175
Форум
7-9 июня 2001 г. в одном из старейших европейских университетов – Гей-
дельбергском (ФРГ) – состоялся международный научный форум “Свобода и ра-
венство религий и мировоззрений”. В нем приняли участие видные ученые, обще-
ственные деятели и руководители различных религиозных организаций из Бель-
гии, Великобритании, Италии, Канады, Российской Федерации, США, Франции,
ФРГ, Швейцарии, Швеции. Официальными соучредителями форума были Инсти-
тут государственно-церковных отношений Бейлорского университета (Техас,
США) в лице его директора проф. Д. Дейвиса и теологический семинар Гейдель-
бергского университета (ФРГ) в лице его руководителя проф. Г. Безье. Среди
прочих обсуждались проблемы религиозных меньшинств в Европе и Северной Аме-
рике, антисектантской политики в Бельгии и Франции, государственно-церков-
ных отношений в США, религиозной свободы в России и т.д.
Российскую Федерацию на форуме представляла проф. Е.М. Мирошникова,
чье выступление мы и представляем читателям журнала.
И
c
торически складывающиеся взаимоотношения между государствен-
ными и религиозными организациями в большой степени обусловлены
противоречивым характером сущности государства и религии.
Религия как убеждения и действия в рамках того или иного вероиспо-
ведания – это личное дело. Но поскольку религия является также общим
убеждением многих людей, складывается определенное институциональ-
ное образование, которое традиционным образом обозначают как церковь
(религиозная организация, религиозное объединение). Подчеркивая свою
трансцендентную сущность, церковь тем не менее признавала, что явля-
ется одним из социальных институтов. А значит, перед государством вста-
вала необходимость подчинения религиозных объединений гражданским
законам. Взаимосвязь государственных и религиозных институциональ-
ных образований, поведение верующих в контексте закона, обязательного
для всех, порождают основу дихотомии “Права личности – права гражда-
нина”. Закон же, по словам Гегеля, будучи формальным выражением пра-
ва, регулирует внешние стороны человеческих отношений, и при этом
искажается сущность права.
В процессе исторического развития в разных странах возникли различ-
ные формы выражения отношений между государством и церковью. Напр.,
Европейский Союз включает страны с тремя основными моделями госу-
дарственной политики в области свободы совести: идентификационной,
отделительной и кооперационной.
В результате объединительных процессов в ЕС все более заявляет о
себе проблема корреляции национальной политики стран-участниц в сфере
религиозной свободы. Сложность решения этой проблемы заключается в
том, что по своей сути государственно-церковные отношения весьма кон-
сервативны, очень тесно связаны с традицией, которая, в свою очередь,
является одним из источников церковного права.
Российская Федерация – светское, поликонфессиональное государство.
Отделение церкви от государства, равенство всех религий перед законом
зафиксированы в Конституции РФ.
Однако правоприменительная практика показывает, что законность
часто выхолащивается целесообразностью, в т.ч. и представителями выс-
Е.М. Мирошникова
СР
АВНИТЕ
ЛЬНЫЙ
АНАЛИЗ
Г
О
С
У
ДАР
СТВЕННО-ЦЕРК
ОВНЫХ
ОТНОШЕНИЙ
И
ГР
АЖДАНСКАЯ
РЕ
ЛИГИЯ
В
ГЕР
МАНИИ
И
В
Р
О
ССИИ




176
ших органов государственной власти. Уважая особую роль и значимость
Русской православной церкви, приходится констатировать, что намети-
лась довольно четкая тенденция к превращению РПЦ в государственную
церковь. Примеров тому достаточно.
Представляется, что наибольшую практическую значимость для Рос-
сии имеет модель нейтралитета, или, иначе, кооперационная модель госу-
дарственной политики для обеспечения свободы совести. Ее сущность в
том, что светское государство, гарантируя религиозную свободу, сотруд-
ничает с религиозными объединениями в социально-экономической сфе-
ре, сохраняя при этом баланс между индифферентностью и идентифика-
цией. Такое отделение предполагает одновременно дистанцию и коопера-
цию. Эта модель получила наибольшее развитие в Германии.
Германская история знает три модели государственной политики по
отношению к религии и церкви, соответствующие трем формам правле-
ния – монархии (государственная церковь), буржуазной республике (ко-
операционная модель) и социалистическому государству (радикальное от-
деление).
В германском конституционном праве государственно-церковное пра-
во является его старейшей частью. Система государственно-церковного
права ФРГ основывается на религиозной свободе, отсутствии государс
твен-
ной церкви, признании права церкви на самоопределение и на раз
нообраз-
ной совместной работе государства с религиозными объединениями, прин-
ципе мировоззренческого нейтралитета.
