ВЫПУСКЪ ВТОРОЙ.

Y - ii—
ж

т

1 3 2 , 5

\taawa йавадт

Ш

1

К М .
f r l
к

л

%

\

f

\

ВЫПУСКЬ ВТОРОЙР один а^м ать.

‘ ft.

Типография T -ВА И. Д, Сы т и н а , Пятницкая ул., с. д.
М осква. -

1912.

Р у с ь .
Подъ болыпимъ шатромъ
Го лубы хъ небесъ,—
В и ж у ,— даль степей
Зеленеется.
И на гр а н я х ъ и хъ ,
Выше тем ны хъ туч ъ ,
Ц е п и горъ стоятъ
Великанами.
По степямъ въ моря
Р е к и катятся,
И леж атъ п ути
Во все стороны.
Посмотрю на ю гъ ,—
Н ивы зрелыя,
Что кам ыш ъ густо й ,
Тихо д виж утся;
Мурава луго въ
Ковромъ стелется,
В и ноградъ въ садахъ
Наливается.
Г л я н у къ северу,—
Тамъ, въ гл у ш и пусты нь,

С н е гъ , что б ^л ы й п у х ъ ,
Быстро круж ится;
Подымаетъ гр уд ь
Море синее,
И горами ледъ
Х о д и тъ по морю,
И пож аръ небесъ
Я рким ъ заревомъ
Осв’Ь щаетъ м гл у
Н епроглядную ...
Это ты , моя
Р усь державная,
М оя родина
Православная!
Ш и р о ко ты , Русь,
По л и ц у земли
Въ красе царственной
Развернулася!
У тебя ли н е тъ
Поля чистаго,
Г д е бъ разгулъ наш ла
В оля смелая?
У тебя ли н е т ъ
Про запасъ казны,
Д ля друзей стола,
Меча недругу?
У тебя ли н е тъ
Б огаты рскихъ сш гь,

С тарины святой,
Гром кихъ подвиговъ?
Передъ к£м ъ себя
Ты унизила?
Кому въ черны й день
Низко кланялась?
На поляхъ своихъ
П одъ курганам и
П олож ила ты
Татаръ полчищ а.
Т ы на ж изнь и смерть
Вела споръ съ Л и тв ой
И дала урокъ
Л я ху гордом у.
И давно ль было,
Когда съ запада
Облегла тебя
Т уча темная?
Подъ грозой ея
Л еса падали,
Мать сыра-земля
Колебалася,
И зловешдй ды м ъ
Отъ горевш и хъ селъ
Высоко вставалъ
Ч ерным ъ облакомъ!
Но лишь кр и кн ул ъ царь
Свой народъ на брань,—

В д р угъ со всЪхъ концовъ
Поднялася Р у с ь ,—
Собрала д етей,
Стариковъ и ж енъ,
П риняла гостей
На кровавы й пиръ.
И въ г л у х и х ъ степяхъ
Подъ сугробами
. У л е гл и ся спать
Гости навыки.
Х о ронили и хъ
Вы оги сн е ж н ы я ,
Б ур и севера
О н и х ъ плакали!..
И теперь среди
Городовъ твои хъ
Муравьемъ ки пи тъ
Православный людъ.
По сгЬдымъ морямъ
Изъ далекихъ странъ
На поклонъ тебе
Корабли и д утъ .
И поля ц в ^ ту т ъ ,
И л ^са ш ум ятъ,
И леж атъ въ земле
Г р уд ы золота;
И во в с е х ъ конц а хъ
С вета белаго

Про тебя идетъ
Слава громкая.
У ж ъ и есть за что,
Р усь м огучая,
Полюбить тебя,
Назвать матерью,
Стать за честь твою
П ротивъ недруга,
За тебя въ н у ж д е
Сложить голову.

