники еврейской интеграции стреми-
лись стать представителями тех, кого они оставили позади, то есть
евреев черты оседлости. Натянутость существования при таком бук-
вальном и фигуральном дистанцировании от предполагаемых изби-
рателей никогда не исчезала. Как можно было ожидать, эта натяну-
тость нашла отражение в современном дискурсе: евреи Петербурга
нередко надменно ссылались на черту как на «провинцию», но при
этом также часто представляли себя как «колонию», а черту или кон-
кретные населенные пункты в ней — как «родину»6. По-видимому,
язык империи был неизбежен, но для евреев империи далеко не все-
гда было ясно, что считать центром, а что окраиной. Несмотря на все
разговоры о черте как о новом Египте, который могут покинуть лишь
4 Юхнева Н. Петербург как центр национально-культурных движений народов
России//Этнография Петербурга—Ленинграда. 1987. № 1. С. 4—12.
5 Eckardt J. Aus der Petersburger Gesellschaft. S. 45.
6 См., напр.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 3. С. 136; Ginzburg S. Amolike
Peterburg. Z. 111.
193
избранные, чтобы поселиться в величественной имперской метро-
полии, те, кому удавалось это сделать, часто ощущали себя на новом
месте как в некоей второй диаспоре, постоянно оживляемой чувст-
вом привязанности — желаемым или нет — к плотной ткани еврей-
ской жизни черты оседлости.
В анналах русско-еврейской истории сложность и значитель-
ность отношений между Петербургом и чертой оседлости часто те-
рялась в ретроспективных тенях, которые отбрасывали радикальные
еврейские политические движения, возникшие в последние десяти-
летия XIX века. В поисках истоков современной автономной еврей-
ской политики историки имели склонность сводить петербургскую
элиту к мимолетному явлению, последнему безуспешному вздоху
средневековой традиции штадланута (личного посредничества но-
таблей), обреченной на гибель более сильными течениями еврейско-
го национализма и социализма7. С этой точки зрения, погромы, ко-
торые охватили большую часть черты оседлости в начале 1880-х гг.,
с полной ясностью продемонстировали кризис, с которым столкну-
лось русское еврейство, и банкротство — если не полную неумест-
ность — борьбы петербургских нотаблей за еврейскую интеграцию.
Этот взгляд ни в коем случае не был изобретен историками пост-
фактум: он исходит напрямую из современной критики петербург-
ской еврейской элиты как отжившего явления, обслуживающего
само себя, отрезанного от реалий еврейской жизни в черте и от на-
рождающегося духа народнической, если не сказать: демократиче-
ской, политики. В самом деле, попытки отвергнуть нотаблей как
исторический анахронизм возникли уже в начале 1860-х гг. и про-
должались почти без перерыва в течение всего позднего имперского
периода, продлившись до революций 1905 и 1917 гг. и вплоть до пер-
вых лет большевистской власти.
В этом заложена проблема: критики еврейских нотаблей Петер-
бурга постоянно стремились отправить их на мусорную свалку ис-
тории, но они упорно не желали идти туда. Сам факт столь продол-
жительной оппозиции нотаблям предполагает, по меньшей мере,
что их значение было далеко не мимолетным. Как иначе можно объяс-
нить тот факт, что полвека спустя после первой публичной критики
Евзеля Гинцбурга такие его противники, как сионист Михаил Алей-
ников и ему подобные, в 1918 г. все еще выступали против «петер-
бургской еврейской общественности» как «ублюдка бесправия и са-
мозванства», объявляя, что отныне они «не будут властвовать более
7 См., напр.: Vital D. The Origins of Zionism. P. 76; Frankel J. Prophecy and Politics.
P. 57-64, 74-81.
194
над еврейством»? «Роль и значение, авторитет и влияние еврейско-
го Петербурга», писал Алейников, вторя критикам двух поколений,
«навсегда утрачены»8.
Антипатии, высказанные Алейниковым и его предшественника-
ми, имеют неоспоримое значение для истории русского еврейства
и русско-еврейской встречи. Будучи неотделимыми от современной
полемики, они, однако, не могут служить достоверным изображе-
нием характера петербургской элиты или ее отношения к еврейским
массам черты оседлости, лояльность которых надеялись обеспечить
себе оппоненты нотаблей. Поэтому цель настоящей главы — пред-
ставить новый взгляд на географию еврейской политики в поздний
имперский период. Я хочу предложить утверждение, что, несмотря
на то что после волны погромов 1881—1882 гг. вопрос об интеграции
оказался далеко не актуальным, он не был полностью снят с повест-
ки дня. В действительности в течение всего позднего имперского пе-
риода евреи черты оседлости продолжали рассчитывать на руковод-
ство и помощь нотаблей Петербурга во всех больших и малых жиз-
ненных вопросах. «Случалось ли где-нибудь несчастье, издавался ли
жестокий указ, происходил ли где-нибудь пожар в еврейском городе
или какое-либо иное несчастье, — вспоминал современник, — люди
всегда обращались к Горацию Гинцбургу. Они знали, что там, в Пе-
тербурге, есть еврейский барон»9. Петербургская элита не только пе-
режила кризис погромов, но и сумела пойти в ногу со временем.
«Братья во дворце»
С тех пор как евреи стали в конце XVIII века подданными Россий-
ской империи, в столицу потянулись официальные и неофициаль-
ные депутаты отдельных еврейских общин или религиозных направ-
лений, стремившихся защитить свои интересы против чрезмерного
вмешательства в их дела государства или местных соперников10. К се-
редине XIX века, когда Евзель Гинцбург и другие купцы уже стали
частыми гостями в столице империи, многие губернаторы жалова-
лись, что евреи в черте оседлости умудряются узнавать о новых зако-
нах еще до их обнародования, а в некоторых случаях еще и до того,
как о них узнают сами губернаторы11.
8 Рассвет. 1918. №9. С. 8. Цит. по кн.: Бейзер М. Евреи Ленинграда. С. 54.
9 Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 144.
10 Гессен Ю. Депутаты еврейского народа при Александре 1: по архивным источ-
никам//Еврейская старина. 1909. №3. С. 17—29; №4. С. 196—206.
11 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 40. Л. 1-3, 10; Д. 136. Л. 105-107, 190-194.
195
После начала политики выборочной интеграции избранных на
местах депутатов от черты оседлости в значительной степени затми-
ли самозваные представители, постоянно находившиеся в столице
и претендовавшие на право говорить от имени всего еврейского на-
селения империи. Как отмечалось в одной газете в 1880 г.:
«Мы, петербургские евреи, олицетворяем собою... так сказать, fine
fleur русского еврейства. Здесь сосредоточены более или менее все
наши лучшие интеллектуальные силы, люди, занимающие не по-
следнее место на поприще адвокатуры, медицины и науки вообще,
люди, отчасти действующие и в печати. Здесь и материальные сред-
ства. Здесь, наконец, при взаимодействии общих интересов, не так
резка та грань, которая везде и повсюду отделяет еврейское общество
от нееврейского... К кому же, спрашивается, если не к нам, предъяв-
лять требования о скорейшей и целесообразнейшей реорганизации
русского еврейства, и кому же, если не нам, осуществлять эти требо-
вания с должным усердием и необходимой энергией?»12
Даже ее критики нехотя признавали, что элита Петербурга стала
средоточием больших надежд среди широких слоев еврейского на-
селения черты. Приверженец традиционной раввинистической вла-
сти Яаков Галеви Лифшиц сетовал на то, что «в самый последний
период, с тех пор как из нашего народа стали подниматься великие
и просвещенные умы, люди стали говорить: “теперь у нас есть братья
во дворце...”, только они казались нам достойными общественной
деятельности, именно у них люди искали спасения»13. На вершине
этой элиты, конечно, стояла династия Гинцбургов. Если и не бук-
вально «во дворце», то все же Гинцбурги имели беспрецедентную
возможность доступа к высшим эшелонам царской бюрократии. Ус-
пешно утвердившись сами и основав свой банкирский дом в россий-
ской столице, они не отступили от взятой на себя роли «представи-
телей» тех, кого Гораций Гинцбург называл «мои евреи»14. Напротив,
весь период 1860-х и 1870-х гг. они продолжали оказывать давление
на царское правительство, чтобы расширить круг социальных групп,
на которые распространялась выборочная интеграция. Например,
в прошении 1862 г. Евзель Гинцбург прямо высказывал критические
замечания в связи со «слишком медленной постепенностью» при
проведении реформ, отмечая, что только «весьма малое число» евре-
ев смогло ощутить плоды нового поворота в официальной полити-
12 Рассвет. 1880. 15 мая. С. 764.
13 Lifshitz Y. Zikhron Ya'akov. Vol. 1. P. 188. Цит. по кн.: Lederhendler Е. The Road to
Modem Jewish Politics. P. 79.
14 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. С. 111.
196
ке15. В 1866 г. Гинцбург, вместе с девятью другими купцами и почетны-
ми горожанами, обратился с просьбой распространить выборочную
интеграцию на быстро растущее число евреев, окончивших русские
гимназии, и настаивал на том, чтобы включить в это число купцов
низших гильдий, а также дополнительные категории ремесленни-
ков16. Другие ходатаи просили предоставить права для дополнитель-
ных групп еврейского населения17.
То ли из-за прагматической веры в то, что правители России еще
не готовы предоставить гражданские права всем евреям, то ли пото-
му, что она сама продолжала предпочитать избирательное предостав-
ление прав в качестве инструмента внутренней еврейской реформы,
еврейская элита Петербурга работала строго в рамках парадигмы вы-
борочной интеграции, стремясь только к тому, чтобы ее границы рас-
ширялись18. Даже те, кто осмеливался использовать термин «эманси-
пация», как это делали Гинцбурги, продолжали утверждать, что права
должны быть дарованы только «полезным гражданам»19. Действи-
тельно, поначалу этот подход работал довольно успешно. Например,
обращение Евзеля Гинцбурга от 1862 г. было препровождено «Еврей-
ским комитетом», с просьбой о комментариях, более чем двум де-
сяткам высших сановников, включая нескольких министров, главу
Святейшего Синода и большое число губернаторов и генерал-гу-
бернаторов20. Положительная оценка, которую комитет получил
15 РГИА. Ф. 821. Оп.9. Д. 77. Л.8, 13. В этом документе отсутствует дата, но в дру-
гом экземпляре, который хранится в личных бумагах Гинцбурга, проставлена дата
6июля 1862 г. См.: YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 27. По словам Слиозберга (Дела
минувших дней. Т. 1. С. 301), автором этого обращения был Эммануил Левин.
16 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 77. Л. 227—232. Это обращение начиналось с крайне не-
типичного заявления о том, что с этого времени принцип постепенности должен
применяться к предоставляемым правам (евреи как вся группа должны постепен-
но получать все больше и больше прав), а не разделять еврейское население на тех,
кто имеет равные права, и тех, кто не имеет. Впрочем, это обращение быстро воз-
вратилось к подходу, основанному на различных правах для различных, хотя и бо-
лее широких категорий еврейского населения.
17 См., напр.: РГИА. Ф.821. Оп.9. Д.77. Л.251-263; Д.78. Л. 1-33.
18 Защитники Гинцбургов стремились подчеркнуть их прагматизм в качест-
ве причины того, что они не настаивали на полной эмансипации. См., напр.:
Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 126.
19 Гинцбург E. Записка, представленная почетным гражданином Гинзбургом [sic],
по вопросу о постепенной эмансипации русского еврейского населения//Мате-
риалы комиссии по вопросу быта евреев. СПб., 1879. Об использовании понятия
«полезные граждане» см.: YTVO. RG 89. Folder 756. Doc. 59. Р. 3.
20 Ответы различных официальных лиц см.: РГИА. Ф.821. Оп. 9. Д. 77. Л. 51—265.
По словам Генриха Слиозберга, ходатайство Гинцбурга 1862 г. первоначально было
составлено Эммануилом Левиным и направлено всем генерал-губернаторам в чер-
197
от большинства респондентов, вскоре привела к скромному расши-
рению рамок выборочной интеграции. В нее были включены неко-
торые категории ремесленников, ветераны армии Николая I и целый
ряд студентов высших учебных заведений России.
Некоторые царские чиновники, наряду со значительной частью
российской прессы эпохи реформ, предлагали реформы, шедшие го-
раздо дальше, чем те, которые предлагали еврейские нотабли. На-
пример, в 1863 г. министры просвещения и финансов согласились
предоставить всем еврейским купцам и выпускникам средних школ
такие же права, как у их русских сотоварищей. По крайней мере один
губернатор отмечал, что в «законодательной области ощущается по-
стоянная потребность в коренном проеобразовании гражданских
прав евреев», и призывал к тому, чтобы евреям были предоставлены
права не только в той мере, о которой просил Гинцбург, но в той же
мере, в какой они применялись ко всем другим вероисповеданиям,—
шаг, который привел бы к уничтожению черты оседлости21. В течение
1860-х гг. многие газеты, от провинциальных «Киевлянина» и «Ви-
ленского вестника» до «Санкт-Петербургских ведомостей», так-
же призывали покончить с чертой оседлости22. Аргументы, правда,
не всегда были филосемитскими: они варьировались от стремления
быть похожими на европейские государства, чьи эмансипированные
еврейские граждане вносили немалый вклад в развитие экономики,
до желания уменьшить концентрацию евреев в черте оседлости, яко-
бы оказывавшую негативное влияние23.
Уже не в первый раз отдельные царские чиновники, выступая
за расширение прав евреев, шли дальше самих еврейских нотаблей24.
Однако новым был тот факт, что в сравнительно свободной атмосфе-
ре 1860-х гг. это неожиданное сочетание взглядов, благодаря прес-
се, стало достоянием общественности. Например, Адольф Ландау
в одесской еврейской еженедельной газете «День» решительно по-
рицал нотаблей за их чрезмерную робость:
«Даже русское общественное мнение, насколько оно выразилось
в общих периодических изданиях, требует для евреев гораздо больше,
чем требуют сами евреи. Факт весьма знаменательный, доказываю-
те оседлости. Изучая, что сохранилось в архивах, можно сказать, что не все гене-
рал-губернаторы ответили. См.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 301.
21 РГИА. Ф. 821. Оп.9. Д. 77. Л. 51—52, 137. Эти слова взяты из ответа на ходатай-
ство Гинцбурга 1862 г. графа Сиверса, губернатора Харьковской губернии, нахо-
дившейся за пределами черты оседлости.
22 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 66, 198, 373—375.
23 См., напр.: РГИА. Ф. 821. On. 9. Д. 77. Л. 88-143; Д. 78. Л. 67-68.
24 См. гл. 2, сн. 45.
198
щий, как пагубно действуют долговременные стеснения на характер
стесняемых. Они делаются забитыми существами, не осмеливающи-
мися даже желать для себя того, что требуют для них другие»25.
Конечно, те журналисты и царские чиновники, которые призыва-
ли к отмене черты оседлости, имели не больше успеха в формирова-
нии официальной политики, чем нотабли. Как вскоре вынужден был
признать Ландау, было совершенно не ясно, смогли бы еврейские но-
табли добиться больших прав для евреев, если бы действовали смелее,
или это привело бы к обратному результату26. Тем не менее, общест-
венный характер критики Ландау и сам факт, что он заполучил копии
предположительно конфиденциальной памятной записки и проше-
ний, свидетельствовали о возникновении нового фактора в отноше-
ниях между Петербургом и чертой: борьбы за общественное мнение27.
Как они сами открыто признавали, нотабли Петербурга предпочи-
тали решать еврейские дела осторожно, не участвуя в том, что Эмма-
нуил Левин называл «страстями и духом партий»28. До эпохи реформ
имя Евзеля Гинцбурга редко упоминалось в печати, да и то только
под псевдонимом. Например, в романе Авраама Many «‘Ayit tsavu’a»
(Коршун лицемерия) он появляется как эпизодический герой «Эмма-
нуил Великий» — смелый заступник за евреев, тогда как в петербург-
ском еженедельнике «Иллюстрация» о нем говорится в менее лест-
ном духе, как о некоем состоятельном «Г-не N.»29. Тем не менее, во-
дворившись в столице в 1860-х гг., Гинцбурги все более и более ста-
новились общественными фигурами, впервые сделавшись объектом
для критики со стороны некоторых их предполагаемых избирателей.
В то время, когда еврейская эмансипация казалась естественным
следствием освобождения крепостных крестьян, практически каж-
дая встреча между правительственными чиновниками и еврейскими
нотаблями вселяла необыкновенные надежды в еврейское население.
25 Ландау А. Петербургские письма//День. 1869. № 10. С. 157.
26 Там же. 1869. № 19. С. 297.
27 Первое исследование роли общественного мнения, настоящего или вообра-
жаемого, в русско-еврейском обществе во второй половине XIX века см.: Leder-
hendler Е. The Road to Modern Jewish Politics.
28 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России//Еврейская старина.
1915. №3. С. 302.
29 О романе Many см.: Lederhendler Е. The Road to Modern Jewish Politics. P. 82. На-
звание романа больше относится к главному герою, чем к характеру Эммануила.
Брат Many Метатьяху был сотрудником у Евзеля Гинцбурга. См.: Mdmoire du baron
Alexandre de Gunzburg. P. 19. О скрытой ссылке на Гинцбурга в «Иллюстрации» см.:
Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 51. Дополнительные ссылки на Гинцбур-
га в современной еврейской прессе отмечены Ледергендлером в указ. соч. (с. 207,
сн. 116).
199
Более того, в ретроспективе кажется ясным, что фантазии о «брать-
ях во дворце» далеко не ограничивались еврейскими массами. Дейст-
вительно, они, вероятно, были особенно сильны среди тех интеллек-
туалов, которые первоначально смотрели на нотаблей как на орудие
для проведения коренной реформы еврейского уклада жизни и пра-
вового положения евреев. Когда сравнительно скромные результаты
усилий нотаблей обманули их надежды, эти же интеллектуалы пре-
вратились в самых громогласных их критиков.
Нереализованные надежды бросали тень на отношения между
Петербургом и чертой оседлости почти с того самого момента, ко-
гда нотабли обосновались в имперской столице. В ряде случаев ожи-
дания были явно нереалистичными. В других случаях обнаружились
подлинные расхождения во взглядах и самих масс, чьи интересы они
претендовали представлять.
Например, раввинская комиссия, заседавшая в Петербурге в 1861 —
1862 гг., изначально виделась сторонникам реформ как нечто вроде
верховного суда Гаскалы, который был бы уполномочен провести ши-
рокие реформы в еврейских общинах по всей черте оседлости, так же
как и представить аргументы в пользу прав для евреев перед царским
режимом. Участие в комиссии Евзеля Гинцбурга только усилило ожи-
дания успеха. Однако царские власти смотрели на это иначе, сведя ра-
боту комиссии к обсуждению строго религиозных (в противополож-
ность гражданским и политическим) вопросов, то есть к той сфере, где
большинство членов, включая самого Гинцбурга, не имели желания
предписывать какие-либо изменения свыше. Рассмотрев всего де-
сять вопросов, комиссия завершила работу без сколько-нибудь замет-
ных результатов. Когда она была созвана вновь семнадцать лет спустя
(на этот раз место недавно скончавшегося отца занял Гораций Гинц-
бург), ожидания опять возросли только затем, чтобы снова оказаться
тщетными из-за слишком узкой сферы деятельности комиссии30.
Такие же большие надежды как на внутреннюю еврейскую рефор-
му, так и на правовое равноправие сопровождали создание Общест-
ва для распространения просвещения между евреями в России (из-
вестное по его русскому акрониму ОПЕ)31. Основанное в Петербурге
в 1863 г. группой состоятельных купцов, среди которых были Евзель
Гинцбург, сахарный магнат А. М. Бродский и финансист Л. М. Розен-
30 Freeze С. Making and Unmaking the Jewish Family. P. 143-144, 426—431; Lederhen-
dler E. The Road to Modem Jewish Politics. P. 73, 150. Фриз считает, что, по крайней
мере в теории, раввинская комиссия 1879 г. имела большое влияние на закон о раз-
воде евреев.
31 Чериковер И. История Общества для распространения просвещения между
евреями в России. С. 29.
200
таль, это общество стало первой и самой долговечной общественной
еврейской организацией в России. Ее членами являлись не только
плутократы, но и известные интеллектуалы, так же как и несколько
высокопоставленных царских официальных лиц. Как показал Джон
Клиер, с самого начала у каждой группы, поддерживающей ОПЕ,
были свои приоритеты. Маскилы старого образца стремились под-
держивать научные и литературные сочинения на иврите, в то вре-
мя как более молодое поколение еврейских реформаторов рассмат-
ривало общество как главный командный пост в Kulturkampf против
религиозного обскурантизма еврейских масс32. Повсеместно в чер-
те оседлости еврейские массы имели свои собственные надежды
на общество, обращаясь к нему с множеством личных просьб по са-
мым различным большим и малым вопросам, от ходатайств о помо-
щи в плате за обучение до содействия в получении прав на житель-
ство отдельным евреям или группам. Многие из этих просьб далеко
выходили за рамки деятельности, допускаемой уставом общества.
Между тем реальное число членов общества оставалось небольшим
даже среди его сторонников, частично из-за высоких членских взно-
сов. В 1860-х и 1870-х гг. количество членов не превышало 500, около
половины из них жили в Петербурге; одно это усиливало представ-
ление об обществе как об удаленном и элитарном33. До окончания
века единственным реальным успехом общества в его желании пус-
тить свои корни «в губерниях» было открытие его отделения в Одес-
се в 1867 г. Всем остальным попыткам развития общества и привлече-
ния новых членов препятствовали местные или имперские власти34.
Отсутствие согласия в вопросе о цели ОПЕ —что должно вклю-
чать в себя «просвещение», кому оно должно быть адресовано и на ка-
ком языке — породило широко распространившееся нетерпение сре-
ди тех евреев, кто жаждал реформ. Современная критика общества
за его предполагаемую политическую робость запятнала его образ,
создав впечатление о нем как о неэффективной, малодушной ас-
симиляторской организации35. Однако стоит отметить, что с само-
32 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 245—262.
33 См., напр.: Отчет Общества для распространения просвещения между еврея-
ми в России за 1875 год. СПб., 1876. С. 26—31.
34 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 264.
35 В 1870 г. Адольф Ландау, расстроенный тем, что ОПЕ не стало форумом для об-
щественных дебатов, настаивал на его роспуске. Двадцатью годами позже Семен
Дубнов говорил, что общество «уже не живет, а доживает». См.: Ландау А. Петер-
бургские письма//День. 1870. № 8. С. 126; Дубнов С. Литературная летопись: Ито-
ги Общества просвещения евреев//Восход. 1891. № 10. С. 41. В своих воспомина-
ниях Дубнов подтверждает негативную оценку общества, видя в его деятельности
201
го начала состоятельные основатели общества ставили перед собой
цели благотворительные, а не политические. Критики стремились
обратить внимание в основном не на реальные достижения, а на то,
что члены общества не сказали или не сделали, и в особенности как
они расходовали свои средства. ОПЕ в сущности стало организаци-
ей, посвященной оказанию финансовой помощи еврейским студен-
там, и оказалось, как будет показано в гл. 6, в отличие от других сво-
их начинаний, в этом качестве чрезвычайно успешным.
В то время как реформаторски настроенные критики утвержда-
ли, что общество делает слишком мало, другие, под влиянием бо-
лее мрачных видений, настаивали на том, что оно делает слишком
много. Яков Брафман, выкрест и яростный противник всех форм
еврейской общинной власти, первым атаковал общество, обвиняя
его в том, что оно стало тайным заместителем упраздненного кага-
ла, воображающим себя правящей структурой для всего русского ев-
рейства. Когда обвинения Брафмана нашли понимание у читателей
консервативной русской прессы, их интенсивность только усили-
лась. К середине 1870-х гг. ОПЕ постоянно очернялось на страни-
цах газеты «Голос» как якобы российская ветвь парижского Alliance
Isradlite Universelie —часть предполагаемого международного еврей-
ского заговора с целью подорвать христианскую цивилизацию36.
Юдофобские газеты начали набрасываться на любую форму коорди-
нирования в масштабах всей черты оседлости, представляя ее заго-
ворщическим актом, принуждая общество занимать все более и бо-
лее оборонительную позицию, в то время как со стороны еврейских
реформаторов звучали обвинения в пассивности37.
Виленская комиссия
Брафман также содействовал началу эпизода, выявившего первое
открытое несогласие евреев в черте оседлости относительно полити-
ки интеграции, что подвергло испытанию приверженность этой по-
«только благотворительную» миссию. См.: Дубнов С. Книга жизни. Т. 1. С. 119.
Сведения о других выражениях разочарования деятельностью общества см.: Klier J.
Imperial Russia’s Jewish Question. P. 258—259.
36 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 261.
37 В 1872 г. член ОПЕ Авраам Нейман обратился в Министерство внутренних
дел с просьбой воспрепятствовать газете «Голос» печатать статьи, в которых редак-
ция «явно стремится разжечь против евреев народные страсти», и поставил вопрос
осудебномнаказании: YIVO. RG 89. Folder757. Doc. 85. Р. 1. В 1873г. ЭммануилЛе-
вин отметил в памятной записке Горацию Гинцбургу, что враги евреев выигрыва-
ют сражение за общественное мнение в России. См.: Ibid. Doc. 92. Р. 1—3.
202
литике со стороны петербургской элиты. В 1866 г. обвинения Браф-
мана, утверждавшего, что кагал сохранился, превратившись в тайное
братство, погрязшее в религиозном фанатизме и финансовых зло-
употреблениях, привели к тому, что раввин Яаков Барит из Вильны
потребовал официального расследования, чтобы снять это обвине-
ние. Так возникла так называемая Виленская комиссия38. Виленский
генерал-губернатор граф Е. Т. Баранов был уже убежден в истинности
обвинений Брафмана и желал не просто расследования, а возмож-
ности покончить с еврейским общинным сепаратизмом раз и навсе-
гда. В 1867 г. был обнародован «циркуляр Баранова» — задолго до того,
как комиссия завершила свою работу, он призывал объединить ев-
рейские общинные институты с институтами окружающего населе-
ния, как в городах, так и в сельской местности. Баранов утверждал,
что должен быть положен конец «такому привилегированному поло-
жению» евреев, при котором они оставались особой общностью в во-
просах, касавшихся налогообложения (включая внутренние налоги)
и военной службы39. То же касалось и давнишней фикции, которая
позволяла сельским евреям считаться членами городских общин; от-
ныне они должны были слиться с крестьянским сословием, где ста-
ли бы субъектом корпоративных институтов (волости), учрежденных
для крестьян по указу об освобождении 1861г.
Когда Баранов был неожиданно заменен в 1868 г., местные еврей-
ские лидеры в Вильне убедили нового генерал-губернатора А. Л. По-
тапова созвать делегацию из евреев, для того чтобы ответить на пред-
ложения Брафмана—Баранова. Делегаты должны были отбираться
еврейскими общинами в Вильне и центральных городах соседних
губерний. Как и в случае с раввинской комиссией, перспектива су-
ществования квазипредставительного органа, обсуждающего глав-
ные вопросы еврейской жизни, вызвала огромный интерес —так же
как и борьбу за влияние — среди евреев самых различных направ-
лений и группировок40. Двенадцать делегатов, призванных из Грод-
38 История Виленской комиссии была представлена большое число раз, послед-
няя и наиболее исчерпывающая принадлежит перу Э. Ледергендлера (The Road to
Modern Jewish Politics. P. 142—145) и Дж. Клиера (Imperial Russia’s Jewish Question.
P. 173—181). Мое исследование вводит ранее не использованный архивный мате-
риал из YIVO и обращается к рассмотрению документов комиссии, чтобы пролить
свет на отношения между еврейской элитой в Петербурге и их предполагаемыми
избирателями в черте оседлости.
39 «Циркуляр б[ывшего] главного Начальника Северо-западного края, гра-
фа Е.Т. Баранова» перепечатан в кн.: Брафман Я. Книга Кагала. Вильна, 1869.
С. 156—158. Циркуляр был впервые опубликован в «Виленских губернских ведо-
мостях»: 1867. №92.
40 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 68. Р. 3.
203
но, Ковно, Минска, Вильны и Витебска, собрались в Вильне в ок-
тябре 1869 г. Их сопровождали неизвестное количество самозваных
«наблюдателей», которые намеревались наблюдать за деятельностью
делегации, среди них был рабби Исраэль Салантер —лидер ортодок-
сального движения «мусар», и Александр Цедербаум — редактор еже-
недельника «Ха-Мелиц», который много сделал, чтобы подогреть об-
щественный интерес к заседаниям комиссии41.
Одним из двух делегатов, «представлявших» Вильну, был Эмману-
ил Левин, который не имел никакого особого отношения к этому го-
роду: он вырос в Минске и жил в Петербурге с 1859г., служа сек-
ретарем Гинцбургов, а с 1863 г. при Обществе для распространения
просвещения. Возможно, Евзель Гинцбург организовал не только
участие Левина, но и сделал Левина де-факто руководителем еврей-
ской делегации. Один Левин обладал привилегированным доступом
к официальному председателю комиссии П. Н. Спасскому, который
сообщил ему, что генерал-губернатор Потапов будет подслушивать
из потайной соседней комнаты разговоры, которые будут вестись
на заседании комиссии. Именно Левин обратился к толпам Вилен-
ских евреев, стремившихся узнать о работе комиссии, и за ним же,
по его собственному свидетельству, постоянно следовал по пятам Це-
дербаум, вечно гонявшийся за сенсациями. Левин также стал средо-
точием зависти со стороны нееврейского населения Вильны:
«Они открыто выражали это, говоря, что если бы дело шло о них,
то написали бы и подписали бы все в кабинете, не страшась нико-
го, между тем как евреям сделали высокую честь, предоставив им
прислать делегатов. Зависть эта еще сильнее обнаруживалась, когда
я проезжал или проходил по улице. На меня указывали пальцами, го-
воря: “Поглядите, вот он, президент еврейской делегации’”»42
Как отмечает Джон Клиер, тот факт, что избранные еврейские де-
легаты были приглашены отозваться на выводы Виленской комис-
сии, было и в самом деле явлением необычным43. С мнениями от-
дельных евреев считались в предшествующих правительственных
комитетах. Действительно, в случае «Еврейского комитета» Киселе-
ва, как я уже отмечал, они сыграли решающую роль. Однако, за ис-
ключением раввинских комиссий, эти мнения никогда специально
не запрашивались, и уж конечно не в такой формально демократиче-
ской форме. Таким же беспрецедентным был факт, что обсуждения
41 Полный список участников, как официальных, так и неофициальных, см.:
Ibid. Р. 3-22.
42 Ibid. Р. 15.
43 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 174.
204
Виленской комиссии через прессу были доступны общественности.
Оба фактора—запрос еврейского мнения и его широкая огласка отра-
зились впоследствии на отношениях между еврейскими нотаблями
Петербурга и массами в черте оседлости.
Евреи по-разному реагировали на Левина, которого все считали
полномочным представителем петербургских нотаблей. С одной сто-
роны, его успех в нейтрализации нападок Брафмана на еврейские ре-
лигиозные обычаи принес ему немалую известность. После того как
на третьей встрече комиссии с еврейской делегацией было объявлено,
что религиозные вопросы находятся вне ее компетенции, торжест-
вующая толпа собралась у дома, в котором остановился Левин44. Об-
надеживающим стал тот факт, что события в Вильне открыли новую
возможность для достижения согласия между лидерами традициона-
листов и маскилов, когда жизненно важные еврейские интересы ока-
зывались под угрозой45. С другой стороны, ответ Левина на предложе-
ние Баранова слить еврейские и христианские общинные институты
оказался гораздо более спорным. Для Левина и петербургских но-
таблей это был чрезвычайно деликатный вопрос, так как в принципе
предложения Баранова оказывались вполне сообразными с полити-
кой выборочной интеграции. Действительно, Левин считал их «необ-
ходимым шагом к эмансипации»46. Однако в определенных основных
вопросах — как признавали Левин и многие другие — предложения
Баранова включали в себя такую форму интеграции и равенства, ко-
торая ставила евреев в совершенно невыгодное положение. Полное
слияние с корпоративными институтами окружающего христиан-
ского населения могло, например, легко усилить уязвимость евреев
в то время, когда местные общины распределяли налоги или отбира-
ли новобранцев в армию. К тому же крайне маловероятно, чтобы ев-
реи могли извлечь пользу от слияния благотворительных организа-
ций, поскольку, как отмечал Левин, большинство еврейских общин
поддерживали (и финансировали) сеть таких организаций, гораздо
более развитую, чем у их христианских соседей47. Более того, еврей-
ский закон запрещал евреям пользоваться некоторыми видами помо-
щи от неевреев48. Невыгодность подобной интеграции была особен-
44 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 68. Р. 14.
45 Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish Politics. P. 142—145.
46 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 68. P. 16.
47 Недавнее исследование подтвердило крайне высокое число, в сравнении
с другими этническими и религиозными группами в России конца XIX века, бла-
готворительных организаций среди евреев. См.: Lindenmeyr A. Poverty Is Not a Vice:
Charity, Society, and the State in Imperial Russia. Princeton, 1996. P. 203—204.
48 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 68. P. 17.
205
но очевидна в сельских общинах, где относительно небольшое число
евреев находилось среди моря нищих крестьян, только недавно осво-
божденных после столетий фактического рабства и все еще оставав-
шихся объектом традиционного крестьянского права.
Большинство еврейских делегатов, собравшихся в Вильне, реши-
тельно выступили против предложенного Барановым слияния город-
ских и сельских общин, предпочитая такое положение дел, которое
можно охарактеризовать как отдельное, но равноправное существо-
вание общин. С точки зрения Левина, это явилось результатом силь-
ного давления со стороны «отсталых ортодоксальных элементов»
и «лиц, извлекающих действительные выгоды от управления общест-
венными делами, и [которые] никак не хотели расставаться с авто-
номией еврейских обществ». Оппоненты прочли воодушевляющие
проповеди в синагогах и молитвенных домах, и однажды хорошо ор-
ганизованная толпа оказалась у дверей Левина, чтобы объявить: «Мы
пришли попросить г. Левина, чтобы нам дозволено было остаться ев-
реями»49. Левин, со своей стороны, желал показать правительству,
что евреи могут быть созидательными партнерами в процессе инте-
грации. Конечно, он полностью отклонил те аспекты барановского
циркуляра, которые нарушали принцип равенства: такие, как усло-
вие, чтобы христиане занимали большинство мест в институтах мест-
ного управления, или запрет на владение евреями землей в сельской
местности50. Он также выразил опасения в связи с отменой еврейских
благотворительных организаций и права евреев самим заниматься ор-
ганизацией призыва в армию. Однако для Левина и петербургских но-
таблей, чьи взгляды он представлял, идея, лежавшая в основе пред-
ложений Баранова, была не только здравой, но существенно важ-
ной для прогресса еврейской интеграции. «Во-первых, по принципу,
а во-вторых, не желая компрометировать делегацию в глазах адми-
нистрации», Левин пришел к выводу, что делегатам следует одобрить
предложение о слиянии городских еврейских и христианских общин,
при условии, что еврейские религиозные институты — включая бла-
готворительные — будут оставлены в покое и местное политическое
представительство будет установлено безотносительно к религии51.
Конечно, принцип большинства, которого придерживались деле-
гаты, собравшиеся в Вильне, грозил подорвать план Левина. «При-
49 Ibid. Р. 28.
50 Циркуляр б[ывшего] главного Начальника Северо-западного края, графа
Е.Т. Баранова//Брафман Я. Книга Кагала. С. 157. О позиции Левина см.: YIVO.
RG 89. Folder 756. Doc. 68. P. 16-18.
51 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 68. P. 28.
206
знаюсь, — впоследствии вспоминал он, — что это была самая труд-
ная часть моей задачи. И действительно, что бы сделала комиссия,
что бы подумал о нас (т. е. еврейских делегатах) генерал-губернатор,
если бы мы, не придя к соглашению, разъехались?» Сохранившиеся
свидетельства того, как Левин решил эту головоломку, значительно
отличаются друг от друга. Сам Левин утверждал, крайне неправдопо-
добно, что ему удалось заручиться общим согласием делегатов на его
предложение, — подвиг, который он описывал как почти сверхъестест-
венный, при «общеизвестном» факте, что «коль скоро соберутся
лишь три еврея, то уж соглашения быть не может»52.
Другие свидетельства дают основания говорить о более двусмыс-
ленном исходе. М. Л. Кнорозовский, один из еврейских делега-
тов из Гродно, открыто критиковал «самозваную» позицию Левина
и его тактические маневры53. В заключительном обращении к гене-
рал-губернатору Потапову группа делегатов решительно отмежева-
лась от целей и методов петербургской еврейской элиты. Отвечая как
на недавнее прошение Евзеля Гинцбурга о предоставлении равных
прав для евреев с высшим образованием, так и на вмешательство Ле-
вина в Вильне, группа заявляла: «Некоторые из наших единоверцев
в столице ходатайствовали о дозволении немногим образованным
евреям селиться в России. Мы не разделяем этого мнения. Мы счи-
таем расширение прав немногих несоразмерным страданию масс. Мы
также не признаем себя солидарными с известными другими лицами,
которые издалека, не спросясь нас, намерены употребить неумест-
ные способы, чтобы нам помочь»54.
Хотя едва ли это был открытый протест, неприятие и недоволь-
ство делегатов нотаблями оказалось дурным предзнаменованием55.
Однако необходимо отметить, что еще в 1862 г. Евзель Гинцбург част-
52 Ibid. Р. 29, 30.
53 Экс-депутат. О деятельности бывшей виленской делегации//День. 1870.
10 янв. Цит. по: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 472, n. 38.
54 YIVO. RG 89. Folder 756. Doc. 73. P. 2 (курсив в оригинале). Опись коллекции
Чериковера приписывает (на мой взгляд, ошибочно) этот документ Эммануилу
Левину. Он очень близок к тому документу, который историк Юлий Гессен опи-
сывает как письмо генерал-губернатору Потапову от группы еврейских делегатов
в Вильне. См.: Гессен Ю. Из летописи минувшего: Виленская комиссия по устрой-
ству быта евреев, 1866-1869гг.//Пережитое. 1910. Вып.2. С. 306.
55 Неспособность и/или неумение петербургской еврейской элиты эффективно
отреагировать на голод, который поразил большое число еврейских общин в Лит-
ве в 1869 г., вызвали похожие чувства разочарования примерно в то же самое время.
См.: Lederhendler Е. Modernity without Emancipation or Assimilition? The Case of Rus-
sian Jewry//Assimilation and Community: The Jews in Nineteenth-Century Europe/Eds.
J. Frankel, S. Zipperstein. Cambridge, 1992. P. 334.
207
ным образом выражал подобное же недовольство медленным тем-
пом выборочной интеграции и в последующие годы повторял это
в многочисленных прошениях к властям. Кроме того, сосредото-
чившись на неравном распределении прав на жительство среди ев-
реев, делегаты в Вильне обошли молчанием основной источник
своего несогласия с Левиным, а именно вопрос, в какой мере инте-
грация должна была распространяться не только на отдельных евре-
ев, но и на общинные институты. Евзель Гинцбург, со своей сторо-
ны, продолжал выступать за дальнейшую интеграцию, по крайней
мере в городах. Например, в памятной записке 1873 г. он предло-
жил царскому правительству больше не считать еврейские общи-
ны отдельными юридическими институтами. Записи о рождении,
смерти, свадьбах и разводах, по его мнению, должны были вестись
не раввинами, а городскими советами; налог на кошерное мясо сле-
довало отменить (правление еврейской общины Петербурга только
что отменило налог на кошерное мясо как источник дохода) в поль-
зу подушного налога; отдельные евреи должны были обладать все-
ми соответствующими правами городских сословий, к которым они
принадлежат56.
В конечном счете ни циркуляр Баранова, ни Виленская комис-
сия, ни ходатайства Гинцбурга не имели какого-либо заметного
влияния на отношения между еврейскими общинными института-
ми и подобными учреждениями других сословий, городов или во-
лостей. Царский режим, несмотря на все свое открыто заявленное
неприятие еврейского сепаратизма, активно сопротивлялся увели-
чению присутствия евреев среди крестьян. Даже еврейские сельско-
хозяйственные колонии, которые основывались в различное время
в течение всего XIX века и целью которых было превращение евреев
в крестьян, были строго отделены от крестьянских институтов57. По-
жалуй, в любом случае отмена крепостного права, поставившая де-
сятки миллионов крестьян перед лицом опасностей и возможностей
нарождающейся рыночной экономики, скорее усилила, чем ослаби-
ла беспокойство государства по поводу присутствия евреев в сель-
ской России.
В отношении общинной интеграции в городах городская рефор-
ма 1870 г. — разработка которой началась еще до того, как была созва-
на Виленская комиссия, —придерживалась того же консервативно-
го направления. Хотя отныне евреи перестали выделяться в особый
разряд на выборах в органы городского управления, они по-преж-
56 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 100. Л. 432-435.
57 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 295.
208
нему не могли занимать более одной трети мест в органах городско-
го управления, независимо от численности евреев среди местного
населения, и им было запрещено занимать должность городского
головы. Городская реформа также оставила неизменным правовой
и налоговый статус еврейских общин58.
Военная служба
Подобным же образом полемику по поводу военной службы, со-
провождавшую работу Виленской комиссии, затмила военная рефор-
ма 1874г., в результате чего взгляды петербургских нотаблей и еврей-
ских масс черты оседлости вновь решительно разошлись. Начиная
с 1827г., когда на евреев империи впервые была возложена обяза-
тельная воинская повинность, никакая другая сфера интеграции
не вызывала большего еврейского сопротивления. Хотя практика
призывать в армию малолетних евреев была прекращена в 1856 г., бо-
лезненная память о кантонистском прошлом — наряду с продолжав-
шимися наборами совершеннолетних в имперскую армию — остава-
лась источником беспокойства в русско-еврейской жизни для целых
поколений59. При Александре II и его военном министре Д. А. Ми-
лютине, стороннике реформ, армию России пытались преобразовать
во всесословную организацию, основанную на всеобщей воинской
повинности для мужчин и продвижении по службе согласно боевым
заслугам, а не праву рождения. Для петербургских еврейских нотаб-
лей, как, впрочем, для всех, кто считал, что евреи должны заслужить
эмансипацию, доказав свою полезность государству, служба евреев
в армии, казалось, предоставляла самый сильный аргумент в пользу
расширения прав. С этой идеей «услуги за услугу» Гораций Гинцбург
активно выступал против тех правительственных чиновников, кото-
рые хотели исключить евреев из общего призыва, и настаивал на том,
чтобы реформированная армия России обращалась с евреями так же,
как и с другими подданными60.
Гинцбург также призывал самих российских евреев согласиться
на военную службу как необходимое условие для равноправия. В со-
вершенно несвойственной для него манере, в 1874г. он опублико-
вал открытое письмо на первой странице еженедельника на древ-
58 Еврейская энциклопедия. Т. 6. Стб. 713—716.
59 Litvak О. Conscription and the Search for Modern Russian Jewry.
60 РГИА. Ф.821. Оп.9. Д. 103. Л.216—217. О значении, которое придавал Гинц-
бург военной службе евреев, см.: Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь
и деятельность. С. 31—32; Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 134.
209
нееврейском языке «Ха-Магид», в котором восхвалял недавнюю
военную реформу и осуждал тех евреев, которые обманными средст-
вами пытались уклониться от службы в армии. Отныне, провозгла-
шал он, все еврейские ветераны «будут полноценными гражданами,
пользующимися всеми правами государства, как все отслужившие
солдаты». С точки зрения Гинцбурга, указ 1867 г., предоставлявший
евреям-ветеранам николаевской армии права, равные с правами ве-
теранов-христиан, включая право повсеместного жительства по всей
империи, теперь, при новой системе всеобщего мужского призыва,
должен был быть применен ко всем еврейским ветеранам:
«Убедитесь своими глазами, что новый закон о воинской служ-
бе... не делает разницы между Израилем и другими народами. Наш
милосердный государь распространяет и на нас свое милосердие
и справедливость, он верит в нас и хочет заранее вознаградить нас
за наши будущие деяния... Правительство найдет способ, чтобы вы-
слеживать тех, кто уклоняется от службы, а если они и дальше пой-
дут по этому пути, будут подделывать записи в книгах и скрывать
свой возраст, то правительство мудро решит изменить законы, нас
касающиеся. [А в этом случае] закон не будет делать различия меж-
ду праведными и порочными, и наказание будет применено не к от-
дельным евреям, а ко всей общине, и праведные будут страдать на-
равне с порочными»61.
Для Гинцбурга призрак коллективного еврейского наказания на-
ходился в полной противоположности куда более предпочтительно-
му принципу выборочной интеграции, при котором права и приви-
легии преднамеренно давались не всей еврейской общине в целом,
а лишь отдельным заслуживающим этого личностям, таким образом
создавая побудительный мотив для внутренней реформы. И нужно
сказать, что Гинцбург подал личный пример в исполнении воинской
повинности в своей собственной семье: он настоял на том, чтобы его
сыновья и хотя бы один внук поступили на военную службу, где три
Гинцбурга дослужились до офицерского звания62.
Однако для подавляющего большинства евреев широкомасштаб-
ная реорганизация армии в 1874 г. не привела к тому, что было обе-
щано в открытом письме Гинцбурга. Конечно, новое законодательст-
во было сравнительно свободно от дискриминации евреев, частично
благодаря закулисным стараниям самого Гинцбурга. Евреев должны
были призывать в армию в том же самом возрасте, по тем же критери-
ям и в тех же пропорциях, что и христиан. Более того, в самой армии
61 Ха-Магид. 1874. И нояб. С. 387.
62 М с moire du baron Alexandre de Gunzburg. P. 6—7.
210
евреи служили на равных условиях, включая возможность достиже-
ния офицерского звания. Но реформа 1874 г. не предоставила евре-
ям ветеранам те же права, что были даны в 1867 г. кантонистам, слу-
жившим при Николае I. Хотя военная служба, теперь сокращенная
с двадцати пяти до шести лет, продолжала оказывать на солдат-ев-
реев огромное социальное влияние, в правовом смысле реформиро-
ванная армия перестала быть инструментом выборочной интегра-
ции. Более того, в течение десяти лет со времени военной реформы
1874 г. возможность для евреев стать офицерами была фактически
сведена к нулю. За период с 1874 по 1917 г. только девять евреев до-
служились до звания офицеров63.
Если бы военная реформа 1874 г. наделяла евреев равными права-
ми в обмен на службу, скорее всего, десятки тысяч отслуживших ев-
реев ветеранов стали бы самой значительной группой для выбороч-
ной интеграции. Более того, их право селиться и работать за чертой
оседлости, каким обладали евреи — выпускники высших учебных за-
ведений, было бы безусловным, основываясь на факте предыдущей
службы, а не на продолжающейся принадлежности к определенно-
му роду деятельности или сословию, как это было в случае с евреями
ремесленниками и купцами64.
Возможно, эти соображения действительно способствовали ре-
шению не связывать военную службу с гражданскими правами65. Ка-
кие бы ни были мотивы, отсутствие подобных постановлений яви-
лось сокрушительным поражением для Горация Гинцбурга. Даже
самые горячие его сторонники признавали, что позиция Гинцбурга
в вопросе о военной службе восстановила против него значительное
большинство российских евреев, в чьей памяти армия все еще вызы-
вала кошмары о похищенных детях и насильственном крещении66.
После реформы 1874 г. Гинцбург остался с осознанием того, что он
помог гарантировать, чтобы российские евреи в полной мере несли
свою долю бремени военной службы, не ожидая за это награды в виде
получения равных прав.
63 Еврейская энциклопедия. Т. 3. Стб. 164. См. также: Петровский-Штерн Й. Ев-
реи в русской армии. 1827-1914. М., 2003.
64 Хотя была некоторая неясность в законах, касавшихся прав на жительство
для евреев купцов и ремесленников за чертой оседлости, на практике смена рода
занятий создавала опасность насильственного возвращения в черту. См., напр.:
Самойлович Г. О правах ремесленников-евреев. СПб., 1894. С. 31—39.
65 Гессен Ю. И. История еврейского народа в России. Т. 2. С. 206.
66 Memoire du baron Alexandre de Gunzburg. P. 6; Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинц-
бург, его жизнь и деятельность. С. 31; Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 134.
211
Тупик
1870-е гг. ознаменовались периодом инерции в официальной по-
литике по еврейскому вопросу в целом, в это время круг социаль-
ных групп, бывших объектом выборочной интеграции, оставал-
ся фактически неизменным. В то время как преемник «Еврейского
комитета», так называемая Комиссия по устройству быта евреев
(1872—1881) была весьма восприимчива к вопросу об интеграции,
ее влияние на царское правительство было ничтожным. В отличие
от своего предшественника, комиссия собиралась нерегулярно; ее
члены находились на более низкой ступени в системе царской бю-
рократии, вследствие чего их большей частью либеральные реко-
мендации могли быть благополучно проигнорированы67. Различ-
ные еврейские группы, используя виленский опыт 1869 г., просили
о том, чтобы в Петербург для участия в работе комиссии были по-
сланы делегаты от различных общин черты оседлости, которые, как
было сказано в одном особенно полном надежд прошении, должны
«пояснить первое основание к совершенному устранению специаль-
ного еврейского вопроса»68. Однако подобные просьбы решительно
отвергались на том основании, что в результате городской рефор-
мы 1870 г. еврейские интересы отныне были представлены особыми
неэтническими городскими учреждениями. Гораций Гинцбург был
единственным еврейским деятелем, внесшим сколько-нибудь зна-
чительный вклад в работу комиссии, но даже в этой роли он стал
объектом критики молодого историка Семена Дубнова, который
писал, что деятельность Гинцбурга лишь пополняет архивы различ-
ных правительственных комиссий69.
Потерю движущей силы в осуществлении самодержавной по-
литики выборочной интеграции в 1870-е гг. нельзя объяснить толь-
ко сферой еврейской политики. Похоже, ощутимые результаты еще
достаточно ограниченного опыта еврейской интеграции в дейст-
вительности мало повлияли — благоприятно или неблагоприят-
но — на официальное мнение. Ни один из правовых путей выхода
из черты оседлости, включая указ 1865 г. о ремесленниках, не при-
вел к «наводнению» евреями российских внутренних губерний, ко-
67 Для более полной оценки намерений комиссии см.: Нахманович В. Еврейская
политика царского правительства в 1870-х гг.: Деятельность Комиссии по устрой-
ству быта евреев. М., 1998. Эта статья была опубликована в качестве препринта мо-
сковским обществом «Еврейское наследие». Протоколы заседаний комиссии хра-
нятся в РГИА: Ф.821. Оп.9. Д.77— 129.
68 РГИА. Ф. 821. Оп.9. Д.91. Л. 1—4 (цитируется л. 3).
69 Цит. по: Seltzer R. Simon Dubnow. Р. 208.
212
торого так опасались власти. Конечно, 1870-е годы были свидетеля-
ми заметного подъема антиеврейских настроений в большей части
русской периодики, что привело несколько газет к отказу от преж-
ней поддержки отмены черты оседлости. Но вместе с тем имеется
крайне мало свидетельств, что общественное мнение сколько-ни-
будь значительным образом влияло на формирование официальной
политики до 1880-х гг.70 Скорее всего, именно нерешенные пробле-
мы, оказавшиеся на поверхности в результате Великих реформ, на-
рушили равновесие, сдвинув его в сторону большего консерватизма
практически во всех сферах официальной политики, включая и «ев-
рейский вопрос». После освобождения крепостных крестьян отече-
ская забота о «бедном мужике», соединенная с более практически-
ми опасениями крестьянских волнений, действовала как все более
решительный контраргумент в спорах о расширении еврейской ин-
теграции. Более того, польское восстание 1863 г. привлекло внима-
ние официальных кругов к нежелательным устремлениям нерусских
национальных меньшинств в Западном крае, где жило подавляющее
большинство евреев. Наконец, различные попытки радикалов-за-
говорщиков (евреев среди них тогда еще не было) совершить поку-
шение на Александра II вообще охладили желание продолжать ре-
формы, которое ранее так воодушевляло царя-освободителя и его
просвещенных бюрократов.
Другими словами, выборочная интеграция поднялась на фоне по-
литического прилива эпохи реформ, но, как только этот прилив начал
идти на убыль в 1870-е гг., политика интеграции оказалась на мели.
Но все же на мели, а не на дне: кроме неудачной попытки обеспечить
евреев — ветеранов реформированной армии теми же правами, кото-
рые были предоставлены их предшественникам — ветеранам никола-
евской поры, уже существовавшие механизмы выборочной интегра-
ции оставались неизменными в течение всего оставшегося периода
царствования Александра II, — а в сущности вплоть до падения цар-
ского режима. В значительной мере то же самое можно сказать и о Го-
рации Гинцбурге, который оказался во все усиливавшейся изоляции
в официальных кругах, но все же во многом сохранил свое влияние.
В 1879 г. ему удалось убедить правительство расширить рамки выбо-
рочной интеграции для евреев — выпускников всех высших учебных
заведений, а не только университетов. В последующий год, вновь по-
70 Симптоматичное исследование, представившее изменение тона в русской пе-
чати, имеется в кн.: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question (особенно глава 16).
Клиер тем не менее приходит к выводу (с. 455), что до 1881г. «официальная поли-
тика еще не следовала за общественным мнением».
213
еле ходатайства Гинцбурга, министр внутренних дел Л. С. Маков пре-
доставил фактическую амнистию всем евреям, которые нелегально
поселились за чертой оседлости до 1880г.71 По некоторым оценкам,
численность таких евреев составила около 70 тысяч человек72.
Тем не менее то, что после многообещающего начала выборочная
интеграция вступила в период инерции, было очевидно и для еврей-
ских нотаблей Петербурга, и для растущего числа реформаторски на-
строенных евреев в черте оседлости. Обозревая скудные результаты
пятнадцатилетнего периода ходатайств и прошений, группа еврей-
ских купцов, почетных граждан (включая Горация Гинцбурга) и лиц
с учеными степенями выразила министру внутренних дел протест:
«...подобные ходатайства повторялись почти ежегодно, но без успеха.
Евреи полагали, что система постепенности... достаточно уже выпол-
нена и будет наконец оставлена. Они терпеливо ожидали, что за многи-
ми благодетельными реформами наступила уже и их очередь быть из-
бавленными из-под действия ограничительных законов. К крайнему
прискорбию, и эта надежда оказалась призрачной. Не только оконча-
тельное дарование евреям гражданских прав не последовало, но даже
прежняя система постепенности, по-видимому, приостановлена»73.
Погромы и еврейская политика
Самым сильным испытанием притязаний еврейских нотаблей
на лидерство стали события, что произошли после убийства Алек-
сандра II1 марта 1881 г. членами террористической организации «На-
родная воля». Когда распространились опасения народной смуты, ев-
реи по всей черте оседлости рассчитывали на защиту местных властей.
В середине апреля еще пребывавший в трауре Александр III отме-
нил народные гулянья, которые обычно происходили во время право-
славной Пасхи. Очевидно, это постановление в некоторых областях
было неправильно истолковано как чисто местное решение продаж-
ной полиции, которую якобы подкупили евреи, чтобы путем огра-
71 О дискуссии в связи с «циркуляром Макова» см.: Klier J. Imperial Russia’s Jewish
Question. P. 299. Об участии Гинцбурга см.: Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 135;
Слиозберг Г. Б. Барон Г О. Гинцбург и правовое положение русских евреев//Пере-
житое. 1910. Вып. 2. С. 102, 110.
72 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение русских евреев.
С. ПО. Слиозберг заявляет, что циркуляр Макова, который не являлся законом,
был отменен в 1892 г. и десятки тысяч евреев в один момент оказались без правовой
защиты. Однако другой источник утверждает, что он оставался в силе до 1904 г. См.:
Рубинштейн Г. Воспоминания старого адвоката. Рига, 1940. С. 26.
73 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 87. Л. 4.
214
ничения христианских празднований предотвратить общественные
беспорядки. Ситуацию усугубило то, что еврейская Пасха в том году
началась 14 апреля, точно совпадая с теперь значительно урезанной
христианской Пасхой. Еще не оправившись от потрясения, вызван-
ного убийством царя, христиане отмечали воскресение Христа одно-
временно с евреями, праздновавшими свое освобождение из египет-
ского рабства. В Елизаветграде совпадение этих священных дней, ис-
торически связанных и наполненных религиозной напряженностью,
вызвало взрыв насилия, волна которого в последующие два года про-
катилась по многим южным губерниям черты оседлости74. Конфи-
денциальный правительственный отчет впоследствии так описывал
сцены насилия в Елизаветграде 15 апреля:
«Город представлял собой необычный вид: улицы, покрытые перь-
ями и перегороженные разбитой мебелью, выброшенной из квартир;
дома с выломанными дверями и выбитыми окнами; неистовая толпа,
несущаяся с криками и свистом во всех направлениях и продолжаю-
щая разрушать все на своем пути, и как финальный штрих для этой
картины — полная безразличность нееврейских жителей к оргии,
творящейся на их глазах»75.
Из Елизаветграда насилие перекинулось на ближайшие города,
включая Киев и Одессу, и вскоре распространилось на сотни общин.
Это, конечно, были далеко не первые еврейские погромы в Россий-
ской империи, но 1881 год открыл новую модель антиеврейского на-
силия, при которой национальные политические события высту-
пали в качестве решающего катализатора, и волнения произошли
не только в отдельных населенных пунктах, а охватили крупные ре-
гионы и длились месяцами или даже годами. Отмена крепостного
права и распространение железных дорог решающим образом уве-
личили географическую мобильность в европейской части империи,
что привело к значительному росту населения в городах, где про-
изошли практически все погромы. К 1883 г., т. е. к тому времени, ко-
гда виток насилия, начавшийся после убийства Александра II, стал
спадать, тысячи еврейских домов и лавок были опустошены бушую-
щими толпами, сотни евреев убиты и неподсчитанное число изуве-
чено и изнасиловано76.
74 Aronson М. Troubled Waters: The Origins of the 1881 Anti-Jewish Pogroms in Russia.
Pittsburg, 1990. P. 47; Stanislawski M.For Whom Do 1 Toil? P. 158. О совпадении вре-
мени пасхальных празднеств см.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т 1. С. 100.
75 Цит. по: Dubnov S. History of the Jews in Russia and Poland from the Earliest Times
until the Present Day. Vol. 2. P. 250.
76 Cm.: Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modem Russian History/Eds. J. Klier, S. Lam-
broza. Cambridge, 1992.
215
В последние десятилетия растущее число исторических исследо-
ваний подвергло новой тщательной оценке истоки погромов 1881г.,
одного из самых жестоких эпизодов этнического насилия в Россий-
ской империи за все XIX столетие. В результате этих исследований
было поставлено под сомнение распространенное мнение о том,
что царский режим или другие организации, желая отвлечь народ-
ное недовольство от правительства, тайно организовали нападения
на евреев77. Вместо этого, по-видимому, погромы произошли из-за
того, что современники называли «стихийными» — то есть глубоко
укоренившимися, а не сознательно манипулируемыми — антипатия-
ми среди отдельных групп населения. Однако последствия погромов
не были так тщательно изучены. По общепринятому практически
неоспоримому мнению, 1881 год нанес смертельный удар по поло-
жению нотаблей во всех его проявлениях, вере в интеграцию в окру-
жающее общество как единственный путь модернизации для евре-
ев, методу подачи ходатайств и личного вмешательства и собственно
самой Гаскале. Таким образом, погромный кризис занимает цен-
тральное место в историографии российского еврейства, как и всего
мирового еврейства в Новое время, как решающий шаг в возникно-
вении автономных политических решений относительно бедствен-
ного положения евреев в диаспоре78.
Хотя нет никакого сомнения в том, что погромы способствовали
изменению ландшафта еврейской политики в России, однако точка
зрения, утверждающая, что они нанесли непоправимый урон петер-
бургской еврейской элите и покончили с надеждами на интеграцию
и эмансипацию, при ближайшем рассмотрении оказывается невер-
ной. Начнем с того, что вспомним, какова была природа кризи-
са внутри самого еврейства; то есть не сам взрыв насилия, а споры
о том, как на него прореагировать. Критика в отношении нотаблей
была направлена не столько на их неспособность использовать свои
связи с высокопоставленными чиновниками в царском правитель-
стве с целью прекратить насилие против евреев, сколько на их опре-
деленный отказ поддержать еврейскую эмиграцию из России как
ответ на антиеврейские выступления. Стихийные и неорганизо-
ванные волны эмиграции, имевшие место в 1881 —1882 гг., под-
77 Ханс Роггер начал переоценку тех событий в своей кн.: Rogger Н. Jewish Policies
and Right-Wing Politics in Imperial Russia. Наиболее исчерпывающий анализ причин
погромов 1881—1882 гг. можно найти в кн.: Aronson М. Troubled Waters.
78 Самые сильные доводы в пользу того, что кризис 1881 —1882 гг. занимал цен-
тральное место в развитии современных еврейских идеологий и движений, пред-
ставлен в книге Дж. Франкеля «Prophecy and Politics». См. с. 49— 132, а также: Leder-
hendler Е. The Road to Modem Jewish Politics. P. 154—157.
216
держивались главным образом ложными слухами о материальной
помощи от еврейских организаций на Западе, так же как и легко-
мысленными (впоследствии дезавуированными как противореча-
щие российскому законодательству) заявлениями министра внут-
ренних дел Н. П. Игнатьева о том, что «западная граница для евреев
открыта»79.
Поскольку в 1881г. впервые погромы охватили целый регион,
а не какой-либо отдельный город, они поставили петербургскую
элиту перед беспрецедентной задачей — выработать согласованный
«национальный» ответ. В этой связи оппозиция петербургских но-
таблей массовой еврейской эмиграции основывалась на несколь-
ких соображениях. Прежде всего, она была нелегальной. Эмиграция
означала бы малодушное бегство после двух десятилетий борьбы
за равенство евреев в Российской империи; она сыграла бы на руку
антисемитам, подтверждая их обвинения евреев в безродности
и тем самым поощряя дальнейшее антиеврейское насилие; наконец,
даже при самых благоприятных условиях для эмиграции подавляю-
щее большинство из примерно четырех миллионов евреев империи
все равно неизбежно остались бы там, где они жили (и где столе-
тиями жили их предки), с теми же проблемами и заботами, кото-
рые были и до погромов80. Более того, еврейская элита из принципа
не желала пользоваться указаниями низов. На конференции еврей-
ских нотаблей, организованной и созванной в Петербурге в апреле
1882 г., Г. И.Эрнбург из Харькова объявил собравшимся делегатам,
что «поощрять эмиграцию грешно, как бы сильно ни было стремле-
ние к ней в иных местностях. Бывают случаи, когда человек жела-
ет себе смерти; однако же помочь ему в исполнении этого желания,
79 Frankel J. Prophecy and Politics. P. 58—64. Роггер (Rogger H. Jewish Policies and
Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 176—187) документально подтверждает по-
следовательное противодействие царского правительства еврейской эмиграции.
Игнатьев, пользовавшийся славой антисемита, в интервью несколько лет спустя
объяснял свое первоначальное одобрение еврейской эмиграции как «неправиль-
но истолкованное». Когда еврейские представители объясняли ему осенью 1881 г.,
что русское еврейство испытывает тяготы рабства, подобно их положению в древ-
нем Египте, Игнатьев спросил: «Почему же вы не делаете исход? Где же ваш Мои-
сей? Я только буду особенно рад предоставить ему полную власть, дабы он смог
вывести весь ваш народ в землю Ханаана. Фараон не отпускал вас. Я же, напротив,
буду счастлив облегчить ваш исход». Цит. по кн.: Stead W. The Truth about Russia.
P. 305—306. См. также: Ben-Tsiyon Dinur. Tokhniyotav shel Ignat’ev le-fitron ‘she’elat ha-
yehudim’ u-veidat netsige ha-kehilot be-peterburg bi-shnot 1881-1882//He-‘Avar. 1963.
№ 10. P. 5-82.
80 Orbach A. The Russian-Jewish Leadership and the Pogroms of 1881—82: The Response
from St. Petersburg//Carl Beck Papers in Russian and East European Studies. 1984. № 308.
P. 3, 29.
217
несомненно, преступно»81. В ответ на заявления о том, что отказ
поддержать эмиграцию усилит враждебность еврейских масс к пе-
тербургскому руководству, петербургский писатель Г. М. Рабинович
заявил:
«Господа, к нашему счастью, у нас не существует “народа” в его
модном значении, в смысле антипода и противника интеллигенции,
хотя, к сожалению и стыду нашему, у нас начинают появляться “на-
родники”, которые очень желали бы возбудить в народе недоверие
к интеллигенции. Однако мы можем быть уверены, что эти госпо-
да у нашей массы весьма мало успеют, ибо ей [этой массе] недоста-
ет главных двух факторов, делающих массу способной к бесцельным
волнениям, наша масса вечно трезва и поголовно грамотна; поэто-
му она для разных смут и беспорядков совершенно непригодный
материал»82.
Последнее слово в этом споре осталось за Горацием Гинцбургом:
«Что же касается того мнения, будто бы мы, во что бы то ни ста-
ло, должны приурочить наши решения к желаниям массы, руковод-
ствуясь при этом страхом перед теми последствиями, какими нас
пугает один из ораторов, то такое мнение неверно. Мы должны сде-
лать лишь то, что диктует нам наша совесть, и тогда только мы бу-
дем находиться на высоте своей задачи»83.
В то время как почти все группы русского общества и правитель-
ства видели в погромах народный протест против еврейской эконо-
мической эксплуатации, большинство делегатов на петербургской
конференции связывали насилие с отсутствием законодательно-
го равенства для евреев России. Как указывалось в заключитель-
ном сообщении делегатов: «Главный источник всех наших бедст-
вий заключается в ограничительных законоположениях о евреях.
В этих ограничительных законах масса народа не может не почер-
пать ложных представлений об особенной порочности и вредности
евреев, равно как уверенности, что обида и погромы против евреев
не заслуживают такой же кары, как преступления против всех дру-
гих людей. Толпа не может философски относиться к факту все-
возможных ограничений против евреев и видеть в нем лишь след
вековых предрассудков... Если бы ряд ограничительных законопо-
ложений, существующих ныне для евреев, выпал на долю друго-
го класса населения: купечества, дворянства и проч., была допуще-
на такая же систематическая травля в печати, то она несомненно
81 Недельная хроника «Восхода». 1882. 21 авг. С. 929.
82 Там же. 1882. 4сент. С. 977.
83 Там же. С. 975.
218
вызвала бы такие же ужасающие погромы и против этого класса
населения»84.
Казенный раввин Залкинд Минор сделал почти похожий вы-
вод, подчеркивая, что после освобождения крестьян в 1861г. евреи
остались единственной группой, ограниченной в правах, и тем са-
мым «народ имел полное право предполагать, что с евреями нечего
церемониться»85.
Небольшая, но деятельная группа еврейских писателей, студентов
и интеллектуалов горячо отвергла как объяснение причин погромов
законодательным неравенством, так и отказ поддержать возможных
еврейских эмигрантов. Ужасаясь отсутствию сколько-нибудь замет-
ного отклика на длившееся месяцами открытое насилие над еврея-
ми и видя жалкое состояние тысяч беженцев, отчаянно пытающихся
спастись, критики начали беспрецедентную серию печатных напа-
док на петербургскую элиту. Многие из этих обвинений были да-
леки от истины, например, предположение, что петербургские но-
табли препятствуют эмиграции бедняков, потому что не хотят за это
платить, или даже, что они-то первым делом и спровоцировали по-
громы. «Но одного не должны забывать наши богачи, — предупре-
ждал автор варшавской еврейской газеты “Izraelita”, — что главный
повод к преследованию евреев всегда и повсюду дают они своими
гешефтами, жадностью, чванством и... роскошью»86. Писатель Гри-
горий Богров, вторя более ранней критике того, как петербургские
евреи вели собственные общинные дела в имперской столице, со-
общал, что «благодаря только какой-то интриге, раздвоению, ан-
тагонизму и мелким личностям, провинциальные евреи должны
оставаться прикованными к тому месту, где над их горемычными го-
ловами не перестает грозно висеть разбойничий кулак остервенелых
84 ЦГИА-СПб. Ф. 422. Оп. 2. Д. 1. Л. 18-24. Важно отметить, что, несмотря на ре-
шительные разногласия по поводу надлежащего ответа на погромы — прежде все-
го, содействовать ли еврейской эмиграции, —делегаты конференции были почти
единодушны в своем мнении, что дискриминационное законодательство было ко-
ренной причиной насилия. Другими упомянутыми второстепенными факторами
были преднамеренные антисемитские подстрекательства со стороны определен-
ных русских газет и то, что правительственная цензура не предотвратила подоб-
ных подстрекательств, тем самым создав впечатление об их официальном одобре-
нии. См. также л. 24 и протоколы заседаний конференции в Недельной хронике
«Восхода» № 30, 33, 34 и 36 (1882), особенно № 34, с. 926-927. О русской реакции
см.: Klier J. The Russian Press and the Anti-Jewish Pogroms of 1881//Canadian-American
Slavic Studies. 1983. Vol. 17. № 1. P. 199-221.
85 Минор 3. После погромов, или Три главы о еврейском вопросе. М., 1882. С. 4.
86 Цит. по: Недельная хроника «Восхода». 1882. 10 июля. С. 761.
219
врагов»87. А один студент в Киеве обвинил Гинцбурга в том, что тот
«был бы не против того, чтобы масса евреев отправилась в эмигра-
цию, и он хотел бы сделать это тайно, при этом демонстрируя вер-
ноподданнические чувства и привязанность к России, и так приоб-
рести равные права»88.
Однако наиболее решительная критика ударяла не только по от-
дельным действиям нотаблей, но по самому их положению самозва-
ных лидеров русского еврейства. Обращаясь к нотаблям напрямую
от имени «народа», газета «Ха-Мелиц» заявляла:
«Кто имеет право говорить от имени народа? Только те, кто жи-
вут жизнью народа, непосредственно ощущают боль и горе еврей-
ской жизни—а не те, кто наслаждается жизненными благами... Такие
“глашатаи” не имеют права поступать так. Мы, народные массы, все-
гда считали эту землю своим домом, мы любили ее больше, чем вы.
День ото дня мы стремились к тому, чтобы сблизиться с местным на-
селением, но посмотрите: они бросаются на нас с ломами... Мы ухо-
дим отсюда, потому что нас принуждают к этому... Идите же прочь
от народа! Пусть наши братья в беде видят, что им не на кого пола-
гаться, кроме как на самих себя»89.
Похожие настроения можно найти в обзоре М. Г. Оршанского
в 1883 г. результатов почти двухгодичного антиеврейского насилия.
Считая Петербург, где погромов не было, безнадежно отрезанным
от жизни черты оседлости или того, что он называл «еврейской Рос-
сией» («ибо Россия, кроме азиатской и европейской, может быть еще
подразделена на еврейскую и нееврейскую»), Оршанский заявлял:
«В это время во главе еврейских общин, как бы столицею русско-
го еврейства — по праву ли, это вопрос — само собою, стал Петер-
бург... Но если столица должна решать общенародные вопросы, а ста-
ло быть, должна понимать их, — то место еврейской столицы едва ли
в Петербурге, а непременно где-нибудь в черте оседлости, со все-
ми ее милыми свойствами. Решители судеб своего народа не из га-
зетных статей и не из докладных записок услужливых секретарей,
так сказать “vom Horen-sagen”, а из самой жизни, по горькому опы-
ту и близкому наблюдению, должны знать, что такое эти многочис-
ленные и разнообразные ограничения в правах, эти так называемые
беспорядки...»90
87 Там же. 1882. 26 февр. С. 209.
88 Цит. по кн.: Frankel J. Prophecy and Politics. P. 76. Дальнейшие примеры недо-
казанных обвинений см.: М.О. [Михаил Григорьевич Оршанский]. За прошлый
год//Восход. 1883. № 3. С. 40; Stanislawski М. For Whom Do I Toil? P. 165.
89 Ха-Мелиц. 1882. 9марта. С. 171-173.
90 М.О. Запрошлый год//Восход. 1883. №3. С. 41; №4. С.28.
220
Своей завуалированной насмешкой над Эммануилом Левиным,
личным секретарем Евзеля и Горация Гинцбургов и автором десятков
обращений и написанных от их имени памятных записок, Оршан-
ский открыл богатый источник негодования. Снова и снова письма
к редакторам еврейских газет были полны жалоб на «индифферен-
тизм» и «эгоизм» петербургских евреев, обвиняя их в том, что они
позволяют своему внутреннему соперничеству мешать решительным
мерам по содействию массовой эмиграции91.
Оценивая неожиданно резкие обвинения в адрес петербургских
нотаблей со стороны поборников эмиграции, прежде всего важно от-
личить факты от вымысла. Например, обвинения Горация Гинцбурга
и других в скупости по отношению к жертвам погромов не подтверж-
даются фактами92. Несмотря на риторику того времени, сторонни-
ки и противники организованной эмиграции не были четко разде-
лены между Петербургом и чертой оседлости. Две ведущих печатных
трибуны, с которых велась критика против петербургских нотаб-
лей,—«Рассвет» и «Ха-Мелиц» — находились в Петербурге. В дейст-
вительности же их крайняя близость к еврейской плутократии могла
лишь добавить решительности их критике. Скорее всего, именно так
и произошло с редактором газеты «Ха-Мелиц» Александром Цедер-
баумом. Хотя он и считал себя весьма влиятельным человеком, Го-
раций Гинцбург и другие лидеры всегда держали его от себя на поч-
тительном расстоянии. Взбешенный тем, что его не пригласили
на апрельскую конференцию еврейских нотаблей в 1882 г., Цедер-
баум попытался силой пробиться на открытие заседания в особня-
ке Гинцбурга на Английской набережной, заявив, что «явился сюда
как депутат от имени 70 тысяч русских евреев!». Когда один из де-
91 См. конспект писем в Недельной хронике «Восхода»: 1882. 26 февр. С. 201—206.
В одном случае редакторы отмечали, что они «получили из разных городов совер-
шенно тождественные, т. е. слово в слово, буква в букву написанные заявления.
Очевидно, они составлены не по какому-нибудь внутреннему побуждению, а так
себе, подписаны стадным манером, по чьему-либо чисто внешнему побуждению».
Можно заключить, напротив, что это свидетельствует о значительной координа-
ции действий сторонниками эмиграции.
92 В своих воспоминаниях Мордехай бен Гил ель Ха-Коген заявляет, что к концу
апреля 1881 г. (т. е. менее чем через две недели после первого погрома в Елизавет-
граде) собранные состоятельными евреями в Петербурге средства на помощь со-
ставляли всего несколько тысяч рублей. В действительности же Гораций Гинцбург
выделил 5 тыс. руб. еврейским жертвам в Елизаветграде, за год было собрано более
60 тыс. руб., включая 25 тыс. от Гинцбурга и 15 тыс. от Самуила Полякова. В то же
самое время петербургское руководство пыталось (хотя и без успеха) убедить цар-
ский режим заставить местные общины компенсировать жертвам погромов поте-
рю собственности. См.: Ha-Kohen М. Olami. Vol. 1. Р. 159—160; ЦГИА-СПб. Ф. 422.
Оп. 2. Д. 1. Л. 29; Всеобщая газета. 1881. № 17.
221
легатов сухо спросил, кто эти 70 тысяч евреев, Цедербаум ответил,
что это все читатели его газеты «Ха-Мелиц» (действительных под-
писчиков было немногим более тысячи). Несмотря на его протесты,
Цедербаума — деда будущего меньшевистского лидера Юлия Марто-
ва— по-прежнему не подпускали близко, и это, возможно, побудило
его предоставить страницы «Ха-Мелиц» для самой яростной крити-
ки тех, кто отказался признать его93.
Точно так же противников эмиграции можно было встретить и по
всей черте оседлости, особенно (но не только) в северных губерниях,
которые в большинстве своем избежали насилия. Во время апрель-
ской конференции 1882 г. в Петербурге делегаты из Гродно, Вильны,
Витебска, Харькова и Чернигова выступили против активной под-
держки эмиграции94. Хотя правда то, что делегаты были приглашены
петербургскими нотаблями, по крайней мере, в одном известном слу-
чае (Чернигов) местный еврейский комитет уже сформировал и ото-
брал своих представителей (выступавших против массовой эмигра-
ции) еще за несколько месяцев до того, как было объявлено о созыве
конференции в имперской столице95. В действительности разброс
мнений на конференции был таким же широким, как и в публичных
дискуссиях в прессе. Таким образом, имеется крайне мало оснований
для утверждения, что делегаты представляли свои общины в мень-
шей степени, чем те авторы статей в «Рассвете» и в «Ха-Мелиц», ко-
торые критиковали петербургское руководство и которых также ни-
кто не избрал.
Так кто же были критики петербургских нотаблей во время по-
громного кризиса? В отличие от прежних трений между Петербур-
гом и чертой оседлости в связи с Обществом просвещения евреев,
Виленской комиссией и различными раввинскими комиссиями, те,
кто осуждал Гинцбурга и других в 1881 —1882 гг., почти исключитель-
но были интеллектуалами. В их рядах заметно отсутствовали равви-
ны, которые в целом выступали против эмиграции, особенно в Но-
вый Свет, опасаясь, что это ослабит общинную власть и соблюдение
традиций среди эмигрантов, и которые в любом случае рассматрива-
ли христианское угнетение как неизбежное бремя изгнания96. Мно-
93 Кауфман А. Е. За много лет: Отрывки воспоминаний старого журналиста//Ев-
рейская старина. 1913. №2. С. 217.
94 Недельная хроника «Восхода». 1882. №31—36. С. 904, 927, 930, 977. В примы-
кавшей к черте оседлости Харьковской губернии, с ее значительным еврейским
населением, не было погромов. В Черниговской губернии в 1881 г. было несколь-
ко погромов.
95 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 155. Л. 1-3.
96 Vital D. The Origins of Zionism. P. 72—73.
222
гие, если не большинство сторонников эмиграции из интеллектуалов
в действительности были еще недавно сторонниками интеграции.
В самом деле, путь таких личностей, как Моше Лейб Лилиенблюм,
Леон Пинскер и Лев Леванда, каждый из которых в 1881 — 1882 гг. ре-
шительно отказался от своих прежних интеграционистских взглядов
в пользу национальных, автономных решений еврейской дилеммы,
стал некой парадигмой для трансформации, вызванной погромным
кризисом.
Однако даже среди интеллектуалов погромы имели гораздо более
разнообразный эффект, чем можно предположить из простой пара-
дигмы покаянного «возвращения» к еврейскому народу. У некоторых
сторонников интеграции — таких, как историк Семен Дубнов и поэт
Иегуда Лейб Гордон, — погромы не вызвали фундаментальной пере-
мены во взглядах, по крайней мере на ближайшее время97. Писатель
Ан-ский (Шломо Рапопорт) продолжал заниматься бедственным по-
ложением русского крестьянства, становясь важной фигурой в на-
родническом движении, только значительно позже, на исходе сто-
летия, он вновь избрал иной путь, на этот раз в качестве еврейского
народника. Иосиф Рабинович, родившийся в хасидской семье в Бес-
сарабии и недавно превратившийся в сторонника Гаскалы, оправив-
шись от травмы погромов, основал «Новый Израиль», маленькую
секту евреев, признававших Иисуса мессией98. Когда мы рассматри-
ваем русское еврейство в целом, нам представляется, что погромы
вовсе не создали некую парадигму или момент истины, а, напротив,
вызвали глубокую дезориентацию, разброс стремлений и самосозна-
ния по разным направлениям.
Пути расходятся
Еврейские нотабли Петербурга были частью этого широкого про-
цесса переоценки. Взрыв насилия вынудил и их пересмотреть старые
97 Дубнов С. Книга жизни. Т. 1. С.83—86. В своей рецензии 1883г. на национа-
листическую брошюру Пинскера «Autoemanzipation!» Дубнов не считал массовую
эмиграцию решением проблем русского еврейства, обращая главное внимание
на необходимость правовой эмансипации в Западной Европе и на внутреннюю
еврейскую реформу. См.: Дубнов С. Какая самоэмансипация нужна евреям?//
Восход. 1883. № 5—8. О реакции Гордона на погромы см.: Stanislawski М. For Whom
Do I Toil? P. 168-170.
98 Roskies D. S. Ansky and the Paradigm of Retum//The Uses of Tradition: Jewish Conti-
nuity in the Modem Era/Ed. J. Wertheimer. New York, 1992; Zipperstein S. Heresy, Apos-
tasy, and the Transformation of Joseph Rabinovich//Jewish Apostasy in the Modern World/
Ed. T. Endelman. New York, 1987. P. 206-231.
223
обязательства и методы и начать поиск новых. Эта переориентация
была особенно очевидна в случае Эммануила Левина, человека, кото-
рый был в эпицентре кампании евреев Петербурга за еврейскую ин-
теграцию в русское общество. К концу 1882 г., когда еще не высохла
кровь жертв в Балте, Ивановке, Конотопе и других бесчисленных на-
селенных пунктах и городах по всей черте оседлости, Левин уже не-
истово трудился над первым серьезным анализом причин погромов.
Результатом этой работы явился 250-страничный обвинительный акт,
озаглавленный «Еврейский вопрос и антиеврейское движение в Рос-
сии в 1881 и 1882 годах», который обвинил царское правительство
в тайном сговоре с целью провоцирования массового насилия про-
тив евреев, а затем в преднамеренном удержании полиции от защиты
евреев. Эти обвинения оказались достаточно сенсационными, чтобы
помешать опубликованию работы Левина вплоть до 1909 г., когда она
была издана, да и то только частично. Сразу же после погромов было
подготовлено лишь небольшое число гектографированных экземп-
ляров. Представители режима в губерниях, обвинял Левин, даже вы-
сокопоставленные особы должны были непременно быть лично во-
влечены в антиеврейское движение. За некоторыми исключениями,
[властями] была дана полная свобода громить евреев, избивать и ка-
лечить их, насиловать их жен и детей и похищать их собственность".
В довершение всего, отмечал Левин, правительство публично обви-
нило самих евреев в причинах погромов, ссылаясь на мнимую экс-
плуатацию ими бедных крестьян, только что освобожденных от оков
рабства. В мае 1882 г., еще перед тем, как погромная волна полностью
утихла, Александр III обнародовал закон, запрещающий новые ев-
рейские поселения в сельских районах черты оседлости, тем самым
поворачивая вспять тенденцию к большей свободе в правах на жи-
тельство. Предполагаемый союз между реформаторски настроенной
еврейской элитой и царским режимом — краеугольный камень миро-
воззрения еврейских просветителей с 1820-х гг. — был разорван. У Ле-
вина уже больше не осталось прежней уверенности в превосходстве
самодержавной политики над демократической и каких-либо других
мнимых преимуществах архаического социального порядка России.
99 [Э. Б. Левин]. Еврейский вопрос и антиеврейское движение в России в 1881
и 1882 годах. Цит. по кн.: Aronson М. Troubled Waters. Р. 12. Аронсон, считая Леви-
на основателем теории заговора, которую Аронсон убедительно опроверг, пред-
ставил детальное рассмотрение истории текста Левина в своей книге (с. 239—240).
Кроме экземпляра, хранящегося в Национальной библиотеке в Еврейском уни-
верситете в Иерусалиме (который цитирует Аронсон), имеются экземпляры в Рос-
сийской национальной библиотеке и библиотеке им. Вайднера в Гарвардском
университете.
224
Граф Павел Дмитриевич Киселев (1788—1872)
Барон Евзель Гинцбург
(1812-1878)
Эммануил Левин
(1820—1913): «Надобно
исподволь подготавли-
вать наших единовер-
цев к великой эпохе,
сделать их достойны-
ми и способными вос-
приять высокое благо,
на наступление кото-
рого, особенно при
новом духе нынешне-
го правительства, мы
имеем основательные
причины надеяться»
Бывший еврейский
кантонист. Герцель
Янкелевич (Цви Герц)
Нам (1835-1915) слу-
жил в Сибири, дослу-
жился до звания ка-
питана. (Публикуется
с разрешения Институ-
та еврейских исследо-
ваний— ИВО)
b*w u wb 1 №гр bp
♦ nibfinn TOT яЬВШП DytSO -№1KBH 04-101 pjtfl OTO
тугауЛЬк fN * “1^i?£?n № < »« s"? Г? °УР ^«J f’?^ Ф < уп’ fn dj?
, Дг :in”b5n : хкЬвп’р* p?nxii dnii нуву^к jy^xbye oyi; |ув вв”я вкп . в’аупуэ
jw ’, fn-tv в5х к*п ,ьр”п пупу; 4\«э«хуэ въ, |ie6i hbik папу; ps , map: jin опэг
nix , J^jyBW' BJ’ni та «л ’вуп та t|nt?^ y?5yp «]1n£fk яу,(уэ^ jin jn’xkj yobyij
; |yB"5j Ъуя jin lyaiibp Л1прв. <"idn5b) вла?у#Уз "iy. dnii b*b , nyjBKBNnj n na fn
"®”J *1JH -Tp}NTj5 J’BD’’J , BIBB* 2ЯВ ,’ тЛз Уп FN ва nyil . jynyil t3JJ?3,'XyJJN B^l/?]’1N
jyjyp ,TJTI3 Dltf |”j5 B’J BNH JIN . ByptNpB уТ'ТТа’')? N’T |1S JJ1B”Ty3 N’T B’J BNH В’ЗутуВ
"'yyWliw к* B’A ** - N1X li’oxr i^yj
Tj’t/iyj’fiyj OajyBBJya 5’ВП<(|УВ’11 «-B’J тлув FN рулу тут ; У2р$р yjy’Nll I’N fy^BJytj
jya’IN yJ’Tya’N N’T |УЭ»Т NIX JIN , rpNT , BNBB’ I TtyTN туту’ , yjTyaU туту’ J'N , TJX$ fN
BBNByj’jyTyp |УВ’зу^’ву25агх - ;увр d’Inb'J.tb^b |”pjyj5 вут ;n dnii , niy'T ув^отут
уэУяХ рбуп В”Х № В”Х рв J1N ,тув1?ту тут Bin I'N IJ1N N”3 , BDN Та”Г TJNbpTN J'N
. TflN N3^ jyTyn BBNByj }уВ’ВутуВ
Отрывок из публичного уведомления, адресованного евреям
и сообщающего об имперской переписи населения, на языке
идиш:
«Обращение к нашим братьям, сынам Израиля!
От главного ученого раввина, от казенного раввина и от старост
молитвенных домов'.
Известно, что вскоре после нового года будет проведена у нас
в России общая перепись, и каждый, кто живет в России, будет
переписан: старые и молодые, мужчины и женщины, из каждо-
го народа и языка, будет записано имя каждого, его возраст, его
национальность и вера, язык, на котором он говорит, место его по-
стоянного жительства, грамотен ли он, его занятия (как-то: ремес-
ло, торговля, государственная служба) и т.д. Будет также записа-
но, кто (не дай Бог) слепой, глухой, немой или душевнобольной.
Новая перепись не имеет ничего общего с ревизиями, что прово-
дились в прошлом; ее цель не имеет какого-нибудь отношения к
деньгам и увеличению налогов, ни к призыву и увеличению набора
на военную службу. Ее цель —лучше узнать, сколько людей прожи-
вает в стране, в каждой губернии, уезде, городе, деревне, и собрать
другие сведения, описанные выше, без которых ни одно государ-
ство не может обойтись. Такие переписи проводятся очень часто за
границей; здесь она будет проведена впервые. В будущем такие пе-
реписи время от времени будут также проводиться» (Вильна, 1896)
Карта, показывающая отношение чис-
ла евреев (в процентах) ко всему насе-
лению Санкт-Петербурга, по участкам
(составлена полицией Санкт-Петер-
бурга, ок. 1890 г.)
Лев Леванда (1835—1888)
Фронтиспис «Хроники Общины купеческого (митнагдим) Бет Мидраша
в Петрограде», составленной Давидом Магидом (1917). (Публикуется с разре-
шения Санкт-Петербургского отделения ИВ РАН)
Барон Гораций Гинцбург (1833—1909)
по прозвищу «Папаша».
(Снимок предоставлен В. Е. Кельнером)
Адольф Ландау(1842-1902)
Паулина (Песселе) Венгерова, урожденная Эпштейн
(1833-1906).
(Снимок предоставлен Электрой Йоурке)
Санкт-
Петербург-
ская хо-
ральная
синагога
Церемония освящения в Санкт-Петер-
бургской хоральной синагоге. 1893.
(Снимок предоставлен В. А. Левиным)
«И вдруг два господина в цилиндрах,
прекрасно одетые, лоснящиеся богат-
ством, с изящными движениями свет-
ских людей, прикасаются к тяжелой
книге, выходят из круга и за всех, по
доверенности, по поручению всех, со-
вершают что-то почетное и самое глав-
ное. Кто это? —Барон Гинцбург,—
А это? — Варшавский».