В ФРГ существуют альтернативные подходы к действующей системе
государственно-церковного права. Высказывается мнение, что народная
церковь как социальное явление стала фикцией и необходимы изменения
в традиционном государственно-церковном праве. Развернувшаяся дис-
куссия отчетливо показывает сильные и слабые стороны современных
государственно-церковных отношений в ФРГ. Государство, предоставля-
ющее определенным религиозным объединениям статус субъекта публич-
ного права, предполагающее льготное налогообложение, едва ли можно
назвать мировоззренчески нейтральным.
Объединение Германии существенно изменило конфессиональный пор-
трет страны. Согласно церковной статистике в новых землях привержен-
цы крупных христианских церквей ныне составляют примерно четверть
населения. На месте таких церквей возникли религиозные меньшинства.
Усиливается процесс выхода из церкви. Соответственно сужается обще-
ственное и социальное значение крупных христианских церквей. Сторон-
ники изменения конституции утверждают, что нынешняя ситуация обус-
ловлена не в последнюю очередь последствиями многолетней враждеб-
ной политики ГДР по отношению к религии, однако, по их мнению, нема-
ловажную роль играет и юридическая непроработанность важных аспек-
тов современных государственно-церковных отношений.
Формально государственно-церковное право в результате объединения
Германии не изменилось. Однако конституция ФРГ, а государственно-цер-
ковное право в особенности должны доказать свою дееспособность в сфере
государственно-церковных отношений. Государственно-церковные поло-
жения германской конституции с 1919 г. были ориентированы на приори-
тетную роль крупных христианских церквей. В настоящее время все се-
рьезнее заявляет о себе проблема равенства и привилегий, особенно в
сфере юридического и корпоративного статуса религиозной организации.
В ФРГ – это статус субъекта публичного права. Публично-правовой ста-
тус дает возможность активно участвовать в общественной жизни и мно-
гочисленные привилегии: право на взимание церковного налога, на обу-
чение религии в государственных школах, право выступать работодателя-
ми и вступать в трудовые отношения публично-правового характера, по-
лучить освобождение от целого ряда налогов и т.д. Германский опыт ука-

177
зывает на серьезные трудности при решении вопроса о придании такого
статуса, напр., исламским организациям или Свидетелям Иеговы. Соглас-
но заявлениям органов государственной власти, мусульмане не имеют этого
статуса из-за своих внутренних проблем, прежде всего из-за внутренней
неорганизованности. Официальное государственно-церковное право не
видит в этом ограничения религиозной свободы, т.к. религиозные органи-
зации, существующие как союзы частного права, обладают такими же
конституционными правами. В случае со Свидетелями Иеговы возникла
дихотомия между конституционным правом на религиозную
свободу и
требованиями правового порядка. На основе принципа “верности госу-
дарству и демократии” суд отказал этой организации в статусе субъекта
публичного права. Заметим, что данный принцип не записан в конститу-
ции ФРГ.
Конституционное требование о численности и сроке существования,
обязательное при решении вопроса о придании статуса субъекта публич-
ного права, никак не конкретизировано.
В конституции ФРГ отсутствует понятие отделения государства от цер-
кви. Но есть очень существенное положение, что не существует государ-
ственной церкви. Некоторые германские ученые задаются вопросом, дей-
ствительно ли в ГДР была отделительная модель, опираясь при этом как,
например, на радикальное разделение системы государственно-церковных
отношений в США. По моему мнению, в ГДР действовала отделительная
модель, поскольку отсутствовала государственная церковь, существовало
государственное мировоззрение, основанное на материализме.
Что касается России, то здесь после крушения идеологии марксизма-
ленинизма, ядра системы радикального отделения государства и церкви,
идут поиски национальной идеи. Есть попытки представить носителям
этой идеи РПЦ и ее учение. Создается впечатление, что из времен воин-
ствующего атеизма мы движемся к временам воинствующей ортодоксии.
Совместная деятельность европейских государств играет немаловаж-
ную роль в правовом регулировании государственно-церковных отноше-
ний. Некоторые ученые считают, что она ничего не меняет в государствен-
но-церковном праве, т.к. религиозная свобода везде признана, и самооп-
ределение церквей и религиозных организаций находит признание; кро-
ме того, очевидно движение в сторону конвергенции, осторожное разго-
сударствление, готовность к сотрудничеству и кооперации в системе от-
деления. Довольно широко распространено мнение,
что германская мо-
дель государственно-церковных отношений может служить примером для
других стран.