Гнездо ласточки.
К и п и тъ вода, реветъ ручьемъ,
На м ельнице и стукъ и громъ;
Колеса-то въ воде ш ум ятъ,
А брызги вверхъ огнемъ летятъ;
Отъ п е н ы -то бугоръ стоитъ,
Что мостъ ж ивой, весь полъ дрож итъ;
Ш у м и т ъ вода, рукавъ трясетъ,
На кам ни рожь дождемъ течетъ,
Подъ жерновомъ м уку родитъ;
И детъ м ука,— въ глаза пы ли тъ .
Объ м ельнике и ре ч и н е тъ :
Въ пы ли, въ м уке, и лысъ и седъ,
К ричнтъ весь день про б едны й лю дъ:

Вотъ тотъ-то мотъ, вотъ тотъ-то плутъ..
Самъ. стары й чортъ, какъ зверь, гл я
д и тъ ,—
Ч уж и м ъ д^бромъ и п ьянъ и сы тъ ;
Д етей забылъ, ж ену извелъ;
Барбосъ съ ним ъ ж и л ъ ,— барбосъ уш елъ
Одна певунья-л асточка
П одъ кры ш ей обжилась,
Свила — слепила гнезд ы ш ко ,
Д етьм и обзавелась.
Поетъ, пока не вы гна л и .
Ч уж о й-то кровъ— не свой;
Х оть не любо, не весело,
Да свы кнеш ься съ нуж дой.
Въ ночь
Головку
И спитъ
Носкомъ

темную, подъ кры лы ш ко
подогнетъ
себе подъ гром ъ и стукъ ,
не шевельнетъ.
С о х а .

Ты, соха ли наша матушка,
Горькой бедности помощница,
Н еизм енная кормилица,
В е ко в е ч н а я работница!
По твоей ли, соха, милости,
Съ хлебом ъ гум н а пораздвинуты ,

Сыты злые, сыты добрые,
По полямъ ковры раскинуты!
Про тебя и вспомнить некому...
Что жъ молчишь ты, безпркзгЬтная,
Что не въ славу тебе трудъ идетъ,
Не въ честь служба безответная?..
Ахъ, крепка, не знаетъ устали
Мужичка рука железная,
И покоитъ соху-матушку
Одна ноченька беззвездная!
На меже трава зеленая,
Полынь дикая качается,—
Не твоя ли доля горькая
Въ ея соке отзывается?
Ужъ и кем ъ же ты придумана,
К ъ д1ьлу навыки приставлена?
Кормишь малаго и стараго,
Сиротой сама оставлена...
П а х а р ь -

Солнце за день нагулялося,
За кудрявый л есъ спускается;
Л есъ стоить подъ шапкой темною,
Въ золотомъ огне купается.
На бугре трава зеленая
Спитъ, вся искрами обрызгана,

Пылыо розовой осыпана
Да каменьями унизана.
Не слыхать то въ иоле голоса,
Молча воронъ на меже сидитъ,
Только слышенъ голосъ пахаря,—
За сохой онъ на коня кричитъ.
Съ ранней зорьки пашня черная
Бороздами подымается,
Конь идетъ—понуршгь голову,
Мужичокъ идетъ— ш атается!..
Ужъ когда же ты, кормилецъ нашъ,
Возьмешь верхъ надъ долей горькою?
Изъ земли ты роешь золото,
Самъ-то сытъ сухою коркою!
Зр^етъ рожь—тебе заботушка:
Какъ бы градомъ не побилася,
Безъ дождей въ жары не высохла,
Отъ дождей не положилася.
Хл’Ьбъ п осп ^лъ—тебе кручинушка:
Убирать ты не управишься,
На корню-то онъ осыплется,
Безъ куска-то ты останешься.
Урожай—купцы спесивятся;
Годъ плохой—въ семье все мучатся,—
Все дворъ твой не поправляется,
Д етки грамоте не учатся.

Где же кладъ твой заколдованный,
Г д е таланъ твой, пахарь, спрятался?
На труды твои да на горе
Вдоволь вчуж е я наплакался!
JI о до и н к и.

Ни тучи ни ветра, и поле молчитъ;
Горячее солнце и жжетъ и палитъ.
И пылью покрытая, будто мертва,
Стоить неподвижно подъ зноемъ трава.
И слышатся только въ молчанш дня
Веселыхъ кузнечиковъ звонъ, трескотня.
Средь чистаго поля конь-пахарь лежитъ:
На трупе коня воронъ черный сидитъ,
Кровавый свой клювъ поднимаетъ по­
рой
И каркаетъ, будто вещ унъ роковой.
Эхъ, конь безответный, слуга мужика,
Была твоя служба верна и крепка!
Побои и голодъ—ты все выносилъ,
И духъ свой на пашне, въ сохе, испустилъ.
Мужикъ горемычный рукою махнулъ
И снялъ съ него кожу и молча вздох­
ну лъ;

