„ЧУДЕСНОЕ ПРОРОЧЕСТВО ЕСТЬ СКАЗКА
НО НАУЧНОЕ ПРОРОЧЕСТВО ЕСТЬ ФАКТ»
ШИН
В. МЕЗЕНЦЕВ
-сила

гтггп
Год издания 36-й
Ns 4 апрель 1961
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ
НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ
РАБОЧЕЙ МОЛОДЕЖИ
ОРГАН
ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА
СОВЕТА МИНИСТРОВ СССР
ПО ПРОФЕССИОНАЛЬНО-
ТЕХНИЧЕСКОМУ ОБРАЗОВАНИЮ
...Шел 1920 год. В декабре этого тяжелого для молодой Советской
республики года в Москве заседал VIII Всероссийский съезд Советов.
Империалистическая и гражданская войны подорвали все народное
хозяйство. Крупная промышленность страны выпускала почти в семь
раз меньше продукции, чем до войны. За весь 1920 год электростан-
ции бывшей Российской империи выработали лишь полмиллиарда кило-
ватт-часов электрической энергии. Такое количество производится те-
перь у нас менее чем за одни сутки.
И вот, в этой тяжелейшей обстановке на обсуждение съезда Сове-
тов Владимир Ильич Ленин поставил план электрификации России —
план ГОЭЛРО. Он был рассчитан на 10—15 лет. Выработку электриче-
ской энергии намечалось довести до 8,8 миллиарда киловатт-часов.
Выступая на съезде, Ильич назвал план ГОЭЛРО «второй програм-
мой партии». «Только тогда,— сказал он,— когда страна будет электри-
фицирована, когда под промышленность, сельское хозяйство и тран-
спорт будет подведена техническая база современной крупной промыш-
ленности, только тогда мы победим окончательно». Здесь же им были
сказаны мудрые слова, известные теперь всем советским людям:
«КОММУНИЗМ — ЭТО ЕСТЬ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ ПЛЮС ЭЛЕКТРИФИ-
КАЦИЯ ВСЕЙ СТРАНЫ».
Так, с исключительной прозорливостью в первые годы революции
великий Ленин указал народу главное звено в возрождении экономики
и победе социализма в нищенской, разоренной России.
Это было замечательное научное предвидение.
ЛЕГКО ЛИ ПРЕДВИДЕТЬ!
Заглянуть
месяц, через	_______
можность! Но легко ли это!
Во все времена стремился человек заглянуть в свое будущее, уви-
деть грядущие события в жизни природы и общества. И это не было
простым любопытством. Моряк, отправляясь в далекое и опасное пу-
тешествие, думал, будет ли оно удачным, вернется ли он к родным
берегам. Хлебопашец, засевая весной землю, задумывался о том, ка-
ким будет год —пройдут ли вовремя дожди, не нападет ли на поля
саранча.
Множество различных способов угадать будущее — смешных, наив-
ных — было порождено человеческой фантазией в прошлом. Гадали по
звездам и по внутренностям животных, на кофейной гуще и на бобах,
картах и по линиям рук. До наших дней сохранилась вера в самые
лепые приметы, по которым якобы тоже можно узнать о будущем.
вперед, узнать о том, что произойдет через день, через
несколько лет... Какая заманчивая, многообещающая воз-
КТО С НАУКОЙ ДРУЖЕН...
Чтобы увидеть будущее, надо хорошо знать, какие причины вызы-
вают различные явления в природе и обществе, видеть взаимные
внутренние связи этих явлений. А это дает нам только наука. Наука
открывает законы развития природы и общества. Наиболее успешных
Суеверные люди боятся черной кошки, перебежавшей дорогу, рас-
сыпанной соли, разбитого зеркала. Все это, по их мнению, сулит не-
счастье...
Разумеется, ни гадание, ни суеверные приметы не годятся для пред-
видения. И понятно почему. Ведь между такими приметами и гадания-
ми и между теми событиями, которые они якобы предсказывают, нет
в действительности никакой связи, да ее и не может быть. «Встречи
да приметы разбирать — так и с печи не слезать!»— справедливо гово-
рит народная поговорка.
А сколько мы знаем вздорных, шарлатанских предсказаний о гря-
дущих политических событиях в жизни человеческого общества! Ярким
образцом таких пророчеств были «предвидения» наших врагов о том,
когда сгинет ненавистная для них Советская власть.
О «прозорливости» одного из таких предсказаний стоит, пожалуй,
вспомнить и сейчас. За месяц до Октябрьской революции в реакцион-
ной русской газете «Новое время» была помещена статья, обливаю-
щая грязью партию большевиков. Безвестный писака с издевкой «пред-
сказывал»: «Допустим на минуту, что большевики победят. Кто будет
управлять нами тогда! Может быть, повара, эти знатоки котлет и биф-
штексов! Или пожарные! Конюхи, кочегары! Или, может быть, няньки
побегут на заседание Государственного совета в промежутке между
стиркой пеленок! Кто же! Кто эти государственные деятели! Может
быть, слесари будут заботиться о театрах, водопроводчики — о дипло-
матии, столяры — о почте и телеграфе!.. Будет ли это! Нет! Зозможно
ли это! На такой сумасшедший вопрос большевикам властно ответит
история».
Ну, что ж! История уже давно и действительно властно ответила
«пророкам» старого, безвозвратно ушедшего от нас мира. Простые лю-
ди труда стали у нас выдающимися государственными деятелями, хозя-
евами всех богатств в стране и творят теперь настоящую историю
человечества.
Да что и говорить, нелегко предвидеть будущее.
Но возможно ли вообще безошибочное, научно обоснованное пред-
видение!
Возможно! И в этом с особой убедительностью сказывается могу-
щество человеческих знаний.
результатов добивается она, когда ученые вооружены марксистско-ле-
нинским мировоззрением — диалектическим материализмом.
В мире нет ничего чудесного, ничего сверхъестественного. Об этом
свидетельствуют все наши знания, накопленные за долгий путь развития
человечества. Все, что совершается в окружающей нас природе, зако-
номерно. Любое природное явление, как бы ни казалось оно на пер-
вый взгляд удивительным, непонятным, даже необъяснимым, имеет
свои естественные причины, подчиняется определенным законам. И эти
причины, законы можно узнать, изучить.
Надо также помнить, что мир — это единое, неразрывное целое.
В природе и в человеческом обществе все явления неразрывно связа-
ны друг с другом. Одни явления вызываются другими и сами, в свою
очередь, вызывают новые явления.
Познавая сущность явлений, изучая их взаимные связи, мы и уста-
навливаем, от чего зависит то или другое явление, чем оно вызвано.
Вместе с тем мы узнаем, как, в какой последовательности различные
явления следуют друг за другом, когда и благодаря чему они повто-
ряются.
Вот тот путь, который ведет нас к сказочной возможности — предви-
деть события будущих дней и лет.
В 1871 году в журнале Русского химического общества появилась
статья, в которой предсказывалось открытие новых, еще никем не ви-
данных химических элементов. Автор статьи, петербургский химик,
Д. И. Менделеев, очень подробно описывал их свойства. Что это — не-
осторожные высказывания человека, пытающегося на счастье угадать
будущее! Нет, это было обоснованное научное предвидение крупного
ученого. И оно блестяще подтвердилось!
В 1875 году французский химик Лекок де Буабодран, изучая мине-
рал, привезенный с Пиренеев, обнаружил в нем неизвестный элемент.
Назвав его галлием, химик определил некоторые свойства неизвестного
вещества. По характеру своих соединений новый элемент походил на
один из предсказанных Менделеевым.
Узнав об открытии галлия, еще не видя его, не зная свойств, Мен-
делеев написал французскому химику, что галлий по своему удельному
весу должен быть примерно в шесть раз тяжелее воды. Буабодран от-
ветил: «Нет, коллега из Петербурга ошибается! Удельный вес нового
химического элемента равен не 6, а 4,7».
Но русский химик был уверен в своей правоте. Он написал в Па-
риж новое письмо, в котором утверждал, что удельный вес галлия не
может быть 4,7, он должен быть от 5,9 до 6. Буабодран поставил новый
опыт и убедился: удельный вес галлия равен 5,94!
Позднее известный русский ученый К. А. Тимирязев писал: «Димит-
рий Иванович Менделеев объявляет ученому миру, что где-то во все-
ленной, может быть, на нашей планете, а может быть, и в иных звезд-
ных мирах, должен найтись элемент, которого не видел еще человече-
ский глаз; и этот элемент находится, и тот, кто его находит при помощи
своих чувств, видит его на первый раз хуже, чем видел своим умст-
венным взором Менделеев,— это ли не пророчество!»
Замечательное научное предвидение великого русского химика бы-
ло основано на глубоком знании, на огромном многолетнем научном
труде. Это был научный подвиг ученого. Его обширные знания, глубо-
кое, всестороннее изучение свойств и взаимных связей различных хи-
мических элементов и соединений их друг с другом привели к успеху.
А кому не известна история с открытием планеты Нептун. Эта пла-
нета была открыта в 1846 году французским математиком Леверье, по
выражению Ф. Энгельса, «на кончике пера». Леверье нашел ее путем
математических расчетов и анализа, не глядя на небо!
В наши дни ни одна область знания не может развиваться без науч-
ного предвидения. В годы семилетки у нас ведутся большие геолого-
разведочные работы по газу и нефти на огромных просторах Сибири.
Советские ученые имеют обоснованное предположение, что Сибирь
таит в своих недрах много природного горючего газа и нефти. Их пред-
видение оправдывается: уже обнаружены крупные месторождения га-
за в низовьях Оби. Многочисленные и обильные признаки нефти выяв-
лены в нижнем течении Енисея. В 1960 году первая сибирская про-
мышленная нефть найдена в 350 километрах к северу от Тюмени.
Примеры научного предвидения можно найти в любой науке. А мож-
но ли предвидеть будущее в жизни человеческого общества! Можно!
Хорошо, глубоко зная законы общественного развития, творчески
применяя их, можно заранее знать, в каком направлении развиваете^
общество, какие основные общественные процессы неизбежны в буду-
щем и какие крупные события назревают.
ИСТОРИЯ—ЭТО НЕ КЛУБОК
СЛУЧАЙНОСТЕЙ
Долгое время история казалась людям клубком случайностей. Ведь
в ней переплетаются экономические, политические, идеологические от-
ношения. В человеческом обществе происходит борьба разных классов,
партий, групп. До возникновения марксизма многие историки так и
считали: в развитии общества нет закономерностей, исторические собы-
тия зависят от воли отдельных людей — королей, полководцев. Люди
не знали законов общественного развития, не видели движущих сил
истории. А не зная этого, конечно, нельзя научно предвидеть ход и
направление развития общества.
Правда, в разных странах в разное время были известны деятели,
которые нередко удачно предвидели те или иные изменения в поли-
тике других государств, изменения в международной обстановке. Но
такие предвидения основывались, подобно некоторым житейским при-
метам, на богатом опыте человека; они не были и не могли быть на-
учными предвидениями. Кроме того, они могли относиться только к со-
бытиям ближайшего будущего.
Научное предвидение общественных явлений стало возможным
только после того, как К. Маркс и Ф. Энгельс создали материалисти-
ческое учение об обществе — исторический материализм, открыли за-
коны развития общества, доказали, что история общественного разви-
тия — это история производителей материальных благ.
В обществе, как и в природе, все совершается диалектически. По-
этому нельзя понять и объяснить что-либо, если подходить к явлениям
общественной жизни, рассматривая их изолированно друг от друга и в
неизменном виде. Нужно рассматривать и оценивать любое событцр
в связи с другими явлениями общественной жизни, раскрывать значе-
ние того или иного события для будущего еще тогда, когда оно нахо-
дится в зародыше. Только такой подход к явлениям позволяет вовре-
мя разгадывать внутренний смысл надвигающихся событий.
Диалектический материализм учит, что в борьбе нового и старого
победа остается не за тем, что кажется еще прочным, но уже отми-
рает, а за тем, что пока еще слабо, незаметно, но развивается, крепнет.
Это положение имеет огромное значение для научного предвидения
общественных явлений. А находить в многообразии явлений настояще-
го ростки нового, которое неизбежно разовьется в будущем, опреде-
лить, в каком направлении будет развиваться общество, помогает нам
материалистическая наука о законах общественного развития.
Но для научного предвидения общественных явлений мало одного
знания общих законов развития общества. Необходимо также глубоко
изучать все стороны жизни общества, знать историю, быть во всеору-
жии конкретных знаний в той области, к которой относится научное
предвидение, уметь творчески применять законы общественного раз-
вития в своих выводах.
Как видите, совсем не легко предвидеть — предвидеть научно — ход
событий в человеческом обществе. Но предвидеть можно! И блестящие
примеры научного пророчества показывают нам основоположники
марксизма-ленинизма.
...«Призрак бродит по Европе — призрак коммунизма». Кто не знает
этих знаменитых слов из «Манифеста Коммунистической партии», на-
писанного более 110 лет назад, в 1848 году. В нем К. Маркс и Ф. Эн-
гельс показали, что развитие капитализма неизбежно ведет к победе
нового, бесклассового коммунистического строя. Они назвали, какая
общественная сила, какой класс будет «могильщиком капитализма»,
указали пути и средства борьбы за новое общество. Этот вывод был
сделан на основании самого точного, самого строгого научного анали-
за закономерностей развития капиталистического общества и проверен
на опыте рабочего движения.
Весь ход дальнейших исторических событий подтвердил это великое
научное предвидение!
Вспомним другое предвидение Ф. Энгельса. В 1887 году он в одном
из своих трудов писал: «...Для Пруссии — Германии невозможна уже
теперь никакая война, кроме всемирной войны. И это была бы всемир-
ная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми
до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при
этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объе-
дали тучи саранчи. Опустошение, причиненное Тридцатилетней вой-
ной,— сжатое на протяжении трех-четырех лет и распространенное на
весь континент, голод, эпидемии, всеобщее одичание как войск, так и
народных масс, вызванное острой нуждой, безнадежная путаница на-
шего искусственного механизма в торговле, промышленности и креди-
те: все это кончается всеобщим банкротством; крах старых госу-
дарств... крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и
не находится никого, чтобы поднимать эти короны; абсолютная невоз-
можность предусмотреть, как все это кончится и кто выйдет победите-
лем из борьбы; только один результат абсолютно несомненен: всеоб-
щее истощение и создание условий для окончательной победы рабо-
чего класса».
В. И. Ленин назвал это гениальным пророчеством. «Кое-что,— от-
метил он,— из того, что предсказал Энгельс, вышло иначе... Но уди-
вительнее всего, что столь многое, предсказанное Энгельсом, идет,
«как по писаному».
Непревзойденным мастером научного предвидения был сам Влади-
мир Ильич.
ЛЕНИН ВИДЕЛ БУДУЩЕЕ
В докладе на торжественном заседании, посвященном 90-летию со
дня рождения В. И. Ленина, товарищ О. В. Куусинен говорил: «... если
бы кто-нибудь спросил, в чем мы, люди старшего поколения, особен-
но ярко чувствовали гениальность Ленина, то можно было бы ответить
так: он казался нам ЯСНОВИДЦЕМ в лучшем смысле этого слова. По
меткому выражению А. М. Горького, Ленин обладал редким умением
смотреть на настоящее с высоты будущего».
Смотреть на настоящее с высоты будущего! Поражаясь этому ред-
кому дару. Горький объяснял прозорливость Ильича тем, что он поло-
виной своего ума жил в будущем, что его железная логика показы-
вала ему это будущее. Великий писатель подчеркивал, что обширней-
шие знания, которыми В. И. Ленин насытил свой разум, вооружили его
способностью пророчески видеть все, что может и должен дать сего-
дняшний день дню завтрашнему.
Да, так это и было! Ясно увидеть «завтра» истории можно только
тогда, когда в совершенстве знаешь ее «вчера» и ее «сегодня».
2
Трудно сказать о всех предвидениях 3. И. Ленина, вся его великая
деятельность представляет собой ярчайший пример умения разбирать-
ся в политической обстановке, безошибочно намечать пути дальнейшей
борьбы, предвидеть ход исторических событий.
Когда в революции 1905 года возникли Советы рабочих депутатов,
Ленин, заглядывая на годы вперед, указал на их огромную роль в
будущей пролетарской революции; своим зорким взглядом он увидел
в них основные органы управления при диктатуре пролетариата.
После поражения первой русской революции многие меньшеви-
ки — ликвидаторы и другие изменники делу рабочего класса кричали
о том, что новая революция в России невозможна. Но Владимир Ильич
ясно видел, что все основные экономические и политические факторы,
вызвавшие в 1905 году революционный взрыв, продолжают действовать
и после поражения. А это вело к новой революции. И он, предсказывая
неизбежность демократической, а затем социалистической революции,
писал в те годы, что русский пролетариат руководствуется «не «смут-
ной надеждой», а научно обоснованной уверенностью в повторении
революции».
В 1913 году В. И. Ленин написал о том, что со времени «Коммуни-
стического Манифеста» всемирная история явственно делится на три
главных периода. Первый — от революции 1848 года до Парижской
Коммуны (1871); второй — от Парижской Коммуны до русской револю-
ции (1905); третий — от русской революции. И он заканчивал характе-
ристику этих периодов словами: «После появления марксизма каждая
из трех великих эпох всемирной истории приносила ему новые под-
тверждения и новые триумфы. Но еще больший триумф принесет марк-
сизму, как учению пролетариата, грядущая историческая эпоха».
«Это — вещие слова,— говорит Никита Сергеевич Хрущев.— Они
сбылись с поразительной силой и точностью. Историческая эпоха, ко-
торую гениально предвидел В. И. Ленин, стала качественно, принци-
пиально новой эпохой всемирной истории. Ни одна из предшествую-
щих эпох не может идти с ней в сравнение. То были эпохи, когда ра-
бочий класс набирался сил, когда его героическая борьба, хотя и по-
трясала здание капитализма, но еще не могла решить главный вопрос —
о переходе власти в руки трудящихся. Новую эпоху отличает от всех
предшествующих всемирно-историческое торжество социализма, нача-
ло которому положил Октябрь 1917 года.»
Когда на развалинах старого мира родилась молодая Советская рес-
публика, ее великий основатель говорил:
— Советская власть есть путь к социализму, найденный массами тру-
дящихся, и потому — верный, и потому — непобедимый.
Все народы Земли видят теперь, каким единственно верным и не-
победимым оказался этот путь, как он неузнаваемо преобразил нашу
Родину. Вооруженная великим учением марксизма-ленинизма. Комму-
нистическая партия подняла к сознательному историческому творчест-
ву весь народ, открыла широчайший простор для проявления его та-
лантов, указала людям труда ясную и желанную цель — коммунизм.
А какой вдохновенной силой, глубокой верой в народ проникнуты
пророческие слова В. И. Ленина, сказанные им в годы гражданской
войны: «Никогда не победят того народа, в котором рабочие и крестья-
не в большинстве своем узнали, почувствовали и увидели, что они от-
стаивают свою. Советскую власть — власть трудящихся, что отстаивают
то дело, победа которого им и их детям обеспечит возможность поль-
зоваться всеми благами культуры, всеми созданиями человеческого
труда».
Предсказывать точные даты исторических событий нельзя. Невоз-
можно точно сказать, когда, в какой день, скажем, наступит в стране
революция или капиталистический кризис. «Смешно было бы пытать-
ся,— писал Ленин,— предугадать точные формы и даты будущих шагов
революции». Между тем, сам он поразительно точно иногда определял
наступление поворотных исторических моментов. Так, летом 1917 года,
за несколько месяцев до Великой Октябрьской социалистической ре-
волюции, В. И. Ленин уже ясно видел неизбежность революции и ори-
ентировал партию на то, чтобы она возглавила эту революцию и приве-
ла рабочий класс к победе. Как вспоминал С. Орджоникидзе, летом
1917 года Ильич сказал ему о грядущей революции: «Восстание будет
не позже сентября — октября!»
Весной 1919 года рабочие депо Москва — Сортировочная вышли на
первый в мире коммунистический субботник. В этом скромном начи-
нании зоркий глаз Ленина сумел разглядеть начало переворота более
коренного, более решающего, чем свержение буржуазии. Это, гово-
рил он, победа над собственной косностью, над грузом старых привы-
чек и представлений, которые проклятый капитализм оставил в наслед-
ство рабочему и крестьянину. По мере того как этот переворот в со-
знании будет закрепляться, шириться, дело коммунизма будет стано-
виться все непобедимей.
И вот, теперь в мощном соревновании за звание бригад и коллекти-
вов коммунистического труда видим мы осуществление ленинского
предвидения: «Мы придем к победе коммунистического труда!»
Хочется вспомнить еще одно предвидение Владимира Ильича
Ленина. В 1923 году в статье «Лучше меньше, да лучше», говоря о пер-
спективах борьбы народов за свое освобождение, он гениально пред-
восхитил ход исторического развития. «Исход борьбы,— писал В. И. Ле-
нин,— зависит, в конечном счете, от того, что Россия, Индия, Китай
и т. п. составляют гигантское большинство населения. А именно это
большинство населения и втягивается с необычайной быстротой в по-
следние годы в борьбу за свое освобождение, так что в этом смысле
не может быть ни тени сомнения в том, каково будет окончательное
решение мировой борьбы. В этом смысле окончательная победа со-
циализма вполне и безусловно обеспечена».
Как убедительно подтверждает жизнь пророческие слова великого
учителя коммунизма! Уже более одной трети всего человечества сбро-
сило с себя оковы капитализма и объединилось в могучем лагере со-
циализма и демократии. Силы этого лагеря теперь превосходят силы
империалистического лагеря. Под могучими ударами национально-осво-
бодительного движения рушится вся колониальная система.
«Теперь сбывается великое ленинское предвидение,— говорит това-
рищ Н. С. Хрущев.— Ушли в прошлое те времена, когда западные дер-
жавы тешили себя иллюзиями, что мировая история делается только
в нескольких западных столицах, в правлениях банков, опутавших весь
мир своими финансовыми щупальцами, подкрепленными крейсерами
колониальных держав. Историю творят народы всего мира».
НАШЕ БУДУЩЕЕ — КОММУНИЗМ
В социалистической стране научное предвидение имеет огромное
практическое значение. Планы коммунистического строительства стро-
ятся на строгом учете объективных законов развития общества,
научного предвидения хода истории. Коммунистическая партия направ-
ляет деятельность народных масс, все развитие страны по кратчайше-
му историческому пути к коммунизму.
Можно сказать, что вся история Коммунистической партии Совет-
ского Союза — это история претворения в жизнь научных предвидений
хода общественного развития. Изучая историю нашей партии, мы видим,
как она, предвидя объективный ход исторического развития, на всех
этапах своей деятельности ставила перед народом наиболее важные,
существенные задачи коммунистического строительства.
Партия предвидела, например, что только всемерное развитие тя-
желой промышленности обезопасит страну от всяких случайностей,
обеспечит ее обороноспособность и независимость, даст возможность
перестроить все хозяйство на социалистических началах. История
показала правильность этой генеральной линии партии.
Экономика советской страны развивается планомерно. Каждый наш
хозяйственный план — это пример научного предвидения. И нет теперь
в мире человека, даже среди наших недругов, кто не верил бы в реаль-
ность советских планов — такова сила подлинного научного предви-
дения!
Разработанный партией семилетний план развития нашего народ-
ного хозяйства всесторонне обоснован. Каждая цифра плана обдумана,
взята с учетом многих соображений, расчетов, возможностей.
Намечая планы коммунистического строительства, партия уверена
в том, что они будут успешно осуществлены. Для этого у нас есть те-
перь все возможности. Вернейшим залогом реальности величественной
программы созидания является сознательная творческая деятельность
миллионов советских тружеников. Вот почему мы уверены: наша семи-
летка будет успешно выполнена!
НП СЛУЖБЕ
ЗПБ
А. СМИРНЯГИНА
ЧТО НУЖНО РАСТЕНИЯМ
Январский (1961 г.) Пленум ЦК КПСС при-
звал советских людей развернуть упорную
борьбу за высокий урожаи, в том числе зна-
чительно увеличить производство минераль-
ных удобрений и других химикатов для сель-
ского хозяйства.
Растения, как и любой живой орга-
низм нуждаются в различных питательных
веществах. Эти вещества, как правило, го-
товят им «повара» — определенные почвен-
ные микроорганизмы. Не всегда, однако,
растения и связанные с ними микроорганиз-
мы получают из почвы и воздуха всю необ-
ходимую пищу. Чтобы восполнить недостачу,
в почву вносят удобрения. Наиболее доступ-
ные — органические удобрения. Но их одних
не хватает. И тут на помощь приходит хи-
мия. Она дает вещества, спасающие растения
от голода.
В чем еще нуждаются растения?
Как и животные, растения дышат, погло-
щая кислород и выделяя углекислый газ. Но
днем этот процесс перекрывается другим,
идущим в обратном направлении,— фотосин-
тезом, во время которого растения поглоща-
ют углекислый газ и выделяют кислород. Та-
ким образом, в чистом виде дыхание расте-
ний можно наблюдать только ночью.
Углерод составляет в среднем 45 процентов
сухой массы растений. Получают его расте-
ния в основном через листья из атмосферы
(вдыхая углекислый газ). Недавно советские
ученые доказали, что углерод частично усваи-
вается растениями и из почвы, через корни.
Чтобы вырос хороший урожай картофеля,
через листья должно проходить ежедневно
до 300 килограммов углекислого газа на каж-
дом гектаре. Зерновые культуры на площади
в один гектар за день поглощают до 100 ки-
лограммов углекислого газа.
Есть ли такие количества углекислого газа
в воздухе?
Рисунки В. КАЩЕНКО
В неподвижном воздухе — нет. На одном
гектаре в слое воздуха высотой один метр
над землей содержится только 5—6 кило-
граммов углекислого газа. Значит его явно
не хватает. Что же спасает? Прежде всего
движение воздуха (ветер). Благодаря ветру
воздух над растениями за день полностью об-
новляется от 20 до 60 раз.
Но все же нередко сельскохозяйственные
растения испытывают недостаток в углероде.
И здесь помогают органические удобрения.
20 тонн навоза на одном гектаре выделяют
ежедневно в воздух до 200 килограммов угле-
кислого газа, что в 20—40 раз больше, чем
его содержится в метровом слое атмосферы.
Опытами в сельскохозяйственной академии
имени К. А. Тимирязева доказано, что опры-
скиванием водой, насыщенной углекислым
газом (газировкой), можно значительно (бо-
лее чем на 30 процентов) повысить урожай
сахарной свеклы.
Интересно: К. А. Тимирязев подсчитал,
что если поверхность суши земного шара за-
сеять пшеницей, то она поглотила бы весь
углекислый газ атмосферы (без пополнения)
за 4,5 года, а клевер — даже за 2 года. В ре-
зультате погибли бы все растения.
Не менее важен для растений другой хи-
мический элемент — кислород. На его долю
приходится в среднем 42 процента сухой рас-
тительной массы. Он необходим растениям
для синтеза белков, сахаров, жиров. Поступа-
ет кислород в растения в достаточном коли-
честве из атмосферы через листья (в том чис-
ле в составе углекислого газа) и через корни
(например, в составе воды).
Третий химический элемент, который со-
держится в растениях в большом количест-
ве,— это водород. В сухой растительной мас-
се его содержится 6,5 процента. Его достаточ-
но доставляет растениям вода.
Итак, три химических элемента — углерод,
кислород и водород — вот главные составные
части растения: все вместе они составляют
93 процента его сухой массы.
Но для нормального развития каждому
растению требуется еще много вещества и в
первую очередь азот, фосфор, калий, кальций,
сера, железо, марганец. В растительной мас-
се содержится около 1,5 процента азота; же-
леза, марганца и других элементов — уже
только тысячные и десятитысячные доли про-
цента, но и эти элементы необходимы расте-
нию для его жизнедеятельности.
Недостаток того или иного элемента в ра-
стении часто можно заметить воочию.
...На грядке плохо растут помидоры. Рано
пожелтели и быстро опали многие листья.
Бледно-зелеными выглядят молодые листоч-
ки. На кустах мало плодов, и все они мел-
кие. В чем причина? Оказывается, в почве
мало азота, и его не хватает растению.
Вот другая грядка — у помидоровых листь-
ев сине-фиолетовые жилки; сине фиолетовая
полоска окаймляет нижнюю поверхность ли-
ста. Эти растения поздно цвели и тоже ма-
ло дали плодов. Им не хватило фосфора.
Сельскохозяйственным культурам для обес-
печения высоких урожаев чаще всего не хва-
тает в почве азота, фосфора и калия. В сель-
ском хозяйстве широко применяется искус-
ственное питание растений минеральными
удобрениями. Вырабатывают их мощные со-
ветские химические комбинаты.
В 1913 году наше сельское хозяйство ис-
пользовало 200 тысяч тонн минеральных
удобрений, из них только 70 тысяч тонн бы-
ло произведено в России. В 1960 году наше
земледелие получило около 20 миллионов
тонн минеральных удобрений отечественного
производства — в 200 раз больше, чем в
1913 году. Таковы наглядные результаты ин-
дустриализации страны и химизации сель-
ского хозяйства. А в 1965 году наши колхо-
зы и совхозы получат уже 31 миллион тонн
минеральных удобрений. Что это даст наро-
ду? Подсчитано, что 30 миллионов тонн ми-
неральных удобрений поднимут урожай во-
локна (хлопкового, льняного и конопляного)
на 2 миллиона тонн, зерна на 35 миллионов,
картофеля на 40 миллионов тонн и т. д.
До революции мы знали только четыре ви-
да удобрений: суперфосфат, чилийскую се-
литру, калийные соли и сульфат аммония.
Сейчас наша химическая промышленность
выпускает уже около 20 видов минеральных
удобрений, и многие из них куда лучше
прежних. Более тщательно разработана так-
же система внесения удобрений. Все это рез-
ко повышает урожайность различных сель-
скохозяйственных культур.
Особенно полезны смешанные и сложные
удобрения. В последние годы химиками раз-
работано несколько видов таких удобрений:
аммофос и диаммофос, содержащие в разных
пропорциях азот и фосфор, аммонизирован-
ный суперфосфат, калийная селитра, содер-
жащая азот и калий, и нитрофоска, в кото-
рой содержится азот, фосфор и калий.
СМЕРТЬ ВРЕДИТЕЛЯМ
Много врагов у сельскохозяйственных ра-
стений и продуктов — насекомые, грызу-
ны, паразитические грибки. Но в наше
время все эти вредители сельского хозяйства
уже не страшны. Есть на них хорошая упра-
ва! Надо только вовремя и умело воспользо-
ваться химическими средствами.
Чтобы отразить наступление вредителей и
болезней на растения и сельскохозяйственные
Продукты, создано много действенных хими-
ческих средств — ядохимикатов. В послед-
ние годы наши химики создали особенно эф-
фективные ядохимикаты. Уже более 100 раз-
личных видов их производится в Советском
Союзе в настоящее время.
Подсчитано, что каждый рубль, затрачен-
ный на химическую защиту растений от вре-
дителей и болезней, сохраняет урожай зер-
на и овощей на 10 рублей, технических и
ягодных культур на 15—30, цитрусовых
культур на 40—70 рублей.
Среди созданных химикатов есть ядохими-
каты, которые губительно действуют на са-
мых различных вредителей. К таким отно-
сятся широко теперь известные «ДДТ», гек-
сахлоран и тиофос.
Для уничтожения некоторых вредных на-
секомых достаточно всего одной миллионной
грамма этого ядохимиката на квадратный
сантиметр поверхности. Насекомые, сопри-
коснувшись с «ДДТ», гибнут за несколько
секунд.
Интересно, что применение «ДДТ» (как и
других препаратов) в небольших концентра-
циях одновременно с уничтожением вредите-
лей оказывает благотворное действие на раз-
витие многих культур.
Среди ядохимикатов выделяют две группы:
вещества так называемого контактного дей-
ствия и вещества кишечного действия.
К первым относятся, например, анабазин-
сульфат, никотинсульфат, сера, каустическая
сода. Соприкасаясь с ними, вредители поги-
бают от того, что разрушается их внешний
покров, или же они задыхаются.
Ядохимикаты кишечного действия — это
препараты, содержащие мышьяк, парижская
зелень, фтористые и хлористые соединения.
Есть также ядохимикаты, одновременно
контактного и кишечного действия. К ним
относятся уже названные «ДДТ», гексахло-
ран и тиофос.
Химическая защита сохраняет в среднем
10 процентов зерна, 20 овощей и 30—40 про-
центов плодов!
ПРОПОЛКА С ВОЗДУХА
Химическая прополка... Знаете ли вы что
это такое? Еще недавно никто не мечтал о
том, что уничтожать сорняки можно с воз-
духа, летая на самолете! Но теперь это уже
повседневная действительность советского
земледелия. Химики создали чудесные ве-
щества, которые убивают сорные травы и в
то же время не приносят вреда культурным
растениям. Этими веществами и опыливают
посевы с самолетов. Их называют гербици-
дами («герба»— по-латыни трава).
Хорошо известно, какой огромный вред мо-
гут приносить сорняки. Сорные травы, если
их не уничтожать, наносят ущерб урожаю
не меньший, чем вредители и болезни.
Однажды на поле был проведен такой
опыт. Посеяли морковь на трех участках.
Первый участок не пололи совсем. Он дал
урожай 15 центнеров с гектара. Второй уча-
сток пропололи два раза. Урожай получил
ся 430 центнеров с гектара. А третий уча-
сток пропололи шесть раз и получили уро-
жай 630 центнеров с гектара.
Очень важно вести борьбу с сорняками до
появления семян, которые исключитель-
но живучи. Такие семена не теряют всхо-
жесть в течение 10—12 лет. Почва просто
перенаселена ими. На каждом гектаре па-
хотного слоя их находится до 520 миллионов.
Сравните это с тем, что, например, капусты,
огурцов, помидоров, кабачков на одном гек
таре вырастает всего от 16 до 48 тысяч ра
стений.
И здесь снова на помощь приходит химия.
Что же представляют собой гербициды?
Одни из них умерщвляют все растения без
разбору. Таковы, например, мышьяковисто-
кислый натрий и сульфат аммония. Их при-
меняют для уничтожения растительности по
обочинам оросительных и осушительных ка-
налов, вдоль шоссейных и железных дорог.
Это гербициды сплошного, всеуничтожающе-
го действия.
Известны и другие гербициды — избира-
тельного действия. В определенных дозах они
уничтожают одни виды растений, например
сорняки, и безвредны для растений полезных.
Вот такими гербицидами и можно проводить
химическую прополку посевов.
Гербициды избирательного действия унич-
тожают сорняки двумя путями: передвигаясь
по сосудистой системе растения (внутреннее
действие) или поражая стебли и листья в
месте соприкосновения (контактное дейст-
вие).
Гербициды внутреннего действия неопасны
для человека и животных. Этими препарата-
ми можно успешно уничтожать сорняки на
зерновых посевах. Опрыскивание лучше все-
го производить с самолета или вертолета. До
300 гектаров в день — такова в этом случае
производительность труда на прополке посе-
вов!
Химическая прополка посевов в 7—10 раз
дешевле ручной, в 15 раз менее трудоемка.
Она освобождает человека от тяжелого, мало-
производительного труда и увеличивает уро-
жай на 3—5 центнеров с гектара.
Гербициды — огромное достижение химии
наших дней. Они находят теперь успешное
применение не только в полеводстве. Герби-
цидами уничтожают ядовитые и сорные ра
стения на лугах и пастбищах, а также не-
нужные кустарники, мелкую древесную ра-
стительность.
«РАСТИ БЫСТРЕЕ!»
В борьбе за повышение урожая химия да-
ла в руки человека не только удобрения и
смертельные вещества для вредителей. Созда-
ны поистине чудодейственные ростовые ве-
щества — стимуляторы, которые делают че-
ловека хозяином жизни растений.
Вот перед нами один из стимуляторов —
препарат ТУ. Мы опрыскиваем цветочные
кисти помидоров водным раствором этого пре-
парата — и уже через неделю завязи стано-
вятся более крупными, ускоряется рост и со-
зревание плодов. Помидоры вырастают круп-
ные и питательные.
Как заманчиво ускорить созревание снятых
плодов! Сделать это не так уж сложно — с
помощью газа этилена. Интересно, что еще в
древнем Китае умели это делать. Китайцы
ускоряли созревание груш и хурмы, окури-
вая их дымом ладана. Исследования ученых
раскрыли секрет быстрого созревания: среди
газов, образующихся при сгорании ладана,
содержится углеводород этилен. Он-то и ока-
зывает такое благотворное действие на созре-
вание.
5
Теперь незрелые плоды обрабатываются
этиленом в специальных камерах. Плоды со-
зревают в несколько раз быстрее, чем в обыч-
ных условиях: например, помидоры за 5—6
суток, вместо 10—12; лимоны и апельсины
за 4—5 суток, вместо 20—25.
Широко используются стимуляторы роста,
например, для получения второго урожая
картофеля. Свежеубранные клубни картофе-
ля обрабатывают водным раствором стимуля-
тора, и они начинают очень быстро про-
растать.
Если семена овса перед посевом продер-
жать в течение суток в 0,01-процентном раст-
воре гетероауксина, то их рост усиливается и
повышается урожай. А семена сахарной свек-
лы, обработанные раствором гетероауксина,
дают урожай корней на 30 процентов больше
и с повышенным содержанием сахара.
Большую пользу приносят стимуляторы
при черенковании. Черенки, обработанные,
например, водным раствором гетероауксина,
быстрее приживаются.
Все более широкое применение находят
ростовые вещества в культивировании вино-
града и лимона, вишни и сливы, смородины
и крыжовника. Удается даже укоренять че-
ренки дуба, березы, сосны.
При озеленении городов нередко пересажи-
вают уже большие деревья и кустарники. Но
известно, что взрослые деревья после пере-
садки плохо приживаются. Чудесные росто-
вые вещества помогают и здесь. Многие ули-
цы Москвы и других городов быстро стали
зелеными благодаря только тому, что при пе-
ресадке корни деревьев обрабатывались раст-
ворами стимуляторов.
Чрезвычайно эффективно применение сти-
муляторов и для лечения раненых деревьев.
Рана, смазанная пастой стимулятора, зара-
стает значительно быстрее, деревья остаются
невредимыми.
В последнее время химиками создан новый
замечательный стимулятор — гиббереллин.
Под действием этого вещества осенью и зи-
мой можно заставить цвести ландыш и даже
такие растения, как салат, морковь и табак.
А растения озимого рапса, обработанные этим
стимулятором, плодоносили в условиях, когда
они обычно не цветут и не приносят плодов.
Ростовые вещества действуют на жизнь ра-
стений по-разному — все зависит от того, ка-
кой и в каком количестве применен стиму-
лятор. Стимулятора немного — он ускоряет
рост, если его взять больше — он действует
уже, как тормоз, а в совсем больших дозах
ростовые вещества становятся для растения
ядом.
Цветение растений не всегда нужно. Чтобы
получить хороший урожай свеклы, редиса,
лука нельзя допускать их цветения. И здесь
помогают стимуляторы, тормозящие развитие
цветков у этих растений.
Поздние весенние заморозки нередко унич-
тожают урожай плодовых деревьев. Сейчас
испытываются химические стимуляторы, ко-
торые временно задерживают распускание по-
чек. Так можно сохранить урожай плодов.
Рост и созревание коробочек у хлопчатника
задерживается из-за сильного роста верху-
шечных побегов. Много ручного труда и вре-
мени затрачивают хлопкоробы на «чеканку»
хлопчатника (удаление верхушки у главного
побега). Сейчас есть возможность затормозить
рост верхушек хлопчатника, опрыскивая его
растворами стимуляторов. Химическая «че-
канка» хлопчатника увеличивает урожай
хлопка-сырца.
Помогают стимуляторы и при уборке хлоп-
ка. За 10—15 дней до уборки хлопчатник
опрыскивают (или опыляют) ростовым ве-
ществом — цианамидом кальция. Этим вызы-
вается искусственный «листопад», и коро-
бочки хлопка быстрее созревают. Кроме то-
го, когда хлопчатник без листьев, уборочной
машине легче работать.
Так химия помогает сельскому хозяйству.
Р. ПОДОЛЬНЫЙ	Рисунки С. ТАРДАСОВА
СПУТНИК ВЕСНЫ
...Около грузовика не совсем
обычного вида хлопочут колхозни-
ки. Со всех сторон несут сюда се-
мена редиса и моркови. Но не
для того, чтобы куда-то отправ-
лять их. Нет, семена останутся
здесь, в колхозе, и через две не-
дели лягут в землю, чтобы при-
нести небывалый урожай. А грузо-
вик продолжит свой путь на се-
вер, к следующему селу, вместе с
наступающей весной, как ее вер-
ный спутник.
Его послали в путь ученые из
Института биологической физики
Академии наук СССР. На грузови-
ке установлено оборудование для
предпосевной обработки семян
гамма-лучами.
Все это будет уже нынешней
весной. Но весенние дни коротки.
И биофизики предполагают, что в
скором будущем место автомоби-
ля займет вертолет. Расходы оку-
пятся с лихвой!
Опытные посевы облученными
семенами производились ряд лет
на десятках гектаров в Под-
московье и на Краснодарщине.
Прошедшие через семена лучи
не весили все вместе и миллиард-
ной доли грамма. Но вот на
овощном комбинате № 2 «За-
речье» в Московской области они
принесли по добавочной тонне ре-
диса с гектара, причем созрел
этот обильный урожай почти на
неделю раньше обычного.
После предпосевного облуче-
ния семян на 10—30 процентов
увеличивается и урожай моркови.
Но работников Краснодарского ви-
таминного комбината, где прово-
дились такие полевые опыты,
больше, пожалуй, заинтересовало
другое. В моркови из облученных
семян, выращенной ими на 30 гек-
тарах в 1959 году, было намного
больше, чем обычно, каротина —
провитамина «А».
Эти методы повышают содержа-
ние витамина «С» — аскорбиновой
кислоты — в картофеле, капусте,
яблоках, многих других овощах и
фруктах. А ведь картофель, хоть
он и не очень богат этим витами-
ном, является главным его постав-
щиком в организм. Ну, а если уве-
личить содержание в нем аскор-
биновой кислоты в полтора-два
раза? Тогда отпадет почти вовсе
необходимость во всевозможных
порошках и драже с витамином
«С». Картошка станет другом-со-
перником привередливых южан-
апельсинов в борьбе с авитамино-
зом. За это борется в Институте
биофизики Академии наук СССР
кандидат биологических наук
Н. М. Березина.
Это один из многих методов,
разработанных в помощь сельско-
му хозяйству работниками Инсти-
тута биофизики Академии наук
СССР.
Лучи рентгенам гамма-лучи, как
показывают опыты, являются сти-
муляторами также для пшеницы,
ржи, кукурузы. Минутное, в бук-
вальном смысле этого слова, зна-
комство семян с ними «запоми-
нается» надолго. Под действием
лучей изменяются биохимические
процессы развития и роста семе-
ни, а затем и взрослого растения.
Любопытно, что по наблюдени-
ям Н. М. Березиной одни дозы
облучения особенно благотворно
влияют на урожай, другие же поч-
ти не отражаются на количестве
собранного, но делают его качест-
веннее, богаче витаминами. Агро-
ном сможет сам решать, что для
него важнее.
ОЗВУЧЕННЫЕ СЕМЕНА
Семячко кормовой травы люпи-
на не торопится увидеть сват. До
двух недель — очень долго с точ-
ки зрения агронома — дремлет
оно во влажной почве. Большого
труда стоит воде и воздуху «рас-
тормошить» семячко, разрушить
его оболочку, чтобы оно, нако'нец,
выпустило зеленый росток.
Но вот многие из тех же семян
люпина в лаборатории доктора
биологических наук И. К. Эльпине-
ра дают всходы буквально через
несколько часов. И все потому, что
перед посевом их подвергли пя-
тиминутному действию ультразву-
ка. Гораздо быстрее начинает раз-
виваться после таких порций оз-
вучивания и кукуруза, и пшеница.
И все развитие озвученных ра-
стений становится более бурным.
Трава и злаки в опытах Эльпинера
раньше достигают зрелости, ока-
зываются мощнее, чем контроль-
ные растения.
Сейчас ученый и его сотрудники
разрабатывают методику озвучи-
вания, определяют дозы его для
отдельных видов и сортов, гото-
вятся к вынесению опытов в поле.
Оч^нь важно изучить и выяснить
до деталей сам механизм действия
ультразвука на живую клетку.
В случае с люпином применение
уль-уэазвука дает возможность ис-
пользовать лишние две недели
весны. Значит урожай можно бу-
дет снять раньше, чем обычно,
при лучшей погоде и сено тоже
высрхнет быстрее и лучше.
Особенно важным может ока-
заться применение ультразвука в
северных районах страны, где ле-
то коротко. Может быть, именно
ультразвуку суждено привести за
полярный круг многих прихотли-
вых южан.
6
КРАСАВЦЫ СРЕДИ УРОДОВ
Люди всех профессий склонны
жаловаться на недостаток времени
для завершения многих опытов.
Но, пожалуй, если не считать аст-
рономов, наиболее обоснованно
жалеют себя селекционеры.
Сколько сотен,— да что там —
тысяч и десятков тысяч сортов вы-
ведено путем терпеливого отбора
наиболее ценных экземпляров,
получения ог них потомства .и но-
вого отбора — и так много раз
подряд. А ведь случайные изме-
нения у растений встречаются не
слишком часто. Их надо искать
среди миллионов рядовых экзем-
пляров старого сорта.
Теперь физики и химики нашли
способы участить эти случаи из-
менчивости растений, предоста-
вить селекционерам возможность
гораздо более широкого выбора.
В опытах Н. М, Березиной, о
которых мы говорили, облучение
увеличивает урожай. Но нельзя ли
заставить растение передавать его
новые свойства по наследству?
На опытных участках биофизика
В. В. Хвостовой и селекционере
Г. Д. Лапченко колосья пшенично-
пырейного гибрида выглядят до-
вольно печально. Словно через
силу вылезли из земли многие из
растений, у них угнетенный, боль-
ной вид. Многие семена так и
не дали всходов: слишком велики
оказались для них полученные пе-
ред посевом порции гамма-лучей.
Словом, обычное, а не опытное
поле было бы после появления
первых же таких ростков пере-
пахано, как неудачно засеянное.
Но ученые зернышко за зерныш-
ком собирают весь урожай — и
снова сеют. Во втором поколении
потомков облученных семян есть
совсем обычные колосья, есть хи-
лые, нежизнеспособные уроды. Но
зато среди многих тысяч вырос-
ших колосков оказываются и та-
кие, которые обладают важными
и нужными качествами. И самое
главное — эти качества передают-
ся по наследству.