В Амстердамском договоре (Маастрихт – 2) 1997 г. заложена идея со-
хранения действующих государственно-церковных отношений в странах-
членах ЕС. Согласно ст. 11 заключительного акта Амстердамской конфе-
ренции поддерживается идея такого плюрализма: ЕС уважает статус цер-
квей и религиозных организаций в странах-участницах согласно их пра-
вовым актам и не нарушает их. Подобным же образом ЕС уважает статус
мировоззренческих организаций.
Несомненно, эта норма договора очень важна, однако решение пробле-
мы соотношения национального и европейского права лишь отложено на
неопределенный срок. Тем самым еще значительнее становится дихото-
мия “интеграция – адаптация”. Так, в экономической сфере речь идет о
корреляции трудового права в рамках ЕС. Этот процесс касается и рели-
гиозных объединений, являющихся работодателями и имеющих специфи-
ческие аспекты в отношениях с наемными работниками.
В правовой области заявляет о себе актуальная проблема ограничения
религиозной свободы, особенно в процессе распространения новых рели-
гиозных движений и их отношении к государственному порядку. Об этих
ограничениях говорится в ст. 9 Европейской конвенции основных прав и

178
свобод человека.
Однако на примере отношения к Церкви саентологии мы
видим весьма различное толкование этой статьи в странах-чл
енах ЕС.
Правовое поле России шире с точки зрения возможности ограничения
религиозной свободы, поскольку в п. 2 ст. 3 федерального закона “О сво-
боде совести и о религиозных объединениях“ (1997) повторяются нормы
указанного международного правого акта, которые дополняются положе-
нием о необходимости обеспечения обороны страны и безопасности го-
сударства. Заметим, что в Европейской конвенции нет ограничений рели-
гиозной свободы в рамках “национальной безопасности”.
В этом отношении на первый план выходят проблемы, связанные с ре-
гистрацией религиозных объединений. Раньше в России действовала уве-
домительная регистрация, а ныне – разрешительная. Это означает, что уже
на этапе регистрации некоторые религиозные организации могут не по-
лучить разрешения на легитимную деятельность. Примером может слу-
жить история с регистрацией религиозного объединения “Армия спасе-
ния” и двухлетняя борьба Свидетелей Иеговы за свое право на законную
деятельность.
Во избежание приоритета целесообразности над законностью было бы
лучше вернуться к уведомительной регистрации. Однако при заключении
договоров между государством и религиозным объединением о совмест-
ной деятельности в социально-экономической сфере вполне было бы оп-
равдано более детальное ознакомление с предполагаемым партнером.
Итак, какие же проблемы заслуживают особого внимания в контексте
сравнительного анализа государственно-церковных отношений в Россий-
ской Федерации и ФРГ?
Проблема понятийного аппарата
В свое время Гегель выдвинул положение о том, что понятийный аппа-
рат, кажущийся первоначально нейтральным, все более наполняется по-
литико-этическим смыслом. Особенно это важно для правовой дефини-
ции в государственно-церковных отношениях. Примером может служить
дискуссия о теории координации, имевшая место в начале 50-х гг. в ФРГ:
координацию, основанную на идее равенства государства и церкви, пред-
лагали в качестве альтернативы кооперации. Не вдаваясь в подробности
споров, хочется лишь подчеркнуть высокий уровень германского права и
внимания государства к правовой дефиниции, поскольку проблема право-
вой культуры для современной России, и особенно для законодателя, име-
ет большое значение и актуальность.
В настоящее время в ФРГ вновь дискутируется вопрос о некоторых по-
нятиях. Вместо понятия “государственно-церковное право” употребляют
понятие “конституционное право на убеждения”
(“Bekenntnissverfassungsrecht”). Но поскольку свобода убеждений в сис-
теме германского государственно-церковного права является лишь одним
из элементов религиозной свободы, было бы правильнее употреблять по-
нятие “конституционное право на свободу совести”
( “Gewissensfreiheitsverfassungsrecht”).
По нашему мнению, понятие “свобода совести” является более широ-
ким, включающим понятия “ религиозная свобода”, “свобода убеждений”,
“выражен
ие религиозности”, а также право на неверие, скептицизм, а
теизм.
Свободу совести можно рассматривать как совокупность моральных
норм, на основе которых человек принимает определенные решения, осо-
бенно в отношении собственных целей и средств их достижения. Посколь-
ку в философской традиции большое значение придается проблеме при-
нуждения других к действиям, противным их совести в целом и свободе
совести в частности, было бы логичнее религиозную свободу и свободу
убеждений рассматривать как элементы свободы совести. Соответствен-

179
но правильнее для выражения мировоззренческого нейтралитета государ-
ства применять понятие “конституционное право на свободу совести”.