Вздохнулъ и заплакалъ: „Ничто, молъ,
не впрокъ!“
И кожу сырую въ кабакъ поволокъ.
И п ^л ъ онъ тамъ песни, свисталъ соловьемъ:
„Пускай пропадаетъ! Гори все огнемъ!“
Со см^ха народъ головами качалъ:
„Смотри, молъ, ребята, онъ умъ поте­
ря лъ.
Со зла свое сердце гульбой веселитъ,—■
По мертвой скотине поминки творитъ! “
н и Ш i й.

И вечерней и ранней порою
Много старцевъ и вдовъ и сиротъ
Подъ окошками ходитъ съ сумою,
Христа-ради на помощь зоветъ.
Н адеваетъ ли сумку неволя,
Неохота ли взяться за трудъ,—
Тяжела и горька твоя доля,
Безпрпотный, оборванный людъ!
Не откажутъ тебе въ подаяньи,
Не умрешь ты безъ крова зимой,—
Жаль разумное Божье созданье,
Человека въ грязи и съ сумой!

Но бгЬдн'Ье и хуже есть нипцй:
Не пойдетъ онъ просить подъ окномъ.
ЦЪлый вЪкъ, изъ одежды и пищи,
Онъ работаетъ ночью и днемъ.
Спитъ въ лачуж ке, на грязной соломе,
Богатырь въ безысходной беде,
Крепче камня въ несносной истоме,
К репче меди въ кровавой нужде.
По смерть зерна онъ въ землю бросаетъ,
По смерть жнетъ, а нужда продаетъ:
О немъ облако слезы роняетъ,
Про тоску его буря поетъ.

Д е р е в е н с к ш б^днякъ.

Мужика-бедняка
Господь-Богъ наградилъ:
Душу теплую далъ
И умомъ наделилъ.
Да злодейка-нужда,
И глупа и сильна,
Закидала его
Соромъ, грязью она.
Ъ дкимъ дымомъ въ избе,
И курной и сырой,

Выедаетъ глаза,
Душитъ зимней порой.
То работа невмочь,
То расправа и судъ
Молодца-силача
Въ три погибели гнутъ.
Присмир'Ълъ онъ, притихъ,
Р ^ч и скупо ведетъ,
Исподлобья глядитъ,
Силу въ землю кладетъ.
Захирей его конь—
Б едны й чортъ виноватъ,
Плаксу-бабу бранитъ
И голодныхъ ребятъ.
Пропадай, дескать, все!..
На печь ляжетъ ничкомъ, —
Вихорь крышу развей.
Съ горя все нипочемъ!
А какъ крикнуть: „поя-саръ!“
Не зови и не тронь,—
За чужое добро
Р ад ъ и въ дымъ и въ огонь.
Коли хмель въ голове—
Загуляетъ душа:
Тутъ и горе прошло,
Тутъ и жизнь хороша.

На дворгЬ подъ дождемъ
Онъ зипунъ распахнетъ,
Про леса и про степь
Да про Волгу поетъ.
Проспался, где уп алъ ,—
И притихъ онъ опять;
Передъ всеми готовъ
Шапку рваную снять.
Схватить немочь— молчитъ,
Только зубы сожметъ;
Скажутъ: смерть подошла,—
Онъ рукою махнетъ.
Т и Ш и н а ноЧи.

Въ глубине бездонной,
Полны чудныхъ силъ,
Идутъ миллюны
Вековыхъ светилъ.
Тускло освещенный
Бледною луной,
Городъ утомленный
Смолкъ во тьм е ночной.
Спить онъ, очарованъ
Чудной тишиной,
Будто заколдовань
Властью неземной.