(Мандельштам О. Шум времени//
Собр. соч.: В 4 т. М., 1991. Т. 2. С. 66)
Делегаты Виленской комиссии 1869 г. На церемонии закрытия
генерал-губернатор А. Л. Потапов подарил каждому из делега-
тов экземпляр этой фотографии. Эммануил Левин в качестве не-
официального главы делегации подарил Потапову великолепно
переплетенную книгу со своим переводом на русский язык мишна-
итского этического трактата «Пиркей Авот».
Сидят (слева направо): М. Соломонов, представлявший еврейскую
общину Минска, С. Бульковштейн (Гродно), раввин Яаков Барит
(Вильна), Л. Зельцер (Витебск) и С. Фогельсон (Витебск). Стоят
(слева направо): раввин Залкинд Минор (Минск), И. Леви (Ковно),
Г. Шапир, М. Кнорозовский (Гродно) и Эммануил Левин (Вильна)
Солдаты-евреи, празднующие
Пасху (ок. 1905).
(Публикуется с разрешения Института
еврейских исследований — ИВО)
Александр Цедербаум
(1816-1893)
Граф
Николай
Павлович
Игнатьев
(1832-1908)
Леон Мандельштам
(1819-1889)
Диплом по юриспруденции, выданный Новороссийским универ-
ситетом в Одессе Соломону Манделькерну, «еврейского вероиспо-
ведания», подтверждающий его право поступать на гражданскую
службу в чине десятого класса и пользоваться правом на освобо-
ждение от воинской службы. (Снимок предоставлен библиотекой
Центра исследований по иудаике университета Пенсильвании}
Слуша-
тельницы
Высших
женских
Бестужев-
ских кур-
сов в обе-
денном
зале. 1900
Я-тотъ,цто Русь святую губить
И ^ровь народную сосстъ!...
«Ермолка и бабочка: Новый еврей>
(«Плувиум», 1906)
«Вольнослушатель Императорского университета
в утвержденной министерством [народного просве-
щения] форме» («Плувиум», 1906). На самом деле,
в отличие от действительных студентов, вольнослу-
шатели не носили особой формы. Эта карикатура,
изображающая трафаретного еврея в традиционном
одеянии, отражает враждебность и тревогу в связи
с растущим числом вольнослушателей-евреев
12 НОВОЕВРЕМЯ 25-го ноября (9-го декабря) 1900 г,—Л° 8890
-СЫНЪ ИЗРАИЛЯ. НА ПРЕДСТАВЛЕН»! «КОНТРАБ^НДЫСТОТЬ* НА СЦЕНЪ МаЛАГО ТЕАТРА ВЪ ПЕТЕРБУРГЕ (Ил. альбома Юса Болиого).
Юдофобская фантазия в наиболее популярной ежедневной газете «Новое вре-
мя» от 25 ноября 1900 —«“Сын Израиля” на представлении “Контрабандистов”
на сцене Малого театра в Петербурге»
Владимир Гаркави
(1846/1847-1911), студент
в 1860-х гг.
Владимир Медем
(1879-1923), студент
в 1890-х гг.
Студенты и вольно-
слушатели в столо-
вой Императорского
Санкт-Петербургского
университета. 1910
Еврей — студент коммерческого
училища. {Публикуется с разреше-
ния Института еврейских исследова-
ний — ИВО)
Мендель Бейлис (в центре) и выдающиеся защитники, христиане и евреи, успеш
но защищавшие его в 1913 г. на процессе по обвинению в ритуальном убийстве
христианского ребенка. В их числе Оскар Грузенберг (вверху слева) и лидер кон-
ституционно-демократической партии Василий Алексеевич Маклаков (вверху
в середине, с неправильно указанным инициалом). {Публикуется с разрешения
Института еврейских исследований — ИВО)
□’’‘га рв рк
"'кЬхрч -)хъ,
: □'б”’ 5л^с>
! "io впэ . Syuya ”J«
-Ур’ЧУО» J4’’1 B’S I’T.-iyiD
“yn TX iy2<f .уЧЗ’ПВ чр
J’H *PB 1РУЗУЧВ^ pits’ Д'Т
-ЧУЗ’К ууп D’B ЛЛ’»ГЕУ2
."чутчз уепоп узуз’^зул
«В память о процессе Бейлиса. Бейлис невиновен —евреи несо-
мненно виновны». Царь Николай II (в центре) на фоне пары ви-
селиц обращается к убегающему Бейлису: «Убирайся, Мендель,
ты свободен! Радуйся со своими американскими друзьями. Но за
твое освобождение я уж рассчитаюсь с твоими остающимися рус-
скими братьями». Старик, символизирующий еврейский народ,
сидит в кандалах, соединенных с ядром с надписью «кровавый
навет». (Публикуется с разрешения Института еврейских исследова-
ний — ИВО)
Генрих Слиозберг (1863—1937), «хороший еврей и хо-
роший русский гражданин». (Снимок предоставлен
В. Е. Кельнером)
Максим Винавер (1862-1926). {Публикуется с разреше- ния Института еврей- ских исследований — ИВО) й ’ 1Я> ,йн I . ..V Ф . \ .ak w Владимир Данилович Спасович (1829—1906)
Федор Никифорович Плевако (1842—1908)
Предложенная Левиным теория заговора, которая ныне в зна-
чительной степени опровергнута историками, касалась происхож-
дения погромов; тем не менее она обозначила начало решающего
сдвига в том, как еврейские нотабли понимали свою позицию по от-
ношению к имперскому государству. Убежденная в том, что царские
сановники помогали инспирировать погромы, и еще более потря-
сенная последующим решением правительства наказать жертвы но-
выми дискриминационными законами, петербургская еврейская
элита постепенно перестала считать самодержавие двигателем ре-
форм. Вместо этого она стала смотреть на него как на источник
глубочайших бед евреев — их правового неравноправия и тем са-
мым их уязвимости перед лицом произвола и насилия. В 1883 г. Ле-
вин ускорил этот процесс, опубликовав первый справочник по цар-
скому законодательству, касавшемуся евреев. Двумя годами позже
была издана пересмотренная и значительно расширенная редак-
ция этой работы, объемом в 700 страниц, полностью документи-
ровавшая лабиринт дискриминационной политики, созданный ре-
жимом за последние восемьдесят лет100. Рецензент либерального
журнала «Вестник Европы» сетовал на то, что российское законо-
дательство, касающееся евреев, «превышает по объему, напр., Code
Napoleon, вмещающий в себе полное законодательство целой стра-
ны»101. Для Левина, чьей формирующей интеллектуальной средой
была идеология русской Таскалы, государство продолжало занимать
центральное место. Только теперь, после погромов, роль власти со-
вершенно перевернулась: из союзника в деле прогресса для евреев
она превратилась в противника; из опоры против насилия толпы —
в его подстрекателя. Определяя роль городской толпы в недавних
погромах, Левин настаивал на том, что народ был обманут, сбит с
толку, введен в заблуждение организаторами и предводителями по-
громов, которые не были разоблачены102.
В то же время, когда еврейская элита Петербурга дистанцирова-
ла себя от царского режима, режим, в особенности в лице минист-
ра внутренних дел Игнатьева, в свою очередь, делал то же самое. Ко-
нечно, правительство никогда формально не признавало Гинцбургов
и других нотаблей представителями русского еврейства, поскольку,
сделав это, оно тем самым нарушило бы самодержавный принцип,
100 Обзор ныне действующих исключительных законов о евреях, состоящих
в подданстве Росии. СПб., 1883; Свод узаконений о евреях: с изменениями, по-
следовавшими по 15 октября 1884 года. СПб., 1885.
101 Вестник Европы. 1885. Янв. С. 461.
102 См.: Aronson М. Troubled Waters. Р. 13.
225
так же как и установившееся предпочтение управлять населением
империи по региональному или сословному принципу, а не по на-
циональному или религиозному103 104. Но до 1881 г. царский режим несо-
мненно смотрел на петербургское еврейство как на модель для евреев
в черте оседлости и имел дело с Гинцбургами и другими нотаблями
как с неформальными еврейскими представителями по широкому
кругу вопросов.
Игнатьев и высшие чиновники (включая самого царя Алексан-
дра III), обеспокоенные столь широким нарушением обществен-
ного порядка во время погромов, нисколько не колеблясь обвини-
ли самих евреев, чья эксплуатация крестьян, заявляли они, принесла
ныне свои горькие плоды. Обращения петербургских нотаблей, на-
стаивавших на том, чтобы различные города и селения компенси-
ровали ущерб, нанесенный евреям, и чтобы большему кругу евре-
ев было позволено поселиться во внутренней России, вдали от тех
регионов, где произошли погромы, были встречены кратким отка-
зом со стороны царских официальных лиц’04. Как в резкой крити-
ке, брошенной в ее адрес лагерем еврейских интеллектуалов — сто-
ронников эмиграции, так и здесь петербургская элита обнаружила,
что не только ее отдельные предложения, но и само ее положение
как представительницы русского еврейства оказалось под вопросом.
На встрече в начале 1882 г. с Горацием Гинцбургом, Самуилом Поля-
ковым и другими нотаблями Игнатьев начал с того, что объявил со-
бравшейся группе: «Я не хотел вас принимать вместе, так как, конеч-
но, не могу признавать солидарности интересов русских подданных
Моисеева закона, живущих в разных городах»105.
В записке, поданной Александру III, описывая эту встречу, Иг-
натьев предупреждал, что на самом деле евреи очень хорошо и опас-
но организованы: Гинцбург, писал он, является секретным петер-
бургским представителем Alliance Isra61ite Universelle, «всемирного
103 Кроме Царства Польского, Великого княжества Финляндского и Бухарского
и Хивинского «протекторатов», царский режим признавал только неэтнические
административные единицы.
104 Однако Игнатьев, не вдаваясь в детали, предложил позволить евреям селиться
в Средней Азии, подобно тому как Екатерина Великая в конце XVIII века сдела-
ла это в отношении территорий Новороссии. В обоих случаях мотивы были осно-
ваны на государственных интересах: колонизации и развитии новых завоеванных
территорий. См.: Недельная хроника «Восхода». 1882. 14 авг. С. 901.
105 ГАРФ. Ф. 730. On. 1. Д. 1627. Л. 1. Подобный пример уже имел место на мест-
ном уровне, когда черниговский генерал-губернатор отказался принять в сентябре
1881г. еврейскую депутацию, объясняя это тем, что «евреи не имеют права посы-
лать от себя депутаций, так как они не составляют по закону в государстве ни осо-
бого сословия, ни особого общества»: РГИА. Ф.821. Оп.9. Д. 155. Л. 1.
226
кагала», и «в этом качестве позволяет себе не только считаться пред-
ставителем евреев, но даже обращаться от их имени к Вашему Ве-
личеству»106. Имея в виду крайне резкие обвинения, исходившие
от различных еврейских кругов, делегаты петербургской апрель-
ской конференции 1882 г. отметили, что «расхожий образ тайного
еврейского братства, управляемого всемогущими личностями в им-
перской столице, представляется нам, особенно в настоящее время,
даже злою иронией»107.
Наряду с популистскими нападками в еврейской прессе и отка-
зом Игнатьева признать за Гинцбургом статус представителя евре-
ев (что произошло частным образом), еврейские нотабли убедились,
что практически все их предложения по поводу ответа на погромы
были отвергнуты режимом. Правительство не только жестко огра-
ничило роль нотаблей в петербургской еврейской общине, но так-
же подорвало и их притязания на лидерство в черте оседлости. И это
произошло во время наиболее крайнего проявления насилия про-
тив евреев со времен гайдамакской резни 1768 г. Подобная политика
явилась особенно разрушительной для элиты, чьи претензии на ру-
ководство опирались в немалой мере на ее мнимое влияние в высших
правящих сферах. После 1882 г. то, что относилось к российскому об-
ществу, было верно также и для евреев: правительство отказалось сде-
лать своей союзницей или даже просто поддерживать ту еврейскую
элиту, которая была наиболее расположена к нему, и тем самым не-
преднамеренно создало почву для возникновения новых идей и но-
вых движений, предлагавших значительно более радикальные реше-
ния по облегчению положения евреев.
После погромов царский режим, в сущности, отнял всякую ле-
гитимность, данную им прежде мнимому национальному еврейско-
му руководству, располагавшемуся в Петербурге, точно так же, как
это было сделано в отношении местного еврейского общинного ру-
ководства в черте оседлости пятьюдесятью годами раньше. Конечно,
формальное упразднение кагала в Царстве Польском в 1822 г. и в чер-
те в 1844 г. нанесло сильный удар по институту внутренней власти,
имевшему значительно более глубокие корни в еврейском общест-
ве и традиции, чем петербургская элита, которая была сравнитель-
ным новичком в еврейской политике. Однако, так же как и кагал,
нотабли сохранили значительную долю своего значения в еврейской
жизни и в русско-еврейских отношениях даже после решительного
106 ГАРФ. Ф. 730. On. 1. Д. 1623. Л. 1-8.
107 ЦГИА-СПб. Ф. 422. Оп. 2. Д. 1. Л. 20.
227
отказа царского государства признавать их. Гораций Гинцбург и его
сын (и назначенный наследник) Давид продолжали каждый год по-
лучать тысячи просьб о правовой и материальной помощи от евре-
ев со всей черты оседлости — красноречивое свидетельство их сохра-
нявшегося положения в стране, где личные ходатайства оставались
наиболее распространенной формой выражения недовольства108. Бо-
лее того, к 1890 гг. Гинцбурги более не воспринимали себя традици-
онными штадланим — ходатаями, которые защищают интересы сво-
их единоверцев перед царем. Напротив, они все больше обращали
свои усилия к реформированной правовой системе России, а впо-
следствии к ее первому парламенту, в стремлении заставить режим,
по крайней мере, выполнять свои собственные законы. В четвертой
части этой книги детально рассматриваются эти процессы, включая
выдающуюся работу поколения еврейских адвокатов, которые кол-
лективно придали новую форму образу действий петербургской эли-
ты и ее отношениям к царскому режиму, так же как и к еврейским
массам черты оседлости. Однако прежде чем мы сможем говорить
об этом, нам нужно понять, как в империи царей евреи становились
адвокатами, врачами, журналистами, инженерами.
108 См.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 2. С. 93. Примерно 1 500 писем и те-
леграмм с просьбой о помощи сохранились среди бумаг Давида Гинцбурга. См.:
РНБ. Ф. 183. Оп. 1014. Д. 143-1583.
Часть III
ЕВРЕИ, РУССКИЕ
И ИМПЕРСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
Отчего еврею не смотреть на образование как на карьеру? Разве у его отца
есть имения, титулы, чины и протекции, чтобы он мог смотреть на обра-
зование как на украшение?
Гершон Лифшиц. Исповедь преступника (1881)
Но [для евреев], рано или поздно, должно сделаться ясным, что образова-
ние ставится в привилегированное положение, что для них образование,
и только образование — это якорь спасения, который выведет их из того
безысходного состояния, в которое они поставлены были силою ограни-
чительных законов и запретов, что оно возвратит им их гражданские права.
Русский еврей. 1880. 15 окт.
Кулону хахомим, кулону невоиним, как говорит Гагада, — сейчас каждый
хочет быть студентом. Где? Как? Почему? Корова скорее перепрыгнет че-
рез крышу, чем еврей попадет в русский университет!
Шолом-Алейхем. Тевье-молочник (1911)
Мы восстали против поклонения дипломам среди нашей интеллигенции.
Берл Кацнельсон. Революция и Традиция (1934)
В те дни Аврам-Лейб не видел никакой пользы для еврея в образовании.
Было все равно, есть гимназия или нет. Напротив, еврей с гимназическим
образованием был в тысячу раз некошернее, чем еврей без гимназическо-
го образования. И даже если предположим, что он закончил гимназию —
тогда что? И, между нами, даже предположим, что он закончил так-
же и университет. Ну? Что дальше? Ничего из этого не выйдет. Он будет
тем же самым Гершке, но в тысячу раз хуже, потому что Гершке без дип-
лома был для них все еще Гершке, но, получив диплом, он уже не желает
называться Гершке, а Гришей или Григорием, а когда Гершке действует
как Гриша или Григорий — этого они уже не вынесут.
Шолом-Алейхем. Кровавая шутка (1913)
Университеты были для этого народа все равно что деревянный конь
для троянцев.
Томас Гоббс. Левиафан (1651)
Глава 6
УНИВЕРСИТЕТ
КАК ПЛАВИЛЬНЫЙ КОТЕЛ?
В своем первом романе, описывающем жизнь вне мес-
течка—типичной сцены для художественной литературы на идиш,—
Шолом-Алейхем избрал шумный Киев, город, в котором сам он про-
жил много лет, сценой для вдохновенной трагикомедии. Несмотря
на то что «Der blutiger shpas» («Кровавая шутка», 1913) содержит мно-
гие отличительные признаки его более ранних работ, от комических
пародий на социальные «типы» до извечного беспокойства насчет
ассимиляции, это произведение, тем не менее, представляет значи-
тельный отход от традиционной тематики1. История разворачива-
ется не просто за пределами местечка, в окружении, где евреи яв-
ляются меньшинством, а в городе, легальное жительство в котором
недоступно для большинства евреев, хотя географически он и рас-
полагался в черте оседлости. В Киеве, как и в городах внутренних
губерний России, право жительства распространялось только на ев-
реев привилегированных категорий, подпадающих под политику вы-
борочной интеграции. Но новизна этой истории выходит за грань
установившихся стереотипов: вместо обычного представления хри-
стианского мира глазами еврейских персонажей «Кровавая шутка»
предлагает двойную одиссею «похождений», в которой Гершель Ра-
бинович и Григорий Иванович Попов тайно решают обменяться ро-
лями, так чтобы каждый смог понять, как в действительности живет
другой. Чтобы этот довольно искусственный сценарий «перемены
мест» стал достоверным, Шолом-Алейхем сделал многозначитель-
ный выбор: он сделал Гершке и Гришу, еврея и русского, студентами.
Как и в большинстве историй с обменом ролей, эта история не-
умолимо ведет к разоблачению. О многом говорит и то, что, когда
1 Шолом-Алейхем. Кровавая шутка. М., 2002.
231
этот момент настает, — когда Гершке и Гриша вынуждены вернуть-
ся к своим прежним «обличьям», — это результат влияния сил, на-
ходящихся за пределами студенческого окружения. Действительно,
университет был той обстановкой, где выборочная еврейская ин-
теграция достигла своего наиболее впечатляющего успеха. В сво-
ем стремлении вытащить евреев из их отдельного существования
и «слить» с российской социальной иерархией царское самодержавие
экспериментировало с широким кругом различных структур, вклю-
чая армию, сельскохозяйственные поселения, школы, избранные
социальные сословия. Армия и школа были, конечно, классически-
ми сферами, в которых европейские государства XIX века (и Амери-
ка XX века) ставили цель социальной интеграции вне зависимости
от сословной, классовой, этнической и расовой принадлежности.
Хотя многие из усилий царского правительства по интеграции ев-
реев достигли более чем скромных результатов, в образовательной
сфере политика «слияния» не только оказалась успешной, но и зна-
чительно превзошла ожидания режима. По сути, ее успех оказался
ее гибелью.
Как сферы интеграции гимназии и университеты примечатель-
ны с точки зрения относительной молодости их контингента. Пере-
пись 1897 г. показала, что 48 % населения Российской империи было
в возрасте моложе двадцати лет, а среди евреев это число достига-
ло 52 %2. Многое в динамизме различных политических и интеллек-
туальных движений, процветавших в конце XIX столетия, вероятно,
происходило из более широкой молодежной культуры, в которой от-
носительно небольшое количество студентов высших учебных заве-
дений занимало непропорционально большое место.
Поскольку студенты играли очень заметную роль в современ-
ных революциях, как правых, так и левых, их выступления обычно
привлекали самое пристальное внимание историков. Как отмеча-
ет Конрад Ярауш в своем исследовании студентов имперской Гер-
мании, «методологические подходы, связывающие их с обществом
и государством, имеют тенденцию сосредоточиваться вокруг социо-
логических, психологических или исторических объяснений ина-
комыслия»3. В то же самое время отличительная субкультура и «не-
официальный учебный план», сформировавшиеся в высших учебных
заведениях поздней имперской России, действовали как основной
2 Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahiung von 1897.
Bd. 2. S. 84-85.
3 Jarausch K. Students, Society and Politics in Imperial Germany: The Rise of Academic
Illiberalism. Princeton, 1982. P. 15.
232
источник преемственности перед лицом неизбежной смены поко-
лений студентов, социализируя поколения вновь прибывших, вклю-
чавшие к последней трети XIX столетия тысячи евреев.
Высшее образование интересует меня прежде всего не как инку-
батор революции, а как обстановка для межэтнического взаимодей-
ствия там, где создавалась будущая социальная элита. До 1860-х гг.
огромное большинство евреев избегало светского образования, счи-
тая его не более чем инструментом царского режима для насиль-
ственной ассимиляции. Однако в 1861—1887 гг. целый поток моло-
дых евреев направился в русские гимназии и университеты, впервые
подготавливая почву для формирования русско-еврейской интелли-
генции. Как мы можем объяснить внезапный приток евреев в рус-
ские высшие учебные заведения? Почему царское государство сна-
чала поддерживало этот процесс, а позднее, введя процентную норму,
стало препятствовать ему? Что евреи восприняли от эгалитарной сту-
денческой среды России, и какого рода коллективное присутствие
они установили в субкультуре, чьей центральной мифологией было
превосходство над социальными различиями? Почему высшее обра-
зование было единственной изо всех сфер крайне разделенного рос-
сийского общества, где интеграция евреев достигла своего наиболее
поразительного успеха, и тем не менее стало центром новой, свет-
ской еврейской обособленности, и случилось это на высшем подъеме
студенческого движения?
Русские и еврейские взгляды на светское образование
Нигде влияние Просвещения не выражалось так ясно в жизни
и русских, и евреев, как в сфере образования. С русской стороны
даже в XVIII столетии православная церковь оставалась единствен-
ным наиболее важным покровителем учебных заведений, включая
сеть приходских школ, семинарий и духовных академий. Хотя Петр
Великий и его наследники открыли немало светских учебных заве-
дений, включая первый российский университет в Москве в 1755г.,
все же до начала XIX столетия высшее образование не было в пол-
ной мере самостоятельным. Чтобы осуществлять надзор над но-
вой общеимперской системой обучения, Александр I создал в 1802 г.
Министерство народного просвещения, само название которого го-
ворит о культурном климате того времени. Среди элиты в России,
не меньше, чем в Европе, Просвещение вдохновляло искреннюю
веру в способность образования формировать человеческий харак-
тер и поведение. К 1825 г., наряду с растущей сетью средних школ,
появились университеты в Санкт-Петербурге, Казани, Харькове
233
и Вильне4. Также при Александре I, в рамках западной экспансии
России, возродились университеты в Дерпте и Хельсинки.
Тот факт, что высшее образование в России было рождено под зна-
ком Просвещения и как результат государственной инициативы,
имел важные последствия для той роли, которую оно играло в рус-
ско-еврейской встрече. Во-первых, в отличие от европейских уни-
верситетов, которые были основаны в период средневековья, уни-
верситеты в России не имели богословских факультетов и в целом
позволяли студентам — включая евреев — давать клятву, требуемую
для поступления и окончания учебы, соответствующую религии сту-
дента5. В противоположность этому, принудительные христианские
присяги долгое время служили формальным барьером, в ряде случа-
ев и в XIX столетии препятствовавшим поступлению евреев во мно-
гие европейские университеты6.
Во-вторых, стремление государства достичь быстрого между-
народного признания в науке и исследованиях привело к форми-
рованию системы образования сверху вниз. Как часто отмечалось,
Российская академия наук была создана (в 1725 г.) еще до появле-
ния первого университета. Почти до конца царского периода при
распределении средств государство постоянно предпочитало выс-
шее образование начальному. Никакая другая ведущая европейская
страна XIX столетия не имела такого количества учащихся в сред-
них и высших заведениях по сравнению с начальной школой — и та-
кого низкого уровня народной грамотности7. В этом отношении ев-
рейская система образования демонстрировала полный контраст той,
что сложилась в России: начальное образование (в хедере) было ши-
роко распространено среди мальчиков, и уровень грамотности сре-
ди евреев был значительно выше в сравнении как с православными,
так и с католиками8.
4 Alston Р. Education and the State in Tsarist Russia. P. 20—30.
5 Единственным исключением был лютеранский теологический факультет
в Дерптском (Тартуском) университете, наследие средневекового университета
немецкого происхождения. См.: Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volks-
zahlungvon 1897. Bd. 1. S. 327. О студенческих клятвах см.: Гессен Ю. Первый еврей-
юрист в России — Симон Левин Вульф//Пережитое. 1910. Вып.2. С. 315.
6 Об Оксфорде и Кембридже см.: Roth С. The Jews in the English Universities//Jewish
Historical Society of England: Miscellanies. 1942. №4. P. 108. См. также: Encyclopedia
Judaica. Vol. 15. P. 1677-1678.
7 McClelland J. Autocrats and Academics: Education, Culture, and Society in Tsarist
Russia. Chicago, 1979. P. 49—50.
8 Протестанты в Российской империи демонстировали самый высокий уровень
грамотности. Разница между еврейской, православной и католической грамотно-
стью фактически исчезает, когда анализ ограничивается городским населением.
234
В-третьих, инициатива по созданию русских университетов ис-
ходила почти исключительно от государства, поэтому университеты
оставались чрезвычайно зависимыми от государства и его политики.
Временное нахождение в рядах студентов ставило человека в отдель-
ную правовую категорию, и университетская степень автоматиче-
ски служила входным билетом в Табель о рангах, основную иерар-
хию российского бюрократического аппарата и важный показатель
общественного положения* 9. В то время как повсеместно в Европе
требование принятия христианской присяги часто усложняло при-
ем и/или предоставление ученой степени евреям, в дореформенной
России именно право на государственную службу, даваемое дипло-
мом об окончании учебы, неоднократно являлось причиной колеба-
ний правительства по отношению к студентам-евреям.
Наконец, в связи с тем, что основание университетов в России
было частью усилий государства, направленных на уменьшение сво-
ей зависимости от услуг наследственного дворянства, высшее обра-
зование было относительно открытым, по крайней мере в теории,
для лиц низких сословий10. Московский университет был детищем
Михаила Ломоносова, крестьянского сына, который стал в XVIII
столетии самым великим ученым России и который настаивал, что-
бы даже крепостные имели право поступить в высшие учебные заве-
дения11. В то время как многие европейские университеты, особен-
но средневекового происхождения, ревниво охраняли свою близкую
к гильдейской автономию и привилегию ограничивать поступле-
ние в соответствии с различными социальными и религиозными
критериями, более молодые университеты в России были предна-
значены служить одной из центральных целей просвещенного аб-
солютистского государства: способствовать воспитанию послушно-
го, отобранного по способностям служилого класса. Как отмечается
в одном исследовании, касающемся русского высшего образования:
«Российское государство предложило более конкретную возмож-
ность получения образования неимущему и безвестному челове-
См.: Stampfer S. Yedi’at kero ukhtov etsel yehude mizrah eropah ba-tekufah ha-hadashah
(особенно c. 466).
9 Alston P. Education and the State in Tsarist Russia. P. 52.
10 Я здесь заимствую интерпретацию «Манифеста о вольности дворянства» им-
ператора Петра III (1762), данную Марком Раевым: «Весьма далекий, как часто
отмечалось, от “победы” дворянства над государством, манифест 1762г. подчер-
кивал скорее декларацию “независимости” государства от услуг дворянства». См.:
Raeff М. Origins of the Russian Intelligentsia: The Eighteenth-Century Nobility. New York,
1966. P. 109.
11 Alston P. Education and the State in Tsarist Russia. P. 9.
235
ку на университетском предварительном уровне и вне его, чем ка-
кая-либо другая могущественная европейская держава»12.
Эти характерные особенности российского высшего образо-
вания проявились в начале XIX столетия, примерно в то же са-
мое время, когда царское правительство приступало к своим пер-
вым попыткам еврейской реформы. Так что не вызывает удивления,
что образование играло центральную роль в мышлении царских бю-
рократов, заинтересованных в отрыве евреев от традиционной изо-
ляции и превращении в полезных подданных. Во вступительном
параграфе «Положения о евреях» от 1804 г., первой попытки пра-
вительства ясно сформулировать официальную политику в отноше-
нии евреев, объявлялось, что евреи имеют право быть принятыми
во «всех российских народных училищах, гимназиях и универси-
тетах» и получать ученые степени в «медицине, хирургии, физи-
ке, математике и других знаниях» на равном основании с другими
подданными империи13. Ведущий либеральный журнал того време-
ни «Вестник Европы» одобрительно отмечал, что «Александр пове-
лел отворить двери университетов и гимназий для молодых евреев...
Правительству нужно образовать полезных граждан, а воспитание —
единственное к тому средство»14. По крайней мере, на бумаге не-
многие европейские государства могли соответствовать такой по-
литике. В высшей степени уверенный в способности образования
изменить человеческий характер, комитет, ответственный за подго-
товку «Положения» 1804 г., поставил своей целью «усовершенство-
вание» евреев, становясь, таким образом, в один ряд с риторикой
о «гражданском усовершенствовании» и «полном обновлении», ко-
торая характеризовала дебаты о евреях в Германии и Франции того
времени15.
Однако для большей части первой половины XIX столетия такой
стиль — как и сама либеральная политика приема — не имел почти
никакого практического влияния на мировоззрение русских евреев
или их поведение. Во многих случаях теорию не удавалось воплотить
на практике, поскольку власти на местах по своей инициативе ме-
12 Ibid. Р. 224.
13 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евре-
ев. С.1.
14 Вестник Европы. 1805. № 10. С. 139.
15 Выражение «вести евреев к совершенству», которое содержится в протоколах
заседаний комитета в 1802 г., цитируется в кн.: Познер С. В. Евреи в общей школе:
К истории законодательства и правительственной политики в области еврейского
вопроса. СПб., 1914. С. 3. Об идее «гражданского усовершенствования» в западно-
европейском контексте см.: Katz J. The Term «Jewish Emancipation». P. 33—41.
236
шали поступлению отдельных евреев, желавших учиться в русских
гимназиях. Однако основное противодействие исходило со стороны
самих евреев. В традиционном еврейском обществе светское зна-
ние формально одобрялось только как инструмент для более углуб-
ленного познания Торы или для более совершенного выполнения
божественных заповедей. Мысль, что нееврейское знание достой-
но изучения само по себе, несла за собой тревожный подтекст,
что не вся правда содержится в собственно самой Торе. В сравнении
с другими еврейскими общинами общины Восточной Европы были
среди наименее заинтересованных в нееврейском знании, а с рас-
пространением хасидизма в конце XVIII столетия противодейст-
вие этому только усилилось16. За предшествующие столетия мы зна-
ем только о горстке польских евреев, оказавшихся в университетах
(почти все в Италии и Германии), где они обычно изучали медици-
ну. В действительности движение было гораздо более интенсивным
в другом направлении, когда благочестивые евреи с такого далеко-
го запада, как Франция, отправляли своих сыновей в восточноевро-
пейские ешивы, известные своей исключительно еврейской формой
высшего образования17.
Поскольку большинство русских евреев относились с подозре-
нием к нееврейскому знанию и стоящему за ним призраку отступни-
чества, немногие родители решались посылать своих детей куда-либо
кроме хедера или ешивы (для одаренных). Тот факт, что образователь-
ная реформа являлась самой важной для Гаскалы, помогает объяснить
причины громадного сопротивления, которое это движение встреча-
ло среди восточноевропейских евреев. Хотя недавнее исследование
показало, что скромные очаги Гаскалы, включая призывы к большей
открытости европейским идеям, появились в Российской империи
еще в начале 1770-х гг., ни один из них не оставил большого или дли-
тельного наследия вплоть до середины XIX столетия18. «Среди [всех
других народов],—жаловался маскил М. А. Гинзбурге 1834 г.,—люди
знания [т. е. искусства и науки] — это гордость своего народа; среди
нас же они должны скрываться подобно преступникам»19.
16 Для обзора недавних исследований о еврейских подходах к светскому, осо-
бенно научному, знанию в ранний период новой истории см.: Ruderman D. Jew-
ish Thought and Scientific Discovery in Early Modem Europe. New Haven, 1995. P. 1 —11
(о Восточной Европе см. также с. 91); Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews.
P. 49-51.
17 Richarz M. Der Eintritt der Juden in die Akademischen Berufe: Judische Studenten und
Akademiker in Deutschland, 1648—1848. Tiibingen, 1974. S. 24—30.
18 Fishman D. Russia’s First Modem Jews: The Jews of Shklov. New York, 1995.
19 Cm.: Lederhendler E. The Road to Modem Jewish Politics. P. 87.
237
Первые встречи: дореформенный период
В мемуарах маскилов дореформенного периода часто описыва-
ются эпизоды, в которых их героев застают за чтением запрещенной
литературы — будь то газеты на древнееврейском языке или произве-
дения Шиллера, — и социальный остракизм, неизбежно являвший-
ся результатом даже такого неформального контакта с нееврейским
знанием. Для тех немногих, кто предпринимал еще более смелый шаг,
поступив в гимназию или университет, обращение к формальному
светскому образованию часто означало почти полный разрыв с об-
ществом и/или семьей. Один учащийся гимназии в 1840-х гг., опа-
саясь преследований, приходил в здание школы «в своем еврейском
платье и с длинными пейсами, переодевался, прятал пейсы за уши
и превращался в другого человека»20. Другой, после попытки посту-
пить в гимназию в 1840 г., был сдан руководством кагала в качестве
рекрута в армию21. «Ах, дорогие братья-сочеловеки! — оправдывал-
ся выпускник университета Арнольд Думашевский в русской газе-
те в 1858 г. — Если б вы знали, сколько предстоит еврею трудностей,
пока он, из волшебного круга консервативности, достигнет [русско-
го] учебного заведения!»22
Хотя исчерпывающие сведения о количестве учащихся средней
и высшей школы отсутствуют, официальные источники указыва-
ют, что в 1833 г. среди 2 105 учащихся гимназий на территории чер-
ты оседлости только 12 (чуть более 0,5 %) были евреи. В 1840 г. среди
примерно 2 594 студентов в российских университетах по всей им-
перии 15 (также немногим более 0,5%) были евреями, включая тех,
кто принял перед выпуском христианство23. Даже в Виленском уни-
верситете, в городе со значительным еврейским населением, так же
как и с существенным присутствием маскилов, студенты-евреи со-
ставляли меньше 0,5 %24. В официальной истории Киевского уни-
20 Цит. по: Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в России: Два вос-
питания. М., 1909. С. 167.
21 Белецкий А. Вопрос об образовании русских евреев в царствование импера-
тора Николая I. СПб., 1894. С. 10.
22 Думашевский А. Б. Размышления по поводу поднятого в нашей журналистике
вопроса о евреях//Одесский вестник. 1858. 30 дек. С. 763. По крайней мере фор-
мально евреи, учившиеся в русских школах, должны были представить документы,
свидетельствующие, что их еврейские общины освобождают их от всех коллектив-
ных налоговых обязанностей.
23 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 8; Косвен М. К вопросу о высшем об-
разовании русских евреев//Еврейская жизнь. 1904. №7. С. 164—166.
24 Сведения, относящиеся к 1822—1823гг., см.: Beauvois D. Lumieres et societe en
Europe de 1’Est: L’Universite de Vilna et les ecoles polonaises de 1’Empire russe, 1803—
238
верситета отмечалось, что учившиеся в нем немногие еврейские
студенты до 1860-х гг. «чувствовали себя в чужой сфере» и потому
склонялись к тому, чтобы бросить учебу или креститься25.
Те немногие евреи, кто, так или иначе, нашел путь к университет-
скому образованию, вскоре обнаружили практические ограничения
«Положения» 1804 г. У нас нет никаких свидетельств того, что в пер-
вой половине XIX столетия евреям отказывали в праве поступить
в российские университеты на основании их религии. В европейском
контексте это, бесспорно, существенно. Однако после окончания воз-
никали проблемы в отношении правовых и профессиональных при-
вилегий, обычно связанных с университетской степенью, о которых
«Положение» 1804 г. хранило весьма двусмысленное молчание. На-
пример, в 1811г. в рамках политики, направленной на привлечение
людей неблагородных сословий в высшие учебные заведения, пра-
вительство постановило, что впредь все выпускники университетов
будут освобождены от подушного налога, основного различия между
привилегированными и непривилегированными подданными в рос-
сийском обществе. Но в ответ на запрос от должностных лиц Вилен-
ского университета Министерство народного просвещения постано-
вило, что это положение не относится к выпускникам-евреям26.
Со временем еще большее количество подобных оговорок посте-
пенно дезавуировали риторику Просвещения в «Положении» 1804 г.
Особенно интересен случай Симона Вольфа (Вульфа), который был
принят в Дерптский университет в 1810 г. и подал прошение на допуск
к экзамену на докторскую степень по юриспруденции в 1816 г. Юриди-
ческий факультет отказался принимать экзамен, ссылаясь на два об-
стоятельства. Во-первых, получатель докторской степени автоматиче-
ски вступал в Табель о рангах на уровень, который, по мнению админи-
страции факультета, был несовместим с запретом на занятие евреями
публичных постов и выполнение различных иных функций, связан-
ных с отправлением правосудия. Во-вторых, в отличие от медици-
ны или философии, которые были основаны на естественном законе,
юриспруденция основывалась большей частью на «правилах положи-
тельных», включая «учения, которые не согласуются с религией еврея»,
который вследствие этого был неспособен преподавать или приме-
1832. Paris, 1977. Т. 1. Р. 322. О подобных же впечатлениях см.: Марек П. Очерки
по истории просвещения евреев в России. С. 21.
25 Владимирский-Буданов М. Ф. История императорского университета Св. Вла-
димира. Киев, 1884. Т. 1. С. 145.
26 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 4. Об исключении для крестившихся
см.: Flynn J. The University Reform of Alexander I, 1802—1835. Washington, D. C., 1988.
P. 79-80.
239
нять закон без нарушения своей веры. Эти учения включали различ-
ные юридические постановления относительно присяг, богохульства,
кощунства, осквернения святых мест, проклятий, ереси и других явле-
ний, в которых евреи не разделяли христианского вероучения27.
Усилия Вольфа, направленные на изменение решения факуль-
тета, включая ходатайства царю Александру I и министру народно-
го просвещения А. К. Разумовскому, были безуспешны. Напротив,
вслед за делом Вольфа евреям было формально запрещено сдавать
докторский экзамен по юриспруденции во всех университетах. Цар-
ствование Николая I (1825—1855) было свидетелем дальнейших по-
становлений, ограничивавших возможность еврейских выпускников
университетов поступать на государственную службу или иным спо-
собом получать практические выгоды от своих дипломов28.
Еврейские протесты против таких мер неизменно укрепляли ши-
роко распространенное мнение, что евреи рассматривают образова-
ние — как и все остальное, — прежде всего думая о материальной вы-
годе. Реформаторы-маскилы сами часто делали подобные заявления
относительно еврейских масс. Эммануил Левин, например, говорил,
что «образование без видимой, житейской цели, за немногими ис-
ключениями, не может быть ими [русскими евреями] понято и оце-
нено»29. «Наш народ, — писала группа еврейских студентов-медиков
правительству в ответ на указ 1845 г., не дозволяющий принимать
еврейских врачей на государственную службу, — судит о просвеще-
нии по его положительным выгодам»30. Точно так же в письме гра-
фу Уварову приехавший из Германии раввин Макс Лилиенталь утвер-
ждал, что, «не имея пред глазами ощутимой материальной пользы,
еврей согласится лучше не обучать вовсе своих детей [...], ибо учить-
ся для образования есть мысль для него непонятная»31. В отношении
изучения еврейской традиции, конечно, это заявление было невер-
ным. От хедера до ешивы еврейский курс обучения держался на рас-
стоянии от любого вида профессионального образования, делая ис-
ключение для тех немногих, кто намеревался стать раввином. И сами
раввины давно сделали священным принцип «Torah lishmah» — изу-
чение священных текстов хорошо само по себе. Более того, в той
степени, в какой евреи были обеспокоены необходимостью получе-
ния материальной выгоды от диплома или университетской степени,
27 Гессен Ю. Первый еврей-юрист в России —Симон Левин Вульф. С. 311—315.
28 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 19. Л. 40—41; Д. 136. Л. 53; Георгиевский А. Доклад по
вопросу о мерах относительно образования евреев. С. 181—184.
29 Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России. С. 306.
30 YIVO. RG 89. Folder 755. Doc. 6. P. 2.
31 Ibid.
240
они едва ли были одиноки. С самого начала практическая полезность
знаний играла центральную роль в создании российским государст-
вом высших учебных заведений, так же как и различные политиче-
ские цели —в жизни российской интеллигенции.
Несмотря на ограничения в получении соответствующей рабо-
ты после окончания учебы, в течение всего дореформенного перио-
да у евреев сохранялось право быть принятыми почти во все высшие
учебные заведения. Это особенное состояние приостановленной мо-
бильности побудило Симона Вольфа в своем ходатайстве министру
народного просвещения выразить то, что стало лейтмотивом для все-
го небольшого числа еврейских студентов в российских высших
учебных заведениях до 1860-х гг. «Если еврею, — спрашивал Вольф, —
приобретшему знание, пресечется путь к благосостоянию и к тому,
чтобы быть впредь полезным, то превосходным образованием своим
не постигнет ни к чему другому, как почувствовать тем более позор,
угнетающий нацию его [...]. Какие бы побуждения были евреям, чтоб
отдавать детей своих в общие народные училища?»32
Точно такая же дилемма была и у Леона Мандельштама. В сен-
тябре 1840 г., когда он намеревался стать первым евреем-студентом
в Московском университете, его товарищ, кантор из Минска, по-
просил Мандельштама разъяснить свою цель. Идея об учебе в уни-
верситете пришла к Мандельштаму в результате бесед с офицерами
русской армии, которые были частыми посетителями корчмы его
отца рядом с Вильной. Под впечатлением от успехов молодого Ле-
она в шахматной игре они увлекли его рассказами об образованном
русском обществе, о «новом, свободном, изящном», как он вспоми-
нал позже. Экземпляры немецко-еврейского журнала «Ха-Меасеф»,
привезенные его отцом из деловых поездок в Берлин, познакоми-
ли его со взглядами Гаскалы на образование, которые он поглощал,
«как прародитель наш, библейский Адам [...], вкушая сок небесного
плода —просвещения...». Выдержав устроенный брак с невестой, ко-
торую он никогда раньше не встречал (и с которой быстро развелся),
Мандельштам принял критическую позицию маскилов по отноше-
нию к «испорченным» еврейским нравам. Как он утверждал, заня-
тия в хедере и ешиве изолируют евреев от образованного общест-
ва и осуждают их на вечное презрение33. Таким образом, на вопрос
32 Цит. по: Гессен Ю. Первый еврей-юрист в России — Симон Левин Вульф.
С. 315.
33 Гинзбург С. Из записок первого еврея-студента в России (Лев Иосифович Ман-
дельштам, 1819— 1889)//Пережитое. 1909. Вып. 1. С. 13—25. См. также: Ginzburg S.
Amolike Peterburg. Z. 74—86.
241
кантора в Минске, почему он должен учиться в Москве, при том
что мог бы быть влиятельной фигурой среди евреев, Мандельштам
ответил афоризмом из Мишны: «Будь лучше последним у львов, не-
жели первым у зайцев»34. Поучительно сопоставить этот в высшей
степени снисходительный ответ с ответом, данным Мандельшта-
мом своим новым соученикам в Московском университете, которые
были так же озадачены тем, что еврей оказался в русском высшем
учебном заведении. Для Мандельштама мотивы для университет-
ского образования были самоочевидны: он искал просвещения, зна-
ния и самосовершенствования. Он хотел лишь «слушать скромно
и покорно, как младенец, их беседы и рассказы о науках и поэзии.
Но они здесь меня не поняли и не только что не видели во мне чис-
то детского чувства [...] “Еврей” — следовательно, не могу иметь же-
лания образоваться, чистого желания, без какой-то корыстной цели.
Итак, все меня спрашивают, к чему мне учиться. Я сначала не по-
нимал этого вопроса и глупо глядел спрашивающим в глаза; потом
я хотел было отвечать, что желаю сделаться поэтом, что было бы еще
глупее, но в моем недоумении я слышал другой вопрос, что, может
быть, я хочу быть учителем, — и он мне служил ответом на первый
вопрос».
Взволнованный и непонятый, Мандельштам искал сочувствую-
щих друзей среди студентов. Его заметный акцент, как он писал
в личном письме, казалось, только удваивал предубеждение против
него: «Они смотрят на меня с двояким предрассудком: как на жида
и как на невежду».
«Итак, меня приняли плохо? Нет, напротив, очень милостно;
но эта милость, которую я должен был вымаливать, как милостыню,
снедает мое сердце и грызет гордость моей чувствительности. Мне ли
быть нищему! Мне взять милостыню! Мне, надеявшемуся быть од-
ним из представителей нашего народа, будь этот народ даже без вся-
кого настоящего, но он все-таки народ с первою древностью в свете...
Нет, этого я не вытерплю!»35
К следующему, второму году Мандельштаму удалось опублико-
вать сборник стихотворений на библейские мотивы и тем самым
завоевать по крайней мере несколько знакомств. Но, очевидно, он
по-прежнему не чувствовал себя достаточно уютно, так как затем пе-
ревелся на юридический факультет Санкт-Петербургского универ-
34 В подлиннике в Pirke’ Avot 4:20 дословно сказано: «Лучше быть хвостом у львов,
чем головой у лис».
35 Гинзбург С. М. Из записок первого еврея-студента в России. С. 47—48.
242
ситета, где в 1844 г. стал первым евреем, окончившим его36. После по-
лучения диплома Мандельштам занял одну из немногих должностей
на государственной службе, открытых для евреев, заменив разоча-
ровавшегося Макса Лилиенталя в 1845 г. в качестве «ученого еврея»
в Министерстве просвещения.
Учитывая фрагментарные свидетельства о студенческих годах
Мандельштама, исследователь должен быть осторожен, пытаясь вы-
яснить влияние тех лет на его мировоззрение. Как минимум, уни-
верситетский опыт, кажется, умерил его стремление давать огульные
характеристики еврейским обычаям, так же как заниматься самоот-
речением в присутствии христиан. В ряде статей, опубликованных
в русской прессе в 1850-х гг., Мандельштам решительно доказывал
несостоятельность обвинений в отсталости и фанатизме, выдвину-
тых против русского еврейства и Талмуда37. Восторженно восхища-
ясь евреями как наиболее образованным народом в Европе, творцом
образцов для западных сводов законов (римского и юстиниановско-
го) и открывателем научных законов задолго до европейцев, Ман-
дельштам теперь задавался вопросом, почему именно в России обра-
зованные евреи не имеют тех гражданских прав, которыми обладают
самые низшие слои других людей38.
Реувен Кулишер, родившийся в 1828 г. в Волынской губернии
на Украине, прошел тот же путь, что и Мандельштам. Воспитанный
на началах идей еврейского Просвещения, он поступил в гимназию
в Житомире и оттуда последовал за Мандельштамом в Санкт-Петер-
бургский университет (1848—1852)39. На втором году университет-
ского обучения Кулишер сочинил длинную сентиментальную поэму,
названную «Ответ .славянину», которая, не пройдя цензуру, распро-
странялась в рукописи среди узкого круга знакомых. И хотя не ясно,
что побудило его написать эту работу, название и содержание поэмы
предполагают, что чувствительной еврейской гордости Кулишера
было нанесено публичное оскорбление, возможно, его же сокурс-
ником40. Подобно Мандельштаму, Кулишер, вступив в студенческий
36 Его стихи были написаны на древнееврейском и опубликованы в русском пе-
реводе в Москве в 1840г. под названием «Стихотворения». См.: Еврейская энцик-
лопедия. Т. 10. Стб. 591. См. также: Ginzburg S. Amolike Peterbui^. Z. 81; Георгиев-
ский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев. С. 44.
37 Мандельштам Л. И. В защиту евреев: Статьи. СПб., 1859. Первоначально эта
работа напечатана в «Санкт-Петербургских ведомостях»: 1858. № 101.
38 Русский инвалид. 1859. №58.
39 Еврейская энциклопедия. Т. 9. Стб. 904—905.
40 Поэма впервые была полностью опубликована в сб. «Пережитое»: 1911.
Вып. 3. С. 365—377. Редакторы этого издания предполагают, что Кулишер ответил
243
мир, считал необходимым достичь нового равновесия между крити-
кой еврейской отсталости и защитой евреев против «клеветы врагов».
«Поверьте, — отвечал он анонимному славянину, —
Я ценить умею
Упрек, полезный для меня;
О предрассудке не жалею,
Готов исправить я себя.
Но узнаю враждебный голос,
Хотя бы сладко он звучал.
Признавая, что традиционное еврейское образование имеет тен-
денцию «рано дух томить» и что «все страсти с детства в нас теснят»,
Кулишер вместе с тем заявлял:
К чему же чувство для еврея,
И пыл страстей ему на что?
К тому ль, чтоб понял он скорее,
Как ненавидят все его?
Готовит мне одно мученье
Для всех благое просвещенье:
Яснее вижу лишь тогда,
Несчастна как моя звезда;
Изгнанник общества бесправный
Я тот же все, как прежде был.
Но спящий дух свой разбудил
Волненьем мысли своенравной41.
Выраженная здесь в особенно яркой форме тема двусмысленного
влияния светского образования на евреев —один из университетских
выпускников-евреев сравнил ее с пьесой драматурга А. С. Грибоедова
«Горе от ума» — дополняется рядом известных описаний опыта евре-
ев — студентов русских университетов в дореформенный период42.
этим произведением на антисемитские статьи в русской печати. Однако само со-
держание поэмы не содержит ни одного прямого свидетельства о подобных моти-
вах. Также в поэме нет ничего, прямо подтверждающего мнение Станиславского,
что текст «был написан эзоповым языком русской интеллигенции и поэтому об-
ращался к “славянам”, а не к правительству» (Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the
Jews. P. 122). Подобно большинству писателей-маскилов того времени, Кулишер
был склонен рассматривать русское государство как союзника в борьбе за про-
свещение и реформу. Поэтому я считаю ссылки Кулишера на «славян» и «про-
тивников» отражением конфликта, возникшего в его непосредственном окруже-
нии—т.е. в студенческой среде, —хотя я затрудняюсь связать их с конкретными
личностями или случаями.
41 Кулишер Р. Ответ славянину//Пережитое. 1911. Вып. 3. С. 369—370.
42 По поводу аналогии с Грибоедовым см. предисловие Шауля Гинзбурга к кн.:
Чериковер И. История Общества для распространения просвещения между ев-
реями в России. С. VI. О подобных настроениях см.: Тарнополь И. Опыт совре-
244
Даже те, кто испытал «пыл студенческой восторженности», как
назвал это Арнольд Думашевский, вскоре обнаружили себя превра-
тившимися в еврейскую разновидность «лишних людей», которые
населяли русскую художественную литературу середины XIX столе-
тия: хорошо образованные, но неспособные найти место в россий-
ском обществе, вынужденные вернуться в черту оседлости только за-
тем, чтобы быть заклейменными на еврейской улице как «trayfnik»
(нарушитель законов кашрута)43.
Становление русско-еврейской интеллигенции
К 1850-м гг. правительственный «Еврейский комитет» хорошо
понимал, что просто оставленные открытыми двери русских школ
не смогли привлечь существенное число еврейских учащихся. Спе-
циальные начальные школы, созданные государством для еврейских
детей в качестве некоего промежуточного дома на пути к полной ин-
теграции в общую образовательную систему, дали неутешительные
результаты, вынудив министра народного просвещения предложить
закрыть их в 1859 г.44 Даже крайне необычный указ, предписывающий
еврейским купцам и почетным гражданам посылать своих сыновей
в русские школы — в то время, когда обязательное начальное обра-
зование было фактически неизвестно России, —не привел к ожидае-
мому результату и был признан «Еврейским комитетом» неосущест-
вимым45. Конечно, евреям, окончившим высшие учебные заведения,
предлагались некоторые стимулы, такие, как сокращение военной
службы с двадцати пяти до десяти лет и право поступать на государ-
менной и осмотрительной реформы в области иудаизма в России. С. 262—263;
Моргулис М. Г. Вопросы еврейской жизни: Собрание статей. СПб., 1903. С. 23; об-
ращения еврейских студентов-медиков, которые цитируются в гл. 2, сн. 49 и 52.
43 Думашевский А. Б. Размышления по поводу поднятого в нашей журнали-
стике вопроса о евреях. Думашевский получил ученую степень в юриспруденции
в Санкт-Петербургском университете в 1850-х гг. См. также обращение еврейских
студентов Военно-медицинской академии (РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 19. Л. 40—41).
О евреях с медицинскими степенями как нарушителях ритуального закона см.:
Гаркави В. О. Отрывки воспоминания. С. 6. О «trayfnik»’ax см.: Недельная хроника
«Восхода». 1883. Запр. С. 320.
44 РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 137. Л. 171.
45 Идея обязательного светского образования для сыновей еврейских купцов
возникла в 1858 г. в согласованной серии обращений от купцов по всей черте осед-
лости в «Еврейский комитет». См.: Там же. Д. 36. Л. 151 — 156; Познер С. В. Евреи
в общей школе. С. 26. Начальное образование стало уже обязательным (для хри-
стиан) в ряде прибалтийских регионов, но только в 1908 г. самодержавие решило
ввести (до 1922 г.) начальное образование для детей по всей империи.
245
ственную службу (правда, с малой надеждой на прием, особенно
за чертой оседлости). Но все это являлось не более чем чисто сим-
волическими приспособлениями на фоне откровенной официаль-
ной дискриминации и не имело никакого заметного эффекта46. Как
сообщали более десятка еврейских купцов министру просвещения:
«Если же таким евреям, по одному только имени еврея, суждено ос-
таваться лишенными общечеловеческих прав, то гораздо завиднее
участь их собратьев, остающихся в невежестве. Они, по крайней мере,
не так чувствуют этих лишений и утешаются мыслию, что страдают
за свою веру, тогда как образованный еврей не имеет даже этого уте-
шения». Если евреям действительно требовались «практическая цель
и достойный стимул для того, чтобы быть вовлеченными в образо-
вательную систему России», как заключал правительственный «Ев-
рейский комитет» в 1859г., то современный подход оставлял немно-
го шансов на успех47. Фактически, это могло даже иметь обратные
последствия: один анонимный еврейский автор утверждал в 1860 г.,
что плачевное состояние евреев-выпускников университетов только
укрепило настроения ретроградных сил в еврейском обществе. «Ука-
зывая на образованных пальцем, — утверждал он, — обскуранты го-
ворят: “Смотрите на них, чем они лучше нас? И их выгоняют отту-
да, откуда нас выгнали, и им такой же почет, как и нам. Зачем же нам
просвещаться ? ” »48
На этом фоне решение правительства в ноябре 1861г. о предос-
тавлении евреям — выпускникам университетов тех же прав и при-
вилегий, как и окончившим университеты христианам, включая сво-
бодный выбор места жительства и занятия, — означало решительный
поворот. Двумя годами ранее аналогичный статус был предоставлен
евреям — купцам первой гильдии. Теперь правительство направи-
ло свое внимание на тех, кто отличился не в торговой деятельности
и обогащении, а в учении — краеугольном камне стратегии Гаскалы,
направленной на преобразование евреев в современную европейскую
нацию. В то время как привилегии, предоставленные еврейским куп-
цам и основанные на сословном принципе, были ориентированы
на то, чтобы поощрять и вознаграждать полезность их деятельности,
46 В обращении еврейских купцов к министру просвещения отмечалось, что ев-
реи готовы на всякие жертвы ради полного освобождения своих детей от рекрутст-
ва, но их не волнует удлинение или сокращение продолжительности службы. См.:
РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д.Зб. Л. 134.
47 Там же. Л. 136; Д. 137. Л. 180.
48 Там же. Д. 108. Л. 7. Этот отрывок был частью статьи, предназначенной
для публикации в недолговечном одесском еженедельнике «Рассвет», и был вы-
резан цензорами.
246
ноябрьский закон 1861 г. стремился к большему: изменить, посредст-
вом образования, характер евреев и их мировоззрение.
Этот закон произвел огромное впечатление на еврейских сторон-
ников реформ. Тот факт, что он появился в том же самом году, что
и эпохальное провозглашение освобождения десятков миллионов
русских крепостных от рабства, побудил нескольких комментато-
ров, как еврейских, так и русских, выдвинуть на первый план кажу-
щуюся историческую связь между этими двумя событиями49. В пись-
ме еврейского студента редактору «Ха-Мелиц» говорилось, что новое
положение равносильно эмансипации русского еврейства50. Лев Ле-
ванда, в скором будущем выпускник казенного еврейского учили-
ща в Вильно, взволнованно сообщал другу: «Как Вы себя чувствуете
после обнародования Высочайше дарованных евреям прав? Что Вы
намерены делать — давать уроки или сделаться студентом? Ожидать
гражданских прав или иметь их?..»51 52 Герой первого романа Леванды
«Горячее время» восклицает: «Получив от нее [России] ключ к обра-
зованию, мы этим ключом, даст Бог, отопрем для себя русскую на-
52
родность, русскую гражданственность, русское отечество» .
Когда новости о новом законе достигли Минска, раввин Залкинд
Минор ошеломил прихожан в главном молитвенном доме чтением
вслух всего текста нового закона и последующей эмоциональной про-
поведью на русском языке, прославлявшей достоинства общего обра-
зования. «О братья мои, — заклинал он, — поняли ли вы всю важность
этого указа для будущей судьбы нашего народа? Не говорите, что да-
рование упомянутых прав касается лишь малой части нашего народа.
О нет!» Напротив, настаивал Минор, предложение полного равнопра-
вия было сделано любому еврею, желающему получить дальнейшее
светское образование: «О братья! Пусть американские евреи гордят-
ся своим Франклином и Вашингтоном, английские евреи Викторией
и своими Джон-Росселями, пусть французские и нидерландские ев-
реи гордятся революцией, немецкие евреи Наполеоном I и, наконец,
итальянские Виктором-Эммануилом —мы, русские евреи, да возгор-
димся Государем нашим Императором Александром Вторым!» Этим
списком лидеров, которые провели еврейскую эмансипацию в сво-
их странах в течение предшествующего столетия, Минор доказывал,
что ноябрьский закон 1861г. разделял такие же высокие намерения —
49 См., напр.: Наше время. 1862. №45. Цит. Дж. Клиером в своей кн.: Imperial
Russia’s Jewish Question. P. 130.
50 Ха-Мелиц. 1861. № 19. С. 301.
51 Цит. по: Чериковер И. История Общества для распространения просвещения
между евреями в России. С. 129.
52 Леванда Л. О. Горячее время. СПб., 1875.
247
если только евреи России сами пойдут навстречу светскому образова-
нию. Находившихся в молитвенном доме родителей он призывал:
«За нами темное, тяжкое прошедшее, исполненное горьких вос-
поминаний, оставившее на нас глубокие нравственные рубцы, по-
работившее нас фанатизму и суеверию и повергшее нас в неимовер-
ные бедствия. Перед нами же светлая отрадная будущность... Позади
вас — невежество и смерть; перед вами — образование и жизнь. Вы-
бирайте! Удерживать ваших сыновей от приобретения полноправия
посредством посещения гимназий и университетов значит самим по-
губить будущность своих собственных детей. Просветись же и про-
свещай! В просвещении народов и твоем собственном — единствен-
ное твое спасение»53.
Восторженные сообщения о выгодах светского образования пре-
обладали в растущей еврейской печати на протяжении всех 1860-х гг.54
Реакция на закон 1861 г. в русской печати, хотя и несколько спокой-
нее по тону, была также всецело положительной. Когда одинокий
критик, славянофил И. С. Аксаков, пожаловался, что русские либе-
ралы осыпают новый закон «пышными и громкими фразами» лишь
только для того, чтобы укрепить их неверное представление о самих
себе как «современных» и «веротерпимых», он был подвергнут реши-
тельной критике в нескольких газетах55.
Открыв двери для социальной и географической мобильности,
закон 1861 г. присоединил конкретную, мгновенно ощутимую выго-
ду к получению высшего образования. Правда, поступление на госу-
дарственную службу, которого так страстно добивались образованные
евреи до 1861г., оставалось неопределенным из-за прочной неофици-
альной дискриминации евреев в царской бюрократии. Однако, хотя
демонтирование крепостной структуры серьезно ударило по еврей-
ской мелкой торговле, Великие реформы — на волне которых зароди-
лась политика выборочной интеграции — создали новые сферы для за-
нятости служащих за пределами Табели о рангах. У еврейских выпуск-
53 Минор 3. Глас радости: Речь по случаю Высоч. дарованных, в 27 день ноября
1861 года, преимуществ евреям, получившим образование и служащим при еврей-
ских учебных заведениях. Произнесена 21-го января 1862 г. в Минском большом
Молитвенном Доме. Минск, 1862. С. 7, 17, 19, 25. Критический обзор карьеры Ми-
нора см.: Shochat A. Hashkafotav ha-asimilatoriyot shel Zalkind Minor, ha-rav mi-ta‘am
shel kehillat moskvah//Tsiyon. 1979. №44. P. 303—320.
54 Orbach A. New Voices of Russian Jewry. P. 72, 90, 159—162; Чериковер И. Исто-
рия Общества для распространения просвещения между евреями в России. С. 19;
Greenberg L. The Jews in Russia. Vol. 1. P. 81.
55 Аксаков И. Следует ли дать евреям в России законодательные и администра-
тивные права?//День. 1862. 16 февр. О реакции современников см.: Klier J. Impe-
rial Russia’s Jewish Question. P. 129—132.
248
ников высших учебных заведений были хорошие возможности, чтобы
стать юристами в новой юридической системе, инженерами в расши-
ряющейся сети железных дорог, так же как и работать в журналисти-
ке, издательском деле, финансах и множестве других развивавшихся
областей деятельности. В ряде статей 1869 г., озаглавленных «Что на-
ходит русский еврей в образовании для своей практической жизни?»,
одесская еврейская газета «День» поощряла еврейских студентов ухо-
дить из традиционного сосредоточения в медицинских профессиях
в другие сферы деятельности. С особым удовольствием газета указа-
ла на недавний случай, когда еврейский выпускник, не получивший
места среди инженеров путей сообщения по причине своего отказа
креститься, успешно обратился с жалобой в Правительствующий Се-
нат и был безотлагательно принят на работу56.
Перспектива выгодной работы после выпуска из университета
и свободы выбора места жительства, включая Санкт-Петербург, ста-
ла мощным стимулом для молодых евреев. Безусловно, количество
студентов в целом значительно расширилось в эпоху реформ, которая
была свидетелем основания Новороссийского университета в Одессе
(1865), повторного открытия Варшавского университета (1869) и су-
щественного роста количества студентов в большинстве других уни-
верситетов. Но, как видно из Таблицы 8, в случае с евреями результа-
ты были еще более впечатляющими. Принимая во внимание, что чис-
ло учеников гимназий за период 1853—1886 гг. в целом увеличилось
почти в шесть раз, число евреев возросло почти в пятьдесят, причем
наиболее быстрый рост в обеих группах пришелся на десятилетие ме-
жду 1865 и 1875 гг.
Период этого роста ставит под сомнение утверждение—звучавшее
в русской печати, а впоследствии из уст многих историков, —что во-
енная реформа 1874 г., которая уменьшила продолжительность армей-
ской службы для выпускников средних школ, была главным факто-
ром в привлечении большого количества евреев в гимназии57. К кон-
цу 1870-х гг. евреи составляли более 10 % от числа учащихся гимназий
и прогимназий по всей империи. В пределах черты оседлости они со-
ставляли 19 %, а в Одесском учебном округе — более трети58. На уни-
56 Розенберг С. Что находит русский еврей в образовании для своей практиче-
ской жизни?//День. 1869. № 8—9.
57 Этот аргумент в несколько более осторожной форме использует историк
И. Слуцкий, пишущий, что военная реформа 1874г. имела «революционное» зна-
чение для образования евреев. См: Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit rusit ba-me’ah ha-
tesha-‘esre. P. 25. На значительный рост числа женщин-евреек в высших учебных
заведениях военная реформа никак повлиять не могла.
58 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 4. С. 58—61.
249
Таблица 8. Численность всех учащихся и еврейских учащихся
в гимназиях, прогимназиях, университетах Российской
империи, 1840—1886
Год Гимназии и прогимназии Университеты*
Все учащиеся Еврейские учащиеся Все студенты Еврейские студенты
Численность % Численность %
1840 Н.д. Н. д. Н.д. 2 594 15 0,6
1853 12007 159 1,3 Н.д. Н.д. Н.д.
1865 26789 990 3,7 4084 129 3,2
1876 47 639 4674 9,8 4959 247 5,0
1886 69564 7 562 10,9 12793 1856 14,5
* Исключая технические институты и другие высшие учебные заведения.
Источники1. Косвен М. К вопросу о высшем образовании русских евреев//Еврей-
ская жизнь. 1907. №7. С. 163—173; Познер С. В. Евреи в общей школе: К истории
законодательства и правительственной политики в области еврейского вопроса.
СПб., 1914. Прил. 2. С. 55; Прил. 4. С.61.
верситетском уровне пятикратному увеличению общего числа студен-
тов за период между 1840 и 1886 гг. соответствовал рост числа еврейских
студентов более чем в 100 раз. Как можно было предсказать, период
наиболее быстрого роста числа учащихся в университетах пришел-
ся на 1875—1885 гг., примерно на десятилетие позже, чем в гимназиях.
К 1886 г. один из семи студентов в университетах Российской импе-
рии был евреем, а в таких университетах, как Харьковский и Одесский,
этот показатель был ближе к одному из четырех или даже из трех59.
Каким бы способом ни представляли эти сведения, — а к 1870-м гг.
и русские и еврейские периодические издания начали уделять внима-
ние этническому и религиозному составу студенческого корпуса импе-
рии, — эта тенденция была очевидной. Евреи шли в учебные заведения
с ббльшим энтузиазмом, чем любая другая группа населения. В 1876 г.,
например, из 1000 еврейских детей школьного возраста 28 поступали
в государственные школы. Соответствующее число для лютеран состав-
ляло 26, для католиков—20, для русских православных—860. В рамках
иерархии средних школ, в которой у выпускников гимназий, с их эли-
тарным классическим образованием, имелось гораздо больше шан-
сов поступить в университет, чем у тех, кто учился в профессионально
59 Там же. Прил. 2 и 4. С. 54—59.
60 Кауфман А. Учатся ли евреи?//Рассвет. 1880. 14 февр. С. 269—271. Эти сведе-
ния, вероятно, не включают частные и приходские школы.
250
ориентированных реальных училищах, евреи были лучше представле-
ны в гимназии. И среди выпускников гимназий евреи с большей веро-
ятностью, чем неевреи, стремились продолжить свое образование61.
Еще одним подтверждением значимости ноябрьского закона
1861 г. был вызванный им поток ходатайств от евреев — выпускников
технических институтов и казенных раввинских училищ, просящих,
чтобы им также предоставлялись привилегии, которые получили их ев-
рейские товарищи, обучавшиеся в русских университетах. В 1862 г. вы-
пускник раввинского училища выражал надежду, что «благое прави-
тельство наше, с отцовской любовью заботящееся об общем благе
наших единоверцев, даровавшее неограниченные права некоторым
собратьям нашим, оканчивающим университетский курс, не оставит
совершенно без внимания и нашу немалочисленную братию равви-
нов»62. Начиная с 1867 г. поступали ходатайства от еврейских дантистов,
фармацевтов и ветеринаров с просьбой разрешить им жить и работать
вне черты оседлости. Они доказывали, что высшее техническое обра-
зование точно так же готовит еврея к равноправию, как и универси-
тетское. Другие прошения, включая одно, подписанное среди прочих
Евзелем Гинцбургом, указывали на «странную аномалию», по причине
которой определенные еврейские ремесленники имели более широ-
кие права, чем обладатели высшего технического образования63. Как
показано в гл. 2, эти ходатайства оказались весьма успешными. Дейст-
вуя в своей обычной осторожной манере, царское правительство рас-
пространило привилегии ноябрьского закона 1861 г. на получивших
неуниверситетское образование евреев-врачей и санитаров в 1865 г.;
на выпускников Санкт-Петербургского технологического института
в 1872 г.; наконец, в 1879 г. на евреев —выпускников фактически всех
высших учебных заведений, включая дантистов, фармацевтов, ветери-
наров, помощников врачей (фельдшеров^ и акушерок64. Это расшире-
ние закона 1861г. на евреев — выпускников иных высших учебных за-
ведений, чем университеты, привело к бурному росту поступления ев-
реев в такие высшие учебные заведения, как Сельскохозяйственный
61 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 4 и 5. С. 61—65; Георгиевский А.
Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев. С. 196.
62 Цит. по: Сосис И. Общественные настроения «эпохи великих реформ»//Ев-
рейская старина. 1914. № 3—4. С. 353. Подобные же обращения см.: РГИА. Ф. 1269.
On. 1. Д. 137. Л. 213-216.
63 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 78. Л. 407; Д. 87. Л. 2.
64 Кроль М. К вопросу о правах и преимуществах евреев, получивших высшее
образование//Восход. 1900. № 10. С. 66 и далее. Однако эти «расширения» закона
1861г. установили определенные ограничения на права соответствующих катего-
рий евреев.
251
и Лесоводческий институт в Новой Александрии (Люблинской губер-
нии) и Военно-медицинская академия в Петербурге65.
Как и прежде, при формировании официальной политики сообра-
жения полезности сочетались с целью социальной интеграции. Один
царский чиновник, занимавшийся вопросом о расширении закона
1861 г., ссылался на «ощущаемую в нашей заводской и фабричной про-
мышленности настоятельную потребность в образованных техниках»,
в то время как другой отмечал, что повсюду ощущается нехватка по-
мощников врачей и акушерок66. То, что оба начала —и «полезность»,
и «слияние» — были расценены как необходимый критерий для рас-
ширения прав, можно наблюдать в решении отказать в правах неко-
торым категориям студентов. Ноябрьский закон 1861г. не распростра-
нялся на выпускников казенных раввинских училищ, чье образование,
хотя и желательное с точки зрения государства, не приводило к кон-
такту с неевреями. Этот закон также не распространялся на евреев
«экстернов», которые сдали экзамены на получение высших техниче-
ских степеней. «Прохождение же полного курса наук в [русском] учеб-
ном заведении,—отмечал один правительственный комитет в 1877 г., —
связанное с постоянным общением с русской молодежью, имеет, несо-
мненно, огромное нравственное влияние, как бы вырывающее евреев
из той тесной и вредной среды, в которой они чахнут и извращают-
ся умственно и нравственно. Но нельзя того же сказать о тех лицах,
кои, подготовляясь дома к экзамену для получения известной степени,
большей частью продолжают вращаться в еврейской среде...»67
Однако, каким бы сильным ни было искушение правовых при-
вилегий, предоставляемых дипломом после 1861г., представляет-
ся сомнительным, чтобы евреи хлынули в русские высшие учебные
заведения, не изменив прежде свое отношение к светскому учению
и самому нееврейскому миру. Процесс, посредством которого тра-
диционное еврейское преклонение перед изучением текстов могло
быть распространено на нетрадиционные области — или изменено, —
был, возможно, наиболее неуловимой из всех сил, толкавших евреев
65 Косвен М. К вопросу о высшем образовании русских евреев. С. 155; Еврей-
ская энциклопедия. Т. 1. Стб. 601. Большинство высших технических заведений
не имеют сведений о своих студентах-евреях до 1880-х гг. В результате сложно оп-
ределить влияние предоставления свободного права жительства выпускникам-ев-
реям на прием евреев в эти учебные заведения. В случае с Институтом инженеров
путей сообщения в Петербурге евреи уже насчитывали более 9 % от числа студен-
тов в 1878 г., т. е. к тому времени, когда от них по закону требовалось возвратиться
в черту оседлости после окончания учебы в институте.
66 РГИА. Ф.821. Оп. 9. Д. 78. Л. 47; Д. 103. Л. 410.
67 Тамже. Д. 103. Л. 409.
252
в университеты России. «Мы были твердо убеждены, — писал студент
Петербургского университета в 1880-х гг. Михаил Кроль, — что уни-
верситетское образование обязательно поднимет человека на выс-
шую нравственную ступень. Это было наследием еврейского пони-
мания науки как начала просветляющего и преобразующего»68. В вос-
поминаниях, написанных евреями, первое знакомство со светским
образованием часто представлено — конечно, в ретроспективе — как
часть неизбежного взросления, связанного с концом детства в культу-
ре, в которой не существовало юности как таковой. Использовавшие-
ся метафоры, такие, как «пробуждение» от сна, «тяга к свету» либо
бегство из «душного гетто» на «свежий воздух» светских знаний, мало
что рассказывают о реальном процессе изменений. «Никто из нас,
в том числе я сам, — вспоминал Владимир Гаркави, — не знал, что со-
бой представляет университет, в чем состоит университетское образо-
вание. Для меня это был светоч, это был символ свободы, куда я стре-
мился из гетто, не только географического, но и умственного. Неведо-
мая для нас Россия, в противоположность окружавшей нас польской
жизни, представлялась светлой, преимущественно состоящей из лю-
дей, проникнутых идеями Белинского, руководителей “Отечествен-
ных записок”, “Современника”, Тургенева, Некрасова и т. п.»69 Вели-
кий историк Семен Дубнов, который пытался, но не сумел поступить
в русский университет в 1881г., задавался вопросом: «Что гнало в те
времена юных птенцов из многих еврейских гнезд и толкало их в боль-
шие университетские города?..» Его ответ, представлявший сочетание
материальных и интеллектуальных мотивов, искренне демонстриру-
ет изначальные устремления его поколения: «Их стихийно увлекали
носившиеся в воздухе новые веяния, сознание, что жить по-прежне-
му нельзя, что нельзя оставаться в старом болоте, жениться или выхо-
дить замуж, плодить детей, сидеть в лавочке и зазывать покупателей,
маклерствовать, гнаться за наживою или простым куском хлеба, во-
обще оставаться на низших ступенях социальной лестницы, в то вре-
мя как новая культура тянула вверх»70.
68 Кроль М.А. Воспоминания о Л. Я. Штернберге//Каторга и ссылка. 1929.
№27/28. С. 221.
69 Гаркави В. О. Отрывки воспоминания. С. 9. В простой лаконичной фор-
ме Марк Вишняк сообщал, что в шестнадцатилетнем возрасте, после прочтения
«Братьев Карамазовых» Достоевского, он решительно прекратил соблюдать рели-
гиозные традиции. «Я осознал свое безверие»: Вишняк М. В. Дань прошлому. Нью-
Йорк, 1954. С. 25.
70 Дубнов С. М. Книга жизни. Т. 1. С. 74—75. О неудачной попытке Дубнова
сдать соответствующий экзамен на гимназический аттестат зрелости см.: Там же.
С. 83-84.
253
Насколько непреодолимо новые идеи и перспективы нового об-
раза жизни влекли молодых евреев в русские университеты, свиде-
тельствует значительная группа еврейских студентов, к которым но-
ябрьский закон 1861г. применялся лишь ограниченно, но которые,
тем не менее, имели заметное присутствие в русском высшем обра-
зовании. Подъем еврейских женщин по российской образователь-
ной лестнице был во многих отношениях даже более впечатляющим,
чем тот же путь их современников мужчин71. Огромное большинство
еврейских девочек, фактически исключенных из хедеров и допущен-
ных только в несколько правительственных начальных школ для ев-
реев, в течение всего XIX столетия не получали никакого формально-
го образования. Тем не менее грамотность среди еврейских женщин
была сравнительно широко распространена, и те немногие еврей-
ские девочки, которые получали формальное образование, с гораз-
до большей вероятностью поступали в русские начальные школы,
чем еврейские мальчики72.
Высшее образование для еврейских женщин, как и для всех жен-
щин России, было чрезвычайной редкостью вплоть до 1870-х гг.,
когда возникли первые «женские высшие курсы». Так же как с от-
крытием университетов для евреев в начале столетия, и здесь Рос-
сия неожиданно опередила многих европейских соседей. Возникнув
в Москве в 1872 г. и распространившись в течение следующего деся-
тилетия в Петербург, Киев и Казань, российские высшие учебные за-
ведения выпустили несколько тысяч женщин, в то время как толь-
ко незначительное число европейских университетов (прежде всего
в Швейцарии) принимали женщин, многие из которых прибывали
из России. К 1882 г. более двухсот врачей-женщин получили образо-
вание в России — больше, чем в любой другой европейской стране73.
71 Прием на женские курсы давал еврейским женщинам на время их учебы вре-
менное право жительства вне черты оседлости. Только в 1911 г. это право стало
постоянным, каким обладали еврейские мужчины с 1861г. См.: Dudgeon R. The
Forgotten Minority: Women Students in Imperial Russia, 1872—1917//Russian History/
Histoire Russe. 1982. №9. P. 18.
72 Stampfer S. Gender Differentiation and Education of the Jewish Woman in Nineteenth-
Century Eastern Europe//Polin. 1992. Vol. 7. P. 63—87; Слиозберг Г. Дела минувших
дней. Т. 1. С. ПО.
73 До основания высших курсов женщинам очень короткое время (с 1859 по 1861 г.)
разрешалось посещать лекции в определенных университетах. Однако им не разре-
шалось сдавать государственные экзамены, так как это означало получение права
на доступ к Табели о рангах. См.: Johanson С. Women’s Struggle for Higher Education
in Russia, 1855—1900. Montreal, 1987. P. 5, 19, 23; Morrissey S. Heralds of Revolution:
Russian Students and the Mythologies of Radicalism. New York, 1998. P. 13.
254
Еврейские женщины проявили достаточную находчивость, чтобы
воспользоваться этими возможностями. Их мотивы представляются
подобными побуждениям других студентов, как, например, в случае
Евы Бройдо, которая вспоминала свои подростковые устремления
в литовском городе Двинске в 1880-х гг.:
«Увлеченность идеями о свободе, недовольство застойной про-
винциальной жизнью, неопределенное желание идеальной стра-
ны, населенной совершенными мужчинами и женщинами, страсть
к знаниям, которые показали бы путь к лучшему и более велико-
лепному будущему, — да, такие настроения и идеи были почти у нас
у всех. Молодые люди и девушки стремились поступать в универси-
теты или техникумы, чтобы понять там “правду жизни”. Эта жаж-
да знания и учения для самоусовершенствования и раскрепощения,
несмотря на неопределенность и бесцельность, была настолько ти-
пична для всех нас, что тогдашнее распространенное и нелепое опре-
деление “молодая девушка со стремлениями” описывало наиболее
точно то состояние»74.
Вопреки выражениям идеализма, еврейские женщины по мно-
гим причинам часто подозревались в желании восхождения по со-
циальной лестнице — и как еврейки, и как женщины. «Мы часто слы-
шали, — писала русская студентка, — что в бедных еврейских семьях
диплом гимназии являлся своего рода приданым... Это было порази-
тельно, с каким упорством корчмарь или владелец лайки старались
получить место в гимназии для своей дочери»75. Еврейские мужчины,
как показал студент Санкт-Петербургского университета Л. Л. Ляхо-
вецкий в сентябре 1882 г. в письме в ведущий еврейский еженедель-
ник, также не были чужды подобным настроениям. С одобрительным
примечанием от редакторов Ляховецкий писал, что большинство ев-
рейских курсисток (как называли студенток «высших курсов») уезжа-
ли из дома, просто чтобы «заполучить выгодного жениха» — возмож-
но, даже нееврея. В течение последующих двух месяцев на страницах
газеты шли бурные споры об этом утверждении. Один автор выра-
жал сомнение, что еврейскими курсистками руководит подобный
интерес, так как среди студентов едва ли можно было найти достой-
ного мужа. Другой автор (женщина) выражала мнение, что еврей-
ские женщины часто преследовали цель высшего образования, «что-
74 Broido Е. Memoirs of a Revolutionary/Trans, and ed. V. Broido. London, 1967. P. 9.
75 Eine versunkene Welt: Erinnerungen aus dem alten Russland: неопубликованные
воспоминания Натальи Эттли-Кирпичниковой, уроженки Одессы; цит. в кн.:
Neumann D. Studentinnen aus dem Russischen Reich in der Schweiz (1867—1914). Ziirich,
1987. S. 80—81. Я благодарю Самуэля Кассова, который обратил мое внимание
на эту работу.
255
бы избавиться от выгодных женихов, навязываемых им родителями,
что имеет часто место именно в еврейских семействах»76.
Какими бы ни были их мотивы, реальные или предполагаемые,
приток еврейских женщин на «высшие курсы» шел значительными
темпами. В 1868 г. Варвара Кашеварова, сирота еврейского происхож-
дения, стала первой женщиной, получившей медицинскую степень
в России77. К 1880-м гг. еврейские девушки составляли 16% от числа
студентов, принятых на Киевские высшие курсы и Лубянские курсы
в Москве, 17% на элитных Бестужевских курсах в Петербурге (глав-
ным жертвователем которых был Гораций Гинцбург) и 34 % на Женских
медицинских курсах, находившихся также в Петербурге. Среди обще-
го числа студенток еврейские девушки составляли самую большую не-
православную группу, превосходя численностью католиков, лютеран
и мусульман, вместе взятых78. И хотя их абсолютная численность была
меньше, их присутствие среди курсисток было столь же значительным,
если не больше, как и присутствие их еврейских ровесников-мужчин
среди студентов университетов и технических училищ79.
Экономическая база высшего образования для евреев
До сих пор мы выясняли, «почему» евреи присутствовали в рус-
ских высших учебных заведениях. Но вопрос «как» не менее интере-
сен, поскольку он показывает продолжающееся влияние еврейских
нотаблей, которые и были изначально посредниками в политике
выборочной интеграции. В дополнение к ходатайствам перед пра-
76 Письмо Ляховецкого напечатано: Недельная хроника «Восхода». 1882. 25 сент.
С. 1071. Реакцию на это письмо см.: Там же. 16 окт. С. 1127; 23 окт. С. 1153; 30 окт.
С. 1186 (где напечатан цит. выше ответ); 16 нояб. С. 1264—1272. Ляховецкий также
опубликовал рассказ, в котором отражен критический взгляд на роман между еврей-
ской курсисткой и русским студентом университета. См.: Ляховецкий Л. Л. Мечта
и действительность: Рассказ из жизни еврейской молодежи. СПб., 1884.
77 Tuve J. The First Russian Women Physicians. Newtonville, Mass., 1984. P.46—50.
78 Эти сведения относятся к различным годам периода между 1872 и 1885 гг.,
с хронологическими пробелами, отражающими неполный характер документов,
касающихся принадлежности к той или иной религии. См.: Johanson С. Women’s
Struggle for Higher Education in Russia. P. 45, 69, 82; Dudgeon R. The Forgotten Minority.
P. 16; Герценштейн Г. M. Еврейки-студентки//Рассвет. 1880. №37. С. 1466; Некра-
сова Е. Женские врачебные курсы в Петербурге: Из воспоминаний и переписки
первых студенток//Вестник Европы. 1882. Т. 17. №6. С. 817.
79 См., напр.: Некрасова Е. Женские врачебные курсы в Петербурге. С. 817. Ко-
гда женщины были допущены в начале XX века в высшие учебные заведенния
Германии, еврейские женщины составляли большую пропорцию среди студенток,
чем евреи среди студентов-мужчин. См.: Kaplan М. The Making of the Jewish Middle
Class: Women, Family and Identity in Imperial Germany. New York, 1991. P. 138.
256
вительственными должностными лицами это влияние отныне при-
обрело форму крупномасштабной частной системы материальной
поддержки студентов-евреев. Несомненно, невозможно выделить
особое влияние финансовой помощи на увеличение числа еврей-
ских студентов, так как мы не имеем почти никаких надежных све-
дений относительно их финансовых потребностей вплоть до 1910 г.80
Тем не менее история о том, как фиксировалось еврейское студен-
чество, имеет большое значение.
В течение столетий ешивы в Восточной Европе пользовались широ-
кой частной финансовой помощью, от местных ли жертвователей, обес-
печивавших «дни питания» (esn teg) для учащихся, либо от отдаленных
общин, отвечавших на обращения странствующих сборщиков средств.
Эта тщательно разработанная система помощи позволяла большому
количеству евреев выполнять заповедь о поддержке изучения Закона81.
Напротив, для большинства евреев России XIX столетия, как отмечал
современник, «понятие “нуждающийся” еще не связывалось с пред-
ставлением о студенте (в нееврейских учебных заведениях)»82.
Даже прежде, чем закон 1861 г. предоставил евреям — выпускникам
университетов правовое равенство с выпускниками-христианами, не-
большая группа состоятельных купцов во главе с вездесущим Евзелем
Гинцбургом начала подстраивать традиционную еврейскую систему
благотворительности к абсолютно новым задачам. В 1857 г. Гинцбург
создал фонд в 5 000 руб., проценты с которого помогли бы оплачивать
затраты евреев в высших учебных заведениях в Петербурге. В следую-
щем году группа из 33 купцов в Киеве во главе с сахарным магнатом
А. М. Бродским создала подобный же фонд в 7 500 руб. для поддерж-
ки евреев Киевского университета. Чтобы подчеркнуть свое «искрен-
нее и тесное сближение со своими русскими согражданами», Брод-
ский установил дополнительную поощрительную стипендию для нуж-
дающихся студентов-христиан. Подобные же мероприятия имели ме-
сто в Харьковском и Московском университетах83.
80 Единственный источник информации о материальном положении еврейских
студентов до 1910 г. я нашел в статье: Косвен М. К вопросу о высшем образовании
русских евреев. С. 151, где автор отмечает, что из 260 еврейских студентов в Киев-
ском университете в период между 1860 и 1880 гг., о которых имеются документы,
44 человека (17 %) были исключены за невозможностью платить за обучение. При-
мерно такой же процент и нееврейских студентов были исключены в тот же пери-
од по той же причине.
81 Описание финансирования известной воложинской ешивы см.: Stampfer S.
Ha-yeshivah ha-lita’it be-hithavutah. Jerusalem, 1995. P. 39—43.
82 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 89.
83 О Гинцбурге см.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 136. Л.261—262; Д. 139. Л. 116. Сти-
пендия Гинцбурга императорским указанием была ограничена студентами Петер-
257
Попытки убедить царское правительство дополнить эти частные
пожертвования из фондов, полученных от еврейских налогов, были
достаточно скромными. В Петербургском технологическом институ-
те в 1859 г. пять финансируемых государством стипендий были пред-
назначены специально для еврейских студентов84. В то же самое время
Министерство народного просвещения, запросив мнения руководи-
телей учебных округов по всей черте оседлости, начало направлять
10 % — примерно 24 тыс. руб. — от ежегодного бюджета государствен-
ных еврейских школ на стипендии учащимся-евреям, посещавшим
русские начальные и средние школы. Перераспределение этих де-
нежных средств отражало тот факт, что конечной целью государства
всегда было направить еврейских студентов в основное русло, тем са-
мым сделав отдельные еврейские школы ненужными. Дополнитель-
ным поводом было желание, как выразился правительственный «Ев-
рейский комитет», освободить этих молодых евреев, по крайней мере
на время обучения, от зависимости от своих общин и родственников,
которые в большинстве своем являются «фанатиками»85.
Однако ежегодная субсидия в 24 тыс. руб. была только для еврей-
ских учащихся начального и среднего уровня обучения, и, таким об-
разом, бремя поддержки тех, чьи помыслы были об университетском
образовании, оставалось на частных лицах. Они получили большую
поддержку от доктора Н. И. Пирогова, первого русского защитника
прогрессивной образовательной реформы, включавшей доступ жен-
щин к высшему образованию. В 1861 г. он писал на страницах одес-
ского еврейского еженедельника «Рассвет»: «По убеждению, благо-
творительность нигде не может принести столь прекрасных плодов,
как в деле университетского образования молодых людей»86. Другой
одесский еврейский еженедельник, «Сион», говорил от имени мно-
гих, когда утверждал, что «образованным евреям предстоит особен-
бургской медико-хирургической академии. О группе киевских благотворителей
см.: РГИА. Ф. 733. Оп. 149. Д. 39. Л. 1—2; Рассвет. 1861. 24 февр. О Харькове и Мо-
скве см.: Чериковер И. История Общества для распространения просвещения ме-
жду евреями в России. С. 134—135.
84 Чериковер И. История Общества для распространения просвещения между
евреями в России. С. 139.
85 См.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 139. Л. 104—115. О подобных взглядах см.: Мате-
риалы, относящиеся к образованию евреев в России. СПб., 1865. С. 37. Послед-
ний документ представляет собой детальный доклад о казенных школах для евре-
ев, подготовленный для Министерства народного просвещения его инспектором
Ф. Постельсом.
86 Рассвет. 1861. №42. С. 669. О роли Пирогова в движении за доступ женщин
к высшему образованию см.: Stites R. The Women’s Liberation Movement in Russia:
Feminism, Nihilism, and Bolshevism, 1860—1930. Princeton, 1978. P. 30.