Представители официальной точки зрения и критики действующего
государственно-церковного права едины в одном мнении: неприятии ате-
изма. Они даже не употребляют этого понятия, как, впрочем, вместо по-
нятия “лаицизм” (секуляризм) употребляют понятие “лаицитет” (секуля-
ризация), а трактовку государственного нейтралитета в области убежде-
ний в контексте лаицистического отделения и индифферентности называ-
ют тотальной ошибкой. Иначе говоря, об атеистическом векторе крити-
ческих выступлений в адрес действующего государственно-церковного
права в ФРГ говорить не приходится.
Свобода совести представляет собой форму существования мировоз-
зренчески нейтрального государства, которой так же чужда враждебность
вере и церкви, как и идентификация с определенной конфессиональной
позицией. На такой основе можно прийти к реализации феномена граж-
данской религии, к идее о том, что люди разных религиозных убеждений
и отношения к церкви в своем стремлении участвовать в политической
жизни общества равны и как граждане, поддерживающие государствен-
ные устои на основе отделения церкви и государства, гарантирующего
религиозную свободу и свободу образования религиозных объединений.
В этом отношении надо в первую очередь иметь в виду пример США, где
этот феномен имеет глубокую традицию.
Гражданская религия является символом конвергенции. Взаимодействие
общества и религиозных организаций находит здесь специфическое вы-
ражение. По нашему мнению, движение в направлении гражданской ре-
лигии имеет большое значение для России. Феномен гражданской рели-
гии как выражение дружественных государственно-церковных отношений
является срединным путем между отделением и идентификацией, между
признанием религии частным делом и ее институциональными формами.
Я убеждена, что общественный консенсус в религиозно-плюралистичес-
ком государстве возможен лишь на культурном базисе и никоим образом
не на поддержке той или иной конфессии. Гражданская религия служит
координационной основой не только для религиозного единства общества,
но и для единства общества в целом. В России эта идея может способ-
ствовать выработке толерантности в обществе и консолидации нации.
Понятие церкви не является конституционным, и в конституция ФРГ
не обозначаются такие основные принципы государственно-церковного
права как толерантность, паритет и нейтралитет. Современное государ-
ственно-церковное право стало секулярным рамочным правом. Гаранти-
руемое конституцией право на религиозную свободу относится ко всем –
как к крупным, так и к маленьким церквам, как к старым, так и к новым
религиозным организациям, а также их последователям. Теория и прак-
тика, однако, различаются в контексте равноправия. Одной из важнейших
причин этого является отсутствие в правовом поле четкого критерия, что
считать религией. Разумеется, верно положение о том, что правовая де-
финиция не должна наносить вреда религиозной свободе. Однако то , что
не определено, то и не регулируется в правовом отношении. Итак, если не
существует четкой правовой дефиниции, возникает широкое поле для
субъективизма, для ограничения религиозной свободы, как это, напр.,
имеет место в случае с Церковью саентологии.
Проблема интерпретации закона
Основной закон ФРГ действует практически в той степени, в какой его
излагает Высший конституционный суд и комментирует соответствующая
литература. В этом отношении наиболее интересны решения судебных

180
инстанций о наличии распятия в государственных школах и об учебном
предмете “образ жизни – этика – религиоведение”.
Высший конституционный суд в 1995 г. решил, что наличие распятия в
классных комнатах государственных школ противоречит свободе вероис-
поведания, т.к. не существует государственной церкви, а значит, в клас-
сной комнате не должно быть символа одной из множества религий.
Для нас важны прежде всего не столько само это решение суда, сколь-
ко последовавшая за ним дискуссия и даже его критика и интерпретация,
особенно в Баварии. Считалось, что согласно воле большинства родите-
лей государству следовало разрешить наличие распятия в классной ком-
нате, что крест – символ вероисповедания большинства населения, а сле-
довательно и школьников, что распятие надо понимать как символ запад-
ноевропейской культуры, и т.д.
Этот спор высветил очень важную для путей достижения толерантно-
сти мысль: принцип толерантности должен быть обязательным не только
для меньшинства, но и для большинства, и даже в большей степени для
большинства в контексте закона, действующего для всех. Оппоненты при-
нятого судебного решения считают, что Высший конституционный суд
вмешался в компетенцию земель, которая выражается, в частности, в пра-
ве на собственное правовое регулирование системы образования.