Лишь, объятъ дремотой,
Закричитъ порой
Сторожъ беззаботный
Въ улицгЬ пустой.
Кажется, М1ръ сонный,
Полный сладкихъ грезъ,
Отдохнулъ спокойно
Отъ заботь и слезъ.
Но взгляни: вотъ домикъ
ОсвгЬщенъ огнемъ;
На столгЬ покойникъ
Ж детъ могилы въ немъ.
Онъ, беднякъ голодный,
Утешенья чуждъ,
Кончилъ вЪкъ безплодный
Тайной жертвой нуждъ.
Дочери не спится,
Въ уголке сидитъ...
И въ глазахъ мутится,
И въ ушахъ звенитъ.
Ночь минетъ,— быть-можетъ,
Христа-ради ей
Кто-нибудь поможетъ
Изъ чужихъ людей.
Можетъ-быть, какъ нищей,
Ей на гробъ дадутъ,

Въ гробЪ на кладбище
Старика снесутъ...
И никто не знаетъ,
Что въ н'Ьмой тоскгЬ
Сирота рыдаетъ
Въ тъсномъ уголкЬ;
Что въ нуждЬ до срока,
Можетъ-быть, она
Жертвою порока
Умереть должна.
М]'ръ заснулъ... и только
Съ неба видитъ Богъ
Тайны жизни горькой
И лгодскихъ тревогъ.
Зидоняя ноЧь въ деревнЪ.

Весело с]'яетъ
МЪсяцъ надъ селомъ;
Б'Ьлый снгЬгъ сверкаетъ
Синимъ огонькомъ.
М есяца лучами
Бож]'й храмъ облить,
Крестъ подъ облаками,
Какъ св’Ьча, горитъ.
HtCHn Н пкптпна. Вы п. ] ]

Пусто, одиноко
Сонное село:
Вьюгами глубоко
Избы занесло.
Тишина нгЬмаЯ
Въ улицахъ пустыхъ,
И не слышно лая
Псовъ сторожевыхъ.
Помоляся Богу,
Спитъ крестьянсшй людъ,
Позабывъ тревогу
И тяжелый трудъ.
Лишь въ одной избушкЬ
Огонекъ горитъ:
Б ед н ая старушка
Тамъ больна лежитъ.
Думаетъ-гадаетъ
Про своихъ сиротъ:
Кто ихъ приласкаетъ,
Какъ она умретъ!
Горемыки-дгЬтки,
Долго ли до б'Ьдъ!
Оба малолетки,
Разуму въ нихъ нгЬтъ.

Какъ начнутъ шататься
По дворамъ чужимъ,—
Мудрено ль связаться
Съ человекомъ злымъ!..
А ужъ тутъ дорога
Не къ добру лежитъ:
Позабудутъ Бога,
Потеряютъ стыдъ.
Господи, помилуй
Горемыкъ -сиротъ;
Дай имъ разумъ, силу,
Будь Ты имъ оплотъ!..
И въ лампадкЪ медной
Теплится огонь,
Освещая бледно
Ликъ святыхъ иконъ,
И черты старушки,
Полныя заботъ,
И въ углу избушки
Дремлющихъ сиротъ.
Вотъ пЬтухъ безсонный
Где-то закричалъ;
Полночи спокойной
Д олпй часъ насталъ;

И Б огъ весть, отколе
ПЬсельникъ лихой
Вдругъ промчался въ поле
Съ тройкой удалой,
И въ морозной дали
Тихо потонулъ
И наиЬвъ печали
И тоски разгулъ.
М е р т в о ? rfe/io.

Парень -извозчикъ въ дороге продрогъ,
Крепко продрогъ, тяжело занемогъ.
Въ грязной избе онъ на печке лежитъ,
Горло распухло, чуть-чуть говоритъ.
Ноетъ душа отъ тяжелой тоски:
Пашни родныя куда далеки!
Какъ на чужой стороне умереть!
Хоть бы на мать, на отца поглядеть!
Въ горе товарищи держатъ советъ:
„Ну-ка умретъ, — попадемъ мы въ от­
веть!
Изъ дому паспортовъ не взяли мы...
Ну-ка умретъ, — не уйдемъ отъ
тюрьмы! “

Дворникъ

встревоженъ,

священника
ждетъ;
Медленнымъ шагомъ священникъ идетъ.
Встали извозчики, всталъ и больной.
Свечка горитъ предъ иконой святой,
Б ^ л ая скатерть на столъ постлана.
Въ душной избе тишина, тишина...
Кончилъ молитву священникъ седой,
Вышли извозчики за дверь толпой.
Парень шатается, дышитъ съ трудомъ,
Старецъ стоитъ недвижимъ со крестомъ.
„ Страшенъ судъ Болай, покайся, мой
■
сынъ!
Богъ тебя слышитъ да я лишь
одинъ“...
„Батюшка!.. греш енъ!..“ больной простоналъ,
Палъ на колени и громко рыдалъ...
Грешника старецъ во всемъ разр'Ьшилъ,
Крови и плоти святой прюбщилъ,
Селъ— написалъ: вотъ такой пршбщенъ.
Дворнику легче: исполненъ законъ.
Полночь. Все въ доме уснули
давно,—
Въ душной избе, какъ въ могиле,
темно.