Сорт № 186 пшенично-пырейно-
го гибрида отличается высокой
урожайностью. Но он недостаточ-
но устойчив перед такими болез-
нями, как мучнистая роса, и по-
легает при неблагоприятной пого-
де. А с помощью радиоактивных
облучений удалось получить но-
вую форму этого сорта, которая
обладает крепким, толстым стеб-
лем и устойчива против мучнистой
росы и листовой ржавчины.
Из сотен пунктов Советского
Союза и даже из-за границы при-
сылают селекционеры различные
семена в институт, чтобы здесь их
подвергли облучению.
Еще бы! Порой буквально в де-
сятки раз сокращается время вы-
ведения новых сортов. Радиобио-
логи в союзе с селекционерами
собираются в ближайшие десяти-
летия изменить «лицо» многих де-
сятков культур. Для нашего по-
коления, возможно, станет доступ-
ным провести в короткие сроки
селекционные работы такого раз-
маха, что их можно будет срав-
нить со всей многотысячелетней
деятельностью человечества по
выведению полезных ему сортов!
«ПИЩА БОГОВ»
Эту фантазию английского пи-
сателя Уэллса о веществах, вызы-
вающих резкий рост животных и
растений до гигантских размеров,
невольно вспоминаешь при взгля-
де на гречиху, выведенную кан-
дидатом биологических наук
В. В. Сахаровым в сотрудничестве
с С. А. Фроловой и В. В. Мансу-
ровой. Ее стебель, листья, цве-
ты — все это минимум в полтора
раза больше, чем у обычной гре-
чихи; листая к тому же темнее —
в них больше хлорофилла,
они полнее используют солнечный
свет. И семена гречихи — гречне-
вая крупа — тоже гораздо круп-
нее. Но это не отражается ни на
вкусе, ни на питательности сварен-
ной из крупы каши. Пожалуй, пи-
тательность даже выше, потому
что в новой гречихе больше со-
держится белков.
Роль «пищи богов»
один из сильнейших
сыграл здесь
ядов — алко-
лоид колхицин,
В ядре живой клетки растения
имеется набор особых структур-
ных частей — хромосом. Под мик-
роскопом они похожи на тонкие
палочки или нити.
Для каждого растительного ви-
да характерно свое количество
хромосом в клетке, во многом
определяющее свойства растения.
В клетках обычной гречихи их по
шестнадцать.
Но биологи находят в природе,
а теперь и искусственно создают
формы с увеличенным количест-
вом хромосом, так называемые
полиплоидные (от греческого сло-
ва «поли» — много).
К ним принадлежит и тетра-
плоидная гречиха В. В. Сахарова.
Колхицин удвоил число хромосом
в каждой клетке, в результате ста-
ли больше и сами клетки и все
растение.
Эта гигантская гречиха берет
верх над обычной не только бла-
годаря росту. По характеристике,
данной Выставкой достижений на-
родного хозяйства СССР, она бо-
лее холодоустойчива, реже поле-
гает благодаря прочному стеблю,
Обычная гречиха настолько лег-
ко осыпается, что ее нельзя
оставлять на корню до полного
созревания. Тетраплоиды не име-
ют этого недостатка.
Но решающее слово, конечно,
за урожайностью. Что же, и здесь
тетраплоидная гречиха не удари-
ла лицом в грязь. В 1960 году в
Курской области, например, она
не уступила на сортоиспытаниях
лучшим районированным сортам.
А в Орловской области дала по
15—17 центнеров с гектара — на
четверть больше, чем ее старшие
сестры на контрольных участках.
Уже в десяти областях пойдет
тетраплоид на сортоиспытания в
1961 году.
Так смыкаются биофизика и
биохимия.
Полиплоидные формы получают
как с помощью химических ве-
ществ, так и используя ионизиру-
ющее излучение. Перед биолога-
ми открываются буквально сказоч-
ные перспективы. Может быть,
сравнительно скоро подросток,
прочитавший известный рассказ
Льва Толстого «Косточка», удив-
ленно спросит:
— А разве у слив бывают ко-
сточки?
Биофизика и биохимия у нас
и за рубежом уже создают вишни
без косточек, арбузы, мякоть ко-
торых лишена семячек, и многое
другое, столь же необычное.
В ЛУЧАХ НЕВИДИМОГО
СВЕТА
Биофизика приходит на помощь
не только агрономам, но и зоо-
техникам. Уже в десятках хо-
зяйств применяются разработан-
ные Институтом биофизики, Вете-
ринарной академией и некоторы-
ми другими научными учрежде-
ниями методы искусственного
ультрафиолетового облучения. Под
его действием в организме живот-
ных образуется витамин «Д», из-
меняется в лучшую сторону состав
крови, ускоряются окислительные
процессы, улучшается аппетит жи-
вотных.
Три подмосковные птицефабри-
ки в 1958 году, облучив 300 тысяч
кур, только на замене этим рыбь-
его жира и препаратов витамина
«Д» сэкономили 800 тысяч рублей.
А ведь благотворное влияние
ультрафиолетового освещения на
организм куда шире, чем действие
витамина «Д». Как показали опы-
ты, продуктивность молочных ко-
ров, яйценоскость кур, привес сви-
ней увеличиваются благодаря при-
менению ультрафиолетового осве-
щения на 10—20 процентов.
в конечном счете, с учетом
стоимости оборудования и элек-
троэнергии, в среднем литр моло-
ка, полученный сверх нормы, об-
ходится в две копейки, килограмм
добавочного привеса — в 19 копе-
ек, а одно лишнее яйцо в три
четверти копейки.
Уже сейчас облучению подвер-
гаются десятки и сотни тысяч жи-
вотных. Министерство сельского
хозяйства СССР издало специаль-
ный приказ и ряд инструкций по
повсеместному распространению
этого очень важного дела. За се-
милетку оно должно принести
стране сотни миллионов рублей.
Нашло себе применение в жи-
вотноводстве и гамма-облучение:
под его действием на 2—4 про-
цента повышается выводимость
цыплят. Стоит отметить, что чем
хуже по качеству были облуча-
емые яйца (от худшей породы
кур, давно снесенные и т. п.), тем
больше был эффект облучения по
сравнению с контрольными парь-
тиями. Гамма-лучи словно будили
задремавшую жизненную силу за-
родыша, заставляли его развивать-
ся. Но этим дело не ограничивает-
ся. Вышедшие из облученных яиц
куры приносят на 7—10 процентов
больше яиц, чем их контрольные
товарки. Кстати, повышение выво-
димости цыплят всего на 2 про-
цента дает только на Томилинской
птицефабрике 40 000 лишних ку-
риц в год, а повышение яйценос-
кости на 10 процентов принесет
до четырех с половиной миллио-
нов яиц...
1ЕМИ/1ЕТКЛ ШАГАЕТ А
Б. ВАНИН
Ид лмкп
3/1 ОБ/МКА
Приходилось ли вам, друзья,
пить кофе на высоте в 350 мет-
ров? От земли, а не от уровня
моря!
— Разве только в самолете...—
ответит каждый. И действительно,
что за кафе в заоблачных высо-
тах?
Но представьте, такое «космиче-
ское» учреждение общественного
питания скоро откроется в Моск-
ве. Оно будет первым на земном
шаре. Оговоримся: это кафе от-
кроют, так сказать, попутно. В Мо-
скве началось строительство са-
мой высокой в мире телевизионной
башни — в 520 метров, и с вводом
ее в строй на 350-метровой высо-
те поставят столики, разложат на
буфетах аппетитную снедь...
Самая высокая телевизионная
башня находится ныне в США —
480 метров; есть 380-метровая в
Японии. Но конструкции этих ба-
шен сделаны из металла и крепят-
ся стальными растяжками. А в
Москве, недалеко от Останкинско-
го пруда, воздвигается полукило-
метровая игла из монолитного же-
лезобетона. Это будет в полном
смысле слова техническое чудо.
Еще никому не удавалось подни-
мать строительные материалы на
подобную высоту; нигде в мире
не существует механизмов, спо-
собных выполнить такую работу.
Коллектив института «Проектсталь-
конструкция» создал для этого
специальный самодвижущийся
агрегат.
Мы не зря употребили слово
«игла». Башня и впрямь будет на-
поминать гигантскую иголку, ниж-
ний диаметр которой равен 63
метрам, а верхний почти в сто раз
меньше — 70 сантиметрам.
В теле бетонного монолита
пройдут стальные прутья. Это поз-
вопит сделать стенки сравнительно
тонкими: сорок сантиметров. И
так же, как сама башня, стены ее
по мере приближения к высоте
становятся тоньше, достигая два-
дцати сантиметров. Вся башня ве-
сит 26 тысяч тонн.
Сооружение состоит из сотен
этажей и в каждом будут трудить-
ся люди. Кстати говоря —не толь-
ко работники телевидения и ра-
дно, но и научные сотрудники ме-
теослужбы. Их лаборатории раз-
местятся на трех ярусах — вынос-
ных площадках башни. Первый
ярус находится на высоте 150
метров, второй — 250, а третий
еще на сто метров выше.
Совершим путешествие по эта-
жам.
Вот нижний вестибюль. Видны
двери необычных лифтов. Чтобы
забраться на пятисотметровую
высоту, современные лифты, да-
же скоростные, не годятся. Это
лифты-«черепахи». Если лифт в
здании МГУ движется со скоро-
стью около двух метров в секун-
ду, то подъемные кабины нового
сооружения будут развивать ско-
рость до пяти метров в секунду.
Поднимаясь в лифте, мы за шесть-
семь секунд пролетаем первую,
одиннадцатиэтажную часть башни,
где размещаются телевизионные
студии, рассчитанные на передачу
девяти программ (из них две
цветные).
Все выше и выше несется лифт.
Перед нашими глазами мелькают
десятки «технических» этажей.
Здесь проходят электрокабели,
расположены различные электро-
и радиоприборы. Прибыв на са-
мую высокую площадку, на высо-
ту 350 метров, вы можете пройти
на выносной ярус, подышать све-
жим воздухом, посмотреть с вы-
соты полета воздушного корабля
на Москву.
Кстати, подобную экскурсию
сможет совершить любой. На пер-
вом этаже будет находиться спе-
циальное экскурсионное бюро,
предназначенное для обслужива-
ния посетителей.
Заканчивая прогулку по этой за-
мечательной башне, можно зайти
и в кафе. Столики в нем будут
расположены только возле окон,
а оконные стекла здесь необычны.
Дело в том, что на такой высоте
солнце печет безжалостно. Жара
в помещениях достигла бы 60 гра-
дусов. Поэтому, кроме мощной
системы кондиционирования воз-
духа, в окнах будут установлены
специальные стекла, отражающие
ультрафиолетовые лучи.
Ну, а самые любопытные посе-
тители смогут попасть... в телеви-
зионную антенну. Ведь антенна
представляет собой пустотелую
трубу длиною 138 метров. Диа-
метр ее равен почти четырем мет-
рам, и этого вполне достаточно,
чтобы в ней мог поместиться не
только человек, но и кабина лиф-
та. Внутри антенны, действительно,
будет работать маленькая подъ-
емная кабина.
Новая телевизионная башня —
одна из замечательных строек
семилетки. Рассказав о ней, нуж-
но обязательно назвать авторов
смелого проекта. Это член-кор-
респондент Академии строитель-
ства и архитектуры СССР Н. В. Ни-
китин, архитекторы Л. И. Баталов
и Д. И. Бурдин.
ПИПЕХ1Е 30ИППШ1
Рисунки В. ГРИБКО
Гости пришли втроем: два геолога — Эрнест
Басиляи и Сергей Шишмарев — и художник
Всеволод Грибко, который ездил с поисковой
партией коллектором. Всеволод не жалеет о
поездке, хотя не одну сотню килограммов
камней, именуемых образцами, принес он из
маршрутов. Все искупает богатство впечатле-
ний, которые мы попросили его воплотить в
рисунках.
Что касается геологов, то они при полном
внешнем несходстве, чем-то очень похожи
друг на друга. Наверное, молодостью. Особен-
но отличается этим Сергей— на вид ему не
больше восемнадцати. Смеющиеся круглые
глаза, светлый чуб и ковбойка в веселую кле-
точку очень молодят его. Смуглый, коренастый
Эрнест постарше. Он «потомственный геолог»
и не первый год уже проводит в экспедициях.
За его широкими плечами три года работы
на Крайнем Севере. А это что-нибудь да
значит!
Суровая жизнь заполярного геолога не на-
ложила, однако, отпечатка на его характер:
он жизнерадостен и подвижен. Такие качества
для геолога, наверное, так же важны, как и
хорошее знание дела: ведь приходится идти
вперед, даже когда усталость и снег с ветром
валят с ног, не поддаваться унынию, если дом
далеко и оттуда давно не было писем...
Из карманов извлекаются фотографии. Эти
любительские снимки, которые «щелкали» на
привалах, носят в основном «бытовой» харак-
тер и, конечно, не могут дать полного пред-
ставления о богатой событиями жизни геоло-
гов. Но все же несколько эпизодов «бивуач-
ной» жизни с рострами, вьючными лошадьми,
переправами через реки на паромах попали
в объектив. Главное же—есть возможность
познакомиться со всеми участниками экспе-
диции.
Так вот они, советские золотоискатели!
АДРЕСА КЛАДОВ
— Как же ищут золото? — обратились мы к
Эрнесту Басиляну.
— Ну, это такой вопрос, на который сразу
не ответишь!—он помолчал немного, как вид-
но, собираясь с мыслями, и притянул поближе
бумагу.
Сначала на ней появляются знакомые еще
со школьной скамьи очертания Байкальского
озера, лотом линии, вытянутые в одном на-
правлении, символизирующие, наверное, гор-
ные хребты.
— Вот оно — Забайкалье! Огромный район.
Мы покрывали съемкой один из его крошеч-
ных участков. Интереснейший район, загадав-
ший геологам не одну загадку. Если бы это
была настоящая геологическая карта, вы не
могли бы не обратить внимания на то, что она
окрашена по преимуществу в красные тона.
Это — изверженные породы, отблеск гранди-
озных пожаров, которые бушевали здесь в
недрах земли в далекие времена. Такие рай-
оны берутся геологами на особую заметку.
Они представляют огромный интерес, потому
что, как правило, богаты металлическими по-
лезными ископаемыми.
— Сегодняшние ^поиски полезных ископае-
мых,— продолжает свой рассказ Басилян,— на-
чинаются задолго до того, как геолог вышел
в маршрут. Не «счастливые» находки ведут к
открытиям, хотя случается и такое. Все начи-
нается с работ ученых, с серьезных раздумий
над законами строения земной коры, над исто-
рией ее формирования.
В распределении полезных ископаемых на
земном шаре существует строгая закономер-
ность. Ученые делят его поверхность на геоло-
гически близкие участки (хотя географически
они могут располагаться в различных местах
земного шара) и говорят геологам-поискови-
кам: здесь можно предположить существова-
ние типичных для этих структур руд. Так соз-
дается металлогеническая карта, на которой
разноцветными и разными по форме значками
обозначены адреса кладов.
Металлогеническую карту Забайкалья соз-
дали еще в 30-е годы под руководством круп-
нейшего ученого и неутомимого исследователя
этого района С. С. Смирнова. Он выделил на
территории Восточного Забайкалья три поло-
сы, которые условно назвал молибденово-зо-
лотой, оловянно-вольфрамовой и полиметалли-
ческой...
— Ну, если ученые дают такие точные адре-
са, то на долю геологов-поисковиков остается
не очень много: ищи каждое полезное ископа-
емое в отведенной ему области.
— Это только со стороны может так пока-
заться,— улыбается Эрнест,— металлогениче-
ская карта указывает лишь огромные площади,
на которых могут быть обнаружены месторож-
дения золота, нужны длительные поиски, чтобы
они были выявлены. Металлогеническая про-
винция, выделенная на территории Забайкалья,
не уступит по площади крупному европейско-
му государству. Не легко на таком простран-
стве найти золотоносную кварцевую жилу, не
превышающую нескольких десятков метров в
длину. Правда, район достаточно исхожен-
ный, но все же общая геологическая карта,
позволяющая судить о его недрах,— пятимил-
лионного масштаба. Это значит: на каждом
сантиметре ее поля — 50 километров про-
странства, и каждый километр таит неожидан-
ности.
— Вы, наверное, плохо представляете себе,
что практически ищет геолог,— и он снова
берется за карандаш: еще один рисунок по-
является на белом поле.
— Представьте себе, что много миллионов
лет назад образовалась кварцевая золотонос-
ная жила, которая расположилась на возвы-
шенности. Родилось коренное месторождение
золота. Но, родившись, оно не оставалось не-
изменным. Шло время, и извечные враги
гор — вода и воздух — подтачивали и крошили
возвышенность, обнажая жилу. Древние воды
вымывали из обломков руды крупицы золота
и сносили их вниз, к бежавшему в долине
ручью. Там откладывалось уже вторичное —
осадочное — месторождение, образовавшееся,
как вы видите, из разрушенной кварцевой
жилы.
Дальше события развивались так: добывать
золото из россыпей легче и дешевле. Пото-
му-то к концу прошлого века люди в основ-
ном и опустошили эти клады. На всем земном
шаре богатые золотоносные россыпи сохрани-
лись, пожалуй, только у нас, в Советском
Союзе.
Но если золотоносные пески исчерпаны,
остается возможность искать кварцевые жи-
лы по тем крупицам золота, которые вымы-
вались из них.
Такая золотая «дорожка» приводит золото-
искателя к истокам — коренному месторожде-
нию. Но уж очень незначителен этот след: зо-
лото — металл тяжелый, и обломки его обыч-
но быстро оседают.
Вот если бы золото, как некоторые метал-
лы, легко растворялось в воде... Тогда вода
выносила бы его за пределы месторождения,
создавая «ореол рассеяния» — дополнительное
условие для поисков металла. А впрочем, уче-
ные установили, что золото, несмотря на свою
химическую устойчивость, в какой-то мере все
же растворимо в воде. Нет, конечно, не в ди-
стиллированной, а в воде, содержащей неко-
торые химические элементы, сернистое желе-
зо, например. Чтобы уловить присутствие ни-
чтожных долей металла, нужны очень тонкие
методы анализа. Вот над чем думают сейчас
ученые, но об этом разговор особый.
9
болотам. Идти по болоту здесь не так опасно:
в нем нет зыбучих трясин — близок слой веч-
ной мерзлоты, Но «обмакнуться» можно по
пояс, а то и по грудь. Даже лошади шли,
осторожно ступая с кочки на кочку. Незадач-
ливым оказался только рыжий конек: то и
дело он терял равновесие, срывался и прова-
ливался по брюхо в болотную жижу. Приходи-
лось. его выручать, снимать тяжелые вьюки,
помогать подняться, снова вьючить.
Все вымокли, устали. Шли молча.
Наконец болото кончилось. Дорога пошла
по водоразделу. Перебираясь по южным, поч-
ти безлесным склонам с хребтика на хреб-
тик, двинулись быстрее. Заметно темнело. А до
зимовья в распадке у ручья, к которому спе-
шили геологи, еще добрых полтора часа ходу.
Наконец последний подъем взят, сверху мож-
но разглядеть пастушье жилье — рубленую
избушку с просторным загоном для скота.
Подошли к дому почти в полной темноте,
быстро развьючили измученных лошадей, пу-
стили их за загородку. Нарубили дров, веток
для постелей, затопили печь... Скоро зимовье
погрузилось в тишину. Только у стола, почти
касаясь темным чубом язычка свечи, началь-
ник отряда сосредоточенно рисовал на топо-
графической карте узоры завтрашних мар-
шрутов.
Эта маленькая карта на планшете — глав-
ный документ в руках геолога. И в ней, как
в капле—море, отражен общий принцип ра-
боты: как и на большой карте будут выделе-
ны наиболее перспективные для поисков участ-
ки — ниточки маршрутов пройдут по самым
«интересным» местам: контактам разновозра-
стных пород, районам обнажений. И она проч-
нейшим образом связана с обзорной геологи-
ческой картой страны. Это тоже маленький
вклад в геологическую науку: геолог-поисковик
уточнит и проверит научные предположения
ученых и в свою очередь даст им материал
для новых гипотез.
— Наша работа,— продолжает Басилян,— с
легкой руки многих очеркистов и кинемато-
графистов может представиться как серия ро-
мантических подвигов, увенчанных крупным от-
крытием, на уровне якутских алмазов. А по-
моему, романтики в нашей работе не больше,
чем во всяком другом труде, скажем, слесаря
или ткачихи. Просто иные, нередко более
трудные условия работы — один на один с
природой.
Крупные открытия у нас, конечно, тоже бы-
вают, но случается и так, что геолог долгие
годы работает, не сделав никаких значитель-
ных открытий. Что это, работа впустую? Нет!
У нас — другая цена открытиям. Мы же не
старатели, которым во что бы то ни стало
нужно обойти конкурента. Мы — исследовате-
ли недр нашей страны, и смысл нашей работы
в том, чтобы как можно детальнее изучить,
выявить наиболее перспективные участки и со-
средоточить на них поиски. Вот почему каж-
дый год, закончив зимний период обработки
полевых материалов в лабораториях, во все
концы страны выезжают тысячи поисковых
партий. И все лето проводят в поле.
ИДЕТ ПО ЗЕМЛЕ ГЕОЛОГ...
— А по-моему, «полевым» этот период в
работе геологов назван несправедливо,— вдруг
включился в беседу молчавший до сих пор
Грибко.— Он скорее таежный, горный, болот-
ный. Чего только не увидит, где только не
побывает геолог...
...С утра пробирается сквозь тайгу маленький
караван. Шесть человек, три вьючные лошади.
Геологи идут на дальний участок завершать
съемку. Это последняя работа отряда: насту-
пает осень. Лес в золоте всех оттенков — от
бледно-желтого до медно-красного. Подлесок
заметно поредел и сквозит золотыми лучами
осеннего солнца. Облетают листья осин и бе-
рез, расстилаются под ногами золотым ков-
ром. Трава еще зеленая, и на ее фоне то
здесь, то там ярко вспыхивают красные ку-
стики камнеломки и голубицы, покрытые пе-
респелыми сизоватыми ягодами. Тихо. Только
иногда почти из-под ног с шумом, отвесно, как
10
вертолет, взлетит косач. Или промелькнет где-
то в ветвях лиственницы черная забайкальская
белка, осыпая дождь желто-розовых иголок.
И снова тишина.
Но красота осеннего леса, кажется, не тро-
гает геологов. Не за этим золотом ехали они
сюда. Да и переход оказался не из легких:
то медведем ломились через густой кустар-
ник в распадках, то ощупью пробирались по
ВСТРЕЧА
Слушая, мы машинально продолжаем пере-
бирать фотографии. Одна из них невольно
привлекает внимание.
— Это промывальщик,— сразу оживляется
Сергей.— Не слыхали о такой профессии? А
ведь она самая старинная из золотоискатель-
ских. И незаменимая. Была у меня в этой по-
ездке такая встреча. Вышли как-то с утра в
маршрут. Снаряжение самое обычное: за спи-
ной рюкзак, сапоги на ногах, в руках геологи-
ческий молоток и топографическая карта на
планшете. На ней начальником отряда прове-
дена красная петля — маршрут. Все как по-
ложено.
Маршрут сначала проходил по водоразделу.
Где, как не на склонах сопок, можно на-
толкнуться на выход жилы на поверхность.
Представьте себе, что вы нашли такую жилу.
Поколотили молотком, чтобы взять образцы,
и вдруг... на снежно-белом кварце блеснула
золотинка! Правда, такие находки редки.
Чаще — все гораздо спокойнее. Пройдешь
несколько сотен метров —остановка — «геоло-
гическая точка». В полевой книжке появляется
запись: «При движении по маршруту от начала
до данной точки наблюдалась следующая кар-
тина: на первых ста метрах обнаружились био-
титовые граниты, потом начали встречаться
гранодиориты. В ста пятидесяти метрах от дан-
ной точки пересечено интрузивное тело диори-
тового состава».
Еще несколько сот метров —и снова «точ-
ка». В полевой книжке появляется новая «опи-
сательная картина». Каждая геоточка — геоло-
гический снимок местности. Из таких «кадров»
и составляется общая картина маршрута.
— В этот день мой путь лежал вдоль ручья.
Пошел по его течению и вышел к речной до-
линке. Только вывернул из-за сопочки—и да-
же присвистнул от неожиданности. Вот так
картина! Ни дать, ни взять — Мамин-Сибиряк.
День серый, лес хмурый поднимается по скло-
ну, а на берегу ручья возится с промывочным
ковшом высокий старик в мохнатой зимней
шапке. Старатель, да и только!
Подошел к нему, поздоровался, присел на
камень посмотреть. Как-то ни разу не прихо-
дилось видеть, как моют золото. Старик свя-
щеннодействовал. В ковше килограммов пятна-
дцать-шестнадцать камней, глины, песка. Опу-
стил он его в воду и аккуратно перемешивает
содержимое. Крупные камни, осторожно об-
мыв, выбросил сразу. Потом, легко и плавно
наклоняя ковш то в ту, то в другую сторону,
стал смывать песок, глину — только мутные
круги по воде расходятся. Наконец в желоб-
ке ковша осталось только немножко черного
песка, который еще старатели называли шли-
хом. И на темном дне ковша среди зерен
других минералов вдруг блеснули золотинки,
совсем крошечные, даже в руку не возьмешь.
— Что дед, маловато золота намыл? —спра-
шиваю.
Старик посмотрел на меня неодобрительно:
— Прежде так золото-то добывали. Лет сто
назад. А мы — промывальщики поискового от-
ряда. Жилу ищем по золотым следам, рабо-
таем в поисковой партии.
Ну разговорились. Как-никак коллеги. Ока-
зывается, он работает в соседней поисковой
партии. Не старатель, способный ради золота
горло перегрызть соседу, был передо мною,
а настоящий советский золотоискатель, стары-
ми методами помогающий общему нашему
делу. Геолог — вверху, по горам, пробщик —
внизу, по речным долинам, идут к одной цели.
Вот так и встретились.
НЕЗАМЕНИМЫЕ ПОМОЩНИКИ
Наша беседа подошла к концу, а Басилян
улыбается как-то загадочно. Может быть, что-
нибудь приберег напоследок?
— Вот мы вроде выработали отличную схе-
му: для первого, самого общего знакомства с
районом туда направляется мелкомасштабная
съемочно-поисковая партия, она выявит на всей
территории наиболее перспективные участки.
В следующие годы внимание поисковиков бу-
дет сосредоточено в первую очередь на этих
областях, которые подвергнутся более деталь-
ному исследованию, покроются картами более
крупного масштаба. Такой многоступенчатый
процесс исследования называется у геологов
принципом постепенного приближения.
Но жизнь, как известно, не укладывается
даже в самую идеальную схему. Вот хотя бы
этот процесс исследования. Пройдет несколь-
ко лет, и в «пустые» районы могут снова вер-
нуться геологи. И вот почему.
В 1946 году видный наш ученый, геолог
С. С. Смирнов отмечал для Восточного Забай-
калья такую характерную особенность. Почти
все известные месторождения полезных иско-
паемых сосредоточивались здесь на южных
склонах сопок. На северных они отсутствовали,
несмотря на полное тождество геологической
оботановки. Причину этого он справедливо ви-
дел в том, что южные склоны, почти лишен-
ные лесного покрова и мощных наносов, ис-
следованы лучше северных, заросших густой
тайгой и закрытых мощным слоем мерзлотных
осадочных пород. «Если можно было бы,— го-
ворил тогда ученый,—проводить исследование
более совершенными методами, то количество
известных месторождений удвоилось бы».
Этот прогноз напоминает нам о необходи-
мости совершенствования поисков.
Уже сравнительно давно геологи призвали
на помощь авиацию. Более тридцати лет ве-
дется наблюдение и фотографирование мест-
ности с самолета.
В последнее время этот метод сделал зна-
чительные успехи. Как ни парадоксально это
звучит, но, оказывается, землю удобнее рас-
сматривать с воздуха. Когда человек идет по
земле, то его кругозор уже, а с высоты са-
молета можно легко обнаружить, например,
крупные разломы, выходы и контакты пород,
даже торчащие «стены» кварцевых жил.
Но фотосъемка — это только вспомогатель-
ный метод, который дает возможность опреде-
лить геологическое строение района. Нужны
были новые методы поисков золота. Тогда об-
ратились к специалистам смежных областей:
геофизикам, геохимикам, биогеохимикам.
Геохимики сначала отказались наотрез. Ко-
личество золота в рудах так микроскопич-
но, что не улавливается никакими анализами —
ни спектральными, ни химическими. Но потом
все-таки нашли выход — ищут золото по его
спутникам, легко определимым химическим
анализом: серебру, цинку, олову.
Зато биогеохимики сразу предложили остро-
умный метод. Бывает иногда такое положение,
когда геолог чувствует себя, прямо скажем,
беспомощным. Идешь сотни метров, и камня
не увидишь. Все кругом заросло кустарником,
травой, деревьями. Мешали они геологу очень.
А не могут ли они помочь? Оказывается, мо-
гут. Давно уже стало известно, что растения
содержат почти все известные химические
элементы, даже такие редкие, как золото и
радий. Но если растение вообще способно вы-
бирать металл из почвы, то выросшее над за-
лежами полезного ископаемого, оно должно
содержать его намного больше обычного. Ис-
следуя золу такого растения, можно сказать
почти уверенно: золото где-то близко.
Но самые верные наши помощники, конеч-
но, геофизики.
Они даже утверждают, что без них мы не на-
шли бы и крупицы золота. Мы частенько спорим
с ними, но обычно сходимся на том, что депо
у нас общее, а кто главный — не важно. Возь-
мем к примеру службу ВЭЗ —вертикальное
электрозондирование.
Как бы получше это объяснить? В общем
геофизики отвечают на самый жгучий вопрос:
«бурить или не бурить?» Обычно они помогают
при разведке скрытых россыпных месторож-
дений.
Предположим, геолог обнаружил россыпное
золото. Оно лежит на дне древнего «желоба»
из коренных пород, под многометровой тол-
щей рыхлых отложений. Чтобы добраться до
него, нужно рыть шурф —колодец. Но где
целесообразнее это сделать? Сколько метров
до коренных пород и какова точная форма «же-
лоба»? Геофизик придет сюда с приборами и
по разнице в электропроводности рыхлого
материала и коренных пород определит это
достаточно точно.
Геофизики ищут кварцевые золотоносные
жилы. Каким путем? Спутники золота—пирит,
сфалерит и другие сульфиды — разрушаются
при окислении, что повышает их электропро-
водность в десятки и сотни раз по сравнению
с удельным сопротивлением окружающих по-
род. Да и сам кварц, вмещающий золото, мо-
жет отличаться по электропроводности от ок-
ружающих его пород. Значит, измеряя элек-
трические свойства пород, можно найти золо-
тоносную жилу.
Но все эти многообещающие методы могут
быть применены только в комплексе с самым
старым и самым верным—геологической
съемкой местности со шлиховым опробовани-
ем. Чтобы золото было найдено, в маршрут
должен выйти геолог.
Литературная запись
Ж. БЫКОВОЙ
11
Л. ЧЕРНОУСЬКО,
инженер-капитан 1 ранга
Фото Е. ХАЛДЕЯ
и автора
В тяжелых льдах студеного моря идет боль-
шой караван судов. Он растянулся до са-
мого горизонта. На палубах и в тризмах —
грузы для новостроек семилетки на дальнем
Севере, для зимовщиков Заполярья. Впереди
каравана возвышается над льдами флагман
советского арктического флота — атомный ле-
докол «Ленин», увенчанный многоэтажной обте-
каемой надстройкой. Его обледенелые антенны
и ванты белыми пушистыми линиями четко
вырисовываются на фоне серого неба. Круто
срезанный нос могучего корабля наползает на
ледяную целину, запорошенную снежным се-
ребром. С грохотом лопаются льдины, обна-
жают свои темно-голубые или бирюзовые сре-
зы, переворачиваются, уходят под края ледя-
ного поля. Из-под форштевня фонтанами взле-
тают брызги.
Позади ледокола — широкий, свободный от
льда канал для идущего вслед каравана.
Вот корабли вошли в полосу густого тумана.
Капитан командует: включить радиолокатор
дальнего действия! Невидимые электромагнит-
ные щупальца помогают морякам «увидеть»
айсберги, торосы и благополучно обойти их.
И «Ленин», движимый энергией разбуженного
атома, почти не сбавляя скорости, уверенно
прокладывает путь.
Особенно трудно проходить пролив Вилькиц-
кого: здесь, как всегда, тяжелая ледовая об-
становка. Но сорок четыре тысячи лошадиных
сил атомного флагмана отлично выручают по-
лярных мореходов. Движение не прекращается
ни днем, ни ночью. И вот поистине символиче-
ский момент: «Ленин» выручил из ледового
плена «дедушку» ледокольного флота. На бук-
сир взят знаменитый «Ермак».
...Мне посчастливилось видеть, как не по
дням, а по часам рос атомный ледокол-гигант
на стапелях прославленного Адмиралтейского
завода, как он вышел в первый рейби крушил
льды Арктики. Конечно, мы много читали об
этом уникальном корабле. Но стоит вспомнить,
что в его постройке участвовали 625 предприя-
тий страны, десятки научных учреждений и
конструкторских бюро; что, кроме ядерных
реакторов, ледокол имеет около 150 новых
образцов различного оборудования, что и
нем 650 различных моторов, 78 километров
труб, 400 километров кабелей, 250 радиотранс-
ляционных точек, 4 тысячи светильников. Что
движут корабль три гребных винта, средний из
которых весит 30 тонн, а два других — по 22 с
половиной тонны.
А завершить этот цифровой залп хочется
вот чем: во время постройки атомного гиган-
та рабочие Адмиралтейского завода внедрили
500 рационализаторских предложений!
В революционном 1917 году на Адмиралтей-
ском заводе выступал Владимир Ильич Ленин.
Он призвал трудящихся стать хозяевами сво-
ей освобожденной страны. И вот сыновья и
внуки тогдашних адмиралтейцев дали имя
Ильича атомоходу-гиганту. Этим они взяли на
себя особую ответственность: так «сработать»
ледокол, чтобы имя свое он носил с честью.
Сегодня можно уверенно сказать: трудный
экзамен выдержан!
...Все свободные от вахты моряки высыпали
на палубу, ожидая первой встречи атомохода
со льдами.
— Вижу льды,—сказал капитан ледокола
Павел Акимович Пономарев, опытный море-
плаватель, бороздящий волны и льды уже
48 лет.
Мы напряженно вглядывались... Нет, не вид-
но ни одной льдинки.
— Не туда смотрите,— улыбаясь, заметил
Пономарев.— Надо смотреть на небо! — И ка-
питан приложил свой длинный морской би-
нокль к глазам.
Действительно, над горизонтом было «ледя-
ное небо», как говорят полярники. Оно слов-
но отражало ледяные поля, еще скрывавшиеся
за горизонтом. Этот верный предвестник не
подвел, и скоро показались первые плавающие
льдины.
8 небе послышался гул моторов. Над самым
ледоколом — самолет полярной авиации. Точ-
но на палубу падает вымпел. В нем калька с
ледовой обстановкой. Капитан выбирает марш-
рут севернее Новой Земли с более тяжелыми
льдами, достойными атомного флагмана.
И ледокол справился с ними!
В первом плавании наблюдения велись не
только на ходу, но и на стоянках... Моряки в
темных очках, предохраняющих глаза от осле-
пительного снега, спешат на ледяное поле. У
12
трапа встает на пост моряк с карабином. Пре-
досторожность не лишняя: мы уже неодно-
кратно видели на льду «хозяина» Арктики —
белого медведя.
В просверленные в толстенном льду лунки
опускаются телевизионная камера, подводный
фототеодолит. С их помощью изучают, как об-
легает лед подводную часть корпуса корабля.
...А это что? Стадион вблизи Северного по-
люса! Мечта футболистов атомохода сбылась.
С разрешения старшего помощника капитана
А. М. Кашицкого (он и сам участник матча)
с борта спустились футболисты, быс’ро устрои-
ли «стадион» прямо на льду океана и начали
игру.
В плавании нам с фотокорреспондентом уда-
лось детально осмотреть могучий корабль, по-
знакомиться с людьми, управляющими слож-
ной техникой. Sot автоматическое румпель-
ное отделение. Мощная рулевая машина, по-
винуясь приказаниям с ходового мостика, по-
слушно поворачивает многотонное перо руля
площадью около двадцати квадратных мет-
ров. Даже в самых тяжелых льдах это «перыш-
ко» послушно поворачивает атомоход в нуж-
ную сторону.
...Штурманская рубка. Здесь автопрокладчик
курса, эхолоты, автоматически записывающие
глубину моря под килем корабля, указатели
гирокомпасов... С увлечением рассказывает
обо всех этих совершенных приборах электро-
радионавигатор комсомолец Владимир Усти-
нов.
— Есть у нас и «лишний» прибор,— шутливо
замечает он, показывая на коробку серого
цвета, укрепленную на переборке.— Это
АПСТБ — автоматический податчик сигналов
тревоги и бедствия. Но, посудите сами, разве
угрожает опасность нашему кораблю, если
корпус разделен одиннадцатью поперечными
водонепроницаемыми переборками! Пусть да-
же при случайной пробоине будет затоплено
два основных отсека — все равно ледокол
останется на плаву. А пробоина почти невоз-
можна: корпус изготовлен из особо прочной
судостроительной стали. Что касается прибо-
ра... пусть стоит. Он установлен согласно тре-
бованиям безопасности мореплавания.
...Ядерные реакторы — сердце корабля. Ими
управляют с поста энергетики. Этот пост,
очень похожий на современную научную ла-
бораторию,— настоящее царство автоматики и
электроники. На нас смотрят многие сотни
мерцающих разноцветных глазков и приборов,
ламп и мнемонических схем. За одним из пуль-
тов управления реактором сидит старший ин-
женер-оператор Алексей Селявко. Как и все
вахтенные поста, он в белоснежном халате.
В руках у него — авторучка, в кармане — ло-
гарифмическая линейка, блокнот. А было вре-
мя, когда кочегар Селявко в грязной тель-
няшке потел у раскаленного, огнедышащего
котла в «преисподней» парохода «Иван Суса-
нин». Совершенствовалась техника страны, рос-
ли и люди. И вот теперь у нас есть опытные
хозяева мирного корабельного атома, «коче-
гары атомных котлов». Инженер-оператор, тех-
ник-дозиметрист, радиохимик, радиофизик —
все это новые специальности, пришедшие на
флот вместе с атомной техникой.
Начальник смены дает указание повысить
мощность реактдра. Поворотом одной ручки
Селявко увеличивает мощность своего аппа-
рата от уровня сельской электростанции до
крупной ГЭС.
Инженер-оператор рассказывает, что тепло-
вая мощность всех трех судовых реакторов
почти в десять раз превышает мощность на-
шей первой атомной электростанции. Интерес-
но, что за время большого плавания ледокола
в реакторах израсходовано столько уранового
топлива, что его можно было бы вместить в
небольшую баночку. Если бы силовая установ-
ка работала на жидком горючем, то его потре-
бовалось бы на этот рейс много эшелонов.
За другим пультом трудится старший инже-
нер-оператор Михаил Семин. Он сейчас иссле-
дует ргботу ядерного реактора. Его интере-
сует состояние ТВЭЛов — так называют тепло-
выделяющие элементы реакторов. Семин уве-
ренно пользуется сложными приборами.
...Вот еще один пост, удивляющий насыщен-
ностью приборами, схемами. Он невидимыми
нитями связан со многими отсеками и поме-
щениями ледокола. По этим нитям идут авто-
матические «доклады» о состоянии радиацион-
ной безопасности. Советские ученые и конст-
рукторы хорошо разработали биологическую
защиту реакторов, она состоит из слоев стали,
бетона и воды общей толщиной до двух мет-
ров. В помещениях корабля всегда горят толь-
ко зеленые сигналы — свидетельство полной
безопасности для жизни и работы экипажа. Пе-
риодически уровень радиации проверяется в
центральном отсеке — вокруг слоя биологиче-
ской защиты реакторов. Для этого дозиметри-
сты облачаются в пневмокостюмы, напоминаю-
щие обмундирование будущих космонавтов.
...За кормой — почти 20 тысяч морских миль,
из них 9 тысяч в тяжелых льдах. Проведено
сквозь арктические моря 92 судна. Под форш-
тевнем корабля был многолетний лед толщи-
ной до двух с половиной метров; на пути
вставали семиметровые гряды торосов. Но ни
разу за все время «Ленин» не применил зад-
него хода, чтобы бить лед с разгона, а ведь
это обычный прием всех существующих ледо-
колов.
— Ледокол «Ленин» полностью оправдал
свое назначение флагмана арктических карава-
нов,— говорит руководитель эксплуатации ко-
рабля Арсений Николаевич Стефанович, из-
вестный специалист в области ледоколострое-
ния. Доволен первым плаванием и главный
конструктор — Герой Социалистического Тру-
да, лауреат Сталинской премии В. И. Неганов.
Но дело не в одних практических результа-
тах, пусть самых лучших. По образному выра-
жению товарища Н. С. Хрущева, атомный ле-
докол «Ленин» ломает не только арктические
льды, но и льды «холодной войны». Он про-
кладывает путь к умам и сердцам народов,
призывая их совершить поворот от гонки во-
оружений к соревнованию в использовании
атомной энергии на благо человека.
Химик-лаб о рант Юрий Г рунчин перед провер-
кой уровня радиоактивности в центральном от-
секе корабля.
В
1ПЧЛЛП
Фото Н. ПАШИНА
электронного
Глеб АНФИЛОВ
гплпсп
Все глубже внедряются в современную му-
зыку электромузыкальные инструменты. Они
звучат по радио, в кинофильмах, слышатся с
граммофонных пластинок. Во всем мире изо-
бретатели трудятся над развитием этих еще
необычных инструментов. Бесспорно, их ждет
большая будущность.
А как возникла эта новая область музыкаль-
ной техники? Как был построен первый такой
инструмент? Как он был принят?
ПЕРВЫЙ ЭЛЕКТРОИНСТРУМЕНТ
Осень 1919 года. Хмурый, голодный, тре-
вожный Петроград. Совсем рядом Юденич...
По мокрой дороге в Сосновку катит на ве-
лосипеде худощавый юноша. Голова опущена,
на багажнике — маленький саквояж и футляр
с виолончелью. Он въезжает в запустелый
двор Политехнического института, взбегает
давно неметенной лестницей на второй этаж.
Не снимая пальто, открывает дверь маленькой
комнатки. За столом — несколько человек,
которых ждет будущность крупнейших ученых.
Один из них, высокий, со светлыми, проник-
новенными глазами, встает навстречу гостю:
— Лев Сергеевич! Оттуда?
— Радиостанция взорвана, Абрам Федоро-
вич...
— Знаю, не унывайте... Скоро отстроим во
сто крат лучше,— профессор Иоффе говорит
весело и уверенно.— А пока прошу вас к нам,
в новорожденный Физико-технический инсти-
тут...
Так Лев Термен сменил должность началь-
ника передатчика знаменитой радиостанции в
Детском селе, которую пришлось разрушить
перед нашествием белогвардейщины, на ис-
следовательскую работу в первом физическом
институте Советской страны.
Из числа ученых, с энтузиазмом принявших
революцию, профессор Иоффе собрал кол-
лектив деятельных и способных молодых фи-
зиков. Вопреки разрухэ, блокаде, бедности
начались физические эксперименты и теоре-
тические изыскания. Поднималась на ноги на-
ша юная наука.
Термен получил несколько лаборантов и
громадную комнату с 14 окнами на третьем
этаже Института. Вместе с товарищами постро-
ил две больших кирпичных печи. И еще до
того как задымили протянутые в окна желез-
ные трубы, взялся за работу.
Молодой инженер быстро разработал схему
своеобразного «радиосторожа» — аппарата, ко-
торый сигналил звонком о приближении чего-
то постороннего. Потом сделал устройство
для радиотехнического измерения диэлектри-
ческой постоянной газа. Прибор «настраивал-
ся» на ту или иную плотность окружающей
атмосферы, как приемник на радиостанцию,
и о малейшем сгущении или разрежении га-
за сигналил свистом в наушниках.
Дни шли за днями. И по мере того, как на-
лаживались, входили в нормальную колею де-
ла лаборатории, Термен все чаще вспоминал
свою вторую любимую специальность, почти
забытую им в бурную революционную пору,
но теперь вновь властно завладевшую его
помыслами: музыку.
Еще студентом университета Термен увле-
кался виолончелью, окончил консерваторию.
Он интересовался теорией музыки, обожал
натуральный строй... И теперь упорно воз-
вращалась старая привязанность.
Нет, он не мучился дилеммой выбора.
О том, чтобы бросить физику, не могло быть
и речи. Но соединить физику с музыкой!..
Музыка — это, в какой-то мере, связь.
Связь между музыкантом и слушателем... Му-
зыкальный инструмент, человеческий слух —
средства связи,— раздумывал Термен.— А ведь
я связист. ^Так не попробовать ли как-то по-
новому, с позиций нынешней науки, усовер-
шенствовать технику музыкального общения,
стихийно сформировавшуюся за века и ты-
сячелетия?..
Термен знал, что на его виолончели — стру-
ны, сделанные из обезьяньих кишок. Обе-
зьяньи кишки и XX век! Не нелепость ли?
Не попробовать ли создавать музыкально-
акустические колебания не механическим, а
принципиально новым — электрическим спосо-
бом? Однако Термен знал и о неудачах пер-
вых попыток постройки электромузыкальных
инструментов. Обильная пища для размышле-
ний. Нет, не случайно пришел этот человек
к своему замечательному изобретению.
На столе аппарат для радиоизмерений плот-
ности газа. Перед ним — длинные тонкие паль-
цы, привыкшие к черному грифу виолончели.
Эти пальцы как бы нарушили плотность атмо-
сферы, аппарат принимает их за сгущения
газа и сообщает об этом низким, почти му-
зыкальным голосом. Термен приближает паль-
цы к конденсатору — тон свиста повышается.
Он пробует привычным движением виолонче-
листа покачивать их — голос прибора прио-
бретает красивую вибрацию и теплоту. И вот
уже слышится тихая свистящая мелодия...
— Электронный плач Орфея!—Термен слы-
шит голос профессора Иоффе, который, ока-
зывается, стоит, улыбаясь, за его спиной.
— Знаете, Лев Сергеевич, — продолжает
профессор,— об этой штуке стоит подумать
всерьез. Займитесь-ка...
Глаза у молодого физика засверкали...
На следующий день по Институту прошел
недоуменный слух: «Наш Термен играет Глюка
на вольтметре». К изобретателю повалили лю-
бопытные из соседних лабораторий. Удивля-
лись, шутили, надавали массу советов.