258
но важная роль в судьбе своего народа: они должны улучшить его
нравственный быт, возвысить его в глазах господствующего населе-
ния, и тем самым приблизить нас к заветной нашей цели»87.
Закон от ноября 1861г. побудил разделяющих такие мнения к дей-
ствию и привел непосредственно к формированию нового вида ор-
ганизации, беспрецедентной в русско-еврейской истории, чей ос-
новной вклад выражался в изменении экономической базы высшего
образования для евреев. С основанием в 1863 г. Общества для распро-
странения просвещения между евреями в России негосударственное
субсидирование еврейских студентов обрело совершенно новое из-
мерение. Хотя основатели общества не сумели осуществить надежду
на то, что они учредят штаб Гаскалы и квазипредставительный орган
для русских евреев по отношению к самодержавию, они, тем не ме-
нее, сделали возможным для тысяч молодых евреев воспользоваться
преимуществами выборочной интеграции через получение универ-
ситетской или подобной ей ученой степени. Общество обычно вы-
деляло от двух третей до трех четвертых своего ежегодного бюдже-
та на материальную помощь евреям, обучавшимся в русских высших
учебных заведениях. Начав в 1863 г. с 3 тыс. руб. (половина из которых
была предоставлена Евзелем Гинцбургом), в 1893 г. оно смогло выде-
лить сумму более чем в 35 тыс. руб. За первую четверть века сущест-
вования общества между еврейскими студентами было распределено
268 тыс. руб. Данные о получателях предполагают, что в определен-
ные годы около половины всех еврейских студентов в Российской
империи пользовались щедрыми пожалованиями общества88. Этот
примечательный факт подчеркивается постоянным потоком хода-
тайств о поддержке от еврейских студентов со всей империи, направ-
лявшихся в центральное учреждение общества в Санкт-Петербурге89.
В 1889 г. в статье, посвященной увеличивающемуся исключению ев-
реев из частных и государственных конкурсов на получение сти-
пендий, один журналист делал вывод, что «единственная поддерж-
87 Сион. 1861. С. 205.
88 Эти сведения взяты из ежегодных докладов за период между 1864 и 1894 гг.
Большинство докладов не включают в отчет бюджет и деятельность Одесского от-
деления. См. также: Halevy Z. Jewish University Students and Professionals in Tsarist and
Soviet Russia. Tel Aviv, 1976. P. 18.
89 См., напр.: Отчет Общества для распространения просвещения между еврея-
ми в России за 1870 год. СПб., 1871. С. 11; Отчет Общества для распространения
просвещения между евреями в России за 1875 год. СПб., 1876. С. 14; Чериковер И.
История Общества для распространения просвещения между евреями в России.
С. 137, 146—147. Избранные ходатайства воспроизведены в кн.: Rosenthal Y. L.
Toldot hevrat marbe haskalah be-’erets rusiyah. СПб., 1890. T. 2.
259
ка, которая по крайней мере спасает студентов-евреев от увольнения
за невзнос платы за право слушания лекций, — это пособия, выда-
ваемые Обществом распространения просвещения между евреями
в России»90. Неудивительно, что враждебно настроенный, но весьма
проницательный попечитель Виленского учебного округа И. Корни-
лов обвинил однажды общество в том, что оно старается действовать
подобно «еврейскому министерству просвещения»91.
В стратегическом плане общество в некотором смысле действи-
тельно напоминало Министерство просвещения. Его приоритеты
были решительно отданы высшей, более престижной части образова-
тельного спектра, в ущерб среднему и особенно начальному образо-
ванию. Общество даже убеждало Министерство просвещения перена-
править государственную финансовую помощь еврейским учащимся
из русской начальной и средней школы (около 24 тыс. руб. ежегод-
но) на университеты92. Единственным видом начального образова-
ния, финансировавшимся обществом вплоть до 1890-х гг., было обра-
зование для еврейских девочек, главным образом потому, что девочки
фактически не имели возможности учиться ни в хедерах, ни в государ-
ственных еврейских школах. Что касалось хедера — где большинство
еврейских мальчиков продолжали получать свое первое и, в большин-
стве случаев, единственное формальное образование, — члены обще-
ства не желали требовать реформ хедеров, чтобы не оскорбить тра-
диционные чувства. Они также не желали субсидировать государст-
венные еврейские школы — включая и раввинские семинарии — из
опасения, что государство может ответить перераспределением де-
нежных капиталов в другую сферу. Даже после того как в 1873 г. Ми-
нистерство народного просвещения решительно уменьшило свою
поддержку сети государственных еврейских школ, а в 1875 г. отмени-
ло ежегодный стипендиальный фонд в размере 24 тыс. руб., правиль-
но заключив, что еврейские студенты более не нуждаются в уговорах
для поступления в русские школы, общество продолжало придержи-
ваться своей неуравновешенной системы финансовой помощи93.
90 Недельная хроника «Восхода». 1889. 17 февр. С. 171; Русский еврей. 1880.
19 марта. С. 454 —отмечали, что из 93 частных пожертвований на стипендии в Харь-
ковском университете только три были доступны для евреев; остальные были пред-
назначены для православных.
91 Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 165, цитируется: Корнилов И. Рус-
ское дело в северо-западном крае. СПб., 1908.
92 Отчет Общества для распространения просвещения между евреями в России
за 1865 год. СПб., 1866. С. 35.
93 В 1880-х гг. горстка членов призывала к фундаментальному сдвигу в приори-
тетах общества к начальному образованию, особенно это касалось сельских еврей-
260
Таблица 9. Численность и процент учащихся евреев в образователь-
ной системе Российской империи по видам учебных заведений
(без учета еврейских учебных заведений). 1886
Вид учебного заведения Численность %
Начальная школа
Приходские и народные сельские училища 15619 1
Уездные училища 938 5
Городские училища 1604 4
Реальные училища 1579 8
Гимназии и прогимназии
Мужские 7 640 11
Женские 5213 8
Высшие женские курсы 236 16
Ветеринарный институт 101 14
Технологический институт 271 17
Университет 1856 15
Источник'. Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования
евреев. СПб., 1886. С. 200.
К середине 1880-х гг., как видно из Таблицы 9, еврейское при-
сутствие в русских учебных заведениях воспроизводило неуравнове-
шенность структуры самого российского образования: пропорцио-
нально это присутствие было самым низким на начальном уровне
и постоянно увеличивалось по мере продвижения по образователь-
ной лестнице.
Таблица 9 требует осторожной интерпретации. Низкая абсолют-
ная и относительная численность евреев в русских начальных школах
отражает тот факт, что большинство еврейских мужчин, независимо
от их конечного пути к образованию, начинали свое обучение в хедере
ских общин, где ощущался недостаток школ любого уровня. Но только в конце
века эта идея начала становиться реальностью, в немалой степени из-за процент-
ной нормы 1887 г. для евреев в высшем образовании и гимназиях, которая значи-
тельно ограничила категорию получателей в высшей школе. См.: Отчет общест-
ва для распространения просвещения между евреями в России за 1883 год. СПб.,
1884. С. 81—82; Отчет Общества для распространения просвещения между еврея-
ми в России за 1889 год. СПб., 1890. С. 4; см. также: РГИА. Ф. 1532. On. 1. Д. 353а.
Л. 7; YIVO. RG 89. Folder 757. Doc. 106.
261
или, реже, в государственной еврейской школе, а не в русской школе.
В конце столетия Еврейское колонизационное общество подсчита-
ло, что 370 тыс. еврейских студентов посещали хедер и 60 тыс. евреев
учились в русских или государственных еврейских школах94. Кроме
того, если бы данные Таблицы 9 ограничивались территорией черты
оседлости, где, по приблизительным подсчетам, проживало 95 % ев-
рейского населения, а не включали империю в целом, пропорцио-
нальный состав еврейских учеников в русских начальных и средних
школах был бы несколько выше. Тем не менее данные по всей им-
перии достаточно приемлемы, так как поступление не только в уни-
верситеты, но и в гимназии влекло все большее количество евреев
из черты. В 1870 г. приблизительно 10% всех учащихся евреев гимна-
зий и прогимназий в Российской империи жили за пределами черты.
К 1900 г. это число выросло до поражающих воображение 38 %95.
Подобно царскому правительству, ОПЕ распределило свои ресур-
сы таким образом, чтобы усилить привилегированный статус учеб-
ных заведений в самой России, особенно в двух столицах, за счет тех,
что находились в черте оседлости или рядом с ней. В течение пер-
вых двух десятилетий работы общества (1863—1883) приблизитель-
но 80 % его материальной помощи было направлено студентам учеб-
ных заведений в Санкт-Петербурге, а бблыпая часть из оставшихся
средств — студентам Москвы, что чрезвычайно превосходило фон-
ды, предназначенные для их товарищей в Одессе, Дерпте, Риге, Кие-
ве, Харькове и Казани. Еврейские студенты в Варшавском универ-
ситете, повторно открывшемся в 1869 г., рассматривались как часть
польской сферы деятельности и вообще не получали никакой фи-
нансовой помощи от общества96. Частично эта система отражала ме-
94 Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit rusit ba-me’ah ha-tesha-‘esre. P. 13.
95 Среди учащихся евреев в реальных училищах эта цифра была еще более пора-
зительной: к 1900 г. 47 % жили за чертой оседлости. См.: Познер С.В. Евреивобщей
школе. Прил. 4 и 5. О правовом положении евреев — учащихся гимназий за чертой
и правительственной реакции см.: Недельная хроника «Восхода». 1884. 5 авг. С. 877.
96 Halevy Z. Jewish University Students and Professionals in Tsarist and Soviet Russia.
P. 18. Данные о географии распределения средств относятся примерно к полови-
не из фондов, предоставленных обществом. В отношении остальных фондов такие
данные отсутствуют. Необходимо также отметить, что большинство первых хода-
тайств об учреждении местных отделений общества приходило из таких универ-
ситетских городов, как Одесса, Киев, Москва и Казань, где их члены специально
искали возможность направить часть своих взносов на стипендии местным студен-
там-евреям. См.: Отчет Общества для распространения просвещения между еврея-
ми в России за 1865 год. С.ЗЗ; Отчет Общества для распространения просвещения
между евреями в России за 1880 год. СПб., 1881. С. 11. Об отказе от финансирова-
ния студентов-евреев в Варшавском университете см.: Чериковер И. История Об-
щества для распространения просвещения между евреями в России. С. 150.
262
стопребывание большинства членов общества, самая значительная
часть которых, в разное время от 25 до 50 %, жила в имперской сто-
лице, что было больше, чем в каком-либо другом городе. Почти все
главные жертвователи, начиная с семейства Гинцбургов и Леона Ро-
зенталя, жили в Петербурге. В общих чертах распределение общест-
вом фондов отразило ощущение этнической иерархии его членами,
их веру, что приобретение русского образования и культуры является
ключом к прогрессу для евреев империи.
Вопрос о русификации
Разделяло ли эту веру царское правительство? Вопрос о том, пре-
следовало ли царское государство политику русификации своих эт-
нических меньшинств (и в таком случае кто считался этническим
русским) и каким образом оно это делало, стал источником значи-
тельных дискуссий среди историков97. Что касается евреев, споры
сосредоточились главным образом на политических заявлениях вы-
соких должностных лиц и уделяли удивительно незначительное вни-
мание их осуществлению на практике98. Кроме овладения русским
языком, какие еще особые ценности и культурные нормы правитель-
ство хотело привить еврейским студентам?
Идеальный источник ответов на этот вопрос — это ряд финанси-
рованных правительством учебников, подготовленных специально
для евреев средней школы (университеты обладали определенной ав-
тономией в вопросах учебного плана и в любом случае не предлагали
курсы или книги для чтения, специально предназначенные для евре-
ев). Учебники с названиями типа «Полезное чтение для употребле-
ния в казенных еврейских училищах», «Русское чтение для еврейско-
го юношества» и «Русское чтение для еврейских детей» были изданы
огромными тиражами, в нескольких случаях выдержав многократные
переиздания более чем в 10 тыс. экземпляров с 1860-х до 1880-х гг.99
97 О недавних широкомасштабных дискуссиях см.: Каппелер А. Россия — мно-
гонациональная империя. С. 236—240; Hosking G. Russia: People and Empire. Cam-
bridge, Mass., 1997. P. 367—397. О западных регионах cm.: Weeks T. Nation and State in
Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863—1914.
De Kalb, Ill., 1996.
98 Rogger H. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 26—27; Klier J.
Imperial Russia’s Jewish Question. P. 152—158 (рассматривает тогдашние споры в рус-
ской печати).
99 «Полезное чтение для употребления в казенных еврейских училищах» (Вильна,
1873) вышло первоначальным тиражом в 3 100 экземпляров; «Русское чтение для ев-
рейского юношества» (Вильна, 1865—1888) выдержало по меньшей мере восемь изда-
ний тиражом 14 тыс. экземпляров, и коммерческий успех позволил издать справоч-
263
В них в основном были представлены басни и проповеди, короткие
рассказы по русской географии и об исторических деятелях, краткие
адаптации (на русском) еврейских текстов и описания научных и ес-
тественных явлений. Самая большая категория — басни и пропове-
ди—добивалась прежде всего того (и, нужно сказать, с минимальной
искусностью), чтобы привить нравственные нормы и честное пове-
дение. Однако кроме того факта, что они были написаны по-русски,
народные сказки и истории не передавали откровенно русского со-
держания: обычно их главными героями были животные (например,
«Пчела и Овца»), и некоторые из них были переведены на русский
с других языков.
Тексты о русской истории и географии — в среднем не более деся-
той части от общего содержания — концентрировались на отдельных
царях и территориях, имея целью воспитать в евреях лояльность к мо-
нархии и русской земле. Они придавали вес аргументу о том, что цар-
скому правительству было удобнее выражать свою позицию на этни-
чески нейтральном, династическом языке, чем через риторику госу-
дарственности. Более того, в различных хрестоматиях русская история
количественно уступала место древней еврейской истории и текстам
о таких фигурах, как Авраам, Моисей и царь Соломон. Что-что, а дух
хрестоматий был потрясающе космополитичен. В учебнике можно
было найти не только баснописца И. А. Крылова, но и Э.Т. А. Гофма-
на, и братьев Гримм; не только исторического популяризатора Вла-
димира Новаковского, но и Томаса Джефферсона, и Талмуд. Когда
в 1865 г. рассматривался вопрос об издании книги «Русское чтение
для еврейского юношества», Министерство просвещения поставило
под сомнение необходимость включения в нее выдержек из Талмуда,
но в конечном счете полностью одобрило книгу100.
Еврейские учащиеся, поступавшие в русские гимназии, сталки-
вались с таким же космополитичным учебным планом101. В значи-
ный том «Краткий словарь или объяснение слов, встречающихся в книге “Русское
чтение для еврейского юношества”» (Вильна, 1873); «Первые уроки русской грамо-
ты: Букварь и первоначальное чтение, предназначенное для еврейского юношества»
(Вильна, 1866—1875) выдержало по меньшей мере пять изданий тиражом 17 тыс. эк-
земпляров; «Русское чтение для еврейских детей» (Киев; Житомир, 1885—1888) вы-
шло тремя изданиями тиражом 5 800 экземпляров. Титульные листы большинства
«чтений» указывают, что они получили официальное одобрение Министерства про-
свещения, и, конечно, все они прошли через цензуру. Следующие замечания, сум-
мируя содержание «чтений», имеют в виду все работы, названные в этой сноске.
100 РГИА. Ф. 733. On. 189. Д. 116. Л. 2.
101 Официальное обследование, проведенное в 1864 г., также подтвердило отсут-
ствие какой-либо явной тенденции русификации в казенных раввинских учили-
щах. См.: Материалы, относящиеся к образованию евреев в России. С. 11 — 19.
264
тельной степени благодаря влиянию Д. А. Толстого (министра про-
свещения в 1866—1880гг.; министра внутренних дел в 1883—1889 гг.)
русская гимназия — главный путь к высшему образованию — требо-
вала от своих учащихся глубокого изучения языков и литературы
Древней Греции и Рима. Выбор классической системы образования,
возможно, не столько зависел от принятого представления о духов-
ной близости между Россией и античными цивилизациями, сколько
от стремления подражать европейским соседям России, чьи гимна-
зии в XIX столетии имели тенденцию быть совершенно классиче-
скими. Но в европейских обществах подлинный культ классической
античности часто служил (среди прочего) средством для националь-
ного самовозвышения102. Хотя студенты в России часто осмеива-
ли официальный учебный план как утомительный, реакционный
и не отвечающий современным потребностям (в решительном несо-
ответствии с неофициальным курсом обучения радикальных русских
писателей и критиков), он не был — и не мог быть — обвинен в раз-
жигании русского национализма. «Стоит посмотреть учебники... ре-
комендуемые начальством, — вспоминал один бывший студент-ев-
рей, —чтобы убедиться в том, что молодым людям просто неоткуда
было впитывать соки самосознания»103. Таким образом, если что-ли-
бо напоминавшее культурную (в противоположность строго языко-
вой) русификацию и имело место среди еврейских студентов, это
было лишь косвенным продуктом официальной политики и гораз-
до больше было обязано неофициальному курсу обучения в студен-
ческой субкультуре, о которой будет рассказано ниже.
Но официальная политика все же невольно способствовала руси-
фикации другого плана. Поскольку образовательная система России,
с ее явным предпочтением высшего образования, помогла создать ха-
рактерно русскую пропасть между немногочисленной европеизиро-
ванной интеллигенцией и огромной массой необразованных крестьян
с их собственными отличительными нормами и привычками, она все
больше и больше оказывала приблизительно такое же давление на ев-
реев России. Русские высшие учебные заведения были первичными
инкубаторами не только для еврейских интеллектуалов, но и для ев-
рейской интеллигенции, нового социального формирования, которое
102 Turner F. The Greek Heritage in Victorian Britain. New Haven, 1981; Marchand S. Down
from Olympus: Archeology and Philhellenism in Germany, 1750—1970. Princeton, 1996.
103 Слиозберг Г. Б. Дореволюционное русское студенчество//Памяти русского
студенчества: Сборник воспоминаний/Под ред. П. А. Бобринского и др. Париж,
1934. С. 87. В этой связи я не согласен с данной Патриком Алстоном характеристи-
кой педагогической политики Д. Толстого как «бюрократического национализма».
См.: Alston Р. Education and the State in Tsarist Russia. Chap. 3.
265
не существовало вплоть до 1860-х гг. и не имело никакого прямого со-
ответствия в любой другой еврейской общине104. Силы, действовав-
шие при встрече евреев с русскими высшими учебными заведениями,
фактически гарантировали такой исход; он был просто предопределен.
Эти факторы включали в себя решение правительства в 1861 г. устано-
вить самый высокий образовательный порог для выборочной интегра-
ции (высшее образование); тот факт, что первой конкретной выгодой
такой интеграции была свобода выезда из черты оседлости; решение
ОПЕ поддерживать еврейских студентов почти исключительно в выс-
шей школе; явное предпочтение, отдаваемое обществом студентам за-
ведений, располагавшихся за чертой оседлости; общее фрагментарное
состояние еврейского общества в России XIX столетия.
Для значительного числа еврейских студентов высшее образова-
ние включало в себя физический отход от центров еврейской жиз-
ни в черте оседлости. Как мы видели, почти для всех это способство-
вало также и психологическому самодистанцированию. К 1860-м гг.
современники начали говорить о еврейской «интеллигенции» и вве-
ли это русское слово в древнееврейский и идиш, в которых, подоб-
но большинству языков, не было единого понятия для обозначения
коллективного существования интеллектуалов. Тот факт, что никогда
не существовало такого обозначения для маскилов (в отличие от слов
«рабанут», или «раввинат»), еще более подчеркивает значимость рос-
сийского контекста для появления еврейской интеллигенции как со-
циального организма. Насамомделе, к 1870-м гг. два дополнительных
термина — дипломированная интеллигенция и полуинтеллигент — при-
обрели специфические интонации в еврейском контексте, обозначая
различие между еврейскими выпускниками русских высших учебных
заведений и теми, чье формальное образование происходило исклю-
чительно в хедере, талмуд-торе и/или ешиве105.
104 Вступление евреев в немецкую образовательную систему создало — как можно
было ожидать, учитывая структуру немецкого общества в XIX веке, — скорее еврей-
ское Bildungsbiirgertum, а не интеллигенцию как таковую. В то время как и Bildungs-
biirgertum и интеллигенция означали выход за унаследованные сословные и религи-
озные категории, первое было, тем не менее, полностью буржуазным по ориентации,
и его самоопределение значительно менее зависело от проектов радикальной рефор-
мы. См.: Kampe N. Jews and Antisemites at Universities in Imperial Germany (I). Jewish
Students: Social History and Social Conflict//Leo Baeck Institute Year Book. 1985. Vol. 30.
P. 357; Mosse G. Jewish Emancipation between Bildung and Respectability//The Jewish Re-
sponse to German Culture from the Enlightenment to the Second World War/Eds. J. Rein-
harz, W. Schatzberg. Hannover, 1985. P. 1 — 16; Pickus K. Constructing Modem Identities:
Jewish University Students in Germany, 1815—1914. Detroit, 1999. P. 134—139.
105 Примеры этой терминологии см.: Задачи петербургских евреев//Рассвет. 1880.
26 июня. С. 1004; Сосис И. Период «обрусения»: Национальный вопрос в литера-
266
В умах новой русско-еврейской интеллигенции появилась парал-
лельная, народнического оттенка, идея еврейского народа. Конечно,
термин народ, с его явным подтекстом невежества, страдания и под-
линности, не вошел в древнееврейский или даже идиш (язык, ко-
торый отличается исключительными абсорбирующими качествами),
как это произошло со словом «интеллигенция». Но для тех, кто про-
шел через двери гимназий и университетов России, традиционное
деление еврейского мира на proste ип sheyneyidn (примерно: «простые
и благородные евреи») уступило делению на «народ» и «интеллиген-
цию». Другими словами, еврейский социальный ландшафт был пе-
реосмыслен в однозначно русских категориях.
Университет против ешивы
Пореформенная встреча с русским высшим образованием вы-
звала фундаментальную перестройку для еврейских интеллектуалов,
впервые введя их в сферу деятельности их российских коллег и ра-
зительно переформируя их связи с еврейским обществом106. Русские
учебные заведения решительно сместили баланс сил в Kulturkampf,
начатой Гаскалой. «Прежнее стойкое расслоение, по признаку рели-
гиозному — аристократами считались потомки раввинских семей, —
писал И. В. Гессен, закончивший Санкт-Петербургский университет
в 1880-х гг.,—уступило место образовательному цензу»107. Паули-
на Венгерова, чей сын и две дочери получили высшее образование
в России и за границей, с сожалением отмечала, что «профессионалы,
врачи, адвокаты и т.п. заняли место традиционной аристократии»108.
По правде говоря, «дипломированная интеллигенция» бросила вызов,
но не заменила ту часть традиционной элиты, чей статус был основан
на еврейской учености109. Во второй половине XIX столетия традици-
онная элита была занята укреплением своих собственных учреждений
для высшего образования, ешив110. Тем не менее, хотя у нас недоста-
туре конца 60-х и начала 70-х годов//Еврейская старина. 1915. №2. С. 129; Сли-
озберг Г. Дела минувших дней. Т 1. С. 41; Марек П. Очерки по истории просвеще-
ния евреев в России. С. III.
106 Сосис И. Период «обрусения». С. 360; Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 29; Дуб-
нов С. М. Книга жизни. Т. 1. С. 103.
107 Гессен И. В. В двух веках.
108 Венгерова П. Воспоминания бабушки. С. 113.
109 Об общественной иерархии, опирающейся частично на ученость в восточно-
европейском еврейском обществе, см.: Stampfer S. Heder Study, Knowledge of Torah,
and the Maintenance of Social Stratification in Traditional East European Society//Studies
in Jewish Education. 1988. №3. P. 271—289.
110 Stampfer S. Ha-yeshivah ha-lita’it be-hithavutah.
267
точно совокупных данных относительно поступления в ешивы, ско-
рее всего, к концу столетия число евреев, учившихся в русских уни-
верситетах и технических институтах, превосходило число учившихся
в ешивах. А если включить в это число тысячи русских евреев, кото-
рые после 1890-х гг. уехали учиться в высшие учебные заведения в Ев-
ропе, эта тенденция становится совершенно очевидной: тогда как хе-
дер держал свои позиции по отношению к государственной началь-
ной школе, ешиву все больше затмевал университет1 ”.
Соревнование за еврейскую молодежь между университетом
и ешивой касалось гораздо большего, чем количество. Так же как
университетская жизнь угрожала отвлечь еврейских студентов от об-
щееврейских интересов, так и большинство ешив в России конца
XIX века энергично защищали свою систему образования от лю-
бых светских вмешательств — включая изучение нееврейских язы-
ков. В то время как ешивы успешно консолидировали свою моно-
полию на обучение и выдачу свидетельств раввинам (которой у них
не было в течение первой половины столетия), большинство делало
это за счет ухода от Гаскалы, не говоря уже о более современных те-
чениях внутри русско-еврейского общества*12. Появление еврейской
«дипломированной интеллигенции» и, частично как реакция на это
явление, резкий поворот ешив внутрь себя отметили, таким образом,
роковое разделение путей в еврейском обществе.
Как мы видели, первоначально царское правительство надеялось
сформировать не еврейскую интеллигенцию, а современный, по по-
добию ряда европейских стран, раввинат. В Германии XIX столетия
сочетание государственной политики и внутренней еврейской рефор-
мы сделало университетское образование практически необходимо-
стью для амбициозных раввинов, будь то реформистов или ортодок-
сов111 * 113. Неудача русско-еврейского варианта такого «среднего пути»,
сочетающего светское и религиозное образование, четко проявила
внутренние и внешние давления, влиявшие на русско-еврейское об-
щество. Выпускникам казенных раввинских училищ в Вильне и Жи-
томире было чрезвычайно трудно найти место, так как еврейские
111 О русских евреях, принятых в европейские университеты, см.: Новый восход.
1914. № 11. С. 14 и обсуждение мной этого вопроса в гл. 7.
1,2 Stampfer S. Ha-yeshivah ha-lita’it be-hithavutah. P. 314—315. Имеется всего не-
сколько исключений из этого правила, например ешива в Одессе, где в начале
1905 г. преподавали ивритский поэт Хаим Нахман Бялик и литературный критик
Йосеф Клаузнер. См.: Еврейская энциклопедия. Т. 8. Стб. 739—740.
1,3 Schorsch I. Emancipation and the Crisis of Religious Authority: The Emergence of
the Modem Rabbinate//Revolution and Evolution: 1848 in German-Jewish History/Eds.
W. Mosse, A. Paucker, R. Riirup. Tiibingen, 1981. P. 205—244.
268
общины выбирали своих собственных раввинов и редко признава-
ли квалификацию выпускников этих училищ114. Попыткам Горация
Гинцбурга и Общества для распространения просвещения создать
независимое и более престижное еврейское богословское заведение,
объединяющее религиозное и светское образование на высшем уров-
не (по образцу известной семинарии Бреслау в Германии, основанной
в 1854г.), неоднократно препятствовали ортодоксальные круги115.
Результатом был так называемый двойной раввинат — одна груп-
па («казенные раввины») обучалась и признавалась правительст-
вом, они знали государственный язык, но не могли ориентироваться
в «море» Талмуда; другие («духовные раввины») хорошо разбирались
в религиозных текстах, которым обучались в ешивах, но были дис-
танцированы от европейских идей и течений и не имели официаль-
ной поддержки. Явление, специфическое для России, двойной рав-
винат может представлять краткосрочную проекцию на еврейское
общество глубоко русских образцов «двоеверия» и «двоевластия»116.
Но нам не следует считать, что основная борьба шла между двумя
видами раввинов или что одно лишь консервативное еврейское со-
противление подорвало создание модернизированного раввината.
Притягательная сила университета и предоставляемых им прав иг-
рала столь же важную, если не бблыпую роль. Например, в Вилен-
ском раввинском училище в течение десятилетия с 1862 по 1872 г.
(то есть после закона 1861 г. о правах еврейских выпускников рус-
ских высших учебных заведений) только пятьдесят три учащихся по-
лучили удостоверение раввина. Для сравнения: девяносто два слу-
шателя оставили училище, чтобы поступить в русский университет
или технический институт (и еще большее число ушли, но не смог-
ли поступить куда-либо еще)117. Согласно воспоминаниям современ-
114 Shochat A. Mosad «ha-rabanut mi-ta'am» be-rusiyah. P. 104—108.
115 Самое ранее упоминание подобного проекта относится к 1868 г. в предложе-
нии ОПЕ, сделанном одесским врачом и будущим сионистским деятелем Леоном
Пинскером. См.: Отчет Общества для распространения просвещения между ев-
реями в России за 1868 год. СПб., 1869. С. 22—23. В результате организованной ор-
тодоксальными раввинами массовой кампании по рассылке писем эта идея была
отложена на неопределенный срок. См.: Shochat A. Mosad «ha-rabanut mi-ta'am» be-
rusiyah. P. 93—98.
116 Lotman I., Uspensky B. The Role of Dual Models in the Dynamics of Russian Culture//
Lotman L, Uspensky B. The Semiotics of Russian Culture. Ann Arbor, 1984. P. 3—35.
117 Указ министру народного просвещения: Положение о еврейских начальных
училищах. СПб., б. д. С. 51. Некоторые из пятидесяти трех учащихся, получивших
звание раввинов, также отправились в русские высшие учебные заведения и нико-
гда не были раввинами. Большинство учащихся Виленского и житомирского учи-
лищ не закончили учебы.
269
ника, раввинские училища потеряли свою первоначальную функ-
цию обучения «просвещенного еврейского духовенства» и были те-
перь полны учащихся, ищущих «общего русского образования» в ка-
честве своеобразного трамплина для получения университетской
степени1 *8. Учащиеся раввинских училищ неоднократно обращались
с просьбой о включении греческого и латинского языков в их учеб-
ный план, чтобы лучше подготовиться к вступительным экзаменам
в университет118 119. М.П.Шафир, закончивший в 1866 г. житомирское
училище и далее изучавший право в Санкт-Петербургском универ-
ситете, свидетельствовал:
«Несмотря на то, что училище это было еврейское и должно было
готовить учителей для еврейских школ, а также раввинов, мы зани-
мались больше общими предметами, а главное — русскою литерату-
рою; читали самым усердным образом русских классиков, а также
Белинского, Добролюбова и др. Украдкою читался проникавший то-
гда в Россию “Колокол” Герцена, а кто не имел возможности знако-
миться с запретным журналом, его посвящали в тайну этого издания
читавшие его. Я помню, как цитировали и напевали стихи из “Коло-
кола”: “Бог ухабов, вот он бог морозов, вот он русский бог!”»120
Рожденные в спорах раввинские училища были постоянно пре-
следуемы слухами об их неминуемой кончине. Конечно, с точки зре-
ния правительства, эти училища были далеки от полного провала: как
минимум, они успешно направляли многих своих учащихся в рус-
ские учебные заведения, а те, кто остался и был признан «казенным
раввином», часто служили в качестве «ученых евреев» или вели запи-
си о рождениях и смертях (на русском) в еврейских общинах. Одна-
ко нельзя было отрицать, что проект создания «просвещенного ду-
ховенства» среди евреев и использования его в качестве инструмента
официальной политики зашел в тупик. По мнению группы из два-
дцати влиятельных еврейских купцов, обратившихся в 1870 г. с хода-
тайством в Министерство народного просвещения, весь этот проект
был обречен с самого начала:
118 Розенберг С. Что находит русский еврей в образовании для своей практиче-
ской жизни//День. 1869. № 8. С. 121. Этот взгляд был подтвержден Ф. Постельсом
в кн.: Материалы, относящиеся к образованию евреев в России. С. 21. См. также:
Указ министра народного просвещения. С. 52; мемуары М. Г. Моргулиса, который
связывает свое решение поступить в житомирское училище с восхищением, ко-
торое он ощущал среди учащихся перед миром Пушкина и Жуковского (Моргу-
лис М. Г. Из моих воспоминаний//Восход. 1895. №4. С. 30).
119 Указ министру народного просвещения. С. 52.
120 Шафир М. П. Мои воспоминания//Еврейская летопись. 1926. Сб. 4. С. 106.
270
«В еврейской религии нет никаких таинств, от исполнения кото-
рых зависело бы спасение души. Нет даже догматов в христианском
смысле этого слова. При таковой сущности иудаизма... в нем нет ду-
ховенства, или, лучше сказать, нет мирян, ибо в Св. Писании гово-
рится: “и Вы будете мне царством священнослужителей”. Среди лю-
дей, не признающих ничьего посредничества между собой и Богом,
духовная иерархия немыслима»121.
Это был, несомненно, не первый раз, когда выражались сомнения
по поводу плана графа Уварова 1840 г. о преобразовании (и подбо-
ре) раввината, подобно русскому духовному сословию122. Более того,
именно подобная критика, а не оппозиция традиционного раввина-
та, в конечном счете убедила Министерство просвещения положить
конец обучению «казенных раввинов» и ограничить функцию рав-
винских училищ подготовкой учителей для государственных еврей-
ских школ123. В 1873 г., объясняя закрытие семинарий, министерство
привело много аргументов, указанных в ходатайстве торговцев:
«[Правительственная политика] исходила из мысли, будто рав-
вины между евреями имеют то же значение, как священники между
православными. Между тем у евреев нет священства, которое воз-
можно было только при существовании Иерусалимского храма, и ис-
полнение религиозных треб вовсе не представляет привилегии рав-
винов. Обрезания, бракосочетание и т.п. могут быть совершаемы
всяким евреем. Поэтому из самой среды образованных евреев неред-
ко появляются заявления о нецелесообразности существования рав-
винских училищ и необходимости закрытия их»124.
Закрытие раввинских училищ ознаменовало конец какой бы
то ни было учрежденческой базы для «середины» между элитой, по-
лучившей образование в университете, и элитой, обучавшейся в еши-
ве. Реакция на все ширившуюся пропасть между еврейской интел-
лигенцией и раввинатом была очень различной. На одном полюсе
некоторые раввины убеждали царский режим сократить прием ев-
реев в гимназии и университеты, в то время как на другом такие га-
зеты, как петербургский «Рассвет», отмечали триумфальный марш
просвещения среди еврейской молодежи, и по крайней мере один
121 РГИА. Ф. 733. Оп. 189. Д. 387. Л. 3. Это библейский отрывок из Ис.19: 6.
122 См., напр., дискуссию в «Еврейском комитете» в 1860г.: РГИА. Ф. 1269. Д. 139.
Л. 209-210.
123 Училища всегда имели два направления, одно из них предназначалось для тех,
кто желал стать казенным раввином, другое для тех, кто желал стать учителем
в правительственных школах для евреев. После 1873 г. осталось только второе
направление.
124 Указ министра народного просвещения. С. 49.
271
анонимный проситель призывал правительство закрыть ешивы125.
Между этими двумя полюсами было широко распространенное бес-
покойство, как это точно назвал Стивен Ципперштейн, о «еврейской
утечке мозгов»’26. Одесский еврейский еженедельник «День», напри-
мер, предупреждал, что образование еврейской молодежи раскалы-
вает русских евреев на два взаимоисключающих лагеря, один — кон-
сервативный и отсталый, другой — с отсутствием знаний о еврейской
традиции и симпатий к ней127.
Это размежевание путей было уже очевидно, когда Генрих Слиоз-
берг решил в 1875 г. поступать в гимназию в Полтаве. Его отец, учитель
в хедере, вскоре стал безработным, так как «нельзя себе было предста-
вить совмещение звания “отца гимназиста” со званием “меламед”».
Родственники упрекали его родителей зато, что «погублена еврейская
душа», в то время как Слиозберг, поступив в гимназию, понял, что он
«фактически увольнял и исключал себя из этого общества и в смысле
духовном»128. Б. Кругляк в своем свидетельстве о подготовке к вступи-
тельным экзаменам в Одессе вспоминал воображавшийся ему велико-
лепный прием, который он получит после окончания университета:
«Начинаешь мечтать, как приятно будет, когда студентом в фу-
ражке с синим околышем появишься в провинции. То-то будет удо-
вольствие! Провинциалы с благоговением и завистью скажут: “Ай,
бывший меламедишко — молодец, он на доктора готовится!” А жена
и родители, хотя ортодоксальные, перестанут коситься на тебя и бу-
дут тобою только гордиться»129.
125 О раввинах см.: Недельная хроника «Восхода». 1882. 12 марта. С. 269. Еврей-
ское обращение с просьбой, чтобы евреев держали на расстоянии от светских учеб-
ных заведений, можно найти в РГИА: Ф.821. Оп. 150. Д. 395. Л. 1—10. Примеры, по-
ложительно отмечающие наплыв евреев в русские гимназии и университеты, см.:
Герценштейн Г. Университетские студенты-евреи: Статистическая заметка//Рас-
свет. 1880. 31 авг.; Кауфман А. Учатся ли евреи?; Герценштейн ГМ. Еврейки-сту-
дентки//Рассвет. 1880. 3 июля. Обращение о закрытии ешив см.: РГИА. Ф. 1269.
On. 1. Д. 136. Л. 212-240.
126 Zipperstein S. Elusive Prophet: Ahad Ha'am and the Origins of Zionism. Berkeley, 1993.
P.107.
127 ТрубичЕ. Одностороннее воспитание еврейского юношества//День. 1869. № 11.
С. 172. О подобных беспокойствах см.: Tsunzer Е. Tsunzers biografiye, geshribn fun im
aleyn; письмо от некого Оренштейна заместителю министра просвещения А. И. Ге-
оргиевскому: РГИА. Ф 846. On. 1. Д. 131. Л. 3—8; взгляды, выраженные еврейским
делегатом Б. И. Горовицем в Екатеринославской губернской комиссии 1881 г.: Пан-
чулидзев С. А. Справка к докладу по еврейскому вопросу. Т 8. СПб., 1908. С. 24.
128 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 64—65, 91.
129 Кругляк Б. Воспоминания о жизни экстернов в Одессе (189бг.)//Еврейская
старина. 1916. №.9. С. 282.
272
Впрочем, он был вскоре разочарован: его семейство было в ужа-
се от вида «денди», который стрижет бороду и пейсы. Подобно этому,
М. Б. Слуцкий, вспоминая свой отъезд из благочестивой семьи в Ки-
шиневе для поступления в Харьковский университет (вместе с двумя
товарищами-христианами), сравнивал этот опыт со слезным проща-
нием, устраивавшимся евреям, отбывавшим в Новый Свет —чтобы
никогда больше не встретиться130.
Студенческая субкультура
Как будто в качестве компенсации за такие разрывы, еврейские
студенты в пореформенную эру оказались в студенческом окружении,
в котором формировалась мощная коллективная этика. 1860-е гг. за-
свидетельствовали первые всплески молодежного движения, кото-
рое набрало силу в течение последнего имперского периода, достиг-
нув высшей точки в виде студенческих демонстраций, сотрясавших
города по всей России в период между 1899 и 1905 гг. Студенческая
этика была основана на поисках «сознания», понимаемого как уни-
фицированное, обычно радикальное, мировоззрение, от которо-
го происходили и этические императивы, и новое коллективное са-
мосознание131. Эти настроения преобладали в небольших элитарных
обществах высших учебных заведений России.
Самовосприятие студентов в конце имперского периода сформиро-
валось во многом под влиянием представления русской интеллигенции
о ее собственном развитии. В соответствии с этим необычайно влия-
тельным представлением, университеты были первыми учреждениями
в России, где угнетающие социальные различия начали растворяться
в общей этике идеализма и общественной ответственности. Ни в ка-
кую другую сферу российского общества—кроме, возможно, русской
литературы — не было вложено так много надежд на преодоление на-
следственных социальных различий; университет явился, по словам
историка Мартина Малиа, «одним из немногих островов демократии
в наиболее неравноправном обществе Европы»132. Оглядываясь назад
130 Слуцкий М. Б. Мои воспоминания из детства, юности и полувековой врачеб-
ной деятельности. Кишинев, 1927. Ч. 1. С. 22.
131 Среди многих работ о студентах в поздней имперской России следующие ра-
боты я нашел наиболее полезными: Besan$on A. Education et society en Russie dans
le second tiers du XIXе sidcle. Paris, 1974; Brower D. Training the Nihilists: Education and
Radicalism in Tsarist Russia. Ithaca, 1975; Kassow S. Students, Professors, and the State in
Tsarist Russia. Berkeley, 1989; Morrissey S. Heralds of Revolution.
132 Malia M. Alexander Herzen and the Birth of Russian Socialism. New York, 1971. P. 61.
273
на свой опыт в Московском университете в 1830-х гг., один из архитек-
торов студенческой мифологии, Александр Герцен, заявлял:
«В него, как в общий резервуар, вливались юные силы России
со всех сторон, из всех слоев; в его залах они очищались от предрас-
судков, захваченных у домашнего очага, приходили к одному уров-
ню, братались между собой... Пестрая молодежь, пришедшая сверху,
снизу, с юга и севера, быстро сплавлялась в компактную массу това-
рищества. Общественные различия не имели у нас того оскорбитель-
ного влияния, которое мы встречаем в английских школах и казар-
мах; об английских университетах я не говорю»133.
Друг и одноклассник Герцена Николай Огарев также заметил,
что «университетская молодежь... послужит соединительным мос-
том для сословий», в то время как профессор Петербургского уни-
верситета Дмитрий Кавелин уподоблял студенческую жизнь, с ее со-
лидарностью и этикой равноправия, прославленной крестьянской
общине134. Действительно, подобно крестьянству и другим социаль-
ным группам, студентов в поздний имперский период стали считать,
как и они сами себя представляли, своего рода сословием. Несмот-
ря на их временный и ненаследуемый статус, они составляли самосо-
храняющуюся субкультуру, известную как студенчество. По словам
одной студенческой газеты, «студенчество — это самостоятельный
уголок русской жизни. [Это] — не разрозненная, механически со-
бранная масса “отдельных посетителей”. Нет, это маленький наро-
дец, твердо сплоченный в основных пунктах своего коллективного
существования»135.
Однако даже Герцен не мог не вспомнить о существовании неко-
торых «внешних различий» — которые, как он настаивал, были «не
глубокие»,—разделявших его товарищей-студентов дореформенного
периода. «Большинство [медицинского отделения], —отмечал он, —
состояло из семинаристов и немцев. Немцы держали себя несколь-
ко в стороне и были очень пропитаны западномещанским духом. Все
воспитание несчастных семинаристов, все их понятия были совсем
иные, чем у нас, мы говорили разными языками»136. Другие воспоми-
нания подтверждают впечатление, что не только выпускники духов-
133 Герцен А. И. Былое и думы. Т 1. М., 1982. С. 109—110.
134 Огарев цит. в кн.: Выдрин Р. Основные моменты студенческого движения
в России. М., 1908. С. 18; о Кавелине см.: Brower D. Training the Nihilists. P. 124.
135 Студенческий мир. 1910. № 1. Даже резкая критика студенческой жизни до-
пускала тот факт, что студенты создали своеобразную и прочную собственную
культуру. См., напр., полемический очерк: Изгоев А. С. Об интеллигентной моло-
дежи//Вехи: Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1909.
136 Герцен А. И. Былое и думы. Т. 1. С. 82.
274
ных семинарий и этнические немцы, но и польские студенты часто
формировали отдельные меньшинства внутри имперского студенче-
ского сообщества137. Оба явления — прославление студенчества как
равноправного коллектива и живучесть разделительных линий, ос-
нованных на религии и этнической принадлежности, — представля-
ются важными для определения контекста еврейской встречи с выс-
шими учебными заведениями.
В 1860-х гг. легенда о студентах как надсословной общности при-
обрела дополнительную силу. Теперь казалось, что поступление в
университет все большего числа плебейских «сынов» (легендарных
разночинцев или членов различных социальных сословий, от кресть-
ян до дворян) способствовало схождению аристократического поко-
ления «отцов» (таких, как дворяне Герцен и Огарев) с облаков идеа-
лизма, тем самым сделав студенчество и интеллигенцию в целом бо-
лее реалистическими, и более радикальными, и более социально
открытыми. Наконец, казалось, что университет был расположен
оправдать свое название (и видение Герцена): вселенная в микро-
космосе. Конечно, историки основательно оценили это утвержде-
ние, выявив его идеологические, а не социологические корни138.
Они показали, во-первых, что в высших учебных заведениях до кон-
ца XIX столетия продолжали доминировать студенты из дворянских
и других социально элитных семей, а во-вторых, опровергли пред-
ставление о какой-либо прямой или необходимой взаимозависимо-
сти между социальным происхождением и идеологической ориента-
цией. Тем не менее мифология разночинства должна быть принята
во внимание как сила сама по себе, и не только среди интеллиген-
ции: неоднократные попытки царского режима уменьшить радика-
лизм в университетах путем сокращения числа студентов из бедных
или недворянских сословий показывают, что он тоже принял идею
о связи между классом (или сословием) и мировоззрением.
Легенда о превосходстве студенчества над социальными разли-
чиями — об университете как плавильном котле — была решающей
для встречи евреев с высшим образованием в России. В течение зна-
чительной части второй половины XIX столетия навязчивая идея сту-
дентов о проблеме различия по сословному и классовому признакам
137 См. источники, цит. в кн.: Brower D. Training the Nihilists. P.115; Kassow S.
Students, Professors, and the State in Tsarist Russia. P. 53, 77, 112; Польские профессо-
ра и студенты в университетах России, XIX —начало XX в./Сост. Ю. Бадрах. Вар-
шава, 1995.
138 См. особенно: Besantjon A. Education et societe en Russie dans le second tiers du
XIXе siecle. P. 82—83. Полезное обобщение этого спора содержит кн.: Wirtschafter Е.
Structures of Society. Р. 3— 17.
275
практически затмила все другие формы различий, включая и осно-
ванные на этнической принадлежности или религии. Особенно среди
«левых» студентов внимание к этническим и религиозным различи-
ям расценивалось не просто как неуместное, а как свидетельство ре-
акционных порывов. В результате в значительной степени незлобная,
но обманчивая тишина окутывала весь вопрос, и это условие сделало
работу по исследованию межэтнических отношений в университетах
особенно сложной139. Любой исторический подход к русскому уни-
верситету как имперскому учреждению, чей студенческий организм
во многом отражал поражающее разнообразие империи, должен при-
знать огромное влияние мифологии внесословной солидарности сту-
денчества, как она была воплощена в истории разночинства. Для мно-
гих представителей интеллигенции эта мифология оказалась гораздо
большей объединяющей силой, чем этнически нейтральная династи-
ческая идиома, одобренная царским режимом. Действительно, евреи
обычно понимали свое впечатляющее вхождение в высшие учебные
заведения и — более широко — в русское общество как ставшее воз-
можным благодаря социальному плюрализму, который возник с мни-
мой заменой «отцов» аристократов «сыновьями» плебеями140.
В течение эры реформ определенный кодекс поведения и чувст-
во взаимной солидарности развивались среди растущего числа сту-
дентов, которые участвовали в дискуссионных кружках, неофици-
альных собраниях и коллективных организациях. Первоначально
поводы для недовольства были сосредоточены на студенческой жиз-
ни, в особенности на праве формирования обществ взаимопомо-
щи и борьбе за предотвращение повышения правительством платы
за обучение, чтобы таким образом преградить доступ к высшему об-
разованию бедным сословиям. Хотя и далекие от революционных,
такие цели, тем не менее, поставили студентов на передовую линию
общественного утверждения прав перед самодержавием141. Ко вто-
рой половине XIX столетия университет заменил салон в качестве
основного средоточия интеллектуальной жизни России. Имея в виду
скорее студенческую субкультуру, чем официальный учебный план,
стареющий Герцен объявил в 1861 г., что «гражданская мысль русская
тайно воспиталась в университетах»142.
139 В недавнем анализе студенческой жизни в Российской империи отмечается,
что «вопрос об этничности оказался манящей, но неуловимой темой»: Morrissey S.
Heralds of Revolution. P. 10.
140 См., напр., статью Израиля Цинберга об «ассимиляции» в Еврейской энцик-
лопедии: Т. 3. Стб. 334.
141 Kassow S. Students, Professors, and the State in Tsarist Russia. P. 52.
142 Герцен А. И. Поли. собр. соч.: В 30 т. М., 1954—1964. Т. XV. С. 186.
276
Такое же чувство поразило Владимира Гаркави, когда он добрал-
ся из Вильны до Московского университета летом 1864 г. Сидя лицом
к лицу с польским студентом в купе поезда (в XIX веке — любимое
место для встреч, минуя классовые и национальные различия), Гар-
кави «впервые вкусил чувство равноправия: не жид с паном поеха-
ли, а два студента... Нашу беседу мы вели на русском языке»143. Если
русский язык был имперским языком, объединявшим различные на-
ции, то русский университет должен был служить обстановкой, в ко-
торой новооткрытое равенство нашло свое самое полное воплоще-
ние. Сдав вступительные экзамены, Гаркави и другой студент-еврей
из Вильны ликовали:
«Когда [мы] вышли из старого здания университета, мы перешли
на противоположный тротуар, с благоговением сняли шапки, по-
клонились приютившему нас храму и расцеловались. С гордостью
пошли мы домой, и всякому встречному мы готовы были крикнуть:
“Вы знаете, мы —студенты!” С нас как будто сразу спало чувство от-
чужденности от окружающих нас христиан. Мы чувствовали себя
причисленными к новой корпорации, среди которой нет ни иуде-
ев, ни эллинов»144.
Раз надев официальную студенческую форму, молодые евреи час-
то обнаруживали, что окружающие были действительно неспособны
отличить их от их товарищей-христиан, что в результате превращало
студентов-евреев из видимого в невидимое меньшинство145. И хотя
традиционные антисемитские стереотипы, безусловно, существо-
вали, они редко находили благоприятную почву в высших учебных
заведениях. Будущий лидер Бунда Владимир Медем даже заявлял,
что «в киевской студенческой среде различий между христианами
и евреями не существовало». Рассказывая о редкой антисемитской
143 Гаркави В. О. Отрывки воспоминания. С. 10.
144 Там же. С. 14. То, что Гаркави использует язык Нового Завета (Гал. 3: 28: «Нет
уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женско-
го: ибо все вы одно во Христе Иисусе»), чтобы выразить новое, превосходное са-
мосознание, говорит как о силе мифа о студенчестве, так и о высокой степени ак-
культурации Гаркави. См.: The Golden Tradition. The Jewish Life and Thought in Eastern
Europe/Ed. L. Dawidowicz. New York, 1967. P. 89n.
145 Ландау А. Письма об евреях. С. 11; Brutskus 1. Ha-studentim ha-yehudim ba-uni-
versitah ha-moskva’it//He-‘Avar. 1971. № 18. P. 63—65. Будучи студентом Харьковско-
го университета в 1870-х гг., народник Осип Аптекман сомневался в том, может ли
он как еврей успешно участвовать в движении «хождения в народ», которое вело
пропагандистскую работу непосредственно среди крестьян. Его русские товари-
щи студенты заверили его, что «у него нет типичной еврейской внешности и ак-
цента» и поэтому он «сойдет за русского». Цит. по: Haberer Е. Jews and Revolution in
Nineteenth-Century Russia. P. 101.
277
выходке студента в одной из аудиторий университета, Медем описал
возникшие сразу же волнения:
«Антисемитское освистывание в студенческой среде! Это было
что-то неслыханное в те спокойные дни! Студенческая совесть на-
шла это невыносимым. Виновник был схвачен, помещен на место
подсудимого [в студенческом суде] и осужден. Суд длился в течение
двух дней. В первый день состоялась закрытая встреча самого курса,
в котором произошел инцидент. На следующий день состоялось со-
брание всего университета. Были гневные речи. Молодой антисемит
получил сполна»146.
Безусловно, социальные различия между христианами и евреями
оставались. Медем сам описывает существование еврейской студен-
ческой кухни в Киевском университете (где, вероятно, подавалась
кошерная еда), и антисемитские настроения, кажется, прорвались
на короткое время среди студентов-медиков Харьковского универ-
ситета в 1885 г.147 Но обширная подборка мемуаров оставляет впе-
чатление о студенческой жизни как об относительно свободной
от антисемитских инцидентов. Оглядываясь назад полвека спус-
тя, Григорий Рубинштейн вспоминал свои четыре года в 1880-х гг.
в Демидовском юридическом лицее в Ярославле как «самое счаст-
ливое время моей жизни»148. Даже евреи, вообще критично настро-
енные к русской студенческой жизни, отмечали отсутствие нацио-
нальной исключительности149. Более обычным было «совершенное
неведение товарищей во всем, что касается еврейской жизни и иуда-
изма», встреченное неизвестным мемуаристом в 1860-х гг. в Петров-
ской земледельческой и лесной академии под Москвой. Там, среди
студенчества, состоявшего из русских, армян, поляков, немцев и ев-
реев, он не обнаружил «строгой группировки по национальностям...
и евреи растворились в обществе русских». Живший в общем доме,
вместе с русскими и еврейскими студентами, которые обращались
друг к другу на «ты», автор вспоминал, что в ходе разговора о рели-
гии со своими соседями он случайно упомянул еврейское предписа-
ние «люби своего ближнего, как самого себя». «Извини, — возразил
ему один из его русских товарищей, — в Ветхом Завете этого нет. Это
146 Medem V. The Life and Soul of a Legendary Jewish Socialist. P. 108. Этот случай
имел место в 1890-х гг.
147 Ibid. Р. 130; о харьковском инциденте см.: Недельная хроника «Восхода». 1885.
6 окт.
148 Рубинштейн Г. Воспоминания старого адвоката. Рига, 1940. С. V.
149 См., напр.: Слиозберг Г. Б. Дореволюционное русское студенчество. С. 94.
278
сказал Иисус Христос... Уж позвольте мне это лучше знать: я окон-
чил семинарию»150.
Пожалуй, студенты-евреи скорее замечали случаи предубежде-
ния со стороны профессоров. Математик Н. И. Бугаев (отец писате-
ля-символиста Андрея Белого) говорил студенту Московского уни-
верситета в 1880-х гг. Юлию Бруцкусу, что он считает евреев врагами
человечества151. Знаменитый химик и русский националист, профес-
сор Санкт-Петербургского университета Д. И. Менделеев, был хоро-
шо известен своими антисемитскими взглядами, демонстрируемы-
ми прямо на лекциях. Однако такие настроения в общем не были
в чести среди студентов и могли даже усилить студенческую соли-
дарность в оппозиции авторитетным фигурам, воспринимаемым
как фанатики. Когда коллега Менделеева начал лекцию о социализ-
ме, объявив, что его основателями были одни евреи, которые «уме-
ют только разрушать, а не создавать», на его слушателей, среди ко-
торых было много будущих марксистов, это заявление не произвело
никакого впечатления. «Хорошо, — пожал плечами один, — ну, а ев-
рей Давид Рикардо?»152 Хотя были, конечно, профессора, выражав-
шие симпатию еврейской эмансипации, такие, как известный исто-
рик В. О. Ключевский и либеральный юрист Б. Н. Чичерин, многим
студентам казалось, что большинство было на другой стороне153.
В течение 1860-х и 1870-х гг., даже когда студенты-евреи дости-
гали в высших учебных заведениях критической массы, они обычно
избегали связываться с еврейскими проблемами, погружаясь вместо
этого в мир русского студенчества. Значительное число шло так дале-
ко, что официально запрашивало разрешение пользоваться русскими
именами вместо уменьшительных форм на идиш, обычно используе-
мых в официальных документах, включая списки классов и дипло-
мы154. Студент, записанный как Ицко (древнееврейское Ицхак), мог
150 Эта фраза появилась в кн. Левит (19: 18) и повторяется в Новом Завете в Еван-
гелии от Матфея, Послании к Римлянам и Послании Галатам. Источник этого на-
броска: N. N. Из впечатлений минувшего века. С. 436—437.
151 Brutskus I. Ha-studentim ha-yehudim ba-universitah ha-moskva’it. P. 64.
152 Кауфман A. E. За много лет. С. 213. О других примерах профессиональных
предрассудков см.: Розенгардт М. Нечто о евреях, находящихся в «более благо-
приятном положении»//Русский еврей. 1880. № 12; Ляховецкий Л. Наши профес-
сора-юдофобы//Недельная хроника «Восхода». 1883. 9 янв.
153 О Ключевском см.: Brutskus I. Ha-studentim ha-yehudim ba-universitah ha-moskva’it.
P. 64; Byrnes R. V. O. Kliuchevskii, Historian of Russia. Bloomington, 1995. P. 147; о Чи-
черине см.: Чичерин Б. Польский и еврейский вопросы. Берлин, 1901; Hamburg G.
Boris Chicherin and Early Russian Liberalism. 1828—1866. Stanford, 1992. P. 135.
154 Еврейские имена регистрировались при рождении местными раввинами, ко-
торые были юридически ответственны за ведение метрических книг своих общин
279
высказать пожелание официально изменить имя на Исаак, редкое,
но все же знакомое среди русских. Такое имя, как Хаим, за неиме-
нием фонетического эквивалента в русском языке, могло быть из-
менено на семантически связанное с ним Виталий (оба имени име-
ют корень, означающий «жизнь»). «Евреи с определенным уровнем
образования, — писал от имени многих студентов-евреев декан Ме-
дико-хирургической академии министру народного просвещения
в 1871г., — чувствуют себя очень обремененными уменьшительны-
ми именами, которые резко выделяют их»155. В неопубликованном
правительственном отчете 1870-х гг. отмечалось, что большинст-
во запросов от евреев об изменении имени шли от студентов и куп-
цов156. Конечно, мы можем сделать лишь косвенные выводы о зна-
чении этих просьб и последствиях русификации чьего-либо имени.
Вполне может быть, что студенты-евреи, именно из-за относитель-
но высокой степени интеграции, замечали острее, чем другие евреи,
психологические или другие неприятности, ассоциировавшиеся
и которые обычно настаивали на идишизированных формах древнееврейских
имен. Эти имена, записанные в таких книгах, затем становились основой для всех
дальнейших официальных документов. Русский закон запрещал изменение фа-
милий без изъявления согласия самим царем, и до конца XIX столетия такие слу-
чаи были крайне редки. Об изменении фамилий см.: Verner A. What’s in a Name? Of
Dog-killers, Jews and Rasputin//Slavic Review. 1994. Vol. 53. №4. P. 1046—1047.
155 РГИА. Ф. 733. On. 189. Д. 431. Л. 1. Другие примеры требований студентов-ев-
реев о смене имени см.: РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 92. Л. 3—108. Об ощущении некото-
рыми аккультурированными евреями, что идишизированные имена несут печать
общественного позора, см.: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. Chap. 1; Verner A.
What’s in a Name? P. 1058—1061.
156 РГИА. Ф.821. On.9. Д.92. Л. 104. Еврейские купцы, по крайней мере те, кто
жил в Петербурге, также демонстировали поразительную тенденцию регистриро-
вать своих детей в официальных документах под русскими именами. См.: Кот-
лер И. Б. Справочная книга о лицах Санкт-Петербургского купечества как источ-
ник по этнической антропонимике Петербурга//Этнические группы в городах
европейской части СССР. С. 133.
Проблема евреев, стремящихся изменить свои имена, была весьма распростра-
ненной— и достаточно связанной с вопросами налогообложения, воинской служ-
бы и социального контроля, —вследствие чего царское правительство в несколь-
ких случаях пыталось создать стандартизированную систему соответствия между
именами на идиш (уменьшительными), на древнееврейском (библейскими) прус-
скими и жестко регулировать изменения от одного к другому. См., напр.: Полное
собрание еврейских имен с написанием их на русском и еврейском языках/Сост.
К. С.Жураковский, С. М. Рабинович. СПб., 1874 (первоначально было подготов-
лено для Министерства внутренних дел); Глубоковский Н. Н. По вопросу о «пра-
ве» евреев именоваться христианскими именами: Трактат и историческая справка.
СПб., 1911. Другие подобные работы, включая одну Якова Брафмана, были заказа-
ны правительством, но никогда не публиковались. См.: РГИА. Ф.821. Оп.9. Д.92.
Л. 3—53; Еврейская энциклопедия. Т. 8. Стб. 149—153.
280
с открыто обозначенной принадлежностью к евреям, даже в сравни-
тельно терпимой студенческой среде. Те, кто добивался разрешения
использовать русское имя, также, вероятно, рассматривали простое
изменение имени как обещающее существенные выгоды, возможно,
даже вероятность сойти за нееврея157. Почти столетием ранее евреи
ходатайствовали перед российским правительством об использова-
нии подходящего описательного термина в официальных докумен-
тах для обозначения евреев (еврей, а не жид). Теперь, когда выбороч-
ная интеграция открыла новые социальные сферы для небольшого,
но значительного меньшинства евреев, уже стоял вопрос о желаемой
форме личных имен, а не о названии группы в целом158.
Еврейские студенты в общем и целом, казалось, сохраняли дис-
танцию от еврейских общин в университетских городах, редко пе-
реступая порог синагоги159. Напрасно искать организованные ев-
рейские студенческие группы вплоть до конца XIX столетия, когда
польские и украинские студенты давно уже сформировали подполь-
ные общества в нескольких университетах160. Описывая свою первую
студенческую сходку в Киеве, Владимир Медем отмечает, что «высту-
пающими были представители различных наций —русские, грузины,
армяне. Несколько евреев также говорили, но не в качестве предста-
вителей евреев»161. Среди самого студенчества в целом господствую-
щей формой общественной жизни было землячество, в котором
157 Член Комитета по коренному преобразованию быта евреев сообщал в 1870-х гг.,
что, даже если бы у русского человека и не возникало сомнений в том, русский ли
по национальности купец Йохель Гиршович, переименовавший себя в Михаила
Григорьевича, в ряде случаев он мог бы предположить, что этот человек—иностра-
нец, а не еврей. См.: РГИА. Ф. 821. Оп.9. Д. 92. Л. 105. Антисемитские писатели не-
охотно соглашались с тем, что изменение имени может реально сделать возможным
для еврея быть принятым ошибочно за христианина, так как это подразумевало
неприятное признание, что разница между двумя народами была едва различи-
ма. Но их напряженная обеспокоенность в связи с пытавшимися «скрыть свое ев-
рейство» предлагает возможность точно такого сценария. См.: Глубоковский Н. Н.
По вопросу о «праве» евреев именоваться христианскими именами. С. 9.
158 О полемике, касающейся слов еврей и жид, см.: Klier J. Zhid: The Biography of
a Russian Pejorative//Slavic and East European Review. 1982. Vol. 60. № 1. P. 1 —15; Fish-
man D. Russia’s First Modem Jews. P. 81.
159 О еврейских студентах в Москве см.: День. 1870. 1 авг. С. 525. О Петербурге см.:
Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 144; Ha-Kohen М. Olami. \Ы. 1. Р. 77.
160 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. Р. 119. О польских студентах в рус-
ских университетах см.: Польские профессора и студенты в университетах Рос-
сии. Об украинских и польских студенческих группах в Киевском университете
в 1860-х гг. см.: Юзефович В. М. Тридцать лет тому назад: Очерк из студенческой
жизни//Русская старина. 1895. № 10. С. 167—169; №11. С. 95—130.
161 Medem V. The Life and Soul of a Legendary Jewish Socialist. P. 108—109.
281
социальное общение и взаимопомощь были основаны на географи-
ческом, а не этническом признаке. Хотя мы имеем лишь эпизодиче-
ские сведения — незначительный правовой статус землячеств оста-
вил мало места для каких-либо других, — похоже, что студенты-евреи
участвовали на равных в системе местных связей162.
Другими словами, большинство из первого после 1861г. поколе-
ния студентов-евреев не стремилось к тому, чтобы публично отличать
себя от своих нееврейских товарищей. Это впечатление подтвержда-
ется, хотя и тенденциозно, такими людьми, как Аарон Либерман, ко-
торый в середине 1870-х гг. обрушился с язвительными нападками
на «молодежь высших учебных заведений, покинувшую свою еврей-
скую среду»163. Выпускник виленского раввинского училища, кото-
рый недолгое время слушал лекции в Технологическом институте
в Петербурге, Либерман издал обращение к «еврейской интеллигент-
ной молодежи», в котором устроил разнос еврейским студентам —
«“просвещенным” рабам золота и власти!» —за надевание «маски ев-
ропейской цивилизации»164. В том же духе бундовец Авром Лесин
осуждал «национальное предательство интеллигенции... ищущей лич-
ного спасения бегством от еврейских масс в высшее образование...
отрекаясь от гетто и правовых ограничений»165.
Возможно, наиболее ярким свидетельством интеграции, минуя
этнические и религиозные деления, было видное положение, дос-
тигнутое некоторыми евреями в подпольных студенческих револю-
ционных группах. Самуил Клячко и Михаил Гринштейн в Москов-
ском университете, Соломон Чудновский в Одесском университете,
Павел Аксельрод в Киевском университете, Роза Франк на Бестужев-
ских высших курсах в Петербурге и Марк Натансон и Осип Аптекман
в Военно-медицинской академии в Петербурге — все они прояви-
ли себя как руководители радикальных студенческих групп в 1860-е
и 1870-е гг. В сущности, до 1880-х гг. было бы трудно найти еврея-ре-
волюционера вне студенческой среды. Сравнительно терпимое от-
ношение к евреям среди радикальных студентов создало предпосыл-
ки и способствовало такому отношению к евреям в революционном
движении в целом, куда деятели еврейского происхождения получи-
ли необычайно широкий доступ.
162 Ibid. Р. 107—108, 130; Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 119; ТейтельЯ.
Из моей жизни. Париж, 1925. С. 18.
163 Цит. по: Frankel J. Prophecy and Politics. P. 37.
164 Либерман А. К еврейской интеллигентной молодежи//Вперед (Лондон). 1876.
№38. С. 474.
165 Цит. по: Frankel J. Prophecy and Politics. P. 195.
282
Однако необходимо иметь в виду, что, хотя евреи-студенты и иг-
рали существенную роль в малом, но растущем революционном дви-
жении в России, даже в его предмарксистской, народнической ста-
дии, — как показал Эрих Хаберер, — они представляли лишь неболь-
шую группу всего еврейского студенчества1 б6. Как и самозваные
космополиты, чья политическая приверженность часто вела к от-
казу от университетских занятий как от неоправданной привилегии
(или отвлечения), евреи-революционеры имели весьма ограничен-
ное влияние на жизнь большинства еврейских студентов. Если мы
хотим полностью понять динамику русско-еврейской встречи в са-
мой студенческой среде и при этом избежать ловушки сосредоточе-
ния внимания на студентах во время их волнений, тогда нам следу-
ет отказаться от фокусирования исключительно на революционной
активности.
Показательно, что первые особые еврейские организации, по-
явившиеся в русских высших учебных заведениях, были созданы
не самими еврейскими студентами, а Обществом для распростра-
нения просвещения. К 1875 г. общество помогло создать еврейские
кассы (фонды взаимопомощи) в нескольких высших учебных заве-
дениях для содействия распределению материальной помощи166 167. То-
гда как такие организации в основном создавались снизу, студента-
ми, ищущими защиты как своего коллективного благосостояния, так
и своих интересов, еврейские кассы, основанные и финансируемые
извне, не имели даже отдаленного намека на какую-либо форму по-
литической деятельности. Более того, стремясь к рационализации
еврейской благотворительности, в отличие от обычной практики,
общество распределяло финансовую помощь, основываясь больше
на заслугах, чем на потребностях168. Достойными награды, с точки
зрения общества, были те студенты, кто демонстрировал не только
высокие академические способности, но и готовность быть «защит-
никами своей нации, а не легкомысленными порицателями, как мы,
к сожалению, нередко встречаем между студентами»169. Для мно-
166 Haberer Е. Jews and Revolution in Nineteenth-Century Russia. P. 94—115.
167 Кассы возникли в Петербургском и Дерптском университетах, Медико-хи-
рургической академии, Рижском политехническом институте, Петербургском тех-
нологическом институте и Петербургском горном институте. См.: Отчет Общест-
ва для распространения просвещения между евреями в России за 1875 год. СПб.,
1876. С. 13.
168 Отчет Общества для распространения просвещения между евреями в России
за 1865 год. СПб., 1866. С. 32.
169 Цит. по: Чериковер И. История Общества для распространения просвещения
между евреями в России. С. 141.
283
гих еврейских студентов эти отличительные особенности еврейских
касс были источником острого дискомфорта. Как и их выступавшие
за равноправие русские товарищи, они настаивали на том, чтобы
финансовая помощь предоставлялась исключительно нуждающим-
ся в ней. В ноябре 1879 г. в письме, перехваченном тайной полицией,
студентка-медик из Петербурга Елена Капланская писала своему то-
варищу-студенту в Москву:
«Я была на одном заседании у доктора Гаркави, здешнего предста-
вителя ОПЕ, где я горячо восстала против устройства этой кассы, так
как она может дать не облегчение учащимся еврейкам в материаль-
ном отношении, а только объединение: устроив частную кассу, мы
должны отделиться от общей»170.
Существенные суммы денег, получаемые еврейскими кассами,
заставили правительственных должностных лиц встревожиться. Так,
попечитель Киевского учебного округа жаловался, что данные сред-
ства не имели никакой официальной санкции и были тем самым
предметом злоупотреблений. Он выражал тревогу, что участие сту-
дентов в распределении средств неизбежно повлечет за собой неза-
конные сборища171.
Также показателен тот факт, что, когда впервые в 1881г. появи-
лись самостоятельно организованные еврейские студенческие ассо-
циации, это произошло исключительно в прибалтийских губерниях,
в Дерптском университете и Рижском политехническом институте,
которые являлись аванпостами немецкой академической культуры.
В Дерпте (где университет был вновь открыт при русском правле-
нии в 1802 г.) и в Риге (где Политехнический институт был основан
в 1862г.) преобладало балтийско-немецкое студенчество, следовав-
шее официально дозволенной традиции проживания в братствах
(Burschenschaften), каждое из которых имело свое имя, дом, фор-
менную одежду, обычаи, формы проведения досуга и песни172. Фак-
тически студенческие общества в этих двух институтах были разде-
лены главным образом между немецкими членами братств с одной
170 ГАРФ. Ф. 109-СА. Оп. 3. Д. 2330. Л. 1. На следующий день сама Капланская
была подвергнута критике несколькими однокурсницами-еврейками за ее край-
нюю «антинациональную» позицию. Д-р Гаркави, на которого ссылаются здесь,
это Авраам Гаркави, выдающийся семитолог, служивший в Императорской пуб-
личной библиотеке в Петербурге, не путать с Владимиром Гаркави, который ци-
тировался ранее.
171 РГИА. Ф. 733. Оп. 149. Д. 39. Л. 1-2.
172 Abramovich R. In tsvey revolutsiyes: Di geshikhte fun a dor. New York, 1944. Z. 36;
Труды высочайше учрежденной комиссии по преобразованию высших учебных
заведений/Министерство народного просвещения. СПб., 1903. Т 2. С. 218—227.
284
стороны и теми самостоятельными студентами, кого члены братст-
ва презрительно называли «дикарями» (die Wilde) —с другой173. Про-
должительная конкуренция возникла между этими двумя группами:
братствами, презрительно относившимися к отсутствию организа-
ции среди неприсоединенных, и неприсоединенными, чувствую-
щими отвращение к «этим средневековым учреждениям с их от-
жившим, гнилым духом» и к «этим взрослым детям» с выпивками
и дуэлями, характерными для братств174. Еврейские студенты были
по большей части среди неприсоединенных и часто выступали с ре-
чами в поддержку идеалов русского студенчества, например, как со-
учредители дешевых студенческих кафе и читален на русском язы-
ке175. К 1870-м гг. многие из не объединившихся студентов в Дерпте
и Риге организовались по национальному признаку, создав поль-
ское, эстонское, ливонское, рижское и рутенское братства (послед-
нее для русских студентов)176. Еврейские студенты оказались изоли-
рованными от своих бывших не объединенных в братства товарищей
и были потрясены тем, что многие из новых организаций отказались
принять евреев, причем даже тех из них, которые солидаризирова-
173 К концу века использование прозвища «дикарь» распространилось среди сту-
дентов в университетах самой России. Однако, что показательно, оно относилось
к тем, кто не был членом политических партий (синоним — «беспартийный»),
а не братств. См.: Пуришкевич В. М. Материалы по вопросу о разложении совре-
менного русского университета. СПб., 1914. С. 180. Это значение также использо-
валось в немецком языке, но только как второстепенное.
174 См. воспоминания бывших студентов Рижского политехнического институ-
та: Галмуди Ч. Еврейское студенчество рижского политехникума//Недельная хро-
ника «Восхода». 1884. 30 дек. С. 1505—1509; Коварский М. Бывший кружковец//
Там же. 1885. 17 марта. С. 305—308.
175 Галмуди Ч. Еврейское студенчество рижского политехникума. С. 1506; Его же.
Евреи-студенты рижского политехникума//Недельная хроника «Восхода». 1887.
26 апр. С. 457.
176 Труды высочайше утвержденной комиссии по преобразованию высших учебных
заведений. С. 218—223. См. также: МйЫеп Н., von zur. Deutch-Baltische Korporationen
und die Studentenschaft der Universitat Dorpat (1802—1939)//Die Universitaten Dorpat/Tar-
tu, Riga und Wilna/Vilnius, 1579—1979: Beitrage zu ihrer Geschichte und ihrer Wirkung im
Grenzbereich zwischen West und Ost/Hg. G. von Pistohlkors, T Raun, P. Kaegbein. Koln;
Wien, 1987. S. 152—153; Ambuiger E. Die Bedeutung der Universitat Dorpat fur Osteuropa,
untersucht an der Zusammensetzung des Lehrkorpers und der Studentenschaft in den Jahren
1802—1889//Ibid. S. 173; Redlich C. Das Rigaer Polytechnikum 1862—1918//Ibid. S.247—
248. Что касается Дерпта, то там несколько немецких братств были на самом деле ос-
нованы раньше, еще в 1820-х гг., но они они не достигли значительной численности
вплоть до 1860-х и 1870-х гг. Этническая фрагментация студенческой жизни в Дер-
пте характерна для всего периода после 1905 г. См.: Святловский В. В. Студенческие
переписи в России//Студенчество в цифрах по данным переписи 1907 г. в Юрье-
ве/Сост. М. Бенасик. СПб., 1909. С. 55—56.
285
лись с польским или русским вопросом. Неприятие русскими сту-
дентами, как позже вспоминал студент Рижского политехническо-
го института, «произвело на них [евреев] потрясающее впечатление.
Еврейские студенты увидели вдруг, кто такие были их друзья, как
были искренни их либеральные толки о свободном братском обще-
нии всех студентов, в противоположность замкнутому корпоратив-
ному началу, о вреде национальных предрассудков и т. д. Теперь толь-
ко поняли они, что их русские товарищи только терпели их до поры
до времени, и воочию убедились в том, какая между ними лежит еще
бездна, как бесплодны все их усилия к искреннему слиянию, кото-
рое раньше казалось уже столь близким»177.
И в Дерпте, и в Риге попытки сформировать полноценное ев-
рейское братство (Judonia) закончились ничем. Однако в январе
1881г. в Риге был организован Еврейский кружок, также известный
как Еврейский исторический и литературный клуб (Verein fur judische
Geschichte und Literatur). Это была первая и, возможно, самая дол-
говечная организованная еврейская студенческая ассоциация в Рос-
сийской империи. За несколько лет в нее вступило не менее 20 % ев-
рейских студентов Политехнического института178.
События, что имели место в Дерпте и Риге, необходимо рассмат-
ривать в рамках студенческого движения не в Петербурге, Одессе
или Харькове, а в Берлине, Гейдельберге и Вене. В немецких и ав-
стрийских университетах первые еврейские студенческие органи-
зации были основаны в тот же самый период, что и организации
Прибалтики, в начале 1880-х гг., и также являлись ответом на анти-
семитизм среди студентов, но на гораздо более жестокую его фор-
му. По сути, высшие учебные заведения в Центральной Европе тра-
диционно были одной из наиболее мощных арен для антисемитской
агитации — тенденция, восходящая, по крайней мере, к начально-
му периоду новой истории и продолжавшаяся и в XX столетии179.
К 1880-м гг. Венский университет возник как центр для формирова-
ния антисемитской пангерманской агитации, и в следующем десяти-
летии соглашение братств по всей Австро-Венгрии объявило евреев
177 Коварский М. Бывший кружковец. С. 306.
178 Галмуди Ч. Евреи-студенты рижского политехникума. С. 458.
179 О раннем периоде новой истории Польши см.: Weinryb В. The Jews of Poland: A
Social and Economic History of the Jewish Community in Poland from 1100 to 1800. Phila-
delphia, 1973. P. 153; Tazbir J. Images of the Jew in the Polish Commonwealth//Polin. 1989.
Vol. 4. P. 26. Оба автора отмечают частое участие польских студентов (включая уча-
щихся иезуитских семинарий) в физических нападениях на евреев в XVI и XVII вв.
О Германии см.: Kampe N. Studenten und «Judenfrage» im deutschen Kaiserreich: Die
Entstehung einer akademischen Tragerschicht des Antisemitismus. Gottingen, 1988.
286
негодными для участия в определяющем ритуале братств —дуэли180.
В Германии студенты играли ключевую роль в поддержке народного
референдума об исключении евреев из определенных профессий181.
По мере того как все больше и больше самопровозглашенных «арий-
ских» студенческих групп в 1880-х гг. изгоняли евреев из своих рядов,
появились первые еврейские студенческие ассоциации, за которы-
ми последовали еврейские братства и в конечном счете — всеобщая
национальная организация еврейских студенческих братств182. Точ-
но так же в Вене студенческая группа сионистов «Кадима» (Вперед
на Восток) возникла в 1883 г. в значительной степени как реакция
на исключение евреев из пангерманских студенческих ассоциаций.
Хотя ее основатели были восточноевропейскими евреями, к концу
1880-х гг. в ней доминировали студенты, родившиеся в Вене, которые
преобразовали ее из «академического общества» в братство—по сути,
зеркальное отражение Burschenschaft183.
Цель этого краткого обзора положения в Прибалтике и Централь-
ной Европе —показать, при помощи контраста, необычайную откры-
тость позднеимперского русского университета — по крайней мере,
в том, что касалось студентов-евреев, — и, как следствие, поразитель-
ное отсутствие еврейских студенческих обществ в Российской им-
перии (исключая Прибалтику) до 1890-х гг. На первый взгляд, впол-
не разумно было бы ожидать обратного. В конце концов, к 1870-м
гг. немецкие и австрийские евреи достигли полной правовой эман-
сипации, были более аккультурированы и составляли меньшую
часть как всего населения, так и студенчества, в сравнении с Рос-
сийской империей. Студентам-евреям в Центральной Европе, каза-
лось, было бы гораздо проще слиться с их христианскими ровесни-
ками. Однако в данном случае решающим фактором был не характер
еврейского населения, из которого они вышли, а, скорее, студенче-
ские субкультуры, в которые они хотели войти. У русских студентов
не только не было средневековых, близких к гильдейским традиций,
как у братств Центральной Европы, но к 1860-м гг. среди них развил-
ся мощный коллективный дух, основанный на оппозиции царскому
180 Wistrich R. The Jews ofVienna in the Age of Franz Joseph. Oxford, 1989. P. 59, 217.
181 Kampe N. Studenten und «Judenfrage» im deutschen Kaiserreich. P. 23—25.
182 Например, основанная в 1880 г. откровенно антисемитская Ассоциация не-
мецких студентов вызвала создание Свободного академического союза, являв-
шегося фактически еврейской организацией, так же как и Академическая ассо-
циация для изучения еврейской истории и литературы. См.: Pickus К. Constructing
Modem Identities. Р. 81—110. Среди создателей первых еврейских студенческих ор-
ганизаций в Германии были русские евреи, учившиеся за границей.
183 Wistrich R. The Jews ofVienna in the Age of Franz Joseph. P. 246—247, 363—369.
287
режиму, многому из того, что он поддерживал, включая и зафикси-
рованную в законах дискриминацию евреев. В свое время немецкие
и австрийские студенты (до и во время революции 1848 г.) играли по-
добную оппозиционную роль, но даже тогда, особенно в Германии,
эта роль включала серьезную оппозицию поддерживаемой государ-
ством эмансипации евреев184. Во второй половине столетия студенты
Центральной Европы либо отказались от политической активности,
либо перешли на «правый» фланг и к жестко антисемитской повест-
ке дня. Частично это было вызвано мнением, что студенты-евреи
так или иначе несут ответственность за насыщение академического
рынка рабочей силы (так называемый Uberfullungskrise)185. В России,
напротив, массовый приход евреев в высшее образование совпал
с зенитом активности студенческого «левого крыла» и этнической
терпимостью в период между 1860-ми гг. и революцией 1905 г.
Это сравнение проливает дополнительный свет на первый и един-
ственный до 1890-х гг. существенный эпизод коллективного само-
утверждения еврейских студентов в России (за исключением при-
балтийских территорий) — взрыв активности в поддержку массовой
эмиграции в ответ на погромы 1881—1882 гг. С необычайной эмоцио-
нальностью значительное число еврейских студентов Петербургско-
го, Московского, Одесского, Харьковского и Киевского универси-
тетов реагировали на насилие против евреев участием в общинных
постах и покаянных молитвах (слихот) в местных синагогах, чей по-
рог они прежде никогда не переступали. К ним присоединились дру-
гие аккультурированные евреи —адвокаты, врачи и купцы, многие
из которых также редко появлялись в молельных домах или иным
способом публично выражали солидарность с вопросами, касавши-
мися евреев186. Небольшое число студентов, не удовлетворенных
традиционной реакцией на катастрофу — в форме слихот, которые
в конечном счете представляли еврейские страдания как следствие
еврейских грехов, — отправились организовывать утопические коло-
нии в Палестине или Америке, при этом их конечной целью был мас-
совый исход евреев из России. В знаменитой автобиографической
184 См.: Richarz М. Der Eintritt der Juden in die akademischen Berufe. S. 85,— где ав-
тор отмечает, что университеты стали важнейшим центром антиэмансипационной
кампании после 1815г.
185 McClelland С. State, Society, and University in Germany, 1700—1914. Cambridge,
1980. P. 234. Роберт Вистрич дает подобное объяснение и для антисемитизма ав-
стрийских студентов. См. его работу «The Jews of Vienna in the Age of Franz Joseph»,
c. 64.
186 Свидетельства об этих событиях см.: Ha-Kohen М. Olami. Vol. 1. Р. 192—193; бо-
лее широко: Frankel J. Prophecy and Politics. P. 54—96.
288
работе «Дерех Тшува» (Путь раскаяния) Моше Лейб Лилиенблюм
рассказал о травмирующих последствиях погрома, пронесшегося над
Одессой в мае 1881г.:
«Погромы преподали мне урок, и я в отчаянии думал о нашем бу-
дущем. Мои занятия казались грехом по отношению к моему несчаст-
ному народу... Наши люди убегали от меча, неудачи преследова-
ли их везде, настоящее горько, будущее — страшно, а я думал о по-
ступлении в университет! Годы я боролся за это. Но теперь я убеж-
ден, что наша неудача — не в недостатке общего образования, а в том,
что мы являемся чужими. И мы так и останемся чужаками, даже
если будем набиты образованием, как гранат—зернами. Я покончил
со своим образованием»187.
Между весной 1881г. и летом 1882 г. группы «Ахават Цион» (Лю-
бовь Сиона) в Петербурге, «Ам Олам» (Вечный народ) в Одессе
и Киеве и БИЛУ (древнееврейский акроним для «О, дом Иакова!
Вставайте и пойдем!» [Ис. 2:5]) в Харькове и в других местах сдела-
ли попытку своего рода еврейского «хождения в народ» по образцу
известного паломничества русских студентов-народников в деревни
в 1873—1874 гг., в обоих случаях с надеждой на побуждение страдаю-
щих масс к действию188.
Несмотря на огромное символическое значение этого факта
для последующей истории сионизма, взрыв активности, вызван-
ный погромами, по сути был недолог и оказал удивительно неболь-
шое влияние на еврейскую студенческую жизнь, по нескольким
причинам. Во-первых, в отличие от центральной роли антисемит-
ских братств в центральноевропейских и прибалтийских универси-
тетах, мотивация для русско-еврейской студенческой деятельности
в 1881—1882 гг. — и практически, как показано в гл. 7, во всех после-
дующих случаях — находилась за стенами высшей школы. Правда,
для некоторых еврейских студентов потрясение, вызванное погро-
мами, усугублялось очевидным безразличием, а в некоторых случа-
ях одобрением, выраженным их товарищами-студентами, также как
и русской интеллигенцией в целом189. Но русские студенты не были
187 Lilienblum M.-L. Ketavim otobiografiyim / Ed. S.Breiman. Jerusalem, 1970. Vol. 2.
P. 199.
188 См. блестящую реконструкцию тех событий в кн.: Frankel J. Prophecy and Poli-
tics. P. 49-51, 90-97.
189 Положительная реакция на погромы 1881—1882 гг. некоторых членов «Народ-
ной воли» и других русских революционных групп часто представляется как важ-
ный стимул пробуждения национальных чувств среди левых русско-еврейских
интеллектуалов. Определенные современные свидетельства и последующие воспо-
минания вызывают некоторое доверие к этому взгляду. См., напр., рассказЛ. Л. Ля-
289
среди действительных виновников насилия, да и еврейские студенты
не были выделены в качестве мишени. Во-вторых, так же как погро-
мы не имели никакой прямой связи со студенческими проблемами,
не имела ее и ни одна из возникших на этой волне еврейских групп.
За исключением БИЛУ, студенты, в сущности, были меньшинством
в большинстве различных проэмиграционных групп190. Наконец, по-
добно своим еврейским товарищам в русском революционном дви-
жении, число еврейских студентов, активно участвовавших в эмиг-
рационном движении, было относительно небольшим: пятьдесят три
члена БИЛУ, главным образом студенты, уехали в Палестину, некото-
рые из них впоследствии возвратились в Россию. Тем временем спад
волны погромов привел к исчезновению движения в 1883 г., спус-
тя едва ли год после его основания. Лидерство в «Ам Олам» и «Аха-
ват Цион» быстро перешло из рук студентов к небольшим кружкам
протосионистов, разбросанным по черте оседлости. Как русские на-
родники в значительной степени потеряли свое влияние в высших
учебных заведениях, настаивая на том, чтобы студенты отказались
от занятий ради «хождения в народ», так и ряды еврейских студен-
тов-активистов в 1881 —1882гг. быстро редели из-за осознанной не-
обходимости действовать, и действовать немедленно, ориентируясь
на эмиграцию. Как заявила БИЛУ в 1882 г.: «Мы должны показать,
ховецкого о студенческой жизни: Мечта и действительность. С. 59—60; воспоми-
нания П. Аксельрода: Akselrod Р. Pogromen un di revolutsionere bavegung mit 43 yor
tsurik//Di tsukunft. 1924. № 29. Z. 553—555. Историки также в значительной степени
присоединились к этой версии событий, напр.: Vital D. The Origins of Zionism. P. 56—
57; Frankel J. Prophecy and Politics. P. 98—102. Люси Давидович вдобавок утверждает,
что благоприятная реакция «Народной воли» на погромы как на первый этап ожи-
давшейся революции — это составная часть долгой истории «травмы предательст-
ва левыми», которая вновь и вновь заставляла радикальных евреев вернуться в ев-
рейское лоно: Dawidowicz L. What Is the Use of Jewish History? New York, 1992. P. 230.
Однако сравнительно недавно Эрих Хаберер предложил совершенно иной взгляд.
Во-первых, он показал, что реакция на погромы 1881 —1882 гг. среди русских социа-
листов и народников (включая «Народную волю») была далека от единой; только
небольшое меньшинство выразило открытую поддержку. Во-вторых, погромный
кризис не просто вскрыл глубоко укоренившийся революционный антисемитизм
русских радикалов, но отметил поворотный пункт для самих левых: после 1884г.,
утверждает Хаберер, «не считалось хорошим тоном приветствовать народные ан-
тисемитские волнения как выражение “революционного характера народа”». Это
наблюдение определенно подтвердилось во время последующих волн погромов
в 1903—1906 гг. и 1919—1921 гг. Наконец, Хаберер показывает, что какую бы травму
ни чувствовали еврейские радикалы, евреи продолжали идти в русские радикаль-
ные партии и после 1882г., включая «Народную волю». См.: Haberer Е. Jews and Rev-
olution in Nineteenth-Century Russia. P. 206—229.
190 Frankel J. Prophecy and Politics. P. 55—56, 90.
290
что не верим в возможность сколько-нибудь нормального существо-
вания в России»191.
Число поступивших в высшие учебные заведения предполага-
ет, что значительное большинство еврейских студентов думало ина-
че, и в любом случае они не извлекли из погромов тех же уроков, что
Лилиенблюм. В течение пяти лет после вспышки погромов (1881—
1886) евреи в своем стремлении к высшему образованию продолжа-
ли опережать все другие группы, более чем удвоив свое количест-
во (от 783 до 1 856 чел.) и существенно увеличив пропорциональное
присутствие (с 9% до 15%) в восьми университетах России192. Если
мы и можем узнать что-либо из риторики, которой пользовались сту-
денты — сторонники эмиграции, представлявшие себя раскаиваю-
щимися членами привилегированной интеллигенции, полными ре-
шимости вести еврейские массы к спасению, это то, в какой мере
они тоже впитали в себя нормы студенчества.