Скупо въ углу рукомойникъ течетъ,
Капля за каплею звукъ издаетъ.
Мерно кузнечикъ куетъ въ тишине,
Кто-то невнятно бормочетъ во сне.
Ветеръ печально поетъ подъ окномъ,
Воетъ-голоситъ, Господь весть, по комъ.
Тошно впотьмахъ одному мужику:
Сны-вещуны навеваю тъ тоску.
Съ жесткой постели въ раздумьи онъ
всталъ,
Ощупью печь и лучину сыскалъ,
Красное пламя изъ угля добылъ,
Ярко больному лицо осветилъ.
Тихъ онъ лежитъ, на лице доброта,
Впалыя щеки белее холста.
Свесились кудри, открыты глаза,
Въ мертвыхъ глазахъ не обсохла
слеза.
Вздрогнулъ извозчикъ. „Ну, вотъ, до­
ждались!"
Дворника будитъ: „Проснись, подымись!“
— „Что тамъ?“ — „Товарищъ нашъ
мертвый леж итъ...“
Дворникъ вскочилъ, какъ безумный,
глядитъ.
„Охъ, попадете, ребята, въ беду!
Вы попадете, и я попаду!

К акъ это паспортовъ такъ не йм^ть?
Знаешь, начальство... не станетъ
ж алеть!.."
Вдругъ у него на душе отлегло.
„Тс!., далеко ли, братъ, ваше село?“
— „Верстъ этакъ двести ... не близко,
родной! “
— „Нечего мешкать! ступайте до­
мой!
Мертваго можно одеть-снарядить,
Въ сани ввалить да веретьемъ покрыть;
Подле села его выньте на светъ:
Умеръ дорогою—вотъ и ответь!"
Думаетъ, шепчетъ проснувппйся людъ,
гЪхать не радость, не радость и судъ.
Помочи, видно, тутъ нечего ж дать...
Быть тому такъ, что покойника
взять!
Б е л еет ъ снегъ въ степи глухой,
Стоитъ на ней ковыль сухой;
Ковыль сухой и старъ и седъ,
Блеститъ на немъ мороза следъ.
Просторъ и сонъ, могильный сонъ,
Туманъ, что дымъ, со всехъ стороны
А глубь небесъ въ огняхъ горитъ,
Вкругъ месяца кольцо лежитъ;
Звезда зв езд е приветы шлетъ,
Холодный светъ на землю льетъ.

Въ степи глухой обозъ скрипитъ.
П ередтй конь идетъ, храпитъ;
Продрогъ мужикъ, глядитъ на снгЬгъ,
Съ ума нейдетъ въ сел'Ь ночлегъ;
Въ своемъ сел^ онъ сонъ найдетъ.
Теперь его все страхъ беретъ:
Мертвецъ за нимъ въ саняхъ лежитъ,
Живому степь б'Ьдой грозитъ.
Мелькнула т'Ьнь, зашла впередъ,
Растетъ с^дой и р'Ьчь ведетъ:
„Мертвецъ въ саняхъ! мертвецъ въ са­
няхъ!.."
Вскочилъ мужикъ, на сердцЪ страхъ,
По тЬлу дрожь, тоска въ груди...
„Товарищи! сюда иди!
Эй, дядя Петръ! Мертвецъ встаетъ!
Мертвецъ встаетъ, ко мнЬ идетъ! “
Извозчики на кличъ бгЬгутъ,
О чудЬ ргЬчь въ степи ведут.ъо *
Блеститъ ковыль, сквозь чутгай сонъ
Людскую р^чь подслушалъ о н ъ ...
Вотъ уж ъ покойникъ въ родимомъ сел^,
Убранъ лежитъ на дубовомъ столЪ.
Мать къ мертвецу припадаетъ на
грудь:
„Соколъ мой ясный, скажи чтонибудь!