КАК УСТРОЕН ТЕРМЕНВОКС
Свой радиоинструмент (впоследствии на-
званный «терменвоксом» — с легкой руки од-
ного из корреспондентов газеты «Известия»)
Термен построил за несколько дней. Физи-
ческая основа его была, по существу, та же
самая, что и в «радиостороже», и в аппарате
для изучения газа.
Два связанных ламповых генератора элек-
трических колебаний. Один из них «открыт»—
содержит конденсатор, выведенный наружу
и присоединенный к металлическому стерж-
ню-антенне. Изменять емкость этого конден-
сатора можно движениями руки возле антен-
ны— прямо в воздухе, без каких бы то ни
было точек опоры. Таким способом изменяет-
ся частота электрических колебаний в управ-
ляемом генераторе. Но это еще не звуковая
частота. Последняя получается из-за взаимо-
связи второго («открытого» и управляемого)
генератора с первым — «закрытым» и не-
управляемым. Сложение несовпадающих частот
этих двух генераторов ведет к периодическим
усилениям и ослаблениям колебаний — своего
рода пульсациям, называемым в физике бие-
ниями. И именно биения дают те частоты, ко-
торые «признаются» музыкой — десятки, сотни
и тысячи колебаний в секунду. Их остается
усилить в ламповом же усилителе и подать
на... Вот на что подать?
В первых опытах для превращения приго-
товленных электрических колебаний в звук
Термен применил обыкновенные телефонные
наушники. Но эффект получался слабым. Ме-
лодия еле слышалась. А громкоговорителей в
то время не было.
Что ж, изобретатель сконструировал гро-
мадный «наушник»,— величиной с тарелку. Да
еще приделал к нему бумажный рупор. Гром-
кость заметно увеличилась. Ее можно было
и регулировать — для этого Термен приспосо-
бил педаль.
Теперь уже в Институте начались самые на-
стоящие концерты.
А когда в 1921 году в Москве собрался
Восьмой Всероссийский электротехнический
съезд, на нем в числе многих научных нови-
нок, демонстрировалась и обсуждалась элек-
трическая музыка Термена.
ЗАВОЕВАНИЕ ЭСТРАДЫ
Заседания Восьмого электротехнического
съезда проходили в зале Политехнического
музея. Там и совершился первый серьезный
экзамен терменвокса.
Волнуясь, вышел изобретатель на эстраду.
Увидел в зале Кржижановского, Бонч-Бруеви
ча, Шателена и массу шумливой, нетерпели-
вой, любопытной молодежи.
Кратко описав устройство инструмента, из-
винился, что играть придется без аккомпане-
мента: пианино, стоявшее на эстраде, оказа-
лось слишком фальшивым и разбитым.
И вот в притихшем зале зазвучала странная,
ни на что не похожая музыка. Вибрирующий
электрический голос, словно взлетая и па-
дая, вел знакомые мелодии, ставшие совсем
новыми и непривычными. Напевы русских пе-
сен, фрагмент из «Пиковой дамы» Чайков-
ского — «Ах, истомилась», «Лебедь» из «Кар-
навала животных» Сен-Санса...
В конце этой маленькой программы физик
получил такие аплодисменты, какие обычно
срывают артисты.
— Внедрение, пропаганда, совершенствова-
ние инструмента — вот что вы должны делать
теперь.— Эти слова, сказанные профессором
Иоффе после дебюта Термена на съезде,
утвердили собственные мечты молодого изо-
бретателя.
14
СЕМИЛЕТКА ШАГАЕТ
Спустя несколько дней он выступил в том
же зале уже перед широкой публикой. И сно-
ва успех. Эстрада была завоевана.
За месяц Термен отработал довольно боль-
шой репертуар, по Москве запестрели афиши
с его именем, он выступал в районных клу-
бах, на заводах, в институтах, райсоветах. Боль-
шие концерты состоялись в Тимирязевской
академии, в помещении Петровского пассажа.
Первый в мире электромузыкальный инстру-
мент зашагал в жизнь.
И самое яркое впечатление того времени
связано у Термена с маленьким концертом,
на котором присутствовал Владимир Ильич
Ленин. Вот как, судя по ныне восстановлен-
ным воспоминаниям очевидцев (Л. А. Фотие-
вой, Л. С. Термена, Г. Д. Файна), произошло
это знаменательное событие.
СЛУШАЕТ ЛЕНИН
Среди участников Восьмого электротехни-
ческого съезда был Аким Максимович Нико-
лаев — член коллегии Наркомпочтеля и пред-
седатель Радиосовета, своего рода правитель-
ственный комиссар растущей и крепнущей оте-
чественной радиотехники. Старый большевик,
активный революционер, Николаев был вместе
с тем певцом-любителем и убежденным по-
клонником музыки. Он мог оценить терменвокс
не только с технической, но и с музыкальной
стороны. Оценка это, видимо, была неплохой.
И, вероятно, именно Николаев рассказал об
«электрическом концерте» Владимиру Ильичу
Ленину. Владимир Ильич заинтересовался изо-
бретением Термена и распорядился пригла-
сить физика-музыканта в Кремль.
В один из зимних дней 1921 года Николаев
разыскал Термена по телефону:
— Вас хочет послушать Владимир Ильич.
Хорошо, если бы вы захватили аппаратуру и
тотчас приехали...
Кроме электромузыки Николаев посоветовал
продемонстрировать и радиосигнализацию.
Изобретатель тут же отправился в электро-
техническую лабораторию, где хранились его
приборы, раздобыл автомашину, пригласил в
качестве ассистента молодого электрика Гри-
гория Файна, который и прежде иногда помо-
гал ему.
Собрались быстро. Погрузили на старень-
кий «Остин» инструмент, аппаратуру, аккуму-
ляторы. Через час были в Кремле.
Их радушно встретил Николаев и повел к
месту предстоящей демонстрации — в неболь-
шой зал в здании ВЦИКа. Первое, что броси-
лось здесь в глаза Термену — пианино. Он по-
дошел, взял несколько аккордов и убедился,
что оно превосходно настроено. Изобрета-
тель вздохнул: он почему-то думал, что вы-
ступать придется прямо в кабинете, в сугубо
деловой обстановке—и не догадался взять
с собой пианиста-аккомпаниатора. А теперь
уже было поздно. Какая обида!
Термен сказал о своей оплошности Николае-
ву, тот позвонил Владимиру Ильичу — и Ленин
тотчас нашел аккомпаниатора: своего се-
кретаря Лидию Александровну Фотиеву.
Оказывается, Лидия Александровна еще в
юные годы училась в консерватории, правда,
тогда не закончила ее (трудно было совме-
щать музыку с революционной работой), но
незадолго до Великого Октября ей удалось
подготовиться, сдать выпускные экзамены в
Петроградской консерватории и получить ди-
плом «свободного художника».
Владимир Ильич вызвал Фотиеву в кабинет
и попросил проаккомпанировать Термену. Ли-
дия Александровна прошла в зал, где нахо-
дился изобретатель, села за пианино и легко
проиграла по нотам весь репертуар. Термен
был в восторге.
Аккуратно установили аппаратуру, проверили
ее, опробовали. Провели маленькую репети-
цию.
Потекли томительные минуты ожидания.
Наконец, двери открылись, в зал вошли
Владимир Ильич, Михаил Иванович Калинин и
еще несколько человек. Ленин познакомился
с изобретателем, и демонстрация началась.
Прежде всего Термен показал свою радио-
сигнализацию. Как только человеческая рука
попадала в «запретную зону», исправно зво-
нил звонок. Кто-то из зрителей попытался бы-
ло «обмануть» прибор, прикрыв протянутую
руку шапкой. Владимир Ильич смеялся и шу-
тил, когда из «обмана» ничего не вышло. Всю
серию опытов Ленин наблюдал с живым вни-
манием. По его репликам изобретатель понял,
что Владимир Ильич неплохо знаком с элек-
тротехникой.
Настала очередь электромузыки.
Романс «Не искушай меня без нужды» сме-
нился ноктюрном Шопена, за ним последовали
другие произведения.
«Я чувствовал, вспоминает Термен, что Вла-
димир Ильич с интересом слушает голос но-
вого инструмента. Это придавало мне силы,
я играл с подъемом, помогал и отличный ак-
компанемент Фотиевой — чуткий и тонкий. А в
середине последнего номера — «Жаворонка»
Глинки — произошла приятная неожиданность.
Владимир Ильич вскочил со своего стула, при-
близился:
— Позвольте мне, товарищ изобретатель...
Я взял руку Ленина и повел ее перед ан-
тенной, показывая приемы игры. Владимир
Ильич моментально схватил суть движения ру-
ки и самостоятельно довел мелодию до конца.
— Очень хорошо, что это изобретено у
нас! — сказал на прощанье Ленин».
ПО СТРАНЕ И МИРУ
Как известно, к радиотехническим новин-
кам Ленин относился очень благожелательно.
Благодаря неустанной ленинской заботе у нас
в стране еще в годы гражданской войны всту-
пило в строй несколько радиостанций, был
поставлен мировой рекорд дальности радио-
телефонной передачи, развернулись перспек-
тивные радиотехнические исследования.
Вполне закономерно, что после визита в
Кремль Термен получил хорошую поддержку.
О радиосигнализации одобрительно упомина-
лось в одном из ленинских писем. А для
облегчения гастролей с терменвоксом изобре-
тателю был вручен постоянный железнодо-
рожный билет. Физик-музыкант побывал в
Нижнем Новгороде, Ярославле, Пскове, Мин-
ске и многих других городах, дал по всей
стране около 180 концертов.
Инструмент постепенно совершенствовался.
Профессор Иоффе преподнес Термену толь-
ко-только появившуюся новинку — громкого-
воритель. Сам изобретатель изменил и улуч-
шил радиотехническую схему, а затем скон-
струировал в дополнение к «воздушному»
еще грифовый и клавишный электроинстру-
менты. С легкой руки Термена за изобрета-
тельство в этой области взялись сразу не-
сколько человек. Появился гармониум Ржев-
кина — многоголосный инструмент вроде фис-
гармонии. Инженеры Гуров и Волынкин по-
строили свою виолену. Примечательно, что
Гуров был, как и Термен, музыкантом (играл
на скрипке) и вместе с Терменом работал в
свое время на радиостанции в Детском селе.
В середине двадцатых годов электриче-
ская музыка собрала немало приверженцев
среди наших музыкантов и ученых. В числе
ее твердых сторонников и защитников был
начальник Музыкального отдела Наркомпроса
Б. Б. Красин, профессор Н. А. Гарбузов —
основатель учреждения с торжественным на-
званием «ГИМН» («Государственный институт
музыкальной науки»). Выдвинулись способные
исполнители — в частности, поныне выступаю-
щий терменвоксист К. И. Ковальский. Все об-
ширнее и многообразнее становились концер-
ты, все чаще и подробнее о новых веяниях
в музыкальной технике писали газеты и жур-
налы. Так в нашей стране родились и расцвели
первые ростки электромузыки. Когда-нибудь
историки-музыковеды будут кропотливо вос-
станавливать подробности этих знаменатель-
ных событий.
На Западе в ту пору электромузыкальных
инструментов еще не было. И немудрено, что
заграничные гастроли Термена, на которые он
отправлялся в 1927 году, были восприняты
как громкая сенсация. Советскому изобрета-
телю устраивали овации в Берлинской филар-
монии, в парижской «Гран-опера», в «Альберт-
холле» Лондона, в нью-йоркских «Карнеги-
холл» и «Метрополитен-опера». У американ-
ЭЛЕКТРИЧЕСТВО - ВСЕМ
Недавно газеты рассказали о поста-
новлении Центрального Комитета КПСС
и Совета Министров СССР об электри-
фикации сельского хозяйства. Все со-
ветские люди знают с каким успехом
осуществляется в нашей стране ленин-
ский план электрификации, знают и о
том, что все больше деревень получа-
ет ток. Новое постановление — еще
один шаг на этом пути.
Есть там фраза, даже не целая,
а лишь несколько слов, которые прида-
ют особое звучание всему постановле-
нию. Эти слова — «...а также поручено
обеспечить подготовку кадров массовых
профессий по электрификации сельско-
го хозяйства...» — помогут нам осознать
все значение постановления. Уж если
нужно специально готовить кадры, да
еще массовых профессий, значит дело
приобретает невиданный прежде размах.
Никита Сергеевич Хрущев полтора го-
да назад на Всесоюзном совещании по
энергетическому строительству, напом-
нив о знаменитой ленинской формуле
«Коммунизм — это есть Советская власть
плюс электрификация всей страны», ска-
зал:
«Гениальность ленинской формулы в
том, что она дает в неразрывном един-
стве политическую (Советская власть] и
экономическую (электрификация всей
страны) стороны строительства комму-
низма».
Политическая сторона — это уже ре-
шенный вопрос: Советская власть — под-
линно народная, самая прочная власть.
Экономическая же сторона приобре-
тает все большее значение, «я бы ска-
зал,— отметил Никита Сергеевич,— ре-
шающее значение на данном этапе».
И вот мы видим, что Коммунистичес-
кая партия и Советское правительство
принимают решительные меры к тому,
чтобы осуществить электрификацию
действительно всей страны. Намечена
обширная программа работ на 1961—
1965 годы. Электричество будет не толь-
ко освещать, но и подавать воду на
фермы, доить коров и стричь овец, при-
готовлять корма, очищать и сушить
зерно и т. д.
Там, где действуют государственные
энергосистемы и отдельные электро-
станции— они дадут ток селу. Где про-
ходят электрифицированные железные
дороги, это сделают тяговые подстан-
ции. Вдали от всех электросетей будут
специально строить сельские электро-
станции — дизельные, гидро-, паро- и
газотурбинные. Наконец, в малонаселен-
ных районах возникнут наиболее эконо-
мичные межколхозные, колхозные и сов-
хозные электростанции.
Всем трудящимся — счастливую
жизнь — такова высокая цель нашего
народа. И один из важных этапов на
пути к этому: всем — электричество. Нет
сомнения, что на этом поприще смогут
приложить свои силы многие из наших
юных читателей.
ской публики Термен снискал поистине голо-
вокружительный успех. Его имя включили в
список двадцати пяти мировых знаменитостей.
С ним работали такие музыканты как Стоков-
ский, Сигетти, Хейфец, Менухин. Почуяв вы-
годную новинку, три компании взялись делать
терменвоксы и изготовили около трех тысяч
этих инструментов. В профсоюзе музыкантов
зарегистрировалось семьсот профессиональных
исполнителей-терменвоксистов.
Триумф советского физика-музыканта по-
служил толчком для бурного развити изобре-
тательской мысли в электромузыке.
15
ПРОФЕССОР МЕНДЕЛЕЕВ
ЗАНЯТ
Дмитрия Ивановича Менделеева увидеть од-
ного в университете было невозможно. Его по-
стоянно окружали студенты, к нему приходили
«со стороны», приезжали бывшие ученики.
Дмитрий Иванович всегда всем был нужен.
А в этот яркий солнечный день — особенно.
Но, как назло, его нигде не могли найти. Вче-
рашние студенты, ныне «окончившие курс» мо-
лодые химики, естествоиспытатели, перед тем
как навсегда покинуть стены университета, хо-
тели еще раз повидать своего любимого учи-
теля, поговорить с ним, пожать ему руку...
...Менделеев поднял голову и прислушался к
доносившимся из коридора голосам. Там, за
запертой дверью, было шумно, весело, празд-
нично, здесь, в лаборатории,— тихо и немного
торжественно. Профессор скользнул взглядом
по стройному ряду расставленных в строгом
порядке колб, реторт, пробирок и повернулся
к молодому человеку, стоявшему у окна. За-
кинув назад голову, молодой человек подста-
вил лицо солнцу и улыбался.
— Это ваше окончательное решение? — тихо
спросил Менделеев.
Молодой человек быстро повернулся.
— Да, профессор, окончательное!
Менделеев подошел к собеседнику и поло-
жил ему руку на плечо.
— Леонид Петрович! — в голосе профессора
было столько теплоты и грусти, что у моло-
дого человека сжалось сердце.— Леонид Пет-
рович, я не знаю, чем вызвано ваше реше-
ние покинуть университет, но каковы бы ни
были причины, я верю, они благородны... И тем
не менее я прошу вас остаться. Я не буду
говорить вам о вашем таланте — это известно
всем. Я прошу вас остаться во имя науки...—
профессор на минуту смолк, видимо, ожидая
ответа, но его собеседник молчал.
— Вам предлагают остаться на кафедре в
качестве приват-доцента. Русская наука сейчас,
С этой песней начинались забастовки, с
ней шли на баррикады в 1905 году и на
штурм Зимнего в 1917. С ней шли на
Деникина и на Юденича, на Колчака
и на Врангеля. Она звучала и в годы
Великой Отечественной войны. Она живет
сегодня как память о героических делах на-
шего пролетариата, как «старое, но гроз-
ное оружие».
Нет человека в нашей стране, кто не
знал бы «Смело, товарищи, в ногу!» Но да-
леко не всем известно, как, при каких об-
стоятельствах родилась эта песня.
несмотря ни на что, стремительно идет вперед.
Столетов, Тимирязев, Сеченов, Мечников, Ко-
валевский, Чебышев... да что я вам говорю!
Вы не хуже меня знаете эти имена! И вы
должны, вы можете стать рядом с ними. Вам
нужно сказать только «да».
— Нет,— тихо, но твердо сказал молодой
человек.
Менделеев медленно отошел от окна и уста-
ло опустился в кресло. Молодой человек по-
дошел к профессору:
— Дорогой Дмитрий Иванович, поверьте,
мне очень больно огорчать вас, трудно сказать
«нет». Но еще труднее, просто невозможно,
сказать «да». Вы мне говорите о науке. Да,
я люблю науку, люблю химию, может быть,
больше всего на свете. Но... вспомните о том,
как там,— молодой человек сделал вырази-
тельный жест,— относятся хотя бы к вашей
работе, к вашим открытиям, предложениям!
Проекты знаменитого ученого, заботящегося
о благе своей родины, отвергаются бездарны-
ми чиновниками, а над самим ученым сме-
ются...
— И вы испугались насмешек?
— Нет! Но я не хочу, чтоб смеялись надо
мной, над вами, чтобы издевались над Рос-
сией. Я хочу, чтобы она стала великой и сво-
бодной страной.
Менделеев поднял голову. Из-под густых
бровей на него смотрели черные, умные, сме-
лые глаза...
Профессор давно заметил талантливого сту-
дента. Вскоре Леонид Петрович Радин стал
любимым учеником Менделеева, и Дмитрий
Иванович ни секунды не сомневался, что его
ученик после окончания университета останет-
ся при кафедре. Правда, иногда профессору
казалось, что Радин живет не только одной
наукой, но не придавал этому большого зна-
чения.
Однажды, незадолго до окончания универ-
ситета, Радин сказал Менделееву, что соби-
рается ехать в деревню учительствовать, но и
этому тот не придал значения —он был твердо
убежден, что юноша создан для науки. Не
знал профессор, что скромный, талантливый
студент ночи напролет проводит над книгами,
очень далекими от химии, что часто встречает-
ся со своим коллегой, студентом Петербург-
ского университета болгарином Дмитрием
Благоевым, впоследствии выдающимся рево-
люционером-марксистом, что на студенческих
вечеринках молодые химики, медики, филоло-
ги, правоведы ведут горячие споры о судьбах
Родины, о борьбе за ее свободу. Да, всего
этого профессор не знал. Но сейчас, взглянув
в глаза Радину, понял, что юноша принял
твердое решение и не изменит его.
— Скажите, вы не из этих... первомартов-
цев? — тихо спросил он. Радин улыбнулся и
отрицательно покачал головой
— Нет, я не с ними. Если бы в тот злосчаст-
ный день, 1 марта 1881 года, я очутился на
Екатерининском канале, то, не задумываясь,
так же, как Гриневицкий, швырнул бомбу в
Александра II. Но что толку? После Александ-
ра II царствует Александр III.
— Вот, вот! — подхватил	Менделеев.— И
сколько ни убивай царей — конца им не будет.
— Будет! — убежденно сказал Радин.— Спа-
сибо вам за все, Дмитрий Иванович, и... про-
стите. Не поминайте лихом.
— Не забывайте химии, дорогой!
— Не забуду!
„аше,
Юрий ДМИТРИЕВ
«ПРОСТОЕ СЛОВО
О МУДРЕНОЙ НАУКЕ»
Радин сдержал слово, данное Менделееву.
Г де бы он ни был, чем бы ни занимался — он
не забывал химии. В деревне, где он учитель-
ствовал, Радин увлекал своих учеников расска-
зами о «мудреной науке», за границей, куда
он поехал, чтоб лучше ознакомиться с уче-
нием Маркса, интересовался новейшими от-
крытиями в области химии, читал научные
статьи, книги. Несколько очень любопытных
статей, заинтересовавших ученых, написал сам.
Вернувшись в Россию, Радин стал профес-
сиональным революционером. Но и тогда он
не забыл своей любимой науки. Хорошо пом-
нил он слова Д. И. Менделеева о том, что хи-
мия — наука будущего, крепко верил в это.
Но для того, чтоб наука стала силой, — она
должна стать доступной народу. Пока это не-
возможно, Пока двери гимназий и универси-
тетов закрыты для народа.
Но и сейчас кое-что можно сделать для
образования народа. И все свое свободное
время Леонид Петрович проводит за письмен-
ным столом. Даже не все близкие друзья зна-
ли, что за этим столом создается, может быть,
первая в мире научно-популярная книга по
химии.
«Простое слово о мудреной науке» — так
назвал Радин свою книгу. Она должна была
выйти под псевдонимом Яков Пасынков. Псев-
доним возражений не вызывал, а вот сама
книга... По нескольку раз перечитывал цензор
каждую фразу, красный карандаш злобно бе-
гал по страницам. Цензор отбрасывал руко-
пись, яростно ругался и снова принимался чи-
тать и чиркать.
— Что это такое? — кричал он, обращаясь к
издателю.— Я читал всякие книги по химии, но
такую — никогда!
Не знал цензор, что книгу эту написал не
только талантливый химик и популяризатор, но
и страстный борец, революционер, всегда и
во всем остающийся верным себе. Остался
верным себе Радин и здесь. В безобидных
на первый взгляд рассуждениях, диалогах, бы-
товых сценках, которыми для лучшего пони-
мания предмета была насыщена книга, было
много такого, что заставляло думать читателя
не только о химии. Но придраться можно было
далеко не ко всему. И это еще больше бесило
цензора.
Книга все-таки вышла. Несмотря на цензуру,
Радин сумел заставить многих своих читателей
задуматься не только над химией.
ЧЕЛОВЕК С КУЗНЕЦКОГО
В разношерстной толпе, снующей по одной
из самых оживленных улиц Москвы — Кузнец-
кому Мосту, летом 1895 можно было часто
встретить невысокого, коренастого, хорошо
одетого человека с густой черной бородой.
Видимо, от нечего делать он медленно про-
гуливался по улице, долго задерживаясь у
витрин магазинов. Особенно интересовал его
магазин Блока. На витрине этого магазина бы-
ла выставлена необыкновенная машина, о ко-
торой много писали в газетах. Это был ми-
меограф— множительный аппарат, недавнее
изобретение американца Эдисона. Постояв
у магазина Блока, человек неторопливо шел
дальше, разглядывая прохожих, останавливаясь
16
i*

у других витрин. Нагулявшись, отправлялся к
себе домой, на окраину Москвы. Он жил в
одном из глухих переулков Девичьего поля,
в двухкомнатной квартирке, на втором этаже
маленького флигелька, стоящего в глубине
двора.
Придя домой, Радин — это был наш знако-
мый —быстро раздевался, садился к столу,
и на бумаге появлялись контуры частей только
что виденного мимеографа. На следующий
день все повторялось снова. На чертеже по-
являлись новые детали, не замеченные нака-
нуне.
Все объяснялось просто: приехав в Москву,
Радин получил задание организовать подполь-
ную типографию. В России ширилось рабочее
движение, нарастала волна забастовок и ста-
чек — необходимо было печатать марксист-
скую литературу, нужны были листовки, про-
кламации.
Гектографы, на которых можно было сде-
лать 50—70 отпечатков, уже не удовлетворяли
все возрастающие потребности. г!о организа-
ция типографии — дело очень сложное и дол-
гое. Сняв квартиру в отдаленном районе, Ра-
дин начал готовиться. В это время в газетах
появились сообщения об изобретении Эдисона,
а вслед за тем и объявления о продаже миме-
ографов в магазинах Блока.
Мимеограф вполне устраивал подпольщи-
ков — он давал несколько тысяч отпечатков.
Однако самый простой выход —купить аппа-
рат в магазине для подпольщиков оказался
неприемлемым: покупка мимеографа неизве-
стными людьми могла вызвать подозрение, а
шпиков навести на след. Надо было получить
мимеограф иным путем. И вот человек с бо-
родой ежедневно останавливается у витрины,
изучает выставленный там напоказ аппарат.
Наконец, Радин решил войти в магазин.
— Я бы хотел приобрести для нашей фир-
мы этот аппарат,— говорит он приказчику,—
но не знаю, стоящая ли это вещь.
— О, безусловно, стоящая,— живо откликает-
ся приказчик.—Для солидной фирмы он про-
сто необходим. Ваша фирма, конечно, солид-
ная? — как бы невзначай осведомляется он.
— Будьте спокойны,— усмехнулся Радин,—
все гарантии.
— Тогда извольте,— приказчик протянул Ра-
дину листок,— здесь сказано все — и как
пользоваться этим аппаратом и как он устроен.
Посетитель взял листок, поблагодарил, но
не торопился уходить. Внимание его привлекли
новенькие велосипеды.
— Насчет мимеографа мы подумаем.— ска-
зал он,— а вот велосипеды нужны наверняка.
Я давно обещал своим племянникам,— до-
бавил он доверительно.
На следующий день вчерашний посетитель
снова явился в магазин. На этот раз его сопро-
вождали четверо молодых людей, одетых в
спортивные костюмы. Начался осмотр велоси-
педов. К покупателям вышел сын хозяина. Он
помог молодым людям выбрать велосипеды,
а когда с этим было покончено и условлено,
что за велосипедами они зайдут на днях, на-
чал охотно показывать мимеограф, на который
покупатели обратили внимание. Молодой чело-
век расхвастался. Еще бы! Ведь этот аппарат
продается только в одном магазине в Рос-
сии — в магазине Блока.
Хозяин охотно показывал молодым людям
и их «дядюшке», как работает мимеограф,
объяснял его устройство. Увлекшись, он не
заметил, как один из внимательно слушавших
«велосипедистов» отщипнул кусочек засохшей
краски, другой поднял с пола и положил в
карман обрывок парафиновой бумаги, а их
«дядюшка» незаметно снял размеры интере-
сующих его деталей.
Придя во флигель на Девичьем поле, «пле-
мянники» и «дядя» принялись за дело. Пока
одни трудились над мимеографом, другие го-
товили тайник-хранилище. Из большой израз-
цовой печки вынули два кирпича и стали
углублять отверстие. Мусор каждый день вы-
носили в карманах.
Наконец, аппарат и хранилище были готовы.
Радин изготовил краску — это ему как химику
было не очень трудно. Но праздновать победу
было еще рано: аппарат не мог работать без
парафиновой бумаги. Ее нужно было много,
а у подпольщиков не было ни листочка. И не
только у подпольщиков — в России вообще не
было такой бумаги.
НЕОБЫЧНЫЙ ПАЦИЕНТ
ДОКТОРА БОГОСЛОВСКОГО
Доктор Богословский закончил прием. Се-
годня он устал — популярность имеет свои
плохие стороны. Однако отдохнуть ему, ви-
димо, было не суждено: пронзительный звонок
возвестил о запоздалом пациенте. И действи-
тельно— через минуту в комнату быстро во-
шел человек.
— Помогите, доктор!
В полумраке кабинета — Богословский любил
после приема отдохнуть в темноте — нельзя
было разглядеть лица, но голос казался зна-
комым. Доктор зажег свет и узнал одного из
подпольщиков, с которым иногда встречался.
Богословский, как он сам говорил, «стоял вне
политики», но сочувствовал революционерам
и часто помогал им. Поэтому его не удивил,
а скорее встревожил этот неурочный визит.
— Что у вас случилось? — быстро спросил
он.— Кто-нибудь ранен?
— Нет. Но помощь ваша нужна,— сказал во-
шедший в комнату человек с черной бородой.
Широко улыбнувшись, он протянул руку и
представился: — Радин. Да, доктор, нужна ва-
ша помощь, помощь врачей!
— Я слушаю вас,—Богословский подвинул
гостю кресло и, сев напротив, приготовился
слушать.
— В Париже в качестве перевязочного мате-
риала врачи пользуются так называемой япон-
ской бумагой. Нам эта бумага очень нужна.
Для чего — неважно, но, поверьте, нужна!
— Понимаю,— кивнул врач.
— В России этой бумаги нет ни грамма, а
выписать ее из Парижа мы, по понятным при-
чинам, не можем...
— Я могу выписать ее!
— Спасибо, дорогой доктор. Вы эту бумагу,
конечно, выпишете. Но этого нам мало. Надо
сделать вот что...
И Радин рассказал о своем плане. Бого-
словский должен уговорить врачей начать
пользоваться в качестве перевязочного сред-
ства японской бумагой. Агитацию развернут и
другие врачи, сочувствующие революции, и
студенты-медики. На эту бумагу появится
спрос. Тогда аптеки начнут выписывать ее из
Парижа, а подпольщики смогут покупать ее
в аптеках сколько угодно, не вызывая подоз-
рений.
План Радина удался блестяще. Падкая на
все заграничное, аристократия потребовала,
чтоб ее лечили «парижской новинкой». В угоду
своим богатым пациентам врачи стали пользо-
ваться японской бумагой. Появилась она в ап-
теках.
И в маленькой квартирке на Девичьем поле
закипела работа: японская бумага служила
основой для изготовления парафиновой. Но
надо было еще найти способ покрытия этой бу-
маги парафином. И снова изобретательный,
пытливый ум Радина нашел блестящий выход:
он сконструировал очень простой аппарат, бы-
стро изготовляющий парафиновую бумагу.
Появились первые листовки, отпечатанные
на мимеографе. Это была большая победа.
Друзья назвали Радина «русским Эдисоном».
Но сам он был недоволен собой. Изготовив
еще два аппарата и отправив их в Петербург
и Саратов, он занялся усовершенствованием
аппарата. Вряд ли кто-нибудь из товарищей
Радина мог сравнить его аппарат с эдисонов-
ским. Но если бы сравнил—понял, что миме-
ограф Радина гораздо совершеннее. Однако
Радин все еще продолжал работать над ап-
паратом. Когда же, наконец, с этим было по-
кончено, он составил подробную инструкцию,
как сделать мимеограф и кау им пользоваться,
отпечатал ее на своем аппарате и разослал
во все города России, где имелись подпольные
организации.
«СМЕЛО, ТОВАРИЩИ, В НОГУ!»
Под окнами квартиры революционера-хими-
ка имелась галерейка. Днем на окне ее всегда
стоял горшок с цветами, а вечерам горел
17
ночник. Когда раздавался стук в дверь, Радин
выходил на галерейку, снимал горшок или га-
сил ночник и только после этого впускал при-
шедшего. Если пришедший был свой, условный
знак—«все спокойно» — снова появлялся на
окне. Радин был опытным конспиратором. Но
среди товарищей был провокатор, о котором
узнали слишком поздно. И вот однажды вече-
ром, когда у Радина собрались «племянники»,
флигелек был окружен. Видимо, «русскому
Эдисону» жандармы уделяли особое внима-
ние — недаром же арестом и обыском руко-
водил сам начальник московской охранки Зу-
батов. Однако его присутствие не помогло
обнаружить тайное хранилище. Перерыв весь
дом сверху до низу, жандармы так и не обна-
ружили мимеограф.
Но Радина арестовали.
Тяжелая дверь одиночки в Таганской тюрьме
с грохотом захлопнулась, и тотчас же открылся
глазок: надзиратель спешил посмотреть на но-
вого арестанта — уж больно много говорили
о нем.
Жандармам очень хотелось отправить Ра-
дина на каторгу, но, кроме сообщения прово-
катора, у них не было материала — недаром
же Радин был опытным подпольщиком и кон-
спиратором. И охранка стремилась найти хоть
какие-нибудь улики. А Радина тем временем
держали в одиночке — три шага в длину, два
в ширину.
Медленно, однообразно тянулись дни. Да-
вила гнетущая тишина. Лишь ночные пересту-
кивания с соседями да короткие прогулки в
тюремном дворе немного скрашивали тоскли-
вое одиночество.
Как-то на прогулке сосед Радина тихо запел
старую песню народников:
Пусть нас по тюрьмам сажают,
Пусть нас пытают огнем
Пусть в рудники посылают,
Пусть, мы все кары пройдем!
Слова этой песни были написаны другом
Н. Г. Чернышевского поэтом М. Михайловым
в 1881 году, когда он сидел в Петропавловской
крепости. Прошло всего пятнадцать лет, но как
все изменилось за это время! Тогда и он, Ра-
дин, тоже увлекался народничеством. Но не
долгим было это увлечение. Сначала смутно, а
потом все яснее и яснеее начал Радин пони-
мать, что не народники поведут за собой
массы.
Знакомство с учением Маркса сыграло ре-
шающую роль в жизни Радина. Он понял, что
марксизм — единственно правильное учение, и
Леонид Петрович —теперь уже профессио-
нальный революционер — становится горячим
и убежденным его последователем.
В эти годы марксизм завоевывал все боль-
шую и большую популярность среди передо-
вой русской интеллигенции. Но народничество
было еще сильно. Представление о «сильной
личности», которая способна увлечь за собой
народ, даже если в нем еще не пробудилась
революционная сознательность, и свергнуть са-
модержавие, а если не удастся — красиво уме-
реть, было очень живуче. И не случайно со-
сед Радина с таким увлечением напевал:
Миг обновленья настанет,
Гимн нам народ пропоет,
Добрым нас словом помянет,
К нам на могилу придет!
— К нам на могилу придет,—повторил Радин
и усмехнулся:—Нет! Нам еще рано умирать.
Стонет и тяжко вздыхает
Бедный наш русский народ,
Руки он к нам простирает
Нас он на помощь зовет...
Нет! Народ никого не зовет на помощь! Он
сам свергнет гнет...
И через несколько дней все политические
заключенные Таганской тюрьмы узнали о но-
вой песне. Она была как бы ответом далекому
узнику Петропавловской крепости, томившему-
ся на заре пролетарского движения в России.
Если в песне Михайлова слышались жертвен-
ные мотивы, то в песне Радина звучала непоко-
лебимая убежденность в победе правого дела:
Смело, товарищи, в ногу!
Духом окрепнем в борьбе!
В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе!
Охранка все-таки сфабриковала «дело» Ра-
дина. Его приговорили к пяти годам ссылки
в Вятскую губернию и перевели в Бутырскую
тюрьму. Политические заключенные Бутырок
тоже познакомились с песней. И вот настал
день отправки. Заключенных вывели за воро-
та. Но едва этап, окруженный усиленным кон-
воем, двинулся по улице, грянула песня:
Вышли мы все из народа,
Дети земли трудовой,
Братский союз и свобода —
Вот наш девиз боевой!
Конвойные растерялись. Они не знали, что
им предпринять — ведь такое случалось впер-
вые. Этапники шли твердым шагом, высоко
подняв головы, а боевая песня разливалась
все шире и шире:
Все, на чем держатся троны,—
Дело рабочей руки,
Сами набьем мы патроны,
К ружьям привинтим штыки!
Удивленно останавливались прохожие. Они
ведь тоже впервые видели, как на глазах жан-
дармов этапное шествие превращалось в бое-
вую политическую демонстрацию. И над голо-
вами заключенных неслось, как клятва:
Свергнем могучей рукою
Гнет роковой навсегда
И водрузим над землею
Красное знамя труда!
* * *
Этап медленно двигался на север, а песня
разлеталась по всей стране. Через несколько
месяцев Радин и его товарищи были доставле-
ны на поселение в Вятскую губернию.
Политические ссыльные, жившие в малень-
кой деревушке, собрались в одном из домов,
чтобы познакомиться с вновь прибывшими то-
варищами. И первое, что услышал Радин в
этот вечер — песню «Смело, товарищи, в но-
гу!» Тогда еще никто из певших эту песню в
Вятской ссылке не знал, что автор ее сидит
тут же!
...Он прибыл сюда уже тяжело больным.
В ссылке болезнь обострилась — начался ак-
тивный туберкулезный процесс. Товарищи
упорно боролись за жизнь Радина, настойчиво
добивались его освобождения. Но царские
сатрапы и слышать не хотели об этом.
Однако болезнь не сломила Радина. Несмот-
ря на то, что силы угасали, он и здесь, в ссыл-
ке, продолжал упорно работать. Хорошо зная
иностранные языки, Радин переводил маркси-
стскую и научную литературу, писал статьи
по естествознанию и химии.
Не забыл Леонид Петрович Радин и поэзии.
Еще по дороге в ссылку написал он стихотво-
рение «Снова я слышу родную «Лучинушку».
А незадолго до смерти написал свое послед-
нее стихотворение — «Смелей, друзья, идем
вперед»:
...И зреет молодая рать
В немой тиши зловещей ночи.
Она созреет... И тогда,
Стряхнув, как сон, свои оковы,
Под красным знаменем труда
Проснется Русь для жизни новой!
Поэту-революционеру не суждено было уви-
деть, как сбылись его слова,— в 1901 году
он умер.
Полиция конфисковала все его имущество,
уничтожила все рукописи и бумаги. Но она не
могла уничтожить песню, которая на много
десятилетий пережила своего создателя.
И как счастлив был бы умирающий автор,
если бы узнал, что уже через год после того,
как песня вырвалась на волю из одиночки
Таганской тюрьмы, в далеком Шушенском ее
пел Ильич!
18
«Отгремели спортивные бои на Олимпий-
ских играх, где советские спортсмены до-
бились замечательных результатов,— пи-
шет один из наших читателей, Ю. Финкель-
штейнас из Риги.— На этих состязаниях ру-
шились олимпийские и мировые рекорды
многие из которых продержались много лет.
Мало этого: превзойдены достижения, ко-
торые в свое время объявлялись (и ни кем-
либо, а специалистами!) чуть ли не преде-
лом человеческих возможностей».
Что же ждет нас дальше? Может быть
скоро бегущий человек преодолеет 100 мет-
ров не за 10, а за 9 или даже за 8 секунд?
Может быть, кто-нибудь совершит прыжок
не на высоту в 230 сантиметров, как меч-
тает сейчас Валерий Врумель, а на 3 метра?
«Я понимаю, что это звучит неправдопо-
добно,— продолжает читатель.— Но ведь со-
всем недавно фантастическими показались
бы результаты XVII Олимпийских игр! Где
же предел достижений спортсменов? Суще-
ствует ли он вообще?»
От другого нашего читателя Э. Семенова
из Москвы мы получили любопытный ра-
счет, из которого следует, что не только
спортсмены, но и все мы легко развиваем
мощность, равную мощности... лошади.
«Я вытягиваю на Динамометре,— пишет
Э. Семенов,— 60 килограммов. Следователь-
но, если я приложу к гире в 60 килограм-
мов всю свою силу по направлению вверх,
то гиря перестанет давить на опору, однако
останется в покое. Ибо Земля тянет эту
гирю с такой же силой в 60 килограммов
вниз, а две равные, но направленные в про-
тивоположные стороны силы взаимно унич-
тожаются.
А что получится, если я буду тянуть с
той же силой вверх гирю, но не в 60. а
в 50 килограммов?
Тогда, под действием разности сил в 60 —
50—16 килограммов, гиря будет двигать-
ся вверх. По простым формулам школь-
ного курса механики легко подсчитать, что
ускорение гири составит в этом случае
круглым счетом 2 метра в секунду и что в
первую секунду я подниму гирю на один
метр.
Значит, моя мощность составляет
50 кгм/сек, а это есть мощность... средней
живой лошади. Выходит, что по мощности
я равен лошади!
При этом я не тяжелоатлет, который лег-
ко, подымет на высоту в один метр сто
и больше килограммов, и не в одну секун-
ду, а быстрее. Значит, его мощность на-
много больше мощности лошади. Если же
это так. то почему человек не может обо-
гнать автомобиль? Почему ни один спортс-
мен не способен «играть» многотонными
гирями?»
Как видим, не только сопоставления ми-
ровых рекордов, но и математические рас-
четы приводят к вопросу о пределах физи
ологических возможностей человеческого
организма. Мы попросили ответить на этот
вопрос заместителя директора научно-иссле-
довательского института физической куль-
туры, старшего научного сотрудника
Д. Д. Донского. Ниже печатается его ответ и
материалы по физиологии спорта, передан-
ные Д. Д. Донским редакции.
Д. ДОНСКОЙ,
зам. директора научно-исследова-
тельского института физкультуры
Каковы бы ни были природные данные
спортсмена, современные рекорды в спорте
так высоки, что одних естественных способно-
стей для их достижения уже недостаточно.
Было время, когда спортсмен-самородок без
отшлифованной техники, не прилагая особых
усилий, вдруг оказывался первым. Мало людей
занималось тогда спортом и они были далеко
не самыми сильными. Побеждать в таких усло-
виях было немудрено.
Вот если сейчас, на Олимпиаде в Риме, со-
ветский спортсмен Юрий Власов установил аб-
солютный рекорд в трех классических видах
поднимания штанги — 537 килограммов, то мы
действительно знаем, что он сегодня сильней-
ший человек в мире. Ведь к участию в Олим-
пиаде во всех странах на сотнях соревнований
отбирались сильнейшие из сильнейших, трени-
ровавшихся много лет.
И Власову, чтобы прийти к победе, пришлось
не мало поработать!
Что же представляет собой этот труд, эта
многолетняя тренировка? Есть ли у нее свои
законы?
Да, есть. Под влиянием спортивных упраж-
нений в организме происходит ряд изменений.
Их изучают физиологи и врачи. Они установи-
ли, какими должны быть спортивные нагруз-
ки, как после них восстанавливаются и растут
силы человека. Стало известно, чем разли-
чаются по величине и характеру нагрузки мак-
симальной, большой и умеренной мощности.
Определено, какие возможности человека —
силу, выносливость, быстроту...— они совер-
шенствуют; как надо увеличивать нагрузки,
чтобы эти возможности все время росли.
Иначе говоря, теперь уже известно, в основ-
ном, каковы физические способности человека
и какими средствами их можно развивать.
Это и есть физиологическое обоснование
спортивной тренировки.
Методика спортивной тренировки неуклонно
развивается на основе передового опыта
спортсменов и тренеров, данных научных ис-
следований. В ряде видов спорта отчетливо
видно, как с каждым усовершенствованием
методики тренировки вновь начинают расти
спортивные рекорды.
Есть ли предел этому росту?
Конечно, рост не может быть безграничным.
Человек никогда не сможет бежать со ско-
ростью ракеты или поднять штангу весом в де-
сять тонн.
Но это и не значит, что рост рекордов пре-
кратился. Вспомните, сколько новых «фанта-
стических» рекордов дали последние Олимпий-
ские игры в Риме!
Правда, рост рекордов с течением времени
замедляется. Все труднее и труднее находить
новые неиспользованные еще возможности для
дальнейшего развития физических сил челове-
ка. Но тут на помощь приходит техника, кото-
рая открывает новые безграничные возмож-
ности в познании организма человека.
Сейчас уже удается записывать работу от-
дельных мышц во время спортивных упражне-
ний. Телеметрические установки помогают сле-
дить за деятельностью сердца во время бега
на стадионе. Наверное, близко время, когда на
экране мы сможем увидеть и работу мозга
во время спортивной борьбы!
Беспристрастные и чуткие измерительные
устройства покажут мельчайшие сдвиги в выс-
ших достижениях. Уже сейчас не раз приходит-
ся проявлять кинопленку, чтобы определись,
кто же победил среди равных в спортивной
борьбе.
Для многих видов спорта существующие спо-
собы измерения рекордов становятся недоста-
точными, чтобы уловить рост достижений. Ес-
ли бы, например, в беге на сто метров изме-
ряли время с точностью до одной секунды, то
очередного рекорда пришлось бы ждать де-
сятки лет. А если измерять время специаль-
ными приборами с точностью до одной сотой
секунды, то мировые рекорды обновлялись бы
ежегодно и не один раз в год.
Наука позволяет не только понять законы
развития в спорте, но и предвидеть резуль-
таты тренировки. Так, в 1960 году футбольная
команда «Торпедо» впервые совершила свой
славный «дубль»: выиграла первенство на кубок
СССР. Тренер команды К. Маслов одной из
причин успеха называет планирование трени-
ровки. И это важно для всех видов спорта.
Перспективный план спортивной тренировки
помогает непрерывному развитию организма
спортсмена. К XVIII Олимпийским играм в
Токио в 1964 году советские спортсмены при-
несут своей Родине новые славные рекорды!
19
ЭНЕРГЕТИКА
СПОРТА
ОРГАНИЗМ
РАБОТАЕТ В ДОЛГ
Мы говорим, что человек никог-
да не догонит ракеты. Но почему?
Мы утверждаем: спортсмен ни-
когда не поднимет десятитонной
штанги. Опять-таки: почему?
Чтобы ответить на эти вопросы и
тем самым определить, где нахо-
дятся самые высокие, может быть,
практически недостижимые, но
теоретически мыслимые пределы
возможностей человеческого ор-
ганизма, следует вспомнить неко
торые данные физиологии и физи
ки.
Чтобы произвести работу, необ-
ходимо затратить энергию. При
мускульной работе энергия возни-
кает за счет распада ряда ве-
ществ: креатинфосфорной кисло-
ты, аденозинтрифосфорной кисло-
ты, но главным образом за счет
распада гликогена — вещества,
близкого по составу к обыкновен-
ному сахару.
Сложные реакции распада гли-
когена и других веществ сопро-
вождаются образованием побоч-
ных продуктов, главным образом
молочной кислоты, которые накап-
ливаются в мышцах и «засоряют»
их. Для удаления этих «шлаков»
необходим кислород.
Количество кислорода, потреб-
ное для выполнения той или иной
работы, называют «кислородным
запросом». Наблюдения, прове-
денные в физиологических лабо-
раториях, показали, что человек
не может снабдить свой организм
кислородом в количестве боль-
шем, чем 4—5 литров в минуту.
Другие наблюдения обнаружили,
что при работе, осуществляемой с
максимальной мощностью, орга-
низму требуется около 40 литров
кислорода в минуту.
Требуется 40 литров — поступа-
ет не больше 5. Таковы условия
работы организма при наиболь-
шем напряжении сил.
Представьте себе спринтера, бе-
гущего на дистанции в 200 метров.