В то время как план массового еврейского исхода на древнюю ро-
дину быстро поблек, национальные порывы, вызванные погромным
кризисом среди некоторых еврейских студентов, далеко не угасли.
Как показывает следующая глава, они вышли на поверхность позже,
уже в измененной форме, впервые дав начало еврейским студенче-
ским организациям по всей России. Но прежде чем еврейские сту-
денты начали организовываться, они должны были стать объектами
дискриминации, когда «еврейский вопрос» исподволь проник в сте-
ны высших учебных заведений.
191 Цит. no: Ibid. Р. 97.
192 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 2. С. 55. В эти данные не входят тех-
нические институты и другие высшие учебные заведения.
Глава 7
МИРНЫЙ РАЗГРОМ
До 1860-х гг. идея использования светского образования
для ассимиляции евреев в России фактически не встречала проти-
водействия со стороны неевреев. В худшем случае критики утверж-
дали, что это потребует времени и жизни нескольких поколений1.
Достаточно характерным явлением было заявление известного вра-
ча и попечителя Киевского учебного округа Н. И. Пирогова: «Про-
свещение имеет такое очеловечивающее свойство, что ему уступа-
ет и еврейство, и славянство, и всякая односторонне выразившаяся
народность...»2 Действительно, как мы убедились, многие молодые
евреи в полной мере отождествляли себя со студенчеством, что, ка-
залось, разрушало барьеры, отделявшие их от русских сотоварищей.
Однако уже в середине 1860-х гг. отдельные русские консерватив-
ные авторы начали выражать тревогу в связи с тем, что они счита-
ли живучестью «еврейских» черт у растущего числа университетски
образованных евреев. Например, виленская газета предупрежда-
ла в 1866 г., что образованные евреи ставят себе задачу проникнуть
и дехристианизировать русское общество3. Влиятельные «Москов-
ские ведомости» сообщали своим читателям, что без сдерживания
доступа евреев они скоро будут доминировать в российских уни-
верситетах, а затем и в гражданской службе4. В 1876 г. выкрест Яков
1 См., напр.: Карнович Е. Об образовании евреев в России//Русский педагоги-
ческий вестник. 1857. №5. С. 39; Михайло Серебряков (Витебские губернские ве-
домости. 1859. № 4) цит. по: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 67—68.
2 Рассвет. 1860. 14 нояб. С. 792. Дальнейшие примеры положительных отзывов
выдающихся русских деятелей, касающихся влияния светского образования на ев-
реев, см.: Вольтке Г. Русские люди по вопросу об образовании евреев//Сборник
в пользу еврейских школ. СПб., 1896. С. 493—513.
3 Виленский вестник. 1866. 3 июня. Цит. по: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Ques-
tion. P. 260.
4 Цит. по: День. 1869. 27 июня.
292
Брафман в петербургской газете «Голос» нарисовал еще более злове-
щую картину:
«Разница между евреями, воспитанными на Талмуде, и евреями,
получившими общее образование, лишь в следующем: воспитанные
на Талмуде ожидают, что восстановление иудейского царства совер-
шится вдруг, неожиданно, без участия со стороны евреев, каким-ни-
будь чудом; образованные же евреи проповедуют, что восстановле-
ние иудейского царства совершится естественно и что евреи должны
приготовиться к этому путем образования, которое даст народу хо-
роших генералов, инженеров, правителей и вообще людей, необхо-
димых для этого восстановления и для дальнейшего существования
государства»5.
Годом позже в своем «Дневнике писателя» Ф. М. Достоевский за-
тронул вопрос о светски образованных евреях, «которых вдруг у нас
так много теперь расплодилось», и высказал свое хорошо известное
изречение, что «нельзя даже и представить себе еврея без Бога, мало
того, не верю я даже и в образованных евреев-безбожников: все они
одной сути, еще Бог знает чего ждет мир от евреев образованных!».
Не говоря уже о его богословской проблематике, это высказывание
Достоевского ставило его в лагерь тех консервативных писателей,
чья озабоченность в связи с размыванием традиционных черт в по-
реформенной России, в свою очередь, привела их к осуждению и от-
рицанию преобразовательного влияния современного образования.
Образованные евреи, утверждал Достоевский, мрачно вторя настрое-
ниям Симона Вольфа и других еврейских студентов в университетах
дореформенной поры, совсем не утрачивают свое еврейство, а, на-
против, только становятся более чувствительными к критике со сто-
роны христиан: «Трудно найти что-нибудь раздражительнее и щепе-
тильнее образованного еврея и обидчивее его, как еврея»6.
Бомба в этой разворачивавшейся кампании взорвалась в 1880г.,
когда было опубликовано анонимное письмо редактору ведущей
ежедневной газеты «Новое время» под заголовком «Жид идет!». То-
гдашние читатели, вне всякого сомнения, восприняли его как на-
мек на недавнюю фразу «разночинец пришел», которой народ-
ник Н. К. Михайловский прославлял приход недворянских слоев
в русские университеты и в интеллигенцию7. Однако продолже-
5 Голос. 1876. 28 апр. Цит. по: Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question. P. 261.
6 Достоевский Ф. M. Дневник писателя (март 1877 г.)//Полн. собр. соя.: В 30 т. Л.,
1983. Т. 25. С. 75-82.
7 Михайловский впервые использовал выражение «разночинец пришел» в жур-
нале «Отечественные записки» (март 1874 г.) и сделал вывод, что «это событие име-
293
ние «Жид идет!» было отнюдь не радостным. Скорее, это было пре-
дупреждением о том, что состав интеллектуальной элиты России
на грани второго важного сдвига, и на этот раз он касается не со-
словного деления, а национальностей. «Кто у нас в России, — спра-
шивалось в письме, — наиболее деятельно пользуется нашими луч-
шими образовательными средствами, которые выводят людей если
пока не на высшие, то по крайней мере на все средние ступени об-
щественной лестницы? Наименее мы, русские, и наиболее евреи».
Используя статистические данные различных этнических и религи-
озных групп (опубликованные, с явным удовлетворением, только
четырьмя неделями ранее в еврейской газете «Рассвет»)8, аноним-
ный автор письма «Жид идет!» показывал, что присутствие евреев
в образовательных учреждениях значительно превышает их пропор-
цию по отношению ко всему населению: «Какой-нибудь десяток
лет — и мы увидим, что в некоторых местах России евреи будут гос-
подствовать не только в практических [т. е. финансовых и торговых],
но и в так называемых либеральных профессиях, т. е. будут держать
в своих руках главную силу, и материальную и умственную. Этого
допускать, конечно, не следует, и с этим явлением нужно бороться».
Еще более ухудшал положение тот факт, что еврейская мобильность
могла существовать за счет налогов, взимаемых с русского мужи-
ка. «Всякий Иоська и Гершка, проходя в гимназию, — утверждалось
в письме, — оттесняет от нее какого-нибудь русского бедняка... Каж-
дый такой Иоська приобретает этим путем возможность держать
в черном теле многих таких бедняков, выдвигая вперед и себя, и сво-
их родных человечков»9.
«Жид идет!» был, вероятно, наиболее влиятельным юдофобским
документом, созданным в России в период между «Книгой Кагала»
(1869) Брафмана и имевшими дурную славу «Протоколами сионских
мудрецов» (1905). В то время как «Книга Кагала» обращала внима-
ние читателей на темные махинации в недрах самой еврейской об-
щины, публикация «Жид идет!» отражала обеспокоенность в связи
с еврейским присутствием именно в русских институтах, и в особен-
ности в тех из них, чья задача состояла в воспитании будущей ин-
теллектуальной элиты. Эта статья вызвала поток подобных же ста-
тей и писем в русской прессе, особенно в юго-западных регионах,
ет эпохальное значение». Цит. по: Becker С. Raznochintsy: The Development of the
Word and the Concept//American Slavic and East European Review. 1959. № 18. P. 71.
8 Кауфман А. Учатся ли евреи?//Рассвет. 1880. 14 и 21 февр. Об использовании
его статьи автором «Жид идет!» см.: Кауфман А. Е. За много лет. С. 215.
9 Жид идет! Письмо в редакцию//Новое время. 1880. 23 марта.
294
и ее броский заголовок стал распространенным лозунгом реакцион-
ных правых сил10.
Доводы против притока евреев в высшие учебные заведения Рос-
сии сводились к четырем положениям: поток евреев лишает неевре-
ев возможности получить образование; еврейские студенты оказыва-
ют негативное влияние на мораль учащихся-христиан; еврейские сту-
денты под держивают революционное движение; непропорционально
высокое еврейское присутствие в высшей школе угрожает передать
власть среди технической и профессиональной элиты в руки нерус-
ского, нехристианского меньшинства, чья лояльность царской вла-
сти по меньшей мере вызывает сомнения. Вначале консервативные
представители кампании против еврейских студентов расходились
с официальной политикой, которая по-прежнему питалась уверенно-
стью, что образование может превратить евреев в лояльных и полез-
ных подданных. Когда министр просвещения Д. А. Толстой обратился
к еврейской аудитории в Одессе в 1875 г., он благодарил своих слуша-
телей за их приверженность светскому образованию и выражал наде-
жду, что «прилив евреев в училища, без сомнения, станет еще силь-
нее, чего я искренне желаю»11. Во время поездки в Херсон он заявил:
«Наше правительство не делает никакого различия в своих училищах
ни по вероисповеданиям, ни по сословиям... Существует у нас одно
различие между учениками, это—различие по их достоинству. Вы, ко-
нечно, читали и слышали делавшиеся мне упреки... будто бы я пред-
ложил классическую систему образования только для того, чтобы за-
крыть ею путь в наши гимназии и университеты всем, кроме аристо-
кратов, но каких? Аристократов ума (крики из публики: “браво, браво'.”),
аристократов знания (крики: “браво, браво'”), аристократов труда. Дай
Бог, чтобы было побольше у нас таких аристократов»12.
Оба выступления были опубликованы в официальном журнале
Министерства просвещения. Правительство также не разделяло рас-
тущие опасения критиков, что вместо ассимиляции еврейские студен-
ты будут «дехристианизировать» окружающих их студентов. Как мы
10 Реакция прессы на публикацию «Жид идет!» рассмотрена в кн.: Klier J. Impe-
rial Russia’s Jewish Question. P. 404—407. Годы спустя после его появления этот ло-
зунг продолжал использоваться. См. примеры: Недельная хроника «Восхода».
1886. 6 июля. С. 737. Этот материал также дал название роману В. В. Крестовского
«Жид идет!» (СПб., 1899). Учитывая ее широкий общественный резонанс, публи-
кация «Жид идет!», скорее всего, читалась и царскими чиновниками. По крайней
мере, экземпляр, предназначавшийся для чтения, имеется в фондах Министерст-
ва внутренних дел. См.: РГИА. Ф.821. Оп. 9. Д. 8. Л. 68—69.
11 Журнал Министерства народного просвещения. 1875. Нояб. С. 63.
12 Там же. 1875. Дек. С. 131-132.
295
видели, когда правительственные чиновники решили в 1877 г. не рас-
пространять права выпускников университетов на еврейских «экстер-
нов», они специально ссылались на отсутствие благотворного «мо-
рального влияния» взаимодействия с русскими студентами13. Кроме
того, решение правительства в 1879 г. расширить права на жительство
и работу на еврейских выпускников почти всех высших учебных за-
ведений, а не только на выпускников университетов, подчеркивает
контраст между продолжавшейся официальной поддержкой полити-
ки выборочной интеграции через образование и возникающей ответ-
ной отрицательной реакцией среди консервативных наблюдателей.
Поворотным пунктом в этих усиливающихся спорах стали по-
громы 1881г. Еврейские студенты не были специально выделены как
объект нападения, так же как и студенты-неевреи не участвовали
сколько-нибудь заметным образом в насилии14. Но, поскольку по-
громы были широко интерпретированы русским государством и об-
ществом как протест против еврейской эксплуатации, официальный
ответ состоял в поисках средств для уменьшения всех проявлений ев-
рейской власти над неевреями. Показательно, что первый жест са-
модержавия осенью 1881г. состоял в созыве губернских комиссий
по всей черте оседлости с целью выяснить мнение местных кругов
о возможной реакции на погромы. Хотя комиссии имели достаточно
много вопросов для обсуждения, — их официальное назначение со-
стояло в том, чтобы предложить пути для обуздания вредной деятель-
ности евреев, —тем не менее в них имел место ряд бурных откровен-
ных дискуссий. Фактически это был первый образец просвещенного
общественного мнения о русско-еврейских отношениях15.
Комиссии состояли из местных государственных и земских дея-
телей и различных нотаблей, включая, в большинстве случаев, одно-
го или двух евреев, обычно крупных местных купцов. В тринадцати
из семнадцати комиссий участники обсуждали возможность установ-
13 РГИА. Ф. 821. Оп. 9. Д. 103. Л. 409.
14 Однако необходимо отметить, что социальное лицо виновников погромов
было предметом многих разнообразных слухов и не может быть определено с уве-
ренностью. См.: Aronson М. Troubled Waters. Р. 101 — 107. Также несколько правых
газет подстрекали к погромам против еврейских студентов, утверждая, что «во всех
трех наших южных университетах преобладают евреи»: Новороссийский телеграф.
1881. 19 марта. С. 2.
15 Aronson М. Russian Commissions on the Jewish Question in the 1880s//East European
Quarterly. 1980. Vol. 14. № 1. P. 59—74. Как отмечает Аронсон, частично назначение
комиссий состояло в том, чтобы собрать полезную информацию, а частично в том,
чтобы убедить местное население, что правительство активно стремится убрать
основные причины антиеврейского насилия, которое продолжалось и в то время,
когда работали комиссии.
296
ления процентной нормы на допуск евреев в школы и университеты —
знак того, что к 1881 г. эта идея уже была широко распространенной.
В нескольких комиссиях меньшинство членов голосовали за полное
исключение евреев из русских школ. Аргументы в пользу введения
процентной нормы были в большинстве случаев теми же, что начали
появляться в прессе еще десятилетием раньше. В связи с наплывом
евреев в русские гимназии, заявляла в своем заключительном докладе
Херсонская комиссия, «дети бедных дворян, чиновников и землевла-
дельцев... не имеют средств конкурировать с евреями»16. В своем лич-
ном свидетельстве студент Харьковского университета разъяснял:
«В 1-м классе гимназии там, где евреи находятся в значительном
числе, русский мальчик, вышедший из христианской семьи, узнает
от своих товарищей, что Христос был обманщик и волшебник. Мало-
помалу насмешка и презрение... делают свое дело. В 4-м или 5-м клас-
се мальчик уже плохой христианин. Начинается свойственная моло-
дым умам борьба мнений, которая в старших классах обыкновенно
заканчивается для тех и других полным отрицанием обеих религий.
В этих же старших классах начинается глумление над всем русским,
как будто бы рабским и нелиберальным, над всем патриотическим,
которому противопоставляется еврейский космополитизм. Я испы-
тал это на себе и сознаюсь, что только патриотическое чувство спас-
ло во мне религию. В такой атмосфере возросли Желябов и Тригони
[известные террористы-народовольцы], оба воспитанники евреизи-
рованных гимназий»17.
Один из двух еврейских членов Харьковской комиссии убедитель-
но выступил против подобных взглядов, отмечая, что значительное
число «заблудшей молодежи» пришло из русских православных се-
минарий, где едва ли можно говорить о еврейском влиянии. Б. И. Го-
ровиц из Екатеринославской комиссии пошел еще дальше, высказав
соображение (широко распространенное среди традиционных евре-
ев), что «евреи портятся от христиан: до посещения евреями русской
школы у них не было крамольников»18.
Беспокойство о влиянии еврейских учащихся касалось не только
времени их обучения в учебных заведениях. В Екатеринославской
16 Обширные подборки материалов заседаний комиссий воспроизведены в кн.:
Панчулидзев С. А. Справка к докладу по еврейскому вопросу: В 12 т. СПб., 1909—
1912. Данная цитата взята из: Т. 8 (Просвещение). С. 36.
17 Там же. С. 1—2 (Харьковская комиссия).
18 Там же. С. 9 (Харьков), 24 (Екатеринослав). Другие примеры мнения, что хри-
стианские студенты «портят» евреев, а не наоборот, см.: РГИА. Ф. 846. On. 1. Д. 13.
Л. 3—8; Недельная хроника «Восхода». 1882. 12 марта; Tsunzer Е. Tsunzers biografiye,
geshribn fun im aleyn; Леванда Л. О. Исповедь дельца. С. 125.
297
комиссии помещик Миклашевский объявил, что «в нынешнее вре-
мя все правительства цивилизованного мира состоят в непреодоли-
мой зависимости от интеллигенции из народа; самый персонал пра-
вительственный берется из той же интеллигенции. Что же будет, если
интеллигенция еврейская вытеснит интеллигенцию русскую?»19
Однако другие, и не только еврейские, члены различных комиссий
выступили против упрощенных взглядов, касавшихся возможностей
для образования. Земский деятель из Херсона доказывал, что русские
должны расширять свою образовательную систему, а не стремиться
исключить из нее национальные меньшинства. Отмечая, что даже
бедные еврейские родители считают своим моральным долгом на-
учить своих детей читать, он добавлял: «Заимствовать от евреев этот
похвальный пример — нам было бы чрезвычайно полезно». Другой
член комиссии, отвечая на предложение ограничить число еврейских
студентов на медицинском факультете в Харьковском университете,
заявил, что подобный шаг может быть предпринят только в том слу-
чае, «если бы было доказано, что русские доктора лучше знают дело,
чем евреи»20.
В результате восемь комиссий голосовало за введение опреде-
ленной процентной нормы для допуска евреев в гимназии, пять
голосовало против и четыре не имели определенной позиции. Те,
кто высказался в поддержку процентной нормы, почти все исхо-
дили из представления, что еврейские студенты должны составлять
соотношение к общему числу студентов не выше пропорции евре-
ев ко всему населению. Для отстаивавших подобную позицию не-
опровержимая логика заключалась в том, что для образовательных
учреждений России просто неразумно предоставлять свои возмож-
ности евреям в большей пропорции, чем остальному населению.
Однако приложение этой формулы в значительной мере зависело
от того, что считать «остальным населением». Если это было насе-
ление империи в целом, то процентная норма не должна была пре-
вышать 5 %или даже меньше; если взять население черты оседлости,
то — 10%, если же иметь в виду отдельные образовательные округа,
то она могла доходить до 30 %. И в связи с тем, что численность евре-
ев росла быстрее, чем численность большинства других этнических
групп в империи, эти оценки, в теории, должны были время от вре-
мени пересматриваться.
Несмотря на такие расхождения во взглядах, оставался неоспори-
мым тот факт, что почти половина губернских комиссий, созванных
19 Панчулидзев С. А. Справка к докладу по еврейскому вопросу. Т 8. С. 23.
20 Там же. С. 38 (Херсонская комиссия), 7 (Харьковская комиссия).
298
в 1881г., стремились ограничить использование образовательных уч-
реждений как каналов еврейской интеграции. Более того, в после-
дующие годы правительственные чиновники, чтобы можно было
утверждать, что решающее большинство комиссий (восемь) поддер-
жало введение антиеврейских ограничений, часто учитывали только
те тринадцать комиссий, что выразили свое мнение21. Было бы ошиб-
кой, конечно, представлять деятелей царской политики 1880-х гг. как
придававших общественному мнению какое-либо значение. Однако
трудно избежать заключения, что погромы 1881—1882 гг. и, что более
важно, восприятие их как нападения на выборочную интеграцию до-
бавили значительный вес аргументам, представленным в публика-
ции «Жид идет!» и в подобных высказываниях.
Фактическое установление процентной нормы на прием евре-
ев в учебные заведения началось не с единого скоординированного
плана, а постепенно, начиная с отдельных высших технических ин-
ститутов, находившихся под контролем правительственных структур,
а не Министерства народного просвещения. В 1882 г. Военное мини-
стерство ввело 5-процентную норму на прием евреев в Военно-меди-
цинскую академию в Петербурге, где еще в 1850-х гг. евреи-студен-
ты первыми выступили с ходатайством о равноправии. В следующем
году Министерство государственных имуществ приняло такую же
квоту для находившихся в его подчинении Горного и Лесного инсти-
тутов22. К 1886 г. процентная норма была установлена в Петербург-
ском институте инженеров путей сообщения, Дерптском ветеринар-
ном институте, Харьковском технологическом институте, в то время
как Харьковский ветеринарный институт запретил прием евреев
вообще23.
Однако большинство высших учебных заведений России, в том
числе все университеты, находились под контролем Министерст-
ва народного просвещения. Под управлением графа И.Д.Делянова
(1882—1889) министерство все еще отражало, хотя и все более туман-
но, представление о роли Просвещения как великого ассимилятора,
и действительно, Делянов оказал значительное сопротивление уста-
21 См., напр.: РГИА. Ф.821. Оп.8. Д. 246, Л. 126; Оп.9. Д. 188. Л. 284-290; Д. 215.
Л. 245-247.
22 ЦГИА-СПб. Ф. 184. Оп. 8. Д. 10. Л. 1-4.
23 РГИА. Ф. 733. Оп. 190. Д. 58. Л. 3—5; Георгиевский А. Доклад по вопросу о ме-
рах относительно образования евреев. С. 233—236. В нескольких других институ-
тах, находившихся под началом Министерства государственных имуществ, обош-
лось без введения процентной нормы только потому, что число принятых евреев
в целом было меньше 6 %.
299
новлению и осуществлению антиеврейских квот24. Однако постепен-
ное распространение процентной нормы на образовательные учреж-
дения, контролировавшиеся другими министерствами, неизбежно
увеличивало число подававших заявления в учебные заведения, под-
ведомственные Министерству народного просвещения25. Например,
уже в 1884г. попечитель Киевского учебного округа, при поддерж-
ке ученого совета Киевского университета, писал Делянову о необ-
ходимости введения 10-процентной нормы для студентов-медиков
из евреев. В письме специально упоминались затруднения, возник-
шие в результате недавнего введения процентной нормы для евреев
в Военно-медицинской академии в Петербурге. В следующем году
подобная инициатива была проявлена в Харьковском университе-
те, при поддержке по крайней мере некоторых студентов-медиков
из неевреев26. Однако, за исключением харьковского случая, ника-
кого давления в пользу введения процентной нормы не было оказа-
но самими студентами.
Именно новые студенческие волнения 1880-х гг. трансформирова-
ли процентную норму из специфической реакции отдельных мини-
стерств в целенаправленную политику правительства. В 1882 г. студен-
ческие демонстрации выплеснулись на улицы Петербурга и Казани.
Полиция и правительственные чиновники утверждали, что, по имею-
щимся у них сведениям, в этих беспорядках ведущая роль принадле-
жала студентам-евреям27. Даже Д. А. Толстой, в своем новом качест-
ве министра внутренних дел, начал терять веру в условия приема, ос-
нованные строго на способностях студента. В ряде памятных записок
Александру III Толстой начал с положительной ноты:
«Восьмидесятилетние усилия правительства привлечь евреев в об-
щие учебные заведения увенчались полнейшим успехом... Евреи осоз-
нали уже цену общего образования для своих детей и, несомненно, бу-
дут к нему стремиться, особенно в виду общеобязательной воинской
повинности, представляющей большие льготы при отбывании оной
лицам, кончившим курс в общих учебных заведениях»28. Но теперь
24 Hausmann G. Der Numerus clausus furjiidische Studenten im Zarenreich//Jahrbiicher
fur Geschichte Osteuropas. 1993. Bd. 41. S.520.
25 Этот факт не прошел мимо внимания правительства. См.: РГИА. Ф.821. Оп. 9.
Д. 215. Л. 257.
26 Там же. Д. 188. Л. 4—5. О Харькове см.: Недельная хроника «Восхода». 1885. 6 окт.
27 ЦГИА-СПб. Ф. 139. On. 1. Д. 7253. Л. 1—2. По данным полиции, Лев Коган-
Бернштейн занимал особое место среди революционно настроенных студентов
в Петербургском университете. См.: ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство 7 (1886).
Д. 103. 4.1. Л. 1-2.
28 РГИА. Ф. 821. Оп. 8. Д. 246. Л. 123.
300
Толстой видел также тревожные стороны этой тенденции. В южных
губерниях империи, доносил он царю, среди студентов, связанных
с революционной деятельностью, наблюдается «чрезвычайное воз-
растание числа обвиняемых из евреев». Например, из 186 лиц, при-
влеченных в 1886 г. к суду за антиправительственную деятельность, 87
оказались евреями, и из них 62 человека, в том числе 10 женщин, явля-
лись студентами. «За последнее время, — продолжал Толстой, — обви-
няемые еврейского происхождения стояли во главе революционного
движения» как в России, так и в эмиграции. Первоначальное предло-
жение Толстого, одобренное царем, заключалось в том, чтобы полити-
чески неблагонадежных евреев отправлять в административную ссыл-
ку в Сибирь на десять лет вместо общепринятых пяти. К1888 г. Толстой
был также решительным сторонником введения ограничительных
квот для поступающих в высшие учебные заведения евреев29.
Другие чиновники, хорошо осведомленные о значительной ма-
териальной поддержке, предоставляемой студентам-евреям Обще-
ством для распространения просвещения между евреями в России,
были убеждены, что именно во власти барона Горация Гинцбурга
сдержать студенческие волнения в университетах. Один высокопо-
ставленный наблюдатель записал утверждение наследника Толсто-
го на посту министра внутренних дел И. Н. Дурново, что «всякий раз,
когда начинались беспорядки в университете [С.-Петербургском],
Гинцбургу была сообщаема угроза высылки [из столицы], и беспо-
рядки тотчас прекращались». Подобным же образом санкт-петер-
бургский градоначальник П. А. Грессер уверял британского визи-
тера, что беспорядки нигилистов в университете были делом рук
евреев-студентов. После того как руководителям столичной еврей-
ской общины пригрозили массовой высылкой, если они не исполь-
зуют свое влияние на студентов, похвалялся Грессер, в университете
не было слышно ни единого слова против властей30.
Наиболее основательный официальный анализ «еврейского во-
проса» в высшем образовании исходил от А. И. Георгиевского — вто-
29 ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство? (1886). Д. 103. Ч. 1. Л. 1—2; РГИА. Ф.821. Оп.8.
Д.246.Л. 126.
30 О Дурново см.: Дневник государственного секретаря А. А. Половцева. Т. 2.
С. 433; о Грессере см.: Stead W. The Truth about Russia. P. 247. Оба издания цит. в кн.:
Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 75. Излишне го-
ворить, что сообщение Грессера, как представлял его Стэд, не выдержало про-
верку временем. Другой источник приводит пример помощи Горация Гинцбур-
га студентам-евреям Петербургского университета, которым, в случае их участия
в планируемой демонстрации, грозил арест. См.: Шафир М.П. Мои воспомина-
ния. С. 110.
301
рого по важности чиновника в Министерстве народного просвеще-
ния. Георгиевский в 1886 г. представил свои заключения в Высшую
комиссию для пересмотра действующих о евреях в империи законов
(1883—1886), членом которой он являлся и которая занималась раз-
работкой всесторонней политики по отношению к евреям после по-
громов. Опубликовав в 1860-х гг. серию статей, изображавших еврей-
скую эмансипацию в Европе в весьма благоприятном свете, Георгиев-
ский был одним из немногих в царской бюрократии, кто был близок
к юдофильским настроениям31 32. По его мнению, студенческие беспо-
рядки были прямым результатом социальной демократизации уни-
верситетов, которая началась в 1860-х гг., и не имели ничего обще-
го с притоком нерусского элемента как такового. Процентная норма
для евреев, писал Георгиевский, была бы «произвольной, неудобной
и несправедливой», угрожая чрезвычайно успешной правительствен-
ной политике интеграции и толкая все большее число молодых ев-
реев в руки враждебных элементов. Но если Георгиевский отвергал
особые ограничения для евреев как по моральным, так и по полити-
ческим соображениям, он не колебался в вопросе о сокращении чис-
ленности еврейских студентов из низших классов как части общей
программы сохранения элитного социального состава системы выс-
шего образования. В сущности, предложенная им альтернатива про-
центной норме — не принимать евреев, чьи отцы не были купцами
первой или второй гильдии, почетными гражданами или государст-
венными служащими, —была в русле традиции выборочной интегра-
ции, логика которой определялась стратегическим дифференцирова-
_'___ О 32
нием между социальными группами в самом еврейском населении .
Ни план Толстого об ужесточении наказаний революционерам-
евреям, ни фантазии Дурново и Грессера о том, чтобы заставить Го-
рация Гинцбурга прекратить студенческие волнения, ни план Ге-
оргиевского о запретах, основанных на принципе социального
происхождения (последнее предложение было одобрено большинст-
вом состоявшей из пятнадцати членов Высшей комиссии), не были
31 Взгляды Георгиевского на евреев и иудаизм рассматриваются в кн.: Klier J.
Imperial Russia’s Jewish Question. P. 91—93. Клиер отмечает (с. 467, сноска 19), что не-
обычные юдофильские взгляды Георгиевского стали источником ложных слухов
о его еврейском происхождении.
32 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев.
С. 227—229. Георгиевский также предложил запретить студентам-евреям давать част-
ные уроки, тем самым лишив наиболее бедных из них основного источника дохода,
и рекомендовал, чтобы евреи, поступающие в высшие учебные заведения, отдельно
оценивались по своим «моральным качествам» и знанию русского языка.
302
способны удовлетворить режим, который ощущал усиливающее-
ся давление со стороны радикального студенчества. Действительно,
два наиболее влиятельных члена Высшей комиссии — князь Н. Н. Го-
лицын и ее председатель, министр юстиции К. И. Пален — добавили
свое «особое мнение» к докладу Георгиевского, призывая к «полному
разъединению или сегрегации» учащихся евреев и христиан на уров-
не гимназии, что должно было быть достигнуто созданием отдель-
ной сети гимназий для евреев, финансируемой налогами на евреев.
Несмотря на выражение уверенности в том, что классическое обра-
зование сможет «побороть Талмуд», Голицын и Пален, тем не менее,
скептически относились к возможности позитивного влияния на ев-
реев высшего образования:
«Евреи, несмотря на европейское образование и более мягкие
внешние формы, все-таки остаются евреями с теми же свойствами,
которые христианское общество признает в них особенно вредными
(свойства эти иногда усиливаются)... Общение евреев с товарищами-
христианами, принося огромный вред последним, не может оказывать
существенной пользы в задаче пересоздания еврея к лучшему... В сво-
ей исключительно еврейской среде... при демократизме еврейской об-
щины (допускающей лишь демократизм в лице высших толкователей
талмудической науки), не будут столь вредны друг для друга»33.
Подобно преобладающему большинству предложений, представ-
ленных в Высшую комиссию, это предложение было отклонено Со-
ветом министров34. Вместо этого в июле 1887 г. Совет министров про-
голосовал за введение процентной нормы на обучение еврейских
юношей во всех высших и средних учебных заведениях, находив-
шихся под началом Министерства народного просвещения. В то же
время не было сочтено необходимым предпринимать столь же ради-
кальные действия по поводу учащихся евреев женского пола — хотя
это начало меняться в 1890-х гг.35 Была установлена 10-процентная
норма для учебных заведений в черте оседлости (что примерно со-
33 Пален К. И., Голицын Н. Н. Особое мнение по докладу А. И. Георгиевского.
СПб., 1887 (экземпляр хранится в РГИА: Ф. 821. Оп. 150. Д. 381. Л. 31-33).
34 Несмотря на свое громкое имя и в отличие от «Еврейского комитета» (1840—
1863), членами которого были главы министерств, Высшая комиссия для пере-
смотра действующих о евреях в империи законов состояла главным образом
из второразрядных бюрократов. Единственное исключение представляли Пален
и Голицын.
35 В 1892 г. была введена процентная норма на Бестужевских высших женских
курсах и в повивальных институтах при медицинских факультетах в Варшавском,
Дерптском и Казанском университетах, в 1897 г. —в Петербургском женском ме-
дицинском институте. См.: Еврейская энциклопедия. Т. 13. Стб. 53.
303
ответствовало процентному отношению евреев ко всему населению
черты), 5-процентная — вне черты (что примерно соответствовало
пропорциональному соотношению евреев ко всему населению им-
перии), 3-процентная — в Москве и Санкт-Петербурге (где распола-
гались наиболее престижные и, что может быть оспорено, наиболее
«русские» университеты и где вместе с тем были наиболее мятежные
по духу студенты). С учетом того, чтобы свести к минимуму возмож-
ные студенческие протесты, процентная норма была введена в форме
«временной» административной меры, а не в виде закона36.
Евреи не были первыми, кто подвергся ограничениям при приеме
в высшие учебные заведения в поздней имперской России. В разное
время самодержавие стремилось манипулировать составом студенче-
ства, исходя из этнического происхождения и религии (квоты против
польских католиков), сословия (квоты или прямые запреты для вы-
пускников духовных семинарий), состоятельности (повышение пла-
ты за обучение с намерением исключить бедняков) и, конечно, пола37.
Во многих случаях подозрение в диспропорциональном участии в ре-
волюционном движении являлось основным поводом, как при вве-
дении 10-процентной квоты для польских студентов в 1864 г. в ответ
на польское восстание предшествующего года. Сюда относился так-
же печально известный «циркуляр о “кухаркиных детях”» 1887 г., ко-
торый ограничивал допуск в гимназию детей «кучеров, лакеев, пова-
ров, прачек, мелких лавочников и т. п. людей»38.
Квоты, основанные на этническом происхождении, как те, что ка-
сались евреев и поляков, были характерными, поскольку в их основе
лежали не только опасения по поводу революционной деятельности,
но также страх перед тем, что нерусские национальности вскоре бу-
дут господствовать в профессиональной и других общественных сфе-
рах. Так, например, предназначенная для служебного пользования
правительственная памятная записка, оправдывая процентную нор-
му, введенную в петербургском Горном институте, утверждала:
36 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 85.
37 О происхождении антипольских квот см.: ЦГИА-СПб. Ф. 14. Оп. 1.Д. 7303. Л. 1 —
2; РГИА.Ф.821. Оп.9.Д. 188. Л.224;NowinskiF. Polacynauniwersyteciepetersburgskim
wlatach 1832—1884. Wroclaw, 1986. S. 192—193. Я благодарю Теодора Уикса, который
обратил мое внимание на эту работу и перевел соответствующие отрывки. О семи-
нариях см.: Freeze G. The Parish Clergy in Nineteenth-Century Russia: Crisis, Reform,
Counter-Reform. Princeton, 1983. P. 405. Ограничения на учебу, основанные на со-
словной и классовой принадлежности, рассматриваются в кн.: Alston Р. Education
and the State in Tsarist Russia. P. 32—33, 128—139; о женщинах см.: Dudgeon R. Forgot-
ten Minority. P. 1—26; Johanson C. Women’s Struggle for Higher Education in Russia.
38 Циркуляр цитируется в кн.: Alston Р. Education and the State in Tsarist Russia.
P. 129.
304
«Лица польского и еврейского происхождения, как обладающие
способностью к математическим наукам, удачнее прочих выдержи-
вают означенное испытание и, в силу конкуренции, поступают в Гор-
ный институт в очень значительном проценте... с каждым годом
увеличивают процентное число лиц нерусского происхождения в со-
ставе служащих — горных инженеров, и уже можно приблизительно
исчислить, по теории вероятности, время, когда большая часть долж-
ностей на заводах и горной администрации, за недостатком горных
инженеров русского происхождения, перейдет в руки лиц польско-
го и еврейского происхождения. Это обстоятельство представляется
тем более опасным в политическом отношении, что горным инже-
нерам подчинены на заводах, рудниках и золотых промыслах массы
русских рабочих и вверяются такие казенные заводы, которые снаб-
жают русскую армию и флот»39.
Как будет показано в гл. 9, вступление евреев в новые сферы про-
фессиональной деятельности и приобщение к иным позициям об-
щественного влияния имели важные последствия для развития граж-
данского общества в России конца столетия.
Влияние процентной нормы
Введение процентной нормы для евреев в российских учебных
заведениях означало наиболее значительный отход царских властей
от политики выборочной интеграции за весь поздний имперский пе-
риод40. Проблема была не просто в том, что процентная норма носи-
ла дискриминационный характер, что в значительной степени можно
сказать и о самой политике выборочной интеграции, которая обра-
щалась по-разному с различными группами в самом еврейском насе-
лении и сохраняла неравноправное положение большинства евреев.
Скорее, важным было то, что процентная норма уменьшала возмож-
ности евреев выполнять принцип услуги за услугу, подразумевавший-
ся в официальной политике с 1840-х гг.: что те, кто продемонстриро-
вал свою полезность—как ее определяло государство,—должны были
вознаграждаться юридическими правами. Так же как черта оседлости
39 ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство 3. Оп. 79 (1883). Д. 583. Л. 39.
40 В письме редактору ведущего еврейского еженедельника того времени заяв-
лялось, что процентная норма «является для нас чрезвычайно крупным несчасть-
ем, —может быть, более тяжким по своим последствиям, чем все другие ограничи-
тельные меры, обнародованные в недавнее время». См.: К вопросу о нормировке
учащихся в университетах евреев: Письмо С. Грузенберга//Недельная хроника
«Восхода». 1887. 2авг. С. 779. Подобные же суждения находим и в воспоминаниях
Слиозберга. См.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 258.
305
препятствовала еврейской географической мобильности, процент-
ная норма угрожала еврейской социальной мобильности. Для русско-
еврейской интеллигенции и для все возрастающей части еврейского
населения в целом светское образование стало фактически синони-
мом прогресса, и отказать кому-либо в его преимуществах было рав-
носильно исключению его из самой современности.
Идея ограничения доступа к образованию, вместо того чтобы
облегчать его, была настолько немыслимой для еврейской элиты,
что их первоначальной реакцией стал отказ поверить в нечто подоб-
ное41. Еженедельник «Рассвет» высмеял публикацию «Жид идет!»
в статье «Сумбур идет!», язвительно отмечая, что «нет сомнения,
что если бы евреи учились меньше русских, то та же газета (“Но-
вое время”. — Прим, ред.] и тот же автор кричали бы, что евреи знать
не хотят современной цивилизации и предпочитают коснеть в не-
вежестве...»42 Вскоре «Рассвет» начал публикацию сатирического
романа под названием «Жид идет!», пародируя истеричное письмо
редактору «Нового времени»43. Со своей стороны, редакторы «Рус-
ского еврея», обыгрывая тему еврея как прирожденного правона-
рушителя, писали: «Да, признаем, вполне признаем. О том, что мы
повинны в преступной наклонности к просвещению, — свидетель-
ствуют факты»44.
На евреев, которые стремились, в буквальном смысле или об-
разно, покинуть черту оседлости, процентная норма имела куда бо-
лее постоянное влияние, чем какие-либо другие антиеврейские
правительственные меры в течение всего позднего имперского пе-
риода. В сравнении со стихийными вспышками погромного наси-
лия, роль царского государства и личность исполнителей в которых
были источником продолжительных споров среди современников,
процентная норма 1887г. была открыто продумана заранее, внача-
ле обсуждена в прессе, а затем местными властями, прежде чем быть
одобренной в высших сферах самодержавия. Хотя и объявленная
«временной», процентная норма сохранялась в течение тридцати
лет, вплоть до падения династии Романовых в феврале 1917 г. Как
с горечью сказал Хаим Вейцман, ранняя жертва процентной нормы
при поступлении в гимназию в Пинске (позднее — первый прези-
дент Израиля), «ничто в царской России не было таким живучим,
41 Джон Клиер делает этот вывод в своей кн.: Imperial Russia’s Jewish Question.
P. 405-406.
42 Сумбур идет! По поводу статьи: Жид идет!//Рассвет. 1880. 28 марта.
43 Жид идет!//Рассвет. 1881. № 14-16, 22-24, 26-27, 31-33, 44-48.
44 Русский еврей. 1880. 15 окт. С. 1643.
306
Таблица 10. Еврейские и нееврейские учащиеся в гимназиях
и прогимназиях в черте и за чертой оседлости, 1886 и 1896
Год В черте За чертой
Неевреи Евреи Неевреи Евреи
Численность % Численность %
1886* 25 142 5 547 18 36 860 2015 5
1896** 24 555 2 945 11 41 334 1 686 4
Общее изменение -2% -47% + 12% -16%
* Перед введением процентной нормы.
** Год, в который все учащиеся, допущенные по процентной норме, получали вось-
милетнее среднее образование.
Источник'. Познер С. В. Евреи в общей школе: К истории законодательства прави-
тельственной политики в области еврейского вопроса. СПб., 1914. Прил. 4.
как “Временное законодательство”»45. Будущий сионистский лидер
Шмария Левин сравнил «пытки» своих еврейских товарищей по уче-
бе с теми, которые применялись к еврейским кантонистам при Ни-
колае I: «Они испытывали жажду знаний, а их лишали возможности
утолить ее»46. В воспоминаниях поколения основателей Бунда про-
центная норма играла даже большую роль, чем погромы, в качестве
источника враждебности к русскому государству47.
Процентная норма имела самое сильное влияние на уровне гим-
назии, где после 1887г. число еврейских учащихся резко упало как
в абсолютных цифрах, так и относительно ко всему составу уча-
щихся в целом (см. Таблицу 10). Данные о поступивших, конечно,
указывают только число учащихся, которым удалось успешно пре-
одолеть процентную норму, и не отражают число тех, которые пы-
тались, но не смогли поступить. Главным фактором было не то,
сколько мест было отведено евреям в данном учебном заведении,
а соотношение количества выделенных мест и евреев, претендовав-
ших на них (количество этих евреев было неизвестно), то есть спрос
и предложение.
45 Weizmann С. Trial and Error. The Autobiography of Chaim Weizmann. New York, 1949.
P. 17.
46 Levin S. Youth in Revolt/Trans. M. Samuel. New York, 1930. P. 150.
47 Tobias H. The Jewish Bund in Russia from Its Origins to 1905. Stanford, 1972.
P. 11-12.
307
В одном случае — в Вильне, образовательном округе, наиболее
плотно населенном евреями, ОПЕ смогло продемонстрировать резкое
сокращение принятых еврейских кандидатов с 58 % в 1888 г. до 16 %
в 1900 г., несмотря на тот факт, что общая численность студентов воз-
росла48. Количественный эффект введения процентной нормы в уни-
верситетах был значительно менее определенным49. В 1886 г. евреи
составляли 15 % во всех восьми университетах России. В течение по-
следующего десятилетия их соотношение упало до 12 %, тем самым
изменив в противоположную сторону устойчивый рост, начавшийся
в 1860-х гг., однако ни в коей мере не уничтожив еврейское присут-
ствие в системе высшей школы50. Более того, между университетами,
как показано в Таблице 11, имелась громадная разница. В наиболее
престижных университетах, Московском и Петербургском, первона-
чально произошло резкое сокращение численности студентов-евре-
ев, в то время как общая численность студентов увеличилась. Однако
в первые десятилетия XX столетия и фактически до падения старо-
го режима только Казанский университет имел требуемую пропор-
цию евреев к общему числу студентов, установленную в 1887 г. В не-
скольких других университетах процент евреев фактически превы-
шался. Такие же результаты имели место и в высших технических
институтах51.
По-видимому, эти различия возникли не по причине активно-
го противодействия со стороны ряда университетов, чья автономия
(включая контроль над поступлением) была сильно урезана прави-
тельственным университетским Уставом 1884 г. Не были они и резуль-
татом сопротивления в российском обществе в целом. Тогда как яв-
ная социальная дискриминация, введенная «циркуляром о “кухарки-
ных детях”», как заметил один из историков, вызвала общественное
негодование против режима Александра III, как ни один другой за-
кон периода его царствования, введение антиеврейской процентной
48 РГИА. Ф. 1532. On. 1. Д. 353а. Л. 14. Эти данные отражают численность канди-
датов и учащихся в гимназиях и реальных училищах. Нет данных, позволяющих
определить отношение кандидатов к учащимся среди христиан.
49 Этот вывод сделан в кн.: Halevy Z. Jewish University Students and Professionals in
Tsarist and Soviet Russia. P. 44.
50 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 2.
51 К концу XIX века следующие технические институты вообще прекратили при-
ем евреев: Институт инженеров путей сообщения и Военно-медицинская академия
в Петербурге; Электротехнический институт, Инженерное училище и Сельскохо-
зяйственный институт—в Москве. См.: РГИА. Ф. 1532. Оп. 1.Д. 353а. Л. 21. Для срав-
нения: в 1896 г. евреи еще составляли 20% среди студентов Рижского политехниче-
ского института и 11 % в Харьковском технологическом институте, находившихся
за чертой оседлости. См.: Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 3.
308
Таблица 11. Студенты-неевреи и студенты-евреи в университетах
Российской империи в 1886 и 1896 гг. по университетам
Университеты 1886 1896
Неевреи Евреи Неевреи Евреи
Численность % Численность %
С.-Петербург* 2012 268 12 3 211 109 3
Москва * 2 683 298 10 4 053 153 4
Харьков ** 1 047 414 28 1 061 391 27
Дерпт ** 1 349 235 15 698 179 20
Казань** 907 60 6 728 95 12
Варшава*** 947 172 15 811 193 19
Киев*** 1 588 237 13 2 041 604 23
Одесса*** 404 172 30 465 145 24
* 3 %-ная норма с июля 1887 г.
* * 5 %-ная норма с июля 1887 г.
* ** 10 %-ная норма с июля 1887 г.
Источник: Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 2.
нормы было воспринято молча, а во многих случаях и получило одоб-
рение в русской прессе52. Более того, беспорядочное насаждение про-
центной нормы на университетском уровне было осуществлено са-
мим Министерством народного просвещения, особенно под руковод-
ством И. Д. Делянова. При Делянове, который неохотно осуществлял
надзор над применением циркуляра 1887г., вплоть до своей смерти
в 1898 г., возможности для обхода системы процентной нормы были
просто ошеломляющими53. Евреи, сдавшие вступительные экзаме-
ны в университет, но не получившие места в «еврейском комплек-
52 Alston Р. Education and the State in Tsarist Russia. P. 129. «Циркуляр о “кухарки-
ных детях”», очевидно, стал источником часто цитируемого замечания Ленина,
что при социализме кухарка будет способна управлять государством. О реакции
русской прессы на антиеврейскую процентную норму см.: Отголоски печати//Не-
дельная хроника «Восхода». 1887. 2 авг. С. 782.
53 Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заведе-
ния. СПб., 1908. С. 63—64; Dubnov S. History of the Jews in Russia and Poland from the
Earliest Times until the Present Day. Vol. 2. P. 351. Дубнов описывает Делянова как че-
ловека «доброжелательного... несмотря на свои реакционные наклонности».
309
те», могли ходатайствовать о включении их в число студентов «свыше
нормы», и уже в 1888 г. многие сотни евреев поступили именно таким
образом. Например, Исаак Липкович, закончивший минскую клас-
сическую гимназию, которому первоначально было отказано Киев-
ским университетом в приеме, был включен в состав студентов после
того, как он направил страстное обращение к Делянову: «Горько сетуя
на судьбу, я все-таки полагал, что зачатки добра и правды, посеянные
во мне гимназией, помогут мне выбраться на какое-нибудь скром-
ное поприще жизни. Но, перебирая все сферы деятельности, я дол-
жен был убедиться, что гимназия не подготовила меня к ним. Между
тем порывы к высшему образованию не угасают»54. В некоторых учеб-
ных заведениях число евреев, принятых свыше нормы, на самом деле
превышало число вошедших в процентную норму. В 1887 г. Демидов-
ский юридический лицей в Ярославле, приняв шесть евреев, выпол-
нил свою 5-процентную норму, а затем допустил к учебе дополнитель-
но сверх нормы от тридцати пяти до шестидесяти евреев55. На цере-
монии для новых студентов заявление директора лицея, что для него
«нет ни эллина, ни иудея», вызвало восторженные аплодисменты
аудитории56. В 1887 г. в Одесский университет по процентной норме
прошло одиннадцать евреев, тогда как семьдесят один были приня-
ты дополнительно после обращения к Делянову57.
Этих и других подобных примеров было достаточно, чтобы воз-
будить повсюду надежды студентов-евреев, что им удастся избе-
жать того, что одна еврейская газета назвала «мирным разгромом
образованных евреев, неслышным, незаметным для поверхност-
ного взгляда»58. «Кто из евреев не надеется, —писал Генрих Слиоз-
берг, — что для него будет сделано исключение в общей антисемит-
ской атмосфере?»59 Процентная норма добавила еще одну категорию
к поражающему спектру вопросов, по которым евреи регулярно об-
ращались с прошениями напрямую в государственные учреждения
или через таких нотаблей, как Гинцбурги60. На исходе столетия Ми-
54 РГИА. Ф. 733. Оп. 150. Д. 382. Л. 14—15. Ходатайство Липковича было одним
из 147 обращений евреев, которым было отказано в поступлении в Киевский уни-
верситет в 1888 г.
55 ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство 3. Оп.83 (1887). Д. 507. Л. 1—8.
56 Рубинштейн Г. Воспоминания старого адвоката. С. V.
57 РГИА. Ф. 733. Оп. 150. Д. 571. Л. 11; Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 89.
58 Недельная хроника «Восхода». 1882. 31 июля. С. 835.
59 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 159.
60 Среди примерно 1 500 личных обращений, направленных к Давиду Гинцбургу
(сыну Горация и внуку Евзеля) и сохранившихся в его архиве, значительное число
составляют письма учащихся, просящих о помощи в поступлении на учебу в гим-
назию или высшее учебное заведение. См.: РНБ. Ф. 183. Оп. 1014. Д. 143—1583.
310
нистерство народного просвещения столкнулось с ежегодным на-
плывом ходатайств от тысяч еврейских выпускников русских сред-
них школ, отчаянно добивавшихся получения разрешения на учебу
сверх нормы в университете или техническом институте. Сохранив-
шиеся в архивах буквально тысячи таких прошений свидетельствуют
о массовом стремлении к высшему образованию среди русских евре-
ев61. Многие ходатаи сами приезжали в столицу империи, что один
современник характеризовал как «массовое паломничество еврей-
ской молодежи» к министерским дверям62. Заметив, что «начиная
с августа и до декабря каждого года в С.-Петербург наезжает весь-
ма значительное число евреев... чтобы ходатайствовать лично в Ми-
нистерстве народного просвещения», Делянов в 1893 г. настоятельно
советовал местному руководству учебных заведений предупреждать
подобные поездки, напоминая им, что евреям запрещено пребыва-
ние в столице, если они не зачислены в здешние высшие учебные
заведения63. «Создалась новая категория среди евреев», — заме-
чал еврейский деятель Соломон Познер, имея в виду молодых вы-
пускников гимназий, отчаянно ищущих возможность обойти про-
центную норму64. Новый социальный тип еврея, стремящегося быть
принятым свыше нормы, был достаточно привычным, чтобы найти
отражение как в русской, так и в еврейской художественной литера-
туре того времени65.
Хотя обычно представляется, что процентная норма действова-
ла тайно, за кулисами приемных комиссий, в имперской России она
применялась с удивляющей открытостью. Действительно, несмот-
ря на их выходивший за рамки закона статус, существование квот
было общеизвестно. «Я не собираюсь входить в детали, — сообщает
рассказчик одного из произведений Шолом-Алейхема читателю, —
и объяснять, что значит процентная норма»66.
61 Подобные прошения от евреев, добивавшихся поступления в высшие учеб-
ные заведения, сохранились в архиве Министерства народного просвещения. См.:
РГИА. Ф.733. Оп. 151. Д.67-68, 164-166, 236-237, 347-350, 478-480; Оп. 152.
Д. 28—34. О ходатаях-евреях, добивавшихся обучения в особенности в Петербурге,
см. кроме того: ЦГИА-СПб. Ф. 139. On. 1. Д. 7447.
62 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 88. О таком визите, закончившемся вы-
сылкой из С.-Петербурга, см.: Айзенберг Л. Виды правительства в еврейском во-
просе: Плеве и еврейки-бестужевки//Еврейская летопись. 1923. Сб. 2. С. 73—74.
63 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 1. Док. 1.
64 Там же. С. 88.
65 См., напр.: Гегидзе Б. В университете: Наброски студенческой жизни. 6-е изд.
СПб., б.д. Образы евреев, добивавшихся зачисления в высшую школу, есть и в ро-
мане Шолом-Алейхема «Кровавая шутка».
66 Sholom-Aleichem. In the Storm/Trans. A. Shevrin. New York, 1984. P. 22.
311
Для университета или технического института стало обычным
делом накануне каждого нового семестра составлять список евреев,
сдавших вступительный экзамен, и публиковать этот список, пока
включенные в него ожидали открытия еврейских мест на основе ко-
личества принятых неевреев. Телеграмма от января 1904 г. министру
просвещения от взволнованного Вульфа Герцфельда раскрывает спо-
соб действия этой системы:
«Август 1903 не был принят юрьевский университет. Теперь с на-
чала 1904 принято 30 христиан я считался первым кандидатом евре-
ем был уверен поступлении но принят другой. На всяких 30 христиан
по норме полагается принять более одного еврея. Покорнейше про-
шу ваше высокопревосходительство меня теперь зачислить на остав-
шиеся 10 христиан [т. е. при 5-процентной норме тридцать принятых
христиан соответствовали одному с половиной еврейскому месту, ко-
торое Герцфельд просит округлить до двух]. Уроженец Риги учился
8 лет рижской александровской гимназии обладаю хорошим аттеста-
том. Родители жертвуют всем чтобы воспитать детей честными по-
лезными гражданами как старший сын мечтал быть опорой старикам
жду нетерпением великодушного распоряжения вашего не откажите
осчастливить неотлагательным приемом»67.
Министр просвещения отказался удовлетворить ходатайство
Герцфельда до апреля, времени полного заполнения списка из соро-
ка христиан, требуемого необходимого числа для создания второго
места для приема еврея68.
Процентная норма привела к появлению большого разнообра-
зия новых методов и действий для достижения высшего образова-
ния, и не только для тех, кто добивался приема, но и для тех, кто был
принят. Прежде всего, после 1887 г. прием в среднюю школу —и не-
сколько реже в университет или технический институт —присоеди-
нился к списку случаев, в которых евреи обыкновенно предлагали
взятки. В таких городах, как, например, Могилев, где евреи состав-
ляли более половины населения, но были ограничены (как и везде
в черте оседлости) 10% мест в местных средних учебных заведениях,
обычной реакцией было дать нужному чиновнику то, что один быв-
ший студент называл «великой хартией вольности еврейского наро-
да»,—деньги69. «Что является щитом для воина в битве, — размыш-
67 РГИА. Ф. 733. On. 152. Д. 27. Л. 62.
68 Там же. Л. 70-81.
69 Эта цитата взята из кн.: Копржива-Лурье Б. Я. История одной жизни. Париж,
1987. С. 33. См. также: Levin S. Youth in Revolt. P. 149; Grinberg S. Life in St. Peters-
burg. P. 7.
312
ляла Мэри Энтин, — то был рубль для еврея»70. В ряде случаев, как
сообщалось, места для евреев продавались лицам, предлагавшим наи-
высшую цену71. Процент евреев в любом учебном заведении, так же
как и среди местного населения, стал главным фактором в решении
о том, куда поступать. Честолюбивые родители—теперь значительно
чаще, чем прежде, решительные сторонники светского образования—
все больше стремились отправить своих сыновей в средние школы
за чертой оседлости, где еврейское население было незначительным
и шансов на поступление тем самым было больше, несмотря на более
ограниченную процентную норму72. К 1900 г. более чем треть евреев —
учащихся гимназий в Российской империи — учились за чертой (где
в то время жило примерно 6 % всего еврейского населения)73.
Пользовавшиеся спросом издания, такие, как вышедшие соответ-
ственно в Одессе в 1900 г. и Петербурге в 1901г. справочники «Какое
образование нужно евреям и где получить его?» и «Справочная книга
по вопросам образования евреев», советовали обеспокоенным роди-
телям отказаться от идеи поступления их детей в гимназию с ее клас-
сической, ориентированной на университет учебной программой, так
как очень немногие евреи могли надеяться быть принятыми в универ-
ситет. Вместо этого пособия советовали родителям отправлять сво-
их детей во все возрастающее число частных коммерческих и техни-
ческих высших учебных заведений, где процентная норма была зна-
чительно более свободной или вообще не применялась, а учебный
план имел более профессиональную ориентацию74. Другой распро-
70 Antin М. The Promised Land. Р. 23.
71 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 186.
72 Реальный пример см. в кн.: Копржива-Лурье Б.Я. История одной жизни.
С. 33—35; в художественной литературе см.: Шолом-Алейхем. Кровавая шутка.
73 Эти сведения взяты из кн.: Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 4. Высший
процент евреев-гимнизистов за чертой оседлости, несомненно, частично связан
с тем фактом, что еврейские семьи, жившие вне черты, преимущественно принад-
лежали к привилегированным слоям общества и с большей вероятностью посыла-
ли своих детей в гимназию. Доля учащихся-евреев в более профессионально ори-
ентированных реальных училищах еще более значительна: к 1900 г. 47 % учащихся
жило за чертой. См.: Там же. Прил. 5. О правовом положении гимназистов-евре-
ев за чертой и отношении правительства см.: Недельная хроника «Восхода». 1884.
5авг. С. 877.
74 Ромиш. Какое образование нужно евреям и где получить его? Благоразумный
совет родителям евреям. Одесса, 1900. С. 9, 34—35; Справочная книга по вопросам
образования евреев: Пособие для учителей и учительниц еврейских школ и дея-
телей по народному образованию. СПб., 1901. Предисловие. Другие руководства
для евреев также ориентировались на практическое или профессиональное обра-
зование. См., напр., введение к протоколам заседаний «Труды съездов по еврей-
скому профессиональному образованию» (СПб., 1911. Т. 1).
313
страненной еврейской стратегией было обучение в качестве экстерна
или вольнослушателя, в надежде, что в итоге можно будет сдать эк-
замены на более высокую степень за прослушанные лекции или изу-
ченные самостоятельно предметы75. В исследовании студентов-евре-
ев в Киевском университете в 1910г. 38% сообщили, что получили
свои гимназические аттестаты зрелости как экстерны76.
В своем коротком рассказе «Гимназия» (1902) Шолом-Алейхем,
который сам учился в гимназии еще до введения процентной нормы,
искусно изобразил попавшую в затруднительное положение после
введения процентной нормы семью Кац. Родителям юного Мойши,
стремившимся дать ему элитное образование, сообщили, что даже по-
лученные на приемных экзаменах «пятерки» не гарантируют их сыну
поступление в местную гимназию. В подготовительном классе ока-
залось 83 христианина и 2 еврея. Неуклюже предложенная взятка
была снисходительно принята, но желанного результата из-за бюро-
кратической неразберихи добиться не удалось. Впавшие в отчаяние
родители юного Каца отправились затем на поиски школы с более
благоприятными шансами на поступление. «Где только есть гимна-
зии, побывали, всюду держали, всюду выдерживали, и хорошо вы-
держивали, — рассказывает глава семейства, — и нигде не попадали!
Из-за чего? Из-за процентов!» Как будто следуя советам справочни-
ков, Кацы отказались от своей мечты об университетском образова-
нии для их сына и приняли решение в пользу высшей коммерческой
школы. Однако на этом их проблемы не закончились, как повеству-
ет отец: «И Господь сжалился надо мной, наскочил я где-то в Поль-
ше на какую-то гимназию — “коммерческую”, в которой принимают
поровну евреев и неевреев, те. пятьдесят процентов. Но с тем, од-
нако, что каждый еврей, который желает определить своего ребенка,
должен привести одного христианского ученика. И если этот хри-
стианский ученик выдержит экзамены и за него будет внесена пла-
та, то есть “нравоучение”, тогда есть кое-какая надежда... Иначе го-
воря, вместо одного узла надо таскать два... Понимаете? Мало того,
что мозги сохнут за своего, я должен еще морочить себя за другого,
потому что если, упаси Бог, провалится “Исав”, так ведь и “Иаков”
летит в тартарары! Покуда я отыскал какого-то сапожника по фа-
милии Холява, у меня глаза на лоб вылезли! А когда дошло до дела,
мой Холява, думаете, не провалился?.. И как раз по закону Божье-
му! Словом, мой вынужден был собственной персоной засесть и зуб-
75 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т 3. С. 290; Кругляк Б. Воспоминания
о жизни экстернов в Одессе. С. 276—299.
76 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 160.
314
рить с ним закон Божий... Спросите, какое отношение имеет мой
сын к закону Божьему? Но об этом не спрашивайте ничего: у него го-
лова — одна на всю империю! О чем тут говорить!»77
Потребовалась еще одна взятка, чтобы на этот раз уговорить са-
пожника отдать своего сына в школу, в которой так много евреев.
В конце рассказа напрасные поиски светского образования букваль-
но и символически разрывают еврейскую семью: мать оставляет отца,
чтобы быть со своим сыном в находящейся вдали от дома коммерче-
ской гимназии, из-за чего семейный бизнес идет прахом, в то время
как Мойша решает уйти из гимназии и стать революционером. В сво-
ем более позднем романе «Кровавая шутка» Шолом-Алейхем ведет
тему разрушающего влияния светского образования еще дальше: го-
товящийся стать студентом университета еврей обращается в хри-
стианство, чтобы получить право доступа (отныне как христианин)
для себя и заодно создать возможность открытия вакансии для по-
ступления еще одного еврея, своего некрещеного друга78. Подлин-
ные случаи крещений среди евреев-учащихся ради поступления ста-
ли достаточно частым явлением, чтобы вызвать острые споры в ев-
рейской прессе79.
Наряду с предупреждением об опасностях, связанных с просве-
щением и ассимиляцией, — характерно скрытым за юмористиче-
ской формой, — Шолом-Алейхем показывает важное психологиче-
ское измерение еврейского опыта, касавшегося процентной нормы.
Несомненно, задолго до 1887 г., а в сущности задолго до XIX столетия,
чувство коллективного интеллектуального превосходства являлось
частью мировоззрения большинства евреев80. Однако среди светски
образованных евреев встреча с европейской цивилизацией начала
вызывать в некоем роде копернианский сдвиг, децентрализуя пре-
жде привилегированный статус еврейского знания, а вместе с ним
и веру в еврейское умственное превосходство. Таким образом, стоит
отметить, что наряду с унижениями антиеврейские квоты в России
также нечаянно повлекли за собой возрождение образа «способно-
го еврея». Представлялось, что евреи продемонстрировали такое ум-
ственное совершенство, что другие, даже «господствующая нация»,
осознали необходимость помешать их продвижению. Нигде это чув-
77 Шолом-Алейхем. Гимназия//Собр. соч.: В 6 т. М., 1972. Т. 3. С. 105.
78 Шолом-Алейхем. Кровавая шутка. М., 2002. С. 42.
79 О проблеме вероотступничества ради получения доступа к образованию см.:
Пресс А. Чья вина?//Новый восход. 1912. № 37. С. 12.
80 Patai R. The Jewish Mind. Detroit, 1977. P. 324—327. О конце XIX века и более не-
давних версиях этого взгляда см.: Gilman S. Smart Jews: The Construction of the Image
of Jewish Superior Intelligence. Lincoln, Neb., 1996.
315
ство не было столь ярко выражено, как в образе еврейских родите-
лей, подыскивающих, финансирующих и готовящих христианского
ученика только для того, чтобы иметь возможность зачислить сво-
его собственного ребенка в русскую школу. Хотя практически невоз-
можно найти свидетельство тому, что такая практика действительно
имела место (в сравнении с вероотступничеством для получения дос-
тупа к образованию, которое действительно случалось), ее существо-
вание почти повсюду было признано русскими евреями того време-
ни. Широкий круг деятелей, от историка Семена Дубнова до члена
Думы Лазаря Нисселовича, настаивали на том, что еврейская под-
держка студентов-христиан с целью манипулирования процентной
нормой была «не анекдотом, а фактом»81.
Хотя введение процентной нормы предполагало ограничить ев-
рейское присутствие в образовательных учреждениях и хотя на коли-
чественном уровне эти меры частично достигли своей цели, качест-
венно они имели совершенно противоположный результат. Те евреи,
которые смогли поступить в высшие учебные заведения, теперь счи-
тались— и считали себя сами — проявившими более высокий уровень
таланта и энергии, чем тот, что требовался от христиан. Множество
мемуаров зафиксировало убеждение в том, что после 1887 г. только зо-
лотая или серебряная медаль могли обеспечить закончившему гимна-
зию еврею прием в университет82. «У меня есть сынишка, гимназист
третьего класса, — объясняет в “Кровавой шутке” женщина. — Вот
я ему и толкую все время: медаль, медаль, обязательно медаль!.. Еврей
без медали —это все равно что... все равно что...»83 Один из выдаю-
щихся психиаторов России В. М. Бехтерев писал о различных психи-
ческих расстройствах, встречавшихся среди его молодых пациентов-
евреев, которых одолевала идея получения золотой медали84.
Конечно, на практике большинство евреев — студентов универ-
ситетов не имели медалей. Но процентная норма создавала огром-
81 Цит. по: Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 121. См.: DubnowS. History of the
Jews in Russia and Poland from the Earliest Times until the Present Day. \bl. 3. P. 30. В од-
ной из своих речей в Третьей Думе Нисселович отмечал, что еврейским родите-
лям известно, что для того, чтобы создать дополнительные места для евреев, не-
обходимо субсидировать русских студентов: Рассвет. 1909. Змая. С. 26. Цит в кн.:
Gassenschmidt С. Jewish Liberal Politics in Tsarist Russia, 1900—1914. New York, 1995.
P. 198 n. Другое свидетельство находим в воспоминаниях: Трайнин А. Н. Я жил
за чертой//Советское студенчество. 1937. № 8. С. 42.
82 Копржива-Лурье Б. Я. История одной жизни. С. 35—36; Дубнова-Эрлих С. Хлеб
и маца. СПб., 1996. С. 64; Вишняк М.В. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954. С. 47;
Трайнин А. Н. Я жил за чертой. С. 43.
83 Шолом-Алейхем. Кровавая шутка. С. 26.
84 Бехтерев В. Из мрака к свету//Щит. С. 37—39.
316
ное давление, стимулируя стремление отличиться в учебе, и резуль-
татом такого давления было усиление еврейской академической
конкурентоспособности, так же как и ощущения еврейского интел-
лектуального совершенства. Пытаясь объяснить, почему его круг
общения в минской гимназии в 1890-х гг., несмотря на его космо-
политическое мировоззрение, состоял исключительно из евре-
ев, Владимир Медем беззастенчиво замечал: «Это развилось совер-
шенно автоматически: из тридцати с чем-то учеников в моем классе
бывшие там семь или восемь евреев были более развиты»85. С рус-
ской стороны, в докладе министру просвещения в 1896г. попечи-
тель школ Виленского учебного округа отмечал, что «евреи прини-
маются в училища по конкурентному экзамену, требующему очень
высокого среднего балла... и таким образом в училища поступают
евреи, прекрасно подготовленные и с сравнительно выдающими-
ся способностями»86. Конечно, трудно, если не невозможно, прий-
ти к верным обобщениям, касающимся академической успеваемо-
сти студентов различных этнических и религиозных групп поздней
имперской России. Но вряд ли вызывает сомнение то, что введение
процентной нормы усилило как стремление евреев отличиться, так
и предположение об их интеллектуальных возможностях. Косвен-
ное свидетельство такого мнения можно найти в том факте, что те
евреи, которым не удавалось добиться поступления в высшие учеб-
ные заведения после 1887 г., неизменно винили в своей судьбе про-
центную норму. Неудачи отныне не объяснялись академической
неуспеваемостью87.
Для тех, кто не мог или не желал терпеть унижения процентной
нормой, ходатайствами, взяткой, жизнью экстерна или крещения,
имелся последний выбор: учеба за границей. До 1887 г. число русских
евреев, зачисленных в высшие учебные заведения по всей Централь-
ной и Западной Европе, в любой год составляло несколько сот чело-
век. В это число входило много еврейских женщин, отправившихся
учиться за границу из-за общей ограниченности возможностей в по-
лучении высшего образования для женщин в России, особенно в об-
ласти медицины88. Другие, как Аарон Зунделевич и Павел Аксельрод
85 Medem V. The Life and Soul of a Legendary Jewish Socialist. P. 89. Подобные впечат-
ления находим в воспоминаниях: Дубнова-Эрлих С. Хлеб и маца. С. 64; Weizmann С.
Trial and Error. Р. 21.
86 Цит. по: Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 145. Познер также цитирует по-
добное заявление суперинтенданта Киевского округа в 1898 г.
87 Вишняк М. В. Дань прошлому. С. 18.
88 Имеющиеся данные о русско-еврейских студентах в высших учебных заве-
дениях в Европе фрагментарны; некоторое представление дает статья: Ruppin А.
317
в 1870-х гг., учились за рубежом, чтобы избежать ареста за прежнюю
политическую деятельность в России89. Однако с введением процент-
ной нормы эта последовательность шла в обратном порядке: те ты-
сячи молодых русских евреев, которые после 1887 г. стекались в выс-
шие учебные заведения в Германии, Швейцарии, Австро-Венгрии
и Франции, редко делали это по причине своей прежней политиче-
ской активности, но, оказавшись за границей, они демонстрировали
высокий уровень политизации90. А. И. Георгиевский в 1886 г. в сво-
ем докладе Высшей комиссии для пересмотра действующих о евреях
в империи законов, в котором он критиковал планы по введению ан-
тиеврейской процентной нормы, предупреждал: «При развитом в ев-
реях стремлении к образованию, еврейское юношество учебного воз-
раста, не находя места в русских учебных заведениях, будет массами
переселяться в заграничные школы и по окончании таковых возвра-
щаться в Россию более опасными, чем евреи, учившиеся в русских
учебных заведениях»91.
Этот отрывок показывает удивительное предвидение. «Массы» мо-
лодых русских евреев не просто сделали выбор в пользу учебы за гра-
ницей. К началу двадцатого столетия мы сталкиваемся с необычным
фактом: ббльшее число русских евреев учится в высших учебных
заведениях в Европе (между семью и восемью тысячами человек),
чем в самой Российской империи (примерно пять с половиной тысяч
Russische Studierende an westeuropaischen Universitaten//Zeitschrift fur Demographic
und Statistik der Juden. 1905. Jg. 1. № 11. S. 9—11. В 1888 г. всего 57 русско-еврейских
студентов были зачислены в немецкие университеты (сведений о поступивших
в другие высшие учебные заведения Германии не имеется). Затем это число резко
возросло, и к 1912 г. более 850 русских евреев были приняты в университеты Гер-
мании и еще 1 650 в высшие технические институты (Hochschulen). См.: Werthei-
mer J. The Auslanderfrage at Institutions of Higher Learning —A Controversy Over Rus-
sian-Jewish Students in Imperial Germany//Leo Baeck Institute Year Book. 1982. Vol. 27.
P. 187—192. О еврейских женщинах из России, учившихся за рубежом, см.: Neu-
mann D. Studentinnen aus dem Russischen Reich in der Schweiz. Нойман отмечает
(с. 51), что за период 1880—1914гг. доля евреек среди «русских» студенток в Швей-
царии в зависимости от университета составляла от 60 до 80%.
89 К этому списку можно добавить революционных активистов Григория Гуреви-
ча, Лейзера Цукермана, Владимира Иохельсона, Иоселя Эфрона, Хасю Шур, Ав-
густину и Надежду Каминер, Нахмана и Лейзера Левенталя и Симона Лурье. См.:
Haberer Е. Jews and Revolution in Nineteenth-Century Russia. P. 124; Halevy Z. Jewish
University Students and Professionals in Tsarist and Soviet Russia. P. 45.
90 Neumann D. Studentinnen aus dem Russischen Reich in der Schweiz. S. 92; Werthei-
mer J. Between Tsar and Kaiser: The Radicalization of Russian-Jewish University Students
in Germany//Leo Baeck Institute Year Book. 1983. \bl. 28. P. 329.
91 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евреев.
С. 221.
318
человек)92. Первое русско-еврейское периодическое издание «Еврей-
ский студент» появилось не в Одессе, Киеве или Санкт-Петербурге,
а в Берлине. Его первый номер (1 февраля 1913г.) обратил внимание
читателей на тот факт, что большинство русско-еврейских студентов
теперь находилось за пределами Российской империи93. Для срав-
нения: среди нееврейских студентов из Российской империи менее
5 % обучалось за границей. После столетия попыток сформировать
еврейские умы путем привлечения молодых евреев в русские учеб-
ные заведения и после во многих отношениях успешных результа-
тов, превзошедших его собственные ожидания, царский режим соз-
дал новое положение дел, при котором европейские университеты
оказывали господствующее влияние на русско-еврейских студентов.
В самом русско-еврейском обществе студенты были теперь главны-
ми проводниками западных идей и традиций.
Влияние учебы за границей на русско-еврейских студентов было
сложным и разнообразным и лежит за пределами тематики этой кни-
ги. В европейских высших учебных заведениях, особенно в Германии,
где училась примерно половина всех русско-еврейских студентов,
находившихся за рубежом, студенты обычно не только знакомились
с наукой и преподаванием мирового класса, но и сталкивались с жес-
токим антисемитизмом. На исходе столетия немецкие студенты от-
крыто выступали за введение ограничений для находившихся среди
них иностранных евреев, в то время как в университете в Вене на-
ционалистически настроенные студенты врывались в лекционные
аудитории с криками: «Juden hinaus!» (Евреи вон!)94. Подобные слу-
чаи, невообразимые в русских университетах, отчасти могут объяс-
нить значительно большую интенсивность еврейского национализма
среди русско-еврейских студентов за рубежом, в сущности, ставших
единственной наиболее важной средой, из которой вышли будущие
сионистские лидеры, «колыбелью современного сионистского дви-
жения», как определил Хаим Вейцман95. Подобно этому, среди сту-
92 См. подсчеты того времени: Пресс А. О просветительном фонде//Новый вос-
ход. 1914. № 11. С. 4; Он же. Борьба за высшее образование евреев при Николае II//
Еврейская летопись. 1924. Сб. 3. С. 137. Пресс отмечает, что в 1913г. евреи состав-
ляли примерно 60 % всех русских подданных, учившихся за границей.
93 В том же году группа, именовавшая себя «Союзом восточных еврейских сту-
денческих организаций в Западной Европе» (Farband fun mizrekh yidishe studenten-
faraynen in mayrev eyrope), напечатала два номера недолговечной газеты «Di yidishe
student enshaft». См.: Wertheimer J. Between Tsar and Kaiser. P. 345.
94 Wertheimer J. The Auslanderfrage at Institutions of Higher Learning. P. 199; Wistrich R.
Jews ofVienna in the Age of Franz Joseph. P. 60.
95 Weizmann C. Trial and Error. P. 36. Имеются свидетельства об антиеврейских на-
строениях среди студентов высших учебных заведений в России в 1890-х гг., од-
319
дентов — членов Бунда, которые колебались между интернационали-
стической и националистической ориентацией, национальные чув-
ства были значительно сильнее за границей, чем в России96. Можно
со всей определенностью провести аналогии с укреплением нацио-
нального сознания, вызванного учебой в Европе, незападных ин-
теллектуалов вообще, от Махатмы Ганди в Англии до Чжоу Эньлая
во Франции, однако крайне сложно найти группу студентов-эми-
грантов, среди которой это влияние имело столь значительные мас-
штабы, как среди русских евреев.
Если отличительным признаком еврейского соприкосновения
с высшим образованием в период между 1861 и 1887 гг. была быст-
рая беспрецедентная интеграция в один из элитных институтов им-
перского русского общества, последующий период оставил за собой
значительно более противоречивое наследие. Конечно, еврейское
стремление к светскому образованию неослабно продолжалось
и даже усилилось — не в последнюю очередь потому, что все побу-
дительные начала, созданные Положением 1861г., включая свобо-
ду проживания, продолжали применяться к тем, кто успешно про-
шел через процентную норму. Но для евреев введенная процентная
норма нанесла значительный удар по идеалу российского универси-
тета как плавильного котла. Достигнуто это было двумя способами.
Во-первых, создавая отдельную и более сложную процедуру прие-
ма для евреев, процентная норма способствовала развитию среди
еврейских студентов чувства своей особенности, которое сохраня-
лось даже после поступления. Тенденции вне академической среды
в 1880-х и 1890-х гг., такие, как усиленное внимание к «еврейскому
вопросу» в официальной политике и печати, так же как и возник-
новение еврейских политических движений, только усиливали ев-
рейскую студенческую обособленность. Во-вторых, процентная нор-
ма впервые поставила «еврейский вопрос» в высшей школе, в самом
студенчестве, и оставила его там навсегда. Не расширяя пределы сво-
его недовольства за границы чисто академической среды, студенче-
ское движение отныне столкнулось с поддерживаемой государством
антиеврейской дискриминацией уже в своей собственной среде.
нако их достаточно сложно найти. См., напр.: Шатилова Т. Эпизоды из жизни ев-
реев-студентов (1886— 1910)//Еврейская летопись. 1923. Сб. 2. С. 147—148. Автор
пишет, что студенты-неевреи часто защищали своих еврейских товарищей от на-
падений антисемитов.
96 Tobias Н. The Jewish Bund in Russia from Its Origins to 1905. P. 137.
320
Рост еврейских студенческих организаций
Изменения в настроениях еврейских студентов были вполне ося-
заемыми: к концу столетия впервые начала формироваться обшир-
ная сеть еврейских студенческих организаций по всей Европейской
России. Как мы видели в гл. 6, русско-еврейские студенты перво-
начально были организованы лишь на прибалтийских территориях
(Дерпт и Рига), где господствовали традиции немецких братств и зем-
лячеств, или при чрезвычайных обстоятельствах во время погромов
1881—1882 гг., и то очень ненадолго. Решающим поворотным пунк-
том в организованной жизни стал период, последовавший за «мир-
ным разгромом», вызванным введением процентной нормы. В кон-
це 1880-х гг. подпольные еврейские студенческие общества не только
развернули свою деятельность во многих высших учебных заведени-
ях, но в ряде случаев координировали ее по всей империи, имея свя-
зи с русско-еврейскими студентами за границей.
История деятельности еврейских студенческих организаций в им-
перской России пока еще не написана историками — удивительный
факт, учитывая то внимание, которое исследователи в целом уделя-
ют студенческой жизни и еврейским студентам — членам различных
еврейских партий. То немногое, что мы знаем о таких организаци-
ях, основывается главным образом на информации, содержащейся
в частных письмах, хранившихся у участников или перехваченных
царской полицией, что создает достаточно неполную картину, еще
более затемненную частым использованием псевдонимов, эзоповым
языком, невидимыми чернилами и другими особенностями, прису-
щими подпольной жизни97. Например, в 1889 г. полиция обнаружила
корреспонденцию, указывающую на создание общества еврейских
студентов (включавшего будущего историка Шауля Гинзбурга) в Пе-
тербургском и Дерптском университетах. В следующем году студен-
ты в Москве и Харькове образовали кружок, посвященный изуче-
нию и улучшению условий русско-еврейской жизни98. К концу века
нелегальный Союз еврейской учащейся молодежи (первоначаль-
но названный «Центр кружков еврейского юношества») был создан
в Петербургском университете в качестве своего рода расчетной па-
97 Наиболее важный и почти совершенно не использованный источник таких пи-
сем представляет собой обширный архив царской полиции, хранящийся в ГАРФ
(ф. 102). Отобранные частные письма, принадлежащие сионистским студенче-
ским кружкам, включены в: Ketavim le-toldot hibat-tsiyon ve-yishuv Erets-Yisrael/Eds.
A. Druyanov, S. Laskov. 7 vols. Tel-Aviv, 1982.
98 ГАРФ. Ф. 102. Делопроизводство 3. On. 87 (1889). Д.460. JI. 1—4, 32; On. 88
(1890). Д. 153. JI. 1-3; On. 90 (1892). Д. 446. JI. 1-4.
321
латы для еврейских студенческих организаций по всей России, од-
ной из целей которой было «прийти на помощь русским евреям, уча-
щимся за границей и терпящим нужду, размеры которой совершенно
неизвестны их более счастливым товарищам, попавшим в русские
учебные заведения»99. Его главным представителем в Варшавском
университете был Генрих (Вольф Гирш) Эрлих, будущий лидер Бун-
да. Было намечено созвать русско-еврейский съезд студентов (перво-
начально в Берлине, затем в Вильне или Минске), который, вероят-
но, никогда так и не был проведен100.
Вторым обществом, которое возникло после 1887г., был Еврей-
ский товарищеский союз, объединявший вместе гимназистов и сту-
дентов университета. Будучи обществом взаимопомощи, так же как
и форумом для дискуссий и споров, Союз был примечателен широ-
той взятых на себя обязательств. Он проводил благотворительные
концерты и лекции, чтобы собрать деньги на учебу и средства су-
ществования для своих членов в России и за рубежом, организовы-
вал нелегальные библиотеки, поддерживал группы по изучению на-
ционального вопроса и еврейской истории. Часть собранных средств
Союз передал в фонд создания Еврейского университета в Палести-
не101. Многие из членов Союза пришли из радикальных русских сту-
денческих групп, в которых они продолжали активно участвовать.
Этот последний аспект стоит отметить: как нам представляет-
ся, ни одна из различных еврейских студенческих групп не была ор-
ганизована в ответ на враждебность или дискриминацию в их от-
ношении со стороны других студентов. Известно по крайней мере
несколько случаев, когда неевреи приветствовались в качестве чле-
нов, и, несмотря на распространенное беспокойство о необходимо-
сти идейной солидарности и партийности, т.е. верности определен-
ной партии, представляется, что участие одновременно в нескольких
партиях было общераспространенным явлением. Действительно, Ев-
рейский товарищеский союз призывал своих членов одновременно
участвовать в общей борьбе российских студентов и в специфиче-
ски еврейских делах. Один из членов, который, как и многие, достиг
совершеннолетия, читая Добролюбова и Дарвина, — типичная доро-
99 Там же. Особый отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3. Ч. 189. Л. 1; Ч. 245. Л. 55.
100 Там же. Ч. 245. Л. 48; Делопроизводство 3. Оп. 91 (1893). Д. 644. Л. 1—4; Особый
отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3. Ч. 189. Л.6.
101 Там же. Особый отдел. Оп.226 (1898). Д.З. Ч. 235. Л. 7-34, 40-52, 75-87, 99-
106, 185—189, 204—208. См. также: Агасфер (псевд.). Еврейский товарищеский
союз: Настроения учащейся молодежи в первые годы XX в.//Еврейская старина.
1918. № 10. С. 177.
322
га, проложенная самопровозглашенными еврейскими «космополи-
тами» к еврейскому активизму, —писал:
«Ведь русский аграрный вопрос был для этих юношей гораздо
важнее всяких национальных вопросов, каких-то далеких и отвле-
ченных. И тем не менее в Еврейский товарищеский союз вступила
вся еврейская молодежь, которую я встречал в общеученических “ре-
волюционных” организациях... Они объясняли этот свой шаг прак-
тическими соображениями: необходимо оказывать помощь учащим-
ся евреям, пока еще существует процентная норма. Их, впрочем,
более привлекал самый факт нелегальной организации, ставящей
себе, как-никак, цели оппозиционные. Вступая в Союз, космополи-
ты лелеяли мечту об использовании его для “высших” политических
целей»102.
Предшествующий (и продолжающийся) опыт членов еврейских
студенческих групп в параллельных русских организациях выра-
жался на всех уровнях: в их организационной стратегии, риторике
и в их отношениях с еврейским населением в целом. Вопрос «что же
мы должны делать как евреи?» — был ведущей темой многих дискус-
сий. Приверженность превыше всего идеалу действия сопровожда-
лась бесконечными спорами о принципах, часто препятствуя осущест-
влению какой-либо деятельности. Еврейские общинные лидеры,
представлявшие статус-кво, были объявлены «отцами», в отличие
от более радикально настроенных «сыновей», которые ощущали
свою отдаленность от «живого еврейства», с его нуждами и желания-
ми, но в то же время были сильно привязаны к нему103.
Еврейские студенты старались оправдать свою нарождающуюся
обособленность, возвращаясь вновь и вновь к вопросу (как одна груп-
па сформулировала его): «Имеют ли право евреи выделяться чем-ли-
бо в борьбе против общего врага и выставлять свои, еврейские требо-
вания?»104 Частично трудность оправдания существования отдельных
еврейских студенческих групп состояла в том, что сами русские сту-
денты или, по крайней мере, более красноречивые из них постоянно
демонстрировали свое неприятие антиеврейской процентной нормы
в учебных заведениях. Даже во время относительного затишья в сту-
денческой активности в 1890-х гг. студенты Московского универси-
тета, воспользовавшись коронацией Николая II в 1894г., обратились
с петицией об отмене при приеме на учебу (среди прочего) критерия
102 Агасфер. Еврейский товарищеский союз. С. 185.
103 Там же. С. 186—190.
104 Этот вопрос был предметом жаркого спора среди студентов, как изложено
там же (с. 188).
323
отбора по национальному, религиозному и половому признаку. Тре-
тий Всероссийский студенческий съезд в 1897 г. принял подобную же
платформу и специально осудил дискриминацию евреев, желавших
учиться в высших учебных заведениях105. Когда студенческое движе-
ние вновь заявило о себе в феврале 1899 г. серией массовых демонст-
раций (которые периодически продолжались вплоть до революции
1905 г.), в начале списка требований часто имелись призывы к отме-
не процентной нормы106.
В то же время, поскольку ворота в стене, отделявшей университет
от улицы, распахнулись, студенческое движение все больше захва-
тывалось более широкой волной революционного движения. С рас-
пространением волнений среди крестьян и рабочих студенты начали
испытывать давление слева, призывавшее их подняться над «узки-
ми» академическими интересами — включая и политику приема
в учебные заведения — в пользу «всеобщих» общественных измене-
ний. Это была динамика, не сильно отличавшаяся от той, с которой
прежде сталкивались сами еврейские студенты. Но русские студен-
ты являлись также объектом давления и со стороны правых, что соз-
дало дополнительный стимул дистанцироваться от особых жалоб
их еврейских соучеников. К исходу столетия прохождение значи-
тельного числа евреев через высшие учебные заведения России дало
начало негативному соединению «интеллектуалов» и «евреев» в соз-
нании многих неевреев, особенно тех, кто был настроен консерва-
тивно или реакционно. «Еврейскость» стала очень расплывчатым
ярлыком, достаточно часто прилагаемым к деятелям, не имевшим
еврейского происхождения (практика, которая и поныне имеет мес-
то в сегодняшней России и Восточной Европе). Отражая этот факт,
писатель Иосиф Бикерман, выпускник Одесского университета, пи-
сал в 1911г., что «русский интеллигентный человек, действительно,
“жид”: как еврей, он чужой на родной земле»107. Нежелание быть за-
клейменным как «еврей» или «прислужник евреев» оказалось влия-
тельным фактором среди русских студентов, вступавших на путь ре-
волюционной борьбы.
105 Выдрин Р. Основные моменты студенческого движения в России. С. 38; Ша-
тилова Т. Эпизоды из жизни евреев-студентов. С. 150. Более широкий контекст
представлен в кн.: Университет и политика/Союз студентов С.-Петербургско-
го университета и Академический союз слушательниц С.-Петербургских высших
женских курсов. СПб., 1906. С. 85.
106 См, напр., события в Киевском университете в 1901 г., описанные в журнале
«Красный архив»: 1938. С. 266.
107 Бикерман И. М. Черта еврейской оседлости. СПб., 1911. С. 136.
324
«Контрабандисты»
Один памятный эпизод в студенческом движении поможет луч-
ше представить соединение этих двух форм давления, исходившего
извне академических стен, и их влияние на встречу евреев и русских
в сфере высшего образования. Осенью 1900 г. издатель А. С. Суворин,
чья газета «Новое время» являлась в то время наиболее читаемой еже-
дневной газетой (на ее страницах в свое время был помещен мате-
риал «Жид идет!»), решил поставить малоизвестную драму «Кон-
трабандисты» в принадлежавшем ему прославленном Малом театре
в Петербурге108. Эта пьеса уже ставилась на малых сценах в импер-
ской столице под названием «Сыны Израиля» и не имела какого-ли-
бо заметного общественного резонанса109. Ее фабула представляла
грубый набор стереотипов еврейской испорченности. Поднимает-
ся занавес, и на сцене оказываются Моше Гольденвейзер—состоя-
тельный купец и его приспешники, отмечающие шабат в еврейском
шинке и замышляющие в это время контрабандистскую операцию.
Местный раввин объявляет, что занятие контрабандой разреше-
но и в шабат, т. к. дело это не имеет отношения к исполнению рабо-
ты. Когда же таможенник случайно узнает об их незаконных заня-
тиях, евреи убивают его, и опять с благословения раввина, который
объявляет, что заповедь «Не убий!» имеет силу только среди евреев.