Какъ безъ тебя м не .свой вЬкъ коротать,
Горькое горе встречать, провожать!.."
„Полно, старуха! — ей мужъ го­
ворить.—
Полно, касатка! “— и плачетъ навзрыдъ.
Чу! колокольчикъ звенитъ и поетъ...
Ближе и ближе—и смолкъ у воротъ;
Грозный чиновникъ въ избушку
спЪшитъ,
Дверь отворилъ, на пороге кричитъ:
„Эй, старшина! понятыхъ собери!
Слышишь, каналья? да живо, смотри! “
Все онъ провгЬдалъ, про все разузналъ;
Доктора взялъ и на судъ прискакалъ.
Трупъ обнажили. И вотъ, второпяхъ,
Въ фартукъ селомъ, въ зеленыхъ очкахъ,
По локоть докторъ рукавъ завернулъ,
Острою сталью надъ трупомъ сверкнулъ.
Вскрикнула мать: „Н едадимъ, иедадимъ,
Сынъ это мой! Не ругайся надъ нимъ!
Сжалься, родной! Отступись —
отойди!
Мать свою вспомни... во трехъ не
входи!.. “

— „Вывести 0-w/.“
•впи'гь •
■:
Докторъ на труufe пятно е-ть*вк*л >•
БЪднымъ извоочикамь сд1.г
просъ,
Обыялъ ихъ уж асъ,—и кто что понесъ...
Жаль васъ, родимые, жаль, соколы!
„Эй, старшина! подавай кандалы!“
Д t д у Ш к а.

Лысый, съ б'Ьлой бородою
ДЬ душка сидитъ;
Чашка съ хлЪбомъ и водою
Передъ нимъ стоитъ.
Б'Ьлъ, какъ лунь, на лбу морщины,
Съ испитымъ лицомъ,
Много видЬлъ онъ кручины
На в'Ьку своемъ.
Все прошло; пропала сила,
Притупился взглядъ;
Смерть въ могилу уложила
ДЬтокъ и внучатъ.
Съ нимъ въ избушкЬ закопгЬлой
Котъ одинъ лшветъ;
Старъ и онъ, и спитъ день цгЬлый,
Съ печи не спрыгнетъ.

Старику немного надо:
Лапти сплесть да сбыть —
Вотъ и сы ть. Его отрада—
Въ БожШ храмъ ходить.
Къ сгЬнке, около порога,
Стонетъ тамъ кряхтя
И за скорби славитъ Бога,
Бож1е дитя.
Р адъ онъ жить, не прочь въ могилу
Въ темный уголокъ...
Где ты черпалъ эту силу,
Б едны й мужичокъ?
Но^легь въ деревнЪ.

Душный воздухъ, дымъ лучины,
Подъ ногами соръ,
Соръ на лавкахъ, паутины
По угламъ узоръ...
Закоптелы я полати,
Черствый хлгЬбъ, вода,
Кашель пряхи, плачъ дитяти...
О, нужда, нужда!
Мыкать горе, вгЬкъ трудиться,
Нищимъ умереть...

Вотъ гд е нужно бы учиться
Верить и терпгЬть!
*

Помню я: бывало, няня,
Долго сидя за чулкомъ,
Молвить: „Баловень ты, Ваня,—
Все дурачишься съ котомъ.
Встань, подай мою шубейку:
Что-то холодно... дрожу...
Д а присядь вотъ на скамейку,—
Сказку длинную скажу".
И старушка съ разстановкой
До полночи говоритъ.
Съ приподнятою головкой
Я сижу. Свеча горитъ.
Петухи давно пропели.
Поздно. Тянется ко сну...
Где-то дрожки прогремели...
И подъ говоръ я засну.
Сонъ покоенъ. Утромъ встанешь,
Прямо въ садикъ... Рай земной!
Песни, говоръ... А какъ глянешь
На росинки,—самъ не свой!