В течение двадцати с небольшим
секунд пробега его кислородный
запрос достигает 14 литров. По-
ступает же в организм за это вре-
мя не более 1,5 литра кислорода.
Таким образом, потребность в
кислороде значительно превыша-
ет возможности ее удовлетворе-
ния. Возникает «кислородная за-
долженность». Мышцы работают
как бы в долг: гликоген расщеп-
ляется, молочная кислота обра-
зуется, окисление же ее задержи-
вается. А скопление молочной
кислоты в мышцах вызывает утом-
ление. По-видимому, именно это
обстоятельство является одной из
причин, ограничивающих возмож-
ности человеческого организма.
Однако, поскольку какое-то вре-
мя организм может работать «в
долг», количество поступающего к
мышцам кислорода не ставит аб-
солютного предела для развивае-
мой ими мощности, во всяком
случае, при кратковременной ра-
боте.
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ЗАПАСЫ
Попробуем решить задачу о
предельной мощности человека
иначе.
Каждый литр кислородного за-
проса соответствует распаду
7 граммов гликогена. Если, как
сказано выше, кислородный за-
прос спортсмена на дистанции в
200 метров равен 14 литрам, это
значит, что спортсмен израсходо-
вал примерно в течение 20 секунд
около 100 граммов гликогена. Но
за 20 секунд пробега кровь до-
ставляет мышцам не более 5—6
граммов гликогена!
Кислородная задолженность
возможна. «Энергетическая за-
долженность» немыслима. Никакой
двигатель не может развить мощ-
ность большую, чем та, которая
соответствует сгорающему в еди-
ницу времени топливу, распадаю-
щемуся ядерному горючему и
т. д. Работа может совершаться
только за счет энергии. Значит и
мышцы спортсмена не способны
развить большей мощности, чем
та, которая соответствует энергии,
скрытой в гликогене, распадаю-
щемся в течение пробега.
1
Когда в 1951 году бразилец да
Силва в тройном прыжке преодо-
лел рубеж 16 метров, многие вос-
приняли ' это достижение так же,
как и прошлогодний рекорд Д. То-
маса в прыжке в высоту: достиг-
нут предел человеческих возмож-
ностей. Однако уже через восемь
лет более 20 прыгунов прыгали
дальше 16 метров, а сильнейший
из них — польский спортсмен
Ю. Шмидт — преодолел новый
семнадцатиметровый рубеж. Сей-
час же советские спортсмены го-
товятся к прыжку на 18 метров.
По мнению специалистов, такой
прыжок возможен в том случае,
если первый скачок будет сделан
Но кровь доставляет в мышцы
едва 5—6 процентов потребного
количества гликогена. Как же тог-
да работают мышцы! Оказывает-
ся, в самих мышцах имеется запас
гликогена. Но запас этот ограни-
чен! В мышцах всего тела, как
участвующих в работе во время
пробега, так и не участвующих,
содержится 150—200 граммов гли-
когена. Следовательно, спринтер
при максимальном напряжении в
течение 20 секунд практически ис-
пользует весь наличный мышечный
запас гликогена. Кровь же не
успевает доставить гликоген из
«депо» — печени и других мышц,
не участвующих в работе.
Именно поэтому скорость сприн-
тера ни при каких условиях не мо-
жет сколько-нибудь значительно
превысить 10 км/сек. Где-то здесь,
вблизи уже достигнутых рекордов
скорости, и находится, по-видимо-
му, «скоростной» предел возмож-
ностей человеческого организма.
Вот почему мы можем с уверен-
ностью утверждать: человек ни-
когда не догонит ракеты.
Мы проследили в самых общих
чертах за изменениями, которые
происходят в мышцах спортсмена.
Но еще более сложные измене-
ния происходят в нервной систе-
ме. Все это вместе взятое вызыва-
ет утомление организма — то
ощущение усталости, вялости, без-
различия, которое сковывает дви-
жения спортсмена, ухудшает его
самочувствие, вынуждает прекра-
тить состязание.
Чтобы утомление исчезло, нуж-
но, чтобы был завершен цикл
сложных биохимических процес-
сов, протекающих при работе как
в мышцах, так и в центральной
на 6,80 метра (во время рекордно-
го прыжка Ю. Шмидт прыгнул на
5,69 метра), второй прыжок пре-
высит 5 метров (Ю. Шмидт прыг-
нул на 5,02 метра), а третий, за-
вершающий,— опять-таки будет

нервной системе. После этого
будет восстановлено равновесие
и организм будет готов к новой
работе.
ЧЕТЫРЕ КАТЕГОРИИ
МОЩНОСТИ
Сопоставление мировых рекор-
дов бегунов на различные дистан-
ции приводит к простому выводу:
чем короче дистанция, тем быст-
рее бежит спортсмен. Зависи-
мость средней скорости от време-
ни работы или, что то же самое, от
длины дистанции, совершенно по-
нятна: из повседневного опыта
мы знаем, что чем короче время
работы, тем большую мощность
(конечно, в известных пределах)
мы можем развить.
Соревнования же на больших
дистанциях в течение длительных
отрезков времени (марафонский
бег, ходьба на лыжах и т. д.) мо-
гут производиться только в том
случае, если мышцы работают не
с максимальной мощностью. Ина-
че утомление спортсмена будет
так велико, что он не сможет
пройти заданную дистанцию.
При работе с умеренной мощ-
ностью все функции организма
«сбалансированы» так же, как это
бывает обычно в состоянии покоя.
Чем больше тренирован организм,
тем совершеннее взаимная регу-
лировка функций всех органов во
время работы. Чем организм вы-
носливее, тем дольше он сохраня-
ет это состояние «сбалансирован-
ности». Так, например, один хоро-
шо тренированный лыжник, прой-
дя за 8 часов 22 минуты 100 кило-
метров, был настолько бодр, что
смог через несколько дней при-
нять участие в гонках на 20 кило-
метров — и победил!
длиннее 6 метров (Ю. Шмидт
прыгнул третий раз на 6,32 метра).
Таким образом, самое главное,
самое трудное заключается в том,
чтобы сразу, в первом же прыжке,
преодолеть почти семь метров —
При соответствующей трениров-
ке можно в течение многих часов
работать без заметного утомления
при непрерывном расходе энер-
гии, в 10—15 раз превышающем
обычный уровень.
Физиологи различают четыре
категории мощности. Максималь-
ную мощность человеческий орга-
низм способен развивать не доль-
ше 20 секунд. Работа с субмакси-
мальной мощностью может про-
должаться до 5—6 минут. Боль-
шую мощность спортсмен развива-
ет обычно до 30 минут; с умерен-
ной мощностью организм спосо-
бен работать несколько часов.
ЧТО ТАКОЕ
ВЫНОСЛИВОСТЬ!
Перед нами два бегуна. Они со-
ревнуются на дистанции в 100 мет-
ров. Одновременно взяв старт,
они какое-то время бегут нога в
ногу, развивая одинаковую — мак-
симально доступную им скорость.
Но один из них сумел сохранить
эту скорость до самого финиша,
другой же — замедлил бег и при-
шел позже.
Ясно, что спортсмен-победитель
оказался выносливей своего со-
перника: он смог дольше бежать
с максимальной скоростью, с наи-
высшим напряжением всех сил,
«выжимая» из своего организма
наибольшую мощность.
Соревнуются фехтовальщики...
При первых встречах они обнару-
живают одинаковое техническое
умение, быстроту реакций, сте-
пень координации движений, лов-
кость и смелость. Но вот один
фехтовальщик в каждой последу-
ющей встрече нападает все более
значительно больше, чем это уда-
лось рекордсмену мира.
Сам по себе прыжок на 7 мет-
ров — дело не слишком трудное.
Но во время тройного прыжка —
это лишь начало. Поэтому он дол-
жен совершаться с очень большой
скоростью: во время разбега пры-
гун должен развить скорость не
меньше, чем 10,5 метра в секун-
ду. А затем, собрав все свои си-
лы, в малую долю секунды —от-
толкнуться от земли, снова сооб-
щив эту же скорость своему телу
в полете. Осуществить восем-
надцатиметровый прыжок сумеет
только всесторонне развитый
спортсмен. Предполагается, что
сто метров он должен будет про-
бежать за 10,4 секунды, прыгать в
высоту не менее чем на 2 метра,
прыгать в длину на 8 метров и т. д.
Первые известные нам Олим-
пийские игры состоялись в 776
году до нашей эры. О достижени-
ях спортсменов на этих древних
состязаниях мы почти ничего не
знаем. Победитель в беге — древ-
нейшем состязании — вообще
определялся без учета времени:
важно было только занять первое
место.
На основании сохранившихся
сведений и некоторых косвенных
соображений считают, что рекорд-
смены Древней Греции метали
диски на 50 метров (во время
XVII Олимпийских игр в Риме ре-
кордным был бросок диска на
59,18 метра), совершали прыжки
в длину до 5,5 метра (рекорд по-
следних игр — 8,12 метра] и под-
нимали одной рукой тяжести (ган-
тели) весом до 143 килограммов,
что стоит на уровне современных
достижений.
Надо заметить, что рекорды в
Древней Греции, как и в наше
время, являлись результатом дли-
тельной тренировки спортсмена.
Атлеты, желавшие участвовать в
играх, вносились в особые списки
за год до начала состязаний и
должны были тренироваться в те-
чение 10 месяцев.
В 1912 году рекордсмен мира
Дональд Липпенкот (США) пробе-
жал 100 метров за 10,6 секунды. В
1921 году Чарльз Паддок (США)
улучшил этот рекорд до 10,4 се-
кунды. Следующая десятая секун-
ды была завоевана только в 1930
году Перси Уильямом (Канада),
еще одна десятая — в 1936 году
Джесси Оуэнсом (США). Новый
рекорд продержался двадцать лет
и только в 1956 году был побит
соотечественником Оуэнса Вилли
Уильямсом: время этого спортс-
мена составило 10,1 секунды. В
1960 году феноменальный бегун
Армин Хари (ФРГ) впервые в
мире пробежал стометровую ди-
станцию за 10 секунд.
Итак, чтобы улучшить мировой
рекорд в беге на 100 метров «все-
го лишь» на 0,6 секунды, потребо-
валась напряженнейшая борьба
лучших спортсменов мира в тече-
ние почти 50 лет!

НА ПОЛЯХ
21
аметки
на полях
На XVII Олимпийских играх бы-
ло установлено несколько миро-
вых рекордов. В том числе и в беге
на 400 и 1500 метров. Новый ре-
корд на 400 метров — 44,9 секун-
ды — превышает лучшее достиже-
ние, зарегистрированное на 1 ян-
варя 1958 года, на «целых» 2,1
секунды. Мировой рекорд на 1500
метров — 3 минуты 35,6 секун-
ды — выше рекорда на 1 января
1958 года уже на 2,5 секунды. Как
видим, чем больше дистанция, тем
легче выигрываются спортсменами
драгоценные секунды.
вяло и медленно: один из спортс-
менов обнаружил меньшую вы-
носливость.
Наконец, третий пример: два че-
ловека сжимают ручной динамо-
метр. Один из них, выжав 20 кило-
граммов, выдерживает это усилие
в течение 2 минут, другой же
спортсмен сжимает динамометр с
силой 40 килограммов, но не мо-
жет удержать стрелку прибора на
этом уровне дольше минуты. Мы
скажем: второй спортсмен обла-
дает большей силой, но меньшей
выносливостью, чем его соперник.
Выносливость — это способность
к длительному выполнению рабо-
ты. Сила, ловкость, умение, сме-
лость — все эти необходимые ка-
чества спортсмена — могут быть
сведены на нет, если он не обла-
дает нужной степенью выносли-
вости.
Выносливость развивается трени-
ровкой спортсмена, тренировкой,
которая производится в трудных,
заведомо утомляющих организм
условиях. Выполнение физических
упражнений усиливает процесс ды-
хания, улучшает кровоснабжение
тканей не только в те минуты,
когда спортсмен бежит, прыгает
или работает на брусьях, но и в те-
чение нескольких суток после
окончания упражнений.
В результате этого повторные
упражнения делаются уже на фо-
не измененного, улучшенного со-
Выносливость — важнейшее ка-
чество спортсмена. Своеобразные
рекорды выносливости, не реги-
стрируемые, правда, в междуна-
родных спортивных федерациях,
были поставлены русскими спортс-
менами.
В 1915 году С. Теплов прошел
12 тысяч верст за 240 дней, то
есть со средней скоростью и 50
верст в день. В том же году груп-
па ростовских конькобежцев про-
бежала на коньках по льду Дона
и Азовского моря из Ростова в
Таганрог — 75 верст — за 2 часа
55 минут.
Велосипедист Онисим Панкратов
в 1913 году закончил продолжав-
шийся 2 года 18 дней кругосвет-
ный велопробег, покрыв 48 тысяч
верст. При этом ему приходилось
сутками блуждать в безводной пу-
стыне и терпеть другие бедствия.
В 1935 году пограничники-ком-
сомольцы К. Бражников, Е. Егоров,
А. Куликов, И. Попов и А. Шев-
ченко совершили лыжный пробег
по трассе Байкал — Мурманск,
преодолев за 151 день 9 тысяч
километров. Но, пожалуй, самый
поразительный рекорд выносливо-
сти был поставлен А. Протопопо-
вым, который «вырвал» одной ру-
кой, то есть поднял над головой,
двухпудовую гирю 1012 раз под-
ряд!
В конце 1959 года внимание спортивной и
медицинской общественности привлек своеоб-
разный эксперимент шведского бегуна Д. Вар-
на. В течение 43 дней спортсмен 23 раза вы-
ходил на старт различных дистанций.
Он пробежал:
800 метров за 1 минуту 47,9 секунды,
1000 метров за 2 минуты 17,8 секунды,
1500 метров за 3 минуты 40,7 секунды,
2000 метров за 5 минут 05,6 секунды,
3000 метров за 7 минут 59,6 секунды.
Сколько бы мы ни рассматривали эту табли-
цу, мы не сможем решить, на какой дистанции
спортсмен показал лучший результат, так как
очевидно, что 800 метров можно пробежать
за меньшее время и с большей средней ско-
ростью, чем 3000 метров.
Как же все-таки оценить достижения Вэрна?
Каждый из достигнутых им результатов можно
сравнить с соответствующими мировыми ре-
кордами. Мировые рекорды на 21 октября
1960 года были:
800 метров — 1 минута 45,7 секунды,
1000 метров—2 минуты 16,7 секунды,
1500 метров — 3 минуты 35,6 секунды,
2000 метров — 5 минут 02,2 секунды,
3000 метров — 7 минут 52,8 секунды.
Сравнение показывает, что ближе всего к
мировому рекорду находится результат, до-
стигнутый Вэрном на тысячеметровой дистан-
ции: его достижение — 2 минуты 17,8 секунды,
а мировой рекорд — 2 минуты 16,7 секунды.
Мы можем признать это достижение Вэрна
лучшим. Но удовлетворит ли нас полностью
такое заключение?
стояния организма. Происходит
как бы поступательное развитие
всех функций организма, а это
значит, что спортсмен все ближе
подходит к заветной черте: к пол-
ному использованию всех своих
возможностей. От спортсмена и
тренера требуется много усилий,
чтобы выработать режим дня и
последовательность упражнений,
способствующих наиболее быстро-
му и полному раскрытию всех воз-
можностей, таящихся в здоровом
человеческом теле.
Но тем-то и увлекателен спорт,
что, несмотря на все достижения
науки, мы все еще не можем на-
звать точных пределов рекордов.
Что можно сказать о самих мировых рекор-
дах? Кто лучший бегун — тот, кто преодолел
1000 метров за 2 минуты 16,7 секунды, или тот,
кто пересек финишную черту трехкилометро-
вой дистанции через 7 минут 52,8 секунды
после старта?
Вопрос этот очень интересен. Если бы мы
научились сравнивать достижения бегунов на
различных дистанциях, то могли бы сказать:
на коротких дистанциях спортсмены уже до-
стигли предела, доступного для нашего вре-
мени, а на длинных дистанциях им следует
подтянуться, или наоборот.
Если бы мы умели выражать достижения
спортсменов в каких-то сравнимых единицах,
то могли бы рассчитать: поскольку 100 метров
бегун преодолевает за 10 секунд, 100 кило-
метров он, или другой спортсмен, должен про-
бежать за столько-то часов.
Преподавательница Харьковского универси-
тета Т. П. Васильева предложила новый способ
оценки результатов спортивных достижений.
Она пришла к заключению, что мировые
достижения бегунов, пловцов, лыжников и
т. д. удобно выражать с помощью особой
формулы. Т. П. Васильева считает, что ее фор-
мула имеет физиологическое, научное обос-
нование. Некоторые специалисты думают, что
она является эмпирической, опытной, услов-
ной. Как бы то ни было, результаты, получен-
ные Т. П. Васильевой, не лишены интереса.
Используя свою формулу, она составила таб-
лицу, в которой достижения Вэрна и мировые
рекорды выражены с помощью особого пока-
зателя: 3,
, где/2 —длина дистанции, £ —
Опыты обнаружили, что только
за час интенсивной «работы»
спортсмен-перворазрядник расхо-
дует до двух тысяч больших кало-
рий (напомним, что «калорийная
норма» при напряженном физиче-
ском труде не превышает пяти-
шести тысяч калорий в день.) Да-
же во время скоростного спуска
лыжник расходует столько энер-
22
время, затраченное на преодоление, а К —
коэффициент пропорциональности, постоянный
для данной формы движения (то есть для
бега, ходьбы, плавания и т. д.) в данных усло-
виях. Вот результаты ее подсчетов:

Длина дистанции	Достижения Вэрна	Мировые рекорды
800 метров	17,10	17,46
1000 метров	17,21	17,17
1500 метров	16,95	17,36
2000 метров	16,92	17,11
3000 метров	17,02	17,26
Очевидно, что такая таблица позволит легко
сопоставить результаты Вэрна на разных ди-
станциях с мировыми рекордами. Однако, что-
бы оценить сами мировые рекорды, нужно
сделать следующий шаг и сопоставить друг с
другом мировые достижения на различных
дистанциях и в разные годы. Это и было сдэ-
лано Т. П. Васильевой в другой таблице.
Год	Дистанция
0,2 км. 1км. 5 км. 10 км. 20 км. 30 км.
1925	18,77	15,96	16,70	17,35	17,55	16,91
1953	19,33	16,80	17,30	18,14	19,20	19,01
1959	19,53	17,17	17,79	18,49	19,20	19,08
Таблица показывает, что с 1925 года вса
мировые рекорды улучшились, но самый высо-
кий показатель «Г» при беге, близкий к 19,
достигнут сейчас на коротких и сверхдальних
дистанциях. Это значит, что бегуны на других
дистанциях еще не использовали всех возмож-
ностей человеческого организма.
Формула, связывающая длину дистанции со
временем, необходимым для ее преодоления,
позволила рассчитать, что традиционная для
Англии трасса в 85,3 километра должна быть
пройдена спортсменом за 7 часов 25 минут
20 секунд. Интересно, что действительный ре-
корд ходьбы на дистанцию в 85,3 километра
близок к расчетной величине. Он равен 7 ча-
сам 35 минутам 12 секундам.
Т. П. Васильева вычислила, что практически
безостановочный пробег через весь северо-
американский континент — от Лос-Анжелоса до
Нью-Йорка—должен занять 562 часа. Факти-
ческий результат пробега, предпринятого в
1928 году на этой дистанции—длиной в 5507
километров,— был равен 573 часам 4 минутам
34 секундам.
Т. П. Васильева определила величину «Г»
у спортсменов, поставивших рекорды в пла-
ванье, ходьбе и т. д. Мы видели, что у бегу-
нов «Г» достигает 19,53. Этот же показатель
у спортсменов, поставивших рекорды при
ходьбе, не превышает 12—13, а у пловцов —
3,7. Правда, в последнем случае надо считать-
ся с тем, что спортсмен при движении преодо-
левает сопротивление такой плотной среды,
как вода. А в самом начале статьи была сде-
лана оговорка: сопоставлять показатель «Г»
можно только в том случае, если условия дви-
жения одинаковы.
Тот же метод пересчета достижений рекорд-
сменов, та же «формула быстроты» позволяет
сравнивать рекорды спортсменов с лучшими
достижениями... рысаков, птиц и т. д. Так, на-
пример, лучшие показатели лошадей ново-кир-
гизской, кабардинской и некоторых других по-
род на скачках 1 октября 1958 года характе-
ризуются следующими величинами «Г»:
на дистанции в 1200 метров — 39,13
»	»	»	2400	»	— 37,57
»	»	»	50 000	»	— 39,77
Баклан, преследуемый самолетом, пролэтел
однажды 15 километров за 8 минут 34 секун-
ды. Его показатель скорости был равен при
этом 97,03. Сокол, пролетевший за сутки 1400
километров, достиг показателя «Г» — 95,04
Следовательно, у птиц разных пород и на
очень различных дистанциях величина показа-
теля «Г» почти одинакова.
Близки по величине «Г», оказывается, и у ло-
шадей разных пород, с максимальным напря-
жением преодолевающих различные расстоя-
ния. Более или менее постоянная величина «Г»,
как уже говорилось, получается при подсчете
достижений бегунов. Таким образом, «форму-
ла быстроты» в какой-то мере характеризует
физиологические особенности организма птиц,
животных и человека.
к полету е космос
«Советская ракета», «космический прыгун» — так называли
американские газеты Валерия Брумеля.
К его прыжкам не подходит привычный масштаб — значит,
они «космические». А ведь скоро человеку предстоит совер-
шить настоящий космический «прыжок». Каждого волнует эта
перспектива, особенно специалистов, которые должны подго-
товить будущего космонавта.
Об условиях в космосе мы знаем пока лишь «со слов»
летающих автоматов. И уже можем представить трудности,
с которыми столкнется человек. Смертельная жара и смер-
тельный холод, излучения такой силы, о какой мы на Земле
в естественных условиях не имеем и понятия, наконец колос-
сальные ускорения, перегрузки.
Подавляющее большинство научно-фантастических произ
ведений последних лет посвящено космическим полетам. Даже
по таким произведениям мы представляем себе, сколь сложно
оборудование, необходимое для человека в космосе. В печати
появляются описания научных поисков в этом направлении.
И они показывают, что оградить человека от опасностей космо-
са — нелегкая задача.
Так, может быть, проще поступить иначе — переделать са-
мого человека? Сделать его неуязвимым ни для жары, ни
для холода, излучений и ускорения? Кто не читал с увлече-
нием беляевского «Человека-амфибию»! И кто не прочел бы
с еще большим увлечением о новом — космочеловеке (разу-
меется, если бы написано это было не хуже).
Однако речь идет не о фантастике. Нашлись люди, которые
всерьез задались вопросом — не переделать ли человека? Груп-
па американских ученых выступила с проектом создания «ки-
бернетизированного человека» — Сиборга, как они его назвали.
Об этом рассказал французский журнал «Сьянс э ви» в № 12
за прошлый год.
Сиборг — это и человек и не человек. У него электронные
и химические железы и стимуляторы; к животу его прикреп-
лен химический преобразователь, выполняющий, если надо,
работу легких; рта у него кет — прямо на голосовых связках
установлены радиопередатчики, а пища вводится непосредст-
венно в кровь. Но и этого мало. Как побороть космический хо-
лод и жар? Как осуществить регулировку температуры в не-
мыслимых для нас пределах? Журнал отвечает:
«Через искусственные полиэтиленовые артерии, по которым
по телу будет циркулировать вода желаемой температуры. Та-
ким образом Сиборг будет «функционировать» по одному из
наиболее употребительных принципов автомобильного мотора.
Регулировка этой температурной установки будет автоматиче-
ской: например, на Луне аппарат с электронной командой бу-
дет обогревать Сиборга с наступлением лунной ночи, а с зари
он же будет охлаждать его».
Авторы этого необычного проекта напоминают, что слиш-
ком высокая или слишком низкая температура могут по-
влиять на деятельность мозга. Для того, чтобы он находился
все время в благоприятных условиях, ему будет придана от-
дельная система обогрева. Более того: капсула с электронной
командой, укрепленная на голове Сиборга, будет регулярно
снабжать его мозг энергетическими продуктами».
В результате Сиборгу никогда не понадобится сложный и громоздкий комбинезон. «Он будет
в такой же легкой одежде, какую носил на Земле. Он будет действовать, не испытывая затруд-
нений на планетах с почти нулевым давлением или давлением в три раза большим, чем на Земле.
Он с легкостью перенесет полярную температуру на рассвете и раскаленный полдень того же
дня».
Что это — дерзновенный, но реальный план или бред сумасшедшего? Когда авторы проекта
говорят о предстоящей «сиборгизации» людей, надо ли это расценивать как еще один вариант
уже знакомой нам песни о неизбежном подчинении человека машине или как новое слово в
науке?
В самом деле, почему при сердечных операциях можно пропускать кровь человека через ис-
кусственные аппараты, а в космосе нельзя? Почему после операции на желудке можно кормить
человека необычным путем, а в космосе нельзя?
В статье французского журнала есть одна фраза, которая особенно настораживает. Описанный
американский проект должен, висите ли, подготовить человека к полету в космос не только фи-
зически, но и психически. Не скрывается ли за этим неверие в духовные силы человека, столь
характерное для многих буржуазных ученых?
Наконец, если Сиборг — абсурд, то каков правильный путь подготовки к космическому
«прыжку»?
Со всеми этими вопросами мы обратились к действительному члену Академии медицинских на-
ук СССР Василию Васильевичу Ларину. Вот что он нам ответил:
В. ПАРИИ,
действительный член
Академии медицинских наук
Статья о кибернетизированном человеке
из французского журнала «Сьянс э ви» про-
изводит очень странное впечатление. Речь
идет, если можно так выразиться, о создании
какой-то противоестественной помеси между
человеком и машиной.
Некоторые отправные точки этой идеи как
будто бы реалистичны. Так, при длительных
расстройствах сердечного ритма уже сейчас
вживляют под кожу человека специальный
стимулятор, который вырабатывает электри-
ческие импульсы. Через проволочки, подве-
денные к сердцу, они заставляют сердце пра-
вильно, ритмично сокращаться.
Существует искусственное сердце, которым
пользуются во время операций на так назы-
ваемом «сухом сердце». Есть и искусствен-
ная почка, которая, будучи временно при-
соединена к организму, способна спасать его
от тяжелого отравления продуктами, обычно
выводимыми естественными почками.
Однако все эти приборы применяются при
крайних патологических состояниях, когда
собственные органы человека отказывают.
Предполагать, что можно пользоваться тако-
го рода устройствами в течение длительного
времени, так сказать хронически, при нор-
мальном здоровом состоянии организма са-
ШШЛ
нл^ежки
на полях
гии, что ее хватило бы для подня-
тия груза весом в 1 тонну на вы-
соту 10 метров (10 тысяч кило-
граммо-метров).
Неудивительно, что вес лыжника
после часовой гонки уменьшается
обычно на 500—600 граммов, а
один участник 50-километровой
гонки пришел к финишу на 3 ки-
лограмма легче, чем был на
старте.
За 30 минут напряженной греб-
ли расходуется до 1300 больших
калорий, а за один час спринтер-
ского бега — до 9000 больших
калорий.
В тот день, когда советский
спортсмен Валерий Брумель со-
вершил фантастический прыжок
через планку, установленную на
высоте 2 метра 25 сантиметров, он
сказал: «Теперь я займусь штур-
мом высоты — 230 сантиметров».
А один из спортивных обозрева-
телей американской газеты «Нью-
Йорк Таймс», узнав об этом, напи-
сал: «Брумель преодолел земное
притяжение». Но спортсмен сде-
лал и нечто большее: он совершил
прыжок через страх и недоверие.
Иными словами, Брумель преодо-
лел «психологический барьер»,
препятствующий штурму многих
рекордов.
В течение нескольких лет борь-
бу за мировое первенство в прыж-
ках в высоту вели советские и
американские спортсмены. Совет-
ские спортсмены явно теснят сво-
их соперников, увеличивая рекор-
ды с 2 метров 12 сантиметров в
1958 году до 2 метров 21 санти-
метра в 1961. Среди призеров, за-
нявших два первых места, только
один раз мы встречаем имя «че-
ловека-кенгуру» — феноменально-
го прыгуна Д. Томаса, установив-
шего в прошлом году мировой
рекорд по прыжкам в высоту —
2 метра 22,9 сантиметра.
Этот рекорд всеми зарубежны-
ми специалистами расценивался
как совершенно исключительный,
вряд ли повторимый. И каковы бы
ни были успехи советских спортс-
менов во время командных со-
стязаний, скептики говорили: «Ва-
ши достижения замечательны, но
рекорд Д. Томаса вам не повто-
рить. Это просто немыслимо».
И вот это-то недоверие в безгра-
ничные возможности человеческо-
го организма и преодолел Вале-
рий Брумель, поставив в январе
1961 года свой замечательный
рекорд.
мо по себе странно. Автор совершенно не учи-
тывает огромных возможностей, которые дает
человеку тренировка, длительное активное
приспособление к тем или иным условиям.
Всем известно, что спортсмены, которые си-
стематически развивают свои физические
способности, добиваются таких достижений,
какие совершенно немыслимы для среднераз-
витого человека.
Можно приспособиться и к действию ряда
внешних факторов — к длительному нахож-
дению в условиях низкой температуры, раз-
реженной атмосферы. Известно, что в Андах
и Тибете существуют высокогорные поселе-
ния, где люди живут от рождения до смерти
на высоте пяти тысяч метров. Пр я этом их
работоспособность ни в какой степени не по-
нижена, тогда как человек, попавший в эти
условия из местности, расположенной невы-
соко над уровнем моря, чувствует слабость,
одышку. Однако проходит некоторое время,
и такой человек тоже начинает приспосабли-
ваться.
Вторая сторона статьи, которая обращает
на себя внимание,— это неверие в психиче-
ские способности человека. Именно этим и
обусловливается то, что автор придает такое
большое значение искусственным приспособ-
лениям.
Однако мы знаем целый ряд примеров,
когда высокое сознание важности того, что
человек делает, стремление мобилизовать все
свои силы на борьбу с трудностями приводит
к действиям, которые не могут быть расцене-
ны иначе, как подвиг. Вспомним хотя бы ис-
торию с четверкой наших молодых солдат,
которые в течение 49 дней на утлой десант-
ной барже без пищи и почти без воды боро-
лись за жизнь в океане! Их подвиг говорит о
том, что пределы человеческих возможностей
не ограничиваются только чисто физическими
силами организма, что психический фактор
имеет огромное значение.
Поэтому нам кажется, что если перейти к
условиям космических полетов, то здесь
основным направлением должна быть, во-пер-
вых, тренировка всех физических способно-
стей человека, которые могут ему понадо-
биться в трудных условиях. Во-вторых, долж-
на быть правильная психологическая подго-
товка людей. Необходимы понимание долга,
упорство, настойчивость в выполнении зада-
чи. И, наконец в распоряжении человека
должны находиться самые разнообразные
устройства, механизмы, в том числе и авто-
матические, которые должны создавать для
него необходимые жизненные условия
При сочетании этих трех направлений тех-
ника не сращивается с физиологией, а лишь
помогает обеспечить нормальную жизнедея-
тельность человека, максимально использо-
вать подлинные физиологические резервы ор-
ганизма.
Этот путь нам кажется гораздо более вер-
ным, гораздо более соответствующим приро
де человека, чем «сиборгизация». В предла-
гаемом американцами проекте помеси маши-
ны и человека, своего рода кибернетизирован-
ного организма, есть что-то патологическое,
противоречащее природе человека и унизи-
тельное для него.
Специальные опыты, проводимые учеными,
позволяют вскрывать резервы организма и
не только человека, но и животных. Косми-
ческие пассажиры — морские свинки, мыши,
собаки — сталкиваются с условиями, совер-
шенно отсутствующими на Земле. Речь идет
прежде всего о невесомости.
Как известно каждому, на Земле это со-
стояние нигде не встречается, и может быть
воспроизведено только в лабораторных опы-
тах и то лишь на десятки секунд. Тем не ме-
нее оказывается, организм животного может
хорошо приспосабливаться к этим совершен-
но необычным условиям. Опыт с Лайкой, по-
следующие опыты с «космическим зоосадом»,
наконец, эксперимент с Чернушкой показали,
что у животного уже в первые минуты неве-
сомости работа внутренних органов пере-
страивается так, что состояние животного, по
существу, ничем не отличается от нормаль-
ного.
Надо полагать, что и человек, когда ему
придется подвергнуться длительной невесо-
мости, тоже успешно справится с этой труд-
ностью. Весь смысл опытов на животных, ко-
торые проводятся в настоящее время в косми-
ческой биологии, заключается именно в том,
чтобы выяснить резервы чисто физиологиче-
ских возможностей, присущих организму как
таковому.
Возьмем далее ускорения. Как оказывает-
ся, организм способен также переносить до-
вольно значительные ускорения, а если ему
вдобавок помочь, то он в состоянии вынести
еще большую перегрузку. В частности, ока-
зывается достаточно, например, изменить по-
ложение тела человека так, чтобы он распо-
лагался поперек направления движения ра-
кеты. В этих условиях уже возможно пере-
носить значительно большие ускорения, чем
если бы человек головой или тем более нога-
ми был направлен в сторону движения ра-
кеты.
Далее, если добавить еще специальные ком-
пенсирующие приспособления в костюме,
которые будут автоматически сдавливать в
зависимости от ускорения определенные
части тела — скажем, конечности — то это
также будет мешать крови под влиянием
резко возросшей силы тяжести накапливать-
ся в этих местах и обеспечит нормальное
кровоснабжение мозга и внутренних органов.
Это опять-таки позволяет превзойти обычный
порог выносливости.
Оказывается, и обычная тренировка в этих
случаях неплохо помогает. Как в опытах на
животных, так и в экспериментах с челове-
ком можно видеть, что повторное действие
ускорения вызывает все меньше и меньше
реакции организма. Следовательно, и здесь
предел физиологических способностей огро-
мен, мы пока не знаем настоящего их пре-
дела.
То, что мы узнали,— это только, видимо,
какая-то очень небольшая часть того, что
действительно может дать организм живот-
ных и человека в этих необычных условиях.
Я думаю, что последующие исследования в
области космической биологии резко расши-
рят наши знания в отношении пределов фи-
зиологических возможностей организма. И эти
знания будут использованы для того, чтобы
еще более эффективно, более быстро осваи-
вать мировое космическое пространство, по-
знавать все новые и новые его закономер-
ности.
ННШЕГП
24
В ПОСЛЕДНИЙ ЧАС
СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ
ПРЫЖОК
Нет, не мечта и не преданье,
что, отрываясь от земли,
познать секреты мирозданья,
уходят в космос корабли!
Ты, человек, не только вырос —
ты распрямился в полный рост,
владыка и работник мира,
ты достаешь рукой до звезд.
Ты, сын Земли, не взял с собою,
в далекий космос не увез —
ни рек сиянье голубое,
ни ширь морей, ни звон берез.
Мала для этого ракета —
приборов сомкнут тесный строй.
Но и в просторах межпланетных
был воздух Родины с тобой.
В немыслимо далекой сини,
расставшись с матерью Землей,
ты дышишь воздухом России,
великий современник мой!
Борис БОРИН

покорении космоса — дей
величайшее из величай'
Мечта о
ствительно
ших мечтаний человека. Мы гордим-
ся тем, что эту мечту, эту сказку
сделали былью советские люди.
Н. С. ХРУЩЕВ
ВОЗДУХ РОДИНЫ
КРУГОСВЕТНЫЙ

12 апреля 1961 года... День, который не забудется никог-
да. День победы всемогущего разума, торжества нашей мо-
щи, неслыханного триумфа родной советской науки, день
ликования всех нас и всех наших друзей!
Космический полет человека — это результат успешного
осуществления грандиозной программы развернутого ком-
мунистического строительства, неустанной заботы Комму-
нистической партии, ее Ленинского Центрального Комитета
и Советского правительства во главе с Никитой Сергееви-
чем Хрущевым о непрерывном развитии науки, техники,
культуры, о благе советского народа.
Выдержан великий экзамен на знание и мастерство, на
бесстрашие и силу, на выдержку и целеустремленность. Изу-
мительный космический корабль, сотворенный золотыми
руками и творческим гением людей Страны Советов, стар-
товал в занебесную даль, прошел предначертанным путем
в космосе и опустился в назначенное место.
советский человек в космосе
Имя корабля — «Восток». Восток, край восхода солнца и
новых зорь человеческой правды. И на борту разведчика
вселенной наш советский человек с простым русским име-
нем и прекрасной судьбой гражданина СССР — Юрий
Алексеевич Гагарин. Отважный сын нашей Родины, он пер-
вым ощутил бездонную глубину внеземного мира, видел
отчизну с высоты трехсот километров, за полтора часа обле-
тел весь земной шар. Его славный подвиг будут помнить в
веках как пример мужества, отваги и геройства во имя слу-
жения человечеству!
Вот он, первый космонавт планеты, чье волевое и доброе
лицо сегодня помнит каждый, в чью честь уже написаны
поэмы и песни. Это о нем грезили наши пращуры, слагая ле-
генды о крылатых богатырях, летящих к солнцу. Это ему,
пионеру космических путешествий, посвящали свое вдохно-
вение тысячи писателей — фантастов. Это его подвиг витал
перед умственным взором пытливых 'тружеников науки,
служили путеводной звездой бесконечным поискам, расче-
там, экспериментам, пробам, испытаниям.
Посмотрим в прошлое. Глубокий смысл скрыт в датах
знаменательных событий, предшествовавших сегодняшнему
празднику знания, труда и неукротимой смелости.
Меньше шестидесяти лет отделяют нас от истоков науч-
ной мысли о покорении космоса человеком, когда гениаль-
ный Циолковский заложил основы современного учения о
ракете. Но то было лишь начало. Только после Великого
Октября деятельность великого ученого развернулась во
всей своей широте, глубине и дерзкой, проникновенной
прозорливости.
Юная наука Страны Советов выдвинула талантливых еди-
номышленников и продолжателей К. Э. Циолковского. Еще
в 1920 году инженер Тихомиров предложил бездымный по-
рох для ракетных снарядов, а затем изготовил первые об-
разцы шашек. В 1929 году в Ленинграде организовалась
Лаборатория ракетного движения, год спустя был построен
первый ракетный двигатель на жидком топливе. В тридца-
тые годы московские и ленинградские исследователи сфор-
мировали Группы по изучению ракетного движения, на
основе которых был создан Ракетный научно-исследова-
тельский институт.
Новинки сменяли друг друга. Инженер Цандер построил
второй советский ракетный двигатель. Инженер Петропав-
ловский сконструировал ракетный снаряд — прототип про-
славленной «Катюши», громившей гитлеровских захватчиков
в боях Великой Отечественной войны.
А когда настал мир, учение о ракете расцвело и окрепло.
Это могло показаться волшебством: после тяжелой войны
израненная страна вывела свою науку на первое место в
мире! Причина нам ясна: животворный советский строй,
мудрость Коммунистической партии, небывалые возмож-
ности для развития экономики и научной мысли.
Так возникла у нас в стране неведомая прежде обширная
область знания и практики — ракетная техника, основанная
на фундаменте отечественной научной мысли прошлого и
вобравшая в себя последние завоевания человеческого ге-
ния.
Нет, это сбылось не так легко и просто, как казалось еще
в недавнем прошлом фантастам-писателям. Жизнь неизме-
римо богаче, сложнее и труднее любой романтической вы-
думки. Исполинские усилия понадобились для достижения
заветных целей.
ПРОБА
СДАНА
НА ОТЛИЧНО
Корабль-спутник, на котором со-
вершен смелый прыжок в косми-
ческое пространство, сделан рука-
ми советских рабочих. И нес он
рабочего человека.
Биография Юрия Алексеевича
Гагарина типична для миллионов
таких же, как он, простых совет-
ских людей. В 1949 году, пятна-
дцатилетним пареньком, пересту-
пил он порог Люберецкого ремес-
ленного училища № 10 (в то вре-
мя РУ-14). Невысокий, худощавый
юноша, по сути дела еще подрос-
ток, уже тогда удивлял всех сво-
им упорством в достижении цели.
Приобретая мастерство литейщи-
ка, он одновременно учился в ве-
черней школе рабочей молодежи.
И спустя два года старосте груп-
пы литейщиков-формовщиков Юре
Гагарину был присвоен 5 разряд,
который дают только отличникам.
Талантливого юношу, вместе с
другими отличниками, послали на
учебу в Саратовский индустриаль-
Менее четырех лет назад, когда Юрий Гагарин был еще
курсантом авиационного училища, над Землей вспорхнул
космический первенец — наш первый спутник. Потом один
за другим в таинственную, еще недоступную людям высь
устремились новые спутники, лунники, межпланетные стан-
ции. Все мощнее двигатели ракет, тяжелее небесный груз,
совершеннее дистанционное управление, дальше космиче-
ские трассы. Манящая мечта сказочников взлетала над ми-
ром в образе творений, сработанных в Советской стране
строителями коммунизма!
С техникой и физикой сплеталась биология. Ставились
бесчисленные опыты на животных. Совершились памятные
всем полеты наших «четвероногих спутников». Врачебные
изыскания родили целую новую область — космическую
медицину. Развернулись эксперименты в барокамерах и
центрифугах. Люди на себе испытывали действие катапульт
и других специально изобретенных приспособлений, вос-
производящих резкие усиления тяжести, невесомость и про-
чие диковинные условия космического полета.
Гагарин тренировался. Летчик, превосходный спортсмен,
он развивал в себе новые качества космонавта. Месяц за
месяцем, день за днем шла непрерывная подготовка.
И лишь тогда, когда ученым удалось понять сотни явле-
ний, решить десятки больших и малых проблем, когда до
мельчайших деталей была разработана техника возврата из
космоса, а космонавту обеспечены нормальные условия
жизни, был осуществлен небывалый прыжок человека во-
круг Земли. Кругосветный прыжок!
Советская гуманистическая наука сделала все, чтобы ге-
рой, совершивший подвиг, остался невредим. И он остался
невредим.
«...На каждом шагу своей жизни и учебы в ремеслен-
ном училище, в индустриальном техникуме, в аэроклубе,
авиационном училище я ощущал постоянную заботу
партии, сыном которой я являюсь...»
(Из выступления Юрия Алексеевича Гага-
рина на торжественном митинге на Красной
площади 14 апреля 1961 года).
ный техникум Трудовых Резервов.
Он учится настойчиво и упорно.
Занимается Юрий Гагарин и
спортом: играет в баскетбольной
команде, вступает в кружок па-
рашютистов. На соревнованиях по
прыжкам с парашютом он доби-
вается больших успехов, занимая
первые места. Товарищи избирают
Юрия секретарем совета коллекти-
ва физкультуры ДСО «Трудовые
Резервы».
Но Юрий Гагарин увлекается не
только спортом. Он страстно лю-
бит литературу, участвует в заня-
тиях литературного кружка, неод-
нократно выступает с докладами
о книгах и писателях.
Учась в техникуме, Юрий начал
заниматься в Саратовском аэро-
клубе. Дальше — летное училище.
Став летчиком, Юрий Алексеевич
не забывает училище и техникум.
Он приезжает туда, чтобы встре-
титься с мастерами и преподава-
телями.
И как сейчас не вспомнить пер-
вую квалификационную пробу,
первый самостоятельный шаг Юрия
Гагарина. Это произошло десять
лет назад в ремесленном училище.
Его проба — отливка тисок — бы-
ла принята тогда строгой комисси-
ей на «отлично».
Сегодня восхищенный мир стал
свидетелем того, как гражданин
Советского Союза Юрий Алексее-
вич Гагарин сдал другую «про-
бу»—на звание первого в истории
летчика-космонавта, и сдал ее так-
же на «отлично»!
И вместе с нашим народом ра-
дуются этому великому событию
его первые воспитатели и учителя.
Мастер производственного обучения ремесленного училища № 14
г. Люберцы Е. А. Прохоров рассказывает учащимся о первом со-
ветском космонавте Ю. А. Гагарине — воспитаннике РУ № 14.
Вот мастер ремесленного учили-
ща — Егор Алексеевич Прохо-
ров — потомственный литейщик,
коммунист. В его группе некогда
учился Юрий Гагарин, от него он
получил рекомендацию в комсо-
мол.
И когда Егора Алексеевича
спросили, мог ли он ожидать, что
его воспитанник станет первым ка-
питаном космического корабля,
тот ответил:
— А почему нет? Профессия ли-
тейщика это прежде всего мужест-
во. Ведь он работает с огненным
металлом!
Е. МОСКАТОВ
Мы слышали его слова из космоса, записанные на плен-
ку. Бодрые, взволнованно-радостные слова о том, что все в
порядке, что полет идет по программе, что он видитЗемлю.
Завершив полет, он отрапорювал партии, правительству, Ни-
ките Сергеевичу Хрущеву: «приземление прошло нормаль-
но, чувствую себя хорошо, травм и ушибов не имею».
Просто и очень ясно рассказывал Юрий Гагарин о необы-
чайных картинах, раскинувшихся под ним, о том, как легко
переносил он невесомость. Сколько бесценных для науки
сведений сохранит память этого человека!
В тот же день он разговаривал по телефону с главой Со-
ветского правительства Никитой Сергеевичем Хрущевым,
приславшим ему теплую поздравительную телеграмму.
— Пусть весь мир смотрит и видит, на что способна наша
страна,— сказал в этой беседе Никита Сергеевич,— что мо-
жет сделать наш великий народ, наша советская наука.
— Пусть теперь все страны догоняют нас! — ответил ге-
рой-космонавт.
Великая победа в космосе целиком, от замысла до блиста-
тельного воплощения, заслуга советских людей: ученых, ин-
женеров, техников, рабочих, пилотов. В этой победе вопло-
щены гений советского народа, могучая сила социализма.
И вместе с тем этот исполинский успех по праву принадле-
жит всему роду людскому.
В Обращении Центрального Комитета КПСС, Президиума
Верховного Совета и Совета Министров СССР сказано:
«Победы в освоении космоса мы считаем не только дости-
жением нашего народа, но и всего человечества. Мы с ра-
достью ставим их на службу всем народам, во имя прогрес-
са, счастья и блага всех людей на Земле...
В этот торжественный день мы вновь обращаемся к наро-
дам и правительствам всех стран с призывным словом о
мире».
Миру—мир, всеобщее и полное разоружение, созида-
тельный труд на счастье всех людей — вот главное, к чему
стремятся и призывают наша партия, наш народ.
14 апреля героя встречала радостная, праздничная сто-
лица. Раскатами рукоплесканий ликовал Внуковский аэро-
порт. Огромное людское море влилось на Красную пло-
щадь, заполнило ее улыбками, приветственными транспа-
рантами, гулом восторженных голосов.
Гагарин искренне благодарит родину, партию, лично Ни-
киту Сергеевича Хрущева, подготовивших его подвиг и до-
веривших отважному сыну трудное и почетное задание.