В конце концов один из контрабандистов узнает, что дочь Гольден-
вейзера Сара влюблена в русского солдата. Чтобы помешать ей кре-
ститься и убежать со своим возлюбленным в Петербург, вновь полу-
чив благословение раввина, отец убивает свою дочь. На этом пьеса
завершается110.
Однако подлинная драма только начиналась. Новости о предстоя-
щей постановке пьесы начали распространяться как раз во время воз-
вращения студентов с летних каникул во многие петербургские выс-
шие учебные заведения. Уже существовал определенный сезонный
ритм студенческих волнений, когда возвращавшиеся студенты ис-
108 О «Новом времени» см.: McReynolds L. The News under Russia’s Old Regime: The
Development of a Mass-Circulation Press. Princeton, 1991. C. 74, app. A, table 6.
109 Жизнь. 1902. № 1. C. 241; Архив Гувера. Коллекция Бориса Николаевского, ящик
215, папка 1. «Заметки о волнениях среди студентов по поводу постановки пьесы
‘Контрабандисты” в ноябре 1900 г. в СПб.», в рукописи «Дневник студента-техно-
лога Н.». Ч. 2. С. 8. «Сыны Израиля», однако, были встречены протестами во время
их постановок в Одессе. См.: Новости и Биржевая газета. 1900. 19 нояб. С. 19.
110 Несомненно, на сцене ставились несколько вариантов этой пьесы. Я предста-
вил краткое содержание опубликованной версии: Крылов В., Литвин С. Сыны Из-
раиля: Драма в 4-х действиях и 5-ти картинах. СПб., 1899.
325
кали возможности вновь поднять не решенные в прошлом учебном
году проблемы. Так, когда местный оппонент «Нового времени», га-
зета «Северный курьер» осудила план Суворина представить «гнусное
содержание» «Контрабандистов», группа студентов Петербургского
университета ухватилась за возможность возобновить борьбу про-
тив сил угнетения. За несколько недель до объявленной на 23 нояб-
ря премьеры в Малом театре экземпляры текста пьесы были распро-
странены в студенческой столовой, и организаторы готовившейся де-
монстрации приобрели большое количество билетов, а также свистки
и иные шумовые устройства, чтобы сорвать начало спектакля11 *.
Полицейские агенты в университете исправно известили свое на-
чальство о надвигающейся демонстрации, и пришедшие на премьеру
вечером 23 ноября зрители увидели Малый театр, оцепленный поли-
цейскими, и большие толпы студентов. Так как стало ясно, что об-
ладатели большей части билетов являются студентами, полиция от-
казывалась допустить в театр кого-либо в студенческой форме. Те,
кто протестовал против подобного обращения, были немедленно
арестованы111 112. Но все же достаточное число студентов и их сторон-
ников смогли пройти в театр, и, как только поднялся занавес, из зала
изверглась заранее подготовленная какофония криков, шума, грохо-
та и свиста, в которых полностью потонула пьеса. Не желая прекра-
щать спектакль, актеры, используя выразительную жестикуляцию
для того, чтобы передать, насколько возможно, содержание пьесы,
продолжили действо. Аудитория, разъяренная таким сопротивле-
нием, не огранчиваясь шумом, стала забрасывать сцену картофелем,
огурцами, гнилыми яблоками, биноклями, перчатками и обувью.
Одна газета уверяла своих читателей, что обувь швыряли исключи-
тельно евреи113. В свою очередь, актеры делали все, чтобы вернуть
брошенные в них предметы их обладателям, и вскоре оставили пьесу
и стали жестикуляцией показывать, что зрители глупцы. В этот мо-
мент на сцене возник директор, призывая к спокойствию, но его пре-
рывали криками «Занавес!», «Суворин подлец!» и «Довольно!». Вско-
ре после этого занавес был наконец опущен.
Используя наступившее относительное спокойствие, директор
театра обратился по телефону за советом к градоначальнику, и ему
111 ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп.226 (1898). Д.З. Ч. 1. Л. 19; Коц [Кац] Е.С.
Контрабандисты (Воспоминания)//Былое: Журнал, посвященный истории осво-
бодительного движения. 1926. №37. С. 47.
1,2 См.: Левицкий В. За четверть века. М., 1926. С. 141—142. Владимир Левиц-
кий, как и его брат, лидер меньшевиков Юлий Мартов, был внуком Александра
Цедербаума.
113 По поводу замечания о евреях и обуви см.: Петербургский листок. 1900. 24 нояб.
326
было сказано, что спектакль следует продолжить. Когда занавес вновь
был поднят, противостояние между зрителями и актерами повтори-
лось, но только на минуту: полиция ворвалась в театр, хватая и из-
бивая любого, похожего на студента или студентку. Конные казаки
с нагайками, для студентов —символ насилия режима над их личным
достоинством, —рассеяли толпу перед театром. В результате около
семидесяти человек (почти все из них студенты) были арестованы
за нарушение порядка114. Эти события явились, в сущности, самыми
крупными беспорядками в истории русского театра115. Суд был на-
значен на середину декабря.
Протестующие ликовали: они осуществили прямой удар по во-
пиюще антисемитской пьесе. Более того, грубое вмешательство ка-
заков удачно соединило это событие с уже ставшими легендарны-
ми демонстрациями февраля 1899 г., в то время как предстоящий суд
над арестованными обещал обеспечить дополнительный обществен-
ный форум для этого дела студентов116. Все же значение и последст-
вия событий 23 ноября и их влияние на отношения между русскими
и еврейскими студентами оказались значительно более сложными,
чем предполагали студенты. Общественному мнению вне академи-
ческих стен, особенно прессе, принадлежала здесь решающая роль.
На следующее утро фиаско в Малом театре стало главной новостью
практически всех столичных газет. «Новое время» представило эти
беспорядки как работу лиц «преимущественно из евреев и урожен-
цев счастливого Востока»117. «Петербургский листок» под заголов-
ком «Вчерашний гевалт в Малом театре» осудил «грандиозный скан-
дал, организованный евреями»:
«В партере, ложах, в галереях везде чернели типичные, характерные
еврейские лица; в коридорах театра, в вестибюле, возле театра на ули-
це блуждали, как заговорщики, чего-то ожидавшие, на что-то надеяв-
шиеся сыны и дщери Израиля... Сцена театра для евреев превратилась
114 Письмо из Петербурга//Накануне: Социально-революционное обозрение
(Лондон). 1900. №24. С. 1—2; Новости и Биржевая газета. 1900. 24 нояб. С. 13—14;
Коц Е. С. Контрабандисты. С. 46; ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3.
Ч. 1. Л. 59-60.
115 Schuler С. Women in Russian Theatre: The Actress in the Silver Age. London, 1996. P. 142.
Шулер описывает поведение актрисы Лидии Яворской, которая, получив роль
в «Контрабандистах», вместе со своим мужем отказалась играть в спектакле и орга-
низовала газету «Северный курьер», соперничающую с «Новым временем» Суво-
рина. Благодарю Ричарда Стайтса, обратившего мое внимание на книгу Шулер.
116 Об осознании связи между протестами 23 ноября 1900 г. и 9 февраля 1899 г. см.:
Энгель Г., Горохов В. Из истории студенческого движения, 1899—1906 гг. СПб., б.д.
С. 18.
117 Новое время. 1900. 24 нояб.
327
в базарную площадь, на которую они выбрасывали, что им попадалось
под руку. Актеры и актрисы стали жертвами кагальной затеи. Чтобы
положить конец владычеству скандалистов из евреев, не желающих,
чтобы на сцене выводились отрицательные иудейские характеры...
следовало бы поставить “Контрабандистов” еще несколько раз. Ина-
че вместо “Сынов Израиля” будет “Торжествующий Израиль”...»118
В сравнении с этими и другими газетами, чьи нападки на де-
монстрацию опирались на заклеймение виновников как евреев, те,
кто поддерживал протест, избегали любых упоминаний не только
евреев, но и антисемитизма как исходной мотивации: «Это была...
широкая демонстрация против покушения на святость сцены, при-
званной учить, чувства добрые в людях пробуждать»; «нельзя безна-
казанно оскорблять нравственное чувство публики»119.
Большое число студентов, по одной оценке — не менее 900, со-
бралось в университете на следующий день, чтобы обсудить события,
случившиеся накануне. По сообщению осведомителя полиции, «сту-
денты читали и обсуждали отзывы газет... Все были возмущены стать-
ей, помещенной в “Петербургском листке”... Возбуждали вопрос,
что предпринять, чтобы доказать непричастность евреев в скандале».
Решение пришло быстро: все те, кто принял участие в демонстрации
в театре, укажут свою фамилию, имя и отчество, чтобы наиболее пол-
но показать свою национальную принадлежность и религию в списке,
который будет распространен в университете, в Военно-медицинской
академии, Лесном и Технологическом институтах и на Высших жен-
ских курсах. Этот список будет затем отослан для публикации в «Се-
верном курьере»—действие, отличавшееся значительной смелостью,
учитывая грядущий суд над теми, кто был арестован во время демон-
страции120. Тем временем большинство студентов потребовали, что-
бы ректор университета подал официальную жалобу на жестокость
полиции и чтобы Суворин был исключен из Союза писателей121.
118 Петербургский листок. 1900. 24 нояб.
119 Новости и Биржевая газета. 1900. 24 нояб.; Северный курьер. 1900. 24 нояб. По-
добную реакцию см.: Петербургская газета. 1900. 24 нояб.; Россия. 1900. 24 нояб.
120 ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп.226 (1898). Д. 3. Ч. 1. Л. 16. Этот полицей-
ский доклад был подан на следующий день, 25 ноября. Судьба списка участни-
ков беспорядков неизвестна, но маловероятно, чтобы он был напечатан, так как
25 ноября правительственная цензура запретила дальнейшие упоминания об этом
событии, пока дело арестованных рассматривалось судом. Запрет продолжался
до января 1901 г. Тем временем «Северный курьер» был закрыт. См.: Накануне:
Социально-революционное обозрение. 1901. №26/27; Освобождение (Штутгарт).
1903. №1.
121 Архив Гувера. Коллекция Бориса Николаевского, ящик 215, папка 1. «Замет-
ки о волнениях среди студентов...». С. 8.
328
На второй сходке на следующий день, опять же по данным поли-
цейского агента, Борис Райков, участник первого протеста и ныне
один из руководителей последующих сходок, громко зачитал новые
сообщения печати, касавшиеся событий 23 ноября. Большинство
студентов осудило «бесцеремонное» поведение полиции и наруше-
ние их личной свободы и достоинства. Вновь и вновь Райков подчер-
кивал более широкую значимость этого столкновения:
«Случай 23 ноября аналогичен с происшествием 8 февраля 1899 г.;
и здесь и там мы видим оскорбление личности человека и гражданина;
как тогда, так и теперь были попраны права личности; надо относиться
к этому происшествию не как к частному, а как к общественному. Без-
различно, касается ли это дело евреев или лиц других национально-
стей, не в национальности дело, а в личности человека... Я сам не ка-
саюсь вопроса—люблю или не люблю евреев, это дело другое»122.
Как знак растущей дифференциации в студенческом движении,
меньшинство считало, что срыв спектакля «Контрабандисты» срав-
ним с действиями цензуры и что в любом случае у полиции не было
иного выбора, как удалить тех, кто нарушал правила общественно-
го поведения. В противовес списку имен, составленному на пред-
шествующей сходке, несколько сотен так называемых «академистов»
поклялись составить письмо с извинением за «скифское» поведение
своих сокурсников и выразить свое сочувствие Суворину123 124. К тому
времени еврейская составляющая этого инцидента фактически ис-
чезла из студенческих дискуссий, уступив место вопросам о непра-
вомерных действиях полиции, университетской автономии, инспек-
124
торах и соглядатаях .
По крайней мере, так эти события воспринимались студентами.
В свою очередь, «Новое время» представило совершенно иную кар-
тину. В репортаже от 25 ноября о состоявшейся днем раньше сту-
денческой сходке газета сообщала своим читателям, что «эта сход-
ка — сходка евреев. На сходке ораторствовали почти все евреи,
122 ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3. Ч. 1. Л. 19-22.
123 Там же. Л. 19,40; Накануне: Социально-революционное обозрение. 1901. № 25.
С.З.
124 См., напр., доклад, касающийся следующей студенческой сходки 26 нояб-
ря: ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп.226 (1898). Д. 3. Ч. 1. Л. 24—31. Единствен-
ное исключение в тенденции уменьшения еврейского фактора имело место
на Бестужеских высших женских курсах 25 ноября. Некто профессор Шляпкин,
решивший отклониться от темы на одной из своих лекций, чтобы рассмотреть слу-
чай в Малом театре, небрежно использовал слово «жид». На его следующей лек-
ции 150 курсисток в знак протеста покинули аудиторию, оставив в ней лишь гор-
стку слушательниц. См.: Архив Гувера. Коллекция Бориса Николаевского, ящик
215, папка 1. «Заметки о волнениях среди студентов...». С. 9.
329
председатель сходки типичный еврей [который] не позволял го-
ворить русским, а предоставлял это право исключительно евре-
ям и тем русским, которых первые успели соблазнить». Когда рус-
ский студент закричал, что единственным преступлением Суворина
была постановка пьесы, которая не нравится «избранному наро-
ду», не спросив на то его разрешения, его заставили, по утвержде-
нию газеты, замолчать. «Новое время» заключало: «Прав и г. Суво-
рин, потому что он волен в выборе пьес для сцены и, тем более, он
не обязан спрашиваться евреев, нравится ли им та или другая пье-
са. Не учиняем же мы, русские, насилия над актерами и дирекци-
ей, когда идет “Ревизор” Гоголя... Факт, что 90 % зрителей 23 ноября
в Малом театре было евреев и нагнанных евреями стад молодых кла-
керов [которые] защищали неприкосновенность еврейских кулаков
125
и негодяев» .
Двумя днями позже, 27 ноября, около 2 000 студентов из более
чем десятка высших учебных заведений столицы собрались во дво-
ре университета, продолжая протестовать против действий полиции
и Суворина как издателя «Нового времени» и владельца Малого теат-
ра. Председатель предшествующих сходок, грузинский студент Ми-
хаил Тагеев, потребовал, чтобы был избран новый председатель, так
как «прошлый раз ему пришлось выслушать от окружающих студен-
тов намеки о его будто бы семитском лице и происхождении» (этот
ярлык был лживо приклеен ему «Новым временем»). Русский по на-
циональности Борис Райков занял его место. Студенты избрали ко-
митет для составления проекта письма в Союз писателей с требова-
нием исключения Суворина. «Мы категорически утверждаем, — го-
ворилось в письме, — что громадное большинство представителей
учащейся молодежи, принимавшей участие в протесте, не евреи... Не-
верно также утверждение “Нового времени”, что протест был органи-
зован “еврейским кагалом”»125 126. В декабре революционная эмигрант-
ская газета «Накануне», выходившая в Лондоне, пошла еще дальше,
сообщая читателям, что «еще раньше [имелся в виду самый первый
протест 23 ноября] было решено, что пойдут только одни христиане,
иначе демонстрация потеряла бы всякое значение»127.
Мы никогда точно не узнаем, сколько евреев было среди демон-
странтов. Известны лишь данные, что среди арестованных 23 ноября
около семидесяти человек, немногим менее трети, составляли евреи
125 Новое время. 1900. 25 нояб. Замечание об «избранном народе» см.: ГАРФ.
Ф. 102. Особый отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3. Ч. 1. Л. 37-38.
126 ГАРФ. Ф. 102. Особый отдел. Оп.226 (1898). Д.З. Ч. 1. Л. 39-42.
127 Накануне: Социально-революционное обозрение. 1900. №24. С. 1.
330
(при одинаковом соотношении мужчин и женщин)128. Однако, если
отвлечься от цифр, суть дискуссии после срыва спектакля «Контрабан-
дисты» предполагает, что большинство наблюдателей считали почти
невозможным различить русских и еврейских студентов. Более важ-
ным был вопрос о национальной принадлежности протестующих, ко-
торый оставлял в тени все другие темы, первоначально значимые сре-
ди консервативных критиков этого протеста, и затем — когда повест-
ка дня установилась — был поставлен также и среди студентов, ощу-
щавших необходимость опровергнуть представление о всем студенче-
ском движении «как деле рук “угнетенных национальностей”»129.
Подобная же ситуация повторилась во время гастролей «Контра-
бандистов» в различных городах. Часто спектакль встречался про-
тестами смешанных толп студентов и других жителей, евреев и хри-
стиан, которые затем неизменно представлялись в правой прессе
и в служебной полицейской переписке как евреи130. В 1908 г., обра-
щаясь к недавнему прошлому, высокопоставленный полицейский
чин, настроенный видеть в движущей силе недавнего революцион-
ного движения в России еврейский заговор, сообщал председателю
Совета министров Столыпину, что «начало русской революции на-
добно считать не 9января 1905 г., как это принято революционными
партиями, но 23 ноября 1900 г.»131
128 Оценки количества арестованных составляют от 60 до 73 чел. См.: ГАРФ.
Ф. 102. Особый отдел. Оп. 226 (1898). Д. 3. Ч. 1. Л. 59—60, 92—94; Коц Е. С. Контра-
бандисты. С. 47.
129 Энгель Г., Горохов В. Из истории студенческого движения. С. 12. Националь-
ная принадлежность других «участников» также стала предметом спора. Один
из авторов «Контрабандистов» С. К. Литвин был выкрестом, чья настоящая фа-
милия была Эфрон. Ведущим актером в труппе Суворина был Яков Тинский (на-
стоящая фамилия Шиф). Он играл купца Гольденвейзера и был также еврейского
происхождения.
130 Неполный перечень городов, в которых произошли протесты, см.: Dubnow S.
History of the Jews in Russia and Poland from the Earliest Times until the Present Day.
Vol. 3. P. 38. Примеры сообщений полиции, представляющих протестующих еврея-
ми, см.: ГАРФ. Ф. 102. Отд. 2. Оп. 58 (1901). Д. 19. Л. 2, 7. Другие антисемитские
пьесы также были встречены протестами студентов, например, спектакль «Золо-
той телец», поставленный в Варшаве в 1903 г. См.: Шатилова Т. Эпизоды из жизни
евреев-студентов. С. 149.
131 С.-Петербургское охранное отделение в 1895—1901 гг. «Труд» чиновника Отде-
ления П. Статковского//Былое. 1921. № 16. С. 132. Протесты против «Контрабан-
дистов» совершенно иначе были восприняты в Соединенных Штатах иммигран-
том из Российской империи Яковом Райзиным, который в 1913 г. опубликовал
одну из первых историй русского еврейства на английском языке. Райзин заклю-
чал свою книгу «Haskalah Movement in Russia» (Philadelphia, 1913) обнадеживающим
утверждением, что «позиция в недавних манифестациях как в С.-Петербурге, так
и в провинции, против “Контрабандистов” превратится во все более и более все-
331
Евреи, студенты и погромы
Рассматривая эпизод с «Контрабандистами» в контексте русско-
еврейских отношений в высших учебных заведениях, отметим, что он
возник как некий пункт на пути размежевания, берущего начало
в 1887 г. с введением процентной нормы и достигшего своей кульми-
нации в 1905 г. революционным потрясением самого идеала универ-
ситета как плавильного котла. Дав на исходе столетия начало новой
и более обширной волне выступлений, студенческое движение не-
ожиданно обнаружило, что его собственная корпоративная солидар-
ность отступила на второй план перед классовой принадлежностью
и всеобщей социальной трансформацией. Конечно, академические
вопросы никогда полностью не исчезали из студенческой повестки
дня, и большинство студентов до и после 1905 г. продолжали поддер-
живать то, что они называли политикой «открытой двери», противо-
стоявшей всем формам дискриминации при приеме в высшие учеб-
ные заведения. Однако недовольство порядками в высших учебных
заведениях уходило на второй план в сравнении с более важными дей-
ствиями в пользу крестьян и рабочих масс империи и с призывами
за свержение самого самодержавия. Как показывает эпизод с «Кон-
трабандистами», студенты, участвовавшие в революционной борьбе,
неохотно идентифицировали себя публично с неакадемическими ев-
рейскими вопросами или с евреями как таковыми. Это происходило
в то время, когда все больше и больше их еврейских товарищей, орга-
низуя свои собственные кружки и нелегальные организации, все бо-
лее добивались, чтобы недовольство русского еврейства в целом было
услышано.
Никогда этот контраст не был столь острым, как в реакции студен-
тов на антиеврейское насилие. Как мы видели, небольшой всплеск
еврейской студенческой активности был прямо связан с разразив-
шимися погромами в 1881г. Возобновление погромного насилия
весной 1903 г. в Кишиневе, где число еврейских жертв уже исчисля-
лось не десятками, а сотнями, опять было встречено молчанием час-
ти студенческого движения, ощущавшей себя более удобно в оп-
позиции антисемитизму Николая II или Суворина, чем городской
толпы. Однако знаком того, как много изменилось в студенческой
среде за последние два десятилетия, стало то, что еврейские группы
общую. Тогда героические усилия и беспримерный прогресс русских евреев будет
оценен во всем объеме и патриотический народ с благодарностью выразит свою
признательность той самой малой, но наиболее энергичной и самоотверженной
части ее [России] разнородного населения — евреям» (с. 303).
332
на студенческих сходках теперь прямо выступили против молчания
их сокурсников-христиан132.
Наиболее дикие погромы первого революционного периода про-
изошли в решающем 1905 г. и достигли своей наибольшей интенсив-
ности вслед за Манифестом 17 октября, в котором царь согласился
на либеральные требования, связанные с созывом Думы и введением
основных гражданских прав. Выбор времени для насилия оставлял
мало сомнений в том, что евреи теперь были тесно связаны, по край-
ней мере в сознании виновников погромов, с революционным дви-
жением. Другие общественные группы, которые обычно связывались
с оппозицией самодержавию, также были объектом яростных напа-
дений тех же толп погромщиков. Это были прежде всего студенты,
которых легко можно было узнать по студенческим курткам. В Одес-
се, Киеве, Харькове, Казани и других местах студенты и евреи (хотя
и в неравном количестве) являлись объектом беспорядочных напа-
дений на улицах, и крики «Бей жидов!» легко переходили в крики
«Бей студентов!»133.
Хотя можно было ожидать, что совместное преследование долж-
но было способствовать определенной солидарности, и хотя имеют-
ся свидетельства некоторой координации еврейских и студенческих
групп самообороны в Одессе134, суммарный эффект контрреволюци-
онных погромов, так же как и осознание поражения самой револю-
ции, увеличил дистанцию между русскими и еврейскими студентами.
В 1905 и 1906 гг. бурные споры на студенческих митингах вызывал во-
прос, как и каким образом относиться к антиеврейской составляю-
щей антиреволюционного насилия. Например, на собрании 15 сен-
тября 1905 г. во время обсуждения вопроса о доступности высшего
образования (для евреев, женщин, выпускников семинарий и дру-
гих) группа еврейских студентов настаивала на принятии отдельной
и более широкой резолюции, касающейся евреев:
«С 80-х годов до сих пор мы [находимся] под гнетом тяжких, не-
выносимых условий. Мы, еврейская масса, сознали уже необходи-
мость священной борьбы с рабством... За будущее благо России все
евреи выступили такими же борцами, как и русские. Евреи умирают
132 См.: Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете. СПб.,
1907. С. 25.
133 Крики на митингах цит. в кн.: Wynn С. Workers, Strikes, and Pogroms: The Donbass-
Dnepr Bend in Late Imperial Russia, 1870—1905. Princeton, 1992. P. 218. Об Одессе см.:
Weinberg R. The Revolution of 1905 in Odessa: Blood on the Steps. Bloomington, 1993.
P. 164—172; более общий взгляд: Kassow S. Students, Professors and the State in Tsarist
Russia. P. 271.
134 Weinberg R. The Revolution of 1905 in Odessa. P. 171 — 172.
333
не только за свою, но и русскую свободу! Поэтому мы равны. Наше
требование (не просьба) к вам, русским, —чтобы вы признали наши
права... Студенты же себя позорно запятнали: когда случился крова-
вый кишиневский погром —они шли на экзамены! Такова была “го-
рячая” защита наших прав человека! Обращаясь теперь ко всем граж-
данам-студентам, мы требуем полного уравнения в правах с ними;
для поступления в университет евреев—требуем свободы! Требуем ее
за жертвы русской революции!»135
Своим «мы», неопределенно обозначавшим то еврейских студен-
тов, то «еврейские массы», эта речь воплощала слияние академиче-
ских и неакадемических требований в революционную эпоху. Хотя
общая студенческая реакция на митинге была описана одним на-
блюдателем как «полная сочувствия», большинство голосовало про-
тив отдельной резолюции, осуждающей погромы и процентную нор-
му для евреев. Как отметил один из выступающих, «евреи, лишен-
ные в правах, встретят, конечно, нашу защиту. Обособлять же этот
вопрос нельзя, ибо общая тактика для всей страны — включает в себя
и национальное самоопределение народностей... Из частного случая
нельзя в силу логики сделать общий»136.
В знак протеста против мнения большинства еврейские студен-
ты покинули сходку. Тремя днями позже, также в университете, они
устроили свое собственное собрание, на котором присутствовало
около 200 еврейских студентов и почти 2 000 еврейских жителей Пе-
тербурга137. На следующий день, 19 сентября, возвратившись на об-
щестуденческий митинг, еврейские студенты вновь не смогли убе-
дить своих товарищей принять отдельную резолюцию, касающуюся
еврейского вопроса. Настаивая на том, что «национальный вопрос
окончательно выяснен», большинство по-прежнему придержива-
лось своего первоначального мнения о необходимости политики от-
крытого доступа к высшему образованию138. Однако правые крити-
ки стояли на том, чтобы характеризовать студенческие протесты как
плохо замаскированный «жидовский бунт»139.
135 Цит. в кн.: Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете.
С. 25. О подобном же случае на студенческом митинге в Петербургском техноло-
гическом институте см.: ЦГИА-СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 16323. Л. 49—52.
136 Цит по кн.: Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете.
С. 26.
137 ЦГИА-СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 16323. Л. 39—40. Содержание речей, произнесенных
на этом митинге, не было включено в соответствующий полицейский доклад.
138 Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете. С. 29.
139 Пуришкевич В. М. Материалы по вопросу о разложении современного русско-
го университета. С. 41.
334
Такой была модель студенческих сходок весь период 1905 и 1906 гг.
Возросшая воинственность левых революционных студентов, в ответ
на обновленную самоуверенность режима после 1905 г., только еще
больше затушевывала еврейские студенческие требования. «Выраже-
нием протестов заняты либералы-согласители,—заявлял студент-боль-
шевик в сентябре 1906 г. — Революционная же армия, понимая положе-
ние вещей, не протестует ни против смертной казни, ни против погро-
мов. Не нужно. Пусть не протестуют те, кто способен бороться!» Другой
студент, преуменьшая особые трудности еврейских, польских и латвий-
ских студентов, напоминал своим товарищам, что «наша задача—обра-
зование в этом государстве другого государства—социал-демократиче-
ского. И авангард его мы. Мы видим, как сплачиваются кадры пролета-
риата,— студенчество еще сыграет свою роль в революции!»140
Несмотря на свое нежелание заниматься всем, что выходит за пре-
делы академических вопросов, русские студенты тем не менее выпол-
нили свое обязательство добиться равноправного приема в высшие
учебные заведения. Используя широкую автономию, предоставлен-
ную режимом, один университет за другим, так же как и технические
институты, шли навстречу студенческим требованиям односторон-
него отказа от процентной нормы для евреев. В 1905 г. новая органи-
зация, представлявшая профессоров и ученых из высших учебных
заведений и Российской академии наук, — Всероссийский академи-
ческий союз — официально одобрила политику открытых дверей141.
Действительно, даже большинство членов Совета министров, столк-
нувшись со свершившимся фактом, в январе 1906 г. подписали «ме-
морию» на «высочайшее благоусмотрение», где выступили за отмену
процентной нормы. Однако Николай II поддержал «меньшинство»,
выступавшее за ее сохранение. Тем временем в черносотенных кругах
приобретала популярность идея об организации чисто русских выс-
ших учебных заведений. Союз русского народа в обращении к царю
ходатайствовал о преобразовании Московского университета «на на-
чалах русской государственности и русской народности», чтобы от-
ныне в него принимали только «русских по вере и происхождению».
Аналогичные проекты выдвигались и в связи с решением открыть
университет в Саратове, юридический лицей в Казани142.
140 Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете. С. 75, 97.
141 ГАРФ. Ф.518. On. 1. Д. 29. Л.27.
142 Иванов А. Е. «Еврейский вопрос» и высшее образование в России//Вестник
Еврейского университета в Москве. 1994. № 1 (5). С. 43—45; РГИА. Ф. 1284. Оп. 224.
Д. 131. Л. 1-5.
335
Таблица 12. Евреи, поступившие в университеты Российской импе-
рии (%), 1905 и 1906. Данные по университетам и процентной норме
Норма Университет 1905 1906
3% С.-Петербург 13 18
Москва 7 10
5% Харьков 23 12
Юрьев 12 9
Казань 4 5
Томск 10 10
10% Варшава 46 нет данных
Киев 23 20
Одесса 33 34
Источник'. Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные за-
ведения/Министерство народного просвещения. СПб., 1908. С. 69.
Поскольку высшие учебные заведения фактически самостоятель-
но определяли свои собственные правила приема, прием евреев в ре-
волюционные годы стремительно возрос. Результаты (представлен-
ные в Таблице 12) дают некоторое представление о том, что могло бы
быть при отсутствии процентной нормы в Российской империи, вхо-
дившей в XX столетие.
В то время как число студентов-неевреев за период 1903—1907 гг.
выросло на 50%, численность еврейских студентов утроилась. Наи-
больший абсолютный и пропорциональный рост имел место в Пе-
тербургском и Московском университетах, где процентная норма
была наиболее жесткой143. Рост, несомненно, был бы еще большим,
если бы процентная норма в гимназиях не была сохранена в револю-
ционный период. Более того, среди тысяч вольнослушателей, приня-
тых в университеты во время революции (большинство из них жен-
щины, которым не разрешалось посещать лекции в университетах
с 1861 г.), примерно одну треть составляли еврейки144.
143 Познер С. В. Евреи в общей школе. Прил. 2.
144 Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заведения.
С. 70. Среди тех, кто участвовал в опросе женщин-вольнослушательниц в Юрьев-
ском университете в 1907г., еврейки составляли почти половину. См.: Студенче-
ство в цифрах поданным переписи 1907 года в Юрьеве. С. 120.
336
Этот стремительный рост был кратковременным. К лету 1907 г. цар-
ский режим укрепил свою власть над ослабленной и расколотой оп-
позицией и, не теряя времени, возобновил усилия по восстановлению
процентной нормы. Для того чтобы обрести контроль над приемом
в учебные заведения, был изменен статус циркуляра о процентной
норме: из «временной» административной меры он превратился
в формальный закон.
Отныне он применялся не только к числу поступающих, но и к чис-
ленности студентов того или иного института в целом—маневр, пред-
назначенный для того, чтобы как можно быстрее повернуть вспять то,
что правительственная памятная записка назвала «наплывом евреев
в университеты», если необходимо, путем приостановления приема
или даже исключения уже принятых студентов. Эти последние дейст-
вия вызвали уход в отставку в знак протеста почти половины факуль-
тета Киевского политехнического института145 146.
Вновь натягивая на себя мантию защитника слабых от мнимого ев-
рейского заговора, Министерство народного просвещения настойчи-
во утверждало, что во время революции «университеты оказались бес-
146
сильными» против стремительного наплыва еврейских студентов .
Во все усиливающейся атмосфере безнадежности позднего цариз-
ма государственные чиновники стремились пойти дальше, чем про-
сто восстановление процентной нормы. Их усилия начались с отме-
ны прав на жительство евреев — выпускников растущего числа част-
ных и общественных негосударственных высших учебных заведений,
большинство из которых имели гораздо менее строгую процентную
норму (или вообще ее не имели) и являлись, тем самым, пристанищем
для евреев. К концу века в подобных учебных заведениях, финанси-
руемых местными обществами, отдельными личностями, городски-
ми думами и земствами, обучались десятки тысяч будущих предпри-
нимателей, зубных врачей, акушерок и молодых людей других специ-
альностей147. Попытки вмешательства в прием абитуриентов частных
институтов начались до революции 1905 г., когда министр внутренних
дел В. К. Плеве стремился добиться ухода евреек, принятых на пре-
стижные Бестужевские высшие женские курсы в Петербурге. Он ото-
брал у этих курсов статус высшего учебного заведения, а именно этот
статус и давал еврейским слушательницам курсов право жить в столи-
145 Timoshenko S. Р. As I Remember: The Autobiography of Stephen P. Timoshenko/Trans.
R. Addis. Princeton, 1968. P. 116.
146 Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заведе-
ния. С. 69.
147 McClelland J. Autocrats and Academics. P. 34; Познер С. В. Евреи в общей школе.
С. 119-121.
337
це. Однако, обратившись в суд, бестужевка Двора Рафайлович в конце
концов помешала реализации этого плана Плеве148. После поражения
революции царские чиновники вновь обратили внимание на част-
ные учебные заведения, угрожая отменить их аккредитацию и отка-
зать в юридических правах, предоставлявшихся их выпускникам (как
христианам, так и евреям), до тех пор пока они не введут у себя про-
центную норму. Директора этих учебных заведений и иногда министр
финансов (когда речь шла о так называемых коммерческих учили-
щах) неизменно были против такого вторжения государства149. Два
примера достаточно типичны. В конце века группа купцов из Виль-
ны ходатайствовала об открытии коммерческого училища, предло-
жив использовать их собственные средства для финансирования рас-
ходов, не покрывавшихся доходами от платы за обучение. Перегово-
ры с правительством стали запутанными при рассмотрении вопроса
о процентной норме для евреев — четыре пятых виленских купцов
были евреями, как, вероятно, и большинство самих инициаторов,—
но к 1901г. удалось достигнуть компромисса, и коммерческое учили-
ще имени А. С. Пушкина открыло свои двери в тот год, с еврейским
присутствием, формально ограниченным до 40%. В 1909 г. министр
просвещения А. Н. Шварц потребовал, чтобы процентная норма была
сокращена до 15 % (к тому времени евреи фактически составляли 60 %
от всего числа учащихся училища). Купцы, финансировавшие учили-
ще, не согласились с этим требованием, отмечая, что почти все част-
ные средства, выделенные на училище, дали евреи и что предлагаемая
процентная норма приведет к тому, что открывшиеся места для хри-
стиан окажутся не заполненными, что угрожает платежеспособности
училища. В 1912 г. в этот вопрос вмешался министр финансов (по-
скольку не была точно определена сфера полномочий в вопросах, ка-
савшихся частных учебных заведений) и предложил компромисс:
вместо того чтобы незамедлительно принять 15-процентную норму,
училище может постепенно снижать соотношение принятых евреев
ежегодно на 1 %, так чтобы это сокращение происходило в течение
двадцати пяти лет и закончилось в 1937 г. Купцы отвергли и это пред-
ложение, и после неудачной попытки выиграть это дело в суде они
оставили училище на произвол судьбы150. Преемник Шварца на по-
сту министра просвещения, Л. А. Кассо, наложил 5-процентную нор-
148 См. свидетельство адвоката Рафайлович по этому делу: Айзенберг Л. Виды
правительства в еврейском вопросе. С. 73—86.
149 См. напр., случаи, отразившиеся в фондах РГИА: Ф. 1284. Оп. 224. Д. 133. Л. 31,
44-45, 51-52; ЦГИА-СПб. Ф. ИЗ. On. 1. Д. 108. Л.94-98.
150 Материалы, касающиеся этого дела, были собраны историком и лидером ка-
детов П. Н. Милюковым. См.: ГАРФ. Ф. 579. On. 1. Д. 1962. Л. 5—13.
338
му на два высших учебных заведения в Киеве, финансовую и коммер-
ческую школы, в которых обучалось почти 2 000 евреев, что состав-
ляло 60 % от всего их студенческого корпуса. Среди студентов были
молодые Исаак Бабель и Соломон Михоэлс.
Именно киевское отделение частной предпринимательской груп-
пы — Совета представителей торговли и промышленности — встало
на защиту этих учебных заведений и обучавшихся в них еврейских
студентов. Совет напомнил правительству, что эти учебные заведе-
ния были основаны на частные средства, с «широким участием» ев-
рейских жертвователей, в соответствии с целью, что была поставлена
самим режимом,—содействие обучению предпринимателей по ев-
ропейскому образцу. В действительности еврейские жертвователи
внесли более четырех пятых из 280 тыс. руб. начального капитала
для двух коммерческих школ Киева151.
Совет также напомнил правительству логику, стоявшую за про-
центной нормой 1887 г.: евреи не должны пользоваться преимущест-
вами финансируемых государством учебных заведений в большей
мере, чем их пропорция среди всего населения. Так как коммерче-
ские учебные заведения зависели не от государственного финансиро-
вания, а, напротив, от платы за обучение и частных пожертвований,
то действия властей явно не соответствовали данной логике. Однако
в конце концов Совет был вынужден принять квоту в 10 %, соответст-
вовавшую той, что была принята в местном университете152.
Подобные баталии велись против обширного круга частных заве-
дений, в которых значительный контингент студентов (в некоторых
случаях большинство) состоял из евреев. Среди этих учебных заведе-
ний были Психоневрологический институт, основанный В. М. Бех-
теревым в Петербурге, известные консерватории и провинциальные
музыкальные училища, находившиеся под началом Русского му-
зыкального общества, зубоврачебные школы в городах по всей Ев-
ропейской России153. В этом смысле вопрос о процентной норме
вызвал многочисленные стычки по поводу аккредитации целых за-
ведений и их выпускников и, в более широком плане, по поводу гра-
ниц между государственными и частными полномочиями.
Чтобы еще больше сократить число еврейских студентов, царский
режим прибегал также и к другим способам. В 1911г. процентная нор-
151 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 157.
152 Материалы по этому делу были собраны юристом Михаилом Шефтелем. См.:
ЦГИА-СПб. Ф. 2049. On. 1. Д. 82. Л. 1-6.
153 Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заведе-
ния. С. 16—22; Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 3. С. 291—292; ГАРФ. Ф. 579.
On. 1. Д. 2057. Л. 1-2.
339
ма была распространена и на экстернов-евреев — тех, кто добивался
соответствующей степени, занимаясь самостоятельно и затем держа
государственные экзамены, — несмотря на тот факт, что не было огра-
ничения на количество студентов-экстернов, которое может принять
данное учебное заведение, и, тем самым, не было необходимости опре-
делять процентную норму. «Новое покушение произведено на нашу
культуру, — писал Семен Дубнов, — или точнее — культурность»154.
Даже консервативная Третья Дума потребовала объяснений155. Более
того, во время секретных переговоров с Германией русское правитель-
ство вначале настаивало на усилении надзора над тысячами русских
подданных, обучающихся в высших учебных заведениях этой страны
(из которых значительное большинство составляли евреи), а затем вы-
ступило за открытое введение процентной нормы и для них, в резуль-
тате одобрив требования немецких студентов. Бавария была вынужде-
на сделать это в 1909 г., за ней последовала Пруссия в 1912 г.156 В конце
концов, в отчаянной попытке собрать не только количественно, но ка-
чественно ослабленный еврейский студенческий корпус, Министер-
ство народного просвещения постановило в 1913г., что отныне посту-
пающие на выделенные для евреев места в российских университетах
будут приниматься не по своим академическим знаниям, рекоменда-
тельным письмам и другим обычным критериям, а по жребию. Пово-
рот к беспорядочной по сути системе отбора среди евреев, поступав-
ших в высшие учебные заведения, представлял моральный и интеллек-
туальный «тупик», как определил его один современник, фактический
отказ царского режима от признания принципа полезности государст-
ву, именно того, что определяло политику выборочной интеграции157.
Автопортрет
Каковы же были результаты эксперимента с выборочной интегра-
цией в высших учебных заведениях России? Что стало с император-
ским университетом как плавильным котлом после введения процент-
ной нормы? Показательно, что именно в момент величайшего разоча-
154 Еврейский мир. 1911. 25 марта.
155 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 115.
156 Wertheimer J. The Auslanderfrage at Institutions of Higher Learning. P. 199—202. Гер-
манские квоты были направлены против иностранных студентов, исключая при-
ехавших из Западной Европы и Соединенных Штатов. Подобные же квоты при-
нял в 1913 г. Цюрихский университет, хотя нет каких-либо данных о том, что рус-
ское правительство было связано с этим решением. См.: Пресс А. Борьба за выс-
шее образование евреев при Николае II. С. 137.
157 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. 100.
340
рования и смятения, после поражения революции 1905 г., студенчество
создало самый полный и наиболее детальный портрет себя самого
в потоке книг, журналов, статистических обследований, основанных
на анкетах, распространявшихся среди многих тысяч студентов. Быст-
ро отказавшись от мифологии революционного героизма, отныне сту-
денты обратили свой взор внутрь себя, чтобы понять свое собственное
многообразие: классы и сословия, материальные условия повседнев-
ной жизни, политическую ориентацию, сексуальное поведение—и все
сложные взаимосвязи между ними, реальные или воображаемые.
«Разнообразие» стало тревожным лозунгом в эпоху, последовав-
шую после 1905 г.158 Небольшое число исследований студенчества,
проведенных до 1905 г., обращали незначительное внимание на на-
циональный и религиозный состав студенческого корпуса, предпо-
читая связывать широкий спектр поведения и взглядов студентов
с различиями в классовом и социальном происхождении159. В ре-
зультате почти незаметное присутствие еврейских студентов в этих
изданиях навело на мысль начать публиковать свои собственные из-
дания и статистические обследования160. Конечно, когда дело ка-
салось таких тем, как побудительные мотивы для учебы, любимые
авторы и условия жизни, образ еврейских студентов практически
не отличался от образа студенчества в целом (необходимо отметить,
что в еврейских опросах бросалось в глаза отсутствие вопросов, ка-
сающихся сексуального поведения). В действительности же внутрен-
няя «дифференциация» была лейтмотивом среди еврейских студен-
тов в той же мере, как и среди студентов вообще, поэтому некоторые
(еврейские) респонденты ставили под вопрос необходимость отдель-
ных опросов161. В дерзкой статье, озаглавленной «Мы и русское сту-
денчество», бундовка Сара Бреннер сделала вывод, что идея об эт-
158 См. отличное исследование этой темы в кн.: Morrissey S. Heralds of Revolution.
Прежде всего —с. 146—149.
159 Ibid.
160 Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в цифрах (по данным переписи 1909г.
в Киевском университете и политехническом институте). Киев, 1911; К характе-
ристике еврейского студенчества (по данным анкеты среди еврейского студенчест-
ва г. Киева в ноябре 1910г.). Киев, 1913; Одесское студенчество: итоги анкеты сре-
ди еврейских студентов, произведенной в 1911—1912 гг. Одесса, 1913; Шейнис Д. И.
Еврейское студенчество в Москве по данным анкеты 1913 г. М., 1914. Взятые вместе,
эти опросы охватили более 2 000 еврейских студентов в дюжине высших учебных за-
ведений Москвы, Киева, Одессы за время между 1909—1913 гг. В результатах опроса,
проведенного в Киеве в 1909г., особо обращалось внимание (с. II) на отсутствие в об-
щих студенческих обзорах данных относительно национальной принадлежности.
161 Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в Москве по данным анкеты 1913г.
С. IV
341
ническом разделении на «мы и они» была ложной, хотя и достаточ-
но распространенной162.
Тем не менее источники и природа дифференциации значитель-
но отличались среди русских и еврейских студентов. Хотя значи-
тельное число обоих групп отошли от леворадикальных настроений,
еврейские студенты были более склонны совершенно отойти от по-
литики, в то время как их русские товарищи распределились по все-
му имевшемуся тогда политическому спектру. В межреволюцион-
ный период было основано несколько националистических групп,
таких, как Союз русских студентов, сочетавших обычаи немецких
братств с консервативной русской идеологией «православия, само-
державия, народности»163. Исследование, проведенное в Петербург-
ском технологическом институте в 1909г., отмечая, что «за послед-
нее время в студенческой среде стали наблюдаться случаи открытого
проявления антисемитизма», запросило мнения студентов о еврей-
ском юридическом равноправии. Более трети респондентов выска-
зались против (25%), выразили безразличие (8%) или неопределен-
ность (4%) — результаты, которые были бы шокирующими десять
лет назад164. Обследование, проведенное в Рижском политехникуме
в 1910 г., продемонстрировало примерно такие же данные165. И хотя
некоторые, принадлежащие к левым организациям, студенты про-
должали протестовать против процентной нормы, так же как и про-
тив проявлений антисемитизма вне академических стен, таких, как
обвинение Менделя Бейлиса в ритуальном убийстве в 1913 г., подоб-
ных участников было теперь значительно меньше, чем во время де-
монстраций 1900 г. против показа спектакля «Контрабандисты»166.
Процесс Бейлиса, как отмечал с чувством стыда еврейский сту-
денческий журнал «Наш путь», не вызвал какого-либо отдельного,
организованного ответа со стороны еврейских студентов167. Неиз-
вестно, участвовали ли евреи в общих студенческих протестах. Од-
нако представляется ясным, что еврейские студенты оказывались все
более разделенными или имели неопределенное мнение по осново-
полагающим вопросам. В обследовании за обследованием примерно
половина из всех еврейских студентов отвечала положительно на во-
162 Бреннер С. Мы и русское студенчество//Наш путь: Сборник, посвященный
интересам еврейского студенчества. Пг., 1916. С. 31—33.
163 Morrissey S. Heralds of Revolution. P. 144.
164 К характеристике современного студенчества (по данным переписи 1909—
1910гг. в СПб.-ском технологическом институте. СПб., 1910. С. 23—24.
165 Студенческая анкета//Еврейский мир. 1911. № 12. С. 16—18.
166 ЦГИА-СПб. Ф. 14. Оп. 25. Д. 48. Л. 28-38.
167 Наш путь. С. 4.
342
прос, «сочувствует ли сохранению и развитию еврейской националь-
ности?», в то время как большинство остальных объявляли себя «без-
различными» (примерно четверть) или высказывались в поддержку
«ассимиляции» (примерно пятая часть)168. Половина не поддержива-
ла цели какой-либо политической партии; среди тех, кто это делал,
небольшое большинство ориентировалось на всероссийские партии
(в особенности на социал-демократов), а не на еврейские (обычно
Бунд, но также и различные сионистские партии). Членство в самих
партиях было крайне редким явлением: «Был бундовцем, теперь та-
ковым себя не считаю, потому что значительно отстал»169. Как сви-
детельствуют следующие образцы ответов на вопросник 1909 г.,
для многих студентов оказалось затруднительным охарактеризовать
свое мировоззрение, как политическое, так и какое-либо иное:
«Мировоззрение еще не выработал. Не так легко... Мой недоста-
ток, который, как я думаю, вообще свойственен нашей молодежи, —
большая беспринципность».
«Мировоззрение, к сожалению, не могу определить. Люблю жизнь
и верю в нее. Согласен с Ал. Карамазовым, что “жизнь нужно полю-
бить прежде логики, и только тогда я смысл ее пойму”».
«От всякого ортодоксального мировоззрения я далек».
«В данный момент—исторический материализм. Год тому назад —
толстовский идеализм»170.
По современном размышлении, за смятениями и расхождениями
в мировоззрении лежит опыт. Если русские студенческие обследова-
ния рассматривали исключительно социальное происхождение как
«объективную» реальность, лежащую в основе «субъективного» ми-
ровоззрения, то еврейские обследования обнаружили, что большин-
ство респондентов пришло из семей, представлявших сравнительно
узкий слой общества, занимавшийся главным образом коммерцией
или принадлежавший к свободным профессиям. Еврейские поиски
«объективных» источников неоднородности вели к таким факторам,
как язык (идиш, иврит и русский — что одно обследование назва-
ло «трагическим еврейским многоязычием»), начальное образование
(хедер или государственная школа) и место рождения (в черте осед-
лости или вне ее)171. Здесь также выявлялись разительные отличия
168 Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в цифрах. С. 37; Он же. Еврейское сту-
денчество в Москве по данным анкеты 1913 г. С. 42; К характеристике еврейского
студенчества. С. 48.
169 Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в цифрах. С. 44—46.
170 Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в Москве по данным анкеты 1913 г.
С. 54.
171 Там же. С. 35. Цит. по: К характеристике еврейского студенчества. С. 44.
343
среди студентов. От одной пятой до трети еврейских студентов сооб-
щили, что не знают идиш — родной язык 95 % русских евреев. Кроме
того, более молодые студенты знали идиш с намного меньшей веро-
ятностью, чем их старшие товарищи. Треть всех студентов мужско-
го пола и две трети женщин сообщали, что не знают иврита, и вновь
больший процент не знавших иврита был среди более молодых сту-
дентов172. Менее половины студентов мужского пола посещали хедер
и фактически никто из студенток женского пола. Те, кто вырос вне
пределов черты оседлости, — среди еврейских студентов в Москве это
был один из трех; в Киеве — один из восьми — еще с меньшей вероят-
ностью знали еврейские языки. Одна из нескольких характеристик,
общих почти для всех еврейских студентов (от 90 до 95 %), заключа-
лась в отсутствии религиозности и несоблюдении обрядов173.
«Если и в дальнейшем, — предупреждал “Наш путь”, — различие
между интеллигенцией и массой будет состоять не только в степени
культурности, но и в самой культуре, если признать, что интеллиген-
ту нужны не только иные слова, но и иной язык, то создается непро-
ходимая культурная пропасть между народной массой и теми элемен-
тами, которые готовы ей служить»174. В каком-то смысле, конечно,
это было правдой и являлось ярким свидетельством разделения са-
мого еврейского общества в результате сочетания политики выбо-
рочной интеграции, неустойчивой образовательной системы Рос-
сии и длительного соприкосновения с миром русского студенчества.
Но стремление обратить вспять эту тенденцию путем возвращения
к еврейским массам и их языку также было обязано встрече с русским
студенчеством. «В шестидесятых годах, — писал выпускник Киевско-
го университета Арнольд Марголин, — было обыкновение говорить
на идиш о необходимости ассимиляции и изучения русского языка».
Пол века спустя, как он свидетельствовал, «можно было... услышать
евреев, защищавших по-русски идею о необходимости национально-
го возрождения и изучения еврейского языка... В шестидесятых ев-
рейство, по своей собственной инициативе, начало пить напиток ас-
172 К характеристике еврейского студенчества. С. 32—34.
173 О сообщениях о религиозности (или отсутствии таковой) см.: Студенчество
в цифрах по данным переписи 1907 года в Юрьеве. С. 116—117. Здесь показано,
что евреи в наименьшей степени из всех религиозных групп Юрьевского универ-
ситета открыто заявляли о своей приверженности к религии или вере в Бога. Од-
нако необходимо отметить, что сведения Бенасика достаточно небрежны, что по-
зволяет поставить под сомнение точность его выводов.
174 Наш путь. С. 10. Редакторы сборника в 1916г. отмечали, что они предпочита-
ли бы издавать журнал на идиш, но не могут реализовать свой замысел из-за вве-
денной в военное время цензуры.
344
симиляции, но оно могло делать это только в небольшом количестве.
Позднее, когда прозвучали новые призывы, и еврейство, в приступе
экзальтации и гордости, приняло решение вступить на путь нацио-
нального возрождения, оно начало поглощать подобное же варево
стаканами, даже того не замечая»175. Пока русский университет оста-
вался чем-то вроде независимой арены, еврейская интеграция про-
должалась здесь с поражающей скоростью. Только когда была унич-
тожена автономия, вначале с введением государством процентной
нормы, затем в результате поглощения студенческого движения бо-
лее широкими общественными процессами, интеграция застопори-
лась и значительное число еврейских студентов отправилось на по-
иски отдельной групповой идентичности. И даже тогда они взяли
вместе с собой многое из мировоззрения — как мифологического, так
и реального, —которое было присуще русскому студенчеству.
При том, что правительственные чиновники и еврейские рефор-
маторы отводили центральное место образованию на пути интеграции
евреев в русское общество, введение процентной нормы представляет
наиболее серьезный удар по политике выборочной интеграции в те-
чение всего позднеимперского периода. Конечно, как до, так и по-
сле 1887 г. царское правительство приняло различные законы, которые
скорее усилили, чем ослабили бремя антиеврейской дискриминации.
Однако эти законы оставляли различные направления на пути выбо-
рочной интеграции открытыми и нетронутыми, то есть они формаль-
но не изменили систему побудительных мотивов для евреев, при ко-
торой они должны были войти в различные сферы формально еще ос-
тавшегося корпоративным общества. Введение же процентной нормы
на прием в учебные заведения уменьшило доступ евреев к тем самым
побудительным мотивам и, как признал в 1908 г. служебный правитель-
ственный доклад, «много способствовало возбуждению враждебного
чувства к правительству со стороны евреев вообще и еврейской моло-
дежи в частности»176. Процентная норма сузила то, что должно было
стать столбовой дорогой к прогрессу и современности. Преднамерен-
но ограниченная в России, эта дорога все более расширялась в загра-
ничном направлении, в результате чего в любом аспекте, будь то чис-
ленный, организационный, идеологический, —центр тяжести русско-
еврейской студенческой жизни переместился в университеты и другие
высшие учебные заведения Центральной и Западной Европы.
175 Margolin A. D. The Jews of Eastern Europe. New York, 1926. P. 45.
176 Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заведе-
ния. С. 68.
345
Существование процентной нормы также придало боль-
шую актуальность и легитимность призыву к созданию отдельно-
го университета исключительно для евреев. Эта идея возникла уже
в 1884 г. (т. е. еще до введения квот) среди участников общества «Хо-
вевей Цион» (Любящие Сион), мечтавших об основании еврейского
университета в Палестине, и была официально поддержана на пер-
вом Сионистском конгрессе в Базеле в 1897 г. В период ужесточения
процентной нормы, последовавший за революцией 1905г., даже ев-
реи, не относившие себя к сионистам, начали думать об организации
высшего учебного заведения, но, скорее, не в Палестине, а в России.
В 1911г. группа университетски образованных евреев под руковод-
ством инженера Алексея Пресса и адвоката Якова Гальперна, встре-
воженная неожиданным ростом числа крестившихся молодых евреев,
стремившихся получить доступ в высшие учебные заведения, обра-
тилась к царскому правительству за разрешением на учреждение тех-
нологического института специально для евреев. Этот жест был бы
немыслим для евреев, русских и самого царского правительства еще
четверть века назад. Теперь, при изменившихся обстоятельствах, свя-
занных с Первой мировой войной, когда решительно возросла по-
требность в технических знаниях, самодержавие дало свое согласие.
От Вильны — первоначально избранного места, теперь оказавшегося
под германской оккупацией, —были вынуждены отказаться в поль-
зу Екатеринослава. Когда 21 января 1917 г. состоялась церемония от-
крытия основанного на частные средства еврейского политехнику-
ма, тем самым было отмечено рождение первого в мире еврейского
заведения для высшего светского образования. Это событие означа-
Ч-» 1 77
ло решительный отказ от идеала плавильного котла .
Для того чтобы поместить в перспективу сложные формы при-
вилегий и исключений, аккультурации и обособленности, которые
характеризовали соприкосновение евреев с высшим образованием
в поздней имперской России, было бы полезным кратко сравнить их
с другой группой, а именно с женщинами, чья встреча с высшим обра- *
177 Мой краткий вывод основан на следующих статьях, опубликованных в жур-
нале «Новый восход»: «Чья вина?» (1912. № 37); «Университет или политехникум»
(1913. № 14—15); «Учреждение политехникума» (1913. № 16—17); «Страх перед не-
удачей» (1913. №26); «Основная задача высшей школы» (1913. №45); «О просве-
тительном фонде» (1914. № 11). См. также: Пресс А. Борьба за высшее образование
евреев при Николае II. С. 138—140; Слиозберг (Слиозберг Г. Дела минувших дней.
Т. 3. С. 301) дает несколько отличающиеся даты. Едва ли не месяц спустя после ос-
нования еврейского политехникума Февральская революция положила конец са-
модержавию. Студенты и профессора продолжали свою работу, пока этот инсти-
тут не перешел под контроль советского Наркомата просвещения.
346
зованием происходила почти в то же время178. В связи с тем, что в опи-
равшемся на сословия общественном строе России не было места
ни для избирательных прав женщин, ни для эмансипации евреев как
граждан по европейскому образцу, образование, со своим преобра-
зовательным потенциалом, заняло центральное место в борьбе этих
двух групп за гражданское и социальное равноправие179. В обоих слу-
чаях наблюдатели обычно считали, что только материальные мотивы
стояли за стремлением к высшему образованию, будь то права на жи-
тельство и освобождение от военной службы для евреев или лучшие
перспективы замужества для женщин. Более того, в обоих случаях
доступ в высшие учебные заведения поднимал противоречивый во-
прос о допущении к Табели о рангах и, тем самым, к государственной
службе — привилегии, до того времени автоматически предоставляв-
шейся христианам-мужчинам, окончившим высшие учебные заве-
дения. Наконец, еврейские студенты и женщины-студентки должны
были оспорить довод о том, что их «частные» требования были не бо-
лее чем второстепенными и в конечном счете будут полностью реше-
ны всеобщим революционным переворотом.
Но именно различия между двумя этими встречами наиболее по-
казательны. В то время как царский режим вначале стремился асси-
милировать евреев, привлекая их в государственные учебные заве-
дения, власти не проявили достаточного интереса к трансформации
женщин и, после короткого вынужденного опыта с женщинами-воль-
нослушателями в университетах в период 1859—1861 гг., вновь закры-
ли для них аудитории высших учебных заведений. Только последовав-
шее поступление русских женщин в учебные заведения за границей
и призрак их радикализации побудил Александра II разрешить соз-
дание чего-то вроде домашнего клапана безопасности, и тогда толь-
ко в форме отдельных «высших курсов» для женщин180. Более того,
Высшие курсы были результатом частной, а не государственной ини-
циативы, и их выпускницы получали только свидетельство об окон-
чании, которое не предоставляло ни места в Табели о рангах, ни раз-
решения на поступление на государственную службу.
Напротив, решающий успех еврейской интеграции в высших
учебных заведениях стал причиной того, что самодержавие ограни-
чило число еврейских студентов, и только затем — как прямой резуль-
178 Систематическое сравнение с опытом польских и других нерусских студен-
тов тоже было бы полезно, но кроме эпизодического материала, представленного
в этой главе, я не смог найти необходимые источники.
179 См.: Stites R. Women’s Liberation Movement in Russia. P. 30, 75—87; Johanson C.
Women’s Struggle for Higher Education in Russia.
180 Johanson C. Women’s Struggle for Higher Education in Russia. P. 58.
347
тат введенной процентной нормы — значительное число еврейских
студентов отправилось в высшие учебные заведения Европы. По-
сле революции 1905 г. расхождение этих двух траекторий стало оче-
видным. Для женщин именно это десятилетие было временем бес-
прецедентного роста: более двадцати новых женских высших учеб-
ных заведений открылось в десятке городов от Варшавы до Томска.
В 1911г. Министерство народного просвещения признало учебный
план Высших курсов аналогичным планам университетов. Тем са-
мым женщины получили право сдавать университетские экзамены,
и, в случае успешной сдачи, за ними признавались все права, кото-
рыми обладали окончившие высшие учебные заведения мужчины
(за исключением вхождения в Табель о рангах). В то время как при-
ем евреев был заморожен или в некоторых случаях сокращен, чис-
ленность учащихся в высшей школе женщин стремительно возросла
с 5 500 в 1905 г. до 44 000 в 1915 г.181
Хотя царское самодержавие резко ограничило доступ евреев
к высшему образованию, оно не закрыло двери наглухо. В учебном
году, предшествовавшем началу Первой мировой войны, примерно
4 440 евреев еще учились в русских университетах и технических ин-
ститутах (чуть меньше 8 % от всего числа студентов мужского пола),
тогда как число и пропорция еврейских студентов на низшем уровне
государственной образовательной системы росли182.
Более того, в течение всего тридцатилетнего периода действия
процентной нормы государство проявило чрезвычайное нежелание
вмешиваться в привилегии тех евреев, которые успешно закончили
учебу в высших учебных заведениях. К началу XX века таких евре-
ев уже насчитывались десятки тысяч. В четвертой части мы обратим
наше внимание на одну из самых значительных среди них групп, про-
фессионалов в созданной в России по европейскому образцу право-
вой системе.
181 McClelland J. Autocrats and Academics. P. 34—39; Johanson C. Women’s Struggle for
Higher Education in Russia. P. 100—101; Dudgeon R. Forgotten Minority. P. 9.
182 Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования евре-
ев. С. 200; 3. М. Еврейская учащаяся молодежь в цифрах//Вестник Общества про-
свещения евреев. 1912. № 11. С. 122—127; Иванов А. Е. Студенчество России кон-
ца XIX —начала XX века: Социально-историческая судьба. М., 1999. С. 197.
Часть IV
В СУДЕ ХРИСТИАН
«С каких это пор жиды стали заботиться о пользах России?»
«С тех пор, — ответил Сарин, — как они перестали быть жида-
ми и стали чувствовать себя русскими гражданами».
«Гражданами? —вспылил сановник —Citoyens? В России нет
граждан, ситойенов, а есть подданные, понимаете? Ишь,
что выдумали — граждане! У нас разве республика?»
Лев Леванда. Горячее время (1875)
Давид Шапиро, понимаете ли, придерживался мнения,
что теперь мир совсем не тот, что раньше: раньше еврей был
бесправен, а теперь есть закон, суд, Дума, пресса.
Шолом-Алейхем. Кровавая шутка (1913)
Глава 8
СУДЕБНАЯ РЕФОРМА
И ГРАЖДАНСТВО ЕВРЕЕВ
Среди еврейской «дипломированной интеллигенции»
позднего имперского периода адвокатам принадлежало особое место.
Они были основателями многих ведущих еврейских общественных
организаций и являлись наиболее видными деятелями, выступавши-
ми в пользу евреев. К концу века имена нескольких из них стали хоро-
шо известны на еврейской улице. Адвокаты играли центральную роль
в трансформации целей и стратегии петербургской еврейской элиты,
переместив борьбу за эмансипацию в российские реформированные
суды, так же как на суд общественного мнения. Кроме того, больше,
чем в какой-либо иной профессиональной деятельности, евреи дос-
тигли как в количественном, так и в качественном отношении вы-
дающегося положения в российской адвокатуре, возможно, наиболее
важном компоненте зарождающегося гражданского общества Рос-
сии. Многочисленные воспоминания русско-еврейских адвокатов
свидетельствуют об их ощущении востребованности как в русском,
так и в еврейском обществе, и дают представление о способах, при по-
мощи которых они стали посредниками между этими обществами.
Судебная реформа 1864 г., создавшая современное судопроизвод-
ство и изначальные условия для правосудия в России, «фундамен-
тально изменила политическое лицо царской империи»1. Хотя другие
Великие реформы —освобождение крестьян в 1861 г., военная рефор-
ма 1874 г. — имели более непосредственное влияние на отношения
между евреями и русскими, судебная реформа выделялась тем, в ка-
кой степени она порывала с традицией официальной дискримина-
ции евреев.
1 Baberowski J. Autokratie und Justiz: Zum Verhaltnis von Rechtsstaatlichkeit und
Riickstandigkeit im ausgehenden Zarenreich, 1864—1914. Frankfurt a. M., 1996. S. 11.
351
Во всем тексте законодательства 1864 г., во всех уставах, касаю-
щихся создания независимых судов, открытых для публики, профес-
сионального класса адвокатов, прокуроров и судей и современной
правовой системы, слово «еврей» появляется лишь однажды2. Таким
образом, судебная реформа давала надежду, что, несмотря на несмет-
ное число правовых ограничений для евреев, нашедших воплощение
в российском законодательстве, применение этого законодательст-
ва, сам правовой процесс впредь будет беспристрастным и открытым
для контроля над ним.
До 1864 г. судопроизводство было не более чем придатком испол-
нительной власти —то есть самодержавия, —и суды были во власти
политической целесообразности, взяточничества и произвола. Ад-
вокатов как таковых просто не существовало; при Николае 1 заимст-
вованное слово «адвокат» даже запрещалось употреблять в печати3.
Человека, представшего перед судом, сопровождал (сказать «пред-
ставлял» было бы преувеличением), и то не всегда, стряпчий, долж-
ность — более сродни нотариусу, чем адвокату. Сообразно с сослов-
ным характером дореформенного общества, суд присяжных, когда
он применялся, формировался в соответствии с социальным поло-
жением конфликтующих сторон. Так как евреи де-факто относи-
лись к двум сословиям (одно — этническое/религиозное, другое —
основанное на социальной принадлежности/образе занятий), они
также участвовали в двух отдельных правовых системах. В самом
еврейском обществе раввинские суды (батэй-дин, ед. ч. бет-дин) от-
правляли правосудие, основанное на еврейском праве, ведшем свое
начало с древности. Обычный бет-дин не имел ни адвокатов, ни дру-
гих посредников, действовавших от имени истца или обвиняемого.
Однако, случалось, судьи запрашивали мнения «экспертов закона»
(морей хора’а)4. В качестве членов различных городских сословий ев-
реи в 1783 г. получили право участвовать в городских судах, несмот-
ря на протест отдельных еврейских общин, желавших сохранить мо-
нополию бет-динов на отправление правосудия для евреев. В то же
время царское правительство неоднократно пыталось (в значитель-
ной степени неудачно) ограничить юрисдикцию раввинских судов
рассмотрением чисто религиозных вопросов, для того чтобы оста-
2 Единственный пример слова «еврей» в тексте судебных уставов 1864 г. встреча-
ется там, где запрещается использование евреев в качестве свидетелей в делах, свя-
занных с выкрестами. См.: Л. Б. [Брамсон Л. М.]. Судебная реформа и евреи//Вос-
ход. 1889. № 11—12. С. 7.
3 Уортман Р. Властители и судии: Развитие правового сознания в императорской
России. М., 2004. С. 58.
4 Levitats I. The Jewish Community in Russia, 1844—1917. Jerusalem, 1981. P. 140—143.
352
вить светские дела в руках городских судов. Подобное разграничение
было в значительной мере чуждо традиционной еврейской практи-
ке, в которой сфера «религиозного» права (Галаха) распространялась
почти на все аспекты гражданской жизни, и принцип дина демалху-
та дина («закон страны есть закон [для евреев]») всегда применял-
ся выборочно5.
В той степени, в какой евреи участвовали в дореформенной рос-
сийской правовой системе (как минимум, в делах, касавшихся как
христиан, так и евреев), евреи и их избранные представители имели
право подавать иски и давать показания в городских судах. Им также
позволялось выполнять обязанности присяжных, но только на граж-
данских процессах, вовлекавших в дела евреев, и в уголовных де-
лах, не касавшихся христианской веры или церковных дел. Кроме
того, евреи не могли исполнять обязанности старшины присяжных
или составлять больше трети присяжных, независимо от их пропор-
ции в местном населении (которая в городах черты оседлости часто
была больше трети от всего населения)6.
Однако в дореформенной России роль присяжных была незначи-
тельна, так как настоящие решения исходили обыкновенно из кан-
целярий и часто имели весьма слабое отношение к подлинным до-
казательствам или закону. Поэтому большое значение имел тот факт,
что, когда реформа 1864 г. переложила власть подлинного приня-
тия решений на суд присяжных и мировых судей, никакие прежние
ограничения не могли быть возложены на евреев. В качестве истцов
и ответчиков евреи тоже могли участвовать как равные. Эти обстоя-
тельства выделяются еще рельефнее, если учесть, что при судебной
реформе крестьянство, составлявшее примерно 80 % населения, про-
должало оставаться объектом, на местном уровне, отдельного корпу-
са обычного права в традиционных волостных судах.
В идеальном случае оценку влияния судебной реформы на рус-
ско-еврейскую встречу нужно было бы начать, рассмотрев, как час-
то евреи обращались в реформированные государственные суды,
а не в раввинские суды. К сожалению, дать такую оценку трудно,
хотя бы потому, что официальное стремление ограничить юрисдик-
5 См.: Бет-дин//Еврейская энциклопедия. Т. 4. Стб.410—413; КлиерДж. Россия
собирает своих евреев. С. 237—243; Lederhendler Е. The Road to Modem Jewish Politics.
P. 16-17.
6 Присяга евреев по русскому законодательству//Еврейская энциклопедия.
Т. 12. Стб. 933—937; Литовский Г. [Гальперн Я. М.]. Участие русских евреев в от-
правлении правосудия: По архивным материалам//Пережитое. 1911. Вып. 3. С. 158.
Гальперн был самым высокопоставленным некрещеным евреем в Министерстве
юстиции.
353
цию раввинских судов вызвало значительную скрытую еврейскую ак-
тивность, масштаб которой мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Однако
современные оценки предполагают, что популярность реформиро-
ванных судов росла среди евреев, особенно в случаях, касавшихся
торгового или семейного права. Например, еврейский адвокат Илья
Оршанский отмечал в 1870-х гг. «замеченное на всем юге России
сильное уменьшение судебной деятельности раввинов со времени
введения нового суда; взамен этого новые суды буквально запруже-
ны делами евреев, что обуславливается промышленными их заня-
тиями, производящими значительное количество споров и тяжб»7.
Официозный «Виленский вестник» сообщал в 1872 г. с очевидным
энтузиазмом (и, возможно, с некоторым преувеличением), что, «уяс-
нив себе простой, несложный механизм нового суда, делающий его
доступным каждому в делах всякого рода, начиная с самых мелких,
евреи охотно обратились к новому учреждению, бросив почти совсем
свой бет-дин». Издание приводило примеры евреев в Вильне, обра-
щавшихся в новые суды даже в случаях, касавшихся привычных во-
просов, таких, как семейное право и право на алию (вызов для чтения
отрывка из Торы во время синагогальных богослужений)8. Действи-
тельно, в настоящее время дела еврейских женщин, обращавшихся
в реформированные суды по вопросам развода, в значительной сте-
пени документированы9.
В дополнение к обретению свободного доступа к новым судам
и выполнению обязанностей присяжных евреи получили право
на занятие целого спектра новых должностей, связанных с отправ-
лением правосудия: адвокатов, государственных обвинителей, сле-
дователей, мировых судей и судей. Судебная система России была
в то время более открытой, чем в Австрийской империи (где евреи
впервые были допущены к адвокатуре в 1867 г.) и Великобритании
(впервые допущены в 1883 г.)10. Оглядываясь назад на судебную ре-
7 Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 381—382. Стоит отметить, что Оршанский
сделал эти замечания в статье, главной задачей которой было защитить раввин-
ские суды от обвинений, собранных против них в «Книге Кагала» Якова Брафма-
на, и объяснить их историческое долголетие до того, как различные европейские
страны ввели беспристрастные и открытые суды. О подобных современных оцен-
ках заката раввинских судов в России после судебной реформы см.: Л. Б. Судебная
реформа и евреи. С. 9; Литовский Г. Участие русских евреев в отправлении право-
судия. С. 162.
8 Об отношении виленских евреев к суду//Виленский вестник. 1872. № 241.
9 Freeze С. The Litigious Gerusha: Jewish Women and Divorce in Imperial Russia//Na-
tionalities Papers. 1997. Vol. 25. № 1. P. 91—92.
10 За исключением Франции, где евреи были впервые допущены к занятиям ад-
вокатурой в 1791 г., большинство европейских государств не позволяли евреям за-
354
форму в двадцать пятую годовщину, в 1889 г., адвокат Леонтий Брам-
сон отмечал, что «нигде так полно, так глубоко и последовательно
не проводятся принципы равенства всех граждан пред законом с от-
вержением всякой исключительности»11. В то время, когда Брам-
сон писал свои записки, евреи составляли около 14% всех дипло-
мированных присяжных поверенных империи (249 из 1 771) и 43%
всех помощников присяжных поверенных (456 из общего количест-
ва 1069) — основной резерв, из которого набирались будущие адво-
каты, и, таким образом, безошибочный признак, что их присутствие
в этой профессии быстро росло. Действительно, в течение предыду-
щих пяти лет 22 % тех, кто был допущен к адвокатуре, и поражающие
89 % тех, кто стал помощниками присяжных поверенных, были ев-
реи12. Только чуть менее значительным было еврейское присутствие
среди так называемых частных адвокатов, не имевших формального
юридического образования, но деятельность которых сертифициро-
валась и регулировалась государством начиная с 1874 г. Отрывочные
сведения говорят о том, что в девяти губерниях империи (все из ко-
торых находились в черте оседлости) евреи составляли от четверти
до половины всех частных адвокатов13. За невозможностью получить
место на кафедрах университетов или на государственной службе,
евреи — выпускники юридических факультетов с гораздо большей
вероятностью, чем их нееврейские товарищи, вступали в адвокату-
ру и обращались к частной практике, тем самым расширяя свое при-
сутствие в юридической профессии.
Стремление российских правоведов к законности и корпоратив-
ной независимости, освященное судебной реформой и поддерживае-
мое десятилетия спустя юридическими факультетами университетов
ниматься юриспруденцией до середины XIX столетия. См.: Lawyers//Encyclopedia
Judaica. Vol. 10. Р. 1490-1498.
11 Л. Б. Судебная реформа и евреи. С. 1.
12 Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по су-
дебной части: Объяснительная записка к проекту новой редакции учреждения су-
дебных установлений. Т. 3. СПб., 1900. С. 34—35.
13 Pomeranz W. Justice from Underground: The History of the Underground Advokatu-
ra//Russian Review. 1993. Vol. 52. P. 392n. Пятилетний срок практики (обычно после
окончания юридического факультета) требовался, прежде чем можно было хода-
тайствовать о допущении к должности в адвокатуре, хотя меньшая часть кандида-
тов в адвокатуру приходила прямо с государственной службы. При отсутствии от-
дельных замечаний статистика, представленная здесь об адвокатах, не включает
как частных поверенных, так и подпольную адвокатуру, в которой евреи также иг-
рали значительную роль, хотя надежных данных на этот счет недостаточно. См.:
Baberowski J. Autokratie und Justiz. 1996. S. 500—510; Neuberger J. «Shysters» or Public
Servants? Uncertified Lawyers and Legal Aid for the Poor in Late Imperial Russia//Russian
History/Histoire Russe. 1996. Vol. 23. № 1—4. P. 301—304.
355
и адвокатурой (но лишь спорадически самим правительством), по-
могло изменить мировоззрение их еврейских представителей, а че-
рез них и кругозор значительной части русско-еврейской интелли-
генции. В частности, три области обрели новый вид в результате
введения правовых категорий и норм: попытка создания пригод-
ного нарратива о русско-еврейском прошлом, борьба за эмансипа-
цию и поиски самоопределения себя как евреев в реформированном
многонациональном государстве. Признавая то, что эти три начи-
нания — историография, политическая борьба и самоопределение —
были часто нераздельны, я рассмотрю отношение правовых катего-
рий к каждому из них по очереди.
Право, историография и евреи
Хотя евреи жили в Восточной Европе по крайней мере с XI века
и к XVII столетию их численность там была большей, чем на всей ос-
тальной части Европейского континента, исторические изыскания
в основном обходили их стороной вплоть до возникновения Гаскалы.
Среди образованных евреев в Российской империи историческое са-
мосознание в современном, критическом смысле возникло в середине
XIX века и достигло своего расцвета с появлением еврейской интел-
лигенции во время эпохи Великих реформ. До этого времени, так же
как и среди евреев по всей средневековой Европе, историческая па-
мять опиралась на литургические циклы и ритуалы, в которых древ-
няя священная история непрерывно проецировалась на настоящее14.
Начиная с эпохи реформ главной заботой историографии ев-
реев в Российской империи стало правовое положение евреев,
то есть развитие официальной политики и законодательства отно-
сительно еврейского населения15. Имелось немалое число причин
для сосредоточения внимания на этом вопросе. Во-первых, эманси-
пация — ведущий вопрос в паневропейских отношениях между ев-
реями и обществами, среди которых они жили,—в течение всего
XIX века понималась главным образом в терминах юридических прав
и ограничений. Конечно, для евреев России юридически оформлен-
ные ограничения были неизбежным фактом их повседневного сущест-
вования, придавая особую актуальность рассмотрению их возник-
14 См. авторитетные работы: Йерушалми Й. X. Захор [«Помни»]: Еврейская ис-
тория и еврейская память. Иерусалим; М., 2004; Feiner S. Haskalah ve-historiyah:
toldoteha shel hakarat-‘avar yehudit modemit. Jerusalem, 1995. P. 210—373.
15 Анализ основных тенденций в русско-еврейской историографии с 1860
по 1930 г. представлен в статье: Натане Б. Об историографии российского еврей-
ства//Вестник Еврейского университета. 2001. №6 (24). С. 163—206.
356
новения и истории. Живой обратный пример правового равенства
евреев в Европе оказывал мощное телеологическое влияние на кон-
цепции еврейской истории в восточной части континента, так же как
европейский пример владел воображением большей части русской
интеллигенции. Дополнительно в русской историографии времени
реформ господствовала «государственная школа», которая подчер-
кивала роль закона и государства в развитии России; наиболее часто
используемыми историками источниками были по-прежнему мно-
готомные публикации и сравнительно хорошо организованные им-
перские законодательные кодексы.
Возможно, наиболее значительным было то, что большинство доре-
волюционных русско-еврейских историков были на самом деле юрис-
тами по образованию, профессии и мировоззрению16. Ни один русско-
еврейский историк не получил образования на историко-филологиче-
ском факультете и не занимал какую-либо академическую должность;
хотя нескольким (включая Илью Оршанского и Генриха Слиозберга)
были предложены такие должности в обмен на крещение, от которо-
го они отказались17. Первые полуорганизованные собрания для изуче-
ния русско-еврейской истории начались как еженедельные профес-
сиональные коллоквиумы, которые проводил Александр Пассовер
для помощников присяжных поверенных в Петербурге, и в итоге пре-
вратились в Еврейскую историко-этнографическую комиссию (под
эгидой Общества для распространения просвещения между евреями
в России)18. Внеакадемическое положение русско-еврейских истори-
ков только усиливало их социальную и политическую активность.
Взятые вместе, все эти факторы приводили к тому, что современ-
ные правовые вопросы постоянно присутствовали в представлени-
ях еврейского прошлого в России. Многие работы о русско-еврей-
ском прошлом, созданные в позднеимперский период, на самом деле
едва ли были историями, как мы понимаем этот термин сегодня, а яв-
16 Два важных исключения из модели «историк-юрист»: Семен Дубнов и Юлий
Гессен и их значительный отход от правового подхода к русско-еврейской исто-
рии. См.: Натане Б. Об историографии российского еврейства. С. 179—182. См.
также: Кельнер В. Я смотрю на Вас как на своего учителя... Письма Ю. И. Гессе-
на к С. М. Дубнову//Вестник Еврейского университета в Москве. 2000. №4 (22).
С.291-310.
17 Об Оршанском см.: Maor Y. Eliyahu Orshanski u-mekomo be-historiografiyah shel
yehudei rusiyah//He-‘Avar. 1973. Vol. 20. P. 56—59; о Слиозберге см. его воспомина-
ния: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 152—159. См. также: Натане Б. Об
историографии российского еврейства. С. 172—174.
18 Винавер М.М. Как мы занимались историей//Еврейская старина. 1901.
№ 1. С. 41—53; Он же. Недавнее (воспоминания и характеристики). Париж, 1926.
С. 112-115.
357
лялись анализом избранных законодательных актов из соответствую-
щих томов правовых сборников. Эти работы заявляли своей целью дать
практическое руководство евреям, так же как и царским бюрократам,
пытавшимся сориентироваться в огромном лабиринте законодатель-
ных и судебных правил, касавшихся евреев и еврейских вопросов19.
Однако за этой непосредственной целью русско-еврейские правоведы,
в сущности, использовали историю права, чтобы изложить свои до-
воды в пользу эмансипации перед судом общественного мнения. Не-
смотря на их часто скромные наименования, такие, как «руководство»,
«собрание» или «указатель», лучшие из этих работ предлагали впечат-
ляюще глубокую историческую интерпретацию. Вместо прослежива-
ния официальной политики в еврейском вопросе сквозь сменяющие-
ся царствования, эти руководства были организованы по темам (за-
конодательство о праве жительства, недвижимости, торговое право
и т. д.), внутри которых применялся хронологический принцип. Если
говорить в понятиях абсолютного количества разнообразия, пред-
ставляется, что руководства достигали почти стольких же читателей,
как и обычные исторические описания русского еврейства20.
Первая попытка создания правовой истории русского еврейства
была сделана Ильей Оршанским (1846—1875). Не получив возмож-
ности читать гражданское право в Новороссийском университете
в Одессе из-за отказа креститься, Оршанский обратился к частной
практике в Одессе, одновременно изливая свои неосуществленные
стремления в обширном круге публикаций, так же как и общинной
деятельности. Говоря от имени других русско-еврейских историков,
Оршанский в типично язвительной форме предупреждал своих чита-
телей: «Идеал, к которому мы стремимся, именно заключается в ре-
шительном изгнании еврейства из гражданского законодательства»21.
В течение десятилетий его очерки по еврейским вопросам, которые
вначале были опубликованы в печати, а затем собраны в два тома,
19 Более двадцати подобных руководств было опубликовано за период между 1860
и 1917 гг., и несколько выдержали множество изданий. Наиболее исчерпывающие—
отчасти благодаря тому, что они были изданы к концу имперского периода: Сборник
законов о евреях с разъяснениями по определениям Правительствующего Сената
и циркулярам министерств; Законы о евреях: Систематический обзор действую-
щих законоположений о евреях: В 2 т./Сост. Я. И. Гимпельсон; Под ред. Л. М. Брам-
сона. СПб., 1914—1915; Руководство к русским законам о евреях/Сост. М. И. Мыш.
3-е изд. СПб., 1904.
20 Одним из самых распространенных руководств была работа: Градовский Н. Д.
Торговые и другие права евреев в России в историческом ходе законодательных
мер. СПб., 1885, которая выдержала двенадцать изданий.
21 Оршанский И. Г. Русское законодательство о евреях: Очерки и исследования.
СПб., 1877. С. 336.
358
изданные в 1870-х гг., были непревзойденными среди научных трак-
товок «еврейского вопроса» в Российской империи22. Как отметил
Майкл Станиславский, именно Оршанский установил стойкий обра-
зец обращения с антиеврейским законодательством как с аномалией
в более общих рамках российского законодательства23. Талантливый
полемист, увлекающийся абстракциями, Оршанский утверждал:
«Законодатель наш смотрит на евреев с совершенно противопо-
ложной точки зрения, чем на все другие классы населения. Относи-
тельно последних закон исходит из того совершенно правильного ос-
нования, что все не запрещенное законом считается дозволенным...
Поэтому вы нигде не встретите в законе определения, что грек, тата-
рин, мордвин имеет право заниматься всеми промыслами, приобре-
тать имущества, заводить фабрики... воспитывать своих детей в об-
щественных школах и т. п. Все это само собой предполагается как
результат общечеловеческих и гражданских прав каждого русского
подданного. Но в отношении к евреям закон берет за исходную точ-
ку, что они, сами по себе, не пользуются никакими правами в Рос-
сии, и поэтому все не дозволенное им положительным законом счи-
тается запрещенным».
Оршанский мог указать на множество примеров российских за-
конов, провозглашавших, что «евреи... имеют свободу... в земле-
дельческих занятиях», «все роды фабрик дозволяется заводить евре-
ям в губерниях, где им жить дозволено», и «дети евреев могут быть
принимаемы и обучаемы... в общих училищах». Более того, евреи —
граждане других стран, приезжавшие или живущие в России, никогда
не обладали правовым статусом других иностранцев, а были объек-
том многих ограничений, наложенных на русских евреев24.
Хотя анализ действия правоведческой логики в приведенных им
примерах, данный Оршанским, был неотразим, он игнорировал мно-
жество противоположных примеров антиеврейской дискримина-
ции, основанной на другой логике. На самом деле, с такой же часто-
той царский закон определял права и обязанности данного сословия
или социальной группы, вводя указание «кроме евреев». Вот еди-
ничный, но примечательный пример — важнейший указ ^февра-
ля 1861г., покончивший с институтом крепостничества, утверждал,
что владельцы земельных поместий могут отныне сдавать свои зем-
22 Оршанский И. Г. Евреи в России; Он же. Русское законодательство о евреях.
Работы Оршанского об общем русском гражданском законодательстве также по-
лучили широкое признание.
23 Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 5—8.
24 Оршанский И. Г. Русское законодательство о евреях. С. 3—6.
359
ли в аренду представителям всех сословий, «за исключением евреев».
Народное еврейское воображение, смирившееся с кажущейся неиз-
бежностью, с которой эта фраза всплывала в конце каждого якобы
многообещающего указа, сознательно окрестило ее di klausele (ма-
ленькая оговорка)25.
К тому же утверждение Оршанского, что нееврейское населе-
ние защищено «общечеловеческими и гражданскими правами каж-
дого русского подданного», предполагало воображаемый обра-
зец, единообразие в правовом положении остального населения
империи, что имело больше общего с западной правовой теорией,
чем с реальной юридической иерархией российской сословной сис-
темы. Его позиция схожа с юридической фикцией, принятой Кисе-
левым и «Еврейским комитетом», заявившими в 1856г. о «необхо-
димости постепенного соглашения существующих постановлений
о евреях с общими для других подданных Империи законами». И, как
и Киселев, Оршанский, казалось, иногда все же признавал вымыш-
ленную природу этого единообразия:
«Евреи представляют собой не единственный класс лиц, отно-
сительно которого существуют изъятия и ограничения общих за-
конов... Законодательство наше допускает огромную массу разно-
го рода исключений из общих законов для различных местностей
и классов населения. Как известно, ни в одном европейском за-
конодательстве принцип единства и равенства не применяется так
слабо, как в русском... Ненормальность, и весьма существенная, ле-
жит... в характере и в свойствах этих ограничений»26. Другими сло-
вами, в России аномалии не являлись аномалиями. Для того чтобы
определить должным образом степень отличия правового стату-
са евреев, нужно систематически сравнивать их положение с дру-
гими группами. Однако, за исключением случайных ссылок на рус-
скую секту старообрядцев и на группы, которые делили с евреями
классификацию «инородцев», в русско-еврейской историографии
такого сравнительного подхода не существовало. Это и не удиви-
тельно, учитывая, что сами евреи России только начинали привле-
кать к себе внимание исследователей, и в любом случае подразуме-
ваемой сравнительной структурой был опыт евреев в Центральной
и Западной Европе.
Таким образом, работа Оршанского демонстрирует лежащее в ос-
нове противоречие, с одной стороны, между представлением право-
25 Maor Y. She’elat ha-yehudim ba-tenuah ha-liberalit ve-ha-mahapehanit be-rusiyah.
P. 85.
26 Оршанский И. Г. Русское законодательство о евреях. С. 3.
360
вого статуса евреев как совершенно особенного и, с другой сторо-
ны, рассматриванием положения евреев в имперском российском
контексте, в котором законодательно предписанные неравенства
являлись нормой. Более того, это противоречие в различных фор-
мах проникло в работы почти всех дореволюционных русско-ев-
рейских историков и, как мы увидим, также и в другие сферы ев-
рейской деятельности. В трудах таких преемников Оршанского,
как Менаше Моргулис (1837—1912), Песах Марек (1862—1920), Ген-
рих Слиозберг (1863-1937), Шауль Гинзбург (1866—1940), Леонтий
Брамсон (1869—1941), Соломон Познер (1876—1946), и Григорий
Красный-Адмони (1881—1970) — все они светские историки, изу-
чившие право, — мы находим похожий пример анализа официаль-
ного законодательства в отношении евреев как сферы самой в себе,
управляемой самостоятельными отливами и приливами официаль-
ного антисемитизма, и все же на другом уровне повествования со-
вершенно синхронной с общими ритмами реформы и реакции27.
Например, Познер в своей работе, посвященной евреям и образова-
тельной политике царизма, представил правовой статус евреев од-
новременно как отличный от других и как высокочувствительный
«барометр» изменений окружающего политического климата: «на
евреях раньше, чем на ком-либо, отражалась у нас перемена поли-
тического курса»28. Абсолютно независимо от своей ценности, эта
точка зрения, вероятно, исходит из двух взаимоисключающих по-
требностей русско-еврейских историков: сохранить чувство особен-
ности еврейского опыта дискриминации и в то же время взглянуть
на евреев как на связанных с судьбами и участвующих в жизни рос-
сийского общества в целом.
27 Примеры этого несоответствия можно найти в трактовке этими и другими
представителями первого поколения русско-еврейских историков распростране-
ния военного призыва на евреев (в контексте общей милитаризации русского об-
щества при Николае 1), политики выборочной еврейской интеграции (и ее места
в рамках Великих реформ), так же как установления процентной нормы для уча-
щихся евреев в конце 1880-х гг. (в рамках вновь введенного сословного принципа
при приеме в университеты).