Однако этот аргумент совсем иначе интерпретируется, когда речь захо-
дит о другом спорном судебном деле, – об обязательности в Бранденбурге
религии как учебного предмета. Этот аргумент используется в совершен-
но противоположном смысле. В Бранденбурге вместо обязательного ре-
лигиучебного предмета введено обязательное занятие “образ жизни – этика
– религиоведение” в контексте так называемой Бременской оговорки. Ре-
шение бранденбургских законодателей не противоречит тем самым феде-
ральному законодательству. Однако считается, что эти законодатели по-
зволили себе создать некое “малое правовое государство”.
Согласно Конституции РФ образование носит светский характер, цер-
ковь отделена от школы, не существует религии как обязательного учеб-
ного предмета. Это оправданно для страны, где существует более 60 кон-
фессий и велико число неверующих. Сегодня в России примерно 30% граж-
дан считают себя атеистами. Однако все сильнее звучат голоса о необхо-
димости ориентации на РПЦ как на государственную церковь. Так, в
Российской академии образования подготовлена обязательная программа
для общественных школ – “Основы православия”. В 17 государственных
вузах страны введена новая специальность: “Теология”. И если в совре-
менном германском обществе все настойчивее звучит критика в адрес те-
ологических факультетов в государственных университетах, то в России
это нововведение явно приветствуется властными структурами. На наш
взгляд, это негативно скажется на становлении гражданского общества в
стране. В первую очередь потому, что на государственном уровне препод-
носится пример несоблюдения Конституции РФ. По нашему мнению, в
государственных школах и вузах России в соответствии с действующим
законодательством правомерно и необходимо преподавание религиоведе-
ния, теология же должна преподаваться в богословских учебных заведе-
ниях.
Упразднение религии как учебного предмета в государственных шко-
лах и на теологических факультетах государственных университетов Гер-
мании было бы глубоким потрясением для правовой и социальной систе-
мы страны. Не случайно так серьезен характер дискуссий о возможных
изменениях в германской системе образования.
Другие демократические государства доказали, что религиозная сво-
бода не нуждается в такой защите.

Проблема церковного налога
Может ли светское государство оказывать материальную поддержку
религиозным объединениям? Если да, то в каком размере и в каких про-
порциях? Факты финансовой помощи религиозным объединениям со сто-
роны российских органов власти ни для кого секретом не являются. К
сожалению, в этом плане имеются серьезные нарушения конституцион-
ного положения о равенстве всех религиозных организаций. Обозначен-
ная проблема приобретает еще большую актуальность в контексте рефор-
мирования системы налогообложения в РФ. Сотрудничество государства
и религиозных объединений в социально-экономической сфере предпо-
лагает решение конкретных финансовых вопросов.
В этом отношении особый интерес представляет система церковного
налога в ФРГ. В соответствии со ст. 140 конституции страны этот налог
взимается в размере 8-9% с членов религиозных объединений, являющихся
субъектами публичного права. Церковный налог покрывает 2/3 финансо-
вой потребности церкви. Суды подтверждают правомочность взимания
церковного налога, однако каждый налогоплательщик может избежать
этого бремени, если выйдет из церкви. Доходы от добровольных пожерт-
вований довольно скромные: как правило, 2-5%, реже – более 10%.
Совершенно очевидно, что почти вся церковная жизнь в Германии на-
ходится в прямой зависимости от церковного налога. Однако этот элемент
государственно-церковного права – весьма спорное явление. В последние
годы в ФРГ большое внимание уделяется так называемой итальянской
модели, основанной на взимании налога на культуру.
Итальянский налогоплательщик имеет возможность часть своего до-
хода (0,8%) отдать на конкретные цели. При этом существует выбор: ка-
толической церкви или двум другим религиозным организациям. Помимо
этого, взнос можно доверить непосредственно государству, которое, в свою
очередь, распределит полученные деньги на социальные или гуманитар-
ные цели.
По нашему мнению, введение такой модели было бы полезно и для
России. Доходы от этого культурного налога могли бы помочь не только
религиозным организациям, но и (особенно) культуре в целом. Здесь, прав-
да, может возникнуть серьезная проблема: дойдут ли деньги налогопла-
тельщиков до цели?
В контексте проведенного сравнительного анализа для развития госу-
дарственной политики в сфере свободы совести в России было бы целе-
сообразно следующее:
1. Ввести в употребление понятия “религиозная свобода”, “религиоз-
ное совершеннолетие”, “конституционное право на свободу совести” (как
часть конституционного права).
2. Осуществлять заключение договоров между государством и религи-
озными объединениями в рамках кооперационной модели государствен-
ной политики в области свободы совести.
3. Создать специальный государственный орган с целью координации
государственной политики в области свободы совести.
4. Добиваться становления и развития феномена гражданской религии
в целях консолидации российского общества.