— Свой первый полет в космос,— говорит он,— мы посвя-
тили XXII съезду Коммунистической партии Советского Со-
юза!..
На трибуне мавзолея — Никита Сергеевич. Его большая,
яркая речь, обращенная к герою, к соотечественникам, ко
всем людям Земли встречается овациями. Первый секре-
тарь Коммунистической партии Советского Союза глу-
боко анализирует значение свершившегося. Завоевание
нами космоса — это замечательная веха в развитии чело-
вечества,— говорит он. В этой победе — новое торжество
ленинских идей, подтверждение правильности марксистско-
ленинского учения.
Все новые и новые советские люди полетят в космос, бу-
дут изучать его, раскрывать и дальше тайны природы и
ставить их на службу человеку, его благосостоянию, на
службу миру. Человечество поднялось из своей колыбели—
родной планеты. Советский человек, коммунист распахнул
двери в большую вселенную!
СОВЕТСКИМ ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ
ФАНТАСТИКА
И
СОВЕТСКАЯ БЫЛЬ
На страницах журнала «Знание — сила» че-
ловек уже летал в космических далях. Это был
полет, рожденный воображением писателей.
Впрочем, не только писателей. В группу наших
авторов помимо литераторов, вошли научные
работники, инженеры, конструкторы. Они ре-
шили помечтать, но помечтать серьезно, учесть
последние достижения науки и техники. Это
происходило в 1954 году.
В результате кропотливой работы, долгих об-
суждений и расчетов фантасты предначертали:
человек проникнет в космос в 1974 году. Так
появился наш фантастический номер, обложку
которого вы видите на этой странице.
Со странным чувством перелистывают те-
перь этот журнал его авторы, ставшие старше
на семь лет. Могли ли они думать в 1954 году,
что жизнь уже очень скоро так наглядно сопо-
ставит их «реально обоснованную мечту» и
действительность?! Нет, конечно, но создавая
необычный журнал, они думали о том, что чи-
тателей научной фантастики никогда не остав-
ляют сомнения: какой бы желанной ни была
мечта, действительность беспощадно отбрасы-
вает ее от себя все дальше. И может быть
поэтому наши фантасты сурово очертили полет
человека в космос рамками 1974 года. Суро-
во... Только теперь приходит в голову это опре-
деление, а всего несколько лет назад, думая о
самом дерзновенном из мечтателей, о вели-
ком Циолковском, фантасты вспоминали его
слова: «Более чем кто либо я понимаю безд-
ну, разделяющую идею от ее осуществления».
Нет, даже самая пылкая фантазия не могла
предвидеть, что мост через эту бездну наслед-
ники Циолковского перекинут не когда-нибудь
через 20 лет, а теперь, буквально через три
весны .после выхода в свет нашего фантастиче-
ского журнала! Ведь космическая эра началась
в 1957 году — с момента запуска первого ис-
кусственного спутника Земли. И с этого мо-
мента космические полеты из ведения авторов
фантастических романов перешли в более от-
ветственное ведение инженеров. И свершилось
невиданное, фантастическое—советская дей-
ствительность, осуществив целую серию сме-
лых бросков в космос, распахнула туда двери
перед человеком.
Трудно найти примеры, когда в результате
собственных ошибок в расчетах, люди испыты-
вали бы чувство торжества и ликования. А ведь
именно такое чувство владеет авторами наше-
го космического журнала. Не 25 ноября
1974 года, а 12 апреля 1961 года стало тем
днем, который не умрет в веках!
На долю наших современников-фантастов
выпало нечто такое, чему нельзя не удивлять-
ся. Их «космические» романы и повести, кото-
рые всегда властно притягивают умы, прове-
ряются жизнью на наших глазах и проверяют-
ся часто во всех подробностях. Еще и еще раз
склоняем мы головы перед памятью замеча-
тельного ученого и фантаста Циолковского,
так и не увидевшего материального воплоще-
ния своих идей. Незадолго до смерти он горя-
чо аплодировал полету сверхстратостата, до-
стигшего высоты в 19 километров. Это был
тогда потолок возможностей науки, выше ко-
торого витала уже мечта.
...Иные авторы космических прогнозов ста-
вили столь тяжкие преграды перед космонав-
том, что простому, обыкновенному человеку,
казалось, не суждено будет отправиться к
звездам, и только избранным предначертано
осуществить эту великую миссию. «Избранные»
особенно полюбились некоторым авторам бур-
жуазной фантастики. Диковинные, феерические
картины рисовали они, описывая например со-
стояние невесомости, выводившее человека из
строя. Юрий Гагарин опроверг незадачливых
писателей. Он рассказывает: «Когда появилась
невесомость, я чувствовал себя превосходно.
Все стало легче делать. Это понятно. Ноги,
руки ничего не весят. Предметы плавают по
кабине. И сам я не сидел в кресле, как до
этого, а висел в воздухе. Во время состояния
невесомости я ел и пил, и все происходило так
же, как у нас на земле. Я и работал в этом же
состоянии, писал, записывал свои наблюдения...
Как я убедился, на работоспособности невесо-
мость никак не сказывается. Переход от неве-
сомости к гравитации, к появлению силы тяго-
тения происходит плавно. Руки и ноги чувству-
ют себя по-прежнему, так же как и при неве-
сомости, только стали весить. И сам я уже пе-
рестал висеть над креслом, а сел в него».
Пионер космоса Юрий Гагарин внес ясность
в фантастические предположения о поведении
человека в условиях космического полета.
Первый космонавт пришел к своим предшест-
венникам-персонажам из фантастических про-
изведений, пришел, чтобы рассказать, каков на
самом деле мир, в котором кроме воображе-
ния ученых, писателей с их вымышленными ге-
роями, не было до сих пор живого человека.
А теперь есть такой человек, и буквально в
первые же часы своего возвращения на род-
ную мать-землю в мыслях Юрия Гагарина
нашлось место для выражения его отношения
к фантастике: «Могу сказать, что в своей кни-
ге «Вне Земли» Циолковский очень ясно пред-
видел все то, что мне пришлось самому уви-
деть во время полета».
Кстати, если говорить о героях космонавтах,
то фантастика авторов нашего космического но-
мера за 1974 год полностью слилась с сегод-
няшней действительностью. Да, первым поко-
рителем космоса в фантастике был советский
человек, и такое же произошло в жизни.
Завершая космический номер 1974 года, ав-
торы и редакция признались перед читателями
в послесловии, что наши космонавты всего
лишь литературные персонажи, они выдуманы
в редакции потому, что в 1954 году «мы не
знаем еще фамилий будущих межпланетных
путешественников, но не сомневаемся, что они
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
Страницы нашего журнала, которые посвящены первому в истории космическому
полету человека, писались в последний час: журнал был уже напечатан, когда Юрий
Гагарин совершил свой беспримерный подвиг.
На следующей странице вы видите статью о последних шагах в подготовке к по-
лету человека в космос, о пресс-конференции в Академии наук СССР 28 марта. Все
в этой статье осталось так, как было подготовлено в первых числах апреля. Читая
ее, вы увидите, как много изменилось с тех пор.
«Накануне» — так назвали мы эту статью. Накануне того дня, когда совершится
великий старт. Сегодня долгожданный день наступил.
уже родились, и некоторые, возможно, будут
держать в руках этот журнал». Эти слова были
написаны семь лёт назад, и мы еще не знаем,
держал ли в руках журнал Юрий Гагарин, хо-
чется думать, что держал. Но это и не су-
щественно — существенно то, что советские
фантасты верили, что народилось племя совет-
ских космонавтов, и в этом тоже не было
ошибки!
Осмысливая наше великое свершение в кос-
мосе, нельзя не вспомнить о том, что на про-
тяжении истории Советского государства руко-
водители нашей партии и правительства не раз
обращались к фантастике, связывая ее с реаль-
ными и живыми делами на земле. Кому не из-
вестно высказывание В. И. Ленина о фантазии,
без которой, как сказал Владимир Ильич, да-
же открытие дифференциальных исчислений
было бы невозможно. Меньше чем два года
назад в одной из речей Никиты Сергеевича
Хрущева мы услышали: «Сколько было напи-
сано фантастических романов, сказок и поэм о
полете на Луну! Люди веками мечтали о меж-
планетных путешествиях, и вот теперь мы на
пороге осуществления этой мечты».
Бесконечно радостно сознавать, что первый
человек, переступивший этот порог, оказался
нашим соотечественником, нашим граждани-
ном, товарищем.
Снова напрашиваются параллели между фан-
тастикой и действительностью. Вспомните мно-
гие космические романы. Их авторы с необык-
новенной легкостью опускают поистине тита-
нический труд, предшествующий вылету пер-
вого космонавта. Действительность же свиде-
тельствует, что люди науки, конструкторы, ин-
женеры, рабочие с их золотыми руками совер-
шали на нашей советской земле подвиг за
подвигом космических масштабов. Часто неза-
метные, будничные, но это были подвиги тру-
да. По лестнице созидания шли мы к первым
советским спутникам. Ракеты, спутники Земли,
обитаемые космические корабли — все это
нужно было придумать, построить, и наконец,
решить беспримерную задачу — вывести мно-
готонные гиганты на орбиту за пределы зем-
ной атмосферы. И неудивительно, что каждый
такой успех советских людей всегда выливался
в нашей стране в большой праздник.
И еще хочется сказать фантастам: очень лег-
ко они распоряжаются судьбами своих героев,
создают им самые невероятные, подчас ги-
бельные ситуации. И здесь советская действи-
тельность входит в глубокое противоречие с
такими замыслами. Вспомните, с каким нетер-
пением западные журналисты пытались полу-
чить от Н. С. Хрущева ответ на вопрос: когда
советский человек полетит в космос? История
навсегда сохранит ответ Никиты Сергеевича:
«Человека в космос мы пошлем тогда, когда
будут созданы необходимые технические усло-
вия».
Теперь есть такие условия, и живой, улы-
бающийся Юрий Алексеевич Гагарин красно-
речивое тому свидетельство!
Юрий Гагарин — гражданин Страны Советов,
по профессии летчик, а теперь первый совет-
ский летчик-космонавт. Давно в нашей стране
о летчиках сложена песня, которую поет на-
ррд: «Мы рождены, чтоб сказку сделать
былью, преодолеть пространство и простор».
Вещие слова... Только сейчас пространство и
простор стали поистине безбрежными, как кос-
мический океан, в котором проложил дорогу
первый лоцман человечества — советский ге-
рой-космонавт.
Л. ЖИГАРЕВ
СОВЕТСКИЙ ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ
метрическую аппаратуру в действии, прямо
на объекте,— сказал профессор В. В. Ларин
на пресс-конференции в Президиуме Акаде-
мии наук СССР. Она состоялась 28 марта.
Притихший зал разом повернулся к боковой
двери за столом президиума, откуда обычно
появляются «живые объекты». Но ученый не
торопился пригласить в конференц-зал кос-
мических путешественников. Он достал из
кармана... игрушечную собаку, до смешного
похожую на знаменитую Чернушку: такая же
лохматая, такая же темная шерсть, тот же
«космический жилет» яркой расцветки.
На спине собаки к жилету прикреплен не-
большой ящичек. Тонкий ус антенны, торчащий
над ним, выдает его назначение — радиопе-
редатчик, но какой крохотный, поистине игру-
шечный.
— Модель действующая,— словно в ответ
на это невысказанное предположение добав-
ляет профессор В. В. Ларин. Он нажимает на
пусковую кнопку — ив замолкший зал несут-
ся знакомые отрывистые сигналы: бип-бип-бип.
Совсем как те, что через тысячи километров
уже не раз сообщали исследователям, как чув-
ствует себя пассажир космического кс-рабля.
Профессор В. В. Ларин не зря начал свое
выступление с показа игрушечной модели.
Миниатюрный приборчик на кукольном макете
собаки как нельзя лучше показывает, каких
успехов достигла современная электроника.
Еще каких-нибудь 20—30 лет назад наш со-
отечественник А. А. Ющенко мечтал о своего
рода «радиособаке» — собаке с прикреплен-
ными к ней приборами для регистрации ее
поведения по радио. Но в то время передат-
чики весили несколько килэграммов — по-
пробуй повесь такой приборчик на животное.
Мечта тогда осталась неосуществленной.
А сейчас полупроводниковая микроаппара-
тура позволила сжать измерительные приборы
и передатчик до таких вот игрушечных раз-
меров, нисколько не мешающих животному
двигаться, есть, пить.
Появилась возможность наблюдать за «па-
циентом» на огромном расстоянии. Находясь
на земле, физиологи точно знали, на сколько
ударов участилось биение сердца собаки во
время разгона ракеты, каков был ее пульс
при выходе корабля на орбиту и т. д. Врачи из-
меряли частоту дыхания и давление крови у со-
бак, находившихся на многокилометровой вы-
соте. Исследователи записывали биотоки ор-
ганизма и прослушивали тоны сердца так же
точно, как если бы подопытное животное
находилось совсем рядом.
Так стало известно, что у пассажира четвер-
того космического корабля — Чернушки — в
первые минуты спуска сердце совершало две-
сти сорок ударов, а затем постепенно пришло
почти к норме — ста двадцати ударам в ми-
нуту. Об этом сообщили на землю по радио
крохотные электронные приборы.
За очень короткий срок советские ученые
завершили целую серию ценнейших опытов
на животных, начиная от пионера космических
полетов — легендарной Лайки и включая по-
леты наших последних космонавтов — Чернуш-
ки и Звездочки.
И хотя эти эксперименты проводились на
животных, каждый из них приближает тот
мического корабля впервые станет человек.
Технически этот полет мог быть осуществлен
уже сегодня, а если говорить точно, то еще
в прошлом году. Советские искусственные
спутники развивают необходимую, космиче-
скую скорость и точно выходят на заданную
орбиту. По весу это настоящие корабли. В та-
кой многотонный космический дом, как на-
пример второй корабль-спутник, весивший
4,6 тонны, можно было бы, по признанию уче-
ных, поместить и человека. Ведь вес его
составил бы меньше двух процентов от веса
космического корабля.
Однако, чтобы такой полет мог осущест-
виться, необходимо решить множество очень
сложных биологических задач.
— Успешным запуском первого корабля-
спутника в мае 1960 года,— сказал на пресс-
конференции академик Н. М. Сисакян,— в Со-
ветском Союзе началась непосредственная
подготовка к осуществлению космического
полета человека.
Вот почему, хотя эта встреча ученых с
журналистами была посвящена новым косми-
ческим путешественницам — Чернушке и Звез-
дочке, разговор, по существу, шел о человеке.
Человек еще не побывал в космосе, но
«кусочек» земной атмосферы, такой же, какой
будет окружать будущего космонавта в ка-
бине, уже «поднимался» в заоблачные выси.
Во время полета второго космического ко
рабля в кабине сохранялось нормальное, зем
ное давление воздуха с необходимым коли-
чеством кислорода, соответствующей влажно-
стью и температурой. Все эти величины оста-
вались постоянными — колебания температуры
не превышали нескольких градусов, влажность
и состав воздуха изменялись лишь на несколь-
ко процентов.
Животным такое строгое постоянство среды
не нужно. Они легко могут перенести гораздо
большие колебания температуры, более рез-
кий перепад давления. Но для полета челове-
ка внутри космического корабля необходимы
условия, наиболее благоприятные для его
организма.
Даже мелкие животные — морские свинки,
мыши, а также всевозможные микроорганиз-
мы, поднимавшиеся в космос, «работали на
человека». На них проверяли действие радиа-
ции, облучения на живое вещество. И хотя
результаты этих исследований говорят о том,
что патологических изменений в живых клет-
ках не возникает, ученые разрабатывают за-
щитные средства, чтобы полностью исключить
влияние «космической непогоды» на будущего
космонавта.
Не малую роль здесь сыграет и маршрут
космического корабля.
— Ведь полет в космосе во многом напо-
минает плавание по бурному океану,— отме-
тил в своем выступлении академик С. Н. Зер-
нов.— Пояса радиации, обнаруженные не так
давно в пространстве около Земли,— это сво-
его рода «рифы» в океане, а магнитные воз-
мущения, возникающие во время вспышек
на Солнце,— подобны бурям. И надо очень
умело проложить курс космического корабля,
чтобы избежать этих опасностей.
Многое в космическом путешествии зависит
и от самого человека. Кзким же должен быть
пять сказочным кораблем! Этот вопрос вол-
новал всех присутствующих.
— -Будет это мужчина или женщина!
— Должен ли космонавт быть эдаким гер-
кулесом или, наоборот, понадобится человек
небольшого роста!
Научный сотрудник Отделения биологиче-
ских наук О. Г. Газенко едва успевает отве-
чать:
— Я думаю вам совершенно ясно, что бу-
дущему космонавту предстоит большая физи-
ческая и эмоциональная нагрузка, поэтому
космонавтом не может быть любой человек,—
говорит ученый и, улыбаясь, замечает — вряд
ли, например, кто-либо из здесь присутствую-
щих мог бы претендовать на эту роль. Но
дело не только в достаточной физической
подготовленности. Пилот космического кораб-
ля должен прежде всего много знать и уметь —
от него требуются обширные теоретические
знания и практические навыки.
Академик Е. К. Федоров шутливо добавля-
ет, что несмотря на равноправие в Советском
Союзе, предпочтение, на первый раз, по-види-
мому, будет отдано мужчине.
Все новые и новые вопросы возникают у
собравшихся. И ученые спокойно, как-то по-
будничному деловито отвечают на них. А ведь
идет разговор о волнующем, небывалом экс-
перименте. И это наглядно показывает, какой
огромный путь проделали советские исследо-
ватели за год с небольшим — с того времени,
как началась подготовка космического полета
человека. И как-то особенно отчетливо пони-
маешь, что мы стоим накануне того долго-
жданного дня, когда свершится первый косми-
ческий старт.
О СЯМОПИШЯШЕИ
Л. ТЕПЛОВ
И ЯШИН RE
Рисунки автора
Мы говорим: «самопишущая ручка», одна-
ко сама она не пишет. Пишет человек, а она
только чернила к перу подает.
Пишущая машинка тоже сама подает крас-
ку, кроме того, изображает буквы, бумагу
двигает,— а человек только выбирает, какую
букву за какой ставить. Автоматики в ней
больше, чем в ручке, но никто машинку са-
мопишущей не считает. Какой же должна
быть самопишущая машинка?
Можно представить себе такую, например,
конструкцию. Вместо клавиатуры у машин-
ки — стеклянная черная доска с прозрачны-
ми буквами. Маленький зайчик обегает по-
очередно все буквы изнутри, и они быстро
вспыхивают одна за Другой. К руке челове-
ка приложена токопроводящая манжета.
Она улавливает ничтожное изменение элек-
трического потенциала в одной из мышц ру-
ки, указывающее на желание человека напе-
чатать именно ту букву, которая сейчас
освещена.
При осуществлении этой системы получит-
ся занятная картина: человек сидит не дви-
гаясь и думает, а машинка пишет то, что он
подумал. Работают только мозг, глаза и
нервы.
Но и такую машинку нельзя назвать само-
пишущей. От нее нельзя отойти, за ней надо
следить, а главное — думать надо!
Нет ли путей для еще более решитель-
ных усовершенствований в этой области?
Давайте помечтаем.
ПОЛУЧЕНИЕ ЧЕПУХИ
На пишущей машинке примерно сорок кла-
вишей. С регистром она выдает каждый раз
один из восьмидесяти знаков. Сравнительно
несложно сделать автоматическое устройство,
которое по случайному выбору нажимало бы
одну из клавишей. Подобные устройства су-
ществуют, применяются и называются гене-
раторами случайных величин. Сложность за-
дачи конструктора тут заключается именно в
том, чтобы буквы или цифры оно выдавало
совершенно случайно и после испытаний не
обнаружилось, что устройство любит больше
букву А и неохотно выдает Б. Вы сами вряд
ли достигнете такого совершенства, если ре-
шите написать совершенную бессмыслицу.
Можно ручаться, что А в вашем опыте бу-
дет попадаться чаще, чем, например, Ц, ес-
ли, конечно, вы заранее не заставите себя
вспомнить об этой редкой букве.
Я сделал опыт: глядя на пишущую машин-
ку, перенумеровал все клавиши, включая про-
бельную, написал номера на бумажках, по-
бросал их в шляпу и перемешал. Потом на-
угад вынимал бумажку, списывал номер и
бросал ее обратно. Затем на машинке отсту-
чал такое выражение:
УЮЕРГСШЮИПЦАХЩЙЦЯЭУМЛЗПЬЫЭД
Очень хорошая бессмыслица!
Но если вы возьмете типографский набор,
с которого печаталась какая-нибудь статья
в журнале, тщательно Перемешаете буквы и
составите строку, у вас, так сказать, «стати-
стически добротной» чепухи не получится.
У меня не было типографского набора, я
взял линейку, приложил к газетному листу
поперек строк и выписал те буквы, которые
попали на линию:
Щ ПВ ГЕВАОАЗБОМНИМЩИРЕВ СМТ ЕАК
Заметьте, что в образце появилось больше
пробелов между буквами (которые также счи-
таются за букву), Ц и Э пропали совсем, А
появилось три раза, Е — тоже три. А в пер-
вом примере было одно Е и одно А.
Размышления о том, сколько раз какие
буквы попадаются в русских текстах — не
праздные. Если бы шрифт для типографий
заводы выпускали партиями, в которых было
одинаковое количество всех букв, то Ш, Ц,
Щ, Э, Ф постоянно оставались бы неисполь-
зованными, а О, Е, А, И, Н, Т никогда не хва-
тало. Даже на клавиатуре пишущей машинки
буквы располагают не в порядке алфавита —
А, Б, В, Г..., а так, чтобы самые употреби-
тельные буквы были посредине, и машинист-
ке реже приходилось бы отодвигать пальцы
на края клавиатуры.
Машинку с генератором случайных вели-
чин уже с полным основанием можно назы-
вать самопишущей, автоматом, но кому нуж-
ны ее упражнения в бессмыслице?
Для нас важно другое: мы не знаем, что
именно будут набирать в типографии, но уве-
рены, что в любой статье будет одних букв
26
больше, а других меньше. Есть, оказы-
вается, законы, общие для всякого текста, и,
открыв их, мы, может быть, приблизимся к
осуществлению мечты о самопишущей ма-
шинке.
ЧЬИ СЛОВА!
Говорят, в Англии однажды объявили пре-
мию тому, кто придумает новое слово. Труд-
но ли было получить ее? Вот новое, только
выдуманное мною слово: «канубир». Правда,
я не знаю, что оно значит. Но это пока не-
важно. Интересно другое — чье это слово:
русское, английское или японское?
Кажется, что о несуществующем слове, раз
его нет ни в одном языке, нельзя сказать —
чье оно. На самом деле это не так.
Московский математик Р. Л. Добрушин
описал способ делать неизвестные, но, несом-
ненно, русские слова. Для этого, оказывается,
нужно учитывать, как часто встречаются в
русском языке не только отдельные буквы,
но и сочетания двух, трех и четырех букв
вместе. При учете частоты трехбуквенных
сочетаний Добрушин получил такую по зле-
довательность:
ПОКАК ПОТ ДУРНОСКАКА НАКОНЕПНО
ЗНЕ СТВОЛОВИЛ
А при учете четырех:
ВЕСЕЛ ВРАТЬСЯ НЕ СУХОМ И НЕПО
И КОРКО
Каждый может получить подобные соче-
тания сам, если захочет. Для этого надо
взять любую русскую книжку и наугад вы-
брать в ней три или четыре буквы, например
ПОД. Затем, откинув первую букву группы —
П, найти в другом месте то, что осталось —
ОД, приписать букву, которая встретилась,
например — Н, и так сделать несколько раз.
Из проб:
...Подчеркиваем... ОДНозначно... свобоДНО...
НО С таким...
получается последовательность:
подно с...
В одном случае, как можно заметить, у
Добрушина получились даже настоящие рус-
ские слова «весел» и отрицание «не», а в
других — очень близкие нашему языку, лег-
ко произносимые и будто бы знакомые слова.
Я пробыл в Китае три месяца, говорить по-
китайски, конечно, не выучился, но уже мог
что-то такое произносить, что несведущие
люди принимали за китайскую речь. Таков
же результат этого метода выборок. Смысла в
фразах пока обнаружить не удается. Если
же брать более длинные пробы — пять, шесть
или больше букв, то процесс поиска становит-
ся довольно утомительным.
СТАТИСТИЧЕСКАЯ МАШИНКА
Можно придумать разные машины, кото-
рые сами производили бы статистиче-
ские пробы описанным способом. Очень
простая, например, получается из буквопеча-
тающего телеграфного аппарата-телетайпа.
Схему ее и описание вы найдете на рисун-
ке (стр. 29).
Эта машина делает сама в точности то же
самое, что мы делали вручную в предыду-
щем случае, когда было получено сочетание
«ПОДНО С».
Правда, работа такой машинки может ока-
заться не очень практичной по сравнению с
ручной выборкой. Во-первых, весь материал
придется вручную переписывать на перфора-
торе. Лучше было бы, например, читать его
в микрофон, чтобы соответствующая схема
сама превращала звуки в плавные колебания
тока, а затем в комбинации импульсных сиг-
налов «да — нет», которые машинка может
пробить на ленте памяти и сопоставлять. Во-
вторых, время выработки может стать доволь-
но большим, по мере удлинения ленты памя-
ти и усиления «дисциплины» — т. е. увеличе-
ния количества сопоставляемых знаков.
В-третьих, длину ленты памяти нельзя уве-
личивать без конца, она займет много места
и ее трудно будет протягивать. Использова-
ние электронных устройств повысило бы
быстродействие и объем памяти машинки, но
лишило бы ее работу наглядности.
Поэтому оставим ее, как она получилась, и
посмотрим, на что она годится.
МАШИНКА-КОМПОЗИТОР...
Мы уже сказали, что «смысл» в комбина-
циях букв, выдаваемых при статистических
пробах, .появляется крайне редко. А что по-
лучится, если, например, вместо букв взять
ноты, если в качестве материала закладывать
музыкальные произведения?
Ответ на этот вопрос сейчас известен: по-
лучатся новые музыкальные произведения в
духе тех, которые в машинку вложены.
Многие зарубежные исследователи —
П. Пинкертон, Ф. и К. Альтнив, Ф. Брук и
другие — показали, что не очень слож-
ным мелодиям,— например, детским колы-
бельным или ковбойским песням — машин-
ка может подражать отлично.
На характере музыки не сказывается, ко-
нечно, какая была машинка — электронная
или электромеханическая. Важно только об-
щее количество знаков в памяти и «дисцип-
лина» — количество знаков, сопоставляемых
одновременно.
Если «дисциплина» слаба, получаются ре-
вущие, режущие слух сочетания звуков.
С увеличением числа одновременно сопостав-
ляемых звуков плавность, благозвучность ме-
лодии, а также ее похожесть на образец
растут.
Если «дисциплина» велика, а материала в
распоряжении машинки мало, она начинает
«красть» целые музыкальные фразы. Понят-
но, как это происходит: перебрав весь запас
памяти и не найдя вторично заданной груп-
пы, машина возвращается в исходное поло-
жение и ноту за нотой списывает из памяти
до тех пор, пока в другом месте источника
не обнаружит группы, получившейся в зада-
нии.
Если снабжать машину только фокстрота-
ми, она никогда не вырвется из объятий лег-
кого жанра. Если музыка будет разнохарак-
терная, можно опасаться, что продукция ма-
шины-композитора окажется безликой.
...И ДАЖЕ ЛИТЕРАТОР
В методике Добрушина есть, на наш взгляд,
одна неоправданная условность. Почему про-
межуток между словами считается за один
звук или букву? В речи это гораздо больший
интервал.
Считая промежуток за «немой конец» сло-
ва, дополняющий его до стандартной длины,
и повысив «дисциплину», мы перейдем к ста-
тистике сочетаний слов. Ибо слова в речи
тоже сочетаются не одинаково часто: «тем-
ная ночь» бывает, а «голубое труба» или
«наизнанку кирпич» без точки или другого
знака между ними не встречаются никогда.
Слова «томный взгляд» и «арктангенс девя-
ти» вряд ли встретятся в одном отрывке.
Кстати, в одноязычных словарях неясное для
S
S
I
о
е
2
х
и
11
читателя слово поясняется тем, что просто
указывается, с каким другим словом оно
обычно употребляется.
При статистической обработке двухсловных
сочетаний из одной книжки по психологии
я сразу получил такую фразу:
— Абстрактное — это и есть реальность,
отображаемая посредством логической ха-
рактеристики.
При обработке сборника народных сказок:
— Жил-был царь. Пожил старый царь с
царицей. А царь загадал, спрашивает коня:
каменная гора? Остановился. Старик со ста-
рухой жили-горевали, да не было...
Знаки тут расставлены по смыслу.
Выходит, что, задав машинке начало—пер
вое слово сочинения, которое можно считать
заголовком или темой,— мы получим ог
нее вариации более или менее осмысленные,
и, как это бывает с незадачливыми оратора-
ми, чем дальше, тем больше отходящими от
темы. Сходство нашей машинки с плохим ора-
тором подчеркивается и тем, что сама по се-
бе она не может остановиться. Как и автомат-
композитор, при недостатке материала для
собственных построений и большой «дисцип-
лине» она будет прибегать к списыванию.
Простой перестановкой ручки дисциплины
мы получаем пародию то на «новатора» фор-
малиста в искусстве, который выдает на рол-
ле, на холсте или в стихах нечто близкое к
шуму и довольно бессмысленное, то на «кон-
серватора», который усердно подражает ста-
рым образцам, избегая всякой новизны и са-
мостоятельности.
Задав машинке последовательно несколько
тем и обрывая ее многословие, мы можем за-
ставить ее разворачивать конспекты или пла-
ны будущих статей. Введя в машинку стено-
графическую запись обычных разговоров (и
как-то обусловив переключения концами
фраз), мы получим возможность «разговари-
вать» с нею — хотя бы в том духе, в каком
обычно ведутся разговоры «ни о чем». Сте-
нограмма будет иметь примерно такой вид:
— Здравствуй! — Будь здоров. Как жи-
вешь? — Ничего, спасибо, как ты? — Хоро-
шо. Что нового? — Да ничего особенного, а
у тебя? — Да все по-прежнему. — Ну-ну.
И если вы простучите машинке «Здрав-
ствуй», она найдет в памяти это слово и вы-
даст те, которые следуют после него: «Будь
здоров, как живешь?»
Но если в памяти машинки будет иностран-
ный текст любого характера (достаточно длин-
ный) с русским переводом после каждого сло-
ва, то она сможет переводить с одного языка
на другой совершенно иные тексты, хотя,
может быть, и не очень ловко.
Техника тут та же самая, что и при бесе-
де, только вместо вопроса будет иностранное
слово, а вместо ответа — русское. Она может
играть в домино, шахматы, шашки и другие
игры, если вложить в ее память записи
этих игр. Тогда вместо вопроса она будет
воспринимать несколько последних ходов и,
в частности, ход противника, а вместо ответа
выдаст ход, который однажды уже был сде-
лан в этой же ситуации.
А ведь это — машинка, которую мы сочи-
нили, не думая ни о музыке, ни о статьях, ни
об играх,— просто аппарат для статистиче-
ской выборки знаков.
НО, К СОЖАЛЕНИЮ...
К сожалению, качество ее литературной
деятельности оставляет желать лучшего. Ес-
ли «определение абстрактного» еще может
проскочить мимо критики нашего сознания в
тексте какого-нибудь толстого сочинения, то
«сказочка» явно подкачала. В чем дело?
Приглядевшись, мы замечаем, что двух- и
даже трехсловные сочетания слишком корот-
ки, и при чтении продукции машинки возни-
кает ощущение «коротких мыслей», как го-
ворится в известной сказке о мыслях Бура-
тино. Слово лепится к слову без дальнего
плана.
Получив свои образцы, я вспомнил, что уже
где-то читал такие тексты. Знаете где? В кур-
се психиатрии, где приводятся стенограммы
речи сумасшедших. В них тоже обнаружи-
вается простое «прилипание» одного слова к
другому.
Выходит, строили самопишущую машин-
ку — а получили душевнобольную!
На сколько же делений потребуется повер-
нуть ручку «дисциплины», чтобы получить
«нормальную» речь?
МИНИМИЗАЦИЯ
Я не знаю, как это удастся на большой
электронной машине, но для описанной элек-
тромеханической машинки, по-видимому, за-
дача окажется непосильной.
При всем внешнем сходстве ее с чем-то ду-
мающим, работа ее пока резко отличается от
работы мозга: она ничего из памяти не вы-
брасывает, не забывает — и никаких повто-
ряющихся в памяти групп не сводит вместе.
«Эрудицию» ее можно увеличивать, вклеивая
в память все новые и новые образцы, в том
числе образцы, которые она сама создаст. Но
при этом «память» ее переполняется быстрее,
чем растет «мастерство», и может быть цели-
ком забита длинной серией совершенно оди-
наковых знаков, которые не дают машинке
нового статистического материала. А этого
избегает даже простая нервная система, на-
пример, червяка или рыбы. Крошечный мозг
рыбы всю ее жизнь «впитывает» сигналы,
идущие от глаз,— и в мозгу всегда находит-
ся место для новых.
Теория информации доказывает, что увели-
чение количества сигналов еще не означает
увеличения смысла сообщения. Информация
может быть избыточна — такова всякая по-
вторяющаяся информация. Плохой оратор
или литератор может употреблять массу слов
на изложение простой мысли, и лишние сло-
ва не несут информации. Мозг способен, по-
видимому, выполнять операцию «минимиза-
ции»— отсеивать повторения и повышать со-
держательность информации.
Машинка, в принципе, тоже может мини-
мизировать. Для этого она должна в свобод-
ное от работы время переписывать материал,
скажем, с ленты памяти на ленту заданий в
виде статического словарика, выбрасывая те
комбинации, которые попадаются только
один раз и отмечая число повторений.
Для однобуквенной статистики запись мо-
жет получиться такая: 0—90; Е—72; А,
И—62; Т, Н—53; С—45; Р—40;.. X—9;
Ж—7; Ю, Ш—6; Ц—4; Щ, Э—3; Ф—2.
И в ней будет столько же материалов для
сочетаний, сколько его имеется во всех мил-
лионах томов Ленинской библиотеки, потому
что в любом из томов на каждые две бук-
вы Ф приходится 90 букв О и 40 букв Р. Со-
вершенно бесполезно убеждаться в этом, пе-
ребирая том за томом.
Правда, техника выборки по таблице
усложняется сравнительно с выборкой по ис-
ходному материалу, и сейчас я не берусь
предложить для нее простую и наглядную
конструкцию машины. Во всяком случае, ес-
ли кто-нибудь соберется делать самопишу-
щую машинку, он должен будет серьезно про-
думать проблему минимизации статистиче-
ского материала.
А ЗАЧЕМ ОНА!
Многие машины в младенчестве не были
годны на что-нибудь полезное, и их называли
даже не машинами, а приборами. Все элек-
трические машины, катодная трубка и паро-
вой двигатель сначала были, как говорят
англичане, «философскими инструментами».
Они помогали понять то, что происходит в
мире. Потом из них выросло нечто очень по-
лезное и важное: промышленная электротех-
ника, телевидение, паровой транспорт.
Такими же были и логические машины,
служившие для получения более или менее
осмысленных результатов без помощи мыш-
ления. Начало им положил более шестисот
лет назад монах Раймонд Луллий, выдумав-
ший машину, у которой на концентрических
вращающихся кругах были написаны раз-
личные понятия. Сочетания понятий получа-
лись случайно, но подбор был сделан так, что
они казались осмысленными.
В 1936 году английский математик Тью-
ЛЕНТА
РЕЗУЛЬТАТА
ПАМЯТЬ
ЛЕНТА
ЗАДАНИЯ
РЕВЕРСИВНЫЙ
МЕХАНИЗМ
НА СХЕМУ
СОВПАДЕНИЯ
СЧИТЫВАЮЩИЕ
КОНТАКТЫ
ТРАНСМИТТЕРА
ПЕРФОРАТОР
ПРОБОЙНИКИ
корпус ТЕЛЕТАЙПА
БУКВЕННЫЕ
ШТАМПЫ
/пишущая ЧАСТЬ/
СХЕМА
СОВПАДЕНИЯ
СЧИТЫВАЮЩИЕ
КОНТАКТЫ
ПЕРФОРАТОРА
КОНТАКТЫ
ЧИСЛА
СОВПАДЕНИИ
РУЧКА
(/ДИСЦИПЛИНЫ
MSB
ТРАНСМИТТЕР
КЛАВИАТУРА
Я
Линия телетайпа — это как бы две пишущие машинки; клавиатура каждой из
них с помощью электрических сигналов подает сигналы о выборе букв на печатный
аппарат другой. Телеграфная линия способна пропускать сигналы с большей ско-
ростью, чем оператор подает их с клавиатуры, и поэтому нередко прибегают к та-
кому приему. Когда оператор работает на клавиатуре, сигналы поступают на перфо-
ратор, приставленный к аппарату, и записываются в виде пробоин на бумажной
ленте. Когда линия освобождается, ленту быстро пропускают через другую пристав-
ку — трансмиттер, в которой имеются контакты, превращающие комбинации про-
бивок в электрические импульсы, посылаемые в линию.
Чтобы получить статистическую пишущую машинку, мы ставим на телетайп
одновременно перфоратор и трансмиттер, а к перфоратору приделываем такой же
ряд контактов, как на трансмиттере. Если теперь любой текст переписать на кла-
виатуре, перфоратор пробьет ряд отверстий на длинной ленте —«памяти». Эта лен-
та вынимается из перфоратора, замыкается в кольцо и вставляется в трансмиттер,
а в перфоратор заправляется чистая лента «задания».
Если теперь на ленте задания выбить исходное сочетание знаков: ПОД, то
специальный реверсивный механизм машинки уберет ленту назад, оставив под кон-
тактами перфоратора П. Лента памяти начинает движение, и едва под контактами
трансмиттера появится тоже П. сработает схема совпадения, и на перфораторе вы-
двинется О. В памяти, однако, имеется, скажем, сочетание ПУ —второй раз совпа-
дение не отмечено, и лента задания возвращается назад.
Если совпали два, три и больше знаков — лента задания выдвигается все даль-
ше и дальше. Так продолжается до тех пор, пока не замкнется контакт, перестав-
ляемый ручкой, которую мы назовем условно ручкой «дисциплины». Ес положение
показывает, сколько знаков подряд сопоставляется. Когда замыкается контакт «дис-
циплины», выдвинутый отрезок ленты снова уходит назад, включается печатающий
аппарат, и первый знак с выдвигаемого отрезка печатается на третьей ленте — лен-
те результата — обычными буквами, а последний знак из памяти переносится в
задание.
ринг описал непрактичную машинку, которая
могла выполнить любую логическую работу,
если ее снабжали точным руководством: что
и как делать. Хотя ее никто не строил, мыс-
ленный эксперимент с нею был большим ша-
гом вперед в развитии логики и математики.
У нас получился прибор, в общем, тоже
малопригодный к делу: он пишет жалкие по-
дражания, почти пародии, играет, скажем, в
домино по принципу: «если выставлено пять,
поставить пять», то есть на уровне самого
бестолкового игрока. Но и у нашей машинки
есть важное преимущество — ее действие не
жестко предусмотрено, не рассчитано напе-
ред. По мере того, как растет количество ма-
териала, который она может использовать в
своей логической работе, мы все меньше мо-
жем предсказать, что у нее получится.
И все-таки мне кажется, что статистиче-
ская машинка недолго будет ходить в при-
борах. Возьмется она и за серьезные, полез-
ные дела.
Представьте себе такую картину: умный,
опытный человек сидит у пульта и управ-
ляет электростанцией, самолетом, заводом
или атомным реактором. Перед его глаза-
ми — стрелки приборов, а под руками —
кнопки и рычаги. Вся его работа состоит в
том, что на некоторое сочетание положений
стрелок он отвечает некоторым сочетанием
положений рычагов и кнопок.
Запишем все это на ленту памяти с по-
мощью обычных самописцев и заставим ма-
шину действовать так же, как она вела «бе-
седу». Вместо вопросов будем задавать ей по-
ложения стрелок на пульте, которое созда-
лось сейчас. Вместо ответа она выдаст по-
ложение ручек, которое было уместно (по
мнению опытного человека) в таком же слу-
чае раньше, и, следовательно, это положение
надо повторить сейчас.
Если увеличить «дисциплину» машинки,
она будет вынуждена опознавать ситуацию
не по одной, а по двум или трем положениям
любой из стрелок — и поэтому начнет учи-
тывать динамику процесса. Ведь иногда важ-
но не только то, что стрелка сейчас стоит на
делении 4,— но и как она пришла туда: от
трех или пяти? И машинка станет применять
один способ управления (изменения положе-
ния ручек) при уменьшении показаний при-
бора, а другой — при увеличении.
Еще вопрос. Что получится, если в памя-
ти машинки нет точно такой ситуации, ка-
кая ей встретилась сейчас?
Ее действия опять-таки будут зависеть от
«дисциплины». «Сильно дисциплинирован-
ная» машинка ничего не сможет сделать, но
если ее «дисциплину» ослабить, она подберет
такой пример, где совпадают только некото-
рые положения стрелок. Другими словами,
она выберет нечто похожее, «отыщет анало-
гию».
Выходит, если статистическая машина не-
которое время незаметно последит за работой
летчика, машиниста, оператора или диспет-
чера, то затем она сможет сама стать к
пульту.
Конечно, это будет не переделанный теле-
тайп, а электронная машина с большим быст-
родействием, обширной памятью и высокой
дисциплиной.
Даже в наши дни многие недооценивают
возможности кибернетических машин. Счи-
тается, что новый шаг вперед в их совершен-
ствовании — это продумывание каждого эта-
па работы, создание сложнейших программ,
нагромождение сверхпрограмм и сверх-сверх-
программ.
А описанная машинка вообще не имеет
программы в том смысле, в каком обычно
понимается это слово. Для нее не нужно спе-
циально продуманных руководств — она на-
ходит их сама в практических примерах.
Ну, а когда удастся создать сравнительно
простую и удобную в обращении статистиче-
скую самопишущую машинку, она будет до-
машним секретарем множества людей умст-
венного труда, скромным референтом, библио-
графом и информатором. И, привыкнув к ней,
люди забудут, что когда-то идея такой маши-
ны вызывала только недоверчивые улыбки.
29
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
Юрий ВЕБЕР
Писатель Юрий Вебер работает над новой
книгой о путях развития советской автоматики
и ее творцах. Мы публикуем в сокращенном
виде главы из этой книги.
Рисунки Н. ЗАХАРЖЕВСКОГО
1.
— Опять вчера... Концерт устроили!..—дребезжал в трубке, силясь
преодолеть расстояние, голос со станции Южная.
— Позвольте, а в чем дело? — спросил главный инженер, сложив
ладонь рупором.
— Да этот ваш... Раскомандовался... Полководец из детского са-
да...— продолжала хрипеть трубка.
— А-а...— главный инженер скосил глаза в сторону, где в дальнем
конце зала за небольшими низкими столами неправдоподобно крупно
возвышались фигуры людей, словно ученики-переростки за партами.
Группа оперативного управления. Или, по выражению некоторых, «дет-
ский сад».
«Этот ваш», о ком кричала трубка, сидел в самом углу, под жирно
рисованными диаграммами, которые развесил он, пользуясь своим ме-
стом, справа и слева на стене (тоже еще манера!).
Главный инженер бросил взгляд на расписание у себя на столе. Да,
это он вчера был дежурным по Центрэнерго. Инженер Мартьянов.
Блондинистый крепыш, коротко стриженный под ежика, тот самый, что
любит мальчишески звенящим голосом задавать всякие прямые вопросы,
гордится новым темно-синим френчем, сшитым на первую инженерскую
получку, и не прочь уже вставлять собственные мнения. Петушиный
птенчик,— усмехнулся главный инженер.
Григорий Мартьянов не мог слышать, что говорит его начальник в
ответ на телефонное кваканье. Но, несомненно, звонили с Южной стан-
ции и, конечно, жаловались на него, жаловались за то, что было вчера
ночью,— хотя он только выполнял свои обязанности. И, конечно, опять
поминают молодняк...
...Их прислали сюда, на центральную столичную электростанцию, пря-
мо свеженьких, сразу после защиты вузовского диплома. Десяток вче-
рашних студентов, еще не расставшихся с ребяческими замашками, но
уже имевших право отныне говорить о себе с легкой небрежностью:
«инженер-энергетик». Но дело ожидало их довольно значительное, не-
обычное.
По этому поводу встреча молодых была обставлена несколько тор-
жественно. Их усадили в конференц-зале управления, за длинный стол
с красным сукном, рядом с начальством. Из городского комитета при-
ехал представитель. Узкогрудый пожилой человек в темной косоворотке
под пиджаком, с маленькой бородкой клинышком и в узких очках с
металлической оправой. Он говорил негромко, без дежурных фраз, слов-
но беседуя о вещах известных, но речь его была такова, что заставляла
слушать.
Он говорил о том, что советская власть осуществляет план электри-
фикации России. Программа работ, столь важная, принципиальная, что
ее называют второй программой партии. Входят в строй новые стан-
ции — тепловые, гидравлические. Они преображают жизнь целых райо-
нов. Гидростанция на Волхове вчера дала ток Ленинграду. «Волхов-
строй»— вы отлично знаете, что это для нас все последние годы озна-
чало.
А здесь в центре, в окружении Москвы... Такие новые мощные очаги,
как станция Каширская, Шатурская. Первые районные красавицы. И с
каждой из них связан принципиальный, решающий опыт. Доказательства
того, что можно использовать местное топливо — низкосортный уголь,
болотный торф. Смелые инженерные задачи.
Он говорил, как много сделал Ленин для того, чтобы могли появить-
ся эти первые огни технической революции. Как поддерживал Ленин
проекты станций, как следил за строительством, интересуясь всеми под-
робностями, как выслушивал специалистов, звонил по телефону, писал
записки, выступал с речами, проводил важные решения, распекал и под-
бадривал.
Докладчик как-то особенно вкусно произносил ГОЭЛРО, ударяя на
втором слоге, что еще раз подчеркивало именно электрическую основу
грандиозного плана преобразований. ГОЭЛРО — слово, конечно, широ-
ко известное и говорящее много, особенно им, молодым энергетикам. Но
сейчас оно звучало для них здесь, в этих стенах рядом со столичной
электростанцией, под легкий, едва уловимый гул работающих где-то
30
поблизости генераторов, совсем по-особому. И они, вчерашние школяры,
вдруг почувствовали себя практическими участниками, чуть не глав-
ными деятелями во всем том большом, головокружительно смелом, что
вставало в жизни за этими шестью буквами.