28 Познер С. В. Евреи в общей школе. С. XII. Представляя положение евреев как
своеобразный политический барометр, необходимо заметить, что оно не являлось
уникальным и свойственным лишь русским евреям. Герой романа немецко-еврей-
ского писателя Бертольда Ауэрбаха замечает, что «положение евреев всегда было
барометром человечности». Цит. по: Baron S. The Impact of the Revolution of 1848 on
Jewish Emancipation//Emancipation and Counter-Emancipation/Ed. A. Duker. New York,
1974. P. 147.
361
Профессионализация штадланута
К концу XIX века дилемма — рассматривать ли правовую дискри-
минацию евреев как независимую проблему, требующую самостоя-
тельного решения, или как часть более широких структур неравен-
ства в российском обществе — перешла со страниц книг по истории
на арену еврейской политической деятельности. Фактически ей было
суждено стать одним из наиболее глубоких и глубоко разделяющих
вопросов в русско-еврейской жизни. Среди еврейских социалистов,
в частности, были очень резкие расхождения по вопросу, как отно-
ситься к специфическим еврейским проблемам в революционном
движении в целом. Либеральные евреи-депутаты в первых двух Ду-
мах также бились над вопросом, создавать ли особую еврейскую пар-
тию или фракцию. Но наследие Оршанского и его последователей
начало чувствоваться задолго до эпохи массовых движений и парла-
ментских кампаний таким образом, что постепенно трансформиро-
вало стратегию и политику петербургской еврейской элиты.
Самое первое проявление потенциального влияния правове-
дов на еврейское общество и русско-еврейскую встречу явилось как
следствие одесского погрома мая 1871г. Это был первый случай на-
родного антиеврейского насилия после отмены крепостного права
и реформы российской правовой системы, так же как и первое вы-
явление общественной реакции формирующейся русско-еврейской
интеллигенции29. Являясь свидетелем погрома — адвокатская кон-
тора Оршанского располагалась на углу Ришельевской и Еврейской
улиц, рядом с центром беспорядков, Оршанский предложил интер-
претацию этого события, которая предопределила будущее пони-
мание евреями причин антиеврейского насилия, по крайней мере,
вплоть до значительно более опустошительного погрома в Кишиневе
в 1903 г. В противоположность традиционной еврейской склонности
рассматривать массовое насилие как орудие божественного наказа-
ния за грехи евреев, анализ Оршанским событий мая 1871 г. сосредо-
точил основное внимание на юридических факторах, и в особенности
на том, как позиция царского государства по отношению к евреям,
выраженная в его законах, обусловила народные настроения. Глав-
ной причиной насилия, утверждал он, является низкое правовое по-
29 Погромы имели место в Одессе в 1821, 1849, 1859, 1871, 1881 и 1905 гг. Прони-
цательное обсуждение преемственности в текущем и последующем объяснении
этих и других погромов см.: Klier J. The Pogrom Paradigm in Russian History//Pogroms.
P. 13—34. В особенности о погроме 1871г. см.: Ципперштейн С. Евреи Одессы.
С. 125-139.
362
ложение евреев и пропасть между этим положением и их относи-
тельной экономической силой. Поскольку было известно, что у них
нет юридических прав, евреи представлялись группой, которая мог-
ла быть подвергнута безнаказанному нападению. «До тех пор, пока
разлад между фактическим и юридическим бытом евреев в России
не будет окончательно устранен отменой всех существующих огра-
ничений их прав, до тех пор вражда к евреям не только не утихнет,
но, по всей вероятности, будет только возрастать»30.
Оршанский не только подверг так называемый еврейский вопрос
влиятельному хотя и спорному юридическому анализу31. Он был
также первым, кто ответил на коллективное насилие против евреев
предложением обратиться к новой правовой системе России. Немед-
ленно после одесского погрома Оршанский вместе со своими това-
рищами, одесскими адвокатами Менаше Моргулисом, Александром
Пассовером и Михаилом Кулишером, провел систематическое ис-
следование насилия, район за районом, выявляя жертвы, виновных
и свидетелей, и подготовил доклад, резко критиковавший слабую
реакцию городских властей. Затем они предприняли беспрецедент-
ный шаг, обратившись в недавно реформированные суды, в которых
судебные процессы были открытыми и бесцензурные свидетельства
могли быть опубликованы в газетах, для того чтобы добиться офи-
циальной компенсации за ущерб, нанесенный еврейскому населе-
30 Оршанский И. Г. Евреи в России. С. 164. Статья, в которой содержался этот
отрывок, первоначально была написана для одесской еврейской газеты «День»
в 1871 г., но вырезана цензором. См.: Klier J. The Jewish Den’ and the Literary Mice,
1869—1871 //Russian History. 1983. Vol. 10. № 1. P. 31-49.
31 Последующая история народного насилия против полностью эмансипирован-
ных евреев в XX веке, начавшаяся в 1919 г. с массовых погромов на территориях
бывшей черты оседлости, —подвергает значительному сомнению анализ Оршан-
ского. Не надо обращаться только к будущему, которое Оршанский не мог пред-
видеть. Как отметил Ханс Роггер, такие более старые примеры, как антиеврейские
беспорядки в 1819г. в германских княжествах (связанные с движением «Хеп-Хеп»),
вызывают похожие сомнения об отношениях между юридическими правами и уяз-
вимостью перед насилием. См.: Rogger Н. Conclusion and Overview//Pogroms. Р. SIS-
SI 9. Роггер заключает (с. 325), что «путь европейских правительств, которые имели
дело со своими еврейскими подданными, а именно с их правовым положением, —
[не может] считаться решающим в определении того, были ли они разделены
на группы на большей или меньшей территории в разные периоды времени. Неза-
висимо от того, были ли евреи эмансипированы или нет, являлись ли они богаты-
ми или бедными, находились ли при монархических или республиканских режи-
мах самой различной политической окраски, в городах или в сельской местности,
во время мира, войны и революции евреи стали жертвой погромов или беспоряд-
ков». Тем не менее взгляд, что низкий правовой статус евреев был основной при-
чиной насилия против них, надолго сохранился в России.
363
нию города32. В классической либеральной традиции XIX века, ловя
судебную реформу на слове, Оршанский и его коллеги пытались
использовать власть российского государства не столько для того,
чтобы управлять внутренними делами еврейских общин, сколько
для того, чтобы реформировать и урегулировать отношения меж-
ду евреями и русскими, будь то на групповом или индивидуальном
уровне. Однако царский режим смотрел на ситуацию иначе: буду-
чи застигнут врасплох, встревоженный внезапным взрывом общест-
венного насилия, он настаивал на возбуждении дел против преступ-
ников в закрытых военных судах, где главной жертвой считались
не евреи, а общественный порядок. Свидетельства, собранные Ор-
шанским и другими, были оставлены без внимания и не были допу-
щены к обнародованию33.
Примерно в это же время юридический подход к достижению ев-
рейских интересов начал оказывать влияние на способ действий пе-
тербургской еврейской элиты. К 1870-м гг. идеи Оршанского про-
никли в обращения Горация Гинцбурга и других петербургских но-
таблей34. Например, в обращении от 1871г. к министру внутренних
дел от группы, возглавляемой Гинцбургом, выражалось недовольство
тем, что, «как по общему духу права все, не запрещенное законом, —
дозволено, относительно евреев, к сожалению, рассуждается наобо-
рот: все то, что не именно дозволено им законом, то считается для них
запрещенным»35. Когда еврейским купцам в Киевской губернии
в 1879 г. было сказано, что они не могут приобретать землю на этой
территории, потому что нет закона, недвусмысленно разрешающего
евреям делать это, или когда чиновники в военном городе Николаеве
попытались запретить там еврейское поселение, ссылаясь на отсут-
ствие указа, специально разрешающего евреям проживать в Нико-
лаеве, Гинцбург спрашивал, почему правительство должно «находить
обязательным принимать законы, которые бы говорили “евреи мо-
гут свободно...”, “всем евреям дозволяется...” и т. д.»36. Комментируя
32 Официальный полицейский доклад о трехдневных беспорядках, во время ко-
торых сотни лавок и домов были разгромлены и разграблены, определял общий
ущерб в 10 млн руб. См.: Klier J. The Pogrom Paradigm in Russian History. P. 24.
33 Данные о попытках адвокатов см.: Моргулис М.Г. Беспорядки 1871 года
в Одессе (по документам и личным воспоминаниям)//Теоретические и практиче-
ские вопросы еврейской жизни: Приложение к журналу «Еврейский мир». СПб.,
1911. С. 42—44; Еврейская неделя. 1910. 29 апр. С. 8—14.
34 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. С. 50.
35 РГИА. Ф.821. Оп.9. Д.87. Л.2. Другие примеры идей Оршанского в обраще-
ниях петербургских евреев можно найти: Там же. Л. 56; Д. 100. Л. 435.
36 Там же. Оп. 9. Д. 87. Л. 55-67.
364
в 1882 г. попытку запретить имеющим соответствующее разрешение
еврейским фармацевтам владеть аптеками за чертой оседлости, веду-
щая еврейская газета задавала вопрос, исключены ли евреи из прин-
ципа: «Все то, что прямо не воспрещается законом, дозволено»37.
Юридический подход Оршанского также помог сформировать
реакцию петербургской еврейской элиты на погромы, пронесшие-
ся по югу России в 1881г., и, как показано в пятой главе, подверг
сильному испытанию отношения между этой элитой и еврейски-
ми массами черты оседлости. Хотя правительство и большая часть
российского общества рассматривали погромы как протест бывших
крепостных крестьян, отныне подвергающихся еврейской эксплуа-
тации, Гинцбург и другие приняли взгляд Оршанского, что офици-
альная дискриминация евреев лежала в основе народного насилия
против них. Еврейские адвокаты, изучавшие право, снова, на этот
раз под руководством коллеги Оршанского Менаше Моргулиса, по-
пытались подать на местные общины в суд, чтобы добиться возме-
щения материального ущерба, и вновь царский режим воспрепят-
ствовал попытке использовать правовую систему, чтобы получить
компенсацию от преступников, кроме возвращения похищенных
товаров38.
Как отметил историк Майкл Аронсон, каковы бы ни были на-
мерения правительства в отношении жертв и виновников погромов,
царская правовая система была просто плохо приспособлена для ис-
полнения правосудия в случаях, требующих тысяч арестов, вызван-
ных целым рядом действий, происшедших в крайне хаотичных усло-
виях. Местные чиновники с одинаковой вероятностью обращались
как к таким неофициальным способам возмездия, как телесные на-
казания или размещение войск в местностях, подозреваемых в пре-
ступных замыслах, так и к формальным судебным процессам. Об-
винения против арестованных погромщиков были сведены к делам
о нарушении порядка в общественных местах и простом воровст-
ве, по которым выносились сравнительно легкие приговоры. Бо-
лее того, в Одессе в 1882 г. обвинение в нарушении общественного
порядка было выдвинуто примерно против 150 евреев, которые по-
смели защищать самих себя и свою собственность от ярости толпы.
Только иногда отдельные погромщики попадали под суд по более
серьезным обвинениям в ущербе, нанесенном движимой и недви-
жимой собственности, и лишь в 1891 г. правительство обнародовало
37 Недельная хроника «Восхода». 1882. 19 марта. С. 281.
38 ЦГИА-СПб. Ф. 422. Оп. 2. Д. 1. Л. 16—17; Aronson М. Troubled Waters. Р. 154—155.
365
закон, специально касавшийся нападений одной социальной груп-
пы на другую39.
Однако для евреев и неевреев реакцию правовой системы на ан-
тиеврейское насилие совершенно затмил более широкий вердикт,
произнесенный российским государством в годы, последовавшие
после 1882 г. Даже до того, как погромы пошли на убыль, царский
режим принял законодательство, ограничивающее проживание ев-
реев в сельской местности внутри самой черты оседлости (так на-
зываемые майские законы 1882 г.), тем самым в сущности подтверж-
дая обвинения, что еврейская эксплуатация крестьянства явилась ос-
новной причиной насилия. Обнародование дополнительных огра-
ничений, касающихся деятельности евреев, в течение всего периода
1880-х гг. только еще больше ставило под сомнение вопрос о дейст-
венности правового подхода.
Несмотря на очевидную неудачу, обращение Оршанского и его
последователей к реформированной судебной системе России яв-
ляется важной вехой в развитии новой стратегии русско-еврейской
элиты. Эта стратегия и еврейские юристы, которые восприняли ее,
были во многом схожи с их аналогами в Европе после эмансипа-
ции, такими, как Alliance Israelite Universelle в Париже (основанный
в 1860 г.), Osterreich-Israelitische Union в Вене (1886) и Zentral-Verein
deutscher Staatsbiirger jiidischen Glaubens в Берлине (1893). Конеч-
но, русско-еврейская элита сохраняла некоторую политическую на-
ивность Гаскалы, о чем свидетельствует ее опора на личные хода-
тайства и вера во власть и благоразумие царского государства, или,
по крайней мере, его судебной системы. Однако юридический под-
ход решительно порывал с мифом Гаскалы о молчаливом союзе ме-
жду российским государством и евреями-реформаторами в двух
аспектах: во-первых, он относил проблему — дискриминацию в от-
ношении евреев — на счет самого государства (или его законода-
тельства), а не еврейских обычаев, а во-вторых, предусматривал об-
ращение к властям не для насильственной реформы во внутренней
еврейской жизни, а для регулирования отношений между евреями
и неевреями.
39 Aronson М. Troubled Waters. Р. 145—160. В своих безуспешных попытках убе-
дить в 1882 г. царское правительство заставить местные общины компенсировать
евреям нанесенный ущерб Моргулис обращался к прецеденту в германском пра-
ве, которое возлагало на местные общины отвественность за ущерб, нанесенный
насилием толпы. См.: ЦГИА-СПб. Ф.422. Оп.2. Д. 1. Л. 16—17. Хотя Моргулис
не упоминает это, принцип ответственности местных властей за ущерб, нане-
сенный евреям, был действительно применен в Баварии после беспорядков «Хеп-
Хеп» 1819 г. См.: Rogger Н. Conclusions and Overview. Р. 319.
366
Очень важно понимать, что хотя погромы 1881—1882 гг. и реше-
ние правительства наказать евреев в ответ были решающим ката-
лизатором еврейских политических движений, ориентированных
на революцию и/или эмиграцию, тем не менее они не подвели чер-
ты под деятельностью петербургской элиты и ее политики инте-
грации. Напротив, шедшая на убыль эффективность попыток воз-
действия и действенность обращений к власти в течение 1870-х гг.,
и особенно во время погромного кризиса, заставила петербургских
нотаблей изобрести новые методы. Когда Александр III в сущности
отобрал пожалованный его отцом Гинцбургам неформальный статус
представителей русского еврейства перед царем, Гораций Гинцбург
обратился к евреям-юристам и реформированной российской су-
дебной системе как краеугольному камню новой стратегии исполь-
зования государственных институтов, чтобы бросать вызов самому
государству. Решающий поворот во влиянии юридического подхо-
да на стратегию петербургской еврейской элиты произошел в 1893 г.,
когда Эммануил Левин ушел в отставку с поста секретаря Гинцбур-
гов в возрасте семидесяти трех лет, после почти четырех десятилетий
в этой должности, во время которых он стал составителем бесчис-
ленного числа ходатайств и памятных записок. Как было показа-
но в гл. 5, погромы 1881-1882 гг. обратили внимание Левина в конце
его карьеры на запутанное дискриминационное законодательство,
направленное против евреев, и вдохновили его опубликовать не-
сколько первых путеводителей по соответствующим российским за-
конам. Однако, как представитель поколения маскилов, предшест-
вовавшего подъему «дипломированной интеллигенции», Левин
остался самоучкой, со скромным практическим опытом в россий-
ской правовой системе40. Этого нельзя сказать о его последователе
в роли правой руки Гинцбургов — Генрихе Борисовиче Слиозберге —
молодом юристе, недавно окончившем с золотой медалью по юрис-
пруденции Санкт-Петербургский университет41. Вряд ли можно
пожелать лучший символ трансформации штадланута (личного по-
средничества нотаблей) в поздней имперской России: место маски-
ла занял юрист.
Сделав своим профессиональным идеалом замену самодержав-
ного произвола законностью, Слиозберг перенес основной упор
40 Гольдштейн С. Эммануил Борисович Левин (1820—1913): По автобиографиче-
ским запискам//Еврейская старина. 1915. №3. С. 253; Еврейская энциклопедия.
Т. 10. Стб. 114. М. Аронсон (Troubled Waters. Р. 74) неверно представляет Левина как
юриста.
41 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т 1. С. 156, 301.
367
усилий Гинцбурга с ходатайств перед высокопоставленными чинов-
никами (хотя они, несомненно, продолжались) на систематическую
защиту прав евреев в реформированных судах и на самых высоких
уровнях. К концу 1880-х гг., когда политика выборочной интеграции
приостановилась, Слиозберг вспоминал:
«Я убедился в том, что наступила пора упорной борьбы за те
немногие права, которые были признаны за евреями, что произ-
вол угрожает уничтожить самую возможность существования ев-
рейской массы, если шаг за шагом эти права не будут отстаивать-
ся теми законными способами, которые еще оставались в нашем
распоряжении. Надо было начать применение чисто юридиче-
ских методов, проявлять некоторую изобретательность в аргумен-
тах для надлежащего истолкования законов, иногда неясных, часто
противоречивых... »42
По Слиозбергу, два фактора заставили правительство Алексан-
дра III проводить антиеврейскую политику особенно произвольно
и часто выходя за общепринятые рамки (т. е. используя админист-
ративные циркуляры, а не общие законы). Этими факторами были,
во-первых, неспособность правительства определить новое общее
направление своей политики в отношении евреев даже в то время,
как доверие к выборочной интеграции стало исчезать, и, во-вторых,
усиление внимания еврейских финансовых кругов в Европе и Аме-
рике к положению русского еврейства. «При неясности законов о ев-
реях и при отсутствии возможности всякий ограничительный закон
изложить так, чтобы в нем самым точным образом был очерчен круг
ограничений по лицам и по предметам, законы о евреях... давали
широкий простор для введения новых ограничений»43. С этой целью
правительство стало все больше полагаться на Государственный Се-
нат, верховный суд страны, чтобы создавать желаемые интерпрета-
ции закона. Слиозберг стал свидетелем этого процесса44. Вскоре по-
сле окончания Санкт-Петербургского университета в 1886 г. он стал
неофициальным помощником юридического советника Министер-
ства внутренних дел Я. А. Плющевского-Плющика, чья насыщенная
светская жизнь в имперской столице заставила его опираться на по-
мощников для выполнения своих рабочих обязанностей. В свою
очередь, эта позиция способствовала тому, что Слиозберг находил-
42 Там же. С. 302.
43 Там же. Т. 2. С. 7.
44 Другое свидетельство юриста, как еврейские вопросы рассматривались в Госу-
дарственном Сенате, имеется в статье: Айзенберг Л. Виды правительства в еврей-
ском вопросе. С. 80—84.
368
ся почти в постоянной связи с Сенатом на протяжении около пят-
надцати лет. Благодаря своим связям он получил доступ к сотням
жалоб, ежегодно поступавших от евреев, прежде чем они рассмат-
ривались в Сенате. Во многих случаях, при финансовой поддерж-
ке Горация Гинцбурга, он устраивал так, чтобы выступать в качестве
поверенного для истцов45. Слиозберг также сам способствовал воз-
буждению бесчисленного количества судебных дел против местных
чиновников, чьи действия выходили за рамки даже откровенно дис-
криминационных законов, в надежде, что они достигнут «высших
инстанций в столице», где они имели больше шансов для благопри-
ятного исхода46. К концу столетия он стал известен по всей черте
оседлости47. Как отметил один из его коллег, «его главным, постоян-
ным и многолетним клиентом был еврейский народ»48.
Один пример из множества апелляций, с которыми имел дело
Слиозберг, дает представление о том, что было поставлено на кар-
ту. Портному по фамилии Каган, в течение почти пятнадцати лет ле-
гально проживавшему в пригороде Петербурга, пришла внезапно
судебная повестка из полиции, которая выселяла его с места житель-
ства и приказывала вернуться в черту оседлости в течение тридца-
ти дней — не столь необычная судьба для десятков тысяч еврейских
ремесленников (не включая в их число фиктивных ремесленни-
ков), которые пользовались правами жительства, предоставленны-
ми законом 1865 г. Право Кагана на жительство за чертой зависело
от одобрения исполнительным советом цеха ремесленников его род-
ного города, и, как было обнаружено, такового он не имел. Однако,
как указал Слиозберг во время слушания дела в Сенате, в городе, от-
куда происходил Каган, не было цехового устройства, поэтому Ка-
ган взамен получил разрешение от ремесленного управления. Убе-
дившись, что этот документ соответствовал закону 1865 г., и в свете
того факта, что Каган на законном основании занимался своим ре-
меслом, Сенат аннулировал решение о высылке. В юридической
системе, которая во многом опиралась на прецедент, отмечал Сли-
45 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 216- 218; Т. 2. С. 7—15. В соответст-
вии с другим источником, «“еврейские” жалобы образуют весьма значительный
процент общего количества дел Первого Департамента [Сената]». См.: Сборник
законов о евреях с разъяснениями... С. VII.
46 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. С. 49.
47 Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 88—100. В своем предисловии к воспоминани-
ям Слиозберга Жаботинский даже утверждает, что известность Слиозберга среди
еврейских масс затмила славу его патрона, Горация Гинцбурга. Это представляет-
ся преувеличением. См.: Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. X.
48 Гольдштейн М.Л. Адвокатские портреты. Париж, 1932. С. 27.
369
озберг, «защита интересов жалобщика в Сенате являлась, таким об-
разом, защитою еврейского населения вообще»49.
Но очень часто подобные апелляции не имели столь благоприят-
ного исхода. Как признавал сам Слиозберг, стратегия работы в рам-
ках самой юридической системы, чтобы бороться с дискриминацией,
была «сизифовым трудом»: он брался за большинство дел «при пол-
ном сознании безнадежности добиться благоприятных результатов,
убедить тех, которые убеждаться не желали или не могли, вследствие
давления свыше»50. Дубнов, в основном отрицательно относившийся
к петербургской элите, отмечал определенное разочарование среди
«молодой баронской гвардии» еврейских юристов51. Общее наступле-
ние реакции при последних двух царях означало, что для Слиозберга
успехом обычно считалось просто сохранение, а не расширение огра-
ниченных рамок выборочной интеграции. Запутанный юридический
язык сенатских правил и отсутствие позитивных, прогрессивных ре-
зультатов приводили к тому, что содержание работы Слиозберга ос-
тавалось туманным для еврейских масс. Подобно персонажу в од-
ном из романов Шолом-Алейхема, он рисковал быть уволенным как
«специалист по закону и комментарию о праве на жительство»52. Дей-
ствительно, воспоминания Слиозберга вновь и вновь стремятся рет-
роспективно защитить юридический подход к еврейским интере-
сам от обвинений в политической робости и чрезмерном внимании
к отдельным жертвам, а не всему русскому еврейству в целом. Сре-
ди большинства евреев, сетовал он, «правосознания не было, было
лишь чувство несправедливости... Все, что делалось за стенами гетто,
их не касалось; они не знали выработанных общими условиями по-
литической жизни способов борьбы против притеснения»53.
Публичные и часто сенсационные судебные процессы евреев, об-
винявшихся в ритуальном убийстве, также имели противоречивые
результаты для юридического подхода к правам евреев. Первый по-
добный процесс в условиях реформированной судебной системы со-
стоялся в 1879 г. на Восточном Кавказе в Кутаисском районе, в связи
49 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 303; Т 2. С. 15 (цитата).
50 Там же. Т. 1. С. 145; Т. 2. С. 223.
51 Дубнов С. Книга жизни. Т. 1. С. 236. Следует отметить, что Дубнов не заметил
изменений в стратегии петербургской еврейской элиты после прихода к Гинцбур-
гу Слиозберга и других юристов, чья работа, по его мнению, состояла не более
чем в простом «наполнении архивов различных министерств». О Горации Гинц-
бурге в конце столетия Дубнов отмечал, что «добивающийся милости ходатай не-
пригоден к роли борца за право» (там же).
52 Шолом-Алейхем. Кровавая шутка. С. 34.
53 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 9—11.
370
с тем, что христианская девочка была найдена мертвой при загадоч-
ных обстоятельствах54. Хотя недостаток свидетельств помешал мест-
ным обвинителям формально установить связь между предполагае-
мым убийством и ритуальными целями, тем не менее, постоянно
указывая на то, что тело было обнаружено «накануне еврейской пас-
хи», обвинение было выдвинуто косвенным образом. Взяв на воору-
жение новый подход, который стремился использовать открытость
реформированных судов России для того, чтобы представить крова-
вый навет в критическом свете общественного мнения, присяжные
поверенные Л. А. Куперник и П. А. Александров (последний этниче-
ски русский) взялись опровергнуть не только обвинение в убийст-
ве, но и ритуальное намерение55. Преуспев в первом отношении, они
не смогли убедить присяжных, даже после последующего обжало-
вания, отречься от кровавого навета. Похожие результаты — оправ-
дание обвиняемого еврея судом присяжных, который тем не менее
отказывался занять позицию по вопросу о ритуальном убийстве,—
были достигнуты почти в каждом последующем судебном процессе,
касавшемся кровавого навета в дореволюционной России. На позор-
ном процессе Менделя Бейлиса в 1913 г. в Киеве присяжные оправда-
ли обвиняемого, но нашли, что ритуальное убийство в действитель-
ности имело место.
Хотя эти вопросы выходят за рамки моего исследования, судеб-
ные процессы после волны погромов в Кишиневе, Гомеле, Одессе,
Белостоке и десятке других городов в период между 1903—1906 гг. яв-
ляют собой тот же пример. Группа юристов под руководством Слиоз-
берга, Оскара Грузенберга и Винавера вознамерилась не только про-
должить стратегию Оршанского, заключавшуюся в возбуждении дел
против местных общин за нанесенный ущерб, но и публично обви-
нить царских чиновников в преднамеренном разжигании антиеврей-
ского насилия56. На исходе столетия Слиозберг и другие еврейские
юристы объединились, чтобы создать орган, названный ими Бюро
54 Обвинение в ритуальном убийстве включает в себя представление, что евреям
нужна кровь христианских детей для ритуальных целей (якобы для приготовления
мацы), связанных с еврейской Пасхой, которая не случайно празднуется близко
по времени к христианской Пасхе, отмечающей память распятия Иисуса. До Ку-
таисского дела процессы, связанные с кровавым наветом, проводились в России
в 1799, 1805, 1811, 1816, 1827 и 1852гг. Во всех случаях, кроме последнего, подсу-
димые-евреи были оправданы. См.: Гессен Ю. Обвинения евреев в преступлениях
с ритуальной целью//Еврейская энциклопедия. Т. И. Стб. 869—871.
55 «Кутаисское дело»//Еврейская энциклопедия. Т. 9. Стб. 939—940.
56 О судах, проведенных после погрома в Кишиневе, см.: Джадж Э. Пасха в Ки-
шиневе: Анатомия погрома. Кишинев, 1998. 1л. 6, особенно с. 132—146.
371
защиты, — организацию, базировавшуюся в Петербурге и предлагав-
шую бесплатную правовую помощь жертвам антиеврейской дискри-
минации по всей империи. Вскоре после новой волны погромно-
го насилия Бюро защиты не только участвовало в многочисленных
процессах против предполагаемых подстрекателей, но и заручилось
поддержкой выдающихся представителей русской интеллигенции
(в их числе Льва Толстого, Максима Горького, Владимира Короленко
и Владимира Соловьева), а также еврейских групп за рубежом в кам-
пании по осуждению русского правительства57.
Хотя судебные процессы и связанные с ними общественные кам-
пании много сделали для разоблачения ужасного насилия над евреями
(включая более тысячи убийств) и сделали известными имена таких ад-
вокатов, как Грузенберг, Слиозберг и Винавер, но ни один правитель-
ственный чиновник не предстал перед судом, а среди тех, кто обвинял-
ся в преступлениях, были не только погромщики, но и десятки членов
еврейских отрядов самообороны. Так, адвокат-еврей Арнольд Гиллер-
сон стал объектом обвинения. Возмущенный тем, что среди подсуди-
мых, представших перед судом за участие в погроме 1906 г. в Белосто-
ке, не было местных чиновников, которые, по его мнению, провоци-
ровали насилие, Гиллерсон выступил на суде в Белостоке с пламенной
речью, опровергая утверждение, что погром разразился стихийно в ре-
зультате конфликта между рабочими-христианами и евреями. «Роз-
ни между христианскими и еврейскими элементами рабочего класса
[не может быть,] так как лозунгом этих элементов является “проле-
тарии всех стран, соединяйтесь!”, тогда как лозунг буржуазии и бю-
рократии гласит: “пожирайте друг друга”». За это высказывание Гил-
лерсон был привлечен к суду и признан виновным в нарушении за-
кона 1891г. о подстрекательстве одной социальной группы против
другой — закон изначально был принят в ответ на антиеврейское на-
силие — и приговорен к одному году заключения58.
Рассмотренный на фоне всего диапазона еврейских политических
стратегий в России конца XIX столетия — посредничество состоя-
тельных нотаблей, обращения и ходатайства различных групп среди
57 О Бюро защиты см.: Gassenschmidt С. Jewish Liberal Politics in Tsarist Russia, 1900—
1914. New York, 1995. P. 8—10; о реакции на погромы за рубежом см.: Джадж Э.
Пасха в Кишиневе. С. 95—103.
58 Осуждение Гиллерсона вызвало решительные, но безуспешные протесты адво-
катуры. См.: Процесс А. И. Гиллерсона. СПб., 1910, особенное. 24—25. Отношения
Гиллерсона с юридической профессией были бурными: однажды он был исклю-
чен из московской коллегии адвокатов за решительный протест в связи с решени-
ем ограничить число евреев — учеников адвокатов. Слиозберг Г. Дела минувших
дней. Т. 3. С. 216.
372
еврейского населения, рабочее движение, различные политические
партии — юридический подход, инициаторами которого стали Ор-
шанский, Слиозберг и другие юристы-евреи, демонстрирует как нова-
торские, так и консервативные элементы. Этот подход отверг предпо-
ложение, что евреи должны добиваться юридических прав, демонст-
рируя свою полезность для государства или стойкую нравственность,
или при помощи какой-либо другой показной формы «слияния»
или ассимиляции. Он отказывался принять необходимость какой-ли-
бо связи между положением евреев в окружающем обществе и внут-
ренней реформой еврейского общества. Даже предположение об общ-
ности интересов между еврейскими реформаторами и царским само-
державием было отвергнуто. Отныне государство рассматривали как
источник и гарант законодательства, определявшего саму суть нера-
венства евреев. Как и их нееврейские коллеги, адвокаты-евреи видели
свое призвание в том, чтобы содействовать обеспечению законности
для контролирования злоупотребления властью самодержавием.
В то же время, несмотря на признание ограничительной роли само-
державия в еврейской жизни, адвокаты-евреи являлись привержен-
цами сосредоточенной на государстве стратегии реформ, по крайней
мере до 1907 г., когда эксперимент России с парламентским правле-
нием был резко сокращен59. Взяв на вооружение юридическую сис-
тему, чтобы обратиться к противозаконной дискриминации евреев,
они, в сущности, пытались использовать государственные инсти-
туты для противодействия самому государству. Учитывая бюрокра-
тизм юридических процедур и часто явно консервативные тенден-
ции в политике, подобная стратегия неизбежно требовала значитель-
ных компромиссов. Отсутствие заметного успеха в работе Слиозберга
было отмечено даже таким непоколебимым союзником, как Оскар
Грузенберг:
«Только те, кто сами прошли мучительный путь ежедневной борь-
бы за право, за интересы отдельных людей, кто бился за них в судах,
министерствах, у сильных мира сего, знают, чего стоит раздача сво-
59 После переворота Столыпина в июне 1907 г. еврейские адвокаты направили
свою энергию на разработку реформ в самих еврейских общинах, прежде всего
в сферах образования и экономической реформы. Они объединили силы и оживи-
ли Общество ремесленного труда (ОРТ) и Общество для распространения просве-
щения между евреями в России. Как показал Христоф Гассеншмидт, это ни в коей
мере не было возвратом к «досовременной» политике. См.: Gassenschmidt С. Jew-
ish Liberal Politics in Tsarist Russia. P. 72—135; Nathans B. The Other Modern Jewish Pol-
itics: Integration and Modernity in Fin-de-Siecle Russia//The Emergence of Modem Jew-
ish Politics: Bundism and Zionism in Eastern Europe/Ed. Z. Gitelman. Pittsburgh, 2003.
P. 20-34.
373
его сердца по кусочкам. Головою он отлично сознавал, что “история”
запоминает имена только тех, кто бьется не за близких, а за дальних,
и все-таки боль и страдания одиночек заставляли его отказываться
от входного билета в историю»60.
Произнесенное на похоронах Слиозберга в Париже в 1937 г., это
надгробное слово отражало больше, чем ретроспективную горечь по
поводу того факта, что большевистская революция разрушила наде-
жды на гражданскую эмансипацию по европейскому подобию в Рос-
сии. Оно предлагало ответ на бесчисленные обвинения в элитизме,
анахронизме и наивности в адрес Слиозберга и других сторонни-
ков интеграции и отмечало самодистанцирование от казавшейся
авантюристической политики еврейских социалистов и сионистов,
с их далекими утопиями рая для рабочих или массового возвраще-
ния в Сион.
Тем более любопытно узнать иное мнение о карьере Слиозбер-
га, высказанное не кем иным, как воинствующим сионистом и юри-
стом— Владимиром Жаботинским61. Описывая типично холодную
встречу на еврейском политическом собрании примерно в 1905 г.,
Жаботинский цитирует Слиозберга, говорившего ему: «Я вам зави-
дую, для вас еврейский вопрос есть мечта о будущем; но для меня
и статья такая-то Устава о винной торговле — тоже большой кусок
еврейского вопроса». «Г. Б. Слиозберг, — продолжает он, — вероятно,
не представлял себе, что в ту ночь после заседания мы, его против-
ники, именно и молодежь нашего лагеря, долго беседовали между
собою об этой фразе: прозаическая, канцелярская, произнесенная
без задора, она нас поразила; напомнила нам о страшном трагиз-
ме обыденщины, о том, что в трех строках казенного текста иногда
кроется почти смертный приговор над сотнями тысяч, об огромной
идеалистической ценности реализма»62.
Несмотря на появление в России конца XIX века еврейских поли-
тических движений, гордившихся тем, что они выставляют требова-
ния, а не прошения, дела, касавшиеся ответов на несправедливость
в каждодневных встречах между евреями и окружающим обществом,
находились в значительной мере в руках таких людей, как Слиозберг.
60 Грузенберг О. О. Очерки и речи. Нью-Йорк, 1944. С. 159. Выделено в оригинале.
61 Жаботинский изучал право в Европе, но в конечном счете как экстерн полу-
чил степень в области права в Демидовском юридическом лицее в Ярославле. См.:
Айзенштат Я. И. Зеев Жаботинский — юрист//Евреи в культуре зарубежья: Сбор-
ник статей, публикаций, мемуаров и эссе, 1919—1939/Под ред. М. Пархомовского.
Иерусалим, 1992. Т. 1. С. 420.
62 См. предисловие Жаботинского к воспоминаниям Слиозберга: Слиозберг Г.
Дела минувших дней. Т 1. С. X.
374
Еврей, боровшийся за то, чтобы сохранить свои права на жительст-
во в Киеве или Москве, пытавшийся добиться места «свыше нормы»
для сына или дочери в высшем учебном заведении или стремящийся
получить возмещение утерянного имущества после антисемитского
нападения — короче, те, у кого были личные повседневные вопросы,
затрагивавшие нееврейское общество, — вряд ли обращались за по-
мощью к Бунду или различным сионистским партиям. Эти группы
боролись за фундаментальные коллективные изменения в неопреде-
ленном будущем.
«Но у еврейского народа, как и всякого другого, — писал адвокат
М. Л. Гольдштейн, — есть, кроме важных проблем, тысячи мелких
нужд, забот и тревог, есть, так сказать, не только большие праздники,
но и свои будни. Такую работу у других народов исполняют тысячи
чиновников, сотни канцелярий, департаментов и управлений. У ев-
рейского народа в России всю эту титаническую работу, совершенно
невероятную по размерам и напряжению, делал один человек — Сли-
озберг»63. Несмотря на преувеличенное внимание к Слиозбергу, это
заявление справедливо отражает суть каждодневной работы, выпол-
нявшейся еврейскими юристами, связанными с петербургской ев-
рейской элитой. Какими бы скромными ни были результаты юриди-
ческого подхода, будь то в ответ на такие кризисы, как погромы и кро-
вавые наветы, или на уровне обыденных разрешений на жительство
и судебных жалоб, мы не можем не заметить глубокую трансформа-
цию, которая произошла в образе действий русско-еврейской эли-
ты под влиянием таких юристов, как Слиозберг, Грузенберг, Винавер.
Их неудачи были результатом образовавшейся пропасти между идеа-
лами судебной реформы 1864 г. и действительностью царского госу-
дарства, пропасти, которая в конечном счете появилась в самой юри-
дической профессии и за которую еврейским адвокатам пришлось
дорого заплатить.
Самосознание и правовое сознание
«Мы... считали себя... русскими евреями», — писал Слиозберг в сво-
их воспоминаниях, намеренно делая ударение на понятии, которое
ни он, ни другие еврейские сторонники интеграции не могли считать
само собой разумеющимся в поздней имперской России64. Такое уда-
рение передает тонко, но безошибочно, чувство, что сочетание «рус-
ский» и «еврей» выражало стремление в неменьшей мере, чем само-
63 Гольдштейн М.Л. Адвокатские портреты. С. 29.
64 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 2. С. 301 (выделено в оригинале).
375
название. Несмотря на широкое современное использование в анг-
лийском языке этого понятия — возможно, отражение тенденции
относить все, связанное с Российской империей (а позже с Совет-
ским Союзом), к общей категории «русский», —термин «русский ев-
рей» впервые появился только в эпоху реформ, то есть три четверти
столетия спустя после того, как евреи оказались в составе империи65.
Даже тогда его использование носило, в сущности, программный ха-
рактер, оно должно было распространить воображаемое слияние ин-
тересов между реформаторски мыслящими евреями и царской бюро-
кратией на включение некоторой формы русского самосознания, не-
смотря на тот факт, что большинство «русских» евреев продолжали
жить среди нерусских. То, что Слиозберг, следуя типичной терминоло-
гии позднего имперского периода, соединил существительное «еврей»
с прилагательным «русский» (понятие, ассоциировавшееся с этниче-
ской русскостью), а не «российский» (термин, который ассоцииро-
вался с царским государством и его империей), отражает относитель-
ную слабость наднациональной идентичности в Российской империи.
Понятие «русский еврей» также означает отход от практики описания
сложной идентичности через ряд существительных (напр., «еврей-ку-
пец» или «купец из евреев»), вместо этого определенно подчиняя один
аспект идентичности другому в форме прилагательного.
Самохарактеристику Слиозберга, таким образом, необходимо при-
нять как своего рода форму убеждений. Выразить свою идентичность
как «русский еврей», как сторонник интеграции, означало не только
плыть против течения официального и общественного антисемитизма,
но и нести дополнительную ношу сионистской полемики против «ду-
ховного рабства» ассимиляторства. Для еврейских интеллектуалов всех
политических взглядов крайнее ассимиляторство самозваных «поля-
ков Моисеева закона» играло решающую роль в формировании—час-
то в сопоставлении — идеи о национальном самосознании66. В любом
случае, это явилось основой для индивидуальной характеристики сио-
нистами Слиозберга и других оппонентов как «русских Моисеева за-
кона», понятие, которое они сами никогда к себе не применяли. Таким
65 Как я отметил в своем предисловии, самое раннее использование понятия
«русский еврей» я смог обнаружить в ходатайстве Евзеля Гинцбурга и других ев-
рейских купцов в «Еврейский комитет» в 1856г. (РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д.61. Л.4).
Несколько еврейских газет 1860-х и 1870-х гг. (напр., «Рассвет», «Сион» и «День»,
все они издавались в Одессе) представляли себя в своих подзаголовках как «орган
русских евреев».
66 Джонатан Франкель делает подобный вывод касательно русско-еврейских со-
циалистов и их польско-еврейских товарищей. См.: Frankel J. Prophecy and Politics.
P. 198.
376
образом, понятие «русский еврей» играло роль, дистанцировавшую его
носителей от исключительно ассимилированной польско-еврейской
элиты, не просто в понятиях лояльности одному государству или дру-
гому, но в самой природе этой лояльности. Как утверждал Слиозберг:
«Между поляками Моисеева закона и русскими евреями-несиониста-
ми было огромное различие, обусловленное не только настроением са-
мих евреев, но и общими условиями русской и польской жизни. Мы,
несионисты, признавали еврейскую национальность... В российской
государственной жизни мы, евреи по национальности, не составля-
ли чужеродного элемента, так как в России уживались многие нацио-
нальности, объединенные в русской государственности»67.
Расширяя это сравнение, Максим Винавер писал в подобном же
духе: «Во Франции, в Англии, даже в Германии... евреи страны пре-
вратились в “граждан Моисеева закона”, и течение их истории поч-
ти целиком слилось с историей и жизнью их сограждан. Иначе дело
обстоит с восточным еврейством. Многочисленная масса еврейства
объединяется там не религиозными только, но и культурными и осо-
быми историческими связями — отчасти и связью языка»68.
Соединив еврейское существительное с русским прилагательным,
термин «русский еврей» пытался выразить многослойное самосозна-
ние, в котором внутреннее, национальное ядро было заключено и за-
щищено внешними рамками, которые определило государство.
Определить отношения между евреем и его русскостью только
в семантических понятиях было явно недостаточным; здесь также
еврейские юристы обратились к юридическим категориям. Отказы-
ваясь принять требования исключительной лояльности, Слиозберг
писал: «Быть хорошим евреем не значит не быть хорошим русским
гражданином, и обратно —быть надлежащим русским гражданином
нисколько не мешает тому, чтобы оставаться хорошим евреем, ве-
рующим в еврейскую национальную культуру, быть преданным сво-
ему народу и служить ему по мере сил. Приобщение к русской куль-
туре... вполне согласовывалось с верностью еврейской национальной
культуре»69.
Асимметрии в приведенном отрывке были тщательно отобраны.
Не только «еврей» соединен с «русским гражданином», но и еврей-
ская культура специально описана как национальная, в то время как
русская культура выступает как средство для гражданских, правовых
отношений с многонациональным обществом и имперским государ-
67 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 2. С. 301—302.
68 Винавер М. М. Недавнее. Париж, 1926. С. 257.
69 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 4.
377
ством70. Поскольку господствующие ценности образованного рос-
сийского общества, по Слиозбергу, были заимствованы из Европы
и поскольку «русская национальная идея» была почти исключитель-
но созданием государства, в противоположность многонациональ-
ному характеру страны, то, что считалось «русской» культурой, было
в действительности более всеевропейским, чем национальным. Даже
ассимилированные евреи, утверждал Слиозберг, «“русскими” стано-
вились, в лучшем случае, только в смысле государственном, а не на-
циональном»71. Юрист и историк Соломон Познер выразил похожий
взгляд, говоря: «Оберегая свою национально-культурную независи-
мость, еврейство должно принимать участие в государственной жиз-
ни» России72. Винавер также обыкновенно различал два типа наро-
дов: основанные на праве и государстве (Россия) и сформированные
культурой и историей (евреи)73. Его, в свою очередь, превозносил ад-
вокат Моисей Гольдштейн как «величайшего русского еврея и вели-
кого русского гражданина»74.
В призыве быть «хорошим евреем и хорошим русским граждани-
ном» слышится ясный, хотя, возможно, непреднамеренный отзвук
принципа ранней Гаскалы, Иегуды Лейба Гордона: «Быть человеком
на улице и евреем дома». Однако важно также оценить дистанцию,
разделяющую эти две декларации. Начнем с того, что там, где Гордон
обращался к идеалу универсального, не имеющего национальности
«человека», для Слиозберга и его единомышленников это существо
спустилось в некотором роде из стратосферы и приняло более четкий
облик транснационального «русского гражданина». Более того, деле-
ние Гордоном идентичности на общественные и частные составляю-
щие компоненты, его фактическое одомашнивание еврейской сто-
роны жизни («будь евреем дома») не находит параллели у Слиозберга
и других сторонников интеграции, которые настаивали, на словах
и наделе, на публичном, национальном еврействе. Видение Слиоз-
бергом «русского еврея» исходило из категорий Просвещения «чело-
век» и «гражданин», адаптированных к особым национальным и им-
перским измерениям царской России.
70 Слиозберг обращался в своих мемуарах к этим категориям не единожды (см.:
Там же. С. 91—92; Т. 2. С. 301) и утверждал, что Гораций Гинцбург «считал себя рус-
ским гражданином в лучшем смысле этого слова» (Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинц-
бург, его жизнь и деятельность. С. 58).
71 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 91 —92.
72 Познер С. Борьба за равноправие//Максим Моисеевич Винавер и русская об-
щественность начала XX века: Сборник статей. Париж, 1937. С. 168.
73 Там же. С. 167.
74 Гольдштейн М. Л. Речи и статьи. Париж, 1929. С. 49.
378
Стремление аккультурированных евреев к сложной идентично-
сти, которая каким-либо образом выходила за пределы устоявшихся
этнических и национальных различий, конечно, не было характер-
но лишь для России. Современная европейская история наполне-
на мучительными и тревожными примерами евреев, которые прини-
мают или которым приписывают космополитическую идентичность,
даже когда этнические или национальные разделения усиливаются.
В последние десятилетия правления Габсбургов аккультурированные
евреи воспринимались некоторыми как единственные австрийцы
в Австрии75. Сионистский лидер в беседе с президентом новой неза-
висимой Чехословакии Томашем Масариком однажды заявил: «Сре-
ди вас есть либо чехи, либо словаки; только мы, евреи, являемся че-
хословаками»76. В своем анализе современного антисемитизма Ханна
Арендт заключает, что еврейская элита в Германии и Франции высо-
ко ценила «благородство своего постоянного европейского сущест-
вования»77. Эти и подобные притязания межнациональной идентич-
ности представляют полезное зеркало, в котором видна ситуация ак-
культурированных евреев в поздней имперской России, которые по-
хожим образом культивировали чувство гражданского самосознания,
выходившее за привычные границы. Однако в сравнении с «авст-
рийской», «чехословацкой», «европейской» и другими исторически
значительными сложными идентичностями «российские» качества,
которые связаны с императорской династией Романовых, не вызы-
вали сколько-нибудь заметного эмоционального отклика среди ак-
культурированных евреев. Никто бы не описал евреев Российской
империи или даже их светскую элиту как воплощение эквивален-
та австрийской идентичности. Однако, как будто в качестве некой
компенсации, Слиозберг и другие аккультурированные евреи в цар-
ской России стали рассматривать русскую культуру и саму Россию
как межнациональное явление, потенциально плодородное поле
для юридически определенного, в противоположность этническому,
гражданства и тем самым защиту против ассимиляции78.
75 См. источники цит. в кн.: Rozenblit М. The Jews of Vienna. P. 170, n.
76 Цит. no: Bamavi E. A Historical Atlas of the Jewish People. New York, 1992. P. VIII.
77 Arendt H. The Origins of Totalitarianism. Cleveland, 1969. C. 23. См. также c. 56
об ожидании того, что образованные эмансипированные евреи станут «необыч-
ными образцами человечества».
78 Различие между гражданской и этнической основами гражданства лежит в ос-
нове важной научной школы современного национализма, берущей начало с ра-
боты: Kohn Н. The Idea of Nationalism: A Study in Its Origins and Background. New York,
1944, а также сравнительно недавних книг: Brubaker R. Citizenship and Nationhood
379
Хотя, как показало время, такие ожидания оказались утопичны-
ми, мы должны отличать видение плюралистичной Российской им-
перии от ранней утопии Гаскалы, которую Яков Кац характеризовал
как «нейтральное общество»79. Российский калейдоскоп этнического
и религиозного многообразия, вместе с плотностью еврейского по-
селения, позволили Слиозбергу и другим одновременно стремиться
к достижению нейтрального общества (российского и таким обра-
зом межнационального) и нейтральной общины (еврейской и нацио-
нальной). На самом деле, многое в этом различии между еврейским
национальным самосознанием и российским гражданским самосоз-
нанием соответствует типологии, разработанной немецким социо-
логом XIX века Фердинандом Тённисом, в которой различаются об-
щина (Gemeinschaft) и общество (Gesellschaft)80. Однако, в отличие
от Тённиса, еврейские сторонники интеграции в поздней имперской
России считали общину сосуществующей с обществом, а не погло-
щенной им, то есть —еврейским существительным завернутым в рус-
ское прилагательное81.
Концепция юридически, а не этнически определенного граждан-
ства находилась в центре необыкновенного пересечения правово-
го сознания и национального самосознания среди юристов-евреев
и их единомышленников — сторонников интеграции. Делая возмож-
ным выражение гражданского самосознания, идеал юридической
профессии — власть закона и договорный характер общественных
отношений — оказал глубокое влияние на ощущение сторонниками
интеграции своего места как евреев в российском обществе.
in France and Germany. Cambridge, Mass., 1992; Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to
Modernity. Cambridge, Mass., 1993.
79 Katz J. Out of the Ghetto: The Social Background of Jewish Emancipation, 1770—1870.
New York, 1978. P. 42-56.
80 Tonnies F. Community and Society/Trans. and ed. C. Loomis. New York, 1963.
81 Стоит отметить, что попытки достичь юридическим путем как личных граж-
данских, так и политических прав, а также коллективных культурных прав, для
не имеющих государства этнических групп не двигались с места до Парижской
мирной конференции в 1919 г. В десятилетие до Первой мировой войны идея прав
еврейского меньшинства в Российской империи — образовательных, лингвисти-
ческих и общинных — обрела законность во всем еврейском политическом спек-
тре, но главным образом на уровне партийного лозунга, а не определенных пра-
вовых установок. В межвоенный период формальные договоры, гарантировавшие
права меньшинств, были подписаны Лигой Наций и большинством новосоздан-
ных государств Центральной и Восточной Европы, но не Советским Союзом, где
большевики проводили радикально другой подход к национальной политике. См.:
Janowsky О. The Jews and Minority Rights (1898—1919). New York, 1933.
Глава 9
ЭТНИЧНОСТЬ
И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО
Российская адвокатура
Еще долгое время после ликвидации царской юридиче-
ской системы в ноябре 1917 г. Советом народных комиссаров быв-
шие российские юристы, а ныне эмигранты в Берлине, Париже
и Нью-Йорке ежегодно собирались 20 ноября, чтобы отметить тот
день в 1864 г., когда в Российской империи возникла их профессия
и вместе с ней современная правовая система1. Вопреки презритель-
ному отношению большевиков к самой идее верховенства закона —
позиции, имевшей глубокие корни в среде дореволюционной интел-
лигенции,—изгнанные юристы продолжали прославлять ценности
юридической независимости и профессионализма, вдохновленные
реформой 1864 г., и сожалеть об исчезновении их призвания в Рос-
сии. В речи на собрании Объединения бывших российских адвока-
тов в Париже в 1929г. выдающийся адвокат М. Л. Гольдштейн, кото-
рый защищал всех: от жертв погромов до членов Думы, заявил: «Мы
организованы не только потому, что у нас есть касса взаимопомощи
материальной, но еще больше потому, что у нас есть касса взаимо-
помощи моральной. Прошлое русской адвокатуры оставило бесцен-
ные вклады, и в черные дни, переживаемые нами, мы можем черпать
из этой массы духовную помощь и поддержку»2. Яков Львович Тей-
1 Kucherov S. L. Courts, Lawyers, and Trials under the Last Three Tsars. New York, 1953.
P. 313. Реформированная юридическая система была введена 20 ноября 1864 г. Ад-
вокатура была введена немного позже, в 1866 г., но первая дата стала датой судеб-
ной реформы в целом.
2 Гольдштейн М.Л. Речи и статьи. С. 12. О юридической карьере Гольдштейна
см.: Кельнер С. Союз для достижения полноправия еврейского народа в России
и его лидеры//Из глубины времен. 1996. № 7. С. 6.
381
тель, бывший мировой судья в Саратове, смотрел на дореволюци-
онную правовую систему как на «оазис посреди пустыни», в то вре-
мя как бывший киевский присяжный поверенный Самуил Кучеров,
вспоминая то чувство удовлетворенности, которое он испытывал, за-
щищая людей оттирании царского режима, писал, что «человеческая
личность — самая большая ценность общества... Быть ее рыцарем
и защитником — самая благородная задача, которую может выпол-
нить человек»3.
Традиция адвокатов отмечать годовщину судебной реформы бе-
рет свое начало задолго до падения царизма, в то время, когда ре-
форма еще достаточно успешно действовала, хотя и подвергалась
все возраставшему давлению. Обращаясь к членам Петербургского
юридического общества 20 ноября 1897г., Максим Винавер размыш-
лял о началах адвокатской профессии в абсолютистской Франции
и о выдающемся наследии, продолжаемом его слушателями: «Адво-
каты—не просто мастера определенного ремесла, они священнослу-
жители ордена. Сознавая святость своей миссии, они сплачиваются
в союз, но союз этот выдвигается из ряда прочих даже своим назва-
нием: он не цех, не корпорация — это слишком низменно, — он име-
нуется сословием, “order”, с таким же правом, с каким именовалось
так рыцарство». Оскар Грузенберг, знаменитый адвокат, защитник
Менделя Бейлиса и других, двумя десятилетиями позже на торжест-
вах по случаю пятидесятилетия петербургской адвокатуры (1866—
1916), вторя этому чувству, заявил: «Мое слово —о великой непобе-
димой громаде, о той роевой силе, которая творила и творит нашу
адвокатскую историю, — нет, не историю, творит самое жизнь; моя
речь — о сословии. Вне сословия — нет и не может быть адвоката...
Какая гордость, какая радость, что русская адвокатура, едва начав
жить, заняла с первого же дня место рядом со старейшими европей-
скими сословиями»4.
Вряд ли должно удивлять то обстоятельство, что эти и другие юрис-
ты-евреи принадлежали к самым горячим сторонникам своей про-
фессии. Для светски образованных евреев адвокатура представ-
лялась несущей надежду на социальный прогресс и интеграцию,
на свободу от давления дискриминации, которым не было равных
в какой-либо иной сфере российского общества. В действительно-
сти, в рамках своего собственного опыта евреи-адвокаты в России
3 Teitel J. Aus meiner Lebensarbeit. S.46; Kucherov S. L. Courts, Lawyers, and Trials
under the Last Three Tsars. P. 311.
4 Винавер M. M. Очерки об адвокатуре. СПб., 1902. С. 3; Грузенберг О. О. О пет-
роградской адвокатской громаде. Пг., 1916. С. 3, 13.
382
оказались ближе всего к часто упоминаемому ими чувству этниче-
ски нейтрального гражданства в контексте самой своей профессии,
в братстве присяжных поверенных, возникшем вслед за проведени-
ем судебной реформы. Для Винавера российская адвокатура пред-
ставляла собой своеобразную разновидность гражданского обще-
ства в миниатюре, добровольный, свободный от замкнутости союз,
открытый для талантливых людей: «Наследственная ли это [сосло-
вие адвокатов. — Б.Н.] каста, средневековый цех или замкнутый
круг определенного числа бессмертных? Ни то, ни другое, ни третье.
Оно не связывает никого на всю жизнь, как каста, оно не захваты-
вает всего человека, как средневековый цех, оно открывает доступ
всякому, кто соответствует установленным заранее определенным
условиям. Оно свободный, неограниченный относительно чис-
ла, союз лиц, связанных одною общею целью... под общественным
контролем»5.
Грузенберг находил, что внутри адвокатуры «благодетельная ат-
мосфера контроля и критики сформировала нравственный облик
адвоката, оторвала его от обывательщины, дала ему обществен-
ную выправку»6. Конечно, евреи-адвокаты были не единственными,
кто превозносил независимость и открытость адвокатуры в системе
абсолютизма. Адвокат польского происхождения Владимир Данило-
вич Спасович, широко известный предводитель адвокатуры, пред-
седатель Совета присяжных поверенных Санкт-Петербургского ок-
руга, в обстановке растущего шовинизма называл свою профессию
«magnum asylum для всех рас и народностей»7. Однако, как можно
предположить на основании имеющихся свидетельств, евреи — при-
сяжные поверенные с особенным пылом воздавали должное своей
профессии как единственному оплоту равенства и независимости.
Выдающийся адвокат Александр Пассовер, отказавшийся от акаде-
мической карьеры из-за нежелания принять христианство, любил
рассказывать своим ученикам, что он «за необращением в правосла-
вие — обращен в адвокатуру»8.
5 Винавер М. М. Очерки об адвокатуре. С. 36.
6 Грузенберг О. О. О петроградской адвокатской громаде. С. 4, 7.
7 Спасович В. Д. Застольные речи В. Д. Спасовича в собраниях сословия присяж-
ных поверенных округа С.-Петербургской судебной палаты (1873—1901). Лейпциг,
1903. С. 51. Спасович вступил в адвокатуру после того, как оставил место препода-
вателя в Петербургском университете из-за жестокого подавления правительством
студенческих волнений в начале 1860-х гг.
8 Цит. по: Винавер М. М. Недавнее. С. 95. В течение свой долгой карьеры Пассо-
вер горько сожалел об отказе от академической карьеры. См.: Айзенберг Л. Виды
правительства в еврейском вопросе. С. 80.
383
Появление евреев в адвокатуре
Для евреев — выпускников юридических факультетов неосущест-
вимость академической карьеры и практическая невозможность го-
сударственной службы оставляли адвокатуру фактически единствен-
ным поприщем, где они могли применить свои знания, полученные
за время университетской учебы9. По этой причине численность ев-
реев в адвокатуре быстро росла — факт, который, так же как и при-
сутствие евреев в высших учебных заведениях, быстро привлек вни-
мание современных наблюдателей, включая прессу. В 1876г., почти
десятилетие спустя после судебной реформы, «Одесский вестник»
выдвинул обвинение, что «в новых гласных судах... евреи жадно на-
бросились на адвокатуру, ловко переводя, при ее посредстве, день-
ги клиентов в свои карманы». Один еврей-адвокат, заявляла газета,
«еле ломавший русскую грамоту», как утверждали, имел скандально
высокий годовой доход свыше 1 000 руб. «Обирая невежественного
простолюдина на всех путях его жизни и деятельности, — продолжал
“Одесский вестник”, — еврей торгует совестью и в святилище суда»10.
Комиссия, учрежденная для расследования погрома 1881г. в Чер-
ниговской губернии, в своем заключительном докладе отметила,
что адвокатура там «привлекала весьма темные общественные силы,
между которыми адвокаты из евреев занимают видное место», и жа-
ловалась, что имелось «несколько примеров прямого наглого обмана
и обирательства еврейскими адвокатами своих простодушных дове-
рителей»11. Царское правительство также быстро стало сомневаться
в роли евреев в реформированной судебной системе, хотя вначале его
беспокойство проявлялось лишь в ограничении еврейского влияния
в новом суде присяжных. Например, закон 1877 г. запрещал нехри-
стианам служить старшинами присяжных заседателей в девяти за-
падных губерниях (территориях с самым большим еврейским населе-
нием в черте оседлости), а в 1884 г. правительство потребовало, чтобы
9 Литовский Г. Участие русских евреев в отправлении правосудия. С. 163—164.
Литовский (псевдоним Якова Марковича Гальперна) описывает краткий «медо-
вый месяц» после 1864 г., во время которого несколько десятков евреев были при-
няты Министерством юстиции на должность государственных прокуроров и ми-
ровых судей; к середине 1870-х гг. царская бюрократия фактически прекратила
принимать евреев и отказала в продвижении по службе многим из тех, кто уже
работал.
10 Еврейская адвокатура в уездных мировых учреждениях//Одесский вестник.
1876. 18 мая.
11 Труды Черниговской комиссии по еврейскому вопросу. Чернигов, 1881. С. 78—
79. О подобных впечатлениях от евреев как частных и нелегальных адвокатов см.:
Neuberger J. «Shysters» or Public Servants? P. 295—310.
384
соотношение евреев с неевреями в суде присяжных не превышало
их количественного соотношения с населением в уезде12.
В то время как численность евреев в адвокатуре продолжала рас-
ти, характер общественного и официального беспокойства изме-
нился. К 1885 г. евреи составляли 13% (201 из общего числа в 1549
человек) всех адвокатов и 19% (135 из 710 человек) всех помощни-
ков присяжных поверенных13. Эти данные относятся ко всей им-
перии в целом; в некоторых регионах они были значительно выше.
Например, к 1886 г. евреи составляли 26% всех адвокатов в Варшав-
ском округе, 30 % в Одесском округе и 49 % в самом городе Одесса14.
К 1886 г. в петербургской адвокатуре — наиболее престижной и влия-
тельной из всех адвокатур — евреи (не считая перешедших в христи-
анство) составляли 21 % всех адвокатов и 30 % всех помощников при-
сяжных поверенных15. Более того, евреи были представлены на самых
высших постах этой профессии: в 1880 г. Пассовер был избран в чле-
ны совета присяжных поверенных округа Петербургской судебной
палаты, и к середине 1880-х гг. евреи составляли половину из двена-
дцати старших адвокатов, отобранных вести семинар для помощни-
ков присяжных поверенных16.
Растущее значение евреев в адвокатской профессии было встре-
чено все более агрессивными нападками в таких антисемитских га-
зетах, как «Новое время» и «Новороссийский телеграф», которые
утверждали, что еврейские присяжные поверенные, стремясь взять
под свой контроль адвокатуру, создают внутри нее «кагал»:
«Целая орава юристов Моисеева закона лезет в адвокаты, пото-
му что другие пути не так доступны ей. Не трудно видеть, к чему это
ведет: если своевременно не догадаться попридержать напор еврей-
ства, то в самом коротком времени адвокатура заполнится евреями
12 В дополнение в 1879 г. нехристиане были отстранены от участия в суде присяж-
ных в вопросах, касавшихся преступлений против христианской веры или церков-
ных законов. См.: Л. Б. [Л. М. Брамсон]. Судебная реформа и евреи. С. 7—9; Собра-
ние узаконений и распоряжений правительства/Правительствующий Сенат. СПб.,
1884. №74. Ст. 547.
13 Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по су-
дебной части. Т. 3. С. 34—35.
14 Евреи — присяжные поверенные//Новороссийский телеграф. 1886. 27 авг.
15 Z. За месяц (юридическая хроника)//Журнал гражданского и уголовного пра-
ва. 1889. №6. С. 146. Я не нашел данных о численности выкрестов в адвокатуре.
Однако деятели, которые предупреждали о еврейском господстве, обычно утверж-
дали, что из-за значительного числа выкрестов данными о религиозной принад-
лежности не удается в полной мере передать степень еврейского влияния.
16 О Пассовере см.: Спасович В.Д. Застольные речи... С. 25; о семинарах см.:
Вестник Европы. 1888. №5. С. 421.
385
и эта профессия станет на одном счету с ростовщичеством и т. п. на-
ционально-еврейскими “институтами”... Христианам тогда останет-
ся бежать из сословия»17.
Доказывалось, что адвокаты уже порастеряли свою изначальную
положительную репутацию, принимая сторону тех, кто предлагал са-
мое большое вознаграждение, и эта практика однозначно стала пре-
валировать, «с тех пор как в сословии присяжных поверенных гос-
подствующее положение заняли евреи»18.
Первоначальный энтузиазм по поводу адвокатов, по крайней
мере в некоторых кругах интеллигенции, происходил главным об-
разом от их искренней защиты в суде арестованных революционе-
ров в 1870-е гг.19 Исход наиболее прославленного политического
процесса позднего имперского периода, суда над народницей Верой
Засулич, вызвал недовольство царского самодержавия. Вера Засулич
в 1878 г. стреляла и ранила градоначальника Петербурга после того,
как он приказал выпороть политического заключенного. На суде
адвокаты Засулич произвели сенсацию, усиленную широким осве-
щением в печати, убедив суд присяжных оправдать ее. Конечно, для
правительства такая демонстрация политической независимости
со стороны защитников была неожиданным и крайне нежелатель-
ным следствием судебной реформы. После оправдания Засулич Ми-
нистерство юстиции приняло решение, что будущие политические
процессы будут проводиться за закрытыми дверями. Однако этого
было недостаточно. К середине 1880-х гг. правительство вознамери-
лось ограничить автономию самой адвокатуры путем регулирования
процедуры приема.
Необходимо отметить, что евреи-адвокаты не играли значитель-
ной роли ни в одном из известных политических процессов 1870-х
и 1880-х гг. Также широкая популярность тех адвокатов, которые
стали известными, защищая противников самодержавия, не может
17 Кагал в молодой адвокатуре//Новороссийский телеграф. 1885. 22 февр. Не-
смотря на намек, что еврейские адвокаты могут последовать своему собственному
«Моисееву закону», это положение не получило полного развития.
18 Ограничение числа евреев в присяжной адвокатуре//Новороссийский теле-
граф. 1886. 17 июня. Другой номер той же газеты (1887. 23 авг. ) предъявлял претен-
зию, что «едва ли есть надобность распространяться о влиянии еврейского элемента
на нашу еще молодую, но уже сильно попорченную адвокатуру. Всем и без того из-
вестно, что не кто иной, как именно евреи культивируют тот тип адвоката, который
общество заклеймило заслуженным презрением, тип дельцов, для которых не сущест-
вует ни черного, ни белого, а есть только крупный гонорар, за который они готовы
по нескольку раз в день распинать и правду, и совесть, и все что хотите».
19 О роли адвокатуры в политических процессах 1870-х гг. см.: Kucherov S. Courts,
Lawyers, and Trials under the Last Three Tsars. P. 212—225.
386
скрыть тот факт, что в России, как и везде, адвокаты являлись объек-
том широко распространенной критики за алчность и отсутствие со-
вести. С левых позиций сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин критико-
вал адвокатов в лице Спасовича за то, что «он... прежде всего инте-
ресуется не тем, действительно ли преступление имело место, а тем,
не имеется ли для него оправданий в законе и могут ли быть опро-
вергнуты представляющиеся улики»20. Справа Ф. М. Достоевский об-
винял адвоката в том, что во многих случаях он «заведомо защища-
ет и оправдывает виновного... Адвокат никогда не может действовать
по совести... Это такой обреченный на бессовестность человек... На-
конец, самое главное и серьезное во всем этом то, что такое грустное
положение дела как бы даже узаконено кем-то и чем-то, так что счи-
тается уже вовсе не уклонением, а напротив, даже самым нормаль-
ным порядком»21. Многие другие выдающиеся имена, от славянофи-
лов до Герцена, Толстого и Ленина, могут дополнить список русских
критиков адвокатов и законодательства22.
С тех пор как правовед Б. А. Кистяковский заключил после револю-
ции 1905 г., что «правосознание нашей интеллигенции стоит на край-
не низком уровне развития...», стало общепринятым, что формальные
требования правовой процедуры не нашли особенно благоприятной
почвы в России23. Как среди консерваторов, так и среди радикалов
личные и нравственные начала, а не правовые категории, доминиро-
вали в спорах о социальной и политической справедливости. Еще пре-
жде Кистяковского Винавер заметил в 1902 г., что «нашему обществу...
чуждо юридическое мышление вообще. Цепи юридического построе-
ния с его своеобразными путями, выработанными на протяжении ве-
ков и гарантирующими наиболее полное и целесообразное осущест-
вление справедливости, общество противопоставляет свое смешан-
ное, непроверенное справедливости...—ощущение, которое
может служить отправным пунктом, но отнюдь не конечным момен-
том юридического процесса»24. Именно эта позиция вдохновила в зна-
20 Салтыков-Щедрин М. Поли. собр. соч. Л., 1940. Т. XV. С. 369.
21 Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч.: В 30 т. Л., 1981. С. 52—54.
22 Обзор критического русского подхода к законодательству и правовой куль-
туре (и в меньшей степени к адвокатам) см.: Walicki A. Legal Philosophies of Russian
Liberalism. Oxford, 1987. P. 9—104.
23 Кистяковский Б. А. В защиту права: Интеллигенция и правосознание//Вехи:
Сборник статей о русской интеллигенции. 2-е изд. 1909; ротапринт: СПб., 1990.
С. 126.
24 Винавер М. М. Очерки об адвокатуре. С. 10. Выделено в оригинале. Как мы ви-
дели, Слиозберг критиковал еврейские массы за подобный недостаток правового
сознания.
387
чительной части образованного российского общества, как отметило
одно исследование, «неприязнь к представителям судейской профес-
сии как черствым бюрократам, столь нерусским душой в своей рацио-
налистической приверженности к правовой науке»25.
В Министерстве юстиции, где на адвокатуру смотрели с подозре-
нием за ее беспрецедентную профессиональную и все усиливающую-
ся политическую независимость, предложения ограничить судебную
реформу 1864г. циркулировали уже с середины 1870-х гг.26 Не толь-
ко политические процессы стали проходить за закрытыми дверя-
ми; правительство также стало интересоваться внутренней деятель-
ностью адвокатуры, особенно контролем или недостатком такового
над помощниками присяжных поверенных и требованиями, уста-
новленными для получения полного членства. Последнее решение,
опиравшееся на профессиональные и этические критерии, находи-
лось в руках выборных адвокатских советов (там, где они существо-
вали). По существу, правительство оказалось между, с одной стороны,
своим стремлением ограничить быстрый и неконтролируемый рост
адвокатуры и, с другой стороны, своим нежеланием дать адвокату-
ре необходимые полномочия, в виде профессиональной монополии,
для выполнения этой задачи.
Многие высокопоставленные адвокаты разделяли точку зре-
ния, что обучение помощников страдало примитивностью и дава-
ло плохую подготовку будущим адвокатам. В то же время, ревниво
оберегая свою необыкновенно высокую степень корпоративной ав-
тономии, они не были склонны к тому, чтобы контроль над прие-
мом в адвокатуру перешел от самой адвокатуры к государству. Как
обязательное условие профессиональной независимости сам фактор,
который буквально определял, кем и чем должна быть адвокатура,
а именно вопрос о контроле над приемом, оказался «основным теат-
ром военных действий» в продолжавшейся борьбе между Министер-
ством юстиции и представителями адвокатуры27.
25 Уортман Р. Властители и судии. С. 482. Надо сказать, что и в самом деле, не-
русские были широко представлены в адвокатуре. Так, поляк Спасович был при-
тягательной фигурой для ксенофобской критики адвокатуры. См.: Walicki A. Legal
Philosophies of Russian Liberalism. P. 76—77.
26 В представленном ниже кратком обзоре споров о реформе адвокатуры после
1864 г. я опираюсь на докторскую диссертацию Уильяма Померанца: Pomeranz W.
The Emergence and Development of the Russian Advokatura-. 1864—1905. University of
London, 1990, особенно c. 169—223. Я выражаю признательность за разрешение ав-
тора цитировать его работу.
27 Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т. 1. Адвокатура, общество и госу-
дарство. 1864-1914. М., 1914. С. 286.
388
Возникновение этнических огроничений
Споры о приеме в адвокатуру были сложными и часто запутанны-
ми; теоретически они были связаны с вопросами, не имевшими от-
ношения к евреям или «еврейскому вопросу». И все же в удивитель-
ной цепи событий евреи и контроль над поступлением в адвокатуру
стали связаны друг с другом.
Как только Министерство юстиции сообщило о создании
в 1885 г. комиссии под председательством Г. А. Евреинова для пере-
смотра правил, на которых основывалось управление адвокатурой,
стали слышны голоса, призывавшие ограничить прием в адвокату-
ру евреев28. Впереди шел «Новороссийский телеграф», одобритель-
но сообщая в 1886 г. и вновь в 1887 г. о слухах, что комиссия планиру-
ет ограничить число евреев в адвокатуре, и приводя статистические
данные о проценте евреев в различных судебных округах. Эти слухи
«произвели сильную сенсацию... в среде присяжной адвокатуры»29.
Но пресса была не одинока. Впервые прозвучали голоса в самой
адвокатуре, открыто поддержавшие ограничения для своих еврейских
коллег, не столько из-за их якобы нечестных сделок с доверчивыми
клиентами, сколько для того, как они утверждали, чтобы защитить
адвокатуру от вмешательства государства30. В 1886 г. «Судебная газета»
поместила письмо редактору от адвоката, который жаловался на то,
что евреи-адвокаты подрывают репутацию их христианских коллег,
так же как и судов. Этот «разъедающий элемент», заключало письмо,
«должен быть уничтожен... чтобы поддержать то высокое значение,
которое даровано судам судебными уставами Императора Александ-
ра II»31. Два года спустя комитет помощников присяжных поверенных
в Москве, отвечая на приток в их ряды евреев, призывал своих стар-
ших коллег в адвокатуре ввести процентную норму32. Встревожен-
28 О комиссии Евреинова см.: Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т 1. С. 335.
29 Ограничение числа евреев в присяжной адвокатуре//Новороссийский теле-
граф. 1886. 17 июня; Участие евреев в присяжной адвокатуре по новой рефор-
ме//Там же. 1887. 23 авг. Подобные слухи за 1886—1888 гг. нашли место в «Русской
мысли»: 1888. №3. С. 197.
30 В статье, напечатанной в начале 1870-х гг., Оршанский ссылался на жалобы
московских адвокатов на чрезмерное количество евреев в их рядах, но до конца
1880-х гг. я не нашел каких-либо обсуждений ограничений против евреев в адво-
катской среде. Эта статья перепечатана в кн.: Оршанский И. Г. Русское законода-
тельство о евреях. С. 233—234.
31 Судебная газета. 1886. №23. С. 10—11.
32 С 1885 по 1887г. доля евреев среди помощников присяжных поверенных
в Москве выросла с 3 до 17%. См.: Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т. 1.
С. 280.
389
ный студент юридического факультета обратился в «Одесский лис-
ток» с письмом, говорившим, что университетское образование долж-
но быть достаточной гарантией того, что адвокаты-евреи разделяют
убеждения и моральные ценности своих русских коллег. Хотя ника-
ких мер в Москве еще принято не было, студент писал: «Тем не менее
мы констатируем факт, что такой вопрос был поднят. И поднят был
не в правительственных сферах, устанавливающих то или другое огра-
ничение в интересах государственных, политических, а целой корпо-
рацией юристов, людей интеллигентных, не так давно только оста-
вивших университетскую семью»33.
Неожиданное продвижение Евреинова на министерский пост
привело работу его комиссии к внезапному завершению еще до того,
как она могла представить окончательный доклад. Однако различ-
ные политические и профессиональные установки по поводу рефор-
мы процедуры приема в адвокатуру уже начали сводиться к одному
мнению. Решающий шаг был сделан в 1889 г., когда впервые петер-
бургская адвокатура включила в свой обнародованный ежегодный
доклад раздел о религиозной принадлежности ее членов и помощ-
ников присяжных поверенных (см. Таблицу 13).
Спустя несколько недель после публикации этих сведений Алек-
сандр Пассовер, самый известный адвокат-еврей, в знак протеста от-
казался от звания члена совета присяжных поверенных округа Санкт-
Петербургской судебной палаты34. На двух бурных заседаниях общего
собрания петербургских адвокатов, состоявшихся 16 и 30 апреля
1889 г., несколько его членов потребовали «радикальных мер» для со-
кращения приема евреев, в то время как другие утверждали, что све-
дения о религиозной принадлежности не должны были быть обна-
родованы вообще. В своем выступлении на собрании, отвечая на это
последнее обвинение, В.Д.Спасович, который в качестве председа-
теля совета был ответствен за принятие решения о публикации этих
сведений, защищал его как необходимый шаг для того, чтобы побу-
дить адвокатуру взять еврейский вопрос в свои руки и тем самым из-
бежать государственного вмешательства и потери автономии адвока-
туры, которая последовала бы за ним35. Если нынешние тенденции
будут продолжаться, отметил он, через несколько лет евреи соста-
33 Студент-юрист. Письмо в редакцию//Одесский листок. 1888. №27.
34 Ginzburg S. Amolike Peterburg. Z. 109.
35 Спасович В. Д. Застольные речи... С. 51 (речь от 30 апреля 1889); Журнал граж-
данского и уголовного права. 1889. №6. С. 145. Имеется ряд разбросанных совре-
менных свидетельств, что другие губернские отделения адвокатуры, напр. в Харь-
кове, неофициально начали действовать в направлении ограничения или прекра-
щения приема евреев в адвокатское сословие еще до 1889г. См., напр.: Еврейская
390
Таблица 13. Адвокаты и помощники присяжных поверен-
ных в С.-Петербургском судебном округе в 1888 г. по религиоз-
ной принадлежности
Религия Адвокаты Пом. присяжных поверенных
Численность % Численность %
Русские православные 160 54 109 41
Евреи 62 21 104 39
Католики 38 13 34 13
Лютеране 36 12 17 7
Все религии 296 100 264 100
Источник-. Журнал гражданского и уголовного права. 1889. №6. С. 146.
вят свыше половины помощников присяжных поверенных столицы,
а вскоре и самой адвокатуры. Отвечая на позицию, занятую либераль-
ным журналом «Русская мысль», подчеркивающим, что «если от ка-
кого-либо сословия следовало бы ожидать строгой логики и прин-
ципиальной точности, то, конечно, от сословия юристов», Спасович
утверждал: «Прямолинейная логика может сказать: вам что за дело
до роста одной разновидности в сравнении с другими? Я этой логи-
ки признать не могу. Мы имеем дело с колоссальною задачею, не раз-
решимою по правилам шаблонного либерализма»36.
Всю важность этих слов можно понять, только имея в виду, что сам
Спасович был, как он себя изображал, либералом, ведущим пред-
ставителем реформаторски мыслящей интеллигенции, который не-
сколькими годами раньше закончил свою речь перед петербургской
адвокатурой громким тостом «за тех людей, которые стоят твердо
за прогресс, за либерализм!»37. Он также был частым гостем за столом
у Горация Гинцбурга38. В силу своего выдающегося положения в мире
адвокатуры Спасович любил напоминать своим слушателям, что он
принимал участие в подготовке судебной реформы, — поскольку это
личность неординарная, его поддержка публикации сведений о ре-
лигиозной принадлежности заслуживает особого внимания. Хотя,
энциклопедия. Т. 1. Стб.470; Л. Б. Судебная реформа и евреи. С. 8; Журнал граж-
данского и уголовного права. 1890. № 3. С. 146.
36 Русская мысль. 1888. № 3. С. 197; Спасович В. Д. Застольные речи... С. 53 (речь
от 30 апреля 1889).
37 Спасович В.Д. Застольные речи... С. 29 (речь от 5мая 1881).
38 Ginzburg S. Historishe verk. Bd. 2. Z. 141.
391
по убеждению Спасовича, присутствие отдельных нерусских адвока-
тов, будь то евреев, поляков или немцев, не представляло особенной
угрозы адвокатуре, «если вследствие искусственного наплыва ино-
племенников изменится совсем состав среды... если эта среда может
превратиться из русской в еврейскую, то я обязан озаботиться, что-
бы она не была в таком смысле изменена. Я должен о том постарать-
ся не с моей личной точки зрения, а с более возвышенной, общест-
венной. Я бы отстаивал это противодействие внезапному наплыву
евреев с точки зрения пользы самих евреев. Была хорошая корпора-
ция, она была magnum asylum и для вас. Коль скоро вы ее переполни-
те, государство может этого не потерпеть и отменить... Совет. Не от-
крыты же по этой только причине Советы присяжных поверенных
в Одессе. Und das Kind wird mit dem Bade ausgeschuttet...39 Мы можем
потерять выборных мировых судей, может быть и всяких мировых
судей, может быть и присяжных заседателей. Советы нашей корпо-
рации единая пока твердыня... Нам приходится порою быть акро-
батами, держать баланс на натянутом канате, быть оппортунистами
не на то, чтобы развиваться, но для того только, чтобы держаться
на достигнутой высоте и кое-как пронести неумаленным то, что мы
получили от наших преемников»40.
Спасович знал, что юристам-евреям было практически невоз-
можно найти работу в высшей школе и государственной бюрократии,
в результате чего они были чрезмерно представлены в адвокатуре. Но,
учитывая недавний поворот официальной политики в сторону ре-
акции, утверждал он, маловероятно, что данные обстоятельства из-
менятся. Вновь прямо обращаясь к евреям в своей аудитории, он
убеждал:
«Сделайте то же, что мы, поляки, делаем... Мы направляем наше
молодое поколение не в юридические факультеты, а в средние и ре-
альные училища, там они должны действовать, не покидая, по воз-
можности, родной почвы. У вас нет родной почвы, вы раса; поста-
райтесь, чтобы ваше поколение готовилось к полезной деятельности
на тех поприщах, которые никакой государственный закон не мо-
39 И выплеснем ребенка вместе с водой (нем.). — Прим. ред.
40 Спасович В.Д. Застольные речи... С. 51—54 (речь от 30 апреля 1889). В этом
контексте вспоминается утверждение выдающегося либерального немецкого ис-
торика Фридриха Майнеке в его критическом рассмотрении антисемитизма в им-
перской Германии о том, что «евреи, склонные неосторожно использовать сло-
жившееся благоприятное положение в политике, иногда создавали причины
для оскорблений. Они внесли значительный вклад в постепенное обесценивание
и дискредитацию либеральной мысли, которые начались в конце XIX века» (Mei-
necke F. Die deutsche Katastrophe. Wiesbaden, 1965 [1946]. S. 29).
392
жет вам закрыть. Как уменьшить прилив в помощники адвокатского
пролетариата? Процентом ли по назначению правительства? Я про-
тив этого способа. Постановлением ли Совета? Совет —ваша испол-
нительная и судебная власть — не более. Ставить общие нормы мо-
жет не Совет, а только общее собрание присяжных поверенных. Если
оно не возьмется за это дело, то... упадет на нас дамоклов меч пра-
вительственного ограничивающего прием процента. Вопрос голово-
ломный и трудноразрешимый... За мирное и безобидное для всех ре-
шение нас угнетающего теперь вопроса!»41
Таким образом, для Спасовича будущая автономия адвокатуры
требовала от нее самой, с помощью внутренних демократических
средств, устранить соблазн для государства начать односторонние
действия против наплыва лиц, стремившихся занять место в адвока-
туре, из которых угрожающий процент составляли евреи. Однако бу-
дет не лишним повторить, что в принципе вопросы принятия и при-
сутствия евреев в адвокатуре были абсолютно различны. Соединяя
их вместе, Спасович ставил своей целью достигнуть стратегическо-
го компромисса: сохранить одну часть наследия 1864 г., профессио-
нальную автономию, за счет другой, политики приема, строго опи-
рающейся на индивидуальную подготовку и заслуги.
У Спасовича были многочисленные и разнообразные связи с ев-
рейскими коллегами. Известно, что его отношения с Пассовером от-
личались раздражительностью42. На банкете 1880 г. в связи с выбора-
ми Пассовера в Петербургский совет—шаг, вызвавший значительное
сопротивление, включая призывы лишить адвокатуру ее сослов-
ных привилегий43, — Спасович поздравил адвокатов с демонстраци-
ей своего «космополитизма». Он также отметил, что задача, стоя-
щая перед Россией в области отношений с евреями, — более сложная,
чем в области отношений с поляками, так как евреи, предоставлен-
ные самим себе, обратились бы к эксплуатации крестьян и монопо-
лизировали бы торговлю. Более того, его поддержка равноправия ев-
реев не могла в полной мере удовлетворить Пассовера и других при-
сутствовавших евреев: «И в племенных отношениях наблюдается
то же, что и в жизни частных лиц. Вам кто-нибудь противен; не жи-
вите с ним, не сообщайтесь, не роднитесь, но вы не вправе не пускать
его туда, куда допускаются все люди по их заслугам»44. И все же в те-
41 Спасович В.Д. Застольные речи... С. 54—55.
42 Винавер, для которого оба этих юриста были учителями, свидетельствует,
что между ними «было нечто стихийно-антагонистическое» (Винавер М. М. Не-
давнее. С. 85).
43 Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т. 1. С. 279.
44 Спасович В.Д. Застольные речи... С. 26 (речь от Т1 апреля 1880).
393
чение всей своей карьеры Спасович активнее сочувствовал положе-
нию евреев, чем огромное большинство его коллег, да и вся русская
интеллигенция в целом45. В 1882 г. он открыто осудил погромы, кото-
рые начались в предыдущем году, и критиковал русскую интеллиген-
цию за ее молчание по этому поводу. Позднее он успешно защищал
перед Государственным Сенатом право евреев-фармацевтов на вла-
дение аптеками в Петербурге, а в 1900г., уже к концу своей жизни,
сыграл ведущую роль при защите в Вильне Давида Блондеса от обви-
нений в ритуальном убийстве46. Даже такой близко стоящий наблю-
датель дебатов о евреях в адвокатуре, как Слиозберг, хотя и склон-
ный обвинять Спасовича в уступчивости правительственной страте-
гии сталкивания национальных меньшинств друг с другом (в данном
случае поляков с евреями), настаивал на том, что побуждения послед-
него не были антисемитскими47. Винавер, который вместе с несколь-
кими евреями служил в качестве помощника присяжного поверен-
ного под началом Спасовича, посвятил ему свою первую книгу; Гру-
зенберг превозносил его как «великого, пока еще непревзойденного
общего нашего учителя»48.
Если оправдание Спасовичем дискриминации евреев в адвокату-
ре преследовало казавшуюся более высокой цель сохранения незави-
симости адвокатуры от государства, подобное нельзя сказать о мно-
гих его коллегах. В докладе от июня 1889 г. о тенденциях в адвокатуре
журнал престижного петербургского Юридического общества от-
крыто потребовал от правительства установить процентную норму
на прием в адвокатуру евреев. Здесь, в отличие от Спасовича, упор
был сделан на мнимой внутренней угрозе самой адвокатуре, исхо-
дящей от евреев-адвокатов. Если принять во внимание присутствие
крещеных евреев, тогда петербургская адвокатура, утверждал журнал,
45 О либеральной русской интеллигенции и ее позиции в отношении евре-
ев и «еврейского вопроса» см.: Маог У. She’elat ha-yehudim ba-tenuah ha-libera-
lit ve-ha-mahapehanit be-rusiyah. P. 1—97; Klier J. Imperial Russia’s Jewish Question.
P. 370-383.
46 Спасович В.Д. Застольные речи... С.31 (речь от 2мая 1882); Недельная хро-
ника «Восхода». 1882. 15 апр. С. 419; 14 дек. С. 1368; Еврейская энциклопедия. Т. 4.
Стб. 663.
47 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 208—210.
48 Винавер М. М. Очерки об адвокатуре; Грузенберг О. О. О петроградской адво-
катской громаде. С. 7. В своих мемуарах Винавер и Грузенберг восхваляли Спасо-
вича как оплот адвокатуры и странным образом обходили его вовлеченность в во-
прос об антиеврейской процентной норме. Действительно, Винавер специально
представляет Спасовича как непоколебимого противника любых этнических огра-
ничений в адвокатуре, несмотря на неопровержимые доказательства обратного.
См.: Винавер М. М. Недавнее. С. 1—49, особенно с. 44 и заключение этой главы.
394
была уже наполовину еврейской. «Такой порядок вещей, — продол-
жал журнал, — конечно, ненормален уже по одному тому, что в столи-
це русского царства не надлежит быть иностранной адвокатуре или,
правильнее говоря, “иноверческой”, так как евреи отечества не име-
ют». Но что еще более важно, «при известной солидарности евреев
между собой становится русскому адвокату физически невозможно
конкурировать с евреями».
«Здесь, как и везде, свободная конкуренция между ними [еврея-
ми. — Б. Н.] и христианами опасна и даже просто невозможна, и эта
невозможность лежит в расовых особенностях, с которыми нельзя
не считаться. Не виноват человек, что он родился с белыми волосами,
и не виноват, что в силу исторических причин у него известный харак-
тер, известные наклонности и способности. Исторические причины
выработали в еврейском народе изворотливость, не останавливаю-
щуюся ни перед чем, любовь к стяжанию и сознание общности ин-
тересов в такой мере, что нельзя отдавать евреям в кабалу тех людей,
в которых другие исторические причины этих качеств не выработа-
ли. Задача правительственной власти прийти на помощь этим лицам,
не допускать в государстве эксплуатации одних другими. Поэтому
ограничение евреев в их эксплуататорской деятельности составляет
не только право, но и обязанность государственной власти»49.
Дарвинианский, или, следует сказать, ламаркианский, песси-
мизм, присущий этой дискуссии (похожие голоса можно услышать и
на других форумах), тем более поразителен, учитывая элитный статус
и образование российских адвокатов, которых она стремилась защи-
тить. Действительно, журнал петербургского Юридического общест-
ва распространил свою аргументацию на других представителей элит
российского гражданского общества: «Одно из двух — или призна-
вать, что евреи в России должны пользоваться одинаковыми права-
ми с русскими, тогда не следует ограничивать их прием в учебные за-
ведения, или же, признавая опасность их преобладания, ограничить
также их число во всех профессиях, требующих для своего выполне-
ния наличности специального высшего образования»50.