Чуть сорока прощекочетъ,—
Понимаешь, хоть молчишь,
Упрекнуть, молъ, она хочетъ:
„Здравствуй, Ваня!.. Долго спишь".
А теперь ночной порою
На груди гора лежитъ:
День прожитый предъ тобою
Страшнымъ призракомъ стоитъ.
Видишь зла и грязи море,
Племя жалкое нев'Ьждъ,
Униженье, голодъ, горе,
Клочья нищенскихъ одеждъ.
Потъ на паш няхъ за сохами,
Потъ въ л^су за топоромъ,
Потъ на гумнахъ за цепами,
На дворе и за дворомъ.
Видишь горьюя потери,
Слезы падш ей красоты
И затворенныя двери
Для убитой нищеты...
И съ тоскою ждешь разсв^та...
Д авитъ голову свинецъ.
О, когда же горечь эта
Вся исчезнетъ, наконецъ?

Разговоры.

Новой жизни заря —
И тепло и светло:
О добре говоримъ,
Негодуемъ на зло.
За родимый нашъ край
Наше сердце болитъ;
За прожитые дни
Мучитъ совесть и стыдъ.
Что намъ цвгЬсть не даетъ,
Держитъ ростъ молодой, —
Такъ и сбросилъ бы съ плечъ
Этотъ х л ам ъ вековой!
Г де жъ вы, слуги добра?
Выходите впередъ...
Подавайте примЪръ!
Поучайте народъ!
Нашъ разумный порывъ,
Нашу честную речь
Надо въ кровь претворить,
Надо плотью облечь.
Какъ поверить словамъ,
По часамъ мы растемъ!

Закричать „помоги!" —
Черезъ пропасть шагнемъ!
Въ насъ душа горяча,
Наша воля крепка,
И печаль за другихъ
Глубока, глубока!..
А приходитъ пора
Добрый подвигъ начать,
Такъ намъ жаль съ головы
Волосокъ потерять;
Тутъ раздумье и л1шь,
Тутъ насъ робость возметъ:
А слова... на словахъ
Соколиный полетъ!

К он ец ъ .

О Г Л А В Л Е Н I Е<
Стр.

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.

Р у с ь .................................................................................
Гнездо л а с т о ч к и .........................................................
Соха .............................................................................
Ilaxapi..............................................................................
П оминки.........................................................................
Н и щ ш .............................................................................
Деревенски!б'бднякъ...................................................
Тишина н о ч и .............................................................
Зимняя ночь въ деревн'Ь.........................................
Мертвое г Ь л о ....................................................
Д’Ьдуш ка....................................... " . ............................
Ночлегъ въ д е р е в н Ь ................................................
«Помню я: бывало, няня».........................................
Р азго во р ы .....................................................................

3
7
8
9
10
12
13
15
17
20
26
27
28
30

.

.

;*й •

.
■

■

■

ТО Г О

Ж Е

А В Т О Р А :

И зд а ш л для н арода, о д о б р ен н ы я У ч ен ы м ъ К оы итетом ъ
М и н и стерства S a p о днаго П р о с в & щ е т я для у ч е н и ч е с к и х ъ библ ш текъ ср ед н и х ъ и я и зш и х ъ у ч е б н ы х ъ за в е д е н ш и для безп л атд ы х ъ н ародн ы хъ бп б л ю текъ и чи тал енъ.
ЭПИЧЕСК1Я П Р О И ЗВ Е Д Е Н 1Я .
К ар ти н ы природы . И зд . 4-е. Ц . 5 к.
ЭПИЧЕСК1Я П Р О И ЗВ Е Д Е Н 1Я .
К арти н ы н ародн аго бы та и пр о и звед еш я пов-Ьствовательныя. И зд. 4-е.
Ц-Ьна 5 коп.
Д Н Е В Н И К Ъ СЕМ И НАРИ СТА.
(въ отры вкахъ). И зд. 4-е. Ц . 5 к.
П о л н о е со б р а ш е сочиненш
И. С. Н И К И Т И Н А , съ его п ортретом ъ, facsimile и 6 io rp a$ iefi, составл.
редакто р о м ъ и зд а ш я М. 0 . де-П у л е.
Ц Ь н а 60 коп.
С очинеш я И . С. Н И К И Т И Н А .
Ш к ол ьн о е и з д а т е . Съ поргретом ъ,
facsimile и съ б1ограф1ей п одъ редакn ,ie t С. Ж иропольскаго. И зд. 11-е.
Ц-Ьна 40 коп.

в