— Сейчас предстоит новый шаг...— докладчик взглянул пристально
поверх очков на молодых инженеров.— Новые станции меняют всю
картину. Вот здесь, в центральном районе... И прежние станции, в самой
Москве и под Москвой, и новые, построенные несколько подальше, но
также тяготеющие к столице,— это уже целый букет...— он выразительно
растопырил пальцы.— Но пока каждая из них сама по себе. Каждая
знает лишь свой околоток. Отдельные печки. А надо...
И он сказал им, что же сейчас надо. Надо собрать их вместе. Со-
единить воедино, в систему. Инженеры сказали бы: включить на парал-
лельную работу. Одна станция дополняет, поддерживает другую. Все
работают совместно, в общий котел. Из общего котла и черпается энер-
гия для нужд всего обширного района. Единая сеть, которая должна
охватить сотни и сотни квадратных километров. Города, поселки, дерев-
ни, промышленные предприятия, железнодорожные линии, строительные
площадки... Крупные и малые, близкие и самые глубокие в стороне. Это
и есть то, чего требует настоящая электрификация. То, о чем думал
Ленин. Объединенная энергосистема.
Но такой системы не может быть без одного главного условия. Без
согласованности в работе, без управления. Корабль без руля! Необ-
ходим капитанский мостик, центральный пункт, который все знает, об-
нимает всю картину, оценивает обстановку, принимает решения и ука-
зывает курс: куда и сколько энергии направить.
— Такой пункт сейчас и создается. Центрэнерго! Он будет здесь,—
докладчик ткнул пальцем себе под ноги.— Наш первый опыт. А управ-
ление... Управлять придется вам, товарищи,— стекла очков по очереди
пересчитали каждого из сидящих за столом новоиспеченных инжене-
ров.— Вы будете, так сказать, рулевые...
Григорий Мартьянов глотнул воздух и застыл словно перед фото-
графом. Это на нем остановился колючий изучающий взгляд за стекла-
ми, это ему были направлены последние слова:
— На вас возлагается высокая обязанность. Вам предоставляется
власть, большие права.
Было как-то и весело, и как-то не по себе от этих слов. «Власть...»,
«большие права»— ого! Мартьянов посмотрел на своих товарищей. Ну,
кажется, и у них сейчас карусель в голове. Правда, докладчик огово-
рился, что их сначала испытают, поставят помощниками при опытных
инженерах на месяц, другой, а потом... Но какой же молодой человек
да' еще с дипломом в кармане не считает, что это самое «а потом...»,
конечно, будет принадлежать ему.
Представитель городского комитета уехал, бросив на прощанье: «О
вопросах специальных вы сами поговорите». Он спешил на другое со-
брание, зажигать и там. Во главе стола занял место начальник Центр-
энерго. Крупный, с загорелым лицом, взлохмаченный, одетый в тесно-
ватую, не по комплекции тужурку с медными техническими пуговицами.
— Ну, вот что, друзья хорошие,— прогудел его хрипловатый бас.—
Высокая обязанность, большие права... Это все прекрасно... Но прежде
всего потребуется внимание, дисциплина. Понимаете, дисциплина...— и
начальник увесисто припечатал стол большой мясистой ладонью.
2.
В этой комнате теперь почти сплошь раздавался тот особый напря-
женно-настойчивый говор, когда люди говорят, внушают что-то, не видя
друг друга. То вспыхнет крик будто там, на другом конце совсем оглох-
ли. Это бывало, когда чго-нибудь случалось. А так как постоянно что-
нибудь случалось, то и крику здесь, как сами понимаете, было доста-
точно. Потому и комнату отвели для этого отдельную, самую крайнюю,
с окнами на реку, да и дверь еще обили толстым войлоком. Дежурный
пункт Центрэнерго.
А когда дежурил Григорий Мартьянов, шума здесь было не больше,
чем всегда, но атмосфера как-то неизбежно накалялась.
Два стола рядом в центре комнаты: для дежурного и его помощника.
Между ними — батарея телефонов. По телефону, собственно, и соверша-
лось все то, что носило название оперативного управления энергосисте-
мой. Сидя близко за столами, поглядывая на разложенные графики, на
таблицы и списки, Григорий Мартьянов и его обычный напарник Вадим
Карпенко говорили и говорили в два голоса, стараясь не мешать друг
другу и в то же время перебивая и часто заглушая друг друга,—этакий
неугомонный, малоблагозвучный дуэт.
— Станция-я? Как у вас там загрузка, нормально? — звонко, чуть
растягивая, спрашивал Вадим.
— Сообщите. Напряжение на шинах? Сколько нагрузки можете
взять? — отрывисто кидал в трубку Мартьянов.— А резерв? Что в
резерве?..
О резерве он никогда не забывал напомнить и всегда требовал, что-
бы станция отвечала вполне точно, сколько она может дать дополни-
тельной мощности. В случае, если... Может ли дать сразу, когда турби-
ны готовы к включению,—«горячий резерв»? Или резерв этот в холод-
ном состоянии и нужно будет еще «разводить пары»? В случае, если...
А в часы суток более спокойные, когда по графику нагрузка предви-
делась небольшая, он сам указывал станциям:
— Выводите в резерв. Отключите второй генератор...— и записывал
в Книгу распоряжений.
Каждые полчаса они производили опрос всех станций, независимо
от того, имеют ли там сообщить им что-нибудь новое, желают ли. Пять
разных районов по ту сторону проводов, и близких и отдаленных на
сотню и на две сотни километров, живущих своей жизнью, и пять раз-
ных голосов дежурных по станциям, то ясно слышимых, то брюзжащих
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
□□□□□□□□
от далекого расстояния или от недовольства. Им надо было все знать,
здесь на пункте Центрэнерго, — все, что там происходит сейчас на каж-
дой станции, и на подстанциях, и на линиях передачи. И какие гене-
раторы сейчас работают, и какие масляники сейчас включены, и какие
трансформаторы на подстанциях загружены, и что показывают на стан-
циях измерительные приборы, и какие линии сейчас под током, и как
ведут себя сейчас потребители энергии... «Скажите лучше, чего у вас
там не должны знать»—иронически замечали начальники станций, когда
на них впервые обрушились все требования пункта Центрэнерго. Но
центральный пункт, помня слова о дисциплине, требовал и требовал...
Особенно, когда по линиям связи отрывисто произносилось: «Говорит
дежурный, инженер Мартьянов». И в углу комнаты телефонист, словно
родившийся в наушниках, 'беспрестанно пощелкивал рычажками и
штепселями за пюпитром ручного коммутатора, внося в общий хор пе-
реговоров свой приглушенный, профессионально бесстрастный подго-
лосок:
— Алло, алло! Восточная? Алло, алло! Вторая городская? Со-
единяю...
Опрос продолжался.
Все, что сообщали станции, Мартьянов и Карпенко отмечали на
больших листах синьки цветным карандашом. Кружочки, цифры, стрел-
ки, вопросительные и восклицательные знаки... Тот экономный язык, что
позволял им быстро наносить обстановку, обозревать ее, представляя,
что же там совершается сейчас в разных точках, на разных участках
многокилометровых расстояний, по всем направлениям, по всем путям,
на которых рождаются, преобразуются, по которым текут и разливаются
потоки электроэнергии. За пестротой значков видел теперь Мартьянов
работающие генераторы на станциях, линии передач на марсианских мач-
тах, шагающих по полям и просекам за горизонты, грузные пакеты,
гирлянды тарелок трансформаторных подстанций, тяжелые баллоны
масляных выключателей, подземные туннели городских кабелей... Все,
что казалось на первых порах таким разобщенным, разбросанным по
разным концам обширной системы, таким неподатливым и словно про-
падающим куда-то за дальностью расстояний, теперь складывалось для
Мартьянова в нечто цельное, что можно все-таки ухватить, почувство-
вать по тоненькой нити телефона и даже удерживать в своем вообра-
жении.
Мартьянову не надо было уже заглядывать то и дело в схемы стан-
ций или рыскать по большой разноцветной карте центрального района,
которую повесили здесь по его же предложению на стене против стола
дежурного. Нужная, деловая карта со всеми подробностями была у него
тут, в голове. А та, разноцветная, на стене оставалась лишь как деко-
ративное украшение в этой просторной и довольно голой комнате. Если
и случалось ему поглядывать теперь на стену с картой, то лишь в ми-
нуты затишья, когда он размышлял, предвкушая, куда бы ему отправить-
ся в выходной день с компанией ходоков по Подмосковью.
Затишье? А бывало ли оно по-настоящему? Всегда что-нибудь ме-
нялось в энергосистеме — больше или меньше, предвиденное или не-
ожиданное. Система дышала. В разное время суток, в разную погоду,
каждый раз иначе. Утром, на рассвете, люди начинают подыматься на
работу, по всему городу принимается позванивать трамвай — и голос
дежурного с центрального пункта запрашивает все станции, как они
справляются с требованиями проснувшегося потребителя. Вступили пер-
вые смены на фабриках и заводах — и тысячи станков, машин припали
повсюду к источникам энергии, жадно высасывая резервы.
— Прибавьте нагрузку... Включите добавочный генератор...— резко
бросал голос Мартьянова по проводам прямой связи.
А в середине дня, когда по всем графикам полагается установившее-
ся равновесие, в самый солнцепек надвинулась вдруг с юга тень грозо-
вой тучи,— и в наступивших мгновенно сумерках зажглись сразу элек-
трическим светом тысячи окон, не спрашивая о том, заготовлено ли на
этот случай достаточно энергии. И вслед за тем оттуда, с юга кричали
в ответ, что ударом молнии выбило важный узловой трансформатор и
большой участок остался без тока. Надо немедленно, срочно... Вот тебе
и затишье!
Тут, за столом дежурного центрального пункта Григорий Мартьянов
впервые почувствовал живой смысл того, что он читал по книгам, про-
ходил по учебникам. И распределение энергии, и потребление, и режим
электросетей... Все повторялось не раз на студенческой скамье. Но тут,
на деле все это выглядело как-то по-особому — так и в то же время не
совсем так, как об этом приходилось читать в тумане предзачетной
горячки. Он ощущает сейчас то большое, живое, властное, что проис-
ходит вокруг него по всей сети объединенной системы, вокруг этой ма-
ленькой уединенной комнаты — недремлющей точки где-то на верхнем
этаже кирпичного здания с окнами на московскую набережную. Вокруг
бьет прибой энергетической жизни, прерывистый, толчками и, как все
живое, по-своему изменчивый, капризный. И Григорий Мартьянов, при-
никая к трубкам телефона, подозрительно и в то же время с упоением
слушает это биение пульса. Вот на старом металлургическом заводе за-
пустили мощный прокатный стан. Вот на другом участке, у северного
городка запалили электродуговые печи. Вот начинается театральный
час, и во всех залах загораются люстры, софиты, лампионы... Волна при-
ходит за волной.
В такие часы энергии часто не хватало, несмотря на все приказы
дежурного: «Включите резерв! Включите резерв!». Откуда ее занять?
За счет чего? У кого отнять, кому дать? Это не был тот голод первых
лет революции, когда в темный декабрьский студеный вечер, чтобы за-
жечь на съезде Советов огромную карту будущей электрификации Рос-
сии, пришлось погасить свет в домах всего города. Нет, теперь это бы-
ла «нехватка роста», как выразился тогда докладчик от городского ко-
митета. Старая Москва, ставшая молодой красной столицей, пережива-
31
ла бурное развитие, притягивала к себе людей, наполнялась движением,
набиралась сил. Непрерывно в ней что-нибудь восстанавливалось, рас-
ширялось, заново отстраивалось. И все требовало энергии. Новой, доба-
вочной, энергии. И чтобы поддерживать пульс вечерней жизни большой
столицы, как это подобает ее имени, ее значению, чтобы в залах и клу-
бах могли происходить собрания, конференции, конгрессы и съезды, что-
бы громыхающий труженик-трамвай мог непрерывно развозить десятки
тысяч жителей, чтобы непревзойденный русский балет мог выступать
на сцене Большого театра, чтобы море голов могло склониться над кни-
гой за столами публичных библиотек при свете уютных настольных
ламп...— надо было собирать энергию по всем звеньям системы. И даже
где-то отнимать ее. Даже при том, что в общем строю стояли новые
мощные станции и что все они, казалось, дрожали от гула работы
предельного напряжения. И тогда в разных районах, на долгое или на
короткое время, в лампочках вдруг таял свет и люди говорили: «Ну вот,
опять!..*
Это дежурный инженер центрального пункта Григорий Мартьянов,
поглядывая на список потребителей, отдавал распоряжения:
— Снимите с напряжения объект номер один, четыре, шесть... Шесть,
слышите? Не семь, а шесть...
Каждый раз там, на станциях были недовольны. Почему опять дол-
жен страдать их район? Конечно, объединенная система, общие интере-
сы — все понятно. Но когда у тебя в районе целый участок остается
без тока и ты отнимаешь его у людей, с которыми, может быть, прихо-
дится здороваться чуть не каждый день, то посудите сами... И дежур-
ные на станциях пробовали не то что протестовать—протестовать они
не имели права,— но хотя бы разжалобить, тронуть на слезу.
— Мы уже третьего дня лишали их. А теперь опять. Люди обижа-
ются.
— Так установлено по графику,— с холодной отчетливостью отвечал
Мартьянов.— Прошу выполнять. Записываю в книгу. Объекты первый,
четвертый, шестой...
Книга распоряжений всегда была последним аргументом, после чего
всякие лирические излияния становились бесполезными. И вот эта хо-
лодная непреклонность инженера Мартьянова, вносившая в разговоры
со станциями нотки почти механической исполнительности, обижала,
раздражала сильнее всего. «Уж очень он у вас того... Молодой, а по-
зволяет себе...»— жаловались начальнику Центрэнерго со станций глав-
ные инженеры, люди с опытом, видавшие всякое на долгой практической
работе.
Начальник Центрэнерго весело громыхал в ответ:
— Хо-о! Задело за живое? А что, разве что-нибудь неверно?.. При-
ходится, друг, закручивать,— и он подкреплял свои слова, поворачивая,
словно гайку, свой увесистый кулак, хотя собеседник на проводе и не
мог этого видеть.
Да, приходилось «закручивать*. И особенно в те моменты, когда
вдруг наступало это, о чем нельзя было никогда забывать, к чему надо
было быть всегда готовым,— это самое «в случае, если...»
3.
Дежурство началось как будто спокойно. Мартьянов и Карпенко
вели в два голоса обычный опрос станции — каждые полчаса по всему
кольцу подряд. Следили за графиком нагрузки. Украшали листы синек
пометками и значками...
Только группа кабелей номер восемь как всегда заставляла насто-
раживаться. Эти кабели были проложены от довольно старой подмо-
сковной станции еще в начале века, были они маломощные, рассчитан-
ные на весьма скудный электрический паек, которым питался тогда го-
род. А теперь им было трудно справляться с потоком текущей энергии.
Больше, больше! — требовали все новые и новые объекты. А куда боль-
ше, если кабели и так едва дышат, находясь все время под угрозой пе-
регрузки? Несколько тысяч лишних киловатт — и вот вам готов сюрприз.
Срабатывает защита, масляник на подстанции выключается — и все на
линии номер восемь погружается в бездействие, без света, без движения:
— Станция-я! — нараспев запрашивал Карпенко.— Сколько даете по
линии во-о-семь?
— Сообщите нагрузки на кабели номер восемь? Повторяю, номер
восемь...— обзванивал Мартьянов все трансформаторные подстанции по
пути кабеля.
И все же это была вполне нормальная, текущая работа, за которой
можно было даже и чайку попить, и потолковать о том, о сем, о чем
могут толковать люди в двадцать четыре года.
Наступал шестой час. Время приближения вечерних пик, когда от
всей энергосистемы требуется предельное напряжение. В этот самый час
Вторая городская станция ответила на запрос, что прибавить мощности
она больше не может. Подтекает трубка в одном котле, давление па-
ра садится.
Подтекает трубка! Еще полчаса назад дежурный Второй городской
отвечал, что все в порядке и о снижении давления ни звука А теперь
стоило предупредить их о прибавке мощности, как проявляется сразу
другая картина. Мартьянов убеждался в этом уже не раз: любят там
на станциях играть в благополучие. «Напряжение — нормально. Нагруз-
ка— нормально»,— таким лениво спокойным голосом, что он должен по-
чувствовать: ну что ты больше всех беспокоишься? И разве когда-ни-
будь оттуда со станции позвонят сами: у нас уменьшилась нагрузка,
можем предложить свободную мощность? Не помнит Мартьянов такого.
И о своих заминках станции не спешат сообщать,— может, обойдется.
Вот и сейчас с этой трубкой в котле. Видно, они там с ней начали
возиться не пять минут назад. И раз уж признались, то, вероятно, дело
посерьезнее, чем просто подтекает. Ишь, какое слово выбрали, на амор-
тизаторах: подтекает!
Он стал настойчиво звонить на Вторую городскую.
Прошло еще добрых четверть часа прежде чем поступил ясный ответ:
— Трубка в котле лопнула. Придется его отключить. Вынуждены
снизить нагрузку.
Конечно, это была неприятность, но уж не такая, чтобы из-за нее
особенно волноваться. Вполне нормальная неприятность. Надо только
позаботиться, чтобы восполнить некоторую потерю мощности. Занять у
другой станции, перебросить резерв. Мартьянов, склонившись над схе-
мой, отчеркнул красным карандашом. Вот можно взять у Восточной.
— Восточная, Восточная! — щелкал ключами телефонист.
Но Восточная отвечала кисло. Подвезли сырой торф. Он шипит,
дьявол, а настоящего огня не дает. Восточная сама не знает, как спра-
виться со своей нагрузкой. Где ж тут взять лишнего! Сами просить
будем.
A-а, начинается!
— Южная, Южная!.. Ответьте, Южная!—торопил телефонист.
— Первая городска-а-я-я?— выкликал Вадим Карпенко.
Красный карандаш Мартьянова скакал по разным точкам схемы. От-
куда забрать еще? Приближаются часы пик, и мощность потребуется
всюду. И пока он раздумывал, резкий звонок ворвался в деловую ат-
мосферу центрального пункта.
— Четвертый линейный сообщает... Отключилась линия! — выкрик-
нул Вадим.
Вот оно, нарастает...
Отключилась линия. Еще нельзя сказать, отчего это произошло. Что
там, пробит изолятор или что-нибудь еще... Бывает и так, что просто
ворона, решившая поклевать, сидя на проводе, замкнула своим телом
на короткое... Она лежит сейчас, несчастная, там, где-нибудь возле стол-
ба, пронзенная молниеносным ударом... Фу ты, и лезет же такое в голо-
ву! И в такой момент! Да не все ли равно сейчас, отчего это произошло,
отчего отключилось. Сейчас важно только, что линия на четвертом участ-
ке выбыла из строя. В энергосистеме прорыв. Прорыв, который нужно
немедленно ликвидировать, закрыть брешь. И при том еще, что вот у
этих двух станций понизилась мощность.
Скорее, скорее... Собрать сейчас по разным станциям все, что воз-
можно. Перебросить по ветвям системы — туда, где обозначилась беда.
Скорее, пока не наступили часы пик. Пока и в других местах никто из
потребителей еще не ощущает, что происходит что-то неладное. Пока
еще не тускнеет у них там волосок в лампочках. Пока станки и машины
на предприятиях не начали фальшивить и задыхаться от недостатка
энергии.
32
Поручив помощнику связываться со станциями, Мартьянов уже рас-
черчивал план чрезвычайной операции — порядок необходимых переклю-
чений Красный карандаш метался по схеме. Прежде всего оградить от
неприятностей важнейшие промышленные объекты. Правительственные
учреждения. Зрелища, собрания... Кое-что можно  отключить, начиная
по аварийному списку. Что поделаешь, придется кому-то посидеть без
света.
Необходимость разрисовывать все это на схеме стрелками и знач-
ками стесняла Мартьянова. Он уже ставил только точки и черточки,
чтобы не терять время. Отдельные комбинации, на несколько ходов
вперед он просто держал в голове. Вероятно, ни один гроссмейстер по
шахматам не ощущал на себе такой жестокий, неумолимый цейтнот с
угрозой таких тяжелых последствий, как этот дежурный инженер цент-
рального пункта в эти считанные минуты.
И едва представив план действий, он уже бросал в телефонную
трубку резкие команды. Иногда кричал чуть не в две трубки сразу. Те-
лефонист прямо плясал за коммутатором, чтобы поспеть со всеми вызо-
вами и соединениями. Мартьянов связывался не только со станциями.
Он вызывал и магистральные подстанции, и линейные участки... Отда-
вал им прямые указания. Отключить, включить, перевести на другую
линию... Не было возможности сейчас ни ждать, ни раздумывать, ни
сомневаться.
— Повторите распоряжение,— требовал он без различия, кто бы
там на проводе ни оказался — случайно подошедший главный инженер
станции или техник на линейном участке. Он знал, как в такие мо-
менты люди по телефону не то слышат или не так слышат.— Записы-
ваю в книгу,— бросал он в заключение и клал трубку без дальнейших
объяснений.
В дверях показалась грузная фигура начальника Центрэнерго в не-
изменно короткой и тесноватой тужурке с техническими пуговицами.
Ага! Значит успели уже ему дозвониться и наговорить на самовластие
дежурного инженера Мартьянова.
Начальник встал молча сзади, посасывая потухшую пенковую тру-
бочку и заглядывая через плечо Мартьянова в разложенные синьки.
Трудно было, конечно, свежему взгляду разобраться сразу в этой тол-
чее небрежных значков и представить себе, как складывается сейчас
в действительности общая картина. Может быть, начальник ждал, что
Мартьянов сообщит ему обстановку. Но Мартьянов ничего не стал до-
кладывать и продолжал разговоры по линиям. А начальник сам ничего
не спрашивал и все так же стоял сзади, видимо, слушая, что говорит
в телефоны Мартьянов и как говорит.
Это называлось среди дежурных инженеров «действовать под ог-
нем». Попробуйте вот так распоряжаться, когда каждое ваше слово,
каждое решение простреливается критическим контролем и вам в спину
сверлит взгляд темных, пламенно неукротимых глаз решительного на-
чальника! Мартьянов словно не хотел замечать этот молчаливый конт-
роль за собой. Шея его натужилась, покраснела — о, нет, не от смущения!
Он вел сейчас схватку со станцией Южная. Станция эта как самая
мощная часто чувствовала себя хозяином положения и поэтому пред-
почитала, чтобы ее просили, а не просто приказывали. Всего лишь ма-
ленькая уступка самолюбию, хотя станция не могла не выполнить
любое распоряжение центрального пункта, в какой бы форме оно ни
было отдано. А Мартьянов никогда не желал пойти на такую уступку,
изменив тон. Ни к чему эта «психология»! Особенно сейчас, когда
каждая минута дорога и угроза нарастает. Он требовал, чтобы Южная
немедленно отключила часть своих объектов (крупную часть!) и пе-
редала излишек мощности на центральный участок. С той стороны
провода хрипело яростное недоумение.
— Записываю в книгу,— обрывал Мартьянов.
— Требую немедленно передать начальнику Центрэнерго,— доле-
тал оттуда крик главного инженера станции.
Мартьянов резко протянул трубку стоявшей сзади его фигуре. На-
чальник обнял трубку своей крупной лапой и приложил к уху.
— Ну? — густо рыкнул он. (Это «ну» было хорошо знакомо по всей
системе.)
Трубка отчаянно затарахтела.
— Сейчас распоряжается дежурный центрального пункта. Понят-
но? — ответил начальник.— Ничего не проси. Дежурный знает всю об-
становку. А ты, друг, видишь только свое. Понятно?
Он вернул трубку Мартьянову, хотя в ней все еще вибрировал жес-
тяной голос.
План переключений продолжался.
Авария грозит тем, что разрастается и разрастается, если не при-
нять мер. Немедленно. Что-то предпринять, что-то, что нужнее всего
именно сейчас, в данную минуту.
Удобнее всего было бы сейчас воспользоваться группой кабелей но-
мер восемь, чтобы как-нибудь возместить выбывшую линию. Но эти бед-
ные, тощие кабели и так уже изнемогали от непосильной нагрузки после
тех переключений, которые произвел Мартьянов раньше. Вадим Кар-
пенко прямо надрывался, запрашивая непрерывно о состоянии группы
номер восемь: сколько киловатт? сколько киловатт?
Начальник внимательно посмотрел сбоку на Мартьянова. Тот по-
косился через плечо. «Ну что, не размякнешь? Требуется совет?» — го-
ворил взгляд одного. «Погоди, посмотрим», — отвечал взгляд другого.
Надо было искать другие пути. Другие возможности переброски
энергии. Придумать какой-то обходный маневр. Сейчас две задачи сли-
вались вместе — и переброска, и выжимание отовсюду любых резервов.
И одна задача осложняла другую. Вечерние часы пик были в самом
разгаре. Сейчас уже ничего не могло помочь, кроме находчивости, из-
воротливости человека, сидящего тут, на центральном пункте и пытаю-
щегося по тоненькой нитке телефона управлять необозримой сетью.
...Ночь дежурства подходила к концу. В комнату центрального
пункта вливался с набережной чистый летний рассвет. Давно уже ушел
начальник, сказав на прощание Мартьянову: «А ты, брат, комбинатор!»
Григорий углубился теперь, в этот час энергетического затишья, в
составление отчета. Происшествия, принятые решения, ликвидация ава-
рии... Особо, в примечании, указал на отступления станции от правил.
Информирует центральный пункт с опозданием. Задерживает переклю-
чения... Эти мартьяновские примечания стали уже притчей и не раз на
совещаниях в Центрэнерго вызывали бурю. Руководители станций
тоже ведь знали, как можно в ответ подвести мину под «детский сад».
Так что за каждое примечание приходилось потом немало расплачи-
ваться. Но Мартьянов продолжал их упорно писать. «В целях наиболь-
шей оперативной связи считаю нужным обязать станции...»
Сдав дежурство, Григорий вышел на набережную, неся, словно
чемодан, свой объемистый портфель. Это кожаное сооружение, тисне-
ное, потертое, со следами былых медалей и монограмм — явный оско-
лок старого мира, доставшийся в наследство профсоюзному комитету,
был вручен Мартьянову в первые же дни прихода его на дежурный
пункт. Такой обычай был заведен в Центрэнерго: дарить молодым спе-
циалистам портфели как эмблему новой деловитости. Тысячи и тысячи
людей в ту пору приобщались к политической, хозяйственной, научно-
технической деятельности с портфелем в руке или под мышкой. Тяже-
лый, обременительный, но самый неразлучный спутник. Мартьянов до-
рожил им, гордился и, представьте, всегда находил, чем набить все
его затейливые отделения. Книги, журналы, бумаги, чертежи и еще
всякие принадлежности занятого и холостого человека, без которых
казалось и минуты нельзя прожить. Он всегда был с ним, этот кожа-
ный спутник, шагал рядом, разделяя его самые разные настроения.
Григорий любил этот ранний час после дежурства, когда город
только еще собирается проснуться, улицы еще пустынны и не побежал
еще первый трамвай по набережной вдоль кремлевской стены, царит
рассветная тишина над рекой с узкими мостами и только равномерно
чиркающий звук плывет в воздухе: дворники метут мостовые.
Спустившись по зеленому откосу к воде, Мартьянов воровато огля-
дывается, извлекает из портфеля полотенце, скидывает одежду и сразу,
без приготовлений, бросается рыбкой вперед. Плывет он без особого
стиля, по-простецки, но решительно загребая руками. Туда, подальше
к середине, пока не раздался свисток милиционера: «Здесь купаться
не положено!»
Сегодня особенно это приятно. После всего, что ему досталось ..
Окунуться, ни о чем не думая, в эту прохладу, ощутить колкую све-
жесть воды, которая вовсе и не чиста, мутновата, но которая так сразу
смывает всю накипь прошедшего дежурства. Продлись, мгновение!
Но вот и свисток...
4.
Опять это неприятное ощущение. Оторванность или стесненность,
что-ли...
Он сидит за столом дежурного на центральном пункте, держит нити
управления, дергает то за одну, то за другую ниточку, покрикивая в
телефонную трубку,— а что там происходит в это время в энергосисте-
ме? Как она откликается на его вмешательство, как меняет свое лицо —
только что, сейчас, каждый момент? Нет, чувство такое, будто все
время что-то уплывает из рук, растворяется там за дальностью рас-
стояний. Хотя он и знает всю систему чуть ли не наизусть и старается
отмечать все перемены в ней.
Листы синек. Сколько он скачет по ним карандашом! Значки и
значки, наспех набросанные, перечеркнутые и вновь проставленные.
Они-то и должны представлять это вечно меняющееся лицо энергосисте-
мы. Если, конечно, успеваешь зарисовывать, перелистывать, а потом
разложить все одно к одному, чтобы обнять общим взглядом. «Рассти-
лать простыни»,— как здесь называется. А всегда ли можно успеть,
всегда ли есть время-то? Не потому ли все дежурные и прибегают так
часто к старому, не очень надежному, но пока неизбежному средству —
к памяти и воображению.
Да, память не раз выручала. Тот случай, когда Мартьянов сумел
недавно остановить опасность, удерживая в голове всю сложную цепь
переключений, был обсужден и даже зачислен в неписанную историю
Центрэнерго как «ночь великих комбинаций»
И все же... Чувство такое, что не видишь, управляешь вслепую.
И гордость первых дней и упоение своей властью над системой уже
давно притупились. Вместо них поднималось совсем другое. Сомнения,
недовольство. И чем дальше, тем сильнее.
Энергосистема развивалась, расширялась. Проходит месяц, другой,—
и уже где-нибудь проложена новая линия, включаются новые установ-
ки, в старых российских углах зажигается новый свет. Реконструкция,
пятилетка — вот какими ключами открывалась теперь новая энергия
людей. И все эти большие перемены по-своему отражались здесь, за
столом дежурных центрального пункта, в обилии пометок и обозначе-
ний на схемах и синьках. Теперь уже одних разъединителей и масля-
ных выключателей, разбросанных по системе, важных, узловых, требую-
щих к себе непрерывного внимания, насчитывалось сверх сотни. Всякий
раз вставала нелегкая задача: из множества этих элементов составить
такую комбинацию, чтобы наилучшим образом ответить на жесткое,
непременное условие — бесперебойное электроснабжение. И притом ни-
чего не видя как следует, полагаясь только на бумажные закорючки
да собственное воображение!
Даже его знаменитая «ночь великих комбинаций» содержала такие
моменты, о которых он предпочел бы не вспоминать. Именно, когда на-
чальник Центрэнерго стоял за его спиной, поощряя своим «ну-ну»,
а он, Мартьянов, держался так независимо и невозмутимо, именно
тогда... То ли он не разглядел на схеме довольно стертый значок,
33
то ли забыл о нем в горячке спешных переключений, но когда он крик-
нул в провод на подстанцию: «Включите масляник номер двена-
дцать!»— оттуда грубо, нарушая всякую официальность, ответили:
«Да ты что? Линия двенадцать на ремонте, там люди работают»!
Выхватив у Карпенко синьку, Григорий заметался по ней глазами:
да, действительно линия двенадцать на ремонте. «Там люди работают...»
Выполни техник на подстанции его указание, включи номер двена-
дцать— и... До сих пор при мысли об этом Мартьянова обдает жаром.
Но тогда он успел только подумать: «Заметил начальник или нет?» —
и тут же против своего обыкновения оглушительно заорал в трубку:
— Да не двенадцать, а тринадцать. Слушайте хорошенько. Масля-
ник номер тринадцать. Чертова дюжина!
Он воспользовался, что звучит похоже и вроде как вывернулся.
Начальник ничего не сказал. Но проклятый номер двенадцать потом
долго мерещился, даже во сне.
Нет, задачки, которые приходилось решать им, молодым инженерам
на центральном пункте, были все же далеко не простым упражнением
на сообразительность. Всякое обращение с сильными токами несло
за собой и самые сильные последствия. Тут вслепую не поиграешь.
Вот, смотрите... Главный инженер срывается с места и ныряет по
коридору в соседнее здание. Начальник Центрэнерго распахивает дверь
своего кабинета и крупным шагом шествует туда же. Так почти каж-
дый раз, как там, за стеной на Первой городской станции случается
что-нибудь серьезное. Они бегут туда, оставляя всякие телефонные пе-
реговоры, чтобы самим все увидеть. Увидеть! И двери длинного пе-
рехода хлопают за ними одна за другой.
Хорошо, когда станция тут рядышком, за стенкой. На другую так
не побежишь. И ты знаешь только то, что оттуда захотят или сумеют
сообщить тебе по телефону. И видишь только то, что из этих сообщений
ты сумел запомнить или зарисовать в виде иероглифов.
Тоненькая телефонная нить... Она заменяла все органы чувств управ-
ления,— и слух, и зрение, и осязание далекой обстановки.
— Алло, алло, Восточная! — волновался телефонист.— От вас не
перестает вызов, поет все время. Посмотрите у себя, наверно, реле
залипло. Не у меня, у вас. Реле...
Сняв наушники, телефонист исчез в углу за коммутатором.
Интересно, что они вечно перепираются из-за реле? Мартьянов
подходит туда же, заглядывает. Там в углу возвышается стойка, на ко-
торой выстроены ряд за рядом маленькие аккуратные аппаратики, во
всем одинаковые, как набор батареек. Катушечка, подвижной якорек,
притягиваемый электромагнитом, пружинистые пластинки, точно лапки,
перебирающие тоненькими пальчиками. Словом, реле. Каждое делает
свое дело в телефонных переговорах, замыкает и размыкает линии, по-
сылает вызов, дает отбой... Телефонист и проверял сейчас по рядам
реле: не сбилось ли какое-нибудь? почему в проводе вдруг «поет»?
Снисходительным взглядом окидывал Мартьянов это скромное те-
лефонное хозяйство. Слабенькие аппаратики, живущие ничтожными
токами. Он знакомился с ними еще на вузовской скамье и там же при-
учился не то, чтобы презирать их, а просто не замечать как вещь
ему в дальнейшем ненужную. Он на факультете сильных токов, его
стихия — это мощные генераторы, двигатели, внушительные трансфор-
маторные сооружения, рубильники, с пламенем разрывающие цепь,
аппараты, на которых череп с костями. Он сильноточник! И, как всякий
молодой сильноточник, поглядывает чуть свысока на все, что именуется
техникой слабых токов. Ну, в самом деле, что ему эта мошкара, эти
реле в уголочке, когда он ворочает такими махинами, такими мощ-
ностями!
И все-таки вот сейчас... Чтобы пустить мощность Восточной стан-
ции, надо ждать, пока поправят там какое-то реле. Великан на поводу
у мошкары.
Но Мартьянов об этом сейчас и не думал. Он просто злился, что
телефонист не дает ему быстро нужного соединения.
Он и не подозревал, чем все это скоро для него обернется.
— Вы, кажется, недовольны? Нашим уровнем управления?— сказал
главный инженер, пригласив Мартьянова к своему столу во главе зала.
Главный инженер был суховатый человек, прежнего воспитания,
холодно вежливый, умеющий держать собеседника на дистанции. Все
новаторские увлечения он встречал отрезвляющей фразой: «Хорошая
идея — это прежде всего точный расчет», — и углом изгибал седоватую
бровь. Он и сейчас заметил иронически:
— Если я не ошибаюсь, вы не раз высказывались на совещаниях
у начальника... Мечтаете перевернуть технику?
Мартьянов, нахохлившись, молча ждал, к чему все это клонит.
— Так вот-с... — постукал главный инженер длинными худощавыми
пальцами по объемистой папке, лежавшей перед ним на столе.— Тут
у нас кое-что накопилось. Попробуйте вникнуть, разобраться... Только,
прошу, без восторгов. Помните, вы инженер, а не читатель рекламы.
Через месяц я жду вас с этой папкой и с вашими соображениями.
Главный инженер пододвинул к себе другие бумаги, давая понять,
что разговор закончен.
5.
Так вот что оказалось в этой папке! Фотографии, схемы, рекомен-
дательные описания... И все это раскрывало в самой привлекательной,
зазывной форме как раз то, о чем задумывался Мартьянов в последнее
время и не знал еще, как к этому подступиться. Новая область, отра-
жающая собой новый наступающий век в технике. Управление на
расстоянии. Телемеханика! — одно название, от которого уже готово
затрепетать инженерское сердце.
Кнопки и ключи, посылающие электрические команды. Аппараты,
способные принимать эти команды и совершать нужные действия.
Аппараты, способные докладывать издалека, как идет там работа...
И эти пульты, щиты управления, сверкающие стеклом и металлом, раз-
ноцветной сетью опознавательных знаков. Строгая, целесообразная кра-
сота'
У Мартьянова дух захватывало от перелистывания проспектов и ката-
логов, лежавших в папке. Плотная глянцевитая бумага, типографская
краска, с тем особым запахом, который словно и создан для того, чтобы
еще более подстегивать любопытство.
Каталоги и проспекты пахли Европой, Америкой. Капитализм, нагу-
лявший себе снова розовые щеки после потрясений первой мировой
войны, налившись от производственного полнокровия, выставлял сей-
час перед молодым советским инженером свои технические новинки,
как бы предлагая их со своего барского плеча. Гляди, керосиновая,
взбаламученная большевиками Россия! Гляди на мою силу, заклю-
ченную в блестящую упаковку из стекла и металла, как например это
новейшее оборудование по управлению энергоустановками!
В папке были собраны предложения от разных иностранных фирм,
прослышавших о том, что в Советской России создается крупная энер-
гетическая сеть. Немецкие, английские фирмы и особенно отличающиеся
яркостью своих проспектов американские компании. Предлагаем пол-
ное современное оснащение, производим монтаж, высылаем консультан-
тов... Кто из электриков не знает этих марок и названий! «A.E.G.»,
«Дженерал электрик», «Вестингауз»... Не сам ли мир капитала стоит
за ними, самонадеянный, разжившийся, сильный своей техникой и сво-
ей деловитостью?
Трудно было ^не поддаться этому красочному представлению.
И Мартьянову приходилось не раз вспоминать слова начальника: «Не
забудьте, вы инженер, а не читатель рекламы». Ему нужно было обой-
ти фасад и залезть в самую сердцевину с черного хода. Заглянуть
за эти пульты и щиты, за блестящую отделку и покопаться, как все
это там устроено. Схемы, схемы! — вот что должно было интересовать
его прежде всего. Узнать условия работы разных устройств и как эти
условия реализуются в схемах.
Свое доскональное расследование вел Мартьянов главным образом
у себя дома после работы. Там. в углу комнаты, отгороженном от
родительской половины, мог он без опаски, не таясь, разложить про-
спекты, словарь, тетрадочку и слово за словом, фраза за фразой про-
биваться к техническому смыслу рекламных сочинений. Там бормотал
он без стеснения, коверкая слова, терзая в нетерпении словарь, оста-
навливаясь и проклиная и снова кидаясь с отчаянием на густой, непо-
датливый текст.
Дистанционное управление. Малоканальная связь. Телесигнализа-
ция. Искатели, переключатели. Григорий Мартьянов проходил сейчас
школу телемеханики наитруднейшим образом — сквозь темень чужого
языка, сразу на практическом экзамене, с опаской, как бы тебя не
поддели на рекламную удочку.
Он, убежденный сильноточник, окунулся в сферу слабых токов и
только сейчас начинал понимать, какая гибкая сила заключена в этом
слабом. Именно малые токи, едва превышающие по силе тот, что те-
чет в карманном фонарике, управляли издалека машинами, огромны-
ми мощностями, отдавая им четкие, отрывистые приказы. Та-а, та-та.
Та-а, та-та — включается генератор номер такой-то. Та-та, та-а — ге-
нератор выключается... Особый язык сигналов, язык телемеханики.
И в этом разговоре на дальние расстояния неизменно участвуют
маленькие реле — те тамые скромные катушечки с- якорем, которые
Мартьянов не удосуживался раньше замечать. Пробегает по катушечке
ток, слабый, еле заметный ток — и якорь притягивается, замыкая кон-
такт. Но вот ток прекращается — и якорь отпадает от катушки, раз-
рывая контакт. Достаточно одного приказа, слабенького сигнала ка-
кому-нибудь реле или цепочке реле, чтобы открыть ход потоку мощной
энергии, бегущей по сетям высокого напряжения. И достаточно другого,
34
слабого сигнала, чтобы преградить путь большой энергии, остановить,
пустить в другом направлении. Действительно, карлики, управляющие
великанами.
Обычно выключатель поворачивает человеческая рука — поворот
направо, поворот налево. А в телемеханике все осуществляют реле
как самые послушные руки. Надо дать только сигнал — несколько
толчков тока, импульсов, с любого расстояния. И не надо обязательно
видеть и кричать надрываясь: «Эй ты там, поверни!» Реле само все
повернет, повинуясь сигналу издалека, тихо, без шума.
Мартьянов узнавал все больше роль и назначение реле в электри-
ческой жизни. Как они воспринимают приказы, как открывают и за-
пирают электрические пути, как блокируют линии, как подмечают все
перемены в аппаратах и приборах...
Но реле, оказывается, очень требовательны, необходимо, чтобы с
ними умели обращаться. Знать их свойства. Как приспосабливать
к разной работе, как составлять их в пары, группы, ячейки, цепочки.
Мартьянов видел по схемам, сколько ухищрений применяют там ино-
стра-нные инженеры, чтобы заиграла их телемеханика. Схемы, релейные
схемы! А Мартьянов не умел еще в них толком разбираться.
Вооруженный лишь словарем да собственным упрямством, воевал
он у себя за гардеробом на первых подступах к релейным премуд-
ростям. Бормотанье его то вздымалось с новой силой, то замирало
в изнеможении до зловещей тишины. Он сидел с затуманенным взо-
ром. уставившись на мушиный рой реле.
Родители ступали на цыпочках, боясь заглянуть за перегородку.
Т-сс! Гриша занимается...
6.
— Слушай, друг! — прогудел начальник Центрэнерго, вызвав
Мартьянова в свой кабинет.—-Тут вот один американец к нам припо-
жалует, насчет оборудования. Консультант фирмы, как ее.... «Главно-
го» сейчас нет, а ты с этим возишься. Так прими гостя дорогого, по-
толкуй. Только гляди в оба! — погрозил он мясистым пальцем.
Мартьянов приготовился к приходу гостя. Прибрал бумаги на своем
служебном столе в углу зала. Папку с иностранными предложениями
положил в ящик, наготове. «Ах, вы представитель компании такой-то?
Как же, как же, знаю. У меня ту! достаточно всякого...»— и он от-
кроет ящик и небрежно переберет каталоги. Хорошо бы, конечно,
словарь. Но, подумав, Мартьянов решил, что так несолидно и сло-
варь тоже спрятал. Единственно, что он оставил на столе, это свой
величественный портфель, самый вид которого заставлял предполагать
о его владельце самое серьезное. Портфель должен лежать вот здесь:
для устрашения.
Назначенный час приближался. Мартьянов все больше ерзал от не-
терпения. Он ничего уже не мог делать, он только ждал. Сейчас будет
встреча, его личная встреча с этой Америкой. И каков он, американ-
ский инженер? Обладатель технических секретов, специалист! Похож
ли на то, что приходится видеть в театрах, в кино? Гуд бай, олл райт,
ноги на стол...
Американские специалисты. Их потянуло к нам в те дни, как на маг-
нит. Эксперты, консультанты, монтажники, наладчики... Они появляются
и в проектных организациях, и на лесах ударных строек—там, где за-
кипало новое, большое, необычайное и куда тронулся с насиженных
мест, казалось, весь род людской: работящие, энергичные, смелые и уме-
лые, своп и чужие. Днепрострой, Магнитострой, Тракторострой, Шари-
коподшипник... А к умелым-то и причислялись иностранные специалисты.
Им предоставляли лучшие гостиницы, когда остальные жили в палат-
ках и бараках. Для них были особые столовые, особые магазины,— «для
иностранцев». В то время, как на обычных прилавках и в обычных сто-
ловках, «для всех» было совсем не густо. Специалистов из-за рубежа
оберегали, как самое дорогое оборудование. Рассказывали об их уме-
нии, об их технической сноровке и о странных привычках и замашках,
особенно американцев.
Рассказывали... А вот сейчас Мартьянов сможет сам познакомиться,
раскусить, что это за птица такая американский специалист.
Но вот и он. По залу вдоль прохода шел легкой походкой худо-
щавый, среднего роста, немолодой уже человек в сопровождении семе-
нящей за ним переводчицы. Инженеры, сидевшие за столами, провожали
его взглядом. Еще бы, американский специалист!
На нем был светлый спортивного вида костюм, с искоркой, с наклад-
ными карманами, перед которым, увы, сразу поблек темный, скучного
цвета и не очень-то ладно сшитый френч Мартьянова, бывший предме-
том его гордости. В остальном гость мало походил на тех театральных
американцев, которых представляли обычно на сцене. Не было раз-
вязных манер с панибратским похлопыванием по плечу, никто не пы-
тался положить ноги на стол, не было даже непременных роговых очков,
ставших уже как бы фирменной маркой человека из-за океана.
— Джемс Дэвид. Консультант компании «Электрик Континент»,—
отрекомендовался он, дружелюбно улыбаясь Мартьянову.
Он держался непринужденно, запросто, будто собираясь вести не
официальные переговоры, а приятную легкую беседу. Мартьянов, напро-
тив, не знал, как вести себя и потому принял суровый, неприступный
вид. Перед гостем восседал, несомненно, государственный представитель,
молодой, с юношески задорным ежиком на голове, но полный сознания
собственной высокой ответственности.
— Русский коллега, вероятно, осведомлен? По просьбе вашей орга-
низации моя компания послала вам интересующие материалы.
— Хм! — издал Мартьянов короткий звук, который при желании мож-
но было принять и за подтверждение. Он мгновенно забыл, что можно
выдвинуть ящик и с эффектом перебрать проспекты разных фирм.
— Наиболее экономичной системой управления,— продолжал аме-
риканец,— я считал бы систему упрощенного типа. При ваших услови-
ях. Первая ступень телемеханизации.
«При ваших условиях. Первая ступень... Ишь ты!»— м.елькнуло у
Мартьянова, и он, насупившись, ответил:
— Мы изучаем этот вопрос,— подчеркивая в своем лице множествен-
ное число.
— Для вас подойдет селекторное устройство малой емкости, облег-
ченный диспетчерский щит...— наклонился американец поближе и обвел
пальцем на столе контуры воображаемого щита.
Говорил он, как дают простой товарищеский совет. Но в его тоне
угадывалось столько уверенности, столько собственного превосходства
в том, о чем шла речь, что Мартьянов невольно ощущал себя на поло-
жении ученика. И как сбросить это противное оцепеняющее чувство!
— Можно посмотреть ваш диспетчерский пункт? — спросил мистер
Дэвид.