Слово «конкуренция» часто возникает в нападках на евреев-ад-
вокатов внутри самой адвокатуры. Поэтому может возникнуть иску-
шение предположить, что этническое и религиозное соперничество
в свободных профессиях в России было вызвано главным образом
борьбой за рабочие места и статус. Однако, как указывали вновь
и вновь критики введения процентной нормы, факты подтверждали
49 Журнал гражданского и уголовного права. 1889. №6. С. 147—149.
50 Там же. С. 154.
395
обратное. В отличие от соперничества за ограниченное число мест
для студентов университетов, не существовало ограничений («zero
sum») на членство в адвокатуре. В действительности факты свидетель-
ствуют об острой нехватке адвокатов в Российской империи: в 1889 г.,
том самом году, когда Спасович обнародовал данные о религиозной
принадлежности, в стране с населением свыше 100 млн человек име-
лось менее 3 тыс. адвокатов, или один адвокат на 35 тыс. жителей51.
И в отличие от многих предшествующих аргументов в пользу ограни-
чения присутствия евреев в адвокатуре, доклад петербургского Юри-
дического общества от июня 1889 г. отверг идею о том, что исключи-
тельно евреи были ответственны за низкий нравственный авторитет
адвокатуры. В докладе отмечалось, что по сравнению со своими кол-
легами в столице адвокаты-евреи «гораздо внимательнее относят-
ся к интересам своих доверителей, чем неевреи»52. Таким образом,
нам следует понимать «конкуренцию» не просто в терминах спроса
и предложения, а в контексте предполагаемого этнического и куль-
турного влияния.
Несмотря на настойчивость Спасовича, разделение мнений на об-
щем собрании адвокатов в Петербурге воспрепятствовало внутрен-
нему решению теперь уже острого вопроса о введении процентной
нормы для евреев. Обращение Спасовича в октябре 1889 г. к ми-
нистру юстиции Н. А. Манасеину с просьбой помочь сократить на-
плыв евреев в адвокатуру путем снятия неофициального внутренне-
го запрета на прием на работу евреев не был услышан53. Вместо этого
Манасеин в ноябре добился одобрения царем Александром III вре-
менного административного постановления, требовавшего лично-
го одобрения министра юстиции при каждом приеме нехристианина
в адвокатуру. Каких-либо объяснений в связи с данным ограниче-
нием не последовало, но тот факт, что оно было представлено как
поправка к части судебной реформы, касавшейся этических требо-
ваний для приема в адвокатуру, равносилен официальному одобре-
нию мнения, что нравственность адвокатов-евреев была не слиш-
ком удовлетворительной.
Для Спасовича ноябрьское положение 1889 г. представляло со-
крушительное поражение. Предоставляя личную неограниченную
власть министру юстиции, оно увеличивало государственный кон-
51 В 1889 г. в Российской империи было 1 772 адвоката и 1 069 помощников при-
сяжных поверенных. В это число не входят частные поверенные и стряпчие, ко-
личество которых неизвестно. См.: Гернет М.Н. История русской адвокатуры.
Т. 2. Сословная организация адвокатуры, 1864—1914. М., 1916. С. 3—4.
52 Журнал гражданского и уголовного права. 1889. №6. С. 148.
53 Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 210.
396
троль над приемом в адвокатуру гораздо больше, чем это сделала бы
процентная норма, тем самым создавая опасный прецедент. И подоб-
но многим «временным» административным мерам в позднеимпер-
ской России, ноябрьское положение 1889 г. оставалось в силе, за ис-
ключением короткого перерыва во время волнений 1904—1907гг.,
вплоть до Февральской революции 1917 г. Его влияние на относи-
тельное и абсолютное присутствие евреев в адвокатуре начало ощу-
щаться через несколько лет (см. Таблицу 14).
За период с 1889 по 1896 г. ни одна кандидатура еврея на прием
в адвокатуру не была одобрена министром юстиции, а с 1896 по 1904 гг.
было принято только пятнадцать кандидатов-евреев54. Винавер,
Слиозберг, Грузенберг и другие евреи принуждены были оставать-
ся на должности помощников присяжных поверенных пятнадцать
и более лет, вместо принятых пяти лет, несмотря на то что их труды
и выступления на судебных процессах получили известность по всей
стране. Анекдоты, ходившие среди адвокатов-евреев, рассказывали
о надгробной плите, на которой было начертано: «Здесь лежит по-
мощник присяжного поверенного»55.
В самой адвокатуре те, кто добивался процентной нормы, быст-
ро начали расширять значение ноябрьского положения 1889 г. В сле-
дующем году один из московских адвокатов потребовал, чтобы при
официальной регистрации членов адвокатуры евреи записывали свои
еврейские имена, а не их русские аналоги56. Одесская адвокатура вне-
запно исключила из своих рядов тридцать двух евреев — помощни-
ков присяжных поверенных57. В 1890 г. совет московской адвокатуры
проголосовал за прекращение принятия евреев в качестве помощ-
ников присяжных поверенных, в то время как петербургский совет
проголосовал за требование, согласно которому евреи — помощни-
ки присяжных поверенных могли добиваться приема в адвокатуру
в течение максимум трех лет (а не пяти, как обычно), после чего они
должны были быть исключены из адвокатуры. Однако результаты
этих голосований были опровергнуты после обращения в 1895 г. в Се-
нат (где ноябрьское положение 1889 г. было отнесено только к кан-
дидатам на членство в адвокатуре, но не к присяжным поверенным),
однако по крайней мере в Москве ни один еврей не был принят в те-
чение этих пяти лет в качестве присяжного поверенного58.
54 Pomeranz W. The Emergence and Development of the Russian Advokatura. P. 79—80.
55 Винавер M. M. Недавнее. C. 260.
56 Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т. 1. С. 281.
57 Русская мысль. 1890. №4. С. 212.
58 Кучеров С.Л. Евреи в русской адвокатуре//Книга о русском еврействе. Т. 1.
Нью-Йорк, 1960. С. 407; Kucherov S. L. Courts, Lawyers, and Trials under the Last Three
397
Таблица 14. Евреи-адвокаты и помощники присяжных
поверенных в избранных судебных округах Российской империи.
1890 и 1895
Округ 1890 1895
Общая численное! Евреи Общая численность Евреи
числен- ь ность % числен- ность %
С.-Петербург
Адвокаты 303 68 22 419 57 14
Помощники 270 115 43 262 99 38
Варшава
Адвокаты 400 80 20 495 75 15
Помощники 156 79 51 207 91 44
Одесса
Адвокаты 141 43 30 179 30 17
Помощники 190 130 68 155 81 52
Москва
Адвокаты 346 16 5 375 15 4
Помощники н. д. н. д. н. д. н. д. н. д. н. д.
Харьков
Адвокаты 167 9 5 174 7 4
Помощники н. д. н. д. н. д. н. д. н. д. н. д.
Саратов
Адвокаты 61 1 2 87 0 0
Помощники н. д. н. д. н. д. н. д. н. д. н. д.
Казань
Адвокаты 61 4 7 72 3 4
Помощники Н. д. н. д. н. д. н. д. н. д. н. д.
Источник'. Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений
по судебной части: Объяснительная записка к проекту новой редакции учрежде-
ния судебных установлений. СПб., 1900. Т. 3. С. 34—36.
Tsars. Р. 275. В дополнение, как часть своих усилий по ограничению власти земства,
правительство постановило в 1890 г., что евреи — частные поверенные могут участ-
вовать в новых уездных съездах не иначе как с разрешения министра юстиции.
См.: Еврейская энциклопедия. Т. 1. Стб.471.
398
Адвокатура, гражданское общество и империя
Ограничение на прием нехристиан в адвокатуру, введенное в нояб-
ре 1889г., не смогло разрешить более широкие проблемы, будь то по-
ставленные правительством или членами самой адвокатуры. Во-пер-
вых, после введения положения 1889г. общественные споры об эт-
ничности и адвокатуре не только не прекратились, но, напротив, даже
усилились. Более того, именно потому, что положение 1889 г. было
принято, минуя нормальную законотворческую процедуру, группы
юристов продолжали искать, как официально, так и неофициально,
более надежную систему постановлений, касающуюся не только ста-
туса адвокатов-евреев, но и всей системы присяжных поверенных
и их прав на самоуправление. Хотя ни одна из представленных эти-
ми группами рекомендаций не была осуществлена, они, тем не менее,
проливают свет на весь спектр юридических взглядов времени.
После неудавшейся комиссии Евреинова 1885 г. следующая все-
объемлющая попытка пересмотра судебных уставов 1864 г. имела ме-
сто под эгидой министра юстиции Николая Валерьяновича Муравь-
ева (1894—1905), человека, которого однажды Александр Пассовер
обрисовал как «высоко даровитого юриста-софиста, считающего-
ся с законом лишь постольку, поскольку это соответствует его лич-
ным выгодам»59. В комиссию Муравьева, состоявшую из двадцати
четырех человек, входили такие ведущие правоведы, как Спасович
и Анатолий Федорович Кони, профессор правоведения Петербург-
ского университета Н. С. Таганцев и будущий преемник Муравьева —
И. Г. Щегловитов60. Подавляющее большинство членов комиссии со-
гласилось, что большое число евреев в адвокатуре имеет «вредное
влияние» на нее и что процентная норма на прием евреев явилась бы
шагом в правильном направлении. Хотя Кони и два других члена
возражали против введения процентной нормы, только один, глава
петербургской адвокатуры В. О. Люстих (нееврей), отказался поддер-
жать рекомендации большинства61.
59 Комиссия Муравьева создала Высочайше утвержденную комиссию для пере-
смотра законоположений по судебной части. Подобный (по крайней мере в том,
что касалось еврейских вопросов) доклад был обнародован при прежнем министре
юстиции М. В. Красовском: Высочайше учрежденная при Министерстве юстиции
комиссия. СПб., 1897. Характеристику Пассовером Муравьева см.: Айзенберг Л.
Виды правительства в еврейском вопросе. С. 77.
60 По какой-то причине имя Спасовича не было упомянуто в официальном спи-
ске комиссии Муравьева, но его имя, высказанные мнения и голосование имеют-
ся в протоколах заседаний комиссии.
61 Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по су-
дебной части. Т. 3. С. 31—42.
399
Оправдывая введение процентной нормы, комиссия Муравье-
ва отметила якобы низкий нравственный уровень адвокатов-евре-
ев, так же как и степень их влияния в адвокатуре. Среди факторов,
влияющих на поведение человека, указывала комиссия, наиболее
важным является совесть, которая находит свое наиболее полное вы-
ражение в религии. Поэтому комиссия особенно стремилась поддер-
жать то, что она рассматривала как христианскую нравственность,
на возникающей общественной сцене, на которой заявляли о себе
новые и неизвестные силы:
«Не следует упускать из виду ту опасность для государства и об-
щества, которая может произойти от подчинения деятельности цело-
го установления чуждым христианской нравственности воззрениям.
Опасность эта, весьма легко устраняемая в правительственных уста-
новлениях посредством простого распоряжения о недопущении в со-
став их лиц нехристианских исповеданий в таком количестве, кото-
рое могло бы оказать вредное влияние на направление какого-либо
из сих установлений, представляется в особенности серьезной для та-
ких общественных установлений, в которые открыт свободный дос-
туп всем лицам, удовлетворяющим определенным для того в зако-
не условиям. К числу подобных установлений бесспорно относится
и сословие присяжных поверенных, для коего опасность перепол-
нения неблагонадежными в нравственном отношении лицами уве-
личивается еще сословным самоуправлением, при котором всякая
группа лиц, достигшая в ее среде численного превосходства, приоб-
ретает вместе с тем руководящее в сословии значение»62.
Как впоследствии отметили несколько критиков, в окончатель-
ном докладе комиссии, при вполне достаточном документальном
подтверждении процентного соотношения числа евреев в адвокату-
ре, тем не менее, не имелось каких-либо свидетельств, касавшихся
нравственного поведения адвокатов евреев и неевреев. Спустя более
чем десятилетие специальный комитет адвокатов использовал данные
муравьевской комиссии по дисциплинарным взысканиям против ад-
вокатов, для того чтобы продемонстрировать отсутствие связи между
частотой таких обвинений и числом евреев в любом из данных судеб-
ных округов63.
62 Там же. С. 33—34. Здесь, как и в других дискуссиях того времени о процентной
норме, термины «нехристианский» и «еврейский» были более-менее взаимозаме-
нимы при ссылках на объекты ограничительной политики. Как отмечала комис-
сия Муравьева (Там же. С. 40), в 1896г. в Российской империи было всего четыре
адвоката-мусульманина. Лиц других религиозных верований в адвокатуре пред-
ставлено не было.
63 Материалы к созыву Всероссийского адвокатского съезда: Протоколы со-
400
Однако комиссия пошла дальше, выражая такой же пессимизм,
что имел место в более ранних спорах: «При свойственном еврей-
скому племени единении и способности к сплоченному, согласному
и настойчивому действию, — рядом с разрозненностью и беспечным
отношением к своим интересам, составляющими обычные свойства
русского характера, несомненно, что, даже и не достигнув численно-
го преобладания, еврейская часть присяжных поверенных могла бы
получить власть сословного управления и подчинить и остальных
присяжных поверенных ее нравственным воззрениям»64.
Как предполагает этот отрывок, члены комиссии были недоволь-
ны присутствием евреев в адвокатуре даже в качестве меньшинства.
Устрашающая арифметика вела к еще более жестким ограничитель-
ным рекомендациям. Так как окружные общие собрания адвокатуры
требовали присутствия как минимум трети членов для обязательно-
го голосования, шестая (17 %) часть от общего числа членов в прин-
ципе могла сформировать большинство; и в связи с тем, что не-
большая часть адвокатов-христиан обычно голосовала «на стороне
евреев», которые, как считалось, голосовали единым блоком, ко-
миссия определила, что евреям должно быть позволено составлять
не более чем 10% от числа присяжных поверенных в любом окру-
ге. Предложения Спасовича и Кони, чтобы квота была установлена
в 15 или 20%, были отклонены, так как оставляли евреям слишком
широкие возможности для влияния. В дополнение члены комиссии,
включая Спасовича и Кони, проголосовали за запрещение избрания
адвокатов-евреев на пост председателя или товарища председателя
любого окружного совета адвокатов, найдя, что «лицам сих вероис-
поведаний было бы невозможно... являться представителями целого
сословия присяжных поверенных»65.
Среди двадцати четырех членов комиссии Муравьева только один
(Люстих) выступил против какой-либо формы религиозной или эт-
вещаний представителей советов присяжных поверенных в Петрограде и Мос-
кве. М., 1916. С. 114. Действительно, этот доклад показал, что в Саратове, где
в 1895 г. не было ни одного адвоката-еврея, частота дисциплинарных взысканий
против присяжных поверенных была выше, чем в Одессе и Варшаве, где в том же
году евреи соответственно составляли 17 и 15 % присяжных поверенных.
64 Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по су-
дебной части. Т 3. С. 36.
65 Там же. С. 39—42. Десятилетием ранее «Вестник Европы» (1888. №5. С. 424)
утверждал, что запрет на избрание евреев в советы присяжных поверенных мог бы
быть приемлемым, «если бы это оказалось единственным средством положить ко-
нец подозрениям и нареканиям, подрывающим авторитет корпорации». Подоб-
ное ограничение, писал журнал, явилось бы бесконечно менее обременительным
для евреев, чем процентная норма на прием.
401
нической дискриминации. Тот факт, что все другие члены, включая
таких пользовавшихся особым уважением представителей адвокату-
ры, как Спасович и Кони, поддержали использование процентной
нормы, обеспечил готовое основание для последующих комментато-
ров, которые одобряли ограничения на прием евреев. Однако у Люс-
тиха оказались союзники и в самой адвокатуре. Еврейский адвокат
Александр Гольденвейзер выступил с резким осуждением комиссии
за предложение ограничений даже после того, как она признала от-
сутствие возможностей за пределами адвокатуры для евреев, окон-
чивших юридические факультеты. «И это, — восклицал он, — делает
министерство, носящее имя юстиции?» Высмеивая грубое употреб-
ление национальных стереотипов в таком образованном сословии,
как адвокатура, Гольденвейзер настаивал на том, что, если действи-
тельно еврейские адвокаты злоупотребляют правами своих клиен-
тов, последние, без ненужного вмешательства государства, свобод-
но могли бы обратиться к русским адвокатам. Настоящая проблема,
утверждал он, была не в ограничениях для евреев, а в значении об-
разования: «Здесь вопрос о значении умственного просвещения
и о правах, с ним связанных. Вопрос этот поставлен ребром по по-
воду евреев, окончивших высшие учебные заведения, но решение
его против евреев есть тягчайший приговор над результатами наше-
го просвещения вообще»66. Подобным же образом, отвечая на док-
лад Муравьева, комитет петербургских адвокатов обращал внимание
на «обидное» изображение адвокатов-христиан «каким-то инертным,
бессловесным собранием, чуждым сословных интересов и всякой
инициативы». Отрицая все ограничения, основанные на религиоз-
ной принадлежности или этничности, комитет настаивал, что «само-
управляющееся и независимое сословие само сумеет оградить себя
от притока нежелательных элементов, руководствуясь сознанием
долга и чувством чести, а не внешними мерками, установленными
проектом» комиссии. Ссылаясь на предложенный запрет на избра-
ние евреев на должности председателя и товарища председателя ок-
ружных советов адвокатуры, комитет заключал: «Предполагать, что...
люди, получившие высшее образование, прошедшие, сверх того,
многолетний практический стаж и занимающие видное обществен-
ное положение... не в состоянии с достаточной осмотрительностью
избирать своих первенствующих представителей... едва ли есть спра-
ведливые основания»67.
66 Гольденвейзер А. По поводу законопроекта об адвокатуре//Северный вестник.
1897. № 12. С. 50.
67 Замечания присяжных поверенных округа С.-Петербургской судебной пала-
402
Но, наряду с голосами противников, находились другие, желав-
шие поддержать выводы комиссии Муравьева или даже требовать
более жестких ограничений. Два члена комиссии настаивали, что-
бы процентная норма для евреев в окружных адвокатурах за пре-
делами черты оседлости составляла 5 %. В отдельном приложении
к докладу Муравьева адвокат Федор Никифорович Плевако, в буду-
щем член Государственной думы, доказывал, что процентную нор-
му следует применять к «лицам нехристианского происхождения»,
а не просто к «нехристианам», для того чтобы включить евреев, при-
нявших христианство. Во имя исконного русско-христианского на-
ционализма, Плевако привел заявленную позицию государственной
комиссии о правовой культуре и национальном самосознании к ло-
гическому завершению:
«Право, подобно религии, может быть предметом знания, но раз-
ве знающий до тонкости нашу догматику, но остающийся вне по-
следней, за непризнанием ее истинности, может быть учителем веры
и совершителем ее благодатных даров?.. Нет, не может, ибо он зна-
ет, но не верит. То же и с правом. Его мало знать, им надо жить, его
воплотить в себя идеями, передающимися чрез родную речь, родные
привычки, родную обстановку... В этом оправдание заботы прави-
тельства об ограничении (не в одной адвокатуре) приема нехристи-
ан в корпорации»68.
Для Слиозберга, Винавера и других адвокатов-евреев, конечно,
такой подход означал прямую атаку на идеалы 1864 г. и противопо-
ложность такой юридической структуры, в которой евреи должны
были обладать всеми правами российского гражданства.
Еще один пылкий националист и член адвокатуры Владимир
Птицын пришел к тем же выводам в своей брошюре 1905 г. «Русская
адвокатура и евреи». Это сочинение особенно поражает своим со-
четанием смелых призывов к большей профессиональной власти
для адвокатов — в том числе равноправию с государственными про-
ты по проекту новой редакции учреждения судебных установлений: Раздел деся-
тый—о присяжных поверенных, статьи 374—478. СПб., 1901. С. 10—22.
68 Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений по судеб-
ной части. Т 3. Прил. 3. С. 4—5: выделено в оригинале. Профессиональные встречи
Плевако с Александром Пассовером могли содействовать возникновению (так же
как это случилось со Спасовичем) устойчивого двойственного впечатления от ев-
рейских адвокатов. Говоря о манере Пассовера, Плевако писал: «Это удивитель-
ный ум, пожалуй, нерусский, он совсем не разбрасывается, не глядит по сторонам.
Это ум, отточенный как бритва, пронизывающий беспощадно как раз то, что он
хотел пронизать». См.: Северный вестник. 1897. № 3. С. 323. Цит. по: Кучеров С. Л.
Евреи в русской адвокатуре. С. 411.
403
курорами, свободе слова в суде, праву обращаться к суду присяжных
по поводу приговоров и праву быть информированными о резуль-
татах расследований об их подопечных — с критикой евреев — чле-
нов адвокатуры. Даже после пятнадцати лет крайне ограниченного
доступа в адвокатуру, заявлял Птицын, «евреи-адвокаты достигают
господствующего положения в русской адвокатуре», используя це-
лый ряд прочно укоренившихся качеств: «хитрость, изворотливость,
формальная логика, пронырство, настойчивость, угодливость, усер-
дие, лукавство, низкопоклонство, беспредельное терпение, величай-
шая алчность к деньгам, трезвость, бережливость, кагальная соли-
дарность и весьма многие другие в таком же роде таланты, бесценные
для достижения житейских благ и успехов, но русским противные
и не свойственные». По мнению Птицына, даже русские адвокаты
предпочитали помощников присяжных поверенных — евреев:
«Еврей-помощник... как-то ничего решительно не стесняется: он
и к судебному приставу пять раз сбегает на дом, и сойдется с ним
на дешевых началах, и на описи от его зоркого глаза ни одна вещь
не уйдет, а если при этом разоряемый ответчик или кто-нибудь из его
домашних назовут его “пархом”, он не обращает на это внимания.
А русский помощник в таких случаях начинает горячиться, доказы-
вать, или плюнет на все и уйдет, и таким образом делает упущения
и проигрывает»69.
Таким образом, будущее спасение русских адвокатов зависело
от создания двух отдельных комплектов обязанностей, действующих
в самой адвокатуре, одного для евреев, другого для русских. Подоб-
ный проект Птицын предлагал реализовать путем запрещения всем
членам адвокатуры участвовать в определенных выгодных и нрав-
ственно сомнительных судебных процедурах (например, судебные
распоряжения и описание имущества). Евреи, в поисках большей
прибыли и испытывая трудности при приеме в адвокатуру, будут, ес-
тественно, стремиться в эти сферы, оставляя тем самым остальное
поле деятельности русским70.
Ни предложения Птицына, ни решения комиссии Муравье-
ва не осуществились, и прием евреев в адвокатуру продолжал, как
и прежде, зависеть от рассмотрения каждого отдельного случая ми-
нистром юстиции. Разумеется, события революции 1905 г. на время
устранили препятствия, прежде не позволявшие евреям иметь выс-
ший статус в адвокатуре. Вновь организованный Союз адвокатов,
69 Птицын В. Русская адвокатура и евреи: Очерк с приложением. СПб., 1905. С. 4,
II, 14, 15.
70 Там же. С. 18—25.
404
представляя ту часть адвокатуры, что солидаризировалась с освобо-
дительным движением (Максим Винавер был одним из основате-
лей Союза), открыто потребовал прекращения любой дискримина-
ции меньшинств71. В 1904 г. 45 евреев по всей империи были приняты
в адвокатуру, в то время как только 15 были приняты за предшест-
вовавшие полтора десятилетия. В 1905 г. были приняты 189 евреев.
Затем в 1906 г. это число резко сократилось до 109, в 1907 г. — до 62,
в 1908 г. — до 55 и в 1909 г. — до 4572. В дальнейшем прием был вновь
приостановлен. Более того, в 1912 г. Сенат, отвечая на новые жалобы
от окружных адвокатских объединений, пересмотрел свое прежнее
(1895 г.) решение и постановил, что по положению ноября 1889 г. тре-
буется разрешение от министра юстиции не только для евреев, доби-
вающихся поступления в адвокатуру, но также и для тех, кто претен-
дует стать помощником присяжного поверенного73.
Таким образом, не прошло и полстолетия с момента создания от-
крытой, полунезависимой адвокатуры в России, как евреям был пол-
ностью закрыт прием в ее ряды.
В своей тщательно сбалансированной оценке позиций по «ев-
рейскому вопросу» в российских правящих кругах Ханс Роггер по-
казал, как «патриархальный, консервативный популизм» режима
привел его к проведению, хотя и беспорядочному, политики защи-
ты низших классов населения, особенно крестьян, от предполагае-
мой еврейской эксплуатации. «Осознанная необходимость держать
евреев подальше от крестьян и земли, — заключает Роггер, — прояв-
ляется как ключевой элемент» проводимой официальной полити-
ки74. Судьба евреев в адвокатуре предполагает, что подобный патер-
нализм и подобная риторика насчет русской уязвимости перед лицом
предполагаемого еврейского соперничества и солидарности распро-
странились также и на русскую социальную элиту. В царской Рос-
71 ГАРФ. Ф. 518 (Союз союзов). On. 1. Д. 28. Л. 19. Собрание петербургской ад-
вокатуры в марте 1905 г. также формально потребовало отмены всех ограничений
против адвокатов-нехристиан. См.: Свод законоположений о присяжной и част-
ной адвокатуре/Под ред. П. С. Цыпкина. Пг., 1916. С. 199.
72 Евреи в русской адвокатуре//Вестник права. 1916. №6. С. 163. Цит по: Pome-
ranz W. The Emergence and Development of the Russian Advokatura. P. 79—80.
73 Протесты против этого решения быстро последовали от представителей петер-
бургской адвокатуры, а в 1916 г. со стороны первого Всероссийского адвокатского
съезда (который осудил закон 1889 г. и его интерпретацию в 1912 г. как удар по «са-
моуправляющейся корпорации»), но без какого-либо результата. См.: Свод зако-
ноположений о присяжной и частной адвокатуре. С. 197—199; Материалы к созы-
ву Всероссийского адвокатского съезда. С. 122.
74 Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. Ill, 175.
405
сии едва ли можно было найти более образованную, урбанизирован-
ную, западническую и независимо мыслящую группу, чем адвокаты,
но даже здесь необходимость бороться с еврейским влиянием обре-
ла непреодолимую логику.
Более того, как показало наше исследование возникновения и раз-
вития ограничений для евреев в адвокатуре, импульс в пользу защи-
ты государства исходил не только от правящих кругов, но от некото-
рых групп в самой адвокатуре. Когда такой либеральный журнал, как
«Русская мысль», утверждал, что скрытым мотивом, стоящим за тре-
бованием адвокатов о введении процентной нормы, был страх кон-
куренции, он упускал из виду тот факт, что мотив был каким угодно,
но не скрытым75. В отличие от бытующего взгляда, что свободные про-
фессии в России боролись за автономию против подавлявшего их го-
сударства, когда дело касалось «еврейского вопроса», в самой адвока-
туре имелась вполне достаточная поддержка государственного регу-
лирования основополагающих механизмов профессиональной жизни,
а именно приема в адвокатуру и избрания ее окружных советов76.
Разумеется, значительное меньшинство адвокатов — их точное
соотношение (не говоря уже о религиозной принадлежности) невоз-
можно установить — выступали против государственной дискрими-
нации их коллег-евреев и стояли за привилегии корпоративной ав-
тономии. Также было возможным для таких адвокатов, как Спасович
и Птицын, поддерживать ограничения против евреев именно ради
надежды на спасение некоторой формы профессиональной автоно-
мии и достоинства.
Было что-то особенно тревожащее, как отмечала «Русская мысль»,
во введении дискриминационной практики «даже среди той части
интеллигенции, которая официально носит изображение непоколе-
75 «Действительный повод для всех ограничений — конкуренция. Но адвокаты
тщательно этот мотив скрывают, укрываясь за нравственно сомнительными качест-
вами евреев»: Русская мысль. 1888. №3. С. 198. Подобное объяснение см. также:
Гессен И. В. История русской адвокатуры. Т. 1. С. 298.
76 О профессиях см.: Russia’s Missing Middle Class: The Professions in Russian Histo-
ry/Ed. H. Balzer. Armonk, N.Y., 1996; Balzer H. The Problem of Professions in Imperial
Russia//Between Tsar and People. P. 183—198; Timberlake C. Higher Learning, the State,
and the Professions in Russia//The Transformation of Higher Learning, 1860—1930: Expan-
sion, Diversification, Social Opening, and Professionalization in England, Germany, Rus-
sia, and the United States/Ed. K. Jarausch. Chicago, 1983. P. 321—344. О взглядах на ад-
вокатуру, которые менее подчинены описанию борьбы за автономию от царского
режима, см.: Pomeranz W. The Emergence and Development of the Russian Advokatura;
Baberowski J. Autokratie und Justiz; и особенно: Engelstein L. Combined Underdevelop-
ment: Discipline and the Law in Imperial and Soviet Russia//American Historical Review.
1993. Vol. 98. № 2. P. 338—353 — и отклики, которые последовали.
406
бимого столпа закона, — сознания, что закон этот составляет нечто
недоступное для партийных увлечений»77. Редакторам «Вестника Ев-
ропы» это показалось печальным случаем «произвола», поднимаю-
щего свою безобразную голову в одной «из немногих наших само-
управляющихся корпораций»78. Действительно, адвокаты имели
более высокий уровень самоуправления и взаимодействия в масшта-
бах всей империи, чем какая-либо другая профессиональная груп-
па в царской России79. Однако, поскольку высокий уровень профес-
сионализма был во многом созданием самодержавия, как составная
часть судебной реформы, вместо того чтобы развиваться независи-
мо из саморегулируемых гильдий, адвокатура в России осталась уяз-
вимой для государственного вмешательства. Те же регулирующие
механизмы, которые определяли элитарное положение адвокату-
ры,—образовательные требования, институт помощников присяж-
ных поверенных, лицензии — парадоксальным образом создали бла-
гоприятные возможности для искусственных и дискриминационных
вмешательств со стороны царского правительства.
С поразительной последовательностью дебаты о евреях в ад-
вокатуре распространились также на другие профессии, вовлекая
в них всю зарождающуюся общественную сферу. Санкт-Петербург-
ское юридическое общество, например, настаивало на том, «чтобы
евреи не имели преобладания в какой бы то ни было корпорации»,
в то время как комиссия Муравьева предупреждала об опасностях,
исходящих от подчинения «общественных установлений» «чуждым
христианской нравственности воззрениям»80. Либеральный жур-
нал с сожалением замечал, что «нет того сословия, из которого бы
не слышались призывы к новым ограничениям, направляемым про-
тив евреев»81.
За многими призывами к ограничениям для адвокатов-евреев
стояло травматическое убеждение в том, что нерегулируемая соци-
альная мобильность согласно образовательным и другим этнически
нейтральным критериям поставит русских в крайне невыгодное по-
ложение в своей собственной империи. Те, кто, несмотря на отсут-
ствие каких-либо свидетельств, настаивал, что адвокаты-евреи сни-
жают стандарты адвокатуры, практически не имели уверенности
77 Русская мысль. 1890. №4. С. 215.
78 Вестник Европы. 1888. №5. С. 418.
79 Timberlake С. Higher Learning, the State, and the Professions in Russia. P. 322.
80 Журнал гражданского и уголовного права. 1889. №6. С. 147; см. также отрывок
на с. 154, цитированный выше; Высочайше учрежденная комиссия для пересмот-
ра законоположений по судебной части. Т. 3. С. 33.
81 Русская мысль. 1888. № 3. С. 197.
407
в том, что удовлетворительные механизмы отбора кандидатов и дис-
циплинирования своенравных адвокатов когда-либо будут созданы.
Глубокий этнокультурный пессимизм, если не сказать — отчаяние,
проник в саму российскую элиту конца века, как внутри, так и вне
правительства.
Более того, этот пессимизм был ответом на осознаваемую ев-
рейскую угрозу, которая не имела ничего общего с революционным
движением, а возникла в результате бурного наплыва евреев в новые,
требующие высокой квалификации, городские профессии. «Они все
заполонили, все подточили, — писал советник последних двух ца-
рей Константин Победоносцев в письме Достоевскому, — однако
за них дух века сего»82. Потеря Спасовичем веры в ответы либерализ-
ма на этнические деления в самой адвокатуре была лишь более сла-
бой формой этого пессимизма. Где-то между двумя этими крайно-
стями был страх, демонстрируемый многими коллегами Спасовича.
Если принять во внимание необычайную приверженность, прояв-
ленную адвокатами-евреями к своей профессии, их высокий уровень
общей аккультурации и совершенное отсутствие свидетельств, под-
тверждавших связь между неэтичным поведением и адвокатами-ев-
реями; если также принять во внимание, что к 1887г. допуск евреев
не только в университеты, но и в средние школы по всей империи
уже регулировался процентной нормой; и если учесть, что, вдоба-
вок ко всему этому, комиссия Муравьева чувствовала себя вынужден-
ной рекомендовать ограничить их влияние, чтобы адвокатам-евре-
ям должно было быть позволено составить не меньшинство, а лишь
одну десятую адвокатуры, —тогда можно начать понимать существо-
вавшую потерю доверия.
Дебаты о евреях в адвокатуре после 1889 г. серьезно компро-
метируют общепринятый образ русификации и дискриминации
меньшинств, в котором они выступают как движимые в основ-
ном государством83. Не отрицая готовность государства дискрими-
нировать евреев и другие меньшинства, я считаю, что решающий
импульс для таких действий все больше шел из самой русской об-
щественности. До 1889 г. именно консервативная пресса и груп-
82 Цит. по: Гросман Л. Достоевский и правительственные круги 1870-х годов//Ли-
тературное наследство. 1934. Т. 15. С. 142.
83 Можно определенно оценить, как этот обманчивый образ соответствовал са-
мопониманию дореволюционной интеллигенции, которая рассматривала себя
как борца за освобождение и прогресс против деспотического режима. Однако
даже в недавнем исследовании, посвященном свободным профессиям и средне-
му классу в России, либеральная мифология имеет определенное влияние. См.,
напр.: Between Tsar and People; Russia’s Missing Middle Class.
408
пы в самой адвокатуре впервые подняли и обосновали требования
об ограничении приема евреев. Разумеется, правительство едва ли
нужно было принуждать к действию на основании таких требова-
ний. Но стоит отметить, что, когда оно принималось действовать,
как в случае положения 1889 г., правительство ограничивалось опре-
деленными рамками. Оно не трогало адвокатов — евреев, приняв-
ших христианство. До 1912 г. оно не трогало и евреев — помощников
присяжных поверенных. Оно не отменяло их членство в адвокату-
ре обратным действием. В сравнении с этим дебаты среди адвока-
тов после 1889 г. показывают, что значительная их часть, включая
многих из их наиболее уважаемых представителей, хотели пойти го-
раздо дальше, чем само правительство. Как предмет исследования
адвокатура иллюстрирует с максимальной наглядностью дилем-
му, вставшую перед тем, что можно назвать имперским граждан-
ским обществом России, чье развитие было значительно ослож-
нено этническими и религиозными разделами, а не только сопротив-
лением самодержавия.
Пылкие свидетельства о своей профессии, данные адвокатами-ев-
реями, которые представлены в начале этой главы, начинают обретать
более сложный оттенок на фоне уныния и горечи из-за присутствия
евреев в адвокатуре. Могла ли адвокатура после 1889г. действитель-
но представляться Тейтелю «оазисом посреди пустыни»? Мог ли Гру-
зенберг в 1916 г. почувствовать незапятнанную «гордость и радость»
за традиции своей профессии? В автобиографических и других сви-
детельствах русско-еврейских адвокатов о своей профессии мы нахо-
дим странное молчание относительно роли их коллег в создании огра-
ничений на прием евреев. «Вопрос о евреях в адвокатуре, — настаи-
вал Винавер, — есть вопрос о евреях, а не об адвокатуре»84. Это скупое
высказывание относится ктому времени, когда Винавер был принуж-
ден более десятилетия находиться на положении помощника при-
сяжного поверенного. Хотя они достаточно охотно писали о тяжелом
положении русского еврейства в целом, адвокаты-евреи предпочита-
ли объяснять дискриминацию в адвокатуре, если вообще упоминали
о ней, как еще один пример тирании царизма85.
84 Винавер М. М. Очерки об адвокатуре. С. 29.
85 В своем свидетельстве об ограничениях против евреев в адвокатуре другой ад-
вокат дореволюционного периода, Григорий Рубинштейн, упоминает только поло-
жение ноября 1889 г., умалчивая о дебатах в самой адвокатуре, предшествовавших
ему. См.: Рубинштейн Г. Воспоминания старого адвоката. С. VI. Примечательное
исключение представляет Г. Слиозберг, который отмечает в своих последователь-
но проницательных воспоминаниях, что «никакого требования со стороны мини-
стерства юстиции о том, чтобы в Совете присяжных поверенных вели статистику
409
Когда Сенат издал в 1912г. постановление, распространявшее огра-
ничения в адвокатуре на евреев — помощников присяжных пове-
ренных, он частично объяснял этот шаг тем, что прежняя практи-
ка, позволявшая евреям становиться помощниками присяжных по-
веренных, но затем не дававшая им права на прием в адвокатуру, вела
к обратным результатам. В результате, по мнению Сената, вечные по-
мощники присяжных поверенных «образуют из себя кадр лиц, враж-
дебно относящихся к судоустройству и судебным учреждениям, коим
они должны содействовать на суде выяснению истины». В самом деле,
этого как раз можно было ожидать от людей, которым отказывали
в равноправном положении в профессии, ради которой они длитель-
ное время учились и имели высшую квалификацию. И все же это слу-
чалось довольно редко. Как решительно настаивали в своем ответе
на постановление Сената представители петербургской адвокатуры,
«что же касается указания на вредное влияние “старых” помощников
на их среду и на враждебное их настроение в отношении судебных уч-
реждений, то таковое не только ничем не подтверждено, но вполне
опровергается... опытом прошлого»86. Неизменная приверженность
еврейских адвокатов и помощников присяжных поверенных россий-
ской судебной системе, как в своей практической деятельности, так
и в воспоминаниях, является, возможно, наиболее убедительным сви-
детельством верности идеалам интеграции, профессионализма и вер-
ховенства закона, бывшим наследием эпохи реформ.
по исповеданиям, не было, и таким образом появление в отчете за 1888 г. [в годо-
вом докладе 1889 г. —Б.Н.\ этих данных свидетельствовало об инициативе самого
Совета». Слиозберг далее утверждал, что «в отношении привилегированных клас-
сов еврейства очень часто инициатива ограничений и стеснений исходила со сто-
роны конкурентов-христиан»: Слиозберг. Г. Дела минувших дней. Т. 1. С. 208;
Т. 2. С. 253.
86 Свод законоположений о присяжной и частной адвокатуре. С. 199.
Заключение
РУССКО-ЕВРЕЙСКАЯ ВСТРЕЧА
В СРАВНИТЕЛЬНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ
Во всех европейских государствах так называемый еврейский вопрос,
в общем его значении, давно решен и сдан в архив.
Адольф Ландау. Еврейская библиотека (1873)
Высказано остроумнейшим евреем: всякая страна имеет таких евреев,
каких она заслуживает иметь.
В. Д. Спасович. Застольная речь (1889)
Еврейской трагической любви к России соответствует наша столь же
трагическая в своей верности и неразделенности любовь к Европе, —
ведь мы сами — евреи Европы, наша граница — та же черта оседлости
нашей, своеобразное российское гетто.
Леонид Андреев. Первая ступень (1916)
Если бы история была закрытой книгой, запечатанной после каждой
ушедшей эпохи, мы не особенно интересовались бы историей приви-
легированных евреев.
Ханна Арендт. Привилегированные евреи (1946)
Россия! Если бы не моя сильная вера в тебя,
Я, может быть, сейчас говорил бы по-другому.
Я, может быть, сказал бы: ты нас сбила с пути, соблазнила,
Ослепила нас, молодых блуждающих цыган.
Шмуэль Галкин. Россия (1923)
Когда раввин Макс Лилиенталь приехал из Германии
в 1840 г. и оказался в западных пограничных областях России, он
ощутил особое чувство, будто он не просто попал в другую стра-
ну, но и в другую историческую эпоху. «Перенеси себя в Германию
на пятьдесят лет назад, — писал он своему отцу, — в то самое время,
когда было пятьсот бахурим (учащихся ешив) в Фюрте и такое же
число во Франкфурте и Майнце, когда евреи носили бороды, халаты
и широкополые шляпы, но даже тогда ты будешь иметь весьма слабое
411
представление о здешних условиях». В главной синагоге, которую он
назвал «еврейским культурным центром» Вильны, искривление вре-
мени вело Лилиенталя еще дальше: «Все было так, как будто ушед-
шие столетия еврейской истории приветствовали меня. Это было,
как будто они сами, привыкнув видеть лишь одежды четырнадцато-
го века, были изумлены, обнаружив в своей среде нынешнего еврей-
ского чужестранца»1.
Лилиенталь, в своем чувстве, что он шагнул назад во времени,
был, конечно, не одинок среди тех европейцев, которые посетили
Россию XIX столетия. Томаш Масарик, великий историк и будущий
президент Чехословакии, говорил от имени многих, когда рассказы-
вал о своем впечатлении, что «Россия сохранила детство Европы»,
в особенности ее «христианское средневековье»2. И напротив, сре-
ди образованных русских — видели ли они Берлин или Париж свои-
ми собственными глазами или только читали о них — в течение XIX
века развилась постоянная одержимость Европой как моделью того,
что, как они восхищались или опасались, станет будущим России.
Среди славянофилов и западников, реакционеров и революционе-
ров европейская цивилизация стала критерием для практически всех
направлений мысли, касавшихся самодержавия России, общества
и империи.
Вопрос о том, что делать с недавно приобретенным империей ев-
рейским населением, как ввести его в сферу государственного кон-
троля и уменьшить предполагаемые вредные аспекты его отношений
с окружающим населением, прекрасно вписывался в эту одержи-
мость. Европейские государства столкнулись с теми же самыми во-
просами относительно собственнных евреев, и к началу XIX столе-
тия они начали трансформировать их положение с выдающимися
результатами. В течение всего периода, когда планировалась и осу-
ществлялась российская политика выборочной интеграции, обра-
щение к урокам европейского опыта стало обычным для офици-
альных, так же как и для общественных, дискуссий по «еврейскому
вопросу» в России. В действительности, русское правительство ор-
ганизовало несколько исследований политики в отношении евре-
ев в различных европейских странах и время от времени с теми же
целями отправляло за границу миссии, занимавшиеся выяснением
1 Max Lilienthal, American Rabbi. Р. 140, 264, 321. Последние цитаты взяты из
дневников Лилиенталя.
2 Masaryk Т. The Spirit of Russia: Studies in History, Literature and Philosophy. Lon-
don, 1955. P. 5. Первоначально работа Масарика была издана на немецком языке
в 1913 г. и была написана на основании его исследований и путешествий по сла-
вянским землям.
412
деталей. Например, после изучения политики в еврейском вопросе
Австрии, Бадена, Баварии, Пруссии и Франции министр государст-
венных имуществ Николая I П.Д. Киселев, пришел к заключению,
что Россия должна следовать примеру западных соседей и упразд-
нить еврейскую общинную автономию, одновременно воспитывая
модернизированный раввинат, чтобы освободить еврейское образо-
вание от пагубного влияния Талмуда3. Напротив, когда профессор
богословия Московской духовной академии Н. П. Гиляров-Плато-
нов был направлен в 1857 г. в Западную Европу с заданием изучить
вопрос о том, как правительства там занимаются интеграцией своего
еврейского населения, он пришел к выводу, что европейская модель
была менее успешной, чем представлялась, и не могла быть воспро-
изведена в России без нарушения фундаментальных сторон ее госу-
дарственной структуры. Цитируя современных ему немецких про-
тивников еврейской эмансипации, Гиляров-Платонов утверждал,
что даже эмансипированные евреи не «слились» с окружающим на-
селением. Более того, исходя из опыта Бельгии и Нидерландов, он
заключал, что многонациональные государства не могли позволить
себе дать волю стремлениям подвластных им народов (еврейского
или какого-либо другого) или заигрывать с «искусственными» пред-
ставлениями о добровольном, основанном на договоре гражданстве,
рискуя распадом империи4.
Однако среди российских наблюдателей «еврейского вопроса»
в Европе тревожные суждения Гилярова-Платонова были в то время
исключением. Куда более общепринятым был довод о том, что России
следует выборочно приспособить европейские методы, чтобы умно-
жить полезность евреев для государства, распустив их обособлен-
ные общинные институты, изменив их профессиональные занятия
и «слив» их с окружающим населением. Действительно, в 1860 г. рос-
сийский посол в Бельгии, некто Рихтер, представил обширный ме-
3 Восход. 1901. №4. С. 37—40.
4 О поездке Гилярова-Платонова см.: РГИА. Ф. 1269. On. 1. Д. 36. Л. 91. Его вы-
воды изложены в кн.: Гиляров-Платонов Н. Еврейский вопрос в России: Состав-
лено на основании статей и писем Гилярова-Платонова. СПб., 1906. С. 3—26. Там
отмечается (с. 10), что обнародование его доклада о поездке за границу было за-
прещено в то время в России на том основании, что это может «возбудить общест-
венное мнение христиан против расширения прав евреев». На Гилярова-Платоно-
ва особенно повлиял немецкий протестантский богослов Генрих Эберхард Готлоб
Паулюс, антиэмансипаторский памфлет которого «Diejiidische Nationalabsonderung
nach Ursprung, Folgen, und Besserungsmitteln, oder iiber Pflichten, Rechte und Verord-
nungen zur Verbesserung der jiidischen Schutzbiirgerschaft in Deutschland» (Heidelberg,
1831) получил широкую известность в Германии, вдохновив Гилярова-Платонова
на подготовку русского перевода с комментариями.
413
морандум, призывавший к тому, чтобы Россия обогнала европейцев,
создав центральный орган для еврейских общин по всему миру. Учи-
тывая «неисчислимое влияние на политические и финансовые от-
ношения» мирового еврейства, писал он, создание такого органа,
«находящегося под защитой и влиянием русского правительства», не-
сомненно, будет способствовать благу России, одновременно пред-
варяя недавно учрежденный в Париже Всемирный еврейский союз —
Alliance Isra61ite Universelle. Конечно, «Еврейский комитет» отклонил
идею Рихтера отрезвляющим замечанием, что «учреждать централь-
ную власть, которая бы руководила еврейским населением всего зем-
ного шара, именно в том государстве, где права евреев наиболее стес-
нены законами, было бы неестественно». Однако комитет одобрил
мнение Рихтера, что евреи успешно «слились» с окружающим насе-
лением в Англии, Франции и других странах, где им были предостав-
лены равные права, и что имелись основания ожидать, что подобные
результаты могли быть достигнуты в России. Александр II написал,
что он «совершенно разделяет» мнение комитета5. Столь распростра-
ненным было стремление повторить несомненный успех еврейской
интеграции в европейских государствах, что это заставило славяно-
фила Ивана Аксакова выразить свое недовольство тем, что «фран-
цузы, немцы, англичане дали ему [еврейскому вопросу] самое либе-
ральное разрешение; чего тут сомневаться? Кто посмеет идти против
такого авторитета? Напротив — тут можно либеральничать безопас-
но... можно легким способом удостоиться аттенции иностранной
журналистики и самому, в собственном сердце, почувствовать себя
передовым человеком!»6
Новая еврейская элита, будь то купцы или представители дипло-
мированной интеллигенции, также с энтузиазмом следила за евро-
пейским примером. «На долю русских евреев, — заключал Адольф
Ландау в 1873г., — пришлось опоздать на поприще исторического
развития полувеком против своих единоверцев в Германии; русским
евреям приходится теперь проделать почти буквально тот самый про-
цесс самопересоздания, который так блистательно совершен немец-
кими евреями в конце прошлого и начале нашего столетия». Хотя
русское еврейство еще не выдвинуло из своих рядов своего Мозе-
са Мендельсона, а Россия — своего Лессинга, Ландау призывал чи-
тателей утешиться существованием «готовых примеров и образцов»,
благодаря которым гражданское и социальное преобразование евре-
5 ГАРФ. Ф. 109. Секретный архив. Оп. 3. Д. 2319. Л. 3—10 об.
6 Аксаков И. С. Отчего евреям в России иметь ту равноправность, которой не да-
ется нашим раскольникам?//День. 1862. 26 мая.
414
ев в России могло быть «закончено в гораздо более короткий срок,
и не повторяя тех ошибок и задов, которые замедлили это дело в За-
падной Европе»7.
До 1880-х гг. царский режим также рассматривал обращение ев-
ропейских государств со своим еврейским населением в качестве об-
разца. Но власти едва ли разделяли мысль Ландау о безотлагатель-
ности вопроса. Как мы видели, правители России стремились, что-
бы любые изменения в положении евреев империи происходили как
можно более постепенно. Те, кто пытался оправдать медленное про-
движение еврейской интеграции (и некоторые, выступавшие вообще
против нее), обычно обращались к идее, что евреи России погрязли
в фанатическом сепаратизме, враждебны к христианскому обществу
и не (или еще не) похожи на евреев Франции или Германии. Как од-
нажды заметил Максу Лилиенталю министр народного просвещения
С. С. Уваров: «Поверьте мне, если бы мы имели таких евреев, каких
я встречал в различных городах Германии, мы бы относились к ним
в высшей степени иначе, но наши евреи совершенно другие»8.
Для историков, стремящихся не оправдать, а объяснить, почему
русское еврейство вступило в XX столетие, все еще пребывая субъек-
том запутанного лабиринта правовых ограничений, характерна тен-
денция переносить свое внимание на другие формы различия. Они
прежде всего делают упор не на контраст между восточным и запад-
ным еврейством, а на отсталость России, устойчивость ее сословной
социальной структуры, отсутствие либерального среднего класса
и определенную неуверенность в себе во взаимоотношениях с со-
временным миром. Вместе взятые, эти факторы лишали государст-
во необходимой уверенности, несмотря на несколько многообещаю-
щих начинаний, чтобы снять бремя ограничений, возложенное им
на евреев.
Сравнительная перспектива, подразумеваемая в обеих формах
исключительности, — одна касается евреев России, другая — самой
России — приводит меня к центральной задаче моего заключения,
а именно — поместить русско-еврейскую встречу в более широкий
исторический контекст, чтобы осветить как отличительные особен-
ности именно этой встречи, так и то общее, что присуще другим по-
добным встречам. Являлся ли путь еврейской интеграции в Рос-
сии по своей сути разновидностью европейского, отличаясь только
по временным рамкам? Или он обладал собственной траектори-
ей, Sonderweg в новой европейской, так же как и в новой еврейской,
7 Еврейская библиотека. 1873. Т. 3. С. 238—239.
8 Max Lilienthal, American Rabbi. Р. 194.
415
истории? Был ли этот путь характерным для других меньшинств
в царской империи? Каково было значение европейских примеров
для судьбы еврейской эмансипации в России? В чем заключалась
роль евреев, неевреев и государства в России в сравнении с отноше-
нием к единоверцам русских евреев в других странах? И каким обра-
зом русско-еврейская встреча в поздней имперской России сформи-
ровала последующий путь русского еврейства в самой России?
Оценивая диахронически и с определенного расстояния, мож-
но сказать, что путь еврейской эмансипации в России соответствует
в значительной степени европейскому образцу или, по крайней мере,
имеет тесные параллели с опытом отдельных европейских государств.
Как Пруссия и Австрия, Россия обрела обширное еврейское населе-
ние непреднамеренно, в результате разделов Польши. То же самое
справедливо и для Франции (с завоеванием Эльзаса и Лотарингии
в XVI и XVII веках) и Баварии (результат восстановления полити-
ческих границ на Венском конгрессе в 1815 г.). Поздняя имперская
Россия использовала многие из таких же приемов для контроля над
своим еврейским населением, как и европейские государства в на-
чале Нового времени, включая ограничения на жительство, занятия,
заключение браков и владение собственностью, а также коллектив-
ное налогообложение и плату за привилегии. Только введение обя-
зательной рекрутской повинности для евреев Николаем I, независи-
мо от какого-либо движения в сторону эмансипации или всеобщей
воинской обязанности, значительно отклонялось от европейского
образца9.
Часто отмечаемая противоречивость и медлительность царской
политики по отношению к евреям России едва ли являлись чем-то
уникальным в европейском контексте10. Как и Россия в эпоху Ве-
9 Stanislawski М. Tsar Nicholas I and the Jews. P. 13.
10 Наиболее яркие доводы в пользу коренной непоследовательности царской по-
литики в отношении евреев приведены Майклом Станиславским: «Политика, ка-
савшаяся евреев —и, таким образом, их правового и политического статуса, — ни-
когда не проводилась русским государством рационально или последовательно;
меры предпринимались спорадически, при столкновении с индивидуальными
или изолированными проблемами, без ясно определенной цели и не доводи-
лись до конца». См.: Stanislawski М. Russian Jewry and Jewish Emancipation//Paths
of Emancipation. P. 264—265. Удивительно похожие суждения, касающиеся Герма-
нии до 1848г. и прославленной прусской бюрократии, см.: Meyer М. German-Jewish
History in Modern Times: Emancipation and Acculturation, 1780—1871. New York, 1996.
Vol. 2. P. 20; Riirup R. Emanzipation und Antisemitismus. S. 29, 40. Неясно, какой стан-
дарт последовательности и рациональности используется в каждой из этих оце-
нок. По моему мнению, которое стремится развить данное исследование, сущест-
416
ликих реформ, большинство европейских государств (за исключе-
нием Франции) сняли правовые ограничения в отношении евреев
не одним широким жестом, а целым рядом актов на продолжав-
шемся почти столетие зигзагообразном пути, что создало бесчис-
ленные варианты частичной эмансипации. Та роль, какую сыгра-
ли Гинцбурги и другие состоятельные еврейские ходатаи в России
до 1881 г., являлась отзвуками карьеры придворных евреев Централь-
ной Европы, чьи финансовые услуги ранним абсолютистским госу-
дарствам обеспечивали им привилегированное положение и влия-
ние на политику в отношении евреев, — а временами и возмущение
еврейских общин, служивших объектом этой политики". Более того,
различные аргументы, разработанные в процессе длившихся деся-
тилетиями споров по поводу еврейской эмансипации, хотя и отли-
чались по силе, не были в поздней имперской России качествен-
но иными, чем их предшественники в Европе. Почти повсеместно
на Европейском континенте революции, войны (особенно пораже-
ния в этих войнах) и изменение политических границ являлись не-
обходимыми катализаторами в процессе снятия правовых ограниче-
ний, касавшихся евреев, и здесь Россия также не была исключением.
Так произошло во Франции в 1791 г., в немецких и итальянских госу-
дарствах во время наполеоновских войн, по всей Центральной и За-
падной Европе во время революции 1848 г., в Австро-Венгрии после
поражения от Пруссии в 1866 г. и в Германии и Италии после объеди-
нения. В России решающие сдвиги в правовом положении евреев
были вызваны крымским поражением в 1855 г. (выборочная интегра-
ция) и революциями 1905 г. (политические права) и 1917 г. (полная
гражданская эмансипация). В этом отношении еврейская эмансипа-
ция пришла поздно к царской империи только в том смысле, что не-
обходимые сейсмические потрясения случились сравнительно позд-
но для старого режима России.
Однако в контексте этих широких параллелей с европейскими
странами русско-еврейская встреча продемонстрировала несколь-
ко отличительных особенностей. Прежде всего, она развертывалась
в эпоху, когда иерархические корпоративные сословия России яв-
вовали признанные способы и средства царской политики в отношении евреев,
особенно в эпоху реформ, и, хотя во многих отношениях избирательная интегра-
ция не достигла целей, на которые рассчитывали ее творцы, эта политика оста-
лась краеугольным камнем официальной политики в течение всего позднего им-
перского периода.
’1 Stern S. The Court Jew: A Contribution to the History of the Period of Absolutism in
Central Europe. Philadelphia, 1950 (особенно c. 177—207). См. также разумные заме-
чания Якова Каца в его кн.: Out of the Ghetto. P. 28—31.
417
лялись еще основными источниками социальной идентичности
и механизмом, через который царское государство воспринимало
и управляло своим населением. Неподготовленное к упразднению
различных «гражданских обществ», как иногда именовались отдель-
ные сословные группы России, царское самодержавие стремилось
использовать их в качестве канала для еврейской интеграции. Этот
подход приводил к тому, что, какая бы форма интеграции ни сущест-
вовала в имперской России, еврейское население было бы широко
фрагментировано различными привилегиями и обязанностями. Ни-
где больше в Европе внутренняя стратификация еврейского насе-
ления не была столь неотъемлемой и столь логически вытекающей
частью государственной политики. Конечно, другие государства раз-
личали евреев по богатству, иногда по уровню образования, но ред-
ко для того, чтобы отбирать и распределять целые группы в соответ-
ствующие (христианские) корпоративные структуры. Краткий обзор
такой политики в различных европейских странах проиллюстрирует
это положение.
По всей Европе начального периода Нового времени небольшо-
му числу отдельных евреев и их семьям предоставлялись князьями
и монархами особые привилегии, обычно в качестве вознаграждения
за ведение финансовых дел. Так, билль, принятый британским пар-
ламентом в 1753 г. (и позднее отмененный под давлением народных
волнений), открыл возможности натурализации для евреев, но толь-
ко в индивидуальном порядке и с одобрения парламента в каждом
отдельном случае. Многие правители дифференцировали евреев,
проживавших на различных подвластных им территориях. Эдикты
о терпимости (1781—1782), например, обнародованные императо-
ром Иосифом II в Австрии, предоставляли различные привилегии
евреям Вены, Богемии, Венгрии и других мест12. Во Франции старо-
го режима аккультурированные сефардские общины юго-запада не-
двусмысленно потребовали такого дифференцированного отноше-
ния, обратившись к монарху с ходатайством о получении ббльших
привилегий, дистанцируя себя от более замкнутых (и более много-
численных) ашкеназов Эльзаса и Лотарингии. И в самом деле, не-
взирая на их оппозицию партикуляризму любого рода, французские
революционеры изначально в 1790 г. предоставили «активное граж-
данство» только одним сефардам, а не всем евреям Франции. Однако,
уязвленные доводом, что это равносильно «созданию среди евреев
своего рода аристократии», в следующем году они распространи-
12 Katz J. Out of the Ghetto. P. 40, 162; Dubin L. The Port Jews of Habsburg Trieste.
P. 198-199.
418
ли равные условия и на ашкеназов13. Таким образом, евреи Фран-
ции в течение почти года испытали тот вид правовой стратифика-
ции, который был определяющим фактором для русского еврейства
более полустолетия.
Пруссия создала прецедент, самый близкий к российской практи-
ке навязывания различных правовых статусов среди еврейского насе-
ления в течение длительного периода времени. Так же как и во мно-
гих государствах, обращение Пруссии со своими евреями имело гео-
графические различия, например, между Бранденбургом, где евреи
жили непрерывно с 1671г., и Позеном (Познанью), где большин-
ство еврейского населения было обретено в результате разделов
Польши. В Бранденбурге установленная монархией в 1750 г. тща-
тельно разработанная иерархия категорий включала «в целом при-
вилегированных евреев» (которые имели право селиться свобод-
но, покупать недвижимость и передавать свои права наследникам),
«непривилегированных покровительствуемых евреев» (чьи пра-
ва на жительство были обусловлены их занятием «полезными» про-
фессиями) и «терпимых евреев», чье право на жительство требова-
ло поручительства «покровительствуемого еврея» и кто был объек-
том множества других ограничений. Эти и другие различия, кото-
рые имели силу до 1812 г., бесспорно, усиливали напряженность в са-
мой еврейской общине14. Однако здесь также важно отметить отличия
от ситуации в России. Еврейская элита в Пруссии фактически не сыг-
рала никакой роли в формировании законодательства 1750 г., кото-
рое было направлено на усиление экономической полезности евреев,
но не ставило своей целью интегрировать их. Действительно, иерар-
хическая сетка, наложенная на еврейское население, имела мало об-
щего с самой прусской сословной системой. И за пределами Бранден-
бурга—Пруссии немецкие евреи, по крайней мере до прихода Наполе-
она, продолжали зависеть от грамот, обещавших защиту или терпимое
отношение, предоставлявшихся отдельным людям, а не категориям
населения. Второй фактор, отличавший русско-еврейскую встречу,
был связан с природой самого русского еврейства. Вопреки мифоло-
гии о солидарности местечка, русское еврейство XIX века внутри было
значительно более глубоко разделено, чем его единоверцы где-либо
в Европе столетием ранее. Помимо повсеместного деления по при-
знакам богатства и учености, которое характеризовало европейское
еврейство в целом, хасидский раскол (поистине массовое явление)
13 Hyman Р. The Jews of Modern France. Berkeley, 1998. P. 5—32 (цитата на с. 30).
14 См. краткое изложение законодательства 1750г. в кн.: Meyer М. German-Jewish
History in Modem Times. Vol. 1 P. 148—149, 266.
419
и различные аванпосты Гаскалы (крошечный авангард, стремивший-
ся сам стать союзником государства) в Восточной Европе вызвали
жестокое соперничество и взаимные обвинения. Вместе с громадным
давлением насильственной воинской повинности и отказом режима
от признания кагала внутреннее соперничество сформировало бес-
прецедентно мощный растворитель традиционных форм общинной
солидарности. Ходатайства еврейских купцов, студентов и других эле-
ментов, которые помогли начать политику выборочной интеграции,
свидетельствуют о глубоком расколе в еврейском обществе к середине
XIX столетия. Таким образом, процесс еврейской интеграции начал-
ся в России в то время, когда распад еврейских внутренних общинных
структур ушел значительно дальше, чем в Европе столетием раньше.
Поэтому центробежный эффект навязанного государством расслое-
ния русского еврейства был гораздо более значительным15.
В-третьих, в течение всего XIX века размеры и внешняя мощь
России позволяли ее правителям проводить политику в отношении
евреев в обстановке, почти полностью свободной от иностранного
вмешательства. Наполеон, в отличие от установленного им поряд-
ка в захваченных немецких и итальянских землях, не пытался вво-
дить еврейскую эмансипацию во время своего нашествия в Россию
в 1812 г. Парижский мир (1856) после Крымской войны также совер-
шенно не затрагивал внутреннюю политику России, чем решитель-
но отличался от решений Берлинского конгресса (1878), принуж-
давших Румынию, Болгарию, Сербию и Черногорию предоставить,
по крайней мере на бумаге, своим еврейским подданным юриди-
ческое равноправие16. У России не было ничего общего и с опытом
разваливавшейся Османской империи, в чьи дела западные страны
15 Насколько сильны были в русско-еврейском мире центробежные влияния,
можно увидеть из двух маргинальных, но красноречивых примеров. Крошечная
секта караимов, говоривших на татарском языке евреев, которую Россия приобре-
ла в период завоеваний Екатериной Великой в Османской империи, желая отсто-
ять свои правовые привилегии, последовательно стремилась отделить себя от евре-
ев черты оседлости. В 1863 г. караимы добились наконец от царского правительства
признания их особой, нееврейской народностью. В других странах среди караи-
мов подобного сепаратизма не наблюдалось. См.: Karaite Separatism in Nineteenth-
Century Russia. P. XV—XIX. Подобно этому, в поздний имперский период две секты,
которые пытались сочетать христианство и иудаизм (одна из них руководимая Яко-
вом Прилукером, другая—Яковом Гордоном), также стремились обеспечить эман-
сипацию обособленно и раньше остального русского еврейства. См.: Zipperstein S.
Heresy, Apostasy, and the Transformation of Joseph Rabinovich. P. 222.
16 Требование защитить права евреев было навязано балканским странам, не-
смотря на возражения русской делегации в Берлине. См.: Greenberg L. The Jews in
Russia. Vol. 1. P. 98.
420
свободно вмешивались для защиты прав немусульманских поддан-
ных и где модернизаторская образовательная миссия Alliance Israelite
Universelle трансформировала статус османского еврейства в окру-
жающем обществе17. В лучшем случае зарубежные страны пытались
изменить отношение России к ее евреям, организуя общественные
протесты в ответ на погромы и ритуальные наветы, но не похоже,
что эта стратегия оказала сколько-нибудь значительное влияние
на события в России. Уже на состоявшейся в 1919 г. Парижской мир-
ной конференции державы Антанты чувствовали себя вправе дик-
товать новым независимым государствам Восточной Европы дого-
воры, в которых были гарантированы права меньшинств (включая
евреев). Однако Россия — теперь большевистская Россия — осталась,
как и прежде, вне пределов досягаемости их власти. Таким образом,
европейская модель еврейской эмансипации предлагалась русским
и русским евреям не под дулом ружья или в тексте международного
договора, а путем примера, силой идей и мнений.
В-четвертых, —и здесь пределы диахронического анализа высту-
пают на передний план — русский эксперимент с выборочной инте-
грацией начался как раз в то время, когда евреи в современной Евро-
пе завершали свой длинный путь к полной правовой эмансипации.
Какими бы вынужденными ни были аналогии между евреями в позд-
ней имперской России и их единоверцами где-либо еще в Европе
пятьюдесятью или ста годами ранее для Лилиенталя, Ландау и дру-
гих, на практике «действительно существующая» еврейская эманси-
пация, которая пронеслась с Запада на Восток через весь Европей-
ский континент, сильно ускорила ожидания среди реформаторски
мыслящих евреев России. К 1870-м гг., не говоря о начале XX века,
осторожный избирательный подход России к еврейской интеграции
уже казался значительно менее просвещенным, чем подобная по-
литика европейских правительств в предшествующую эпоху. Только
в контексте завышенных ожиданий русско-еврейской интеллиген-
ции мы можем понять глубину возмущения против Евзеля и Гора-
ция Гинцбургов, Эммануила Левина, Генриха Слиозберга и других,
кто на протяжении десятилетий проявлял готовность согласиться
на меньшее, чем полная эмансипация. К 1890-м гг., вспоминал Сли-
озберг, «все усилия должны быть направлены на сохранение того,
что было дано раньше, и на предупреждение дальнейших ограниче-
ний в правах евреев», подход, который часто представлял нотаблей
в качестве фактических защитников глубокого неравноправия сре-
ди евреев долго после того, как свобода и равенство стали нормой
17 Rodrigue A. From Millet to Minority: Turkish Jewry//Paths of Emancipation. P. 260.
421
во всей Европе18. Было ли лучше стремиться только к полной эман-
сипации или ставить целью постепенные улучшения и подотчет-
ность по принципам, исповедовавшимся петербургской элитой, ос-
тается вопросом для исторических суждений. Однако определенно
ясно, что эта дилемма, стоящая перед любым освободительным дви-
жением, сталкивающим в своих собственных рядах радикалов с уме-
ренными, идеалистов с прагматиками, была резко усилена живыми
примерами еврейской эмансипации за западной границей России.
Русские евреи обычно предполагали, что скорее положение их еди-
новерцев где-либо в Европе, чем положение других нерусских мень-
шинств в царской империи было тем стандартом, по которому следо-
вало оценивать их собственные условия существования. Тем не менее
имперская структура предлагает полезный контекст для размышле-
ний о русско-еврейской встрече. Как отмечают исследователи Рос-
сийской империи, никогда не существовало постоянной, всеобщей
политики по отношению к этническим и религиозным меньшинст-
вам или даже специального бюрократического департамента, ответ-
ственного за имперское управление в этой сфере. Однако, когда это
было возможно, царское государство управляло своими нерусскими
подданными, абсорбируя их в российскую сословную систему. При-
вилегии и обязанности обычно распространялись не на целые нацио-
нальности, конфессии или регионы, а на сословные группы, соот-
ветствовавшие, насколько это было возможно, социальной иерархии
самой России19. До эпохи Великих реформ эта практика была наибо-
лее заметной на вершине общественной лестницы, где нерусские на-
следственные правящие элиты (например, среди поляков, балтий-
ских немцев, грузин и татар) были инкорпорированы в российское
дворянство и обращены в инструменты имперского правления.
Однако многие из национальных меньшинств империи не обла-
дали наследственными правящими классами. Как мы видели в случае
с евреями, первоначально царское правительство попыталось сфор-
мировать их собственную (ненаследственную) элиту, официально
обученный раввинат, лояльный государству и зависящий от него. Ко-
гда этот подход закончился неудачей, политика в отношении евреев
последовала общему пореформенному образцу, когда упразднялись
особые привилегии для исконных элит, ограничивалась их функ-
ция как местных уполномоченных имперского правительства и вза-
18 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. С. 48.
19 Starr S.F. Tsarist Government: The Imperial Dimension//Soviet Nationality Policies
and Practices. P. 5, 20.
422
мен привлекались экономически «полезные» элементы меньшинств
в русскую сословную иерархию. Еврейский случай отличался от-
сутствием обычных устанавливающих связи стратегий: ни смешан-
ный брак (невозможный без крещения), ни государственная служба
не играли существенной роли в интеграции евреев. Несмотря на ее
стремление к аккультурации, новую еврейскую элиту не подпускали
на пушечный выстрел к правящим кругам России, а после 1881г. она
в значительной степени лишилась даже того влияния, которое бли-
зость к власти могла создать ей в глазах еврейского населения.
Наконец, выборочная интеграция являлась крайне неуравнове-
шенным экспериментом. В некоторых аспектах — как, например, по-
пытка обратить евреев в крестьян — она потерпела неудачу с само-
го начала. В других — вхождение евреев в русскую образовательную
систему, а оттуда в профессиональную сферу и другие области интел-
лектуальной деятельности — она удалась, выйдя далеко за пределы
намерений правительства. Ошеломляющий подъем евреев в зарож-
давшемся гражданском обществе имперской России в такой же мере,
как и призрак еврейского участия в революционном движении, при-
вел к тому, что царский режим потерял доверие к своей собственной
политике. Конечно, требования, чтобы жительство всех евреев вновь
было ограничено чертой оседлости или чтобы все они были высланы
из России, имели мало влияния на государственную политику20. По-
добно Великим реформам, выборочная интеграция не была в сколь-
ко-нибудь значительной мере обращена вспять, а лишь урезана. Ка-
налы, по которым евреи могли законным путем достигать обширных
внутренних губерний России, высшего образования и делать карье-
ру, соответствующую духу нового времени, были преднамеренно су-
жены, в то время как размеры еврейского населения империи и его
стремления значительно возросли.
Однако для небольшого, но очень заметного еврейского меньшин-
ства выборочная интеграция произвела результаты, необыкновен-
но похожие на результаты европейской эмансипации. Она принесла
широкие возможности для социальной и географической мобильно-
сти в стране, ощущавшей острую потребность в предприниматель-
ской и профессиональной активности. Она раскрыла возможности
и опасности общины, построенной на строго добровольных началах,
аккультурации, за которую не надо было платить вероотступничест-
вом. Как следствие, к 1880-м гг. имелось два типа русского еврейства:
масса юридически и культурно изолированных евреев, ограниченных
20 О подобных требованиях см.: Rogger Н. Jewish Policies and Right-Wing Politics in
Imperial Russia. P. 60, 227.
423
в проживании чертой оседлости, и небольшое, но растущее число тех
в черте и за ее пределами, чья интеграция в верхние слои окружаю-
щего общества (хотя определенно не в правящую элиту) происходила
значительно быстрее, чем кто-либо мог ожидать. В этом сжатии фаз
более или менее средневековые формы еврейского сепаратизма про-
цветали наряду с типично современными формами мобильности.
Утвердив новые формы иерархии в еврейском мире, выборочная
интеграция в результате помогла развиться тому, чего французские
революционеры стремились избежать, а именно «концентрации сре-
ди евреев разновидности аристократии». Это не была, конечно, ари-
стократия в смысле наследственной правящей элиты, хотя многие
современники рассматривали три поколения династии Гинцбургов
как близко подошедшие к ней. Новые силы, выпестованные выбо-
рочной интеграцией, не смогли полностью затмить власть традици-
онной раввинской элиты. Тем не менее движение еврейского богат-
ства и учености, в прямом и переносном смысле, за черту серьезно
переориентировало еврейское общество. Наиболее поразительно то,
что привилегии, которые государство связало с высшим образовани-
ем, вместе с субсидиями, предоставлявшимися состоятельными но-
таблями еврейским студентам, помогли возникновению еврейской
интеллигенции, чье стремление к власти лежало за пределами унас-
ледованных общинных институтов и форм законности.
Вступив в XX столетие, русско-еврейское общество было, та-
ким образом, средоточием чрезвычайной раздробленности — каче-
ство, часто не замечаемое современными русскими наблюдателями,
но болезненно очевидное для самих евреев, — как и чрезвычайного
брожения. Как и русская интеллигенция, в качестве своего рода дол-
га за растущее отчуждение от еврейских масс черты оседлости еврей-
ская интеллигенция находила свое призвание в различных формах
служения «народу». То, что историк Фриц Рингер однажды назвал
«физической ценой мобильности», возможно, было необходимым ус-
ловием для знаменательного возникновения исторического и этно-
графического интереса к русскому еврейству со стороны еврейских
элит конца столетия21. Именно живя в Петербурге, Семен Дубнов ре-
шил посвятить себя собиранию первоисточников по истории русско-
го еврейства — задача, которую он уподоблял экспедициям Бёрто-
на и Стэнли в Центральной Африке22. При финансовой поддержке
21 Ringer F. Education and Society in Modern Europe. Bloomington, 1979. P. 11.
22 Дубнов С. M. Об изучении истории русских евреев и об учреждении русско-ев-
рейского исторического общества. СПб., 1891. С. 36. Еще об истоках этой работы
см.: Натане Б. Об историографии российского еврейства. Первое, но значитель-
424
Гинцбургов деятельность Дубнова в итоге обрела институциональ-
ную форму в виде Еврейского историко-этнографического обще-
ства, располагавшегося в российской столице23. Здесь также Шауль
Гинзбург и Петр Марек составили первое собрание еврейских народ-
ных песен, в то время как фольклорист и писатель Ан-ский планиро-
вал свои прославленные экспедиции в черту оседлости, результатом
которых стал Еврейский музей (ненадолго открывший свои двери
в Петрограде во время Первой мировой войны), вновь при финан-
совой поддержке Гинцбургов24.
Хотя Петербург продолжал служить передним краем еврейской
интеграции в России, многие представители еврейской интеллиген-
ции города обращали свои взоры на черту оседлости, в которой виде-
ли живой, человеческий источник еврейской цивилизации или, го-
воря словами Дубнова, «величайший после Вавилонии и Испании
[еврейский] центр исторической диаспоры»25. Аккультурирован-
ные русские евреи, даже те, кто жил в имперской столице, не были
достаточно удалены от традиционного еврейского общества, чтобы
ощущать ностальгию по местечку, которая проявилась среди мно-
гих их потомков в Новом Свете. Но они могут рассматриваться как
предшественники их центральноевропейских соплеменников в на-
чале XX в., таких личностей, как Мартин Бубер, Альфред Доблин,
Франц Кафка и Франц Розенцвейг, в чьих глазах Ostjuden стали но-
сителями поколебавшейся еврейской аутентичности. В этом смысле
Петербург был первым в серии все более удалявшихся пунктов на-
блюдения, с которых светские евреи были в состоянии воспринимать
черту и местечко как исторические реалии.
Как можно ожидать, расширение социального общения меж-
ду русскими и евреями в эпоху Великих реформ скорее усилило,
чем уменьшило тревоги обеих сторон, так как появились новые сфе-
ры и прежде неоспоримые границы идентичности начали размывать-
ся. Что когда-то было «еврейской загадкой», второстепенной разно-
но менее известное этнографическое исследование русского еврейства было также
сделано в Петербурге Моисеем Иосифовичем Берлиным, «ученым евреем» в Ми-
нистерстве внутренних дел: Очерки этнографии еврейского народонаселения Рос-
сии. СПб., 1861.
23 В своей речи, посвященной созданию общества, в 1908 г. Дубнов отмечал,
что черта оседлости «остается “темным материком” нашей историографии». См.:
Еврейская старина. 1909. № 1. С. 154.
24 О петербургском периоде Ан-ского и Историко-этнографическом обще-
стве см.: Бейзер М. Евреи в Петербурге; Слиозберг Г. Дела минувших дней. Т. 3.
С. 331-333.
25 См. текст речи Дубнова 1908 г. в Еврейском историко-этнографическом обще-
стве: Еврейская старина. 1909. № 1. С. 154.
425
видностью ориентализма, под знаком которого объединяли евреев
с цыганами и другими экзотическими «восточными» народами, дало
рождение «еврейскому вопросу», предмету бурных публичных спо-
ров, который, как подразумевал сам термин, требовал ответа26. В те-
чение последнего полувека царского правления российские поиски
ответа на «еврейский вопрос» обнаружили свое собственное сжатие
фаз, когда архаические формы дискриминации, от территориальных
ограничений передвижения до обвинений в ритуальных убийствах,
сосуществовали с осторожной интеграцией избранных категорий
евреев в различные сферы российского общества. Действительно,
было бы трудно найти другую страну, в которой, как это произошло
в 1906 г. с Шмарией Левиным, еврей мог быть демократическим пу-
тем избран в национальное законодательное собрание (Первая Го-
сударственная дума), но по закону ему было запрещено находиться
в городе, где это собрание созывалось. «Я не имею права вообще жить
в Санкт-Петербурге, — язвительно замечал Левин своим представи-
телям-выборщикам, — и я могу здесь находиться только с целью со-
действовать изменению законов страны»27.
Если поздняя имперская Россия выделялась вопиющим нера-
венством, на которое она обрекала еврейское население, повсюду
в Европе теперь наиболее важными были противоречия между госу-
дарственной политикой полной правовой эмансипации и возникно-
вением антимодернистских движений, в которых антисемитизм слу-
жил в качестве принципиальной идеологической связки. Подобно
волне еврейской эмансипации, ему предшествовавшей, возрожде-
ние в Европе начиная с 1880-х гг. антисемитизма, который изображал
евреев тайными манипуляторами экономикой, прессой, культурой
и т.д. и т.п., нашло мощный отзвук в поздней имперской России.
На самом деле, несколько историков использовали идею предупре-
дительного антисемитизма, чтобы объяснить введение в России ан-
тиеврейской процентной нормы в высших учебных заведениях и про-
фессиональной деятельности, так же как и различные другие формы
дискриминации28. Этот аргумент опирается на более широкую пара-
дигму преждевременного разочарования поздней имперской России
26 Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение евреев//Пережи-
тое. 1910. Вып. 2. С. 96.
27 Levin S. The Arena. New York, 1932. P. 291.
28 Rogger H. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. P. 110; Vital D.
The Origins of Zionism. P. 203. Х.-Д.Лёве в своей кн. «The Tsars and the Jews: Reform,
Reaction and Anti-Semitism in Imperial Russia» связывает этот аргумент с более широ-
ким положением о предупредительном антикапитализме со стороны элиты позд-
ней имперской России. Это утверждение было оспорено Роггером (с. 236, сн. 55).
426
в модерне, т. е. на тот факт, что в России критика капитализма, ли-
берализма и буржуазной культуры появилась до того, как что-либо
из этого утвердилось на русской почве29.
По моему мнению, нет необходимости представлять российские
тревоги относительно присутствия евреев в институтах гражданского
общества как преждевременный или упреждающий ответ на совре-
менные тенденции в Европе. Как подсказывает случай с профессией
юриста в России, к концу XIX века, после трех десятилетий ускорен-
ных, направляемых государством реформ, последствия даже крайне
избирательной формы интеграции евреев становились вполне замет-
ными. Программа реформ царского режима способствовала впечат-
ляющей мобильности среди евреев (так же как и нескольких других
меньшинств), которые в целом были более урбанизированными, бо-
лее грамотными и имели больше возможностей, чем русские, чтобы
обратиться к новым современным занятиям. В контексте этнической
зоны рассеяния —плотной конгломерации многих национальностей
внутри единого государства—относительно поздний, но ускоренный
переход России к модерну взял реванш на стремлениях к профессио-
нальной автономии и, в более широком смысле, на создании ста-
бильного и независимого гражданского общества.
Введение в царской России процентной нормы на прием евре-
ев в общественные учреждения было в действительности предупреж-
дающим в совершенно другой, неожиданной форме: оно служило
прообразом для событий после Первой мировой войны в государст-
вах правой ориентации Центральной и Восточной Европы. В межво-
енных Польше и Венгрии и в наиболее крайней форме в нацистской
Германии санкционированные государством этнические и расовые
ограничения стали нормой в университетах и профессиональных
союзах. Во всех этих случаях, были ли результатом система квот, от-
дельные профессиональные объединения для национальных мень-
шинств или открытое изгнание членов меньшинств, инициатива
приходила от самЛх представителей профессий, совпадая с потерей
доверия к действенности невмешательства в развитие и готовностью
со стороны профессиональных элит позволить прямое вмешательст-
во государства30.
29 Парадигма проявившегося преждевременно разочарования в буржуазном ли-
берализме особенно четко сформулирована в кн.: Engelstein L. The Keys to Happiness:
Sex and the Search for Modernity in Fin-de-Siecle Russia. Ithaca, 1992. P. 3—4.
30 Cm.: Jarausch K. The Unfree Professions: German Lawyers, Teachers, and Engineers,
1900—1950. New York, 1990; Idem. Jewish Lawyers in Germany, 1848—1938: The Disinte-
gration of a Profession//Leo Baeck Institute Year Book. 1991. Vol. 36. P. 71—90; Kovacs M.
427
Конечно, в межвоенной России большевистская революция
и строительство социалистического общества коренным образом из-
менили условия для еврейской интеграции. Тем не менее силы, вы-
пущенные на свободу в эпоху выборочной интеграции, продолжали
определять русско-еврейскую встречу Исход евреев из черты осед-
лости в городские центры внутренней России, особенно в Москву
и Петербург (Ленинград), рос в прогрессии, достигнув даже более
высокого уровня миграции, чем среди населения в целом, и тем са-
мым приведя к тому, что большинство еврейского населения стало
жить в самых крупных городах Советского Союза. Советские евреи
продолжали избегать попыток государства содействовать развитию
среди них занятий сельским хозяйством, предпочитая, как и пре-
жде, занятость в интеллектуальной сфере. В 1920-х гг. число евре-
ев в советских университетах и технических институтах, возможно,
превысило высокий уровень, достигнутый до введения процент-
ной нормы в 1880-х гг.31 И вновь, несмотря на убеждение больше-
виков, что национальные различия при социализме быстро отомрут,
призрак диспропорционального еврейского присутствия в элитных
сферах общества привел к вторичному введению процентной нор-
мы, части более широкой попытки управлять привилегиями, разда-
ваемыми многочисленным этническим меньшинствам СССР. Если
до революции беспокойство касалось этнического состава общест-
венных учреждений, составлявших зарождавшееся гражданское об-
щество, то к 1930-м гг. основное внимание было обращено главным
образом на этнический состав самой Коммунистической партии, ко-
торая, как в теории, так и на практике, заняла место гражданского
общества32. Конечно, процентная норма в Советской империи, в от-
личие от царской России, никогда официально не признавалась. Од-
нако она также была ответом на пересечение империи и модерна, на-
чало которому было положено при царском правлении.
Liberal Professions and Illiberal Politics: Hungary from the Habsburgs to the Holocaust.
New York, 1995.
31 И это несмотря на несколько более низкую, в сравнении с поздней имперской
Россией, пропорцию евреев среди советского населения, из-за отделения Поль-
ши, Литвы и Бессарабии. См.: Halevy Z. Jewish University Students and Professionals
in Tsarist and Soviet Russia. P. 5.
32 Pinkus B. The Jews of the Soviet Union: The History of a National Minority. Cambridge,
1988. P. 89-98, 266-268.
Библиография
Здесь перечислены только произведения, упоминае-
мые в тексте или примечаниях. Отдельные статьи в прессе описы-
ваемого периода, за немногими исключениями, в библиографию
не включены.
Архивные источники
Государственный архив Российской Федерации
(ГАРФ, быв. ЦГАОР), Москва
Ф. 102. МВД, Департамент полиции
Ф. 109. Третье отделение
Ф. 518. Союз союзов
Ф. 579. Павел Николаевич Милюков
Ф. 730. Николай Павлович Игнатьев
Российская национальная библиотека (РНБ, быв. ГПБ),
отдел рукописей, Санкт-Петербург
Ф. 183. Давид Горациевич Гинцбург
Ф. 211. Аркадий Георгиевич Горнфельд
Российский государственный исторический архив
(РГИА, быв. ЦГИАСССР), Санкт-Петербург
Ф. 733. МНП, Департамент народного просвещения
Ф. 821. МВД, Департамент духовных дел иностранных исповеданий
Ф. 846. Александр Иванович Георгиевский
Ф. 1269. Еврейский комитет
Ф. 1284. МВД, Департамент общих дел
Ф. 1287. МВД, Хозяйственный департамент
429
Ф. 1532. Общество для распространения просвещения между евреями
в России
Центральный государственный исторический архив
г. Санкт-Петербурга (ЦГИА-СПб., быв. ЦГИАЛ),
Санкт-П етербу рг
Ф. 14. Петербургский университет
Ф. 113. Петроградские высшие женские Бестужевские курсы
Ф. 139. Канцелярия попечителя Петроградского учебного округа
Ф. 184. Институт гражданских инженеров
Ф. 223. Петроградская ремесленная управа
Ф. 422. Санкт-Петербургская хоральная синагога
Ф. 542. Мариинско-Сергиевский приют для крещаемых и крещенных
в православную веру еврейских детей
Ф. 2049. Михаил Исаакович Шефтель
Санкт-Петербургский филиал Института востоковедения
Российской академии наук (быв. ЛОИ В АН СССР), Санкт-Петербург
Ф. 85. Давид Гилларионович Магид
Ф. 86. Сергей (Израиль) Лазаревич Цинберг
YIVO Institute for Jewish Research, New York
Tcherikover Archive. Horace Guenzburg [Gintsburg] Papers. Record Group 89
Hoover Institution, Stanford
Boris Nikolaevskii Collection. Box 215
Неопубликованные докторские диссертации
Bartal I. Ha-lo-yehudim ve-hevratam be-sifrut ivrit ve-yidish be-mizrah eropah
ben ha-shanim 1856-1914. Hebrew University of Jerusalem, 1980.
Freeze C. Making and Unmaking the Jewish Family: Marriage and Divorce in Im-
perial Russia, 1850-1914. Brandeis University, 1997.
Litvak O. The Literary Response to Conscription: Individuality and Authority in
the Russian-Jewish Enlightenment. Columbia University, 1999.
Ochs M. J. St. Petersburg and the Jews of Russian Poland, 1862-1905. Harvard
University, 1986.
Petrovsky-Shtern Y. Jews in the Russian Army: Through the Military to Moderni-
ty. Brandeis University, 2001.
Pomeranz W. The Emergence and Development of the Russian Advokatura:
1864-1905. University of London, 1990.
430
Seltzer R. M. Simon Dubnow: A Critical Biography of His Early Years. Colum-
bia University, 1970.
Другие неопубликованные источники
Ginsburg M. The Ginsburg Family: 1864-1947. A Memoir of Their Life and Times
in Russia, Paris and the U. S.
Kreiz S. Toldot ha-yehudim be-eizorim she-mihuts le-tehum ha-moshav:
M. A. thesis. University of Haifa, 1984.
Мёпкйге du Baron Alexandre de Gunzburg.
Периодика тех лет
Библиотека для чтения
Вестник Европы
Вестник Общества просвещения евреев
Виленский вестник
Восход
Вперед
Всеобщая газета
Голос
День
Еврейская библиотека
Еврейская жизнь
Еврейская летопись
Еврейская неделя
Еврейская старина
Еврейский мир
Еврейский студент
Жизнь
Журнал гражданского и уголовного права
Журнал Министерства народного просвещения
Накануне: Социально-революционное обозрение
Недельная хроника «Восхода»
Новое время
Новороссийский телеграф
Новости и биржевая газета
Новый восход
Одесский вестник
Одесский листок
Освобождение
431
Пережитое
Петербургская газета
Петербургский листок
Рассвет (Одесса)
Рассвет (Спб.)
Россия
Русская мысль
Русский архив
Русский еврей
Русский педагогический вестник
Санкт- Петербургские ведомости
Северный вестник
Северный курьер
Сион
Судебная газета
Ха-Магид
Ха-Мелиц
Zeitschrift fur Demographic und Statistik der Juden
Другие печатные источники
Айзенштат Я. И. Зеев Жаботинский — юрист//Евреи в культуре русско-
го зарубежья: Сборник статей, публикаций, мемуаров и эссе
1919—1939/Под ред. М. Пархомовского. Т. 1. Иерусалим, 1992.
Ананьич Б. В. Банкирские дома в России, 1860—1914гг.: Очерки истории
частного предпринимательства. Л., 1991.
Архивные документы по истории евреев в России в XIX — начале XX в.: Пу-
теводитель/Сост. Г. М. Дейч; Ред. Б. Натане. М., 1994.
Бейзер М. Евреи в Петербурге. Иерусалим, 1989.
----. Евреи Ленинграда, 1917—1939: Национальная жизнь и советизация.
Иерусалим, 1999.