Мартьянов колебался. Э-э, да что там! — возмутился он вдруг неиз-
вестно на что и, вскочив из-за стола, быстрым шагом повел американца
на верхний этаж, в дальнюю комнату. Переводчица едва поспевала за
ними.
Мистер Дэвид остановился на пороге дежурного пункта, обежал
глазами два стола с телефонами, ручной коммутатор в углу, выцветшую
карту на стене и молча, смотря на Мартьянова, сочувственно покивал го-
ловой. Повернулся к переводчице и, как бы призывая ее в свидетели,
махнул на комнату рукой. «Все понятно»,— говорил его жест.
Они вернулись в общий зал к столу Мартьянова.
— Компания может взять на себя монтаж и наладку системы,— ска-
зал американец уже более твердо.
Григорий Мартьянов, ощутив прилив досады и решимости, выдвинул
ящик стола и, отодвинув ненужный сейчас портфель, выложил папку с
проспектами. Он не стал ничего перебирать для эффекта, а просто, вы-
дернув нужную бумагу, раскрыл ее перед гостем.
— Тут у вас в схеме релейных переключений некоторые сложно-
сти,— объявил он будто обвинительный акт. Поднес руку к левому кар-
машку, где у него всегда торчала наружу целая батарея механических
карандашей на лапках, и, отстегнув один, ткнул в схему американского
проекта: — Вот этот узел. Здесь, очевидно, схему можно решить проще,
освободиться от лишних реле.— карандаш подчеркнул эти реле.
Мистер Дэвид не проявил ни обиды, ни удивления, что его тут со-
бираются поправлять. Он посмотрел внимательно на схему, подумал не
торопясь, и, вынув из внутреннего кармана великолепную толстую само-
пишущую ручку (еще один удар в сердце Мартьянова!), стал рисовать
на листе бумаги разные варианты узла.
— Это хорошо, что русский коллега стремится упростить,— рассуж-
дал он как бы вместе с ним.— Простота — основной принцип новой тех-
ники. Но тут... Посмотрим, можно ли тут без этих реле?
В общем чисто инженерный деловой спор, в котором Мартьянов, за-
быв о своем намерении соблюдать солидность, проявил немало моло-
дой горячности, а гость оказался, увы, сильнее в доказательствах. Мо-
жет быть, узел и станет проще, но надежность действия! — объяснял он.
Григорий не мог опровергнуть его рассуждений и стал постепенно от-
ступать под защиту хорошо проверенной фразы: «Надо подумать...»
Американец, видимо, решил, что наступил, наконец, подходящий мо-
мент. Он извлек из кармана плотный пакет:
— Здесь наши условия на поставку оборудования. При вашем со-
гласии надо подписать, вот здесь. Оба экземпляра.
Мартьянову ничего не оставалось, как снова уйти в неприступную
оболочку и ответить сурово:
— Мы это рассмотрим.
Американец поднялся и все также вежливо, дружелюбно пожал ру-
ку, словно прощаясь с добрым знакомым.
«Ишь, черт, улыбается!»— подумал Мартьянов и величественно кив-
нул на прощанье. '
7.
Да, разбирается он в устройствах телемеханики все еще очень при-
близительно. Спор с американцем—лишнее тому доказательство. Осо-
бенно эти релейные узлы, соединение катушек и их контактов в раз-
ных комбинациях. Какую разнообразную гамму включений, переключе-
ний позволяют они разыгрывать и как легко в них запутаться! Малей-
ший недосмотр, один лишь неверный контакт, не в том месте, где нуж-
35
но,— и вся комбинация расстраивается, отказывается работать. Или, то-
го хуже, приводит к ложному действию.
Бежит сигнал: включить четвертый объект. Отключить третий,— не-
правильно понимают реле из-за какого-гибудь случайного контакта Ему
ли объяснять, чем это пахнет! «Надежность»—напирал тогда америка-
нец, и этот спор заставил его, Мартьянова, очень задуматься.
Нет, наскоком тут эту релейную мошкару не возьмешь, по одним
только рекламно-торговым описаниям. Придется, кажется, приняться по-
другому. Ведь это, пожалуй, наука — телемеханика с ее устройствами.
Новая наука! А главный инженер все чаше донимает:
Чтой-то вы впали в сладкий сон над папкой? Второй месяц, если
не ошибаюсь. Или заучиваете наизусть, как стихи?
— Новая область, вникнуть требуется...— пробовал защищаться
Мартьянов.
— Ну, знаете ли,— обрезал главный инженер.— Нам нужен простой
технический анализ, а не ваши изыскания или открытия. Извольте
помнить...
Мартьянов насупился, замолчал. Пусть будет, что будет, а он все
равно поступит так, как считает действительно нужным.
Бормотанье по вечерам за гардеробом усилилось, тревожа родитель-
ские сердца. Григорий вступал в разговор с тем, что он считал новой
наукой. А науки-то, собственно, никакой еще и не было. Были только
какие-то отрывочные сведения, отдельные практические решения и весь-
ма предварительные выводы. Наука телемеханики еще только склады-
валась по слогам, не пройдя даже стадию первых азбучных истин. Ни-
кто не мог еще изложить Мартьянову какие-либо твердые основы и
представить их в систематическом виде. Все приходилось собирать са-
мому по кусочкам, по крохам. Где-то появившаяся в журнале статья,
где-то беглое упоминание в учебниках на соседние темы.
Он залезал в руководства по железнодорожному транспорту. Ведь
именно там, на железных дорогах, вместе с автоматическими стрелками
и светофорами появились первые пункть! дистанционного управления —
диспетчерские службы. Он искал в книгах по телефонии, откуда, соб-
ственно, и пошли эти реле.
— Не кажется ли вам, что вы чересчур злоупотребляете моим тер-
пением? — сказал, наконец, главный инженер таким тоном, что любому
стало бы ясно: тянуть больше нельзя.
— Мне нужно еще несколько дней,— ответил Мартьянов, едва сдер-
живая раздражение.
Видите ли, он, Мартьянов, еще и недоволен! И просидел над про-
спектами еще несколько недель.
...Тот день в техническом отделе запомнился. Мартьянов положил
перед главным инженером целую стопу материалов. Иностранные пред-
ложения. Их анализ, достоинства, недостатки. Выводы по каждому про-
екту: пригодность к системе Центрэнерго. Общее заключение Мартья-
нова, написанное в выражениях решительных и бесповоротных.
— А это что? — кивнул главный инженер на другую папку, поло-
женную рядом.
— Проект, который я предлагаю...
Главный инженер метнул быстрый взгляд на Мартьянова, открыл
папку и ему прямо с заглавного листа бросились навстречу крупные,
тщательно прорисованные буквы: «Телемеханическое оборудование де-
журного пункта Центрэнерго». И еще ниже подчеркнуто: «Система
инж. Г. И. Мартьянова. Москва. 1929».
Главный инженер разглядывал надпись. Молчание. Слишком долгое
молчание. Вдруг он произнес почти шепотом:
— Вы шутить со мной изволите, молодой человек,— и, резко встав,
подхватив папку, направился в кабинет начальника.
Через несколько минут Мартьянов стоял в том же кабинете и слу-
шал, как разверзаются небеса.
Вместо того чтобы разобрать три-четыре предложения и выбрать
поскорее что-нибудь подходящее, он, видите ли, чем занялся. Себя на
показ! Решил, что умнее всех! А время его не касается!.. Голос началь-
ника гремел яростными залпами, заставляя инженеров в общем зале
прислушиваться к тому, что там происходит, за дверью.
На другой день все читали на Доске приказов: инженеру Мартьяно-
ву выговор — за срыв сроков и самовольное отношение к заданию.
— Ишь, как его разделали! — отмечали одни с тем веселым сочув-
ствием, которое высказывается обычно, когда неприятность происходит
с кем-нибудь другим, а тебя-то в общем не касается.
— Это что ж, зажим инициативы? — вскипали те, кто помоложе.
— Ну, знаете ли, ему это, может быть, и полезно. Он ведь тоже,
орешек! — замечали мимоходом более рассудительные.
В общем «случай с Мартьяновым» не привел к мнению единодуш-
ному, и трудно сказать, извлек ли сам виновник какой-нибудь для себя
урок.
Сидение по вечерам за гардеробом, где возникали такие зажигатель-
ные мысли, прекратилось. Опять к тревоге родителей: что-то Гриша пе-
ременился и где-то пропадает.
А в самом деле, где же он сам? Бродит ли в меланхолии по набе-
режной? Или ищет правды по комиссиям? Нет, он все свободные часы
проводит в парке. Знаете, тот огромный парк культуры и отдыха, ко-
торый был недавно открыт на бывших пустырях у Москва-реки, возле
Нескучного сада и где разбито с десяток теннисных площадок?
Едва заканчивался служебный день, Мартьянов быстро смахивал все
бумаги в стол, извлекал из ящика ракетку и, вложив ее в свой портфель
так, что оставалась торчать лишь одна рукоятка, спешил к выходу с та-
ким видом, будто ничто на свете его больше не интересует. Пусть это
знают все, в том числе и главный инженер.
Там, на площадке, он носился как угорелый, взрывая утрамбованный
песок, размахивая ракеткой. Инструктор кричал: «Смотри на мяч! Смот-
ри на мяч!» И он старался смотреть только на мяч и не думать ни о ка-
кой телемеханике. Он принимал душ, учился плавать стилем на водя-
ной дорожке, приходил поздно домой, разгоряченный, голодный, уста-
лый, жадно поедал ужин, заботливо прикрытый салфеткой, валился в
постель, поворачивался на бок и... спал как убитый. Кому угодно казнить
себя при неудаче, так тому и следует, а он, Мартьянов, вовсе не со-
бирается...
Он составлял графики, списки объектов, дежурил на пункте, он на-
учился бить по мячу справа и слева, а положение с папками остава-
лось по-прежнему каким-то неопределенным. Один только раз спросил
он у «главного» с ледяным бесстрастием:
— Могу я получить обратно мою папку?
— Погодите немного,— сощурился слегка главный инженер.— Мы
ждали вас достаточно долго...
Мартьянов пожал плечами и повернулся «Старый сыч!»— подумал
он. Их отношения явно не складывались.
И что бы вы думали! Как раз, когда все с этим проектом, казалось
бы, заглохло, вдруг... Впрочем, на самом деле это было далеко не
«вдруг».
Однажды, когда Мартьянов уже собирался в парк, посматривая на
часы и проверяя в портфеле, все ли там, что нужно, его пригласил к
себе «главный», за свой большой стол, поставленный во главе зала
наискось в знак руководящего положения. И первое, что увидел Мартья-
нов,— это его папка с его проектом на столе перед главным инженером.
Тот жестом предложил ему сесть.
— Я решил все же ознакомиться с вашим сочинением. Труд, заве-
щанный...— начал он в своей обычной иронической манере, когда речь
шла о каких-нибудь новшествах.-— Должен сказать, что мне стоило не-
малых усилий понять некоторые ваши идеи и принципы. Уж очень вы
скупы на объяснения, одни отрывочные формулировки. И эти ваши бес-
конечные схемы. А потом — язык. Как все это изложено! Неужели вы
считаете, что инженеру безразлично, каким языком он изъясняется? Ну,
да что там, печать нынешнего поколения. Мы все учились понемногу,
чему-нибудь и как-нибудь...
Мартьянов выразительно взглянул на стенные часы, висевшие над
столом главного инженера. Выслушивать праздные нравоучения у него
не очень-то есть время. «Главный» растянул свои тонкие губы в подо-
бие улыбки.
— Ну, а что касается по существу,— положил он руку на заглавный
лист.— По существу я должен сказать...— вдруг голос его изменился.—
Вы правы, молодой человек. Стучитесь, ломитесь в закрытые двери!
Именно в закрытые, а в открытые каждый войдет. Вашу попытку я счи-
таю нужным поддержать. Да-с, поддержать. И не смотрите на меня,
будто вы только что явились на свет божий!
«А он ничего, старикан-то!»— подумал Мартьянов, с легкостью забы-
вая все те словечки, которыми награждал еще совсем недавно этого
самого старикана. Но тут же мстительно вспомнил:
— А как же выговор?
— Выговор при вас останется,—жестко усмехнулся главный инже-
нер.— Чтоб вы знали разницу между служебными обязанностями и лич-
ным увлечением. Скажу вам прямо. Грамотный инженер не имеет права
тратить чуть ли не полгода на разбор нескольких чужих предложений.
За такую проволочку вас там давно бы попросили... выйти вон (недву-
смысленный жест куда-то в сторону). Но не будем отвлекаться.
И «главный» толково и ясно изложил Мартьянову свою точку зре-
ния на его проект. Подход практичный, с учетом реальных условий.
Мартьянов довольно удачно использовал то, что уже проверено за гра-
ницей. Некоторые собственные построения чересчур бьют на эффект,
кое-где имеются узлы сомнительные. Но в общем, если как следует по-
чистить, развить...
— А что сомнительного? — ревниво вскинулся Мартьянов, схватив-
шись за один из своих карандашей, и навалился на стол над проектом,
уже готовый немедленно вступить на его защиту.
...В тот вечер он так и не попал в парк. И впервые за долгое время
никак не мог в ту ночь уснуть.
8.
— Имейте в виду, я дежурю первым,— всерьез беспокоился Мартья-
нов.
— Конечно, конечно,— отвечал главный инженер, не скрывая снисхо-
дительной улыбки.— Вы же автор!
Монтаж щита подходил к концу. Тот самый щит управления, «по
системе инж. Мартьянова», проект которого зародился там, за гардеро-
бом почти как незаконное дитя и претерпел столько терзаний.
Пришлось еще немало над ним повозиться. Изменять, дополнять,
пробовать и опять изменять — пока главный инженер не счел наконец
возможным произнести одобрение в виде, «пожалуй, приемлемо», а сам
начальник Центрэнерго санкционировал кратко, но решительно: «Доб-
ре, валяй!»
И еще прошло несколько месяцев, тех мучительных месяцев, когда
детали щита изготовлялись в разных мастерских, когда Мартьянов сидел
там у всех на шее, надоев до крайности своими пожеланиями и придир-
ками, когда началось затем монтирование деталей щита на дежурном
пункте и когда Мартьянов опять старался во все вмешиваться, все хо-
тел указать сам, все сделать по-своему, и монтажники бегали к началь-
нику: «Уберите вы этого окаянного!»
Как ни тщательно, казалось бы, в проекте было все продумано, а все
равно на ходу, в живом сплетении приходилось непрестанно поправлять,
переиначивать. С отверткой, с паяльником в руках поправлять и поправ-
лять.
Щит должен быть центральным органом управления. Щит отражает
всю картину энергосистемы — непрерывно, в каждый момент. Щит все
36
время подсказывает: что делать. А главное действие на щите, как слож-
ный электрический спектакль, разыгрывается опять-таки с помощью все
тех же маленьких, чувствительных лапок. Реле!
Еще и еще раз Мартьянов убеждался, как важно уметь ими распо-
ряжаться, выкладывая из них своеобразную мозаику, чтобы все это на
щите могло верно, бесперебойно работать,— приборы, сигнализация, клю-
чи и кнопки команд. И не раз он чувствовал, что запутывается в сети
капризных устройств. Всяческих затруднений было достаточно.
Наконец щит был готов. Немалое событие в жизни Центрэнерго. Оно
было отмечено и переменой в названиях — на новый, научный лад.
Уже не просто центральный пункт, а центральный диспетчерский пункт.
И не просто дежурный на пункте, а дежурный диспетчер.
Диспетчер! Это вам не просто инженер, дежурный инженер, а коман-
дир на уровне последнего слова техники. Герой кнопок и ключей. Мож-
но ли забыть, сколько соблазнительного открывало в те годы это но-
вомодное понятие, вышедшее из недр железнодорожной службы и едва
начинавшее маячить на горизонтах индустрии! Диспетчер. Диспетчериза-
ция... Этими словами охотно козыряли в разговорах, хотя все это су-
ществовало пока что больше на бумаге, в литературе, чем на практике.
А вот теперь здесь, на верхнем этаже здания с окнами на Москва-
реку, это действительно осуществлялось. Первая диспетчеризация энер-
госистемы, диспетчеризация с элементами телемеханики.
Мартьянов торжественно уселся за... Нет, не за стол, как раньше.
Теперь это пульт. Пульт управления с ключами и кнопками, выстроенны-
ми в блестящий ряд. Повинуясь малейшему движению руки, они так
приятно, легонько пощелкивают. Влево — вправо, нажим — пуск... Му-
зыка двух положений, по которой разыгрывается вся жизнь гигантской
энергетической сети. Включено—выключено... И каждый нажим кнопки,
каждый поворот ключа отражается там, впереди, на главном щите
управления.
Он простирается, этот щит, на всю стену дежурного пункта, загнув
чуть под углом свои крылья справа и слева. Здесь все на глазах, все
на виду. На крыльях — разные измерительные приборы, без которых не
может обойтись ни один уважающий себя диспетчер. Часы, и не какие-
нибудь, а самые точные, астрономические. Измерители частот. И термо-
метр, и барометр...
Но самое-то великолепие было в центральной части щита. На сером
фоне, как на огромном холсте художника, - красовалось изображение,
условное, отлично выполненное графически. Портрет энергосистемы. Ни-
чего лишнего, лишь главные, характерные черты. Кружки генераторов
на станциях. Зубчатые обмотки трансформаторов. Прямоугольники мас-
ляных выключателей. Стрелы разъединителей. И всюду — светящиеся
линии, линии передач. И огни светофоров, зеленые и красные глазочки,
придающие общей картине живое, вечно изменчивое выражение. А назы-
вается все это на языке телемеханики «мнемонической схемой»— произ-
ведение искусства инженера Г. И. Мартьянова.
Он сам сейчас, восседая за пультом, нажимая кнопки и переставляя
ключи, бросает краски и тени на этот «портрет», меняя его выражение,
и сам им любуется. Ну разве не красота!
Все, что сообщают ему по телефону станции, подстанции, линейные
пункты, и все, что он приказывает им,— все игрой этих кнопок и ключей
мгновенно запечетлевает он на схеме, на живой мнемонической схеме.
Там за серыми стенками щита целым роем прилепившиеся реле послуш-
но фиксируют и выполняют его кнопочные команды. Пущен в ход гене-
ратор на станции Южная — и на Щите, внизу левой части, в кружочке
под номером «Ю-2» загорается красный глазок. Выключен один из мас-
ляников на Восточной, и на щите, в прямоугольнике «В-2-5» гаснет пу-
говка красная и зажигается зеленая. И так по всему фронту энергоси-
стемы, по всем линиям и значкам мнемонической схемы. Сорок-пятьдесят
разных точек на каждой станции, двадцать-тридцать разных точек на
каждой подстанции,— и все они положены на общий портрет, строго
именуются по номерам, и все живут на щите своей переменчивой дву-
значной жизнью: включено — выключено, красное — зеленое... А бывает
точка совсем молчит: темный, потухший глазок на схеме. Это значит:
выведено из строя.
Насколько проще, легче стало теперь наблюдать за всем, что про-
исходит в энергосистеме. Не надо малевать на синьках всякие узоры.
Не надо каждый раз «расстилать простыни». Теперь одним взглядом
можно окинуть сразу всю обстановку. Оценить, принять меры. И когда
в напряженный момент кричишь по телефону: «Делайте переключе-
ния!»—тут же можно следить по щиту за всеми переходами энергии.
Ты видишь. Сам все видишь.
И было место на этом щите, там, поближе к центру, куда особенно
пристально, ревниво всматривается сейчас Мартьянов. Там отражается
работа его первого телемеханического устройства. По его вызову кноп-
кой седьмая подстанция сама автоматически сигналит, что на ней про-
исходит. В каком положении масляники, какие линии включаются, ка-
кие отключаются... И сигналы с подстанции немедленно ложатся крас-
ными и зелеными точками на этом куске щита. Устройство пока еще са-
мое примитивное, первая проба. Но в нем воплотилась его, Мартьянова,
самостоятельная мысль, которая зарождалась в вечерних мечтаниях за
гардеробом, в первых неуверенных чертах его проекта и несла его
страстное желание прорваться сквозь строй чужих предложений к соб-
ственному взгляду на вещи. И сейчас эта первая его самостоятельность
держит строгий экзамен.
Какие-то особо отточенные движения появлялись у Мартьянова, когда
он нйчинал дирижировать кнопками и ключами. Даже присутствие на-
чальника Центрэнерго и главного инженера, наблюдавших за этим пер-
вым испытанием, казалось, не мешало ему. Напротив, он был как актер,
который, исполняя трудную, но увлекательную роль, чувствует внима-
ние зала.
— Вторая городская, включайте генератор. Подстанция тринадцать-
четыре, переведите на другой кабель! Северная, сообщите нагрузку! —
Страстно, как драматический монолог, звучал его высокий отрывистый
голос. Голос первого диспетчера.
Мартьянов чувствовал все сильнее, как помогает ему щит. И нет,
пожалуй, и не может быть тех внезапных провалов, как, помните, было
однажды в аварийную ночь, когда он в горячке переключений едва не
дал ток высокого напряжения в линию, где вели ремонт. Теперь на
щите вывешивается табличка с изображением черной молнии. Ремонт!
Она громко кричит, эта табличка: «Осторожно! Там работают люди!»
Ее уже не пропустишь даже при самой большой катавасии. И Мартья-
нов чувствует сейчас, сидя за' пультом перед мнемонической схемой, что
его отпускает, не гнетет больше тот противный, глубоко затаенный
страх, в котором далее самому себе нельзя сознаться: а что, если опять
такой же случай? Случая больше не будет,— растет в нем уверенность.
Когда же авария будет ликвидирована, ремонт закончится, Вадим
Карпенко — его неизменный помощник — подойдет к щиту, снимет та-
бличку с молнией, и вступившая в строй точка начнет опять подмиги-
вать красным или зеленым. Просто и надежно! И Мартьянов продолжал
с воодушевлением командовать системой, почти влюбленно погляды-
вая на щит.
А на панелях щита разыгрывался, сверкая красками, дивный свето-
вой спектакль.
Ю. АСТАФЬЕВ
Подводные пути начинаются у
берега и разбегаются во все сто-
роны, пересекая нагромождения
камней, огибая подводные скалы,
и, наконец, исчезают в сине-зе-
леной дымке больших глубин.
Нас неудержимо влекут эти го-
лубые пути, и мы плывем по ним.
Нет, не на подводном корабле, и
даже без акваланга. У нас одни
только маски, трубки и ласты. Да
большего и не надо. Маска и фо-
тоаппарат открывают вход в под-
водный мир каждому; оснащен-
ная этим нехитрым снаряжением,
наша маленькая экспедиция ежед-
невно совершает походы по
Крымскому берегу.
Конечно, мы можем нырнуть
ненадолго и не очень глубоко —
пока хватит воздуха,— но и это
открывает нам много интересного.
Даже на поверхности, плывя лишь
с опущенным в воду лицом и вы-
сунутой в воздух трубкой, мы уже
видим морское царство.
...Колышится серебристо-голубое
покрывало моря, усыпанное проз-
рачными зонтиками медуз-ауре-
лий, скользят морские ласточки,
волнуются заросли коричневых
водорослей. Впереди видны плы-
вущие товарищи. Играющие бли-
ки солнечного света разрисовали
их тела причудливыми узорами.
...Ныряем. Первая встреча с
подводными жителями происхо-
дит неожиданно быстро. Над за-
рослями водорослей плывет не-
сколько больших серебристых
рыб. Это кефаль. Рыбы движут-
ся по кругу, обходя нас. К ним
трудно подплыть незамеченным:
малейшее движение привлекает
внимание этих чутких рыб.
Ниже и ниже скользим вдоль
скалы. Все ближе контур подвод-
ной пещеры, окаймленной зарос-
Фото автора
лями похожей на оленьи рожки
зеленой водоросли. А у входа,
словно на страже, лежит ерш. Да
какой! Почти черный, со светло-
коричневыми и розоватыми плав-
никами, расписанными затейливы-
ми узорами. Его голова обросла
какими-то наростами, которые
придают ему взъерошенный вид,
угрожающе подняты иглы спин-
ного плавника.
Внезапно из-за скалы показа-
лась неуклюжая пучеглазая рыба
светло-коричневой окраски. Это
морская собачка. Опираясь на
плавнички, она осторожно продви-
гается вперед, поглядывая на нас
одним глазом. И кажется, что ры-
ба открывает рот, шевелит губа-
ми и говорит на рыбьем языке:
«Скорей, скорей плывите сюда,
смотрите, какое громадное бе-
зобразное чудовище передо
мной!»
Приподнимаю рукой водоросли
и неожиданно сталкиваюсь с уг-
рожающе раскрытыми клешнями,
оранжево-фиолетового цвета. Это
эрифия — каменный краб. Величи-
ной с чайное блюдце, разрисо-
ванный лиловыми и красноватыми
узорами, с мощными клешнями
он действительно может напу-
гать. Но сейчас, кажется, напуган
он сам. Семеня ножками, краб
старается занять выгодную пози-
цию, но, не рассчитав движения,
опрокидывается...
Рядом у водорослей — крупная
раковина сероватого цвета, мед-
ленно движущаяся по дну. Я про-
тягиваю к ней руку и тотчас же
моллюск втягивается внутрь ра-
ковины и закрывается крышечкой.
Теперь посмотрим, чья возьмет.
С добычей в руках устремля-
юсь назад, и здесь у самой по-
верхности воды вижу медузу-пи-
лему. Ее купол нежно-голубого
цвета, с кружевным основанием
щупалец очень красив. Кажется,
что перед вами хрустальный цве-
ток, созданный искусной рукой
скульптора. Но «цветок» опасен.
Медуза — ближайший родственник
коралловых полипов, они имеют
много общего. И те, и другие об-
ладают особыми стрекательными
клетками, из которых при прикос-
новении выбрасываются тонкие и
упругие нитки. У пилемы эти клет-
ки расположены в длинных при-
ротовых отростках. Неосторож-
ное прикосновение к ним может
вызвать ожог, более сильный, чем
ожог крапивы.
...Цепочка пузырьков воздуха
тянется за нами, отмечая подвод-
ный путь. Завтра мы продолжим
наше подводное путешествие все
с тем же нехитрым снаряжени-
ем — масками и ластами. Пусть
скептики считают, что все много-
образие подводного мира можно
познать, лишь обладая аква-
лангом...

А. ПЛОНСКИЙ,
кандидат технических наук
ОТ «БЧЗ» К «ФЕСТИВАЛЮ»
ЛАой ровесник — радиоприемник
«БЧЗ» пользовался в свое время
громкой известностью. Внешне он
напоминал старинный комод в од-
ну восьмую натуральной величины.
На передней стенке красовались
массивные ручки с делениями и
цифрами. А на верхней крышке
выстроились в ряд аптекарские
пузырьки — радиолампы. В темно-
те они светились тусклым оран-
жевым светом. Лампы назывались
«Микро», но микроскопическим
был только срок их службы. Не
зря в юмористических журналах
приемник «БЧЗ» обычно изобра-
жали с полным набором... керо-
синовых ламп. Эти, мол, на-
дежней!
Прошли годы. От патриарха
«БЧЗ» до нашего современника
«Фестиваля» сменился добрый де-
сяток поколений — радиоприемни-
ки стареют гораздо быстрей, чем
люди. «Фестиваль» совсем не по-
хож на своего прапрадеда. Стро-
гие линии корпуса. Красивая от-
делка. Втрое меньше ручек, зато
появилась целая октава клавишей.
Дистанционное управление —
можно «путешествовать по эфи-
ру», лежа на диване.
Устройство — сложней, обслужи-
вание— проще, качество — неиз-
меримо выше. Возросли чувстви-
тельность, избирательность, гром-
кость, надежность. Улучшилось
звучание. Далеко от «БЧЗ» ушел
«Фестиваль». Но сохранилась у не-
го одна наследственная черта —
он все так же громоздок.
Хорошо это или плохо? Попро-
буем разобраться.
В комнате «Фестиваль» занимает
не так много места. Нет практиче-
ской необходимости уменьшать
его размеры. К тому же, чем
больше ящик приемника, тем
обычно лучше акустика.
Но вот вы собрались на прогул-
ку. Хорошо бы взять с собой ра-
диоприемник, только не слишком
ли будет тяжело? «Фестиваль»,
«Эстония», «Родина» и большинст-
во других радиовещательных при-
емников рассчитаны на «оседлый
образ жизни». Для прогулок и ту-
ристических путешествий сущест-
вуют особые радиоприемники.
ВМЕСТО ПОРТСИГАРА
Тихий уголок парка. Ваш слу-
чайный сосед по скамье отклады-
вает книгу, вынимает портсигар.
Слышно, как щелкнула крышка.
И вдруг раздается негромкая му-
зыка.
В руках у человека — карман-
ный радиоприемник. Попросите
открыть футляр. Вместо ламп вы
увидите миниатюрные полупровод-
никовые приборы величиной с го-
рошину. А паутина проводников?
Ее нет и в помине. Соединитель-
ные провода «отпечатаны» на пла-
стмассовой пластине токопроводя-
щей краской. Просто, удобно и,
главное, надежно — такой провод
не оборвется и не замкнется.
Полупроводники, печатный мон-
таж, крошечные низковольтные
детали позволяют во много раз
уменьшить размеры радиоаппара-
туры. Этого требует сама жизнь.
Без карманных приемников мож-
но еще обойтись. Но вот для ра-
кет, космических кораблей, искус-
ственных спутников Земли нужны
прочные и компактные радиопри-
боры. А возьмем электронные вы-
числительные машины — эти слож-
нейшие радиоэлектронные устрой-
ства содержат тысячи радиоламп,
занимают иногда целые помеще-
ния, расходуют сотни киловатт
электроэнергии. Заменим лампы
полупроводниками, и во много
раз уменьшатся габариты, упадет
потребление энергии, а долговеч-
ность и прочность возрастут.
Рисунки Б. СОКОВНИНА
Насколько прочны полупровод-
никовые радиоприборы, можно
видеть из опыта, проделанного за
рубежом. Полупроводниковый ра-
диопередатчик залили особой смо-
лой, придав ему форму небольшо-
го цилиндра. Цилиндр поместили
внутрь снаряда, который при вы-
стреле развил скорость 1800 мет-
ров в секунду. В момент удара
передатчик подвергся перегрузке
в пятьсот тысяч раз, но... продол-
жал работать.
Карманный радиоприемник на
полупроводниках или передатчик,
о котором только что была речь,
очень малы, но как они устрое-
ны — легко рассмотреть невоору-
женным глазом. Иное дело так
называемые микромодули.
«ФАРФОРОВЫЙ ПИРОГ»
Микромодуль похож на слоеный
пирог. Он состоит из отдельных
слоев — фарфоровых пластинок.
Толщина такой пластинки всего
четверть миллиметра, сторона
квадратика семь с половиной мил-
лиметров. На каждой из пластинок
размещается до десяти различных
Узел микромодульного радиоприемника. Слева — крупным планом,
справа — в натуральную величину.
ют смолой. Так получается моно-
литный кубик — микромодуль.
По сравнению с обычной радио-
аппаратурой микромодули обла-
дают очень высокой плотностью
монтажа — в них на один кубиче-
ский сантиметр приходится от два-
дцати до сорока радиодеталей.
Радиоприемник микромодульной
конструкции меньше спичечной
коробки!
Невольно напрашивается вывод:
скорее перевести всю радиоаппа-
ратуру на микромодули! Но вы-
вод этот слишком поспешен. И вот
почему.
Вспомните кремлевские куран-
ты. Стоит их «усовершенствовать»,
уменьшить до размера наручных
часов? Конечно, нет! Такое «усо-
вершенствование» было бы сущей
нелепостью. Но столь же нелепо
пытаться перевести на микромо-
дули мощный радиовещательный
передатчик, где некоторые лампы
«ростом» с человека, где циркули-
руют колоссальные токи и для от-
вода тепла приходится применять
водяное охлаждение, более ин-
тенсивное, чем в автомобильном
двигателе.
Значит, мощные радиоустройст-
ва не входят в «сферу влияния»
микромодулей. Но и без них эта
сфера достаточно широка. Она
охватывает многочисленные авиа-
ционные радиоприборы, электрон-
ную аппаратуру для искусственных
спутников Земли, космических ко-
раблей и ракет, счетные и логиче-
ские машины.
«ТАЛАНТЫ»
МИКРОМОДУЛЯ
Словно лилипут в страну Гулли-
веров, вошел микромодуль в со-
временную радиоаппаратуру. Во-
шел — и поразил всех своими не-
заурядными талантами.
Малютка оказался не только по-
Так порою изображали на карикатурах радиоприемник «БЧЗ».
радиодеталей — полупроводнико-
вых приборов, конденсаторов, со-
противлений. Детали эти необыч-
ны. Роль сопротивлений играют
тончайшие пленки нихрома (спла-
ва, из которого делают спирали
электроплиток). Соединительные
проводники и обкладки конденса-
торов образуются пленкой алюми-
ния, а диэлектриком, разделяю-
щим обкладки, служит пленка
окиси кремния.
Отдельные фарфоровые пла-
стинки с нанесенными на них
пленками — микроэлементы —
кладут друг на друга стопкой, со-
единяют между собой проводни-
ками, проходящими в специальных
пазах, и восле—настройки залива-
разительно «емким» и универсаль-
ным, но и на редкость прочным,
долговечным, надежным. Полага-
ют, что даже на ракетах и косми-
ческих кораблях срок службы
микромодулей составит 8000 ча-
сов. А в дальнейшем этот срок
рассчитывают продлить до 100 000
часов. Сравните это с тем, что
обычная радиолампа нормально
работает в среднем всего лишь
около тысячи часов.
«Таланты» микромодуля имеют
особую ценность для быстродей-
ствующих электронных машин.
Уже разработаны первые образ-
цы микромодульных счетно-реша-
ющих устройств. Арифметический
блок такого устройства напомина-
40
ет пчелиные соты. Представьте
себе пластину величиной с листок
тетрадки, покрытую ячейками —
микромодулями; их 130 штук. Две
пластины и образуют арифметиче-
ский блок. А все счетно-решаю-
щее устройство занимает объем
около полугора кубических деци-
метров и весит меньше двух кило-
граммов!
Чем еще хороша такая «сото-
вая» конструкция —неисправный
микромодуль легко заменить. Весь
ремонт займет несколько минут.
Микромодули переживают ран-
нее детство. И болезни у них «дет-
ские» — трудности производства.
Посудите сами: толщина пленок,
образующих сопротивления и кон-
денсаторы, измеряется иногда
миллионными долями миллиметра.
Чуть изменилась толщина, и со-
противление или емкость конден-
сатора уже другие. Специалисты
называют это «разбросом пара-
метров».
Недостаток серьезный, но пре-
одолимый. В этом убеждает вся
история радиотехники. Каких-ни-
будь восемь лет назад высказы-
вались взгляды, что полупровод-
никовые приборы не уйдут даль-
ше слуховых аппаратов. И одним
из доводов был все тот же раз-
брос параметров. А сейчас? Еще
не покончено с разбросом, а по-
лупроводник заставил лампу по-
тесниться, захватил области, где
она еще недавно господствовала.
Так и микромодули, бесспорно,
пробьют себе дорогу.
Примерно так относятся между собою размеры полупроводникового
(слева) и микромодульных (справа) радиоустройств.
Арифметический блок вычислительной машины, собранной на микро-
модулях.
ЧУДЕСА МОЛЕКТРОНИКИ
Казалось бы, пора закончить
наш рассказ. Ведь радиоприемник
на модулях это, наверное, и есть
«моле к ул яр н ы й »?
О нет, чтобы Хорошенько рас-
смотреть микромодуль, достаточ-
но лупы. А микроскоп понадобит-
ся нам, чтобы познакомиться с
чудесами молекулярной электро-
ники, или, сокращенно, молектро-
ники.
Большинство твердых тел — изо-
ляторов, проводников и полупро-
водников — имеет кристалличе-
скую структуру. Ученые установи-
ли, что можно Выращивать кри-
сталлы с заранее заданными элек-
трическими свойствами, вводя в
кристаллическую решетку различ-
ные химические примеси. С одной
примесью кристалл ведет себя как
проводник, с другой превращает-
ся в изолятор, с третьей становит-
ся полупроводником. Можно так
распределить примеси, что разные
участки кристалла будут обладать
неодинаковыми электрическими
свойствами. Кристалл уподобится
сложному радиоэлектронному
устройству, например усилителю
или генератору.
— Позвольте! — восклицает чи-
татель, искушенный в радиотехни-
ке.— Да ведь именно так устрое-
ны полупроводниковые триоды.
Это же давным-давно известно!
Ну, насчет «давным-давно» мож-
но еще поспорить, а в остальном...
Да, полупроводники «устроены»
точно так же. Но полупровод-
ник — эквивалент электронной
лампы. Одной-единственной. А
молектроника, используя те же, в
общем, известные принципы, при-
лагает их к неизмеримо более
сложным устройствам, например
усилителям или генераторам, в ко-
торых не одна «лампа», а несколь-
ко, да еще сопротивления, кон-
денсаторы... И все это построено
из молекул, органически входит в
структуру кристалла.
Так, кристалл кремния размером
со спичечную головку, выращен-
ный в специальном автоклаве и
содержащий множество примесей,
введенных в кристаллическую
структуру при выращивании, дей-
ствует как радиопередатчик, ко-
нечно, очень малой мощности. Все
детали этого передатчика — полу-
проводниковые триоды, конденса-
торы, сопротивления — образова-
ны микроскопическими ячейками
кристалла.
Есть такие звезды — белые кар-
лики. Они состоят из вещества
огромной плотности. Пожалуй, с
ними можно сравнить молектрон-
ные устройства — плотность мон-
тажа достигает здесь 1200 деталей
на кубический сантиметр!
Молектроника — это еще не се-
годняшняя радиотехника, но уж
завтрашняя — наверняка. Предпо-
лагают, что через несколько лет
появятся молектронные приемники
размером с горошину. А затем
придет черед молектронных счет-
но-решающих устройств, вычисли-
тельных и логических машин. Ка-
кой скачок в развитии науки за
этим последует, невозможно пред-
угадать. Но он произойдет на
глазах нашего поколения.
ВЫШЛИ ИЗ П Е
РОМАН
О СВЕТЛОМ
БУДУЩЕМ
В неведомую даль космического
пространства, к мирам отдаленных
солнц, летит гигантский межзвезд-
ный корабль. На нем экспедиция —
сотни мужчин, женщин и детей.
Корабль называется «Гея», что по-
гречески значит «Земля». И правда,
это как бы часть Земли. Корабль
снабжен всем необходимым для
того, чтобы космические путеше-
ственники не чувствовали себя
оторванными от родной планеты.
Изумительные приборы и аппара-
ты гарантируют максимальную бе-
зопасность. Отличные помещения,
коридоры-улицы, библиотеки, му-
зеи, концертный зал и даже река
и парк — все есть на «Гее». Даже
созданная специалистами-«видео-
пластиками» аппаратура, с по-
мощью которой достигается иллю-
зия земных просторов — убегаю-
щие дали лесов, полей, моря — то
спокойного, то грозного бушующе-
го — иллюзия, которую совершен-
но невозможно отличить от дейст-
вительности.
Впрочем, о безопасности такого
путешествия можно говорить толь-
ко условно. Нельзя предусмотреть
всего, что может встретиться в без-
днах Вселенной. И путешественни-
кам приходится пережить много
приключений. Это дает автору воз-
можность полнее раскрыть харак-
теры наших отдаленных потомков,
показать их героизм, самоотвер-
женность, преданность коллективу
своих друзей и интересам всего че-
ловечества.
Возможно, кто-нибудь из числа
еще не прочитавших научно-фан-
тастический роман польского писа-
теля Станислава Лема «Магеллано-
во облако» скажет:
— А тема-то знакомая. Примерно
та же, что в романе И. Ефремова
«Туманность Андромеды». И даже
заглавие похоже.
Верно. Но тема эта — человек и
общество коммунизма — неисчер-
паема. Известно: плохие книги бы-
вают во многом сходны, как все
плоское, невыразительное. И на-
оборот, талантливые произведения
всегда различны. Именно таковы
романы Лема и Ефремова. Они
разные; во многом, дополняя друг
друга, они касаются разных сторон
жизни, по-разному рисуют людей,
науку и технику будущего.
В № 1 нашего журнала за 1958
год мы писали о ранее вышедшем
романе Лема «Астронавты». В нем
речь шла о полете на Венеру, и на
фоне этого, уже неоднократно ис-
пользованного различными авто-
рами сюжета, писатель показал
привлекательные образы людей бу-
дущего коммунистического строя.
Гораздо богаче — ярче, глубже,
разностороннее — развернуты че-
ловеческие характеры в новом ро-
мане. И это несмотря на то, что
в «Магеллановом облаке» автор по-
ставил перед собой намного более
сложную и трудную задачу: здесь
взят значительно более отдален-
ный от нас период грядущей исто-
рии человечества — эпоха, когда
люди уже научились совершать
дальние межзвездные перелеты.
Чем дальше художник пытливым
оком вглядывается в будущее чело-
вечества, тем труднее ему охва-
тить контуры общественного строя
и разглядеть черты характеров лю-
дей. Но чем труднее эта задача,
тем она и почетнее.
Станислав Лем и на этот раз не
избег некоторого схематизма в по-
казе наших далеких потомков. Но
ему удалось создать обаятельные
образы людей коммунизма и. что
особенно важно, придать этим лю-
дям черты несомненной достовер-
ности.
Читатели полюбят этих героев и
с волнением будут следить за их
судьбой. Правда, один человек,
видно, не сумел представить их се-
бе и полюбить их — иначе он не
изобразил бы их такими унылыми
уродами... Я говорю об иллюстри-
ровавшем книгу художнике Л. Ду-
расове.
Высокому уровню организации
коммунистического общества соот-
ветствует и высокий уровень нау-
ки и техники. И к этой стороне
дела автор подошел вооруженный
знаниями и богатым воображени
ем. Очень интересно описан ги-
гантский звездолет, а также широ-
ко развитая автоматизация произ-
водства, быта, научных исследо-
ваний.
Разумеется, в таком большом и
сложном романе не обошлось и без
некоторых авторских просчетов:
местами явно чувствуются длинно-
ты. иногда автор излишне увле-
кается второстепенными деталями.
В. ШИБАНОВ
41
РАСЧЕТ
И ОТВАГА
Обидно говорить, но авиация в наши дни
теряет былой романтический ореол.
Пассажиры реактивных транспортных само-
летов засыпают в своих удобных креслах чуть
ли не раньше, чем машина оторвется от зем-
ли. Парашютные прыжки превратилась в
обычный вид спорта. Наступит и такое время,
когда второе или третье поколение космонав-
тов будет приравнено к обыкновенным смерт-
ным, и диспетчеры начнут строго выговаривать
водителям ракет за несвоевременное прилуне-
ние или примарсение.
Но молодежь не хочет и никогда не захо-
чет расстаться с романтикой. И сегодня, и
через тысячу лет юноши будут жадно хва-
тать книгу, со страниц которой веет непо-
вторимым ароматом путешествия в неизведан-
ное. Именно о такой книге хочется рассказать
нашим читателям.
Заслуженный летчик-испытатель СССР, Герой
Советского Союза Марк Галлай отдал больше
двух десятков лет своей важной, опасной и
захватывающей работе. В дни войны он сме-
нил испытательный аэродром на фронтовой и
крылом к крылу с товарищами бил фашистов
с воздуха. А потом вернулся к «спокойному»
труду — начал испытывать реактивные само-
леты...
М. Галлаю и его друзьям-испытателям было
«положено по должности» ежедневно совер-
шать подвиги. Казалось бы, для описания та-
кой жизни не требуется никакого литератур-
ного мастерства. Ведь даже сухой отчет о
многих полетах Галлая, Козлова, Корзинщико-
ва, братьев Коккинаки, Гринчика, Рыбко,
Шиянова читался бы с интересом.
Однако в тысячу раз интереснее прочесть
не только о полетах, но и о характерах лю-
дей этой героической профессии, об их ду-
мах и чувствах в самые трудные мгновения.
Такой рассказ не только заинтересовывает
или восхищает — он воспитывает.
Не всякий бывалый человек способен так
рассказывать. И мы знаем много книг, на-
писанных литераторами «со слов» героя.
Среди них есть по-настоящему сильные, вол-
нующие, — но все-таки читателю всегда хо-
чется услышать собственный голос участника
событий. М. Галлай своей книгой «Через не-
видимые барьеры» дает нам такую возмож-
ность.
«Через невидимые барьеры» — не просто
рассказ об интересных людях и замечательных
делах. Незаметно и ненавязчиво автор вводит
в книгу свои раздумья, обобщения. Он спорит
с коллегами и решительно отстаивает опреде-
ленный взгляд на профессию летчика-испы-
тателя. По его мнению, сам полет — лишь од-
на сторона дела. А другая, не менее важная,—
всесторонняя теоретическая и практическая
подготовка к нему. М. Галлай причисляет себя
к «педантам» и утверждает: чем меньше у
человека «захватывающих происшествий» в
воздухе, тем выше его класс как испытателя.
И такая рассудочность нисколько не снижает
романтического накала книги!
Записки М. Галлая прочитываешь «единым
духом» и закрываешь с сожалением — в кни-
ге всего 125 страниц. А потом приходит в го-
лову одно естественное сравнение.
Четверть века назад появилась замечатель-
ная книга американца Джимми Коллинза
«Летчик-испытатель». Составленная из коро-
теньких, часто в одну страничку, превосходно
написанных новелл, она, подобно книге М. Гал-
лая, вызывала большую симпатию к автору.
Если подсчитать, то в ней было описано мень-
ше трагических случаев, связанных с гибелью
летчика или тяжелым ранением, чем у Галлая.
Но книгу Коллинза читатель закрывал с го-
речью. И не потому, что последний рассказ
назывался «Я мертв» и описывал разруше-
ние самолета при выходе из пикирования
(Дж. Коллинз действительно погиб при таких
обстоятельствах и в этом рассказе предвосхи-
тил свою смерть). Нет, горечь накапливалась
исподволь, от эпизода к эпизоду, потому что
за шутками и удивительными происшествиями
вставал образ мужественного человека, отча-
янно борющегося за существование и готового
на любой безрассудный риск, лишь бы про-
кормить свою семью.
Совсем по-иному воспринимаются события
в книге «Через невидимые барьеры». Да, про-
фессия испытателя — рискованная, да, мы по-
теряли при катастрофах много драгоценных
людей. Но пафос книги М. Галлая как раз
в том и состоит, что она целиком направлена
против ненужного риска, ратует за научный
подход к испытательной работе. И на про-
тяжении всей книги мы видим, как заботливо
и уважительно относятся в нашей стране к
испытателям, как долго и тщательно готовят
человека, прежде чем поручить ему ответ-
ственное задание. В противовес книге Кол-
линза главная черта записок Галлая — вели-
чайший оптимизм.
...Мы оказали бы скверную услугу автору,
если бы из уважения к нему умолчали о про-
счетах и потерях. Они в книге есть.
Вот М. Галлай рассказывает об «одном зна-
менитом летчике» и обоснованно предъявляет
ему претензию за излишний риск, за «пози-
рование» в воздухе. Вот он упоминает дру-
гого «знаменитого летчика», с которым потом
порвал на всю жизнь. Кто же эти люди? От-
чего произошел разрыв? Читатель остается в
недоумении. Лучше уж совсем не говорить,
коль опасаешься «вынести сор из избы».
Не всегда эпизоды книги — многочисленные
и очень разные — «привязаны» один к дру-
гому. Хронологическая последовательность
здесь, по-видимому, не обязательна, гораздо
важнее внутренняя стройность рассказа, но и
она нередко нарушается. Некоторые главки
(о «площадках» например) не имеют своего
сюжета, и лучше было бы ввести их в какие-
нибудь соседние главы, — может быть, в ви-
де отступлений, которые так удаются автору.
И последний небольшой упрек, относящийся
уже в равной мере и к автору, и к редак-
тору книги. Хороший, свободный язык записок
изредка прерывается канцелярскими или про-
сто неуклюжими оборотами. Скажем, фраза
на стр. 79: «В таком направлении я до этого
разговора как-то не думал».
Книга М. Галлая — из тех, что долго живут.
Она была опубликована в журнале «Новый
мир», сейчас издана «Молодой гвардией».
При последующих изданиях автор, без сомне-
ния, сделает ее еще лучше.
Л. ВЛАДИМИРОВ
ийш
АД HL ал
На каком расстоянии могут быть
обнаружены звуковые волны?
Разумеется, речь идет не о звуках,
услышанных по радио: в этом слу-
чае большую часть пути преодо-
левают радиоволны, а на долю
звуковых остается лишь расстоя-
ние от репродуктора до уха.
Звуковые волны наименее «даль-
нобойны». Другие волны легко про-
ходят несравненно большие пути.
Советские геофизики проследили,
как сейсмическая волна, напри-
мер, во время катастрофического
землетрясения в Чили семь раз
обошла по большому кругу земной
шар, то есть пробежала не менее
280 000 километров.
Сигналы радиопередатчиков кос-
мических ракет, спутников и авто-
матических межпланетных стан-
ций принимаются с сотен тысяч и
миллионов километров. Световые
волны от далеких звезд и туманно-
стей проходят до нас невообрази-
мые расстояния в миллионы све-
товых лет И даже из таких глу-
бин Вселенной, откуда не могут
дойти световые лучи, которые
можно было бы обнаружить при
помощи крупнейших телескопов,
усиленных самыми мощными
электронными усилителями ярко-
сти, доходя^ до нас радиоволны,
испускаемые радиозвездами и ту-
манностями.
Другое дело — звук. Даже взрыв
или канонаду можно услышать
обычно лишь за десятки, ну за
сотню километров. Для звуков,
распространяющихся в однородной
среде, это, как правило, верно. Но
в 1946 году советские ученые
Л. М. Брехсвских и Л. Д. Розен-
42
берг открыли и объяснили необык-
новенно странное, на первый
взгляд, явление так называемого
сверхдальнего распространения
звука в воде морей и океанов.
Оказалось, что благодаря разли-
чию в солености и температуре
разных слоев и участков океана,
в толще воды могут образовывать-
ся своеобразные звукопроводы, по
которым звук идет, не рассеиваясь
так сильно, как в однородной
среде.
Удивительный случай прохож-
дения звуковых волн по такому
природному волноводу отмечен не-
давно плавучей лабораторией Ко-
лумбийского университета «Бима»
и его же геофизической станцией
на Бермудских островах.
Близ южных берегов Австралии
были взорваны под водой несколь-
ко небольших зарядов взрывчат-
ки — весом по 22 килограмма каж-
дый. Вызванные взрывами звуко-
вые волны пересекли Индийский
океан, обогнули мыс Доброй На-
дежды, прошли Южную, а затем
Северную Атлантику и были улов-
лены гидрофонами на Бермудских
островах. За 223 минуты звук про-
шел 19 200 километров, то есть
почти половину длины земного
экватора и в четыре раза больше
расстояния, на котором до сих
пор удавалось зарегистрировать
звук.
Подводные звукопроводы суще-
ствуют более или менее постоянно.
Тот, о котором шла речь, находит-
ся на глубине 780 — 1260 метров, а
по концам подходит к поверхности
океана.
Изучение прохождения звука в
воде имеет большое практическое
значение. Вода мирового океана не
очень прозрачна и видеть в ней
можно лишь на небольших рас-
стояниях. Радиоволны и вовсе бес-
сильны пронизать ее толщу. Един-
ственным средством сообщения
между подводными объектами,
равно как и их обнаружения,
остаются звуковые и родственные
им ультразвуковые колебания.
«Когда Рафаэль писал своих пре-
красных мадонн, когда Гойя в гра-
вюрах, бичующих человеческие по-
роки, воплощал свои гневные кош-
мары, никому и в голову не при-
ходила мысль связывать произве-
дения искусства с уплатой налога
на доставку писем посредством
почтового знака... «Так начинается
статья о произведениях искусства
на почтовых марках, опубликован-
ная журналом «Курьер ЮНЕСКО».
Давно минули времена, когда
марки украшались лишь государ-
ственными гербами да портретами
царствующих особ. Сегодня эти
миниатюрные квитанции об оплате
пересылки писем превратились в
одно из средств культурных свя-
зей между народами. Они позволя-
ют человеку узнать многое о мире,
в котором мы живем.
Как подсчитали сотрудники
ЮНЕСКО, правительства 125 стран,
в том числе и Советский союз, изо-
бразили на своих марках более
1000 выдающихся произведений
живописи и графики. Более 500 ма-
рок украшены изображениями про-
изведений из керамики, создан-
ных художниками всех пяти кон-
тинентов."
Таким образом, пытливый кол-
лекционер может собрать множе-
ство миниатюрных изображений
шедевров мирового искусства, хра-
нящихся в крупнейших музеях
земного шара, или выдающихся па-
мятников мировой архитектуры,
украшающих города мира. Весь
путь, пройденный за века архитек-
турой,— от пещерного жилища
(такая марка была выпущена в Ли-
ване) до современных зданий —
можно проследить на марках.
Музей в альбоме почтовых марок
может отразить любые вкусы, лю-
бые интересы его владельца. Темы
для коллекционирования воистину
необозримы, и подсказывает их са-
ма жизнь. Недавно на международ-
ной филателистической выставке в
Варшаве были удостоены медаля-
ми и почетными дипломами кол-
лекции ряда советских собирате-
лей марок. «Великие ученые и ис-
следователи» — такова тема кол-
лекции, экспонировавшейся в
польской столице юным филатели-
стом Валерием Дуровым. Профес-
сор К. Строев представил собрание
марок «Завоевание Космоса», ин-
женер Б. Шумов — «Голубь мира»,
инженер Б. Кисин — «Техника про-
изводства марок в СССР» и т. д.
От искусства до производства, от
прошлого до будущего — таковы
необъятные возможности тематиче-
ского коллекционирования. По-
полняя своеобразный музей в аль-
боме, всегда узнаешь что-то но-
вое. интересное.
РОДСТВО- "
по отпечаткам
t ПЯЛЬЦЕВ J
В одну из осенних ночей 1944
года в Будапеште фашисты схва-
тили и увели молодых супругов М.,
а их полуторагодовалая дочь Жу-
жика оказалась брошенной на про-
извол судьбы.
Окончилась война. Родители
принялись за поиски. Прошло еще
четырнадцать лет, и вот перед ни-
ми взрослая девушка, вероятно,
их дочь... А может быть и не
дочь. Как быть? Принять ее в
семью и успокоиться? Но возмо-
жен ли покой? Отвернуться и про-
должать искать? Но мыслимо ли
отвернуться? Тут была нужна пол-
ная достоверность. И вот доказа-
тельства приведены. В этом заслу-
га института судебной медицины
Будапештского университета. Здесь
твердо сказали: да. Сомнений нет,
это — ваша дочь.
Как же так? Известно ведь, что
наука не знает надежных способов
установления родства. Самое боль-
шее, что могли сказать специа-
листы, это — «родство вероятно»,
«родство маловероятно», «родст-
веннной связи нет». Исследование
крови лишь в десяти случаях из
ста дает определенный ответ, а
антропометрические методы (по
измерениям тела) еще более рас-
плывчаты: если сходные призна-
ки в строении тела есть, антро-
полог. говорит «вероятно» или
«возможно», и только если их вов-
се нет — «родство невозможно».
Дактилоскопия? — Конечно, это
одна из древнейших наук, ее при-
меняли тысячи лет назад древние
вавилоняне, китайцы, индусы. Гли-
няные пластинки с отпечатками
пальцев — это, вероятно, древней-
шие «удостоверения личности».
Дактилоскопия может с полной
уверенностью установить, что дан-
ный человек именно тот, кто оста-
вил отпечаток, или же, что он на-
верняка не тот. Но судить о род-
стве? Даже сам факт передачи ри-
сунка потомству не был наукой
точно установлен.
Правда, еще в 1923 году норвеж-
ский ученый Бонневи пытался
найти связь между линейными ри-
сунками отпечатков пальцев у ро-
дителей и детей, но его метод то-
же приводил к определенному от-
вету только в отдельных случаях.
Сейчас, благодаря открытиям
венгерского профессора Шандора
Экреша, руководителя Института
судебной медицины Будапештского
университета, дактилоскопия по-
лучает новое развитие. В течение
одиннадцати лет ученый собирал
и изучал отпечатки пальцев роди-
телей и детей. За это время он
объездил буквально всю Венгрию,
разыскивая в самых глухих местах
«надежные» семьи с 8—10 детьми.
В результате он собрал величай-
шую в мире коллекцию дактило
скопических диапозитивов — це-
лый океан причудливых рисунков,
образованных так называемыми
папиллярными линиями (штрихи,
складки, точки, короткие нити,
острова, вилки, гребни, крючки...).
И все это составляет совершенно
бесчисленное множество комбина-
ций.
Именно эта бесчисленность и
создает неповторимость линейного
рисунка на пальцах человека. Но
этого мало. Профессор Экреш на-
шел закономерности, выделил
основные 60 типов рисунков и со-
ставил таблицу. Он доказал, что
в узор, образованный папилляр-
ными линиями ребенка, входят,
как составные части, узоры отца
и матери.
И вот, анализируя на основе
своей таблицы отпечатки пальцев,
профессор Экреш устанавливает,
есть ли родственная связь между
данными лицами или ее нет.
Работа профессора Экреша уже
много раз помогала воссоединить-
ся разметанным войной семьям.
' СМЕРЧ ,
ПОД
ЛЕНИНГРАДОМ
Из огромного грозового облака
угрожающе протянулся вниз чер-
ный выступ, а дальше от него до
самой земли был виден окружен-
ный туманом вихрь. Смерч! И
где — под Ленинградом. Однако
пусть читатель не ждет описания
страшных разрушений. Смерч да-
леко не всегда сметает все на сво-
ем пути. Весьма часто это бывает
довольно безобидный спиральный
«ветерок», который и земли-то не
касается. Возникает он обычно во
время грозы, когда атмосфера
крайне неустойчива. Богатый вла-
гой воздух нижних слоев быстро
поднимается вверх, закручивается
и создает туманный вихрь. Выхо-
дит, что туча наращивается снизу,
хотя кажется, будто она сама тя-
нется вниз.
Слабый вихрь умирает, можно
сказать, и не родившись: только
появится у облака выступ, как тут
же и рассеется. Смерч посильнее
протягивается до земли. Правда,
нижняя его часть не всегда успе-
вает достаточно сильно «закру-
титься». Так было и с тем смерчем,
который заметили под Ленингра-
дом летом 1959 года. Не прошло и
семи минут, как от него не оста-
лось и следа.
Профессор А. Д. Заморский, опи-
савший этот случай в журнале
«Природа» (в № 12 за прошлый
год), отмечает ошибочность об-
щепринятого мнения, что смерчи
в СССР чрезвычайно редки. Над
каждой областью Европейской
части нашей страны, пишет он, не-
большие смерчи ежегодно появля-
ются по многу раз — надо лишь
уметь их наблюдать.
Если это так, значит, многие из
наших читателей могут своими
глазами увидеть это интересней-
шее явление природы, не отправ-
ляясь в далекое путешествие.
И если вам случится заметить про-
тянувшуюся от облака к земле
темную полосу или хотя бы не-
большой выступ, знайте: возмож-
но, что перед вами самый настоя-
щий, хоть и маленький, смерч.
43
4/
РПВШПЕЕЖ^
С. ПЕТРОВ
Рисунки В. ДОБРОВОЛЬСКОГО
Что это за электричество?
Тот, кто бывал ночью у высоковольтных ли-
ний, наверняка знаком с ним. Душная, может
быть предгрозовая ночь, однотонно гудят про-
вода, а где-то вверху, у самых вершин ажурных
мачт, с треском вспыхивают голубые огни.
Живописец или поэт нашел бы эту картину
красивой и даже величественной. Энергетик,
пожалуй, согласился бы с ними, но непременно
заметил бы, что красота эта влетает-таки госу-
дарству в копеечку.
ЭЛЕКТРОПЫЛЕУЛОВИТЕЛЬ
чай!»... и струйки пыли послушно потянулись
прямо к сеткам.
Вы, наверное, догадались, что заставило це-
мент оседать на фильтрах. Ну конечно, корон-
ный разряд! При включении высокого напря-
жения между сеткой и проводами возникло
электрическое поле. Оно зарядило частицы и
направляло их к фильтру.
ИЗГОТОВЛЯЕТ КЕРАМИКУ...
Задумывались ли вы над тем, какой путь про-
делала керамическая ваза, стоящая на вашем
столе, от куска сырой глины до готового изде-
лия прикладного искусства? Эту глину смешива-
ли с примесями, долго мяли, увлажняли, под-
сушивали и опять смачивали, подготовляя ее к
встрече с гончарным кругом. Потом мастер
священнодействовал, боясь неверным движе-
нием испортить замысел. Потом изделие, сы-
рое и дрожащее, с величайшими предосторож-
ностями везли в сушилку, с неделю выдержи-
вали его там (кислотоупорную посуду сушили
бы год) и наконец обжигали Сложно, не прав-
да ли? О какой уж тут автоматизации, механи-
зации, стандартизации, унификации и прочем
подобном может идти речь! И эти затрудне-
ния характерны почти для всего керамического
производства.
А теперь вообразите другой технологический
процесс. Нет ни сырой глины, ни сушилок, ни
печей для обжига. Есть только проволочный
остов изделия и форсунка с расплавленной ке-
рамической массой. Вот включено высокое на-
пряжение, из форсунки в решетчатую форму
бьет огненная струя расплавленной глины, и
прямо на ваших глазах остов облекается кера-
мической плотью. Минута — и перед вами кис-
лотоупорный сосуд. Под глиняным душем про-
лись. Все эти опыты с успехом были проведены
в институте «Гипростройматериалы». Кстати,
там же было установлено, что при подобной
технологии глину можно заменить любым ми-
неральным сырьем, которое плавится и стано-
вится жидким.
СОРТИРУЕТ...
Электричество в нашем быту — дело привыч-
ное. Давно примелькались слова «электро-
утюг», «электрочайник», «электросамовар». А
вот об электросите вряд ли кто слыхал.
Как оно действует?
На пути падающей муки помещают несколь-
ко электрофильтров. В первом фильтре напря-
жение тока не очень велико, к нему прилипа-
ют только самые мелкие частицы размола.
В следующем — напряжение повыше, этот
фильтр задерживает более крупную муку. По-
том еще и еще выше, и в конце концов на дно
ларя падают одни отруби.
Таким способом можно «просеивать», т. е.
сортировать по массе частиц все сыпучие те-
ла. Например, можно освободить от пыли ка-
менный уголь; из дробленой руды убрать лег-
кие примеси — руда обогатится; можно разде-
лять механические смеси. Кстати говоря, ис-
пользование этой последней возможности
электрофильтра уже сейчас могло бы принести
миллионы рублей экономии. И вот каким об-
разом.
Наверное, не все знают, что для полировки
стекла применяют абразивный порошок кро-
кус. Стоит он 400 рублей тонна. Но у крокуса
есть двойник — картельная пыль. Эта пыль не
стоит ничего, она всего лишь отход в хими-
ческой промышленности, и ее просто выбрасы-
вают.
Почему? Немного физики — и вам станет
ясно.
Вокруг проводов, по которым идет ток вы-
сокого напряжения, возникает электрическое
поле. Оно ионизирует воздух, и тянет ионы к
проводникам, заряженным противоположно.
Между проводами как бы «дует» ионный ве-
тер. Ну, а частицы воздуха, получившие заряд,
проводят ток ничуть не хуже медной проволо-
ки. Вот и утекает по этим воздушным проводам
магистральное электричество.
И когда вы увидите на опорных мачтах голу-
бые свечки, то так и знайте: коронный разряд
«ворует» электроэнергию.
ДОМАШНЕЕ ЭЛЕКТРОСИТО
НА ХЛЕБОЗАВОДЕ
«КОРОНА» ОЧИЩАЕТ ВОЗДУХ...
Но ведь недаром говорят, что нет худа без
добра. Оказывается, наши инженеры сумели
подыскать работу даже этому электрическому
«жулику».
Бывали вы на цементном заводе? Если да, то
видели пыль, которой пропитан воздух вокруг
завода, а тем более в цехах.
Но однажды в цехи цементного завода при-
шли электротехники и рядом со всеми пыля-
щими агрегатами установили какие-то сетки,
а против сеток — оголенные провода. Протя-
нули силовой кабель, крикнули «готов, вклю-
ходят формы самой разнообразной конфигу-
рации и величины — цилиндры, угольники, ку-
бы, диски. Их легко можно отделить от ново-
рожденных изделий. Но можно и не отде-
лять— для крепости. Такая керамика будет
сродни железобетону. Ну что ж, от подобного
родства она вряд ли проиграет.
Но может быть, вам показалось, что речь
идет всего лишь об отдаленном будущем ке-
рамического производства? Тогда вы ошиб-
Дело в том, что в картельной пыли, не-
смотря на ее высокие абразивные качества,
много всяких механических примесей, попро-
сту— сору. Этот-то сор и превращает, в сущ-
ности, ценный материал в отброс. Ну как туг
не подумать, что явление коронного разряда
существует специально для очистки картель-
ной пыли!
Новый полировочный материал будет стоить
в сорок раз дешевле.
44
ВОЗЛЕ ЗАМКА «ОРЛИК»
Сейчас на реке Влтаве заканчи-
вается строительство одного из
самых передовых и совершенных
гидротехнических сооружений ми-
ра. Это — гидроэлектростанция
«Орлик», получившая свое поэтич-
ное название от находящегося
вблизи старинного замка. Она воз-
водится новым способом крупно-
панельного строительства и будет
работать при напоре свыше 70
метров и расходе воды 150 куби-
ческих метров в секунду. На ней
устанавливаются поворотно-лопа-
стные турбины, изобретенные,
усовершенствованные и построен-
ные в Чехословакии. По мощ-
ности— 100 мегаватт — они равны,
а по качественным показателям
значительно превосходят турбины
величайших гидроэлектростанций
Америки — Боулдер Дэм и Грэнд
Кули.
Ввод в эксплуатацию на полную
мощность этой жемчужины чехо-
словацкой энергетики намечен на
1961 год.
Гидроузел «Орлик» будет при-
мечателен не только уникальными
турбинами. При нем создается
единственный в своем роде мост.
Его главный пролет в 330 метров
будет держаться на одной трубча-
той арке. Ни один в мире мост
этого типа не имеет столь огром-
ного пролета. Существуют, правда,
мосты и с большими пролетами,
но конструкция их несравненно
сложнее, чем у необыкновенно
простого и изящного моста близ
«Орлика».
В СЕМЬ РАЗ ЛУЧШЕ
Польские машиностроители
одержали недавно крупную побе-
ду. Завод сельскохозяйственных
машин «Пионер» в Стшельцах
Опольских выпустил первую пар-
тию картофелеуборочных комбай-
нов нового типа. Машины выкапы-
вают картофель, отделяют клубни
от ботвы, очищают их от земли,
ссыпают в тару и на ходу выгру-
жают ее Впрочем, в этом еще
нет ничего удивительного: все это
делает всякий хороший карто-
На рисунке показано, как воз-
водится нижняя часть арки и как
она выступает консолью пока
еще только на 25 метров. Прой-
дет несколько месяцев, и гигант-
ская арка радугой перекинется
через всю широкую долину.
фельный комбайн. Заслуга поль-
ских машиностроителей в том,
что их машина выполняет все ра-
боты лучше, чем аналогичные ма-
шины, ранее сконструированные в
других странах. Так, например, ко-
личество клубней с механически-
ми повреждениями примерно на
40 процентов меньше, чем допу-
скает Международный стандарт, а
очистка картофеля от земли про-
изводится в семь раз лучше, чем
требует тот же стандарт.
ру — передаются электроэнергия
для передвижения машины, для
работы механической руки, пита-
ния телекамер, локаторов и ртут-
ных осветительных ламп, а также
сигналы дистанционного ,управ-
ления.
Самоходный телеуправляемый
манипулятор предназначен для
длительных исследований морско-
го дна на глубинах до 6 кило-
метров.
«МЯСО» ИЗ МОЛОКА
В Венгерской Народной Респуб-
лике начался в производственном
масштабе выпуск нового диетиче-
ского высококалорийного пищево-
го продукта — так называемого
«молочного мяса». Искусственное
мясо, изготовленное из молока,
по виду похоже на плавленный
ГИБКИЙ ВАЛ ВМЕСТО КАРДАННОГО
«Гвоздем» английской осенней
автомобильной выставки была лег-
ковая машина Понтиак «Темпест»
(что значит «Буря») образца 1961
года. Ее двигатель, развивающий
при 4800 оборотах в минуту 160
лошадиных сил, расположен, как
обычно, спереди, но коробка ско-
ростей находится у заднего моста
и составляет одно целое с диф-
ференциалом. Двигатель соеди-
нен с коробкой передач гибким
валом. Благодаря тому, что вал
находится перед коробкой пере-
дач, скорость его вращения боль-
ше, а вращающий момент мень-
ше, чем если бы он был располо-
жен за ней. Это обстоятельство
вместе с гибкостью вала позволи-
ло сделать его много тоньше
обычного карданного вала: диа-
сыр. Оно имеет вкус и кало-
рийность натурального мяса. Его
можно есть ломтиками, поджари-
вать, употреблять в рубленом ви-
де. В ряде больниц республики
«молочное мясо» включено в ра-
цион питания больных.
метр составляет всего около 15
миллиметров, тогда как, напри-
мер, у всех моделей «Москвича»
он равен 76 миллиметрам, хотя
мощность двигателя первой моде-
ли этой малолитражки была в
семь раз меньше, чем «Темпеста».
Вал вращается в изогнутой трубе,
причем выпуклость дуги обращена
вниз.
Такая система имеет немало
преимуществ перед обычной. Изо-
гнутый вал проходит не сквозь ку-
зов, а под ним и не отнимает
места у пассажиров. Гибкость вала
позволила вовсе отказаться от
кардана (углового шарнира). Глав-
ное же то, что тонкий гибкий вал
гораздо меньше подвержен виб-
рации, чем жесткий.
ВОДОЛАЗ - РОБОТ
В США построен оригинальный
аппарат для подводных исследова-
ний и работ — самоходный дистан-
ционно управляемый манипулятор.
На шасси танка, у которого ди-
зельные двигатели заменены элек-
тромоторами, установлена механи-
ческая рука-манипулятор, способ-
ная захватывать и поднимать раз-
личные предметы весом до полу-
тора тонн. Рука-манипулятор в со-
ответствии с полученной командой
может выполнять восемь различ-
ных видов движения.
На аппарате установлены четыре
передающие телевизионные каме-
ры цилиндрической формы, за-
ключенные в стальные кожухи и
способные выдержать давление до
700 атмосфер. По коаксиальному
кабелю длиной 8 километров изо-
бражение передается в автофур-
гон, который движется по берегу,
в то время как манипулятор пере-
мещается по морскому дну.
Кроме телевизионных сигналов,
по кабелю передаются сигналы с
установленных на манипуляторе
гидролокаторов (подводных уль-
тразвуковых локаторов). В проти-
воположном направлении — от
пульта управления к манипулято-
МЫШИ «ЧУВСТВУЮТ»
РЕНТГЕНОВСКИЕ ЛУЧИ
Недавно французские ученые
поставили такой опыт. В клетку,
часть площади которой была за-
щищена свинцовым экраном, по-
местили мышей, а затем начали
облучать клетку лучами рентгена.
И вот, хотя излучение невидимо и,
как полагали до сих пор, не ощу-
тимо, мыши вскоре укрылись от
лучей за экран. Опыт повторялся,
и всякий раз мыши убегали, как
ЭЛЕКТРОЛИЗ ВИРУСОВ
Для приготовления различных
вакцин нужны вирусы, потерявшие
свою губительную силу — виру-
лентность. Получение их было до
сих пор сложным делом. Двое
ученых из США, Хэллош и Янгер,
предложили помещать активные
только доза облучения превыша-
ла 3 рентгена.
По-видимому, представление о
полной неощутимости рентгенов-
ского излучения придется пере-
смотреть, тем более, что некото-
рые люди, в свое время испытав-
шие облучение (радиотерапию),
говорят,' что чувствовали «мураш-
ки» или легкое жжение.
вирусы в раствор электролита,
через который пропускать ток. В
результате контакта с анодом ви-
рус теряет вирулентность, сохра-
няя все остальные качества, то
есть становится пригоден к вы-
работке вакцины.
ОЗЕРО ПОД...
ПОКРЫВАЛОМ
Предложен любопытный способ
задерживать испарение воды из
озер и водоемов Австралии. В за-
сушливые периоды чрезмерное
испарение — настоящий бич сель-
ского хозяйства этого жаркого
континента.
Способ состоит в том, что над
искусственными водоемами и да-
же небольшими озерами растя-
гивают на время засухи гигантские
покрывала из тончайшей пластмас-
совой пленки. Такая пленка сво-
бодно держится на воде и не тре-
бует каких-либо береговых креп-
лений.
Первые опыты показали, что
испарение воды благодаря по-
крывалам снижается приблизи-
тельно на 30 процентов.
ВЕЛИЧАЙШИЙ
ГРУЗОВИК
Французская фирма Берлиэ вы-
пустила серию автомобилей
«Т-100» грузоподъемностью 100
тонн. Это груз шести железнодо-
рожных вагонов. Гигантская маши-
на имеет один двенадцатицилинд-
ровый двигатель мощностью 600
лошадиных сил. Рабочий объем
мотора 30 литров. Все три оси
ведущие. Диаметр колес 2,2 мет-
ра. Длина автомобиля превышает
12 метров, а собственный вес до-
стигает 90 тонн.
Раздел ведет гроссмейстер
Ю. АВЕРБАХ
Благодаря широким, так назы-
ваемым арочным баллонам, дав-
ление машины на грунт очень не-
велико. Оно меньше, чем у... «ко-
рабля пустыни» — верблюда. Бла-
годаря этому 190-тонная машина
передвигается по сыпучим пескам
и болотам, недоступным обычным
грузовикам. Назначение «Т-100» —
перевозка в неразобранном виде
буровых вышек и другого тяжело-
го нефтяного оборудования.
РАССКАЗЫ О ФИГУРАХ
«СВОБОДОЛЮБИВАЯ» ЛАДЬЯ
«Крупнокалиберная артиллерия»— так иногда
называют ладьи. Крупнокалиберная и вдобавок
самоходная — ведь ладья способна стремитель-
но передвигаться с одного края доски на дру-
гой, «обстреливая» неприятельские фигуры и
пешки, расположенные вдали от нее. Ладья,
имеющая свободу передвижения и маневра, в
некоторых случаях может потягаться с «самим»
ферзем.
Взгляните, например, на позицию (диаграм-
ма 1), представляющую этюд известного со-
ветского шахматного композитора Г. Заходя-
кина.
Как здесь добиться ничьей, если пешка чер-
ных на пороге превращения в ферзя, а ладья
белых расположена неудачно и не может ее
задержать? Попробуем давать шахи. 1. Лс8 +
+ Kpd2! (ладью пропустить на первую гори-
зонталь нельзя.) 2. Лд8+Кре2. 3. Ле8 + Кр12.
4. Л(8+Крй2.
Что делать дальше? «Предсмертный» шах на
g8 выглядит бессмысленным, так как после 5...
КрЬЗ король черных скрывается от преследо-
вания. Итак, следующим ходом пешка Ь2 пре-
вратится в ферзя.
Если мы заметим, что из-за положения коро-
ля черных на g2 «новоиспеченный» ферзь будет
стеснен в своих действиях, то не так уж труд-
но будет найти спасающий маневр: 5. ЛЬ8!
ЫФ. 6. ЛЫ1, и возникает любопытная позиция
(диаграмма 2). Ферзь черных может отступать
только по вертикали, но куда бы он ни пошел,
всюду он будет мешать своему королю скрыть-
ся от «вечного» преследования ладьи против-
ника. Например: 6... ФЬ5 7. ЛЬ2+Kpf3. 8. ЛЬЗ+
+ Кре4. 9. ЛЬ4+, и черные вынуждены согла-
ситься на ничью, так как их король не может
ступить на пятую горизонталь — иначе ладья
ловит ферзя, давая шах на Ь5.
Роль ладей на протяжении партии сильно ме-
няется. В начале или середине игры, из-за того,
что открытых линий еще нет, ладьи редко всту-
пают в активные действия. Затем обе стороны
несут потери, доска очищается от пешек и роль
ладей возрастает. Как показывает современная
турнирная практика, ладейные окончания встре-
чаются чаще других. Поэтому тот, кто хочет
хорошо играть эндшпиль, должен в первую
очередь уметь правильно разыгрывать ладей-
ные окончания, а для этого нужно знать воз-
можности и особенности ладьи.
Ладья — фигура атакующая, активная, и наи-
лучшим образом она может быть использована
именно в атаке. Поэтому в ладейном эндшпиле
активность ладьи имеет огромное значение. Как
правило, лучше отдать пешку, но сохранить ак-
тивную ладью, чем при материальном равенстве
иметь пассивную ладью.
На диаграмме 3 — позиция из партии Лилиен-
таль— Смыслов, игранной в 1941 году. У чер-
ных не хватает пешки, да и оставшиеся пешки
нелегко защищать. Однако их ладья располо-
жена активно и, что также очень важно, ее в
атаке способен поддержать король. Не обра-
щая внимания на материальные потери, чер-
ные переходят в контратаку и им удается спасти
партию. Происходит это так: 1... g5! 2. Л:Ь7
Л:а2. 3. ЛЬ6 + Кре5. 4. Л:с6 Кре4. 5. Л:с5.
Белые имеют уже три лишние пешки, но чер-
ные жертвуют еще одну, проникают королем в
лагерь белых и форсируют ничью. 5... f4! 6 ef
Kpf3. 7. h3 Ла1 + 8. Kph2 Ла2+, и королю бе-
лых некуда спрятаться от «вечного» щаха.
А теперь мы предлагаем читателям пораз-
мыслить над следующей позицией (диаграм-
ма 4). Могут ли белые здесь добиться победы?
<
46
КАК ЭТ<
БЫЛ<
СДЕЛАН
1БПЕРБЫЕ
БУДИЛЬНИК
Этот дом с большим тенистым
садом на окраине Афин, называв-
шийся Академией по имени ми-
фического героя Академа, был
знаком любому жителю города.
Войдя в сад, каждый невольно
останавливал свой взгляд на боль-
шой скульптуре, изображавшей
человека с флейтой. Рано утром в
одно и то же время эста фигура
как бы оживала: из флейты лились
сильные звуки, которые были
слышны далеко вокруг. Повинуясь
этому призыву, из многочислен-
ных домиков, расположенных под
сенью деревьев огромного сада,
выходили юноши и шли на заня-
тия — беседу со своим учителем.
— В Академии Платона начались
занятия,— говорили прохожие, за-
слышав эти звуки.
Что же заставляло трубить ста-
тую, которая, как нетрудно дога-
даться, служила будильником, пер-
вым известным будильником, соз-
данным философом древности
Платонам?
Оказывается, сила сжатого воз-
духа.
Чтобы сделать свой будильник,
Платон использовал широко рас-
пространенные в то время водя-
ные часы. Из этого сосуда вода
постепенно вытекает через трубку
в другой сосуд и собиралась на
дне его, поднимаясь вверх здесь
и одновременно в узком проме-
жутке между внутренней и внеш-
ней трубкой. Когда вода доходила
до краев внутренней трубки, она
переливалась внутрь, увлекая за
собой содержимое всего сосуда.
Обрушиваясь в нижний ящик, вода
сдавливала находящийся в нем
воздух, который не находил дру-
гого выхода, кроме верхней левой
трубки. По ней он поднимался
до флейты, где трубы, устроенные
внутри, начинали звучать под его
действием.
ЛЕЧЕБНЫЕ БАНКИ
...Лучшему охотнику племени
становилось все хуже и хуже. Вид-
но злой предок, вселившийся в
него за его грехи, не был удовлет-
ворен щедрыми дарами, которые
приносили ему соплеменники, и не
оставлял охотника.
Тогда один из индейцев решил
поступить по-другому. Он взял
камышовую трубку, одним концом
приложил ее к спине больного,
другую взял в рот и с силой стал
высасывать предка из тела своего
товарища. Через несколько дней
охотник поправился. Все решили,
что предка удалось изгнать таким
путем.
А что же произошло на самом
деле? Много веков назад индеец
племени чиппевей поставил пер-
вые банки. Его опытом пользуемся
<и мы. Только мы «выгоняем» из
банки воздух не ртом, а зажжен-
ной ваткой.
Так с давних времен пришел к
нам этот простой, но необходи-
мый в медицине прибор, который
уменьшает боль, облегчает дыха-
ние, повышает сопротивляемость
организма заболеванию.
ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ
БИБЛИОГРАФИЯ
ГЕОМЕТРИЯ
ПОМОГАЕТ АРИФМЕТИКЕ
Куда только не проникают бле-
стящие чеховские рассказы! Бес-
смертные и нестареющие, они
упоминаются в художественных
произведениях; на них ссылаются
в беседах; с ними выступают на
эстраде, по радио и телевидению.
А недавно «Репетитор» А. П. Чехо-
ва попал в... геометрию. На стра-
нице 121 книжки, о которой мы
хотим вам рассказать1, читаем:
«Купец купил 138 аршин черно-
го и синего сукна за 540 рублей.
Спрашивается, сколько аршин ку-
пил он того и другого, если синее
стоило 5 рублей за аршин, а чер-
ное 3 рубля?»
Стоит привести отрывок (сокра-
щенно) из этого замечательного
рассказа:
«Петя... тотчас же начинает де-
лить 540 на 138.
— Для чего же это вы делаете?
Постойте! Впрочем, так... продол-
жайте. Остаток получается? Здесь
не может быть остатка. Дайте-ка
я разделю!
Зиберов (репетитор Пети — гим-
назист 7 класса) делит, получает
3 с остатком и быстро стирает.
«Странно...— думает он, ероша
волосы и краснея.— Как же она
решается? Это задача на неопре-
деленные уравнения, а вовсе не
арифметическая...
1 А. И. Островский, В. А. Кордем-
ский. Геометрия помогает арифме-
тике. Физматгиз, 1960.
Егор Алексеевич (Зиберов) бе-
рет в руки грифель и начинает ре-
шать. Он заикается, краснеет,
бледнеет...
— Эта задача, собственно гово-
ря, алгебраическая... Ее с иксом
и игреком решить можно. Впро-
чем, можно и так решить... Я, вот,
разделил... понимаете? Теперь,
вот, надо вычесть... понимаете?
Или, вот что... Решите мне эту за-
дачу сами к завтраму... Поду-
майте...
Петя ехидно улыбается...»
Не спешите смеяться, а попро-
буйте-ка справиться с ней. Мне
приходилось убеждаться, что стар-
шеклассники и студенты, как пра-
вило, не в состоянии решить эту
задачу... Потому что они уже успе-
ли позабыть приемы и методы
«простой» арифметики.
«Чеховская» задача очень легко,
конечно, даже в уме решается
алгебраически с «иксом» и «игре-
ком» и с одним «иксом». И уж
совсем просто вы можете решить
ее без всяких «иксов» — арифме-
тически — конечно, если вы учи-
тесь... еще только в 4 классе.
Старшим она уже недоступна —
хитра эта «простая» арифметика,
требующая специальной сообрази-
тельности и догадки! Но вот, к
счастью, на помощь—не столько
ей, сколько старшеклассникам и
студентам — идет геометрия.
Взглянув на график на 122 страни-
це книжки, иллюстрирующей того
же чеховского «Репетитора»,— вы
наглядно убедитесь в этом.
Уже давно геометрия — анали-
тическая геометрия, пользующая-
ся алгеброй,— вместе с тем «об-
служивает» и «иллюстрирует»,
геометрически отображает и
алгебру, и различные разделы
высшей математики, и механику...
Применению геометрии в ариф-
метике и посвящена книжка
А. Островского и Б. Кордемского.
Книжка разбита на 6 глав, вклю-
чающих в себя более полусотни
разнообразнейших задач. Среди
них и новые, и старые, и истори-
ческие— задача Чехова, Льва Тол-
стого, Эйлера и, конечно, вариант
задачи о знаменитой мухе, летаю-
щей между двумя спешащими на-
встречу друг другу товарищами.
Материал книги очень система-
тичен и тщательно разработан; не-
заметно авторы оперируют поня-
тиями и методами высшей мате-
матики. И это хорошо.
Конечно, геометрия не может
облегчить решение всех арифме-
тических задач. Но это не умаляет
значения настоящей книги. График
придает геометрическую нагляд-
ность как условиям, так и реше-
ниям задач, развивая математи-
ческую образность; даже только
просмотрел. __эту книгу, читатель
начинает «мыслить графически».
А это важно не только для мате-
матики, но и для очень многих
прикладных наук и техники.
Поскольку арифметика и гео-
метрия входят в минимум образо-
вания в наше время и всем
следует понимать язык графика,
настоящая книга полезна для всех.
В частности, она должна быть ин-
тересна для математических круж-
ков и отдельных любителей мате-
матики.
Заметим, кстати, что книга пре-
красно издана; превосходны во
всех отношениях крупные, четкие,
красочные графики, причем все
это на очень хорошей бумаге.
Э. ЗЕЛИКОВИЧ
47
«НЕВОЗМОЖНАЯ» ЗАДАЧА
Не опускайте руки, когда перед
вами встанет «явно неразреши-
мая» задача, не говорите: «для
решения недостаточно данных», а
попробуйте решить... хотя бы та-
кую задачу:
Андрей, Борис и Владимир уст-
роили между собой состязания по
легкой атлетике. Подсчет очков за
первые, вторые и третьи места
показал, что Андрей выиграл 22
очка, Борис и Владимир по 9 оч-
ков. Известно, что Борис был пер-
вым в метании копья. Спрашивает-
ся, кто был вторым в беге на сто
метров?
ПРАВ ЛИ ПРОФЕССОР!
Во второй половине 1960 года
один американский бюллетень
научной информации в статье
«Солнце вращается быстрее на
экваторе, чем у полюсов» сооб-
щил будто профессор Корнель-
ского университета Гертлейн об-
наружил, что Солнце вращается
вокруг своей оси странным обра-
зом, а именно, экватор его совер-
шает полный оборот скорее, чем
полярные области.
Свою мысль профессор иллю-
стрировал следующим примером:
«Если бы Земля вращалась так
же, как и Солнце, то на экваторе
дни были бы короче, а живущие
там чаще праздновали бы день
своего рождения».
Не наделали ли ошибок почтен-
ный журнал и уважаемый про-
фессор? И если да, то какие имен-
но?
16(27) мая 1703 года на Заячьем острове была заложена земляная
крепость, впоследствии Петропавловская (Petersburg на плане А). Это
было первое строение нового города. А в 1708 году его соединили с
Березовым островом (ныне Петроградская сторона) первым мостом.
Это был обычный по тем временам деревянный мост с несколькими
пролетами. Один из них, примыкавший к крепостной стене, был
подъемным, И следующие мосты строящегося города были тоже де-
ревянными. Только теперь разводной пролет передвинулся на середи-
ну моста — так удобней было для пропуска судов молодого растуще-
го флота. На рисунке 1 изображен такой разводной деревянный мост,
построенный в 1753 году через Зимне-дворцовый канал.
Но дерево — не очень прочный материал для мостостроения. И вот
уже через десять лет первые гранитные арки соединяют берега Мой-
ки. Казалось бы, вопрос о прочности решен. Но как громоздки были
такие конструкции! Их пытаются облегчить, заменить сплошные тя-
желые камни сводов пустотными каменными «ящиками»...
А пока камень спорит с деревом, на смену им идет новый мате-
риал, прекрасно совмещающий легкость и прочность. Может пока-
заться странным — чугун и легкость. И все-таки это так. Все дело в
том, что прочность металла намного выше, чем у камня, и это поз-
воляет создавать ажурные конструкции. Первый чугунный мост по-
строен в Петербурге в 1806 году. Он удивил всех своей стройностью—
непривычно тонкие своды перекрывали огромные, в 20 метров, про-
леты.
Сто один остров в дельте Невы! К 1834 году их соединяют уже сто
семнадцать мостов — каменных, деревянных, чугунных,— перекину-
тых через Мойку, Фонтанку, Охту. И только на Неве нет постоянного
моста, хотя развитие города требует этого.
К концу XVIII века на Неве пять наплавных мостов. Один из них
вы видите на рисунке 2 рядом с планом Петербурга 1834 года (Б). Нель-
зя сказать, что наплавные мосты удобны в эксплуатации — поздней
осенью их отводят в затон «зимовать», по весне снова навозят на
понтонах или баржах. «Грузоподъемность» подобного моста тоже не
очень велика, но ширина Невы такова, что сооружение постоянного
моста потребует особого инженерного искусства.
К началу Великой Октябрьской революции в городе уже существо-
вали сотни мостов. Первое, за что пришлось взяться ленинградским
мостостроителям,— это реконструкция старых мостов. Их проезжая
часть была недостаточно широка для городского транспорта, недо-
статочно прочна, чтобы выдержать трамвай. Их обновляли, сохра-
няя старинный облик.
И, конечно, строились новые мосты. Среди них красавец Кировский
мост и мост имени Володарского.
Но перспективный план Ленинграда (В) предусматривает значи-
тельное расширение границ города и, конечно, сооружение многих
новых мостов.
Об одном из районов города, где ведется большое строительство
в последнее время много пишут: это Большая и Малая Охта.
Чтобы попасть из центра в Малую Охту, приходится совершать
длительное путешествие по улицам города. И вот в районе площади
Александра Невского сооружается сейчас 622-й по счету, самый боль-
шой мост Ленинграда. (Часть пролетов этого гигантского моста вы ви-
дите на рисунке 3, расположение его обозначено на плане «В» стрел-
кой).
Мост раскинет свои крылья над Невой почти на километр, и не-
удивительно поэтому, что он перекроет не только русло реки, но и
магистрали, проходящие по ее набережным.
Ленинград — город мостов. Здесь их больше, чем в Венеции, боль-
ше, чем в изрезанном каналами Амстердаме, и намного больше, чем
в любом другом городе мира.
Но городские мосты — это не только путепроводы, они играют не
последнюю роль в формировании художественного облика города. За-
мечательные мосты вместе со зданиями и ансамблями составили
Ленинграду славу одного из красивейших городов мира.
В. МЕЗЕНЦЕВ — Ленин видел будущее	................ 1
А.	СМИРНЯГИНА — На службе изобилия	.  ..............4
Р. ПОДОЛЬНЫЙ — Биофизика — сельскому хозяйству...........6
СЕМИЛЕТКА ШАГАЕТ
Б. ВАНИН — На лифте — за облака .......................<	8
Электричество — всем	 .15
* * *
Советские золотоискатели	 9
Л. ЧЕРНОУСЬКО — Флагман сокрушает льды ..............  .	12
Г. АНФИЛОВ — Начало электронного голоса...............  14
Ю. ДМИТРИЕВ — «Смело, товарищи, в ногу!»................16
РЕЗЕРВЫ НАШЕГО ОРГАНИЗМА
Д. ДОНСКОЙ — Наука и рекорды ...........................19
Энергетика спорта	..............................20
В.	ЛАРИН — Тренировка к полету в космос ................23
* * *
Накануне	.................................25
Л. ТЕПЛОВ — Мечта о самопишущей машинке.................26
Содержание
ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТРАНИЦЫ
Ю. ВЕБЕР — Первое знакомство ................... ... 30
« « *
Ю. АСТАФЬЕВ — Под водой без	акваланга	.	 38
А. ПЛОНСКИЙ — Молекулы — радиолампы ................40
Вышли из печати	 41
Понемногу о многом	 42
С.	ПЕТРОВ — Работает коронное	электричество.........44
Во всем мире	................45
Шахматы	 46
Занимательный отдел	 47
На обложке:
1	стр.— рис. М. УЛУПОВА к ст. «На лифте — за облака»;
2	стр.— рис. М. УЛУПОВА;
3	стр.— рис. С. КАПЛАНА;
4	стр.— рис. К. КУЗГИНОВА к ст. «На службе изобилия».
Главный редактор В. А. МЕЗЕНЦЕВ.
Редколлегия: А. Ф. БОРДАДЫН, Ю. Г. ВЕБЕР, В. П. ДЕМЬЯНОВ, Ю. А. ДОЛГУШИН, Л. В. ЖИГАРЕВ |зам. главного редактора],
С. К. КАРЦЕВ, А. И. МИЛЬЧАКОВ, Е. П. МОСКАТОВ, О. Н. ПИСАРЖЕВСКИИ, Е. Б. ЭТИНГОФ (ответственный секретарь].
Художественный редактор — В. П. Политкин. Оформление — 3. С. Сысоевой.
Всесоюзное учебно-педагогическое издательство «Профтехиздат».
Рукописи не возвращаются.
TQC945 Подписано к печати 29/1П-61 г. Объем 6 печ. л. Бумага 70Х108'/а. Тираж 200 000. Зак. 93. Адрес редакции: Москва, Ж-68,
3-й Автозаводский пр., 13, тел. Ж 5-09-23. Цена 30 коп.
Журнал отпечатан на Калининском полиграфическом комбинате.

lit*
Я041Э0
иихэязтэ
"innn
ini
пип
v/и W
’^i 'Mill