Белецкий А. Вопрос об образовании русских евреев в царствование Импе-
ратора Николая 1.СП6., 1894.
Берлин М. И. Очерки этнографии еврейского народонаселения России.
СПб., 1861.
Берман Л. С.-Петербургские еврейские училища: Отчет за первые пят-
надцать лет их существования 1865—1880, с приложением 1880—1884.
СПб., 1885.
Бикерман И. М. Черта еврейской оседлости. СПб., 1911.
БинштокВ.И., Новосельский С. А. Евреи в Ленинграде, 1900—1924 гг.//Во-
просы биологии и патологии евреев: В 2 т./Под ред. В. Бинштока и др.
Л., 1926.
432
Брафман Я. Книга Кагала: Материалы для изучения еврейского быта. Виль-
на, 1869.
Бруцкус Б. Статистика еврейского населения: Распределение по террито-
рии, демографические и культурные признаки еврейского населения
по данным переписи 1897 г. СПб., 1909.
Бухбиндер Н.А. Литературные этюды: Русско-еврейские писатели. Л.,
1927.
Вартанов Ю. П. Некоторые данные о быте петербургских евреев в 70-е годы
на страницах газеты «Ха-Мелиц»//Этнография Петербурга—Ленин-
града. Т. 1. Л., 1987.
Винавер М. М. Недавнее (воспоминания и характеристики). Париж, 1926.
----. Очерки об адвокатуре. СПб., 1902.
Вишняк М. В. Дань прошлому. Нью-Йорк, 1954.
Владимирский-Буданов М. Ф. История императорского университета Св.
Владимира. Киев, 1884.
Вольтке Г. Русские люди по вопросу об образовании евреев//Сборник
в пользу еврейских школ. СПб., 1896. С. 493-513.
Выдрин Р. Основные моменты студенческого движения в России. М., 1908.
Высочайше учрежденная комиссия для пересмотра законоположений
по судебной части: Объяснительная записка к проекту новой редак-
ции учреждения судебных установлений. Т. 3. СПб., 1900.
Высочайше учрежденная при Министерстве юстиции комиссия. СПб.,
1897.
Гаркави В. О. Отрывки воспоминания. СПб., 1913.
Гегидзе Б. В университете: Наброски студенческой жизни. 6-е изд. СПб., б. д.
Георгиевский А. Доклад по вопросу о мерах относительно образования ев-
реев. СПб., 1886.
Гернет М. Н. История русской адвокатуры. Т. 2: Сословная организация ад-
вокатуры, 1864—1914. М., 1916.
Герцен А. И. Былое и думы: В 3 т. М., 1982.
Гессен В. Ю. К истории Санкт-Петербургской еврейской религиозной об-
щины: От первых евреев до XX века. СПб., 2000.
Гессен И. В. В двух веках: Жизненный отчет. Берлин, 1937.
----. История русской адвокатуры. Т. 1: Адвокатура, общество и государст-
во, 1864-1914. М., 1914.
Гессен Ю. И. История еврейского народа в России: В 2 т. Л., 1925—1927.
----. Попытка эмансипации евреев в России (по неизданным материа-
лам)//Пережитое. 1909. Вып. 1. С. 144—163.
Гинзбург С. М. Отечественная война 1812 года и русские евреи. СПб., 1912.
Гинзбург С. М., Марек П. С. Еврейские народные песни. СПб., 1901.
Гинцбург Е. Записка, представленная почетным гражданином Гинзбур-
гом, по вопросу о постепенной эмансипации русского еврейского на-
433
селения//Материалы Комиссии по устройству быта евреев. СПб., 1879.
Док. 15.
Глубоковский Н. Н. По вопросу о «праве» евреев именоваться христиански-
ми именами: Трактат и историческая справка. СПб., 1911.
Гольдберг Б. А. Л. О. Леванда как публицист: По случаю 40-летнего юбилея
возникновения русско-еврейской печати. Вильна, 1900.
Гольдштейн М. Л. Адвокатские портреты. Париж, 1932.
----. Речи и статьи. Париж, 1929.
Градовский Н.Д. Торговые и другие права евреев в России в историческом
ходе законодательных мер. СПб., 1885.
Гроссман Л. П. Исповедь одного еврея. М., 1924.
Грузенберг О. О. О петроградской адвокатской громаде. Пг., 1916.
----. Очерки и речи. Нью-Йорк, 1944.
Д. [Дьяконов А.]. 1905 и 1906 год в Петербургском университете. СПб.,
1907.
Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. 2-е изд.
СПб., 1880-1882.
Дневник государственного секретаря А. А. Половцева: В 2 т. М., 1966.
Документальные материалы по истории евреев в архивах СНГ и стран Бал-
тии/Под ред. Д. А. Эльяшевича. СПб., 1994.
Документы по истории и культуре евреев в архивах Москвы/Под ред.
М. Куповецкого и др. М., 1997.
Достоевский Ф. М. Дневник писателя//Поли. собр. соч.: В 30 т. Т. 25. Л.,
1983.
Дубнов С. М. Книга жизни: В Зт. Рига, 1934—1935 (т. 1-2); Нью-Йорк, 1957
(т. 3).
----. Об изучении истории русских евреев и об учреждении русско-еврей-
ского исторического общества. СПб., 1891.
----. Письма о старом и новом еврействе. СПб., 1907.
Дубнова-Эрлих С. Хлеб и маца. СПб., 1996.
Еврейская антология: Сборник молодой еврейской поэзии/Под ред.
В. Ф. Ходасевича, Л. Б. Яффе. М., б. д.
Еврейская энциклопедия: Свод знаний о еврействе и его культуре в про-
шлом и настоящем: В 16 т. СПб., 1906—1913.
Еврейский вопрос в картинках. Киев, 1885.
Еврейское население России по данным переписи 1897 г. и по новейшим
источникам/Еврейское статистическое общество. Пг., 1917.
За чертой оседлости: Процесс дантистов в московской судебной пала-
те/Под ред. С. М. Брусиловского. М., 1913.
Законы о евреях: Систематический обзор действующих законоположе-
ний о евреях: В 2 т./Сост. Я. И. Гимпельсон; Ред. Л. М. Брамсон. СПб.,
1914-1915.
434
Замечания присяжных поверенных округа С.-Петербургской судебной пала-
ты по проекту новой редакции учреждения судебных установлений. Раз-
дел десятый — о присяжных поверенных, статьи 394-478. СПб., 1901.
Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX — начала XX века: Социаль-
но-историческая судьба. М., 1999.
Изгоев А. С. Об интеллигентной молодежи//Вехи: Сборник статей о рус-
ской интеллигенции/Под ред. М. О. Гершензона и др. 2-е изд. 1909. Ре-
принт: СПб., 1990.
К характеристике еврейского студенчества (по данным анкеты среди ев-
рейского студенчества г. Киева в ноябре 1910г.). Киев, 1913.
К характеристике современного студенчества (по данным переписи
1909—1910гг. в СПб-ском технологическом институте). СПб., 1910.
Кельнер С. Союз для достижения полноправия еврейского народа в Рос-
сии и его лидеры//Из глубины времен. 1996. № 7. С. 3—14.
Киселев П. Д. Об устройстве еврейского народа в России//Восход. 1901.
№4. С. 25-40; №5. С. 3-21.
Кистяковский Б. А. В защиту права: Интеллигенция и правосознание//Ве-
хи: Сборник статей о русской интеллигенции/Под ред. М. О. Гершен-
зона и др. 2-е изд. 1909. Репринт: СПб., 1990.
Клиер Дж. Д. Русская война против «Hevra kadisha»//История евреев в Рос-
сии: Проблемы источниковедения и историографии/Под ред. Д. А. Эль-
яшевича. СПб., 1993.
Копржива-Лурье Б. Я. История одной жизни. Париж, 1987.
Коц Е.С. Контрабандисты (Воспоминания)//Былое: Журнал, посвящен-
ный истории освободительного движения. 1926. № 37. С. 42—50.
Крестовский В. В. Петербургские трущобы. Репринт: М., 1990.
----. Жид идет! СПб., 1899.
Кроль М. А. Страницы моей жизни. Нью-Йорк, 1944.
----. Воспоминания о Л. Я. Штернберге//Каторга и ссылка. 1929.
№ 27/28.
Крылов В., Литвин С. Сыны Израиля: Драма в 4-х действиях и 5-ти кар-
тинах. СПб., 1899.
Кучеров С. Л. Евреи в русской адвокатуре//Книга о русском еврействе.
Нью-Йорк, 1960.
Леванда Л. О. Горячее время. СПб., 1875.
----. Исповедь дельца. СПб., 1880.
Левин В. А. Очерк истории еврейского школьного образования в дореволю-
ционном Петербурге//Еврейская школа. СПб., 1993. С. 74—86.
Левин Э. Б. Записка об эмансипации евреев в России//Еврейская стари-
на. 1915. №3. С. 300-308.
[Левин Э. Б.]. Обзор ныне действующих исключительных законов о евре-
ях, состоящих в подданстве России. СПб., 1883.
435
----. Свод узаконений о евреях: С изменениями, последовавшими по 15
октября 1884 года. СПб., 1885.
Левицкий В. За четверть века. М., 1926.
Лифшиц Г. Исповедь преступника: Юмористический рассказ из жизни пе-
тербургских евреев. СПб., 1881.
Лурье И. Указания о праве жительства для переселяющихся во внутренние
губернии. СПб., 1908.
Ляховецкий Л. Л. Мечта и действительность: Рассказ из жизни еврейской
молодежи. СПб., 1884.
Максим Моисеевич Винавер и русская общественность начала XX века:
Сборник статей. Париж, 1937.
Мандельштам Л. И. В защиту евреев: Статьи. СПб., 1859.
Мандельштам О.Э. Собр. соч.: В 3 т. М., 1991.
Марек П. Очерки по истории просвещения евреев в России: Два воспита-
ния. М., 1909.
Маркиш Ш. Стоит ли перечитывать Льва Леванду?//Вестник Еврейско-
го университета в Москве. 1995. №3 (10). С. 89—140; 1996. №2 (12).
С. 168-193.
Материалы к созыву Всероссийского адвокатского съезда: Протоколы со-
вещаний представителей советов присяжных поверенных в Петрогра-
де и Москве. М., 1916.
Материалы по вопросу о приеме евреев в средние и высшие учебные заве-
дения. СПб., 1908.
Минор 3. Глас радости: Речь по случаю Высоч. Дарованных, в 27 день но-
ября 1861 года, преимуществ евреям, получившим образование и слу-
жащим при еврейских учебных заведениях. Произнесена 21-го января
1862 г. в Минском большом Молитвенном Доме. Минск, 1862.
----. После погромов, или Три главы о еврейском вопросе. М., 1882.
М.М. Антокольский: Его жизнь, творения, письма и статьи/Под ред.
В. В. Стасова. СПб., 1905.
Моргулис М. Г. Беспорядки 1871 года в Одессе по документам и личным
воспоминаниям//Теоретические и практические вопросы еврейской
жизни: Приложение к журналу «Еврейский мир». СПб., 1911.
----. Вопросы еврейской жизни: Собрание статей. СПб., 1903.
[N. N.]. Из впечатлений минувшего века: Воспоминания среднего чело-
века//Еврейская старина. 1914. № 2. С. 234—246; № 4. С. 429-442; 1915.
№ 1. С. 85-99; № 2. С. 186-200.
Наш путь: Сборник, посвященный интересам еврейского студенчества. Пг.,
1916.
Некрасов Н.А. Поли. собр. соч. и писем: В 15т. Л., 1981. Т. 2.
Общая записка высшей комиссии для пересмотра действующих о евреях
в империи законов. СПб., 1888.
436
Одесское студенчество: Итоги анкеты среди еврейских студентов, произ-
веденной в 1911—1912гг. Одесса, 1913.
Оршанский И. Г. Евреи в России: Очерки экономического и общественно-
го быта русских евреев. СПб., 1877.
----. Русское законодательство о евреях: Очерки и исследование. СПб.,
1877.
Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за время с 10 апре-
ля 1870 года по 1 января 1873 года. СПб., 1873.
Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за 1881 год. СПб.,
1882.
Отчет правления С.-Петербургской еврейской общины за 1882 год. СПб.,
1884.
Отчеты Общества для распространения просвещения между евреями в Рос-
сии. СПб., 1864—1894.
Пален К. И., Голицын Н. Н. Особое мнение по докладу А. И. Георгиевско-
го. СПб., 1887.
Панчулидзев С. А. Справка к докладу по еврейскому вопросу: В 12 т. СПб.,
1908-1912.
Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 года:
В 89 т. СПб., 1899-1905.
Петроград по переписи населения 15 декабря 1910 года. Пг., б. д.
Познер С. В. Евреи в общей школе: К истории законодательства и прави-
тельственной политики в области еврейского вопроса. СПб., 1914.
Полное собрание еврейских имен с написанием их на русском и еврейском
языках/Сост. К. С. Жураковский, С. М. Рабинович. СПб., 1874.
Полное собрание законов Российской империи: Собрание второе:
В 62 т. СПб., 1830-1884.
Полное собрание законов Российской империи: Собрание третье:
В 33 т. СПб., 1885-1916.
Польские профессора и студенты в университетах России, XIX —начало
ХХв./Сост. Ю. Бадрах. Варшава, 1995.
[Постельс Ф.]. Материалы, относящиеся к образованию евреев в России.
СПб., 1865.
----. Отчет члена совета Министерства народного просвещения Постель-
са по обозрению еврейских училищ. СПб., 1865.
Процесс А. И. Гиллерсона. СПб., 1910.
Птицын В. Русская адвокатура и евреи: Очерк с приложением. СПб.,
1905.
Пуришкевич В. М. Материалы по вопросу о разложении современного рус-
ского университета. СПб., 1914.
Ромиш. Какое образование нужно евреям и где получить его? Благоразум-
ный совет родителям евреям. Одесса, 1900.
437
Российская еврейская энциклопедия. М., 1995 —. (В наст. вр. вышли 4 т.).
Рубинштейн Г. Воспоминания старого адвоката. Рига, 1940.
Руководство к русским законам о евреях/Сост. М. И. Мыш. 3-е изд. СПб.,
1904.
Самойлович Г. [Вольтке Г. С.]. О правах ремесленников-евреев. СПб., 1894.
Санкт-Петербург по переписи 10 декабря 1869 года. СПб., 1872.
Санкт-Петербург по переписи 15 декабря 1881 года. СПб., 1883.
Сборник законов о евреях с разъяснениями по определениям Правитель-
ствующего Сената и циркулярам министерств/Под ред. И. Гессена,
В. Фридштейна. СПб., 1904.
Свод законоположений о присяжной и частной адвокатуре/Под ред.
П.С. Цыпкина. Пг., 1916.
Систематический указатель литературы о евреях на русском языке со вре-
мени введения гражданского шрифта (1708 г.) по декабрь 1889 года.
СПб., 1892.
Слиозберг Г. Б. Барон Г. О. Гинцбург, его жизнь и деятельность. Париж,
1933.
----. Барон Г. О. Гинцбург и правовое положение евреев//Пережитое. 1910.
Вып.2. С. 94-115.
----. Дела минувших дней: Записки русского еврея: В 3 т. Париж, 1933.
----. Дореволюционное русское студенчество//Памяти русского студен-
чества: Сборник воспоминаний/Под ред. П. А. Бобринского и др. Па-
риж, 1934. С. 82-94.
Словарь академии российской. СПб., 1806—1822.
Словарь церковно-славянского и русского языка. СПб., 1847.
Слуцкий М. Б. Мои воспоминания из детства, юности и полувековой вра-
чебной и общественной деятельности. Кишинев, 1927.
Собрание узаконений и распоряжений правительства/Правительствую-
щий Сенат. СПб., 1884.
Спасович В.Д. Застольные речи В. Д. Спасовича в собраниях сословия
присяжных поверенных округа С.-Петербургской судебной палаты,
1873—1901. Лейпциг, 1903.
С.-Петербург по переписи 15 декабря 1890 года. СПб., 1891.
С.-Петербург по переписи 15 декабря 1900 года. СПб., 1903.
С.-Петербургское охранное отделение в 1895—1901 гг.: «Труд» чиновника
Отделения П. Статковского//Былое: Журнал, посвященный истории
освободительного движения. 1921. № 16.
Справочная книга по вопросам образования евреев: Пособие для учите-
лей и учительниц еврейских школ и деятелей по народному образова-
нию. СПб., 1901.
Статистический ежегодник С.-Петербурга 1881 года. СПб., 1882.
Статистический ежегодник С.-Петербурга 1883 года. СПб., 1884.
438
Статистический ежегодник С.-Петербурга 1884 года. СПб., 1885.
Статистический ежегодник С.-Петербурга 1892 года. СПб., 1893.
Статистический ежегодник С.-Петербурга 1896—1897 гг. СПб., 1899.
Студенчество в цифрах по данным переписи 1907 года в Юрьеве/Сост.
М.Бенасик. СПб., 1909.
Тарнополь И. Опыт современной и осмотрительной реформы в области
иудаизма в России. Одесса, 1868.
Тейтель Я. Из моей жизни. Париж, 1925.
Трайнин А. Н. Я жил за чертой//Советское студенчество. 1937. № 8.
Труды высочайше учрежденной комиссии по преобразованию высших учеб-
ных заведений/Министерство народного просвещения. СПб., 1903 —.
Труды съездов по еврейскому профессиональному образованию. СПб.,
1911.
Труды Черниговской комиссии по еврейскому вопросу. Чернигов, 1881.
Указ Его Императорского Величества касательно того, в каком расстоянии
от православных церквей должны быть устраиваемы еврейские синаго-
ги и молитвенные школы. СПб., 1844.
Указ министра народного просвещения: Положение о еврейских началь-
ных училищах. СПб., б. д.
Университет и политика/Союз студентов С.-Петербургского университета
и Академический союз слушательниц С.-Петербургских высших жен-
ских курсов. СПб., 1906.
Хитерер В. Документы, собранные еврейской историко-археографической
комиссией Всеукраинской академии наук. Киев; Иерусалим, 1999.
Царское правительство и хасидское движение в России: Архивные доумен-
ты/Под ред. Г. М. Дейча. Б. м., 1994.
Цинберг И. [С. Л.]. История еврейской печати в России в связи с общест-
венными течениями. СПб., 1915.
Чериковер И. История Общества для распространения просвещения меж-
ду евреями в России, 1863—1913. СПб., 1913.
Чичерин Б. Польский и еврейский вопросы. Берлин, 1901.
Шейнис Д. И. Еврейское студенчество в Москве по данным анкеты
1913г. М., 1914.
----. Еврейское студенчество в цифрах (по данным переписи 1909 г. в Ки-
евском университете и политехническом институте). Киев, 1911.
Шимонович Д. Сфинксы//Еврейская антология: Сборник молодой еврей-
ской поэзии/Под ред. В. Ф. Ходасевича, Л. Б. Яффе. М., б. д.
Щит: Литературный сборник/Под ред. Л. Андреева, М. Горького, Ф. Соло-
губа. 3-е изд. М., 1915.
Энгель Г., Горохов В. Из истории студенческого движения, 1899—1906.
СПб., б. д.
Энциклопедический словарь Брокгауза — Ефрона: В 41 т. СПб., 1890-1904.
439
Этнические группы в городах европейской части СССР (формирование,
расселение, динамика культуры)/Под ред. И. И. Крупника. М., 1987.
Юхнева Н. В. Петербург и губерния: Историко-этнографические исследо-
вания. Л., 1989.
----. Петербург как центр национально-культурных движений народов
России//Этнография Петербурга—Ленинграда. 1987. № 1.
----. Этнический состав и этносоциальная структура населения Петер-
бурга, вторая половина XIX — начало XX века: Статистический анализ.
Л., 1984.
Abramovich R. In tsvey revolutsiyes: Di geshikhte fun a dor. New York, 1944.
Agursky M. Conversions of Jews to Christianity in Russia//Soviet Jewish Affairs.
1990. Vol. 20. No. 2-3. P. 69-84.
Akselrod P. Pogromen un di revolutsionere bavegung mit 43 yor tsurik//Di tsuku-
nft. 1924. No. 29.
Aleichem S. Ale verk fun Sholem Aleichem. 7 vols. New York, 1944.
----. The Bloody Hoax/Trans. A. Shevrin. Bloomington, 1991.
----. In the Storm/Trans. A. Shevrin. New York, 1984.
----. Tevye the Dairyman and the Railroad Stories/Trans. H. Halkin. New York,
1987.
Alston P. Education and the State in Tsarist Russia. Stanford, 1969.
Antin M. The Promised Land. New York, 1997.
Arendt H. The Origins of Totalitarianism. Cleveland, 1969.
Armstrong J. Mobilized Diaspora in Tsarist Russia: The Case of the Baltic Ger-
mans//Soviet Nationality Policies and Practices/Ed. J. Azrael. New York,
1978. P. 63-104.
Aronson C. A Jewish Life under the Tsars: The Autobiography of Chaim Aronson,
1825-1888/Trans. N. Marsden. Totowa, N. J., 1983.
Aronson I.M. Russian Commissions on the Jewish Question in the 1880s//East
European Quarterly. 1980. Vol. 14. No. 1. P. 59—74.
----. Troubled Waters: The Origins of the 1881 Anti-Jewish Pogroms in Russia.
Pittsburgh, 1990.
Asch S. Peterburg. Varshe, 1929.
Assimilation and Community: The Jews in Nineteenth-Century Europe/Eds.
J. Frankel, S. Zipperstein. Cambridge, 1992.
Baberowski J. Autokratie und Justiz: Zum Verhaltnis von Rechtsstaatlichkeit und
Riickstandigkeit im ausgehenden Zarenreich, 1864-1914. Frankfurt a. M., 1996.
Balzer H. The Problem of Professions in Imperial Russia//Between Tsar and Peo-
ple: Educated Society and the Quest for Public Identity in Late Imperial Rus-
sia/Eds. E. Clowes et al. Princeton, 1991. P. 183—198.
Bamavi E. A Historical Atlas of the Jewish People. New York, 1992.
Baron S. W. Ghetto and Emancipation//Menorah Journal. 1928. Vol. 14.
440
-----. The Impact of the Revolution of 1848 on Jewish Emancipation//Emancipa-
tion and Counter-Emancipation/Ed. A. Duker. New York, 1974.
-----. The Russian Jew under Tsars and Soviets. New York, 1987.
Bater J. H. Between Old and New: St. Petersburg in the Late Imperial Era//The
City in Late Imperial Russia/Ed. M. Hamm. Bloomington, 1986. P. 43—78.
-----. St. Petersburg: Industrialization and Change. London, 1976.
Bazylow L. Polacy w Petersburgu. Wroclaw, 1984.
Beauvois D. Lumieres et socidtd en Europe de 1’Est: L’Universitd de Vilna et les
dcoles polonaises de 1’Empire russe, 1803—1832. 2 t. Paris, 1977.
Becker C. Raznochintsy. The Development of the World and of the Concept/
/American Slavic and East European Review. 1959. Vol. 18. No. 1.
Bein A. Notes on the Semantics of the Jewish Problem with Special Reference to
Germany//Leo Baeck Institute Year Book. 1964. Vol. 9. P. 3—40.
Beizer M. The Jews of St. Petersburg: Excursions through a Noble Past/Trans.
M. Sherbourne; ed. M. Gilbert. Philadelphia, 1989.
Berk S. Year of Crisis, Year of Hope: Russian Jews and the Pogroms of 1881—1882.
Westport, Conn., 1985.
Berman M. All That Is Solid Melts into Air: The Experience of Modernity. New
York, 1988.
Bernstein L. Sonia’s Daughters: Prostitutes and Their Regulation in Imperial Rus-
sia. Berkeley, 1995.
Besamjon A. Education et socidtd en Russie dans le second tiers du XIXe si6cle.
Paris, 1974.
Between Tsar and People: Educated Society and the Quest for Public Identity in
Late Imperial Russia/Eds. E. Clowes et al. Princeton, 1991.
Broido E. Memoirs of a Revolutionary/Trans. and ed. V. Broido. London, 1967.
Brower D. R. The Russian City between Tradition and Modernity, 1850—1900.
Berkeley, 1990.
-----. Training the Nihilists: Education and Radicalism in Tsarist Russia. Ithaca,
1975.
Brubaker R. Citizenship and Nationhood in France and Germany. Cambridge,
Mass., 1992.
Brutskus I. Ha-studentim ha-yehudim ba-universitah ha-moskva’it//He-’Avar.
1971. No. 18. P. 63-65.
Byrnes R. V. O. Kliuchevskii, Historian of Russia. Bloomington, 1995.
Cahan A. The Education of Abraham Cahan/Trans. L. Stein, A. P. Conan, L. Dav-
ison. Philadelphia, 1969.
Christian D. “Living Water”: Vodka and Russian Society on the Eve of Emanci-
pation. Oxford, 1990.
Cohen I. Vilna. Philadelphia, 1943.
Constructing Russian Culture in the Age of Revolution, 1881—1940/Eds. C. Kel-
ly, D. Shepherd. New York, 1998.
441
Corrsin S. D. Language Use in Cultural and Political Change in Pre-1914 War-
saw: Poles, Jews, and Russification//Slavic and East European Review. 1990.
Vol. 68. No. 1. P. 69-90.
----. Warsaw before the First World War: Poles and Jews in the Third City of the
Russian Empire, 1880—1914. Boulder, Colo., 1989.
Dawidowicz L. What Is the Use of Jewish History? New York, 1992.
The Diaries of Sir Moses and Lady Montefiore (1890)/Ed L. Loewe. Facs. ed. 2
vols in 1. London, 1983.
Dinur B.-Ts. Tokhniyotav shel Ignatev le-fitron “she’elat ha-yehudim” u-veidat
netsige ha-kehilot be-peterburg bi-shnot 1881 —1882//He-’Avar. 1963. No.
10. P. 5-82.
Dreizin F. The Russian Soul and the Jew: Essays in Ethno-Literary Criticism. Phil-
adelphia, 1990.
Dubin L. C. The Port Jews of Habsburg Trieste: Absolutist Politics and Enlighten-
ment Culture. Stanford, 1999.
Dubnov S. M. History of the Jews in Russia and Poland from the Earliest Times un-
til the Present Day/Trans. I. Friedlander. 3 vols. Philadelphia, 1916.
Dudgeon R. The Forgotten Minority: Women Students in Imperial Russia,
1872-1917//Russian History/Histoire Russe. 1982. No. 9. P. 1—26.
[Eckardt J.]. Aus der Petersburger Gesellschaft. Leipzig, 1881.
Ehrlich A. Entwickelungsgeschichte der israelitischen Gemeindeschule zu Riga.
St. Petersburg, 1894.
Eisenbach A. The Emancipation of the Jews in Poland, 1780—1870. London,
1991.
Emmons T. The Russian Landed Gentry and the Peasant Emancipation of 1861.
Cambridge, 1968.
Encyclopedia Judaica. 16 vols. Jerusalem, 1972.
Endelman T. The Jews of Georgian England, 1714—1830: Tradition and Change
in a Liberal Society. Philadelphia, 1979.
Engel B. A. Russian Peasant Views of City Life//Slavic Review. 1993. Vol. 52.
No. 3. P. 446-459.
Engelstein L. Combined Underdevelopment: Discipline and the Law in Impe-
rial and Soviet Russia//American Historical Review. 1993. Vol. 98. No. 2.
P. 338-353.
----. The Keys to Happiness: Sex and the Search for Modernity in Fin-de-Siecle
Russia. Ithaca, 1992.
Engman M. The Finns in St. Petersburg//Ethnic Identity in Urban Europe/Ed.
M.Engman. New York, 1992.
Etkes I. Parashat ha-haskalah mi-ta’am ve-hatemurah be-ma’amad tenuat ha-
haskalahbe-rusiyah//Tsiyon. 1978. No. 43. P. 264—313.
Field D. The End of Serfdom: Nobility and Bureaucracy in Russia, 1855—1861.
Cambridge, Mass., 1976.
442
Fishman D. Russia’s First Modern Jews: The Jews of Shklov. New York, 1995.
Flynn J. The University Reform of Alexander I, 1802-1835. Washington, D. C., 1988.
Frankel J. The Crisis of 1881—1882 as a Turning Point in Modern Jewish History//
The Legacy of Jewish Migration: 1881 and Its Impact/Ed. D. Berger. New
York, 1983.
----. The Damascus Affair: “Ritual Murder”, Politics, and the Jews in 1840. Cam-
bridge, 1997.
----. Prophecy and Politics: Socialism, Nationalism, and the Russian Jews,
1862-1917. Cambridge, 1981.
Freeze C. The Litigious Gerusha: Jewish Women and Divorce in Imperial Russia//
Nationalities Papers. 1997. Vol. 25. No. 1.
Freeze G. The Parish Clergy in Nineteenth-Century Russia: Crisis, Reform, Coun-
ter-Reform. Princeton, 1983.
----. The Soslovie (Estate) Paradigm and Russian Social History//American His-
torical Review. 1986. Vol. 91. No. 1. P. 11—36.
The French Revolution and Human Rights: A Brief Documentary History/Ed. and
trans. L. Hunt. Boston, 1996.
Furet F. Interpreting the French Revolution. Cambridge, 1981.
Gassenschmidt C. Jewish Liberal Politics in Tsarist Russia, 1900—1914. New York,
1995.
German-Jewish History in Modern Times. Vol. 2: Emancipation and Accultura-
tion, 1780—1871/Ed. M.A. Meyer. New York, 1996.
Geschichtliche Grundbegriffe. 8 Bde./Hg. W. Conze u. a. Stuttgart, 1975.
Gilman S. Smart Jews: The Construction of the Image of Jewish Superior Intelli-
gence. Lincoln, Neb., 1996.
Gintsburg S. David avi//He-’Avar. 1958. No. 6. P. 152—165.
Ginzburg S. M. Amolike Peterburg: Forshungn un zikhroynes vegn yidishn lebn in
der rezidents-shtot fun tsarishn rusland. New York, 1944.
----. Historishe verk. 3 vols. New York, 1937.
The Golden Tradition: Jewish Life and Thought in Eastern Europe/Ed. L. Dawi-
dowicz. New York, 1967.
Goldstein D. Dostoyevsky and the Jews. New York, 1981.
Gordon Y. L. Kitve Yehudah Leib Gordon: Prozah. Tel Aviv, 1960.
----. Kitve Yehudah Leib Gordon: Shirah. Tel Aviv, 1956.
Greenberg L. The Jews in Russia: The Struggle for Emancipation. 2 vols. New
York, 1976.
Greenfeld L. Nationalism: Five Roads to Modernity. Cambridge, Mass., 1993.
Grinberg S. Jewish Life in St. Petersburg: A Paper Read before the Cambridge
Branch of the Anglo-Jewish Association on Friday, February 13, 1914. Cam-
bridge, 1914.
Grossman V. Amol un heynt. Paris, 1955.
Haberer E. Jews and Revolution in Nineteenth-Century Russia. Cambridge, 1995.
443
Hagen M. L., von. Writing the History of Russia as Empire: The Perspective of
Federalism//Kazan, Moscow, St. Petersburg: Multiple Faces of the Russian
Empire/Eds. C.Evtuhov, B. Gasparov, A. Ospovat, M. von Hagen. Moscow,
1997. P. 393-410.
Ha-Kohen M., ben Hillel. Olami. 4 vols. Jerusalem, 1927—1929.
Halevy Z. Jewish University Students and Professionals in Tsarist and Soviet Rus-
sia. Tel Aviv, 1976.
Hamburg G. Boris Chicherin and Early Russian Liberalism, 1828—1866. Stan-
ford, 1992.
Hamm M. Kiev: A Portrait, 1800—1917. Princeton, 1993.
-----. Liberalism and the Jewish Question: The Progressive Bloc//Russian Review.
1972. Vol. 31. P. 163-172.
Hammer-Schenk H. Synagogen in Deutschland: Geschichte einer Baugattung im
19. und 20. Jahrhundert. 2 Bd. Hamburg, 1981.
Hausmann G. Der Numerus clausus fur jiidische Studenten im Zarenreich//Jahr-
biicher fur Geschichte Osteuropas. 1993. Bd. 41. S. 509—531.
Herzog E., Zborowski M. Life Is with People: The Culture of the Shtetl. New
York, 1952.
Hildermeier M. Biirgertum und Stadt in Russland, 1760—1870: Rechtliche Lage
und soziale Struktur. Koln, 1986.
-----. Die jiidische Frage im Zarenreich: Zum Problem der unterbliebenen
Emanzipation//Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. 1989. Bd. 32. Nr. 3.
S. 321-357.
Hirshbein P. In gang fun lebn: Zikhroynes. 2 vols. New York, 1948.
Historishe shriftn/Ed. I. Cherikover. Bd. 1. Varshe, 1929.
Hoberman J. Bridge of Light: Yiddish Film between Two Worlds. New York, 1991.
Hoch S. The Banking Crisis, Peasant Reform, and Economic Development in
Russia, 1857-1861//American Historical Review. 1991. Vol. 96. No. 3.
P. 795-820.
Hosking G. Russia: People and Empire. Cambridge, Mass., 1997.
Hyman P. The Jews of Modern France. Berkeley, 1998.
Israel J. European Jewry in the Age of Mercantilism, 1550—1750. New York,
1989.
Janowsky O. The Jews and Minority Rights, 1898—1919. New York, 1933.
Jarausch K. Jewish Lawyers in Germany, 1848—1938: The Disintegration of a Pro-
fession//Leo Baeck Institute Year Book. 1991. Vol. 36. P. 71—90.
-----. Students, Society, and Politics in Imperial Germany: The Rise of Academ-
ic Illiberalism. Princeton, 1982.
-----. The Unfree Professions: German Lawyers, Teachers, and Engineers,
1900-1950. New York, 1990.
The Jew in the Modern World: A Documentary History/Comps. P. Mendes-Flohr,
J. Reinharz. 2nd ed. New York, 1995.
444
Johanson C. Women’s Struggle for Higher Education in Russia, 1855—1900. Mont-
real, 1987.
The Journeys of David Toback/Ed. C. Malkin. New York, 1981.
Judge E. Easter in Kishinev: Anatomy of a Pogrom. New York, 1992.
Kahan A. Essays in Jewish Social and Economic History. Chicago, 1986.
Kampe N. Jews and Antisemites at Universities in Imperial Germany (I). Jewish
Students: Social History and Social Conflict//Leo Baeck Institute Year Book.
1985. Vol. 30. P. 357-394.
----. Studenten und “Judenfrage” im deutschen Kaiserreich: Die Entstehung einer
akademischen Tragerschicht des Antisemitismus. Gottingen, 1988.
Kaniel Y. Hemshekh u-tmurah: Ha-yishuv ha-yashan ve-hayishuv he-hadash be-
tkufat ha-’aliyah ha-shniyah. Jerusalem, 1982.
Kaplan M. The Making of the Jewish Middle Class: Women, Family, and Identi-
ty in Imperial Germany. New York, 1991.
Kappeler A. RuBland als Vielvolkerreich: Entstehung, Geschichte, Zerfall.
Munchen, 1992.
Karaite Separatism in Nineteenth-Century Russia: Joseph Solomon Lutski’s “Epis-
tle of Israel’s Deliverance”/Ed. and trans. P. E. Miller. Cincinnati, 1993.
Kassow S. Students, Professors, and the State in Tsarist Russia. Berkeley, 1989.
Katz J. Emancipation and Assimilation: Studies in Modern Jewish History. West-
mead, 1972.
----. Out of the Ghetto: The Social Background of Jewish Emancipation,
1770-1870. New York, 1978.
----. Tradition and Crisis: Jewish Society at the End of the Middle Ages. New York,
1961.
Kerensky A. The Crucifixion of Liberty. New York, 1934.
Ketavim le-toldot hibat-tsiyon ve-yishuv Erets-Yisrael. 7 vols./Ed. A. Druyanov,
S. Laskov. Tel Aviv, 1982.
Klier J. D. The Concept of “Jewish Emancipation” in a Russian Context//Civ-
il Rights in Imperial Russia/Eds. O. Crisp, L. Edmondson. Oxford, 1989.
P. 121-144.
----. Imperial Russia’s Jewish Question, 1855—1881. Cambridge, 1995.
----. The Jewish ZJen’and the Literary Mice, 1869—1871//Russian History. 1983.
Vol. 10. No. 1. P. 31-49.
----. The Jewish Question in the Reform-Era Russian Press, 1855—1865//Russian
Review. 1980. Vol. 39. No. 3. P. 1—15.
----. 1855—1894 Censorship ofthe Press in Russia and the Jewish Question//Jew-
ish Social Studies. 1986. Vol. 48. No. 3—4. P. 257—268.
----. Russia Gathers Her Jews: The Origins of the “Jewish Question” in Russia,
1772-1825. De Kalb, Ill., 1986.
----. The Russian Press and the Anti-Jewish Pogroms of 1881//Canadian-Amer-
ican Slavic Studies. 1983. Vol. 17. No. 1. P. 199—221.
445
-----. Russification and the Polish Revolt of 1863: Bad for the Jews?//Polin. 1986.
No. 1. P. 91-106.
-----. Zhid\ The Biography of a Russian Pejorative//Slavonic and East European
Review. 1982. Vol. 60. No. 1. P. 1—15.
Kohn H. The Idea of Nationalism: A Study in Its Origins and Background. New
York, 1944.
Kolonitskii В. I. “Democracy” in the Political Consciousness of the February Rev-
olution//Slavic Review. 1998. Vol. 57. No. 1. P. 95-107.
Kovacs M. Liberal Professions and Illiberal Politics: Hungary from the Habsburgs
to the Holocaust. New York, 1995.
Kucherov S. L. Courts, Lawyers, and Trials under the Last Three Tsars. New York,
1953.
Kuznets S. Immigration of Russian Jews to the United States: Background and
Structure//Perspectives in American History. 1975. Vol. 9. P. 35—124.
Lederhendler E. The Road to Modern Jewish Politics: Political Tradition and Political
Reconstruction in the Jewish Community of Tsarist Russia. New York, 1989.
Levin S. The Arena. New York, 1932.
-----. Youth in Revolt. New York, 1930.
Levitats I. The Jewish Community in Russia, 1844-1917. Jerusalem, 1981.
Lifshitz Y. H. Zikhron Ya’akov. 3 Bd. Frankfurt a. M., 1924.
Lilienblum M. L. Ketavim otobiografiyim/Ed. S. Breiman. 3 vols. Jerusalem, 1970.
Lincoln W. B. The Great Reforms: Autocracy, Bureaucracy, and the Politics of
Change in Imperial Russia. De Kalb, Ill., 1990.
-----. In the Vanguard of Reform: Russia’s Enlightened Bureaucrats, 1825—1861.
De Kalb, Ill., 1982.
Lindenmeyr A. Poverty Is Not a Vice: Charity, Society, and the State in Imperial
Russia. Princeton, 1996.
Lotman lu., Uspensky B. The Role of Dual Models in the Dynamics of Russian
Culture//Lotman lu., Uspensky B. The Semiotics of Russian Culture. Ann
Arbor, 1984. P. 3-35.
Lowe H.-D. Antisemitismus und reaktionare Utopie: Russischer Konservatismus
im Kampf gegen den Wandel von Staat und Gesellschaft, 1890-1917. Ham-
burg, 1978.
-----. The Tsars and the Jews: Reform, Reaction, and Anti-Semitism in Imperial
Russia. New York, 1992.
Malia M. Alexander Herzen and the Birth of Russian Socialism. New York, 1971.
Maor Y. Eliyahu Orshanski u-mekomo be-historiografiyah shel yehudei rusiyah//
He-‘Avar. 1973. No. 20. P. 49-61.
-----. She’elat ha-yehudim ba-tenuah ha-liberalit ve-ha-mahapehanit be-rusiyah,
1890—1914. Jerusalem, 1964.
Marchand S. Down from Olympus: Archeology and Philhellenism in Germany,
1750-1970. Princeton, 1996.
446
Margolin A. D. The Jews of Eastern Europe. New York, 1926.
Masaryk T. The Spirit of Russia: Studies in History, Literature, and Philosophy.
London, 1955.
Max Lilienthal, American Rabbi: Life and Writings/Ed. D. Philipson. New York,
1915.
McClelland C. State, Society, and University in Germany, 1700-1914. Cambridge,
1980.
McClelland J. C. Autocrats and Academics: Education, Culture, and Society in
Tsarist Russia. Chicago, 1979.
McReynolds L. The News under Russia’s Old Regime: The Development of a Mass-
Circulation Press. Princeton, 1991.
Medem V. The Life and Soul of a Legendary Jewish Socialist/Trans. S. Portnoy.
New York, 1979.
Meinecke F. Die deutsche Katastrophe. Wiesbaden, 1965.
Mendelsohn E. Class Struggle in the Pale: The Formative Years of the Jewish Work-
ers’ Movement in Tsarist Russia. Cambridge, 1970.
Meyer M. A. The German Model of Religious Reform and Russian Jewry//Dan-
zig, between East and West: Aspects of Modern Jewish History/Ed. I.Twer-
sky. Cambridge, 1985.
Mill on Bentham and Coleridge. London, 1967.
Morgenstern A. Meshihiut ve-yishuv erets-yisrael be-mahatsit ha-rishonah shel ha-
me’ah ha-19. Jerusalem, 1985.
Morrissey S. Heralds of Revolution: Russian Students and the Mythologies of Radi-
calism. New York, 1998.
Mosse G. Jewish Emancipation between Bildung and Respectability//The Jewish
Response to German Culture from the Enlightenment to the Second World
War/Eds. J. Reinharz, W. Schatzberg. Hannover, 1985. P. 1—16.
Mosse W. E. Alexander II and the Modernization of Russia. New York, 1962.
Nathans B. On Russian-Jewish Historiography//Historiography of Imperial Rus-
sia: The Profession and Writing of History in a Multi-National State/Ed.
T. Sanders. Armonk, N. Y., 1999. P. 397—432.
-----. The Other Modern Jewish Politics: Integration and Modernity in Fin-de-
Siecle Russia//A Century of Modern Jewish Politics/Ed. Z. Gitelman. Pitts-
burgh, forthcoming.
Die Nationalitaten des Russischen Reiches in der Volkszahlung von 1897/Hg.
H. Bauer, A. Kappeler, B. Roth. 2 Bde. Stuttgart, 1991.
Neuberger J. “Shysters” or Public Servants? Uncertified Lawyers and Legal Aid
for the Poor in Late Imperial Russia//Russian History/Histoire Russe. 1996.
No. 1-4. P. 295-310.
Neumann D. Studentinnen aus dem Russischen Reich in der Schweiz (1867—1914).
Zurich, 1987.
447
Nowinski F. Polacy na uniwersytecie peterburgskim w latach 1832— 1884. Wroclaw,
1986.
Orbach A. The Jewish People’s Group and Jewish Politics in Tsarist Russia, 1906—
1914//Modern Judaism. 1990. Vol. 10. No. 1. P. 1—16.
-----. New Voices of Russian Jewry: A Study of the Russian-Jewish Press of Odes-
sa in the Era of the Great Reforms, 1860—1871. Leiden, 1980.
-----. The Russian-Jewish Leadership and the Pogroms of 1881 — 1882: The Re-
sponse from St. Petersburg. Pittsburgh, 1984.
Patai R. The Jewish Mind. Detroit, 1977.
Paths of Emancipation: Jews, States, and Citizenship/Eds. P. Birnbaum, I. Katznel-
son. Princeton, 1995.
Perlmann M. Notes on Razsvet, 1860—1861//Proceedings of the American Acad-
emy for Jewish Research. 1965. Vol. 33. P. 31—36.
Pickus K. Constructing Modern Identities: Jewish University Students in Germa-
ny, 1815—1914. Detroit, 1999.
Pinkus B. The Jews of the Soviet Union: The History of a National Minority. Cam-
bridge, 1988.
Pinsker L. Autoemanzipation! Mahnruf an seine Stammesgenossen von einem rus-
sischen Juden. 1882. Reprint: Berlin, 1920.
Pipes R. Catherine II and the Jews: The Origins of the Pale of Settlement//Soviet
Jewish Affairs. 1975. Vol. 5. P. 3—20.
-----. Russia under the Old Regime. New York, 1974.
Pogroms: Anti-Jewish Violence in Modern Russian History/Eds. J. Klier, S. Lam-
broza. Cambridge, 1992.
Pomeranz W. Justice from Underground: The History of the Underground Ad-
vokatura//Russian Review. 1993. Vol. 52. P. 321—340.
Raeff M. Origins of the Russian Intelligentsia: The Eighteenth-Century Nobili-
ty. New York, 1966.
Rainer M. The Awakening of Jewish National Art in Russia //Jewish Art. 1990—1991.
No. 16-17. P. 98-121.
Raisin J. The Haskalah Movement in Russia. Philadelphia, 1913.
Rapaport [Ansky] S. Zikhroynes. Varshe, 1925.
Richarz M. Der Eintritt der Juden in die akademischen Berufe: Jiidische Studen-
ten und Akademiker in Deutschland, 1678—1848. Tubingen, 1974.
Rieber A. The Formation of “La Grande Soci£t£ des Chemins de Fer Russ-
es”//Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. 1973. Bd. 21. S. 375—391.
-----. Merchants and Entrepreneurs in Imperial Russia. Chapel Hill, 1982.
Ringer F. Education and Society in Modem Europe. Bloomington, 1979.
Robinson G. T. Rural Russia under the Old Regime: A History of the Landlord-Peas-
ant World and a Prologue to the Peasant Revolution of 1917. Berkeley, 1967.
Rogger H. Jewish Policies and Right-Wing Politics in Imperial Russia. Berkeley,
1986.
448
Rosenthal Y. L. Toldot hevrat marbe haskalah be-‘erets rusiyah. 2 vols. St. Peters-
burg, 1885-1890.
Roskies D. S. Ansky and the Paradigm of Retum//The Uses of Tradition: Jew-
ish Continuity in the Modern Era/Ed. J.Wertheimer. New York, 1992.
P. 243-260.
Roth C. The Jews in the English Universities//Jewish Historical Society of Eng-
land: Miscellanies. 1942. Vol. 4. P. 102—115.
Rozenblit M. The Jews of Vienna, 1867—1914: Assimilation and Identity. Alba-
ny, 1983.
Ruderman D. Jewish Thought and Scientific Discovery in Early Modern Europe.
New Haven, 1995.
Riirup R. Emanzipation und Antisemitismus: Studienzur “Judenfrage” der burger-
lichen Gesellschaft. Gottingen, 1975.
Russia’s Great Reforms, 1855-1881/Eds. B.EklofetaL Bloomington, 1994.
Russia’s Missing Middle Class: The Professions in Russian History/Ed. H. Balz-
er. Armonk, N. Y., 1996.
Schorsch I. Emancipation and the Crisis of Religious Authority: The Emer-
gence of the Modern Rabbinate//Revolution and Evolution: 1848 in Ger-
man-Jewish History/Eds. W. Mosse, A. Paucker, R. Riirup. Tubingen, 1981.
P. 205-244.
Seder ha-‘avodah le-hanukat bet’adonai le-‘adat yisrael be-kiryat melekh rav s”t
peterburg. St. Petersburg, 1893.
Seltzer R. From Graetz to Dubnov: The Impact of the East European Milieu on
the Writing of Jewish History//The Legacy of Jewish Migration: 1881 and Its
Impact/Ed. D. Berger. New York, 1983.
Serbyn R. The Sion-Osnova Controversy of 1861-1862//Ukrainian-Jewish Rela-
tions in Historical Perspective/Eds. P. Potichnyi, H. Aster. Edmonton, 1988.
P. 85-100.
Shazar Z. Morning Stars. Philadelphia, 1967.
Shochat A. Ha-hanhaga be-kehilot rusiya im bitul ha-kahal//Tsiyon. 1977. Vol. 42.
No. 3-4. P. 143-233.
-----. Hashkafotav ha-asimilatoriyot shel Zalkind Minor, ha-rav mi-ta’am shel ke-
hillat moskvah//Tsiyon. 1979. Vol. 44. P. 303—320.
-----. Mosad “ha-rabanut mi-ta’am” be-rusiyah. Haifa, 1975.
Slutsky Y. Ha-itonut ha-yehudit-rusit ba-me’ah ha-tesha-‘esre. Jerusalem, 1970.
Smith A. The Ethnic Origins of Nations. New York, 1987.
Smolenskin P. Gemul Yesharim. Warsaw, 1905.
Stampfer S. Gender Differentiation and Education of the Jewish Woman in Nine-
teenth-Century Eastern Europe//Polin. 1992. Vol. 7. P. 63—87.
-----. Ha-yeshivah ha-lita’it be-hithavutah. Jerusalem, 1995.
449
-----. Heder Study, Knowledge of Torah, and the Maintenance of Social Stratifi-
cation in Traditional East European Jewish Society//Studies in Jewish Edu-
cation. 1988. Vol. 3. P. 271-289.
-----. Remarriage Among Jews and Christians in Nineteenth-Century Eastern Eu-
rope//Jewish History. 1988. Vol. 3. No. 2. P. 85—114.
-----. Yedi’at kero ukhtov etsel yehude mizrah eropah ba-tekufah ha-hadashah//
Temurot ba-historiyah ha-yehudit ha-hadashah: Kovets ma’amarim: Shai li-
Shmu’el Etinger/Eds. S. Elmog et al. Jerusalem, 1987. P. 459—483.
Stanislawski M. For Whom Do I Toil? Judah Leib Gordon and the Crisis of Rus-
sian Jewry. New York, 1988.
-----. Psalms for the Tsar. New York, 1988.
-----. Tsar Nicholas I and the Jews: The Transformation of Jewish Society in Rus-
sia, 1825-1855. Philadelphia, 1983.
Starn R. Historians and Crisis//Past and Present. 1971. No. 52. P. 3—22.
-----. Meaning-Levels in the Theme of Historical Decline//History and Theory.
1975. Vol. 14. No. 1. P. 1-31.
Starr S. F. Tsarist Government: The Imperial Dimension//Soviet Nationality Pol-
icies and Practices/Ed. J.Azrael. New York, 1978. P. 3—31.
Stead W. T. The Truth about Russia. London, 1888.
Stern S. The Court Jew: A Contribution to the History of the Period of Absolutism
in Central Europe. Philadelphia, 1950.
Stites R. Russian Popular Culture: Entertainment and Society since 1900. Cam-
bridge, 1992.
-----. The Women’s Liberation Movement in Russia: Feminism, Nihilism, and Bol-
shevism, 1860—1930. Princeton, 1978.
St. Petersburg— Leningrad — St. Petersburg: Eine Stadt im Spiegel der Zeit/Hg.
S. Kreuzberger u. a. Stuttgart, 2000.
Tazbir J. Images of the Jew in the Polish Commonwealth//Polin. 1989. Vol. 4.
P. 18-29.
Teitel I. Aus meiner Lebensarbeit: Erinnerungen eines jiidischen Richters im alten
RuBland. Frankfurt a. M., 1929.
Timberlake C. Higher Learning, the State, and the Professions in Russia//The
Transformation of Higher Learning, 1860—1930: Expansion, Diversification,
Social Opening, and Professionalization in England, Germany, Russia, and
the United States/Ed. K. Jarausch. Chicago, 1983.
Timoshenko S.P. As I Remember: The Autobiography of Stephen P. Timosh-
enko/Trans. R. Addis. Princeton, 1968.
Tobias H. The Jewish Bund in Russia from Its Origins to 1905. Stanford, 1972.
Tonnies F. Community and Society/Trans. and ed. C. Loomis. New York, 1963.
Toury J. “The Jewish Question”: A Semantic Approach//Leo Baeck Institute Year
Book. 1966. Vol. 11. P. 85-106.
450
Toward Modernity: The European Jewish Model/Ed. J. Katz. New Brunswick,
1987.
Tsitron S. L. Shtadlonim: Interesante yidishe tipn fun noentn avar. Varshe, 1926.
Tsunzer E. Tsunzers biografiye, geshribn fun im aleyn. New York, 1905.
Turner F. The Greek Heritage in Victorian Britain. New Haven, 1981.
Tuve J. The First Russian Women Physicians. Newtonville, Mass., 1984.
Die Universitaten Dorpat/Tartu, Riga und Wilna/Vilnius, 1579-1979: Beitrage
zu ihrer Geschichte und ihrer Wirkung im Grenzbereich zwischen West und
Ost/Hg. G. von Pistohlkors, T. Raun, P. Kaegbein. Koln; Wien, 1987.
Verner A. M. What’s in a Name? Of Dog-killers, Jews, and Rasputin//Slavic Re-
view. 1994. Vol. 53. No. 4. P. 1046-1070.
Vital D. The Origins of Zionism. Oxford, 1975.
Walicki A. Legal Philosophies of Russian Liberalism. Oxford, 1987.
Weeks T. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification
on the Western Frontier, 1863—1914. De Kalb, Ill., 1996.
Weinberg R. The Revolution of 1905 in Odessa: Blood on the Steps. Blooming-
ton, 1993.
Weinreich M. Fun bayde zaytn ployt: Dos shturemdike lebn fun Uri Kovner, dem
nihilist. Buenos Aires, 1955.
Weinryb B. The Jews of Poland: A Social and Economic History of the Jewish Com-
munity in Poland from 1100 to 1800. Philadelphia, 1973.
Weisser A. The Modern Renaissance of Jewish Music: Events and Figures, Eastern
Europe and America. New York, 1953.
Weizmann C. Trial and Error: The Autobiography of Chaim Weizmann. New York,
1949.
Wengeroff P. Memoiren einer Grossmutter: Bilder aus der Kulturgeschichte der Ju-
den Russlands im 19. Jahrhundert. In 2 Bde. Berlin, 1922.
Wertheimer J. The Auslanderfrage at Institutions of Higher Learning — A Contro-
versy over Russian-Jewish Students in Imperial Germany//Leo Baeck Insti-
tute Year Book. 1982. Vol. 27. P. 187-215.
-----. Between Tsar and Kaiser: The Radicalization of Russian-Jewish Univer-
sity Students in Germany//Leo Baeck Institute Year Book. 1983. Vol. 28.
P. 329-349.
Wirtschafter E. K. Social Identity in Imperial Russia. De Kalb, Ill., 1997.
-----. Structures of Society: Imperial Russia’s “People ofVarious Ranks”. De Kalb,
Ill., 1994.
Wistrich R. The Jews of Vienna in the Age of Franz Joseph. Oxford, 1989.
Wortman R. The Development of a Russian Legal Consciousness. Chicago, 1976.
-----. Scenarios of Power: Myth and Ceremony in Russian Monarchy. 2 vols. Prin-
ceton, 1995—2000.
Wynn C. Workers, Strikes, and Pogroms: The Donbass-Dnepr Bend in Late Im-
perial Russia, 1870—1905. Princeton, 1992.
451
Yerushalmi Y. H. Zakhor: Jewish History and Jewish Memory. New York, 1989.
Zelnik R. E. Labor and Society in Tsarist Russia: The Factory Workers of St. Pe-
tersburg, 1855—1870. Stanford, 1971.
Zemack K. Im Sog der Ostseemetropole: St. Petersburg und seine Auslander//
Jahrbiicher fur Geschichte Osteuropas. 1987. Jg. 35. Nr. 2. S. 232—240.
Zipperstein S. Elusive Prophet: Ahad Ha’am and the Origins of Zionism. Berke-
ley, 1993.
----. Heresy, Apostasy, and the Transformation of Joseph Rabinovich//Jew-
ish Apostasy in the Modern World/Ed. T. Endelman. New York, 1987.
P. 206-231.
----. Imagining Russian Jewry: Memory, History, Identity. Seattle, 1999.
----. The Jews of Odessa: A Cultural History, 1794—1881. Stanford, 1986.
Указатель имен
Абрамович С. (Менделе Мойхер-
Сфорим) — 168
Агурский М. С. — 44
Айзенберг Л. —311, 338, 368, 383, 399
Айзенштат Я. И. — 374
Акоста Ян, д’ — 149
Аксаков И. С. — 101, 248, 414
Аксельрод (Akselrod) П. Б. — 282, 290,
317
Алейников М. С. — 194—195
Александр 1 — 41, 149, 233—234, 236,
240
Александр II — 18, 29, 47, 63, 64, 66,
73, 76, 81, 83, 86, 88, 89, 94, 99,
101, 155, 187, 189, 209, 213-215,
247, 347, 389, 414
Александр III —214, 224, 226, 300, 308,
367-368, 396
Александров П. А. — 371
Алстон (Alston) П. — 51, 234—235, 265,
304, 309
Ананьич Б. В. — 57, 86, 154, 155
Андреев Л. Н. — 98, 411
Антокольский М. М. — 184, 189
Аптекман О. В. — 277, 282
Арендт (Arendt) X. — 379, 411
Армстронг (Armstrong) Дж. — 139
Аронсон (Aronson) М. —215, 216, 224—
225, 296, 365-366, 367
Аронсон (Aronson) X. — 107, 112, 143,
150, 159, 171
Ауэрбах Б. — 361
Аш (Asch) Ш.-117-118, 156, 157
Бабель И. Э. - 339
Баде нес Г. — 155
Бадрах Ю. — 275
Баранов Е. Т. — 203, 205—206, 208
Барит Я. — 203
Барон (Baron) С. — 11, 19, 361
Барталь (Bartal) И. — 71
Барух Ш.-З., бен — 149
Батер (Bater) Дж. — ПО, 115, 122, 135,
141-142, 143, 144, 145, 146
Бахман Л. И. — 189
Бейзер (Beizer) М. — 105, 129, 143,
155, 176, 178, 190, 195, 425
Бейлин С. —149
Бейлис М. — 342, 371, 382
Белецкий А. — 238
Белинский В. Г. — 253, 270
Белый А. (Бугаев Б. Н.) — 279
Бенасик М. — 285, 344
Бенкендорф А. X. — 140
Берлин М. И. — 425
Берман А. — 180
Берман Л. — 138, 180
Бехтерев В. М. — 316, 339
Бёртон Р. Ф. — 424
Бибиков Д. Г — 63, 78
Бикерман И. М. — 324
Биншток В. И. — 135
Блейхрёдер Г — 154
Блейхрёдеры — 75
Блондес Д. — 394
Блох Я. — 86
Блудов Д. Н. — 73, 74, 88
Бобринский П. А. — 265
Богров Г. И. — 156, 219
Брайнин М. — 79
Брамсон Л. М. — 352, 354, 355, 358,
361, 385
Брауер (Brower) Д. — 121, 273, 274, 275
Брафман Я. А. — 202—203, 205—206,
280, 293, 294, 354
Бреннер С. — 341—342
453
Бродский А. М. — 200, 257
Бройдо (Broido) Е. — 255
БрокП.Ф. —63
Брукнер А. —139
Брусиловский С. М. — 129
Бруцкус Б. Д. — 14
Бруцкус Ю. (Brutskus I.) —277, 279
Бубер М. — 425
Бугаев Н. И. — 279
Будницкий О. В. — 18
Бухбиндер Н. А. — 157
Бялик X. Н. — 268
Вавельберг И. А. — 86, 155
Вагнер Р. — 183
Вайсенберг С. — 160
Валуев П. А. — 83
Варбурги —75
Вартанов Ю. П. — 105
Варшавский А. М. — 57, 86, 128, 155,
156
Варшавский М. С. — 122, 156
Вашингтон Дж. — 247
Вебер М. — 55
Вейцман (Weizmann) X. — 306—307,
317, 319
Венгерова П. Ю. — 58, 90, 108, 110,
154, 155, 160, 173, 267
Виктор-Эммануил И, король Ита-
лии—247
Виктория, королева Англии — 247
Винавер М. М. - 173, 357, 371-372,
375, 377-378, 382-383, 387, 393-
394, 397, 403, 405, 409
Винавер Р. — 173— 174
Вистрич (Wistrich) Р. — 287, 288, 319
Виталь (Vital) Д. - 17-18, 19, 59, 194,
222, 290, 426
Витте С. Ю. — 66
Вишняк М. В. — 253, 316—317
Владимирский-Буданов М. Ф. — 239
Вольтке Г. С. — 162, 292
Вольф (Вульф) С. — 239—241, 293
Воронцов М. С. — 68
Выдрин Р. — 274, 324
Габсбурги, династия — 379
Галкин Ш. — 411
Галмуди Ч. — 285, 286
Гальперн Я. М. — 346, 353, 354, 384
Ганди М. К. — 320
Гаркави А. — 284
Гаркави В. О. — 58, 245, 253, 277,
284
Гассеншмидт (Gassenschmidt) X. —
316, 372-373
Гегидзе Б. — 311
Георгиевский А. И. — 52, 85, 236, 240,
243, 251, 261, 272, 299, 301-303,
318, 348
Гернет М. Н. — 396
Герцен А. И. — 43, 270, 274—276, 387
Герценштейн Г М. — 256, 272
Герцль Т. — 87
Герцфельд В. — 312
Гершенкрон А. — 86
Гессен В. Ю. — 105, 187
Гессен И. В.-108, 117, 160, 169, 267,
388-389, 393, 397, 406
Гессен Ю. И.-33, 38,41,47,49, 51,
59, 61, 63, 67, 68, 79, 80, 139, 150,
152, 168, 175, 176, 195, 207, 211,
234, 240-241, 357, 371
Гиллерсон А. И. — 372
Гиляров-Платонов Н.П.—413
Гимпельсон Я. И. — 358
Гинзбург М. А. — 237
Гинзбург (Ginzburg) С. М. — 24, 43, 56,
57, 58, 60, 63, 86, 95, 105, 108, 119,
122, 134, 140, 143, 149, 150, 152,
156, 160, 173, 178, 192, 193, 195,
197, 209, 211, 214, 241-244, 267,
321,361,369, 390, 391,425
Гинцбург А. О. — 59
Гинцбург, баронесса — 171
Гинцбург Г О. - 24, 35, 59-60, 75, 76,
154, 156, 163,164,166, 167, 172—
173, 175-177, 188-190, 195-196,
200, 202, 209-214, 218, 220-222,
226-228, 256, 269, 301-302, 310,
364, 367-370, 378, 391, 421
454
Гинцбург Д. Г. — 177, 178, 228, 310
Гинцбург Е. Г. - 12, 29, 57, 59, 61-63,
66-77, 79-80, 82-83, 85-87, 89,
95, 96-97, 154, 164, 177, 194-200,
204, 207-208, 221, 251, 257, 259,
310,376,421
Гинцбург С. Д. — 178
Гинцбурги, семья — 59—60, 67, 75, 82,
107, 142, 148, 155, 178, 193, 196—
197, 199, 204, 225-226, 228, 263,
310, 367, 417, 424, 425
Гирш И., фон —74—75
Гирш М. — 87
Глантц М. —184
Глубоковский Н. Н. — 280, 281
Гоббс Т. - 229
Гоголь Н. В.— 99, 150, 330
Голицын Н. Н. — 303
Гольдберг Б. А. — 157
Гольденвейзер А. С. — 402
Гольдшмит (Голдшмит) И. — 74—75
Гольдштейн М.Л. —369, 375, 378, 381
Гольдштейн С. — 367
Гончаров И. А. — 160
Гордон И. Л. —52, 60, 140, 145, 149,
152, 157, 163, 164, 172-173, 175,
182, 184-185, 187-189, 223, 378
Гордон Я. — 420
Горнфельд А. Г. — 173
Горовиц Б. И. — 272, 297
Городецкий В. — 57
Горохов В. — 327, 331
Горький М. (Пешков А. М.) — 98, 372
Гофман Э. Т. А. — 264
Градовский Н. Д. — 358
Грессер П. А. — 122, 163, 301—302
Грец Г. —178
Грибоедов А. С. — 244
Гримм, братья —264
Гринштейн М. — 282
Гросман Л. — 408
Гроссман (Grossman) В. — 108, 119
Гроссман Л. П. — 156
Грузенберг О. О. — 117, 371—375, 382—
383, 394, 397, 409
Грузенберг С. О. — 125, 133, 138, 144,
305
Гуревич Г. Е. — 318
Давидович (Dawidowicz) Л. — 277,
290
Даль В. И. — 95
Дарвин Ч. — 322
Дейч Г. М. —15, 32, 115, 169
Делянов И. Д. - 299-300, 309-311
Де-Пуле М. Ф. — 35, 162
Державин Г. Р. — 41
Джадж Э. — 371-372
Джефферсон Т. — 264
Дивьер А. М. — 149
Дидро Д. — 151—152
Доблин А. — 425
Добролюбов Н.А. — 270, 322
Дом X. В. —66
Достоевский Ф. М. — 101, 150, 156,
161-162,253, 293, 387,408
Драбкин А. — 178
Дубнов С. М. - 22, 38, 47, 59, 63, 67,
96-97, 100, 122, 128, 143, 157, 161,
172, 201-202, 212, 215, 223, 253,
267, 309, 316, 331, 340, 357, 370,
424-425
Дубнова-Эрлих С. С. —316—317
Думашевский А. Б. — 238, 245
Дурново И. Н. — 163, 301—302
Дьяконов А. М. — 333—335
Евреинов Г. А. — 389—390, 399
Екатерина II —40—41, 44, 48, 53, 56,
151-152, 226,420
Жаботинский В. Е. — 117, 369, 374
Желябов А. И. — 297
Жуковский В. А. — 270
Жураковский К. С. — 280
Зак А. И.-86, 155, 156
Засулич В. И. — 187, 386
Зунделевич А. И. — 161, 317
Зуров А. Е. — 119, 121-122
455
Иванов А. Е. — 335, 348
Игнатьев Н. П. — 169, 217, 225—227
Изгоев А. С. — 274
Иосиф II, император Св. Рим.
имп. — 418
Иохельсон В. И. — 318
Исраэль (Israel) Дж. — 39
Йерушалми Й. X. — 356
Кавелин Д. А. — 274
Каган (Cahan) Авраам — 117
Каган (Kahan) Аркадий — 55—56, 60, 86
Каган М. см. Ха-Коген М.
Каган, портной — 369
Каминер А. И. — 318
Каминер Н. И. — 318
Кантор Л. — 158
Капланская Е. — 284
Каппелер (Kappeler) А. — 13, 14, 109,
263
Карнович Е. — 292
КассоЛ.А. — 338
Кассов (Kassow) С. — 255, 273, 275,
276,333
Кауфман А. Е. - 222, 250, 272, 279,
294
Кафка Ф. — 425
Кац (Katz) Я. - 16, 19, 66, 92, 96, 97,
236, 380, 417, 418
Каценеленбоген Ш. — 167—168
Кацнельсон А. —185
Кацнельсон Б. — 229
Кашеварова В. — 256
Кельнер В. Е. — 357
Кельнер С. — 381
Керенский А. Ф. — 106
Киселев П. Д. -46-50,52,54,62,64-66,
73, 79, 81, 87, 88, 132, 204, 360, 413
Кистяковский Б. А. — 387
Клаузнер Й. — 268
Клермон-Тоннер С., де — 97, 99
Клиер (Klier) Дж. - 38, 41, 42, 47, 73,
89, 90,92, 94, 96, 161, 181, 198—
199, 201-204, 207, 213-214, 215,
219, 247, 248, 260, 263, 280-281,
292-293, 295, 302, 306, 353, 362,
363, 364, 394
Ключевский В. О. — 279
Клячко Л. - 119, 128, 129, 130, 143
Клячко С. — 282
Кнорозовский М. Л. — 207
Коварский М. — 285, 286
Ковнер А. Г. (А.-У.)—156
Коган-Бернштейн Л. М. — 300
Козеллек (Koselleck) Р. — 92, 95, 97
Кони А. Ф. — 399, 401 —402
Копржива-Лурье Б. Я. — 312—313, 316
Корнилов И. — 260
Короленко В. Г. — 372
Косвен М. - 238, 250, 252, 257
Котлер И. Б. — 280
Коц Е. С.-326-327, 331
Коэн Р. - 185
Крайз (Kreiz) С. — 103
Красный-Адмони Г. Я. — 361
Красовский М. В. — 399
Кремье А. — 170, 182
Крестовский В. В. — 142, 295
Кроль М. А. — 251, 253
Кроненберг Л. — 155
Кругляк Б.— 272, 314
Крупник И. И. — 109
Крылов В. А. — 325, 331
Крылов И. А. — 75, 264
Кузнец (Kuznets) С. — 106—107, 134
Кулишер М. И. — 363
Кулишер Р. М. — 58, 243—244
Куперник Л. А. — 371
Куповецкий М. С. — 32
Кучеров С.Л.-381-382, 386, 397,403
Ландау А. Е. — 24, 94, 101, 119, 143,
145, 165, 167, 168, 169-170, 172—
174, 186, 182-183, 198-199, 201,
277, 411,414-415,421
Ланской С. С. — 50, 76, 79, 100
Леванда Л. О. — 35, 111, 112, 143, 157—
160, 162-163, 173, 178, 223, 247,
297, 349
456
Левенталь Л. — 318
Левенталь Н. — 318
Левин В.А.- 138, 164, 171, 181-182
Левин (Levin) Ш. - 307, 312, 426
Левин Э. Б. — 52, 69—72, 96, 166—167,
173, 197, 199, 202, 204-208, 221,
224-225, 240, 367, 421
Левицкий В. О. — 326
Ледергендлер (Lederhendler) Э. — 15,
20, 50, 53, 54-55, 73, 74, 76, 87,
199, 200, 203, 205, 207, 216, 237,
353
Лейбович Е. — 81
Ленин В. И. - 309, 387
Лесин А. — 282
Лесков Н.С. — 43
Лессинг Г. Э. — 414
Лёве (Lowe) Х.-Д. — 38, 47, 426
Либерман А. — 282
Лилиенблюм (Lilienblum) М. Л. — 22,
223, 289, 291
Лилиенталь М. — 87, 149, 164, 240,
243,411-412,415,421
Липкович И. — 310
Литвин С. К. — 325, 331
Литовский Г. см. Гальперн Я. М.
Лифшиц Г.-108, 127, 129, 131, 142,
151, 157, 160, 168,229
Лифшиц (Lifshitz) Я. Г. — 74, 196
Ломоносов М. В. — 235
Лурье И. — 106, 130
Лурье С. — 318
Люстих В. О. — 399, 401—402
Ляховецкий Л.Л. — 255—256, 279, 290
Магдельсон — 74—75
Майнеке (Meinecke) Ф. — 392
Маков Л. С.— 214
Малиа (Malia) М. — 273
Манасеин Н. А. — 396
Мандельштам Л. И. — 241—243
Мандельштам О. Э. — 117, 142, 190
Many А. — 52, 199
Many М. — 59, 199
Марголин А. Д. — 344—345
Марек П. С. -43, 58, 59, 238-239, 267,
361, 425
Маркиш Ш. — 157
Маркс К. —16
Мартов Ю. О. — 222, 326
Масарик (Masaryk) Т. — 379, 412
Медем В.Д.-22, ПО, 117, 277-278,
281, 317
Мейер (Meyer) М. А. — 172, 416, 419
Менделеев Д. И. — 279
Мендельсон М. — 414
Миклашевский, помещик —298
Милль Дж. С. — 33
Милюков П. Н. — 97, 338
Милютин Д. А. — 81, 209
Минор 3. — 219, 247—248
Михайлов А. Д. — 161
Михайловский Н. К. — 293
Михоэлс С. М. — 339
Монтефиоре М.-65, 87, 132, 153, 170
Моргулис М. Г. — 95, 106, 245, 270,
361, 363-366
Мстиславский И. С. см. Дубнов С. М.
Муравьев Н. В. — 399—400, 402—404,
407-408
М-хин— 157
Мыш М.И.-358
Наполеон 1 — 46, 48, 247, 419—420
Натане (Nathans) Б. — 18, 32, 356—357,
373, 424
Натансон М. — 282
Нахманович В. — 212
Нейман А.-164-168, 170,171,178,202
Некрасов Н. А. — 155, 253
Некрасова Е. — 256
Никитин В. Н. — 112, 143, 157, 171
Николаевский Б. И. — 325, 328, 329
Николай 1 — 42, 43, 44, 46—47, 49, 50,
51, 53, 54, 56-57, 62, 64, 67, 77, 87,
88, 112, 124, 144, 149, 186, 198, 211,
240, 307, 352, 361,413,416
Николай II — 323, 332, 335
Нисселович Л. Н. — 316
Новаковский В. — 264
457
Новосельский С. А. — 135
Нойман (Neumann) Д.— 255, 318
Норов А. С. — 76
Огарев Н.П.-274-275
Озик С. — 10
Оренштейн — 272
ОршанскийИ. Г, —38,57,70,96,123,152,
160, 173, 354, 357, 366,371,373,389
Оршанский М. Г. — 220—221
Пайпс (Pipes) Р. — 38, 41
Пален К. И.-76, 303
Панчулидзев С. А. — 272, 297—298
Пархомовский М. — 374
Пассовер А. Я. —357, 363, 383, 385,
390, 393, 399, 403
Паулюс Г. Э. Г. — 413
Перельман М. — 90
Перетц А. И. — 149
Петр 1-40, 139, 149, 151, 187-188, 233
Петр III — 235
Петровский-Штерн Й. — 46, 211
Пинскер Л. С. - 22, 96, 101, 223, 269
Пирогов Н. И. — 258, 292
Писарев Д. И. — 156
Плевако Ф. Н. — 403
Плеве В. К.-337-338
Плеханов Г. В. — 97
Плющевский-Плющик Я. А. — 368
Победоносцев К. П. — 408
Познер С. В. - 42, 236, 238-239, 245,
249-251,262, 291, 304, 307-311,
313, 314, 316-317, 336-337, 339-
340, 361, 378
Половцев А. А.— 163, 301
Поляков Л. С. — 155
Поляков С. С. — 155, 221, 226
Поляков Я. С. — 155
Поляковы, братья — 86
Померанц (Pomeranz) У. — 355, 388,
397, 405, 406
Постельс Ф. — 52, 258, 270
Потапов А. Л. — 203—204, 207
Пресс А. А.-315, 319, 340, 346
Прилукер Я. М. — 420
Пружанский Н. —157
Птицын В. — 126, 403—404, 406
Пуришкевич В. М. — 285, 334
Пушкин А. С. — 109, 150, 151, 270
Рабинович Г. М. — 218
Рабинович И. — 223
Рабинович С. М. — 280
Раев (Raeff) М. — 235
Разумовский А. К. — 240
Райзин Я. — 331
Райков Б. — 329—330
Рапопорт (Ан-ский) Ш. А. — 22, 160—
161, 223, 425
Рафайлович Д. — 338
Ренан Э. — 161
Рикардо Д. — 279
Рингер (Ringer) Ф. — 424
Рихтер, российский посол в Бель-
гии—413—414
Роггер (Rogger) X. — 38, 66, 141, 162,
216-217, 263, 301, 363, 366, 405,
423, 426
Розенберг П. X. — 168
Розенберг С. — 249, 270
Розенблит (Rozenblit) М. — 23, 111,
134, 145, 147, 379
Розенгардт М. — 279
Розенталь Л. М. — 155, 200, 263
Розенцвейг Ф. — 425
Романовы, династия —11,12,27,40,306
Ромиш — 313
Россель Дж. — 247
Ротшильды —74—75, 154
Рубинштейн Г.— 214, 278, 310, 409
Салантер И. — 204
Салтыков-Щедрин М. Е. — 387
Самойлович Г. — 211
Сафран Г. —157
Святловский В. В. — 285
Семенов П. — 124
Серебряков М. — 292
Сиверс А. К. — 198
458
Слиозберг Г. Б. — 24, 35, 59, 60, 108,
122, 128, 156, 160, 169, 172, 177,
189, 193, 196-198, 208-209, 211,
214-215, 228, 254, 257, 265, 267,
272, 278, 281, 282, 305, 310, 314,
339, 346, 357, 361, 364, 367-380,
387, 394, 396-397, 403, 409-410,
421-422, 425-426
Слуцкий (Slutsky) И. —89, 155, 192,
249, 262
Слуцкий М. Б. — 273
Смит (Smith) Э. — 28
Соловейчик М. — 116, 125, 134
Соловьев В. С. — 372
Сологуб Ф. К. — 98
Соломон, царь —264
Сосис И. - 90, 251, 266-267
Спасович В. Д. — 383, 385, 387, 388,
390-394, 399, 401-403, 406, 408, 411
Спасский П. Н. — 204
Спектор И. Э. — 74
Сперанский М. М. — 149
Стайтс (Stites) Р. -25, 258, 327, 347
Сталин И. В, —24
Станиславский (Stanislawski) М. — 16,
20, 38, 43, 46, 47, 50, 53, 54, 55, 56,
73, 86, 87, 105, 145, 163, 172, 181,
184, 188, 215, 223, 237, 244,359, 416
Стасов В. В.- 183-186, 188-189
Статковский П. — 331
Столыпин П.А. — 331, 373
Строганов А. Г. — 47, 79, 88
Стэд (Stead) У. - 163, 217, 301
Стэнли Г. М. — 424
Суворин А. С. — 325—332
Суворов А. А. — 62—63
Сухоставер М. — 59
Таганцев Н. С. — 399
Тагеев М. — 330
Тамерлан — 85
Тарнополь И. — 89—90, 96, 244
Тейтель (Teitel) Я. Л. - 108, 129, 282,
381-382, 409
Тённис (Tonnies) Ф. — 380
Тинский Я. С. — 331
Токвиль А., де — 20
Толстой Д. А. — 265, 295, 300—302
Толстой Л. Н. — 372, 387
Трайнин А. Н. — 316
Трепов Ф. Ф. — 186—188
Тригони М. Н. — 297
Троцкий (Бронштейн) Л. Д. — 12
Трубич Е. — 272
Тургенев И. С. — 253
Уваров С. С. — 47, 51, 65, 88, 240, 271,
415
Уикс (Weeks) Т. - 263, 304
Уортман (Wortman) Р. — 99, 352, 388
Филд (Field) Д. — 88
Франк Р — 282
Франкель (Frankel) Дж. — 16, 17—18,
19, 20, 23, 59, 194, 207, 216-217,
220, 282, 288, 289, 290, 376
Франкель 3. — 178
Франклин Б. — 247
Фридланд Л. — 155
Фриз (Freeze) Ч. — 50, 135, 200, 354
Фридштейн В. — 169
Фруг С. Г. — 128
Фюре (Furet) Ф. — 25
Хаберер (НаЬегег) Э. — 161, 277, 283,
290,318
Хаген (Hagen) М., фон —27
Ха-Коген (Ha-Kohen) М. — 72, 99,
109, 110-111, 128, 174, 175, 221,
281, 288
Хиршбейн (Hirshbein) П. — 109
Хитерер В. М. — 32
Хмельницкий Б. М. — 18
Ходасевич В. Ф. — 151, 157
Христиан (Christian) Д. — 56, 58, 86
Цедербаум А. О. — 84, 90, 204, 221 —
222,326
ЦинбергС. (И.) Л.-89, 156, 276
Цинский Ж. — 13
459
Ципперштейн (Zipperstein) С. — 11,
16, 20, 23, 24, 56, 58, 150, 164, 191,
207, 223, 272, 362, 420
Цукерман Л. И. — 318
Цыпкин П. С. — 405
Чарторыйский А. А. — 41
Чериковер (Tchericover) И. М. — 24,
62, 200, 207, 244, 247, 248, 258,
259, 262,283
Чжоу Эньлай — 320
Чичерин Б. Н. — 279
Чудновский С. — 282
Шагал М. — 11
Шазар (Shazar) 3. — 128
Шапошников И. И. — 189
Шатилова Т — 320, 324, 331
Шафир М. П. — 270, 301
Шафиров П. Ф. — 187
Шварц А. Н. - 338
Шейнис Д. И.-341, 343
Шефтель М. И. — 339
Шиллер Ф. — 238
Шимонович (Шимони) Д. — 151, 157
Шляпкин, профессор — 329
Шолом-Алейхем (Рабинович Ш. Н.) —
11, 101, 188, 229, 231, 311, 313,
314-316, 349, 370
Штейнберг Я. — 131, 151, 157
Шулер (Schuler) К. — 327
Шульман К. — 52
Шур X. — 318
Щегловитов И. Г. — 399
Щеголев П. — 161
Эльяшевич Д.А. — 32, 181
Эммонс (Emmons) Т. — 88, 89
Энгель Г. — 327, 331
Энтин (Antin) М. — 10, 43, 71, 313
Эпштейн А. Л. — 150
Эпштейн М. В. — 152
Эрлих Г. — 322
Эрнбург Г. И. — 217
Эскелес Б., фон — 74
Эттли-Кирпичникова Н. — 255
Эфрон И. — 318
Юзефович В. М. — 281
Юхнева Н. В.-105, 109, 110, 111, 116,
125, 135, 136, 137, 139, 143, 193
Яворская Л. Б. — 327
Янсон Ю. Э. — 126
Ярауш (Jarausch) К. — 232, 406, 427
Ярошевский С. —157
Яффе Л. Б.-151, 157
Abramovich R. — 284
Addis R. - 337
Amburger E. — 285
Aster H. — 70
Azrael J. —139
Baberowski J. — 351, 355, 406
Balzer H. — 406
Barnavi E. — 379
Bauer H. —14
Bazylow L. — 110
Beauvois D. — 238
Becker C. — 294
Bein A. — 92
Berger D. —18
Berman М. —188
Bernstein L. — 128
Besan^on A. — 273, 275
Birnbaum P. —16
Breiman S. — 289
Broido V. —255
Brubaker R. — 379
Bushnell J. — 88
Byrnes R. — 279
Clowes E. — 92
Cohen I. —150
460
Conan A. — 117 Conze W. — 95 Corrsin S. —134 Crisp O. — 92 Hamburg G. — 279 Hamm M. —98, 129, 142 Hammer-Schenk H. —183 Hausmann G. — 300 Henriksson A. — 110
Davison L. — 117 Dinur B.-T.-217 Dreizin F. —162 Druyanov A. — 321 Dubin L. — 16, 94, 418 Dudgeon R. — 254, 256, 304, 348 Duker A. — 361 Hildermeier M. — 38, 91, 124 Hoberman J. — 128 Hoch S. — 86 Hosking G. — 263 Hunt L. — 97 Hyman P. — 419 Janowsky O. — 380
Eckardt J.-156, 193 Edmonson L. — 92 Eisenbach A. — 98 EklofB. —88 Elmog S. — 136 Endelman T. — 23, 223 Engel B. — 112 Engelstein L. — 406, 427 Engman M. — 110 Erlichman A. — 164 Etkes I. — 87 Evtuhov C. — 27 Johanson C. - 254, 256, 304, 347-348 Kaegbein P. — 285 Kampe N. - 266, 286, 287 Kaniel Y. — 20 Kaplan M. — 256 Katznelson I. —16 Kelly C. - 92 Kleinmann Y. — 105 Kohn H. - 379 Kolonitskii B. — 92 Kovacs M. — 427 Kreuzberger S. —105
Feiner S. — 356 Fishman D. — 237, 281 Flynn J. — 239 Freeze G. — 40, 42, 91, 92, 304 Friedlander I. — 38 Lambroza S. — 215 Laskov S. — 321 Levitats I. — 352 Lincoln W. B. — 46, 47, 88 Lindenmeyr A. — 205
Gasparov B. — 27 Gilbert M. —105 Gilman S. — 315 Ginsburg M. —128 Gitelman Z. — 373 Gleason A. — 92 Goldstein D. —162 Grass K. — 95, 97 Greenberg L. — 16, 64, 248, 420 Greenfeld L. — 380 Grinberg S. — 145, 312 Litvak O. — 43, 209 Loewe L. — 65 Loomis C. — 380 Lotman I. — 269 Malkin C. — 43 MaorY-98, 357, 360, 394 Marchand S. — 265 Marsden N. — 107 McClelland C. — 288 McClelland J.— 234, 337, 348 McReynolds L. — 325
Halevy Z. - 259, 262, 308, 318, 428 Mendelsohn E. — 125
461
Mendes-Flohr P. — 68
Miller P- 118
Morgenstern A. — 20
Morrissey S. — 254, 273, 276, 341—342
Mosse G. — 266
Mosse W. — 64, 268
Muhlen H., von zur — 285
Neuberger J. — 355, 384
Nowinski F. — 304
Ochs M. — 98
Orbach A.-84, 89, 90, 105, 217, 248
Ospovat A. — 27
Patai R. — 315
Paucker A. — 268
Philipson D. — 87, 149
Pickus K. - 266, 287
Pinkus B. — 428
Pistohlkors G., von — 285
Portnoy S. — 110
Potichnyi P. — 70
Rainer M. — 185
Rakhavova L. — 88
Raun T. — 285
Redlich C. - 285
Reinharz J. — 68, 266
Richarz M. — 237, 288
Rieber A. — 56, 74, 91, 155
Robinson G. — 65
Rodrigue A. — 421
Rosenthal Y. L. — 24, 259
Roskies D. — 223
Roth B. — 14
Roth C. - 234
Ruderman D. — 237
Ruppin A. — 317
Riirup R. — 92, 268, 416
Samuel M. — 307
Sanders T — 32
Schatzberg W. — 266
Schorsch I. — 268
Seltzer R. — 100, 212
Serbyn R. — 70
Shepherd D. — 92
Sherbourne M. — 105
Shevrin A. — 311
Shochat A. — 50, 51, 87, 248,
269
Smolenskin P. — 157
Stampfer S. — 51, 136, 235, 254,
257, 267-268
Starn R. — 18
Starr S. F. — 422
Stein L. — 117
Stern S. —417
Tazbir J. — 286
Timberlake C. — 406—407
Timoshenko S. P. — 337
Tobias H. — 307, 320
Toury J. — 13, 92
Tsitron S. L. — 57, 160, 178
Tsunzer E. — 160, 272, 297
Turner E — 265
Tuve J. - 256
Twersky I. — 172
Uspensky B. — 269
Verner A. — 280
Walicki A. - 387-388
Weinberg R. - 333
Weinreich M. —156
Weinryb B. — 286
Weisser A. — 185
Wertheimer J.-223, 318-319, 340
Wirtschafter E. K. -40, 92, 139, 275
Wynn C. — 333
Zernack К.— 110
Содержание
От автора......................................5
Предисловие для русского читателя..............8
Введение. Русско-еврейская встреча......................10
Часть I. Проблема эмансипации при старом режиме.........35
Глава 1. Евреи и социальная иерархия в империи . . 37
Глава 2. У истоков выборочной интеграции......61
Часть II. Евреи Санкт-Петербурга.......................101
Глава 3. Язык, этничность и городское
пространство ............................... 103
Глава 4. Конфликт и община...................149
Глава 5. География еврейской политики........191
Часть III. Евреи, русские
и имперский университет......................229
Глава 6. Университет как плавильный котел? .... 231
Глава 7. Мирный разгром......................292
Часть IV. В суде христиан..............................349
Глава 8. Судебная реформа и гражданство евреев . . 351
Глава 9. Этничность и гражданское общество .... 381
Заключение. Русско-еврейская встреча
в сравнительной перспективе...........................411
Библиография.................................429
Указатель имен...............................453
Научное издание
Натане Бенджамин
За чертой:
Евреи встречаются
с позднеимперской Россией
Редактор Л. Ю. Пантина
Художественный редактор А.К.Сорокин
Художественное оформление Д. А. Морозов
Компьютерная верстка С. Д. Зиновьев
Корректор О. А. Еремеева
Л Р №066009 от 22.07.1998. Подписано в печать 26.06.2007.
Формат 60 X 90/16. Бумага офсетная № 1. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 29,0. Уч.-изд. л. 27,6. Тйраж 1000 экз.
Заказ № 4523
Издательство «Российская политическая энциклопедия»
(РОССПЭН)
117393, Москва, ул. Профсоюзная, д. 82
Тел. 334-81-87 (дирекция)
Тел./факс: 334-82-42 (отдел реализации)
Отпечатано в ОАО «ИПК «Ульяновский Дом печати»
432980, г. Ульяновск, ул. Гончарова, 14
Бенджамин Натане является профессором новой и новейшей
еврейской истории, а также российской и советской истории
в Пенсильванском университете (г. Филадельфия).
До получения докторской степени по истории в Калифорнийском
университете в Беркли он учился в Германии, России и Израиле.
Б. Натане - редактор путеводителя «Архивные документы
по истории евреев в России в XIX -начале XX в.» (М.,1994).
В настоящее время работает над проектом, посвященным
правозащитному движению в Советском Союзе
после смерти Сталина.
Оригинальное американское издание книги «За чертой» в 2003 г.
было удостоено Премии фонда Корета (г. Сан-Франциско),
присуждаемой лучшей книге по еврейской истории.
Эта монография была отмечена Премией имени Вэйна Вусинича
(за 2003 г.), присуждаемой Американской ассоциацией содействия
славистским исследованиям (г. Кембридж) за лучшую работу
по российской, евразийской и восточноевропейской тематике;
Премией имени Брюса Линкольна за 2004 г. той же Ассоциации
за лучшую первую книгу историка-русиста, изданную
в 2002 или 2003 гг. Книга «За чертой» стала также финалистом
общенационального конкурса книг по еврейской истории,
проводившегося Советом по еврейской книге (г. Нью-Йорк).
В настоящее время готовится перевод книги на иврит.